Хроники пилота: Звездолёт для бунтаря

Часть I

«Битва в космосе». Пролог

Интерфейс рвал нейронные связи на мириады кварков. Невыносимая боль опутало все тело. На внутреннем экране мигала огромная, как галактика Ай-Си 1101 надпись: ' Немедленно остановитесь! Вы будете арестованы… Сдавайтесь! Сдавайтесь добровольно. Или будете уничтожены! Сдавайтесь! Вы нарушили…' — дальше шел список наших нарушений.

Я сжал голову ладонями, прикрыл глаза, выключить интерфейс я не мог. А мучения становились все нестерпимее.

— Осберт, сможешь сделать туннель? — обратился як стоящему рядом худому, как трубкаазотного охлаждения, парню.

Я прекрасно мог бы сам сделать этот туннель, рассчитать параметры. Но все равно дал приказ Осберту. Он профи, его мозги заточены только на эти действия. Каждый должен заниматься своим делом.

Плоское лицо Осберта с близко посаженными к носу глазами, казалось бесстрастным, не выражало ничего, он словно от всего отключился. И вся энергия ушла внутрь для охлаждения мозгов.

— Могу, конечно. Но энергии не хватит. Весь аппарат в щель не протеснится. Часть отвалится. Иначе никак.

Да, энергии не хватит и даже такой компьютерный гений, как Осберт, не может сотворить чудо.

— Ладно. Давай. Сделай, что можешь.

— Сделать-то я сделаю, — в уголках губ появилась едва заметная ухмылка. — Я вот думаю. А стоило ли эту планету грабить?

И зачем об этом напоминать⁈

— Да, могли и мимо пролететь. Я тебя услышал.

Кто ж знал, что все так обернется? Планетка, что мы нашли рядом с умирающим красным карликом, казалась абсолютно безжизненный. Каменный шарик. Ни атмосферы, ни воды, только глубокие каньоны опоясывали планету, да кратеры, темными воронками уходили вглубь.

Но зато! Зато в недрах этого мертвого (как нам казалось) куска камня оказалась масса ископаемых — золото, молибден, вольфрам, платина — все металлы, которые возникают лишь при взрывах сверхновых. Это такая редкость.

Спустили нашего робота-рудокопа на поверхность, он начал качать все это богатство, плавить, отправлять к нам на корабль. А мы, дураки космические, предвкушали, как продадим эту красоту и полетим отдыхать на планету Полночь с ее шикарными пляжами, с набегающими на чистейший золотистый песок волнами.

И тут наша система безопасности мерзко взвыла. На внешнем экране закрутились в бешенном танце очертания здоровенной махины, смахивающей на летающего звероящера. У любого космического пирата душа уйдет в пятки от их вида.

Космическая полиция. Их корабль начал быстрое сближаться с нашим.

Пришлось бросить рудокопа и улепетывать со всех ног. Сработала система защиты наших тел — капсулы с гелем. Я врубил форсаж.

Но что-то опять пошло не так. Когда очнулись, обнаружили, что полиция быстро нас настигает. Их скорость оказалась раза в два выше нашей. И откуда у этих ублюдков такие движки? И перед всеми нами возникла замечательная перспектива оказаться на рудниках Теракрута. Там заключенные перетаскивают с места на место тяжеленые камни пустой породы. Дарлин, наш эксперт по инопланетными цивилизациям, называла это «сизифов труд». Не знаю, что это, интересуюсь только тем, что связано с технологиями, но звучало мерзко.

Арихман ее забери, именно Дарлин виновата в том, что не обнаружила разумную жизнь на этой планете. Раса этих существ построила под поверхностью огромные разветвленные коридоры-города. Их цивилизация достигла такого высокого уровня, что смогла вызвать космическую полицию.

Но досада и раздражение улетучились, когда перед внутренним взором возникла худенькая фигурка нашей Принцессы.Виноват я сам — торопил ее, и она сделала лишь поверхностный анализ.

— А если нас раздавит, витакамеры нас не восстановят! Не будет энергии!

— Заткнись, Лысый, — я погрозил кулаком. — Если косморептилии нас поймают, то мы проведем остаток жизни на рудниках. Это в лучшем случае. А если включат магнитный захват… От нас только пыль останется.

— Знаю, знаю, и ты знаешь, и все знают, — Лысый затрясся мелкой дрожью, зашатался, плюхнулся на задницу. Оставляя мокрый след, попытался уползти в конец рубки.

Мы называли его «лысым» в насмешку, На самом деле его грива, которую он тщательно отращивал и красил в какой-то мерзопакостный цвет (который ни я, ни другие члены моей команды не могли опознать),доходила до лопаток. А потерял он ее всего один раз, когда мы попали на планету Эдозелл (я назвал ее так в честь богини, которой поклоняются мусоросборщики). И там мой помощник угодил в какую-то яму с дерьмом, оставленную здоровенным летающим звероящером.Мы вытащили это чучело (я имею в виду, моего помощника), но пришлось сбрить все волосы.

Сейчас синяя кожа Лысого окрасилась в красно-бурый цвет, пошла волдырями, которые набухали и лопались, источая едва заметную вонь.

Пока я пытался утихомирить умирающего от страха Лысого, Осберт переключился в режим суперскорости и почти исчез из поля зрения. Его словно окутал серебристый туман, и там, как в капсуле он творил (я надеюсь) план нашего спасения.

— Все, я закончил.

— Выведи на внешний экран.

Всю глухую стену в капитанской рубке закрыла мерцающая картинка. В центре проступали очертания нашего звездолета, похожего на длинного толстого червя, из множества секций, к каждой примыкал конусы — двигатели разных систем. По крайней мере всех, известных мне. Ядерные прямоточные, термоядерные, на антиматерии, на экзотической материи. Несколько ядерных реакторов.

Моя гордость, любовь всей моей жизни. Потерять такого красавца, которого я угнал в далекие-предалекие времена, мне жутко не хотелось.

Звездолет резко уменьшился и перед ним возникла соединенные в узком месте воронки, сверху побежали параметры нашего перехода. Выходило так, что при любом раскладе, мы потеряем треть нашего кормильца.

— И ничего другого сделать нельзя? — мой голос предательски дрогнул.

Осберт не ответил, лишь отрицательно покачал головой. Мол, я сделал все, что мог. Решайте сами.

А что тут решать? Или попасть в лапы космических рептилий, которые могут распылить нас на кварки, или поверить в гениальный план Осберта.

Прикрыл глаза и скомандовал «Пуск».

Интерфейс показал длинную линию загрузки. 10, 9, 8…

С тихим шелестом подо мной выросло кресло, бережно обволокло приятной мягкостью. Выпрыгнула маска, закрыв рот и нос. Сверху спустилась выпуклая крышка, заключив меня в саркофаг. Внутри забили струи геля, заполняя своей массой капсулу. Около горла билось сердце, как бешенное. Как в самой глубокой стадии сна я перестал ощущать ноги и руки, не мог пошевелиться.

Сознание начало угасать. Медленно, как сухой лист, я падал в бездонную пропасть абсолютной темноты.

Но я знал, что на этот раз защитная капсулане успеет спасти мое тело.

7, 6, 5…

Перед внутренним взором с неимоверной скоростью начали пролетать картинки из прошлого моей жизни. Итог моей никчемной жизни или старт в новую?

На меня будто упал слон, так навалилась страшная тяжесть. Раздавливая каждую частичку моего тела. Боль немилосердно вонзала острые когти и разрывала на части. И перед глазами почему-то крутилась одна картинка — залитая болезненно-желтым светом голова слона с длинными бивнями, украшавшая стену капитанской рубки.

Глава 1

— И почему же вы, молодой человек, хотите учиться в нашей академии?

В голосе мужчины, сидящим за похожим на саркофаг столом, сквозила презрительная снисходительность. И он не скрывал ее, даже наоборот подчёркивал.

Пустой взгляд сощуренных глаз фокусировался за спиной парня с вихрастым коротко стриженными волосами, что стоял перед ним. Все в этом кабинете, казалось, источает дух ушедшей навсегда эпохи. Шкафы из красного полированного дерева, уходящие в потолок.

За стеклянными дверцами просматривались ряды высоких толстых книг с тисненными золотом корешками.

Все это так не вязалось с видом высоких башен, которые вырастали за панорамным окном. Навевая мысли о звездолетах, выстроившихся рядами на старте, нетерпеливо рвавшихся в бездонное небо.

— Хочу стать пилотом звездолета, — твердо ответил парень. — Хочу долететь до самых далеких уголков Вселенной. Открыть новые галактики, новые звездные туманности…

Мужчина усмехнулся, тонкие синеватые губы скривила обидная улыбка. Заученная фраза вызвала у него презрение.

— Космодрайвером, молодой человек. А не пилотом. Это гораздо ближе к тому, что вы могли бы здесь получить.

— А я не могу? — парень нахмурился, желваки заходили под кожей.

— Ну почему же нет? А сможет ли ваш отец оплатить курс нашей академии?

Мужчина наклонил голову вбок, и впервые сфокусировал взгляд на лице молодого человека.

— Я прошел все тесты с оценками по максимуму. Я лучший. Для меня должно быть место в вашей академии.

— Мы готовимся к войне, молодой человек. К войне. Мы собираем все средства, чтобы создать лучшее вооружение. Настали тяжелые времена.

— И поэтому вам нужны новые пилоты! — парень осекся и поправился: То есть космодрайвера. А я буду космодрайвером экстракласса.

— Ваш отец маршал Рей, — мужчина провел ладонью по поверхности стола, словно сметая невидимую пыль. — Может купить не только спейсфайтер в подарок своему сыну и наследнику. Ему не составит труда оплатить курс в нашей академии. Лучшей на планете. Не так ли? Лучшей! А у нас приоритет набора курсантов из бедных семей. Социальная справедливость. Помогать тем, у кого нет богатых родителей.

Парень промолчал, но желваки под кожей заходили сильнее, он сжал зубы так, что они скрипнули.

А начальник академии с пафосом продолжал:

— Да, ваш отец — большая величина в нашем комитете обороны. Можно сказать, он занимается там всем. Иногда увлекается. Его этибезумные идеи с этой, — он помахал в воздухе рукой, будто очерчивая неведомую математике фигуру, — Экзотической материей. Бесполезная трата времени и денег.

— Я обязательно передам ваше мнение отцу, —ядовито проронил парень.

Мужчина откинулся на спинку кресла, с нескрываемым осуждением посмотрел на парня.

— Не имеет значения.

Очертания стола, всего кабинета начали искажаться, разползлись. Проступила тьма. Едва заметное жужжанье. Капсула открылась. Хлынул свет, ослепил, но глаза тут же привыкли.

Вокруг меня хлюпала кровавая жижа — все, что осталось от моего прежнего тела. Все-таки перегрузка убила нас в очередной раз.

Медленно-медленно рассеялся туман моего видения. Начальник академии и парень, каким я был давным-давно. На мгновение хлынули в голову болезненные воспоминания об учебе в академии, об отце. И как мне хотелось вернуться туда, в прошлое и вмазать начальнику академии по физиономии.

Нет. Надо успокоиться. Я вдохнул побольше воздуха, выдохнул. Отогнал горькие воспоминания в самый дальний уголок сознания.

Я выскочил, отряхнулся.

Запустил сканирования сознания — помню ли я что произошло? Все ли витакамеры сумели переместить в мой новый мозг?

Уфф, нейронные связи восстановились, интерфейс выдал 99% целостности.

Вызвал робота-уборщика. Тихо хрюкая, словно от удовольствия, маленький помощник занялся очисткой.

Капсулы Осберта и Лысого не открылись. Одним прыжком я оказался рядом. Вызвал экранчик с показаниями уровня жизни. Уфф, обаживы.

Крышки капсул синхронно приподнялись по моей команде.

Осберт присел, осоловело оглянулся. Его покачивало. Глаза прикрыты. Бледная кожа стала совсем белой. Хреново ему пришлось.

А Лысый спал, свернувшись калачиком. На поверхности темно-красной жижи, как большая грязно-фиолетовая медуза плавала его грива. Я усмехнулся. Лысый опять стал почти лысым. Вита-камера восстанавливала тела по генетическому образцу, заложенному в банк данных. А Лысый каждый раз ленился обновить его.

Проверил интерфейс — и вздохнул с облегчением. Космические комиссары исчезли из поля видимости.

В голове совсем уже прояснилось. Вызвалкарту. Ослепительно ярко вспыхнули мерцающие звезды — цефеиды — маяки Вселенной. Но я не узнавал эту часть космоса. Совсем не узнавал. Конечно, галактик во Вселенной триллионы, и везде мы побывать не успели. Но всегда какие-то общие детали я подмечал. А тут.

— Ну и где мы? — поинтересовался я у подошедшего ко мне Осберта. — Где мы, Арихман нас побери? Где мы оказались? Между прочим, по твоей милости.

Осберт уже походил на себя, обычного. Глаза заблестели, лицо разгладилось, в уголках рта появилась обычная чуть снисходительная улыбка.

— Ну милость моя занесла нас похоже куда-то в спиральную галактику. В самую нижнюю часть ее рукавов. Выведи план-карту четче.

Я плюхнулся в выросшее подо мной кресло. Щелкнул пальцами, вызвал сферу под потолок рубки. Во всю ее ширь закрутилась плоская спираль из сверкающих пылинок.

— Подождите, — пронзила мысль. — А где у нас Дарлин?

Дарлин не было в рубке, когда мы совершали прыжок. Спасла ли ее капсула? Кончики пальцев похолодели.

Вжик-вжик. Разошлись двери рубки и на пороге предстала наша Принцесса. Пунцовая от злости.

— Что за бардак вы устроили? Почему я проснулась в гребанном дерьме. Куда делись мои волосы?

Действительно, вместо роскошной каштановой гривы с розовым оттенком на голове Дарлин красовались жалкие тонкие волоски. Дарлин так часто меняла свою прическу, что вита-камера путалась в ее генических образцах.

— Ты нас подставила! Вот и оказалась в дерьме! — Лысый уже проснулся и подскочил к девушке, размахивая руками. — Это ты! Ты не увидела, что на объекте есть разумная раса. Раса! Разумная! За нами гнались космоботы. Они размотали бы нас на кварки! И мы прыгнули. Прыгнули в воронку. Ты понимаешь, что ты наделала?

Ни одна жилка не дрогнула у Дарлин от воплей Лысого. Холодно отстранив его, легкой походкой прошествовала к нам.

— Уймись, Лысый, — миролюбиво проронил я. — С кем не бывает. Это я виноват, что не сказал нашей Принцессе просканировать всю планету. Все, забыли. Давайте думать, что делать сейчас.

— Ну что я могу сказать? — Осберт откинулся в кресле, прикрыл глаза. — Мы потеряли почти все топливо и баки для него. Это первое. Второе… Что второе? Ах, да. На данный момент мы абсолютно мертвы. С точки зрения Вселенной. Через пару часов отключится все электричество, гравитация. И мы все умрем, а наш аппарат будет вечно носиться в космосе, пока не рухнет на какую-нибудь звезду. Наша смерть будет долгой и мучительной.

Осберт, как никто другой, умел обнадежить.

— Ты офигел совсем? Что за адскую глупость ты сейчас сочинил? — Дарлин бросила презрительный взгляд на Осберта, который даже не пошевелился. Только ухмылка в уголке рта стала больше. — Тебе бы романы в стиле Стивена Кинга писать. Все не так ужасно.

— Что такое «стивен кинг»? — Осберт приоткрыл один глаз. — Этот «король» умеет создавать кротовые норы?

— Не умеет! Он писатель.

— А-а-а, — Осберт сделал вид, что разочарован.

Дарлин поражала меня какими-то особыми знаниями о том, о чем никто не имел ни малейшего представления. Зачем она забивала свою головку ерундой?

— Мы сейчас находится рядом с планетарной системой, — начала Дарлин. — Совсем близко.

Медленно погас свет, и вся кают-компания заполнилась бесконечным танцем звезд, завихрений звездных туманностей, ярко вспыхивающих и гаснущих цефеидах, по которым мы ориентировались во Вселенной.

Я помнил то далекое время, когда в звездолетах устанавливали иллюминаторы. Круглые, овальные, квадратные. На любой вкус. Изобретатель суперпрочного стекла стал мультимиллиардером. Но потом случился прорыв. Ученые смогли синтезировать экзотическую темную материю. В промышленных масштабах. А конструктора, наконец, получили топливо для двигателей, которые дали увеличение скорости в сотни тысяч раз. И теперь в иллюминаторы пассажиры звездных лайнеров наблюдали лишь тьму. Пустоту пытались заменить на компьютерные симуляции, но это сразу вызвало взрыв негодования и разорение множества кампаний.

И тут пришло невероятно простое, но гениальное решение. На звездолетах начали устанавливать телескопы. Их сверхчувствительные сенсоры позволяли выводить на экраны невероятно реалистичную пеструю картину Вселенной. Погружать зрителей в пугающие своей невероятной красотой глубины космоса.

Наш звездолет обладал интерферометром — по всей длине нашего звездолета стояли телескопы разных типов — обычных зеркальных, радио, с инфракрасным и рентгеновским излучением. Мы наблюдали Вселенную такой, как она могла быть много миллионов, а то и миллиардов лет — свет далеких звезд шел так долго, что сама прародительница его могла уже давно взорваться, превратиться в крошечный белый карлик или черную дыру. А мы видели ее живой, полной невероятной энергии и силы.

— В центре — желтый карлик G2 класса, — голос Дарри вывел меня от красот космоса. — Мы можем собрать энергию. Вначале звездным парусом, а потом и закачать насосами.

— Ближе не подобраться, — подал голос Ларри «Лысый».

Он уже совершенно успокоился. Лицо вновь приобрело обычный синеватый оттенок, а глаза перестали вылезать из орбит. Подошел ближе к экрану, задумчиво теребя себя за подбородок.

— Может использовать гравитационный маневр, — подал голос Осберт.

— Совершенно, верно, — отозвалась Дарлин.

Я не видел выражения лица девушки, но в голосе ее звучала досада. Этот мерзавец Осберт все прекрасно знал, но специально подшучивал над нами.

— Для такого маневра нужен объект большой массы, — вмешался я. — Увеличь изображение системы. Что там у них есть.

Звездные вихри вновь пришли в движение, и во всю стены протянулась система с яркой звездой в центре.

— Тут четыре газовых гиганта. И четыре каменные планеты.

Я присвистнул, такая удача не часто посещала нас:

— Четыре каменных планеты? Так мы хоть на одной найдем металл?

— Найти-то найдем, — Осберт выпрыгнул со своего кресла, подошел ближе. — Да вот только не хватит у нас энергии все это вытащить, да переплавить. Так что зря вы тут пляшете от радости.

— Осберт, чего ты хочешь? — я старался сдержать раздражение. — Давай объясни нам.

— Я пытаюсь вам объяснить, что мы на краю гибели. Еще шаг и все — катастрофа.

— А я пытаюсь и вытащить нас из этого дерьма.Дарлин, продолжай. Значит, четыре газовых гиганта. Для гравитационного маневра топлива у нас хватит. И что там о каменных шариках? Подробней.

— Первая планета вращается рядом со звездой. Высокая температура на поверхности. Очень высокая. Скорее всего планета раньше была большой. Но после столкновения сорвало всю поверхностную оболочку. Вторая получше. Больше размером.

Дарлин провела рукой по интерфейсу экрана. На первый план вышло изображение шара, окутанного густым желто-синеватым туманом.

— Там есть атмосфера. Но пока сканирования я не проводила.

— А ты проведи, проведи. И тщательно, — не удержался от ядовитой усмешки Ларри. — А то получится, как в прошлый раз.

— Лысый, заткнись, а? — оборвал я парня. — Дарлин, что еще удалось выяснить?

— Третья планета тоже имеет атмосферу. Спектральный анализ показал наличия чистого кислорода. Плюс азот. Это самая большая из всех каменных планет.

На центральном экране высыпались графики, побежали колонки цифр.

И я внимательно следил за ними, переводя всю информацию в свою базу данных.

— Все это замечательно. Но зачем нам эти планеты? Робота-рудокопа у нас нет. Энергии добыть и переплавить металлы нет.

— Осберт! Чего ты хочешь, Арихман тебя забери! Мызнаем, что у нас мало энергии, оторвало баки с магнитными ловушками. Скоро все закончится — еда, вода, электричество, гравитация. Но ты-то что предлагаешь?

Осберт помолчал, и хитрая ухмылка затаилась в уголках тонких губ.

Повисла пауза и мне уже не терпелось задушить нашего IT-ика.

Но тут Осберт взмахнул рукой, будто фокусник, и вытащил из сферы нечто, похожее на большой волчок, в котором угадывались очертания космической станции. Она казалась игрушечной в руках Осберта, но я понял, что высотой она со 100-этажный дом.

— Ну, как вам это?

— Значит здесь где-то на одной из планет есть разумная раса, которую эту станцию соорудила, — мрачно проронил Ларри. — Все бесполезно и бессмысленно, — он ударил кулаком о ладонь.

— Ну почему же, — хитро усмехнулся Осберт. — Мы захватим станцию магнитной ловушкой, переплавим — на это энергии хватит. И вуаля — восстановим наш корабль в лучшем виде. Все баки, все двигатели. Ручаюсь, это будет сделать легко.

— Это как? Как это мы захватим эту станцию? Там же наверняка ее хозяева. Они что возражать не будут? И мы как ؅— их тоже в печь? Ты в своем уме?

— А ты присмотрись, Эдгар. Присмотрись. Станция необитаемая. Она разрушена.

Изображение приблизилось и только теперь я заметил, что у станции отсутствует одно крыло, оно было словно отгрызено доисторическим зверем. Из станции торчали обломки труб, беспомощно обвисли провода.

— Все равно надо провести полное исследование. Дарлин, сможешь сделать биосканирование станции?

— Отсюда? Нет.

— Ну хорошо. Тогда Дарлин и Ларри отправляются на станцию. И постоянно будьте на связи со мной. Если будет хоть малейшая опасность, немедленно возвращайтесь. И постарайтесь не умереть. Вита-камеры у нас не работают.

— Есть, командор. Приказ принят. Не умрем. Пошли, Ларри.

Створки с мягким шорохом сошлись за их спинами, а подошел ближе к сфере, что крутилась в центре, рассматривая проплывающие астероиды и всякую космическую пыль. Спустил фильтр, чтобы не сжечь глаза — звезда всей этой системы сверкала невыносимым болезненным светом. Из поверхности вырвались длинные петли — протуберанцы. Да, звезда умирает, но мы сможем поживиться ее энергией.

— Ты вообще понимаешь, куда ты их послал? — Осберт решил просверлить во мне дыру злым взглядом.

— Знаю, что опасно. Не капай на мозги. Можно было андроидов послать. Но для них запас энергии тратить не хотелось.

Действительно, в кают-комапании стало темнеть. Даже на голографическое изображение не хватало энергии. Сфера становилось все тусклее и тусклее. Станция вновь провалилась внутрь нее и я уже не мог наблюдать, как Дарлин и Ларри пристыкуются к станции.

— Не понимаю, к чему это идиотская проверка. Магнитная ловушка и добыча наша.

— Надо проверить, действительно там никого или нет. Все. Дискуссия окончена. Вопрос закрыт.

— Эдгар, главное в этом мире — выживание, — покачал головой Осберт. — Надо бороться за свою жизнь.

— Там могут быть гуманоиды. Разумные.

— Ну и что? Ты же пилот войны. Сколько гуманоидов ты убил? Сто, тысячу, миллионы? Или миллиарды?

— Это были враги.

— Да пойми ты, главное сохранить свою жизнь в этом мире. А все те, кто может тебе помешать в этом — твои враги. Сколько там было детей? Ну скажи, Эдгар? Ты считал, сколько там погибло детей?

Я промолчал. Разговор становился все нестерпимее, рвал душу на куски. Вызывал в памяти чудовищные картины. Злость и раздражение залила душу до краев.

— Ты дурак, Эдгар, дурак космического масштаба. Это я тебе точно говорю.

— Иди ты…

И тут, смывая неприятный разговор, в голову ворвался радостный голос Дарлин:

«Эдгар, мы прибыли! Здесь так красиво. Ты не представляешь. Тут все такое интересное. Такая обстановка, и кислород есть. Картины, мебель. Но все брошено.»

«Есть там еще кто-то, кроме вас?»

«Я запустила сканирование. Подожди… Что-то странное. Ничего не понимаю. Ошибка какая-то…»

«В чем дело? Что случилось? Говори быстрее.»

«Странная штука. Если я сканирую количество гуманоидов, то система показывает только нас с Ларри. А если включаю показать любых представителей, то — ой, что такое⁈ Численность зашкаливает. Миллионы, миллиарды. Ошибка формата.»

«Дарлин, что за чепуха? Какая ошибка? Твой сканер не исправен. Может быть, аккумулятор сел?»

«Нет, не сел… Нет!» — голос Дарлин сорвался на истошный крик. И оборвался.

«Дарлин, Ларри! Ответьте! Ответьте»

Я бросился к экрану, пытаясь разглядеть станцию. Она плыла, залитая серебристым светом над голубоватым туманом, скрывающим поверхность планеты.

— Они мертвы, Эдгар, — рядом, как призрак, возникла худая фигура Осберта. — Все. Включай магнитную ловушку и мы сделаем захват.

— Нет. Я должен их вытащить, — я бросился к выходу.

— Остановись! — Осберт схватил меня за рукав и с силой притянул к себе. — Если мы восстановим оборудование, мы сможем их воскресить. По геному.

— Нет, не сможем, — я вырвал руку из цепких пальцев Осберта. — Для этого нужна живая материя.

— Мы найдем это, волос, частички кожи! Пойми, ты ничего не сделаешь. Ничего. Только глупо погибнешь.

— Вот, если я погибну, тогда включай захват. Все.

Не обращая внимания на ругательств Осберта, одним прыжком я оказался у лифта, который вел на верхнюю палубу. Створки отошли с лязгом и, шагнув внутрь, я вспомнил, что здесь раньше находился телепорт. Звездолет наш огромен. Чтобы попасть из ядерного реактора в хвосте корабля в оранжерею в центре, нужно преодолеть несколько километров.

Телепорты здорово помогали не терять времени.

Но после того, как один из моей команды — Кайл, перемещаясь из одной каюты в другую, превратился в кровавый обрубок — не хватило энергии восстановить все атомы его тела — я заменил телепорты на обычные скоростные лифты. В лифте можно застрять, но вот превратиться в склизкий комок нельзя.

Потом мы поставили вита-камеры, и могли восстанавливать наши тела. Но я все равно решил перемещаться по кораблю, что называется, по старинке.

По дороге захватил скафандр. Быстро натянул. И через несколько секунд, казавшиеся вечностью выскочил на нижнюю палубу, где стоял мой старенький спейсфайтер — мой талисман, подарок отца.

Я обязательно выживу. И спасу тебя, Дарлин.

Глава 2

Перегрузка вжала в кресло. И система безопасности начала мягко обволакивать тело постепенно твердеющим гелем. Но я отключил все. Перегрузку в 10G выдержу, а тратить время на то, чтобы потом освободиться от этой среды не хотелось.

Из-за голубой дымки горизонта планеты подо мной, выплывала станция. Залитая слепящим серебром звезды. Поражая своими размерами. Разумная раса, которую ее создала, явно обладала очень высоким интеллектом.

В центре конструкции — ствол со 100-этажный дом, состоящий из секций-блоков, к каждому примыкал длинный модуль с раскрытыми звездными батареями. Всю станцию пронизывала паутина труб, кабелей. И вся станция напоминала диковинное насекомое.

Дарлин и Ларри явно не смогли бы пристыковаться к чужеродной станции. Стыковочные узлы шлюза станции не подошли бы. Значит, их спейсфайтер они оставили вращаться вокруг. Хотя могли посадить на подходящую площадку.

Долетев до станции, я поставил спейсфайтер на автопилот, и пока тот кружил возле станции, внимательно изучал обстановку. Лишь на третьем витке заметил грузовой отсек с ангарами и контейнерами, выкрашенными в грязно-оранжевый цвет — насчитал штук шесть. И рядом вполне приличная площадка для посадки.

Сбросил скорость и включил вертикальную посадку, аккуратно посадил спейсфайтер. Моя «птичка» села тяжело, пол ангара просел на пару метров. Спрыгнул вниз — или скорее плюхнулся, едва не сломав лодыжки — забыл включить искусственную гравитацию, а система безопасности скафандра исправила мою беспечность грубо и безжалостно.

Вблизи разрушения станции казались еще больше. Лохмотья металла, вырванные из обшивки станции. С верхней площадки сиротливо свисала прямоугольная дощечка, в которой угадывалась панель управления. Может быть, Осберт был прав — эту рухлядь стоило сразу отправить в переплавку. И не рисковать членами моей команды.

Все ворота, ведущие внутрь станции, встретили меня глухим непониманием. А лазерным резаком портить их не хотелось. Но мне повезло — у средних ворот чернела неглубокая ниша с со светящийся голубоватым светом панелью. Просканировав всю начинку из примитивных модулей. Даже подбираться код не понадобилось.

Беззвучно, но тяжело и натужно, створки разошлись, впустив меня внутрь. И я погрузился в непроглядную тьму. Фонарик на шлеме осветил грязно-серые стены с кабелями, висящими на креплениях, а впереди еще одна дверь. Мощная, смахивающая на сейфовую в суперкрутом банке. Я обошел все вокруг, все помещение. Осветил каждый уголок. Проверил каждую щелку.

Ничего! Я оказался в тупике. Как же Дарлин и Лари смогли попасть на станцию без всяких проблем, а я — их капитан оказался в дураках?

Сканер скафандра проник внутрь этой монолитной стены, высветив на экране интерфейса неутешительные цифры. При всем желании такую толщину мой лазерный резак, если бы и осилил, то где-то к концу существования Вселенной.

И я уже собирался покинуть негостеприимный отсек, как неожиданно монолитная чудовищно толстая стена разошлась, открывдоступ внутрь — я шагнул внутрь и меня подбросило вверх, словно на струях фонтана.

Перед глазами открылся широкий коридор. Лампы в стенах, выкрашенных в цвет металлик. Толстые кабели в несколько рядов вились по ним, как питоны.

Интерфейс весело пропищал и вывел информацию о состоянии атмосферы — кислорода почти ноль, едва заметное количество углерода и метана.

Наверху на рельсовых направляющих висели контейнеры, которые я видел снаружи. Видимо, через этот коридор доставляли грузы на станции. И мне опять придется искать выход в бытовые помещения.

Включил движок скафандра на малую мощность, я медленно поплыл по коридору, не торопясь, внимательно оглядываясь по сторонам. Неизвестно, что здесь может меня ожидать.

Краем глаза заметил наверху, на потолке едва заметное шевеление. Там расплылось большое пятно, будто черная плесень. Внезапно все пришло в бурное движение. «Плесень» сорвалась вниз, образовав черное мохнатое облако.

Приблизились ко мне. Облако вытянулось, бурление и шевеление приобрело странно знакомые очертания. И через мгновение я уже видел себя со стороны. Не очень четко, не очень правильно. Но вся эта стайка странных существ довольно точно скопировала мой скафандр, шлем, даже ботинки с толстыми подошвами. Только оранжевый цвет скафандра воспроизвести он не смогли. А может быть эти крошки дальтоники?

Они не проявляли агрессии, не пытались меня обстрелять или поглотить. Кажется, только наблюдали. На всякий случай я увеличил защиту скафандра вдвое. С чужеродной материей, даже если ее представители кажутся такими комичными и безобидными нужно быть начеку.

Малютки распались на отдельные группы и вдруг ринулись ко мне, облепили скафандр, стекло шлема. Бах! Я ощутил не сильный, но неприятный удар током. А за ним чудовищная боль пронзила мозг, парализовала. В голове закрутились, складываясь в порожденные безумной фантазией,четырехмерные фигуры. И сознание сжалось в точку, будто у дисплея отключили электричество.

Но буквально на миг. Невероятным усилием воли я вернул себя в этот мир. Включил движок скафандра, и меня отбросило в сторону. Ослепительный луч из бластера ударил в группу существ, заставив их замигать ярко-белыми огоньками. Пфф! Черное бурлящее облако обратилось в седой пепел, беззвучно и печально зависший, словно вуаль.

Фуу. Говорю ж себе — надо быть осторожным. Повелся на маленьких, но злых существ.

Хотя, почему злых? Может быть, у них совсем нет понятия зла и добра. Увидели объект, оценили, скопировали. И попытались уничтожить за ненадобностью.

Так, первый контакт с флорой или фауной (кто их там разберет) оказался не совсем удачным, но закончился полной моей победой.

По сторонам потянулись закрытые светло-серыми панелями стены. Их унылое однообразие нарушали лишь толстые кабели, которые иногда уходили в трубы, потом появлялись вновь, провисая, как питоны на ветке. Иногда попадались застекленные кабины управления, но я опасался туда заплывать — мало ли какие твари могут там скрываться. Пару раз я оказывался в тупике — перед очередным закрытым шлюзом. Но рядом всегда обнаруживалась панель управления, которую я с легкостью взламывал.

Впереди вырос очередной круглый щит шлюза. Я поднырнул вниз в поисках панели. Ничего. Всплыл вверх, обшарил каждую заклепку, каждую выпуклость, каждую щель. Глухо. От бессильной злости вдарил кулаком по щиту. Меня отбросило вниз. Бах. Я вляпался во что-то мягкое. Обернулся. У самого поля покачивалсятруп в скафандре. Стекло шлема треснуло. Серо-зеленая кожа обтянула череп. Зрелище мерзопакостное.

И тут меня осенило. Я стащил с трупа небольшую сумку с инструментами, обшарил там все и обнаружил электронный пропуск с тускло блестевшим чипом, и бело-голубой эмблемой со стилизованной станцией в окружении лаврового венка. Еще раз внимательно проверил шлюз и наконец заметил щель электронного замка. С замиранием сердца вставил карточку, провел. Ничего не произошло.

Но тут щит сдвинулся, плавно поехал вверх, открыв мне путь к свободе. Выдохнув воздух, я медленно и осторожно заплыл в новое помещение.

Облитые светом ярких фонарей, встроенных в стены, беззвучно, как призраки, туда-обратно скользили по направляющим на потолке грязно-оранжевые контейнеры. Некоторые были плотно закрыты, некоторые зияли темным нутром. Станция мертва, но автоматика деловито работает, имитируя жизнь.

Я уцепился за один контейнер, решив узнать, куда они все направляются.

То ли я уснул, пока ехал, то ли просто потерял бдительность и задумался. Но лишь страшный разряд вернул меня к действительности. На мгновение я застыл, растопырив ноги и руки, как дохлая лягушка.

Но через мгновение сконцентрировался, включив движок скафандра на полную мощь, который отнес меня к стене.

И только сейчас заметил, как из-за контейнера поднимается темно-фиолетовый купол со свисающей бахромой. Ослепительно-яркие зигзаги пробегали по гладкой поверхности. Тварь направилась ко мне, медленно шевеля отростками, что придавало ей вид огромной медузы.

Я выхватил бластер. Мощный луч лишь ударил в стену, оставив черное пятно гари. Я выругался. Мерзкая тварь внезапно оказалась у меня за спиной. И на меня обрушилась мутная зеленоватая жидкость. Застилая стекло шлема. Интерфейс среагировал, выдал, что меня облили агрессивной средой, состоящей в основном из концентрированной соляной кислоты. Скафандр выдержал.

Зараза! Едва я успел отскочить в сторону, уйдя от очередного удара током, как чудище возникло слева от меня. Выстрел из бластера лишь пронзил металлическую стену контейнера, оставив в него огромную дыру.Я мучительно соображал, как эта громадная мерзотина умудряется так молниеносно уходить от удара. Словно перемещалась сквозь телепорт.

Вновь направилась ко мне. Но я включил форсаж движка скафандра и начал на автопилоте хаотично перемещаться вверх-вниз, влево-вправо. Включил программу в интерфейсе, чтобы найти алгоритм движения чудища. Через мгновение я увидел решение.

Сменил бластер на пушку порталов. Выстрел — дыра в стене напротив. Еще выстрел— еще одна дыра. Тварь уже направилась ко мне. Секунды показались вечностью. Сердце заколотилось у самого горла. Выхватил бластер и выстрели в противоположную сторону, в дыру в стене. Тонкий, как спица луч пронзил тварь. Она затряслась. Пфф. Распалась на лохмотья. Они растаяли, обнажив нутро чудища.

Едва не стошнило прямо в шлем скафандра. На месте уничтоженного исчадия ада медленно и печально закружились грязновато-белые черепа, берцовые, лучевые кости, остатки кистей рук с флангами пальцев. Это мерзкая гнида жрала гуманоидов. Таких же, как и я.

Видимо, вначале тварь оглушала объект мощным электроразрядом, заливала желудочным соком, который начинал переваривать ткани, а потом сжирала.

Надо скорее выбираться отсюда. Попасть в жилые помещения станции. Хотя, кто знает, какие страшные гады встречаются там. И судя по сообщению Дарлин, которое она успела передать, их тут видимо-невидимо. В ее биосканере даже не хватило формата для их численности.

Я проследил путь контейнера и заметил, что он останавливается в определенном месте, а затем уходит куда-то вверх. Едва заметная вибрация сообщила мне, что там открывается люк. Осторожно оглядываясь по сторонам, перемещаясь по возможности у самого пола, я доплыл до места отправки.

Уцепившись за стенку, влез в пустое нутро. Потащило вверх-вверх. И вынесло в квадратный зал, заставленный рядами стеллажей, агрегатами на массивных станинах, смахивающие на допотопные металлорежущие станки. Люк закрылся, контейнер поехал в конец и, чтобы не дожидаться конца путешествуя, я выпрыгнул.

Блямс! Я свалился на бетонный пол с таким грохотом, будто уронили огромный ящик с инструментами. Скафандр, как мог, смягчил падение, но первое время я лежал, не шевелясь, стараясь сдержать слезы, брызнувшие из глаз. Твою же сингулярность.

Оказывается, здесь уже наблюдалась обычная гравитация и интерфейс заботливо вывел информацию на внутренний экран:

Кислород (чистый) — 20,3%

Азот — 74%

Аргон, углекислый газ, метан — 0,03%

Вывод: среда, пригодная для дыхания, опасности для организма нет.

Я встал на четвереньки, с трудом поднялся. Медпомощь скафандра латала мои ушибы, впрыснула болеутоляющее. Ничего. Через полчасика я буду, как новый. Все заживет. Но сейчас я мог лишь ругать себя последними словами, что потерял бдительность.

Огромный зал напоминал аквариум — с трех сторон прозрачные стены, за которыми простирался океан тьмы с едва поблескивающими точками звезд. Я задрал голову, пытаясь определить, что находится на потолке. И мне совсем не понравилось то, что я там обнаружил. Вся поверхность потолка заполняли жуткие твари, и я бы не смог бы справиться с ними, даже со своим оружием.

Я ринулся к стене, где явно просматривались ворота. Рядом — прямоугольные полупрозрачные иллюминаторы с отливающими тусклой медью рамами. А твари уже медленно, но неотвратимо, как сама смерть, начали спускаться.

Глухие непроницаемые створки ворот не поддавались. И никаких панелей ввода кода! Я попытался найти электронный замок. Снял перчатки, пальцы едва заметно дрожали. Но карточка, что я забрал у трупа, не произвела никакого впечатления на защиту этой системы. Я заколотил в дверь со всей силы, на которую был способен. Но лишь мертвая тишина стала ответом.

Обливаясь холодным потом, я медленно обернулся. Уши заложило, волосы шевельнулись на голове. Дьявольские создания непроницаемой стеной выросли передо мной, заслонив окна. Желтовато-тусклый свет ламп, встроенных в стеллажи, мерцал причудливыми неясными пятнами на их гладких шкурах. Ноги подкосились и, прижавшись спиной к дверям, я медленно сполз вниз. Вытащил пушку порталов, бластер. Живым они меня не сожрут. Ни за что.

Глава 3

— Так ты придешь на мою кола-бола-пати?

— Я же сказал — нет.

— Так и хочешь умереть девственником, — Оланда тряхнула гривой вьющихся иссиня-черных волос, с которыми так не вязался цвет ее огромных серо-зеленых, как волны океана, глаз.

Чуть хрипловатый голос, мягкий, пробирающий до самых печенок. Заставляющий дрожать пальцы.

— Я умру адмиралом.

— Адмиралом? Адмиралом, Эдгар? — девушка коротко рассмеялась, оборвала себя, но в уголках губ осталась усмешка, как и в глазах, пристально изучающих меня. — А почему не маршалом?

— Маршал — сухопутное звание. А я — пилот.

— Да-да, ты лучший пилот в Академии. Ты лучше всех пилотируешь спейсфайтеры, космолеты, орбитопланы, звездолеты и даже космобайки. У тебя самый развитый нейроинтерфейс, самый высокий интеллект…

Оланда сыпала комплиментами, но таким нарочито издевательским тоном, что это унижало сильнее, чем откровенная грубость. И я ждал, чем же по-настоящему обидным она закончит.

— Но ты неудачник, Эд. Не-у-дачник. Знаешь почему?

— Потому что не оставляю на твоей нежной шейке засосы? В твоей роскошной спальне. В которой побывала вся команда квадроболла? Или только ее капитан? Который стоит всей команды. А то и двух.

Девушка побледнела, личико вытянулось, пропали ямочки на щеках. Ноздри маленького носика раздулись. И я уже приготовился получить пощечину. Но она лишь вскинула головку.

— Нет. Потому что ты засохший книжный червь, — отчеканила она. — Читаешь руководства, приказы, распоряжения, изучаешь фолианты с чертежами. Но ты так ничего не добился. Всего-навсего лейтенант. А вот он, — она кивнула головой куда-то за мою спину. — Уже майор.

Я машинально бросил взгляд через плечо. В конце коридора появился высокий белобрысый парень. Синяя куртка пилота небрежно переброшена через плечо. Гордо расправленные плечи именитого спортсмена, мускулистая шея. Короткие рукава белой рубашки обнажают рельефные бицепсы, трицепсы. Рядом его подхалимы. Шли они медленно, как герои какого-то дурацкого героического комикса. Но все в коридоре расступались с каким-то благоговейным трепетом.

Кельси Хов, капитан команды квадроболла. Оланда — капитан команды поддержки.

— Оланда, зачем я тебе нужен? Для коллекции? Поставить мой аватар в твой нейроальбомчик?

— Дурак ты, Эдгар. Правильно тебя зовут Кроликом. У тебя мозг с кулачок. Как у кролика ушастого.

Девушка вдруг стала серьезной. И в бездонном колодце ее глаз утонула горькая печаль. Будто она сожалела о чем-то навек потерянном.

Развернулась, повела плечами, руками приподняла гриву волос, заставив их распасться, скрыв плавные очертания плеч. И все её существо казалось дрожит от возмущения. А я не мог отвести взгляд от совершенных форм, обтянутой брюками попки. И вспоминал мои сны, где обладал девушкой, наши жаркие, совершенно безумные оргии. Рассыпанные на подушке темные кудри, припухшие от поцелуев губы. Ее стоны и крики. И казалось, это не только сны вожделения, но мы связаны тайными узами.

Но наяву она принадлежала всем, но только не мне.

— Что, Кролик? Отказала тебе наша царевна? — Кельси со своими холуями оказался уже рядом.

— Кро-о-о-лик, — протянул, сузив губы трубочкой, один из подхалимов Максвелла, закатив глаза. — Ути-пуси.

Заржал, как лошадь.

Нарываются. Провоцируют. Хотят, чтобы я влез в драку.

— Что молчишь, ублюдок? Говорил я тебе, чтобы ты к Оланде даже не приближался, — Кельси притянул мою рубашку, прищемив ворот двумя пальцами. Брезгливо, как берут в руки дохлую крысу, чтобы выкинуть в помойку.

Я молча высвободился. И терпеливо ждал, когда он выпустит свою злость наружу и уйдет.

— А знаешь… — Кельси потеребил свой длинный, разделённый глубокой ямкой, подбородок, как бы в задумчивости. — Я предлагаю тебе…

— Пари? — подал я голос.

— Нет. Дуэль.

— И на чем будем драться? На бластерах, или в шахматы? Ну или по-простому. Как мужики. На кулаках?

— Нет. Это слишком просто. Я уделаю тебя в два счета. Скука.

Чесались кулаки, чтобы вмазать по его холеной роже, которую он явно подрумянивал в солярии, чтобы казаться крутым перцем. Кожа у него была, как у юной девочки — слишком гладкая и нежная, с едва заметным пушком под носом. Я же мог вполне себе бороду отрастить. Но в Академии запрещалась любая растительность на лице. Кельси же всеми силами пытался замаскировать свою инфантильность. Но загар быстро сходил (порой вместе с кожей, оставляя красные пятна), и смазливость вылезала наружу.

— Вот, что я тебе предложу, Кролик. После лекции будет тест. Тест на управление космическим кораблем…

— «Звездным странником», — я решил показать осведомленность в таком деле.

— Ну да, ну да. Все верно, — помолчал, хитро прищурился. — В общем, так. Если я наберу баллов в тестировании больше, чем ты. То ты… — протянул он, обвел взглядом подхалимов, которые, кажется, внимали подобострастно каждому его слову. — Ты разденешься догола, Залезешь на крышу нашей Академии и будешь там кукарекать.

Шестерки Кельси загоготали хором. Особенно надрывался один, тоненьким голоском. Субтильный парень, для которого даже формы пилота не нашлось по размеру, брюки и крутка болталась на узких плечах.

— Ну, а если я наберу больше баллов, то это сделаешь ты. Правда, Кельси?

Какое извращенное воображение нужно иметь, чтобы придумать такую мерзопакость? Но ведь Кельси рискует, ох, как рискует. Даже не представляя себе, насколько я хорошо знаю прототип «Звездного странника». Но ведь все может быть. Все.

— Ну ладно, соперник, пошли.

Кельси решил приобнять меня за плечи. Но я брезгливо сбросил его руки, даже не пытаясьскрыть гадливость. Этот ублюдок хотел, чтобы мы пришли в аудиторию вместе. Показать хочет, что и я, аристократ-одиночка, стал членом его гребанной команды. Никогда ты не дождешься этого, Кельси.

Отошел к окну, присев на широкий подоконник. Кельси хмыкнул, сделал широкий жест своим холуям, и они также медленно отчалили.

Оперся на подоконник и задумался. За широким, во всю стену окном, раскинулся большой парк с тенистыми аллеями. Широкие дорожки пересекались друг с другом под идеально прямым углом. Сходились на площадке со стелами-памятниками знаменитых пилотов, ученых, конструкторов. Такой импровизированный музей исследования Вселенной.

В центре парка силуэт стилизованного космического корабля окружали высокие струи воды, бьющие из дюз двигателей. Тихо и плавно скользили над дорожками сухопутные трамвайчики обтекаемой формы, смахивающие на больших блестящих жуков.

После невыносимо тяжелого разговора с Оландой и Кельси, я пытался собраться с мыслями. Настроить себя на работу. До лекции уже оставалось пара минут, и на внутреннем экране, заслоняя вид из окна, выскакивала планка с кричащим красным предупреждением об опоздании.

Казалось, огромный зал, с уходящими вверх по спирали рядами кресел, заполняли курсанты, сидевшие так близко друг с другом, что могли коснуться локтями. В одинаковой форме — синяя куртка с рядами пуговиц, значок Академии. Аккуратная короткая стрижка.

Но привычным взглядом я насчитал лишь с десяток студентов, которые решили посетить лекторий. Остальные прислали 3D-аватары, почти не отличимые от их настоящих сущностей. Лишь едва заметное дрожание контуров, да порой чересчур идеальность лиц, выдавало искусственность.

Кельси застыл в пятом ряду, олицетворяя собой идеал курсанта — вдумчивого, примерного, готового внимать каждому слову лектора. Развязность растаяла, как роса под лучами восходящего Акрукса. Не могу не удивляться, как он ловко умеет мимикрировать, играть, как хороший актер. Притворство — вторая натура Кельси.

С потолка, стен сотни камер тщательно следили за любым проявлением эмоций, внимания. Равнодушная цифровая сущность все заносила в базу данных. Жесткий контроль и полное подчинение всем правилам, если курсант хотел учиться и, главное, собирался закончить лучшую на планете Академию.

Подхалимы Кельси разбежались от него по другим местам. Также, как он, превратившись в статуи полного внимания, скрестив взгляды на центральной площадке, где возвышалась круглая колонна, уходящая в потолок.

В воздухе закружилась и растаяла планка, возвестившая о начале лекции. Стало темнеть. Колонна растворилась в воздухе, проявилась трехмерная фигура лектора Тайрана Грина. Смахивающего на старого клоуна, которого давным-давно выгнали из цирка, а он так и не сменил свой облик.

Растрепанные седые волосы вокруг худого вытянутого лица с высоким лбом интеллектуала. Седые усы, круглые, устремленные куда-то в бесконечность темные выпуклые глаза. Растянутый бежевый свитер. Облик Эйнштейна в старости. Что совсем не вязалось с реальной внешностью Грина.

Перед ним возникла тонкая голографическая панель с изображениями курсантов. Пару минут профессор внимательно изучал ее. Казалось, он бездумно передвигает изображения туда-сюда, на самом деле изучал оценки за выполнение заданий.

Наконец, Грин отодвинул панель. И над площадкой чуть дрожащими голубыми линиями прочертились очертания, поражавшего невероятным видом и размерами космического корабля.

— Курсант Рей, расскажите нам об этом прототипе.

Управляя лазерной указкой через свой нейроинтерфейс, я начал рассказывать:

— Прототип корабля космического флота серии «Звездный странник». Имеет на борту ядерный реактор для производства стержней обогащенного урана для ядерных прямоточных двигателей первой ступени. Они позволят кораблю совершать перелеты до звезд ближнего круга.

— Каких конкретно? — спросил Тайран Грин. — Перечислите.

— Которые находятся в районе 30–40 световых лет от Тильцевара. Галактика Джи-18, Галактика «Лошадиная голова». Также на звездолете будут установлены двигатели на экзотической темной материи, — быстро добавил я, опасаясь, что препод меня перебьет. — Которые позволят создать так называемый «пузырь», когда впереди корабля пространство будет сжиматься, а сзади расширяться. И тем самым мы сможем преодолеть предел скорости света. Что не противоречит теории относительности. Поскольку не сам корабль будет двигаться быстрее света, а пространство вокруг него. Таким образом, мы смогли бы…

— Экзотическая темная материя — это лишь фантазия, пока ничем не подтвержденная, — на лице Тайрана Грина возникла презрительная ухмылка, глаза сузились. — Бесплодные попытки. Необоснованное финансирование подобных вздорных проектов наносит вред нашему государству, — отчеканил он уже с совершенно каменным лицом и злой взгляд уперся в меня.

Спорить я не стал, хотя прекрасно помнил, как отец рассказывал мне о работах с этой материей. Как далеко продвинулись ученые. И скоро мы сможем получить ее в промышленных масштабах. Это будет настоящий прорыв. Наша раса сможет попасть в любую точку Вселенной. Даже за пределы ее видимости в наши телескопы.

— Да ты все врешь! — внезапно Кельси выскочил из-за стола. В два прыжка оказался рядом и вмазал мне по лицу.

Я опешил, хотел отстраниться. Но лишь содрогнулся от другого болезненного удара. Попытался скрестить руки перед лицом, они не слушались, невыносимая тяжесть сковала все тело, будто гравитация возросла в сотни раз.

Я бросил взгляд на профессора, почему он не одернет хулигана. Но тот будто бы и не замечал, что произошло.

Все вокруг расползлось темными хлопьями, фигуры Кельси, курсантов стали полупрозрачными, задрожали. И рассеялись, как утренняя дымка.

Спиной привалившись к стене, я сидел на чем-то, похожем на жесткий металлический ящик. А человек, стоявший напротив, хлестал меня по щекам. Высокий, настоящий великан. С черной бородкой, обрамлявшей круглое лицо. Длинный нос с горбинкой делал его похожим на хищную птицу.

Его губы шевелились, мои сенсоры фиксировали звуки его низкого басовитого голоса, но я не мог разобрать ни одного слова. Мой нейроинтерфейс сломался? Почему он не переводит мыслеобразы чужака на мой язык⁈ Бросило в жар.

Но тут в голове прояснилось, и я услышал вполне ясно:

— Ну? Ну, как? Пришел в себя? Пришел?

— Да. Все в порядке, — я перехватил его руку, которую он машинально занес над моим лицом.

— Да, какой к чертям собачьим порядок? — рядом нарисовался еще один мужчина, пониже ростом, но в таком же плотно обтягивающем тело костюме. — Как ты вообще там оказался? И кто ты такой, дьявол тебя забери? — Он говорил очень быстро, глотал слова и картавил, это выглядело комично при его злости. — Мы тебя не нашли в списках команды. И скафандр у тебя совсем не похож на наш.

— Хватит, Серега, орать на человека. Смотри, он живым остался после встречи с зорлаксами.

— С кем?

— А ты почему не знаешь? — второй собеседник сдвинул кустистые темные брови, которые так не вязались с бледным худым лицом. — А мы-то подумали вначале, что ты из спасательной команды.

Опершись на руку, я с трудом привстал. Интерфейс высветил мои повреждения. Незначительные. К ушибам добавилось несколько ожогов. Видно, эти твари все-таки сумели поразить разрядом тока.

— Нет, я не из команды спасения, — просипел я. — Воды не найдется? В горле пересохло.

— Сейчас, сейчас, — высокий голос явно принадлежал женщине.

Передо мной проявилась стройная фигурка, чьи плавные изгибы тела облегал костюм из темно-синей плотной ткани. Короткая стрижка ярко-рыжих волос, и как будто светящиеся изумрудные глаза.

Я жадно выпил из стакана, отдал ей. И огляделся.

Помещение походило на склад, скорее всего, армейский. По обе стороны длинного коридора за металлической сеткой стеллажи с деревянными ящиками, часть вскрыты, часть запечатаны. Наискосок на стенке ящика красным надпись. Но разобрать я не смог. Коридор упирался в узкую дверь, выкрашенную серо-зеленой краской. В центре коридора, где я сидел на ящике, была широкая квадратная площадка, и друг против друга высокие ворота. Видно, через них меня и перетащили сюда.

— Давай знакомиться, — бородач подал мне руку. — Анатолий Зайцев, можно просто Толян.

— Эдгар. Эдгар Рей.

— Ясно. А вот он, — он указал на парня с кустистыми бровями. — Зовут Сергей Павлов. Серега. Это Света, — кивнул на рыжеволосую девушку. — Светлана Волкова.

Что-то засипело у него на поясе. Зайцев нахмурился. Снял с пояса плоскую штуку, похожую на маленький ящик, поднес к уху.

«Да, слушаю. Да, сейчас придем. Есть товарищ Григорьева».

Показалось, последние два слова он выговорил, чуть заикаясь, испуганно, хотя и старался это скрыть. Что при его комплекции выглядело комично.

— Эдгар, нам надо к начальству нашему тебя отвести. Не возражаешь? Ну там поговорим о разном.

Я привстал с ящика, любопытство одолевало. Кого же так боится этот великан? Мой нейроинтерфейс почему-то не смог объяснить мне слово «товарищ».

Мы прошли до конца коридора, до узкой двери с маленьким окошком. Зайцев постучал в дверь. С лязгом раскрылось квадратное окошко. Повисла пауза, кто-то изучал меня. Затем со скрипом дверь распахнулась.

Все выглядело, как рубка управления. За широким окном, во тьме проглядывали переплетенные причудливым образом конструкции станции. Сломанные балки, бессильно повисшие оборванные кабели. Под окном протянулась в обе стороны допотопная панель управления, вся из маленьких экранов, по которым пробегали столбики цифр, крутились цветные столбики, диаграммы. Несколько кресел. Одно из них развернулось к нам.

Женщина. Крупная, немолодая. Короткая стрижка седых волос. Оплывший овал лица. Все формы, высокую грудь, туго обтянул костюм. Но в отличие от тех, с кем я уже познакомился, на плечах просматривались планки с двумя красными полосками, на которых проглядывали большая желтая пятиконечная звезда.

— Вот, — с какой-то странной подобострастностью, в которой сквозил и страх, произнес Зайцев, чуть заикаясь. — Привел нашего гостя.

— Хорошо. Идите.

Зайцев резво развернулся и быстро-быстро исчез за дверью.

Не дожидаясь приглашения, я выдвинул первое-попавшиеся кресло и уселся в него. Что явно даме не понравилось. Она нахмурилась.

— Меня зовут Анна Николаевна Григорьева. Майор государственной безопасности. Расскажите подробно, как вы попали на станцию. Зачем. По какой причине.

Все это стало очень сильно напоминать допрос. Я помолчал. Потом медленно начал рассказывать о том, как прилетел сюда на звездолете со своей командой. Как послал Дарлин и Ларри разведать, что находится на станции. Когда связь с ними оборвалась, я отправился на их поиски.

— Хм. Вы отлично говорите по-русски, у вас внешность обычного человека, — Григорьева провела взглядом по моей фигуре, будто сканером. — Ощущение, что вы родились и выросли вовсе не за миллионы световых лет отсюда. А здесь,на Земле.

— Я не говорю по-русски. Я не знаю, что такое Земля. И эти расспросы мне кажутся странными.

— Что значит, вы не говорите по-русски? Вы как раз это делаете. И без всякого акцента. А имя у вас англоязычное.

— Я вам объясняю, майор… эээ

— Майор Григорьева.

— У меня в мозгу стоит нейроинтерфейс, который связан с базой данных моего звездолета. Он переводит мыслеобразы моих собеседников на мой язык. И наоборот, все, что говорю я, становится тем языком, который вы понимаете.

Женщина откинулась в кресле и задумалась, не сводя пристального взгляда.

— Что такое нейроинтерфейс? — наконец поинтересовалась она.

— Это электронное устройство, которое имплантируют в мозг на моей планете. Оно помогает решать множество задач. Вся информация выводится на внутренний экран, который формирует мой мозг.

— Как интересно. А как же артикуляция губ?

— Это иллюзия, — тяжело вздохнул я.

Я не мог взять в толк, что хочет от меня эта строгая женщина. Что хочет узнать, почему так недоверчиво смотрит.

— Иллюзия? Хорошо. А как вы смогли проникнуть на станцию. Здесь везде стоит многоуровневая защита.

Я криво ухмыльнулся — и те экранчики с кодами они называют защитой? Смешно.

— Сканером нейроинтерфейса я считал алгоритм кода и ввел его.

— То есть взломали нашу защиту. Проникли на станцию нелегально…

— Да, я взломал защиту. Да я попал в технический отсек вашей станции, где у вас живут мерзкие твари. И я сумел убить парочку этих тварей… — у меня уже лопалось терпение.

— Каких именно? — она взяла со стола планшет и показала мне.

— Вот таких, — я указал на мелкоту, которая копировала меня. — И такого я уничтожил.

Маленькие глаза Григорьевой округлились от удивления.

— Вы убили зорлакса?

— Да понятия не имею, как он называется. Эта тварь похожа на огромную медузу. Купол, снизу отростки. Двигается очень быстро. Стреляет мощным разрядом тока и поливает соляной кислотой.

Тонкие губы моей мучительницы разошлись в едва заметной улыбке.

— Вы лжете. Вы не могли этого сделать. Просто, потому что это существо двигается быстрее, чем может уловить человеческий глаз. Чем вы его уничтожили?

— Я включил портальную пушку, сделал пару входов-выходов и рассчитал через свой нейроинтерфейс, где эта мерзкая тварь появится. Лазер ее добил.

— Послушайте! — она шумно хлопнула ладонью по столу. — Перестаньте лгать! Придумали какую-то портальную пушку. Придумали звездолет, который якобы может пролететь всю Вселенную. Ни один человек не поверит в ваши фантазии! Вы прекрасно говорите по-русски, вы родились и жили на Земле!

Я устало прикрыл глаза. Эта дамочка сводила меня с ума, и хотелось ее задушить. В голове даже промелькнула картинка, как мои пальцы сжимают массивную шею.

— Зачем мне врать? — я взял себя в руки.

— А вот зачем. Вы — приговоренный к смерти преступник, — в ее голосе зазвенел металл. — Вы сбежали с Земли на челноке, пытались отсидеться на каком-нибудь спутнике или базе. Потом проникли на эту станцию, чтобы поживиться чем-нибудь. Когда мы вас поймали, сочинили всю эту чушь про звездолет, команду. Наспех придумали себе имя, даже не подумав, как оно похоже на земное. Только англоязычное. А на самом деле вы просто враг, заговорщик или член какой-нибудь банды.

Как странно. А ведь эта жуткая дама совсем недалека от истины. Совершенно случайно она задела самые болезненные струны моей сущности.

Я действительно вор и убийца. И сбежал со своей родной планеты, чтобы спастись от смерти, к которой меня приговорили. И скитаюсь теперь по Вселенной. Несчастный беглец.

Впрочем, вряд ли законы той планеты, куда я попал, можно применить ко мне.

— Ну и, что вы собираетесь делать?

Я устал от всех этих бессмысленных разговоров. Чтобы убедить эту даму, что я из другой галактики, нужно показать звездолет, команду. А этого я сделать не мог.

— Мы пошлем ваши биометрические данные на Землю для поиска вашего настоящего имени. И если вы реально преступник, значит…

— Расстреляете или повесите? — перебил я ее. — У вас как это делают? Или бросаете диким зверям?

— Перестаньте паясничать! Пока мы отправим вас с тюрьму временного содержания, а затем решим, что делать…

— Послушайте, майор э. э. э Григорьева. Я прибыл на эту станцию, чтобы спасти моих людей. И мне дорога каждая минута. Понимаете вы⁈ Может быть, они где-то умирают здесь. И ждут помощи.

Она привстала, нависла надо мной всей массой тела:

— Нет у вас никакой команды! — сорвалась на дикий визг, пришлось даже приглушить эмоциональную окраску. — Нет никакого звездолета! Вы враг, преступник, подонок, мерзавец, дрянь! На таких, как вы даже пули тратить жалко. Вас надо живьем закапывать в землю!

Она распаляла себя все больше и больше. Лицо побагровело, сжались кулаки. Волны ее гнева обрушились на меня, как штормовые волны. Оглушили.

Глава 4

В дверь заколотили. Громко, настойчиво, по-хозяйски. Григорьева шумно выдохнула воздух, упала в кресло.

— Кто там? — сипло крикнула.

— Ань, открой. Это я!

Григорьева медленно приподнялась, прошествовала к двери. Открыла. Влетел такой же высокий мужчина, как Зайцев, но более стройный. Статная военная выправка. Сине-белый легкий скафандр. Левое плечо залито зеленоватой грязью, уже засохшей. Темные короткие волосы растрепались, вымокли от пота.В руках — в черных пятнах гари шлем. На груди я заметил большой значок, похожий на орден.

— Мы в полной ж… — крикнул он с каким-то странным весельем, что совсем не вязалось со взглядом его печальных карих глаз. — Да, Аня, зорлаксы уничтожили две линии обороны. А это кто? — он бросил взгляд на меня, в котором загорелась явная заинтересованность.

— Это нарушитель, мы его обнаружили в технических отсеках…

— А, прекрасно, прекрасно, — похоже, он даже не слушал. — Михаил Николаевич Туровский, — протянул мне руку. — Командую этими гавриками.

— Эдгар Рей. Капитан звездолета «Звездный странник».

Рукопожатие сильное, энергичное.

— А это про вас мне Зайцев рассказал. Вы из другой галактики. Здорово. Оружие есть у вас какое-то?

— Конечно.

Вытащил из кобуры бластер и передал ему.

— Ух ты, какая вещь, — во взгляде, что он бросил на меня, загорелся неподдельный интерес. — Лазер? Зайцев сказал, что вы этой штукой зорлакса завалили. Круто. Да.

Он чем-то напомнил мне отца. Тот тоже воспринимал любые новинки с таким же по-детски непомерным восторгом.

— Не совсем лазер, — объяснил я. — Это дезинтегратор. Разрывает электромагнитные связи между атомами.

— Понятно, понятно, — Туровский задумался. — Это даже лучше. И любой предмет рассыпается в прах.

Туровский опустился в кресло, положив шлем рядом. Глаза сузились. Ушел в себя. Между бровей залегла глубокая складка.

Григорьева засеменила в конец рубки, чем-то зазвенела и через пару минут принесла на блюдечке маленькую из толстого фарфора чашечку, с кусочком сахара. Едва заметный пряный, чуть острый аромат защекотал ноздри. Эта стерва мне кофе не предлагала. Поставила на стол рядом с командиром. И вернулась в свое кресло. Лицо разгладилось, ушла ярость и злость. Теперь все ее существо выражало благодушие и радость от присутствия начальства.

Я поразился перемене ее настроения. Неужели Туровский имел такое большое влияние на эту гадину?

— А, спасибо, — Туровский открыл глаза, поднес чашечку к губам, сделал пару маленьких глотков: — В общем и целом, — нам скоро кранты. Да, Эдгар, вы свою технологию сможете нам передать? Мы отблагодарим, как сможем. Ну, если кто-то в живых останется.

— Конечно. Есть у вас трехмерный принтер?

— Разумеется, — в голосе Григорьевой зазвучала непритворная обида. — Что же вы думаете, мы совсем отсталая раса?

Куда делось ее подозрение ко мне? Почему она вдруг стала легко воспринимать тот факт, что у меня все же имеется серьезное оружие? Мерзкая баба. Без принципов. На беспомощного орет, а перед начальством пресмыкается.

Туровский выпил из чашечки. Поставил с легким стуком обратно и присел на кресле.

— Зайцев! — позвал негромко.

Бородатый великан распахнул дверь почти через пару секунд, будто там и стоял, ожидая вызова.

— Толя, возьми Эдгара с собой. Отведи в лабораторию. И попробуйте там скопировать его оружие. Пристреляйте его. Ну, ты сам все знаешь.

— Да, все понятно. Все сделаем. Эдгар, идем, покажу тебе нашу лабораторию.

Мы прошли до конца коридора, Зайцев наклонился, с трудом откинул толстую крышку люка. Сделал мне жест, чтобы я следовал за ним.

Осторожно переступая по проржавевшим скрипучим ступенькам, я последовал за Зайцевым, и мы оказались в еще одном длинном прямом коридоре. Металлические панели из серебристо-серого металла (скорее всего, титана) прерывались длинными окнами, за которыми угадывались очертания оборудования, столов, заставленными колбами, мензурками, узкие высокие шкафы со стеклянными дверцами.

— Вот, пришли.

Свернули налево, и мы оказались напротив двухстворчатой двери. Зайцев набрал код на панели. Надавив всем телом, раздвинул створки. Свет залил довольно большое помещение, выгнав из углов все тени. У стен, выложенных белой кафельной плиткой — несколько столов со столешницами из металла.

В центре расположилась длинная прозрачная труба на массивной станине. Зайцев открыл отсек с левой стороны трубы.

— Давай сюда свою пушку, — Зайцев уложил аккуратно мой бластер в отсек, закрыл крышку и начал колдовать над панелью, установленной на агрегате. — Будем тебя размножать.

Не очень-то я верил, что представители этой планеты смогут скопировать нашу технологию. Но любопытство все же взяло верх.

— Ну, вроде бы мы могем. Вполне могем, — Зайцев не очень внятно пробормотал себе под нос, углубился в изучение информации, которая выскочила на панели. Я подошел ближе. Бросил сбоку взгляд. С удивлением обнаружил, что текст вполне достоверно описал мое оружие. Из каких материалов сделан, дал трехмерный чертеж, разложил на мелкие детали.

— Ну что? Попробуем? — Зайцев бросил на меня хитрый взгляд. — Сам нажмешь? Вон ту большую красную кнопку. Везде и всем нужна большая красная кнопка.

— Да, большая красная кнопка всегда нужна. Особенно в таком деле, — поддержал я его шоу.

Чуть пригас свет, когда я вжал кнопку, что заставило меня чуть присесть. Но затем лампы, встроенные в потолок, вспыхнули вновь. Установка с едва заметным гулом принялась за дело.

Зайцев отошел на шаг назад и стал наблюдать за работой, покачиваясь с пяток на носки. Пару раз дернул себя за подбородок, скрестил пальца. Явно нервничал. Я тоже не мог сдержать дрожь, по телу предательски ползли мурашки. Я поежился, ощутив холодок между лопаток.

Стеклянную трубу заполнили ослепительно-яркие сполохи, будто молнии пытались разбить стенки и выбраться наружу. Свернулись в сверкающую всеми цветами спектра змею, готовую вырваться из стеклянных оков наружу. Как завороженный я не мог оторвать взгляда от процесса, который продолжался, кажется, целую вечность. И просто загипнотизировал меня.

— Усе, усе готово, — веселый голос Зайцева оторвал меня от созерцания. Молнии успокоились и лишь в центре трубы осталась тонкая струна света. Зайцев распахнул отсек с права и вытащил точно такой же бластер, который лежал в левом ящике. — Вот она, наша прелесть, — Зайцев бережно взял в руки предмет, ласково провел рукой по поверхности, будто кота гладил.

— Ну, а проверять-то как будем?

— Не дрейфь, проверим.

Оказалось, что из этого зала дверь ведет в еще одну комнату, напоминающей тир. Стены из монолитных металлических плит с заклепками. Только вместо мишеней Зайцев вызвал несколько толстых пластин.

— Твоя пушка какую толщину пробивает?

— Она не пробивает, — объяснил я. — Она на частицы все раскладывает. Уничтожает электромагнитные связи. В атоме между протонами и электронами пустота. А чтобы мы через нее не проваливались, электроны создают магнитное поле. Вот эта штука уничтожает это поле.

— Во как, — Зайцев в каком-то замешательстве почесал лоб. — Я о таком только в фантастике читал. Не думал, что можно создать.

— Поставь на малую мощность. Иначе все тут в пыль превратится.

От этих простых моих слов, Зайцев едва не выронил бластер, на лбу даже бисеринки пота выступили. Я выхватил из его дрожащих рук пушку, перевел рычажок на самое первое деление.

Шшш. Ударил тонкий, невероятно яркий луч. Пфф. Панели распались в мелкую труху. Мягко спланировали на пол черным облачком.

— Да, бл… — от неожиданности Зайцев даже присел. — Ни хрена себе сила. И что человека так можно… распылить?

— Конечно. Человека проще простого. И не одного. Только перезарядка нужна.

— А энергия откуда берется? На такой заряд?

— Вот отсюда, — я взял ранец, открыл и оказал переплетение проводов, трубок. — Мощный аккумулятор на обогащённом уране. Заряжается. И бамс — все в пыль. Жаль у меня стержней урана мало с собой.

— Да этого добра у нас хоть ж… ешь. Целый склад с ураном. Мы его не знали, куда девать.

Зайцев продолжил эксперименты. А я отошел к одному из столов, устало опустился на стул с металлическим сидением и спинкой из трубок блестящего металла.

Только сейчас я ощутил, как устал. Прошло уже немало времени, как я отчалил от звездолета. Дрался с тварями. И ни на шаг не продвинулся к спасению Дарлин и Ларри. Интерфейс, откликаясь на мои мысли, вывел изображение Дарлин, несколько живых картинок.

— О, красивая деваха, — веселый голос Зайцева заставил вздрогнуть и вспомнить с досадой, что интерфейс спроецировал изображение Дарлин наружу, на внешний экран. — Жена? Или подруга? — хитрая улыбка раздвинула полные губы, подмигнул.

— Да нет. Это член моей команды. За ней и еще одним парнем — его Ларри зовут, я на эту станцию и проник. Как думаешь, есть шанс их найти? Живыми?

— Ну смотря, куда они попали и когда. Но в общем, шанс есть. Шанс всегда есть. Хотя…

Он вздохнул и отошел к принтеру, продолжив свои эксперименты. Создав еще один бластер, он вытаскивал его, осматривал и аккуратно укладывал в небольшой деревянный ящик с надписью красной краской — Собственность СА.

— Слушай, Анатолий… А вот вопрос можно тебе задам? Почему вы не взорвете к дьяволу эту станцию? Ведь здесь все равно уже ничего не сделаешь. Все заполнили эти мерзкие твари. И да. У меня ведь здесь спейсфайтер есть. Я бы мог всех выживших вывезти на свой звездолет. А потом вернуть на вашу планету.

Подумал, что неплохо все-таки превратить эту станцию в нужный нам металлический хлам.

— Взорвать? — казалось, Зайцев испугался до полусмерти, даже лицо вытянулось. — Ты что⁈ Нельзя. Это же государственная собственность. На нее офигенные народные средства были потрачены. Если мы ее уничтожим, то нас… — он сделал резкое движение рукой около горла.

— Что? Расстреляют что ли? — я вспомнил визги и вопли Григорьевой. Насколько реально она могла осуществить свои угрозы?

— Расстреляют, — Зайцев усмехнулся. — Этого мало. Наши семьи пошлют куда-нибудь в заснеженные края ягель собирать.

— Ну так это же не ваша вина, что тут эти гады расплодились. Очистить вы станцию не можете. Смысл жертвовать собой ради горы железа?

Зайцев помолчал, отвернулся.

— Ты не поймешь, — наконец, пробормотал он. — Это сложно объяснить. Может быть, маршал что-то сможет сделать. Он умный, знает много.

— Маршал это кто? — не понял я.

— Туровский. Он сам вызвался помочь нам. Прилетел сюда. Может какой-то у него план появится. Как этих тварей истребить и станцию очистить.

— А как это все началось? Ну с этим тварями? Как они тут появились?

— Ну. Дело было так, — Зайцев отошел к стене, вытащил еще один стул. Оседлал его, положил руки на спинку. — В станцию врезался метеорит. Мы его проглядели. Разрушил несколько конструкций. Но не так уж сильно. И вот на этом метеорите мы нашли бактерии. Какую-то совсем необычную форму. Которой на Земле никогда не было. Очень интересную. Мы ведь на этой станции как раз и изучали, как может возникнуть иная жизнь. Как она зарождается. Мы стали изучить эту популяцию. И поначалу все было безобидно, в рамках. Но потом… Что-то пошло не так. Один из наших лаборантов перепутал какие-то реактивы и случайно полил эти бактерии раствором в десять раз выше концентрации.

— И бактерии превратились в монстров.

— Не совсем. Они просто стали быстро размножаться. И мы заметили, что они могут имитировать предметы. Это так интересно. Могли превратиться в кружку, или в пробирку. Ну а потом, мы пришли в лаборатории, а там… В общем, мы назвали его зорлаксом. Огромная фиолетовая медуза. Очень агрессивная.

— Да, и жрет людей, — понимающе продолжил я.

— А ты уже знаешь. Да. Мы едва спаслись тогда. И вот с тех пор эти твари стали быстро размножаться, заполонили всю станцию. Превратились в целую армию. Мы виноваты, конечно. И должны ошибку нашу исправить. Понимаешь? Иначе нам каюк.

— Ну, если мы тут задержимся, нам и так каюк. Тем более, вон Туровский сказал, что зорлаксы две линии обороны прорвали.

Чудовищный силы удар потряс станцию. Я едва не сверзился на пол со стула, аж сердце подскочило до самого горла.

Зайцев замер и медленно перевел на меня широко открытые глаза, в которых бился ужас.

— Что это такое? — просипел он.

Зашипел приемник на столе. Зайцев схватил его.

— Ребята, у нас проблемы! — раздался голос Туровского, в котором не слышалось ни малейшей прежней веселости. — Возвращайтесь.

Станцию затрясло, как больного в лихорадке. Бум-бум-бум. Словно огромный молот бил по металлическим конструкциям.

Сложив бластеры в ящики, мы с Зайцев выбежали в коридор. Все болталось из стороны в сторону, как при сильной штормовой качке. Хватаясь за стены, я двинулся по коридору. Зайцев, шатаясь, шел за мной.

— Чего-то раньше такого не было, — пробормотал Зайцев, чуть заикаясь.

Шарах. Коридор качнуло, и мы сползли по стенам. Бластеры раскидало в стороны. Я бросился их собирать, но их разбросало по всему полу. Сунув несколько штук в ящик, я постарался встать. Зайцев ничком лежал на полу, подтянув левую ногу. Стонал.

— Сильно ушибся? — я протянул руку, помог подняться.

Держась за стену, Зайцев приподнялся, потряс головой:

— Ну, бл… что это вообще было?

— Да пошли уже! Узнаем.

Болтанка то замирала, то начиналась с удвоенной силой. Я представить не мог, что может ее вызвать. Если бы метеорит врезался в станцию, то это был бы один удар. Ну пара штук. Но тут казалось, будто кто-то шутя кидает станцию, как мячик.

Наконец, мы добрались до конца коридора, вылезли по лестнице. Дверь рубки распахнута. Туда набились все. Сгрудились вокруг экрана, свисавшего с потолка. Внешние камеры передали изображение. Поначалу я не заметил ничего пугающего. На небольшом мониторе безобидная темная клякса заслонила часть металлических конструкций. Но тут перед глазами промелькнула вся станция, ее невероятные размеры. Один только центральный ствол высотой с небоскреб. И страх присутствующих начался передаваться мне.

Хрупкую фигурку рыжеволосой девушки сотрясала крупная дрожь. Она словно в молитве, сложила перед собой руки, прижала к телу, а Туровский заботливо приобнял ее. Григорьева, тяжело опершись на стол, вперилась невидящим взором в экран и пальцы заметно подрагивали. Лицо Павлова, того парня, что был так недоверчив, приобрело абсолютный белый цвет, зубы постукивали друг от друга. Будто ледяная змейка пробежала у меня по позвоночнику, когда я смог осознать размеры этой твари.

За пределами станции живая тьма сложилась в очертания исполинского спрута. Странно, что на монстра не действовала невесомость. Он будто прилип магнитом к поверхности. Резво перебирался то вверх, то вниз. Перепрыгивал с одного уступа на другой, от чего вся станция ходила ходуном. Щупальцы сжимали металлические балки, беззвучно ломая их, как щепки. И вся масса клубилась, менялась, пробегали волны, расходились в глубокую воронку, вылезал большой продолговатый глаз, исчезал, растворялся в общей массе и возникал где-то вверху. Порой возникало несколько глаз, вверху, сбоку и все они вращались и смотрели в разные стороны.

— Да, твою ж мать! — Туровский, кажется, единственный, кто не потерял самообладания. — Откуда эта тварь вылезла⁈ Как нам до нее добраться⁈ Эх, если бы не разбился наш челнок! Невезуха!

Челнок? Что это такое я не смог сразу понять. Пришлось обратиться к базе данных. Пара мгновений показались вечностью. Проявилось изображение, побежали колонки цифр технических характеристик. Обычный космолет. Они называют челноком то, что мы называем спейсфайтером. И тут меня осенило.

— У меня есть челнок. Я на нём сюда прилетел.

— И где он? — Туровский обернулся ко мне, в глазах вспыхнул живейший интерес. — Оружие там есть у тебя?

— Конечно. Квантовая пушка. Лазерная, дезинтегратор Это же боевой челнок. Я оставил его у входа в технический туннель. Посадил на площадку. Но добираться туда…

— Не надо долго добираться, — оборвал меня Туровский. — Толя, покажи Эдгару короткий путь. Давайте, ребята. На вас вся надежда. Иначе эта гадина разнесет станцию в щепки. Толян! Скафандр надень. И будьте осторожны! Вернитесь живыми!

Глава 5

Яркий диск звезды, название которой я не знал, утонул в пугающей бездне космоса. Но я слился в единое целое со своим летательным аппаратом, и ничего не боюсь. Никаких жутких монстров. И всегда знаю, что могу запрыгнуть в кресло пилота, развернуть перед собой панель управления. И моя «птичка» унесет меня от любой опасности на другой конец Вселенной.

Но не сейчас. Когда передо мной вырастала громада космической станции, созданной руками разумной расы. Они так похожи на меня.

Эта мысль не давала покоя, мучила, изводила до изнеможения. Во Вселенной триллионы галактик, звездных туманностей, черных дыр, вокруг которых в зоне обитаемости триллионы триллионов планет. И вероятность возникновения разумной жизни невероятно высока.

Но странное дело. Носясь по бесконечному космосу, я встречался не раз с разумными существами. И все они были так не похожи на нас. Цвет кожи, количество конечностей, растительность на теле — невероятное разнообразие форм, размеров. Не все прямоходящие и раздельноговорящие. Иногда они ходили на четвереньках, или ползали. Один глаз, несколько или десяток. Роднило их одной — они умели мыслить.

И вдруг за миллионы световых лет от моей родной галактики я нахожу разумную расу, которая абсолютно схожа с нами. Комплекция, цвет волос, глаз. Они все разные, не похожи друг на друга, но все нас объединяет одно — мы единый вид.

Мимо проплыл еще один цилиндр, утыканный антеннами, с раскрытыми, как лепестки цветов, звездными панелями. Над планетой я заметил множество таких аппаратов. Ради интереса посмотрел статистику. Нейроинтерфейс равнодушно вывел таблицу с техническими характеристиками рукотворных конструкций. Почти сорок штук. Облака космического мусора из обломков тоже говорили за то, что разумная раса начала осваивать пространство над своей планетой уже очень давно. Они отстали от нас, но добились многого.

Хррр. Я недовольно бросил взгляд через плечо. В кресле второго пилота спал Зайцев. Нет, вы представляете? Я спасаю мир, а он дрыхнет.

Зайцев смог быстро довести меня до площадки, откуда я начал свой путь по станции. Я ощутил себя полным кретином, когда понял, что мне не нужно было вскрывать двери в технический отсек, а просто залезть на балкон, выступающий над площадкой и выбить дверь, которая вела в служебные помещения.

Тут тоже скопилось немало всякой живности, но Зайцев шутя распылял их бластером и радовался, как ребенок, когда очередная черная плесень взрывалась маленьким облачком. Только перед самым выходом путь нам преградило месиво из обрушившихся балок, кусков обшивки стен. Зайцев растерянно остановился. Я отстранил его, и нажал кнопку бластера. Пфф. Образовалась огромная дыра. Я шагнул через нее.

— Да, ешкин кот, — Зайцев шлепнул себя перчаткой по шлему. — Я и забыл, что это шутка и мертвую материю буравит.

Я промолчал, усмехнувшись.

Тусклые блики на фюзеляже, стекле кабины спейсфайтера. Вот он, моя гордость, целый и невредимый. И я выдохнул с облегчением, когда дверь в салон отошла. Круглые светильники, встроенные в потолок, залили мягким светом салон с двумя рядами кресел бежевого цвета с высокими спинками. Маленький столик с парой стаканчиков.

— Давай садись, — обратился я к Зайцеву, который стоял за вторым креслом, разглядывая приборную панель.

— Я… это, — на лице читалась растерянность. — Не умею челноками управлять.

— Да кто ж с тебя это требует? Поедешь пассажиром.

Зайцев радостно заулыбался. Будто только этого и ждал, плюхнулся в кресло, поерзал, удобно устраиваясь. Положил руки на подлокотники, погладил. Только что не понюхал.

— Здорово, мягко как. Прямо, как в собственной постельке.

И вот мы уже в космосе, нарезаем круги вокруг станции.

Дело оказалось еще хуже, чем мы думали. Монстров, что пытались разрушить станцию, нашлось несколько. Камеры довольно хорошо отсняли одного из них. Загрузил в базу данных параметры. Но надпись «Поиск» лишь мигала, показывая, что занята, а я все сильнее и сильнее злился. Обычно, я получал данные мгновенно. То ли связь со звездолетом прервалась, то ли действительно база данных знать-не знала об этих чудищах. И как мне их уничтожить?

— Хватит дрыхнуть, — я толкнул Зайцева в плечо.

Он мотнул головой, и захрапел еще громче.

Мерзавец! Ну я тебе покажу, соня!

Подал мощный импульс в движок. Спейсфайтер бросило вперед. Перегрузка вжала в кресло. И Зайцев, подскочил, как очумелый. Огляделся непонимающе.

— Толян, как ты вообще спать можешь в таком состоянии?

— Чего-то меня разморило, — пробормотал он. — Устал я, брат. Пару суток не спал. Случилось чего?

— Да ничего не случилось. Просто на полный каюк пришел. Всего-навсего. А ты дрыхнешь. Расскажи-ка мне еще про этих чудищ, которых напали на станцию. Что ты еще о них знаешь?

— Да вроде я тебе все рассказал.

Досада острыми зубами впилась в мозги. Только время потерял. Надо попробовать хоть что-то.

Ввел в систему характеристики удара для квантовой пушки. Побежали, радуя глаз, аккуратные строчки символов. Система оповестили о готовности. Спейсфайтер начал разбег, отклонился, его начало уносить все дальше и дальше от станции.

— Ты куда? — непонимающе вглядываясь в тьму, пробормотал Зайцев.

— Никуда. Система выстроила новую траекторию полета. Понятно?

— Я вижу, что новую. Но почему мы улетаем?

Я промолчал. Объяснять некогда. Спейсфайтер уже вернулся на орбиту подлёта к станции. И гнал к одному из монстров, который весело прыгал по уступам. Пуск! Экран начертил луч, указывая путь удара квантовой пушки. Бах!

И ничего. Никакого эффекта. Зайцев, вытянув шею, вглядывался в экран. Разочарованный откинулся на спинку кресла.

— Промазал.

— Не промазал. Вижу, для этой мерзотины квантовая пушка, как для слона дробина.

Еще один заход. Удар из лазера. Ослепительно яркая струна протянулась на миг от спейсфайтера до монстра.

И рассыпалась на его шкуре в веселый фейерверк брызг.

Зайцев обидно фыркнул. От злости я стукнул кулаком по панели, включил автопилот. Устало откинулся в кресле, пытаясь усмирить сердце, что бешено колотилось у самого горла.

Бах! Система взвыла, оповещая об опасности. Вздрогнув, я открыл глаза.

И не увидел ничего через лобовое стекло кабины. Мощный разряд тока сотряс чудовищной болью все тело. «А-а-а!» — услышал тускнеющим сознанием душераздирающий вопль Зайцева.

Я вцепился в подлокотники, сжал зубы до выступивших из десен крови. И напряг все мозги, чтобы не отключиться.

Интерфейс вывел на экран видеозапись с внешней камеры.

Пока мы пролетали возле станции, одна из гадин вдруг растворилась, исчезла с поверхности. И через мгновение уже проявилась на фюзеляже нашего аппарата. Треск ломаемых переборок. Тварь сжимала в смертельных объятьях аппарат, как хрупкую скорлупку.

— Толян? Ты живой?

— Да-а-а, — простонал Зайцев.

— Ну держись. Сейчас будет совсем хреново.

Зайцев лишь слабо выругался.

Есть лишь одно средство. Я быстро ввел шифр разблокировки. Такую штуку можно было провернуть лишь на свой страх и риск. Система пять раз предупредила об опасности, но я каждый раз пропускал ее вопли. И не раздумывая нажал: «Пуск!»

Спейсфайтер ушел резко вниз, будто провалился в воздушную яму. Болтанка. Я развернул вокруг корабля гравитационный пузырь, превратив звездолет в обычный самолет. Штурвал ручного управления мягко ушел вниз, выдвинув вместо себя ручку управления.

Отдал от себя. Спейсфайтер упал в пике. Потянул ручку к себе, развернулся и начал крутить фигуры высшего пилотажа. На экране отмечая, что гадине стало совсем хреново. Она едва держалась на поверхности, ходуном ходили бока. Дополнительно усилил электромагнитное поле обшивки спейсфайтера. Тварь больше не могла примагнититься к фюзеляжу.

Спейфайтер ушел в мертвую петлю, отрицательная перегрузка. И монстр не выдержал, сорвался вниз. Шлепнулся на дно гравитационного колодца, его размазало в темное пятно.

Мы вылетели из гравитационного пузыря. Тот схлопнулся вместе с тварью в крошечный шарик. Превратился в ничто. Такие пузыри являются искривленным пространством-временем (без каких-либо материальных источников). И позволяют не только создать все из ничего. Но также всё вернуть обратно в ничто. Крошечная модель большого взрыва и схлопывания Вселенной.

Спейсфайтер вновь вернулся на орбиту вокруг станции. Зайцев привстал на четвереньки, изо рта сочилась зеленоватая жижа. Резкий запах заполнил кабину. Не дрогнув ни одним мускулом, я включил очиститель воздуха.

— Ты как там, Толян? — спросил участливо, наблюдая смертельную бледность компаньона.

Зайцев забрался на кресло, держась за живот, согнулся.

— Ты ублюдок гребанный. Знал бы, не полетел с тобой, — пробормотал он. Но совершенно беззлобно.

— Ничего, привыкнешь, — дружески хлопнул его по плечу. — Зато одной тварью стало меньше.

Отдышавшись, я вновь углубился в изучение инопланетной флоры и фауны.

Интерфейс возвестил о том, что поиск завершен. Вывел гордо информацию по монстрам.

«Электромагнитная форма жизни. Оболочка — тонкий слой волокна сверхплотной молекулярной массы. Не разрушается никаким из известных на сегодняшний день оружием… Продолжительность жизни… Размножение… Органы зрения обладают способностью поглощать рентгеновское, инфракрасное и гамма-излучение»

Ну все. Приплыли. Уничтожить этих тварей невозможно.

— Ух ты, какие у них глазищи здоровые, — голос Зайцева приподнял меня над болотом разочарования, куда я погружался все глубже и глубже.

Глазищи? А может быть? Мысленно дал себе подзатыльник. Ввёл в систему новые характеристики для удара. Но как рассчитать появление нужной цели? Они же меняются, как погода весной.

Пшш. Ослепительно яркий джет вырвался из лазерной пушки. Молния пронзила огромный глаз, который вылез на поверхность и беспечно осматривался. Монстр подпрыгнул и вдруг безвольно повис на уступе. Сдулся, как воздушный шарик и станция вращением отбросила его от себя. Печально и безвольно повис осенним листом. Реактивная струя спейсфайтера отбросила его подальше от станции.

Радость хлынула в душу весенним бурлящим потоком. Наконец-то я нашел средство уничтожить этих мерзких тварей. Осталась всего одна.

«Эдгар! Эдгар!» — такой дорогой и милый голос ворвался в мозги.

«Дарлин? Вы где⁈ Да-а-а-рлин!»

«Мы тут с Ларри! Он совсем спятил. А я держусь. Пока. Эти твари…»

«Дарлин!» — мой безмолвный крик должна услышать вся Вселенная.

«Эти твари нас атакуют. Наш мозг. Они сводят нас с ума. Но я держусь»

«Где вы⁈ Опиши! Я приду! Я найду вас! Дарлин, не пропадай»

«Здесь нечто… Это похоже на спортзал, или бассейн без воды»

Треск помех и мертвая тишина. Оглушительная, болезненная пустота.

И только сейчас я заметил вылезшие из орбит глаза Зайцева. Он непонимающе воззрился на меня.

— Ты чего? — поинтересовался я.

— Ты вдруг замолк. И застыл, как каменный. Я думал, тебе плохо.

— Мне не плохо. Ты мне лучше расскажи, где на станции находится что-то, похожее на спортзал, бассейн.

— Есть такое. А что?

— Там мои друзья. Те, кого я ищу. Они связались со мной. Описали это место. Ну что ты уставился на меня? У меня в башке нейроинтерфейс, и я через него могу получать информацию. Понял?

— Круто. Ты крутой парень. Хоть и похож на нас. Но ты другой.

«Только не все так считают», — я вспомнил злость Григорьевой, как она орала на меня, что я с Земли и говорю по-русски.

И словно эта гадюка обладала телепатией, захрипела рация. Зайцев выхватил ее.

— Говорит майор Григорьева, — чеканила дама, от чего холодок пробежал по голени. — Товарищ Зайцев, наш гость Эдгар Рей, доложите обстановку.

Зайцев перекривился, показал жестом, что он думает о товарище майоре, но ответил четко и ровно:

— Докладывает лейтенант Зайцев. Уничтожено два монстра. Остался третий.

— Что⁈ — в рацию ворвался удивленный голос Туровского. — Вы так перепили что ли? Какие три монстра? Мы видели лишь одного. Сейчас его нет. Задание выполнено. Возвращайтесь. И без фокусов. Монстры у них размножаются.

— Мы облетали станцию, — я наклонился к динамику и объяснил спокойно. — И обнаружили еще двух тварей, которые сидели с другой стороны. Одна тварь сидит внизу.

Повисла тишина.

— Ну вы даете, ребята. Орден вам обеспечу. Быстро уничтожьте третьего и возвращайтесь. Нам нужна информация об этих тварях.

— Товарищ Туровский… Михаил Николаевич. Я прошу разрешения остаться после выполнения задания. Со мной связались члены моей команды. Мне нужно…

— Хорошо. Хорошо, — перебил меня Туровский. — Все понятно, Эдгар. Зайцев поступает в твое полное распоряжение. Если нужно, пришлем подкрепление. Отбой.

Третья гадина, как назло, залезла в самое нутро станции. Сидела там за металлическими фермами, вращая глазами. Но выкурить ее оттуда я никак не мог. Может быть, у этих монстров коллективный разум и те две твари, что мы убили, смогли передать третьей, как надо спасаться от летающих на челноке врагов?

Но что это⁈ Тварь распухла, начала раздуваться, раздвигая с силой металлические конструкции, они лопались, рассыпались ливнем блестящих обломков.

И тут из чудища выскочил небольшой шар, за ним еще один. Они медленно поплыли вокруг станции.

— Это еще что такое? — Зайцев подскочил на кресле, наклонившись вперед, прильнул к стеклу кабины.

Я вывел изображение монстра на экран. И мы с удивлением стали наблюдать, как тварь «рожает». Или что она могла еще делать?

Еще виток. Система рассчитала траекторию, автоматически запустила яркий джет. Бум. Один шарик сдулся. Бум. И другого ждала та же участь.

Молоточками заколотил нейроинтерфейс, привлекая внимание. И я с досадой, перераставшей в ужас заметил, что шкала топлива неумолимо приближалась к красной отметке.

— Топлива не хватит, — вырвалось у меня. — Все.

— Соберись! — вопль Зайцева заставил меня подскочить на месте. С него слетела обычная дурашливость, губы сжались в тонкую линию, глаза потемнели. — Выруби движок. Быстро.

Я не понимающе бросил взгляд, но Зайцев с такой силой ударил меня по плечу, едва ключица не треснула. Я перекрыл подачу топлива. Откинулся на спинку кресла, тяжело дыша. В голове клубился туман, ничего не соображаю. Только вновь и вновь слышу голос Дарлин. Вижу ее глаза, умоляющий взгляд.

— Выведи изображение этой твари. Так, молодец. Посмотри, — Зайцев ткнул пальцем в нижнюю часть монстра. — Отсюда вылезают эти…гм детеныши что ли. Значит, здесь уязвимое место. Рассчитай траекторию удара.

— Не хватит топлива для подлёта, — я безнадёжно вздохнул.

— Хватит! Соберись, тряпка! Ты мужик или размазня! Я передам тебе данные о Земле. Массу, диаметр, силу гравитации, мощность магнитного поля, угол наклона, относительно Солнца.

— За каким хреном⁈ На черта мне сдалась твоя Земля!

— Заткни рот! — он вновь стукнул меня по плечу. — Затем, что ты рассчитаешь все параметры на своём этом интерфейсе. И сделаешь гравитационный манёвр. Отскок. Понял? И топлива хватит.

Идея неплохая. И тут голову пронзила мысль, лазерный джет может проткнуть тварь насквозь, и попасть в помещения станции. А там, возможно, Дарлин. Она погибнет.

— Послушай, друг, — Зайцев склонился ко мне, тон голоса изменился, потеплел. — Мы спасем твою девушку. Я тебе обещаю. Но сделай то, что я тебе сказал. Сделай! — тряхнул меня за плечи.

Глава 6

— Наша система тестирования способностей пилота является гибкой, но совершенно безопасной. Она адаптируется под любые условия, даже самые жесткие. Стимулирует активное обучение и развитие критического мышления…

Голос лектора Тайрана Грина излучал такой невероятный пафос, что хотелось заржать. Но смеяться нельзя. Незаметные (но все о них знают) камеры на потолке, стенах аудитории фиксируют даже незначительную мелочь в эмоциях. И вся твоя сущность должна выражать только полнейшее одобрение и восторг от присутствия уважаемого лектора.

Кельси сидел на своем обычном месте, в пятом ряду, пару раз бросил почти незаметный, но хитрый взгляд. Полностью уверен в победе. Ну, посмотрим.

Огромную чашу аудитории с уходящими вверх рядами кресел закрывал купол с мириадами звездных туманностей, галактик. Зловеще темнели глубокими провалами войды. Ярко вспыхивали, гасли сверхновые, превращаясь в самые страшные чудища Вселенной — магнитары.

Иллюзия, создаваемая изображениями, которые получали телескопы планеты. Один из таких телескопов имела и Академия. Глубоко под поверхностью находился зал с бесконечными рядами стоек Суперкомпьютера. Он обрабатывал и сводил фотографии со всех уголков космоса в единое целое, создавая невероятно реалистичную картину живой и постоянно меняющейся Вселенной.

Вместо голограммы лектора на площадке возникла грузная фигура в темно-синем хорошо сшитом костюме. Этот мужчина не стеснялся своей внешности. И не создавал вымышленных 3D аватаров. Моложавый, полный. Короткая стрижка темных волос с проседью обнажает очень высокий лоб, который проявился скорее не из-за большого ума, а просто из-за облысения. Маленькие темные глаза прятались в глазницах под широкими бровями-дугами.

Ректор нашей Академии — Садоваран Баун. Никогда не забывал первой встречи с ним. Когда только поступал в Академию и Баун пытал меня, почему я хочу стать пилотом. И сможет ли мой отец (маршал!) заплатить за обучение. Конечно, отец оплатил мою учебу. И не просто внес оплату, но выделил из оборонного бюджета стипендию особо отличившимся на стезе освоения пилотирования курсантам. Ее получал Кельси.

Баун разразился длинной речью, из которой все должны были уяснить то, что все прекрасно знали и без этих вычурных речей. Наша Академия — лучшая во Вселенной, и мы должны всеми силами поддерживать ее имидж. Я едва не уснул. Баун говорил монотонно, никаких жестов себе не позволял. А маленькие круглые глаза смотрели в одну точку. Явно транслировал текст, который вывел его внутренний интерфейс. Мог бы просто передать нам.

Впрочем, в таком случае, его бы никто не прочел.

Внутри всё кипело от нетерпения. Я так ждал этого дня. Сколько раз представлял себя в кабине звездолёта. Мечтал, как буду пилотировать этого чудесного монстра до самых отдаленных уголков Вселенной.

— Итак, теперь о тестировании, — Баун вылез, словно змея из старой кожи, из мудрёных хитросплетений фраз о величии Академии и перешел к делу. — Вам всем передадут номера кабинетов, где вы будете проходить тесты. На тест дается час. Лучшие курсанты, которые ответят правильно на все вопросы, будет приставлены к новым званиям и наградам.

Ого! Ничего себе. Это я наблюдал впервые. Чтобы за простой тест полагались награды.

Получив свой номер кабинета, я отправился туда.

Куб с белыми стенами и в центре стол со стеклянной столешницей. Простой стул. А перед ним экран на стене.

Как только я присел, на экране высветилась надпись:

— Приложите ладони к сканеру.

Эта же надпись отобразилась на внутреннем экране моего нейроинтерфейса. Видно, не все курсанты освоили этот тип управления.

Положил ладони, пробежали красные линии. И тут же из стола выехала рама из тонких трубок с углублением для подбородка. Яркий огонек впился в глаза, просканировал сетчатку.

И на экране высветилось мое имя, номер, дата рождения.

Механический голос монотонно произнес инструкцию по тестированию:

«В зависимости от сложности задания, за каждый правильный ответ вы будете получать разное количество очков. В конце тестирования вам будет представлено дополнительное задание. Если вы его разблокируете и решите правильно, то вам будут начислены еще 2 балла. Если задание будет выполнено не верно, то из набранных вами очков будет вычтут 10 баллов».

Несправедливое решение по последнему заданию лишь подстегнуло мое любопытство. Что же такое придумали в научном отделе Академии?

«Начать тест?»

«Да!»

Стены будто раздвинулись, приподнялся потолок, и я оказался в кабине управления звездолётом. Абсолютно пустое помещение, кроме моего большого кресла, с высокой спинкой, и широкими подлокотниками — ничего. Вообще ничего.

Вокруг меня замельтешили экраны, голова закружилась от информации, хлынувшей в мозг. Колонки цифр, символов, бежали, как сумасшедшие, графики, крутились трехмерные диаграммы. Море информации. Как все удержать в памяти? Не сотни, тысячи параметров, как у спейсфайтера, а миллионы.

Паника сменилась на ледяное спокойствие и уверенность, что управление в моих руках. Всё встало на свои места. Вся информация из инструкций, учебников, пособий выстроилась в логический порядок, показав, что и где расположено. От оранжереи до термоядерного реактора и капсул для отдыха.

Сколько раз я представлял, что управляю этим чудесным титаном. И хотя все это тоже лишь иллюзия, созданная суперкомпьютером, она давала возможность прикоснуться к чуду.

Первое задание оказалось простым: рассчитать по параметрам гравитационный маневр звездолёта. Планетарная системе, звезда класса красный карлик, восемь планет, из них четыре сверхгиганта.

Система удовлетворенно выставила мне звездочку. Одну. И я двинулся дальше.

Задания усложнялись, но чем труднее казалась задача, тем азартнее я становился. Рубашка взмокла, прилипла к спине, пальцы чуть-чуть подрагивали. Но я уверенно шел к финишу.

И вот он — мой приз. Заблокированное задание.

Система еще раз выдала предупреждение о потери десяти баллов, если я промахнусь. И на мгновение я замер. Одно неверное решение и я проиграю Кельси Хову. Что тогда? Позор? Мне придется покинуть Академию. А для меня это смерть.

Бросил взгляд на часы — еще минут десять. Я выполнил все открытые задания. И у меня еще целых десять минут на решение задачи, о которой я понятия не имею. Огляделся вокруг — мертвая тишина и пустота рубки управления никак не успокоила меня. Нет никого рядом, кто бы мог дать совет, поддержать.

Но тут меня словно током пронзило — а что, если Кельси выполнит это задание и опередит меня?

Нет, надо идти до конца. До победы! Я лучший курсант или нет⁈

Исчезнувший знак вопроса заслонил схема двигателей. Подождите, ведь я раньше видел их! Да твою ж сингулярность, это же движки на экзотической темной материи. Это же идея моего отца!

И жар прилил к лицу. Рассчитать прыжок через гиперпространство. Я смогу. Уверен!

Решение пришло не сразу, я мучился, переставляя цифры, передвигая параметры. Пересчитывая каждую переменную. Раздумывая, правильно ли я учел все постоянные. Всех наших ученых-космологов, астрофизиков, припоминал все их гипотезы, теории.

Всё. Последний штрих. И дело сделано.

Система задумалась, переваривая все мои ответы. Потекли долгие мучительные минуты ожидания результата. И вот он!

102 балла! Я всё решил. Всё!

В каком-то необыкновенно приподнятом настроении, я вскочил из-за стола, вышел в коридор. Лоб полыхал, пальцы подрагивали. Пришел в себя, усмирив стучавшее молотом в грудную клетку сердце.

Вернулся в аудиторию на свое место. На экране в центре зала список курсантов, но все клеточки с оценками пусты.

Настал самый волнующий и пугающий момент. Оглашение результатов. Я с нетерпением вглядывался в таблицу. Краем глаза заметил, что Кельси напряжен, как никогда. Поглядывал то на экран, то на меня. Пальцы барабанили по столу.

Он-то тоже знал свой результат. Но главное узнать мой.

Потянулось невыносимо длинные минуты, сложились в часы. Все курсанты вернулись, расселись по местам.

Почему не оглашают результаты? Сбой системы?

Перезвон колокольчиков — сигнал. Экран отъехал назад к стене. Возникло трехмерное изображение Тайрана Грина и ректора Бауна.

Мне показалось? Или реально на их лицах читалась растерянность. Из-за чего? Что пошло не так?

— По результатам тестирования, — начал Баун, его голос чуть сорвался, он откашлялся. — По результатам тестирования двое курсантов набрали максимальное количество балов.

— Кельси Хов и Эдгар Рей. 99 баллов.

Экран высветил таблицы, где имена курсантов выстроились по убыванию оценок.

Ничего не понимаю. Почему они сняли у меня аж 3 балла? Досада.

— Этого не может быть! — истошный крик Кельси заставил меня машинально вжать голову в плечи. — Этот ублюдок не мог набрать столько баллов! Не мог! Урод!

Кельси в два прыжка оказался в центре, где Баун и Грин ошарашенно наблюдали за ним. Лицо парня побагровело, глаза вылезли из орбит. Никогда не видел его таким.

Грин скривился, сделал нетерпеливый жест, будто отгонял назойливую муху. И к Хову подскочило двое «шкафов» в черной форме — охранники. Схватили его под руки и попытались потащить к выходу. Но Кельси вырывался, орал, как безумный. Один из охранников сунул руку в карман, блеснул маленький пистолет. Приставил к шее Кельси, и тот через мгновение обмяк. Подхватив его под руки, охранники потащили его к двери. Но у самого выхода, Кельси всем телом начал вырываться. Обернулся ко мне, проорав:

— Ублюдок Рей! И ты, и твой гребанный отец скоро будут в могиле! Попомни мое слово! Мерзавец! Подонок!

Его голос становился все тише, сорвался. Голова бессильно упала назад. И ребята в форме, наконец, вытащили его из аудитории.

— Поздравим победителей, — провозгласил Грин.

Он и ректор мгновенно растворились без следа.

Но все в аудитории сидели, не шевелясь. Мерзкое представление, которое устроил Кельси, произвело на всех ужасное впечатление.

Я не выдержал и выскочил в коридор. Перевел дыхание и уставился в окно.

Начало темнеть, серебряный свет спутников оставлял неясные пятна на дорожках между деревьев. В кронах деревьев запутались легкие облачка, подсвеченные оранжевым золотом уходящей звезды. Все выглядело таким умиротворяющим.

— Поздравляю, — рядом возникла Оланда. — Боевая ничья. Никто никому ничего не должен.

— Я набрал 102 балла, — обронил я с досадой. — Мой интерфейс это записал. Почему они снизили мою оценку?

Оланда непонимающе подняла тонкие брови.

— Как ты мог набрать 102 балла?

— Я разблокировал закрытое задание. По использованию двигателей на экзотической темной материи. И решил его! За него полагалось 2 балла. Все остальное я решил.

— Хвастун. Придумал тоже, — мягкая улыбка, совсем не обидная тронула губы Оланды.

Захотелось прижать ее к себе, усилить аромат ее духов, терпкий, напоминающий запах океана. Но ее фигура, лицо вдруг заслонила едва заметная дымка, начала клубиться все сильнее, сильнее. Скрывая коридор Академии, проходящих мимо курсантов, которые бросали на меня завистливые взгляды. То ли из-за того, что я — победитель, то ли, потому что рядом прелестная девушка.

Я рухнул в темноту, в непроглядную тьму, словно на дно глубокого колодка. И на самом верху осталось маленькое квадратное отверстие, через которое я еще видел едва заметные черты Оланды.

— Просыпайся! — кто-то довольно сильно тряс меня за плечо. — Эдгар, мать твою!

Открыв глаза, я обнаружил, что сижу, откинувшись, в кресле спейсфайтера. Рядом Зайцев с недовольной рожей.

Система рассчитала параметры гравитационного манёвра и отправила спейсфайтер вокруг планеты. Внизу океаны, моря, горы сменялись на чернеющие пространства, усеянные яркими огоньками — города. Импульс! Перегрузка стала нарастать, кровь отлила от головы и в какой-то момент я отключился. Очнулся лишь перед критической точкой включения двигателей.

К счастью Зайцев самообладания не потерял и вовремя пробудил меня.

— Давай, нажимай кнопку! — скомандовал он.

Но система сделала это сама, без моего участия. Тонкий, невидимый пучок нейтрино вылетел из пушки. И прямо в гадину, которая так и сидела внутри двигателей станции. Пфф. И тварь начала сдуваться, как будто проткнули воздушный шарик.

— Попал, — спокойно оценил Зайцев.

Я выдохнул с облегчением. Наконец-то я свободен.

— Толян, давай к делу. Мне нужна точка посадки для спейсфайтера. Поближе к тому месту… Ну, где может быть спортзал или бассейн.

Зайцев задумался, стал каким-то мрачным. Подергал себя за усы.

— Схема станции у тебя имеется? — наконец, поинтересовался он.

— Только общий вид. Снаружи.

— Давай.

Зайцев приник к схеме станции.

— Вот здесь коридор. Он ведет к центральной части станции, — проткнул изображение насквозь пальцем. — Оттуда мы легко доберемся до бассейна. Тут есть стыковочный шлюз для челноков.

— Мой челнок не сможет автоматически пристыковаться к вашей станции. У него другие параметры.

— А, да не важно, — Зайцев махнул рукой, как будто дело касалось парковки легковой машины около магазина. — Сейчас все устроим, — одобряюще хлопнул меня по плечу.

Лихо выхватил с пояса рацию:

— Лейтенант Зайцев вызывает базу. Прием. Лейтенант Зайцев вызывает базу.

— База слушает.

— Это ты, Павлов? Ага. Ну слушай. Нам надо организовать швартовку челнока нашего гостя к стыковочному шлюзу 5−5–11. Понял?

— Да, понял.

Треск в рации. Повисла тишина.

Через пару минут рация вновь ожила. Павлов в своей манере говорить быстро и невнятно, пробормотал что-то, чего я совершенно не понял. И вопросительно посмотрел на Зайцева. Но тот лишь хитро улыбался и кивал головой в такт звукам, которые выплевывала рация.

— Ага, — наконец сказал Зайцев. — Значит так, Эдгар. Дай нам параметры своего челнока.

Вытащил плоский предмет с листами и тонкую палочку. И начала манипулировать этими предметами. С возрастающим удивлением я наблюдал за его движениями.

— Я не понимаю, что нужно.

— Как не понимаешь? Вот здесь перечислены параметры твоего челнока, или шаттла, или как ты его там называешь. Ты должен все это рассказать Павлову. Они подготовят роботизированную руку. Она подхватит нашу скорлупку, и нежно-нежно, как младенца перенесет в туннель стыковки, — он показал театральным жестом, как это самая «рука» аккуратно посадит мой корабль. — И вуаля, мы уже на станции.

— Я не понимаю, что здесь написано, — повторил я, ощущая себя полным кретином. — Продиктуй мне! Словами перескажи! И я смогу тебе всё объяснить.

— Шутишь? Ты неграмотный? Да? — Зайцев так издевательски ухмыльнулся, что хотелось дать ему по башке.

— Я грамотный. Но мой нейроинтерфейс переводит только ваши мыслеобразы! То есть то, что вы думаете и облекаете в слова. Все, что ты пишешь, я не понимаю!

— Ты наши мысли читаешь? Правда? — он почесал затылок. — Это неприятно, однако.

— Не все. Только те, которые потом вы воспроизводите.

— Да, б… — Зайцев хлопнул себя ладонью по лбу. — Ты ж у нас это… инопланетянин. А я уж тебя своим начал считать.

Наконец, мы поняли друг друга. Я сообщил Павлову характеристики моего спейфайтера, а Павлов передал информацию, как мой летательный аппарат должен подойти к стыковочному узлу.

Но осталась одна проблема. Движкам спейсфайтера не хватало топлива для торможения, чтобы сравняться со скоростью станции. Как это сделать? Я решил сделать еще пару витков. Зайцев одобрил, плюхнулся в кресло, покачиваясь в нем наблюдал за тем, как проносятся перед глазами металлические фермы станции.

И пока мы проносились мимо станции, я сумел заметить торчащую из мешанины ферм станции длинную, сложенную пополам конструкцию. Это и есть та сама «роботизированная рука».

Хвать. Скрежет металла. Манипулятор подтащил мой спейсфайтер к широкому круглому отверстию и аккуратно внес внутрь.

— Все, приехали, — Зайцев спрыгнул с кресла и направился к выходу.

— Эй, Толян, шлем-то надень. Там за бортом немного холодно. Замерзнешь.

Зайцев тихо выругался, нацепил шлем и подождал меня. Когда дверь отошла, осторожно выглянул наружу и показал мне большой палец вверх. Жест напарника я не понял. Но решил не узнавать, чтобы он совсем не посчитал меня кретином.

Выход из туннеля мутным красноватым светом освещали аварийные лампы.

Высокая металлическая дверь медленно пошла вверх, отрыв нам путь. Зайцев снял шлем, вдохнул полной грудью воздуха.

— Хорошо как. Вот мы и дома. Пошли, брат!

Огромное помещение с потолками в двух- или даже в трехэтажный дом. Пустые контейнеры из серебристого металла, разбитые агрегаты на массивных станинах, деревянные ящики на стеллажах. Какие-то запчасти, рассыпанные инструменты. Кто-то хорошо похозяйничал на этом складе. И явно приводить всё в порядок никто не собирался.

На фоне хаоса и запустения яркими пятнами на стенах выделялись плакаты. Для усиления образов художники в основном использовали три цвета — белый, черный и красный. Очень много красного. Практически все главные объекты плакатов рисовались красным, кричаще-красным. Заглавными буквами шли лозунги. Я не сразу смог понять, что там написано. Если написанный текст от руки для меня вообще выглядел, как каракули ребенка, то печатный я мог разобрать. На фоне планеты, окрашенный в ярко-красный цвет, я разобрал надпись: «Слава советским людям — покорителям космоса». Это слово «советский» меня заинтриговало. Насколько я понял из воплей Григорьевой, планета, к которой мы прибыли называлась Земля. Разумная раса — земляне, или люди. Но что такое «советский»? Мой нейроинтерфейс выдал мне справку, что это означает тот, кто дает советы. Но это совсем не подходило к пафосному лозунгу.

Надпись на следующем плакате заставила совсем впасть в ступор. Художник изобразил космический корабль, допотопный с многокамерными и явно устаревшими химическими двигателями (такие мы на своей планете использовать перестали давно), взлетающий в ослепительно яркой вспышке света со стартовой площадки — толстая дуга, которую пересекало стилизованное изображение большого молотка. И венчало все это странное сооружение пятиконечная звезда. Сверху я разобрал надпись: «Коммунизм — стартовая площадка для освоения космоса.»

Что такое «коммунизм»? Почему именно он стал какой-то стартовой площадкой для исследования космоса?

— Эй, ты там заснул? — веселый голос Зайцева заставил меня отвлечься от изучения артефактов земной расы. — Дуй сюда быстрее. А то налезут мимики.

Я оторвался от изучения следующей картинки, где в стиле детского примитивизма художник изобразил три космических корабля (и все в ярко-красном свете) с надписями: «Союз-6, Союз-7, Союз-8». Они рвались куда-то в небо на фоне стелы с пятиконечной звездой.

Гордая надпись гласила: «Победный старт космической эскадры».

Что-то зашуршало внизу. Я бросил машинально взгляд. На агрегат с разбитой стеклянной трубой выбралось странное существо. Я бы решил, что это большой мохнатый паук, но для того, чтобы называться так, ему не хватало четкости. Все очертания его менялись, будто состоял он из черной дымки.

— Эдгар! Беги сюда! Быстро! Оно тебя сейчас убьет!

Голос Зайцева выражал такую явную тревогу, что я улыбнулся. Ну паучок из дыма. Что тут страшного?

Но решил не рисковать, развернулся и заторопился к выходу.

Прыг! Мохнатая тварь перепрыгнула через меня и вдруг превратился в такой же гаечный ключ, который выпал из разбитого ящика инструментов, что попался мне под ноги. Абсолютно тот же цвет, размер, даже небольшое пятно ржавчины. Это так заинтриговало меня, что я присел рядом.

Прыг! Скок! Прыг! Весь мелкий хлам, выпавший из ящика, обратился в стайку мохнатых дымных пауков. Они как на пружинках заскакали вокруг меня.

— Твою мать, Эдгар! Они сейчас тебя убьют! Это мимики! Они…

Договорить Зайцев не успел.

Глава 7

Удар. Боль. Удар. Боль.

Я с трудом разлепил глаза. Надо мной сидело нечто мохнатое и било разрядом тока. Удар был слабый. Но башка болела ужасно, будто по ней прошлись кувалдой.

Я привстал, сбросил мерзкую тварь. Оказалось, мой скафандр успел включить силовое поле, которое защитило мне голову — шлем-то я надеть не успел. Мысленно включил отталкивающее магнитное поле. Встал на четвереньки, опираясь на край агрегата, поднялся.

Ух, как болел затылок. Попытался вспомнить, что произошло. Твари разом прыгнули на меня. Я не удержался и сверзился вниз, здорово приложился башкой о бетонный пол.

Медленно и осторожно поворачивая голову, огляделся. Куда подевался Зайцев?

— Толян! Зайцев! Ты где⁈

Может быть, услышу стоны, шевеленье? Боль в затылке чуть затихла, медпомощь скафандра вколола болеутоляющее. Поплелся в поисках напарника. Мерзкие твари пытались запрыгнуть на меня, но тут же отскакивали. А магнитные подошвы моих ботинок оставляли от них лишь грязные пятна.

За лестницей с проржавевши перилами, я обнаружил рельсы, которые уходили куда-то вбок, в глубокую нишу, закрытую длинными полосами светло-серого пластика. Видимо, оттуда выезжали грузы. Одна из вагонеток стояла брошенная поперек рельс. Пройдя по платформе поверху, я увидел белеющий скафандр.

В вагонетке лежал труп Зайцева. Ноги безвольно, словно лишенные физической основы, свесились наружу, а голова, или то, что от нее осталось — лежала внутри, на дне. Мерзкие твари обглодали всё лицо Толика. Остался лишь выбеленный череп. Постояв пару минут над телом, я вздохнул и двинулся к лестнице. На верхней площадке бросил последний взгляд и толкнул дверь.

И дух захватило. Открылся невероятный вид — потолок огромного зала уходил куда-то ввысь, так что я даже не смог рассмотреть, где он закончился. В центре в стеклянном цилиндре, окаймленным изящным бронзовым геометрическим орнаментом — платформа лифта. По бокам входа — статуи больших лежащих львов с окладистой гривой, из бронзы или какого-то другого золотистого сплава. Перед лифтом — прямоугольный газон. Здесь раньше, наверняка, благоухали прекрасные цветы, но сейчас на высохшей земле валялся лишь хлам, обрывки бумаг, ветки, засохшие лепестки, комки грязи.

С одной стороны зал закрывала высокая стеклянная стена, заключенная в квадратные рамы из того же золотистого сплава. Попытался задрать голову, чтобы понять, где она заканчивается, но боль вновь ударила по мозгам, выбив слезы из глаз.

Постоял задумчиво около стекла, бездумно рассматривая плывущий по сине-черной тьме космоса серебристый диск звезды, ослепительный свет приглушал светофильтр. И теперь казалось, что это лишь белая тарелка.

И тут безнадежное отчаянье охватило меня. Как теперь попасть в тот спортзал или бассейн? Где могли быть Дарлин и Ларри? Я не знаю, куда идти.

Рядом с лифтом я обнаружил на стойке схему станции, и понял, что надо опуститься на пару этажей. Но как? Если здесь электронный пропуск? Придется взломать.

Но тут я ощутил себя таким смертельно усталым, таким потерянным, что руки опустились. Отошел к диванчику, плюхнулся. И откинувшись на спинку, закрыл глаза.

Плюх! Что-то тяжелое свалилось рядом, заставив меня подскочить.

Рядом бледный и грустный сидел Зайцев.

— Ты живой, Толян! Как тебе удалось? А я тебя уже похоронил. Там, на складе труп нашел в скафандре. Думал, это ты.

— Нет, это не я, — совершенно без иронии проронил Зайцев.

Опустил голову, заложил руки между колен.

— Ты чего это?

Я попытался его обнять, но он отстранил меня, глухо проронил:

— Извини, что бросил тебя. Струсил. Я испугался, понимаешь? Увидел этих тварей и убежал.

— Ну и что? — не понял я. — Правильно сделал. А так бы они тебя сожрали. У меня скафандр такой. Включил силовое поле и всех тварей сбросил. Не переживай, парень! Все в порядке!

— Не смогу себе простить. Никогда.

— Да ладно тебе. Хватит киснуть. Нам надо моих ребят выручать.

— А у тебя сильно голова болит? — поинтересовался Зайцев уже более бодрым голосом.

— Ну да. Я затылком приложился о бетон. Больно.

Я врал, чтобы отвлечь Зайцева, но он воспринял все всерьез. Засуетился. Вытащил из своего ранца моток бинтов, квадратную подушечку.

— Давай я тебе перевяжу.

Тонкую подушечку-пластырь Зайцев приложил мне к затылку, замотал голову аккуратно бинтом. И действительно боль начала проходить, ушла, оставив лишь легкий туман в голове. Может быть, болеутоляющее подействовало? Или все-таки у Зайцева был какой-то чудодейственный способ облегчать страдания?

— Ну как? — спросил участливо.

— Прекрасно все. Сможешь лифт включить?

— Конечно, — обрадовался Зайцев, слабо улыбнулся.

Около лифта Зайцев остановился и взглянул на схему. Что-то там проверил, просмотрел.

— Нам надо на первый этаж спуститься, — наконец, выдал вердикт.

Я бросил взгляд и присвистнул:

— Так это пять этажей. Почему мы сразу на тот ярус не посадили мой спейсфайтер?

— Потому что, — с напором объяснил Зайцев. — Там не было роботизированной руки, чтобы пришвартовать твою птичку. Понял? Ничего, быстро доедем.

Провел пластиковой карточкой в электронном замке. Лязг, глухой нарастающий гул. Платформа остановилась и с едва заметным перезвоном створки раскрылись.

Мы уселись на мягкие диванчики по бокам платформы. И лифт начал спуск.

— Слушай, Толян, объясни мне, что такое «советский»? — захотелось Зайцева вывести из уныния, в котором он пребывал по-прежнему. — Я там на плакатах, на складе, прочел лозунг: «Слава советским людям — покорителям космоса».

— Подожди, — с каким-то явным недоверием, Зайцев поднял на меня тяжелый взгляд. — Ты же говорил, что читать не умеешь?

— Я не говорил, что не умею читать, — его слова меня задели. — Я не понимаю фразы, написанные от руки. Слова печатными буквами я пересылаю через нейроинтерфейс, и он переводит в мыслеобразы.

— Сложно у тебя как, — Зайцев вздохнул. — Ну ладно. Разберемся. «Советский» — это значит, человек, который живет в нашей стране. Советском Союзе.

— Вот как? А почему же «советский»? Что это означает?

— Да хрен его знает. Не объясню. Спроси Туровского, он мужик умный, всезнающий, он тебе объяснит. Я вот, что скажу. Раньше существовала страна, которая называлась «Союз советских социалистических республик». Потом её разрушили, уничтожили. Многие очень хотели вернуть ее назад. И вот наши учёные создали такую уникальную технологию, которая позволяет воскрешать людей.

Такая технология у нас имелась. И мы ее вовсю использовали. Эта разумная раса тоже смогла ее разработать. Но пока я не видел связи, между определением «советский» и этим воскрешением.

— И что? Как это связано?

— Да очень просто связано. Многие хотели вернуть страну и, чтобы это сделал самый лучший государственный деятель нашей страны за все время ее существования.

— И сколько страна существовала? — перебил я его.

— Семьдесят лет.

— Лет? Это сколько? Как вы это измеряете?

Он взглянул на меня непонимающе, поморгал.

— Что такое лет? Год — это один оборот Земли вокруг Солнца.

— Солнце — это вон та звезда, над планетой? — махнул рукой в сторону уходящего вниз серебристого диска. — Понятно. И значит, через семьдесят лет ваша страна была уничтожена? А что случилось? Война? Разбомбили все города? Население стало вымирать? Астероид упал? Вулканы взорвались?

— Да не война! Не вулканы! Территория и люди все остались. Сам государственный строй перестал существовать. Экономика. Закрылись заводы, фабрики.

Я пожал плечами. Чем больше Зайцев рассказывал, тем меньше я его понимал. Какая разница, какой у них там был строй, если все осталось — народ, территория? И зачем ради возвращения экономической системы кого-то воскрешать?

— Так. Ну и вы решили вернуть тот государственный строй. И что это за строй?

Зайцев задумался, почесал нос, огляделся. Лифт уже проезжал очередной ярус станции. На мгновение остановился, будто станция решила похвастаться очередным захватывающим дух дизайном этажа, похожего на зал роскошного ресторана с чашей бассейна (уже высохшего) в центре. Круглые столики из полированного темного дерева. Возле стен — кадки с пальмами, засохшие, с обвисшими серыми листьями. Наверно, раньше здесь было здорово.

— Он назывался социализм, — Зайцев вновь привлек моё внимание. — Первая стадия построения коммунизма. Лучший строй в мире!

Сказал с такой гордостью, что я не удержался от улыбки. И тут перед глазами всплыл другой плакат с лозунгом «Коммунизм — стартовая площадка для освоения космоса».

— Понятно. Вам был нужен этот государственный строй, чтобы осваивать космос. Интересно.

Зайцев поперхнулся, глаза расширились, воззрился на меня, будто увидел чудище с хвостом.

— С чего ты это взял? — выдавил из себя.

— Я видел плакат с таким лозунгом.

— А ну, в общем это тоже подходит. Ну я тебе объясню. Вот скажем у вас кто владеет и управляет заводами, фабриками?

— Ну, кто владеет, тот и управляет. Те, кому эти заводы принадлежат.

— Вот. Значит, у вас капитализм. У вас отдельные личности захапали себе все — заводы, фабрики, шахты, землю. Эксплуатируют рабочих — те горбатятся за гроши, а владелец кладет прибыль в карман. Покупает себе на эти деньги яхты, самолеты, замки. А рабочие в нищете живут.

— У нас никто никого не эксплуатирует. Все наши промышленные комплексы роботизированы. Роботы выполняют программы, составленные коллективом программистов для суперкомпьютеров. И владелец завода прибыль себе в карман не кладет. Он ее вкладывает в расширение производства. Иначе его конкуренты сожрут. Ладно. Значит, у вас теперь социализм. И вы хотите построить коммунизм? Я правильно понял?

— Нет. Коммунизм мы уже построили. У нас теперь все вернулось. Только в лучшем виде. Теперь у нас все бесплатно. Учеба, медицина, жилье. И транспорт у нас теперь общественный бесплатный.

— Как это бесплатно? А что все люди тоже бесплатно работают? Кто оплачивает все это?

— Никто ничего не оплачивает. Государство все планирует и все распределяет.

— Государство? А оно откуда это берет? У вас с неба падают деньги?

Зайцев ухмыльнулся, показав, какой я несведущий идиот.

— Какие деньги? У нас нет никаких денег. Их давно отменили. Люди работают, и получают все, что нужно.

— То есть люди создают продукцию, а потом государство ее распределяет?

— Да! У нас воплощены идеи Маркса! «От каждого по способностям. Каждому по потребностям». Работают по-разному, а получают все, что нужно.

— А кто определяет потребность-то? Вот скажем у меня есть потребность в космолёте. Мне его дадут?

— Нет, конечно! — завопил Зайцев в каком-то отчаянье. — Космолёт — это излишество, предметы роскоши! Не нужны они нормальному человеку!

Судя по вскрику, Зайцев сам мечтал о космолёте. Но признаться в этом не мог. Я откинулся на спинку диванчика, помолчал.

— Толян, мой отец оплатил мою учёбу в лучшей военно-космической Академии планеты. И на 16-й день рождения подарил спейсфайтер, ну то есть, по-вашему, челнок, — я улыбнулся с чувством нескрываемого превосходства.

Зайцев насупился и буркнул:

— Ну, значит, твой отец — буржуй.

— Мой отец был маршалом. Главным экспертом в комитете обороны нашей планеты. Видел будущее вооружения на много-много лет вперед.

— Ну прямо, как Туровский, — пробормотал Зайцев. — Только его мало, кто понимает.

Да, моего отца тоже не признавали. Не понимали. Сердце сжалось от глухой боли, которую я старательно хоронил в глубине своей сущности.

— Хорошо. Значит, получается, работают у вас все по-разному, а получают одинаково?

— Получают по потребностям, — последнее слово Зайцев произнес по слогам. — Все, что нужно нормальному человеку. Наши ученые вычислили, какой уровень жизни нужен человеку для счастливой и долгой жизни. И этот уровень нам обеспечивает государство!

Я едва смог сдержать улыбку, заслушав пафосную речь Зайцева. Неужели он реально верил, что такое можно сделать? Расспросить, кого же они там воскресили — не успел.

Лифт мягко опустился на этаж и распахнул двери.

— Ну что скажешь, Толян, сколько здесь зверья?

Зайцев только криво ухмыльнулся. А я осторожно ступая, будто по горящим углям, вышел из лифта и огляделся.

Зал смахивал на небольшое кафе. Круглые столики, стулья с пластиковыми грязно-молочного цвета спинками. Слева от меня у стены изгибалась стойка администратора или баристы. За ней, конечно, никого не было. Только валялся какой-то хлам — проспекты, осколки стекла.

Над входом в спортзал висело большое табло, где на всех строчках уныло мигали надписи: «Отменено», «Отменено».

На всякий случай я включил силовое поле над головой. Сканер живности показал, что вокруг нас абсолютно мертвая материя, не представляющая никакой угрозы. Я не очень поверил в это. Чувствительным биосканером Дарлин, увы, я не обладал. Так что надо обойтись тем, что есть.

Сделал жест Зайцеву, и мы мелкими перебежками, прячась за выступами стен, за стойкой, подобрались к входу в спортзал.

— Слева там шкафчики для одежды, душ. А прямо вход в бассейн, — объяснил Зайцев.

Я понимающе кивнул. Краем глаза зацепил движение на стене. Оглянулся — пустая стена, выкрашенная охрой, расплылись грязные пятна, но на целого мимика никак не тянут. Отвернулся и вновь шорох, будто пробежала ящерица, прочертила хвостом по стене.

Бах! Кто-то схватил меня за плечи и с силой бросил об стену. Я сполз вниз и с удивлением обнаружил, что напротив стоит Зайцев, сквозь стекло шлема сверкают белками глаза, будто у зомби. В руках длинная черная палка. Откуда он ее взял? А! Оторвал ножку у стола. Вон он, трехногий, валяется рядом.

Удар! Я едва успел отклониться. На штукатурке, там, где я только что стоял, осталась глубокая вмятина. Оттолкнул Зайцева ногами. Тот пошатнулся, но ножку не выронил.

Я вскочил на ноги за спиной напарника. Но тот мгновенно развернулся. Трах! Ножка с грохотом ударила по выложенному плитками полу. Вдребезги разбив пару плиток.

Зайцев наклонился вперед, и как дикий зверь прыгнул на меня, опрокинув на спину. Башкой я опять приложился о пол. «Нейроинтерфейс. Критическое состояние! Критическое состояние!»

Этот ублюдок повредил мне электронную начинку. Если она отключится, я стану беспомощным, как котенок.

Что с ним такое? Кричать бесполезно. Явно оторвался от действительности и ничего не слышит.

Я отпрыгнул назад, уйдя еще от одной атаки Зайцева. Быстро огляделся и запрыгнул за стойку.

В засохшей луже крови — труп без головы, в костюме бармена — темные брюки, светлая куртка, расплылись бурые пятна. Лежал ничком. Под самой стойкой куча хлама — обрывки бумаги, осколки фарфора и стекла, кучка ключей с бирками. Под самой стойкой у ножки я заметил чернеющую палку. Попытался дотянуться.

Трах! Грохот разбиваемого пластика. Зайцев с диким ожесточением разбивал хрупкий материал, оставляя глубокие дыры. Щепки фонтаном.

Наконец, мне удалось дотянуться до палки, подтянул к себе. Водопроводная труба, выкрашенная грязно-синей краской. Теперь я обладал оружием.

Выскочил из-за стойки, и Зайцев тут же развернулся и набросился на меня. Удар. Две металлических дубины поцеловались с диким скрежетом. Атака! Я отразил её с большим трудом.

Включил антигравитацию на тридцать процентов. Стало легче перемещаться. Сделав лихое сальто, перепрыгнул через соперника и оказался за его спиной.

Ну так и есть. Уютно устроившись на плечах и спине Зайцева, сидела какая-то фиолетовая мразь. Смахивающая на большую ящерицу.

Отпрыгнул назад, отразил лихой выпад соперника. И мы стали фехтовать трубами, оглашая зал металлическим звоном. Зайцев бил сильно, злобно, вкладывая в атаку совершенно не мыслимую мощь. Отражая его удары, я пятился назад, пока не уткнулся спиной в стену. Зайцев почти прижал меня к ней. Выронил ножку стола и начал бить в лицо. Но кулак его отбрасывало силовое поле.

Как нейтрализовать парня? Он в скафандре, хоть и легком. В шлеме. Не прошибешь ничем. Не схватишь за горло.

Зайцев на миг остановился. Отстранился и в его руках мелькнул бластер.

Пуфф. Удар из оружия мне не повредил. Клон моего собственного бластера настроен на безопасность своего хозяина. Схватив ножку стола, которую выронил Зайцев, я приложил его по руке со всей силой, какая осталась. Зайцев охнул, выронил бластер. Я подхватил его и направил на соперника.

Нет. Если я выстрелю, Зайцеву будет каюк. А убивать его совсем не хотелось. Только снять мерзкую тварь с его спины. Я прыгнул вбок, спрятался в разрушенной стойке. Переполз за уступ стены, где стойка заканчивалась. Там наметился маленький коридорчик. Темный, лишь в конце его светил синеватым светом фонарик над закрытой дверью.

Зайцев, нагнув голову, злобно оглядывался. Как огромный орангутанг запрыгнул на стойку, спрыгнул вниз, прошёлся раскидывая ногами мусор. Не заметил меня. Вернулся в зал.

Я выкатился из коридорчика. И направил дезинтегратор на спину Зайцева. Нужно только очень точно выстрелить. Очень точно. Иначе бластер сотрет не только тварь, но и часть спины моего напарника.

Бластер пискнул, показав, что набрал половину мощи. И я нажал спуск.

Пшш! Тварь на спине Зайцева сдулась, растаяла, как синеватый дым. Парень пошатнулся и рухнул на пол.

В мгновение ока я оказался рядом.

Толик уже сидел на полу, пошатываясь. Поднял глаза на меня. Сквозь стекло шлема на меня глядели его уже вполне нормальные, но испуганные глаза.

— Ну ты как, напарник? — я подал руку, помогая подняться Зайцеву.

— Да, б… не пойму, что случилось. Вдруг вижу какую-то здоровенную гадину перед собой. Начинаю ее бить, она уклоняется. А сейчас её не вижу.

— Это я был. На тебя, на твою спину, запрыгнула какая-то ящерица что ли, фиолетовая. И ты спятил. Напал на меня.

— Да? А, извини, братан. Я не хотел. Извини.

— Ладно, забыли. Пошли в зал.

Я увидел Дарлин сразу. Роскошные каштановые волосы с розовым отсветом закрывали лицо, хрупкая фигурка. Увидел ее в дверном проеме, в конце коридора, который вел в бассейн. Она, как заведенная, медленно ходила по кругу. Я бросился к ней.

— Куда ты, черт тебя дери! — тихо пробурчал Зайцев. — Подожди!

Я вырвал руку, и быстрым шагом направился к светлеющему проему.

— А-а-а! — гортанно выкрикнула Дарлин. — Не могу больше! Больно! Отстань! Уйди!

Замотала головой, и побежала ко мне. До нашей встречи оставалось каких-то пара шагов.

Девушка остановилась, схватилась за голову, сжала в ладонях с силой. Вскрикнула.

И ноги мои будто примерзли к полу. Голова девушки взорвалась, из шеи вырвался фонтан алой крови. Забрызгал стены. Обезглавленное тело рухнуло на пол. Прошла судорога, дернулись пальцы рук и все. Замерла. Из-под тела начала медленно вытекать темная лужа. В глянце расплылись яркие пятна света фонарей, встроенных в потолок коридора.

Ноги подкосились, я рухнул на колени перед телом.

Я так долго шел к тебе, Дарлин. И мне не хватило пары секунд!

Глава 8

Кто-то мягко, но настойчиво постучал по моему плечу.

— Это не Дарлин, — тихо, но внятно сказал Зайцев. — Дарлин вон там сидит, — он махнул рукой в сторону бассейна.

Я непонимающе уставился на него. Промелькнула мысль: «А откуда ты вообще это знаешь?» Но тут же вспомнил, что выводил на внешний экран изображение Дарлин. Там, в лаборатории, где мы клонировали мои бластеры.

Надо же, какая у Зайцева цепкая фотографическая память!

Я осторожно подошел к проему, выглянул. Большой зал закрывала стеклянная стена из небольших квадратных секций. Высохшая грязная чаша бассейн, по которой бродили, опустив головы, люди в легких оранжевых скафандрах.

Дарлин потеряла свою роскошную гриву после очередного возрождения. И ругалась по этому поводу. И теперь я совершенно четко увидел девушку, сидевшую у стены, с отсутствующим взором. Короткие торчащие во все стороны волосы. Но это была именно она.

На потолке, в дальнем углу расплылась, набухла сине-фиолетовая грозовая туча, будто собиралась пролиться дождем. В самой середине переливались ослепительно яркие спирали. Крутились. Сталкивались. Разряд молнии! Люди, бездумно бродившие, как дефектные роботы, вздрагивали, хватались за голову. Но затем опускали руки и вновь начинали ходить кругами. Иногда сталкивались, будто слепые. Не обращая внимания, беззвучно расходились.

Зайцев схватил меня за руку, оттащил в раздевалку рядом с коридором, усадил почти силой на деревянную скамейку.

Я попытался усмирить грохотавшее в груди сердце. Сосредоточиться.

— Ты это… Перестань переживать. Включи свои мозги и придумай, как нам их всех спасти.

— А ты сам не хочешь придумать? Вы-то здесь, что делали с этими тварями? Как их уничтожали?

— Да никак, — Зайцев насупился. — Мы знаем только, что они воздействуют на мозги. И если попытаться приблизиться к кому-то из тех, кого эти твари загипнотизировали, у того взрывается голова. Хотел тебе сказать, но ты сразу побежал, как сумасшедший. Не остановить. Можно попытаться выманить гадину, но потом, что с ней сделать?

— Дезинтегратор не возьмет ее?

— Думаю, что нет. Они какая-то особая форма. Вроде бы неплотная, но в то же время не убиваемая ничем. Они как дым. Любое оружие проходит через них, не задевая.

Ожил мой нейроинтерфейс, выдал информацию по монстру, что сидел на потолке бассейна и всех гипнотизировал:

«Плазменная форма жизни. Неорганические частицы самоорганизуются в форму спиральных структур, электрически заряженных и притягивающихся друг к другу. Эти структуры автономны, воспроизводятся и эволюционируют…»

Так, кажется, у меня созрел план. Сформировался в моей голове еще слабо и неточно. Я отправил параметры в блок расчетов.

— Слушай, Толян, есть у вас где-то такие штуки. Вот как на вашем складе — рама с металлической сеткой?

Зайцев поскреб бороду, задумался.

— Да, есть такое! — ударил кулаком по ладони. — У тебя план есть?

В его глазах вспыхнула такая радостная надежда, что стало на миг страшно. Вдруг я ошибусь?

— Похоже на то. Еще мне нужен силовой щит, и желательно толстый кабель, чтобы подключить к щиту. Да, еще толстый картон или пластик.

— Все, организуем! — Зайцев невероятно обрадовался, засуетился.

Потащил меня к выходу. Мы вернулись в коридор, прошли пару шагов и начали подниматься по широким ступенькам из пористого белого камня. В голове промелькнула мысль, что это мрамор или подобие его. Зачем на космической станции такие излишества? Стены облицованы серым камнем с золотистыми прожилками. И над каждым пролетом светильник в виде конуса.

На этаже, на который мы взобрались, друг против друга выстроились двери, видимо, вход в каюты членов команды.

— Тсс! — Зайцев замер, приложил палец к губам.

Осторожно заглянув через его плечо, я увидел возникшую в конце коридора светящуюся фигуру, смахивающего на электрического волка, который шел на задних лапах, чуть согнувшись. Вся шерсть его стояла дыбом, светилась и переливалась всеми цветами спектра так, что стало больно глазам.

Что это еще за чертовщина? Откуда на этой проклятой станции столько разнообразной живности, разной формы и существования?

Зайцев на цыпочках прокрался к одной из дверей. Осторожно вытащил электронный пропуск. Когда дверь приоткрылась, схватил меня за руку и быстро затащил внутрь.

Комнатка оказалась малюсенькой. Мы едва поместились здесь вдвоём. Койка, застеленная пледом в клетку, да маленький столик. В нише — голографическая открытка. Я ощущал горячее дыхание Толяна на своей шее, а его широко открытые испуганные глаза совсем отбивали охоту расспрашивать, что за новую хрень мы повстречали.

Шаги этой твари я не слышал, только нарастающее гудение, как у проводов высокого напряжения, треск электроразрядов, шипение воздуха. И едва ощутимый аромат озона проник в комнатушку.

И все стихло. Мы постояли еще пару минут и выскользнули в коридор.

— Уфф, — вздохнул с явным облегчением Зайцев. — Пронесло.

— Да что это за очередная тварь? — не удержался я. — Сколько этого тут у вас набилось?

— Это бывший человек, — объяснил Зайцев.

— Как это? — фраза Толяна меня обескуражила.

— Эти твари уничтожают физическую оболочку человека и вселяются в него. И вот они тут ходят неприкаянные, пытаются что-то найти.

— Они опасные?

— Могут током ударить. Нельзя сказать, что очень сильно. Но бывает, что человек сознание теряет.

Я решил больше ничему не удивляться.

Зайцев повел меня в конец коридора, откуда выполз сверкающий монстр. Мимо закрытых и полуоткрытых дверей кают. Все пустые. Сквозь квадратное отверстие я краем глаза видел те же маленькие комнатушки, койки и столики.

Коридор закончился еще одной массивной дверью с окошком. За ним обнаружился склад, длинные стеллажи с металлическими ящиками, рассыпанные детали какого-то агрегата, кислородные баллоны.

И вот то, что мне нужно! Сетки в металлической раме. Стояли, прислонённые к стене.

— Сколько тебе нужно штук? — спросил Зайцев. — Две, три?

Я задумался, подсчитал мысленно, как я буду все это устанавливать.

— Двенадцать штук.

Зайцев присвистнул:

— Мы столько за раз не утащим. Придется несколько раз возвращаться.

— Нет. Не придется.

Активировал силовую петлю, окружив дюжину сеток и включил антигравитацию. Сетки легко всплыли вверх.

— Круто, — протянул Зайцев, разглядывая плывущие по воздуху сетки.

Я прошелся по всему складу, прихватив еще пару деталей. В самом конце нашел бухту отличного толстого многожильного провода. И нужные штепсели. На полке одного из стеллажей из ящика взял инструменты. Теперь я готов к воплощению своего гениального плана.

На удивление мы без происшествий вернулись в коридор перед бассейном. Сердце скакнуло до горла, когда я увидел, что Дарлин не сидит больше у стены. Но потом вздохнул с облегчением. Она просто ходила вместе со всеми, изображая сломанную механическую куклу.

Сетки я установил в коридоре, на полу, потолке, стенах. От электрощитка протянул кабель и подсоединил.

— Теперь надо решить, кто эту тварь выманит сюда. А кто включит рубильник, — объяснил Зайцеву. — Давай, Толян, я постараюсь разозлить гадину и выманю, а ты по команде врубишь электричество.

— Не понимаю, чего ты задумал, — проворчал Зайцев. — Но с твоим планом я согласен полностью.

Конечно, рисковать придется мне.

Я осторожно дошел до проема, ведущего в бассейн, вытащил бластер и навел на тварь, которая переместилась ближе к выходу, растянувшись на потолке, стекая вниз по стене, как черная сажа.

Вылетел ослепительный луч. Но, как и сказал Зайцев, гадине этой не повредило. Она лишь заметила меня, начала быстро перемещаться ближе, все ближе. Наконец, вылезла в коридор.

Быстрым шагом я направился прочь, на ходу оглянулся — гадина, как огромная фиолетовая туча закрыла проем. И медленно начала продвигаться ко мне.

Дикая боль пронзила мозги, но я тут же поставил экран, защитивший от попыток монстра влезть в мой разум, подчинить его. Но стук в висках усилился, стало темнеть в глазах, вспыхивать и гаснуть странные геометрические фигуры. Они крутились, вертелись и принимали странные формы. Лишь одну я узнал. Тессеракт — четырехмерный куб в трехмерном пространстве.

Остановился на сетке на полу. Тварь вдруг с невероятной скоростью рванула вперед и оказалась прямо рядом со мной. Я спрыгнул с сетки. Щелкнул пультом и рамки сомкнулись в куб.

— Давай, Толян!

Свой голос я услышал, как будто издалека. Чудовищная волна жара накрыла с головой. Тварь застряла в кубе, свернулась в пылающий шар. Он стал распухать, менять цвет. Ярко-алый, оранжевый, желтый, ослепительно-белый. Бах!

Тьма накрыла меня с головой.

Но лишь на мгновение. Зрение быстро вернулось. Я поднялся с пола, подошел к клетке. Рядом уже торчал Зайцев, и тоже вглядывался внутрь.

— Ну и чего это было? — спросил он недовольно. — Где эта сволочь? Куда подевалась?

— Сдохла. Вон видишь на сетке серая пыль. Это все, что от нее осталось. Плазменная форма жизни. Частицы свернуты в спирали. Электромагнитное поле разорвало связи между ними.

— А что это такое ты сотворил? — Зайцев похлопал ладонью по кубу.

Я щелкнул пультом и сетки разошлись.

— Что-то типа клетки Фарадея, — объяснил я. — Ну это у вас так называется. У нас ее зовут иначе. Но действуют она одинаково. Защищает от электромагнитного излучения, фокусирует весь заряд внутри. Эта мерзотина сама себя удавила своим полем.

Я и представить не мог, что моя корявая, кривая-косая конструкция окажется такой эффективной. В реальности такую клетку можно было сделать только в серьезных лабораторных условиях.

— Эдгар!

Крик Дарлин зазвенел в ушах, бросил в жар. Она кинулась мне на шею, обняла, прижалась так, что даже через плотную ткань скафандра я ощутил, как стучит ее сердце. Крупная дрожь сотрясала ее хрупкое тело. Слезы залили щеки. Но я почувствовал необыкновенную легкость. Она пришла в себя. Жива и вернулась ко мне.

Я отстранил ее с улыбкой, взглянул в мокрые от слез глаза. На мгновение промелькнула картинка, как взрывается голова другой девушки, чью смерть я не мог себе простить.

Люди выходили из зала с бассейном. Медленно и осторожно. Кто держался за голову. Кто-то осторожно оглядывался. Они обходили нас с Дарлин стороной, не обращая внимания.

И я услышал, как они радостно приветствуют Зайцева. Кричат, смеются, хлопают его по плечу. Он что-то весело выкрикивает, вызывая взрыв хохота. Но слов я не мог разобрать.

— Так, а вы кто такие? — рядом с нами остановился высокий мужчина в серо-голубом скафандре. На плечах я заметил красные полоски и одну желтую звезду. Военная выправка, статный, короткая стрижка. На висках проседь. Лицо худощавое, вытянутое. Выпуклый подбородок с ямкой.

— Капитан звездолета, Эдгар Рей. Это мой член команды, Дарлин Рид. С кем имею честь говорить?

— Полковник госбезопасности Андрей Андреевич Ковалёв, — отчеканил собеседник. — Капитан звездолёта? Какого, чёрт возьми, еще звездолёта? Наша планета никаких звездолётов никуда не посылала. Откуда вы взялись? Отвечайте!

— Мы к вашей планете не имеем никакого отношения. Наш корабль прошел канал пространства-времени и случайно оказался рядом с вашей планетарной системой…

— Что за бред? Вы прекрасно говорите по-русски. Имя земное. Внешность самого обычного землянина.

— Я по-русски не говорю. Вы слышите лишь перевод моих мыслей на ваш язык. Электроника в моём мозгу это делает.

Я едва мог сдержать раздражение.

— Хорошо. А как вы оказались здесь? За каким чёртом проникли сюда? Мародерствовать решили? Отвечайте!

Захотелось напомнить этому солдафону, если бы мы, скорее даже я один, не проник бы сюда, полковник так и ходил бы, как дефектный робот под чутким руководством фиолетовой твари. Но я промолчал.

— Мы хотели выяснить, нет ли тут живых существ, — вмешалась Дарлин, голос задрожал и оборвался.

Полковник перевел взгляд на девушку, его лицо вдруг смягчилось, разгладилась жесткая морщинка у бровей. Потеплел взгляд.

— Познакомиться хотели? — он чуть повернул голову набок, переключившись полностью на разглядывание Дарлин. — Понятно.

— И еще нам нужно найти нашего товарища, — уже тверже сказала Дарлин.

— Да, кстати, — я бросил взгляд на Дарлин, — А почему с тобой Ларри нет? Он куда делся?

— Не знаю, — она печально качнула головой. — Мы вместе попали куда-то на площадку. Она была похожа на ресторан, очень красивый. Роскошный. И потом все. Я ничего не помню.

— Ну а хотя бы приблизительно вы знаете, где искать вашего Ларри? — полковник начал проявлять живейшее участие.

— Вот, — Дарлин вызвала экран со схемой станции, где пульсировала зеленая точка. — Но точно, где он я не могу понять. Не хватает точных координат. Информация закрыта.

— Я помогу вам, — с нескрываемым удовольствием проронил полковник.

Вытащил экран в потрепанной коричневой кожаной рамке. Провел пальцам и показал Дарлин:

— Этой информации вам достаточно? Здесь данные спутников, которые дадут вам координаты.

— Ларри находится, — протянула Дарлин. — Находится… Вот здесь. За пределами станции.

— Он жив? — вырвалось у меня.

Дарлин вывела информацию по биоритмам Ларри, побежали графики, пробежали колонки цифр.

— А, ну это я вам покажу, — Зайцева, наконец, отпустили спасенные люди, и он подошел к нам.

— Хорошо. Толян, отведи людей к моему спейсфайтеру, пусть они там подождут нас. А потом возвращайся.

— Что это вы начали тут командовать? — полковник смерил меня хмурым взором, вся доброжелательность мигом слетела. — Лейтенант Зайцев!

— Слушаю, товарищ полковник, — вытянулся в струнку Толик.

— Отведешь людей к спейсфайтеру Рея. И останешься с ними. А я сам покажу место, где найти этого вашего Ларри.

Заботливость Ковалёва, которой явно удостоилась моя спутница, мне совсем не нравилась. Нет, это была не ревность, просто зная Дарлин, все эти знаки внимания, она могла отвергнуть очень грубо. А ссориться с еще одним представителем странной власти этой планеты совсем не хотелось.

— Дарлин, может быть, ты тоже пойдешь с ними?

— Нет. Я пойду с тобой. Ты не сможешь без меня найти Ларри.

— Передай мне твой сканер. Ты очень слаба.

— С ней все в порядке, — вмешался Ковалёв. — Мы пойдем вместе.

Симпатия полковника стала еще яснее. У Дарлин вспыхнули глаза, губы тронула едва заметная, но очень узнаваемая улыбка. Ей нравилось внимание землянина.

Я не стал спорить.

Мы подошли к лифту в полном молчании, но я заметил, что Ковалёв о чем-то серьёзно задумался.

— Скажите, Эдгар, — как-то слишком осторожно начал полковник. — Всё-таки почему ваш звездолёт оказался здесь. Что вы здесь искали?

— Мы ничего не искали. Попали сюда совершенно случайно.

— Случайно? Вы не знали, куда летите? У вас приборы вышли из строя или что?

— Нет. Мы были вынуждены спасаться бегством. Чрезвычайные обстоятельства, — объяснять полковнику, что мы скрывались от полиции я естественно не собирался. — Мы создали канал пространства-времени. Но энергии не хватило. Канал оказался слишком узким и быстро схлопнулся. Наш звездолёт сильно поврежден.

Мягко опустилась платформа лифта.

— Нам надо подняться на пару этажей. К палубе номер семнадцать, — объяснил полковник, когда мы вошли в лифт и расселись на диванчиках. — Там есть выход в открытый космос. И это самая ближайшая точка к вашему Ларри.

— Полковник, у вас поврежден скафандр. Вы заметили? — я указал на прореху и свисавшие лохмотья на плече Ковалёва.

Ковалёв даже ухом не повел, лишь глаза сузились.

— Знаю. Там есть склад скафандров. Переоденусь. Кстати, у вашей спутницы тоже не всё в порядке с ее скафандром. Она потеряли шлем.

Я быстро оглядел Дарлин, поднял на нее глаза. Она смутилась, на щечках выступили красные пятна.

— Да, Эдгар. Когда мы с Ларри вошли на эту станцию, сканер показал, что здесь достаточно воздуха. Я сняла шлем. Но потом ничего не помню.

Я лишь покачал головой. Каким бы ни были у землян скафандры, тот, что носили мы, защищал нас гораздо лучше.

— Ну хорошо, — полковник вновь перехватил внимание. — Значит, вашему звездолёту нужен ремонт. Я правильно понял? И вам нужны материалы для этого?

К чему он клонит? Лицо полковника выглядело непроницаемым. Сейчас он скрывал свои намерения. И это меня беспокоило.

— Да, нужно. Мы хотели бы у вас их купить.

— Купить? Нет. Мы ничего никому не продаем. У нас нет финансовых систем. Ликвидировали за ненужностью. Только натуральный обмен. Баш на баш, если вы понимаете.

— А что тогда вам нужно?

— Технологии. Новые технологии. Это для нас самое главное. Если вы передадите нам технологию перемещения через канал пространства-времени, мы поможем вам в ремонте вашего корабля. Мы уже сами их строим, — гордость за достижения своего народа он не скрывал.

— Но судя по этой станции, технологии у вас устаревшие, — я вспомнил плакаты на стене склада. — Какие корабли вы строите? С химическими двигателями? Мы на нашей планете давно таких не делаем.

— Это станция старая. Наши ученые здесь проводили некоторые опыты. Но сейчас мы ушли далеко вперед. За какие-то двадцать-тридцать лет. Просто не сравнить. Конструктора Земли уже сделали ядерные прямоточные двигатели, на антиматерии. Наши корабли могут развивать скорость в одну двадцатую скорости света. Но вы сами понимаете, для полета по всей галактике или даже дальше этого мало. Нужен прорыв.

— Для создания канала нужна экзотическая темная материя, — объяснил я.

— Ну, у вас же на звездолете есть реактор для производства? Вы дадите нашим специалистам доступ к этому реактору, мы его изучим. Постараемся сделать такой же. А вы получите все, что пожелаете. Такой взаимовыгодный обмен. Как вам это предложение, Эдгар?

Знания этого солдафона обескураживали. Он рассуждал, как ученый, или конструктор, понимая то, о чем говорит. Я впервые встретил офицера спецслужбы, который бы разбирался в антиматерии.

— А если вашим специалистам наша технология будет не по зубам, что тогда?

— Тогда мы обеспечим вам все для ремонта. И летите на все четыре стороны. Задерживать не будем.

Вдруг почудилось, или это происходило наяву? Вместо полковника Ковалёва на диванчике против меня вольготно расположилась жуткая тварь — низ мохнатого тигра, верх — огромный богомол. Крупные фасеточные глаза, не моргая, пристально изучали меня. Вместо рта монстра — что-то типа дыхательной маски с желтовато-коричневой булькающей жидкостью. Ко мне потянулись сотнями нитями тонкие щупальца. Опутали мою голову. Они хотят скачать всю информацию из моего мозга! Скопировать мой нейроинтерфейс, с помощью которого я управляю звездолётом.

Ведь никто, кроме меня этого сделать не сможет!

Глава 9

— Эдгар Рей? Вас вызывает ректор.

Голос Майнарда Ферона, секретаря Бауна, звучал четко, но сухо, без эмоций. Невысокий немолодой мужчина, с вечно сонным взглядом, будто спал на ходу, остановил меня в коридоре. Но зачем ему это сообщать? Я и так получил уведомление на мой интерфейс. И прекрасно знал, что скажет ректор.

Я шагал по коридору так, словно он вел на эшафот. На пути попадались курсанты, кто-то даже ходил у меня в приятелях, но все они теперь отводили глаза, чтобы не встречаться взглядом со мной. Некоторые так просто шарахались к стене, будто я заразился какой-то страшной болезнью.

Я дошел до дверей, ведущих в коридор к ректору и, к сильнейшей досаде, увидел, что неподалёку, около окна, стоит сложив руки на груди Кельси Хов со своими подхалимами. Его торжествующая улыбка победителя добавила невыносимой горечи.

У дверей в кабинет ректора было пустынно и тихо. Бархатный бордовый диванчик для ожидающих пустовал. Напротив — голографические портреты лучших лекторов и курсантов. С заносчивой гордостью смотрел на меня Кельси Хов. И теперь рядом с ним висел портрет неизвестного мне курсанта. Вместо моего. Они быстро его сняли.

Широкая спина ректора, обтянутая темно-синей тканью, загородила половину окна. Баун покачивался с пяток на носки, заложив руки за спину. Вид за окном ничем не изменился за все годы, что я учился в Академии.

Повисла тишина, прерываемая лишь тихим нарастающим шипением пронесшегося скоростного поезда. Магнитная лента направляющей проходила чуть выше окна здания Академии. Флаер выскочил из туннеля, и унесся в стратосферу, чтобы через буквально мгновение оказаться где-то у горизонта.

Наконец, Баун соизволил обернуться, дошел до стола. Развернул массивное кресло и медленно присел, словно у него был геморрой. Сцепил пальцы перед собой на столе. Из-под мохнатых бровей — тяжелый взгляд.

— Эдгар Рей, вы отчислены из Академии, — изрек он фразу, которую хоть я и знал заранее, но упала она, словно свинцовая плита, раздавив своей тяжестью мою сущность. — Причина изложена в уведомлении. Вы прочли?

— Да, я прочёл. Но я не взламывал систему тестирования. Я лишь разблокировал последнее задание.

— Это задание составил ваш отец, маршал Рей.

Он сделал долгую паузу. Видимо, чтобы я осознал до конца важность сказанных слов.

— Отец не передавал мне никаких кодов. Я понятия не имел, кто составил это задание.

— Ваш отец — предатель нации! — внезапно взорвался Баун. — Он изменщик, заговорщик! Он нанес нашей нации огромный ущерб своими проектами! Вы понимаете, что сын предателя не может учиться в нашей Академии⁈ — в конце голос Бауна сорвался на визг.

Всегда такой флегматичный, Баун вскочил, лицо побагровело, распухло. Схватил толстые папки, всегда своей солидностью украшавшие стол, швырнул. Они распахнулись, высыпались пожелтевшие листы. Абсолютно без текста. Папки служили лишь декорацией, как и высокие шкафы из полированного красного дерева и фолианты с тисненными золотом корешками.

— Тот факт, что в нашей Академии учился сын предателя нации оставил позорный след на ее истории!

Баун продолжал высокопарно орать куда-то в пустоту, словно старался для камер, которые передали бы его негодование тем, кто уничтожил моего отца.

Злость, досада, боль утраты обрушилась на меня, как цунами. Я едва сдержался, чтобы не перепрыгнуть через стол ректора и вцепиться ему в горло.

Но я лишь сжал до хруста зубы и наблюдал молча все это светопреставление.

Наконец Баун решил, что выполнял полностью свою миссию по размазыванию бывшего курсанта на кварки. Замер, как столб. И рухнул обратно в кресло.

— Забирайте свои вещи и проваливайте, Рей. И чтобы я никогда больше не слышал название вашей династии. Никогда!

Я вышел из дверей академии, оставив за своей спиной и форму курсанта, и годы учебы, и Оланду.

И перед глазами, вызывая жгучую боль, всплыли воспоминания о недавнем аресте отца.

Они пришли за ним рано утром. Я готовился к занятиям. Плавал в бассейне. Двадцать пять кругов, как всегда. Прохлада прозрачной лазурной воды обтекала мое тело, бодрила, вызывало страстное желание побороть её сильными гребками и ударами ног. Апельсек лишь показался над голубой дымкой горизонта, еще не вошел в свою стадию невыносимого жара. А бледный диск Окрольта виднелся, как призрак с другой стороны.

Я отдыхал у бортика, когда зловещей черной тучей накрыла тень флаера. Который совершенно бесцеремонно плюхнулся на цветник рядом с бассейном. Я выскочил из воды, чтобы показать нарушителям, куда они вообще попали. Но тут ноги примерзли у меня к кафельным плиткам.

Из флаера выскочил группа спецназа, все в темных легких скафандрах, на шлемах из непроницаемого стекла играли яркие блики. Все, как на подбор плечистые, высокие. Не замечая меня, заняли позицию перед нашим домом. Присев на одно колено, скрестили на цели светло-серые плазмо-винтовки. И с нарастающим удивлением, переходящим в ужас, я наблюдал, как из флаера вышел приземистый с покатыми плечами мужчина. Бледное с большими мешками под глазами лицо кабинетного генерала. Одна бровь приподнята, будто в удивлении. Вытянутые глаза почти без ресниц. Мильтон Холт, главный противник моего отца. Его идей, разработок. И в первую очередь, двигателей на экзотической темной материи.

Холт медленно переставляя непропорционально длинные ноги, прошествовал мимо, будто меня не существовало. Поднялся на крыльцо, оправил мундир, и сделал знак рослым парням без лиц. Их командир привстал, указал энергичным жестом на дверь. И вся группа пришла в движение. Они перебрались ближе к дому. Окружили.

Выбили легкую деревянную дверь, будто отец прятался в доме. Хотя я прекрасно знал, что он в своем кабинете на втором этаже. Он засиживался допоздна. И дверь у нас никогда не запиралась.

Отца вывели, словно он беглец от правосудия. На руках блестели звенья цепи — в чистом виде пошлая декорация. На глазах повязка. На скуле расплывался огромный синяк. Странно было видеть его в каких-то лохмотьях, вместо элегантного мундира маршала. Он не сопротивлялся, шел спокойно. А эти подонки обращались с ним так, будто он сейчас сделает жест. Налетят сюда космолёты, нападут, чтобы спасти своего командира. Но отец не командовал войсками. Был лишь экспертом.

Я не выдержал, кинулся к нему. Мощный джеб одного из парней отбросил меня на кафельную плитку. Острая боль пронзила затылок.

Перед флаером отец остановился, по движению головы я понял, он что-то сказал Холту. Тот едва заметно кивнул.

— Сын, прощай. Теперь ты будешь выживать в одиночку.

Последние слова, которые я услышал от него. Один из парней толкнул отца в спину. Он наклонил голову, чтобы пройти в люк флаера. За ним быстро-быстро, словно темная волна, вкатилась группа. Флаер медленно поднялся, завис над цветником, сжигая ослепительно-оранжевым огнем движков смятые астролябии, которые так любила моя мать. Развернулся и мгновенно исчез. Оставив резкую вонь отработанного топлива. А я сидел потерянный и убитый горем рядом с бассейном. И слезы туманили взор.

Из серебристой дымки шагнул высокий мужчина в светло-сером скафандре. Протянул мне руку, помогая подняться. Туман начал расползаться, унося с собой двухэтажную виллу из белого камня на фоне лазурного неба, голубую рябь бассейна.

И я обнаружил, что сижу у стены. А надо мной навис Ковалёв. Рожа его явно побывала в сильной переделке. Из носа тянулись две полоски крови. Под глазом расплывался синяк.

— Ты охренел, Рей, мать твою? — его голос гулко прозвучал в моей голове. — Знаешь, что бывает за нападение на офицера НКГБ? У нас за это полагается смертная казнь.

Меня повело, когда я с трудом поднялся, пришлось опереться о стену. В голове шумело, в висках жгло, будто проткнули нагретой спицей. Зрение сфокусировалось не сразу. Когда голубоватая дымка расползлась, я огляделся.

Этаж казался совершенно заброшенным. Пузатые поражавшие своей старостью мониторы с выбитыми экранами, офисные стулья со оторванными спинками, светло-серые ящики компьютерных корпусов с уныло торчащими красно-зелеными проводами, разбитые, погасшие светильники, встроенные в стены рядом с потолком. Ковалёв сказал: «Палуба номер 17». Но мой нейроинтерфейс не мог разобрать символы, что расплывались за стеклянным цилиндром лифта. Земляне использовали их для обозначения цифр, похожие на те, что были у нас. Но все-таки они отличались.

От площадки лифта в тьму уходил узкий коридор, обшарпанный пластик стен украшали старые плакаты.

Дарлин оказалась рядом, обняла меня. Осмотревшись, я взглянул на полковника, который с подозрением посматривал на меня.

— А что случилось? — решился спросить я.

— Ты не помнишь, Рей? Мы ехали в лифте. Ты вдруг спятил, набросился на меня, стал душить. Выкрикивал какие-то слова. Я не смог понять. Лифт остановился. Мы вылетели с тобой наружу. И начали драться. Я едва смог тебя утихомирить.

— Наверно, опять какая-то тварь влезла в мозги. Теперь в мои.

— Может быть, — полковник задумался, в голосе совсем не ощущалось злости. — Но, если эта мразь тебя загипнотизировала, как ты смог с ней справиться? Где ты был? Что ты видел?

— Ничего особенного. Так, картинки из прошлого. А что такое НКГБ?

— Новый комитет госбезопасности.

— Почему новый?

— У нас сейчас все новое. Правительство, комитеты, министерства. Великий Вождь все создал с нуля.

— Великий Вождь? А имя у него есть?

— Вот он.

Ковалев вытащил фонарик, его яркий конус высветил плакат на стене. Опять кричаще-красный цвет. На его фоне две фигуры. На заднем плане лысоватый мужчина с бородкой. Протянул вперед ладонь, словно указывая кому-то дорогу. Перед ним усатый мужчина в белом кителе с желтой пятиконечной звездой на груди. Тоже протянул вперед руку с указательным пальцем. В низу плаката художник изобразил сосредоточенные лица людей, обращенные к этим, двоим. Один из парней держал толстую книгу с короткими надписями. Фонарик светил тускло, мой интерфейс перевести не смог.

Зато крупными буквами шел лозунг: «Под знаменем Ленина. Под водительством Сталина. Вперед к победе коммунизма!».

— А кто из них Великий Вождь? Их же вроде двое тут. На трибуне.

— Ну ты тупой, Рей, — Ковалёв не рассердился, лишь по-детски радостная улыбка осветила его суровое лицо. — Вот этот, конечно, — показал на усатого. Сталин Иосиф Виссарионович. Видишь на книге написано — Маркс, Энгельс, Ленин, Сталин.

Плакат выглядел очень старым, совсем не вязался с космической станцией, скафандрами, челноками, трехмерным принтером, который смог воспроизвести мой дезинтегратор.

— Сколько же лет вашему Вождю?

— Он умер сто двадцать лет назад. А сейчас его воскресили. Понятно?

— Конечно, понятно. А сознание его где взяли?

— Сознание? — Ковалёв моргнул, судя по всему, мой вопрос поставил его в тупик. — А почему ты спрашиваешь?

— У нас эта технология тоже есть. Но сознание, вся информация сохраняется в базе данных. От живущего человека. Если информация будет стерта, то получится пустышка. Пустая оболочка без всего.

— Я в таких тонкостях не разбираюсь. Наши учёные лет тридцать назад объявили, что могут теперь воспроизводить любых исторических деятелей. Ну, провели референдум. Все честь по чести.

— Не понимаю, — я пожал плечами. — У вас что вообще никаких руководителей страны не было? Или они все плохие были? Почему нужно было воспроизводить деятеля столетней давности?

— Это лучший был во все времена! — как-то слишком горячо воскликнул полковник. — Ну были еще кое-какие хорошие. Но с этим наша страна была самой могучей, самой сильной в мире. Под руководством этого деятеля мы построили великую державу. Победили в войне страшного врага…

— Ага, а потом эта держава такая сильная развалилась, — вспомнил я рассказ Зайцева.

Полковник замолчал, заходили желваки на лице, глаза сузились, он будто обдумывал дать мне в рожу или нет. Оперся рядом со мной о стену, приблизил лицо, отчеканил:

— Дурак ты, Рей. Создал державу он. А развалилась она по вине предателей гораздо позже. Пошли, ладно. А то разболтались тут. Пойдемте, Дарлин. Не будем время терять.

Развернулся и направился в конец коридора. Я смотрел на его спину, туго обтянутую скафандром, и ощущал всей своей сущностью, как Ковалёв рассержен. Что-то в моих словах его задело. Но вот что?

Облицованные серым пластиком стены со встроенным тусклыми светильниками, закончились тупиком. Ни двери, ни ворот, ни щели. Но только я открыл рот, чтобы поинтересоваться, куда нас привел полковник, как он остановился около стены, провел ладонью на уровне своего плеча, и краска с панели будто слезла, обнажив полупрозрачный прямоугольный экран с неярким голубоватым свечением. Пальцы полковника быстро пробежали по кнопкам, и я уж думал, что дверь, наконец, распахнется, впустит нас в святая святых.

Повыше экрана выехала выпуклая панель. Из двух частей. Справа экрана я разглядел панель для ладони. Она так и была изображена — пять пальцев. Ковалёв приложил руку, проскользнула тонкая красная линия. Придвинул лицо к левой части панели. Сверкнул ярко-голубой огонек.

Да, твою ж сингулярность! Зачем столько уровней защиты? От кого они тут все закрыли?

Наконец, тестирование нашего проводника завершилось. И стена разъехалась в стороны, пропустив нас внутрь.

— Уфф, ну и сложности у вас, — вырвалось у меня. — Прямо, как в лучшем банке Вселенной. Еще бы взять генетический маркер.

— Маркер тоже взяли, — усмехнулся Ковалёв. — Значит, так. Дарлин, направо раздевалка для вас. А мы с вашим спутником зайдем сюда. Вам там нужно будет переодеться. Там все есть. Автоматически. Если что — кричите, придем на помощь.

Коридор делился на две половины. В каждую шли двери. А заканчивался он выпуклым щитом. Насколько я понял, это и есть выход в открытый космос. Шлюз декомпрессии. Без полковника мы бы, разумеется, не смогли бы его просто так открыть.

Дарлин развернулась и проскользнула в дверь направо. А я последовал за Ковалевым.

Похожее на раздевалку в бассейне помещение. За исключением того, что справа от меня шли ниши с белеющими там громоздкими скафандрами.

— Ладно, братан, я пошёл в душ, — объявил Ковалёв. — Не хочешь?

Я отрицательно мотнул головой. В моем скафандре мне было комфортно и безопасно.

Ковалёв быстро разделся, хлопнув дверью, ушел в душ. Легкое шипенье сменилось на звук падающей воды.

Я плюхнулся на скамейку, и задумался. Вновь перед глазами всплыл мой недавным кошмар — жуткая тварь вместо полковника. Подождите? А что если? Ковалёв на самом деле не гуманоид, не человек, а членистоногое, только с помощью фильтра восприятия (знал я о таком давно, видел на одной из планет) скрывает свою сущность, делает себя похожим на человека?

Но нет. Вот он сейчас разделся, я вижу его тело, вполне обычное. Неплохие рельефные бицепсы, и мускулы ног развиты. Где он мог спрятать прибор для того, чтобы я видел его обычным человеком? Внутри по-прежнему копошился червячок тревоги. Да, он привел нас сюда, открыл двери с такой сложной защитой, будто там находилось все богатство Вселенной.

Дверь распахнулась, вышел Ковалёв, вытирая полотенцем разлохмаченные волосы. Весь в каплях воды. Из выдвижного ящика около одного из скафандров вытащил что-то сложенное стопкой. Начал надевать белье.

— Уфф, такое удовольствие получил. А ты Рей сидишь, как бирюк, вцепился в свой скафандр, как будто у тебя его украдут.

Я промолчал, лишь оперся о стену, стараясь не показать вида, что включил биосканер для проверки сущности полковника.

Ковалёв уселся на скамейку напротив меня.

— Слушай, Рей. А вот твоя Дарлин, — как-то очень осторожно начал, даже смущенно. — Она твоя хозяйка?

— Хозяйка? Это что?

— Ну жена, подруга, ну что у вас там бывает?

— Она просто член моей команды. Эксперт по инопланетным расам.

— Да? — в голосе Ковалева зазвучали радостные нотки, что удивило меня.

Ковалев пересел ко мне, и уже совсем доверительно спросил:

— Ну, если я за ней поухаживаю, ты возражать не будешь?

Я потерял дар речи от изумления. Этот солдафон вдруг оказался таким романтиком. Спрашивает у меня, может ли он приударить за девушкой, которая ему понравилась?

— Она абсолютно самостоятельная. И я ей не указываю. Только захочет ли она, не знаю.

— Строптивая? — ухмыльнулся полковник. — Я таких люблю, — шлепнул меня по колену.

Мой нейроинтерфейс привлек моё внимание. И я отключился, буквально на мгновение.

«Раса — „человек разумный“ по классификации планеты, на которой они возникли. Самый многочисленный и широко распространённый вид приматов. Принадлежит роду люди (Homo) семейства гоминид (надсемейство — человекообразные), и выделяется прямохождением, использованием речи для коммуникации с другими представителями вида, использованием орудий труда, а также исключительно развитыми когнитивными способностями, которыми он обязан большому размеру и особенностям строения своего головного мозга…»

Ничего нового я не узнал. Биосканер, встроенный в мой нейроинтерфейс, не показал никакого отклонения от человеческой сущности полковника, не обнаружил фильтра восприятия. Но ведь я точно видел эту мерзотину! Вновь передернуло от отвращения, когда вспомнил эти лезущие в мои мозги тонкие нити.

— А-а-а! — дикий вопль заставил меня подскочить на месте. — Помогите! На помощь! Эдгар! — голос перешёл в хрипы.

Ковалёв вскочил, краска отлила от лица:

— Это Дарлин!

Мы оба кинулись к выходу, едва не столкнувшись в дверях. Ковалёв опередил меня, оттолкнул. В один прыжок оказался у проёма в женскую раздевалку, распахнул. И ринулся внутрь.

Заскочив за ним, я растерялся. Раздевалка была пуста. Никого.

— Дарлин! — закричал я.

— Ах ты, сука! — злой, но приглушенный голос полковника раздался откуда-то слева.

И я бросился туда. И застыл пораженный.

Душевая, несколько кабинок из полупрозрачного прозрачного пластика с закрытыми дверцами. Влажно и сыро. А в самом углу рядом с оторванный панели потолка восседал огромный мохнатый паук. Чудовищный, размером с хорошего кабана. Услышав шум, монстр медленно развернулся ко мне. Вылетела липкая сетка. Но я успел отпрыгнуть. И едва не столкнулся с Ковалёвым.

Кинулся к кобуре с бластером. Зараза! Я же оставил его в раздевалке!

Тихий стон заставил машинально мотнуть головой.

С потолка свисал серо-седой плотный кокон, в котором билось тело, закрытое с головой. Дарлин извивалась, пытаясь выбраться, задыхалась, но лишь все больше запутывались.

А мохнатое чудище, несмотря на свой огромный вес, резво переставляя конечности, так, что прогибался несчастный пластик, лихо пробежало по потолку. Прыжок. Тварь оказалась прямо надо мной. Плевок. Липкая сетка накрыла с головой. Потащила вверх. А оттуда, с потолка, на меня смотрели два черных немигающих глаза монстра, и ротовое отверстие его раздвигалось в торжествующей улыбке.

Глава 10

Припекало. Голову жгло невыносимо, кожа на лице горела, будто я попал в печь крематория. Я бросил взгляд на небо, закрыв глаза светофильтром. Апельсек пока еще поднялся в зенит. Откуда же такая жара? Может быть, жгла изнутри острая несправедливость, которая так внезапно разрушила мою жизнь?

Куда мне теперь идти? Все наше имущество, дом, транспорт — всё конфисковали. Вывезли вплоть до старого потемневшего от времени серебряного кофейника бабушки и семян астролябий. Все счета заблокировали — отца, матери, мой. И наш общий семейный счет. В карманах гремела горсть серебряной мелочи. Но расплатиться этим я нигде не мог.

Особенно для полета на этих прекрасных серебристых птичках с блестящими красными стрелами на фюзеляже, что бесшумно прибывали к остановкам — прозрачным павильонам, где на стенах вспыхивали и гасли многоцветные видеопанно. И люди скапливались под крышами, пока не прибывал очередной флаер.

Как я любил раньше летать на самых быстроходных флаерах! Тех, которые уносили в стратосферу, и потом плыли, как горные орлы над планетой. Открывая из иллюминаторов ошеломляющий вид — высоченные горы, укрытые пухлыми снеговым шапками, глубокие океаны, вся поверхность которых скрывала бирюзовая рябь. Огромные проплешины из красно-желтого песка на полюсах.

А вокруг простиралась бархатная бездна космоса, залитая равнодушным светом Апельсека и Окрольта.

Когда отец подарил мне спейсфайтер, я уже летал самостоятельно. Мощный движок моей «птички» давал невероятную свободу кружить по всей планетарной системе — облетать все двенадцать наших небесных тел: пять газовых гигантов, пять скалистых. И два планетоида, вся поверхность которых была изрыта астероидами, кометами. Они принимали главный удар.

Все наши родственники — дальние, близкие отвернулись от нас. Все знакомые и те, кто назывался нашими друзьями, исчезли, растворились в небытие. Я просматривал базу контактов — все заблокировано. Некоторые из них перед тем, как уничтожить связь со мной присылали злую оскорбительную фразу: «Ты и твой отец — подонки! Ваше место в Башне Смерти!» Я помнил, как отец помогал этим людям, пробивал сквозь бюрократические преграды их идеи, проекты, давал возможность раскрыть талант. Никогда я не замечал в нём зависти, злобы к тем, что мог быть лучше него. Как они лебезили перед ним, как пресмыкались. Мерзавцы, подонки! А теперь они плевали в своего покровителя, изрыгали оскорбления и проклятья в адрес нашей семьи.

Почему так несправедливо обошлась жизнь со мной?

В животе заурчало — я же целые сутки не ел. Ни крошки. Не мог проглотить ни кусочка. Но теперь желудок напомнил о себе. Но куда же пойти? Вокруг призывно вспыхивали вывески ресторанов, кафе. Зазывали на все лады — зайди, зайди к нам! У нас самая вкусная еда, самые лучшие повара. Очень вежливые официанты! Тебе плохо и одиноко? Зайди сюда, в таверну «Хрустящая корочка»! Нет-Нет! Лучше к нам! Ресторан «Сырные уголки от Луизы»

Но я не мог зайти ни в один ресторан, ни в одно кафе. Меня бы не пропустила охранная система. Неплатёжеспособен. А значит, вор, мошенник, нищая рвань.

Только один шанс. Единственный. Но связанный с опасностью. Добраться до гетто на краю города. Пешком. На своих двоих. Без возможности хоть как-то ускорить скорбный путь. А там. В этих кварталах селятся самые отъявленные негодяи — мошенники, воры, хитмены. Все те, кто стал изгоем, кого за борт прекрасного корабля выбросила жизнь.

Как меня теперь.

Стараясь прятаться в тени платанов, высаженных вдоль тротуаров, я поплелся на другой конец города. Иногда пешеходные дорожки обрывались, приходилось перебегать по проезжей части, рискуя попасть под колеса скоростных болидов, на которых гоняли смельчаки, не признававшие летательных аппаратов, презиравшие всех, кто умел летать. Ну а сами сорвиголовы летали на своих болидах, только низко-низко. И хспшники (Хранители спокойствия дорог) иногда гонялись за ними, чтобы оштрафовать. Конечно, если могли поймать.

Протыкающие небеса серебристые высотки сменились на добротные дома в пять-шесть этажей. На улицу выходил глухой фасад из красного кирпича с высокими и узкими окнами-бойницами. Все входы только из дворов, перекрытых экраном-шлагбаумом, пропускавшие только своих.

Путь перегородил высокий забор из тяжелых металлических панелей, бугристые сварные швы словно кричали — никто не осмелится разорвать связь между нами. Из будки выкатился охранник — приземистый дядька с голой волосатой грудью, квадратным подбородком, перепачканным чем-то коричневым. Мрачно пробуравил меня круглыми глазками.

Я вытащил из кармана мелочь, перебрал и подбросил на ладони серебряный цитин, сувенирный, выпущенный к юбилею создания Космофлота нации.

Сонные глазки охранника вспыхнули интересом. Почесал волосатую грудь.

— Пройти хочешь? — толстые губы раздвинула ухмылка, обнажив зеленоватые зубы с обломанным клыком. — А еще есть? Нужно две? Понимаешь? — показал два толстых пальца-обрубка.

— Нет двух, — бросил я. — Еще есть вот такая, — вытащил из кармана маленькую золотистого сплава монетку с квадратной дыркой в центре.

Монетка с планеты Чилия. Ценная, потому что редкая. Наша нация вела с расой этой планеты торговые отношения, но потом там вспыхнуло восстание. Кто-то из сумасшедших правителей нажал большую красную кнопку. Планетку разорвало на осколки, рассыпало в прах.

— Хорошо, — схватив обе монеты, пузан убежал в будку.

Через пару мгновений металлические панели со скрипом разошлись, образовав невысокий прямоугольный проём. Не дожидаясь пинка охранника, я шмыгнул внутрь.

И едва не вляпался в огромную кучу мусора, откуда прыснула серым фонтаном стая огромных крыс. Но убежали они недалеко. Остановились. Начали изучать меня выпуклыми чёрными глазками.

Отключив обоняние, чтобы не упасть в обморок от вони, я продолжил свой путь по узкому тротуару, спотыкаясь и едва не падая в провалы, едва засыпанные песком, обломками кирпичей.

Все казалось страшным сном, кошмаром, который вот-вот закончится, и я вновь окажусь в озаренной ярким светом аудитории Академии.

Домишки с двух сторон кривой улочки вызывали ощущение, что сделаны они из выброшенного на помойку пластика, где его долго жевали бегемоты. Хотя, чем дальше я отдалялся от стены, отделяющих богатые кварталы от гетто, чем лучше становились дома.

И вот не пересечении одной из улиц и того, что даже можно было назвать проспектом (с большой натяжкой) я увидел, наконец то, что искал. Стилизация под таверну для утоления жажды моряков дальнего плавания. Хотя, конечно, никакого моря здесь и близко не наблюдалось. Но зато хозяин оборудовал шикарную веранду со столиками, выкрашенными под светлое дерево, табуретками им под стать. И фонариками в металлической сетке, которые обычно висят на мачте.

Тяжелая дверь отворилась с таким диким скрежетом, что казалось все посетители повскакивают со своих мест, чтобы увидеть нового посетителя.

Я подошел к стойке, за которой стоял хозяин или официант в клетчатой рубашке, заскорузлой от пота, и жилетки.

Бросил на прилавок горсть монет.

— Что хочет, молодой господин? — хозяин не прекратил мусолить стакан, который вовсе не становился чище от того, что по нему елозили старой тряпкой, изображающей полотенце.

— Поесть и выпить, — выяснять, что именно здесь подают, я не собирался. И так по вони половых тряпок, протухшего мяса, блевотины, пробивавшейся сквозь фильтр обоняния, это сразу становилось ясно.

— Хорошо, — хозяин собрал ребром ладони мелочь и сбросил в ящик. — Молодой господин может присесть вот там, — он махнул рукой в угол помещения.

Я не возражал. Опустившись на табуретку, ощутил, как зверски устал. Наверно, впервые в своей жизни мне, пилоту экстракласса, пришлось столько времени провести на ногах, сейчас они гудели, как стая злых ос.

К моему удивлению, буквально через пару минут передо мной появилось блюдо с дымящимся кусочками мяса и каким-то подозрительно выглядевшим гарниром. То ли каша, то ли картофельное пюре.

Я отключил фильтр обоняния, опасаясь, что меня вырвет прямо на стол. Но нет, еда источала вполне приятный аромат. Может быть, так сказался мой голод. Набросился на еду, как изголодавшийся зверь, прерываясь лишь на мгновение, чтобы сделать большой глоток странного пойла из деревянной кружки.

— Да, Рей, как глупо получилось с твоим отцом. Такой ум, такой талант и так нелепо попался.

Прямо передо мной сидел гость, которому я не разрешал разделять со мной обед.

Внешность пугающая. Не урод, не красавец. Но его лицо, глаза, волосы, прическа, одежда постоянно менялись. Глаза в полутьме то вспыхивали ярко-голубым огнем, то гасли и становились темными, как ночное небо. Лицо то вытягивалось, становилось худым и костлявым, выделялись острые скулы, широкий подбородок. То будто бы раздувалось, превращаясь в пухлый блин с воткнутыми как в тесто гвоздиками-глазами. Одежда тоже не оставалась неизменной. Вначале я увидел его в черной кожаной куртке, которая потом вытянулась, превратилась в плащ, усохла до темно-синего отлично сшитого офисного пиджака, с шеи свесился роскошный галстук с геометрическим орнаментом. Через миг незваный гость сидел в коричневом пальто. Которое вернулось к исходному состоянию в виде иссиня- черной кожаной куртки.

Так работает фильтр восприятия, когда человек не хочет, чтобы кто-то его запомнил и смог бы описать внешность.

Я равнодушно откусил большой кусок булки, которую добавил к моей трапезе гостеприимный хозяин. Не показав вида, что гость меня напугал.

Лицо нежданного посетителя вновь начало меняться, приобрело вполне законченный вид. Широкоскулое, с волевым подбородком, ясными зелеными глазами. Волосы коротко стриженные, но с изящными бакенбардами, что придавало незваному гостю вид аристократа, который случайно забрел на помойку.

Он поднял вверх руку, не оборачиваясь щелкнул пальцами. Через миг рядом с ним склонился в подобострастном поклоне хозяин.

— Зачем ты травишь молодого капитана этой гадостью? Принеси что-нибудь приличное. Хотя в твоем кабаке отродясь этого не было, — он безнадежно махнул рукой.

— А вам как обычно, господин Акуна-Ре?

Не дождавшись ответа, хозяин исчез. Через пару минут передо мной стояло блюдо из тонкого фарфора, украшенного замысловатыми цветочками. С маленькими нежно подрумяненными кусочками мяса. И пахли они просто восхитительно. Вместо деревянной кружки, высился бокал на толстой ножке, заполненной бордовой жидкостью явно более высокого происхождения, чем-то пойло, что я пил вначале.

А перед моим гостем хозяин с невероятным подобострастием поставил высокий стеклянный цилиндр с мутно-белой жидкостью.

— Я хочу предложить тебе работу, Рей, — гость сделал с удовольствием маленький глоток. — Это опасно. Очень опасная и плохо оплачиваемая работа. Но ведь у тебя нет другого выхода. Твоя мать оказалась в самой страшной тюрьме нашей страны. Там долго не живут. Ну а твой отец уже погиб. Его казнили. Это ужасная, ужасная казнь. Вначале электропилой отрезают ноги, потом руки. Казненный видит, как бьет из ран алая кровь. Ему вводят блокатор, чтобы он не отключился, и прошел все этапы своего умирания…

Всю мою сущность залила невыносимая боль, в груди заклокотала ярость, я сжал кулаки под столом. Но потом выдохнул и вновь углубился в еду.

— Ты мне нравишься, Рей, — продолжал господин Акуна-Ре. — Мне нравятся люди, которые умеют держать себя в руках. Мне не нужны истерички, что бросаются на всех с кулаками по любому поводу. Тебе хотелось вмазать мне по физиономии. Но ты сдержался. Это хорошо. Я ценю это. Ты очень молод, Рей. У тебя горячая кровь, в голове толпятся плохие мысли то о самоубийстве, то о мести за отца. Но, если ты сможешь стать членом моей команды, у тебя очень большой шанс стать настоящим капитаном звездолёта. Прекрасного космического корабля. Но пока у тебя будет старая колымага, готовая развалиться в любой момент.

Он вдруг закинул голову и захохотал. Показав безупречные белые зубы, с вкраплением блестящих маленьких точек — алмазов.

— Рей, я шучу. Я не держу у себя старья.

«Не держуууу стаааарья» — тон вдруг понизился почти до баса, замедлился, словно прокрутили запись на пониженной скорости.

Все помещение этой забегаловки, лицо моего гостя начало расползаться, будто старая тряпка. В голове вновь зашумело, заколотило в висках маленькими тупыми молоточками.

И я обнаружил, что лежу на полу, весь перемазанный липкой паутиной.

Громкий чавкающий звук, будто рубили мясо, привлек мое внимание. Я привстал на локте. Попытался встать на ноги, но голову повело, закружило в диком вихре, меня затошнило.

Дымка рассеялась, сфокусировалось зрение, я увидел Ковалёва с громадным тесаком в руках. Откуда только он взял его⁈ Полковник со всей силы колошматил по бесформенной темной куче. Останавливался на мгновение, чтобы стереть пот со лба и вновь начинал орудовать топором. И лишь по торчащей из этой кучи пары тонких изломанных ног, понял, что полковник уничтожает паука.

Держась за стенку одной из кабинок, все-таки мне удалось встать. Помотал головой, чтобы выбросить из головы все неприятный воспоминания. Тонкий едва заметный укол в плечо, медпомощь скафандра ввела тонизирующее. И я сразу ощутил себя бодрым и уверенным.

Дарлин! Где же Дарлин? Ах, вот она! Я одним прыжком оказался рядом, сорвал липкую мерзкую паутину с ее тела.

Девушка пострадала гораздо сильнее, чем я. Меня спас скафандр, мерзкая тварь успела лишь вылить мне на голову ядовитую жидкость, сожгла кожу, но медпомощь скафандра успела всё восстановить. А вот Дарлин совсем не повезло.

Она разделась, видимо, душ хотела принять. Чудовище в углу поджидало нагую и от того еще более уязвимую жертву. Пока я пребывал в отключке, а Ковалёв боролся с пауком, Дарлин пыталась выбраться из сети, но та душила и душила её в смертельных объятьях.

Иссиня-белое лицо, словно паук высосал всю кровь, посиневшие губы, зажмуренные глаза. Несколько гематом неровными пятнами расплылись на теле. Ниже левой груди торчал острый обломок ребра, неестественно вывернутые пальцы. По шее прошла глубокая красная борозда.

Дарлин, Дарлин, зачем я втянул тебя в этот ужас, зачем подверг таким жутким мучениям⁈ Вначале плазменная тварь, теперь громадный паук. Биосканер моего нейроинтерфейса выдал неутешительный результат по состоянию девушки.

Рядом возник Ковалёв. С грохотом отбросил вымазанный коричневой жижей топор.

— Дышит?

Я отрицательно покачал головой. Ковалёв упал на колени рядом. Приложил пальцы к шее девушке, проверил пульс.

— Что ты сидишь, твою мать! Надо реанимацию сделать! — я вздрогнул от его отчаянного крика.

Вытащил из моих рук тело Дарлин, положил на пол.

— Давай! Ты делай массаж сердца, а я буду делать искусственное дыхание. Ну что ты застыл?

— Мы ей не поможем, — я покачал головой.

— Вот ты какой, значит? Да пошел ты на х… ублюдок! Я всё сам сделаю.

Наклонился над телом. Зажав маленький носик Дарлин пальцами, прикоснулся губами к ее губам, стал вдувать воздух.

— Ковалёв, да не суетись ты.

Полковник бережно положил тело Дарлин, отклонился, закрыв лицо рукой. Мутная слеза прокатилась по щеке. Он тихо всхлипнул.

Я схватил полотенце, которое висело на дверце одной из кабинок. Сложил в пару слоев и подложил под голову Дарлин.

Шансов мало. Но надо попробовать.

В нейроинтерфейсе вызвал медпомощь при клинической смерти. Через пару секунд из локтя моего скафандра вылетела стая золотистых мерцающих пылинок, мягкой дымкой они обволокли тело Дарлин. Роились над ней, как маленькие звездочки, скапливались то у лица, перемещались к груди, то обнимали сверкающим облачком ноги. Словно волшебная кисть мага прошлась по бледной коже, стирая гематомы, кровавые ссадины. Лицо порозовело, на щеках выступил румянец.

Дарлин глубоко вдохнула, вскрикнула и присела.

— Эдгар! — обвила меня руками, прижалась.

— Успокойся, милая, все закончилось, — залила теплая волна радости, я ласково провел по её спине, плечам, ощущая, как крупная дрожь сотрясает хрупкое тело.

Ковалев отнял руку и застыл, глаза широко раскрылись, челюсть отвисла, он пытался что-то сказать, отрывал рот, но тут же захлопывал.

Пришел в себя, вскочил на ноги. Исчез, чтобы через минуту появиться с клетчатым пледом. Заботливо укрыл Дарлин. Она подняла на него глаза, слабо улыбнулась.

Придерживая за плечи, я вывел Дарлин из душевой в раздевалку, усадил на скамейку. Присел на корточки напротив. Она зарумянилась, губки порозовели, заблестели глаза.

— Как чувствуешь себя, Принцесса?

Она не ответила, лишь опять улыбнулась, но уже совершенно счастливо и спокойно.

Полковник быстро окинул себя взглядом, увидев, что весь в потёках черно-коричневой жижи, тихо выругался. Через пару минут вернулся, переодевшись в облегающий костюм цвета электрик, эффектно подчеркивающий его накаченные бицепсы, и мускулистые ноги. В руках стаканчик, источавший пряный аромат кофе. Девушка взяла из его рук кофе и сделала пару глотков.

Ковалёв оттащил меня к стене, прижал плечо, и прошипел прямо в лицо:

— Рассказывай, как ты её оживил?

— Медицинские наноботы, — я вновь выпустил стайку золотистых крошек из рукава. — Лечат практически любую болезнь. Могут вернуть к жизни. Ну, если время прошло немного.

Крохотные мерцающие огоньки закружились в хороводе возле руки полковника, и мгновенно заживили кожу, содранную рукояткой тесака. Ковалёв повертел перед своим носом рукой, покачал головой.

— То есть у вас есть технология, которая может оживлять даже мёртвых? Ну это круто. Нам бы такую вещь. Она у тебя в скафандре живёт?

— Не живёт. Образуется. Я взял с собой запас. А так она создается на моем звездолёте.

— Передашь нам? А?

— Передам. Ты вообще не забыл? Нам надо Ларри вытащить из космоса.

— Да, я помню-помню. Я только не знаю… — он почесал в задумчивости нос. — Как быть с Дарлин. Опасно её оставлять здесь. А брать с собой в открытый космос? Она ведь так слаба еще…

— И вовсе я не слаба! — возмутилась Дарлин, отставив пустой стаканчик на скамейку, подошла к нам. — Я в полном порядке! И иду с вами, и без возражений! — для девушки, которая только что казалась мертвее мертвых, выглядела она невероятно энергичной. — И спасибо, полковник, что спасли нас от этой мрази. Мы очень вам благодарны.

— Ну что вы, Дарлин, не стоит благодарности. Пустяки в общем. Эти пауки не так уж и опасны.

— Не опасны⁈ Эта мерзкая тварь затащила нас в кокон. Хотела сожрать. А какого она размера была⁈ Никогда не видел такого монстра.

— Он бы жрать никого не стал, — пожал плечами Ковалёв. — Обычный паук, только мутировал. Они залезли в отходы ядерного реактора двигателей станции. Кто-то там сдох, а кто-то, наоборот, стал здоровее. В кокон они могут затащить, а сожрать нет. Не умеют этого делать. Могут только опрыскать гадостью. Тело у них будто раздулось, хитиновая оболочка стала слабее. Так что я его легко искромсал. И вообще, Дарлин, рядом со мной вам бояться нечего.

Взял ее за руку, ласково погладил. Губы Дарлин чуть тронула кокетливая улыбка. Руку не выдернула, а лишь мягко высвободила.

— Ну хорошо, давайте все-таки выработаем план поиска вашего друга Ларри, — Ковалёв решил остаться в центре внимания. — Дарлин, я вам передал параметры всех спутниковых систем Земли. Вы можете определить теперь, где ваш Ларри сейчас?

Девушка вывела на внешний экран карту звездного неба, координатную сетку. В правом верхнем углу мерцала зеленым точка.

— Ага, — Ковалев подошел ближе, всмотрелся. — Ближе можете сделать, Дарлин? Спасибо. Значит, ваш Ларри находится в спасательной шлюпке за пределами станции… Сейчас посмотрим…

— В спасательной шлюпке? — я непонимающе взглянул на полковника. — И как он мог там оказаться?

— Видно, пытался убежать от кого-то. Спрятался, а шлюпка автоматически отстыковалась. Все просто, Рей. Все просто. Никаких загадок.

— Подождите. И куда эта шлюпка направилась? На вашу планету?

— Нет, конечно. У шлюпки очень малый запас топлива. Она доставляет пассажиров на челнок, который возвращает на Землю.

— Ничего не понимаю. Какой челнок? Куда эта шлюпка летит?

— В никуда. Ее отбросило от станции. Но ни к какому челноку она пристыковаться не могла. Поскольку поблизости никаких наших челноков нет. Значит, просто отправилась в свободный полет по Вселенной.

— Очень занимательно, — вмешалась Дарлин. — Значит, Ларри улетел в космос. Мы это поняли. А как нам его вернуть? У станции есть магнитный захват?

— Разумеется, Дарлин, разумеется. Но ваш Ларри сейчас слишком далеко. И обычный магнитный захват уже не дотянется.

Отчаянье охватило меня. Столько сил впустую! Дарлин едва не погибла! И все напрасно! Ковалёв издевался над нами? Страстное желание дать ему между глаз охватило меня с такой неопределимой силой, что буквально секунды отделяли меня от этого глупого поступка.

И вдруг перед глазами всплыл разговор с господином Акуна-ре, который хвалил меня за сдержанность. И гнев угас.

— Значит, спасти Ларри уже нельзя? Я правильно понял, полковник?

Глава 11

Ковалёв сложил руки на груди и молча изучал мою физиономию.

— Если бы не было никакой возможности спасти вашего друга, я бы вас сюда не потащил.

— Так все-таки выход есть? Так говори, не тяни.

Ковалёв опустился на скамейку, подтащил к себе маленький столик из легкого металлического сплава. Положил туда свой планшет.

— Есть две возможности. Первая. Добраться до центрального командного пункта управления станцией. Там есть аварийный усилитель магнитного захвата. Второй. Там же на посадочной площадке рядом с рубкой есть космолёты-сборщики космического мусора. Можно попробовать захватить сеткой космолёта шлюпку и подтащить ее обратно.

— Как добраться до рубки? На лифте?

— Разумеется, нет, — усмехнулся Ковалёв. — Рубка управления заблокирована. Чтобы какая-нибудь умная тварь туда не добралась и не взорвала к чертям собачьим всю станцию. Опять же две возможности. Или по техническим туннелям или выйти в открытый космос и добраться до командного пункта управления. У меня есть коды доступа.

— По техническим туннелям слишком долго, муторно и опасно.

— Этот путь я даже не рассматривал, все технические туннели заполнены опасными тварями. И тебе, Рей, это известно, как никому другому. Что удивляешься? Откуда я знаю?

— Зайцев доложил?

Ковалев схватил планшет со стола, пролистал и продекламировал с пафосом:

— «Докладывает майор Григорьева. На станции обнаружен нарушитель, который взломал коды доступа в техническом туннеле. Биометрические данные отправлены для распознавания реального имени преступника…» Преступника, понял? Эта дура везде видит врагов государства. Мозгов у нее не хватило понять, что ты пришелец. Знаешь, что обнаружили в твоем геноме? Смотри!

Он пролистал свой планшет, вывел на экран цепочки ДНК — они бежали волнами, наслаивались друг на друга.

— У тебя двадцать шесть различных генотипов. Наши ученые за голову схватились, когда увидели.

— Да, я сложный тип. Многоуровневый. Значит, план такой — добираемся до командного пункта. И я на космолёте захватываю шлюпку с Ларри, и притаскиваю до места, куда дотянется магнитный захват.

— Тут есть одна проблемка. Нужно уметь пилотировать космолёт-мусоросборщик. Сможешь Рей?

— Ковалёв, я пилот экстракласса. Летаю на всем, что летает и даже плохо на том, что не летает.

— Ладно, пилот экстракласса, — лицо Ковалёва исказила кривая ухмылка. — Проверим тебя в деле. Все равно никакого другого пилота у нас нет. Надеваем скафандры и вперед. Дарлин, под скафандр надевается костюм. Вот как на мне, — оттянул эластичную ткань на груди. А под ним белье специальное. Я все вам принесу.

В женской раздевалке все ниши для скафандров почему-то пустовали. Но Ковалёв подошел к высокому шкафчику, выдвинул несколько ящиков, вытащил стопку сложенной одежды.

— Дарлин, вы переодевайтесь, потом зайдите к нам в раздевалку. Я помогу вам надеть скафандр, — он галантно выложил стопки одежды на скамейке.

Схватил меня за руку и потащил к выходу.

— Мы здесь постоим и подождем Дарлин, — горячо шепнул мне в самое ухо. — Мало ли что. Вылезет опять какая-нибудь хрень.

Но буквально через несколько минут дверь распахнулась и на пороге возникла наша Принцесса в оранжевом облегающем костюме, который сделал ее женские формы еще обворожительней.

— Дарлин, вам очень идет этот костюм.

В мужской раздевалке полковник подвел нас к нишам со скафандрами,

— Дарлин, я вам коротко расскажу о скафандре и как им управлять. Значит, так. Надеть скафандр очень легко. Вы входите в него и закрываете за собой дверку — вот этот ранец, где размещены все системы. В скафандре автоматически поддерживается давление в четыре десятых земной атмосферы. Шлем и основная часть — жесткие, штанины — из мягкого материала. На шлеме есть основной иллюминатор, и дополнительный верхний. Для защиты от солнечных лучей есть фильтр. В местах сгибов рук, ног — герметичные подшипники. В ранце есть запасной кислородный баллон. Его хватит на полчаса. Органы управления скафандром вот здесь — на груди. На шлеме есть светильник. Все понятно? Есть вопросы?

— Нет, спасибо, полковник, вы мастер объяснений, — кокетливо улыбнулась Дарлин.

Ковалёв опустил голову, но я заметил, как вспыхнули кончики его ушей и выступили красные пятна на лице. Дарлин, могла быть ласковой кошечкой с мужчинами, но никогда не забывала, что у нее есть когти, которыми она может расцарапать физиономию любого, кто посягнет на ее свободу.

Я взял из рук Ковалёва шлем, который он показывал Дарлин.

— Это что? — я щелкнул по буквам на шлеме. — ССКС. Станция космическая? А дальше что?

— Не станция, — объяснил Ковалёв. — Это название теперь нашей страны. Союз советских коммунистических стран. ССКС.

— Коммунистических стран? И сколько их у вас всего?

— Почти все страны Земли. Ну там парочка осталась. Но мы скоро их тоже присоединим. Проще простого. И так. Болтать прекращаем.

Он быстро надел скафандр, захлопнул ранец. Понаблюдал, как это сделала Дарлин. И рассказал девушке, как проверить подачу кислорода, атмосферное давление, термоконтроль, включить-выключить светильник на шлеме. И мы направились в конец коридора.

— Так, а как мы с тобой общаться будем? — у самого входа в шлюз, поинтересовался Ковалёв. — У нас с Дарлин будет радиосвязь. А у тебя?

— Я ваши мыслеобразы буду считать и передавать свои.

Полковник нахмурился.

— Ты будешь наши мысли читать? И внушать свои? Мы так не договаривались.

— Я буду считывать только те ваши мысли, которые вы мне хотите передать. Не волнуйся, в твои мозги залезать не буду.

Мне не хотелось напоминать полковнику, что мы с Дарлин так и делаем. Язык землян переводит наш нейроинтерфейс.

Ковалёв явно не поверил, помрачнел еще больше, но спорить не стал. На панели набрал код, створки ворот с тихим шипением разошлись влево-вправо, обнажив еще одну массивную дверь из темного металлического сплава. Она медленно поднялась, открыв совсем небольшое помещение, куда мы смогли едва протиснуться втроём.

Полковник галантно помог Дарлин надеть шлем. Потом нацепил свой. И мы оказались заперты в воздушном шлюзе. Напротив меня засветился небольшой экран, там пробежали строчки символов, которые разобрать я не успел.

— Так. Рей, ты меня слышишь? — прямо в голову ударили мысли Ковалёва.

— Да, четко и ясно.

— Ладно. Теперь придется подождать. Сейчас пройдет процедура понижения давления. Затем произойдет десатурация — вымывания азота из крови. Кстати, Рей, твой скафандр все это проделает?

Я кивнул. В открытый космос я выходил редко, но мой скафандр всегда выполнял все действия автоматически. Главное спасти мою жизнь. Пока на экране мелькали результаты прохождения всех процедур, мы молчали. Но затем я решился спросить полковника:

— А вот скажи, полковник. Неужели вы не могли вывезти отсюда всех людей. Чтобы потом всю эту станцию взорвать? Все равно ведь, не сможете очистить от этих мразей. Они же везде, всюду.

Полковник резко развернулся, сквозь толстое с желтоватым оттенком стекло шлема прожег меня суровым взглядом:

— Это народная собственность. Наше государство потратило на создание этой станции большие средства. За уничтожение государственной собственности полагается высшая мера социальной защиты. Понятно? И хочу сказать, я прибыл сюда, чтобы расследовать причины того, как эта станция оказалась разрушенной и заселена теперь инопланетными тварями.

— Думаю, все, кто причастны к этому, уже погибли.

— Это не важно! У них есть семьи, они должны ответить за ущерб.

Несмотря на хорошую терморегуляцию моего скафандра, по позвоночнику проскользнула ледяная змейка. Похолодели пальцы рук. Я никогда не забывал, как уничтожили мою собственную семью и сделали меня изгоем. Неужели и здесь людей ожидает та же участь?

Когда на экране высветилась надпись об окончания всех процедур, Ковалёв не стал набирать код, а поднял рукоятку. Медленно-медленно разошлись створки ворот, и выпустили нас в тьму космоса.

Хотя тьмы — это лишь условно. Всю станцию, металлические фермы, круглые ворота шлюзов, развернутые словно птичьи крылья ленты солнечных батарей заливал свет звезды этой системы — Солнца. Внизу медленно проплывала поверхность Земли — скрытая нежно-голубым дымчатым покрывалом.

Ковалёв подал нам знак, и включив движки скафандров, мы отправились за ним.

— Будьте осторожны, — услышал я голос полковника. — Тут навалом всякого мусора. Скорость такая, что в десять раз выше, чем у пули. Так что даже крошечная песчинка попадет и все — капец. Если что, сразу возвращаемся назад.

Мне это не грозило. Ткань моего скафандра могла мгновенно восстановить целостность. И я так жалел теперь, что не отдал его Дарлин. Она в этой громоздкой не вызывающей никакого доверия конструкции выглядела еще более беззащитной, чем без нее.

С этой стороны станция казалась сильнее разрушенной, чем я представлял раньше. Чернели бездонные провалы в окружении разбитых вдребезги стекол, разорванных металлических балок, бессильно висящих оборванных проводов. Помнится, Зайцев рассказывал, что в станцию врезался метеорит. Но у меня возникло ощущение, что станцию бомбили ракеты, или по крайней мере, на неё пролился жестокий ливень из астероидов.

Мы довольно быстро двигались вверх, и я даже задремал, мой скафандр выполнял все действия на автопилоте по заданному маршруту. Ковалёв шёл вперед, как командир, Дарлин старалась не отставать от него. Ну а я замыкал нашу группу.

Я даже не сразу понял, что произошло. Оглушил долгий протяжный звук, похожий одновременно на скрежет, вой и хохот.

— Быстро прячемся! — крик Ковалёва заставил вздрогнуть.

Лишь увидел белеющее пятно — полковник и Дарлин исчезли в огромной вдавленной в бок станции дыре. Я влетел за ними. Довольно просторное помещение, смахивающее на полностью разрушенную лабораторию. Кружились, словно в водовороте пара металлических столов, офисные стулья. В углу в стену врос белый шкафчик со стеклянными дверцами, за которыми просматривались какие-то колбочки, пробирки, инструменты.

— В чем дело? — спросил я.

Но Ковалёв ничего не ответил, лишь подплыл ко мне совсем близко и приложил к шлему палец, мол, молчи. Здесь царила тьма, я не мог видеть его глаз.

— Свет не включаем, — шепотом произнес Ковалёв. — Это Кошмар.

Да уж, звук, что разбудил меня от приятной дрёмы действительно был кошмаром. Но тут я осознал, что именно полковник имел в виду.

Жуткий, оглушающий звук повторился с еще большей силой.Он приближался. В голове промелькнула мысль — как же он воспроизводится в безвоздушной атмосфере? Или эта новая тварь может так воспроизводить звуки прямо в мозгу?

Россыпь звезд, что виднелась в проёме, где мы прятались, заслонила чёрная беспросветная тьма. И тут же вспыхнули огромные, как футбольные мячи глаза. Они вращались вверх-вниз, вправо-влево. И остановились, вперившись прямо в нас.

Тьма стала медленно-медленно вливаться в дыру. Мы оказались в полном тупике.

— Быстро, уходим! — услышал я крик Ковалёва.

Полковник подхватил Дарлин, они уже наполовину исчезли в дыре в потолке в дальнем углу. Ну нет, вот так трусливо я не сбегу. Надо попробовать справиться с этой новой тварью. Нельзя же все время бегать от них?

Вытащил бластер, перевёл на снабжение из аккумулятора скафандра — потеряю энергию, ну и чёрт с ним. Бластер стал набирать мощность. Слишком медленно! Но тут в ушах раздался писк, я нажал на пуск. Тьму прорезала ослепляющая лента плазмы. Ударила в тьму, что медленно, но неотвратимо приближалась ко мне. Электроразряды пробивали плотную ткань скафандра, ослепляя дикой болью.

И вся черная плотная масса разошлась, по контуру весело пробежали золотистые огоньки. И вся эта тварь стала оседать, расползаться, как черный дым устлала пол у меня под ногами.

Стало не хватать воздуха, сердце подскочило, заколотилось у самого горла. Сознание начало меркнуть.

Два прямых, как стрела луча сомкнулись на твари. Золотистые огоньки стали тускнеть, погасли. Боль отпустила.

И я увидел рядом два белых скафандра. Они подплыли ко мне, схватили под руки и потащили в дыру в потолке.

— Он сейчас соберется вновь! — раздалось громкое и злое шипение Ковалёва в моей голове. — Ты его не убьешь.

Мы выскочили через отверстие в потолке в другое помещение. И Ковалёв быстро захлопнул люк. Осмотревшись, всплыл вверх и подтащил к люку громадный шкаф.

— Ты идиот, Рей! Кошмар нельзя уничтожить! Только сбежать от него.

Я опустился на диван у стены, пытаясь усмирить разбушевавшееся сердце.

— И что? Мы теперь будем здесь сидеть, как крысы, которых загнали в угол?

— Не будет. Он сейчас уйдет, и мы пойдем дальше.

— Полковник, а что, если эта вся хрень свалится на Землю? Что там будет?

Ковалёв помолчал, и молчание продлилось так долго, что я уж решил, что он заснул. Или вообще не услышал моего пламенного выступления.

— Я ничего не решаю, — наконец, я услышал его голос. — Может быть, Маршал сможет вопрос решить. У него влияние, авторитет… Всё, хватит болтать. Надо двигаться дальше.

Мы не стали возвращаться в ту же разрушенную лабораторию, а поднялись чуть вверх на этаж и попали в техническое помещение, смахивающее на склад. Через широкий проём выбрались наружу.

Ковалёв и Дарлин устремились вверх, а я вновь замыкал эту процессию. Полковник всеми силами пытался охмурить девушку, рассказывая разные истории. А мой нейроинтерфейс равнодушно фиксировал весь разговор.

— Дарлин, а на вашей планете проводят парады?

— Парады? Хит-парады? Кино, музыки?

— Нет-нет! Парады военной техники, ну самых последних достижений вашего оборонного комплекса?

— Нет, такого у нас не бывает.

— У вас нет военной техники? — голос Ковалева зазвучал удивлённо.

— Есть, конечно, у нас отличная военная техника, — кажется, Дарлин эти слова задели. — Наша планета вела несколько галактических войн. И успешно. Эдгар участвовал, получил награды. Но парады мы не проводим. Зачем?

— Но все-таки я хочу, чтобы вы побывали на параде, — слова Дарлин обо мне явно Ковалеву не понравились. — Который будет проводиться у нас на Земле. Это невероятное зрелище.

«То же мне нашел чем привлечь девушку, — проскользнула у меня насмешливая мысль. 'Нет бы пригласить в ресторан, на собственную яхту, пообещать купить дорогую финтифлюшку, а этот солдафон хвастается парадами военной техники.»

— А по какому поводу будет это представление?

— В честь тридцатилетия возвращения нашего Вождя.

— Он что куда-то уезжал?

— Да нет, Дарлин! Наш Вождь Иосиф Виссарионович умер больше ста лет назад. Предатели нашей страны его отравили. Но ученые нашли способ его вернуть к жизни! Вы не представляете, как люди радовались этому. Мне было… лет восемь, когда это произошло. Наш народ охватило невероятное ликование, незнакомые люди обнимались на улице и плакали от счастья, что их мечты, наконец, осуществились.

— Тридцать лет? Он тридцать лет правит вашей страной? Он так хорош?

— Дарлин! Не просто хорош, он был лучшим руководителем нашей страны. А сейчас… Вы не представляете, какой рывок вперед сделала наша страна под его руководством. Невероятный технологический прорыв. Еще три десятка лет мы выводили в космос наши корабли на очень устаревших двигателях. Даже до ближайших планет приходилось лететь больше полугода. А теперь мы создали ядерные-прямоточные, лазерно-плазменные, термоядерные.

— А на экзотической темной материи у вас есть двигатели? — поинтересовалась с едва заметной насмешкой Дарлин.

— Мы уже почти их создали, — объявил Ковалёв.

— А перемещаться черед туннели пространства-времени вы можете?

Полковник замолчал, как будто не знал, что ответить.

— А ваш звездолет имеет такую возможность?

— Да, мы можем создавать сами такие туннели. И перемещаться в любую точку Вселенной. Куда захотим. Ну, если, конечно, у нас хватает энергии. Мы можем черпать её из ближайшей звезды.

— Вот как? Это интересно. Вы действительно очень и очень продвинутая раса. Если бы вы могли помочь нам овладеть вашими технологиями. Ведь вам нужна наша помощь? Помощь Земли, чтобы восстановить ваш корабль? Правильно?

— Да, мы очень этого хотим.

Мне невероятно наскучило тащиться за ними следом и слушать их болтовню.

— Полковник! Я обгоню вас? Не возражаешь? Хочу проверить не скопилось ли наверху новых тварей.

— Давай, только на рожон не лезь.

В голосе Ковалёва я уловил удовлетворение, он явно обрадовался возможности остаться с Дарлин наедине.

Я прибавил мощности движкам скафандра и взлетел, как птичка. Буквально через пару минут оказавшись почти у самого верха.

Пламенели лучи солнца на зеркальных панелях верхнего яруса станции. Создавали иллюзию огромного маяка Вселенной, указывающего своим светом путь космическим кораблям. Тонкие золотистые панели сходились на верхней полусфере, перед которой я заметил какую-то фигуру. Подплыл ближе. Огромная из желтого сплава статуя медведя на задних лапах, который угрожающе раскрыл пасть. Зачем люди ее здесь установили? Кого пытаются напугать?

А ниже располагалась круговая площадка с ангарами, в которых по словам Ковалёва должны находиться космолеты для сбора космического мусора. Я облетел вокруг, но все оказались закрытыми монолитными воротами. Но это лишь раздразнило мое любопытство, что я решил узнать, что же скрывается за ними. Включил рентгеновское зрение.

Изумрудные линии обрисовали контуры летательных аппаратов. Интересно, зачем примитивным сборщикам мусора такое количество движков? Да и контуры этих «птичек» совсем не походили на мирные. Мой нейроинтерфейс высветил информацию об аппаратах. Спейсфайтеры класса «Планета-космос». Реактивные двигатели для полета в атмосфере планет и плазменно-лазерные для космоса. Конструкция их не позволяла вести сражение в космосе — слишком большая скорость, слишком малый размер. Но вот для ведения боевых действия в атмосфере любой планеты они очень даже годились. А лазерные пушки, ракетные комплексы одного такого спейсфайтера могли уничтожить целые города в мгновение ока.

Может быть, эти аппараты и позволили завоевать почти всю планету?

Один ангар сильно выделялся внушительными размерами среди остальных. Такого красавца я раньше никогда не видел. Он напоминал белого орла, только исполинского размера. На крыльях, изломанных под прямым углом — пятиконечные звезды. На фюзеляже гордая надпись — ССКС. Несколько мощных движков сверху, снизу, по бокам.

Если на этой станции земляне расположили часть своего военно-космического флота, конечно, уничтожать его им совершенно не хотелось.

Но что таилось за мощью этих аппаратов, которые земляне спрятали на станции? Война со всей планетой? Или нечто большое? Подготовка к завоеванию других планет? Галактик? Вселенной? Конечно, пока эти спейфайтеры слишком слабый флот. Но судя по рассказам Ковалёва за три десятка оборотов их планеты вокруг звезды они сделали невероятный рывок вперед.

Хрясь! Мощный удар впечатал меня в ворота одного из ангаров. Хруст костей, дикая боль прошла от шеи до ног. Сознание начало темнеть, я будто падал в глубокий колодец и видел, как уменьшается надо мной станция. Вот она стала совсем-совсем крошечной, буквально пятнышко, что светилось в одиночестве во мраке. И все. Погасла.

Глава 12

Тусклый желтоватый свет фонарей, встроенных по периметру люка спейсфайтера, едва заметно очертил контуры двух людей, возникших из тьмы леса. Они тащили небольшой ящик из серого металлического сплава, но судя по тому, как он оттянул их руки, невероятно тяжелый.

— Это последний? — поинтересовался я.

Парни остановились, синхронно кивнули. Тяжело дыша, положили аккуратно ношу на землю. Оба в защитных комбинезонах, в дыхательных масках. Воздух на этой планете дерьмо, задохнуться нельзя, но вонь невыносимая. Не всякий выдержит. Один повыше, сутулый, тощий, комбез висит на нем, как на огородном пугале. Второй толстячок, и всё у него округлое — фигура, лицо, нос.

— Эдгар, а мы там еще золото нашли, — сказал толстяк, ухмыльнулся, блеснув металлическим клыком.

— Инсафф, меня это не колышет. Мне нужен только азбантиум. У меня заказ на него.

— Плехой чаловек. Жадный, — прогундосил тощий. — Не хотеть дать бедным чуть-чуть больше?

— Я оплачиваю ваши гребанные услуги в соответствии с нашим договором.

— Нам пришлось пришить охранников, Эдгар, — продолжал ныть толстяк. — Мы рисковали. Они могли погнаться за нами. Ты видишь, как мы устали.

— А ты видишь этот бластер? Я прострелю тебе коленную чашечку, если будешь продолжать клянчить. Быстро занесли ящик и отчаливаем. Раз вы не смогли сработать чисто, мне придется придумывать, как уйти от «жёлтых фонарей».

Тощий обиженно задышал, но подхватив ящик, вместе с толстяком они прошли по трапу и унесли в дальний угол спейсфайтера.

— Закрепите его там получше, — прикрикнул я. — В прошлый раз чуть не угробились, когда все отвалилось. Идиоты! Ну кто так крепит⁈

Я в прыжке оказался рядом с парнями и сам тщательно прикрепил ремнями ящик к направляющим. Проверил остальные. Метнулся к кабине. Впрыгнул через спинку в кресло.

Нейроинтерфейс привлек внимание писком. Перед внутренним взором закрутилась здоровенная колымага с встроенными по периметру крыши фонарями.

— Зараза! Они уже здесь. Быстро в капсулы и сидеть там тихо, как мыши!

Спейсфайтер резво поднялся, сжигая движками высокую траву на поляне вокруг густого леса из странных переплетенных между собой тонких стволов.

Перегрузка чудовищная, едва не размазала меня по креслу. Защитная капсула здесь дерьмо. Приходится терпеливо сносить боль.

Штурвал взял на себя резко, космолёт стрелой ввинтился в зловеще-красные облака над планетой. Выскочил выше них. Понёсся, как глиссер по бурлящим оранжево-красным океанским волнам.

— Они нас сейчас догонят! — запричитал Инсафф.

— Убирайся к чертовой бабушке! — заорал я. — Ты мне мешаешь! — оттолкнул парня.

Он обиженно всхлипнул, но остался стоять рядом.

Отдал штурвал от себя. Летун мой нырнул в облака и вот мы уже мчимся над кронами переплетенных между собой деревьев.

Мрачная громада скалы быстро вырастала, заслонив весь горизонт.

— А-а-а! — истошно заорал толстяк. — Мы разобьемся!

— Пошёл вон, — прошипел я.

«Желтые фонари» догоняли, вой сирены оглушал, заставлял дрожать пальцы, слабеть ноги. Но я лишь крепче вцепился в штурвал. Врешь — не возьмешь.

Отливающая иссиня-черным блеском стена мелькнула перед глазами, когда я резко взял штурвал на себя. Спейсфайтер вздрогнул от непосильного задания, но послушно рванул свечой вверх.

Трах-тарарах! Чудовищный взрыв едва не вырвал штурвал из рук. Поднявшись до облаков, я перевел спейфайтер в горизонтальный полёт, проверил радаром окрестности.

«Жёлтые фонари» врезались в гору, как я и ожидал.

— Ты — молодец! — просипел Инсафф. — Как ты это сделал?

— «Фонари» включили у себя магнитный захват. А эта гора вся из магнетита, расплющились, как миленькие.

Всё-таки смекалка выручала меня всегда.

Тощий парень вдруг возник передо мной, как призрак. Заслонил фигурой весь обзор. Я попытался оттолкнуть его, но он вцепился мне в плечи. Наклонился и я даже ощутил зловонье, исходившее из его рта.

— Да отойди ты от меня, ублюдок!

Худое лицо с костистым подбородком начало меняться, разошлось вширь, побелело. Покрылось зеленоватым блестящим панцирем, вместо узких длинных глаз вылупились большие круглые фасеточные глаза. А из головы с мохнатыми усиками вылезли тонкие щупальца. Опутали мне голову, сжали, и казалось, стали пробиваться в мой мозг, обшаривать там что-то.

И тут совершенно ясно я осознал, это сон, реалистичный, детальный. И надо выплыть из него, вытрясти из головы. Слой за слоем я начал снимать всё фантомные картины моего мозга. Пытаясь высвободиться из объятий кошмара.

И всё стало тонуть в серой дымке, и в разрывах я уже видел что-то реальное и тянулся туда.

Бах. Прямо передо мной я увидел физиономию Ковалёва, который держал меня за плечи, тряс.

— Уф, пришел в себя? Мы тебя, мать твою, еле поймали. Видим с Дарлин, что ты плывешь куда-то, вниз головой. Растопырился, как лягушка дохлая. Хорошо уплыл недалеко, успел добраться.

Ковалёв как-то очень странно заботился обо мне, и в глазах, что я видел сквозь стекло шлема, у него бился страх.

— Как ты себя чувствуешь? — услышал я хрипловатый голос Дарлин.

Дымка в глазах рассеялась, а туман в голове еще нет. Я вспомнил хруст костей, дикую боль, пошевелил осторожно руками, пальцами, чуть согнулся. Боль ушла, оставив лишь легкую расслабленность, как бывает, когда медпомощь скафандра вводит обезболивающее в огромных дозах.

— Не знаю, что произошло. Ощутил какой-то страшный удар и сознание потерял.

— Ну да, удар, в тебя врезался обломок обшивки челнока, — объяснил Ковалёв. — Мы видели, как он отплыл от тебя. Здоровенный такой обломок. Как ты только выжить смог. Говорил я тебе, что здесь этого мусора пруд-пруди и надо осторожным быть. Понимаешь? Осторожным. А не так, как ты. Как ты, в порядке? Хорошо. Поплыли к нашей цели. Вон она уже рядом.

Ковалёв возглавил нашу процессию, показал путь до перехода в центральный командный пункт. Около воздушного шлюза, полковник долго колдовал над экраном, сосредоточенно о чем-то думал. И я уж решил, что он забыл коды доступа и придется взламывать вход.

Но тут монолитная стена чуть сдвинулась и пошла вверх, обнажив створки ворот. И они разошлись влево-вправо, впустив нас внутрь.

Этот воздушный шлюз оказался гораздо просторнее, комфортнее, чем тот, из которого мы начали свое путешествие. Здесь расположилось аж шесть ложементов для астронавтов. И я с удовольствием улегся в ближайший. Биосканер определил моё состояние, как удовлетворительное, требующее восстановление. Но всё же я легко отделался.

Дарлин тоже прилегла рядом, улыбнулась мне сквозь стекло, и прикрыла глаза. Ковалёв же начал что-то сосредоточенно изучать на экране, что висел напротив нас. Потом присоединился к нам.

— Придется подождать, — объявил он нам. — Смотрите не засните.

А я, прикрыв глаза, вновь вернулся к своему сну. Мучила мысль, почему, как только я теряю сознание, то погружаюсь в какую-то невероятно правдоподобную симуляцию, со всеми деталями, звуками, запахами, ощущениями. Во сне человек обычно видит нечто фантастичное, отдельные кадры прошлой жизни, порой не связанные друг с другом.

Будто кто-то пытается обыскать мой мозг, вытаскивая то одно, то другое моё воспоминание, воспроизводит его через фантомный голографический проектор. Психологический обыск. Я поежился, захолодели пальцы рук. Мне казалось, что я голый и уязвимый, как это было в тюрьме Пайнидлс на планете Окоченевшая гора, когда нексоиды захватили меня в плен и я год провел в этом мерзком месте, где надо мной издевались, заставляли есть живых червей, выставляли голым на площади, потешались, как могли, заставляя перетаскивать с места на место корзины с камнями. Ну, я им показал потом, когда сумел освободиться, что такое Эдгар Рей, пилот экстракласса.

После моего пролета на угнанном фрэнзифорсе (летательном аппарате, смахивающем на летающего крокодила с крыльями, только из особого металла, который нексоиды научились выплавлять) от их городка, в тюрьме которой меня гноили, не осталось ничего, кроме дымящихся развалин. Фрэнзифорс потом стоял в ангаре моей виллы. И я показывал его с гордостью гостям, как показывают редкий артефакт, купленный на закрытом аукционе богачей. И никто не догадывался, чего мне стоило добыть этот аппарат. Сколько времени мне понадобилось изучить его управление, перевести все надписи на языке нексоидов. Понять принцип, по которому эта штука летает. Эти дуболомы и представить не могли, что их раб окажется таким умным.

— Алё, пилот экстракласса, заснул что ли? — веселый голос Ковалёва заставил очнуться от воспоминаний. — Просыпайся!

Я вскочил с ложемента, заметив, что ворота, ведущие в командный пункт открыты, а на экране мигает надпись «Операция завершена».

Дарлин и Ковалёв уже оказались внутри, сняли свои белые гробы, оставшись в облегающих костюмах — синем для полковника и оранжевым для Дарлин.

Шагнул внутрь и потерял дар речи. Нет-нет, я видел командные пункты, рубки управления звездолётов разных систем, на планетах. Но здесь, на космической станции это поражало воображение.

Напротив входа зала-полусферы выгнулись широкие экраны, где хаотично менялись трехмерные реалистичные изображения. То возникала плывущая в голубой дымке Земля, то закручивалась спиральная галактика, то звездные скопления нависали золотыми гроздьями.

В нижнем зале на столах полукругом шли мониторы, с черными ящиками на столе, клавиатурой. Странное сочетание грандиозности и древности. Мы давно использовали только нейроввод данных. Без всяких дополнительных устройств.

Над нижним ярусом выступал балкончик, где большую часть занимал полукруглый стол, под которым несколько узких высоких черных ящиков весело подмигивали разноцветными светодиодами. Три изогнутых дугой экрана, соединенных между собой. На вращающемся стуле из оранжевого пластика красовался высохший труп в сине-оранжевом комбинезоне. Руки как у марионетки повисли, как плети, Череп, обтянутой серо-зеленой кожей бессильно свесился набок.

Несколько таких же высохших мертвецов сидели за компьютерами в нижнем зале. Что их убило? Какая-то болезнь или твари, снующие по этой станции?

Ковалёв бесцеремонно сбросил мертвеца с сухим стуком на пол, и сам уселся на стуле. Провел по экрану, что-то напечатал на клавиатуре. И экран заполнила координатная сетка. Стрелка на экране создала нечто похожее на тонкую сетку, стала догонять маленькую точку в правом верхнем углу экрана справа. И остановилась совсем-совсем рядом.

— Не хватает мощности! — Ковалёв в сильнейшей досаде шмякнул ладонью по столу. Лихо развернулся к нам с Дарлин: — Придется тебе, Рей с Дарлин притащить вашего Ларри сачком мусоровоза.

Он вскочил с места, оказался рядом с высоким узким металлическим шкафом у стены. Распахнул дверцы и вытащил толстый фолиант в темно-серой картонной обложке. Вернувшись, шваркнул его на стол передо мной.

— Это чего такое?

— Чего-чего? Ты слепой, Рей? Это руководство по пилотированию космолёта. Изучай матчасть.

Я осторожно открыл томик, пролистал.

— Э, а в электронном виде у вас нет?

— В электронном? — Ковалёв криво усмехнулся. — Есть, конечно. А через какой интерфейс, протокол ты будешь перекачивать и в каком формате? Ты об этом знаешь?

Я выдохнул, бросил взгляд на Дарлин. Она выглядела еще более растерянной, чем я.

— Да, вот еще что! — Ковалев вновь подскочил к шкафу, вытащил две книжицы потоньше. — Вот, Дарлин, это руководство штурмана космолёта и сборщика мусора. Экипаж обычно три человека, но вы вдвоем справитесь. Там, — он махнул в сторону проема в стене, где виднелись ступени, ведущие наверх. — Раздевалка. Дарлин лучше надеть полегче скафандр. Для защиты от перегрузки. Ну и дальше подниметесь на лифте, и попадете на взлетно-посадочную площадку. А я сейчас вам разблокирую мусоросборщика.

Почему-то опустились руки, сколько усилий, чтобы спасти этого ублюдка! Стоит ли Ларри всего этого? Судя по тому, что он попытался спрятаться в шлюпке, мерзавец бросил Дарлин, сбежал. А мы теперь втроем пытаемся вызволить его из ж… в которую он попал из-за собственной глупости и трусости. Если бы случилось чудо и Ларри возник бы передо мной живой и невредимый, я бы просто его задушил, без какого-либо сожаления.

— Я разблокировал для вас космолёт, — резкий голос Ковалёва прервал мои размышления. — Ангар двенадцать-бис. Рей, быстрей читай руководство и вперед. Ваш Ларри может в этой шлюпке на хрен задохнуться.

Захватив в собой три толстенных «кирпича», с Дарлин мы направились к лестнице, которая вела в раздевалку, а оттуда на посадочную площадку. Мне не терпелось увидеть, какого «зверя» предоставил нам полковник. Среди тех аппаратов, что я высматривал рентгеновским зрением, никаких мусоровозов не обнаружил.

Мы обошли по периметру выступающую над нижним залом террасу. Мертвецов обнаружилось даже больше, чем я увидел вначале. Несколько тел без голов в засохших тёмных лужах лежало в проходе между овальным столом и оборудованных компьютерами и дугообразными экранами местами для операторов. Здесь явно побывала целая армада всевозможных тварей. Почему-то Ковалёва это совершенно не взволновало. Он удивительно равнодушно отнесся к гибели команды станции. Почему же вызвался спасать нашего друга Ларри? Из-за Дарлин?

— Подожди, — я рукой остановил Дарлин, когда мы оказались в правом крыле, откуда наверх вела лестница в раздевалку. — Надо проверить, нет ли там тварей.

— Какие там могут быть твари? — фыркнула Дарлин. — Обычное помещение. Шкафчики, столы, стулья. Вон обычное мусорное ведро. Вернее, даже два. Ты становишься параноиком, Эдгар.

— Дарлин, поверь мне. Это место кишит жуткими мразями. И я хочу, чтобы ты подождала меня здесь. Хорошо? — я подмигнул ей, чтобы подбодрить.

Дарлин прикусила губу, нахмурилась. Но отступила назад.

Осторожно ступая, я поднялся на верхнюю ступеньку лестницы из бордовых пластиковых панелей. Выглянул в помещение. Казалось бы, всё выглядело мирно, спокойно и абсолютно безопасно. Но что-то не давало мне покоя. В таком тесном зальчике стояло аж два пластиковых стола, четыре стула, и четыре корзины, битком набитые обрывками бумаг, пластиковыми стаканчиками с темной жижей, остатками заплесневевшей еды. Понятное дело, здесь уже давно никто не убирался. Но все они казались сделаны по одному и тому же шаблону.

— Дарлин, проверь свои биосканером, нет ли тут какой живности.

— Эдгар! Какая может быть живность в комнате с мебелью? Мыши? Тараканы? Вон смотри пробежал один. Мухи? Или пауки? — она повела плечами. — Их, наверно, тут целые стаи, — она хмыкнула. — Мы теперь будем даже мелких насекомых?

— Я сказал — проверь! Ты просто не представляешь, сколько на этой станции всякой опасной фигни!

— Ой, — голос Дарлин, в котором я услышал явные нотки испуга, заставил меня резко обернуться к ней. — Здесь действительно что-то не так.

Она вывела на внешний экран информацию. Контуры некоторых вещей едва заметно искривлялись, теряли четкость, из чёрного превращались в мутно-серые. Вновь выпрямлялись, возвращались в ясный и отчетливый вид.

Я вытащил бластер и перевел рычажок для уничтожения живых существ, разрушать реальную мебель мне не хотелось.

Осторожный короткий шажок в зал. И тут же один из столов сжался, сузился, превратился в дымную тварь. Прыг-прыг, резво, быстро мрази нормализовались, вернувшись в свою реальную опасную форму. Но отталкивающее магнитное поле моего скафандра отшвырнуло гадов. А тонкий пучок нейтрино из дезинтегратора вернул их в первозданную пыль.

Убедившись, что больше ничего не пытается двинуться и напасть на нас, я вошел в раздевалку. Количество мебели, мусорных корзин стало в два раза меньше. И я вздохнул с облегчением. Бросил взгляд на Дарлин, её бледность, покусанные губы, чуть дрожащие пальцы показали, что я не параноик, и не вижу во всех попадающихся на пути предметов агрессивных зверюг.

— Дарлин, найди себе скафандр, — я плюхнулся на скамейку, достал самый толстый кирпич руководства, углубился в изучение. — А я прочту эту хрень.

— Прочти, пожалуйста, за меня? — она присела рядом, обняла меня за талию, и мягко, но хитро улыбнулась.

— Да, конечно. Только если увидишь кого-то сразу кричи?

Девушка послушно вскочила, грациозно вильнув попкой, исчезла в коридорчике между шкафчиками. По хлопанью дверей я понимал, что найти она пока ничего не может.

Я увлекся изучением фолианта, который подсунул нам Ковалёв. Нейроинтерфейс быстро и эффективно переводил печатные символы в мыслеобразы, и переносил в мой мозг.

— Ой! — короткий, но резкий вскрик Дарлин заставил меня вскочить с места, ринуться к месту, откуда шёл звук.

Прижав локти к телу, Дарлин стояла живая и невредимая, укусив себя за рукав комбинезона. Из шкафчика выпал мертвец в таком же оранжевом комбезе, в котором была одета Дарлин, но на его высохшим лице застыла такая жуткая гримаса ужаса, что даже меня передернуло. Никаких повреждений я не обнаружил на теле мертвяка. Что же его так напугало, что он спрятался в узкий шкафчик и там помер?

Оттащив труп в самый дальний угол раздевалки, я сам быстро обошел все шкафчики, свернул и едва не свалился вниз. В нише располагалось три высоких прозрачных цилиндра. Рядом на штанге экранчик. Два «стакана» пустовали, в третьем я заметил хороший скафандр, который явно подошел бы Дарлин.

— Наверно, это то, что нам нужно.

Дарлин сбежала по круговой лестнице вниз, на экранчике набрала что-то, с тихим шипеньем створки цилиндра разошлись. Дарлин вытащила комбез, надела.

— Тебе идет. Прямо, как на тебя шили, — вид Дарлин меня удовлетворил.

— Он прямо на мне усох до нужного размера. Какой-то странный материал. Но мне нравится, мягкий такой, пружинит, приятный к телу, — она провела ладонью по своим прелестным формам.

— Ладно, сейчас дочитаю книжку, и мы тронемся в путь. Спасать этого ублюдка.

— Ты Ларри никогда не любил, — в голосе Дарлин ощутимо звучало недовольство.

— Он тебя бросил, сбежал, ты осталась одна, в опасности. А теперь мы вновь рискуем, чтобы его вернуть. Хочу вернуть его и убить.

— Но ты ведь не убьешь его? Не надо, Эдгар. Ларри трусоват, но он хороший.

Спорить не стал. Вернулся к скамейке, где лежал раскрытый фолиант. Быстро пробежала глазами до конца, затем просмотрел два остальных руководства.

— Я тебе отослал информацию по действиям штурмана и сборщика мусора. Получила?

Дарлин кивнула, задумалась на мгновение, прикрыв глаза. Она умница, моя Принцесса, все схватывает на лету. Надеюсь и на этот раз не подведет.

Мы вернулись к цилиндрическому лифту, шершавые стены из серебристо-серого металлического сплава разошлись, пропустив нас внутрь. С тихим шелестом закрылись.

— Тебе нравится Ковалёв? — поинтересовался я. — Он в тебя втюрился, похоже.

— И что? Ты ревнуешь? — лукаво блеснула взглядом из-под пушистых, очень пушистых ресниц. — Ревнуешь? — на мгновение прижалась ко мне.

— Я не ревную. Он — большая шишка, ссориться с ним нельзя. И если он начнет приставать к тебе…

— То я должна ему отдаться, потому что он большая шишка, — Дарлин прорычала это томным, низким голосом, который всегда разжигал во мне желание, соблазнитель выгнулась, как ласковая львица.

— Не обязательно, — я с трудом унял дрожь в пальцах и ногах. — Просто в физиономию ему не вцепляйся. И ничего не говорили плохого об их Вожде. Они на нём помешаны, несут какую-то чушь. И вот мы приехали…

Створки лифта разошлись, и перед нами во всей красе предстал космолёт. Самый обычный, явно мирной конструкции. Выехал он из ангара, ворота которого чернели квадратным провалом позади. Совсем не походил на боевой.

— Ты чем-то удивлен? — Дарлин деловито открыла экранчик на фюзеляже, таким привычным движением, будто много раз летала на таком аппарате, пробежала по кнопкам.

Открылся фонарь кабины, выехала узкая металлическая лестница-трап. Дарлин, как перышко взлетела по ней. Я забрался за ней, уселся в кресло капитана. Узковато, с моим ростом я поместился здесь с трудом. Что они отбирают мелких пилотов для мусорщиков?

— Вы там чего застряли? — резкий голос Ковалёва зазвенел в моей башке, отдавшись болью в висках.

— Да пока мы осилили весь твой гребанный бумажный мусор, который ты нам подкинул… Сейчас отчаливаем.

— Передаю координаты шлюпки с Ларри. Алё, лучший пилот во Вселённой, не забудь загрузить маршрут, который штурман составит, в бортовой компьютер.

Ублюдок, теперь будет издеваться.

Вспыхнули экранчики разных форм и размеров, разбежались по своим местам кнопки, рычажки. И поначалу охватил страх перед неизведанным. Но тут в голове щелкнуло, невидимыми нитями нейроинтерфейс связался со всей системой управления. И я уверенно пробежал по кнопкам.

Пока я проходил все пункты чек-листа, Дарлин углубилась в составление маршрута. Наш летун оказывается обладал шикарной маневренностью в космосе. Запас топлива и множество движков, с которыми можно довольно быстро поменять траекторию полета.

— Эдгар, маршрут составлен, я закончила.

— Отлично!

Загрузка маршрута в допотопный бортовой компьютер прошла успешно. Я включил двигатели космолёта, прошла вибрация по корпусу. Тот послушно поднялся и ввинтился в тьму космоса, заставив нас влипнуть в наши кресла.

Из трех кресел в кабине два занимали я и Дарлин. Третье кресло, что стояло за моей спиной, пустовало. Но меня почему-то не отпускала мысль, что кто-то сверлит взглядом мой затылок. Желание обернуться жгло изнутри, становилось все нестерпимее, и пугало. Как в страшном ночном сне боишься заглянуть за угол, потому что там сидит Оно!

И я не выдержал, бросил взгляд через плечо и вздрогнул. В третьем кресле сидел Ковалёв собственной персоной. Но какой-то другой, странный, глаза пустые, отсутствующие. Будто манекен. И тут холодок пробежал по спине. Контуры фигуры исказились, потеряли чёткость, затуманились, расплылись в серебряной искрящейся дымке. И как из кокона вдруг вылезло жуткое существо, смахивающее на огромную муху. Всё тело скрыл зеленоватый хитиновый панцирь, изнутри круглой, вытянутой спереди головы вылезли выпуклые фасеточные глаза.

Прыжок и тварь оказалась у меня за спиной. Тонкие щупальца обвились вокруг меня, обездвижили. Я не мог пошевелиться, будто меня спеленали до состояния мумии.

Глава 13

— Эдгар! Эдгар! Проснись!

Монотонное движение нашей колымаги убаюкало меня, и я погрузился в бездну странной дремы, так похожей на реальность. Голос Дарлин разорвал в клочки очередной кошмар.

— Мы уже почти у цели, Эдгар! Включай манипуляторы!

«Какие манипуляторы?» — я не сразу понял, чего Дарлин хочет от меня. Но мгновение спустя вспомнил, что сейчас мы с ней в космолёте, который собирает космический мусор. А для этого есть роботизированные конечности-манипуляторы. Бросил взгляд на панель управления и сразу нашёл нужный рычаг. По корпусу прошла вибрация, тряска, ровно и мягко загудели электромоторы, и сквозь стекло кабины я увидел, как вытянулись четыре длинных изломанных конечности, раскрылись и плотно зажали маячившую перед нами темную посудину. И мы так и полетели вместе с ней.

— Отлично! — услышал я удовлетворенный возглас Ковалёва. — Вы его схватили. Подтащите немного. Ага. Есть захват! Отпускайте! Отпускайте шлюпку! Дальше я сам! Отпускай, Рей! Иначе вы ее раздавите!

Я отклонил рычаг, манипуляторы сложились, ушли в корпус. А темное пятно перед нами отклонилось, исчезло.

— Всё груз доставлен! — ликующий голос Ковалёва достиг моих ушей.

— Он жив? — выдохнула Дарлин.

— Не знаю. Пока идет процедура декомпрессии и очистки, — отозвался полковник. — Возвращайтесь. Проверяйте вашего Ларри, — хмыкнул и отключился.

Высокий цилиндр станции увеличивался в размерах, все больше и больше заполнял темноту космоса, сверкая стеклом и металлом в серебряных лучах Солнца. Я довел космолёт до площадки, погасил скорость и плавно посадил на то же самое место. Лучше и сделать было нельзя.

Выпрыгнул из кабины. Но Дарлин вызвала лестницу и быстро переставляя изящные маленькие ножки, спустилась вниз.

Ковалёв сидел по-прежнему за основным терминалом, встретил нас довольной ухмылкой.

— Где шлюз? — коротко бросил я.

— Эдгар, держи себя в руках, — Дарлин сжала мою руку, явно заметив озлобленность в моём голосе.

Ковалёв резво вскочил с места, махнул рукой, указывая путь. Повёл нас к лестнице, но уже в левом крыле. И там я увидел через круглый иллюминатор пристыкованную шлюпку. Отошла с мягким шипеньем массивная вся в заклепках дверь. Я в прыжке оказался рядом, заглянул через окошко иллюминатора. Ларри распластался на дне, глаза закрыты. Умер? Задохнулся?

Поднялось вверх крыло шлюпки. Я залез внутрь, вытащил обмякшее тело. Вопросительно взглянул на Дарлин. Глаза зажмурены, лицо бледное, лиловое. Но от тела исходило тепло.

— Живой?

Но биосканер не понадобился. Ларри пошевельнулся, приоткрыл глаза. Приподнялся на локте.

— А, ребята, как я рад вас видеть, — еле ворочая языком, пробормотал невнятно. — Дарлин, Эдгар, вы все живы. А это кто? — вяло поднял руку, указывая на полковника, который опершись о стенку шлюпки, изучал нашу компанию с кривой ухмылкой.

— Это полковник госбезопасности Земли, Андрей Ковалёв, — представил я.

Ларри непонимающе уставился на меня, потом перевел взгляд на полковника. Да уж, придется Лысому объяснять многое. Глаза его походили на тарелки, челюсть отвисла. Столько событий произошло, пока он путешествовал в космосе. Мне даже жаль его стало. И желание задушить испарилось.

— И не просто полковник, а еще и твой спаситель, Ларри, — добавил Ковалёв, похлопав парня по плечу. — Цени это. Ну теперь нам надо отправляться обратно. Маршал мне прислал сообщение, что они там что-то придумали. И ждут нас, чтобы все это провернуть.

— Интересно, нам опять придется тащиться через всю станцию? — я представил, сколько мерзких тварей предстоит нам встретить на обратном пути. — И для Ларри нет скафандра для выхода в открытый космос.

Скафандр Ларри выглядел целым, но шлема нигде видно не было. Можно, обойтись силовым полем, но это рискованно.

— Не надо нам тащиться в космос, — Ковалёв хитро ухмыльнулся. — В точку возврата нас отвезёт лучший пилот Вселенной — та-дам! Эдгар Рей.

Взгляды всей компании скрестились на мне, как лазерные лучи. Аж лицо полыхнуло жаром.

— Я повезу всех на мусоровозе? — сарказм в голосе я даже не пытался скрыть. — Придётся сделать несколько ходок. Все не поместятся. Хотя… Ковалёв, тебя могу отвезти, зажав твой скафандр манипуляторами.

Глаза полковника сузились в хитром прищуре.

— Нет, Рей. Ты отвезешь нас на любом из тех космолётов, которые ты обнаружил в ангарах. Любой выберешь. На свой вкус. Там есть и на шесть человек, и на двадцать.

— Мне что еще придется читать твои фолианты? — представил себе, какой толщины может быть подобная хрень для боевого космолёта. И как этот проныра сумел узнать, что я проверял рентгеном закрома военно-космического флота Земли?

Ковалев коротко хохотнул. Помолчал, сделав длинную, многозначительную паузу.

— Ты балбес, Рей. Хотя и кажешься умным. А на самом деле ты ничего не понял. Я дал тебе универсальное руководство для пилотирования любого нашего космолёта. Ты ведь все усвоил? Всё усвоил. Да. У нас введен национальный стандарт на пилотирование любого летательного аппарата — от авиона до звездолета.

Расплылся в торжествующей ухмылке. У меня сердце подскочило от злости и обиды.

Схватив полковника за грудки, стащил его в нижний зал, прижал к стене. Приблизился к его довольной физиономии.

— Я не люблю, когда меня используют, — прошипел прямо в бесстыжие глаза полковника.

Но похоже, его это совсем не впечатлило. Он брезгливо оттолкнул меня, оправил свой костюм.

— А ты что думал, мудак, мы тебе за просто так помощь оказываем? Благодаря мне наш флот получил двух первоклассных спецов — тебя, Рей, пилота. И Дарлин, как штурмана. Может и на пилота ее обучим. Ну орден, может, я и не получу, но благодарность в приказе обеспечена. А это немалого стоит.

— Зачем я вам сдался? В ваших играх участвовать не собираюсь.

— А твое мнение никто не спрашивает. Твой звездолет, который болтается в поясе Койпера, сильно поврежден. На ремонт потребуется… — задумался на пару секунд, и продолжил: — Полгода, а то и год. Так что перестань строить из себя гордеца. Будешь, как миленький выполнять наши приказы. Или…

— Или что?

Чесались руки врезать по самодовольной физиономии.

— А ничего. Не будешь делать то, что мы тебе скажем, твоя посудина превратится в кучу металлического хлама. И ты навсегда застрянешь в нашей солнечной системе.

— Откуда вы узнали про звездолёт? — я вспомнил, что после освобождения полковника от мерзкой фиолетовой твари в бассейне, он и понятия не имел, откуда мы взялись с Дарлин.

— У нас тоже есть отличные телескопы. Наши астрономы ведут наблюдение за любыми объектами в пределах двухсот-трехсот астрономических единиц. Твою посудину засекли, идентифицировали. Мы уже строим подобные аппараты. Ну может чуть меньше, и движки послабее. И, кстати, — он поднял вверх указательный палец. — Этот самый мусоровоз вовсе не обычный мирный тральщик космоса. Это боевой аппарат для уничтожения чужеродных спутников, зондов, телескопов. У него и лазерное оружие имеется. Прожигает объект, превращая его в жидкое топливо. Эдгар, оцени вершину научной мысли землян.

Я едва слышал Ковалёва, внутри кипело бешенство, злость, досада. Как он легко развел нас с Дарлин. Дарлин⁈

— Ты Дарлин тоже используешь в своих целях? — посмотрел прямо в глаза Ковалёву.

Полковник осекся, на мгновение опустил глаза. Потом вновь прожег меня взглядом, в котором светилась злоба.

— Нет. И если ты расскажешь о нашем разговоре Дарлин, я тебя убью. Понял? — взгляд его красноречиво сообщал мне, что все эти манипуляции сознанием он проделывал со мной. Сволочь влюбленная.

Нахлынула невыносимая тоска, тяжесть скопилась в груди, потянула вниз. Они загнали меня в ловушку, посадили на короткий поводок, теперь заставят скакать перед ними на задних лапках. А выхода нет. Без моего звездолёта я не смогу покинуть эту проклятую систему. Только у меня есть возможность создавать туннели пространства-времени. Земляне этого делать не умеют. Их звездолёты, даже если я смогу их угнать, не позволят путешествовать по Вселенной.

Ковалёв направился к лестнице, поставил ногу на первую ступеньку, собрался подняться.

— Мне нужно слетать к моему звездолёту, — бросил ему в спину.

Ковалев медленно обернулся, спустился вниз.

— Один ты не полетишь.

— Могу с Зайцевым.

— Нет. Ты полетишь со мной. За тобой нужно приглядывать. Ты чужак. Можешь выкинуть какой-нибудь фортель.

— Убежать все равно не смогу. Мне нужно забрать со звездолёта члена моей команды. Если он жив ещё. И слетать я должен на моем спейфайтере. Для ваших космолётов у меня нет ни стыковочного шлюза, ни роботизированной руки для захвата.

— Это понятно. Слетаем. Сейчас довезешь нас до Земли, а потом мы с тобой отправимся к твоему звездолёту. Пошли, — он махнул рукой.

Я взбежал по ступенькам, но Ковалев мгновенно оказался рядом. С широкой, излучающей невероятную доброжелательность улыбкой, будто мы с ним лучшие друзья, приобнял за плечи, подвел к терминалу.

— Ну вот, Рей, как мы с тобой договорились, ты теперь можешь выбрать любой космолёт.

Одной рукой нажал пару кнопок. И на всех трех дугообразных экранах высветилась изумрудным сетка. А в каждом квадрате вращался летательный аппарат.

— А это что? Почему отмечено серым? Еще не сделали такой?

— Это звездолёты. Мы же не собираемся лететь к звездам, — Ковалёв хмыкнул. — Нам лишь нужно добраться до центральной палубы, а оттуда до Земли. Давай выбирай и отправляемся. Рекомендую вот этот.

Он нажал на клавишу и весь центральный экран занял аппарат, чем-то похожий на мой спейсфайтер, строгие хищные контуры, фюзеляж в защитных серебристо-бело-зеленых пятнах, черный нос. И красные пятиконечные звезды на крыльях.

— Штурмовик класса «Истребитель лис», — объяснил Ковалёв. — Экипаж — четыре человека. Первый пилот, второй пилот, штурман и бортинженер, он же стрелок. Как раз для нас. Сейчас мы с Ларри сходим в раздевалку, подберем противоперегрузочные костюмы. И отправляемся. Маршал уже беспокоится, что мы застряли.

Внезапно Ковалёв нахмурился, прислушался к чему-то. Подошел к экрану, пощелкав кнопками, начал с кем-то разговаривать.

— Миссия меняется, — Ковалёв закончил разговор и повернулся к нам. — Мы летим на Луну. Я разблокирую другой космолёт.

— На Луну? Это еще что такое? — не выдержал я.

— Луна — это естественный спутник Земли. Там находится колония, где добывают Гелий-3. Ты знаешь, Рей, что такое Гелий-3? Не знаешь. Гелий-3 — это источник термоядерного топлива. Мы доставим туда груз и заберем готовое топливо. И не делай такую тоскливую рожу, Рей. Тебе поручается ответственное задание. Доставить этот космолёт на Луну. Понятно?

Я промолчал, возразить было нечего. Этот ублюдок подчинил меня, сделал рабом. И я даже в морду ему дать не мог.

Когда Ларри и Ковалёв вернулись в лётных противоперегрузочных костюмах, полковник подошел к Дарлин, мягко сжал ее руку в своих ладонях.

— Дарлин, а я хотел вас попросить составить маршрут до Луны, — низко пророкотал он. — По вот этим координатам.

Девушка высвободила свою руку, выпрямилась. Глаза сузились, губы сжались, ноздри прелестного носика трепетали. Она молчала, но я понимал, что ей неприятны эти слова полковника.

— Да, я всё сделаю.

— Отлично. Все отправляемся на нижнюю палубу, там нас ждет великолепный летательный аппарат, который поведет лучший пилот во Вселенной!

Как мне хотелось дать Ковалёву в морду. Руки чесались, напряжение росло, как в суперновой, еще немного и взрыв. Рвануло бы так, что все бы разнесло на клочки. Но я лишь сжал кулаки, ногти впились в ладонь до боли.

На нижней палубе, куда мы спустились на лифте все вчетвером, действительно поджидал нас космолет. Но вовсе не такой изящный, с хищно-летящими линиями фюзеляжа. А больше похожий на буханку хлеба с крыльями. Тупорылый, выкрашенный унылой защитного цвета краской. Утыканный движками сверху, снизу, по бокам.

Широкий люк в центре медленно откинулся, обнажив шлюз декомпрессии. Но сейчас в нем не было необходимости. Мы находились в ангаре, где сохранялась нормальное давление, воздух. Зажглись в проеме круглые светильники. Спустился автоматически трап, я забежал внутрь. В кабине расположился в кресле первого пилота, капитана. Панель управления передо мной самая обычная. Много экранчиков — квадратных, круглых, овальных, кнопок, рычажков. Над моей головой выступала дополнительная панель с весело перемигивающимися светодиодами, кнопками, рычажками. Всё абсолютно мне знакомо — спасибо полковник Ковалёв, теперь я добавил в свою базу данных информация о пилотировании всех летательных аппаратов землян.

Вскочил с места и решил осмотреть груз. Но тут же наткнулся на скрывающие какую-то тайну плотно сдвинутые монолитные створки из толстого металлического сплава.

— Что ты тут потерял? — Ковалёв возник рядом со мной, прожёг злым взглядом.

— Я должен знать, что там, проверить всё ли хорошо закреплено.

Включил рентгеновское зрение. Легко проник взглядом внутрь, ярко-зеленые линии обрисовали контуры высоких фигур. В рост человека, но более массивные, явно очень тяжелые.

— Роботы? — как ни в чем не бывало спросил я полковника.

— Да. На шахте произошел взрыв, завалило несколько роботов-рудокопов. Надо их заменить.

Я задумался. Какая срочность в том, чтобы прямо сейчас лететь на Луну, доставить груз, который может подождать? И почему полковник так напряжен, явно нервничает. И что ему сказал Туровский, с которым я подслушал разговор?

— Иди в кабину, — прошипел Ковалёв. — Все тебя там ждут, Рей, — сменив тон, доброжелательно добавил полковник.

Ну, конечно, ведь мимо нас, грациозно и мягко ступая, как дикая кошечка, прошла Дарлин. Обвела нас взглядом, взмахнув пушистыми ресницами. Хмыкнула и направилась к кабине.

Я вернулся к своему креслу, легко перепрыгнул через спинку, лихо приземлился на мягкое сидение, которое там приятно обволокло мою задницу, напомнив, что я чудовищно устал, и хочу послать всех куда-нибудь в черную дыру. Но вынужден подчиняться.

— Я составила маршрут до колонии на Луне, — проворковала Дарлин. — Вот.

— Загрузи в бортовой компьютер, — Ковалев сзади оперся на спинку моего кресла, оттянув немного назад.

Сжал челюсти, чтобы не сказать что-нибудь грубое, я переслал информацию в компьютер, и тот отозвался цепочкой символов, которые шустро пробежали по экранчику слева. А я углубился в проверку чек-листа. С каким-то внутренним наслаждением пощелкал рычажками, удовлетворенно наблюдая, как загораются нужные светодиоды. Мне так не хватало этого. Раньше со всем справлялся мой нейро-интерфейс. А теперь я мог физически ощутить прикосновение ко всей этой системе управления.

— Ладно, поехали. Все на месте.

Я машинально обернулся на голос полковника, проверил, что Ларри тоже зашел внутрь.

— Всем пристегнуться, — крикнул я.

И мы ринулись в глубокую тьму космоса.

— А ты знаешь, Рей, — начал как-то задумчиво Ковалёв. — Раньше. Лет тридцать назад до Луны приходилось лететь трое суток. Представляешь? И люди там побывали всего один раз. Сто лет назад. Сложно, дорого. И опасно. Ох, как опасно! А сейчас? Мы соорудили там колонию по добыче Гелия-3 и летаем туда… ну просто, как в соседний район наше столицы. Час всего. Можешь себе представить, какой это невероятный прогресс?

— Я должен восхититься? — поинтересовался я, не скрывая насмешки. — На моем звездолете я мог добраться туда за секунды.

— Ну, конечно, мог. Но сколько бы ты сжег топлива? Это не то, Рей. Совсем не то. Вот наш космолёт, самый обычный трудяга-грузовик с движками на термоядерном топливе. И это так обыденно, и в то же время прекрасно.

— А ты, романтик, Ковалёв, — не удержался я от сарказма. — В самой обычной вещи увидел что-то романтичное.

Ковалёва прорвало, он начал с жаром рассказывать, сколько земляне построили заводов, космодромов, звездолётов, космических станций. На меня его слова не произвели никакого впечатления. Но Дарлин? Он явно красовался перед ней, пытался привлечь внимание. А мне хотелось задать ему один вопрос — он-то, полковник государственной безопасности, какое вообще отношение имел ко всем этим прекрасным вещам?

Залитая мертвенно-бледным хрустальным светом серая громада Луны начала быстро заполнять обзорный экран, темные округлые, похожие на огромные моря проплешины, длинные борозды, удивительно правильной формы кратеры.

Я включил боковые движки, наш летун, нехотя вращаясь направился к орбите Луны. Я выровнял траекторию полета.

Вид унылой, дымчато-серой, казалось, бы мёртвой пустыни оживлял комплекс сооружений. Высокое строение в пару этажей, со сходящими в треугольнике стенами из стеклянных панелей, напоминало огромное вымершее животное, будто бы вылезшее из морских глубин, чтобы устало раскинуть сапфировые плавники из солнечных батарей. И застыть так навеки. Вокруг здания поменьше, утопленные в поверхность полусферы с выходящими из них длинным прямыми коридором. Несколько буровых установок на круговых площадках жадно вгрызались в грунт. Их окружали на тонких ножках-фермах голубые цистерны, похожие сверху на детские надувные шарики. На фоне высокой темнеющей провалами горы выстроились в несколько рядов ферменные конструкции с космолётами. И уходящая за горизонт, над которым гордо проплывал бело-голубой шар Земли, взлетно-посадочная площадка для космолётов, где на краю в ряд стояло несколько аппаратов, схожих с тем, на которым мы летели сейчас.

Мимо нас проскользнула состоящая из множества секций космическая станция, гордо раскинувшая огромные сапфировые крылья-солнечные батареи.

Космолёт вышел на темную сторону Луны, окутала тьма, но там, внизу, разбежались веселые огоньки.

Бах. Космолёт болезненно содрогнулся, словно от удара хлыстом, прошла вибрация, погасли все экранчики, светодиоды. Кабина погрузилась в непроглядную, зловещую тьму. И лишь через казавшееся бесконечным мучительное мгновение глаза привыкли к пугающему мраку и бледный свет звезд залил погасшую консоль, очертив контуры Дарлин, сидевшей рядом в кресле, ее лицо казалось совсем белым, как у мертвеца.

Я включил фонарик на своем шлеме, подсветил умершую панель управления. Лихорадочно пощелкал рычажками, но все напрасно. Мой нейро-интерфейс показывал лишь внезапно умершую систему управления.

Кабину вновь залил яркий свет извне — космолёт вновь оказался на освещенной стороне Луны.

— Ты сможешь посадить космолёт? — прокричал Ковалёв в каком-то отчаянье.

— Как я могу посадить? Мне нужно сбросить скорость, иначе мы шлепнемся на поверхность вашего гребанного спутника так, что от нас останется лишь мокрое место. Атмосферы здесь нет. Тормозить нечем. Нечем тормозить!

Тяжелое дыхание полковника за моей спиной лишь добавляло отчаянья. Мы стали беспомощными, как младенцы. Температура в кабине начала стремительно падать, скоро кончится кислород. Смерть расплывалась в мерзкой улыбке, и будто за её длинным пустым балахоном сновали странные существа, скалившие острые мелкие зубы, их глаза вспыхивали красными огоньками. Не вернуться назад, ни посадить космолёт на площадке лунного комплекса. И скоро наш космолёт станет лишь ещё одним мёртвым телом, что болтается в космосе, пока его не притянет какая-то звезда и сожжет дотла в своем горниле бездны.

— Рей! А если включить ручное управление? — Ковалёв вскочил за моей спиной, оперся о спинку кресла. — Ты сможешь управлять вручную? Сможешь? — в его голосе звучало столько эмоций, надежда, страх.

— Какое ручное управление? — я оглядел панель, где на мертвых экранах плясали лишь блики солнечного света.

— А вот какое, — Ковалев подскочил к панели. И рванул что-то вверх, какой-то рычаг.

Ровное гудение заполнило кабину, весело перемигиваясь, зажглись лампочки на потолке. Я бросил взгляд на консоль, она изменилась так, что я вначале впал в нечто, похожее на ступор.

— Ну⁈ Ты можешь управлять? — Ковалёв повернулся ко мне, его глаза белые от страха впились в меня, как две змеи.

А я лихорадочно просматривал на внутреннем экране нейро-интерфейса информацию, которую вытащила база данных. Управление очень древнее, но почему-то знакомое мне, будто когда-то давно я уже изучал эти странные приборы. Панель надо мной тоже изменилась, словно усохла, но зато теперь светодиоды подмигивали мне зелеными огоньками, мол, командир, не переживай, всё в порядке.

Вместо экрана управления двигателями, где в символической форме отражалась их работа, возникли несколько рычагов, схожих с ручками управления для увеличения или уменьшения подачи топлива. Я отдал одну из них вперед, космолет тряхнуло и начало медленно разворачивать.

Через пару минут удалось разобраться, как включать и выключать попеременно движки, чтобы направить аппарат к ВПП. Электроника вся вырубилась, компьютер умер, приходилось просчитывать миллиарды операций в мозгу, чтобы удержать баланс и не хряпнуться на огромной скорости о поверхность. И мне казалось, что я удерживаю всю эту многотонную громадину на своих плечах и шаг за шагом спускаюсь по ступенькам невидимой никому, кроме меня, лестницы.

Вот он прямо под нами ровная, гладкая, как лед на озере, бесконечная площадка. Чтобы погасить скорость нужна очень длинная посадочная полоса. Впрочем, можно попробовать включить нижние движки, и сбрасывая мощность, посадить вертикально. Но малейшая ошибка в расчете баланса приведет к катастрофе.

Глава 14

Космолёт коснулся площадки, тряхнуло. Понесся вихрем вперед, но включенный движок, выставленный против прямого движения, заставил его замедлиться. Цифры на маленьком экранчике бежали сверху вниз с уменьшением. Наконец встали цифре «0». И наш аппарат остановился буквально в паре метров от конца площадки.

В кабине висело молчание, мучительно долгое.

— Мои поздравления, Рей, — первым тишину нарушил Ковалев, и захлопал.

Дарлин и Ларри тоже разразились аплодисментами.

Я в каком-то удивлении бросил взгляд на девушку, потом развернулся к Ковалёву, не понимая, что они делают.

— Что уставился, Рей? — ухмыльнулся полковник. — Когда экипаж сажает авиалайнер, пассажиры их приветствуют. Радостно.

Через лобовое стекло я заметил, как из длинного коридора, который примыкал к высотному зданию, смахивающего на огромного кита, вышло пять человек в полностью белых скафандрах, с длинными рельефными ранцами на спинах. Направились к нам. Ковалёв выпрямился, оперся на спинку моего кресла, изучая группу. Я видел в стекле отражение его лица, казалось, ему всё это не нравится.

— Ладно, надо сдать груз товарищам, — наконец, проронил он.

Отцепился от моего кресла и двинулся к стойке, где стояли скафандры.

Я вылез из кресла, привалился спиной к спинке, наблюдая, как полковник облачается в скафандр.

— Пойти с тобой? — поинтересовался я.

Ковалёв замер, бросил на меня напряженный взгляд, в самой глубине его серо-стальных глаз я заметил нечто, похожее на страх. Или мне показалось?

— Нет, просто наблюдай. Понял?

Что он там задумал этот полковник? Нацепив шлем, Ковалев ушел в воздушный шлюз, а я вернулся в кресло. Подмигнул Дарлин и стал наблюдать, что будет происходить дальше.

Ковалёв в скафандре вышел из шлюза, подошел к главному. Мой нейро-интерфейс передал их короткий разговор. Ничего особенного.

Лязг и грохот заставил меня подскочить в кресле и обернуться. Створки монолитных ворот в задней части космолёта разошлись и выпустили наружу роботов. Судя по массивной серо-стальной броне, покрывавшей их с ног до головы, и оружия в руках, смахивающего на плазменную винтовку, они совершенно не походили на рудокопов. Конечности на шарнирах. Вместо лица маска с дырками для глаз и прорезь для рта. На голове от ушей отходит квадратная рамка из толстых стержней, видимо, антенна для управления. Весь вид этих чудищ производил мерзкое впечатление. Обычно у роботов делают приятные лица, а тут ничего, кроме страха и отвращения они не вызывали.

Гремя по металлическому полу ножищами, по одному страшилищи проходили через воздушный шлюз и выстраивались позади Ковалёва.

— Ну что, Семёнов, хватит тебе этих киберлюдей? — услышал я мыслеобраз полковника. — Лучших прислали.

— Хватит, — услышал я голос его собеседника.

Я подскочил на месте, не поверив своим глазам. Двое из группы вдруг выхватили из-за спины винтовки и открыли огонь по полковнику. Изрешетили белую ткань скафандра. Медленно, будто в замедленной съемке Ковалёв стал падать на спину, выбитые из ран капли крови, превратились в невесомости в бордовые бусинки, зависли гроздьями над телом.

Роботы вскинули свои винтовки. Но не успели сделать ни одного выстрела. Парни в скафандрах вытащили что-то из своих ранцев и забросали роботов. Шлёп-шлёп. Маленькие круглые шайбы прилепились к броне роботов. И те будто сошли с ума. Побросали оружие, схватились за головы, зашатались. Бах! Головы начали взрываться, а обезглавленные тела с торчащих из шей проводами, падали на колени, и бессильно как металлический хлам, валились вниз. Спустя пару минут бойня закончилась, бронированные тела устлали всю площадку перед космолётом.

Я поверить не мог, как несколько парней сумели с легкостью справиться с ордой чудовищ.

— Эй там, в космолёте! — голос главаря вывел меня из ступора. — Выходите, иначе взорвём все к чёртовой матери.

— Не ходи, — Дарлин схватила меня за рукав, заметив, как я дернулся. — Они тебя убьют.

В глазах её бился страх, но не за себя, за меня. И несмотря на жуткую обстановку мне было приятно.

— Ничего, Принцесса, — я мягко снял ее руку со своего рукава. — Все будет в порядке.

Прошел воздушный шлюз и вышел наружу. Надевать шлем не стал, силовое поле защитило меня. На мгновенье остановился рядом с Ковалёвым. Сквозь стекло шлема проступало белое лицо с плотно зажмуренными глазами и сжатым ртом. Над распростертым скафандром медленно кружились в печальном танце бусинки крови. Развернувшись, я подошел к группе заговорщиков.

— А ты кто такой? — лидер сделал шаг мне навстречу, всмотрелся в лицо.

— Я — Эдгар Рей, капитан звездолёта «Звездный странник». Прилетел к вам из галактики Астреус.

На парня мои слова не произвели ни малейшего впечатления. Как будто он и не услышал, что перед ним чужак, пришелец из другой галактики.

— Я так понимаю, ты пилот этого космолёта? — махнул рукой в сторону нашей «буханки». — Отвезешь нас туда, куда мы тебе скажем.

— А если не отвезу?

— Тогда мы тебя убьем, — проворчал один из группы.

Резво запрыгали красные зайчики оптического прицела винтовок на моем скафандре. Очень эффектное средство устрашения, даже, если эти кружки лишь от лазерной указки.

— Нелогично, — сказал я совершенно спокойно. — Убьете и некому будет пилотировать этот аппарат. Скажите мне лучше, зачем вы убили полковника?

— Потому что он прилетел сюда, чтобы убить нас, — резко бросил один из парней. — Неужели ты об этом не знаешь?

— Нет. Ничего об этом не знаю.

— Ты дурак или притворяешься? Они в центре узнали, что у нас бунт, мятеж. Один из охранников успел отправить сообщение. Вот нам и прислали этого мерзавца. Вместе с киберлюдьми. Ты видел, как мы их уничтожили? Наши учёные не только тут методы переработки Гелия-3 в термояд разрабатывают, но и оружие против вот таких слуг Великого Вождя. Понял?

— Да, эффектно. Ну и почему же вы устроили бунт?

— Тебе интересно? Или ты нам зубы заговариваешь?

— Не знаю, что такое «заговаривать зубы». Но мне действительно хочется узнать.

— Потому что с нами тут обращаются, как с рабами, как с мусором, вот почему! Ты знаешь, какая тут температура днём? Жуткое пекло. Адское. А ночью собачий холод. Так вот, когда ломаются в камерах аппараты охлаждения, то люди сгорают заживо, превращаются в головешку. А если аппараты обогрева, то в ледышку. За последнюю неделю здесь двое наших сгорело, а трое замерзли.

— В камерах? Почему в камерах? Тут что тюрьма? Вы преступники?

— Ну ты и наивное дитя, — хмыкнул один из группы. — Конечно, преступники. А кто здесь будет работать из вольнонаёмных? В этой проклятой дыре? Мы смертники. Тут только такие и работают. А теперь мы решили сбежать. Поможешь?

— А зачем мне помогать преступникам?

— Мы преступники только по велению Великого Вождя. Он так определил нас, как врагов системы. Только он решает, кому жить, кому умереть.

— А вы, значит, не виновны? Перед системой?

— Долго объяснять. Вот отвезешь нас, куда скажем, по дороге расскажем, что это за система.

— Вот только мне интересно, на кой черт вы сбивали наш космолёт электромагнитным лучом. Вырубили всю электронику.

— Это не мы сделали, — объяснил главарь. — Это на станции, которая вращается вокруг Луны. Мы не знаем, кто там сейчас.

— Ясно. Сингулярность, анархия и хаос. Одни хотят сбежать, другие им мешают.

Кто-то схватил меня сзади. Бах. Один из парней, раскинув бессильно руки, упал навзничь. Разошлись трещины от дырки в шлеме, стекло беззвучно лопнуло, рассыпалось, явив худое белое лицо с отверстием от пули между жиденьких светлых бровей. Остальные попятились, присели на одно колено, вскинули винтовки. Залп. Еще один. Но пули легко отскочили от силового поля моего скафандра, как стая серебристых пчел закружились передо мной. Бах! Пуля ударила в другого парня, заставила подскочить вверх, он медленно опустился, замерев навсегда. Третий заговорщик вскочил, заметался, лихорадочно огляделся, не понимая, откуда приходит смерть. Автоматная очередь пробила ему грудь, вдребезги разнесла стекло шлема, опрокинула, он попытался встать, дернулся и затих. Вскоре в живых остался лишь один главарь.

Ковалёв живой и невредимый вышел из-за моей спины (прикрывался, мерзавец, мною, как щитом), с отливающим сталью пистолетом-пулеметом в руках, медленно надвинулся на застывшего, как статуя, главаря, отнял у него оружие. Пока я болтал с бунтовщиками, наноботы (я выпустил их из своего скафандра) оживили полковника, залатали ему скафандр.

— Где настоящий Семёнов? — наклонившись к присевшему от неожиданности главарю, прорычал Ковалёв.

— Там, в камере тридцать два, — пробормотал парень. — Не убивайте меня.

Ковалёв повернулся, сделал шаг. Оставшийся в живых главарь выпрямился, губы тронула слабая улыбка. Но полковник резко развернулся, чуть вытянул руку с пистолетом-пулеметом. Выстрел. Почти в упор. Прямо в стекло шлема. Осколки брызнули во все стороны. Кинетическая сила отшвырнуло тело несчастного. Парень упал, подскочил вверх. И завис над площадкой, раскинув руки и ноги. Черная дырка между бровей, на лице застыло удивление.

На лице Ковалёва не отразилось ничего, никаких чувств, не дрогнул ни один мускул, не оживились глаза. Никогда раньше я не видел такого поразительного сочетания невероятной безжалостности и хладнокровия.

Полковник сунул пистолет-пулемет в незаметную кобуру на бедре. И сжал на запястье браслет, который весело перемигивался голубыми и зелеными огоньками. За нашей спиной вновь открылись ворота воздушного шлюза и оттуда высыпались фигуры в матово-гладких, облегающих, как вторая кожа, комбинезонах, и в шлемах с непроницаемыми стеклами.

Окружили нас. Один из них подошел к Ковалёву и приложил к виску руку, отрапортовал:

— Группа специального назначения по вашему приказанию прибыла. Готовы выполнять ваши приказы, товарищ полковник.

— Зачистить всех бунтовщиков с оружием. Остальных собрать в актовом зале. Об исполнении доложить.

— Есть, товарищ полковник.

— Тринадцать-десять! Пойдешь с нами.

Из группы вышел один из парней. На груди я увидел блестящую табличку с номер 13−10. Встал рядом с полковником. Мой нейро-интерфейс не фиксировал ни одного мыслеобраза этого существа. Человек ни может не думать, его мозг постоянно работает, постоянно генерирует мысли. Здесь активность мозга была на нуле. Даже, если это андроид, я все-таки должен получать электромагнитные импульсы. Но я ничего, ничего не слышал. Может быть, у этого существа стоит защита от моих проникновений?

— С вами все в порядке?

Мы с Ковалевым синхронно обернулись. Рядом стояла Дарлин.

Обвела взглядом площадку, заваленную трупами, останками роботов. Покачала головой.

— Да, конечно, Дарлин, — Ковалёв взял девушку за руку, сжал в своих ладонях.

Лицо Ковалёва излучало такую трогательную мягкость и теплоту, что я едва сдержал смех. Потрясающая трансформация сурового мужика во влюбленного теленка.

— Вас ранило? — Дарлин высвободила руку и провела по груди полковника, где остались высохшие грязно-бордовые потеки. — Я видела, как в вас стреляли.

— Да, стреляли, — Ковалёв нахмурился. — Но преступники получили своё. Извините, Дарлин, но вам придется вернуться в космолёт. Мы отправляется на выполнение опасной миссии…

— И я пойду с вами, — в голосе Дарлин зазвучала ее обычная твердость.

— Хорошо, — Ковалёв почему-то не стал спорить. — Тринадцать-десять, вызови нам вездеход. — задумался на пару мгновений. — На десять-двенадцать мест.

Буквально через пару минут к нам подкатилась платформа на шести высоких колесах с толстыми шинами, на ней в ряд выстроились кресла, сзади на длинном узком ящике — зонтик антенны.

Я посмотрел вопросительно на Ковалёва, мол, мне что и этой штукой управлять прикажешь? Он скривился, подал знак андроиду. Тот мгновенно оказался в кресле, напротив которого на станине торчала небольшая панель, и штурвал.

Ковалёв галантно помог Дарлин взойти на платформу, и скафандр не помешал ей, проделать это со обычной грациозностью. Устроилась в кресле, а полковник тут же впрыгнул в другое, рядом с ней. Я решил сесть рядом с нашим водителем- андроидом.

Аппарат мягко тронулся, покатился вперед, справа проплыл корпус в два этажа, за стеклянными панелями я разглядел массивную турбину, агрегаты, цистерны. Слева в ряд выстроились утопленные в лунную поверхность полусферы, из которых выходили длинные коридоры.

Вездеход подкатил к горе с вырубленным высоким входом с массивными, выкрашенными в темно-зеленый цвет воротами. Ковалёв соскочил с платформы, подошёл к стене, открыл уверенным движением дверку и набрал код.

Внутри за воротами оказался еще один воздушный шлюз, поражавший размерами, человек на двадцать, а то и тридцать. Слева на бугристой каменной стене — узкий длинный экран с тусклыми красками, видно старый. По стенам на металлических проржавевших направляющих извивались черными питонами кабели, сплетаясь вместе, уходили куда-то в угол потолка.

За воротами шлюза оказался короткий и узкий коридор, с нависавшими с низкого потолка трубами, выкрашенными грязно-белой краской. В конце него наверх шла лестница светлого металла, с ребристыми ступенями и тонкими перилами, и я уже направился к ней, как услышал нарастающий цыкающий звук. Цик-ци-цик-ци.

— Подожди-ка, — Ковалёв достал из кобуры свой огнестрел. Вытащил из карманчика магазин, вставил и прислушался.

Плюх. Плюх. Плюх. Из открытого люка вентиляции, с потолка посыпались существа, смахивающие на черные мохнатые шары. Хряп! Один из них подкатился ко мне и вцепился в ботинок. Я махнул ногой, впечатав тварь в стену. Бедняга приклеился, медленно стал сползать вниз. И тут его настигла смерть — я припечатал его кулаком. Остальные осатанели, громко цыкая, накинулись на меня, как стая злых ежей. Зрелище было скорее комичное, чем опасное, я едва не расхохотался. Ничего сделать с моими скафандром они не могли. От их зубов не оставалось ни следа, я не ощущал ни боли, ни укуса.

Обернулся, заметив, что мерзкие твари облепили моих товарищей с ног до головы. Дарлин, как и я, сбрасывала их на пол, давила ногами. Ковалёв хватал ежа, подбрасывал вверх отправлял в полёт ударом кулака, так что несчастная гадина отлетала метров на пять, впечатываясь в стену. Полковник явно развлекался, ему это даже нравилось. Хряп! Хряп! «Ежи» все прибывали, вцеплялись в руки, в плечи, прыгали по куполу силового поля над моей головой. Мне это надоело. Я выхватил бластер. Пшш! Прошелся лучом по куче мерзотин, оставляя лишь серую пыль.

— Не трать заряд! — Ковалев с силой сжал мне руку. — Тринадцать-десять! Убери эту хрень!

Андроид сделал шаг. Раскрыл руки. И на мгновение исчез в быстро-мелькающих движениях. Плюх! Плюх! Из его рук выскакивали плотные сети, набрасывались на стайки мохнатых уродов. Сетка сжималась, выбрасывая из дыр фонтанчики зеленоватой жижи. Оставались лишь блестящие лужи с будто натянутой поверхностью, в которых дрожал свет фонарей, утопленных в потолке. Пфф. Сетка скукоживалась до маленького комка, а когда раскрывалась, в ней оставалась лишь кучка плоских шкурок.

— И много здесь этих зверюг? — поинтересовался я, стряхивая со своего скафандра мохнатые ошметки. — Как на той космической станции?

— Это другие мрази. Они не такие, как там. Я потом тебе расскажу. Они не очень опасные. Но все равно надо быть начеку. Понятно? И не вытаскивать свой бластер понапрасну. Сами решим проблему. Понял? Двуногих существ больше надо бояться.

— Вот таких? — я махнул рукой в направлении лестницы.

У Ковалёва вытянулось лицо, сузились зло глаза, раздулись крылья носа.

По ступенькам кособоко переставляя ноги, медленно спускался мужик в светло-сером комбезе. Мертвенно-бледное, почти белое плоское лицо, круглые вытаращенные глаза. Руки висели плетьми, словно из них вытащили все кости. Вздернутый, будто отсутствующий нос и привлекающий внимание открытый рот с торчащими мелкими желтыми зубами.

— Это твой Семенов? — поинтересовался я.

— Да какой, б… Семенов, мать твою за ногу! — разразился Ковалёв матом. — Это…

И тут я понял, эта гадина человеком быть никак не может. Круглые глаза твари вывалились из орбит, завращались, как стеклянные шары, левый по вертикали, правый по горизонтали. Остановились на нас. Чудище замычало, запрокинув голову, зашлось в диком, пронизывающим до самых печенок гоготом. На удивление резво спрыгнуло в низ лестницы. И челюсть его стала падать, увеличивая рот, который вскоре превратился в огромную пасть, размером с ковш экскаватора.

— Да что это тварь проглотить что ли нас хочет? — разозлился я.

Ковалёв выставил свой огнестрел, профессиональным движением подпер локоть рукой. Оглушающе-резкий звук автоматной очереди эхом отразился от стен, потолка. Пули вонзались в монстра, в лицо, в руки, в живот, заставляя его отклониться назад. Но совсем чуть-чуть. Они не причиняли никакого вреда, будто попадали в густое мягкое тесто и тонули в нём.

Обернулся, нашего андроида-защитника нигде не было. Куда он мог подеваться, зараза⁈

Плюх. И сверху чудища упала плотная сеть. Сжалась, тварь упала навзничь, брыкаясь, стала тыкать в сетку ногами, руками. Не обращая никакого внимания на жалкие попытки гада, андроид, стоявший сзади, начал меланхолично наматывать ее на руку. Подтащил к себе ближе, поднял, как пушинку, потряс, словно пытался оценить, спелый ли плод попался ему. Подвесил на торчащий из стены толстый металлический стержень. Гадина извивалась, билась о стенки, пыталась разорвать ткань, но та лишь уплотнялась, съеживалась, спрессовывала содержимое. Тварь орала все громче, ревела, мычала, верещала, переходя то на бас, то на визгливые режущие слух звуки, такие высокие, что казалось они уходят в ультразвуковой не слышимый человеком диапазон.

Концерт оборвался на самой высокой ноте. Гадина обмякла, затихла. Андроид раскрыл сеть, тряхнул. На пол спланировала лишь тонкая сплющенная оболочка.

— Любопытная технология, — я бросил взгляд на Ковалёва, тот лишь таинственно усмехнулся.

— Наши ученые разработали. Нуль-Паутина называется. Вытягивает, иссушивает из любого существа жидкость.

После того, как хозяева этого дома встретили нас столь недружелюбно, я понял, что надо быть в полной боевой готовности. Ковалёв явно согласился со мной. Дарлин вытащила свою пушку, Ковалёв — свою. А я — бластер. И мы направились по лестнице вверх, постоянно озираясь. Первым, ступая мягко и осторожно, шёл андроид. Его темная гибкая фигура будто бы не имела никакого скелета внутри, искривлялась, извивалась, как змея.

Второй этаж смахивал на тюрьму. Внизу шел ряд металлических дверей. Над ними нависал балкон, ограниченный высокими металлическими перилами. И там тоже шли двери с небольшими квадратными окошками.

Ковалёв, быстро переставляя ноги по грохочущей лестнице, буквально взлетел наверх, ринулся к одной из камер. Распахнул и застыл. Медленно-медленно вошел. Я поднялся за ним.

Прошел в полуоткрытую дверь с табличкой «32». Нет, небольшое помещение на унылую тюремную камеру мало походило, скорее на двухместное купе в скоростном поезде. Аккуратно застеленные кровати в глубоких овальных нишах, освещенные мягким оранжевым светом из незаметных светильников. На второй ярус шла лестница из металлических труб с резиновыми вставками на ступеньках. Над кроватью первого яруса овальный экран. Такой же экран, поменьше, был на противоположной от двери стене. Под ним стол с мониторами, клавиатурой.

Перед столом, опустив голову, сидел темноволосый с проседью на висках мужчина, руки связаны за спиной, веревка обвила лодыжки. Форменная темно-синяя рубашка, темные брюки. На грудном кармане бейдж — «Семенов А. Б.» Голова его бессильно упала на грудь. Ковалёв, словно боялся обжечься, придвинулся, отклонил голову назад. Отпустил и в отчаянье заслонил лицо рукой.

Рот и нос погибшего закрывали плотные полосы скотча. Умирал он, видимо, долго и мучительно. Убийцы перекрыли ему кислород. Возможно, даже стояли рядом, наблюдая со злорадством, как он дергается в попытках глотнуть воздуха.

— Ты можешь его… — Ковалёв отнял руку и вопросительно посмотрел на меня.

Я отрицательно покачал головой. Слишком много времени прошло. Тело уже обмякло, на лице расплылись трупные сизые пятна.

— Ну попробуй хотя бы, — полковник уже умолял.

Я вздрогнул, услышав шорох за спиной, мягкие шаги. Но тут же успокоился. Дарлин незаметно вошла, обняла меня за талию.

Вздохнув, я выпустил золотую стайку из рукава скафандра. Наноботы зависли над головой несчастного, мягким мерцающим светом прошлись сверху донизу. И золотистым облачком вернулись ко мне, исчезли в хранилище у локтевого сгиба.

Ковалёв сглотнул, тяжело задышал. И выскочил из камеры. Я слышал, как он грохотал дверьми, от чего, казалось, содрогалось все помещение. Бах, бах, бах. И потом повисла, заполнив все пространство, мучительная тишина.

Я деликатно высвободился из объятий Дарлин, дошел до двери, за которой стоял полковник. Его лицо выражало боль, отчаянье и злость одновременно. Это помещение вмещало уже четыре кровати в нишах. На полу, связанные спинами друг к другу застыли мужчины в таких форменных рубашках и брюках. Их мёртвая неподвижность объясняла всё без слов. Но я решил все же проверить, подошел ближе, поднял голову одного, второго. У всех заклеены рот и нос. Убийцы или убийца очень хотел доставить себе удовольствие понаблюдать, как они беспомощно дергаются в попытке заполучить хотя бы глоток воздуха.

— Мерзавцы, подонки! — Ковалёв бил кулаком по стене, оставляя в хрупком пластике вмятины. — Я их всех убью. Всех!

Он нахмурился, прислушался к чему-то. Вытащил планшет. Я заметил на экране физиономию одного из отряда специального назначения, который полковник направил усмирять бунтовщиков.

— Товарищ полковник, — пророкотал низкий, роботизированный голос. — Возникла проблема.

— Докладывай, тринадцать-один.

— Бунтовщики заперлись в лаборатории. Требуют, чтобы вы к ним пришли. Иначе грозят взорвать станцию.

— Я понял. Сообщите им, что я сейчас приду.

Ковалев отключил связь, сунул планшет обратно в ранец. И повернулся к нам с Дарлин. Лицо вновь приобрело суровое выражение, смахивающее на маску, вырезанную из камня. И казалось, что это посмертная маска.

— Рей, Дарлин, возвращайтесь к космолёту и немедленно улетайте. Вы поняли?

— А ты что? Пойдешь к ним? Они же убьют тебя.

— Это моё дело. А вы должны немедленно улететь отсюда.

— Ну, нет, полковник, — на лице Дарлин проявилась такая решимость, что я оторопел. — Мы пойдем с вами.

— Ну, конечно, Дарлин, я буду очень рад, — Ковалёв расплылся в широкой улыбке, приобнял девушку за талию.

Его лицо вдруг приобрело сосредоточенное выражение, он сделал незаметный жест. В правой свободной руке сверкнул пистолет-шприц. Укол в шею, Дарлин встрепенулась, бросила непонимающий взгляд и обмякла в его руках.

— Забирай ее на космолёт, и летите на Землю. Ты понял? На станцию не возвращайтесь!

Я подхватил ослабевшую Дарлин, голова безвольно откинулась, но она дышала, спокойно и ровно. Уснула.

Глава 15

— Какого чёрта ты вернулся? — Ковалёв прижал меня к стене, приблизил широко открытые белые от ярости глаза. — Ты должен был отвезти Дарлин на Землю!

— Что ты так суетишься, полковник? — я попытался высвободиться, но он держал меня, как в стальных клещах.

— Ты не понимаешь, Рей? Я люблю Дарлин! Понимаешь ты, осёл? Люблю её, и бунтовщики могут это использовать против меня! Они могут шантажировать меня тем, что убьют её! И мне придётся выполнить все их условия. Все!

— Ну и пообещай им, что выполнишь. А потом твой спецназ всех их зачистит.

— Ты идиот? Если я дам обещание офицера, то мы обязаны будем всё выполнить. Я даже застрелиться не смогу. Потому что этот позор ляжет на всю нашу страну темным пятном.

— Как ваш мир жесток и беспощаден. Не переживай, Ларри улетел с Дарлин на Землю.

— Ларри⁈ Да этот слизняк даже шлюпкой управлять не мог! Куда ему справиться с космолётом?

— Я передал в нейро-интерфейс Ларри всю информацию, что получил из твоих бумажных кирпичей, по управлению космолётом. Точно также, как прочёл книжки для штурмана и передал в нейро-интерфейс Дарлин. Понял?

— Ты не врёшь? — Ковалев отпустил меня, с подозрением взглянул. — Ты это сделал?

— Да, сделал. И теперь у меня к тебе предложение…

После того, как полковник вырубил Дарлин, я отвёз её на космолёт и вернулся в то самое здание, отделанное зеркальными прозрачными панелями, что стояло в центре базы. В два высоченных этажа. На втором этаже располагалась лаборатория, где засели бунтовщики.

Ковалёв, окруженный андроидами спецназа, давал указания. Он переоделся в военную форму. Довольно эффектную: двубортный мундир благородного темно-зеленого цвета, украшенный золотым шитьем, с двумя рядами пуговиц с выпуклым гербом на них. На высоком жестком стоячем воротничке с окантовкой — значок, в котором угадывался меч, щит и какие-то буквы. Обшлага рукавов украшала золотая тесьма с причудливым орнаментом, в котором угадывались волны, на которых качался знак — дуга с ручкой и молоток. На груди слева планки орденов. Брюки под цвет мундира с красными широкими лампасами, и с такими острыми стрелками, что можно было порезаться. Вычищенные до блеска ботинки. Он вырядился так, будто уже подготовился к тому, что в таком виде его и похоронят с честью. Ковалёв сделал знак, андроиды разошлись в стороны, парочка их заняла пост около дверей в лабораторию. И тут полковник увидел меня, входящего в коридор.

Никогда не видел раньше, чтобы выражение лица менялось так стремительно. Словно море, волны которого только что спокойно лизали прибрежный песок, набегая с тихими мягким шипением, извергло из себя по крайней мере вал высотой в десятиэтажный дом. Чтобы обрушиться на меня с невероятной чудовищной силой. Ковалев побагровел, глаза сузились, губы сжались. Он бросился на меня, как разъяренный раненный тигр, схватил за край ткани скафандра и потащил куда-то в угол…

— Товарищ Эдгар, товарищ Эдгар, — вкрадчивый, чуть заикающийся голос оторвал меня от воспоминаний.

Я никак не мог избавиться, выбросить из головы выражение лица полковника, когда он теребил меня, как тряпку. То, что он влюбился в Дарлин, я понимал, но, чтобы до такой степени. Казалось поначалу, это лишь увлечение высшего офицера прелестной куколкой, а не серьезное чувство. Но сейчас я понял, что полковник слишком большое значение придает этим своим чувствам.

— Что случилось, Тимур? — я поднял глаза на невысокого худосочного парня в белом халате, который болтался на его тощих плечах, как на вешалке.

— Я вскрыл замок, — немного смущенно, но с гордостью, сообщил он. — Вы можете войти. Только осторожно, пожалуйста.

Ковалёв отправился на встречу с лидерами мятежа (которая могла стать для него последней), а я решил найти бомбу, которой угрожали бунтовщики. Я заполучил карту всех технических помещений, лабораторий, туннелей под лунной базой, справедливо полагая, что именно там восставшие могли спрятать бомбу, а скорее всего, несколько.

Лифт перенёс меня на этаж ниже, с шипеньем разошлись двери, неяркий, равнодушно-бледный свет отбросил размытые блики на гладкий, синеватый пол. Вначале вход в офисы я вскрывал легко. Быстро сканировал, понимая, что в эти помещении, заставленные шкафами с запыленным дверцами, столами с держателями пробирок, заросшими паутиной, сломанными микроскопами уже давно никто не заходил. Казалось, все эти секции лишь декорация для прикрытия чего-то такого, что спрятали от взгляда непосвященных.

Правда, в одной из комнаток я обнаружил живого человека. За длинным и широким окном худой светловолосый парень что-то рассматривал в микроскоп, откидывался на спинку стула, и проверял что-то на экране, который находился за его плечом слева.

Увидев меня, он подскочил и выбежал навстречу.

— Что вы тут ищете? — в голосе скорее ощущалось любопытство, чем раздражение или подозрение.

— Бомбу, — просто сказал я. — Ты слыхал наверху, на базе бунт. Восставшие требуют выполнить их условия, или взорвут бомбу.

— Бомбу? — парень нахмурился. — Да, я понимаю. У вас есть карта помещений?

— Есть. Кстати, меня зовут Эдгар Рей. А тебя как?

— Тимур Селиванов, — он протянул худую руку с длинными изящными пальцами. — Я тут работаю над одним проектом, а, в общем не важно. Если что нужно, покажу.

Как можно дружелюбней я пожал парню протянутую им руку (все же вдвоем идти сподручней) и мы отправились по коридору. И уткнулись в плотно закрытые двери. Я обшарил все вокруг в надежде найти панель для ввода кода, электронный замок. Вызвал еще раз карту. Никаких препятствий на ней не отображалось. Это сразу наводило на мысль, что там, за этими дверями нечто такое, что хотят скрыть.

Тимур оказался прекрасным помощником. Сумел отыскать в лаборатории рядом скрытый пульт управления. Повозившись там минут десять, ему удалось освободить нам путь.

Створки медленно разошлись, открыв взору еще один коридор, но широкий, с высокими потолками, ребристые стеновые панели, пол из матового синеватого металлического сплава заливал бледный свет. Пройдя буквально двадцать шагов, мы попали в круглый зал, где стены почти полностью скрывали отбрасывающие призрачные блики экраны, на которых шустро бежали строчки символы. В центре — прозрачный цилиндр. Там, внутри жило своей быстротечной жизнью гигантское растение — от толстого почти черного стебля отходили широкие завернутые внутрь фиолетово-красные листья. Вырастало на наших глазах, заполняли весь прозрачный объем. Листья отваливались, ссыпались вниз, стебель скукоживался, высыхал, и все повторялось вновь.

Сканером нейро-интерфейса я обшарил все вокруг, но ничего опасного не обнаружил. Лишь одна вещь заинтересовала меня. За прозрачным цилиндром на стене я обнаружил экран, где крутились трехмерные желтые кубики с непонятными символами. Я не успевал их прочесть, понять, идентифицировать. Что вызывало раздражение и досаду. Они выстраивались в три ряда, на мгновение замирали, будто составив какой-то секретное слово, исчезали.

— Тимур, ты знаешь, что это такое? — я подозвал парня к экрану.

Он понаблюдал за трехмерными фигурками. Задумался глубоко, глубокая складка легла между бровей.

— Нет, не знаю. Только помню, когда учился в школе, у нас был урок, где мы эти кубики составляли. Вот также в три ряда. Но что это, не могу сказать. После этого урока зверски голова болела.

Из круглого зала выходили несколько дверей, расходились длинными коридорами. Я проверил по карте, и уверенно направился в левую часть.

Через все довольно скромное по размерам помещение шел ряд высоких, до потолка цилиндров из матового серо-стального металлического сплава. Я дал знак парню оставаться на пороге, а сам вошёл внутрь, прошелся по рядам, сканируя содержимое. Внутри что-то просматривалось, контуры существ, но явно не человекообразных. Слишком плотный материал капсул не давал проникнуть глубоко и понять, что скрывается в них.

Я собирался направиться к выходу, как резкий, противный звук сирены оглушил, замигал кричаще-алым фонарь над входом. Низ ближайшей ко мне капсулы расплылся в белых облаках пара, цилиндр поехал медленно вверх. Будет лучше, если я отсюда сбегу, как можно скорее, и никто не посмеет осудить меня за трусость. Но стоило мне подскочить к двери, как сверху с диким лязгом ринулась вниз толстая решетка. Бум. И я, как глупый мышонок, потянувшийся за кусочком сыра, оказался в мышеловке.

Я лихорадочно оглянулся. Капсула уже уехала вверх, скрывшись в потолке. Оставив на небольшом пьедестале уродливое существо, смахивающее на темно-серого прямоходящего носорога. Резво спрыгнув на пол, чуть наклонил лобастую вытянутую башку вперед, он ринулся на меня, выставив длинный немного загнутый, острый рог. Я успел отскочить в сторону. Тварь проскочила мимо, едва не врезавшись в решетку. Развернулась и вновь кинулась на меня.

Я вытащил бластер, перевел на лазерный луч, невидимый, но смертоносный. Бип. Полный заряд. Удар. Пуфф. Луч расширился, стал грязно-оранжевым. И распался на шкуре урода в мириады ослепительных искр, не причинив тому никакого вреда.

Это еще, что за шутки? Пальцы рук захолодели, накрыл темной пеленой страх. Как справиться с этим гадом. И зачем я только полез сюда⁈

Я метнулся в нишу, надеясь, что носорог туда не пролезет. Но он тут же опустился на все четыре ноги и, выставив свое оружие, бросился на меня, явно собираясь пригвоздить к стене. И я сам не смог осознать, как сумел схватить тварь за этот самый рог, торчащий из башки. Мы стали бороться. Он за то, чтобы убить меня, а я, чтобы свою жизнь сохранить. С силой я рванул рог вниз. Он остался в моих руках. Тварь взвыла трубным, жутким ревом. Замотала башкой. Из раны фонтаном стала хлестать темно-красная почти черная жидкость, залила меня горячим месивом с ног до головы. Урод отскочил от меня, стал, как бешенный носиться по залу, натыкаясь на стены. И упал, все его громадное тело содрогалось, он мотал башкой, ревел и выл.

— Товарищ Эдгар! — я уловил призыв Тимура. — Быстрее сюда!

Я вскочил на ноги, ринулся к выходу. Тимур каким-то невероятным образом сумел поднять решетку, но она вновь начала медленно, но неотвратимо опускаться. Только чудом мне удалось кубарем прокатиться под ней и выскочить на свободу.

А в зале, освобождая новых чудовищ, одна за другой в белых облаках пара начали подниматься капсулы. Твари спрыгивали со своих постаментов, с ревом кидались на прозрачную стену, скрытую решеткой, оставляя в хрупком стекле глубокие вмятины. Еще чуть-чуть решетка не выдержит, твари разбегутся и тогда нам уже никто не поможет.

— Что-то должно их остановить, — задумчиво пробормотал Тимур, потеребив себя за костлявый подбородок.

Я огляделся. Нейро-интерфейс обнаружил рядом с входом зал скрытый за дверцей рычаг. Но что это может быть? Раздумывать некогда. Я решительным шагом направился к этому месту. Приподнял дверцу и с силой поднял рычаг вверх. Сердце замерло, остановилось на мгновение.

Эффект оказался ошеломляющим. Кругами по залу начали ходить, бить ослепительно-яркие молнии. Пронзая, словно огромным изломанным копьем туши носорогов. Заставляя их упасть на пол, и замереть навеки. Я опустил рычаг и полюбовался на свою работу.

— Пошли, Тимур, — я похлопал парня по плечу.

С Тимуром мы вернулись в центральный зал, вышли в коридор, зашагали к видневшейся вдали прозрачной дверью. За ней оказался огромный зал с многоярусными стеллажами, залитые оранжевым светом, свисали массивные гроздья продолговатых ягод в желто-фиолетовую полоску.

Массивная дверь поддалась с трудом. Я сделал лишь шаг. На какую-то долю мгновения в нос ударил отвратительный до тошноты запах, от которого повело голову, потемнело в глазах, пришлось схватить за ручку. Пфф. Перед глазами задрожал экран силового поля. И свежий, какой-то невероятно вкусный и приятный воздух хлынул в легкие.

Глухой звук падения. Я машинально обернулся, с удивлением обнаружил, что Тимур упал навзничь, как подкошенный, глаза вылезли из орбит, закатились, изо рта пузырясь, выступила зеленовато-белая пена. Он хрипел, царапал ногтями пол, все его худосочное тело содрогалось, словно от ударов мощных электроразрядов. С чего это вдруг? Парень — эпилептик? Тимур пару раз дёрнулся и затих. Я присел рядом, приложил пальцы к аорте на шее — ничего не слышано. Умер? Из-за чего⁈

И тут мой нейро-интерфейс с опозданием выдал предупреждение о невероятно ядовитой дыхательной среде, состоящей из метана, сероводорода, аммиака и хлора. Более смертельной смеси и придумать нельзя. Какой спятивший ублюдок решил выращивать растения в такой жуткой отраве?

Я плотно прикрыл дверь в адскую оранжерею, вызвал наноботов. Вылетев золотистым мерцающим облачком, они ринулись вниз, скрыв скрюченного последней судорогой парня живым бурлящим покрывалом. С замиранием сердца я ждал, смогут ли они вернуть Тимура к жизни. И как я ругал себя последними словами, чтобы так беспечно отнесся к не изученным мною технологиям.

И тут Тимур вскрикнул, жадно хватанул широко открытым ртом воздух. На замогильно-белом лице начала проступать краска. Он присел и, быстро-быстро моргая, непонимающе взглянул на меня.

— Как себя чувствуешь? — я подал парню руку, помог подняться.

— Нормально. Вроде бы. И что это было? — прохрипел он, откашлялся.

— Что было? Вот и я хотел бы понять, за каким хреном кто-то здесь выращивает фрукты в чудовищно ядовитой среде? У вас на Земле такое кто-то ест?

Тимур отрицательно помотал головой. Бросил опасливо взгляд за прозрачную дверь, отошел подальше.

С Тимуром мы обследовали все уголки этого этажа, спустились ниже. И там я наткнулся на производственный комплекс, который поначалу не вызвал никакого интереса. За прозрачной стеной открывался небольшой округлый зал, где работали роботы. В изогнутой дугой стене были встроены отбрасывающие мягкие блики экраны, с резво бегущими строчками символов. В центре — высокая башня, выкрашенная светло-серой краской, от нее, как лучи звезды отходили чёрные ленты — линии подачи сырья. Роботизированные руки подхватывали подъезжающий ящик с чем-то желто-белым, вываливали, и все эта куча уходила в отверстие башни. Чтобы выехать из другой дыры в виде аккуратных рядов небольших желтых кубиков, роботы укладывали их в плоские контейнеры.

И я уже хотел отвернуться и направиться к следующей нашей цели, как внезапно раздался сухой стук, один из ящиков свалился, из него вывалился… И меня едва не стошнило. Выпал почти целый скелет, человеческий, без черепа. То, что это останки гуманоида у меня не вызвало никакого сомнения.

— Это что такое? — вырвалось у меня. — Вы утилизируете умерших людей? Такой обычай?

По позеленевшему лицу Тимура, округлившимся глазам, я понял, что сейчас парень блеванет. И это стало ответом на мой вопрос.

— Я такое никогда не видел, — выдавил он из себя, кадык на горле дернулся вверх.

Парень, схватившись за живот, наклонился, убежал, и я слышал, как он в углу давится рвотой, тяжело дышит.

Толстый стеклопластик, закрывающий зал, глушил доступ сканеру нейро-интерфейса, не давал возможности проверить башню, в которой происходило это мерзкое действо переработки останков людей. А в той здоровенной хреновине, что возвышалась в центре, злоумышленники вполне могли спрятать приличного размера бомбу. Я толкнул дверь, она легко поддалась. Вошел внутрь. Сделал неглубокий вдох, задержав на миг дыхание. Воздух здесь был почти стерильно чист. Абсолютно без вкуса и запаха. Сканер показал конструкцию башни переработки по отдельным секциям, бомбы там не оказалось, а подробности перемалывания человеческих останков в некий нужный кому-то продукт, меня уже не интересовали, и я направился к выходу.

Оглушительно-резкий вой сирены заставил машинально присесть. Роботы бросили работу, круглые глаза в их шарообразных из чёрно-белого пластика головах зловеще вспыхнули кроваво-красным светом. Роботизированные руки потянулись щупальцами спрута ко мне, схватили за шею, обездвижили ноги, впились в тело. Я лихорадочно попытался высвободиться, но безжалостные металлические руки сдавливали грудь все сильнее, лишая возможности дышать. В глазах стало тускнеть, белый свет пожелтел, окрасился багровым, начал гаснуть, сердце заполнило своим грохотом всю грудную клетку, отдаваясь болью в ушах. Бух-бух-бух. Волны ужаса накатывались с каждым ударом. Сейчас меня превратят в эти желтые кубики. Угасающим сознанием я лишь слышал, как хрустят и ломаются ребра.

И рухнул в бездну тьмы. Но тут же понял, что не потерял сознание, кто-то отключил электричество. А сам я просто распластался на полу. Роботизированные руки замерли, свалились со звоном. Пробежал сквозняк — нараспашку открылась дверь, меня схватили за руку, потащили из этого жуткого зала смерти.

Тимур, а это был, конечно, он, выволок меня наружу. Без сил я опустился на пол, прикрыл глаза, вслушиваясь в ощущения, медпомощь скафандра вколола болеутоляющее, принялось восстанавливать моё тело. Дикая боль постепенно сменилась на легкое приятное покалывание в руках, ногах, мурашки пробежали по телу.

— Зачем вы туда пошли? — Тимур абсолютно справедливо хотел узнать ответ, за каким чёртом я попал в очередную переделку. Но в голосе звучало не осуждение, а скорее жалость.

— Хотел проверить сканером, нет ли в этой здоровенной колонне бомбы. Стена глушит сигнал моего интерфейса. Прости, Тимур, я — идиот. Спасибо, что спас.

Он подал мне руку, помог встать. Улыбнулся хорошо, по-доброму.

— Да, ничего. Тут силовой щит прямо рядом. Успел вырубить.

Когда удалось собрать себя по кусочкам, восстановить достоинство (что для меня было важнее всего), я встал. Вызвал на внешний экран карту всех технических помещений. И с сожалением и досадой понял, что мы обошли всё. Побывали везде, и я все проверил. Нигде никакой бомбы, никаких намёков. Что могло это означать? Что мятежники блефуют или?

— Что скажешь, Тимур? Мы всё обошли, ничего нет. Возвращаемся?

Тимур промолчал, чуть свел светлые брови вместе, дергая себя за подбородок приблизился к карте, что я вывесил, как флаг.

— Странно. Вроде бы здесь должен быть еще один уровень. У вас здесь чего-то недостает. Видите темные провалы? — он ткнул пальцем в один из таких.

Я не сразу понял, что он прав. За пределами всей схемы будто чуть дрожащими контурами вырисовывался еще уровень, но тут же исчезал. Карта словно жила своей жизнью, и хотела что-то показать нам, но тут же кто-то прерывал ее желание.

— Так. Ну если у тебя есть другая схема, представь ее во всех деталях. Я считаю твой мыслеобраз, — предложил я.

Тимур с каким-то удивлением взглянул на меня, осознав, наверно, только сейчас, что я не человек. А пришелец.

— Тимур, я не землянин. Пришелец из галактики Астреус. Понимаешь. Наш звездолёт оказался в вашей планетарной системе. Он поврежден, поэтому я обратился за помощью к землянам. Ну вот вам тоже хочу помочь.

Тимур расплылся в радостной улыбке, закивал головой.

— Да, да, я знаю о вас. Ребята о вас рассказывали. Но я не думал, что вы так далеко ушли от нас. Да, я сейчас представляю.

Он закрыл глаза, лицо приняло сосредоточенное выражение, застыло. И я просто физически ощутил контуры другой карты-схемы. Более четкой, хорошо детализированной. Да, у Тимура башка варила хорошо. Странно, что он только ассистент кого-то там.

Моя схема расплылась на мгновение, распалась на куски. И вновь собралась вместе. Но теперь уже в трехмерном виде, я мог вертеть ее, как хотел. Туда-сюда. И под этажом, где мы находились, проступили ясные очертания еще одного зала, громадного. Чем-то заполненного, но вот чем именно, я понять не смог.

— Как же нам туда попасть? — машинально протянул я.

— Да, очень просто, вот здесь находится грузовой лифт. Мы ездили на пассажирском. Нам достаточно было такого. А грузы с поверхности возят на этом.

Он ткнул в карту, показывая на длинный прямоугольник, который тут же превратился в параллелепипед.

— Замечательно. И что бы, брат, я без тебя делал? Ну пошли.

Люблю умных людей, они всегда восхищают меня. И особенно те, кто умнее меня.

Без Тимура найти этот гребанный грузовой лифт я бы точно не смог. Парень без колебаний, повел меня в конец коридора. В небольшой нише — абсолютно монолитная стена из серо-стальных стеновых панелей, усеянных по краям сферическими заклёпками. Лишь тусклый фонарь наверху. Никакой панели вызова лифта, кнопок. Но Тимур уверенно подошел к краю ниши, наклонился, провел там рукой, нащупал дверцу и рванул небольшой рычаг вверх. И тут же раздалось ровное гудение, лязг и шум, едва заметная вибрация от поднимающегося лифта.

— Я закурю, не возражаете? — Тимур вытащил из кармана халата надорванную картонную пачку без картинки, вытащил сигарету. — Не хотите? — предложил мне.

— Нет, спасибо. Для пилота его здоровье — главное. Берегу. Несмотря ни на что.

— Сейчас табак почти безвреден, особо бояться нечего.

Парень достал плоскую крошечную зажигалку, прикурил сигарету, выпустив вверх тонкую струйку из колечек, каждое красиво разошлось в цветок лотоса. А я как завороженный наблюдал за ним.

— Все равно не хочу даже пробовать. Слушай, Тимур, а вот тут говорят все на базе заключенные. Ты уж, извини, что спрашиваю. Ты тоже?

— Ага, — Тимур не смутился от моего вопроса, лишь в голосе я ощутил печаль. — Могло быть хуже, конечно, но пронесло.

— А за что тебя?

— За что? Трудно объяснить. В общем, лет тридцать назад вдруг все решили осваивать космос. Я еще тогда не родился даже. Только когда подрос, начал читать об этом.

— Под руководством Великого Вождя?

— Ну да, вы уже знаете. Учёные с гордостью объявили, что научились клонировать взрослых людей. Но поскольку это дорого и сложно, давайте возродим того, в ком народ больше всего нуждается. Сказано — сделано. Вождь вернулся в Кремль. Установка нашего мудрого лидера — освоение ближнего и дальнего космоса. И что тут началось. Все начали кричать — в космос, в космос! Будем изучать неведомые миры. Давайте строить звездолёты, космолёты. Открыли кучу училищ, военных академий для пилотов. Можете себе представить? У нас было одно лётное училище, а открыли сто. Сто! У нас столько училищ только перед войной с Германией было.

Я ничего не знал о войне землян с неведомой мне Германией, но главное, что задело, Тимур с презрением что ли, высказался о моем призвании.

— Ну что ж в этом плохого? — усмехнулся я. — Я тоже пилот. На моей планете несколько военно-космических академий. А я учился в лучшей.

— Да я не против, — махнул рукой Тимур. — Но я биолог, я с детства возился со всякой живностью. А мне говорят: «Нет, будем только к звездам летать. А если изучать так инопланетную жизнь». Да на хрена она мне сдалась? Я хочу здесь, на Земле, изучать. Это же так интересно. Как зародилась жизнь, как начала развиваться. Как стала разумной. Это потрясающе, это здорово. А мне говорят — ты идешь против установок руководства страны, нашей партии, нашего народа. Ты враг нации. Враг? Можете представить, я враг, потому что люблю свою работу. Ну, в общем, дали мне закончить университет на факультете биологии внеземной жизни, потом устроился в какую-то лабораторию. А там… Я все время со всеми спорил. Мне говорят — мы отстали в изучении космоса, надо нагонять, иначе нас раздавят. Прилетят пришельцы, поработят. Я им отвечаю, ну хорошо, я — за. Но давайте развивать и остальные отрасли. Ведь отстали во всем. В биологии, медицине. Нет, возражают, космос важнее. А все остальное вторично, все подчинено только изучению Вселенной. Если математика, то обязательно акцент на механике небесных тел, вычисление траектории полёта по цефеидам, и тому подобное. Если физика, то астрофизика. А астрономия — главный предмет. Важнее только история партии, да биография Вождя. Не сдашь экзамен по астрономии, получишь «волчий билет» и будешь лишенцем по жизни.

— Ну и в итоге на тебя кто-то настучал, — понимающе улыбнулся я.

— Абсолютно, верно. Ух, какой был донос. Прямо пальчики оближешь. И чего только мне туда не вписали. Тянуло на высшую меру социальной защиты. Я там и провокатор, и контрреволюционер, призываю к свержению государственного строя и «реставрации капитализма». Я даже слова-то такого не знал — «капитализм».

— Ну ты, я смотрю, живой. Так что произошло? Тебя простили?

— Мой начальник лаборатории робко сообщил органам, что я — изобретатель супер-пупер гидропонного выращивания растений в невесомости. Да, господи, чего я только не изобрел. Только никому это было на фиг не нужно. Ну в итоге, все же решили, что меня стоит оставить в живых. Отменили один приговор, заменили на другой.

У меня возникла масса вопросов к Тимуру, хотелось расспросить его обо все. Он так живо и по-умному все рассказывал, но нашу беседу прервал лязг раскрываемых створок лифта.

Ого! Я и представить не мог размеры этого так называемого грузового лифта. Это скорее была строительная платформа на толстых цепях. И на нее легко взгромоздился бы мой спейсфайтер, который подарил мне отец. Как давно, Арихман их побери, это было.

Платформа тронулась вниз, да с таким диким ускорением, что меня вжало в пол. Мимо проносились бугристые стены шахты, вырубленные в скальной породе. Тут же выяснилось, что стоять на краю совсем не безопасно. Из стен иногда вылезали такие здоровенные необработанные надолбы, что легко могли раскроить череп.

Мы летели вниз, вниз, к центру Луны, и я даже представить не мог, что мы там найдем. Что вывернет все мои представления об этом месте наизнанку.

Глава 16

— Мы предъявляем правительству Союза Советских Коммунистических Стран следующие требования. Первое. Вы должны выпустить из лагерей и тюрем всех политзаключенных. Второе. Снести все памятники Великому Вождю. Третье. Правительство должно оказать помощь в ремонте звездолёта нашего гостя Эдгара Рея…

Я слышал через свой нейро-интерфейс всю дискуссию между полковником и лидерами бунтовщиком. Последнее требование привело меня в сильное замешательство. Политзаключенные, уничтожение памятников ненавистному правителю — это понятно, привычно и совершенно нереалистично. Но вот зачем им мой звездолёт?

— Мы не можем выполнить ваши условия полностью, — голос Ковалёва звучал нейтрально, эмоций я не мог уловить. — Мы можем обещать вам, что создадим комиссию по пересмотру дел заключенных, списки которых вы представите. Сносить памятники мы не собираемся. Ремонт звездолёта… — Ковалёв осекся, видимо, ему тоже пришла в голову та же мысль, что и мне. Но потом он продолжил так же четко, по-военному, полностью контролируя эмоции: — Нам требуется для ремонта редкие минералы и металлы, которые можно найти только на астероидах…

Интересно, Ковалёв сам придумал это оправдание, или ему кто подсказал? Если вернётся живым, обязательно расспрошу его об этом.

— Мы приехали, Эдгар, — вкрадчивый, даже застенчивый голос Тимура оторвал меня от прослушивания диалога полковника с лидерами мятежников, смахивающего на общение со смертельно ядовитой змеей, которую Ковалёв пытался укротить.

Платформа остановилась перед монолитной, явно очень толстой, непробиваемой стеной. Я вопросительно взглянул на Тимура.

Но Тимур с едва заметной торжествующей улыбкой, подошел к правому краю платформы, нащупал на стене где-то на уровне плеча незаметную, абсолютную невидимую для меня панель. Под его ладонью будто бы облезла краска, обрисовались контуры небольшого плоского экрана с набором кнопок. Тимур поколдовал над ним. И монолитный, непробиваемый ничем барьер начал медленно подниматься.

Обнажив перед нами широкий коридор с высокими потолками, уходящий куда-то в глубину, в темное хранилище тайны, которую я жаждал разгадать как можно быстрее. Стоило мне сделать шаг, как по потолку пробежали отблески света, зажигая незаметные светильники. И коридор перестал казаться опасным провалом в бездну. А вел свободно и открыто в дальний зал, чьи контуры я уже довольно неплохо видел.

Но радовался я напрасно. Еще шаг и перед моим носом с тихим шипением нарисовалась паутина ярко-алых лазерных лучей, открыто намекающих, что дальше мы не пройдем. А приглашение нам никто не высылал.

Но тут же я увидел рядом с этими лучами панель с вводом кодов. О, это давненько я не занимался взломом. В один прыжок оказался рядом.

— Не трогайте, Эдгар! Я сам…

Голос Тимура я даже не услышал. То есть мыслеобраз его вонзился мне в голову, но я тут же отбросил его на самое дно, как не заслуживающий внимания.

Сканер нейро-интерфейса послушно проник внутрь панели, вывели все заковыристые, а на самом деле простые до глупости шифровальные коды. И я уверенно их ввел.

Бах! Паутина алых нитей исчезла, я бросил победный взгляд на напарника, мол, знай, наших, я тоже умею кое-что.

Грохот, скрип сдвигающихся камней, скрежет металла резанул по ушам. За пару шагов от меня слева, справа, с потолка, с пола выехали массивные турели, с агрессивно торчащими стволами. Залп чудовищной, невероятной силы ослепил меня, отбросил на пол. Я шлепнулся навзничь, больно приложившись лопатками. Пули забарабанили о пол, потолок, отскакивая рикошетом. Они вбивались в поверхность, не причиняя ни малейшего вреда, ни крошки, ни песчинки не выбивали из монолитных стен, пола. И все это шумело, гремело, оглушало, как огромный горный водопад. Все заволокло синеватым дымом, в нос ударил едкий запах пороха.

Через пару мгновений я все-таки пришёл в себя, силовое поле скафандра спасло меня. Я отполз за угол, как побитый пес, в небольшую нишу. И наткнулся на Тимура. От его испепеляющего взгляда я готов был провалиться сквозь монолитный пол.

— Зачем вы это сделали⁈ Я же просил вас! Я знаю все шифры, коды. Мог ввести и мы бы спокойно прошли дальше!

Тимур пребывал в состоянии того холодного бешенства, когда чешутся руки вмазать по физиономии напарнику, но что-то мешает это сделать. Крылья носа раздувались, глаза превратили в щели, красные пятна расползались по всему лицу.

— Извини, я — идиот. Я тут пробирался в технических туннелях станции, ну и думал, что здесь также получится.

— Не получится! Надо головой думать, а не ж…

Я опёрся о стену, сглотнул комок в горле, вздохнул тяжело. Что я мог сделать? Идиотский поступок.

— Ладно, Тимур, ты такой умный. Придумай что-нибудь. У меня есть бластер, но у него села батарея. У тебя что-то есть?

— Есть! — отчеканил он с тем же рассерженным выражением лица учителя, который отчитывает нашкодившего ученика. — Поднимемся на пару этажей. Там оружейный склад, неплохой арсенал.

— Арсенал? Тимур, твою ж сингулярность! Почему же ты раньше не сказал об этом⁈ Мы же могли сразу захватить пушки! И все бы тут разнесли в труху, в ошметки!

— Разнесли, — сквозь зубы, протянул Тимур. — Я же не думал, что вы сломя голову кинетесь вскрывать коды. Думал, пройдем спокойно, все осмотрим. А вы… — он махнул рукой, ввергнув меня в пучину досады и печали от своего дурацкого поступка. — Ладно, пошли.

Платформа грузового лифта перенесла нас куда-то вверх, я не смог определить, сколько этажей мы проехали. Бугристая, вырубленная в скальной породе стена не разделялась на хоть какие-то этажи, уровни. Разобраться с этой мудрёной структурой я бы, разумеется, не смог.

Но напарник мой абсолютно без каких-либо колебаний остановил платформу. Ввел код в вылезший под его ладонью экранчик и открыл нашему взору узкий коридор. Едва заметные, тусклые светильники отбрасывали унылые размытые тени на панельные стены и пол.

Я не стал лезть вперед и подождал, пока Тимур проведет меня. Он уверенно прошёл вдоль облезлых стен. Остановился возле закрытой двери. Створки которой разошлись по мановению волшебного жеста моего напарника-мага.

Ударил в нос сильный запах оружейного масла, пороха, серы. Ослепительно-яркий после полутьмы свет залил длинные из светло-серого металла трехуровневые стеллажи. Я прошелся, присвистнул. Оружие на любой вкус. Но в основном, как я понял, стрелковое. Но нам подойдет любое. Выстроились, как гвардейцы на плацу выкрашенные бежевой краской автоматы. Ящики с патронными лентами, ракетами.

— Ого, — попытался взять стоящий на стойках массивный автомат, но едва не уронил — весил это чудо техники, как новорожденный слоненок. — Кто же сможет таким пользоваться?

— Это лунная пушка, — объяснил Тимур. — Здесь искусственная гравитация, поэтому она такая тяжелая. А на Луне она в шесть раз легче. Хотя отдача все равно большая. Из нее стреляют только из специальных дотов.

— Ну значит, нам это не подойдет.

На одной из полок я заметил аккуратно выложенные в два ряда серебристые пистолеты-пулеметы, такие же, как я видел у Ковалева. Взял один, взвесил на руке.

— Нам помощнее что-то нужно, — Тимур бросил быстрый взгляд на мое приобретенье.

— Согласен.

— А это что? — между стеллажами я обнаружил на стойках пушечку с нескольким стационарными стволами, тяжелая, зараза.

— Это «Дочь Катюши», — Тимур словно обрадовался, что может рассказать об этом. — Ручная установка залпового огня. Переносной реактивный миномёт.

— Дочь Катюши? Какой еще Катюши? Конструктора?

— Нет. «Катюшей» реактивный миномет прозвали во время войны с немцами. Они с ума сходили от ужаса, когда эта система извергала залпами ракеты. Тогда они были не управляемыми.

Внутренне я улыбнулся, Тимур так вдохновленно рассказывал, так гордился достижениями своего народа в создании орудий убийства его подобных. Я не знал о какой войне говорил Тимур. Но судя по его восторгу, земляне в этой войне победили с честью.

— Хорошо, я понял. А как заряжается эта вещь?

— Ракетами, — Тимур показал на ящик рядом со стойкой. — Сейчас их можно настроить на конкретную цель.

— Но вот цели-то мы как раз не сможем определить. Как там расположены эти турели, черт их знает…

— Ну почему же? Вполне можно. Надо только, чтобы они вышли из своих защитных ниш, и мы зафиксируем их расположение. Можно пару дронов запустить. Они составят схему и передадут мне на планшет.

— Понятно. Значит, я выйду в этот зал. Ты запустишь дроны, и мы зафиксируем, откуда они стреляют.

Я прошелся по рядам, собрал оружие и сложил в ящик, установил на тележку.

— Так, — я с удовлетворением осмотрел собранный арсенал, — Значит, ты включаешь мне лифт, и я поднимаюсь наверх.

— Я пойду с вами, — Тимур вытащил с полки довольной увесистую, с корпусом из бежевого стеклопластика пушку с длинным стволом. — Плазменная винтовка, — объяснил он. — Прототип. Экспериментальная.

— Ты никуда не пойдешь, — я постарался вытащить из рук парня оружие, но он держал его крепко и уверенно. — У меня наноботов уже нет, чтобы тебя спасать.

— При чем тут ваши наноботы? Какое это отношение имеет?

— А вот какое. Когда мы с тобой подошли к оранжерее, ты вдохнул дыхательной отравы и умер. А мои медицинские наноботы тебя вернули к жизни.

— Странно, — Тимур подергал себя за подбородок. — Почему я не помню этого.

Его совсем не удивило, что он умер, а потом ожил. Как будто с ним это случалось и раньше и стало совсем обыденным.

— А что ты должен помнить? Отрубился и все.

— Ну, говорят после смерти летишь через туннель, встречаешься с умершими родственниками. Они ждут тебя, машут. А я ничего этого не увидел. Только тьму, из которой скалились какие-то неведомые чудища…

Интересная интерпретация смерти у землян. Мне пришлось умирать много-много раз. Витакамеры на звездолете восстанавливали тело, перекачивали мою сущность. Но никакого туннеля с родственниками я никогда не видел. А иногда так хотелось увидеть отца.

— Вот, чтобы ты не увидел этих чудищ еще раз, ты и будешь сидеть здесь, — сообщил я Тимуру. — Или ты думаешь, твой халатик тебя спасет? — с усмешкой я потеребил ворот халата парня.

— Ну, у нас кое-что получше есть, — хитро улыбнувшись, Тимур направился в конец склада.

Там, у стены в отдельных секциях, я увидел несколько костюмов из тёмно-серых выпуклых, будто сплетенных между собой волокон, имитирующих мускульные. На шее, на поясе, коленях, лодыжках солидно отливали темным серебром металлические вставки.

Тимур сбросил свой халат, быстро надел облегающий костюм, и влез в легкий скафандр. Тот, словно ожил на его теле, волокна начали сокращаться, полностью скрыли его с головой.

— Нанокостюм, — объяснил Тимур. — Я участие принимал в его создании, — в голосе зазвенела нескрываемая гордость. — Состоит из органической и неорганической материи, которая изменяется под воздействием внешней среды. Ну попробуйте в меня выстрелить, — предложил он.

Голос парня я слышал отчетливо и ясно, хотя плотный материал этого странного костюма скрыл его лицо.

Ну раз человек просит, почему бы не попробовать в деле очередное чудо достижений землян. Оглядевшись, я схватил с полки серебристый пистолет-пулемет. Вставил магазин, который лежал рядом.

— Не отходите! — опередил мое движение Тимур. — В упор стреляйте! В упор!

Я вскинул оружие. Бахнул выстрел. Легкий синеватый дымок струйкой поднялся вверх и рассеялся. Пуля рикошетом отскочила, с тихими звоном скатилась на пол. Ну раз такое дело, я перевел рычажок и выпустил по парню очередь. Он лишь отклонился, ни следа не осталось на чешуе его панциря.

— Стреляйте! Стреляйте! — радостный голос Тимура заставил меня войти в такой раж, что я расстрелял весь магазин, вставил новый.

Казалось, резкий звук выпущенных мною очередей заставлял стены дрожать, заполнил все едким запахом пороховых газов. Я целился в ноги, руки, грудь. Пули отскакивал, как будто перед Тимуром выросла невидимая стена.

Наконец, я выдохся, металл жёг ладони даже через перчатки. Я сбросил пушку на полку, заметив, что истратил полдесятка магазинов.

— Ну что? Не хуже вашего скафандра? — Тимур поднял щиток на костюме, чтобы я смог увидеть его торжествующее лицо.

— Ладно, пойдем вместе, — кольнула зависть и досада, все-таки я считал, что все разговоры о невероятно мощном рывке землян в военных разработках, лишь обычное хвастовство, а тут пришлось убедиться в их реальных достижениях. — А вот скажи мне, Тимур, — решил спросить я, когда мы подкатили тележку с оружием к платформе. — Ведь ты не просто так сидел в лаборатории. Ты меня поджидал? Верно? Ковалёв послал?

Тимур хитро улыбнулся, но по его глазам понял, что сказал чистую правду.

— А вот своих андроидов полковник мне не дал, — продолжил я.

— Ну кто ж знал, что вы полезете на рожон? — фыркнул Тимур. — Полковник хотел, чтобы я вас по всем помещениям провел. А вы…

Я понятия не имел, что такое это «рожон», но общий смысл дошел до меня. И болезненная волна стыда накрыла опять, заставила загореться жаром лицо. Зря я завел этот разговор. Тимур прав, я лез, как дурак в самое пекло. Но ведь я привык так поступать. Бесшабашно, безбашенно, чтобы адреналин бил фонтаном в крови. Без этого жить скучно, пресно, серо.

Мы оказались в том же самом коридоре, откуда пришлось сбежать с позором. Но уж теперь мы, вооружённые до зубов, собираемся сразиться на равных с нашими врагами, сломать их.

Первым делом я решил уничтожить первую линию обороны — турели на входе в зал. Вытащил «ракетницу» (она приглянулась мне больше всего), поставил обойму с ракетами. Грозное оружие. Если сработает так, как обещал Тимур. Если нет, придется использовать что-то еще.

Уверенным шагом направился ко входу в зал, остановился в нужной точке — мой нейро-интерфейс отлично запомнил, откуда накрывал залп турелей.

Скрежет, лязг, жужжанье электромоторов возвестили, что турели вновь приготовились к бою. Ощетинились, как дикие дикобразы. Сноп огня, грохот автоматной очереди прервал я, нажав на рычаг выброса ракет. Все четыре стройных «красотки» шустро сорвались с направляющих и врезались каждая в нужную цель, разворотив до основания огневые точки. Взрыв, всплеск огня сотрясли коридор. Я быстро поднял вторую обойму. Новый залп уничтожил турели, вделанные в потолок. Одна из них как-то беспомощно, безвольно повисла на длинном кабеле электромотора. Другая шлепнулась вниз, монолитный пол принял несчастную, разметав на мелкие ошмётки.

Оглядев удовлетворенно разгром, который учинил, я вернулся к Тимуру.

— Так, ну что ж пошли громить турели в зале.

— Да подождите, Эдгар, куда вы сразу бежите впереди паровоза! — Тимур достал из набедренного кармана планшет. — Надо запустить дронов вначале. Выяснить все точки.

— Ах, да, — я ощутил опять приступ досады. — Ну хорошо, запускай, а я пойду проведу разведку боем.

— Пойдем вместе. Надо друг друга защищать.

И то верно. Тимур оказался надежным напарником, с таким приятно иметь дело. Парень вытащил маленький ящик и достал оттуда нечто похоже на полупрозрачное насекомое. На его ладони оно казалось почти невидимым. Одну за другой Тимур запустил этих «стрекоз», а мы решили войти вместе за ними, чтобы предоставить нашим врагам возможность показаться, обнажить себя.

Коридор закончился огромным залом, посреди которого красовался громоздкий контейнер, закрытый монолитным кожухом. Над ним на потолке выделялись сложенные роботизированные клешни. Видимо, в этом секретном ларце находилось нечто, с чем эти роботы проводили некие манипуляции. Но сейчас этот здоровенный ящик мог послужить нам прекрасной защитой. За ним легко можно спрятаться. Разумеется, после того, как уничтожим турели с одной стороны.

Стоило нам войти в зал, как со всех сторон синхронно раздалось агрессивное жужжанье, лязг, скрежет выдвигаемых на позицию турелей. Но ждать, когда они обрушат на нас лавину огня, мы с Тимуром не стали. Сбежали.

Тимур вытащил планшет, на экране отразился в трехмерном измерении зал, как звезды на вечернем небе, зажглись друг за другом зеленые точки. Побежали колонки цифр, формул, цепочки символов. И около каждой точки выстроились координаты.

Я перенес их на свою схему. И перестроил ракеты на уничтожение турелей. Тимур вытащил свою плазменную винтовку, поставил туда заряды — прозрачные коробочки голубоватой жидкостью (как мне показалось). Лихо передернул затвор, и повернулся ко мне.

Я не мог видеть выражение его лица за щитком, но в мыслях он был настроен по-боевому, даже слишком. Хотя я даже не успел спросить его, а применял ли он хоть раз оружие? Или так решил покрасоваться передо мной?

Вначале мы выкатили в зал тележку с боеприпасами. А затем ринулись вдвоем туда. Я со своей «дочерью Катюши», а Тимур с прототипом плазменной винтовки.

Да начнется лютая битва. Турели радостно развернули свои стволы, направив на нас, чтобы шквальный огнем уничтожить чужаков. А мы, не теряя времени, расстреливали их каждый из своего оружия. Канонаду выстрелов из моей «ракетницы» перекрывал невыносимо шумный удар из плазмагана. Каждый вылетевший комок плазмы хлестал по ушам пронзительным, резким звуком, по сравнению с которым шум при взлете звездолета, казался бы писком младенца. Пришлось вывернуть восприятие звука на минимум, иначе я бы точно оглох.

Терморегуляция моего скафандра едва справлялась с жаром моего тела. Адреналин кипел, бурлил в крови, я не ощущал ни усталости, ни боли, ни страха. Только первобытное желание убивать. Истребив турели, с одной стороны зала, мы с Тимуром теперь могли прятаться за ящиком, который скрывал кожух. Здесь и могла скрываться та самая бомба, которую мы так долго искали, но сверху контейнер закрывал массивный кожух, прочный, твердый и надежный, пули не оставляли на нем ни царапины.

Я разделывал под орех десятую турель, как вдруг обратил внимание, шум в зале стал гораздо тише, словно стены стали ватными и гасили звуки. И слышу я лишь только себя. Обернулся. Тимур распластался на полу, винтовка валялась рядом.

— Ты чего, парень? — бросил мысленный вопрос, не отрываясь от уничтожения очередной турели.

— Заряд костюма кончается— ответ Тимура оказался таким слабым, что я едва его услышал. — Защита падает, пять процентов осталось.

Костюм Тимура вдруг посерел в нескольких местах, просел некрасивыми вмятинами.

Я лихорадочно стал обдумывать, как вытащить парня. Но он сам вдруг подал голос:

— Возьмите в ящике гранату. Там…

Я присел за контейнер, пошарил в ящике. Вытащил на свет прозрачный цилиндр в металлической окантовке. Тимур показал эту гранату, но сказал лишь, что вещь крутая, и. применять лишь в крайнем случае. Ядерный заряд? Нажав кнопку на корпусе, я на мгновение подскочил и размахнувшись со всей силы бросил в одну из турелей, которую Тимур не успел уничтожить.

Пфф. Действие этой штуки оказалось совсем не таким, как я ожидал. Поначалу я даже не понял, что произошло. Никакого взрыва, всплеска энергии. Наоборот, все застыло, оглушила странная невероятно мёртвая тишина. Нас окружил почти прозрачный, едва видимый занавес. И пули, посланные из стволов всех орудий, застряли в нем, как мухи в сиропе. Я приподнялся, ткнул пальцем в одну пулю. От моего прикосновения разошлись круги, будто от брошенного в воду камня.

— Это временной замок, — прошептал обессиленный Тимур. — Он недолго действует.

Передышка, организованная таким занимательным способом, позволила мне вытащить Тимура из-под огня. Схватив за руки, я потащил его к выходу. Оставил в коридоре.

— Как ты парень? Не ранен?

Тимур привалился спиной к стене, открыл щиток. Лицо бледное, усталое. Глаза впали, залегли тени.

— Нет. Не ранен. Просто надо костюм зарядить от батареи. Я забыл об этом.

— А где батарея?

— Внутри костюма. Минут пять нужно.

— Ну ладно. Ты отдыхай, я пойду все закончу.

— Подождите, передам сейчас координаты огневых точек второго зала.

Арихман всех побери, я и забыл про это помещение, вход в который зиял темным провалом слева.

Временной замок еще действовал, когда я вернулся. Но через мгновение исчез, пули застучали дождём, растелившись блестящим ковром. Я спрятался за контейнером, подтянул к себе винтовку Тимура, и решил попробовать ее в деле. Она оказалась легкой, почти воздушной после тяжеленной «дочери Катюши». Пошарив в оружейном ящике, я обнаружил несколько зарядов, вставил в гнезда. Оглушительный взрыв заставил вздрогнуть, вжать голову в плечи. Ствол выплюнул ярко-голубой комок. Турель съежилась растеклась, превратившись в лужицу ртути.

Осторожно я привстал из-за контейнера, огляделся. Все огневые точки в нишах превратились в кучу ошметок. Что заставило наполнить мою сущность радостью и удовольствием от хорошо сделанного дела. Теперь осталось только проверить то помещение, вход в которое виднелся в дальнем левом углу от меня.

Шлепнув ладонь по саркофагу, я в отличном настроении направился к цели.

Сделал шаг внутрь. Вспыхнул мягкий, чем-то схожий с дневным свет. Квадратный зал шагов пятнадцать в длину и ширину. Стены из тех же отливающих темным металлом панелей, ловко пригнанных друг к другу. В дальнем углу — стол с клавиатурой, устаревший облезлый монитор.

Шшш. Шум открываемых створок, глухое жужжанье электромоторов. И четыре турели-близнеца приготовились уничтожить меня шквальным огнем. Грохот выпущенных зарядов прервал их существование навсегда. Превратив в бесформенные и жалкие комки металла.

Я аккуратно приставил плазмаган к стене, положил шлем на стол, и с интересом начал изучать изображение на мониторе. Медленно вращалась отрисованная мерцающими зелеными линиями схема летательного аппарата. Хотя сегменты угадывались совершенно четко — ядерные реакторы, двигатели, сложенный звездный парус, воронка для ловли водорода из космоса. Но сам внешний вид необычный, не похожий ни на те звездолёты, которые строят земляне (а я сохранил в памяти всю базы данных, что показал мне Ковалёв), ни на звездолёты нашей планеты.

Рядом со схемой аппарата бежали строчки символов: будто бы перекрученные между собой тонкие червячки. Они напомнили значки, что я видел на кубиках, которые обнаружили в зале с умирающим и воскресавшим растением. Что это могло быть? И почему мой нейро-интерфейс отказывается их переводить? Это шифр? Я пощелкал клавишами. На схеме замигали ярко-красным узлы звездолёта — места ремонта. Судя по количеству неисправных секций, аппарат сильно поврежден, гораздо больше, чем мой. Передняя часть смята в лепешку, словно корабль врезался в скалу.

И тут в голове что-то щелкнуло, весь пазл сложился, да ещё так идеально, что я не удержался, шлепнул себя по лбу. Какой же я балбес! Ведь все абсолютно ясно теперь.

Я отступил на шаг, стараясь считать, как можно больше информации. Отправил в свой нейро-интерфейс для перевода.

Мигнул свет, лязг откинутой крышки люка. Машинально бросил взгляд вверх, и замер, ноги примерзли к полу, пальцы похолодели. Из дыры, по крышке люка сползла, пузырясь и пульсируя, розовато-бурая масса, покрытая мерзкой отливающей фиолетовым слизью. Схватив винтовку, прицелился. Тишина! Интерфейс плазмагана вывел издевательское сообщение, что я зря стараюсь — отсек с зарядами пуст, как голова кретина. Ну каким же надо быть беспечным идиотом, что не захватить боеприпасы, отправляясь на опасную миссию⁈

Из комка вытянулись длинные щупальца с круглыми венчиками. Обвили меня, впились в скафандр. Стали медленно, но неотвратимо тянуть вверх. А где-то в глубине потолка, в густой зловещей тьме, на меня пялились два белых круглых глаза. Широко и злобно открылся огромный рот с мелким, клиновидным зубами в несколько рядов. Мои дерганья лишь усиливали хватку. Сжимали так, что хрустел несчастный скафандр. Слизь стекала по силовому полю скафандра. Но осталось так мало энергии, еще чуть-чуть и мерзкая тварь проглотит меня, переварит.

Глава 17

— Лейтенант Рей, вам доверена невероятно важная миссия. И в то же время опасная. Но для вас, сына врага нации и преступника — это прекрасный шанс искупить свою вину, вернуться, так сказать, в лоно своих соотечественников не просто честным человеком, но героем нации. Вы понимаете, как это важно для вас?

— Да, господин полковник, понимаю, — автоматически отрапортовал я, хотя почти не прислушивался к пафосным словам командира полка.

— Господин адмирал очень хотел, чтобы именно вы выполнили эту миссию. Вы ведь учились в одной академии с ним? Не правда ли? Он хорошо помнит вас, — голос полковника звучал так подобострастно, что меня едва не стошнило прямо на его парадный мундир.

Я молча кивнул. Не только Кельси Хов помнил меня, я тоже не забыл о том, как этот мерзавец сделал все, чтобы погубить моего отца, сделал меня изгоем, толкнул на путь преступлений, когда я вынужден был наняться к главе криминального клана Акуна-Ре. Кельси, женившись на Оланде, дочери министра обороны, уверенно шагал наверх по карьерной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. На этого мерзавца пролился золотой дождь в виде наград и званий. Но вот вопрос, почему Кельси по-прежнему ревновал меня к Оланде?

Наша планета очень долго готовилась к войне с планетой нелурианцев. Но когда стало ясно, что они уже создали огромный космический флот, и скоро двинутся на нас, оказалось, наше вооружение никуда не годится, устарело, оказалось мусором.

После казни моего отца все разработки в области вооружения, которые он курировал, свернули, выкинули на свалку. И в том числе разработку генератора экзотической темной материи. Хотя экспериментальные образцы учёные успели сделать. И только после того, как наши шпионы выяснили, что нелурианцы сумели создать с помощью этой материи туннели пространства-времени, учёные нашей планеты вернулись к разработкам.

Но время было упущено. Команда ученых лихорадочно пыталась догнать наших потенциальных врагов. И чтобы протестировать созданные туннели брали не добровольцев, а смертников. Половина из тех, кого посылали туда, в созданные туннели, не возвращалась, остальных настигал кошмар небытия, они сходили с ума.

И вот теперь адмирал Хов благородно отправляет меня на невероятно опасное задание по спасению нашей расы. Если миссия будет успешной, то Кельси получит очередную награду, а я, возможно, выживу и сохраню рассудок…

— Да, лейтенант, — полковник выпрямился и на его суровом лице заиграла самодовольная улыбка, — Господин адмирал сообщил, если вы сможете выполнить задание с честью, то вам будет присвоено новое звание. И вы получите орден Бриллиантового Льва.

Ох, как Кельси расщедрился. Может быть, он старается выглядеть благородным в глазах Оланды?

— Благодарю за доверие! Служу народу!

— Все детали задания отправлены в ваш нейро-интерфейс, аппарат подготовили для вас. Вы можете приступать к выполнению задания. И помните, лейтенант, от вас зависит существования нашей планеты. Это очень ответственное, важное задание. И да, что я еще хотел сказать? Вы должны целиком и полностью следовать мисси, параметры которой ввели в ваш интерфейс. Любая попытка к бегству, срыву задания приведет к тому, что вас уничтожат, а звездолет вернется на автопилоте на базу. Все понятно?

На космодроме меня ждал маленький и легкий спейсфайтер, больше смахивающий на флаер. Но для того, чтобы добраться до звездолёта, бороздившего океан космоса вокруг планеты, это достаточно.

Серая взлетная полоса из пластибетона осталась позади, аппарат быстро и уверенно набирал высоту. Воздух начал будто сгущаться, темнеть и резкая вибрация прошла по фюзеляжу — включились реактивные двигатели. И вот уже на бархатной тьме космоса зажглись грозди золотых звезд, сложились в контуры нашей галактики, похожей на раскрутившиеся горящее колесо.

Иллюминатор заслонило веретенообразное тело звездолёта, поражая гигантскими размерами, я ощущал себя муравьем, который хочет взобраться на небоскрёб. Когда космолёт благополучно пришвартовался к шлюзу, я прошёл внутрь. В мозг хлынули волны информации со всех уголков этой громадины, соединили каждую клетку моего мозга, нейро-интерфейса с частицей космического корабля, я слился в одно целое с ним.

В звездолётах давно перестали делать кабины, как у обычных самолётов или космолётов. Но здесь всё оказалось не так. Большую часть занимал реактор экзотической темной материи. Для рубки оставалось совсем мало места на носу корабля — обычная кабина на двоих пилотов, бортинженера, штурмана. Но сейчас я взял на себя все задачи. Миссия предполагала только меня, смертника.

Внешне никаких панелей управления, рычагов, штурвалов. Вся информация отображалась у меня в мозгу, но возникала иллюзия, будто все экраны кружат вокруг меня в каком-то экзотическом диком танце. То один, то другой возникал на крупном плане перед мысленным взором, показывая, что все идет по плану.

«Точка невозврата через пятьдесят наноциклов», — возвестил интерфейс. Я вывел траекторию движения корабля и понял, что составлял её идиот. Или тот, кто очень хотел, чтобы я погиб в первые же мгновения перемещения через канал пространства-времени. Включил на полную мощность расчетный блок нейро-интерфейса, перестроил путь моего гиганта так, чтобы пройти по самой стенке воронки, которая сейчас разорвет ткань пространства, чтобы я мог соскользнуть по ней, как с высокой горы на лыжах.

Начался обратный отсчёт, символы, отсчитывающие последние наноциклы моего существования в этом мире. Никакого страха, досады или сожаления у меня не возникало. Мою жизнь давно превратили в мусор, спустили в сортир, убили во мне всякое желание двигаться куда-то за пределами тюремной камеры.

«Точка невозврата. Канал будет создан через…»

Нет, все-таки в этот момент как будто сквозняк пробежал внутри скафандра, стало холодно ступням, ладоням.

И вот он, этот обжигающий страхом неизвестности миг!

На экране зелеными линиями обрисовались контуры двух глубоких воронок, соединенных между собой в узкой части, и маленькая точка из угла экрана неотвратимо стремилась к ней. Нырнула внутрь.

И весь я разлетелся, рассыпался на мириады осколков, на молекулы, на атомы, на кварки, на частицы, которые еще не смогли обнаружить учёные, и дать им названия. Я превратился в огромное облако крошечных пульсирующих точек — все моё тело, руки, ноги, мозг все стало облаком информации, и каждая крохотная частичка, песчинка несла в себе отпечаток моей личности, от рождения до смерти — все мои переживания, чувства, которые я испытал — любовь, ненависть, все мои потери и приобретения, поражения и победы. Закон сохранения информации — ничего не теряется даже в малом. Я не мог видеть себя со стороны, но казалось, что я стал новой Вселенной, огромным информационным массивом, с которым даже звезды не могли соперничать, ибо их во Вселенной гораздо меньше, чем частиц меня.

И вся эта огромная бесконечная вселенная в окружении такого же огромного облака пыли, в который превратился мой корабль, проносилась через бездонный колодец, безжалостно пробитый в самой ткани реальности.

И бах. Все прекратилось, я вновь ощутил себя целым, невредимым, живым и счастливым, потому что выжил, прошёл это испытание.

Раскинулась огромная незнакомая карта созвездий, галактик, пугающих мрачными провалами войды. Но совсем иные, чужие мне.

Вот она — Нелуриа, там, где наши враги готовят флот к нападению. Поддернутая оранжевой дымкой она кружила вокруг двойной звездной системы — красного гиганта и злого белого карлика, что вытягивал и поглощал из своей соседки энергию.

Мой исполин послушно вышел на орбиту планеты. Там, внизу рисовались контуры континентов, океанов, сменялись на россыпь огоньков — городов нелурианцев. На мгновение я даже засмотрелся.

Но мой нейро-интерфейс вернул меня к действительности:

«Точка невозврата. Миссия будет начата через пятьдесят наноциклов. Начинаю обратный отсчет»

Бах. По кораблю прошла вибрация, меня тряхнуло так, что я едва не вывалился из кресла. Перед глазами медленно вырастал, поднимался огромный океан огня — запущенные ракеты подожгли атмосферу Нелурии. Завораживающее зрелище. Пылающее небо, упавшее на планету и пожирающее все живое.

Ракеты ударили по двум естественным спутникам планеты — по нашим сведениям в основном там и скапливался весь военный флот нелурианцев. Превратившись в два пламенеющих шара, они заставили померкнуть свет звезд Нелурии.

Никто из нелурианцев не успел опомниться, ничего противопоставить страшному удару, который так внезапно поразил их родину. Никто не успел взлететь — не поднялся ни один космолёт, звездолёт. Всё утонуло в океане огня, не знающего пощады и жалости.

Я еще сделал пару витков над планетой. И мой нейро-интерфейс равнодушно поделился информацией об уничтожении военной техники нелурианцев: сколько разрушено летательных аппаратов, уничтожено гражданских объектов, телескопов, искусственных спутников, городов. Строчки бежали и бежали передо мной, а я расслабленно откинулся на спинку кресла, бездумно наблюдал за пробегом цифр. Последним интерфейс вывел информацию об уничтожении населения планеты.

По прогнозу погибло около трех четвертей всей нации, если кто-то и выжил, умрет в ближайшее время, ведь атмосфера сожжена полностью. Планета превратилась в мертвый каменный шар.

Теперь я могу вернуться. Доложить командиру полка, что задание выполнено, угрозы нападения больше нет. Он равнодушно скажет: «Благодарю за службу, лейтенант», и я отправлюсь в свою камеру. А мне так хочется спать, просто не открывать глаза, расслабиться, нырнуть как в ласковые морские волны, в водоворот сновидений.

Но тут что-то сильно ударило меня по лицу, будто врезалась летучая мышь. Еще раз. Машинально я отмахнулся, открыл глаза.

Передо мной проявилась фигура Тимура в нанокостюме.

— Пришли в себя, Эдгар? Я еле успел вас вытащить.

Я сидел у стены, окруженный обломками разбитой ледяной скульптуры, уродливой и мерзкой. Поднял кусок, рассмотрел, непонимающе взглянул на парня.

— Когда эта тварь стала затаскивать вас внутрь, — объяснил Тимур. — Я успел подбежать и бросил несколько криомин. Они заморозили этого урода. Бац и все, он распался на отдельные осколки.

— Спасибо, — сумел выдавить из себя одно слово, не хотелось объяснять парню, как мне надоело извиниться за свою глупость, от стыда вспыхнули кончики ушей. — Ну что пойдем посмотрим на наш трофей?

Мы вышли в основной зал, и я решил осмотреть этот громадный контейнер, скрытый под таким плотным кожухом, что мой сканер не мог проникнуть внутрь.

— Ты коды разблокировки знаешь?

Тимур отрицательно качнул головой:

— Нет, к этому устройству ничего нет.

— Ну, нет, так нет, будем сами искать.

У самого основания саркофага я все-таки обнаружил панель, она зажглась от моего прикосновения. Шифр оказался несложным. Щелчок и я сумел откинуть кожух.

— И что это такое? — Тимур оглядел сооружение, качнул головой.

— Это Тимур, реактор экзотической темной материи. Для создания топлива на звездолете. Сильно разрушен, где-то на половину, а то и больше. Здесь его пытаются восстановить.

— Экзотической чего? Темной материи? Эдгар, вы понимаете, что за чушь сказали? Такого не бывает в реальности.

Я усмехнулся. Только что я вновь переживал видение из прошлого, когда смог создать канал пространства-времени, благодаря этой материи, и остаться живым.

— Бывает. Экзотическая темная материя нужна для того, чтобы перемещаться по Вселенной в любую точку. Быстрее скорости света. Прогрызать в ткани пространства дырки. Понял?

Тимур недоверчиво осмотрел аппарат, обошел его вокруг. Осторожно провел рукой по верхней крышки, словно боялся, что оттуда выскочит ядовитая змея.

Я не стал ничего объяснять, лишь вытащил из нашего оружейного ящика, который так и стоял сиротливо у стены, цепочки мин направленного действия.

— Вы что решили это взорвать? — Тимур опасливо вскинул на меня взгляд.

— Да, — просто ответил я.

И начал прикреплять к стенкам реактора плоские блины мин, соединенные проводами.

— Не надо этого делать, Эдгар.

Я замер, голос шел откуда-то сбоку от нас, из глубины зала.

Рядом словно ниоткуда выросла высокая статная фигура мужчины в тёмно-синем комбинезоне, в таком обычно ходили заключенные на лунной базе. Лицо удивительно идеальных пропорций. Яркие, словно горящие голубым огнем, глаза, очень гладкая кожа, выпуклый подбородок с ямкой, коротко стриженные аккуратно уложенные каштановые волосы, широкие, развернутые чуть назад плечи.

— Да, Эдгар, вы угадали, это действительно реактор экзотической темной материи с нашего звездолёта.

— Он разбился где-то на Земле или на Луне, — продолжил я спокойно. — И вы решили его здесь отремонтировать, восстановить. Но у вас ничего не выходит. Потому что повреждения слишком сильные. Правда?

— Верно, — незнакомец кивнул.

— И вот поэтому вам понадобился мой звездолёт. Он хоть и пострадал, но не так сильно. И самое главное, там есть устройство для создания каналов пространства-времени. Информацию о котором вы с таким усердием ищете у меня в мозгу.

Я заметил все возрастающее непонимание у Тимура, он наблюдал за нашим разговором, и глаза его все больше расширялись. Он не воспринимал, о чем мы говорим. Нет. Он не понимал вообще, что мы делаем. Я полностью перешел на общение через ментальный интерфейс. И даже губы у меня не шевелились.

— Тимур, хочу тебе представить представителя расы скалькутсов, — я решил все-таки объяснить парню, что тут происходит и что мне удалось выяснить.

А я узнал и понял всё.

Пришелец подошел ближе, его идеальное лицо уже полностью походило на маску. Лишь менялось выражение глаз.

— Эдгар, нам нужно это устройство. Мы хотим, чтобы вы его передали нам.

— А если я этого не сделаю?

— Тогда мы убьем ваших друзей. Полковника Ковалёва, вашу очаровательную Принцессу и помощника Ларри. И вот этого, — он махнул рукой на Тимура, заставив того попятиться.

— А вы считаете, убийство добавит мне хорошего настроения?

— Ваше упрямство лишь усугубляет ваше положение. Идемте со мной, я вам все покажу. И вы, Тимур, подойдите.

Парень опасливо, взглянув на пришельца, закрыл лицо щитком и медленно направился к нему.

— Не бойтесь, Тимур, мы не будем вас убивать. Пока.

Напротив реактора в стене образовалась арка чуть выше моего роста, провал, где все пульсировало, ходили серебристо-серые волны.

Пришелец подошел к ней, просунул руку внутрь живой мерцающей поверхности. Она вздрогнула, разошлась кругами.

— Это телепорт наверх. Не бойтесь, Эдгар, он работает отлично.

Вух! Стоило мне сделать шаг в струящийся, переливающийся занавес, как я оказался в лаборатории того самого здания, смахивающего на большого кита. В центре возвышался огромный выкрашенный белой краской агрегат, состоящий из массивного цилиндра, опутанного как толстой паутиной проводами и трубами. За панорамным окном во всю стену открывался великолепный вид на всю базу, мёртвую белесую пустыню, залитую бледным холодным светом солнцем. Буровые установки в окружении голубых цилиндров на стойках, полусферы, утопленными в поверхность. А над всем этим далеко в космосе висел окруженный голубоватой дымкой шар Земли, скрытый на треть тенью.

Пришельца окружили десятка два вооруженных массивными автоматами заключённых, в такие же, как и он темно-синих робах. Но в отличие от своего лидера их лица закрывали шерстяные маски с прорезями для глаз и рта. Какой смысл скрывать собственные физиономии?

Стоило нам сделать пару шагов, как парни подхватили свое оружие, синхронно передернули затворы.

— Ну вот, видишь, Эдгар, — тварь передала в мой мозг фразу. — Ты напрасно отдал Ковалёву скафандр Ларри. Это ему не помогло. Мы просто заблокировали медпомощь и наноботов.

Полковник сидел у окна, безвольно опираясь спиной на стеклянную панель, прикрыв глаза. На левом рукаве стекала, пузырясь темно-алая кровь — видимо, ему пробили артерию. А значит жить осталось несколько минут. На верхней поверхности правого бедра тоже зияло черное отверстие, сочилась кровь, скапливалась в лужицу у ног, на поверхности дрожали бесформенные яркие блики — отражения потолочных ламп.

Белое лицо Ковалёва отливало мертвенной синевой, каждый хриплый вдох давался ему с трудом. Но когда мы вышли из арки телепорта, полковник открыл глаза, взглянул на меня с безнадежной тоской и печалью, словно уже прощался.

Тимур кинулся к полковнику, но я схватил его за рукав, притянул к себе:

— Не надо, Тимур, ты ему не поможешь.

— Как не помогу? Я раны перевяжу.

Тимур вырвал рукав из моих пальцев и направился к полковнику. Сбросил со своей спины небольшой ранец, вытащил бинт, жгут. Присев рядом, перетянул плечо Ковалеву. Тот вздрогнул, но опять бессильно обмяк, опустив голову.

— Вся лунная база в наших руках, Эдгар Рей. Если ты не пойдешь на компромисс, твоим друзьям конец. Мы убьем всех. Полковника, Тимура. Взорвем космолёт, где находится твоя драгоценная Дарлин и Ларри, твой помощник. Они ведь надеются на тебя, Эдгар.

При этих словах умирающий Ковалёв встрепенулся, бросил на меня взгляд, злой, и то же время безнадёжный. Качнул головой и вновь уронил ей на грудь. Тимур вытащил широкий бинт, ватный пластырь, хотел приложить к ране на ноге полковника, но тот вдруг сбросил его руку, оттолкнул парня и закрыл лицо рукой. На бледном с синевой лице обозначилась дорожка слез.

— Да, тяжелый выбор. Дать мерзавцам оружие, с помощью которого они будут уничтожать другие галактики. Или дать умереть моим друзьям.

— Мы не собираемся ничего уничтожать, — воскликнул горячо, но совершенно фальшиво пришелец. — Мы просто улетим отсюда и всё. К нам домой.

— Ага. А знаешь, что я скажу? Ведь только я могу создавать каналы пространства-времени. Через мой нейро-интерфейс.

— Нет, не лги, Эдгар Рей. Не обманывай. Есть еще один представитель твоей расы, который может это сделать. Осберт Флойд, компьютерный гений. Член твоей команды. Не так ли?

В голосе твари уже ощущалось нескрываемое торжество.

— Ну да, верно, Осберт может это сделать. Но все равно пилотирую звездолёт я. А без меня он никуда не полетит. Скопировать мой нейро-интерфейс вы не сможете. Управление звездолёта настроено исключительно на меня. Так что…

— Хватит! Эдгар Рей не до такой степени ты прожженный негодяй, чтобы так равнодушно наблюдать, как гибнут твои друзья!

— А вот интересно, скажи, тяжело дышать этой атмосферой?

Я достал из кобуры на бедре серебристый пистолет-пулемёт (решил прихватить со склада, на всякий случай), повернул и так и этак, бросил взгляд на пришельца. Его лицо тронула самодовольная улыбка.

— Ты решил меня убить, Эдгар? Вот так, стоя под дулами моих людей? Не думал, что ты так глуп. Они изрешетят твой скафандр в два счета. Не удержат пули силовое поле.

— А я попробую.

Я вскинул пушку. Выстрел. Пуля прошла совсем рядом с телом пришельца, мазнув его по бедру. Но он вдруг попятился, по телу прошли волны, он замерцал, вся его внешность начала меняться.

Фильтр восприятия исчез. И скалькутс предстал перед нами во всей своей отвратительной красе. Длинное худющее тело, покрытое грязно-желтой броней. Приплюснутая голова с огромными вытянутыми по всему черепу фасеточными глазами. Металлические сеточные вставки в плечах, предплечьях.

От дыхательной маски, закрывавшей треть лица уходила паутина переплетенных между собой трубочек, и соединялись где-то за его спиной.

Второй выстрел чиркнул по трубке, разрезав её, капля за каплей начала сочиться зеленовато-бурая жидкость.

Тварь согнулась будто от боли, зашаталась, сделала шаг назад, потом попыталась пройти вперед.

— Луч переноса в лабораторию! — трубный зов зазвенел в моей голове.

Из левого угла потолка ударил ослепительно-яркий луч. Шатаясь тварь дотащилась до него, её окутала мерцающая дымка, всё исчезло.

И тут же все контуры вооруженных парней в масках задрожали, замерцали, исказились. Пфф.

Исчезли.

Мы остались одни в огромном зале. Я, Тимур и Ковалёв. Я тут же включил медпомощь скафандра Ларри, который отдал Ковалёву. Полковник поднял глаза, лицо порозовело, струйки крови подсохли, оставив на плече и штанине только бурые потеки. Он вскочил на ноги, бросился ко мне. Зло схватил за грудки так же крепко, как делал всегда:

— Ты, мерзавец, обманул меня! Дарлин не улетела с Ларри!

— Я тоже рад видеть тебя живым и здоровым, — я спокойно отцепил пальцы полковника от горловины моего скафандра.

Ковалёв быстро-быстро задышал, будто пытался сдержать слезы. Дошел до стула, плюхнулся так, что несчастный предмет мебели недовольно скрипнул. Полковник прикрыл глаза, и какое-то время молчал. Я присел рядом, только сейчас ощутив, как сложно было держать в себя в руках. Мелкая дрожь сотрясала ноги, руки, сердце скакало в груди бешеным галопом.

— Что это было? — Ковалёв открыл глаза, пригладил взъерошенные седые волосы, и уже спокойно бросил на меня взгляд.

— Что было? — я будто бы в задумчивости потеребил себя за подбородок. — Это был пришелец расы скалькутсов. Мы с Тимуром нашли реактор экзотической темной материи в технических помещениях базы. И я решил взорвать реактор. И тогда появился Он. Вот эта тварь.

— Если бы я знал, что имею дело с инопланетным тараканом-переростком, умер бы со стыда, — полковник устало откинулся на спинку, посмотрел бездумно в потолок. — А эти мятежники или как их теперь называть? Это что?

— Голограммы, трехмерные изображения…

— Я знаю, что такое голограммы, — полковник посмотрел на меня с досадой. — Но как ты смог это понять? Они вели себя, как обычные люди. И все такое у них четкое, реалистичное…

— Голограммы сделаны прекрасно. Я даже не сразу понял, что это не люди. Но мой нейро-интерфейс тут же показал, что это пустота. Пустота.

— Скажите, Эдгар, — к нам подошел Тимур. — А вот это что было, что скрывало этого монстра?

— Фильтр восприятия. Им можно внешность менять, или вообще под кого-то косить.

Заметил, что Ковалёв слушает меня очень внимательно, и хмурится. Какая-то мысль ему не давала покоя, но он не высказывал её.

— А как самим определить, что какой-то человек и не человек вовсе, а пришелец? Как узнать про этот фильтр? — Тимур продолжал меня расспрашивать.

— Никак, я смог определить по тому, что уж очень у этой твари была идеальная внешность. А лицо просто маска. Но так не всегда бывает. У скалькутсов очень продвинутые технологии. Почему эта гадина использовала такой слабый фильтр, не знаю.

— Но вы сразу поняли? Да, Эдгар?

— Да, Тимур, практически сразу. Ну а потом — дело техники.

— Тимур, — подал голос полковник. — Ты пойти покури, вон у окошка, а мы тут с нашим гостем потолкуем. Понял?

Тимур кивнул, вытащил пачку сигарет и отошел в самый угол лаборатории.

— А скажи мне, Рей, — Ковалёв повернулся ко мне, пристально впился взглядом. — А ты сам тоже такой фильтр используешь? Ты без него на кого похож? На какую тварь?

— Ни на какую, — спокойно ответил я, понимая, куда клонит полковник. — Я — человекоподобный. И Дарлин, и Ларри. И Осберт. Мы не отличимы от вас, землян.

Ковалёва явно мой ответ обрадовал, напряжение с его лица спало. Он повеселел. Но потом тень смущения пробежала по его лицу.

— А у Дарлин, ну у нее все такое же, как у земных девушек? Ну органы, ты понимаешь?

Я едва не расхохотался от этих слов. Нет, вы подумайте только. Ну что за люди? Ковалёв только что умирал, истекал кровью, прощался с жизнью, а сейчас думает о том, сможет ли всунуть девушке или нет?

— У Дарлин все такое же, как у любой земной женщины.

— А ты откуда знаешь? — Ковалёв недоверчиво оглядел меня. — Ты разве с кем-то уже имел контакт?

— Слушай, Ковалёв, я не пойму, у вас на Земле девушек что ли нет? Что ты так переживаешь?

— Знаешь, таких прелестных фей, как Дарлин почти нет. Вот таких, как майор, чёрт ее дери, Григорьева навалом. А Дарлин… она такая воздушная, очаровательная, такие аппетитные формы…

— А что у вас вирус что ли на Земле всех юных фей угробил? И стали одни пацаны рождаться?

— Угадал, твою мать. Лет тридцать назад, когда у руля страны встал наш Вождь, совсем плохо было с рождаемостью. И наши яйцеголовые сделали такое устройство, которое позволило ускорить этот процесс. Не знаю, как это делается. Надо у Тимура спросить. Он биолог, в этом сечет.

Ковалев махнул рукой, подзывая парня. Тимур затушил сигарету и в мгновении ока оказался рядом. Видно, ему тоже не терпелось вступить в разговор.

— Тимур, расскажи Рею, как у нас искусственно дети появляются.

Тимур вытащил стул из общего ряда, сел верхом, положив руки на спинку. Приготовился рассказывать.

— Ну это все не сложно объяснить, — начал он. — Называется «искусственная матка». Туда помещают эмбрион, система жизнеобеспечения поддерживает его. И ускоряет весь процесс. Пару дней и ребенок уже жизнеспособный.

— И что дальше? — не понял я. — Ну рождаются у вас дети. А почему только мальчики-то?

— А! Ну потому, что решили, что раз женщины уже могут не рожать, то зачем они нужны. Мужчины выносливее, сильнее, умнее. Вот решили, пусть будут рождаться мальчики.

— Как занимательно. И кто же так решил?

Тимур пожал плечами, не ответив.

— Кто решил — значения не имеет. Главное, что сейчас это так, — Ковалёву этот разговор разонравился, стал неприятен. — Да, тут еще одно дельце осталось, — хлопнул меня ладонью по колену. — Надо наказать убийц Семенова и охранников.

— Наказать? Расстрелять что ли хочешь всех? — поинтересовался я.

— Да, — просто ответил Ковалёв, но вся веселость и беспечность слетела с него. — Убийцы должны быть наказаны.

Нахмурился, сжал губы в тонкую полоску, заиграли желваки. Вместо приятного, даже обаятельного собеседника, влюбленного романтика возник не знающий жалости и пощады палач.

Глава 18

— Итак, сообщаю всем, что все заключенные, поднявшие бунт на лунной базе, будут расстреляны.

Ковалёв суровым взглядом обвел ряды застывших в одной позе заключенных — на коленях, руки за головой. Под дулами автоматов равнодушных, не имеющих никаких человеческих чувств андроидов.

В этот раз полковник не стал переодеваться в парадную форму, остался в форменной рубашке и брюках. Только на груди над кармашком остались планки орденов. Засученные рукава форменной рубашки обнажали мускулистые сильные предплечья. Но перед лицами сотен озлобленных заключенных он выглядел чересчур уязвимым. На лицах зэков, что рядами выстроились на полу, застыло угрюмое безразличие, но за ним скрывалась ярость, злоба, желание задушить полковника, который властвовал над ними.

Просторное помещение выглядело, как зал кинотеатра. Стулья убраны, а по стенам черными тенями выстроились андроиды. Полковник ходил туда-сюда по сцене, куда вели широкие дугообразные ступени. За его спиной висел прямоугольный экран. По краям рампы — две высоких, узких колонки, с открытыми динамиками.

— Но… — полковник демонстративно застыл в центре сцены, смерил всех мрачным холодным взглядом. — Если те, кто убил коменданта Семенова и охранников, признается в этом преступлении, то всех остальных я отпущу. Вам будет назначены наказания за бунт, который вы устроили. Но вы останетесь жить. Понимаете? Даю вам шанс выжить. Я жду. Встаньте и поднимитесь ко мне.

Двое заключенных, широкоплечий бугай, темно-синяя роба явно меньше по размеру (видно, найти не удалось другую) и второй — невысокий парень поднялись и медленно проследовали к сцене. Ковалев с интересом наблюдал за ними, чуть склонив голову к плечу.

Они гуськом, друг за другом проследовали по залу, взошли на сцену, как на эшафот и встали напротив полковника, опустив головы.

— Значит, вы признаетесь, что убили коменданта лагера и охрану? Я правильно понимаю?

Оба синхронно кивнули, не поднимая голов.

— Отлично. Тогда все свободны, а этих увести и в расход, — полковник сделал знак андроидам.

— Ковалёв, а ты не хочешь их расспросить, как они это все проделали? — не выдержал я.

Отошел от стены рядом со сценой, где наблюдал за Ковалёвым. Запрыгнул на сцену. Подошел ближе.

— Зачем? — даже не обернувшись на мой голос, холодно бросил полковник. — Они признались. Этого достаточно.

— Ну просто. Как это у вас говорится. Для очистки совести.

Ковалёв сглотнул слюну, кадык подняли и опустился на шее. Схватил стул из глубины сцены, демонстративно уселся, сложил руки на груди.

— Выслушаю. Рассказывайте.

— Ну мы… это, — начал бугай, чуть заикаясь. — Схватили Семенова, связали… И застрелили.

Последняя фраза заставила Ковалёва выпрямиться, он резко обернулся всем корпусом и бросил раздраженный взгляд на меня, а я не смог сдержать ироничной улыбки. Мы-то знали, что Семенова и охранников убили совсем другим способом.

— Застрелили, значит, — Ковалёв покатал желваки, помолчал и холодно бросил: — Пошли вон!

— Но мы действительно их убили, мы признаемся, мы…— забормотал второй парень, в умоляющем взгляде горело желание принести себя в жертву.

Ковалёв даже слушать не захотел, сделал быстрый, нетерпеливый жест охранникам-андроидам. Двое из них выскочили, стащили парней вниз, отвели на место и заставили вновь встать на колени.

— Так, кто еще хочет признаться? Я жду реальных признаний. И мне не нужно жертв. Я хочу наказать реальных преступников.

Во как! Все-таки мои усилия даром не прошли. Полковник все же решил действовать хотя бы в каком-то соответствии с правовой системой.

Из ряда у стены, за которой шли широкие окна, закрытые шторами, вышел высокий худощавый мужчина с сединой на висках. С другого ряда подняли еще один, чуть пониже ростом.

— Ага, — протянул Ковалёв. — Николай Тарасов и Кирилл Макаров. Прекрасно. Два ученых ума, которые вместо того, чтобы выполнять заказ партии и правительства на создание одного из узлов лазерной пушки, занимались изучением тахионной материи. Тайком. За что и получили по максимуму. Ну а теперь что? Убийство? Расскажите, как же вы убили коменданта и охранников. Но предупреждаю — врать не надо. Ну давай, Тарасов, слушаю тебя. Ты всегда был заводилой.

— Все было очень просто. С ребятами мы оглушили Семенова, и остальных охранников. Связали их попарно. Семенова в отдельную камеру посадили. А остальные охранников распихали по другим камерам.

Ковалёв молча кивал, но чувствовалось по его напряжению, что он не верит.

— А потом… — продолжил второй, Макаров. — Мы их прирезали. У нас с собой были заточки. Воткнули всем в горло. И все.

Ковалёв откинулся на спинку стула, скосил глаза на меня, губы скривила ухмылка. Видно, он не злится, а с иронией относится к происходящему. Хотя смешного в этой ситуации было мало. Потом спокойно, не повышая голос ни на полтона, отчеканил:

— Пошли вон.

Повисла тишина, тягучая, мучительная, непонятная. Ковалев оглядывал ряды заключенных, глубокая складка залегла между бровей.

Резкий крик разорвал в клочья мертвое безмолвие:

— Да пропустите вы меня!

Дарлин бежала по проходу между рядами заключенных. И я почти физически ощущал, как эти истосковавшиеся по женскому телу мужики провожают ее ладную стройную фигурку в облегающем белом скафандре жадным, пожирающим все прелести девушки взглядами.

Ковалев вскочил с места, как ошпаренный. Первым его желанием было броситься навстречу девушке, но он остановился, замер. Перед лицом всех этих хмурых зэков показать себя влюбленным романтиком — что может быть позорнее?

Дарлин, тяжело дыша взбежала по ступенькам, остановилась напротив нас. Ковалёв взял ее за руку, и мягко, осторожно, но очень настойчиво потащил за занавес. Увел за кулисы, в маленькую комнатку, которая служила, видимо, гримерной. Усадил на стул. Я вошел следом. Прислонившись к стене, приготовился с интересом понаблюдать сцену выяснения отношений влюбленного полковника с девушкой, которую он так оберегал.

— Дарлин, что вы тут, черт возьми, забыли? — Ковалёв старался говорить мягко, но в голосе слышалось явное раздражение.

— Я беспокоилась…

— За меня?

— За всех. Вы пропали. Не возвращались на космолёт. Мы с Ларри не знали, что делать.

Ковалев почесал в затылке, отошел к стене. Его расстроенное лицо я видел в отражении трехстворчатого трюмо, служившего единственным украшением этого закутка.

— Ковалев, а что в тюрьме нет камер? — я подошел ближе, присел на край стола. — Вы не смогли посмотреть, кто ж все-таки это мог сделать?

— Да, мать твою, — Ковалев стукнул по столику ладонью с такой силой, что подскочила забытая кем-то старая металлическая пудреница. — Все камеры кто-то вывел из строя. Все!

По залу прошел ропот, звуковая волна, чей-то голос спросил: «А где он?» И тут же раздались торопливые шаги. На пороге возник взъерошенный невысокий парень в белом халате. Вытянутое худое лицо раскраснелось, капельки пота блестели на виске.

— Товарищ полковник! Я…

— Коля, успокойся и расскажи, что случилось, — Ковалёв бросил на парня усталый взгляд.

— Я сумел восстановить запись с одной из камер. Она висит дальше, и злоумышленники о ней забыли. Но там такая оптика, там все видно. Ну по крайней мере, можно понять, кто это сделал.

— Вот как? — Ковалёв оживился. — Давай показывай. Дарлин, вы позволите?

Девушка отодвинулась, а парень поставил на столик небольшой ноутбук, открыл. И пощелкал по клавишам.

Освещенный тусклым желтоватым светом на экране отобразился тюремный коридор, ряды дверей, ведущих в камеры.

Будто ветерок пробежал по коридору, дверь камеры сама собой открылась.

— Выкрути звук на максимум, — приказал Ковалёв.

Звук усилился, и мы услышали эти чудовищные звуки задыхающегося Семенова. Ковалев дернул головой, отвернулся.

— Вы смотрите, товарищ полковник, смотрите!

— Чего смотреть⁈ — зло бросил Ковалёв. — Все равно ни черта не видно. Кто вошел, кто⁈

Но тут дверь распахнулась, воздух задрожал, разошёлся кругами, будто вода от брошенного камня. И на миг возникла фигура нашего пришельца. Он передернулся и исчез.

— Скалькутс! — как-то совершенно невпопад радостно воскликнула Дарлин. — Да, Эдгар? — повернулась ко мне. — Щит невидимости!

— Вы знаете, кто это? — с удивлением проронил Ковалев. — А что такое этот щит?

— Это система скрытности у этой разумной расы, — объяснила Дарлин.

— И откуда вы это знаете?

— Я — специалист по инопланетным разумным расам в команде Эдгара, — с гордостью и чуть насмешливо сказала девушка. — Мой нейро-интерфейс подключен к базе данных, где есть информация обо всех известных разумных расах.

— Все лучше и лучше, — протянул Ковалев со злой иронией. — Мало того, что фильтр восприятия, так еще и щит невидимости. Рей, мать твою. Почему ты не застрелил этого урода?

— Полковник, как Эдгар мог это сделать? У расы скалькутсов все взрослые особи имеют хитиновую оболочку, сравнимую по прочности с алмазом. Ее разрушить ничем нельзя.

— Только у них проблема с дыханием здесь, — добавил я. — Для их системы нужна смесь метана, сероводорода, аммиака и хлора.

— Да, верно, кислород для них смертелен, — Дарлин бросила на меня удивленный и в то же время ревнивый взгляд. — Откуда ты знаешь?

— В технических помещениях базы мы с Тимуром нашли оранжерею, где фрукты выращивают в подобной атмосфере. А потом, когда мы встретились один на один, я перебил дыхательную трубку этой твари, и она сбежала.

Ковалёв прикрыл глаза, залегли глубокие тени. Он помолчал, потом тяжело вздохнул.

— Сколько этих особей может быть сейчас на Земле? — каждое слово полковнику давалось с трудом.

— Ну, судя по тому звездолёту, что я видел на мониторе. Там, где мы с Тимуром нашли реактор… Две-три сотни.

— Оху— … — произнес Ковалёв по слогам, поднял брови. — Две-три сотни злобных пришельцев, которых нельзя ничем убить. Почти. Плюс они могут маскироваться под людей. И исчезать, когда им нужно. Я просто голову ломаю, что доложу маршалу. Значит, Рей, им нужен твой звездолёт, чтобы улететь отсюда?

— Не думаю. Таких звездолетов, как мой, надо штук двадцать, чтобы их всех вместить. Впрочем, большая часть могла погибнуть. Ну, когда их корабль разбился где-то на Земле. Или на Луне. Убить их можно, только уничтожив дыхательную систему.

— Ну что ж, для меня все абсолютно ясно, — Ковалев закрыл крышку ноутбука, помолчал.

Резко встал и вышел из гримерной. Мы с Дарлин только слышали его шаги, скрип досок на сцене. И затем его голос, сухой, холодный, без каких-либо эмоций, отдавался легким эхом:

— Мы выяснили, кто был убийцей коменданта лагеря и охранников. Поскольку вы были вовлечены в этот бунт мерзавцами, то я властью, которая дана мне, снимаю с вас всех обвинение. В самое ближайшее время будет создана комиссия по пересмотру ваших дел. Все, можете идти.

Глухой шум разом поднимающихся людей с колен, шаги. Потом стало совсем тихо. Ковалев вернулся в таком же мрачном настроении, присел на край стула.

— Мы отправляемся назад, на станцию.Маршал связался со мной. Я передал ему всю информацию. Коля, спасибо тебе, что все выяснил. Будет тебе благодарность. Может срок скостим. Рей, а ты подготовь космолёт к вылету, — бросил исподлобья на меня такой многозначительный взгляд, что вызвало у меня улыбку, которую я старательно скрыл.

Полковник хотел остаться наедине с Дарлин. Но ужасно захотелось узнать, что конкретно тот скажет девушке. Я сделал вид, что вышел, но встал так у двери, чтобы меня не было видно, зато отсюда я мог прекрасно наблюдать в трехстворчатом зеркале эту милую парочку.

Мой нейро-интерфейс передал слова Ковалёва, он говорил очень тихо, смущенно.

— Дарлин, я хотел извиниться за то, что усыпил вас, — полковник мягко положил ладонь на руку девушке, она не отдернула, лишь чуть сузила глаза, и едва заметная улыбка тронула губы. — Я хотел защитить вас. Черт знает что могло случиться. И вмешивать вас я не имел права. Простите. Вы, наверно, хотели мне дать пощечину, когда решили прийти сюда.

— Да, хотела. Но потом мой гнев угас.

Повисло странное молчание, видимо, Ковалёв собирался с мыслями, не мог решиться сказать, подбирал слова. Они мельтешили в его мозгу и составить из этих осколков хоть какую-то внятную фразу мой нейро-интерфейс не мог.

— Я все-таки хотел сказать вам, Дарлин…

Она подняла на него глаза, прикусив губу.

— Я никогда раньше не встречал такую прекрасную девушку, как вы. Я… люблю вас, Дарлин, — после этой фразы полковник закашлялся, словно у него перехватило горло. — Я хотел бы, чтобы вы стали моей женой, — почти выпалил фразу, замолчал и добавил: — Но понимаю, это невозможно.

— Вы мне нравитесь, полковник. Вы такой мужественный, сильный. Мне хотелось бы, чтобы у меня был такой защитник.

— Но вы любите Эдгара? Правда?

— С чего вы это взяли? Я никого не люблю. Я просто хочу быть свободной. Путешествовать по другим мирам. Это очень интересно.

— Ну тогда у меня есть шанс, — голос Ковалёва прозвучал почти весело, хотя усталость и разочарование все равно ощущались сильнее.

Он встал, со скрипом задвинул стул и подал руку Дарлин:

— Идемте, нам надо вернуться на станцию. А потом на Землю. Вы очень нужный нам специалист. Надеюсь, вы не откажитесь поработать с нами?

Мое любопытство я удовлетворил вполне, услышал почти все, что хотел. Спрятавшись в складках занавеса, ждал, когда. Ковалёв с Дарлин пройдут мимо. Пробежал легкий ветерок, шлейф ароматов феромонов Дарлин, слабый запах мускуса ванили и чуть более яркий цветочный. Выглянув из-за шторы, я проверил, что они ушли, зал пуст. Спустился вниз, и когда вышел из здания, насколько позволяла физическая форма, громадными прыжками (невесомость — хорошая вещь) ринулся к космолёту. Надо успеть первым.

Запыхавшись, я бросился в воздушный шлюз, с замиранием сердца дождался, когда откроются створки и выдохнул с облегчением, обнаружив, что никого нет.

Вернее, не вернулась влюбленная парочка. Лишь по всему салону разносился раскатистый смачный храп. Ларри дрых в моем кресле пилота. Из угла рта свесилась струйка слюны. Я толкнул спинку, еще раз. И лишь на третий Ларри встрепенулся, громко зевнув, потянулся в кресле так, что хрустнули кости.

— Это ты, Эдгар?

— Я, Лысый. Ты так и дрых тут все время?

— Ну да. А что?

— Ага, а еще ты жрал, — открыв створку шкафа, я обнаружил там вакуум космоса, лишь на дне лежал кусочек засохшего сыра. — Здесь было спецпакетов еды на восемь человек. На восемь, Лысый. На двое суток. А ты сожрал за один лунный день все. Это как называется? — я стукнул кулаком по спинке кресла, вытряхнув Ларри. Тот беспомощно вывалился, как мешок с песком. Но тут же вскочил на ноги. Взгляд его едва не прожег во мне черную дыру.

Выгнав Ларри, я нашел рычаг, которым полковник включил ручное управление, вернул на место. И о чудо! Все экраны вновь зажглись, закрутились диаграммы, графики, резво побежали строчки символов. Всю информацию легко и непринужденно подхватил мой мозг, аккуратно раскидав по секциям, так что я лишь расслаблено наблюдал, как растет процент проверки чек-листа. Усталость взяла свое, я задремал.

И когда взглянул на часы, обнаружил с нарастающим беспокойством, что прошло уже пара наноциклов. Почему полковник с Дарлин еще не вернулись? Ковалёв решил продемонстрировать свои мужские способности? И где-то сейчас развлекается с девушкой? Но почему я не слышу ни мыслеобразов Ковалева, ни позывных Дарлин?

Беспокойство росло внутри, тяжесть скапливалась в груди, разливалась неприятной дрожью.

Как вдруг я услышал позывной Дарлин и взволнованный, но не испуганный голос:

«Эдгар, тут Ковалёв, его похитил какой-то сумасшедший. И меня с собой захватил…»

В первое мгновение я ощутил невероятное облегчение, что Дарлин наконец-то связалась со мной, что она жива, но тут же понял, что она в страшной опасности. Просто не хочет мне об этом понять.

«Где вы находитесь? Координаты, место?»

«Не могу сказать. Это какое-то техническое помещение. И может быть это завод. Слышны звуки работающих машин…»

«Полковник жив?»

«Жив. Пока. Но этот сумасшедший хочет его убить…»

Динамик нейро-интерфейса взорвал какой-то совершенно безумный ни с чем не сравнимый хохот, будто и не человеческий вовсе. Дрожь пробрала до печенок.

«Ковалёв, я тебя убью, слышишь ты?», — хохот сменился на членораздельную речь, но исходила она от чудовищного психа.

«Убивай, Вайсерман», — баритон полковника звучал совершенно спокойно, будто он находился не в руках психованного маньяка, а сидел где-то в кафе с чашечкой капучино. — «Но отпусти девушку и ребенка. Ты обещал!»

«Да, обещал. Но я передумал, понимаешь, Ковалёв? Я хочу, чтобы они видели, как ты умираешь. И я не буду тебя сразу убивать. Это слишком просто для такой сволочи, как ты. Слишком легко! Я буду убивать тебя медленно. Так, чтобы ты мучился, как и я мучился из-за тебя, подонка!»

«Если тебе нужны зрители, позови своих людей и убивай меня на их глазах. Отпусти девушку, я тебе сказал!»

«Или что, полковник?» — динамик вновь взорвался буйным, невообразимо бессмысленным хохотом, похожем на вопли чертей из ада. «А может быть, мне вначале сделать это с твоей девушкой? Какая она милашка, куколка сладкая. Прямо, как моя жена… Такая же нежная, с такой бархатной кожей…»

«Отстань от нее, псих!» — Ковалёв все-таки не выдержал, взорвался.

«А, вот видишь, полковник, как ты переживаешь? А представь, как переживал я, когда ты не дал мне встретиться с моей женой. Она прилетела ко мне, чтобы меня увидеть. Она скучала, и я жутко скучал. И хотел ее. А ты не дал, мерзавец, подонок»

«Вайсерман, это не я тебе не позволил встретиться с женой. Это комендант тюрьмы. Потому что ты сидел в карцере! И свидание тебе было не положены.»

«Дарлин!» — я прервал этот идиотский разговор, который выводил меня из себя. «Сколько у этого маньяка еще людей?»

«Не знаю. К нему подошел один человек, сказал, что какой-то псих захватил ребенка и условия выдвигает. Ковалёв сказал, что разберется. Он пошел один, но не вернулся. А меня потом схватил кто-то и я потеряла сознание.»

Понятно, почему Дарлин не могла связаться со мной. Но дело принимало ужасающий оборот. Я не знал, где она находится. Сколько этот маньяк еще будет играть с ними, а не убьет сразу.

«Хорошо, Дарлин. Держитесь! Я иду!»

Я бросился к шкафчику, быстро надел скафандр.

— Ларри, ты со мной пойдешь.

— Ага, пойду. Разбежался.

Я замер, держа в руках шлем, повернулся к Лысому и смерил его таким ядовитым взглядом, что можно было отравить десяток змей. Еще мгновение и я бы вцепился ему в горло.

— Я в чем пойду, в этом? — Ларри натянул на груди грязно-желтую футболку. — Ты забыл, что мой скафандр отдал своему драгоценному полковнику? А он мне еще ни фига не вернул.

Да, твою ж сингулярность, я хлопнул себя по лбу. Конечно, я забыл об этом. Ковалев в скафандре Ларри так и ходил по базе.

— Ладно, сиди здесь.

— Понял. Пожрать что-нибудь принеси.

Ларри зевнул, перебрался опять в кресло пилота, и пока я одевал скафандр, проверял уровень кислорода и заряда, Лысый уже успел задрыхнуть.

Я выбрался из космолёта и направился вновь к центральному зданию. На входе меня встретили андроиды, и я уже решил, что придется объяснять, зачем я приперся сюда. Но они расступились, пропустили меня. И я прошел в воздушный шлюз совершенно беспрепятственно. Выравнивание давления показались мучительно долгой процедурой, я пару раз шлепнул ладонью по стене, рядом с экраном, где так медленно росли цифры. Наконец створки раскрылись, я оказался внутри.

И совершенно растерялся. На базе я никого не знал, кроме Тимура.

— Эй, эй, парень, — я ухватил за рукав пробегавшего мимо пацана. — Как найти Тимура? Тимура Селиванова?

— А ты кто такой? — с сильным подозрением парень смерил меня взглядом.

— Я — Эдгар Рей, пилот. Мы прилетели сюда с полковником Ковалёвым…

— А, ну тогда понятно. Тимур в лаборатории, на втором этаже. Номер двести одиннадцать. Там в конце лифт есть.

В лихорадочном волнении я бросился в конец коридора, вызвал лифт. Дарлин пока не связывалась со мной, и меня начала бить дрожь неизвестности. Скафандр среагировал на повышение адреналина, чрезмерное волнение, вколол успокаивающее. Но это мало помогло.

Лифт мучительно медленно поднялся на второй этаж, неторопливо со скрипом распахнул створки. Я выскочил в коридор, едва не поскользнувшись на гладком полу, выложенным светло-серыми пластиковыми плитами. Ага, вот номер лаборатории.

Тимур сидел за столом, уткнувшись в микроскоп, что-то рассматривал на предметном стекле. На миг отвлекался, выводил в блокноте пару загогулин, бросал взгляд на экран, где расползались какие-то странные полупрозрачные существа с усиками и тонкими ножками.

Небольшое помещение заливал ярко-белый свет из длинных потолочных ламп. Высокий узкий стеллаж разделял ее надвое. Все полки завалены пробирками, коробками, ретортами, резиновыми перчатками и прочим хламом.

— А, привет, Эдгар, — Тимур поднял голову от микроскопа, улыбнулся дружелюбно. — Что случилось?

— А ты не знаешь? Ковалева похитил какой-то псих. Хочет его убить…

— Ну и пусть убивает, — хмыкнул Тимур, откинулся на спинку кресла и лицо исказила брезгливая гримаса. — Что вы так переживаете? Если Ковалева убьют, так все тут будут прыгать от радости.

— Это почему же? — я подошел ближе, непонимающе взглянул на парня, оперся руками о столик, где он сидел.

— Потому что Ковалев — зверь лютый, когда сюда прилетает, такое устраивает. Расстреливает всех, через одного. Не разбираясь, кто прав, кто виноват.

— Но он же отпустил всех сегодня, — я растерялся от слов Тимура.

— Да, отпустил. Что-то на него нашло сегодня. Обычно он так не делает. Может съел чего.

Я отодвинул стул, присел и уставился на Тимура, стараясь сдержать колотящиеся сердце.

— Они еще и Дарлин похитили. Они вместе были с полковником. И Дарлин попала в руки маньяка.

Лицо парня вытянулось, побледнел. Так быстро вскочил, что стул с грохотом свалился на пол.

— Да, блин, что ж вы сразу не сказали? А то Ковалев, Ковалев. Хрен с этим мудаком. Вы знаете, где ее держат?

— Она сказала, что это похоже на завод, техническое помещение. Но она сознание потеряла, и как ее везли туда, не помнит.

— Угу, — задумчиво протянул Тимур. — Завод здесь всего один. По выплавке металлов — железа, никеля, платины. Здесь много платины нашли. Там все роботизировано, все линии автоматизированы.

Он подошел к столу у стены, выдвинул ящик, вытащил свернутый в трубочку лист. Отодвинув все барахло со стола, расстелил передо мной.

— Вот здесь, — ткнул пальцем в схему. — В скале вырублено три туннеля, проложены рельсы, по ним ходят вагонетки. Сгружают руду вот сюда. И затем она поднимается к заводу. Вот это здание. Завод большой, но большая часть там занимают плавильные печи. А технические помещения… — задумался. — Да, они могут быть здесь, на втором этаже.

— Как добраться до этого завода, Тимур, не тяни.

— Я покажу, пойду с вами.

— Зачем⁈ Я один справлюсь.

— Нет. Не справитесь. Мы пойдем вместе. Мы команда? Разве нет? Дарлин называла этого психа?

— Я слышал, как Ковалёв назвал его Вайсерман. И у него должны быть еще люди. Не знаю сколько.

— Вайсерман — псих отмороженный. Ковалева он ненавидит больше всех на свете. Считает, что тот поимел его жену.

— И что действительно?

— Не знаю. Но не думаю.

— Вот как? И почему? — меня удивило, что при такой дикой ненависти к полковнику Тимур не обвиняет его в еще одном преступлении.

— Ковалёв с женщинами очень деликатный. Не сравнить с тем, как он лютуют с мужиками.

— Ладно, разберемся. Скажи, Тимур, как попасть на этот завод. Скрытно-незаметно?

— Ну, есть несколько путей, — Тимур в задумчивости подергал за подбородок. — Первый. Доехать на вездеходе до входа в технический туннель. Вот здесь вход, — он развернул уголок схемы и ткнул пальцем. — Второй. Рядом с заводом есть площадка для грузовых космолетов. Они увозят готовые слитки, проволоку, микрочипы на Землю и на базу, где собирают технику. Третье. Что третье? Ах, да. Можно отсюда добраться по техническому туннелю, который ведет прямо на завод. Но там такой лабиринт… У-у-у. Заблудиться можно влегкую.

— Какой самый быстрый путь? Тимур, ну давай соображай. Может быть, он уже Дарлин на кусочки режет!

Глава 19

— Так, на космолёте добираться смысла нет. Во-первых, без Ковалёва нам никто не даст допуск в ангар и разрешение на вылет. Вас никто не знает здесь, а я — зэк. Во-вторых, это будет заметно. Похитители наверняка выставили охрану этой площадки.

— Тимур, не вижу препятствий, — возразил я. — Я сюда на космолёте прилетел. На нём же могу долететь до этого завода. Выскочим, перебьем охрану и все. Ну и потом, когда мы их спасем, на чем мы будет выбираться оттуда? На летуне.

— Нет. Это заметно, шумно. Дальше давайте думать. На лунном ровере туда не добраться. Там такие ухабы, брошенная сломанная техника. Остается технический туннель…

— Сам же сказал, что он лабиринт. Много времени потеряем. И потом. Ну, вытащим мы их оттуда. А как обратно будем добираться? Через туннель?

— Нет, я за технический туннель. Потом мы можем на каком-нибудь грузовом космолете оттуда улететь. Вы же умеете им управлять? Да, Эдгар?

— Я умею всеми вашими летательными устройствами управлять, — без хвастовства скорее раздраженно бросил я. — Ковалёв подсунул мне книжонку по пилотированию всего, что у вас летает. С кулак толщиной. А я внес в свой интерфейс. Сделал меня, сволочь, универсальным пилотом земного транспорта. Могу летать на всем, что у вас летает. И даже на том, что не летает.

Я не хвалился, скорее пытался выплеснуть досаду, что грызла всякий раз, когда вспоминал, как полковник так легко обманул меня, подсунув материал, который я проглотил, не анализируя. Для меня все закорючки обрели значимость, только когда появились в моей базе данных нейро-интерфейса.

— Хороший лозунг. Летчиков-испытателей, — Тимур расплылся в улыбке, не заметив моего мрачного настроения. — Значит, план такой. Мы идем через туннель. Вылезаем на заводе. Перебьем всех бандюганов. А потом улетим на космолёте.

Выглядел план Тимура замечательно, даже изъян трудно найти.

— Ну хорошо, умник. А твари в этом лабиринте встречаются? Опасные твари?

— Вряд ли. Там никто выжить не может.

— Ну да, на космической станции, откуда мы прилетели с Ковалёвым, всё забито гадами, которые сжирают людей, бьют током, мозги промывают, так что люди друг на друга набрасываются. А здесь?

Тимур все с возрастающим удивлением смотрел на меня, хлопал глазами.

— Впервые слышу об этом. Думал, на космической станции все в порядке. Для меня это новость. Но здесь нет ничего такого опасного.

— А кусачие мохнатые шары? А чудик, который разевает пасть до пола — это не опасно? Они напали на нас в тюрьме.

Тимур задумался, прошелся по лаборатории, вернулся ко мне.

— Я думаю, что такого в этих туннелях нет. Сейчас возьму нанокостюм, и мы отправляемся.

Слова Тимура совершенно не успокоили, но настаивать на космолёте не стал. Я не помнил, сколько там осталось топлива. Да и смогу ли я посадить его на неизвестную мне площадку рядом с заводом.

С Тимуром мы спустились на лифте на самый нижний этаж, куда даже пришлось дополнительно вводить какой-то шифр, но парень справился с этой задачей без всяких проблем.

Створки шумно с резким скрипом разошлись, и мы оказались в помещении, смахивающем на подземную парковку, тускло освещенную длинными лампами, встроенными в стены. Грубо вырубленные из скальной породы столбы поддерживали потолок. Между ними разнокалиберная техника: небольшие бурильные машины на гусеничном ходу, открытые лунные роверы с высокими колесами и антенной-зонтиком на капоте. У стены возвышался угловатый вездеход, смахивающий на боевого робота-трансформера с шестью громадными колесами из ребристого серебристого металла, торчащими из кузова длинными усами радиоантенн и спутниковой тарелкой над кабиной.

— Может нам какой-нибудь транспорт прихватить с собой, чтобы быстрее доехать? — предложил я Тимуру.

Тот отрицательно покачал головой:

— Ничего тут подходящего нет. Сами доберемся.

В правом дальнем углу просматривались контуры прямоугольной площадки, с металлическими перилами по периметру, в окружении тусклых прожекторов на стойках. Рядом на высокой опоре — панель управления.

— Вставайте сюда— скомандовал Тимур.

Я легко перемахнул через перила и оказался в центре платформы.

Тимур наклонился над пультом управления на стойке, его обтянутые черным стеклопластиком пальцы пробежались по кнопкам, опустил рычаг. Платформа дернулась, покачнулась и поехала вниз. Тимур прыгнул ко мне.

Путь в бездну оказался не таким уж и долгим. Я соскочил на пол. Огляделся.

Слева был тупик, а вот вправо уходил туннель, разделенный на секции арками, выступающими из стен, отделанными тёмно-серыми панелями. Внизу у пола, в центре стен, на потолке — длинные плоские лампы, мягкий молочного цвета свет освещал идущий куда-то вбок путь.

— Опа! Старый знакомый.

Влево уходил еще один коридор, густо заплетенный паутиной.

— Что вы там нашли? — Тимур вернулся ко мне.

Сбоку по стене вполз огромный мохнатый паучище. Почти такого же размера, который смог задушить Дарлин в коконе.

Раздумывать я не стал, вытащил бластер из кобуры на бедре. Светодиоды на корпусе весело подмигнули всеми шестью точками, оповестив о полном заряде.

Пуфф. Лазерный луч ударил в мохнатое чудище, сжигая дотла. Остатком заряда я провел по паутине, очищая все стены.

— Он что на вас напасть хотел? — недовольно пробурчал Тимур. — Ну сидит паук, никого не трогает. Чего убивать-то?

Вот биолог хренов! Жалко ему любую живность. А то, что такая же тварь едва не убила нас троих. Хорошо, что полковник оказался таким проворным, что расколошматил гадину.

— Ладно, пошли, — мою деятельность парень не одобрил.

Секция прервалась плотно сжатыми створками с небольшими округлыми окошечками. Я машинально глянул туда и встретился взглядом со странным субъектом. Абсолютно черный, лохматый, будто обгоревший, с пылающими ярко-красными глазами. Заметив меня, тварь издала пронзительный вопль, зацарапала по двери.

— Открывай, будем разбираться, что за чучело, — бросил я Тимуру.

Парень явно растерялся, так горячо уверял, что здесь пусто. А мы наткнулись уже на вторую тварь. Подошёл к стене, выдвинул пульт управления. Через плечо бросил взгляд на меня, будто хотел убедиться, готов ли я к сражению. Набрал шифр.

Вжик-вжик. Створки раздвинулись. Я успел лишь прижаться к стене, как тварь прыгнула на потолок, изображая паука, выдвинула черную круглую голову на длинной шее. Осмотрела на меня. И вновь издала такой дикий оглушительный визг, что пробрало до печенок. Прыг. Набросилась. Начала рвать скафандр. С силой отцепив от себя, отшвырнул ее на стену. Вытащил бластер, но палец соскользнул, луч ударил в стену. Пшш. Разбился в золотистое облако искр. Тварь перебежала со стены на потолок. Но напасть не успела. Резкий звук передернутого затвора. И полный заряд дробовика угодил в черную спину мерзотине. Она замерла, выпрямилась, отклонилась назад. Обмякла и медленно сползла по стене. Свалившись кулем у моих ног.

Тимур присел рядом, выдернул комок шерсти, поднес с глазами. Перевернул тварь на спину.

— Слушай, Тимур, пошли дальше, — не выдержал я.

— Странно, будто это обросший дикий человек, — пробормотал Тимур, не услышав моего призыва.

— Какая разница! — схватив парня за руку, я потащил его в коридор, что открылся перед нами.

Но тут же остановился. Нейро-интерфейс мой взорвался криками о приближающейся угрозе нападения. Я не видел и не слышал ничего, но не верить электронике не мог.

И тут началось! По стенам, потолку, быстро перебирая полусогнутыми ногами неслись существа, смахивающие на огромных злобных летучих мышей, покрытых клочковатой темной шерстью. Промелькнула мысль — почему они не летят, ведь из спины у них торчали широкие перепончатые крылья, они лишь взмахивали ими, но неслись, вытянув вперед зубастую голову, цепляясь крючковатыми когтями о панели потолка, стены.

— Ну все, вот теперь я точно разозлился! Давай, Тимур!

Грохот вылетающих ярко-голубых комков плазмы из нашего оружия, мог пробудить мертвого. Огненные шары влетали в чудищ, сбрасывали на пол. Визг, клекот. Твари падали на спину, колотя о пол ногами. Застывали.

Одна гадина все-таки успела добежать до нас. Раскрыв крылья, взлетела к потолку, спикировала прямо на меня, видно посчитав, что я раз я добыча более крупная, то обязательно вкусная. Обхватила крыльями, начала рвать когтями ткань скафандра, но лишь скользила по нему. Что усиливало её ярость. Свирепые крики становились все нестерпимей. Мы свалились на пол, начали кататься, я пытался отодрать руками и ногами от себя мерзкую рептилию. Но она с ещё большей силой сжимала меня в коконе своих крыльев.

— Тимур! Стреляй! Стреляй в тварь! — заорал я. — Не бойся! Меня не заденет.

Страшный удар оглушил меня, пронзил невыносимой болью, будто в голову воткнули раскаленный кол, который прошел все тело и вышел наружу. Объятья мерзкой бестии ослабели и, собрав последние силы, я отшвырнул её от себя. И распластался на полу.

— Вы ранены, Эдгар! — закричал в отчаянье Тимур. — Я вас ранил! Я не хотел! Не хотел!

С трудом я приподнялся на локте, обнаружив на своей груди огромную дыру, с обугленными лохмотьям по краям.

— Подожди, — пробормотал я слабым голосом. — Сейчас все заживет.

Скафандр вколол такую дозу анестетика, что подошла бы слону, о чем вышло предупреждение на экране нейро-интерфейса. Наноботы очистили от обгоревших ошметок рану, обнажив торчащие из сочащихся кровью мышц осколки ребер. Вначале восстановились легкие, срослись кости, наросли мышцы, все закрылось новой, чистой кожей. Восстановилось покрытие скафандра. Вскочил я уже совершенно целый и невредимый. Глаз Тимура я не видел за щитком. Но он явно был обескуражен до такой степени, что не мог сдвинуться с места, будто прилип.

— Да пошли уже! — я схватил парня за плечи, встряхнул со всей силы. — У моего скафандра есть наноботы, которые все починить могут. Понял? Да очнись ты, черт тебя дери!

— Это не технология, это магия какая-то, — пробормотал Тимур.

— Да, технологии зачастую мало отличаются от волшебства.

Мы пробежали длинным коридором. Тимур уверенно сворачивал в очередной проход, то влево, то вправо. То бежал прямо. Туннели то расширялись, становились похожими на проспекты, то сужались так, что нам приходилось бежать друг за другом, сгорбившись. Иногда пол резко поднимался, иногда мы сбегали вниз. Понять, каким образом создавались эти туннели я не мог.

Перед очередным закрытым створом мы остановились, тяжело дыша.

— Надеюсь, Тимур, мы идем правильно, — я наклонился, уперся руками в колени. — Это не туннели, аттракцион ужасов какой-то. То вверх, то вниз.

— Ага. Лабиринт Минотавра. А я — нить Ариадны, — Тимур тихо рассмеялся.

— Зачем нужно было делать такие запутанные ходы?

— Их прокладывали в лавовых трубках, не пробивали в породе. Миллиарды лет назад эти пустоты образовались потоками лавы. А их только расширили немного, да стенками из пластибетона укрепили. И уже над ними ставили разное оборудование.

— Ясно. Ну а твари эти откуда здесь появились?

— Не знаю, — в голосе парня ощущалось раздражение и досада. — Возможно, где-то есть выход в разные пустоты в скальной породе. А кто там живет, черт его знает. Может учуяли нас…

— Решили полакомиться двумя мягкотелыми существами. Только как они у вас там без воздуха живут? И зачем им крылья, если на Луне нет атмосферы?

Додумать эту мудрую мысль я не успел. Створки разошлись, и мы оказались на пороге круглого зала, в центре которого возвышался прозрачный цилиндр. Сверху и снизу его окаймляли выступающие пластины, выкрашенные белой краской, она облезла, обнажив серебристый метал.

По стенам лаборатории шли высокие выкрашенные темно-синей краской стойки, разделенные горизонтальными сетчатыми полками, опутанные проводами, словно клубком разноцветных змей. Между шкафами — столы с мониторами с погасшими экранами.

Я обошел цилиндр и направился к выходу. Но слабый голос Тимура заставил остановиться.

— Слишком быстро бежал, заряд костюма упал, надо зарядить, — извиняющим голосом пробормотал он.

На стене я заметил выступающий прямоугольный щиток, Тимур подтащил стул к нему, вытащил провод и воткнул себе в бок, плюхнулся без сил и прикрыл глаза.

— Сколько тебе нужно времени? — поинтересовался я, задержка, даже небольшая, выводила меня из себя, усиливала беспокойство, постепенно переходящее в страх не успеть.

— Минут десять-пятнадцать. Может поменьше. Извините, Эдгар, я — слабак. Без костюма ничто.

— Да ладно! — я похлопал его по плечу и принялся изучать зал.

Прошелся кругом, рассматривая оборудование, похоже устаревшее. Наткнулся на большой шкаф, выкрашенный матовой белой красной. Заглянув внутрь. Там стояли банки, в которых в желтоватой жидкости плавали фрагменты человеческих тел. В одном сосуде я узрел желтовато-розовый человеческий эмбрион, почти сформировавшийся, с полупрозрачными ручками и ножками.

Спустился к цилиндру, пытаясь разглядеть за матовым стеклом, что там могло находиться.

— Это камера клонирования, — Тимур развеял мои мучительные размышления. — Закладывается фрагмент с нужным геномом. Ну и потом создается живое существо.

— Да? Интересно. А вашего этого великого Вождя здесь клонировали?

— Да вы что, Эдгар! — Тимур усмехнулся уже вполне бодро. — Разумеется, Вождя возрождали не здесь. Для такой великой цели построили огромную лабораторию в десять этажей наверху и еще пять под землей. В этом событии участвовала такая толпа народа, огромная команда.

— И ты тоже в команду входил?

— Конечно. Ведь Вождь умер почти сто лет назад, надо было из его праха выделить геном, проверить много раз, что мы создаем именно то, что нужно.

— Ага, — я остановился у стеллажа, забитого толстыми папками с разноцветными корешками. — Ну и что? Получилось?

Вытащил одну папку, полистал. Но ничего не понял. Формулы, текст из непонятных закорючек, выведенных синими чернилами, бумага пожелтела, высохла, уголки загнулись. Будто много лет никто не прикасался.

— Разумеется. Мы воссоздали его тело абсолютно точно. Некоторые хотели улучшить, усовершенствовать внешний вид Вождя. Уж больно неказистый он. Маленького роста, плоское лицо в глубоких оспинах, лоб низкий, левая рука короче правой, правая рука не сгибалась полностью.

— Да? — хмыкнул я, остановившись напротив Тимура. — А на портретах такой прямо шикарный вид.

— А где вы видели портреты?

— На плакатах на космической станции. Там все стены обклеены этим старинным хламом.

— Ну так это пропаганда, — махнул рукой Тимур. — Ничего общего. Мы воссоздали так, как было.

— А разум? Как вы перенесли сознание в это тело?

Тимур замер, свел жидкие брови вместе, заморгал беспокойно.

— Вот никогда не задумывался над этим.

— У нашей расы тоже есть клонирование, — я поспешил объяснить свою мысль. — Это очень помогает в полётах. Часто перегрузки разрушают тело. Уж очень мы хилые перед лицом злого космоса. Но потом тело восстанавливается и туда перемещается сознание, которые хранится в базе данных. Постоянно обновляется. А вот вы как с этим справляетесь?

Тимур покачал головой, видно, что мой вопрос поставил его в тупик.

— Ну что, твой костюм зарядился наконец?

Тимур отсоединил толстый провод со штепселем. И оказался рядом со мной так быстро, что я вздрогнул.

Выбравшись из зала, Тимур помчался с такой дикой, безумной скоростью, что я едва поспевал за ним. Будто парень хотел показать, на что способен его волшебный костюм. Признаться в том, что мне тяжело в скафандре скакать за ним, мешал стыд выказать слабость. И когда мы оказались у очередного створа, я задыхался, сердце стучало с таким грохотом, словно внутри меня здоровенные кузнецы колотили огромными молотами.

— Устали, Эдгар? — Тимур заметив моё состояние. — Сказали бы мне, что я медленнее бежал.

— Не важно, давай открывай, — дыхание моё восстановилось быстро. — Мой скафандр тоже дает мне преимущество. Не переживай. Просто у него нет усиления движения.

Створки разошлись с привычным звуком вжик-вжик. Маленький узкий коридорчик заканчивался металлической лестницей, ведущей наверх.

— Ну вот, — проронил Тимур удовлетворенно. — Мы добрались до завода. Сейчас попадем в литейный цех. Вот только я не представляю, как мы здесь их найдем? Будем обходить все технические помещения?

— Найдем, пошли.

Громадное помещение с круглыми провалами плавильных печей, где пламенел, буйствовал, переливался ослепительно-белым, ярко-оранжевым расплавленный металл. Выливался широким потоком чистого сияющего золота в формы, вздымая клубы пара и сверкающий сноп искр. На мгновение я залюбовался буйством огненной стихии, укрощенной человеком, заключенной им жесткие рамки форм, где он превращался в аккуратные отливки.

Я настроил тепловизор нейро-интерфейса под температуру человеческого тела. Конечно, на этом огромном заводе проступили ярко-желтые пятна в тех местах, где лежали еще теплые заготовки, но спутать их с живыми существами было невозможно. Судя по всему, Дарлин и Ковалев пока еще живы. Выделялась более крупная и высокая фигура — полковник. Рядом щуплое желто-красно-синее пятно — гребанный маньяк Вайсерман. А где-то поодаль светилось совсем небольшое ярко-желтое пятно — видимо, тот ребенок, которого похитили первым.

— Вот, я их нашел, — я вывел на внешний экран очертания дрожащих ярко-желтых-красно-синих пятен. — Но где они конкретно, не понимаю.

— Ну это легко выяснить. У меня есть схема помещений. Вот здесь, — он постучал пальцем по виску. — Сможете считать?

На моей картинке, созданной тепловизором, прорисовалась черными тонкими линиями схема завода.

— Похоже это рядом с диспетчерским пультом. Заброшенный склад или котельная. Пошли. Надо подняться на второй этаж.

И вот тут обнаружилась серьезная проблема. Все в этом месте подчинялось власти роботов. Плавка, литье, перенос готовых остывающих заготовок. Никто и подумать не мог, что сюда придут люди. И хотя на уровне второго этажа выступали сетки балконы, добраться туда мы могли, если бы у нас выросли крылья.

Тимур поднял щиток, и я видел его растерянный взгляд. Оглядевшись вокруг, парень почесал в затылке, осторожно (как мне показалось) предложил:

— Можно попробовать забраться на кран. Он доедет до прохода, через который надо будет только перескочить до балкончика.

Я прикинул расстояние от того места, куда доходила балка и понял, что перепрыгнуть я не смогу, свалюсь вниз. Это совсем меня не обрадовало.

— Давайте все-таки попробуем, — предложил Тимур. — Я смогу перескочить без труда. Ну и вас могу подхватить.

Стало обидно и досадно, что парень может сделать что-то такое, чего я проделать боюсь. И я решился.

Тимур взлетел соколом на балку крана, который ездил туда-сюда. И когда балка ушла до самого конца вправо влегкую перемахнул через проход на балкончик, огибающий по периметру округлую стену рядом. Оказавшись наверху балки, я еле держался, шатало из стороны в сторону, а внизу кипела адская лава. Сердце сжалось в комочек — если я свалюсь туда, никакой скафандр меня уже не спасет. Сгорю, как свеча.

Когда балка оказалась у самого края ограждения, от которого уже было рукой подать до Тимура, я не смог совладать со страхом и уехал назад. Стараясь не смотреть вниз, где бушевал расплавленный металл. Он казался живым, словно тянул ко мне свои огненные пальцы. И лишь со второго раза я решился перепрыгнуть. Но сорвался вниз, и уже представил, как лежу, распластавшись на бетонном полу, как кто-то очень сильный схватил меня и потащил наверх.

— Как ты это сделал? — я не мог сдержать ни удивления, ни восхищения.

Тимур, это тощий доходяга, смог поймать меня в полете, прямо как в цирке акробат и втащить на балкончик, где теперь я сидел, прислонившись к стене, пытаясь усмирить бушевавшее сердце.

— У костюма есть режим усиления, — объяснил Тимур с долей гордости. — Может из любого сделать силача, который слона поднимет.

— Ну ладно, слона. Не такой уж я и тяжелый, — похлопал Тимура по плечу.

Следуя схеме, мы прошлись по подгибающимся под ногами сетчатым полом до самого конца. Там, за нешироким проходом располагался пункт управления. Через стекло широкого окна, разделенного металлическими рамами, проступали контуры панелей на стойках, какие-то агрегаты с мигающими лампочками.

Возникла только одна проблема. Как попасть туда с этой стороны, совсем не предназначенной для проникновения?

Трах. Звон разбитого стекла. Тимур оттолкнулся от края балкончика, рыбкой перелетел через проход, нырнул в окно. Разбил вдребезги и оказался внутри.

Вскочив на ноги, схватил металлическую стойку, и начал бешено громить, разбивать в хлам висящие куски стекла, что едва держались на металлических пластинах. Очистил мне вход. И я спокойно шагнул внутрь за ним.

— Нашумели, — с какой-то стариковской ворчливостью бросил я, хотя скорее пребывал в восхищение от поступка Тимура, чем сердился.

— Ничего этот мудак не услышит. Здесь в цеху такой грохот. Все заглушит.

Я вновь включил тепловизор, чтобы проверить наверняка, нет ли в здании еще каких-то теплокровных. Но странное дело, кроме нас с Тимуром, маньяка и его жертв ничего не смог обнаружить. Как же этот псих сумел справиться с полковником? Да и Дарлин могла скрутить такого дохляка, каким казался Вайсерман.

По стенам стояли допотопные агрегаты из темного-желтого металла, на панелях перемигивались разноцветными огнями светодиоды, сами собой вдавливались крупные круглые кнопки, опускались и поднимались рычажки. Странная имитация деятельности.

Переступая через толстые в черном оплетке провода, устилающие пол, словно змеи мы с Тимуром направились к двери.

Коридор нас вывел в просторный технический зал, в центре возвышался стеклянный цилиндр, в котором проходила какая-то циклическая электромагнитная реакция. Центральный толстый стержень начинал ярко светиться, вызывая сноп искр. Взрыв и на самом верху начинала крутиться фиолетовая сфера, вращалась, как бешеная, из нее начинал бить ослепительный луч. Словно это была модель квазара. Я засмотрелся на эту красоту.

Грохот и лязг заставил машинально оглянуться.

Все двери в зал распахнулись синхронно. И на пороге возникли нескладные массивные фигуры будто старинные рыцари в стальных доспеха. Сделали шаг вперед. И я узнал их. Киберлюди, которых привез полковник. Правда, рожи у них изменились, и стали еще мрачнее и омерзительней.

Тимур не растерялся. Сорвал с плеча плазмаган. Чудовищный треск разряда разорвал воздух. Вылетевший ярко-голубой комок плазмы ударил по одному из роботов. Тот затрясся, передернулся, плазма, словно огненный меч прошлась по его фигуре, развалив надвое.

Я обрадованный успехом, тоже выхватил свою винтовку. Даже не прицеливаясь, послал мощный заряд в другого робота. Ослепительный шар ударил робота в плечо. Он лишь чуть отклонился.

— Апгрейд! — пророкотал искусственным басом.

— Апгрейд! Апгрейд! — повторили хором оставшиеся роботы.

С оглушительным грохотом Тимур вновь отправил разряд молнии, ослепивший меня, так что слезы выступили на глазах. Но на бронированный шкуре робота не осталось ни следа.

Роботы сумели тут же себя модернизировать, защититься от ударов мощнейшего оружия.

Сверкая ярко-горящими круглыми глазами, медленно, но неотвратимо, как смерть, шаг за шагом они приближались к нам. А мы стояли с Тимуром спина к спине и были абсолютно беззащитны перед металлическими монстрами.

Глава 20

Выстрелы плазмагана лишь заставляли моего противника чуть отклоняться назад. Только и всего. Это злило, бесило, вызывало ощущение полного бессилия. Металлическое чудище шло на меня, медленно, очень медленно, поднимая то одну ногу и опуская с грохотом, то другую. И круглые глаза в башке его горели зловеще-алым огнем. Ещё я обнаружил к своей досаде, что Тимур исчез. Лихорадочно я оглядывался. Сбежал? Бросил меня?

Как вдруг взгляд зацепил легкое мерцание надо мной, на потолке. Проявились едва заметные контуры, уплотнились, приобрели форму. Тихо, как кошка на мягких лапах, Тимур спрыгнул рядом со мной. В руках у парня сверкнуло нечто странное, похожее на горящую огнем кривую саблю. Вжик! И башка робота отлетела в сторону, отделенная от всего корпуса сильным и точным взмахом этого странного оружия.

— Держите, — рядом со мной упала, прокатилась круглая темная палка. — Это лазерная сабля. Хватайте. Рычажок нажмите.

Увернувшись от удара робота, я схватил предмет. Обхватил ручку. С тихим лязгом выскочило широкое, острое лезвие, изогнутое дугой, по контуру весело пробежали огоньки, слились в линию, загорелись темно-красным, ярко-алым, оранжевым, ослепительно-белым. Раскалилась добела, как те отливки, что рождались в цехе за стеной. Это реакция заворожила меня. Но нейро-интерфейс так громко завизжал в моей голове, что я машинально дернулся. Откатился. И лазерная вспышка, посланная из оружия робота, оставила на том самом месте, где только что я любовался красотой лазерной сабли, грязную кляксу из сажи.

Вскочил на ноги, сжал рукоятку обеими руками. Примерился, как лучше, развернулся. Взмах. Врезал по шее робота. Острое лезвие прошло сквозь прочный металл, как нож сквозь мягкое масло. Тимур подскочил к другому металлическому солдату. Над головой парня на мгновение мелькнула сияющая дуга. Башка робота свалилась с плеч, подпрыгивая, поскакала как живая, откатилась. А обезглавленное тело сделано лишь шаг, подняло ногу и рухнуло на пол с таким грохотом, словно с небоскреба уронили автомобиль.

— Ага! Получили! Получили! — услышал я свой радостный вопль.

Сейчас мы вас всех уничтожим! Всех. Адреналин кипел в крови, заставлял сердце колотиться так, что внутри разрасталась боль, но это лишь подстегивало меня, усиливало жажду убивать, уничтожать врага.

Мне так нравилось рубить этой саблей, что я бросился на ближайшего робота, рубанул по плечу. Бац. Правая рука отвалился. Еще сильный удар. Отлетела вторая рука с автоматом. Шмякнулась на пол, я отбросил её ногой в сторону. И тут я уже с удовольствием отсек башку робота от его массивного тела. Бронированное чудовище покачнулось и рухнуло на пол, я едва успел отскочить.

Вдруг роботы замерли, прекратив всякое движение. Их круглые глаза потускнели.

— Апгрейд! Апгрейд! — разнесся роботизированный бас, отразился от стен эхом.

Круглые глаза металлических солдат вновь разгорелись зловеще-алым огнём. И мой удар не оставил на шее врага ни царапины. Зараза! Невероятное разочарование захлестнуло, как огромная океанская волна. Как же они умудряются так изменить себя? Это просто невозможно! Молекулярная структура брони меняется для защиты от оружия? Фантастическая технология. Во всей Вселенной, где побывал, я не знал ни одной расы, которая способна на такое.

Но я все же решил попытаться. Размахнулся и со всей силы врезал по блестящему бедру железяке. Удачно. Сабля разрезала плотный металл. Робот не удержал равновесия и свалился на бок.

— Бежим! — Тимур оказался рядом, схватил меня за рукав и потащил.

Мы промчались мимо оставшихся врагов, и скрылись в диспетчерской. По костюму Тимура пробежали голубые огоньки, он с грацией силача схватил здоровенный и явно очень тяжелый ящик с панелью. Еще один. Рядом с дверью выросла куча агрегатов. Вот только, сможет ли она остановиться наших врагов?

Но те, кажется, и не пытались пробраться к нам. Рентгеновский лучи сканера прошли сквозь стену и дрожащими зелеными линиями показали контуры бронированных солдат, замерших в отдалении от входа.

Тимур, шатаясь, подошел к щитку на стене. Вытащил провод, воткнул себе в бок и медленно опустился рядом. Я не ощущал себя уставшим. Наоборот, прошёлся по комнатушке в сильнейшем возбуждении.

— Как справиться с этими мразями? Как их победить? — повторял я. — Как? Они меняют молекулярную структуру металла, или что у них там за доспехи? Как это возможно?

Внутри меня кипело бешенство, досада, злость на бессилие, на тщетность всех наших усилий.

Я поставил стул напротив Тимура, сел верхом, вглядываясь в бледное лицо напарника. Он открыл щиток и тяжело дышал, прикрыв глаза. Костюм у него, конечно, крутой, но вот хватает его ненадолго.

Через пару минут, лицо парня уже начало розоветь, он вздохнул легко, свободно расправил плечи, открыл глаза и сел прямо, подтянув одну ногу.

— Что делать будем?

— Не знаю.

Я вновь вскочил с места, отбросив стул. Вспомнил, что давно не проверял, как дела у Ковалева с Дарлин.

Динамик нейро-интерфейса взвыл, взорвал мозг мерзким до тошноты хохотом. Оборвался. И я услышал едва заметный стон. Ну, Ковалев жив. Ага. Тепловизор показал, что рядом где-то Дарлин и пацан.

— Тебе больно, Ковалев? Больно? — радостно орал Вайсерман. — А как мне было больно узнать, что ты изнасиловал мою жену!

Я вздрогнул от этой фразы. Может быть, Тимур не прав? И Ковалев еще тот мерзавец и в отношении женщин?

— Я твою жену не насиловал, я ее пальцем не трогал, — голос полковника звучал глухо и тихо, он говорил через силу, каждое слово давалось ему с трудом. — У меня своя жена была. И лучше твоей в миллион раз!

— Ах, была жена? А куда ж ты ее дел, Ковалев?

— Ольга погибла.

— А может, ты ее сам убил, чтобы она не мешала тебе трахать чужих жен? Она ревновала тебя? А? — каждое слово Вайсерман выкрикивал так, словно вонзал нож.

— Она не мешала мне. Только видно такая же, как ты мразь, ее убила!

Интересная картина сложилась. Заглушив разговор, я вновь уселся верхом на стул напротив Тимура, который уже явно пришел в себя. Оглядывался по сторонам, о чем-то думал, между бровей залегла глубокая складка. На щеках играл лихорадочный румянец, губы распухли, будто он их искусал.

— Тимур, я вот, что спросить хотел. А Ковалев был женат. Ну раньше?

— Ну да, был. А почему вы спрашиваете?

— Ну так. Решил узнать.

— Ковалев был женат. Таскал жену с собой, оберегал её всячески. Просто дрожал над ней.

— Сильно любил?

— Очень сильно. Боготворил, что называется. Она у него всегда одета была, как принцесса, как королева. Невероятно красивые наряды, побрякушки всякие, ну кольца, брошки, серьги из какого-то редчайшего драгоценного сплава. Ну и все в этом роде.

— А потом что же? Куда она делась?

— Убили. Потом ее растерзанное тело нашли где-то на свалке.

— А убийц поймали?

— Нет. У нас это обычное дело. Женщин мало, а если одна красивая женщина выбрала одного мужика, то держись.

— А что же её не клонировали?

— Ну что вы, Эдгар, у нас воскрешают только очень известных людей, — в голосе Тимура я ощутил скрытую печаль, словно он вспомнил еще о ком-то, кого хотел бы воскресить. — Государственных деятелей, знаменитых артистов. А тут ведь простая женщина.

— А Ковалев как это перенес?

— У-у-у. Он просто как с цепи сорвался. Он и раньше крут был. А тут просто спятил. В каждом мужике видел убийцу и насильника своей обожаемой супруги. Никакой пощады никому. Злой стал, как черт.Жестокий. Сволочь. Интересно, сдох он или все еще жив?

— Жив. Я могу включать разговор этого психа с полковником. А что ты его пристрелить хочешь?

— Хочу. Вот, честно, если это дурак Вайсерман его не убьет, я сам задушу Ковалёва голыми руками. Вот так возьму и сверну ему шею, как цыпленку. И ведь никто не узнает, что именно я это сделал. Ведь правда?

— А зачем, Тимур? — я не удержался от усмешки. — Я же его оживить могу, как тебя после того, как ты умер около оранжереи.

— Не возвращайте его к жизни. Пожалуйста! Для Ковалёва в аду уже котел черти подготовили. Особый.

— Что ж ты его так ненавидишь-то? Он кого-то из твоих близких убил?

— Он многих убил, — проворчал Тимур. — Или сделал все, чтобы убили. Он мразь последняя.

— А знаешь, Тимур, я как-то уничтожил целую планету. Там было восемь миллиардов представителей разумной расы. Помимо животных, растений. А я сжег, спалил дотла. Представь, вместо живой планеты обугленный каменный шарик.

Тимур выпрямился, замер, лицо застыло, как маска, а глаза широко раскрылись. Воззрился на меня, будто я превратился в ядовитую змею, или еще какого мерзкого гада.

— А зачем вы это сделали, Эдгар? — чуть заикаясь, спросил.

— Эта раса хотела напасть на нашу планету, а у нас оказалось очень устаревшее вооружение. Они бы уничтожили нас. Или мы — их, или они — нас.

— Но вы могли лишь уничтожить вооружение. Там же мирные жители. Дети.

— Вооружение они бы быстро восстановили. А у нас был лишь один шанс. Наши ученые создали такую адскую смесь, которая могла поджечь атмосферу планеты. И я это сделал. Сжег всю атмосферу.

— Они все погибли?

— Да, Тимур, видимо, все. По крайней мере, напасть на нас они уже не пытались. У них остались колонии на планетах их звездной системы. Но создать новое вооружение они уже не смогли. Ну что, теперь меня ненавидишь, как Ковалева? — я встал со стула, подошел ближе, вглядываясь в лицо парня.

Тимур не выдержал мой взгляд, отвернулся, но лицо словно в тень ушло, нахмурился.

— Не знаю, что сказать, Эдгар. Оправдать я это не могу. Но, наверно, у вас выхода другого не было. Иначе…

Не стал я Тимуру рассказывать, что действительно стоял перед дилеммой — или меня казнят, как моего отца, или я выполню эту миссию. И всякий раз возвращаясь к этой ситуации, пытался ответить на вопрос, правильно ли я поступил. Или всё-таки надо было отказаться, не совершать подобный геноцид целого народа, лишь бы спасти свою жизнь. Никчёмную жизнь. Преступника, изгоя.

Мысли цеплялись друг за друга, как шестеренки в старинном часовом механизме, оживили воспоминания, как мы прибыли сюда, на лунную базу. Передо мной вспыхивали и гасли картины. Вот Ковалёв выходит из космолёта, направляется к лже-Семенову. Маршируют роботы в своих бронированных доспехах, и тут я зацепил ясно и отчетливо ту мысль, которая так не давала мне покоя.

— Тимур, слушай, я кое-что вспомнил об этих роботах.

Тимур поднял на меня удивленный взгляд, видимо, не понимая, почему я так резко сменил тему.

— Что именно?

— Когда мы прибыли с Ковалёвым сюда, на эту базу, то нас встретили бандиты, которые закидали роботов минами. Магнитными минами. Они прилеплялись к их броне. У этих металлических тварей взрывалась башка. Что это могло быть? Мины выводили из строя электронику?

— Не думаю, — покачал головой Тимур. — Это ведь не совсем роботы. Это киборги. Ну то есть, у них человеческий мозг.

— Мозг. Человеческий? — не понял я. — Это как? После смерти человека его мозги пересаживают в этих… как ты сказал — киборгов?

— Не совсем так. Пересаживают от живого человека.

Я в полном замешательстве воззрился на парня, какое-то время даже прийти не мог в себя. В висках противно и больно застучали молоточки. На миг представил себя, запертым в железной коробке, без шанса выбраться оттуда. И мурашки пробежали по спине.

— Подожди, и кто же захочет перенести свои мозги в этих железных уродов? Тимур, ты шутишь что ли?

— Никто не хочет. Это делают насильно. Если человек — враг общества, его приговаривают к этому. Он даже выбирать не может.

— Но, если мозг пересадить в это железное чудище, человек же с ума сойдет от ужаса. Разве нет?

— Для того, чтобы человек не спятил, придумали блокиратор эмоций. Он отключает эмоции и человек перестает понимать, что он в этом металлическом панцире.

— Кажется, понимаю. Эти мины отключали блокиратор эмоций, мозг просыпался, и человек, осознав всю чудовищность своего положения, сходил с ума. И голова его взрывалась?

— Видимо, да.

Я прошелся по комнате от разбитых окон до двери, заваленной металлическим хламом. Потом вернулся к Тимуру. Оперся руками на спинку стула. В голове зрел план, но пока я видел лишь неясные очертания. Но расчетный блок моего нейро-интерфейса уже включился в работу, просчитывая все варианты.

— Хорошо. Ты сиди пока. А я пока кое-что проверю.

Тимур непонимающе взглянул на меня, но кивнул утвердительно.

А я подошел ближе к двери, настроился нейро-интерфейс по самым ближайшим контурам, которые обрисовывали железных рыцарей.

Мягко из голубоватой дымки возникла, прорисовалась живая картинка. Стройная, прелестная девушка спешила куда-то, бежала по улице, развевались длинные волосы, их золотили солнечные лучи, играли на стройных загорелых ножках, белых маленьких туфельках. Там, на углу девушку ждал парень с маленьким букетом цветов, белые колокольчики. Они обнялись.

— Сережа, нам нельзя видеться перед свадьбой, — голос девушки срывался, но кажется не от того, что она бежала слишком быстро, а от переполнявших её чувств. — Это плохая примета.

— Я не верю в приметы, — парень улыбнулся широкой, искренней улыбкой. — Всё будет хорошо… Я уверен….

«Уверен…» — голос прозвучал слишком высоко, будто воскликнул ребенок.

«Уверен…» — голос снизился, превратился в бас.

«Нет! Не надо! Это так больно. Так больно!»

Картинка исчезла, взорвалась, разлетелась на мелкие осколки. Громкий хлопок, звон металла, словно упала и прокатилась по полу кастрюля. Грохот падения железной махины.

Тимур подскочил ко мне, оказавшись рядом, бросил взгляд, в котором светилось изумление.

— Что вы сделали, Эдгар?

— Отключил через свой нейро-интерфейс блокиратор эмоций. У одного из этих киборгов.

— Потрясающе, — покачал Тимур головой.

— Там еще четыре штуки. Подожди, я с ними разделаюсь.

Еще один железный рыцарь обернулся в нейро-интерфейсе в невысокого плотного лысоватого мужчину. Одетый в видавший виды синий спортивный костюм, гулял по улице с маленькой собачкой и утренние лучи солнца розовели на её белой шерсти. Свистом он подзывал псинку, трепал по голове, и счастливо улыбался.

Бах. Все погасло, сменившись на душную тьму. Я услышал дикий ментальный рев, рыданье: — Не могу… не могу терпеть!

И вновь грохот падающей громадины. Я уничтожал их мысленно одного за другим. Лишь давая им вспомнить о том, что они люди, у них есть чувства, эмоции, есть прошлое, в котором они были счастливы.

Никто из этих существ не вспомнил того страшного момента, когда их сущность перешла в металлическую тушу, потеряв всю человечность, превратила в машину-убийцу.

— Ты зарядился? — устало поинтересовался у Тимура. — Убери эти ящики от двери. Там больше никого нет.

Мы вышли в коридор, заваленный разобранными на части железными солдатами. Под ноги подкатилась башка робота, и я уже занес ногу, чтобы отшвырнуть её, но вдруг замер, вспомнив, что там, внутри, останки человека. И перед глазами вспыхнули картины свидания девушки и парня. Чья голова оказалась в металлической клетке? Этой хрупкой девушки или парня? Почему-то это мучило меня.

И вот она дверь, за которой Вайсерман издевается над своими жертвами. Я задержал дыхание, показал жестом Тимуру, что мы входим.

Рванул. Дверь внезапно с легкостью поддалась, ударилась об стену. Мы ворвались внутрь.

Вайсерман застыл на месте, в руках здоровенный тесак, с которого медленно стекали тёмно-красные капли крови. Перекошенная злобой небритая рожа. Ну просто настоящий маньяк из фильмов ужасов. Тимур подскочил к нему, выбил нож, отшвырнул к стене. Шлепок и псих свалился без сознания.

Техническое помещение, пол выложен выцветшей от старости, пожелтевшей кафельной плиткой. Свод поддерживали квадратные столбы. К одному подонок привязал Дарлин. К другому — Ковалева. А в углу сидел пацан, обхватив колени руками. Он медленно поднял голову, всхлипнул.

Я бросился к Дарлин, отвязал её, обнял, ощущая, как мелкая дрожь сотрясает все ее хрупкое тело. Но тут она мягко, но решительно отстранила меня, и оказалась рядом с привязанном к другому столбу Ковалевым.

Полковник пребывал в плачевном состоянии. Через лохмотья разорванной на груди рубашки сочилась темная кровь. У ног уже скопилась целая лужа, и неяркий свет ламп, встроенных в стены, дрожал в ней светлыми кляксами.

Пару взмахов ножом. И я освободил Ковалёва от пут. Его оставили последние силы, он медленно сполз вниз. Дарлин вдруг решительно отстранила меня, присела рядом. Из ее скафандра вылетел золотистый рой. Окружил словно облако полковника, скрыл с головой.

Я отошел в сторонку, присев на одну из толстых труб, которая выходила из стены, уходила куда-то вверх, исчезая в потолке. Рядом возник Тимур, искоса я поглядывал на него, не собирается ли он выполнить свое обещание пристрелить Ковалёва. Лицо парня выражало полную решимость это проделать немедленно. Я схватил его за руку, крепко сжал, дернул вниз.

Рой золотистых крошек начал редеть, сквозь полупрозрачную дымку проявилось лицо полковника, наноботы не только полностью восстановили истерзанное тело, но и улучшили. Потемнели волосы, исчезла седина, и сам Ковалёв словно помолодел. Хитрые бестии эти боты, иногда они делают что-то такое по своему собственному разумению.

Ковалев вздохнул легко, свободно. Вдруг обнял Дарлин, прижал к себе и впился губами в ее рот. И она не отстранилась, наоборот, приникла к нему. Царапнула в самое сердце ревность и досада, что меня так никто никогда не любил. Может быть, я и не достоин любви?

Но весь поцелуй длился мгновение. Отпустив девушку, Ковалев бодро вскочил на ноги, расправил плечи, повел ими, будто проверяя, насколько хорошо всё мускулы подчиняются ему. На лице заиграла безмятежно-счастливая улыбка. Словно не умирал он буквально миг назад, не ощущал страданий, не мучился.

Пацан уже пришел в себя. Застенчиво переминаясь с ноги на ногу, исподлобья поглядывал на нас. Ковалев присел рядом, взял мягко за обе руки.

— Ну чего, Васек, сильно ты испугался?

— Не очень, товарищ полковник.

— Да ладно тебе полковником меня обзывать. Дядя Андрей, ты забыл? Ну?

— Не забыл, — парень вытер нос рукавом и по-детски широко улыбнулся. — Так, немного испужался, когда меня схватили. А я сознание потерял. И потом боялся, когда этот гадкий дядя вас мучил.

— Но видишь, Вася, я уже в порядке. А тебя мы отвезем к мамке твоей. Она ведь волнуется? Ну вот. Потерпи немного. Скоро дома будешь.

Ковалев вскочил на ноги, схватив парня на руки, посадил его высокую станину у стены. И направился к нам.

— Эдгар, спасибо, — Ковалев энергично сжал мне руку, обнял. — Спасибо вам всем, что спасли нас от этого мерзавца.

Потом протянул руку Тимуру, тот с неохотой ответил на рукопожатие.

— Тимур, и тебе моя благодарность, — сделав вид, что не обратил внимание на угрюмый вид парня. — Обещаю, тебя освободят. И ты сможешь улететь на Землю, вернуться там к работе.

Щедрость полковника удивила меня. Он будто стал совсем другим человеком. Но Тимур хмуро пробурчал, отвел глаза:

— Мне и здесь хорошо работается.

— Ну и правильно, — Ковалёв очень искренне похлопал парня по плечу. — Можешь и здесь продолжать работать. Но свободным. Обещаю.

И тут же выражение лица полковника изменилось, стало прежним, суровым и жестким. Он оказался рядом с Вайсерманом, который уже пришёл в себя. Сидел у стены, ощупывая ушибленные места и пытался встать. Ковалев с силой схватил его, приподнял над полом, потряс, словно мешок с хламом.

— Вайсерман, говори, мерзавец, как ты нас сюда доставил. Говори, иначе всю душу из тебя вытрясу!

— Да пошел ты… — Вайсерман смачно плюнул в лицо Ковалёва.

Полковник перекривился, одной рукой демонстративно вытер лицо, не отпуская психа другой рукой, так что жилы вздулись. Наклонился к нему ближе и прошипел:

— Слушай сюда, мразь, я тебя буду бить смертным боем. Пока ты не сдохнешь. Потом мы тебя оживим и опять будет бить. Пока ты не расскажешь, каким образом ты нас сюда притащил.

Вайсерман попытался вывернуться из рук Ковалева, но тот лишь сильнее сжал его, коротко, резко размахнулся и впечатал по физиономии так, что бедный мужик отлетел к стене, шмякнулся и стек вниз, как жидкое дерьмо.

Вытащив из своих брюк ремень с тяжелой кованной пряжкой, Ковалёв быстрым, профессионально мастерским движением связал руки Вайсерману за спиной. И вернулся к нам.

— А вы как сюда добрались?

— Через технический туннель, — ответил я. — Потом через цех.

— Понятно, но таким образом мы уже не сможем пойти. Это слишком долго.

— А как иначе? На грузовом космолёте?

— Нет, мы пойдем другим путём, — хитро сощурился полковник. — Грузовые космолеты стоят наверху, а выйти туда без скафандров нельзя. У Тимура ведь нет скафандра.

— Не беспокойтесь, я могу и обратно туннелем вернуться. Мне не сложно.

— Тимур, зачем тебе возвращаться через туннель? Я сейчас вызову сюда мой служебный флаер, и мы в два счета доберемся до места.

— А какая разница? Флаер же тоже наверху сядет.

— Нет, Эдгар, нет. Флаер опустится в специальный воздушный шлюз. И мы спокойно туда пройдем без скафандров. Все предусмотрено.

Полковник вытащил из сваленного на пол скафандра планшет. Поставил его на станину, рядом с сидевшим там пацаном. На экране появилось изображение парня в военной форме.

— Кузнецов! Пригони-ка нам к заводу мой служебный транспорт.

— Есть, товарищ полковник, пригнать флаер.

— И еще. Сообрази нам что-нибудь поесть. На пять человек. На четырех взрослых и ребенка. Для пацана сладости какие-нибудь. Игрушки. И матери его скажи, что все в порядке, скоро мы его доставим. Пусть не волнуется.

Вайсермана Ковалев не посчитал тем, кого надо накормить. Когда изображение погасло, Ковалёв облачился вновь в скафандр Ларри, и проворчал, будто про себя:

— Голоден, как волк. Сейчас прямо быка бы съел.

— А флаер я буду опять пилотировать? — поинтересовался я.

— Да нет, Эдгар, — он дружески похлопал меня по плечу. — Флаер мой на автопилоте летает. Тут недалеко.

Когда мы вышли в коридор, Ковалёв, который замыкал нашу группу, замер на пороге, присвистнул. Оглядел поле боя, усыпанное «трупами» бронированных чудищ.

— Ну вы, б… даете. Прямо Бородинская поле. Курская битва. Как же вам удалось справиться с этими чудищами?

— Долго рассказывать, — буркнул Тимур.

— Ну да, ну да, — Ковалёв о чем-то задумался, и, повернувшись к Вайсерману, стоявшему у стены, бросил: — Ну что, Урфин Джюс гребанный, твои железные солдаты? А? Откуда их взял? Как сюда привез? Молчишь, сволочь? Ну ничего, я и таким, как ты язык развязывал.

Вайсерман угрюмо молчал, отвернувшись. Рот кривила злая ухмылка. Он сжимал, разжимал челюсти, стучал зубами, будто тренировался, чтобы кинуться на полковника и загрызть его до смерти.

Цок-цок-цок. Странный звук привлек внимание.

Одна из голов поверженных гигантов приподнялась над полом, выпустила, словно щупальца спрута рифлёные длинные провода. И подпрыгивая, поскакала ко мне. Прыг. Провода обвились вокруг горла, сжали с такой силой, что хрустнули позвонки, дыхание прервалось. И проваливаясь в бездну тьмы, холодея от ужаса, я представил, что все части поверженных киборгов вновь соберутся вместе. И мы уже ничего не сможем им противопоставить.

Глава 21

Сквозь тягучую, как резина тьму, проступили контуры знакомого лица.

— Не надо, Дарлин, он уже пришел в себя.

Передо мной светил белозубой улыбкой Ковалёв. Бамс-бамс, блямс. Я обернулся на этот странный звук. Тимур с силой бил по серебристым осколками, будто пытался превратить их в фарш. И только по валяющимся тут же рядом гофрированным проводам, я понял, что парень колошматил по остаткам той мерзкой твари, которая пыталась меня задушить.

Ковалёв помог мне встать, с шутливой озабоченностью отряхнул меня, что совсем, кажется, было ему не свойственно.

— Хватит, Тимур, эта тварь уже сдохла окончательно, не соберется.

Тимур остановился и бросил на меня веселый взгляд, мол, мы тебе всегда поможем.

— Ну что, пошли? Моя шлюпка уже ждет нас, — с шутливой возвестил полковник.

В конце коридора нашелся цилиндр лифта, словно обернутый в металлическую ребристую ткань, который быстро спустил нас. Разошлись створки, впустив нас в квадратный зал, где на небольшой возвышенности стоял летательный аппарат, в окружении фактурных плит.

Форма объекта в космосе не важна, можно летать и в убогой коробке. Но тут… Да, в буйной фантазии дизайнеру этого аппарата не откажешь. Он скорее напоминал огромный лимузин, сплющенный сверху с прижатыми узкими крыльям, хищно выставленным клювом, и полупрозрачным сферическим колпаком, сквозь который просматривались ряды кресел и столик между ними.

Полковник бесцеремонно схватил за шкирку Вайсермана и брезгливо потащил к космолету, как мокрую половую тряпку. Мягкое жужжанье электромоторов заставило заднюю часть аппарата приподняться. Ковалев бросил туда нашего пленника. Крышка захлопнулась. А полковник оказался рядом.

— Прошу на борт моего корабля, — с шутливой подобострастностью поклонился.

И тут же верхняя сфера разошлась и взвилась вверх, как крылья чайки. Вспыхнул мягкий молочного цвета свет. Ковалев, подхватив на руки пацана, внес его в салон, усадил в кресло. Спрыгнул вниз, заботливо взял Дарлин за руку, помог ей подняться. И когда мы с Тимуром тоже расположились в мягких креслах, пахнущих приятно кожей и комфортом, «крылья» с тихим лязгом закрылись.

Ковалев выставил на столик большую квадратную сумку, открыл молнию и вытащил небольшие коробочки. И только сейчас, ощутив невероятно вкусный аромат еды, я понял, как голоден. Пацану полковник вручил робота-трансформера, показав, как можно сделать из него космический корабль, грузовую машину, змею и жирафа. Парень радостно схватил игрушку, начал крутить и вертеть, создавая невероятных тварей.

— Ну что, перекусим немного? — Ковалев вывалил из сумки все коробки с едой, выставил на столик несколько термокружек. — А потом праздничный ужин.

— Праздничный? В честь чего? — поинтересовался я.

— В честь моего троекратного спасения лучшим пилотом Вселенной — Эдгаром Реем. Ну, если считать и ту фиолетовую тварь, что свела нас с ума в бассейне, то даже четырехкратного. Господи, — он с шутливой досадой воздел глаза к потолку. — Как умирать надоело.

— О, какая честь. Полковник Ковалев даст попробовать свой офицерский спецпаек, — с сарказмом процедил Тимур.

Почти физически я ощутил, как слова парня задели Ковалева за живое, отравили страстное желание произвести впечатление на Дарлин. Казалось, он схватит Тимура за волосы и вышвырнет из флаера. Но усилием воли полковник взял себя в руки, смог с невероятной доброжелательностью улыбнуться:

— Тимур, не злись. Я уже договорился, тебя назначат начальником лаборатории внеземной жизни в столице. Будешь получать спецпаек не хуже моего. А может и лучше. Плюс двухэтажная вилла на берегу роскошного озера с красивым водопадом тебе точно понравиться. Уж точно лучше моего коттеджа.

— Почему же вы, полковник госбезопасности, не вытребовали себе тоже виллу на берегу озера? Как бы по чину полагается, — Тимур никак не хотел смягчиться, погасить свою ненависть и злость на Ковалёва, причины которой я так и не узнал.

Ковалев сделал несколько глотков из кружки, вытер губы рукой. Глаза затуманились печалью, которую полковник тут же скрыл, утопил в глубине.

— Знаешь, Тимур, не захотел. Раньше — да, мне все это было нужно, а сейчас…

Откусив кусок бутерброда, начал меланхолично жевать. Понять, почему у Ковалёва сменилось настроение, было совсем не трудно. Он вспомнил погибшую жену.

Повисла тишина, все замолчали, лишь слышалось, как мальчуган крутил, вертел игрушку, с щелчками создавал какое-то новое чудище, да звуки поглощения еды.

Тем временем, над флаером раздвинулись створки воздушного шлюза, выпустив нашего летуна в бездонную тьму. Мы понеслись над седой, мертвой пустыней, прерываемой темными провалами кратеров, площадками с буровыми установками и голубыми цилиндрами на стойках. С абсолютно беззвездного неба на нас смотрел застывшей в удивительной неподвижности голубой шар Земли, скрытый на треть тенью.

— Вася, а что это такое ты сделал? — тишину прервал голос Дарлин. — Можно посмотреть?

Девушка взяла очередное чудище из рук пацана, который охотно ей отдал, и подняла повыше.

У меня мурашки пробежали по коже. Скалькутс собственной персоной. Грубый конструктор не мог точно передать все детали этой твари, но получилось очень похоже. Округлые выпуклые фасеточные глаза, вытянутое тело, переплетенные трубки воздушной маски.

— Вася, а ты видел это существо? Или из головы взял? — полковник нахмурился.

— Видел пару раз, — объяснил важно Вася, явно обрадованный, что привлек внимание взрослых. — Оно то появлялось, то исчезало. Стояло в углу в той комнате, где плохой дядя вас мучил.

— Ага, — Ковалев наклонился вперед, скрестив пальцы, задумался. — Ну что, теперь у меня для этого мерзавца Вайсермана будут вопросы посложней, чем те, как он перетащил нас на завод.

Меня осенило. А ведь вся эта дурацкая операция по похищению ненавистного полковника могла иметь совсем иную цель. Заманить меня в ловушку и вытащить из моих мозгов информацию, которая так нужна этим тварям. И эта странная башка, смахивающая на спрута, она совсем не вязалась с остальными металлическими рыцарями.

— О чем задумался, Рей? — поток моих глубоких мыслей прервал голос полковника. — Уж скажи нам, что ты думаешь на этот счет? Почему этот мерзкий таракан-переросток наблюдал за нами? Контролировал этого психа?

— Да, возможно. Хотя не уверен тот же самый это скалькутс или уже другой?

— Это не важно. Наверняка их тут много. Но чего они, б… хотят? Почему что-то тайно тут вынюхивают? И почему эти уроды не могли просто к нам прилететь? Спросить, что надо. Поделились бы с нами технологиями своими. Мы бы им о своих рассказали… А то, б… устроили цирк. Восстание, похищение.

— А зачем им делиться с вами технологиями? — улыбнулась Дарлин. — Скалькутсы очень высокоразвитая раса. Они смогли освоить не только перелеты между звезд. Они сумели наладить получение энергии от звезд их галактики напрямую.

— Правда? — глаза Ковалева вспыхнули интересом. — Умеют получать энергию от звезды? Напрямую? Сфера Дайсона? Для всех звезд?

— Мы делаем не сферу, — вмешался Тимур. — Мы делаем рой из аппаратов, которые будут брать энергию солнца. Но все это в таком бледном состоянии, — он усмехнулся.

— Да ладно тебе, Тимур, — раздосадовано бросил Ковалев. — Мы тоже кое-что умеем.

— Этого недостаточно, чтобы заинтересовать скалькутсов, — объяснил я. — Земляне для них отсталая раса.

— Вот сейчас ты так обидно сказал, Рей. Ну просто взял и плюнул в душу. Мы столько сейчас сделали, — явно мои слова задели в Ковалеве нечто сокровенное. — Ты не представляешь, какой этот рывок вперед.Вашим инопланетным тараканам, может, и не снилось такое. Вернемся на Землю, я свожу вас с Дарлин по всем заводам, космодромам. Великая стройка. И все благодаря тому, что отказались от этого паршивого капитализма, от которого проблемы одни. И перешли к высшей стадии развития.

Пафос Ковалева так рассмешил меня, что пришлось опустить голову, чтобы полковник не заметил обидной улыбки.

— И не надо ухмыляться, Рей, — Ковалев нахмурился, с лица совсем слетела доброжелательность, оно стало суровым, глаза зло сузились. Натура полковника вылезла наружу.

Наша горячая дискуссия до закономерного финала дойти не успела, когда грозный полковник вытащил бы пистолет-пулемет и расстрелял бы всех нас — меня, Дарлин, а заодно и Тимура за оскорбление человечества.

Флаер домчал нас до главного здания, завис над плоской крышей. Медленно, солидно разошлись массивные створки, и мы мягко опустились в коробку воздушного шлюза.

Сквозь стекло кабины я заметил экран на стене шлюза, где росла, медленно удлинялась полоска выравнивания давления. Дошла до конца. И громкий перезвон возвестил, что мы прибыли на место и может теперь выйти.

Стоило мне сделать шаг в проем, когда отошли двери, как тут же внутри все сжалось, противно похолодели кончики пальцев.

Темные фигуры в ряд встречали нас. Прямо в точности из моего кошмара, когда арестовывали моего отца. Но нет, это андроиды, могучие, но абсолютно послушные исполнители воли полковника Ковалева. Возглавлял их совсем обычный парень в защитном комбинезоне, грубых сапогах, в берете.

Ковалев сделал шаг к ним, отрывисто и коротко что-то приказал. Вышли синхронно два андроида, прошагали до задней части флаера, вытащили вяло сопротивляющегося Вайсермана. Подвели к полковнику. Он оглядел психа с ног до головы, словно проверял, привезли ли они его целого или где-то часть оставили.

— В КПЗ его, потом допрошу.

— А! — задергался Вайсерман, что выглядело, будто он бьется в конвульсиях. — А-а-а! Убью тебя, полковник гребанный. Убью! Жить ты у меня не будешь.

Ковалев даже не дрогнул, лишь сделал быстрый жест, и андроиды потащили мужика к выходу.

На пороге шлюза возникла полная женщина с простоватым усталым лицом.

— Мама! — пацан радостно заорал, бросился к ней.

Она присела рядом, прижала мальчика, мягко погладила по спине. Вася высвободился из ее объятий, обернулся к нам.

— Ну что, Ксения Львовна, возвращаем вашего сына в целости и сохранности.

— Спасибо вам всем, — голос женщины звучал тихо, сдавленно. — Спасибо, товарищ полковник.

Ковалёв, конечно, не стал рассказывать, сколько пришлось пережить ему, чтобы вызволить ребенка. И я ловил себя на мысли, что полковник не такой уж подонок, как кажется порой. Есть в нем благородство и нечто такое, что размывало понятие добра и зла.

Когда мамаша и Вася скрылись за дверью, Ковалев развернулся к парню, что так и стоял на вытяжку перед рядами андроидов, почти не отличаясь от них ни лицом, ни неподвижностью каменной статуи.

— Так, Кузнецов. Значит, покажешь нашим гостям их апартаменты, одежду и все такое. Потом проводишь до столовой. Все понятно? Выполняй.

Парень прижал руку к виску с тем же неподвижным лицом, смахивающим на маску, пролаял:

— Есть, товарищ полковник.

Направился к нам. Но Тимур вышел из-за наших спин и бросил, словно плюнул:

— А я пойду. Я не голоден, наелся бутербродов.

Ковалев развернулся к нему на носках, смерил взглядом, промелькнула досада и погасла.

— Хорошо, — совершенно спокойно, без раздражения, произнес полковник. — Иди. Отдыхай. И спасибо за службу.

В голову пришла вполне закономерная мысль, что полковник был бы рад избавиться от меня тоже, остаться наедине с Дарлин. Очаровать, околдовать, и только ради одной цели — затащить в постель. В признание Ковалева, что он любит страстно Дарлин, я не верил. Слишком мало времени прошло с тех пор, как он увидел её. Ну уж так получилось, что уходить мне не хотелось. Хотя я зверски устал. На Луне нет смены ночи и дня. Время течет незаметно.

Ковалев развернулся к нам с Дарлин, и вновь его губы тронула такая мягкая, нежная улыбка, что я едва не заржал. То, как суровый полковник умел быстро меняться ради Дарлин, вызывало у меня неодолимое желание поиздеваться над ним.

— Дарлин, Рей, я жду вас в нашей столовой. Сергей проводит вас.

Апартаменты, куда нас проводил адъютант Ковалева, скорее напоминали каюту на звездолёте. Роскошную, но явно созданную так, чтобы экономить пространство. Всю противоположную стену от двери занимал круглый иллюминатор, из которого хорошо просматривалась часть унылой пепельно-серой лунной поверхности, все ее кратеры, борозды. Но дальше, где заканчивалась вся эта мертвая пустыня начинался живой космос с переливами звезд, созвездий, звездных туманностей.

Под иллюминатором располагалась широкая кровать, на которой аккуратно лежал костюм. Справа стол с большим монитором — земляне продолжали пользоваться допотопной техникой. Напротив высокий, узкий шкаф. А рядом с ним я обнаружил вход в душ. Ох, как же приятно ощущать, как бьют по коже струйки воды. Ощущать запах океанской свежести. Хотя счетчик безжалостно отсчитывал каждую каплю, предупреждая, что скоро лимит закончится. Мы же на Луне, где воды так мало. Но я успел выскочить из душа до того, как линия лимита перешла в яростно-красный цвет. Получил такой заряд бодрости, что усталость исчезла, растворилась где-то.

Нацепив костюм, я вышел в коридор, где наткнулся на Дарлин. В красном открытом платье, подчеркивающем тонкую талию, стройную фигурку, она выглядела потрясающе. И никогда раньше так не одевалась.

Кузнецов, адъютант полковника, провел нас до лифта. И не только ввел на встроенном рядом экране суперсложный, состоящий из огромного количества символов шифр. Но вытащил из кармана комбинезона ключ, не электронный, а совсем обычный, старомодный, с железной бороздкой и кольцом, провернул его пару раз в замочной скважине. И лишь после всех этих сложных манипуляция, смахивающих на открытие сейфа в супернадежном банке, где хранились бы сокровища Вселенной, мы смогли пройти в лифт. И платформа мягко понесла нас куда-то на самый верх.

Первое впечатление оказалось обманчивым — зал огромен. Но присмотревшись я понял, иллюзию бесконечного пространства рождают зеркальные стены. За высокими окнами тонула в бледной бесцветной синеве поверхность Луны, что придавало этому месту вид роскошного лайнера, выброшенного на пустынный берег.

Под окнами во всю стену выстроились мягкие кожаные диванчики светло-коричневого цвета. Столики, покрытые белой ажурной скатертью. Пол выложен панелями, имитирующими дубовый паркет. И в эту гармонию роскоши и комфорта прекрасно вписывались конусообразные люстры, льющие мягкий золотистый свет.

Я с удовольствием расположился на диване. Дарлин присела рядом, огляделась и губы тронула улыбка. Ей все нравилось. Она выглядела умиротворенной. Будто не похищал её маньяк, грозивший ее изнасиловать, убить.

— Ну как тебе полковник? — поинтересовался я, рассматривая прозрачные на высокой ножке бокалы, из тонкого фарфора тарелки, изящный набор вилок, ножей. — Как он хвост распустил, прямо как павлин.

— Тебе он не нравится? — скривила губки Дарлин. — А между прочим, когда он узнал, что похищен ребенок, сразу решил обменяться себя на него.

— Благородно? Да? А дальше что? Этот псих похитил вас всех троих.

— Это не вина Ковалева. Ты бы видел, как его мучил этот урод.

— Ну полковник знал — я приду, спасу его и оживлю, если он помрет.

— Эдгар, да ты ревнуешь! — закинув головку назад, Дарлин гортанно рассмеялась. — Никогда не думала, что ты можешь так.

— Я не ревную. С чего ты взяла? Просто хочу предупредить тебя быть с ним осторожным. Он подонок. Люди для него лишь средство для достижения его целей.

— Ты не прав. Ты предвзят, — Дарлин положив локти на стол, оперлась подбородком, показывая белозубую насмешливую улыбку. — Меня так никто никогда не любил. Тебе не понять.

— Любил? Дарлин, опомнись. Мы знакомы несколько дней. Он хочет затащить тебя в постель, больше ничего. Ну кто после пары дней знакомства предлагает выйти за него замуж?

— Ты подслушивал, мерзавец, — Дарлин щелкнула меня по носу.

— Да, подслушал ваш разговор. Хотел узнать, чего он еще придумает, чтобы обольстить тебя. А знаешь почему он все это говорит? У них на Земле таких девушек, как ты, совсем мало. Они одних пацанов выращивают. А Ковалёву по статусу полагается жена. Он же ого-го какая величина. Его жена погибла. Ему нужна другая.

— Он её похоже очень любил, — задумчиво проронила Дарлин, глаза затуманились.

— Ага, и, может быть, сам и убил.

— Да хватит, Эдгар, — Дарлин с размаху шлепнула ладонью по столику, так что подскочили бокалы и звякнули вилки. — Ты уже совсем очумел. Нельзя так относиться к людям. Уверена, он искренне ее любил. Зачем ты так?

Я промолчал, поскольку обнаружил, как в проеме двери возник сам Ковалёв. Хотя я даже не узнал его поначалу. Я видел его то в парадной форме, то в форменной рубашке и брюках. А тут он вырядился в шикарный отливающий синевой неба костюм, с галстуком, даже белый платочек не забыл вложить в нагрудный карман.

— Обо мне говорили? — поинтересовался он, отодвигая кресло.

Подвинул ближе к диванчику, где расположилась Дарлин.

— Ну что вы, полковник, так болтали, ожидая вас.

Он не поверил, лишь едва заметно усмехнулся. Впрочем, я даже не сомневался, что в этом месте полно подслушивающих устройств. Но я не сказал ничего из того, чего бы сам полковник не знал.

Буквально через пару мгновений, рядом с нами возник молодой человек в форме официанта — белой рубашке, украшенной черным галстуком-бабочкой, подобострастно склонившись, выставил на стол несколько бутылок. Исчез, чтобы появиться вновь, уставив стол блюдами, источающими приятный, будоражащий аппетит аромат. Несмотря на съеденные бутерброды, пока мы летели сюда, я почувствовал зверский голод. И накинулся на еду, не разбирая, что это мясо, рыба.

Полковник перекривился так, будто я сделал нечто совершенно неприличное.

— Эдгар, на вашей планете нет правила, что нужно приниматься за еду, спросив разрешения у дамы?

— У дамы, какой дамы? Нет, полковник, у нас таких правил нет. Правда, Дарлин?

— Ну нет, так нет. Чтобы будете пить, Дарлин? — Ковалёв мягко и почти незаметно для меня, взял девушку за руку, погладил. — Вино, коньяк, водку, коктейль?

— Что такое «коньяк»? — спросил я.

У Ковалева округлись глаза, поднял брови, уставился на меня, как на последнего кретина.

— Ты не знаешь, что такое коньяк?

— Полковник, Коньяк — это город во Франции, департамента Шаранта. Где начали делать этот алкоголь. У нас на планете нет ни Франции, ни города с таким названием. Поэтому Эдгар не знает, что это. И вообще, он не пьет алкоголь. А я пью вино.

— А, черт возьми, действительно, — полковник шутливо хлопнул себя по лбу. — Дарлин, вы так умны. Больше всего в женщинах я ценю ум и высокий интеллект, — уже открыто взял её за руку и прикоснулся губами.

Пришлось пригнуть голову, чтобы полковник не увидел моего ухмылки. Так он ценит интеллект девушки, что подробно расспрашивал меня, есть ли у моей спутницы органы, что подошли бы под его физиологию.

— А почему ты не пьешь алкоголь? — поинтересовался Ковалев с долей презрения.

— Здоровье берегу. Алкоголь убивает клетки мозга. А мне мои мозги нужны для пилотирования звездолета.

— Логично. Но жаль, очень жаль.

Не оборачиваясь, он сделал короткий жест. И тут же рядом нарисовался официант. Открыв одну из бутылок на столе, налил аккуратно в бокал Дарлин золотистый напиток. А полковнику наполнил пузатый бокал из граненной бутылки.

Ковалев подержал бокал в руке, держа ножку между пальцами. Пригубил. И только потом, принялся за еду.

— Ну как вам тут еда?

— Отлично. И всех тут так кормят? — я не скрывал иронии. — При коммунизме?

— Не всех, — совершенно серьёзно ответил Ковалев. — Только самых важных. Элиту, что называется.

— К которым, конечно, относишься ты?

— Да, отношусь. Впрочем, все старшие и высшие офицеры у нас являются элитой. Но не только. Ценятся все значимые люди. Ученые, конструктора. И в первую очередь у нас почитают пилотов. А таким, как ты, Эдгар, придают особое значение.

— Понятно, — комплименты полковника я всерьез не воспринимал. — Ну, а ты, полковник. В чем ценность тебя? Всех расстреливать подряд? Я правильно понимаю?

— Я не собирался никого расстреливать из зэков, — Ковалев наклонился ко мне, его лицо приняло суровое выражение, глаза стали холодны, как сталь в зимнюю ночь. — Лишь хотел, чтобы они выдали убийц коменданта и охранников. Всё! — он так яростно стукнул рукой по столу, что ближайший бокал подскочил, жалобно звякнув, упал на бок, скатился на пол.

— Но ты ведь готов был расстрелять тех несчастных, что взяли на себя это убийство.

— Если они признались, значит, ощущали за собой какую-то вину.

— Они просто хотели принести себя в жертву ради остальных. Больше ничего.

— Знаешь, Эдгар, — полковник откинулся на спинку кресла, зло сощурился, заходили желваки. — Я люблю свою работу. Мне приходится прилагать максимум усилий, чтобы все работало, как швейцарские часы. И если я не буду уверен, что делаю все правильно, то грош мне цена.

— Грош? Это сколько?

Ковалев с шумом втянул ноздрями воздух, ему явно начало надоедать, что я задаю столь глупые примитивные вопросы.

— Грош — это мелкая монета в империи, на месте которой возникла новое государство под властью большевистской партии, — вмешалась Дарлин.

— Да, верно, Дарлин.

— Империи? У вас был император? — заинтересовался я.

— Да, у нас был царь, император всея Руси, — с какой-то брезгливостью объяснил Ковалев. — Потом он отрекся от престола. Начался хаос, анархия. А партия большевиков взяла власть в свои руки, навела порядок. Построила великую державу.

— Под руководством Великого Вождя? Которого вы сейчас воскресили?

— Да, и под его руководством тоже. Слушайте, да к черту лысому все эти разговоры о политике! Надоело. Дарлин, — он с удивительной мягкостью улыбнулся. — Давайте потанцуем?

— Я не умею, полковник.

— Ничего, я вас научу.

Ковалёв подозвал официанта. Что-то шепнул ему. И тот поклонившись, исчез. И через мгновение, будто из ниоткуда на эстраде, где стоял рояль, появился пианист. Прикоснулся к клавишам, полилась нежная, но ритмичная мелодия.

— Моя любимая музыка. Шопен. Вальс номер семь. Очень красиво. Пойдемте, Дарлин.

Полковник вывел Дарлин на свободный пятачок перед роялем. Показал несколько движений. И поначалу его партнерша ступала неуклюже, невпопад, хихикала, пыталась повторить. И вдруг. С такой отточенной пластикой, изящной легкостью вступила в танец, что полковник на миг опешил, остановился. Взглянул с удивлением, перешедшим в восхищение. Они начали кружиться, будто делали это уже много-много раз, как профессиональная пара. А я знал, почему это так произошло. Все банально и просто. Нейро-интерфейс Дарлин считал все движения, что показал полковник, и начал посылать сигналы, а Дарлин оставалось лишь грациозно следовать им.

Они увлеклись, забыли, они не одни. Зачем обращать внимание на нечаянных свидетелей, когда ты увлечен, влюблен и совершенно потерял голову. Ковалёв уже не стесняясь прижимал Дарлин к себе, вначале лишь прикоснулся к щеке, будто что-то шепнул ей на ухо. Его губы как бы невзначай, случайно тронули шеи девушки, она не отстранилась. И тогда он совсем осмелел. Начал покрывать поцелуями шею, спустился ниже, к отрытой груди. Танец уже перестал быть бальным, превратился в эротический.

Наблюдать за ними стало неловко, я углубился в еду. И тут вдруг меня пронзила мысль, что Ларри один в космолёте, голодный. Арихман меня побери, я тут наслаждаюсь деликатесами, но совершенно забыл принести еду парню. Я беспомощно огляделся. Без полковника я не могу ничего сделать.

Громкие четкие шаги заставили вздрогнуть и поднять глаза. В зал ворвался адъютант Ковалева, с перекошенным багровым лицом. Он задыхался, словно пробежал марафон.

— Товарищ полковник! Срочная новость!

Ковалёву ничего не оставалось, как мягко, но решительно отстранить Дарлин и направиться к так не кстати возникшему Кузнецову.

— Что случилось? — лицо полковника вновь приняло обычный суровый вид.

— Товарищ полковник, только что сообщили, — отрапортовал парень. — На станции Галактических стражей произошла серия взрывов. Связь с маршалом прервалась. Пытались восстановить, ничего не выходит.

— Взрывы? Станция разрушена?

— Нет, пока мы можем её наблюдать, но есть сильные разрушения.

— Ясно. Я вылетаю. Готовьте космолёт.

Глава 22

— Какой космолёт? — я успел схватить Ковалёва за рукав. — Ты забыл, что у тебя есть личный пилот?

Он развернулся ко мне, выражение его лица совсем не понравилось мне. Зло сощуренные глаза, сжатые в тонкую линию губы.

— Рей, ты не летишь. Всё, — он попытался вырвать свой рукав из моих пальцев, но я держал его очень крепко.

— Почему? — я подошел вплотную, пытаясь понять причину такой перемены ко мне.

— По кочану.

— Послушай, полковник, мы все равно должны были вернуться на станцию. Там у меня мой челнок. Мне он нужен. Я хочу добраться до моего звездолета, вытащить члена моей команды. Без челнока я этого сделать не смогу.

— Хорошо, — Ковалев тяжело вздохнул. — Мы полетим вместе. Но Дарлин не полетит.

Ах, вон оно что. Полковник не хочет брать с собой Дарлин, боится за нее. Влюбленный дурак.

— Андрей, если вы хотите, чтобы я стала вашей женой, вы должны обращаться со мной, как с обычным, нормальным человеком, а не со слабой и беспомощной женщиной.

Дарлин подошла, встала рядом со мной. И она прекрасно всё поняла. И это ласковое обращение «Андрей», а не полковник. Хитрая, умная Дарлин.

Ковалёв прикрыл устало прикрыл глаза, он казался теперь старше и как-то болезненно бледно выглядел.

— Обложили, черти, со всех сторон, — проворчал он, наконец.

Но судя по тому, как мягко прозвучал его баритон, да еще ниже на полтона, от обращения Дарлин к нему по имени он просто растаял, стал податливым, как пластилин. Лепи, что хочешь из влюбленного идиота.

— И еще, нам надо еды захватить.

— Ты что не наелся, Рей? Столько еды вон на столе.

— Это не для меня. В космолете сидит Ларри, он голодный.

— Голодный? Ты шутишь, Рей? Или издеваешься? В космолете продуктовых пакетов на восемь человек!

— Ты не знаешь Ларри. Он все уже сожрал. И да, еще один момент. Ему надо вернуть скафандр.

— Сразу куча проблем и вопросов, — Ковалев покачал головой, но кажется уже совсем не сердился. — Ладно, я сейчас отдам распоряжение. Собирайтесь быстро.

Когда мы с Дарлин переоделись в наши скафандры и оказались около космолета, то я увидел фигуру в бело-синем скафандре, которая маячила на фоне светло-серого фюзеляжа. Рядом черными тенями возвышались два андроида. У ног одного стояла здоровенная сумка, закрытая на молнию. Даже больше той, что мы видели в служебном флаере.

Молча вместе мы вошли в воздушный шлюз. И как только дверцы шлюза выпустили нас в салон, я вновь услышал смачный храп, доносящийся с кресла пилота. Ларри опять дрых.

Дарлин быстро, но грациозно, как только могла только она, проскользнула в проходе и присела на место второго пилота. Ковалев остановился в проходе между креслами, о чем-то крепко задумался, ушёл в себя, словно что-то пытался вспомнить, очень важное. Но потом устало опустился в кресло около двери. Пару раз причесал влажные волосы пятерней, потер лицо ладонями. Напряженное выражение лица не изменилось, он все время о чем-то думал, но прятал мысли так глубоко, что считать их мне не удавалось.

Его безмолвные стражи, андроиды прошли в заднюю часть и скрылись за створками ворот грузового отсека.

— А, ты пришел, Эдгар? — Ларри проснулся сам, потянулся всем телом так, что хрустнули все позвонки. — Пожрать принес? А то я сейчас готов корову сожрать. Как твой гребанный полковник поживает? Когда я увижу свой скафандр? Я забыл уже, как он выглядел.

— Я принес твой скафандр, Ларри, можешь забрать, — Ковалёв подал голос. — И еды тебе сообразили.

— А, извините, полковник, я не думал… — Ларри вылез из кресла и выскочил в салон.

Схватив сумку, которую Ковалев выставил на столик у иллюминатора, Ларри в диком нетерпении ее раскрыл. Вытащил пакет со скафандром, небрежно бросил его на кресло. И ринулся вытаскивать коробочки с едой. Открыв одну, жадно впился зубами в бутерброд, урча, как голодный кот, жрущий кусок мяса.

С большим удовольствием я расположился в кресле пилота, противоперегрузочная система мягко и нежно обволокла тело. Вспыхнули экраны на панели управления, закрутились вокруг меня каруселью, побежали строчки символов, графики, проступили тонкими четкими линиями схемы узлов аппарата. Река информации, такая привычная, понятная потекла в мой мозг, давая ощущение легкой эйфории, аж мурашки пробежали по коже. Начал проверку всех систем по чек-листу. Ого, кто-то загрузил нас топливом под завязку. Хватит долететь до Земли и сто раз ее облететь.

— Эдгар, ты долго еще будешь возиться там, б… — голос Ковалёва резанул по ушам своим нетерпением.

— Полковник, если ты хочешь совершить самоубийство, делай это за пределами моего аппарата. Я должен все проверить. И это моя работа пилота, — совершенно спокойно отчеканил я. — Мне тоже нужно, чтобы все работало, как часы. Или… как ты там говорил? Грош цена мне? Маршрут прежний? До шлюза палубы номер три?

— Я даже не знаю, цела там эта палуба и этот шлюз гребанный, — проворчал Ковалёв. — Может там к едрене фене всё разнесло на куски. Мы можем долететь до станции и облететь её? Или надо сразу стыковаться?

— Можем, конечно, облететь. Значит, я выставляю маршрут до станции, затем переходим на орбиту вокруг нее. Я правильно понимаю?

— Да! Давай отправляйся уже!

Я закончил проверку, включил все противоперегрузочные капсулы. Они друг за другом закрылись над Дарлин, Ларри. Свою я пока не закрыл, а капсула полковника на экране мерцала красным цветом, возвещая, что защитить пассажира не может.

— Полковник! — я обернулся, заметив в какой позе сидит тот. — Там на стеночке рядом картинка высветилась, какую позу надо принять в кресле. Если ты так не сядешь, то, когда мы полетим, превратишься в кисель. Мы быстро полетим, очень быстро. И мне придется тебя в пятый раз оживлять.

Ковалев тихо выругался и расположился в кресле, нацепив себе намордник воздушной маски. Оргстекло капсулы, наконец, сумела выполнить свою миссию, закрыв полковника с головой.

И я тут же оказался под колпаком. Экраны вокруг меня не исчезли, да они и были видимы только мне через мой нейро-интерфейс.

После проверки всех систем, я вдруг понял, что этот аппарат может лететь гораздо быстрее, и добраться до станции мы сможем не за час, а за минут десять земного времени. Только разгоняться придется быстрее. Но в прошлый раз мы почему-то не использовали капсулы для защиты от перегрузки, а сейчас я обнаружил, что они вполне пригодны для того, чтобы выполнить просьбу полковника и доставить его на место моментально.

И не успели мы покинуть негостеприимную пепельно-серую пустыню, как начала вырастать громада космической станции, на этот раз она не поражалась стройными формами, а чудовищными повреждениями, что нанесли взрывы. Казалось, что страшный зверь выгрыз из тела красавицы огромные куски.

Космолет теперь облетал уже станцию, когда я выключил защиту, капсулы поднялись вверх, исчезли в щелях кресел.

— Подожди, мы уже прибыли? — подал голос полковник. — Рей, как ты умудрился?

— Магия, товарищ полковник. Я чародей.

Что я увидел главное — шлюз, где я оставил свой спейсфайтер, цел и невредим. И я без колебаний устремил космолёт к шлюзу рядом. Пристыковались мы, на мой взгляд, идеально. Но я не мог усмирить колотящееся сердце, когда все вместе мы вышли из шлюза.

Люк в салон спейфайтера отошел с тихими шорохом.

— О! Какие люди прибыли! — в кресле подскочил Зайцев.

Выбежал к нам на встречу, обнял меня. Отодвинул в сторону, словно пытался разглядеть на моем лице изменения и вновь обнял.

— Ну как там, на Луне?

— Нормально все, Толян. У вас тут что произошло?

— Лейтенант Зайцев, — грубо оборвал нашу встречу закадычных друзей Ковалёв, — Доложи обстановку, твою мать.

— Есть, товарищ полковник, — Зайцев испуганно отшатнулся от меня и встал на вытяжку перед Ковалевым, чья недовольная физиономия могла испугать кого угодно. — Докладываю. Товарищ маршал получил разрешение на уничтожение станции.

— Что⁈ — у Ковалева вытянулось лицо, побледнел. — Уничтожить⁈ Станцию! Что ты несешь, б…!

— Вот, он оставил это распоряжение, — Зайцев перестал пугаться перемен настроения Ковалева, вытащил планшет и сунул под нос полковнику.

Ковалев нахмурился, желваки заходили под кожей. Углубился в чтение. Потом медленно, как будто осторожно, чтобы не разбить, отдал планшет Зайцеву. Повернулся ко мне. Помолчал.

— Маршал решил настроить двигатели станции так, чтобы она направилась к солнцу, упала на него и сгорела.

— Зачем так сложно? — не понял я. — Почему не вывезти всех людей и не взорвать? Так проще.

— Нельзя. У станции ядерные движки. «Ядерный шторм». Если станция свалится на Землю, будет экологическая катастрофа.

— А, ну тогда ясно. И что дальше?

— Они отправились к рубке управления. Но тут взрывы, видимо, их где-то завалило по дороге.

— Что-то я не понимаю. А почему они не долетели до рубки на космолёте? Ваши челноки же могут пристыковаться к шлюзу рядом с центральной рубкой.

— Рей, что за бред ты несешь⁈ — бросил Ковалев с досадой. — А кто, по-твоему, стал бы пилотировать космолёт? Пушкин? Александр Сергеевич?

— Ну, я не знаю, почему ваш этот Пушкин не мог пилотировать. Вызовете его с Земли что ли.

Ковалев вдруг расплылся в такой обидной ухмылке, что захотелось треснуть его по физиономии, а Зайцев согнулся, хлопая ладонями по коленям, заржал, закатился в таком бурном приступе смеха, словно я ляпнул нечто совершенно непристойное.

— Рей, иногда мне кажется, что ты просто придурок.

— Эдгар, — Дарлин ощутимо сжала мое предплечье, сказала тихо, но строго: — Пушкин — земной поэт девятнадцатого века. Русский поэт.

— Да, плевать мне какого он века. Почему этот поэт должен пилотировать космолет?

— Это устойчивая идиома, Рей, — Ковалев перестал улыбаться, взглянул серьезно и как будто с какой-то жалостью. — Означает она то, что у нас нет пилота, кроме тебя. Ты понял? Маршал ждал нас с базы, но решил добраться по техническим туннелям. Почему тебе, б… надо объяснять элементарные вещи?

— А почему я должен знать, кто такой Пушкин и что это какая-то земная идиома?

— Но ведь Дарлин знает. Вы разве не с одной планеты?

— Дарлин знает об этом, потому что в ее базу нейро-интерфейса загружены данные по всем известным разумным расам. И по человечеству тоже. А мне это даром не нужно.

— Ну что же ты такой дикий неандерталец-то? Что тебе мешает знать то же, что и Дарлин?

— Потому что, полковник Ковалёв, — отчеканил я, придвинулся почти вплотную. — Не хочу всяким мусором засорять свои мозги, — постучал по виску. — Не хочу загружать лишней информацией. Чтобы места было побольше на то, что мне нужно. Это понятно? Ладно, что дальше? Мы можем сами добраться до рубки и включить движки?

— Добраться можем. А вот включить не сможем, — объяснил Ковалёв. Такое действие разрешено только маршалу Туровскому. По его биометрическим параметрам.

— Ну хорошо, давайте долетим до рубки, — предложил я. — И попытаемся пройти до места, где сейчас маршал. Может быть, он жив еще.

— Как, б…, мы его найдем? — проворчал Ковалев. — Мы даже не представляем, где он может быть.

— Это вообще проще простого. Я просканирую своим инфракрасным зрением. Если он жив я это увижу. Кстати, Ковалёв, мы тебя так и нашли на заводе. Тимур дал схему, а я обнаружил твое теплое еще тело.

— Идея неплохая, — задумчиво протянул Ковалев. — Может быть, что-то и получится из этого. Если сможем спасти маршала…

— То ты получишь благодарность или, может быть, орден? — я не удержался от сарказма.

Ковалев смерил меня хмурым взглядом, словно облил с ног до головы дерьмом.

— Пошли обратно в космолет, дикий ты человек. Куда ты? — увидев мой порыв. — Ни на твоем полетим, на том, что сюда добрались.

— Я знаю, мне кое-то забрать надо.

Я ринулся в спейсфайтер, вытащил оттуда здоровенный агрегат, напоминающий огромный фонарь, с глубокой бороздой по корпусу сверху.

— Это чего такое? — Ковалев с нескрываемым удивлением осмотрел орудие в моих руках. — Фонарь что ли? Зачем он нам?

— Сам ты — фонарь, дикий ты человек, — не удержался я, чтобы вернуть полковнику его обидные слова. — Это портальная пушка. Я с ее помощью зорлакса завалил. Понял?

— Она создает порталы? Серьезно? Покажи.

Я вскинул пушку к верху, щелкнул переключателем — на потолке проявилось овальное отверстие, замерцали края. Мгновенно повернул под ноги полковника. Бах! Ковалёв провалился внутрь и выпал сверху с потолка. С трудом поднялся, потирая ушибленные колени. И только в этот момент я понял, насколько глупо поступил. Высоченный в два этажа потолок, бетонный пол. Полковник мог вполне переломать себе ноги. Или вообще убиться. И пришлось бы жениха Дарлин вновь воскрешать.

Прихрамывая, и потирая локоть, Ковалёв добрался до нас, и попытался сжечь меня таким гневным взором, что я мог задымиться. И лишь слабость не позволила ему вцепиться мне в горло. Подоспела Дарлин. Взяв полковника за руки, проворковала таким заботливым, деликатным тоном, что могло растопить любое, даже ледяное сердце:

— Андрей, вы ушиблись? Вам помочь? Извините Эдгара, он иногда ведет себя, как ребенок.

— Ничего, Дарлин, — он мягко обнял ее за талию, чуть прижал к себе. — Идиотские шутки вашего напарника я переживу. Пошли в космолёт, лучший пилот Вселенной. И пушку свою прихвати. Пригодится.

— Товарищ полковник! — к нам подскочил Зайцев. — Можно мне с вами отправиться? Мы с Эдгаром такие дела делали. Помнишь, Эдгар, как мы тут тварь уделали, которая рожала шары? Пожалуйста!

— Ладно, поедешь с нами. Скафандр захвати.

— Есть, товарищ полковник.

Когда мы вернулись в космолёт, прошли через шлюз, я услышал громкое чавканье, будто бы в салон пробралась большая собака. Ларри жадно доедал последний бутерброд. Отрывая здоровенные куски, перемалывая челюстями. Он даже не удосужился выйти вместе с нами.

— Полковник, я говорил тебе, что Ларри все сожрет.

Ковалев промолчал, видимо, все-таки обиделся. Молча проследовал к креслу, устроился там, потирая колени.

Я не удержался, вызвал наноботов, направил их к полковнику, они закружились вокруг него веселой золотистой стайкой.

— Извини, полковник.

— Да ладно, давай уж, заводи шарманку, — Ковалёв вздохнул, но тон его голоса меня успокоил.

Без приключений мы добрались до шлюза, ведущего к центральной рубке. Здесь всё осталось по-прежнему. Яркие лучи солнца проходили сквозь стеклянные панели потолка, рассыпались в голубоватую дымку над стоящими дугой столами с мониторами. Лишь едва заметный слой пыли показал, что никто кроме нас здесь не побывал.

Зайцев спустился прыжками по металлической лестнице, обошел мониторы, бросил взгляд на большой экран, висевший в левом углу. Дарлин же просто присела в кресло около стены.

Ковалев опустился на стул перед центральным дисплеем, бездумно пощелкал клавишами, покачал ногами, будто проверяя не вернулись ли боль.

— Ну давай, спец, покажи нам своим суперзрением, на что способен.

Я включил инфракрасный сканер на полную мощь, сигнал пробил довольно большую толщу, но спектр упорно демонстрировал лишь мертвую синеву.

— Я пока ничего не вижу, — покачал я головой. — Дарлин, попробуй найти их своим биосканером.

Дарлин вытащила свой сканер из ранца, настроила. Вскочив с места, походила от стены к стене, спустилась на нижний уровень. Вернувшись к нам, покачала головой:

— Ничего. Что-то блокирует сигнал.

— Ну, значит, всё, — вздохнул Ковалёв, потер лицо руками.

Треск и шум заставил его подскочить на месте, обернуться к дисплею.

— Ковалёв! Полковник! Вы меня слышите?

— Да, товарищ маршал!

— Мы тут застряли. В этой чертовой дыре. Вы сейчас где?

— Мы в центральной рубке управления станцией.

— Понятно, понятно. А мы вот тут. Передаю координаты.

Ковалёв быстро пробежался по клавишам, вызвал на большой дисплей трехмерную карту. И в нижнем левом углу замерцала зеленым точка. Откинулся на спинку стула:

— Они рядом с Ядерным Штормом.

— С двигателями? И что они там делают? — поинтересовался я.

— Там есть техническое помещение. Рядом. Видимо, оттуда тоже можно переключить двигатели станции.

— И сколько их там?

— Маршал Туровский, его дочь Светлана, майор Григорьева и Сергей Павлов.

Значит, та прелестная рыжеволосая девушка с изумрудными глазами, которую обнимал маршал — его дочь? Интересно. Оказывается, не все дети у них рожаются искусственно. Кому-то позволено получать естественным путем. А результат отличный.

Я подошел ближе и спросил:

— Ты уверен, что это голос маршала Туровского?

Ковалев не ответил сразу, по его напряженному взгляду я понял, он тоже сомневался.

— Во всяком случае похож. Ты что думаешь, это ловушка?

— Слишком весело голос его звучал для человека, который сейчас оказался заперт в месте, откуда сам выбраться не может.

— Ну, Туровский — человек сильный, и страха не знает. Впрочем. Ты хочешь сказать, что он мёртв, а кто-то выдает себя за него?

Ковалев покачался на стуле, почесал в затылке, задумался глубоко.

— Я думаю, что маршал жив. Так что мы летим туда. И постараемся выяснить это.

— С чего ты так решил?

— Интуиция. Что-то мне подсказывает, что есть шанс. Ну, если там опять скалькутс, то ты знаешь, как с ним бороться. Хорошо бы одного поймать все-таки, — последняя фраза прозвучала так азартно, будто охотник говорил о поимке какой-то ценной добычи.

— Допросить с пристрастием.

— Эдгар, перестань из меня строить палача. Я делаю свою работу.

Я лишь усмехнулся, развернувшись к остальным, сказал:

— Значит, так. Загружаемся обратно. Едем дальше. Кто не хочет, может остаться.

— Да! Мы с Эдгаром можем и одни слетать.

Хитрец. Хочет оставить здесь Дарлин. Но девушка поняла сразу ход его мыслей. Подошла, мягко обвила руками за шею и на мгновение прикоснулась щекой к его щеке.

— Нет, Андрей. Мы все летим вместе. У меня есть оружие, я им неплохо владею. Привыкни, что я такой же человек, как и ты.

Полковник перехватил руку девушки, приложил к губам. И вся эта идиллическая сцена длилась, казалось, мгновение, миг, но ревность холодной змеей вползла в сердце вновь. Я всегда гнал чувства прочь. Они мешают мне, расслабляют, лишают главного — контроля над моим мозгом.

Последним я прошел в космолёт. Уже все заняли свои места. Дарлин в кресле второго пилота что-то изучала на экране, может быть, строила маршрут по координатам, что дал полковник? Ларри и Зайцев сели вместе и переговаривались, нашли друг друга. А я проследовал к своему капитанскому креслу.

— Я составила маршрут. Передала тебе.

— Хорошо.

Я начал грузить маршрут в бортовой комп. И тут услышал мыслеобразы Дарлин, молчаливый обмен, чтобы не слышал никто, кроме нас двоих.

— Зачем ты бросил Ковалева в портал? Его же там могло на куски разорвать. Эта технология не отлажена. На людях не проверялась.

— Это был симметричный ответ на его издевательства. И он живой и невредимый.

— Твоя ревность меня бесит. Почему ты его так ненавидишь? Что он тебе сделал?

— Нет у меня никакой ревности. У тебя таких увлечений, как этот гребанный полковник, был миллион с хвостиком. На всех планетах, где мы подолгу оставались, за тобой кто-то приударял. Помню то чудовищное растение, которое так очаровало тебя, что ты забыла все на свете. Нашло какую-то точку у тебя. И ты прямо млела от восторга. А потом просто изрубила на куски, и мы съели его на ужин. Неплохое блюдо получилось.

Я бросил на девушку насмешливый взгляд, но выражение её лица не изменилось, осталось недовольным и холодным.

— Сейчас все по-другому, Эдгар.

— Да? Как интересно. И ты собираешься остаться на Земле? Выйти замуж за него, нарожать детишек. Или думаешь, что я этого влюбленного осла с собой в космос заберу? Не надейся. Мне он даром не нужен.

Повисла долгая пауза, мертвая тишина в эфире. Дарлин, наконец, задумалась, что её увлечение может стать преградой для путешествий по Вселенной. И пусть она теперь выбирает между мириадами миров и одним человеком.

Аккуратно и быстро я пристыковал космолёт к шлюзу и первым вылез. Нейро-интерфейс показал, что все герметично, воздуха достаточно. И снял шлем. Все высыпали наружу. Зашумели. В самом конце коридора с толстыми трубами у пола виднелось яркое пятно света. И мы всей группой направились туда. Ковалев вызвал и своих андроидов. Так, что толпа получилась довольно-таки большой. С одной стороны, это вселяло надежду, мы сможем справиться с любыми тварями. С другой — раздражало, чем больше команда, тем трудней ею управлять.

Коридор вывел нас на круглую площадку, по краям шли высокие квадратного сечения столбы. Вниз по спирали уходили ступени из красного гладкого камня. Какой смысл несла эта конструкция, я не стал разбираться. Просто обошел вокруг и направился к выходу. Но стоило мне взять за ручку, как раздался скрежет, лязг. И я едва успел отскочить, как сверху сверзилась массивная груда искореженного металла, перекрыв нам проход.

— О! Это моя работа! — ко мне подскочил Зайцев, лихо выхватил из набедренной кобуры плоский бластер.

И я вспомнил, что это тот самый дезинтегратор, который мы с Толяном с таким успехом клонировали. И луч моего бластера вошел в массивный металл, как нож в мягкое масло. Встретился с ударом из бластера Толяна.

— Вуаля! — радостно вскрикнул Зайцев. — Проход открыт, — подмигнул мне.

Следующий коридор вывел нас на выступающую над пропастью округлую площадку. Отсюда открывался вид на огромное куполообразное помещение, с такими высокими потолками, что стены сходились где-то в глубокой недосягаемой тьме. Внизу притягивала взор бездна, сужалась в круглый колодец с будто бы кипящим золотом на самом дне. Через весь мрачный провал, словно в насмешку был перекинут жалкий мостик с такими тонкими хлипкими перилами, что не вызывало никакого желания переходить по нему.

— Это и есть Ядерный Шторм? — поинтересовался я. — Открытое горение? Круто.

Ковалёв кивнул, но как-то напряженно. Наклонив голову, прислушивался к чему-то, не объясняя, что его беспокоит. Сделал жест андроидам, они выступили вперед и закрыли нас.

И вовремя.

Все помещение заполнили дикие звуки, напоминающий клекот, визг, шуршанье, стрекот. Сверху ссыпалась стая тех самых жутких созданий, смахивающих на огромных летучих мышей, но с вытянутыми мохнатыми мордами, ярко-алыми злыми глазами и пастью с мелкими частыми зубами. Откуда они могли взяться тут?

На раздумье времени не было. Я вспомнил, как здорово с Тимуром мы разделались с этими тварями плазменными винтовками. Схватив с плеча, вставил обойму с зарядами и пальнул в одну из тварей. Страшный грохот оглушил, разнесся громким многократным эхом. Пфф. Одна из тварей превратилась в комок обугленной плоти, камнем полетела вниз.

— Ты обалдел! — Ковалев схватил за мою винтовку, дернул вниз. — Ты всех оглушил, сволочь.

— Уши заткни, — посоветовал я ему. — Этих тварей можно убить только так. Мы с Тимуром с ними уже воевали.

Пока мы выясняли отношение с полковником, парочка тварей успела настигнуть нам. Но андроиды с легкостью поймали их. И разорвали на части. Меланхолично, равнодушно.

Но злые летучие чудища валились и валились, как снег зимой.

Дарлин выхватила лазерный бластер. Невероятно тонкий почти невидимый луч пронзил тварь, разрезал. Еще один выстрел. И уже пара тварей, попавших под смертоносный луч, превратились в кровавые ошметки. Ларри стрелял не так метко. Но старался подпустить группу чудищ, чтобы сразу уничтожить всех. Ковалев отпустил мою винтовку. Лихо вытащил свой пистолет-пулемет, подпуская поближе, азартно меткой очередью сбивал мерзких химер, словно мальчишка бил из рогатки ворон на школьном дворе. Я выставил самый слабый удар на плазмагане, включил глушитель. Комочки голубой плазмы теперь вылетали почти бесшумно, и казались крошечными. Но достигая мерзких чудищ, прожигали дыры в крыльях, отрывали лапы, пронзали злые морды. И стрекот, шуршанье крыльев перекрывали дикий визг, на такой высокой ноте, что било по ушам.

Ага! Я пришел в дикий первобытный восторг, безжалостно расстреливая несчастных летучих мышей, словно в тире на полигоне, не опасаясь, что они могут настигнуть.

Теперь мы соревновались, кто быстрее и больше собьет тварей. Словно за победу по очкам получим невероятно ценный приз. Ковалёв успел перезарядить свой пистолет-пулемет уже раз пять.

И всё закончилось. Пространство очистилось от мразей, и нам, кажется, судьба дала пару моментов передохнуть.

Бац! Сверху на меня шмякнулась мерзкая тварь, впилась острыми зубами, начала раздирать ткань скафандра, пару раз успела царапнуть кривыми, как сабли когтями по лицу, едва не оставив меня без глаза. Я резко развернулся, пытаясь отодрать мерзкое чудище. Но забыл, что стою совсем на краю. Оступился, нога сорвалась. И вместе с мерзотиной ухнул куда-то вниз. Туда, где пылал адский костер двигателей Ядерный Шторм.

Глава 23

Звездолёт вышел на орбиту вокруг пояса астероидов. Интерферометр вывел карту звездного неба, где крутилась, как горящее колесо наша Галактика Астреус. И теперь я должен вернуться домой. Туда, где меня ждала моя одиночная камера.

Очень не хотелось расставаться с уютным, комфортным мирком, и, кажется, и моему звездному колоссу тоже не нравилась идея отпускать меня. Я ощущал это почти физически. Будто часть моей сущности перешла в обшивку звездолёта, сделала меня единым целым с ним.

На верхней палубе ждал космолёт. Хотя в космосе нет верха, низа, но ярусы шли по обычаю сверху вниз. Лифт вознёс меня туда, распахнул створки и мягко закрыл, когда я вышел в воздушный шлюз.

И вырвавшись из гостеприимного, уютного мирка космолёт понесся вниз, на планету, а мне казалось, что часть моей сущности так и осталась здесь, внутри этой громадины.

— Пилот Эдгар Рей просит разрешение на посадку, — нейро-интерфейс провел все нужные процедуры.

— блблбл… — первое слов я не разобрал. — Эдгар Рей, для вас подготовлена полоса Альфа на космодроме Звездного единства. Мы ждем вас.

Ого, какая великая честь для изгоя. Лучшая правительственная полоса для посадки, да еще на космодроме, где принимают только гостей высшего уровня — президентов, премьер-министров, послов.

Я ввел маршрут, переданный с диспетчерской, в бортовой компьютер, открыл жалюзи, темный бархат с золотыми гроздьями звезд перешел в прозрачную бледную синеву, прорвались лучи Апельсека, залили ослепительным жаром панель управления, заскакали зайчиками по полу рубки.

И вот он — космодром Звездного единства, огромное поле, сверху похоже на расчерченную цветными карандашами доску. В окружении клубящейся зелени, словно пушистый ковер, простирающийся до самого горизонта.

Прошла вибрация, мой летун словно передернулся от отвращения, что придется переключить двигатели со звёздных на самые обычные, турбореактивные, превратившись в примитивный, и такой банальный самолёт.

Я перешел на ручное управление, нравилось иногда ощущать себя творцом всех движений летательного аппарата. Отдал штурвал от себя, космолёт не сразу — инерционность осталась прежней, как у космического корабля, но все-таки подчинился, начал снижаться. Сбросил скорость. Лязг открывшихся люков, вышли шасси. И я мягко, почти без перегрузки сел на серую, гладкую полосу.

Откинулся фонарь кабины, с тихим шорохом вышла металлическая лестница, спустился по ней, хотя мог выйти через салон. Но мне как-то привычней покидать летательный аппарат, словно это мой спейсфайтер.

Спрыгнул с предпоследней ступеньки вниз. Меня уже поджидала мрачная процессия. Темные фигуры с неразличимыми лицами, выстроились, словно солдаты на плацу, готовые начать маршировать.

Шаг вперед. Один из возглавляющих этот кортеж вышел ко мне, салютовал военным приветствием.

— Господин полковник! Рады приветствовать вас! С возвращением.

Я в недоумении машинально оглянулся. Какой еще полковник? Я прибыл один, к кому они обращаются с таким почтением?

Темная тень перекрыла свет, заставила сжаться сердце от печальных воспоминаний. Рядом с застывшим космолётом сел большой флаер, на черных блестящих боках растекся рекой жар ослепительного золота. И тут ноги мои примерзли к поверхности ВВП.

Из флаера показалась тучная фигура Мильтона Холта. Того самого, что арестовал моего отца. Пронзила мысль, сорваться с места, ринуться сломя голову в космолёт и убраться, улететь отсюда, как можно скорее. Лишь бы не попасть в лапы этого ублюдка.

Но тут же невероятное изумление заставило расслабиться. Холт расплылся в улыбке, которая скорее напоминала волчий оскал, но в то же время выражала невероятную любезность и дружелюбие.

— Господин полковник, ваш ждет президент, — голос Холта сочился такой холуйской угодливостью, что меня едва не стошнило. — Вам следует переодеться для церемонии награждения.

Неужели этот мерзавец Кельси Хов не соврал, и действительно мне присвоили новое воинское звание и собираются дать этот высший орден нашей планеты? Поверить в это я не мог. Это не укладывалось в голове.

Забравшись во флаер, я обнаружил там сложенную стопку с формой. Один из парней, что встречали меня, помог мне переодеться. Увидеть, как я выгляжу я пока не мог. Но чувствовал я себя неуютно и глупо. Это не может быть реальностью, это реалистичный сон, смахивающий больше на кошмар.

Я присел в кресло. Напротив меня свою тушу расположил Холт, сложил на объемистом пузе пальцы. Тень закрыла его физиономию, и что она выражала я не мог понять. Мы молчали всю дорогу, пока флаер мчал нас над столицей, заполнившей все огромное пространство высотками и туннелями, по которым скользили и уносились в стратосферу серебристые крылатые машины. Чтобы прыгнуть сверху и вновь уйти в причудливо переплетенный лабиринт.

В центре мерцающей живым серебром зеркальной глади озера выросла мрачная цитадель президентского дворца.

Флаер сел на площадку прямо перед огромной статуей богини воинской славы Ходионе, грозящей небу огромным мечом.

Я взбежал по широкой, выложенной розовато-белым с золотистыми прожилками камнем. Вошел в прохладу коридора президентского дворца. Здесь меня вновь встречали мрачные фигуры в форменной одежде, наводящие тоску и уныние.

И вот он зал награждения. Я на миг остановился у порога, пытаясь усмирить выскакивающее из груди сердце. Оно колотилось так близко к горлу, что перехватывало дыхание.

Президент нашей страны Лохлан Мейсон ждал меня на возвышении. И я стараясь не бежать, медленно прошелся по золотистой дорожке, мимо рядов кресел, где сидели люди, среди которых мой взгляд выхватывал то одного, то другого правительственного чиновника. У самого дальнего края рядом, у стены я заметилректора Военно-космической академии Садоварана Бауна, он сильно постарел, будто бы годы иссушили его, и его вид вызвал во мне злорадство. Я никогда не забывал его криков, что я сын — предателя нации.

Но нигде в зале я не увидел своего главного врага — адмирала Кельси Хова. То ли он не посчитал нужным прийти на награждение. То ли боялся чего-то.

Когда президент прикрепил к моему мундиру орден Славы — морда рычащего льва из золотого сплава, в обрамлении бриллиантов, весь зал, все эти чиновники, для которых я был совсем недавно мусором, хламом, вскочили на ноги и разразились бурной овацией.

Как глупо, мерзко выглядел весь этот цирк уродов. Почести, овации, награда не могли вернуть годы потерянной жизни в тюрьме. Не могли воскресить моего отца.

Но я отомстил всем этим тварям. Потому что моя слава, которая пришла ко мне, мой успех — лучшая месть.

Медленно с торжествующей улыбкой я спустился вниз и вновь прошелся мимо этих господ в великолепно сшитых костюмах, стоявших серой стеной. Они ненавидели меня, я ощущал, как выплескивается эта лютая ненависть и заливает меня сверху донизу.

Я вышел из дворца, остановился на широкой площадке, не зная, куда идти. Как свет Апельсека перекрыла массивная фигура, заставив непроизвольно вздрогнуть.

— Господин полковник, нам нужно с вами кое-куда подъехать. Не соблаговолите пройти с нами?

Голос хотя и звучал учтиво, да и внешность этих двух молодчиков не пугала, но что-то внутри меня екнуло, заставило в нервном тике дернуться веко. Оба одеты в цивильные темно-синие костюмы — форма офицеров службы безопасности.

На площадке перед дворцом я заметил черный флаер, без опознавательных знаков. Но именно такой прилетал тогда, когда арестовали моего отца. Значит, все это награждение лишь идиотская инсценировка? Но для кого? Для граждан страны, чтобы они видели в эфире, который транслировал государственный канал, что меня встречают, как героя?

Как не хочется возвращаться в тюрьму именно сейчас, в такой яркий счастливый день, с орденом на груди.

Флаер свечой взвился вверх, поднялся над пушистыми, окрашенными золотом облаками, выше всех разрешенных для гражданских полетов эшелонов. Внизу проносились элегантные из зеркальных панелей высотки, лихо закрученные транспортные коридоры-лабиринты, широкая река медленно и лениво несла свои мерцающие живым серебром воды в центре столицы, разделяя ее на две почти равных части, заканчивая свой бег в море, где в гавани виднелись контейнеры на берегу, транспортные корабли.

Сделали круг над портом и устремились куда-то через неширокий пролив. Напряжение и страх отпустили меня — мы летели в противоположную сторону от того места, где когда-то держали меня в камере-одиночке в страшной тюрьме, где погибла моя мать.

Вот показался искусственный остров правильной круглой формы. В сердце его высилось трехэтажное здание в форме большого белого бублика, утопающее в темной зелени раскидистых дубов, чьи пышные кроны доходили до окон второго этажа.

Флаер долетел до центра острова, завис над ним. Один из пилотов запросил посадку. И тут же получил разрешение. Медленно мы опустились на бетонную площадку. Прибыли.

Я выпрыгнул из флаера, размял ноги. Огляделся.

На внутренней стороне здания заметил надпись из блестящих металлических букв, впечатанных прямо в белый камень стен: «Научно-исследовательский центр нейро-биологии». Знакомое место. Именно здесь много-много лет назад, мне вживили в мозг электронную начинку — нейро-интерфейс. Тогда я был ребенком, очень боялся всех этих страшных врачей в белых халатах, пропитанной тяжелым запахом лекарств палаты, где я ждал операции. Страшился боли, неизвестности, даже смерти. Но теперь, вспомнив это здание, я успокоился. Если хотят что-то проверить — я не против.

Вместе с охранниками мы прошли в здание, поднялись на второй этаж. И когда створки лифта с тихим шелестом разошлись, нахлынули воспоминания, я вновь ощутил себя маленьким мальчиком.

И словно из этого прошлого ко мне шагнул тот же самый врач, что делал мне операцию. Он сильно постарел, плечи опустились, заставив чуть горбиться. Волосы, словно припорошил снег. Но глаза, умные и внимательные, смотрящие будто в самую сущность, остались прежними.

— Эдгар! Эдгар Рей! Кого я вижу. Поверить не могу. Рад вас видеть, — голос тоже стал чуть надтреснутым, глухим.

— Здравствуйте, господин Астор Мулен, по вашему приказанию полковник Военно-космического флота прибыл, — шутливо отрапортовал я, вытянувшись в струнку, приложил ладонь к виску.

Мы обнялись и Мулен повел меня по коридору, до самого конца, где пол, выложенный пружинистым серым пластиком, стремился под уклон, до массивных створок с круглым окошком. Там находился аппарат для сканирования мозга. Длинный белый цилиндр, куда закрывали меня мальчишкой несколько раз, вызывая острый приступ клаустрофобии.

Большое панорамное окно закрыто плотными жалюзи. Всю стену напротив аппарата заняли теснящие друг друга экраны, пока еще тёмные, мертвые.

С удовольствием освободился от тяготившего меня мундира, повесил на спинку. И улегся на каталку аппарата. Закрыл устало глаза. Вот бы сейчас поспать. И действительно задремал под тихое постукивание приборов, легкое гудение, не мешавшее мне.

Мулен разбудил меня, выражение его лица, если не заставило испугаться, но добавило напряжения.

— Да, ну что я могу сказать, Эдгар. Ваш мозг, ваше физическое состояние в отличном состоянии.

— Понятно. Я здоров, но почему вы говорите таким похоронным тоном? — не удержался я от улыбки.

Он вздохнул, прошелся медленно до окна, створки жалюзи разошлись, хлынул яркий, но мягкий свет, оживил обстановку, но заставил пригаснуть экраны, на которых все еще бежали строчки символов, выскакивал графики, исчезали.

— Вы — единственный человек, который смог вернуться из этого передряги. Туда, в эти туннели посылали сотни добровольцев и тех, кто летел туда по принуждению. Они или возвращались в невменяемом состоянии. Это в лучшем случае. В худшем — не возвращались вообще.

— Я не понимаю, — я слез с каталки, уселся на стул верхом, наблюдая за Муленом. — И что тут плохого в том, что я смог вернуться? И при этом остался в здравом уме и твердой памяти?

— Плохое? Плохое в том, что мы не можем повторить этот процесс ни с кем другим. Никто, кроме вас, Эдгар не в состоянии пройти туннель и выжить. Адмирал Хов считал, что мы сможем скопировать ваш нейро-интерфейс, загрузить другим пилотам. Они смогут пилотировать звездолеты, которые будут перемещаться в любую точку Вселенной. Но, увы.

— А я вижу только прекрасную перспективу быть уникальным. Значит, меня будут оберегать и лелеять.

Мулен как-то странно тяжело вздохнул, вернулся к столу, присел на краешек и смерил меня таким печальным взором, что стало не по себе, так неуютно, что бросило в дрожь, до холодных мурашек.

— Вы очень популярны, Эдгар. Вы — герой нации. Вами восхищаются, вас причисляют к сонму небожителей.

— Мулен, вы говорите таким печальным, мрачным тоном, будто читаете некролог. Не понимаю вас.

— Я вам ничего не говорил, помните, — сказал он почти неслышно, словно боялся, что кто-то подслушает. — Проблема в том, что ваша слава рождает и много завистников. И среди очень высокопоставленных людей.

— Адмирала Хова, я так понимаю? — скривился я.

— Ему недолго осталось быть адмиралом. Дела его совсем плохи. Скорее всего, его снимут с должности. Ну а кого поставят, как вы думаете?

Я поднял в удивлении брови.

— Неужели меня? Я ведь только полковник. Который совсем недавно был лейтенантом.

— Вы были лучшим в академии.

— Как и Кельси Хов.

Мулен брезгливо скривился:

— Все прекрасно знали, что Кельси ставят повышенные баллы из-за его отца. А вы реально лучший. Вас прочат на его место. Слишком много он совершил ошибок. Бездарь.Но у Кельси Хова очень влиятельные друзья. И не только среди членов правительства. Вы в серьезной опасности, Эдгар.

— Чего я должен бояться? Этот подонок может чем-то мне навредить?

— Может.

Мулен встал, вновь прошелся до окна, вернулся. Что-то сильно не давало ему покоя. Вытащив из кармана халата ручку, повертел в руках, сунул назад. Казалось, он не знает, что вообще делать, это мучает его, пытается вырваться наружу.

— Знаете, Эдгар. Я вам дам один совет. Вы можете не следовать ему, забыть, поступать, как вам вздумается. Но вот, что я вам скажу. Уезжайте отсюда. Улетайте куда-нибудь в далекие колонии, на Зартх Девять, на Оннолу. Или даже на Дузигаву.

— Да зачем⁈ — разозлился я. — На кой ляд мне улетать в эти вонючие дыры от моей славы здесь?

— Потому, что, Эдгар, адмирал Кельси Хов — интриган. Он может сделать так, что вас обвинят в попытке переворота, захвате власти. Вас арестуют, как заговорщика. Как вашего… — Мулен запнулся и отвернулся, как-то болезненно мотнул шеей, освободил воротник белой рубашки, будто воздуха ему не хватило.

Он не договорил, но я прекрасно понял, что имел в виду Мулен. Именно Хов сделал все, чтобы моего отца обвинили в заговоре. Только тогда главным обвинителем оказался отец моего злейшего врага по академии. Но сынок в лучшую сторону не отличался от своего папаши, которого упрятал в сумасшедший дом, где тот буквально через пару месяц отправился в иной мир.

Почему я должен прятаться, как раненный зверь, в какой-то дыре? Нахлынула такая обида, что стало тяжело дышать. Заболел затылок. Все сильнее и сильнее. Махнул головой.

И очнулся.

Я лежал на выступающем из монолитной стены прямоугольном козырьке. Голова раскалывалась, будто по затылку ударили с размаху сковородкой, но боль стала отступать, утихать, погрузив в приятную расслабленность, как всегда, бывало, когда медпомощь скафандра лечила меня, бедолагу. Вспомнил, как сорвалась нога, оступился на площадке. Отчаянный крик Дарлин: «Эдгар!» Жуткий полет вниз, от которого перехватило дыхание, в адское жерло движков Ядерный Шторм. Удар. Тьма набросила плотное покрывало. Память оживила картину прошлого, увидел родную планету, столицу. Врача, что вживил мне нейро-интерфейс. И все это так реалистично, правдоподобно выглядело.

С трудом приподнявшись, я прилег у самого края, заглянул вниз. И голова закружилась от жуткого вида бездны, где в самом низу пламенел костер двигателей Ядерный Шторм.

А внизу, под этим ярусом я обнаружил еще один выступ. Перегнувшись, заметил, что там виднеется какой-то проход, коридор. Может быть, я там смог вылезти наружу и вернуться к остальным? Зацепившись за край козырька, я осторожно спустил ноги, и прыгнул. Уфф. Едва не поскользнулся и не сверзился вниз.

Действительно коридор заканчивался ярким пятном. Когда быстрым шагом направился туда, проем посветлел, расширился, и я вошел в просторный зал. Слева почти все свободное место занимали высокие прозрачные пластины, внутри проступали ленты с золотистыми квадратами. По краям шли полупрозрачные трубки с голубоватой жидкостью. Справа всю стену занимал экран, состоящий из темных полос со странными символами золотистого цвета. Нейро-интерфейс запнулся и не смог дать их значение, что сильно удивило, даже напугало меня.

Брр. Холод здесь стоял просто ошеломляющий, что контрастировало с пылающим жаром двигателей. Скафандр усилил терморегуляцию, и я решил, что это мгновенно разрядит аккум. И снизил выработку тепла, морозец заставил поежиться.

Я прошелся по залу из начала в конец, наблюдая, как по трубочкам бежит голубая жидкость, как мерцают, перемигиваются символы на экране. Но выхода так и не нашел.

Раздосадованный и потерянный вернулся к краю бездны. Меня считают погибшим, это точно. Иначе хотя бы Дарлин связалась бы со мной. Но в эфире наблюдалось полная тишина. Я присел на край, свесив ноги, задумался. Как выбраться отсюда? Или просто спрыгнуть вниз и закончить никчемное существование в этом мире?

— Эдгар! Ты жив! — радостный крик заставил вздрогнуть и вскочить на ноги.

Они меня увидели!

— Да, жив, все в порядке. Но выбраться не могу, — передал мысленно ответ Дарлин.

— Ничего. Зайцев за лестницей побежал, сейчас мы тебя вытащим.

— Хорошо, Дарлин. Я тут кое-что интересное нашел. Не хочешь посмотреть?

Ждать пришлось мучительно долго. Или так казалось? Наконец, с громким шуршанием проскользнула гибкая металлическая лестница. Последние ступени хлопнулись с лязгом у моих ног.

Судя по тому, как натянулась и провисла лестница, спускалась ко мне вовсе не хрупкая, невесомая Дарлин.

Показались ноги в высоких башмаках. И через мгновение на площадку ко мне спрыгнул полковник. Оправил скафандр, смерил меня взглядом, в котором сквозила не радость, а скорее насмешка.

— Ну показывай, б… чего ты тут нашёл. Летаешь ты здорово не только на космолётах и звездолётах, но и сам по себе. Крылья не выросли ещё? Как умудрился выжить-то?

— Бессмертный я, Ковалёв. Вот поэтому и летаю на всем, что летает. И даже сам по себе. Без крыльев.

Мы вернулись в зал. Ковалёв походил, пригнувшись, внимательно осмотрел пластины, подошел к стене-экрану.

— Как думаешь, что это за хрень такая?

— Комплекс суперкомпьютеров. Вычислительный центр.

— Ага. Точно. У нас тоже такие компьютеры есть, только экспериментальные.

— Такие же из прозрачных пластин?

— Да, абсолютно такие. Только пока работают не очень. Перегреваются, черти, сбоят. Но, если удается их запустить — у-у-у! Такая скорость. Бешенная. Один такой агрегат может заменить целый центр из наших машин. Но пока… — Ковалев развел руками. — А вот тут чего написано? — постучал ногтем по экрану на стене.

— Не знаю. Мой интерфейс не смог перевести.

— Во как, — Ковалёв обернулся ко мне, приподняв одну бровь. — А мне докладывали, что ты можешь на любом языке любой печатный текст разобрать. Может твой электронный мозг, — постучал пальцем по виску. — Того. Сломался? Когда ты тут шмякнулся?

Добрый полковник Ковалёв, прямо-таки жалостливый. Даже не спросил, а больно ли мне было?

— Нет. Не сломался. Если бы сломался, я бы и тебя не понимал.

— Логично. Значит, тут эти самые пришельцы устроили себе вычислительный центр. И что интересно он обсчитывает? Хотя. Все равно мы все это уничтожим. А жаль. Было бы здорово передать нашим ученым, изучить. А энергию они черпают из наших движков, — задумчиво подытожил. — Умные пришельцы. Все предусмотрели.

— Могу снять все в деталях, — предложил я. — Как есть.

— О! Давай. Может что-то ценное обнаружим.

Я включил в нейро-интерфейсе самое глубокое и максимально точное сканирование. Информация быстро потекла в мой мозг. Покажу Дарлин, может быть, она найдет соответствии в своей базе данных с этими надписями.

Когда я закончил съемку, мы с Ковалевым друг за другом поднялись по лестнице на площадку. Увидев меня, Дарлин бросилась ко мне, обвила руками, прижалась. И я с удовольствием ответил её тем же. А когда оторвался от девушки, обратил внимание, как зло сощурился полковник, как сжал челюсти. Заметив, что я пристально смотрю на него, тут же отвернулся и направился к началу мостика.

— Ну что? Пошли, — махнул рукой.

Сделал шаг, второй, мост покачнулся, провис и вдруг оборвался, душераздирающий скрежет ударил по ушам. Прочертив дугу в бездне, мост ударился о противоположную стену. Полковник не удержался, и рухнул в пропасть.

Но в последний миг зацепился пальцами за край площадки. Я оказался ближе всех, упал грудью, схватил Ковалева за рукав. С силой потянул к себе. Но тут на помощь пришли андроиды. Подхватили полковника под мышки и вытянули обратно.

Ковалёв не смог встать, так у него ослабели ноги. Уселся на площадке, тяжело дыша. Оперся руками, которые сотрясала крупная дрожь.

— Спасибо, Рей. Черт знает что такое. Чуть не убился.

Отдышавшись, Ковалёв медленно поднялся, осторожно подошёл к краю. Бросив взгляд в бездну, отпрянул назад, словно увидел там огнедышащего дракона.

— И как мы теперь туда попадем⁈ — скрипнул зубами.

— Очень просто, — бросил я весело.

Из большого рюкзака, что тащил один из андроидов, я вынул портальную пушку. Пуфф. На другой стороне замерцали края овальной дыры в рост человека. Лихо развернувшись назад, установил портал входа на стене. Прыжок в дыру, я мгновенно оказался на другой стороне. Весело помахал всем рукой и тут же перескочил назад.

— Ну ты, б… даешь, — Ковалев внимательно осмотрел дыру, сунул туда руку, повел туда-сюда. — Фокусник. В цирке тебе работать надо. Дэвид Копперфильд, Амаяк Акопян, Игорь Кио в одном флаконе.

Спрашивать, что это за три чувака я не решился, чтобы не вызвать очередной взрыв хохота у тех, кто знал об этом.

— Когда за дело берется Эдгар Рей, все получается отлично, — ухмыльнулся я, и добавил уже серьезно: — Переходим по одному, не спеша.

Оказавшись на другой стороне, мы вышли в коридор и тут же обнаружили очередную проблему. В конце проход оказался заваленным, обрушились трубы, балки, образовав непроходимую баррикаду.

Зайцев тут же выбежал вперед, выхватил дезинтегратор и дал полный заряд по куче хлама. Блямс. Образовался проход, не очень широкий, Зайцев попытался пролезть через него. Но я едва успел выхватить свой дезинтегратор, чтобы на парня не свалилась с потолка здоровенная балка. Зайцев тут же вскочил на ноги и отпрянул назад.

— Подожди, — я отстранил парня, сунув портальную пушку в дыру, нажал рычаг и с той стороны образовалась дыра. Второе отверстие я проделал с нашей стороны. И мы вновь прошли спокойно внутрь.

— Да, отличная вещь, — Ковалёв с уважением провел ладонь по гладкой поверхности «фонаря». — Молодцы вы, что такое сделали. Поделишься секретом?

— Нет. Я сам точно не знаю, как она действует. Экспериментальная модель.

— Ладно, наши яйцеголовые разберутся, — махнул рукой Ковалёв. — Пошли дальше. Тут совсем близко уже. Нет, постой. Я сейчас проверю.

Вытащил свой допотопный тяжелый планшет, поколдовал над ним. На экране в мерцающей рамке возникло лицо маршала Туровского.

— Товарищ маршал, как вы там? Мы уже близко. Скоро подойдем.

— Отлично, отлично, полковник. Мы ждем вас.

Голос такой спокойный, совершенно без эмоций. Ни радости, ни удивления, ни страха не чувствовалось в нем. Неужели маршал настолько храбрый человек, что такое происшествие совершенно не вызвало никаких переживаний?

Дойдя до развилки, Ковалев уверенно свернул направо.Ещё раз бросил взгляд на экран и остановился.

— Кажется, здесь. За этой дверью.

Я огляделся. Никаких завалов из металлического хлама я не заметил. Обычный технический коридор на космической станции, разделенный на отсеки выступающими из стен арками, между ними — массивные агрегаты, выкрашенные темно-серой краской, пол из гладких плотно пригнанных плит из металлического сплава. Между двумя арками, в нише — высокая дверь с круглым окном на уровне глаз.

Ковалев медленно поднес руку, нажал на рычаг, открыл. И едва успел отскочить. Изнутри ударил ослепительно яркий луч, прочертил в металле черную борозду, оплавил края.

Полковник лишь успел упасть ничком, перекатился и спрятался за одну из арок. Остальные рассыпались, как горох, спрятались кто куда. Я осторожно выглянул.

Из открытой двери выплыл предмет, смахивающий на большой плоский чемодан. И голосом маршала произнес:

— Ну что, ребятки, допрыгались?

И мерзко захохотал во весь голос.

А справа из-за поворота вплыли еще два таких «чемодана». Один из них грубым голосом майора Григорьевой воскликнул:

— А, Эдгар Рей! Ты тоже здесь! Преступник, заговорщик! Не будет тебе пощады!

А второй лишь по-девичьи легко рассмеялся, словно зазвенели разом серебряные колокольчики.

— Мать твою! Они все здесь! — воскликнул Ковалёв. — Эти ублюдки их всех убили!

Никогда не видел полковника в таком отчаянье.

Глава 24

Автоматная очередь прорезала резким хлестким звуком воздух. Ковалев, высунувшись на миг из-за массивной станины, за которой прятался, вдарил по металлической твари.

И ничего. Ни царапины. Лишь пули серебристым потоком легко ссыпались на пол. Металлическая гадина развернулась, ударила мощным лучом, прочертив глубокую борозду у ног полковника. Но почему-то не стала сдвигаться так, чтобы достать его, уничтожить, сжечь дотла. Клацающий звук перезарядки. Ковалев вновь приподнялся, выпустил еще одну автоматную очередь.

И тут же последовал удар узкого пучка лазера слева. Это выстрелила Дарлин. Луч прочертил тонкую полоску на металлической шкуре чудища. И она тут же исчезла.

Я выхватил дезинтегратор. Навел в самую середину металлической твари. Бумс. Попал. Прямо по центру образовалась небольшая круглая дырка. Что за черт? Этот выстрел должен был рассыпать эту мерзость на кварки. И тут же на моих изумленных глазах отверстие будто бы заросло, края сошлись, не оставив ни следа от выстрела. А «чемодан» развернулся ко мне. Совсем рядом выплеснулась ослепительно-яркая энергия лазерного луча. Но я машинально подскочил вверх и перелетел на другую сторону коридора.

— Эдгар, лови, — услышал я тихий голос Зайцева.

Схватив так кстати подъехавшую плазменную винтовку, быстро проверил заряд. Прицелился. Сдвиг рычага. С оглушительным грохотом до звона в ушах из винтовки вырвался огромный шар голубоватой плазмы. Стукнулся о металлический щит чудища, отбросив шагов на пять. Но не причинил никакого вреда. Откуда такая прочность у этого ублюдка? Невероятно.

«Чемодан» вернулся, медленно подплыл ко мне и заржал, прямо, как обычный человек.

— Рей, Эдгар Рей, неужели такими игрушками ты можешь меня победить?

Странно, почему это металлическое чудище не убило нас сразу? Оно играло с нами, как сытый, ленивый кот с полузадушенной мышкой. Красуясь, выпускало мощный заряд. Остальные «кейсы» с голосом майора Григорьевой и Светланы лишь висели неподалеку, будто зрители в партере наблюдали за представлением, которое устроил главный «актёр».

Из левой части коридора, из-за поворота, выплыл еще один плоский предмет. Что-то бормоча себе под нос. И я вдруг вспомнил того парня, недоверчивого ко мне. Который говорил так невнятно, быстро. Сергей Павлов.

Я перекатился на другую сторону. Подскочил за арку и нажал на рычажок дезинтегратора. Бумс. Удар пришелся прямо в центр металлической твари. Отбросило его в сторону. Со звоном она стукнулась о стену. Замерло сердце — я ждал удара лазером. Но «чемодан» лишь покачался и вновь занял свою позицию в центре.

Понятно. Значит, оружием обладает лишь лидер, говорящий голосом маршала Туровского. Но лазерный луч у него чудовищной силы. Откуда он берет энергию? Вряд ли в этой плоской штуковине могла спрятаться целая электростанция на пару гигаватт.

— Что ты проверяешь, Эдгар Рей? — лидер этих тварей, главный «кейс» коротко засмеялся. — Никому из вас не уйти от моих ударов. Захочу и прикончу вас всех мгновенно. В один миг прикончу.

— А чего ж тогда ждешь? — выкрикнул я. — Убивай.

— Я никого не убью и отпущу вас всех. При одном условии. Ты поделишься со мной технологией создания туннелей. И все. Эдгар, ты будешь свободен. Вместе со всеми твоими друзьями.

— Да я бы с удовольствием это сделал. Если бы знал, как вытащить из собственной головы.

— Ну это дело поправимое, — металлический хлам подплыл ближе. — В нашей лаборатории мы снимем копию твоего нейро-интерфейса, и ты будешь свободен.

— Не получится. Мой нейро-интерфейс уникален. Это выяснил глава Центра нейро-биологии моей планеты, лучший в этой области ученый — Астор Мулен. Мой мозг нельзя скопировать и загрузить в голову кого-то еще.

Я вышел из-за арки, спокойно, не прячась, обошёл гада. Он лишь поворачивался за мной, следил за моими движениями. А я шагал, будто раздумывая, медленно приближаясь к цели. На ходу поднял и забросил на плечо плазменную винтовку.

Прыжок. И я оказался у двери. Рванул ручку, бросился внутрь. Вот оно! Всю комнату занимал громко гудящий агрегат с рядами высоких прозрачных цилиндров, где творилось нечто невероятное. С огромной скоростью метались разряды ослепительных молний. Рождалась мощная энергия, укрощенная, заключенная в стеклянную оболочку-тюрьму. Сверху цилиндры закрывала крышка, оплетенная клубком толстых проводов, словно семья питонов свила там гнездо.

Бах-бах. Вылетевшие из плазмагана комки голубой плазмы с грохотом обрушились на агрегат, разнесли в клочья, оплавили метал. Звон разбитого стекла. И теперь из основания одиноко торчали покрытые гарью оплавленные, словно свечи, стержни. А весь пол усыпала груда осколков битого стекла.

Дверь распахнулась, влетел плоский «ящик». И застыл на пороге. Сложив руки на груди, я ждал, ждал, что он скажет. Что сделает.

Но он развернулся и вылетел пулей. Я бросился за ним. Схватив дезинтегратор, пальнул в него. Бах. На этот раз дыра оказалась больше. Разошлась глубокими трещинами. Пуфф. «Чемодан» распался в мерцающее облако пыли. И медленно осыпался серебряной крошкой на пол.

Лазерный пучок ударил в другую металлическую тварь, изображавшую Григорьеву. Разорвал на куски. Металлические ошметки с грохотом и звоном обрушились на пол. Это Дарлин использовал свой бластер. Она — молодец, моя Принцесса. Не растерялась, не испугалась.

Второго дезинтегратором расщепил Зайцев. Последний металлический кейс пытался сбежать от нас. Но Ковалёв выскочил из-за своего укрытия, парой прыжков нагнал и наградил такой автоматной очередью, что рассек беднягу на две половинки. Обе шмякнулись со звоном на пол.

Все вышли и своих убежищ. Ковалев распахнул дверь, обвел взглядом хаос, который я там устроил. Хмыкнул. Покачал головой. С шумом захлопнул и подошел к нашей группе.

— Мерзавцы, подонки, убили маршала, заманили в ловушку. Гребанные уроды.

С всхлипами задышал прерывисто, отвернулся. Глаза повлажнели. Постарался незаметно смахнуть слезы.

— Нет, они живы, — сказала Дарлин. — По крайней мере, я вижу, что температура их тел соответствуют температуре живых людей. Там какое-то помещение. И я вижу там четыре фигуры. Они неподвижны. Видно привязаны.

— Вы их нашли, Дарлин? Нашли⁈ — Ковалев бросился к ней, схватил за руки, вгляделся с надеждой в лицо.

— Да, и я теперь вижу, — подтвердил я. — Инфракрасный сканер показывает. Только я не пойму, где это.

— Ну-ка дай посмотреть, — Ковалёв подошел ко мне, изучая мою физиономию пристальным взглядом.

Я вывел изображение на внешний экран. Тот повис на фоне стены большим мерцающим полупрозрачным прямоугольником. Полковник подошел ближе. Задумался, теребя подбородок. А я решил не спрашивать разрешения, скачал схему, которую обнаружил в мыслях Ковалёва и совместил с моим изображением.

— Опа! — вырвалось удивленно у Ковалёва. — Только я подумал. И вот уже схема тут. Это ты, Копперфилд, это устроил? — обернулся, бросил на меня недовольный взгляд. — Залез мне в голову? Психологический обыск?

— Извини, полковник, так получилось. Для пользы дела, — я усмехнулся. — Давай, расскажи нам лучше, как туда добраться.

— А чего, добираться? — вступил в разговор Зайцев. — Идти недалеко. Это же вот тут рядом. В коридоре. Пошли покажу, — он махнул рукой.

Всей толпой — андроиды, я, Дарлин, Ковалев, Ларри мы направились за Зайцевым, который уверенно свернул вправо, где обнаружилась глубокая ниша и в конце дверь с небольшим овальным оконцем.

Ковалёв подошел, попытался заглянуть внутрь. Осмотрел панель с кодом. Покачал головой.

— У меня нет кодов для этой двери.

— Дай, я посмотрю, — я отодвинул его от панели.

Нейро-интерфейс проник внутрь всей системы, прошерстил.

— Да тут все открыто, — я нажал рычаг на двери, рывком открыл.

Ничего. Никто не выпрыгнул из темноты, никто не шмальнул лазерным лучом. Я пошарил на стене, нашел выключатель. Помещение залил неяркий бледный свет из потолочных ламп.

Перед глазами предстало омерзительное зрелище. С потолка свисали огромные розовато-бурые кожистые коконы, сходились сверху в пучок переплетенных между собой тонких щупалец.

— Мерзость какая, — бросил Ковалёв брезгливо.

Зайцев согнулся пополам, закашлялся и выбежал из комнаты, прикрыв рот руками. И мы услышали, как он блюет в коридоре.

Остальные не оказались такими чувствительными. Я первый подошел к самому большому кокону и попытался его разорвать. На удивление он легко поддался. Обнажив голову мужчины, глаза плотно зажмурены, лицо иссиня-бледное. Похож на мертвеца, которого вытащили из могилы.

Но тут он открыл глаза, дернулся, попытался освободиться сам. И все, кто был рядом бросились помогать ему. Наконец, все кожистые ошметки свалились вниз. Мужчина выпрямился в полный рост, весь покрытый слизью, начал машинально отряхиваться. И я узнал Туровского. Лицо его уже порозовело, глаза вновь стали ясными.

Андроиды быстро, будто по команде, начали аккуратно и ловко освобождать остальных, не заботясь, что на них льется мерзкая полупрозрачная жижа. Появилась на свет, как Дюймовочка из цветка худенькая девушка, рыжий огонь волос проступал даже сквозь мерзкую слизь.

Последней освободили Григорьеву. Она не удержалась на ногах, шлепнулась на жирную задницу, поводила вытаращенными глазами, как безумная. Я едва не расхохотался. Андроид помог ей встать, опираясь на его руку, она приподнялась, едва не поскользнувшись на жиже, что растеклась от коконов по всему полу.

Маршал оглянулся, счастливая улыбка тронула его губы. Обнял подошедшую девушку, прижал к себе, поцеловал в лоб.

— Все в порядке, зайка? — сказал тихо, но таким задушевным ласковым тоном, что стало понятно, как он обожает дочь он.

Маршал и полковник обнялись, как лучшие друзья. Туровский отстранился, взглянул в лицо Ковалева, улыбнулся.

— Не чаял уже, что вы меня найдете. Думали здесь и помрем всё. Как дошли сюда? Без приключений или как?

Ковалев не стал рассказывать, как мы сражались с «кейсами», которые имитировали голоса маршала и остальных. Затем они направились в коридор, снизили тон голосов почти до шепота. Смешно. Я все равно все понимал, о чем они говорят.

— Ты все-таки решил сжечь станцию? — спросил Ковалёв.

— Да. Это единственный вариант. Другого не вижу.

— И Хозяин дал согласие на это?

Повисла пауза, но я ощущал, как Туровский колеблется, сказать эту фразу или нет. Но в конце концов решился:

— Нет, Андрей. Не дал.

— Не дал? А как же ты…

— Я сам принял решение. Это мое решение, понимаешь? Вождь предложил использовать нуль-волновой резонатор. Мол, это убьет всех тварей.

— Ну, и почему не использовать его? Попробовать-то можно было?

— Мы пробовали, Андрей. Пробовали. Это ничего не дало. Вначале нуль-волновой резонатор действовал, твари исчезали. Мы думали, они исчезнут навсегда. Но потом, видно, они приспособились, привыкли. И опять вылезли. Им уже стало плевать на все эти наши ухищрения. И потом. Дело даже не в этих тварях. Станция сильно разрушена, она в любой момент может сойти с орбиты и упасть на Землю. А с работающими двигателями на ядерном топливе — это катастрофа! Ядерная зима. Понимаешь?

— Разумеется, понимаю. Почему же ты не смог уговорить Хозяина? Тебе всегда раньше это удавалось.

— На этот раз не вышло. Он наотрез отказался. Сказал жестко так, эта станция — наш форпост защиты против пришельцев. Без нее Земля станет беззащитной.

— Подожди-ка, Михаил Николаевич. А как же наши военные базы на Луне, на Энцеладе, на Титане? Мы буквально через месяц запускаем строительство базы в поясе Койпера. Зачем нам этот хлам? Ты сказал это ему?

— Сказал. Несколько раз сказал. Он возразил, что станция лучше всего оснащена и ее легко отремонтировать.

— Ни х… себе отремонтировать! А эти твари они ж там расплодились, как у себя дома. Людей жрут, с ума сводят… бррр, — Ковалёв явно вспомнил ту фиолетовую тварь, которая затмила ему мозги, и он ходил в бассейне, как сломанный робот.

— Ну вот, Андрей, ты понимаешь. А он нет.

— Может быть, он боялся, что это уничтожит наш военный флот на станции? Не хочет потерять?

— Да я ему объяснил, что мы все перегоним на другие базы, — в сильнейшем раздражении бросил Туровский. — На Землю, там огромный ангар выстроен. Под землей. На другие базы. Он ни в какую. И я принял решение — уничтожить станцию, сжечь на солнце, — маршал говорил уверенно, как человек, принявший тяжелое, даже опасное решение. — И пусть меня за это арестуют, как изменника, даже расстреляют, но я не отступлюсь. А ты? Ты со мной, Андрей? Ты можешь отказаться…

Ковалев задумался, надолго. Я ощущал по обрывкам мыслей, что носились в его голове, как металлические шарики, ему мучительно трудно принять слова маршала, в нем боролось две совершенно разных силы — преданность Туровскому, его другу, и преданность Вождю.

— Я с тобой, Михаил Николаевич. С тобой.

— Отлично. Но всё-таки жаль только, что придется уничтожить и весь наш флот в ангарах. Столько сил вложили, — вздохнул так тяжело, что становилось ясно, как он переживает.

— Не придется. Перегоним. На Землю. Или на другие базы. Без проблем.

— Не сможем. Нет. Ты понимаешь, я ведь не смогу официально вызвать сюда пилотов. Да и времени не хватит. Надо все провернуть, как можно быстрее.

Я замер, понимая, что скажет Ковалёв, всей своей сущностью чувствовал, даже что-то внутри затрепетало, чуть пальцы похолодели от предчувствия.

— Не надо вызывать пилотов. У нас есть один и его достаточно.

— Подожди? Ты имеешь в виду этого пришельца Эдгара Рея? Он же чужак. Даже наш язык не понимает. Как он сможет пилотировать наши корабли?

— Может. Он все может. Я дал ему универсальное руководство. А поскольку он не понимает нашего языка. Он его просто перенес в свою базу. И лишь потом это понял.

Мерзавец, напомнил еще раз, как обвёл меня вокруг пальца, как младенца. Хотя. Внутри росла какая-то гордость, восхищение самим собой. Попасть на чужую планету и освоить тут все их летательные аппараты разом — разве это не мечта любого пилота?

Подслушивая их разговор, я решил времени не терять и осмотреть остатки коконов. Дарлин сидела на корточках перед кучкой грязновато-розовых ошметков, проверяла что-то своим сканером. Чуть прикрыв глаза, переносила в свою базу.

— Ну что, эти коконы скалькутсы сделали?

Дарлин бросила на меня задумчивый взгляд, но покачала головой отрицательно.

— Нет, это скорее всего кто-то другой сделал. Другая раса.

— Так, интересно, — я присел рядом, потыкал пальцем в кучку, вытащил один омерзительно склизкий кусок. — Значит, кроме скалькутсов здесь есть еще какие-то чужаки? Кстати, когда я сверзился вниз, нашёл интересный материал. Хочу тебе показать. Передам сканы. Может что-то найдешь в своей базе. Я ничего не нашел.

Дарлин прикрыла глаза, как делала всегда, когда было нужно сосредоточиться на новой информации. И когда вновь открыла, в ее взгляде я уловил растерянность, и даже затаенный страх.

— Что? Что⁈ Что ты увидела?

— Я не уверена пока, — она встала и направилась наружу.

Но я схватил ее за рукав, пытаясь заставить рассказать.

— Эдгар, я должна все проверить. Каких-то выводов делать не хочу. Пойдем. Нас ждут.

Наша разношёрстая компания стала больше на четыре человека. И если возвращение маршала Туровского и его очаровательной дочери вызывало радостное чувство. Но маячившая рядом с ними массивная фигура майора Григорьевой портила всё настроение.

— Ну, Эдгар, я вас поздравляю с успешным окончанием этой сложной операции, — маршал сделал шаг навстречу, протянул руку.

Рукопожатие сильное, уверенное, но по-настоящему дружеское. Туровский вновь напомнил мне отца. Военной статью, умными синими глазами. Смелый, решительный человек. И мужественный, если смог принять такое решение наперекор этому их Вождю.

— Андрей рассказал мне, как вы отличились сейчас. Вы — молодец, настоящий боец. Мы рады, что вы к нам присоединились. Вы теперь универсальный пилот у нас.

— Эдгар у нас летает на всем, что летает. И даже на том, что не летает. Без крыльев, — Ковалев не удержался от издевки. — Да, кстати, Михаил Николаевич, Эдгар кое-что нашел тут рядом. Представляешь целый вычислительный центр пришельцев. Возможно, этих самых скальктусов.

— Подожди, каких пришельцев, — Туровский бросил растерянный взгляд на полковника. — Каких… как ты сказал? Скаль… чего?

Ковалёв замер, вскинул брови, растерянно заморгал.

— Я послал тебе доклад об этих тварях, — сказал медленно, почти по слогам. — Там все расписал. Они маскируются под людей, используют фильтр… как его…

— Фильтр восприятия, — я пришел на помощь полковнику. — И щит невидимости.

— Ничего не понимаю. Я ничего не получал. Никакого доклада, — в голосе Туровского явно ощущалось раздражение.

— Не получал? Может не успел увидеть. Эти гады устроили восстание на лунной базе. Убили коменданта, охрану. Потом… — он хотел сказать: «похитили меня, пытали», но не стал. — Потом исчезли. Их на Земле может быть несколько сотен. Они очень агрессивные. И найти их трудно.

— Андрей, ты прекрасно знаешь, что твои отчеты я читаю в первую очередь! — отчеканил Туровский. — Когда ты направил мне его?

— Часов двенадцать назад.

— Интересно, интересно. Значит, кто-то перехватил твой отчет, и я его получить не смог. Это плохо, очень плохо. У нас завелся «крот».

Что такое этот «крот» я не знал точно, но предположил, что так земляне называют шпионов. Кто-то сильно не хочет, чтобы информация о чужаках стала известна. Но почему?

— Я проверю, Михаил Николаевич, — сказал Ковалев.

— Доклад у тебя есть сейчас? Передай мне. Я прочту прямо сейчас.

Туровский углубился в текст, и чем больше читал, тем сильнее хмурился. Отрывался от текста, и словно уходил в себя. Прочёл быстро. Но когда поднял глаза на Ковалёва, то в них светилось что-то похожее на недоумение, растерянность.

— Непонятно одно, откуда они взялись.

— Я думаю, их звездолёт разбился где-то на Земле или Луне, — встрял в разговор я. — На лунной базе мы с Тимуром Селивановым нашли термоядерный реактор корабля пришельцев. В технических туннелях. Они там пытаются его восстановить, но похоже у них что-то не получается.

Удивился, почему полковник не включил мою информацию в свой доклад. Это же так очевидно?

— Почему же они не попросили помощи у землян? — Туровский взглянул на меня с долей недоверия. — Ну как вы, Эдгар. Мы бы оказали им помощь. К чему эти дурацкие провокации? С якобы бунтом, потом это похищение твое, — он бросил взгляд на Ковалёва, тот смутился, отвел взгляд. — Да, я знаю об этом. Почему ты не захотел сообщать?

— Я не до конца уверен, что Вайсерман связан с пришельцами. А не просто решил отомстить. Я не допрашивал его.

— Ладно, разберемся. Давайте вернемся к нашим баранам. И так время потеряли.

Группа наша выросла, по мне так стала слишком большой и не управляемой. Но Туровский смог все организовать. Возглавляли и замыкали андроиды. Потом шёл маршал с полковником. Дарлин со Светланой, они уже о чём мило беседовали, я не стал прислушиваться. Обычная женская болтовня. Светлана что-то быстро рассказывала, а Дарлин хитро улыбалась. Нашли другу друга. Зайцев с интересом слушал Павлова. Ларри не слушал никого, и ни с кем не разговаривал. Вытащив из своих бездонных запасов бутерброд, он жадно его уничтожал, открывая огромные куски, двигая челюстями, как заведенный.

В коридоре мы наткнулись на завал, который стал еще больше. Балки, куски обшивки, провода завалили проход. И тут я уж думал, что покажу маршалу волшебные действия своей пушечки. Но сильно ошибся.

Туровский выхватил свой планшет, тонкий, большой. Быстро провел пальцами по экрану. Мягкое жужжанье электромоторов. В потолке отошла панель, вылетевшие оттуда шары подлетели к завалу, выпустили две пары манипуляторов, аккуратно и быстро убрали весь хлам, распихали по сторонам. И так же незаметно исчезли в люке, который закрылся за ними. А мы всей толпой легко и просто прошли через образовавшийся проем.

Но я предвкушал, как продемонстрирую свою портальную пушку маршалу, как он удивится ее эффективности.

И вот этот миг настал. Мы вышли вновь к бездне, где в самом низу пылали золотым огнем двигатели Ядерный Шторм.

Но на лице Туровского не отразилось ни малейшей растерянности. Казалось, он видел это много раз. Не стал подходить к краю ямы, на дне которой пылал жаркий огонь ядерных двигателей. Наоборот, отошел в сторону, к стене у входа. Отодвинул какую-то незаметную панель, под которой оказался экран. Поколдовал там буквально один миг.

С тихими скрежетом выехал мост из скреплённых друг с другом панелей темно-серого металлического сплава, упёрся в противоположный берег. Выехали крючья, плотно прижав всю конструкцию. Рядом с основным полотном выросли, схлопнулись ограждения-перила.

Вместе с разочарованием, что я не смог показать свои достижения маршалу, нахлынуло восхищение. Туровский так легко и просто решал любые проблемы, разрушал взмахом руки все препятствия, что вырастали перед нами раньше непреодолимой преградой. На лице полковника я увидел грусть, видно ему тоже не терпелось показать, что за магическую технологию он обнаружил.

Друг за другом мы перешли через мост, такой прочный, что даже не прогибался под ногами целой толпы. Оказавшись на противоположной стороне, Туровский спросил:

— Что за вычислительный центр вы тут нашли? Покажите мне?

— Туда лезть надо, — проворчал Ковалёв.

— Не надо никуда лезть, — наконец-то у меня возникла возможность показать маршалу, на что я способен.

Я вызвал на внешний экран изображение зала с высокими прозрачными пластинами, включенными в них золотыми квадратами, стеной с непонятными закорючками.

— И что тут от инопланетян? — не понял Туровский. — Самый обычный вычислительный центр. У нас таких много. Я сам их инспектировал. Правда, — он на миг задумался. — Не припоминаю, чтобы в моем списке числился этот.

— Это не просто компьютерный комплекс, — возразил я. — Здесь экран, — я ткнул в изображение. — На котором непонятные значки, символы. Их не сделали земляне. Я вообще не смог понять, чей это язык. А мой нейро-интерфейс, — я постучал по виску. — Может разобрать любой текст. Но только не этот.

— А Дарлин видела? Смогла разобрать? — Ковалёв с надеждой посмотрел на девушку.

— Пока я не расшифровала эти символы. Это не просто чей-то язык, это тайнопись. С очень сложной защитой.

— Вот как? — Туровский поднял удивленно бровь. — Ну значит, будем ждать. Да, я передам этот текст нашим ученым-лингвистам. Надеюсь, они помогут вам, Дарлин, — хорошо так, по-доброму улыбнулся, заставив Ковалева нахмуриться.

Путь до центра управления прошел без приключений. На нас никто не напал. Ни Кошмар, ни мерзкие зорлаксы, стало немного скучно, будто я вместо пилота экстракласса превратился в обычного таксиста.

Сама рубка управления с её необъятным залом, зеркальными панелями, сквозь которые по-прежнему сочился бледный равнодушный свет солнца, перестала вызывать удивление. Все разошлись. Дарлин со Светланой шли под ручку, как закадычные подруги. Ларри, видно объевшись, просто уселся за один из столов, равнодушно отбросив высохший труп в ярко-оранжевом комбинезоне. Зайцев и Павлов ушли в сторонку, тихо о чем-то разговаривали, заливаясь смехом. Видно, травили анекдоты.

Туровский занял место у центрального пункта управления. Умело, профессионально быстро начал набирать коды. Ковалев встал за его спиной, с интересом наблюдая за ним.

— Вот, Эдгар, смотрите.

Передо мной в клетках высветились медленно вращающиеся летательные аппараты. Ковалев уже демонстрировал их мне. На этот раз все они все ожили, мерцали отдельными узлами, бежали рядом технические характеристики. Огромные монстры — звездолеты, легкие изящные спейсфайтеры, и этот странный летательный аппарат, напоминающий орла, который взмахнув огромными крыльями, застыл в воздухе.

— В общем так, Эдгар. Вся надежда на вас. Эти аппараты надо перегнать на Землю. Вот эти, — он обвел рукой часть экрана — на лунную базу. Звездолеты лучше всего вывести на орбиту где-нибудь за Плутоном.

Я подошел ближе, бросил взгляд на экран.

— Да, это все прекрасно. Но вот что я не понимаю. Вот прилечу я на космолете на Землю. Поставлю в ангар. Ну, а потом, я на чем прилечу обратно? Как я вернусь?

Интересная задачка для маршала. Наверно, он и не задумывался об этом. А уж полковник тем более.

— Все очень просто, Эдгар, — маршал явно не растерялся, обернулся к Ковалёву. — Андрей, пригони-ка сюда свой транспорт. Твой флаер. Он на автопилоте у тебя? Ну так вот, Эдгар. На наших космолетах есть специальные направляющие, зажимы. Ну, знаешь для того, чтобы для десантной операции закрепить там технику — танк, зенитку, вертолёт. Они гибко подстраиваются под любой размер. Наши конструктора разработали по моей просьбе. Я их испытывал на учениях. Мы туда закрепим флаер полковника. Вы прилетаете на базу, отцепляете флаер и на автопилоте возвращаетесь в точку отправления. Он летит не так быстро, может отдохнуть. Управлять им не нужно. Это беспилотник. Только в бортовой компьютер ввести программу полёта, и он всё сам сделает.

Я поразился умению маршала решать любую проблему. Во мне это породило смесь досады, зависти и восхищения. Туровский постоянно показывал умение спокойно и точно решать любую задачу. И при этом совершенно не задаваться перед нами, ни своим высоким положением, ни интеллектом.

Странный звук вырвался из динамиков. То ли начало какой-то пафосной симфонии, то ли гимна.

Но маршал и полковник синхронно вздрогнули. Ковалёв отшатнулся от стола, лихорадочно оглянулся, будто пытался найти укрытие от взрыва бомбы.

С экрана кто-то смахнул изображения красавцев-звездолётов, космолётов. Возникло крупным планом лицо, которое я так часто видел на плакатах. Низкий лоб, зачесанные назад темные с серебрёнными нитями волосы. Крупный бесформенный нос, густые усы, скрывающие почти весь рот. И пронизывающий, пристальный, хитрый и в то же время всезнающий взгляд.

— Михаил Николаевич, дорогой. Мы ждем вашего доклада о положении дел на станции, — начал без предисловий этот человек.

Странно, что я хорошо его понял. Будто бы голос шёл не издалека, а прямо отсюда, с этой станции. И я считывал мыслеобразы напрямую. Но как это могло быть?

Туровский посерел лицом, сутулился. Бросил на меня бездумный, но растерянный взгляд. Мне показалось, что в глубине его синих глаз мелькнул страх, чего раньше я никогда не видел.

— Да, Иосиф Виссарионович. Я уже составил доклад об использовании нуль-волнового-резонатора. Пришлю вам.

— Зачем присылать? Не надо присылать. Просто приезжайте к нам. Передадите все лично. И возьмите с собой этого вашего пришельца. Вы называли его Эдгар Рей. Мы хотим познакомиться с ним. Нам это будет полезно. Михаил Николаевич, мы знаем, твой личный пилот погиб. Так что посылаем тебе космолёт с экипажем. Примите их, как полагается. Ждем вас.

Динамик щелкнул, лицо исчезло. Но в мозг впечаталась картинка человека с таким холодным, жестким, пронизывающим взглядом, от которого дрожь пробежала по спине.

Туровский развернулся к нам, вздохнул тяжело. Глаза его потемнели, он словно осунулся, опустились плечи, весь как-то он сник. Самые обычные слова этого человека с экрана будто бы парализовали смелого, решительного маршала, каким он представлялся мне. Это поразило меня.

— Он хочет меня арестовать, — проронил безнадежным, усталым тоном. — Это всё. Конец.

Глава 25

Впервые я летел на космолёте, как пассажир, что рождало во мне ревность, зависть к тем парням, что теперь находились в кабине. Но, что я мог сделать?

Их оказалось четверо, два пилота, штурман, бортмеханик. Одеты в темно-синие легкие скафандры, за бликующими в ярких лучах зеркальным стеклом шлемов увидеть лица я не смог. И на миг показалось, это не люди, а такие же андроиды, что находились в подчинении полковника.

Увидев, как они вошли, Туровский вскинул глаза, сжал губы в одну линию, и словно хотел протянуть руки для наручников. Но осекся, лицо вновь приняло жесткое выражение, словно, хотел сказать этим парням, что не сдастся.

Но мужики совсем не проявили агрессивности, лишь один из них вышел вперед, резко приложив ладонь к виску, отнял, и отрапортовал:

— Товарищ маршал, экипаж космолёта прибыл в ваше распоряжении.

Туровский совсем расслабился, лицо вновь приобрело обычный вид, глаза заблестели, немного насмешливая улыбка.

Серебристо-белый космолёт внешне покорял изящными линиями, а внутри поражал богатой отделкой салона под белую кожу. Судя по огромным овальным иллюминаторам, выстроившимся в два ряда креслам-основаниям противоперегрузочных капсул, и столику в центре салона под полированное красное дерево с изящным рисунком, летательный аппарат больше походил на роскошный гражданский авиалайнер, созданный лишь для каких-то больших «шишек».

Экипаж даже успел слетать на палубу, где в моем спейсфайтере сидели те люди, которых я спас, и всем нашлось место в этом прекрасном летающем «звере», который своим видом вызывал физическое наслаждение. Люблю красивые вещи.

Один из экипажа выставил на столик еду в коробочках. И Ларри, не спрашивая разрешения, тут же схватил одну, раскрыл, вытащив бутерброд, жадно впился зубами. Когда же эта ненасытная утроба нажрется?

Я нашел себе местечко у иллюминатора, в первом же ряду за кабиной. Увы, у этого аппарата между местами для пассажиров и кабиной высилась непреступная стена, и дверь закрыта наглухо. Дарлин расположилась с комфортом в кресле рядом, прикрыла глаза. Не заметила, как через проход уселся Ковалёв, также жадно оглядывая девушку, как Ларри жрал свой бутерброд.

Туровский улегся в кресло у другого иллюминатора. Я не стал залезать в его мозги, чтобы понять, о чем он думает. Скорее всего, мысли его уносились туда, на Землю, где ждал его Вождь, или как льстиво называл его полковник — Хозяин.

Земля! А ведь я до сих пор не представлял, как она выглядит эта планета. Видел лишь сверху океаны, моря, леса, которые тонули в голубой дымке атмосферы, скрытые толстым слоем облаков, словно взбитой сладкой ватой.

Нас ласково, словно в колыбели младенцев, укутало одеяло из приятного геля в противоперегрузочных капсулах, кислород хлынул в легкие, охватило легкое опьянение, тело расслабилось. На мгновение я погрузился в приятную дрёму и не заметил, как пилоты включили двигатели, как дрогнула и сорвалась с палубы наша прекрасная белая птица.

Когда разгон закончился, гель испарился, с тихим жужжаньем электромоторов разошлись створки капсулы. Пассажиры спали. Ларри, так и остался сидеть в кресле, храпел, уронив руку с недоеденным бутербродом.

А я прильнул к иллюминатору, предвкушая встречу с планетой, о которой я столько слышал.

Космолёт, как призрак, проносился сквозь бархатную тьму космоса, сближаясь с планетой, вот уже перешел на орбиту Земли. Сквозь бледнеющую синеву проступали очертания материков, весело перемигивались огоньки городов. И вот мы ворвались вихрем на светлую сторону, залитую ярким светом. Плавно и мягко снижаясь, едва ощутимо теряли скорость, и меня опять кольнула ревность, что есть кто-то ещё, кто умеет так профессионально пилотировать летательный аппарат.

На горизонте возникло видение мегаполиса, стройные здания из зеркальных панелей, металла и камня, уходили шпилями в легкие пушистые облака. Между высотками вились, как огромные анаконды, ленты многоуровневых транспортных коридоров — воздушных дорог для машин, не имеющих крылья. А выше всех, около шпилей легко скользил рой летательных аппаратов, плавных и смелых очертаний, рожденных фантазией дизайнеров и инженеров. Под ними бликовала на ярком солнце паутина — сетка для защиты от падения летающих машин. Все продумано, гармонично, сбалансировано.

Я видел и более впечатляющие мегаполисы, планеты, скрытые паутиной лабиринтов транспортных коридоров, настолько плотных и запутанных, что невозможно было разобрать, что находится в самом низу. И для управления всей системой строились целые подземные города из вычислительных комплексов, опустошались звезды, выкачивая из них всю энергию. Но я сравнивал все это футуристическое великолепие с примитивной техникой на космической станции, которую жаждал сжечь маршал. Да и комплексы на Луне не ошеломляли новизной.

Мегаполис разделялся на отдельные районы-острова, окруженные каналами, в которых отражались дрожащие силуэты небоскрёбов. По водной поверхности, словно водомерки в пруду, шныряли, небольшие обтекаемой формы суденышки. Они касались водной поверхности лишь стойками, оставляя за собой узкую борозду, которая расходилась и тут же смыкалась. Острова-районы, утопавшие в клубах зелени, соединялись многоуровневым лабиринтом мостов, доходивших почти до самого верха высоток.

За высотной частью начались парки, где в море зелени белели здания в два, три этажа. Взгляду открылась площадка, на краю которой гордо возвышался особняк из бело-оранжевого камня с террасами, выходящими на двор, где в центре круглого газона фонтан из белого камня извергал струи, блестевшие в солнечных лучах, как россыпь алмазов. Интересно, кто мог жить в подобном шикарном особняке? Вряд обычный, простой человек.

Море весело клубящейся зелени с белеющими кораблями-особняками оборвалось совершенно голой мертвой пустыней, смахивающей на лунную поверхность. Промелькнула тонкая линия стены, которая окружала все это великолепие. Потянулись ряды высотных походящих друг на друга двухуровневых зданий-коробок из темно-серого камня, без каких-либо архитектурных изысков. Их унылость оживляли лишь торчащие в беспорядке деревья на крышах. С высоты они казались мрачными надгробными памятниками на кладбище, где хоронили многочисленных жертв большой войны.

Космолёт пронесся дальше, туда, где до самого горизонта простиралась огромное пустое поле, по краям высились высокие башни, скорее всего, диспетчерские вышки. Попарно за краями поля выделялись массивные тарелки антенн.

«Пассажирам необходимо пристегнуться! Мы идем на посадку!» — баритон капитана нашего судна ворвался в мои уши. Вернее, в нейроинтерфейс, преобразовал в чистую мысль. Вздохнув, я вытащил ремни безопасности, пристегнулся. Хотя внутри рос протест, глупый и бессмысленный. Не делать ничего из того, что приказывает экипаж.

Своим внутренним ухом я ощутил, как аппарат вышел на глиссаду, поймав сигналы маяков на поле. Все ниже, ниже. С едва заметной лязгом вышли шасси. Коснулись поверхности настолько мягко, нас даже не тряхнуло, не повело. Внизу за иллюминатором бежала серая полоса, расчерченная ярко-белой, ярко-желтой разметкой.

Мы прибыли. Сошли по трапу вместе со всеми. Кроме Ковалева и Туровского. Они почему-то остались в салоне. Вздохнул полной грудью, как здорово наконец оказаться на твердой земле, дышать настоящим воздухом, а не искусственно полученным с точной дозировкой кислорода, азота. Пустыня из серого камня казалась бесконечной. Я прошелся на десяток шагов вперед, назад, поглядывая на толпу, что скопилась у крыла.

Едва заметный рокот привлек внимание, я задрал голову. К нам приближался серебристо-белый флаер. Опустился рядом. И вся толпа направилась внутрь. Я не удержался, подошёл к ним. Зайцев, увидев меня, широко улыбнулся. Мы обнялись, как лучшие друзья. Не так долго мы сражались бок о бок, но ощутили какую-то близость. Вот уж кого бы я точно захватил бы путешествовать по Вселенной.

Флаер поднялся в воздух, сделал круг почета над космолётом и понесся обратно в сторону мегаполиса.

Синхронные шаги по трапу. Спустились друг за другом Ковалев и Туровский, видно задержались, чтобы переодеться в парадную форму. И если полковника я уже в ней видел, то маршал впервые предстал в форме высшего офицера. Она почти не отличалась от той, в чем полковник собирался пойти на встречу с мнимыми бунтовщиками. Темно-зеленый мундир, брюки с широкими лампасами. Лишь шитье на обшлагах гораздо богаче, изящнее, эффектнее, да на погонах одна большая золотистая звезда. А не три, как у полковника.

Ковалёв сразу как-то решительно направился ко мне, отвел в сторону.

— Ты неплохо выглядишь, Ковалёв, — я первым решил начать этот разговор.

— Слушай, Рей… — полковник остановился в нерешительности, что удивило меня. — В общем, мы сейчас все вместе отправляемся к Хозяину. Ну и хочу тебе дать пару советов.

— И как же мне надо вести себя перед вашим Хозяином? — последнее слово я постарался сказать с самым сильным сарказмом, на который был способен.

Ковалёв взметнул на меня злой, раздосадованный взгляд, желваки заходили под кожей. Выпустив мой рукав, вытащил из кармана мундира плоскую коробку без надписей, лишь с выдавленным золотом символом, смахивающим на герб. Щелкнул зажигалкой, закурил.

— Тебе не предлагаю, знаю, ты не куришь. Здоровье бережешь. В общем, так. Первое. Вождь не любит, когда его перебивают. Даже, если тебе прямо разорваться захочется и встрять в его монолог, не стоит этого делать. Второе. Не надо ничего у него просить. Он этого не любит. Третье.

— Может тебе лучше дать мне какую-нибудь инструкцию? — бесцеремонно я перебил Ковалёва. — Потолще. Ну что бы я прочёл и стал универсальным слушателем всех ваших больших боссов.

— Это совсем не смешно, Эдгар. Ты представить себе не можешь, какая власть у нашего Вождя.

— Знаешь, мне плевать на это. От вашего Вождя мне нужно разрешение на покупку материалов для ремонта моего звездолета. И больше ничего.

Ковалёв скривился, сильно втянул дым, закашлялся.

— Я тебе уже объяснил. У нас нет финансовых систем. Мы ничего не продаем, и не покупаем. Только обмен. И знаешь, что я тебе скажу. Так, между нами, — зачем-то полковник снизил тон голоса почти до шепота, что не имело ни малейшего смысла. — Вождь не хочет, чтобы мы помогали восстанавливать твой звездолет.

— Вот как? — в изумлении я поднял брови. — Не хочет. И почему?

— Он хочет, чтобы ты помог сделать такой же аппарат нам. Скопировать все технологии.

— Вместе с устройством туннелей пространства-времени? Ковалёв, если ты напряжешь свои мозги, то может поймешь, — я взял полковника за пуговицу на его роскошном мундире, потянул. — Этот звездолёт управляется исключительно мною, моим нейро-интерфейсом. Мы одно целое с ним. Понимаешь? Вы можете скопировать все, все узлы, каждую заклепку, каждый провод, каждый экран, повторить любую деталь. Но без меня это будет мертвый кусок железа и пластика. Мертвец без души. Душа — это я, — я постучал согнутым пальцем себе по виску. — Мои мозги, сращенные с электронной начинкой. Так и скажи это своему Хозяину. Или я сам это ему скажу.

Полковник мягко высвободил пуговицу из моих цепких пальцев, его тяжелый, недовольный взгляд говорил мне больше любых слов.

— Разве нельзя скопировать твой этот нейро-интерфейс? У нас сейчас есть такие технологии. Вычислительные мощности. Рей, ты должен принять предложение Вождя. В любом случае. Это единственный шанс для тебя. Если мы сможет наладить создание таких звездолетов, как твой…

«То на них скалькутсы могут улететь с Земли», — промелькнула у меня мысль. Но почему цели этих пришельцев совпадают с тем, что предлагает этот Великий Вождь? И может быть, он вовсе не Хозяин? А Хозяином тут является кто-то другой?

— Нельзя, Ковалёв. Так и передай своему этому Хозяину. И пошли, вон наш флаер подлетел.

Я оставил полковника и направился к космолету, рядом с которым только, что опустился небольшой белоснежный флаер с золотой окантовкой больших овальных иллюминаторов.

— Это не наш флаер, — Ковалёв притормозил меня, схватив за рукав.

И точно. Светлана, дочь маршала, расцеловалась в обе щечки с Дарлин (вот женщины, сразу нашли другу друга) и направилась к летуну, где ждал отец. Маршал обнял девушку, мягко, нежно погладил по спине. Отстранил и взглянул в глаза, будто бы в последний раз. Даже сердце защемило у меня. Туровский старался выглядеть абсолютно спокойным, улыбался ласково, шепнул что-то на ухо дочери, а та звонко рассмеялась, взмахнув рыжими кудрями, прикрыла ладонью рот.

Когда взбежала в салон, огонь ее волос словно вспыхнул пламенем у иллюминатора, Туровский с улыбкой помахал ей рукой. Флаер мягко поднялся и мгновенно исчез в высоких пушистых облаках, будто прыгнул в дыру пространства-времени.

— Слушай, полковник, а чего ты не влюбился в Светлану? — я обернулся на полковника, который наблюдал с сумрачной физиономией за проводами дочери маршала. — Смотри какая прелестная рыжеволосая куколка. Все при ней. Фея. И формы аппетитные, и личико милое.

— Дурак ты, Эдгар, — беззлобно бросил полковник. — У нас говорят — сердцу не прикажешь.

— Сердце — это орган, который кровь перекачивает. Ему, как и чего можно приказать.

— Придурок, — мотнул головой полковник. — Это идиома, выражение в переносном смысле. Ты, видно, не любил никого и никогда, поэтому не понимаешь, как сердце начинает биться, когда любишь.

— Ну, ладно, положим я тоже любил. А Дарлин похожа на твою жену?

— Нет, не похожа. Совсем не похожа на Ольгу, — Ковалёв почему-то совсем не удивился, что я знаю об его убитой жене. — И это хорошо. Иначе у меня такие были бы воспоминания, что я не смог бы… — голос у него сорвался, он отвернулся.

Вытащил еще одну сигарету, сделал несколько жадных затяжек, выпустил вверх струйку дыма. Успокоил себя.

— А убийц ты так и не нашел?

Он резанул по мне взглядом почище острой бритвы. Глаза вновь стали холодными, взгляд — жестким, но скорее горьким и печальным, чем злым.

— Я нашёл их, — наконец, полковнику удалось справиться с волнением после пары затяжек. — Нашел и убил. Вначале кастрировал, а потом убил. И умирали они мучительно. Каялись и сдыхали.

— Да ну? А что же ты их вашему правосудию не сдал? Сам расправился? А если бы ты ошибся? С твоими методами поиска преступников.

— Они не признавались, я улики нашёл. И сдавать их было бесполезно. Такие высокие шишки. Их бы все равно не судили.

— Но жену-то тебе это не вернуло.

— Нет. Не вернуло. И боль не утихла. Ноет все время здесь. Но я не мог видеть, как эти твари по земле ходят, а моя Оля лежит в земле. Ты себе представить не можешь, в каком виде она была. Пришлось хоронить в закрытом гробу. Эти подонки растерзали её. Поглумились и убили.

— Ну, а как тебя, простили за то, что ты с ними сделал? Из-за большой твоей ценности, как офицера?

— Нет, меня не простили, — Ковалев отбросил недокуренную сигарету, приблизился ко мне. — Меня приговорили к смертной казни. Понял ты, кретин бездушный? А потом дали отсрочку. Посадили на короткий поводок. Если я оступлюсь, не выполню приказ — всё! — он резко провел ребром ладони по шее. — В печь. Живьем.

Волосы шевельнулись у меня на голове, пробежали по спине ледяные мурашки, я поежился.

— Это в переносном что ли смысле? — я не мог поверить.

— Ага, в переносном. Держи карман шире. Кладут приговоренного в специальный деревянный ящик. И в печь. Живьем. Вопли умирающих слышны за сто метров. Ад на Земле. Палачи с ума сходили, вешались, стрелялись. Потом на андроидов заменили с полной отключкой всех эмоций.

Я замер, пытаясь отделаться от вспыхнувшего в мозгах зрелища во всей своей мерзкой красе. Система, которую создали земляне, нравилась все меньше и меньше. Продолжать этот разговор не осталось ни желания, ни смысла.

— И потом, Светлана, она же дочь маршала. А я кто? — Ковалёв решил сменить тему, которая мучила его страшно.

— Ну Дарлин тоже не простая девушка. — хмыкнул я. — Она — дочь королевы Орхелии, правящей династии с планеты Ксендора, из той же галактики, что и я. Королева обратилась ко мне с просьбой найти дочь, когда Дарлин сбежала. Она же наследница. Единственная. Я нашел, но Дарлин не захотела возвращаться. Упрямая. И стала членом моей команды.

— Сам только, что придумал? — скривился Ковалёв. — Королевы, принцессы. Сказки.

— На многих планетах, где я побывал, существуют королевства. Короли, цари, принцессы, князья. У вас же тоже был царь.

— Отсталый народ. Мы царя давно свергли. Уже больше ста лет.

— Угу. Воскресили нового царя, которого боитесь до полусмерти. Так?

— Да пошел ты… — бросил Королёв, но скорее устало, чем злобно. — Идём, вон наконец наш летун прибыл. А тебе переодеться нужно. И Дарлин тоже. Не в скафандрах же вам переться в кабинет Вождя.

С Ковалевым мы вернулись к космолёту, вместе с Дарлин и Ларри прошли внутрь. Для меня приготовили костюм, похожий на тот, в котором был полковник на праздничном ужине, на лунной базе. Пиджак, брюки, жилет приглушенных синих тонов, и белый платок для нагрудного кармана. Что понравилось мне, так это ремень из изящно переплетенной черной кожи. Для Дарлин приготовили платье, закрытое, темное, ниже колен. Но она в нем все равно выглядела потрясающе. А для Ларри ничего не оказалось. Облачившись в форму для торжественной встречи с Великим Вождём (которого я очень хотел увидеть вживую), мы спустились вниз по трапу к двум высшим офицерам.

— Для Ларри мы ничего не нашли, — объявил я.

— Для Ларри? — Ковалёв нахмурился, подергал себя за подбородок. — Ну пусть Ларри нас подождет во флаере.

Голубоватая физиономия Лысого выглядела не очень довольной. Но я представил, что он такой весь странный и не похожий на человека, попадет на прием к Вождю, который жил сто лет назад, не стоит того пугать.

Наконец, мы загрузились во флаер, мрачный, матово-черный и строгий, как катафалк. В этом аппарате не только иллюминаторы сделали небольшими, но они закрылись плотными, совершенно непроницаемыми щитками, как только мы поднялись в воздух. На мгновение погрузив нас в непроглядную тьму. Но вспыхнули незаметные, встроенные в потолок круглые светильники, залив тесный салон с двумя рядами кресел бледным светом.

Мы зависли на мгновение над полем. И понеслись куда-то. Но я даже не мог осознать, куда мы вообще летим, возникло ощущение, что пилоты специально хаотично меняют курс, чтобы никто не смог запомнить дорогу к Великому Вождю.

Воцарилась тягостная тишина, которая прерывалась лишь едва заметной вибрацией и ровным гудением моторов флаера. Я задремал. Снилось, что спускаюсь по лестнице, нога сорвалась со ступеньки, я вздрогнул и проснулся.

Странное ощущение, гудение не прекращалось, но мы никуда не двигались. Понять, где завис флаер я не мог, иллюминаторы плотно закрывали щитки.

Поймал напряженный взгляд Ковалёва, видно, ему тоже показалось подозрительным, что мы прекратили полёт. Он быстро-быстро моргал и зыркал по сторонам.

Но тут вскочил с места и бросился в двери в кабину. Я услышал его трехэтажный мат, он дергал ручку двери, которая вела в кабину. Барабанил в дверь, все громче и громче. Я не выдержал и подошёл.

— Что случилось? Почему мы не двигаемся.

— Да, х… его знает. Стучу, а эти суки не открывают. И коды на панели заблокированы.

Я включил на полную мощность переработку мыслеобразов в текст, но мой интерфейс передавал только ругательства полковника, которые били фонтанов, бурлили в его голове.

— Давай дверь сломаем, — предложил я.

— Ага! Чем сломаем? Ты вообще представляешь, Рей, что будет за порчу государственного имущества?

— Да какая разница. Может быть, они там в обмороке.

— С чего ты взял?

— Я не ощущаю ни одного их мыслеобраза. Ничего, понимаешь? Значит, они или в обмороке, или…

— Или мертвы⁈

Ковалёв кинулся в салон. Схватил со стены топорик, бросился обратно, со всей силы приложил по двери. Пластик жалобно хрустнул, но оставил лишь жалкий крошечный пролом. Полковник яростно начал долбить дверь.

— Что произошло? — рядом с нами нарисовался маршал. — Объясните толком. Зачем дверь ломаете?

— Мы почему-то никуда не летим, — объяснил я. — И пилоты дверь не открывают. Не реагируют ни на что.

Маршал нахмурился, вытащил планшет, что-то вызвал на экран. Высветились карточки пилотов. Туровский быстро прочёл текст. Поднял встревоженный взгляд на нас.

— Они не отзываются. Я послал сообщение. Тишина в эфире.

— Где мы хоть находимся? — поинтересовался я.

Ковалёв, тяжело дыша, бросил с грохотом топорик. Вытащив большой клетчатый платок из кармана мундира, вытер взмокшее побагровевшее от усилий лицо, шею. Перевел глаза на маршала. А тот еще раз провел пальцами по экрану, вывел карту:

— Мы в Подмосковье, юго-восток. Не долетели километров десять. Не понимаю, что происходит. Ладно. Ломайте дверь. Другого выхода нет. Истратим топливо, флаер упадет.

Он пару раз мощно приложил по двери кулаком с такой силой, что она прогнулась не хуже, как от топора. Прислушался, и покачал головой.

— Отойдите в сторону, — приказал.

Распахнув мундир, вытащил из наплечной кобуры тяжелый пистолет. Пара выстрелов пробили замок. И Ковалёв еще раз приложил дверь топором. Она хрустнула и распахнулась, с грохотом ударившись о стену кабины.

Полковник заглянул и тут же отпрянул, едва не упав. Глаза широко раскрылись. И я не выдержал, бросился в кабину.

Оба пилота сидели в креслах. То есть, не совсем. Сидели только тела, а головы в шлемах, в воздушных масках валялись на залитом кровью полу. Очень много крови. На полу, на стенах, на панели управления. В луже отражались светлые пятна от бликов экранов панели. В центре мигала надпись: «Заблокировано».

— Как же их могли убить? — непонимающе пробормотал Ковалёв.

— Наверно, этим, — маршал протянул руку и немного вытащил из стены, забрызганной сгустками крови, массивное и длинное, заточенное, с одной стороны, лезвие. — Видимо, выскочило с этой стороны, — он махнул рукой на правую стену, где виднелась длинная едва заметная щель.

— Да, ё-моё! — выдохнул Ковалёв. — Зачем⁈ Зачем и кто это сделал⁈ Какого х… это сделали⁈

— Успокойся, Андрей, — маршал похлопал разбушевавшегося полковника по плечу.

А тот тяжело задышал, выскочил из кабины, наткнулся на топор, которым так ловко орудовал, споткнулся и едва не упал.

— Эдгар, надо убрать тела и садитесь в кресло, — голос маршала звучал так спокойно, как будто речь шла о поездке на пикник. — Постарайтесь, вывести флаер из блокировки и посадить его. Справитесь?

Я кивнул. Стараясь сильно не запачкаться в крови, которой была залита вся кабина, отцепил ремни безопасности, подхватив под мышки тело первого пилота, вытащил его в салон.

— Уфф! Это что за… — крик Ларри заставил меня вздрогнуть. — Это трупы? Их убили? Мы разобьёмся?

— Да перестань ты орать, Лысый, паникер чёртов, — голос Дарлин звучал на удивление спокойно, но с легким раздражением. — Всё, убили, мы ничего сделать с этим не можем.

Вытащив второе тело в коридор, я аккуратно взял обе отрезанные головы, вынес в коридор и положил на тела. Вернулся в кабину и забрался в кресло. Нейро-интерфейс услужливо вывел все данные по управлению флаером. Довольно простой интерфейс. Подключился ко всем экранам. Их копии взлетели, как бабочки и закружились веселой каруселью перед моим мысленным взором. Щелк-щелк. И блокировка исчезла.

— Тебе помочь? — за креслом возник Ковалёв.

— Дарлин позови, мне нужен штурман.

— Да-а-р-лин? — Ковалёв по слогам произнес имя девушки, что заставило меня обернуться. — А как она тут будет сидеть? В этом месиве?

Полковник медленно обвел взглядом все тесное помещение, смахивающее теперь на логово кровавого маньяка.

Нет, ну вы подумайте. Надо спасать флаер, а этот влюбленный индюк думает о том, что его возлюбленная Принцесса испачкается в крови.

Ковалёв выскочил в салон, вернулся в большим махровым болотного цвета полотенцем, постарался вытереть сиденье второго пилота, пол, стены. Выбросил бурую тряпку в угол. И через мгновение уже вернулся с девушкой, мягко придерживая ее за локоть.

— Андрей, не волнуйтесь, все будет в порядке, — Дарлин проворковала таким томным, низким голосом, что я не удержался, ухмыльнулся.

Скрипнула кресло, девушка устроилась на месте второго пилота. На мгновение замерла, в ожидании, когда её интерфейс скачает из базы нужную информацию.

— Я готова, Эдгар.

Я бросил взгляд в стекло кабины. И ничего это мне не дало. Понять, где мы находимся, я не смог. Под нами расстилалась серо-зеленая масса с редкими вкраплениями желтых, фиолетовых цветов, ходила волнами под напором ветра. Слева от меня ослепляло жаром Солнце. На панели высветились цифры. 16.30. До захода еще далеко. По крайней мере, эти десять километров мы сможем преодолеть еще до вечера. Как только упадет тьма, я останусь без визуальных ориентиров, ослепну с точки зрения пилотирования. Я не знал позывных диспетчеров, не знал маршрут.

— Маршрут без изменений? — голосов Дарлин внушил уверенность, что не все так хреново.

— Да.

Я взял штурвал на себя и флаер послушался меня, словно домашний пес. Начал медленно, но уверенно подниматься. И вновь я ощутил прилив эйфории от того, что обуздал новое существо. Слился с ним.

Раздражающий уши резкий клекот, шум крыльев.

— Это еще что такое?

Черная бурлящая стая быстро увеличивалась в размерах. Движение штурвала назад, наклон, флаер послушно развернулся. До упора я опустил ручку подачи топлива, вливая в движки энергию движения, флаер рванул вперед, подпрыгнув в воздухе, как норовистая лошадь. Но твари быстро настигли нас. С резкими на самых высоких тонах клокочущими воплями набросились. Отвратительный режущий слух скрежет оглушил, заставил задрожать корпус.

И я узнал этих летающих чудищ. Большие перепончатые крылья, острые кривые когти, приплюснутая голова с пастью, где торчали в несколько рядом клиновидные зубы. Те самые, что напали на нас в техническом туннеле на лунной базе. Но как они здесь-то оказались? И какого черта им нужно от нас⁈

И по спине пробежала предательская дрожь, я осознал, что ошибся. Эти твари оказались гораздо страшнее. Одна из них вдруг спикировала прямо на лобовое стекло, раскрыла пасть, усеянную мелкими, острыми зубами и выпустила струю пламени, как маленький дракон!

Глава 26

Я выжимал из движка флаера все, что мог. Пытался увернуться от стаи, но мерзкие твари мгновенно перемещались, пикировали на крышу, жгли и царапали металл с такой силой, что пробивали насквозь. Лихорадочно я искал в настройках управления хоть что-то, что могло помочь. И тут обратил внимание на скрытый от меня раздел. Первая попытка проникнуть в него успехом не увенчалась и, к моему сожалению, ответом стала злая и досадная фраза: «Заблокировано». Попытался взломать, и с третьей попытки мне это удалось. Но все оказалось бесполезно. Я обнаружил путь к спасению, но уперся в стену, на которой опять прочел ту же горькую и жестокую фразу: «Доступ запрещен».

Я заложил в бортовой компьютер такие замысловатые пируэты, что драконы хоть немного, но все-таки отстали.

— Дарлин, следи за программой. Я отойду.

Дарлин кивнула и будто ушла в себя, сосредоточилась на автопилоте, которые выполнял сейчас такие фигуры высшего пилотажа, что и не снились летчикам-испытателям. Флаер трясло, шатало, порой он вздрагивал, будто лошадь от удара кнута. Но это хоть немного спасало от летающих чудищ.

Я выскочил в салон, но очередной выверт нашего летуна едва не сбил меня с ног. С трудом удержавшись на месте, я почти подполз к сидящим в креслах пассажиров.

— Маршал, мне нужно с вами поговорить, — я оказался рядом с Туровским, подтянул тело, и плюхнулся. Ремни безопасности тут же выскочили из своих гнезд и запеленали меня, как младенца.

— Слушаю вас, Эдгар.

— Мне нужно оружие.

— У нас только стрелковое, пистолет у меня, и у Андрея — пистолет-пулемет.

— Нет, это не то. Мне нужно разблокировать оружие на флаере. Я нашел в меню эту опцию, но ничего сделать не могу. Наглухо закрыто.

— Оружие, на этом флаере? Вы ничего не путаете?

Голос маршала звучал спокойно, уверенно, и как-то чересчур равнодушно. Но я ощутил в них фальшь, они не совпали с мыслями. И я понял, что на верном пути.

— Этот флаер оборудован плазменным, лазерным и еще каким-то оружием, которое я разобрать не смог. Мне нужно, чтобы вы его разблокировали.

— Ты обалдел? — вмешался полковник. — Если мы применим плазменную пушку, тут будет такой грохот стоять, что сюда слетятся все летательные аппараты Военно-космических сил страны.

— Ковалев, а ты хочешь, чтобы было пять трупов? — я сумел повернуться и пригвоздить взглядом полковника. — Я правильно понимаю?

Полковник промолчал, но я чувствовал, как в его голове бушевали мысли, как он боролся с собой.

— Вы можете включить силовое поле, — предложил маршал. — Это я могу разблокировать без проблем. Оружие — нет. Без согласия Верховного не могу. Это оружие нужно исключительно для ведения боевых действий.

— Силовое поле сожрет все топливо, что есть. И мы просто рухнем вниз. Станем беспомощным. А эти чудища нас уничтожат.

— Плазменная пушка тоже требует много энергии.

— Если я смогу сделать хотя бы один выстрел, верный выстрел. То смогу уничтожить этих чудищ. Мы уже с такими встречались. В техническом туннеле лунной базы. Но эти твари более совершенные, чем те.

Нас немилосердно тряхнуло, зашатало. И скрежет когтей по обшивке флаера стал страшнее и громче. Казалось, мерзкие твари прогрызут несколько слоев металла и пластика и свалятся нам на голову.

— Слушай, Рей, ты же классный пилот, — вмешался опять полковник. — Почему, твою мать, ты не можешь каким-нибудь пируэтом уйти от этой х… и улететь?

— Не могу, они перемещаются быстрее, чем я могу крутить штурвал.

Ковалёв скрипнул зубами, ударил кулаком по спинке кресла и замолчал.

— Хорошо, Эдгар, я разблокирую вам оружие. Надеюсь, вы справитесь.

Маршал вытащил планшет, вызвал меню, поколдовал над ним. И в моей голове вспыхнула надпись: «Доступ открыт» и тут же высветились все опции меню вооружения флаера. Я отстегнул ремни и бросился обратно в кабину. Поймав мыслеобраз Туровского, который не облек его в слова, оставив в голове безнадежную печаль: «Хоть с дочкой успел попрощаться».

Я вновь занял место первого пилота в кабине. Лобовое стекло все было усеяно мелкими трещинами, но пока держалось. Твари оставили глубокие борозды в крыше над креслами пилотов, оплавленные дыры, пока еще небольшие, так что протиснуться чудища не могли. Но выглядело это пугающе, заставляли предательски дрожать пальцы.

Просчитал, сколько энергии сожрет удар плазменной пушки. Всего один удар опустошит, высушит наш энергетический блок почти полностью. Нам даже лететь будет не на чем. Но крылатые крокодилы так осточертели, что я решился. Пусть после удара мы уже не сможем лететь и придется тащиться пешком. Но я уничтожу их, чего бы это мне не стоило.

Линия зарядки ползла медленно, но неотвратимо. А я, выключив автопилот, шуровал штурвалом, взмок так, будто упал в бассейн. Даже руки начали скользить. И с досадой вспомнил, что перед полётом нам всем пришлось переодеться. А скафандры теперь лежали преспокойно в шкафчике, в салоне.

Система возвестила о том, что зарядка плазменной пушки завершена, но почему-то это совсем не обрадовало, вызвало болезненное ощущение нервозности, будто стою на краю пропасти. Нужно разбежаться, перепрыгнуть, но одолевает страх, сковывает тело, как бывает лишь в глубоком-глубоком сне. Смотришь в бездну, и там во тьме притаились чудовища.

Я набрал побольше воздуха в легкие. Выдохнул и отдал штурвал от себя, флаер резво начал по дуге подъем, спуск, как с горы. Переворот. Крылатые гады собрались в один огромный ком и начали атаковать, бить изо всей силы, пытаясь сбросить вниз. Я бросил флаер в пике, он слушался беспрекословно, руки стали крыльями, тело вросло в фюзеляж.

На миг я оторвался от кучи мерзотин, ввел настройки в бортовой комп и нажал рычаг. По округе разнёсся грозный рык, грохот, где-то снизу флаера вырвался голубоватый луч плазмы, ударил в самую гущу чудищ, сбил их в огромный горящий ком. Тот свалился вниз. Я ринулся за ним, чтобы проверить. Пламенеющий голубым огнем огромный шар шлепнулся на землю.

Свечение исчезло, но вместо обугленных спеченных тушек я вновь увидел драконов, кажется, из стало даже больше, увеличились в размерах. Сбившись в один большой поток, они бросились в атаку на нашего несчастного летуна.

— Ну и что? Помогла тебе плазменная пушка? — в дверях возник Ковалев.

Я бросил взгляд через плечо, заметив раздосадованное выражение бледного, отдающей зеленью лица полковника, зло прищуренные глаза, плотно сжатые в одну линию губы. Ну никак он не мог удержаться от ядовитой усмешки. Хотя держался на ногах он плохо, его вело, шатало. Уцепившись за спинку кресла, где сидела Дарлин, он даже не пытался приударить за девушкой, сказать ей что-то приятное.

— Нет. Не помогло. Этих тварей даже плазма не берет. Энергия почти на нуле. Вот так полковник. Как это у вас об этом говорят?

— Говорят, что полный п…ц пришел. Но я так не скажу. Включи аварийный блок питания.

— Аварийный? Он здесь есть?

— Включай уже, хватит болтать, пилот хренов.

Я прошерстил меню и обнаружил, что маршал разблокировал еще одну функцию летуна. По флаеру прошла вибрация, что-то загремело, будто по трубам прокатились большие чугунные шары. И на экране радостно взвились линии загрузки топливом. На максимум.

— И почему сразу не включили?

— По кочану, — бросил хмуро Ковалёв. — Потому что это ядерный синтез, или термоядерный, хрен их разберет. Если хлопнемся на землю, будет кирдык не только нам, а всей этой территории. Но нам все по барабану будет. Мы сдохнем раньше всех. Сгорим в ядерном пожаре. И да. У тебя там еще одно оружие имеется. Давай его пробуй. Хуже не будет.

Я вызвал на экран характеристики той самой неизвестной мне пушки, и поразился. Нет, я знал о существовании такого оружия. На нашей планете его использовали, хотя и не часто, ибо последствия могли быть настолько чудовищными, что и порадовать бы никого не смогли, за отсутствием тех, кто мог быть проявить эмоции. Мой бластер работал на подобном принципе, но он небольшой, а тут целая пушка.

— Ты, полковник, иди в салон. Не забудь ремни безопасности пристегнуть. Когда сейчас вдарю, не известно, чего будет.

— Дурак ты, Рей, — беззлобно бросил Ковалёв. — Если эта пушка сработает неправильно, то здесь на двадцать километров вокруг ничего не останется. Ни одного живого существа. Куда бы я не сел, и чего бы не пристегнул.

Я бросил взгляд через плечо на его физиономию. Она выражала безнадежность, и решимость одновременно. Видно, не надеялся он уже на то, что мы спасемся.

— Аннигилятор материи? — подала голос Дарлин. — У нас же тоже есть такой. Что страшного?

— Я не очень хорошо понимаю характеристики этой пушки. Не понимаю полностью шкалу параметров, могу ошибиться в настройках.

— Главное, ты не волнуйся. Вряд ли земляне могли сделать что-то уж такое чудовищное. Да еще на таком маленьком аппарате.

Дарлин, моя умница, моя Принцесса, как мне всегда не хватало её успокаивающих слов, гортанного томного голоса. Кажется, она никогда не теряла самообладания.

Хлопнула дверь, полковник все-таки соизволил уйти в салон. Мысли его скакали, как лягушки по весне, в целостную картину не складывались. По большей части матерщина — когда я впервые услышал эти фразы, понять смысл их не мог. Но затем нейро-интерфейс объяснил, что люди таким образом выражают самые сильные эмоции.

Экран перед моим мысленным вздором показал все линии голубого цвета — полный заряд. Через пару секунд зафиксировал цель. Руки устали крутить штурвал, а голова раскалывалась от чудовищного количества операций, который считал мозг. Жгло в висках, голова словно в раскаленном обруче. Когда эти мучения закончатся?

Большая красная кнопка на панели. Вдавил ее, и наклонился ближе к лобовому стеклу, сердце замерло и вновь застучало где-то около горла. Тяжело дышать, будто кто-то сдавил шею сильной рукой.

И, кажется, ничего не произошло. Ни шума, ни грохота, как от плазменной пушки. Не разрезал вечерний воздух, окрашенный в теплые оранжевые цвета закатным, уже не жарким солнцем, ослепительно-яркий луч.

Пфф. Огромный ком из злобных летучих мышей превратился в ничто. Не осталось ничего, ни шерстинки, ни крыла. Идеальная пустота. Только невероятное словно вымытое бледно- голубое небо, с легкими пухлыми облачками. И закат, сотканный из всех оттенков красного — от мрачно-багрового до ярко-алого.

Я откинулся в кресло и устало прикрыл набухшие веки.

— Получилось! Ура! — я услышал крик Ларри.

Топот за спиной и в проеме возник мой второй помощник. Лицо сизо-бледное, утопленник, пролежавший в воде с месяц, выглядел бы лучше. Но глаза горят таким блеском и радостью, что я даже смог улыбнуться.

Я поставил флаер на автопилот до конечной цели нашего маршрута, который настроили погибшие пилоты. И вышел в салон. Меня встретили две пары глаз. Лицо маршала выглядело обеспокоенным и радостным одновременно. Ковалёв выглядел невероятно довольным, словно гордился тем, что именно он обеспечил весь успех.

Я плюхнулся в кресло. Все тело била мелкая, противная дрожь, обычный костюм не мог восстановить здоровье, успокоить нервы. И я впервые за многие годы погрузился в болезненное состояние, то бил озноб, холодели пальцы, то накатывал жар, пот заливал лицо.

Сквозь иллюминаторы проливался закатный свет солнца, оранжево-золотой, ложился полосами на пол между рядами. Как только я получил возможность управлять флаером, я открыл щитки. И теперь мог наслаждаться видом пролетающих внизу проспектов, с рядами высоких из белого камня башен. Распахнулась сияющая темным золотом широкая река, с тонкими планками мостов.

Резкий звук заставил вздрогнуть. Опять эта мелодия гимна или героической симфонии. Могло подойти под мое настроение, подчеркнуть мою победу. Но маршал и полковник вновь напряглись, синхронно переглянулись.

Маршал выхватил свой планшет, и я вновь узрел на экране того самого мужчину с низким лбом и густыми усами.

— Михаил Николаевич, вы опаздываете, — говорил собеседник медленно, раздельно выговаривая каждое слово, и не так ровно, как остальные, с акцентом. — Мы вас ждем. Что у вас случилось?

Маршал набрал побольше воздуха в легкие, словно пытался выпалить фразу, быстро, скороговоркой. Но тут же успокоился.

— Иосиф Виссарионович, на наш флаер напала стая агрессивных тварей. Мы были вынуждены применить боевое оружие.

— Да, нам уже доложили, — совершенно без раздражения проговорил собеседник. — Все целы, здоровы? Тварей этих вы уничтожили?

— Уничтожили. Но кто-то подстроил убийство пилотов флаера.

— Вот как? Это нехорошо, совсем нехорошо. А кто же пилотировал ваш флаер?

— Эдгар Рей. Он справился. Уничтожил этих мразей. Мы направляемся к вам. Прошу извинить нас за опоздание.

— Ничего, ничего. Мы все поняли.

Только сейчас я осознал, этот человек говорил о себе во множественном лице. И фразы его отдавались в моей голове гулким эхом. Вначале будто тихо, почти неразборчиво, потом уже громко и четко. Словно там, где-то за спиной большого босса, сидел суфлер, диктуя текст.

Экран погас, и повисла тишина, лишь прерываемая ровным гудением двигателей. Я не мог понять, почему эти два офицера так страшно боятся этого усатого мужика?

«Мы уже подлетаем, Эдгар», — я поймал мыслеобраз Дарлин.

Вернулся в кабину, уселся в кресло, наблюдая в лобовое стекло, как проносятся под нами в клубах высотки из светлого камня, на горизонте показался ансамбль зданий, обнесенных высокой стеной из красного кирпича с высокими башнями, увенчанные красными пятиконечными звездами. Неужели Большой Босс работал в замке, как настоящий король или царь?

Широко и вольготно внизу распахнулась площадь, на краю которой возвышалось треугольное здание, выкрашенное в оранжево-белый цвет, с темно-зеленой крышей-полусферой. Арочные окна, фасад украшен плоскими колоннами. Все поражало роскошью и излишествами.

Перед зданием располагалась большая посадочная площадка, даже скорее аэропорт для прибывающих гостей. Куда флаер медленно опустился. Мы все вместе переглянулись. Наше мучительно-тяжелое путешествие закончилось. Хотя, судя по лицам маршала и полковника, дальнейших событий они опасались гораздо больше.

У открытого люка нас поджидало несколько военных в форме, с автоматами наперевес. Но никто не пытался нас схватить или припугнуть. Наоборот, старший среди них, плотный невысокого роста офицер, вышел навстречу Туровскому, приложил ладонь к виску и каркнул приветствие. Маршал пожал ему руку, офицер перестал стоять навытяжку, расслабился. Сделал жест рукой, и остальные военные отошли в сторону.

Туровский отвел Ларри, извинился, что не приготовили костюм, объяснил, что ждать нас в изуродованном флаере, который уже явно не годился для полёта, смысла нет. Складывалась довольно неприятная ситуация. Когда мы летели сюда, я почему-то не задумывался о том, а куда же мы двинемся после того, как побываем на аудиенции Большого босса? Но Туровский и тут все предусмотрел. Пригласил нас стать гостями на его вилле. А для Ларри предложил вызвать транспорт, отвезти его сразу. Физиономия моего второго помощника выглядела не сильно довольной, видно ему тоже хотелось увидеть этого таинственного большого босса. Но когда маршал упомянул о том, что нас ждет отличный ужин, настроение у Ларри подскочило до небес, он разулыбался.

Ларри остался у искореженного флаера, а мы направились к этому величественному зданию, смахивающее на президентский или королевский дворец, окруженный ровными рядами голубых елей.

Мы прошли во внутренний двор через высокую и широкую триумфальную арку, украшенную портиком. Две стены здания, выкрашенные оранжевой краской с прямоугольными окнами в широких белых рамах, под углом сходились к башне с балконом на уровне второго этажа. Мостовая из бледно-розовой и серой брусчатки с вставкой серых широких линий. Каждый вход в башню украшал ажурный козырек из кованного железа. Внутри, вход был оформлен, как мраморная ротонда с плоскими колоннами, они сходились на потолке, откуда свисала большая хрустальная люстра. На второй этаж вела широкая мраморная лестница, две части которой образовали нечто схожее с лирой, на ступенях лежала тёмно-красная парадная дорожка с ажурным орнаментом по краям. А внизу, у основания лестницы, возвышались два огромных канделябра с остроконечными лампочками вместо свечей, на постаментах из бежевого и ярко-синего камня. И все это роскошное великолепие заливала ослепительно-ярким светом гигантская люстра, не оставляя ни одной тени, ни в одном уголке. Никто бы не смог спрятаться здесь,

Пол коридоров из панелей с оранжевым-бордовым орнаментом, высокие узкие двери, декорированные золотой ажурной вязью. Много портретов в резных рамах. Полководцев прошлого, судя по старинным расшитым золотом мундирам. И благодаря арочным зеркалам коридоры казались бесконечными.

Наконец, мы вышли в широкий коридор, где потолок поддерживали мраморные колоны с изящной капителью, пол уложен планками из ценных пород дерева. Подошли к высокой из темного дерева двери. И вот как раз за ней я увидел длинный, узкий кабинет. Здесь всё поражало солидной старомодностью. Панели из темно-красного матового дерева скрывали до половины стены, в центре массивный и длинный стол, столешница с зеленым сукном, стулья с высокими деревянными спинками с кожаными вставками. Между широкими окнами, задрапированными тяжелыми темно-зелеными гардинами, лежала красная парадная дорожка, украшенная по краям орнаментом. Портрет здесь висел всего один — вовсе не хозяина кабинета, а того самого облысевшего мужчины с бородкой, который на плакате стоял за воскресшим Великим Вождем. Его почему-то земляне воскрешать не стали.

В самом конце за массивным столом сидел Вождь, которого так боялись маршал и полковник. Вполне обычная внешность, густые усы, волосы зачесаны назад, отливают серебром.

За длинным столом уже сидело четверо мужчин. Они синхронно повернули головы, когда мы вошли. Но тут же вновь развернулись так, чтобы смотреть на Большого босса. Лица напряженные, под светом старинных ламп, свисавших с потолка, бледные, отдававшие зеленью того самого сукна.

— Садитесь, товарищи, — увидев нас, Великий Вождь не привстал, на лице не возникло ни улыбки, ни вообще каких-либо эмоций.

Ковалёв тут же отодвинул стул, галантно предложил Дарлин присесть, сам устроился рядом. Я сел рядом с Дарлин, но с другой стороны, подальше от Большого босса. А Туровский подошел к столу, где восседал председатель и присел на стул перед маленьким столом, пристроенным к большому.

— Ну что же, Михаил Николаевич, расскажите нам, что там у вас со станцией. Мы вас слушаем.

— Как я уже докладывал, Иосиф Виссарионович, станция очень сильно повреждена и может в любой момент сойти с орбиты и упасть на Землю. А это катастрофа, которая может затронуть большую территорию нашей страны. Двигатели станции «Ядерный Шторм» работаю нестабильно и плохо управляемы. Кроме того, станцию заполняют агрессивные инопланетные твари, которые нападают на людей, убивают или сводят с ума. Нуль-волновой-резонатор не возымел должного действия.

Вождь вышел из-за стола, держа в правой руке курительную трубку с высоким чубуком. Левую он прижимал к телу, словно боялся, что она оторвется. Прошелся медленно вокруг стола. И все присутствующие следили за ним с напряжением.

— Скажите, товарищ Королёв, — Вождь остановился около стола напротив полноватого, с округлыми плечами и короткой шеей мужчины в светлом костюме. — Какое у вас мнение на этот счет? Может ли станция продержаться на орбите, ну, скажем, месяц?

— Да, Иосиф Виссарионович, безусловно. Конструкция станции очень надежная, многократно усилена. Так что, она вполне может продержаться на орбите и даже больше. Все зависит от работы двигателей.

Боль обожгла левый висок. Так всегда, бывало, когда мой нейро-интерфейс показывал, что мыслеобразы человека и его слова не совпадают. Этот самый человек врал. Говорил совсем не то, что думал, и делал это с большим трудом.

Туровский чуть сгорбился, будто его ударили по голове, сжал и разжал кулаки, на лице выступили красные пятна, и бисеринки пота повисли на виске.

— А вы, товарищ Глушко, что скажите по поводу двигателей станции? Насколько они надежно работают? — Вождь остановился около высокого седого мужчины с тонкими чертами лица, что выделяло его на фоне остальных. — Надежно работают?

— Двигатели станции работают стабильно, в штатном режиме. Нет никаких предпосылок для перегрева, или для выхода из строя.

— Вот, Валентин Петрович, вы совершенно правы, — Вождь энергично махнул пару раз трубкой. — Мы всегда доверяли вашей работе.

Туровский выпрямился, побелел, как первый снег зимой, сжал зубы. Но опять промолчал.

— А что вы скажите, товарищ Пилюгин? — Вождь сделал шаг в сторону, остановился напротив еще одного широкоплечего плотного мужчины, седого, с обвисшим подбородком, и крупным носом. — Управление станцией возможно восстановить?

— Я считаю, товарищ Сталин, — пророкотал басом тот. — Что управление практически не повреждено. Центральная рубка управления находится в рабочем состоянии. Линии управления, которые имеют разрыв, легко восстановить. Да, весь персонал погиб, но можно выслать новую команду.

— Вот видите, Михаил Николаевич, — Вождь сделал несколько шагов в сторону маршала. — Вы зря так паникуете по пустякам. Станцию вполне можно восстановить. А что касается инопланетных тварей, то надо дать указание нашим ученым усилить нуль-волновой-резонатор. Что вы на это скажите, товарищ Соколовский? — Вождь развернулся и трубкой указал на четвертого участника этого заседания, моложавого худого мужчину в очках, с бородкой.

— Наш коллектив ученых, — начал тот высоким тенорком. — Уже разработал усиленную модель нуль-волнового-резонатора. А также мы уменьшили размер прибора. И теперь можем разместить на стации несколько таких устройств. И легко уничтожим всех чудовищ.

Туровский прикусил губу так, что по подбородку скатилась алая капля, капнула на мундир. Но он опять промолчал.

— Ну что же, товарищи конструктора, вы можете быть свободны. Идите. Работайте.

Четверо мужчин, делая это как можно тише, послушно отодвинули стулья, и друг за другом медленно прошествовали к двери. Ни один из них не бросил взгляд на маршала, с бледностью мертвеца которого резко контрастировал багровый румянец на щеках.

— Теперь нам бы хотелось поговорить с вами, товарищ Эдгар Рей, — Вождь сделал пару шагов в мою сторону. Остановился у основания стола и его маленькие темные глаза впились в меня, будто осы вонзили свои жала. — Мы очень рады приветствовать на нашей планете представителя другой расы. Приятно осознавать, что наши братья по разуму, столь похожи на нас. Насколько мы знаем, вы нуждаетесь в нашей помощи. И мы обязательно предоставим эту помощь. Но взамен этой помощи мы хотели бы, чтобы вы, товарищ Эдгар, помогли и нам тоже. Мы сейчас заняты великой стройкой. Стройка эта включает в себя множество различных летательных аппаратов. Мы обязательно покажем вам, как создаются эти аппараты. Наши конструктора и ученые разработали двигатели, которые позволяют летать по нашей солнечной системе с очень высокой скоростью. Но мы хотим, чтобы наши аппараты могли покорять весь космос. Ваша раса, товарищ Эдгар, сумела сделать это. И мы хотим, чтобы вы поделились с нами этой технологией. Очень нужной всем нам технологией. Что вы на это скажите, товарищ Эдгар?

Эти бесконечные повторы слов в разных вариациях вызывали в голове острую боль. Словно Вождь пытался вбить раскалёнными иглами в мой мозг нужные только ему истины.

— Вы имеете в виду технологию перемещения через туннели пространства-времени?

— Совершенно верно.

— На моем звездолете есть такая возможность. Но чтобы летательный аппарат смог пройти этот туннель, я должен им управлять.

— Это хорошо. А что вы скажите о том, чтобы вы научили наших пилотов делать то же самое? Управлять подобным летательным аппаратом?

— Я не могу передать эту технологию другим.

— И почему же вы не можете? — Вождь чуть сощурился, будто фокусируя взгляд своих темных выпуклых глаз так, чтобы просканировать меня насквозь.

— Потому что я делаю это через мой нейро-интерфейс, электронную начинку, которую установили мне на моей планете, когда я был ребенком. Но этот интерфейс скопировать невозможно.

— И почему же это невозможно? Наши ученые добились очень высоких результатов в этой области, в нейрохирургии мозга. Они могут скопировать любое сознание. Любого человека.

— Лучший нейробиолог моей планеты сказал мне, что это невозможно.

— Нет ничего невозможного для нас, товарищ Эдгар. Мы готовы сделать все возможное, чтобы помочь вам. А вы поможете нам.

— Я готов передать землянам любую технологию, которая в моих силах.

— Это правильно, товарищ Эдгар. Вы отлично понимаете суть вопроса. Я думаю, что вам, товарищ Эдгар и вашей спутнице Дарлин нужно хорошенько отдохнуть и приниматься за работу. Есть ли у вас какие-то просьбы, пожелания?

— Я хотел бы слетать на свой звездолет и забрать еще одного члена моей команды.

— Хорошо. Мы предоставим вам лучший космолет, самой передовой конструкции.

— Нет. Мне нужен только мой спейсфайтер. У моего звездолета нет шлюза, чтобы принять космолёт земной конструкции.

— Мы понимаем. Вы хотите вернуться на станцию, и полететь на вашем космолёте?

Я кивнул.

— Ну что же. Мы предоставим вам наших пилотов. И все, что вам будет нужно, чтобы переправить вашего товарища к нам на Землю.

Он вернулся за свой стол, присел и положил руки на столешницу. Слов прощанья я не услышал. Но все присутствующие хорошо поняли, что нужно сделать. Туровский встал, оправил мундир. И направился к двери.

— Михаил Николаевич, — голос Вождя заставил маршала замереть, и повернуться. — Обеспечьте нашим гостям самые лучшие условия для проживания.

— Хорошо, Иосиф Виссарионович.

Мы вышли всей группой из кабинета. Туровский шел так быстро, почти бежал, словно пытался спастись от стаи волков. И только, когда мы оказались во дворе, замедлил шаг. Остановившись, вытащил из кармана платок, вытер лицо. Сквозь бледно-желтоватую кожу проступали багровые пятна, губы искусанные, распухшие.

— Ну почему они все врали? — с невероятной досадой бросил он. — Ведь они передали мне отчеты, где говорилось прямо обратное!

— А почему, маршал, вы не сказали это вашему Вождю? — поинтересовался я.

— Что я самоубийца? — губы Туровского растянула едва заметная усмешка.

— Они тоже не похожи на людей, готовых расстаться с жизнью, — я не удержался от сарказма. — Они врали, я это ощущал. Чтобы угодить Вождю. Чего ж вы хотели?

— Ну, вот положил на обе лопатки. Туше, — маршал широко улыбнулся, явно ощущая себя лучше. — Уел, что называется, — он похлопал меня по плечу. — Ну что ж. Ладно. Забудем пока об этом. Приглашаю вас всех в гости. Супруга приготовила знатный ужин.

— Который Ларри уже наверняка сожрал.

— Ну если сожрал, сделаем еще. Не проблема. И вообще давайте забудем обо всем! Шут его знает, сколько мы еще проживем. Может завтра эта проклятая станция свалится нам на голову. И всем будет крышка. А сегодня нас ждет отличный ужин. И сон. Я трое суток не спал.

Конец 1-й части.

Часть II

«Битва на Земле». Глава 27

И я вновь отправился на космическую станцию, откуда все и начиналось. Как сказал Великий Вождь в напарники мне дали еще двух парней. Скорее навязали, ради того, чтобы они следили за тем, как бы я не сбежал. Тот, что был повыше ростом, с ежиком темных волос звался Петей. Петр Самойлов, так он представился. Второго, плотного, коротконого парня звали Костя, Константин Кузнецов.

Космолёт выделили шикарный. Большой, с хорошим движком, два ряда кресел-оснований для противоперегрузочных капсул с отделкой из оранжевого мягкого пластика под кожу, и откидного полированного столика. И двое этих так называемых «пилотов» просидели в салоне, играя в странную игру — поочередно накидывали одну за другой на стол прямоугольные карточки.

В ослепительно ярких лучах станция казалось еще более мёртвой, чем раньше. Зияла провалами, оторванной обшивкой, изломами металлических балок, словно их жевал здоровенный монстр, беспомощно висела бахрома оборванных проводов. И я не мог подавить страх, что стоит нам пристыковаться к этой развалине, как она распадется на куски.

Но стыковка оказалась удачной, и вполне обыденным делом. Шлюз легко принял наш космолёт, система вывела сообщение, что началась декомпрессия. И когда она закончилась, мы вновь оказались в этом проклятом месте, что вызывало у меня неприятные, если не сказать больше, тошнотворные воспоминания.

Мой космолёт оседлала парочка мерзких тварей. Оплели фюзеляж дымными темными щупальцами, и, казалось, спали. Но стоило нам приблизиться, как они мгновенно заклубились, потемнели, по шкуре побежали ослепительные разряды молний. Резкий звук разрезал воздух. И почти у моих ног врезался разряд молнии, оставив дыру с оплавленными краями. Мне удалось отскочить. Оглянувшись, я заметил разбитое окно небольшого закутка, ограниченного металлической стеной и стеклом. Там, внутри, виднелись мониторы, видимо, здесь когда-то был пост охраны.

Оказавшись внутри, я обнаружил, что мои напарники уже облюбовали это местечко. Я устроился у стены, рядом с высоким и узким металлическим шкафом. Осторожно приоткрыв одну из створок, я обнаружил на полке пистолет-пулемет и несколько магазинов к нему. Против тварей это оружие бесполезно, но все же приятно, что хоть что-то есть.

— А если в них дезинтегратором пульнуть? — предложил Петр. — Эдгар, у нас есть ведь такие?

Ну да, клоны моего бластера. Их размножили и раздали всем.

— Нет. Нельзя, — объяснил я. — Я не смогу так настроить, чтобы не задело обшивку космолета. Это может его повредить его.

— Ну и как нам теперь этих тварей убрать? — оглядел двух своих сопровождающих.

— Можно нуль-волновым резонатором попробовать, — прошептал Петр.

Достал из ранца пластиковую коробку, осторожно извлек из нее нечто похожее на заключенную в прозрачный корпус толстую микросхему, допотопную и не вызывающую никакого доверия к ее возможностям.

— Ну, включи, посмотрим.

Петр поколдовал над прибором, из него выскочил зонтик антенны на тонкой ножке. По щелчку рычажка она начала вращаться. На маленьком экранчике поползла линия зарядки. И когда достигла красной зоны, Петр вдавил кнопку.

И ничего. Дымные гады даже не пошевелились. Значит, прав был маршал, когда говорил Вождю, что нуль-волновой резонатор бесполезен. Но меня одолело любопытство, насколько этот прибор вообще умеет хоть что-то делать, кроме того, что крутить-вертеть антенной.

Сканер нейро-интерфейса проник внутрь, проверил все настройки электронных компонентов, и я осознал, в чем проблема.

— Эта штука бесполезна, пока её не подключили к мощному источнику энергии, — выдал я вердикт.

— Ну он же работает, — осторожно возразил Костик. — Вот антенна крутится.

— Это игрушка. Без источника питания. Понимаешь?

— Ну и где нам взять этот источник? — с досадой бросил Петр.

Я снял ранец. Настроил подачу энергии беспроводным способом. Вдавил кнопку. И тут твари вздрогнули, по шкурам прошли волны, разряды усилились, заплясали по фиолетовой поверхности в бешеном танце. Гады, оторвавшись от фюзеляжа, всплыли вверх. И резво направились в нашу сторону.

— Выключай! Выключай шарманку! — зашипел Костик. — Они сейчас нас убьют!

— Да подождите ты орать, — спокойно бросил Петр. — Бластер доставай. Ну что ты на меня уставился. Тебе же дали оружие!

Две твари подобрались почти к самому нашему тайному местечку, где мы прятались втроем.

— По моей команде! Залп!

Я и Петр вскинули наши бластеры и синхронно нажали рычаг подачи. Костик тоже вытащил оружие, но не удержал в руках, выронил с грохотом, бластер закрутился на полу и откатился под стол.

Но мы с Петром не растерялись. Вырвался едва заметный луч. Ударил в тварей. Разбросал их на дымные лоскутки, кусочки в стороны, и они медленно растаяли в воздухе.

Выскочив через дыру в стекле нашего потайного местечка, где мы прятались, я бросился к своему летуну. Не терпелось проверить, жив он или нет. Мягко пророкотали электромоторы, люк послушно раскрыл створки вверх и вниз, пропустил меня. Шаг внутрь и одна за другой, весело перемигиваясь, загорелись лампы, встроенные в стены.

Легко перепрыгнув через спинку кресла, я занял, наконец, свое законное место пилота, капитана этого аппарата. И он будто узнал меня, тело мягко и приятно обволокло защитной массой.

Парни тоже забежали внутрь. И я закрыл люк. Включил быструю проверку чек-листа. Пробежались по настройкам. И радость залила душу. За все эти страшные дни, мой аппарат не пострадал. Остался таким же надежным и верным другом.

— Места займите, — скомандовал я. — Мы отправляемся.

Сорвавшись с палубы, набрал скорость. Автоматически вышли створки капсул, закрыли с головой, погрузив в мерцающую ослепительными вспышками тьму, прерываемую экранами управления, которые я вызывал, проверяя настройки. Задал поиск звездолёта. Где он, бедняга, теперь? В каком месте? Не сошел ли с орбиты, которую я настроил? Сможем ли мы в этой бесконечной тьме встретиться?

Мгновения тянулись мучительно долго, измотав меня. Но тут система, наконец, оповестила, что маршрут до звездолета построен. И я отключился на время полёта. Автопилот сам должен донести нас до материнского корабля, пристыковаться и разбудить в финале.

Так, и что тут у нас? Мы прибыли? Я освободился от дыхательной маски, ремней. Вылез. И почему-то нахлынули воспоминания, будто из прошлой жизни. Когда мы только-только прибыли в эту систему. И вот также, я стоял и проверял капсулы Ларри и Осберта.

Но на этот раз из капсул показались два моих напарника. Оба целые и невредимые, только с немного помятыми лицами, и растерянным взглядом. Видно, впервой им перемещаться по космосу в капсулах.

Лифт опустил с палубы вниз. Освещение еле-еле теплилось, но все-таки мой большой и любимый зверь жил, работал.

Я звал Осберта. Пытался найти хоть какой-то обрывок его мысли. Но лишь тягостная мучительная тишина в ответ. Вжик-вжик, распахнулись створки и впустили в капитанскую рубку. И сердце сжала тоскливая боль, потянуло где-то внутри под грудиной. Вспомнил, как уходил, убегал отсюда, чтобы спасти Дарлин и Ларри.

Услышал разочарованный свист и обернулся. Петр с кислым видом уныло смотрел на кресло. Я бросился к нему. Развернул. И замер. В кресле в открытом скафандре сидел скелет. Безнадежно белел череп, чернели пустые глазницы, обнаженная челюсть с рядами зубов отвисла. Я отошел, к горлу подступил комок, на глаза набежали слезы.

Шлеп. Шлеп. Шлеп. Откуда-то сверху послышался звук, напоминающий прыжки лягушки. Подняв глаза, увидел фигуру в бело-синем скафандре, висевшую вниз головой. На магнитных ботинках. Наклонился к потолку, оторвал ноги. Прыжок. На пол приземлился Осберт. Расплылся в довольной ухмылке.

— Напугался? Думал, я тут сдох? А ведь я мог. Где-то пропадал, сволочь?

Ноги у меня ослабели, задрожали кончики пальцев.

— Осберт, ты просто кретин! Чего ты придумал? — не удержавшись, я ткнул его в плечо кулаком.

— А делать было нечего. Решил, если ты вернешься. Все-таки. Пусть хоть напугаю тебя. Повеселюсь. А я тут умирал просто от скуки.

Мы обнялись, похлопали друг друга по спинам.

— А это кто? — Осберт бесцеремонно указал пальцем на Петра.

— Это мои… гм телохранители. Петр Самойлов и Константин Кузнецов. С Земли.

— А, понятно. Ну ты привез металл, капитан хренов? И где Дарлин с Ларри?

— Я ничего не привез. Ларри и Дарлин на Земле. Сложности возникли. Земляне не хотят просто так нам помочь. В общем, долго рассказывать. Нам надо отправляться назад, на Землю.

С Осбертом мы направились на верхнюю палубу, где поджидал наш спейсфайтер.

— Слушай, у меня вопросик для тебя есть. Вот скажи, что это такое?

Я передал в интерфейс Осберта сканы того самого вычислительного центра с космической станции.

— А, ну это просто. Это центр. Центр скалькутсов.

— Вычислительный центр? Компьютерный?

— Ну, не совсем. То есть это центр, и там используют мощнейшие вычислительные системы. Но это центр манипуляции сознанием. Скалькутсы обрабатывают мозги своим рабам, чтобы те на них работали даром.

Я замер, остановился, пребывая в полной растерянности. Центр обработки мозгов?

— Ну чего ты на меня уставился? — не понял Осберт. — Да, скалькутсы очень жадные, тратиться на своих рабов они не желают. Поэтому строят подобные комплексы и все у них под контролем. Да Дарлин должна была тебе об этом рассказать.

— А какой радиус поражения подобной штуки? — с трудом я собрался с мыслями.

— Ну если подключить к каким-нибудь мощным движкам. Ну скажем, ядерным, то можно планетарную систему обработать. А если сделать блок питания на антиматерии, то и всю галактику.

— Э, а вы чего молчите? — вмешался Петр. — Вы как-то общаетесь?

— У нас мысленный обмен информацией, — объяснил я уже земным языком. — Через наши нейро-интерфейсы. Да ничего, мы так просто болтаем.

Вот люди, не просто Вождь приставил ко мне этих парней. Они еще должны следить не только за тем, что я делаю, но и говорю.

— Понятно, — Петр недовольно осмотрел меня с ног до головы. — А то нам непонятно. Идете, руками размахиваете, а мы ничего не слышим.

Мы добрались до шлюза. Осберт нацепил шлем, защелкнул. И мы поднялись на лифте верхней палубы.

— Оу, твой аппарат жив еще, — Осберт оглядел космолёт. — А чего он у тебя такой грязный?

— Долго рассказывать. Мой летун побывал в такой переделке, что и описать невозможно. На этой самой космической станции оказалось столько мерзких тварей, что мы едва смогли вырваться оттуда.

Разошлись вверх и вниз бесшумно створки люка, и мы прошли внутрь. Петр и Костя тут же плюхнулись в кресла противоперегрузочных капсул в салоне, а мы с Осбертом прошли в кабину управления. Осберт опустился на место второго пилота. И когда выровнялось давление, снял шлем, аккуратно положил рядом.

Проверка чек-листа доставила мне массу удовольствия. Несмотря на то, что мой аппарат так долго был в плену у мерзких тварей, он совсем не пострадал. И послушно отзывался на все команды.

— А почему ты спросил про этих скалькутсов? — Осберт вернулся к разговору, видно он его заинтересовал.

— Они на Земле, живут скрытно. Используют фильтр восприятия и щит невидимости.

— Ух ты, — Осберт напрягся, его узкие глаза совсем превратились в щелки. — Значит, эти скалькутсы управляют землянами? Это плохо, Эдгар, ты даже не представляешь, как плохо. Нам будет очень трудно из землян вытрясти нужный материал. Скалькутсы так просто его не отдадут. Они жутко жадные. Мерзкие твари. Скользкие. Только вот чего я не пойму, Эдгар. На Земле этой какая атмосфера? Мы там дышать сможем?

— Там такой же состав, как на нашей планете.Кислород, азот. Все тех же пропорциях. Дышать легко и приятно.

— Надо же оказывается мы тут путешествовали через миллион миров и наткнулись на планету, где все, как у нас? А как же скалькутсы дышат? У них же совсем другая дыхательная система. Что-то там аммиак, метан, хлор, по-моему?

— Ну да, ну да. Они носят дыхательные маски.

— А ты откуда знаешь?

— Я с ними уже встречался. Одного даже сумел ранить. Перебил дыхательную трубку, и он сбежал.

— Понятно. А чем твои эти телохранители заняты?

Я бросил взгляд в салон, заметив, что парни опять начали кидать на столик прямоугольные плотные карточки.

— Не знаю. Какие-то бумажки друг другу набрасывают.

Осберт тоже взглянул и тонкие губы растянула ухмылка, а в глазах запрыгали хитрые огоньки.

— Это они в карты играют. Игральные карты.

— А ты откуда знаешь?

— Я в эти игры тоже в казино в разных местах дулся. Но большей части проигрывал. Небось на деньги играют. Вон у одного, который повыше, такая морда довольная, видать много выиграл, — я ощутил в голосе Осберта зависть.

— На деньги? У землян нет финансовых систем.

— Ох, как это плохо, — Осберт нахмурился. — Скалькутсы всегда так делают на планетах, которые себе подчиняют. Возни меньше. Не надо никому платить. Получать можно все даром. А как там земляне живут? В нищете, роют себе щели под землей?

— Нет, не совсем, — перед глазами вспыхнула картина роскошного особняка Туровского, куда мы прибыли после того, как побывали на заседании Вождя. Трехэтажное здание с арочными окнами в широких белых рамах. С выступающей над широким крыльцом террасой. Именно это здание, выкрашенное оранжево-белой краской, окруженное раскидистыми кронами деревьев, я видел, когда мы летели через столицу. — У них там элита живет роскошно. Военные, ученые, конструктора.

— А, ну это тоже понятно. Чего скалькутсам надо, тех они и прикармливают. Мы надеюсь в хорошем месте жить будет?

— Конечно. На роскошной вилле маршала. Он начальник вооружения всей этой страны. Ну все, поехали. Эй, парни, бросайте играть, ложитесь в кресла, сейчас полетим на Землю.

Петр сгреб все карты со стола, сложил в колоду и сунул в карман на бедре скафандра. Показал напарнику какой-то знак. Костик скривился, но послушно встал, улегся в кресло- основание перегрузочной капсулы. Вышли мягко створки и закрыли его, как в саркофаге. Петр проделал тоже самое. Но с лица не сходила довольная, радостная улыбка.

Мое кресло и Осберта опустилось, разъехалось. Я улегся на мягкую подушечку под голову. Прикрыл глаза. С едва слышным рокотом электромоторы выехали створки капсулы, закрыли меня. А я все возвращался к словам Осберта. Теперь многое стало ясно, и досада, что узнал об этом так поздно, мешала расслабиться, погрузиться в искусственную дрёму, которая защищала мозги от страшной перегрузки. Добраться от звездолета до Земли — задача совсем не тривиальная.

Рядом с Землей, космолёт, закончив торможение, автоматически перешел на околоземную орбиту, прокладывая свой путь сквозь кучи космического мусора, спутников, телескопов, растопыривших свои крылья-солнечные антенны.

Все вылезли из своих перегрузочных капсул, парни вновь ринулись играть в карты, физиономия Костика выражало решимость отыграться. А Осберт тут же прильнул к иллюминатору, разглядывая проплывающую внизу ярко-освещенную, припорошённую словно снегом, слоем облаков, голубую планету.

— Сколько у них тут мусора летает, — неодобрительно заметил Осберт, провожая взглядом кусок обшивки с надписью ССКС.

— У них космические мусоросборники тоже есть. Я на таком летал. Когда мы Ларри спасали. Он залез в шлюпку, и она отправилась в космос. Ну и мы с Дарлин догнали её и манипуляторами Ларри схватили.

— Вот как? — Осберт зевнул, явно рассказ о Ларри ему был совсем не интересен. — Ну, а как наша Принцесса поживает?

— Нашла себе ухажера.

— Ну это в ее репертуаре. И кого? Принца, генерала?

— Полковника государственной безопасности.

— У-у-у, — разочарованно протянул Осберт. — Мелковато для Дарлин. Ничего лучше не нашлось?

— Не нашлось. Но, судя по всему, у них там очень серьезно. Она замуж за него собралась.

— Чего? Дарлин замуж? Ты издеваешься, Эдгар?

Я промолчал. Получив сигнал с Земли с разрешением посадить космолёт, ввел данные в бортовой компьютер, и аппарат начал снижение. На панели управления, на экране бежали цифры, показывающие высоту. Космолет вздрогнул, выключились ракетные двигатели, и мы словно падали в пустоту, прошла вибрация, взвыли турбореактивные движки, засасывая с жадностью воздух. Стремительно приближалась земля, мы вывалились, вырвались из густых, словно из пены взбитого молока, облаков. Показалась серая площадь аэродрома. Мягко, как младенца, я посадил космолёт. Пробежав по длинной взлетно-посадочной полосе, он застыл ровно там, где я хотел.

— Ну, неплохо, — оказывается, Осберт наблюдал за моими потугами, и даже с большим интересом. — Сноровку не потерял.

Я бросил на него снисходительный взгляд, рассказывать, что я по милости полковника Ковалёва стал вообще универсальным пилотом всех летательных аппаратов Земли, не стал.

Пересадка на земной флаер. Осберт с ещё большим интересом стал вглядываться в пролетающие внизу высотки, оплетенные словно густой паутиной многоуровневыми коридорами для мчавшихся там легковых машин. Словно рой ос мимо нас пролетела стая флаеров, разных форм, размеров, линий, выкрашенных, как истребители в защитный цвет, сливающих их с небом и облаками.

— Ну что, я вижу, земляне так неплохо развиты. Не так, как мы. Но все же. Смотри у них какие машинки.

— У них тут за тридцать лет огромный прорыв произошел. Рывок, можно сказать. За тридцать оборотов их планеты от примитивных химических ракет до ядерных и на антиматерии. Можешь себе представить?

— И за счет чего?

— Не знаю пока. Но они связывают это с тем, что у них вернулся некий Вождь. Великий Вождь. Под руководством которого все это и произошло.

— Что значит, вернулся? Откуда?

— Они его клонировали. Он умер у них лет сто назад. Ну и они соорудили какую-то супермощную лабораторию и воспроизвели его. И под его руководством добились невероятного прогресса в промышленности, особенно в области космических технологий. Теперь у них вся планета — единое государство. Союз Советских коммунистических стран.

— Что за бред? Клонировали? Который умер сто лет назад? Из чего они взяли сознание? Из какого места?

Я бросил взгляд на Осберта, он задавал те же самые вопросы, что задавал я. Но ответа я так и не получил ни от кого.

— Никто мне не смог ответить.

— Да, много я пропустил, — протянул Осберт. — Ты видно тут здорово развлекался.

Да уж, это точно. Вначале сражался на космической станции с какими-то мерзкими дымными тварями, которые швыряются электроразрядами, жрут людей, или отуманивают им мозги. Потом встретился на лунной базе с пришельцами, которые скрываются фильтром восприятия. Вытаскивал из поганых лап маньяка Дарлин и её ухажера, полковника Ковалёва. Так себе приключения. Но рассказывать Осберту об этом я не стал. Да и не интересовали его эти подробности.

Флаер уже несся через утопающий в густой зелени элитный пригород. И вскоре завис над площадкой особняка Туровского. Медленно опустился. Распахнулись створки люка. Осберт вылез первым. Огляделся. Присвистнул от удивления.

— Ну как тебе домик? — поинтересовался я.

Справа от нас гордо высился трехэтажный особняк старинной архитектуры (я не разбирался в этом, но судя по изяществу линий это было так), выкрашенный в бело-оранжевый цвет. Вход украшен колоннами. На уровне второго этаже выступала терраса с балюстрадой из белых витых столбиков. Большие арочные окна в широких белых рамах.

Перед домом располагался большой бассейн с невероятно прозрачной голубой водой. На берегу два шезлонга под зонтиками пустовали.

В бассейне энергично рассекая воду, вздымая фонтан алмазных брызг, плавал мужчина. Сильный взмах рукой, загорелое плечо с выступающими буграми мускул, гребок. Переворот у бортика, стремительное движение под толщей воды. Доплыв до другого конца, у бортика мужчина остановился. Быстро выскочил из воды. Подхватив пушистый синий халат с шезлонга, вытер наскоро лицо. И подошел к нам. Приглаживая всколоченные, влажные волосы, еще густые, темные, но уже с блестевшими серебром прядями и седыми висками.

— Добрый день, Эдгар! Как добрались? — привычное крепкое рукопожатие маршала.

— Все в порядке. Познакомьтесь. Это Осберт Акинтола. Член моей команды. Эксперт по вычислительным системами. Осберт, это Михаил Николаевич Туровский, маршал, начальник вооружения.

— Приятно познакомиться, — Туровский протянул руку Осберту.

Тот пожал её, осторожно. В уголках тонких губ Осберта притаилась хитрая ухмылка.

— Пойдемте в дом, — предложил маршал. — Супруга с дочерью готовят завтрак. Надеюсь, вы тоже едите ту же пищу, что и Эдгар?

— Да, конечно, — Осберт кивнул, не сводя взгляда с хозяина дома. — А у вас тут красиво. Шикарный вид.

Маршал по-доброму улыбнулся. И широким размашистым движением предложил нам пройти. Сам вбежал быстро по ступенькам, распахнул высокую деревянную, выкрашенную белой краской, дверь.

Мы попали в гостиную, выполненную в теплых бежево-коричневых тонах. Бежевые стены, массивные кожаные кресла на тонком паласе с цветочным узором. Напротив входа перед камином, выложенным бледно-голубой плиткой — пухлый широкий диван под цвет кресел. Стены увешаны картинами с пейзажами, портретами в резных деревянных широких рамах. Наверх, на второй этаж вела широкая деревянная лестница. После жаркого солнечного утра здесь царила прохлада.

Маршал взял с низкого столика колокольчик, позвонил. И через мгновение под лестницей открылась дверь, вышла полная немолодая женщина в строгом темно-синем платье и белом кружевной переднике. Подошла ближе

— Марья Сергеевна, покажите нашему гостю Осберту комнату. И Осберт, через полчаса спускайтесь в кухню, будем завтракать.

Осберт обвел быстро взглядом гостиную, в глазах вспыхнули огоньки одобрения — оценил богатство интерьера.

Звонкий женский смех заставил вздрогнуть. На верхней площадке лестницы показалась парочка. Они спустились в обнимку. Полковник в белой расстёгнутой на груди рубашке, синих брюках и Дарлин, одетая в нечто, похожее на розовую полупрозрачную накидку, которая почти не скрывала всех ее прелестей. А судя по яркому румянцу на щеках, радостно блестевшим глазам, ночку они провели бурную. Ковалёв заметил маршала, опустил глаза, выступили красные пятна на лице, вспыхнули алым кончики ушей. Но быстро взял себя в руки.

— Андрей, это вот Осберт, член команды Эдгара, — маршал чуть отвел глаза, стараясь не смотреть на полураздетую Дарлин.

— О! Осберт! — ничуть не смущаясь жадных взглядов мужчин, воскликнула девушка, и бросилась к парню, схватила за руки, обвила за шею. — Какое счастье, что ты выжил.

— Да, все в порядке, — пробурчал Осберт, старательно высвобождаясь из объятий Дарлин. — Эдгар меня привез. Ну я вижу, у тебя все в порядке?

— Да, конечно! Познакомься, это полковник госбезопасности Андрей Ковалёв, — схватила за руку смущенного полковника и почти подтащила к нам.

— Очень приятно познакомиться, — Ковалёв протянул руку, которую Осберт едва сжал своими длинными тонкими пальцами.

— Ну что ж, все познакомились, — вмешался маршал, разогнав тягостную неловкость. — Встречаемся на кухне. Будем завтракать.

Завтрак подали не в роскошной столовой, где мы ужинали после того, как вернулись с совещания с Вождем, а на кухне, ничем не уступающей в размерах и роскоши. Полочки над плитами также отделаны резным красным деревом. За стеклом виднелась расписная посуда из тонкого фарфора. И такую же хозяева выставили на стол, застеленным белой скатертью. Изящные столовые приборы. Блюда с дымящимся кусочками мяса, источающими невероятно вкусный аромат, так что я ощутил, что голоден, как волк. У окна заметил Светлану с чашечкой кофе. Впервые видел ее так близко, и сейчас она совсем не казалась ребенком, скорее молодой, красивой и очень привлекательной женщиной с хорошо развитыми формами, которые недвусмысленно выступали из расстёгнутой блузки. Солнечный свет золотил ее огненно-рыжие с оттенком меди немного растрепанные волосы. Когда я вошёл, дверь скрипнула. Светлана бросила на меня взгляд ярких, будто светящихся изнутри голубых глаз, и внутри у меня все сжалось, полыхнул пожар в паху.

— А, Эдгар, доброе утро! — улыбнулась приветливо, но почему-то это смутило меня, будто она пыталась завлечь меня в ловушку. — Проходите, садитесь. Мы с мамой приготовили вам завтрак.

После завтрака я решил поговорить с Туровским. Он согласился. И мы поднялись на террасу, которая смотрела на бассейн, где теперь Ковалёв и Дарлин устраивали заплывы. Полковник, не стесняясь прижимал девушку к бортику, что-то шептал её на уход. Забросив голову назад, она звонко смеялась. Обнимались, уходили под воду, потом она вырывалась из объятий, ускользала от него под водой, как русалка.

— Что вы хотели мне сказать, Эдгар? — он отставил маленькую фарфоровую чашечку с кофе на балюстраду, взгляд казался напряженным, будто догадывался, что слова мои будут не очень приятными.

— Помните, я показывал вам на космической станции зал с некими установками, которые вы назвали вычислительным центром? На самом деле, Осберт определил, это центр манипуляции сознанием. Которые создают скалькутсы, чтобы управлять своими рабами.

— Вот как? Вы хотите сказать, что мы для этих пришельцев марионетки? Так? Но я не замечал этого. В чем это выражается?

— У меня есть кое-какие мысли на эту тему. Но вначале скажите, маршал, что произошло тридцать лет назад?

— Что произошло? Тридцать лет назад наши ученые объявили, что могут воскресить любого исторического деятеля. В стране провели референдум. И выяснили, что большинство людей хотят вернуть Вождя, под руководством которого страна стала великой державой и победила в войне. Его и воскресили. И под его руководством начали строить новое общество.

Об этом я уже прекрасно все знал. Но мне хотелось, чтобы маршал изложил свою версию.

— Коммунизм?

— Ну да, что-то в этом роде, — Туровский едва заметно скривился, отвел взгляд. — Всю промышленность национализировали…

— Что это значит?

— Все, что было в частной собственности перешло в общенародную.

— И что, владельцы этой самой собственности были согласны с этим? Добровольно все отдали?

Маршал вздохнул, сжал губы, видно, что ответ давался ему очень нелегко.

— Ну, конечно, не все согласились. И не все добровольно это сделали. Но никого их мнение не волновало. Так решил народ. Ну а тех, кто не согласился, тех…

— Уничтожили?

Туровский промолчал, сцепил пальцы рук так, что побелели костяшки, положил на балюстраду. А я терпеливо ждал, когда же он, наконец, решится рассказать.

— Да, Эдгар, можно сказать, что были очаги сопротивления. Мне было тогда двадцать четыре. Командовал ротой, в звании капитана. Принимал участие в этом.

— Подавлении мятежей, восстаний? Да?

— Я не горжусь этим, Эдгар. Но это было необходимо. Для поддержания порядка.

С языка у меня уже готова была сорваться фраза о том, что маршал получил за это резкий взлет в карьере. И через тридцать лет стал начальником вооружения.

— Кстати, через неделю я должен принимать парад на Красной площади.

— В честь возвращения вашего этого воскресшего Вождя?

— Да вы и сами об этом знаете. Зачем тогда спрашиваете? — в голосе маршала ощущалась явная сильнейшая досада. — Завтра я должен проверять готовность нашего основного космодрома на экваторе. Могу вас взять с собой. Покажу все нашим достижения. Мы очень много смогли сделать за эти годы. Невероятно много. И если вы говорите, что эти пришельцы нами управляют. То это лишь на благо Земли.

— Вот как? На благо? И весь народ доволен? — почему-то всплыло лицо Тимура Селиванова, который из-за своего неприятия политики страны попал под раздачу, едва не поплатился жизнью.

— Естественно, не все! Всегда есть недовольные. Но наш военный потенциал вырос настолько быстро, что невозможно сравнить с тем, что было.

Я помолчал, наблюдая бездумно, как уставшие от своих любовных игр полковник с Дарлин улеглись на шезлонги, мило щебечут, как два голубка.

— Маршал, а Ковалёв с вами отправится на космодром?

— Конечно, Андрей — начальник моей охраны.

Никакой охраны я у маршала не заметил. Полковник улетал от маршала на лунную базу, именно в тот момент, когда Туровский и его дочь находились в страшной опасности на космической станции. Но я сделал вид, что поверил.

— Скажите, а Ковалёв реально убил убийц своей жены?

— Да нет, конечно. Никого он не убивал. Андрей был так расстроен гибелью Ольги, что думать ни о чем не мог, как о мести. Он просто умом тронулся. Пришлось в клинике внедрить ему фальшивые воспоминания. Будто бы он нашел убийц, убил…

— И его за это приговорили к смертной казни?

Маршал вскинул брови, усмехнулся, он искренне удивился моему вопросу.

— Это он вам рассказал? Этого я не знал. Так решили врачи.

— Может быть, лучше было стереть из его памяти все воспоминания о жене?

— Это было невозможно. Как мне сказали, его память о любимой жене образовала такие многочисленные нейронные связи, что разорвать их, значит, полностью лишить его разума. Он отличный офицер. Он нужен стране, армии. Сейчас, кажется, он совсем исцелился. Благодаря вашей Дарлин. Она очень милая. Вы можете также взять и её на космодром. Конечно, это суперсекретный объект. Но я могу разрешить гостям присутствовать. Вы сможете посмотреть учебный воздушный бой.

— Воздушный бой на космолётах⁈ Серьезно? В космосе или в атмосфере?

— Участвовать будут боевые самолеты Второй мировой войны. Отсылка к Победе в этой войне нашей страны. Под командованием Вождя. Летчики-истребители покажут свое мастерство, фигуры высшего пилотажа. Это очень красиво. Так всё-таки, Эдгар, какие у вас соображения насчет того центра, который вы нашли на космической станции?

Маршал вернулся вдруг к этой теме, но ответить я не успел. Странная тень накрыла нас с головой. Словно черная мрачная туча набежала на солнечный диск, перекрыв свет. Померк прекрасный яркий день. Маршал вскочил с места, сжались кулаки, от лица отлила кровь. Он устремил свой взгляд, напряженный, растерянный вверх.

Глава 28

Заслонившая небо мрачная тень превратилась в матово-черный флаер. Он сел где-то за домом, на площадку. Вспыхнули воспоминания об аресте отца, когда за ним прилетал похожий аппарат. И я с напряжением ждал, как ворвутся спецназовцы, чтобы арестовать маршала, утащат его на глазах его дочери и жены.

Негромкий, но пугающий звук первых тактов героической симфонии оглушил, заставил вжаться в стул.

Маршал обернулся на звук, схватил планшет. На экране возникло лицо Вождя, в густых усах пряталась нечто, похожее на улыбку, которая у любого другого человека воспринималась бы, как дружелюбная. Но только не в этот раз.

— Михаил Николаевич, с коммунистическим приветом. Мы решили побеспокоить вас. Вы слышите нас?

От лица Туровского отлила вся кровь, он стал белым, как балюстрада террасы.

— Да, Иосиф Виссарионович, слушаю, — Туровскому с трудом давалось каждое слово, будто он заставлял себя выговаривать каждый слог.

— Нам хотелось бы, чтобы вы ускорили инспекцию наших военных округов.

— Я собирался завтра посетить космодром Гражданского единства.

— Да-да, мы помним. Думаем, вы можете начать прямо сегодня это делать. Будет даже лучше, если ваш визит будет внезапным. Вы сможете сразу увидеть все недоработки. От вас ничего не скроется. Мы выслали за вами флаер. Он доставит вас на космодром.

Экран погас на мгновение, чтобы вновь загореться, высветив фразу: «Конец сообщения».

Туровский рухнул на стул, так что тот болезненно хрустнул. Поднял на меня взгляд, в котором кроме досады, я заметил злость. Невероятная бледность сменилась на багровые пятна.

— Вы слышали, Эдгар? Собирайтесь. Мы летим прямо сейчас. Ну, если вы хотите, конечно.

Он больше ничего не сказал, но я ощущал не просто ментально, физически, как заходится в немом крике мысли маршала, как они пытаются вырваться наружу с гневом, руганью, которую Туровский себе никогда не позволял.

Я вскочил, меня повело, голова закружилась, будто я сошел с бешено крутящейся карусели. Только сейчас пришло понимание, как я испугался. Ноги подкосились, не держали, не слушались, словно превратились в столбы ваты, внутри билась предательская дрожь. Почему этот человек наводил такой ужас? Что в нем такое, что пугает не только граждан его страны, но и меня? Может быть, этот проклятый центр манипуляции сознанием обработал и мои мозги? Но я точно знал, в моем нейро-интерфейсе есть блокировка от любых поползновений повлиять на меня. Почему же охватывала паника и я всякий раз терял самообладание, когда слышал и видел Вождя?

Грохочущие шаги, словно по ступенькам бежала рота солдат. На террасе возник полковник Ковалев. С лица слетела вся любовная шелуха, он выглядел так, будто прямо сейчас готов бросится в самое пекло.

— Что случилось?

— Да ничего особенного, товарищ Сталин хочет, чтобы я начал инспекцию космодрома немедленно.

Туровский уже пришел в себя, лицо приняло обычное выражение, даже немного насмешливое.

— И все⁈

Ковалев разразился таким потоком ругательств, что хватило с лихвой и на маршала, на десяток разъяренных мужчин. Но тут же осекся. Дарлин тихо и незаметно появилась здесь и сжала локоть полковника. Он тяжело задышал, лицо перекривилось, словно от боли. Обернулся, и мягко обнял девушку, прижал бережно.

— Папа! Что случилось, папа!

Быстрые тревожные шаги. И к нам выбежала Светлана. Бросилась к отцу. Он успел перехватить ее порывистое движение. Лишь взял за руки, слабая улыбка тронула его губы.

— Зайка, ничего страшного. Просто я отбываю на задание. Так получилось.

— Я полечу с тобой!

Решительность, с которой Светлана это выпалила, не оставила у маршала желания отказать. Почему-то это обрадовало меня. Паника и волнение испарились.

— Товарищ маршал.

Негромкий, даже какой-то робкий голос заставил всех присутствующих машинально повернуть головы. У входа на террасу возник темноволосый мужчина в темно-синей униформе пилота. Невысокий, худое с выпуклым подбородком лицо выражало робость и смущение. Растерянность перед толпой народа, которую он здесь увидел.

Туровский мягко отстранил дочь, подошел к пилоту. Тот тут же вытянулся в струнку, резким движением махнул воинское приветствие и отчеканил:

— Майор Военно-космическое флота Григорий Богданов! — представился он. — Товарищ маршал, экипаж нашего флаера ждет вас на борту! Все в полной готовности1

— Хорошо, хорошо, — маршал совершенно по-свойски, без условностей, похлопал пилота по плечу. — Сейчас мы придем.

Мужчина развернулся и направился к выходу. Быстрые шаги. И он уже вышагивал по дорожке перед бассейном. Свернул за угол.

— Все поняли? Прошу всех переодеться. Через пятнадцать минут жду вас на площадке. Да! Эдгар, Дарлин. Забыл предупредить. Мы летим в Южноамериканский военный округ. Там очень жаркий климат. Одевайтесь во что-то легкое. Марья Сергеевна вам покажет одежду.

— Мы полетим в наших скафандрах, — сказал я. — Там хорошая терморегуляция. Силовое поле без шлема.

Действительно, побывав на звездолёте, я прихватил шлем для скафандра Дарлин. И теперь она могла вновь быть под защитой.

— Осберт сможет с нами отправиться? Ему хотелось бы увидеть вычислительный центр вашего космодрома. Ну, если, конечно, это не огромная государственная тайна.

— Это тайна, конечно, — Туровский улыбнулся. — Но вы же не шпионы. Передать информацию никуда не сможете. А посмотреть? Ну что ж, я готов поручиться за вас троих. Ваш Ларри не сможет с нами полететь. Во флаере не будет места для него.

— Только Марье Сергеевне скажите, чтобы она не давала Ларри жрать все, что он найдет в доме.

— Понятно, — улыбка Туровского стала шире, в глазах запрыгали веселые чертики.

Когда я, Дарлин и Осберт, одетые в наши бело-синие скафандра, издалека напоминающие обычные комбинезоны, направились к площадке с флаером, я мог ожидать, что угодно. Но то, что мы увидели повергло меня в шок. Такого огромного чудища я раньше у землян не видел. Летательный аппарат смахивал на небольшой звездолёт. Занимал почти всю площадку, которая могла соперничать с аэропортом небольшого города. Он походил на громадный реактивный истребитель, вытянутые обтекаемые плоскости, небольшие узкие крылья и огромные многокамерные двигатели.

— Ну что скажешь, Эдгар? — поинтересовался Осберт, оглядывая красавца.

— Космолёт, двигатели, скорее всего ядерные прямоточные. Даже, я бы сказал, на нем сгонять можно до ближайшей звезды. И вернуться.

— Ага. Ну звездолёт вряд ли, — Осберт задумчиво заглянул в огромную дюзу движка, где мог бы спокойно встать в полный рост. — Но то, что полетим в космосе — это точно.

— Верно, — открылся люк и в проеме показался майор Богданов, спрыгнул к нам. — Мощность этого аппарата отличная, — он похлопал по обшивке, в голосе ощущалась гордость, будто майор сам создал эту махину.

Через мгновение от люка отъехал трап. И по ступенькам мы забрались внутрь. Хотя салон казался очень просторным, но все пространство занимали шесть ложементов, как раз на нашу команду.

— Григорий, не возражаете, я осмотрю кабину?

— А что вы там хотите увидеть? — Богданов с явным подозрением оглядел меня, закрыв массивным телом проход.

— Проверить хочу. В прошлый раз, когда мы летели с маршалом и полковником, пилотов в кабине убили. Таким хитрым устройством. Вылетающим из стены лезвием. Очень-очень острым.

У майора отвисла челюсть, он быстро-быстро заморгал, отшатнулся, пропустив меня.

Я прошел через проход между ложементами, зашел в кабину. Она оказалась больше, чем на том боевом флаере, на котором мы летели на совещание с Вождем. Вместо кресел пилотов стояли два длинных ложемента. И второй пилот в темно-синей униформе, с красным шевроном на рукаве, где виднелись вышитые золотом буквы — ССКС, сидел боком на месте.

— Это Эдгар Рей, — Богданов нагнал меня и встал в проеме. — Он тут все осмотрит. Ну на всякий случай.

Я по-деловому прошелся вдоль стен, включив сканер нейро-интерфейса, но нигде не нашел никаких встроенных ловушек.

— Все отлично. А сколько до этого космодрома?

— Двенадцать тысяч километров, — ответил второй пилот, широколицый, скуластый, из-под гермошлема вылезло несколько непослушных кудряшек. — Если быть точным. Двенадцать тысяч четыреста восемь девять.

— И сколько мы будем лететь?

Видимо, мой скафандр вызвал доверие — меня приняли за своего. И пилот с удовольствием объяснил:

— В атмосфере при разгоне где-то полчаса, потом час в стратосфере. И еще полчаса на торможение. Ну где-то часа два. Вы даже не заметите, Эдгар. В капсулах будет спокойно себе спать.

Я вновь обвел взглядом кабину. Панель управления обычная, с множеством экранов, круглых, прямоугольных. Несколько рычагов для подачи топлива, штурвалы. Довольно-таки отсталая система управления. На нейро-интерфейс они еще не перешли. И это почему-то порадовало. Все-таки, так, как пилотирую я, никому не дано.

Маршал и полковник пришли не в парадной военной форме, а в комбинезонах защитного серо-зеленого цвета без какого-либо указания звания обоих. С шевронами красного цвета на рукаве с надписью ССКС. Улеглись в ложементы и с легким жужжаньем электромоторов крышка капсул скрыла их.

Не хотелось ложиться в гроб противоперегрузочной капсулы, я жаждал увидеть с высоты планету, но, увы, скорость, с которой мы летели, не дали мне такой возможности. Космолет поднялся вертикально, начал разгон, и когда перегрузка достигла максимума, створки капсулы захлопнулись надо мной, и как я не старался, погрузился в легкую дрему, с шепотом голосов — мыслей тех, с кем я пребывал бок о бок.

И вот уже наш космолёт пошел на торможение, капсула открылась, выпустив меня, ложемент мягко схлопнулся, превратившись в широкое кресло, удобно расположившись, я прильнул к большому овальному иллюминатору с окантовкой из золотистого металла. Вначале растерялся. Мы вылетали ярким утром, а сейчас закатное растерявшее свой ослепительный свет солнце уже готово было уйти за горизонт, выбросив на прощанье на темные океанские воды золотую дорожку. Сверху нависли сине-фиолетовые рваные разводы облаков.

Вдали в облаках проступили очертания многоуровневой платформы серо-стального цвета, напоминавшей самолет со срезанным верхом, с высокой рубкой в центре, такого огромного размера, что космолёты на палубе выглядели игрушечными.

— Ничего себе махина, — вырвалось у меня.

— Авианосец «Владимир Ленин», туда мы сейчас и направляемся, — объяснил маршал. — Там находится Центр управления полётами космодрома Гражданского единства.

— А как это все висит в воздухе? Антигравитация?

— Не могу точно сказать, — пожал плечами Туровский. — Двигатели там тоже «Ядерный шторм», как на космической станции. Но, конечно, мощность у них гораздо выше. Использует что-то типа левитации. На основе магнитного отталкивания. Внизу на острове Сан-Лоренсо расположен космодром.

Да я и сам увидел выраставшие до небес махины космических кораблей, широкую квадратную площадку, где в ряд выстроились большие космолёты, похожие на растолстевшие истребители.

Только зачем Вождь настоял на том, чтобы маршал отправился сюда сразу после завтрака? Все равно, мы прилетели лишь к вечеру. Вряд ли что-то Туровский сможет осмотреть.

Солнце уже почти ушло за горизонт, облака разошлись, проступило небо, нависла россыпь золотых гроздьев звезд, и где-то совсем высоко красочно свернулась в спираль галактика.

Наш космолёт облетел несколько раз авианосец, видно пилоты ждали разрешения от диспетчеров, и наконец, опустился на широкую ВПП, прокатился почти до самого края.

— Ну вот, приехали, — выдохнул Ковалёв.

Быстро вскочил на ноги, и мгновенно оказался около Дарлин, галантно помог встать, подав руку. А мне хотелось помочь Светлане. Но она резво вскочила, оправила свой комбинезон, подошла к отцу. Он мягко приобнял ее, прижал на мгновенье, коснулся губами лба.

Мы вышли из космолета, Ковалев и Туровский последними. И уже в парадной форме, немного помятой.

И нас никто не встретил. То есть, не совсем. Хлопнула крышка люка. Вылезло чучело в синем мешковатом комбинезоне. Аварийный свет высветил его сизую рожу, явно с похмелья, или сильно уже набравшегося. От него волной принесло такой смачный перегар, что запершило в горле, я закашлялся. Шатаясь, мужик сделал шаг, едва не впечатавшись носом в палубу, и вскрикнул, глотая слова:

— А вы, б… кто такие ваще? Тут секретный объект, — он икнул, пошатнулся.

Маршал сделал шаг навстречу и отчеканил:

— Я — маршал Туровский, начальник вооружения страны. Я прилетел с проверкой объекта.

С мужика слетел хмель, глаза округлились, челюсть едва не упала. Он нырнул обратно в люк. И через пару минут мы уже лицезрели полноватого, с сильными залысинами мужчину. На ходу он застегивал китель. Нахлобучив на голову фуражку, подошел к нашей процессии и пробормотал, будто про себя:

— Извините, маршал, мы ждали вас только завтра.

— Я вижу, — сквозь зубы процедил Туровский, в голосе звучала такая холодная кинжальная сталь, что могла бы порезать на куски начальника этого местечка.

— Здравия желаю, товарищ маршал! — приложив руку к козырьку фуражки, прокричал Сорокин в каком-то отчаянье. — Начальник ЦУП, полковник Владлен Сорокин!

— Проводите нас в зал центрального пункта управления полётами, — холодно проронил маршал, даже не ответив на приветствие.

— На центральный? Пункт? — пробормотал Сорокин. — Товарищ маршал, может быть, вы хотите отдохнуть после такой долгой дороги? — прямо-таки залебезил полковник, голос его задрожал, завибрировал. — Мы можем предоставить вам прекрасные апартаменты, ужин и все, что вы пожелаете.

— Я хорошо отдохнул в космолёте, когда летел сюда, — отчеканил Туровский. — Что у вас на объекте нет круглосуточного дежурства?

— Так точно, товарищ маршал. Есть круглосуточное дежурство!

У меня, да и, наверно, у всех, сложилось впечатление, что Сорокин тянет время. Пытаясь отсрочить нечто такое, что пугало его, и этот ужас стоял в его глазах, хотя он пытался скрыть. Туровский же все больше и больше злился. Он не разражался ругательствами, как Ковалёв, но гнев, который излучал маршал, выглядел страшнее.

Сорокин проводил нас до входа. Разошлись створки двери, и мы оказались в длинном коридоре. Из светильников в металлической сетке лился на стены желтовато-красный тусклый свет, едва разгонявший тьму, обнажавший серо-синий металл панелей с выпуклыми заклепками.

Мы не шли по коридору, а просто тащились так, что любая черепаха нас бы обогнала. Но все-таки тот миг, которого так боялся Сорокин, настал. Мы остановились около двухстворчатой двери. Она с гудением разошлась перед нами, открыв просторный зал, еще больше, чем тот, что я видел на космической станции.

Огромный зал-сфера, залитый синеватым свечением многочисленных экранов. За широкими окнами уже темнел поздний вечер. В два ряда полукругом стояли столы с большими плоскими мониторами, с потолка свисала огромная голографическая сфера, где сменялись изображения звездных скоплений, туманностей, космических аппаратов. Кипела электронная жизнь, все двигалось, менялось. Но лишь автоматически. За всей этой динамичной, быстро изменяющейся картиной должны были следить диспетчеры. Но часть столов пустовало, а там, где все-таки за ними сидели люди в синей униформе, они спали: кто откинулся на спинку кресла, кто положил голову на стол. Один оператор даже подложил себе под голову подушку и сладко похрапывал.

Когда мы все громко и шумно вошли толпой, спавшие диспетчеры подскочили. Но не все. Часть так и продолжали крепко спать.

Маршал подошел к ограждению за большим терминалом, оглядел зал. Когда повернулся к нам, Сорокин явно хотел провалиться сквозь пол, лишь бы не видеть испепеляющего взгляда Туровского. Несчастный полковник то становился синевато-бледен, как мертвец, то покрывался багровыми пятнами.

— Полковник, покажите список готовящихся к старту космических аппаратов.

Голос маршала эхом разнесся по залу, хотя произнес он эту фразу негромко, без желания привлечь внимание. Но в зале началась паника, скрип, скрежет отодвигаемых кресел, падающих предметов. Туровский повернулся к залу, оглядел разбуженных, испуганных, замерших от ужаса операторов. Но не сказал ничего. Лишь тяжело вздохнул и развернулся к Сорокину.

— Я жду. По моим сведениям, готовится запуск трех космических аппаратов для доставки оборудования на базы на Луне, Энцеладе и Ганимеде. Так?

— Совершенно верно, товарищ маршал! — Сорокин вытянулся в струнку, стараясь поджать пухлый живот, переваливающийся за ремень. — Александров! Александров! — позвал он.

Через пару минут по металлической лестнице, из зала взбежал полноватый коротко стриженный парень в синей спецовке, и боязливо оглядываясь на всю нашу компанию, остановился около Сорокина.

— Влад! Быстро покажите товарищу маршалу расписание запусков аппаратов. Быстро!

Парень кивнул, бросился назад в зал, ринулся к столу и быстро-быстро застучал, как пулемет по клавишам.

Большая сфера в центре зала мягко развернулась в огромный плоский экран, занявший почти все пространство над столами. В трех колонках завращались три разных по форме, но похожих по дизайну сигарообразных серебристо-стальных аппаратов с многокамерными двигателями. Рядом выскочила дата, время запуска. Технические характеристики каждой.

— Вот, товарищ маршал, будет осуществлен запуск этих аппаратов.

Туровский мельком бросил взгляд на экран, быстро спустился по железной лестнице в зал, подошел к окну. Вдалеке, на дальнем краю острова в свете прожекторов белел ряд каплеобразных площадок, в центре каждой в фермах завис сигарообразный космический корабль с многокамерными двигателями. От каждой площадки шёл двухколейный рельсовый путь до массивных ангаров для сборки. Залитые безжизненным белым светом, даже отсюда они казались исполинскими колонами, держащими звездное небо.

— Вот эти аппараты? — Туровский повернул голову к Сорокину, ткнул рукой в сторону кораблей. — Они все подготовлены?

— Так точно, товарищ маршал!

— Хватит, Сорокин, орать. За ваше разгильдяйство я вас отдам под трибунал.

— Товарищ ма-а-ршал, — полковник жалобно заблеял, пошатнулся. — Мы не знали…

— Вы не знали, что я прилечу раньше? Поэтому валяли дурака. Если хоть что-то пойдет не так, то вас без суда расстреляют. Передайте мне все отчеты об испытаниях отдельных узлов, особенно двигателей первой ступени. И всех неполадках, которые пришлось исправить.

Сорокин опять призвал Александрова. Тот поколдовал за своим компьютером. Туровский вернулся к нам, присел на кресло и начал изучать текст, которые быстро-быстро пролистывал на экране. В зале царила тягостная тишина, прерываемая лишь щелчками, скрипом клавиш — операторы изображали бурную деятельность.

Когда маршал оторвался от экрана и поднял глаза, обнаружил, что Сорокин так и стоит рядом, чуть согнувшись в почтительном поклоне.

— Почему на втором запуске сменили двигатели первой ступени на изделии номер два-пять-ноль?

— Сергей Павлович решил поставить на это изделие экспериментальные двигатели КБ Мишина.

— Он отказался от двигателей КБ Глушко? Почему? Я вижу тут, что при испытаниях двигатели КБ Мишина показали гораздо худшую устойчивость. У них меньше мощность, тяга. Их пришлось ставить больше.

— Я не знаю, товарищ маршал, что произошло. Изделие прибыло к нам уже в таком виде. Мы лишь собрали, — Сорокин то бледнел, то краснел, мял в руках фуражку, будто от него зависело, какие движки ставить на аппарат.

— Ладно, — маршал хлопнул себя по колену, — Позовите Александрова вашего.

Когда парень предстал перед Туровским, тот поднял на него глаза, по-доброму улыбнулся.

— Влад, мне нужны все отчеты по предыдущим запускам, скажем за месяца три. И все материалы по запускам, которые предстоят сейчас.

— Это очень много, товарищ маршал, — спокойно, без всякого страха или угодливости сказал парень.

— Ничего-ничего. Я привык много читать. А пока я буду тут заниматься всем этим, Сорокин, покажите членам комиссии их апартаменты. Надеюсь, вы успели их подготовить?

— Конечно, конечно, — полковник сильно обрадовался, что его перестали «пороть» за безалаберность, и лишь просят устроить гостей.

Туровский остался в зале ЦУПа, а мы направились вслед за Сорокиным по коридору. На этот раз полковник не тащился, как раненная черепаха, а летел на всех парах, словно за ним гналась стая чертей, чтобы утащить в ад. Но когда мы ушли достаточно далеко, Сорокин вновь замедлил шаг, выпрямился и принял надменный вид хозяина.

— Вот здесь комнаты для наших гостей, — он махнул рукой в сторону дверей, выходящих в коридор. — Напротив них общая столовая. Туда подадут ужин.

Он развернулся к нам, оглядел всю компанию каким-то оценивающим, если не сказать, презрительным взглядом и заметил:

— Надеюсь, товарищи, вам понравится у нас.

Развернулся и медленно направился по коридору. Я проводил взглядом его широкую спину, обтянутую мундиром, распахнув дверь, прошел в первую комнату.

Большую часть квадратного помещения занимала двухспальная кровать, с кучей подушек, застеленная темно-серым пледом. У стены высился узкий шкаф, с другой стороны —массивный стол с большим монитором. За спинкой кровати развернулось огромное во всю стену панорамное окно с великолепным видом на золотую россыпь звезд и залитый безжизненным призрачным светом желтоватой Луны космодром. Я бросился на кровать, не раздеваясь, закрыл глаза. В голове мельтешили события прошедшего дня. Разговор с Туровским, я так и не смог ему рассказать все, о чем я знал. Прибытие напугавшего всех черного летающего гроба, который оказался огромным космолётом, перелет в совершенно другую местность этой планеты.

Нет, надо все-таки переодеться и принять душ. Снял скафандр и аккуратно повесил его в шкаф на специальных плечиках. Он занял там все место. На одной из полок я обнаружил банный халат, большое пушистое полотенце. Напротив шкафа оказалась дверь в небольшой душ. И как я не хотел, но нахлынули воспоминания, как в другом душе произошли те события, что едва не привели к гибели Дарлин. Душевная боль полковника Ковалёва, которую он уже тогда не скрывал. Наверно, они сейчас вместе. А Светлана одна. Непроизвольно в голове начали рождаться картины, как девушка раздевается, шлепая голыми ножками, идет в душ. И вновь объяло жаром и кровь бросилась не только к лицу, но и к другой части тела. Так что я не выдержал, присел на кровати, потер лицо руками. Надо успокоиться. Мне всегда удавалось сохранять самообладание, и что может измениться сейчас?

Я отправился в душ, включил на полную мощь — здесь можно не экономить воду. Её сколько хочешь, вон рядом целый океан. Да, вода морская, соленая, но её легко очистить. Струйки воды били по коже, то горячили, то охлаждали, доставляя ни с чем не сравнимое удовольствие. Вылез из душа в совершенно блаженном состоянии. Упал на кровать, забылся в дреме, пытаясь отогнать мысли о Светлане. Может быть, нам действительно стоит остаться здесь, на Земле? Дарлин выйдет замуж за этого полковника. А я… А я постараюсь увлечь дочь маршала. Почему бы нет?

Кто-то робко постучал в дверь, будто царапнул котенок.

— Входите! — крикнул я, вставать не хотелось.

Пробежал легкий ветерок и словно из моих снов рядом возникла точенная фигурка дочери маршала. Я подскочил, как ужаленный, уставившись на девушку. Её короткий халатик не сходился на груди, открывал больше, чем мог скрыть. Загорелые, сильные ноги, с тонкой щиколоткой, изящной линии икры.

— Извините, Эдгар, что я пришла. Можно?

— Да, конечно.

Она присела на край кровати, не сводя с меня своих пламенеющих голубым светом глаз. Взмахнула пушистыми, густыми ресницами, взлохматила рыжие, как огонь волосы.

— Папа рассказывал, что вы прибыли к нам из другой галактики. Это правда?

— Конечно. Я родился на планете Галиганту в галактике Астреус.

— Но вы так похожи на нас. Может быть, быть вы тоже земляне, потомки землян?

— Не знаю, Светлана, — я не удержался, взял ее за руку, она не отдернула.

И моя рука скользнула дальше, внутрь крошечного одеяния, а там я не ощутил ничего, кроме беззащитного нагого тела, не по-девичьи крутых бедер, шелковистой кожи. И это заставило закипеть кровь сильнее, чем при битве с любыми тварями, бросило в жар, заставив застучать сердце в неистовом ритме. «Сердцу не прикажешь», — почему-то вспомнились слова полковника. Сердце первым отзывается на призыв плоти.

Светлана вдруг ответила на мой порыв, уселась сверху, прильнула, погрузив в пьянящий аромат её тела. И я, уже не стеснясь, обнял, прижал к себе. Она отстранилась, её бедра заходили надо мной, усиливая мою страсть. Она то прекращала движения, приникая ко мне, целуя в шею, в губы. То поднималась, откидывая голову назад, прикрыв глаза, продолжала истязать меня.

Внезапно наклонилась, и руки её сомкнулись на моей шее, и вовсе не ласково, и нежно, а с такой силой, что перехватило дыхание. Лицо девушки изменилось, пожелтело, натянулась, будто высохла, кожа. Выступили острые скулы, прекрасные голубые глаза вытянулись в черные выпуклые, как у огромной мухи, рот сжался в линию, приоткрывшись, показал оскал кинжальных зубов, вылез длинный извивающийся, как червяк язык, обвил мою шею, притянув к себе, и в голове болью отдались слова:

— Эдгар Рей, отдай нам свой мозг, отдай нам технологию пространства-времени, или мы убьем всех, убьем Дарлин, убьем…

Собрав все силы в комок, я попытался оторвать от себя чудище. И тут невероятно страшный грохот потряс помещение.

И я очнулся. Вся комната ходила ходуном так, что меня сбросило с кровати на палас. Я вскочил, машинально бросил взгляд в окно. Уже розовел рассвет, неяркое солнце поднялось над синеющей мощью океана. А на космодроме творилось что-то невероятное. Площадки, где стояли еще вчера ночью космические исполины, превратились в груды развороченного камня и металла.

— Папа! — женский отчаянный крик резанул по ушам.

Выхватив скафандр из шкафа, я быстро натянул его прямо на голое тело, и выбежал в коридор.

Глава 29

Авианосец сотрясала дрожь, его шатало, словно пьяного. Пару раз, не удержав равновесие, я впечатался в стену и едва не шлепнулся на пол. Махина начала снижаться, медленно, неотвратимо, с каждым разом опускаясь все ниже.

Вбежал в зал ЦУПа и замер. Все окна разбиты вдребезги, на полу блестело стеклянное крошево, валялись мониторы с выпавшими экранами, чернели клавиатуры, какая-то страшная непонятная сила раскидала все предметы в зале. Но самое ужасное, неподвижные тела людей и отблески утреннего света в лужах крови.

Первым я увидел тело маршала. Он лежал возле кресла, неловко подвернув под себя руку, рядом валялся планшет, по экрану разошлась трещина. Я выпустил из скафандра наноботов, с напряжением ожидая, смогут ли они оживить. Но, кажется, малютки решили, что справятся. Обвили золотистым клубящимся облачком тело, и ярко замерцали.

— Папа! Папа! Не-е-ет!

Рядом возникла Светлана, бросилась к отцу. Упав на колени, приподняла бессильно обвисшую голову, прижала к себе. И горько, надрывно зарыдала. Золотистые крошки испуганно взвились вверх и бросились обратно в мой скафандр.

Я присел рядом с девушкой, мягко обнял её, пытаясь оторвать от тела маршала. Дорога каждая секунды, чуть опоздаем и уже ничего не вернешь. Я понимал неподдельное горе Светланы, но сейчас она лишь мешала спасти её отца.

Но девушка вцепилась в Туровского, никакими силами оторвать её руки я не мог.

Но тут на помощь пришла Дарлин. Она обхватила Светлану за талию, приподняла. Девушка отцепилась от отца, бросилась в объятья подруги.

Вздохнув с облегчением, я вновь включил наноботов. Они ринулись обратно с ещё большим рвением, облепив тело мужчины толстым золотистым слоем.

Светлана надрывно всхлипывала на плече у Дарлин, а та ласково гладила её по спине, успокаивала. И переводила напряженный взгляд то на меня, то на маленьких трудяг, будто подбадривая.

По телу маршала пробежала дрожь, он резко поднял голову и вскрикнул. Светлана замерла, обернулась. Глаза широко раскрылись, изумление сменилось невероятной радостью. Она бросилась к отцу, прижалась к нему.

— Все в порядке, зайчик, — теперь уже оживший маршал пытался успокоить дочь.

Рядом с Дарлин, сложив руки на груди, стоял Ковалёв, на его физиономии не отразилось никакого удивления, привык уже к моим фокусам по оживлению покойников. Вбежал запыхавшийся Осберт.

— Что произошло? Я с кровати свалился.

— Аналогично, — сказал я. — Давайте попробуем спасти остальных.

— Что это значит? — недовольство в голосе Осберта сказало мне определенно, что наш гений не желает тратить драгоценных наноботов на чужих.

— Дарлин? Ты со мной? — уговаривать нашего компьютерного гения и по совместительству жуткого эгоиста, я не собирался.

Она молча кивнула, и мы спустились по лестнице в зал. Обошли все лежащие тела, запуская программу восстановления. Все операторы один из другим, оживая, вскрикивали, как новорожденные младенцы, возвращаясь к жизни.

Среди тел я не нашел полковника Сорокина и начальника операторов Влада Александрова.

Но тут что-то громко хлопнуло, будто открылась крышка люка. Из дыры вылез Влад. Оглядевшись, не обращая внимания на нас, бросился к главному терминалу, закрытому колпаком из серебристо-серого металла. Быстро откинул его и забарабанил по клавишам. На экране побежали стремительно строчки кодов. Как завороженный я следил за проворно бегающими по клавишам пальцами Влада. Вот он ткнул в мышку. И авианосец перестал качаться, выпрямился. И медленно, словно неохотно, начал подниматься.

— Молодец, парень, — Осберт тоже внимательно следил за тем, что делал Влад, и когда тот закончил, похлопал по плечу. — Уважаю, коллега.

Влад оторвался от клавиатуры, обернулся, устало взглянул на нас.

— Что тут произошло? — я вернулся к маршалу, который расслабленно сидел в кресле, скрестив ноги, безвольно положив руки на подлокотники. Рядом на кресле лежал разбитый планшет.

— Не понимаю, — безжизненным, тихим голосом обронил он. — Провели два запуска. Все было нормально, в штатном режиме. Начался пуск третьего аппарата. И на пятьдесят первой секунде вдруг невероятно яркая вспышка за окном. Меня ослепило, дикая боль. И я отключился. Я умер, да? — он поднял на меня глаза, под ними залегли сине-черные тени.

— Да, маршал. А как вы это поняли?

— Я очутился будто бы темном туннеле, в конце которого бил невероятно яркий, но теплый и мягкий свет. И меня тянуло туда. Возникли очертания тех, кто покинул меня. Они улыбались. Такие милые лица… Но потом что-то начало тянуть меня назад. А я не хотел, не хотел обратно. И все схлопнулось.

Он встал, подошел к Светлане, которая стояла рядом с Дарлин. Обняв ее за талию, положила голову ей на плечо. Ковалёва рядом не было, он решил обойти зал, и я слышал, как он поддавал какой-то предмет ногами, разражаясь трехэтажным матом со злостью и раздражением. Светлана, оторвавшись от подруги, прильнула к отцу, обняв его за талию. И он нежно погладил её по спине, и начал покачивать, словно пытался успокоить плачущего младенца.

Ожившие операторы поднялись к нам, стояли вместе, о чем-то переговариваясь, кто-то из них поглядывал в нашу сторону.

Послышались ритмичные шаги в коридоре, и все машинально повернули головы.

В проеме двери нарисовалось трое в защитных комбинезонах. Один из них, высокий и плотный мужчина атлетического телосложения, из-под рубашки с засученными руками топорщились массивные бугры мускул предплечий, которым позавидовал бы борец в тяжелом весе. Оглядел нас и на его лице, квадратном, с высокими скулами, плотно сжатыми губами, возникла такая кислая мина, будто его заставили съесть корзину лимонов.

Маршал оторвался от дочери и сделал шаг навстречу. Но охранник, зло сощурив глаза, выхватил с пояса рацию и, не обращая внимания на высшего начальника, буркнул:

— Твою мать, Крупа! Они все живы! Да! Да! Твои козлы опять накосячили! Быстро сюда группу зачистки. Да! Да! Маршал жив тоже! Что? Понял.

От этих слов всех присутствующих сковал шок, как и меня. И тут началась чертовщина. Мужик снял с плеча автомат. Передернул затвор. От пояса выпустил очередь.

— Папа! — Светлана молнией метнулась к отцу, заслонила его.

Пули прошили нежное девичье тело. Девушка пошатнулась, упала на руки маршала. На белой блузке начала расплываться мерзкой алой кляксой алая кровь.

Остальные бандиты также вскинули автоматы. Залп очередей.

Но все пули, как пчелы в сиропе, застряли в невидимом занавесе. Я успел включить силовое поле. И не обычное, а тот самый временной замок, который возникал от гранаты, что показал мне Тимур Селиванов. Мой нейро-интерфейс скопировал технологию и сейчас включил защиту.

Увидев, что их автоматы бесполезны, трое бандитов бросились обратно в коридор.

Резкий взвизг металла, грохот. Сверху, с потолка упала монолитная очень толстая плита, закрыв вход. Слева выехала еще одна, скрывая нас от мира, так же надежно, как дверь самого лучшего сейфа. И я снял защитное поле, серебристый водопад пуль обрушился со звоном на пол, заставив всех вздрогнуть. Представить, что все эти смертоносные «осы» вонзились бы в беззащитные тела.

Краем глаза я зацепил фигуру Влада, который развернулся к нам от терминала, и вся его фигура, лицо выражали решимость. Видимо, он знал, как включить защиту. И сделал это быстро и без раздумий.

Я бросился к маршалу, который держал тело девушки, прижимая к себе. Передал мне. Бережно обхватив Светлану, я перенес её на нижний уровень в зале. Золотистые малютки уже трудились над ней, залечивая кровавые раны. И когда я положил Светлану на диван, она уже открыла глаза. Удивленно оглядела себя. А я присел на корточки рядом и с легким осуждением сказал:

— Светлана, не надо жертвовать собой понапрасну. Я же спас бы вашего отца, как и в первый раз.

— Я не могла иначе, — она сглотнула слюну, покачала головой, провела осторожно рукой по своему телу, где только что расплывались страшные раны.

— Больно было? — я мягко взял её за руку.

— Я не помню, сразу как-то отключилась. Папа для меня все в этой жизни, — тихо, как-то безнадежно трагично звучал её голос.

— Светлана, — я мягко погладил ее по руке. — Отец ведь ваш немолод. Он не будет вечен.

— Я тоже немолода. И тоже не вечна.

Это звучало странно, если не сказать, безумно. Но кроме затертых истин я не смог ничего придумать:

— Светлана, вы очень молоды, у вас вся жизнь впереди.

— Это не важно. Без него у меня нет жизни.

— Ну почему вы так думаете? Кто-то ведь должен вам заменить отца. Ну кто-то, кто будет также любить, как он.

— Меня никто не будет любить.

— Почему? Вы такая красивая девушка.

— Я некрасивая. Дарлин красивая. Очень.

— Дарлин, конечно, тоже красива. Но вы ничем не хуже.

— Я вижу, как Андрей смотрит на нее, а на меня так никто никогда не смотрел.

Перед мысленным взором вспыхнула сцена нашей любви. Только во сне, да еще в кошмарном, порождённым, скорее всего, пришельцами, которые пытаются выковырнуть из моего мозга нужную им технологию. Но почему-то казалось, если я переживаю нечто волнующее, страстное, девушка тоже должна почувствовать это.

— Эдгар, что вы так смотрите на меня? Жалеете? Мне не нужно жалости.

Я присел рядом на диванчик, помолчал. Не мог собраться с мыслями. У Светланы шок, или она реально немного не в себе?

— Светлана, я хочу вам сказать, что вы мне очень нравитесь. Я бы даже больше сказал. А я вам совсем не нравлюсь?

Она бросила удивленный взгляд, который сменился на растерянность. Она изучала меня, оглядывала.

— Эдгар, вы смешной. Вы посетили столько миров, сотни, наверно. Может быть, тысячи, сотни тысяч. Там было много-много красивых женщин. Как я могу сравниться с ними? Я никто.

— Ну да, я видел многих красивых женщин. И любил их… — договорить я не успел.

Перед нами возник Осберт с кислой миной, прервал меня, ублюдок, на самом важном месте.

— Голубки, а вы вообще в курсе, что мы в ловушке? И бандиты хотят нас прикончить. Прикончить! Понимаете, вы это или нет? Эдгар, оставь девушку в покое и возвращайся к нам. Нам нужно выработать решение для спасения. Или мы тут сдохнем.

Мне часто хотелось Осберта убить, но сейчас это желание загорелось в моей груди сильнее всех. Но я подчинился.

Когда мы все собрались вместе вокруг маршала, он начал первым:

— Что мы сейчас имеем? Бандиты хотели захватить пункт управления авианосцем, но у них не вышло. Они обязательно предпримут еще одну попытку. Что мы можем противопоставить этим подонкам? Оружие? Есть у меня, полковника Ковалева, наших друзей из другой галактики. Но все этого очень недостаточно…

— Товарищ маршал, — Влад Александров бесцеремонно перебил Туровского. — Разрешите обратиться?

— Влад, хватит этих формальностей. Что у тебя?

— Оружие у нас есть. И много. Только надо сюда его притащить.

Все, как по команде перенесли свои взгляды на Влада. Кто-то с недоумением, кто-то с надеждой. Это не заставило парня растеряться. Наоборот, он хитро ухмыльнулся. А я почему-то не удивился. Что-то в этом парне с самого начала было такое, что порождало уверенность, он что-нибудь придумает. Я бы с удовольствием взял бы его на мой звездолёт.

— Объясни, — маршал сощурился, недоверчиво взглянул на парня.

— Все очень просто. Под этим залом есть коридор. Ну там всякие технические помещения. Я там бродил. Ну иногда, прогуливался в общем…

— Влад, можешь побыстрее рассказывать. И без подробностей, как ты бродил и гулял, — Туровский начал терять терпение.

— Короче говоря. Эти бандюки, видно, давно планировали захватить наш ЦУП. Ну и устроили в одном месте схрон. А я его нашел. Вскрыл код. Там этого добра завались. Надо перетащить сюда.

— Подожди, — маршал нахмурился. — Внизу по коридору бандиты могут проникнуть сюда через этого люк? Почему ты не сказал раньше?

— Не могут. Я там на вход код поставил. Заковыристый.

— В любом случае надо поскорее все это оттуда доставить. Бандиты, возможно, решат взорвать этот склад, — предположил я. — Скорее всего они его заминировали заранее.

— Вряд ли, — возразил Влад. — Они ж не знают, что я нашел. А попыток захватить наш ЦУП они не оставят. Поэтому оружие им это будет нужно.

— Короче, товарищи, — Туровский чуть возвысил голос. — Новая задача. Отправляем команду. Вместе с Владом пойдут полковник Ковалев и Эдгар.

— А у меня вопрос? Можно? — подал голос один из оживших операторов, невысокий плотный мужчина, с залысинами, глубокими носогубные складками и унылым взглядом грустных глаз.

— Представьтесь, — потребовал маршал.

— Меня, товарищ маршал, зовут Парфен Ильич Фадеев. Вот. А спросить я хотел вот о чем. Почему же мы не можем связаться с центром? Передать, так и так. На нас бандиты напали. Пусть пришлют спецназ.

— Не можем, Парфен Ильич, — маршал усмехнулся. — Бандиты отрезали все линии коммуникации. Спутниковую связь, радиосвязь. Они явно все предусмотрели. Так, что надеяться мы можем только на себя. Все понятно? — он обвел взглядом всю команду. — Давайте, приступайте. Эдгар, будете главным в этой группе. И берегите нашего Влада. Он единственный, который может управлять всей этой махиной.

Влад открыл люк, Ковалев быстрым движением отстранил его, и влез первым. Влад пожав плечами, последовал за ним. А я замыкал группу. Вниз шла узкая металлическая лестница с перилами. Но не слишком длинная. Так что я просто прыгнул вниз. Приземлившись, обнаружил, что отсюда шел узкий прямой коридор. С такими низкими потолками, что пришлось пригнуться. На моем скафандре сразу вспыхнул фонарь, разогнал мрачные тени. Выхватил белесым лучом контуры фигур нашей команды.

В руках Влада тоже вспыхнул фонарь, его яркий конус заплясал на стенах из плотно пригнанных плит синеватого металла, на выпуклых светильниках, встроенных в стены у потолка. Но они не горели.

— А свет тут включить можно? — недовольно поинтересовался Ковалёв. — А то темно, как у негра в ж…

— Нельзя. Из-за взрыва корабля перегорел трансформатор.

Ковалев лишь тихо выругался. А мне жутко захотелось спросить, кто такой этот «негр» и почему у него темнее в ж… чем у других. Но не решился. Видно, опять какая-то устойчивая земная идиома.

Цепочкой, один за другим, мы двинулись за Владом по коридорчику. Его пересек еще один проход, и Влад уверенно свернул в левый.

— Влад, а скажи, если бандиты хотели уничтожить вас всех в пункте управления, — разогнал тягостную тишину голос Ковалёва, — То, кто бы стал потом управлять всеми этим хозяйством?

Влад не ответил сразу. Видно, это вопрос поставил его в тупик.

— Не могу сказать. Наверно, кто-то у них есть, кто может управлять. А к чему вы это спросили?

И тут я понял, что меня тоже волновал этот вопрос. Ведь Влад — единственный, кто не пострадал после взрыва. Он знал, как остановить падение авианосца. И, наверняка, мог бы им управлять. Отправить куда нужно бандитам. Почему мы так доверились этому парню? Я машинально нащупал свой бластер в кобуре на бедре.

— А это я говорю к тому, что ты может у нас «казачок засланный»? А? Ведешь нас, как Сусанин поляков, аккурат в болота, в ловушку.

Влад остановился. Ярко-белый свет ударил прямо в лицо полковника, ослепил его.

— Вы мне не доверяете?

— Ну как? Доверяем. Пока, — полковник заслонился ладонью от света. — Но ведь ты сам подумай. Все погибли, кроме тебя. Ты почему-то спрятался аккурат перед взрывом. Почему? Нашел, говоришь, схрон бандитский. С чего вдруг?

— К чему все это вы говорите?

— К тому, — полковник подошел к Владу вплотную, и чуть привстал на носках, нависнув над парнем всем своим ростом. — Не привык я доверять людям при таких исходных обстоятельствах. Малейший шаг неверный с твоей стороны. И я тебя пристрелю. Понял?

— Ну, если вы меня пристрелите, кто будет управлять авианосцем?

— А это ты не беспокойся. У нас тут имеется супер-пупер гений айтишник. И лучший пилот Вселенной — Эдгар Рей. Он любым аппаратом управлять может. Так что вдвоем они справятся. Без проблем.

— Я понимаю, полковник. Вы не доверяете мне. Но убедиться сможете, когда я приведу вас к арсеналу бандитов.

— Ковалёв, — я вмешался в разговор. — Я услышу, если бандиты будут рядом. Ты ж помнишь, я читаю мыслеобразы.

Я сказал это и для Влада. Чтобы тот понял, скрыть от нас свои мысли, если они были предательскими, он не сможет.

И мы отправились дальше. Свернули за угол и уткнулись в абсолютно глухую стену. Влад обернулся к нам, на губах заиграла хитрая улыбка. А у меня сердце сжалось и подпрыгнуло куда-то к горлу.

Но тут Влад провел ладонью по совершенно такой же серой стене, но краска будто облезла, показав светящийся синим экранчик. Мигнув, он высветил клавиатуру с символами и цифрами. И наш проводник провел пальцем, создав странную фигуру. Стена, казавшиеся, монолитной, отошла в сторону, открыв широкий проем в коридор.

— Быстрее проходите, — Влад нетерпеливо махнул рукой.

Стоило нам только всем выскочить наружу, как стена вновь начала движение. Ушла внутрь, будто бы за нами никогда не было никакого прохода.

— Ну ты, б… даешь, — полковник покачал головой. — Фокусник. Признавайся, Эмиль Кио твой псевдоним?

— Не дорос ещё, — ухмыльнулся Влад. — Максимум Игорь Кио.

Этот переброс именами опять поставил меня в тупик. Когда я что-то не понимаю, начинаю злиться. Но и на этот раз не захотел спрашивать.

Хотя самое главное я понял. По крайней мере, относительно того, что Влад действительно закрыл кодом проход к ЦУПу. А бандитам и в голову не пришло, что они влегкую могут попасть в зал. Только надо проделать дыру в стене.

Хотя. Может быть, и пришло. И эта мысль заставила меня напрячься.

И мы двинулась дальше. И только хотели свернуть за угол, как Влад остановился, попятился. Сделал тихо жест, мол, спрячьтесь. И тут в мой мозг потекли чужие мыслеобразы.

— Ты, Крупа, болван, если берешься за дело, выполнять его должен с нужным результатом, — первый голос звучал снисходительно, басовито. — С нужным! А не так, как у тебя, через ж…

— Заур, ты мне это в пятый раз говоришь, — голос собеседника звучал хрипловато, с нескрываемы раздражением, но устало.

— А я тебе, Крупа, и в сто пятый раз повторю. Ты что должен был сделать? Зачистить этот гребанный пункт управления. А что мы видим, б… Захожу, а они все живее всех живых. Прямо как наш великий Усатый.

— Они были мертвы. Я проверял биосканером.

— Выброси свой этот сканер в помойку. И забей. Мы зашли с Хоботом и Костылем. А там полный набор. И этот гребанный маршал тоже.

— Их кто-то оживил, Заур. Понимаешь, у кого-то из этой группы есть модуль клонирования.

— Б… какой еще модуль? Чего ты несешь, Крупа?

— Усатого ведь клонировали. И здесь тоже самое.

— Для Усатого целую лабораторию соорудили. И потом, Крупа, что ты мне мозги паришь? Если бы их клонировали, то остались бы трупы. А я их не увидел. Ладно, вот мы уже пришли. Ты код помнишь?

— Помню. Год моего рождения.

Влад помахал нам рукой, чтобы мы начали двигаться. Крадучись, на цыпочках, один за другим, мы проследовали до еще одного поворота. Отодвинув Влада, я незаметно выглянул. И увидел в белесом свете карманного фонарика две темные фигуры. Они возились у стены.

— Не подходит, б… — проворчал Заур. — Крупа, ты в каком году родился?

— В год воскресения Усатого.

— Ну и правильно я ввожу. 2−0-3–5. И ничего.

Осторожно я вытащил бластер из кобуры, нажал рычаг зарядки. Но выстрелить не успел, рядом оказался полковник, ударил ладонью по моей руке.

— Ты чего? — просипел я.

— Их двое всего, живьем брать надо. Спросим, кто ими командует. Понял, балбес?

— Кто тут? — Заур насторожился. — Ты слышал, Крупа? Какой-то шум там за углом.

— Да показалось тебе. Ну, иди проверь. А я посмотрю, почему код не подходит. Может ты цифры перепутал, козел.

Последнее слово он сказал очень тихо.

Заур отделился от стены, осторожно ступая на носках, будто по горячим углям, что при его комплекции выглядело комично, направился прямо к нам. Я погасил фонарь на скафандре, и Влад тоже самое проделал со своим фонарем. Но я тут же включил инфракрасное зрение. С интересом наблюдая, как приближается к нам большое пятно из сине-желто-красных пересекающихся секторов.

Все ближе и ближе к нам. От стены мелькнуло пятно желто-оранжевого цвета. Тихий вскрик, едва слышный. И Заур сполз по стене. Промелькнула мысль, что полковник может, как кошка, видеть в темноте.

Ковалёв мгновенно в прыжке оказался за спиной Крупы. Захват за горло. Парень захрипел, обмяк, безвольно повис.

Я решил выйти из тени, восхищённый удалью полковника, как внезапно парень, выскользнув ужом из стальных объятий Ковалева, оказался за его спиной. В неярком свете блеснуло смертоносное лезвие. Удар. Сильный, точный, прямо под углом под сердце. Но полковник успел развернуться. Лезвие скользнуло по груди, разорвав комбинезон, застряло в дыре. Ковалёв схватил парня за руку, заломил так, что нож вывалился, и полковник отшвырнул его к стене. Двинул Крупу по роже. Но тот, мотнув башкой, отскочил.

Ловко, как обезьяна, прыгнул на потолок. Сжался стальной пружиной. Сальто-мортале и вновь сзади противника. Бросился на спину полковника, повалил на пол. Но тот перевернулся и сам оказался сверху, врезал парню пару раз по морде. Схватив обеими руками за голову, начал бить о пол.

Но это ослабило его позицию. Крупа легко отшвырнул противника. Ковалев упал навзничь, видно ударившись затылком. Парень взвился вверх, как леопард и набросился на неподвижное тело. Рукой придавил горло, начал раздавливать кадык. Ковалев захрипел, глаза вылезли из орбит. Но каким-то неимоверным усилием сумел оторвать от себя руку, перевернуться, чтобы вновь оказаться сверху. Они начали кататься по полу, и я не знал, как помочь полковнику, чтобы не задеть.

— Где вы б… застряли? Сколько вас еще ждать?

Из коридора напротив показался высоченный, широкоплечий мужик с такой физиономией, которая могла напугать ещё до того, как он пустит в ход огромные с голову младенца кулачищи. На голой с торчащими сосками из густой поросли груди распахнутая кожаная жилетка. Мешковатые брюки.

Увидев потасовку, выхватил пистолет-пулемет. Прицелился, поводил стволом за головой полковника, но стрелять не стал. Я вытащил пистолет-пулемет, такой же, как у Ковалёва. Резкая очередь вспорола воздух. Но пули отскочили от голой груди амбала, не оставили ни следа, веселой струйкой соскользнули на пол.

— Это киборг! — горячий шепот Влада прямо мне в ухо. — Кожа у него высокомолекулярный пластик, очень плотный, непробиваемый пулями.

— Как его убить?

— Не надо его убивать, его просто надо перепрограммировать, — Влад вытащил из кармана маленький планшет, загорелся экран.

Киборг повращал глазами, подняв оружие, медленно направился к нам.

И тут меня осенило. А мои мозги на что? Я что хуже других? Включил сканер нейро-интерфейса, высветив начинку башки киборга. Примитивное управление.

— Сейчас, сейчас, — шептал Влад, водя пальцем по экрану.

Но я положил ладонь ему на экран, заставив остановиться. И тут верзила замер, развернулся. Сделал шаг к катающимся по полу противникам. Ловким движением подхватив Крупу за шиворот, поднял вверх. Парень смешно начал брыкаться, беспорядочно махать руками, пытаясь вырваться.

— Ты что, Хидир⁈ — заорал Крупа. — Отпусти, мать твою! Да ты очумел что ли⁈ Отпусти, б…

Киборг потряс бедного парня, как тряпочную куклу. Развернувшись, как дискобол, с силой швырнул в стену, словно мячом. Приложившись всем телом, Крупа сполз вниз. С трудом медленно перевернулся. Ковалёв тут же оказался рядом. Вытащив наручники, весело помахал скрепленными кольцами перед носом парня. Ловким движением защелкнул.

Склонился, опустив ладони на колени. Хриплое дыхание вырывалось из груди.

— Еще немного и тебе пришлось бы меня опять возвращать с того света, — просипел Ковалев, на шее расплывался сине-фиолетовый синяк.

Я оглядел его порванный комбинезон, расцарапанную рожу, кровоточащие ссадины на руках и предложил:

— Заштопать тебя?

— Не надо. Само заживет.

— Что, перед Дарлин покрасоваться боевыми шрамами решил? — усмехнулся я.

— Да пошел ты… Сноровку я потерял. Разленился. Вот и результат. Это кто? — слабо приподняв руку, указал пальцем на стоящий рядом шкаф.

— Киборг, — просто сказал я. — Раньше служил бандюкам, а теперь будет нам. Я его перепрограммировал.

— Ну силен ты, братец. На все руки мастер. И жнец, и швец и на дуде игрец.

— Не знаю, на какой дуде я игрец, но теперь нам надо попасть внутрь.

Я перевел глаза на стену, где только что ковырялись поверженные бандиты. С удивлением обнаружил, что Влад уже справился с дверью. Стоял рядом, театрально поклонившись, широким жестом пригласил войти. На лице играла довольная улыбка.

— Ох, и ни х… себе, — Ковалёв остановился и обвел взглядом.

Лампочка, свисавшая с потолка на длинном шнуре, покачиваясь, осветила узкую тесную комнату, битком набитую оружием на любой вкус. Вдоль стен стояли ящики, из которых торчали винтовки, автоматы. В углу на столе я нашел «дочь Катюши», рядом обоймы с ракетами.

— Как нам все это утащить? — Ковалёв присвистнул с досадой. — Тут две-три ходки придется сделать.

— Не надо, — я прошелся до конца арсенала, увидев там в углу тележку. — Сюда складываем оружие. — Самое эффективное. Людей у нас немного.

— Да, и стрелять они вряд ли умеют, — пробормотал Влад.

— Ничего. Я все сделаю, — бросил я. — Настрою, короче.

Влад перевел на меня глаза, но ничего не сказал, не переспросил.

«Эдгар!» — в динамик нейро-интерфейса ворвался мыслеобраз Дарлин. «Возвращайтесь! Быстрее! Бандиты режут лазером стену, вскрывают защиту!»

— Что случилось? — Ковалёв вскинул на меня тревожный взгляд, будто услышал призыв Дарлин, без всякого интерфейса.

— Бандиты пошли в атаку. Решили вскрыть защитную стену лазером. Влад, сколько на это время нужно?

Влад нахмурился, задумался.

— Смотря какой лазер. Но с полчаса, наверно, есть. Может меньше.

— Да какого хрена мы ждем! — заорал Ковалёв. — Оружие кидайте. Возвращаемся! Быстро! Надо успеть!

— Не суетись, полковник. Хидир, с нами пойдешь.

Бычара послушно кивнул лобастой башкой.

Глава 30

— А с этими что делать?

Я кивнул на Крупу, что сидел, понурившись у входа в арсенал. И первого бандюгана — Заира, чье безжизненное тело притащил Хидир, свалив рядом.

— Х… с ними, — воскликнул Ковалёв. — Вернемся за ними потом. Когда разделаемся с основной шайкой.

— А если они сбегут? Что тогда?

— Слушай, Рей, да по х… на этих ублюдков, — Ковалев надвинулся на меня с таким злым выражением лица, что спорить с ним расхотелось сразу. — Нам надо возвращаться, а не болтать языком!

Как только Ковалев понял, в какой опасности его дорогая Дарлин, все остальное потеряло для него всякий смысл. Он «забыл», что хотел узнать у бандюков, на кого те работают, допросить с пристрастием, как он это умел. Главное, как можно быстрее вернуться назад, оказаться рядом с девушкой, защитить. Чувства затмили разум.

И тут меня бросило в жар, когда вспомнил, что Светлана в еще большей опасности. Дарлин может постоять за себя, она сильная, умелый боец. А дочь маршала такая беззащитная, со странностями, ради отца может натворить глупостей.

— Ладно, собираем оружие и возвращаемся.

Я прошелся по арсеналу и вдруг заметил встроенный узкий шкаф в самом конце. Распахнул дверцы. Там висел костюм из тёмно-серых сплетенных друг с другом гладких толстых волокон, вместе они напоминали мускулы человека без кожи. Скреплялись отдельные части блестящими металлическими вставками.

— Влад, ты знаешь, что это?

— А то. Нанокостюм. Отличная вещь, если знать, как пользоваться.

— А ты знаешь?

— В общих чертах. Суперпрочное волокно. Органика. Плюс неорганика. Повышает пять различных типов действий: скорость, силу, выносливость, невидимость, усиление оружия. Ткань, — он щелканул по поверхности, — Практически ничем повредить нельзя.

— Влад, попробуй его надеть. Было бы здорово, если бы у нас был человек в таком костюме.

— Подожди, подожди, — вмешался Ковалёв. — А почему это Влад. А я? Я не могу этот костюм надеть?

— Можешь. Но им надо уметь управлять. А Влад, наверняка, сможет. Сможешь?

Влад сощурился, вздохнул как-то не очень легко. Сунулся в шкаф, вытащив оттуда белье бледно-голубого цвета. Быстро переоделся.

— О! Вид крутой, — протянул Ковалёв. — Я бы тоже мог в таком походить. Ну ладно. Давайте оружие собирать и двигаемся.

В тележку, что я нашёл в углу, мы наложили винтовок, плазменных, лазерных. Я еще раз обошёл все помещение, осматривая все стеллажи, заглядывая под нижние полки.

— Что ты ищешь, мать твою? — Ковалёв явно стал терять остатки терпения. — Быстрей давай.

Не обращая внимание на покрасневшего от злости полковника, я внимательно все осмотрел. Из-под стеллажа у стены, снизу вытащил ящик. Открыв крышку, увидел хорошо знакомые прозрачные цилиндры. Аккуратно поставил в тележку. И приказал Хидиру ее покатить. Тот легко подчинился.

— Что это ты нашёл? — поинтересовался Ковалёв. — Что-то крутое?

— Гранаты «временной замок». Эффективная вещь. Может заморозить время.

— А, ты такую штуку проделал. Я помню.

— Но она здорово аккум сажает. Силовое поле плюс заморозка времени. А эти гранаты, бросаешь и полчаса у тебя есть.

Хидир быстро докатил тележку до глухой стены, остановился.

— Эй, дальше куда?

Влад подскочил, отстранив киборга, ввел код, и мы вновь оказались в узком коридорчике. Тележка туда уже не пролезала. Пришлось вытащить все добро и перетаскивать на руках. Но Хидир оказался отличным помощником.

Когда я уже собрался влезть по лестнице и открыть люк, Влад удержал меня:

— Надо проверить, все ли там в порядке.

Я одобрительно кивнул. Действительно, чего лезть, не проведя разведку? Мало ли что.

Влад мгновенно взбежал по лестнице, аккуратно открыл люк. Осмотрелся и нырнул обратно.

— Пока все в порядке. Но скоро стена рухнет. Эти ублюдки почти все срезали.

Друг за другом мы выбрались наружу. Хидир остался внизу, подавал винтовки, ящик с гранатами.

— А это кто? — рядом с нами появился маршал.

— Это мы у бандюков взяли на время, — объяснил я. — Киборг. Зовут Хидир. Мощный малый.

— Как это на время? — нахмурился Туровский. — И у каких бандитов?

— Потом расскажем, — за меня ответил Ковалёв. — Рей так шутит по-идиотски, — бросил на меня недовольный взгляд. — Он перепрограммировал этого шута в жилетке. И теперь он работает на нас. А там, около схрона, мы встретили парочку бандюков. Ну и обезвредили.

— Убили?

— Нет. Они там сидят, в наручниках. Потом ими займемся.

— Ну да, если живы останемся, — тихо обронил Туровский. — Значит, так. У нас три линии обороны. Первая — вход. Вторая — окна. Третья — этот люк в коридор. Оттуда тоже могут явиться бандиты.

— А что, если мы спрячемся под этим люком? — предложил я. — Бандитам придется спускаться в узкий, темный коридор. Мы их там быстро ликвидируем.

— Чего ты несешь, Рей? Если мы там будем сидеть, бандюки навалят чего-нибудь тяжелое на люк, и мы хрен оттуда вылезем.

— Да, это верно. Мы будем там, как в ловушке. А бандиты смогут направить авианосец на Москву, или еще куда-нибудь, — нахмурился Туровский. — Там можно спрятать тех, кто не сможет обороняться.

— Ага, — подхватил Ковалёв. — Спрячем женщин и слабаков.

— Каких женщин, полковник? — возразил я. — Только Светлану. Дарлин будет с нами. Она прекрасный боец. На ней защитный скафандр.

Ковалев смерил меня злющим взглядом, но спорить не стал. Захватив пару винтовок, направился к Дарлин. О чем они стали говорить, я решил не узнавать. Отключил поле для распознавания мыслеобразов. Теперь меня волновала только Светлана. Она стояла у окна, и солнечные лучи создавали вокруг её ярко-рыжих волос ауру, словно нимб. Когда я подошёл, взял за руку, она бросила на меня отстранённый, спокойный, даже равнодушный взгляд.

— Светлана, вам надо спрятаться. Давайте я вам покажу.

— Спрятаться? — девушка вздрогнула, будто вернулась из подпространства своих мыслей. — Зачем? Я буду рядом с отцом. Так будет лучше.

— Нет, так будет хуже, — мягко, но решительно обняв за талию, повел её к люку, где ещё стоял Туровский и Влад.

— Зайчик, — маршал притянул дочь к себе, ласково пригладил ей волосы. — Тебе лучше посидеть здесь. Хорошо? — улыбнулся, пытаясь приободрить то ли дочь, то ли себя.

Светлана подчинилась. И я помог ей спуститься. Прикрыл люк, отряхнув ладони, бросил взгляд на шипящий, как змея, пучок лазера, резавший толстую стену. «Для такого лазера нужен очень мощный источник энергии», — промелькнула мысль.

Мы отправили в коридор еще парочку операторов. Особенно этого старика Парфена Ильича. Осталось нас только восемь человек. Всего восемь против целой шайки бандитов!

Кстати, а сколько же их на самом деле этих подонков? Я подошел к стене, включил в нейро-интерфейсе вначале инфракрасное зрение, подсчитав количество теплокровных врагов. Потом сквозь толстую плиту проникли X-лучи, мерцающими зелеными линиями обозначили контуры роботов.

— Эх, если бы узнать, сколько их там всего, — маршал подошел ко мне незаметно, вгляделся в глухую стену, словно пытался проникнуть сквозь нее взглядом.

— А я уже подсчитал, маршал. Семь киберлюдей. Два боевых робота. И дюжина бандитов, которых можно причислить к людям. У меня здесь, — я постучал пальцем по виску. — Есть специальное оборудование, которым я могу все просканировать.

— Это здорово, — в голосе маршала не ощущалось радости от моих слов, только озабоченность, и я понимал, что мучает Туровского.

— Влад, а сможешь ты как-то роботов обезвредить? Вирус какой-нибудь заслать? — Влад тоже подошел к нам, он приподнял щиток, и я мог видеть его глаза.

Парень покачал головой, ничего не ответив, лишь глубоко задумался, теребя подбородок.

— Да, в общем, я могу это сделать, — предложил Осберт с гораздо большим энтузиазмом. — Хотя… Ну мне для начала надо увидеть хоть какую-то схему этих самых роботов.

— А, это я мигом, — оживился Влад.

Ринулся к терминалу. Быстро пробежавшись по кнопкам, пощелкал мышкой, начал энергично показывать на экране, тыкать пальцем то в один фрагмент, то в другой. Осберт внимательно слушал, кивал и в глазах его все сильнее разгорался задор, как всегда, бывало, когда перед нашими айтишником встала сложная задача, решение которой могло принести ни с чем не сравнимое удовольствие.

— Я все понял! — наконец воскликнул Осберт. — Сейчас обдумаю все, сделаю хорошенький такой вирус. Да, кстати, Эдгар, а эти киберлюди, что ли, они роботы тоже?

— Не совсем, — бросил я.

— Это как? Совсем — не совсем, — не понял Осберт. — Так они роботы или нет? Я тогда для них чего-нибудь сооружу красивое.

— Они управляются человеческим мозгом, который встроен в металлическую оболочку, — меня опередил Влад.

Осберт замер, медленно перевел на него взгляд, глаза округлились непонимающе.

— Чего? Я не понял. У них внутри человеческие мозги? Правда? Ты не шутишь, Влад? Это же… Твою ж сингулярность. И как же они туда попадают? Что, кто-то добровольно свои мозги отдают? Бррр.

— Нет, людей казнят, вынимают мозг и пересаживают, — я закончил за Владом мерзкое описание.

— Интересно, а как они там с ума не сходят? Это ж кошмар какой-то. Проснуться в металлической коробке.

— У них стоит там фильтр, отключающий эмоции.

— А вон оно что, — протянул Осберт.

— И я знаю, как этот фильтр отключить. Понял, гений? Давай, рисуй свои вирусы.

Страшный грохот потряс зал, заставив тяжелый авианосец качнуться из стороны в сторону. Лазерный пучок дошел до конца, стена рухнула, начал проходить вновь по той же траектории. Но сейчас ему ничего не мешало. Никакая стена.

— Быстро на пол! — скомандовал я.

И сам я упал ничком, перекатился, свалившись кубарем на нижний уровень зала. Дикий крик порвал воздух на куски. Я выглянул. Маршал, полковник, Влад, Осберт и Дарлин успели упасть и спрятаться. Парочка операторов тоже оказалась на полу. Лишь один парень, к своему несчастью, сделать этого не успел. Лазерный пучок безжалостно разрезал его пополам. Брызнула фонтаном кровь. Две половины тела распались, задергались в конвульсиях. От нестерпимой боли у парня вылезли глаза, он крутил-вертел головой, пытался подняться, стонал, выл. Хотелось заткнуть уши, только не слышать этого дикого воя.

Ковалёв ужом подполз к краю, вытащил пистолет-пулемёт. Чуть выглянул. Грохот выстрела прервал мучения парня, он застыл, с дыркой в виске, уставившись в потолок мертвыми, широко открытыми глазами. Машинально я бросил взгляд на полковника, он перехватил его. Отвернулся. Возможно, решил, что я осуждаю. Но в подобном случае я бы не смог обвинить полковника, что тот пристрелил обреченного. Мои золотистые малыши не умели сращивать части тела.

— Эй, вы там! — услышал я громкий властный окрик. — Сдавайтесь! Иначе порежем вас на кусочки.

Жаркий пучок света дошел до конца, начал движение вновь, но на этот раз он метался из стороны в сторону, менял направление, так что никаким способом нельзя было подстроиться под него. Странно, зачем им этот лазер, если у них столько оружия? Роботы, киберлюди.

Ах, дьявол, я же забыл про киберлюдей. Надо постараться обезвредить их. Но пока.

— Слушай, Влад, — я повернулся к парню, — У этой лазерной пушки должен быть мощнейший источник питания. Ты можешь его найти?

— Чего искать? Я знаю, где помещение с этим оборудованием. Я всю схему помню. И что?

— Нужно пробраться туда и уничтожить. Понимаешь?

— Интересно, а как я… — начал Влад, нахмурился, кажется, он понял мою мысль. — Ладно, ждите меня.

Очертания его замерцали, он исчез. Лишь на том месте, где он лежал, взвился небольшой тайфунчик пыли.

— Какого черта он сбежал? — зашипел Ковалёв.

— Не сбежал. Он сейчас попробует отключить блок питания для лазера. Понял?

Хотя я и сам не верил до конца, что Влад сможет что-то сделать.

Нарастающее гудение, в окнах показались летающие турели. Как огромный рой ос, покачиваясь, ворвались внутрь. Арихман меня забери! Мы же совсем забыли про эти проклятые окна!

— Быстро под столы. Прячьтесь!

Грозный окрик маршала заставил всех ринуться под столы. Оглушительный треск выбиваемых из столешниц щепок. Кто-то охнул, видимо, пули все-таки задели.

Я схватил винтовку, что оказалась рядом. Автоматически сдвинул рычаг зарядки. Не дожидаясь, когда вся шкала окрасится зеленым, нажал кнопку пуска.

Страшный грохот эхом отразился от стен, ударил тупой болью по ушам. Из ствола вырвался голубой шарик плазмы, врезался в одну из летающих штук. Сплавил в единый комок, заставив беспомощно свалиться на пол. Я вжал голову в плечи, решив, что полковник опять начнет орать, что я всех оглушил.

Но Ковалёву было не до этого. Он лежал под столом, поставив перед собой металлический стул, как защиту. Выглядывая на мгновение, выпускал очередь из своего пистолета-пулемета по турели. Пули отскакивали от обшивки, сдирая лишь оранжевую краску с боков. Но полковник упорно не сдавался. Вот он приподнялся, прицелился. Вереница серебристых смертоносных ос попала прямо в сочленение конуса турели и бешено вращающегося винта. Бах! Лопасти разлетелись, как оторванные крылышки стрекозы. И турель рухнула вниз, не переставая стрелять. Но беспорядочно и беспомощно тарахтя, затихла.

Сбавив мощность винтовки, я дождался полной зарядки. Бах! Еще одна турель сплавилась в комок и свалилась на пол. Но рой казался огромным.

У маршала в руках я заметил пушку с двумя стволами разного калибра. Я сунул её в тележку, совершенно не понимая, что это вообще такое. Чем заряжать, как стрелять. Выглядела она странно, поэтому привлекла внимание. Но оказалось, эта штука очень эффективна в руках такого профессионала, как Туровский. Из верхнего ствола самого широкого выскакивала небольшая ракета. Бумс. Попадание. Турель отшвырнуло к стене. Оборвав стрельбу, она медленно, словно раненая птица, покачиваясь, отлетела. Замерла на месте, став прекрасной статичной мишенью. Из тонкого нижнего ствола высветился очень узкий тонкий луч, едва различимый, разрезал корпус летающей гадины. Она распалась и рухнула вниз.

Стая летающих пулеметов, казалось, начала редеть. И я уже торжествовал победу. Но тут за окнами показалась новая волна из грозно жужжащих летающих пушек.

— Да, ё-мое! Откуда их столько! — вскрикнул полковник в таком отчаянье, которого я никогда не слышал от него.

Его физиономия в ссадинах от предыдущей стычки с бандитами, побагровела от усилий, стала мокрой. Грудь сотрясало тяжелое дыхание.

— Надо как-то закрыть окна, — крикнул маршал.— Тут есть такая система! Включить через терминал!

— Окна? — Осберт встрепенулся, быстро выкатился из-под стола, бросив бластер и ринулся по лестнице наверх.

— Ты куда, балбес! — заорал я в полный голос.

Но Осберт выскочил туда, где бушевал лазерный луч. Бросился к терминалу. На мгновение над большим монитором мелькнула его растрепанная голова, на плоском белом лице сжатые в одну линию губы. Щелчок.

И жуткое все нарастающее гудение за окнами перекрыл ровный звук электромоторов. С потолка выехали тонкие листы, отливающие серебристо-серым металлом, надвинулись на окна. Потемнело, лазерный луч в полутьме стал шире, разбрасывая снопы искр, будто в формы вливался расплавленный металл.

Осберт прыгнул рыбкой вниз, буквально на мгновение до того, как луч метнулся к его голове. Перекатился под стол, успел бросить на меня торжествующий взгляд. Да, при всем его эгоизме, Осберт порой проявлял чудеса храбрости. Впрочем, спасал он в первую очередь себя.

— Да где твой Влад⁈ — проорал Ковалёв. — Где этот ублюдок⁈ Говорил я, что он предатель. Не надо было ему отдавать костюм.

Я промолчал, что я мог ответить разъяренному офицеру? Влад действительно пропал. А лазерная пушка не переставала плясать над нашими головами, не давая высунуться.

И оглушила странная, могильная тишина. Золотая змея, пронзающая весь зал, исчезла. И нейро-интерфейс любезно включил мне инфракрасное зрение. В десятке шагов от нас сгрудилась толпа из сине-желто-красных секторов. Казалось, двигаются они беспорядочно, сталкиваются, разбегаются, будто в панике.

Глаза привыкли к темноте, и я увидел, как приближаются по очертаниям два громадных чудища, широких, высоких.

— Это роботы, — услышал совсем рядом знакомый голос.

Бросил взгляд. Влад, блеснув белозубой улыбкой, подмигнул из-под открытого щитка.

— Думали, я вас бросил? А?

Радость, которую я услышал в голосе Влада, поразила меня. На нас надвигался новый враг, сильный, мощный, с которым мы даже не представляли, как справимся.

— Осберт? Ты тут? —спокойно спросил Влад.

— Тут я. Чего надо?

— Ты вирус сделал?

— А как же. Подпустить надо поближе и врубать.

Влад надвинул щиток на глаза, по телу пробежали весело голубые огоньки, исчез. Проявился уже наверху. Обернулся.

Боевые роботы, смахивающие на огромные шары на мощных стойках, медленно переставляя тумбы-ноги, надвигались, пугая размерами. Ослепительный пучок вырвался из их пушек в каждой лапище. Но Влад расхохотался, подставляя огню свою грудь. Кажется, ему доставляло удовольствие купаться в раскаленной лаве. Пули отскакивали от его тела фонтаном, а он только ржал, забрасывая голову назад.

Но когда я уже был готов прикрикнуть на него, Влад повернулся к терминалу. Едва различимый треск клавиш.

Роботы мгновенно прекратили огонь, но пушки не опустили. Медленно, с лязгом развернулись. И река огня вновь полилась, но теперь обрушилась смертельным водопадом на наших врагов. Все слилось в единый крик. Сине-желто-красные сектора рассыпались, как сухой горох, разбежались. Вопли, ругательства, но все перекрывал грохот выпускаемых автоматных очередей.

Влад вновь ткнул в клавиатуру. Шум затих. Лишь сизый дым расплывался в проеме, да от едкого запаха пороховых газов першило в горле.

А я вспомнил, что нужно ликвидировать киберлюдей. Быстро обыскал сканером. Вот они. Сейчас-сейчас пойдут в атаку.

Вот показался их строй, шли железные солдаты медленно. Но как их много! Я не успею отключить фильтр эмоций. Не успею!

Ну я и болван! Захотелось стукнуть кулаком по лбу. Я перекатился к люку, достал из плоского ящика парочку гранат. Подпустил ближе и швырнул прозрачный цилиндр.

Пфф. Бронированные рыцари-люди замерли в сброшенным на них прозрачном занавесе.

— Здорово, — пробормотал Влад. — Классная шутка. А что теперь? Как мы их ликвидируем? Это же не роботы, вирус их не возьмет.

— Подожди. Не мешай.

Я сосредоточился. Вот первый стоит. Кто он? Кем он был в прошлой жизни, что скрывает металлическая башка? Как напомнить железному солдату, что он когда-то был человеком со своей жизнью, эмоциями, ненавистью и любовью, а сейчас вся его сущность заточена лишь в убогой жестянке?

В мозг хлынули чьи-то воспоминания. Я увидел полноватого мужика в обтягивающем офисном темно-синем костюме, приличное пузо неприлично свешивается с ремня. Развалившись в роскошном кресле, мужчина что-то напевал себе под нос. И солнечные зайчики весело скакали по его лысине. Все черты лица его будто кто-то уменьшил, пересадил на более крупную поверхность — мелкие глаза, нос, рот. Так же мурлыча себе под нос весёленький мотивчик, приоткрыл ящик массивного письменного стола, вытащил пухлый конверт. На столешницу высыпалась солидная пачка денег. И мужчина с наслаждением, пересчитал каждую бумажку, мусоля пальцы. Аккуратно сложив обратно вернул на место, всунув между такими же конвертами. Стук в дверь. На пороге возникла очаровательная блондинка с точенной фигуркой, крутыми бедрами и такой узкой талией, что казалось у нее там может пройти только пищевод. В белой полупрозрачной блузке, наглухо застегнутой до горла, но такой обтягивающей, что приоткрывала она упругий бюст сильнее, чем скрывала. Увидев девушку с деревянным подносиком, где стояла маленькая фарфоровая чашечка и на блюдце лежало пирожное, мужик растянул губы в такой блаженной, и совершенно бесстыжей улыбке, что не оставалось никаких сомнений, что последует дальше.

Невыносимо тяжелая до отвращения сцена. Этот субъект с воспоминаниями о том, как он считал ворованные деньги, и трахал юную фею, никак не хотел понять, что сейчас у него вообще нет тела, нет того инструмента, которым он доставлял себе отвратительное наслаждение. И деньги для него ничего не значат теперь. Не сможет он выкупить обратно свои лучшие дни. А время шло неумолимо, приближаясь к снятию «временного замка». Не могу же я тратить на каждого извращенца такой нужный боеприпас⁈

«Эдгар!» — в мозг ворвался мыслеобраз Осберта. «Хватит время тратить! Передаю тебе код. Он выключает у каждого стального урода фильтр эмоций. Только прочти инструкцию! Там есть список всех этих…».

Вот ублюдок. Инструкцию он мне прислал, будто я совсем кретин. Едва заметный укол возвестил, что я получил важное сообщение. Загрузил программу и ввел код. Мерзкие воспоминания тут же разорвало в клочья, но один из железных рыцарей замычал, закачался, схватился за голову и рухнул на колени. Дзинь! Голова отскочила, из горла не стал бить фонтан крови, а беспомощно выскочили оборванные разноцветные провода.

Быстро выбрал другого из списка, который так любезно составил наш айтишник. Хлоп. И очередной железный властелин оказался с оторванной башкой на полу.

В инфракрасном излучении моего нейро-интерфейса замельтешило, запрыгало, перепуталось. Я уже не мог разобрать, сколько там теплокровных, почему они превратились в единую массу, которая переливалась всеми цветами спектра.

Прозрачная пелена вздрогнула, будто в воду кинули камень, разошлась кругами и лопнула, как мыльный пузырь. Но оставался в строю еще один киберчеловек. Он вскинул свое оружие и двинулся вперед, не обращая внимания на поверженных товарищей. Он все ближе, ближе. Остановившись у лестницы, вскинул оружие.

Лихорадочно я просматривал список Осберта, пытаясь найти еще одного киберчеловека. Откуда он взялся, почему Осберт его не внес? Времени подключиться к мозгу этого врага, уничтожить своим способом, уже не хватало.

Схватив гранату, бросил под ноги уроду. Но граната беспомощно стукнувшись рядом, не сработала, киберчеловек легко отшвырнул её в сторону.

И тут я услышал шум. Кто-то встал в полный рост. Обернулся и замер. Дарлин вскочила, видно, не выдержав нашего бездействия. Киберчеловек мгновенно развернулся. Ослепительно-белый свет осветил ствол пушки при выстреле. Но удар пришелся лишь на силовое поле. Ковалёв тоже вскочил, но я успел схватить его за ноги, повалить на пол.

— Да пошел ты…! — проорал он, пытаясь освободиться.

— У Дарлин скафандр, а ты голый! У тебя ничего нет!

Полковник затих, лежа мордой в пол, и плечи его вздрогнули, будто он всхлипнул.

Делать нечего, надо помогать Дарлин. Рычаг на зарядку. И когда шкала полностью зазеленела, я чуть высунулся и нажал мягко пуск. Огромный шар плазмы вылетел с шумом из ствола, ударился в броню рыцаря. Тот лишь дернулся, не осталось ни вмятины, ни царапины. Я успел откатиться, как в то самое место, где я только, что лежал, пушка нанесла чудовищный удар, проделав огромную дыру.

«Осберт! Откуда взялся этот киберчеловек?», — отправил я крик Осберту. «Почему у него такая мощь?»

«Это не киберчеловек!» — Осберт вернул ответ быстро. «Это кто-то другой. Какой-то особенный организм. У него нет фильтра эмоций!»

Я попытался просканировать через нейро-интерфейс, но ни один из вариантов не сработал. Ни X-лучи, ни инфракрасное зрение не позволили проникнуть в тайну этого существа. В полутьме при ярких вспышках, которые давала пушка, я понял, это субъект совсем не походил на обычного киберчеловека. Не выглядел он ни киборгом, ни как обычный боевой робот.

Что же это за существо? Как нам с ним справиться? Как остановить?

Глава 31

Ну кто может противостоять этому титану? Только такой же по силе и мощи. Шум за спиной заставил вздрогнуть, вжать голову в плечи. Хидир услышал мой призыв. С той же мрачной физиономией забросил себе на спину ранец. Взяв лазерную пушку наперевес, пошел на нашего врага.

Пфф! Ослепительная молния врезалась в голую волосатую грудь Хидира, но остановить не смогла. Киборг даже не отклонился. Не остановился. Все шёл и шёл. Вскинул оружие. Тонкий сверкающий «меч» ударил в существо. Никакого урона. Совсем. Контрудар. Оружие в руках противника выплеснуло ослепительный поток «лавы».

И два титана слились в битве разрушения. Каждый стоил друг друга. Но череда ярких сполохов теперь почти не переставая освещала таинственную тварь. Бугры матово-черных мускулов. Броня-щит на груди. И тут я осознал, кто это на самом деле.

Подкатился к Владу, который с напряжением следил за боем.

— Влад, ты понял, что на этом уроде надето?

— Надето? — он бросил на меня удивленный взгляд. — А ну да. Это похоже на мой костюм. Но только…

— Только больше и мощнее. Видимо, это человек в нанокостюме.

— Но если это так, то мы ничем не сможем его пробить. И Хидир не сможет.

— А знаешь, какая слабость у этого костюма?

— Не знаю. Он абсолютно ничем не пробивается. Прочное волокно.

— Да. Верно. Но он требует зарядки. Насколько помню, у такого костюма, как твой, где-то на полчаса хватает батареи. Потом надо подзарядить. А у этого гада костюм более мощный, а значит, батарею сажает быстрее.

— И что?

— Надо вымотать его. Понимаешь? Бить по нему, не переставая. Бить, стрелять чем угодно!

Я передал мыслеобраз Осберту и Дарлин. Остальным пришлось крикнуть:

— Давайте поможем Хидиру. Все вместе. Залпом!

Откуда у меня могла быть уверенность, что меня послушают? Но сам вскочил и ударил из плазмагана по существу. Дарлин, Осберт присоединились. И тут я услышал грохот из всех орудий.

Лавина неистовых огненных ударов обрушилась на нашего единственного врага. Все вместе, командой.

Я перезаряжал плазмаган, перекатывался в другое место. Вскакивал и наносил удар.

Мелькнула фигура в синем комбинезоне. Еще одна. И слева от меня будто заговорил пулемет. Покатившись ближе, я понял, что операторы не промах. Из поверженных летающих турелей соорудили пулеметы на стойках из стульев. Расставили по периметру.

Свист лазера, грохот плазменных шаров, треск пулеметов, рёв ракет — всё смешалось в адской симфонии.

Влад, только что стоявший рядом, исчез. И проявился уже на потолке, сидя на корточках, напоминая большого паука. Прыжок прямо на голову противника. Тот покачнулся, упал на колени. Но тут же вскочил, развернулся. Его пушка выплюнула пламя. Но Влад уже оказался за спиной врага. Ответил такой же лютой чередой вспышек.

Такого неистового жестокого урагана огня, который обрушивался на врага, я раньше не видел. Грохот от беспрерывно изрыгающего смерть оружия слился в единый гул. Пришлось выключить звук, иначе я мог оглохнуть.

Охватил невероятный азарт, словно адреналин в крови закипел. Слился со своей винтовкой, черпая энергию из собственной сущности. Сгустки голубой плазмы с грохотом вылетая из ствола, на мгновение расцветали экзотическими цветами на броне твари. Не ощущая усталости, ни боли, я лишь вливался в командную атаку, не звал за собой, был лишь одной частичкой этой битвы.

«Патроны кончились! Заряды кончились! Энергия на нуле!» — отчаянные мыслеобразы ворвавшись в мозг, отрезвили меня. То, что мы притащили из арсенала бандитов, не могло быть бесконечным. Один за другим замолкали орудия. Пулеметы хрюкнули и затихли. Я перестал слышать автоматные очереди пушек Ковалёва и маршала.

Я остался один. Лишь мой плазмаган, черпающий энергию из моего ранца, мог атаковать врага. Но нейро-интерфейс постоянно колол сообщениями, что скоро этот «колодец» пересохнет.

Пушка Хидира тоже замолчала. Враг теперь бил только по мне, я стал главной мишенью и целью для уничтожения. Оружие у этого ублюдка превосходила все наши вместе взятые. Холодный пот прошиб от мысли, что все напрасно. Я ошибся.

Но тут хлынула радость, затопила с головой. Матово-черная броня монстра, что казалась невероятно прочной, непробиваемой, вдруг пошла серыми пятнами, началась проседать, размягчаться. Существо слабее отбивало удары. И тут Хидир схватил врага, приподнял его, швырнул в зал. В мгновение ока оказался рядом, и не дав, противнику подняться, вновь вцепился в него и метнул в металлический лист, что закрывал окна, оставив там глубокую вмятину.

И вся поверхность твари замерцала, скукожилась, просела. Он опустился на пол, распластавшись, как дохлая лягушка. Я бросился к нему, осмотрел. Враг повержен? Или я ошибся? Протянул руку к голове и попытался сдвинуть щиток. Он поддался.

И на мгновение вспыхнуло видение, что увижу лицо Тимура Селиванова. Но нет. Совершенно незнакомый парень, с плотно зажмуренными глазами, вытянутая физиономия с выступающими скулами и надбровными дугами. Он открыл глаза, устало и как-то безнадежно посмотрел на меня. И голова его безвольно откинулась.

— Ну что все? Раздолбали урода? — рядом оказался Ковалёв с покрытой кровоточащими ссадинами физиономией.

Я похлопал лежащего парня по щекам. Странно, кожа оказалась холодной и твердой. Словно натянута на металлический каркас. Но разбираться, кто находился в этом костюме — человек или робот, не хватало времени.

Когда включил инфракрасное зрение, заметил, что бандюки, как тараканы, трусливо разбегается кто куда, не пытаясь вступить с нами в бой.

— Надо бандитов задержать, — бросил я. — Влад, перекрой им путь гранатами. Они создают «временной замок».

— Понял, босс.

Влад, весело откозыряв мне, бросился к люку, где стоял ящик с гранатами, забросил в свой ранец и кинулся в коридор.

А мы рванули по коридору за ним. Топот ног вперед приближался. И затих.

Повернув за угол, увидел сгрудившихся бандитов. Они вскинули пушки. Чудовищной силы залп. Но скафандр успел включить силовое поле. Очень слабое, энергии уже совсем не хватало. Пара пуль пробила поле, но не достигло меня, они свалились с тихим звоном на пол.

Резкая автоматная очередь в потолок. За моей спиной возник Ковалёв. Где-то умудрился достать патроны. Скомандовал властно:

— Оружие на пол!

Он стоял перед бандитами, абсолютно ничем не защищенный, даже без бронежилета. В рубашке, распахнутой на груди, и брюках. В руках лишь небольшой пистолет-пулемет. Лицо все в свежих ссадинах. Беспощадный взгляд суженных глаз, и сжатые в одну линию губы.

Но странное дело. Бандиты отшатнулись, попятились, прозрачная стена за их спиной вытолкнула обратно. Начали складывать свое оружие на пол. Подбежали остальные.

Под конвоем отправили всех оставшихся подонков обратно в зал. Ковалёв исчез, чтобы появится буквально через пять минут. Тащил набитую чем-то сумку. Высыпал содержимое у ног бандитов. Выросла куча наручников, которыми Ковалёв быстро сцепил руки за спиной у каждого.

К бандитам я интерес потерял. Теперь меня волновала только Светлана. Я кинулся к люку, столкнул с него тяжеленный стол. Откинув крышку, прыгнув туда, едва не переломав ноги. Ярко вспыхнул фонарь на скафандре, осветив лица. Я бросился к Светлане, что сидела на краешке стула, склонив голову. Присел рядом на корточки.

Она вздрогнула, когда я взял её за руку.

— Папа? С ним все…

— С вашим отцом все в порядке. Жив и здоров. Всех бандитов мы схватили.

— Мы слышали здесь такую жуткую перестрелку. Просто бойня. Это было ужасно, ужасно, — она покачала головой, высвободив руку, закрыла лицо. — А как Андрей? Он жив?

— С ним все нормально, немного ссадин. Но все заживет, — кольнула ревность от этих слов девушки.

Мимо нас прошли остальные мужчины, друг за другом поднялись по лестнице. Только Парфен Ильич на мгновение остановился, ухмыльнулся. Но затем тоже ушёл. Мы остались одни. Я подал руку Светлане, помог подняться, на мгновение она прижалась ко мне, чуть всхлипнув. Мы казались так близки, охватило невыносимое желание поцеловать её, впиться в губы, перенести мой сон наяву. И с большим трудом удалось подавить страстный порыв. Светлана не поняла бы, с чего вдруг я решил ее поцеловать. Мы едва знакомы. Оторвавшись с сожалением от девушки, мы направились к лестнице.

— Эй, вы там чего застряли? — в люке показалась лохматая голова Ковалёва. — Вылезай, Рей, дело есть.

Придерживая мягко Светлану сзади, помог ей подняться. Оказавшись наверху, она быстрым взглядом обвела зал, увидев отца, бросилась к нему. Прижалась крепко, обняла. Туровский чуть отстранил девушку, видно что-то сказал. Она улыбнулась радостно, и вновь, как маленькая девочка уткнулась в отца.

— Рей? Ты меня вообще слышишь? — Ковалёв шлепнул меня по плечу.

— Да слышу, чего хотел?

— Чего хотел? Влад, иди сюда! В общем так, надо вернуться к арсеналу и притащить этих ублюдков — Крупу и Заира. Бандиты в один голос твердят, что Заир был главарем, а Крупа его помощником. И только они знают, кто заказчик всей этой х… Понятно?

Возвращаться обратно к складу с оружием, откровенно говоря, совсем не хотелось. Пока я разговаривал со Светланой, в зал пришли хорошо вооруженные охранники в бронежилетах. Видно, их освободили. Так что оружие бандитов потеряло свой смысл. Но я решил помочь полковнику.

Втроем, я, Ковалёв и Влад, мы вновь прошли тем же путем. Дошли до стены, которую Влад открыл, набрав код. Она отъехала вбок. И когда мы выскочили, я замер, увидев жуткую картину.

Заир, безвольно распластавшись у входа в арсенал, лежал на спине в засохшей багрово-черной луже крови. На толстой короткой шее зияла глубокая резанная рана, так что голова казалась висит на лоскуте кожи. Широко раскрытые глаза с удивлением вперились в потолок. А Крупа исчез. Там, где он сидел остались одиноко лежать наручники.

— Да, твою мать! — Ковалёв с силой ударил кулаком над головой несчастного Заира. Вот ублюдок хренов. Вскрыл наручники, убил напарника и сбежал, сука. Ну, где нам теперь его искать⁈ Слушай, Рей, может ты оживишь этого мерзавца?

Я подошел ближе, прикоснулся к лицу Заира. Кожа ледяная, умер уже давно. И покачал отрицательно головой.

— Много времени прошло. Не получится.

Ковалёв прикрыл устало глаза, не сказав ни слова.

— Зачем же он убил Заира? — задумчиво проговорил Влад. — Почему они вместе не сбежали? Странно это. Заберем труп?

— Нет. На хрен. Пусть охранники разбираются. Пошли обратно.

Когда мы вновь оказались в зале, Ковалёв встал перед бандитами, что сидели на стульях с прикованными сзади руками. Обвел холодным, тяжелым взглядом. Под кожей ходили желваки, во все стороны торчали всколоченные волосы, ссадины уже засохли, но весь вид полковника не предвещал ничего хорошего.

Один из бунтовщиков, сидел понурившись, так что лица нельзя было разглядеть. Но Ковалёв подошел ближе, поднял ему голову за волосы, и все увидели, что это начальник ЦУП, полковник Сорокин.

— Я не виноват, — заблеял он. — Они взяли меня в заложники. Они потребовали, чтобы я все выполнил. Иначе грозились убить мою семью!

— Чего ты несешь, сволочь! — подал голос один из бандитов, худой, очень смуглый, с почти черной кожей, с густой иссиня-черной шевелюрой кудрявых волос. — Ты сам все это и организовал! И нет у тебя никакой семьи!

Ковалёв вдруг выхватил из наплечной кобуры пистолет-пулемет, приставил ко лбу Сорокина, чуть пригнувшись, прошипел прямо ему в лицо:

— Говори, кто все это организовал! На кого ты работал, сука! Или пристрелю, сволочь, прямо здесь. Ты все равно не жилец.

Сорокин отстранился, бросил на Ковалёва хмурый взгляд, и пробурчал:

— Зачем мне чего-то рассказывать? Все равно вышка обеспечена.

— Обеспечена, Сорокин, это ты прав. Ох, как ты прав, — Ковалёв отнял оружие, чуть отошел, покачался с носков на пятки. — Но только вышка ведь тоже разная бывает. Одно дело тебя к стенке поставят. Расстреляют. А другое дело сожгут в печи. Живьем.

От лица Сорокина отлила мгновенно вся кровь, он стал иссиня-белым, как мертвец. По телу прошла дрожь. Но тут же взял себя в руки, зыркнул на Ковалёва:

— Врешь ты все, полковник, никого сейчас так не казнят. Запугать пытаешься.

— Не пытаюсь. Просто предлагаю всем… — обвел взглядом сидевших бунтовщиков. — Расскажите, кто заказчик, обещаю смягчение приговора. Даю слово офицера.

— Мы не знаем заказчика. Заир сказал, что его зовут Архитектор, — подал голос тот самый кудрявый смуглый брюнет.

— Ну-ну. Значит, зовут Архитектор, — Ковалёв сделал шаг к бандиту. — И что он вам обещал? Ради чего вы пошли на такое тяжелое государственное преступление? Зачем рисковали? Ведь знали, если провалите дело, никто из вас жить не будет.

— Заир сказал, что Архитектор обещал всем по десять килограмм золота. И космолёт, чтобы улететь в Австралию.

У Ковалёва в изумлении взлетели брови. Он замер, заморгал, пытаясь осознать эти слова.

— Десять килограммов? Каждому? Золота? И что реально вы это получили?

— Заир показывал ящики со слитками. Но только половину.

— Ага. Значит, золото и космолёт, — Ковалёв задумчиво прошелся мимо бандюков, вернулся в центр. — А кто бы пилотировал этот самый космолёт? — обвел взглядом сидевших.

— Крупа, конечно, — подал голос еще один мятежник, увалень с абсолютно голым черепом, и маленькими глазками.

— Крупа? Крупа? Сорокин, как его реальная фамилия? Говори, ублюдок! Все равно выясним!

— Крупенин его фамилия, — буркнул тот.

Влад пощелкал клавишами. Вывел на экран информацию:

— Крупенин Сергей Леонидович. Механик третьего отряда.

— Он на самом деле летчик-испытатель первого класса, — подал голос смуглый брюнет.

— А почему здесь только механик?

— Он говорил, что его выгнали из лётного отряда из-за какого-то происшествия. Кажется, из-за драки, морду кому-то набил. Очень злился по этому поводу.

— Ах, вон оно что, — протянул Ковалёв. — Подожди. Летчик? Пилот? Влад, посмотри, кто-то за то время, что мы тут бились с бандюками, кто-то вылетал?

Влад обернулся к терминалу, пощелкал клавишами.

— Пока вроде бы нет. А, вот сейчас какой-то космолёт готовится к взлету. Пошел на разворот на ВПП.

— Посмотри, есть здесь пилоты космолётов класса. Икс-семнадцать? С магнитными захватом.

— Нет. Только, если с материка вызвать. Связь уже восстановили. Ждем с материка транспорт.

— Не успеем! Не успеем перехватить!

Я стоял у терминала, сложив руки на груди, молча наблюдал за их потугами, стараясь не напоминать о себе полковнику.

— Рей! Ты уж у нас универсальный пилот, твою мать! — к моему сожалению, полковник все-таки вспомнил обо мне. — Слушай, не в службу, а в дружбу. Надо перехватить этот мерзавца. Любыми средствами.

— Любыми, это какими? — поинтересовался я. — Ракетой пульнуть?

— Нет. Надо, понимаешь, схватить его. Живым. Он один знает об этом Архитекторе. Мы тебе дадим космолет с магнитным захватом. Ну ты ж управлял этим самым мусорщиком с манипуляторами. Здесь похожая штука.

Я понаблюдал, как Светлана оторвалась от отца и легкой, чуть подпрыгивающей походкой направилась к Дарлин. Присела рядом и, улыбаясь, начала что-то рассказывать, болтая ножками в белых туфельках, напоминая маленькую девочку, беззащитную, милую, которую хотелось взять на руки, прижать к себе, ощутив тепло её нежного тела, и не отпускать. Никогда.

— А знаешь, Ковалёв, что я тебе скажу? — отчеканил я. — Никуда я не полечу. Мне плевать на вашего Архитектора, на Крупу, на всех этих бандюков. Я устал и жрать хочу. Ищи себе другого пилота. Ты и вся твоя компания водит меня за нос уже сколько времени. Мне всего-навсего нужны материалы для моего звездолета. А я до сих пор ничего не получил. Только все время выполняю для вас какие-то поручения. Как цирковая собачка бегаю туда-сюда. А сейчас ты меня на заставишь.

— Все сказал? — Ковалёв как-то нехорошо сощурил глаза, губы растянула злая ухмылка. — Душу вывернул наизнанку. Молодец. Хвалю. Бунт на корабле, называется.

— Пошел ты… Как ты это все время говоришь. Вот и иди в ж…

— Ну что я тебе скажу, Рей. Если ты откажешься, я вот прямо сейчас пойду к Светлане и скажу ей, что ты — дерьмо собачье. Не хочешь помочь поймать преступника, из-за которого едва не погиб ее отец. Которого она обожает. Что тебе плевать на нас всех. Она девочка впечатлительная, запомнит. И мне она поверит. Я ведь друг семьи.

Я замер, горло будто сдавило клещами, стало трудно дышать. Этот мерзавец нашел самое больное место, и с размаха ударил под дых, словно ножом.

Я надвинулся на Ковалёва, схватил за ворот рубашки и прошипел ему в лицо:

— Я тебя когда-нибудь убью, и воскрешать не буду. Башку тебе оторву. Понял?

— Я понял, понял, — он высвободился от моих пальцев. — Ты полетишь или нет?

— Полечу! И полечу с Дарлин.

— Нет. Ты полетишь один.

— Тогда возьму Осберта. Осберта могу взять?

— Зачем он тебе? Ты прекрасно один справишься. А Осберт… Он, знаешь, классный айтишник. Вместе с Владом они смогли и связь восстановить, и помощь вызвать. И представляешь удаленно открыть все камеры, где эти мерзавцы, — Ковалёв кивнул в сторону сидящих отморозков, — держали весь персонал космодрома. Нет. Он нам здесь нужен.

Я помолчал, пытаясь усмирить бушевавший внутри жар ярости. Взял себя в руки, развернулся к терминалу:

— Влад, покажи мне характеристики космолета, который пошел на взлет.

Влад быстро пошурудил мышкой. На экране побежали строчки символов, закрутились трехмерные изображения узлов. База нейро-интерфейса заполнилась.

— Ага. А теперь того космолёта, что мне предоставят.

Влад обернулся к Ковалёву, вопросительно глянул на него.

— Ангар двадцать-семь, — отозвался полковник. — Космолет класса икс-семнадцать.

Ну и громадина. То, что на этот раз вывел Влад, показалось похожим, скорее на космический корабль, способный путешествовать меж звезд. Мощные термоядерные ракетные движки, кроме противоперегрузочной капсулы еще и гравикомпенсаторы. Магнитный захват плюс клешни-манипуляторов. И все это упаковано в изящный веретенообразный корпус, скрытый специальным составом, так что на радарах эта махина будет казаться небольшой птичкой.

На меня нахлынул азарт, эйфория, что смогу попробовать управлять этим красивым сильным «зверем».

Когда я появился на палубе, космолет Крупы уже бежал к концу взлетной полосы. Я лишь увидел на прощание как из дюз многокамерных двигателей вырываются оранжево-алые факелы.

Бросился к ангару, заметив приветливо поднятые щиты, забежал внутрь. И едва не упал от удивления. В реальности «летающий дракон» оказался еще больше, еще внушительней. Гигантская птица с гордо задранным обтекаемым носом, высотой с трехэтажный дом. И я ощутил себя крошечным муравьем, который решил пилотировать небоскреб.

— Товарищ Эдгар? — увидел рядом с огромными шасси механика в синей спецовке. — Мы все подготовили.

— Отлично.

Я собрался уже подняться по металлической лестнице в кабину, когда механик, пожилой дядька с глубокими морщинами вокруг рта, задержал меня. И сделал странный жест перед моей грудью, будто в воздухе нарисовал крест.

— С Богом, товарищ Эдгар! Удачи.

Для такой громадной «птички» кабина казалась тесноватой. Места хватило лишь на один ложемент-кресло для пилота. Все остальное место занимала дугообразная панель с многочисленными экранами, рычагами, кнопками, мигающими рядами светодиодов. Но все оказалось лишним. Мой нейро-интерфейс подключился к управлению напрямую. И вновь вокруг меня закрутилась бешеная карусель виртуальных экранов, вызванных только силой мысли.

Контуры космолёта Крупы замерцали изумрудными линиями. Интересно, что он видел в своей кабине? Как громадина, в которой сидел я, отражалась у него? Но он понял, что за ним погоня, поэтому сразу решил выскочить в космос, где мог мгновенно развить невероятную скорость.

Но я опередил его, термоядерные движки взревели, как стая огнедышащих драконов, заставив громадину рвануть вверх с такой силой и мощью, что перехватило дыхание, перегрузка вжала в ложемент, будто на меня сел слон. Но длилось это мгновения. Сработали гравикомпенсаторы, а скафандр мгновенно залечил раны. Острая боль сменилась на приятную эйфорию, будто я выпил волшебный нектар.

Вырвался в чернильную бездну космоса, вышел на орбиту. Вырубил движки, позволив гиганту скользить по инерции, словно по льду. И тут внизу — словно стальной клинок, рассекающий тьму, — мелькнул космолёт, оставляя за собой шлейф пылающей ало-голубой плазмы.

Перед глазами на экране побежали строчки символов — я почти у цели. Еще чуть-чуть и «лассо» магнитного захвата поймает жертву. Но аппарат Крупы, выплевывая сгустки энергии, превратив гравитацию Земли в катапульту, рванул вверх, оставляя за собой лишь сияющий хвост, словно комета.

Сигнал пискнул, обозначив, что между мной и Крупой невероятно огромное расстояние. Вот, что значит скорости в космосе.

Эх, надо было вначале уничтожить движки космолёта противника. Тогда он станет легкой добычей. Лишь мертвым телом, что вращается вокруг центра масс.

Я отправил в вычислительный блок все параметры движения космолёта Крупы. И тот тут же выплюнул информацию, где появится враг. Перестроил маршрут.

Внизу голубовато-белое пушистое покрывало, залитое безжизненным равнодушным светом солнца, сменилось на чернильную темень, прошитую оранжевыми светлячками материков.

Радар оповестил, что космолёт Крупы вернулся, спрятавшись в тень планеты.

Бах. На экране отразились несколько мерцающих огоньков. Зараза! Из пусковых шахт космолёта Крупы вырвались ракеты с инфракрасными головками наведения на цель. Помчались ко мне, учуяв тепло движков, как стая акул запах крови.

Бортовая лазерная станция зафиксировала атаку. Яркий пучок инфракрасного лазера разрезал космос, заставил ракеты жадно накинуться на ложную цель. Беззвучный всплеск взрывов на миг заслонили звезды.

Аппарат Крупы, как раненный ястреб, упал в пике, врезался в слои атмосферы, превратился в факел, оставляя длинный шлейф бушующего огня. Как он там не сварился?

Последовал за ним, врубил РЭБ, невидимая электромагнитная волна накрыла аппарат Крупы, вырубая всю электронную начинку. Космолёт клюнул носом и рухнул как раскаленный метеорит, став совершенно беспомощным. Мне оставалось лишь кинуть лассо магнитного захвата, и «рыбка» оказалась на крючке. Внимая мысленному приказу, мой гигант медленно и торжественно начал подниматься, вознесся над пухлыми волнами облаков, ввинчиваясь в бархатную тьму космоса, которая казалась мертвым и пустым занавесом, сквозь который проступал ослепительно свет солнечного диска.

И вдруг челнок Крупы ожил, рванул вперед, словно на форсаже, отскочил от меня, оставляя за собой инверсионный слад из голубоватой дымки фотонных двигателей.

Показалось необъятное облако космического мусора, выглядевшее, как огромный остров, континент, зависший над Землей. На такой скорости даже малейшая песчинка могла нанести вред моему кораблю. И я успел перестроить траекторию, чтобы обогнуть мрачное космическое кладбище.

Но Крупа не смог избежать столкновения и с размаху нырнул внутрь. Выплыл уже в совершенно растерзанном, разбитом виде — одно крыло будто отгрызено жутким монстром, беспомощно висели оторванные движки, топорщился вырванный кусок обшивки.

Смог ли мой противник остаться живым? Или моя миссия провалилась? Оказавшись рядом, я бросил вновь магнитный захват, подцепил мертвый аппарат, подтянул. Когда он оказался у воздушного шлюза, выдвинулись клешни манипуляторов, и внесли останки челнока внутрь.

Я отстегнул ремни, выдохнул. И направился к шлюзу. С легким гудением электромоторов поднялся монолитный щит, открыв взору разбитый аппарат.

И только хотел сделать шаг внутрь, как бросило в холодный пот. Передо мной кучей бесполезного хлама распластался не космолёт Крупы — теперь я видел это хорошо. Останки старого разбитого шаттла. По бокам фюзеляжа и сверху над кабиной, где стекло разошлось паутиной трещин, зловещим алым светом, словно глаза адских пауков, мигали магнитные мины.

Я ринулся назад в кабину, чтобы выбросить смертельно опасный груз.

И тут раздался оглушительный разрывающий уши и тело взрыв.

Глава 32

Сознание возвращалось медленно, словно я пытался выплыть со дна глубокой океанской впадины. Я стремился вверх, вверх, но не видел никакого просвета. Только ослепительно яркие вспышки плыли за границей видимости. Помотал головой. Включил X-лучи и опять ничего. От мысли, что мой нейро-интерфейс вышел из строя, прошиб холодный пот. Или меня перенесло куда-то в потусторонний мир?

— Ну что как он?

Голос проник в мозг, оформился. Значит, все-таки я слышу.

Открыл глаза, и тут же зажмурился. Хлынул яркий, невыносимо болезненный свет. И в то же мгновение потерял яркость, стал мягким.

Надо мной склонилось чье-то лицо. Я не мог понять, чье оно, земного типа, мужчина или женщина. Или это скалькутс. И лишь через пару долгих мгновение зрение сфокусировалось.

— Пришел в себя, — кто-то произнес удовлетворенно.

Теперь я хорошо видел, что лежу на кровати в небольшой комнатушке без окон. Где-то в глубине проступали очертания тумбочки, на которой стояла лампа под зеленым абажуром на гибкой ножке. Рядом сидел сутулый человек в светлой куртке, висящей на костлявых плечах. Из-за сильного облысения лоб казался очень высоким, с глубокими морщинами над переносицей. Опущенные уголки рта придавали унылый вид побитого жизнью офисного клерка или школьного учителя.

— И где я? — сумел издать какой-то звук.

Но поймет ли мой собеседник? Если мой нейро-интерфейс вышел из строя.

— «Обитель забытых душ». Пристанище для изгоев, — собеседник понял мою фразу, низкий голос звучал чуть иронично, но с какой-то щепоткой грусти.

— Для изгоев? Ну это мне подходит.

За спиной мужчины заметил женскую фигуру, крутые бедра, тонкая талия.

— Проголодался? — приятный женский голос, низкий, гортанный.

Рядом с тем местом, где я сидел на кровати, с чуть заметным шорохом взгромоздился поднос, откуда повеяло резким запахом кофе, от чего сразу свело живот от голода.

— Да. Было бы здорово чем-то перекусить. Но прежде одежду мне верните. И мой скафандр.

— Смотри-ка, какой выискался. Вернулся с того света, и теперь ему скафандр подавай. А где благодарность?

Я перевел взгляд откуда прозвучал знакомый сиплый, будто простуженный голос. В голове медленно, издавая тупую боль, прокручивались мысли, словно заржавевшие шестеренки, цеплялись друг за другом. И наконец из глубины сознания выплыл образ. Крупа. Крупенин Сергей, бывший летчик.

Наконец зрение совсем прояснилось, и я увидел рядом стоящего парня в коричневой кожаной куртке, сильно потрепанной, под ней серая футболка. Штаны выцветшего бледно-голубого цвета, с дырами над коленями. Взлохмаченные волосы, небритый. Пристальный хмурый взгляд из-под густых бровей.

Крупа, а это был он, схватил стул, с громким стуком металлических ножек поставил и сел верхом. Пошарив в кармане куртки, вытащил мятую пачку. Сунул в зубы сигарету. От зловонного, резкого запаха загорчило в горле. Но он протянул мне пачку с высунутой наполовину сигаретой.

— Я не курю, — я откинулся на спинку кровати, изучая всех троих, которых видел теперь лучше.

Женский голос принадлежал девушке, судя по стройной, грациозной фигуре, но изуродованное лицо не давало точно определить возраст. Жуткий кривой шрам шел от левой части лба, пересекал вытекший глаз и доходил до подбородка. И много-много татуировок, которые скрывали остальную часть лица. Вместо прически на выбритой голове торчал гребень ядовито-зеленого цвета.

Я взял с подноса чашку и бутерброд, жадно впился зубами, запил горьковатой жидкостью, мало походящей на настоящий кофе.

— И кто вы все такие? — поинтересовался я, прожевав кусок.

— Меня зовут Николай Кузьмич, я тут исполняю обязанности врача, — отозвался мужчина с унылом лицом. — Ну Крупу ты знаешь. А это, — махнул в сторону девушки, — Зои.

Крупа выдохнул в потолок струйку омерзительно пахнущего дыма, усмехнулся обидно:

— Здорово я тебя обманул?

Досада больно хлестнула, словно кнутом. Попасться на такую наивную приманку. Никогда себе не прощу.

— Ну ты молодец, — сумел выдавить из себя. — А скажи, Крупа, за каким хреном ты убил Заира. Он тебе чем мешал?

— Потому что он — падаль.

— Ага, а ты, значит, не падаль? Соорудил бомбу, которая убила, то есть могла убить двенадцать человек-операторов ЦУП. И маршала.

— Маршал Туровский — отморозок, подонок. Он смерти заслужил. Остальные так. Побочные потери. При таких делах никуда не денешься. Кстати, они ведь все равно не погибли. Скажи, как их оживили?

— С какой стати я буду тебе раскрывать свои секреты? Или так. Давай обменяемся. Я тебе расскажу, как я их вернул к жизни. А ты скажешь, кто такой Архитектор.

— Да ради бога, — фыркнул Крупа, затушил остаток сигареты о ладонь. — Я не знаю, кто это на самом деле. Он связался с Заиром. Сказал, где тайник с золотом, какой космолёт загрузить этим золотом. И в тайнике были все фрагменты бомбы, которую я заложил в двигатель. Вот и все.

— И ты это все проделал ради золота? Или ради еще чего?

— Вы обещали рассказать, как вы всех смогли оживить, — вмешался Кузьмич, видно это его очень заинтересовало, как медика.

— Да очень просто. У меня в скафандре есть медицинские наноботы. Они могут вылечить. Или даже с того света вернуть. Если только смерть произошла не так давно. Плюс тело остается целым. Без оторванных ног, рук, головы.

— Правда? — задумчиво проговорил Кузьмич. — Можно действительно человека реанимировать? Знаю о таком, даже принимал участие в тестирование. А значит вас уже таким снабдили. Ну это понятно. Элита, белая кость, голубая кровь, — в голосе мужчины звучала досада и зависть.

— Интересная технология, — задумчиво проронила девушка, гортанным, низким голосом.

— Зои, если мой скафандр цел, могу попробовать вернуть зрение твоему глазу.

— Правда?

Вскочила с места, ушла куда-то вглубь комнаты, потерявшись в полутьме, и вернулась со свертком.

Я сел на кровати, развернул сверток, прощупал. Все вроде бы целое. Как же мне удалось выжить после такого взрыва?

— Не хочешь узнать, как я тебя спас? — встрял Крупа.

— Спас? Ты меня, мерзавец, вначале решил убить. А потом спас?

— Ну, ты хотел убить меня. Я — тебя. Мы в расчете.

— Я тебя убивать не собирался. Если бы хотел, просто врубил бы лазерную пушку и все.

— Правильно. Ты хотел меня поймать и сдать этому садисту Ковалёву и подонку Туровскому.

— Да с чего Туровский — подонок интересно? Ковалёв ладно. Тип мерзкий. Но маршал тебе что сделал?

— Как это что сделал? — воскликнул в запальчивости Николай Кузьмич, — Разве вы не знаете, что по приказу Туровского вся Земля теперь застроена военными базами и заводами! Ради этого пришлось снести памятники культуры. Собор Парижской богоматери, Эйфелеву башню, Лувр в Париже. Музей Прадо в Мадриде. Исторические центры европейских столиц — Вены, Праги, Лондона, и всех остальных. Можете себе представить — уничтожить бесценные исторические объекты! Наследие! Чтобы на их месте построить заводы для производства военной техники! Вся Земля, её материки, острова разбиты теперь на военные округа. Как это можно принять?

— Слушайте. Давайте определимся. Я не землянин и мне плевать на все ваши исторические центры. На эту вашу как ее башню… Эйфе…

— Не землянин? — у Николая Кузьмича взлетела вверх одна бровь. — А кто⁈

Я набрал побольше воздухе в легкие, выдохнул, чтобы успокоиться, собраться мыслями.

— Я родился на планете Галиганту в галактике Астреус. Мой звездолёт случайно занесло в вашу систему. Он сейчас болтается в поясе Койпера, как это у вас называется. Звездолёт сильно поврежден. И нужны материалы для ремонта. Вот я и обратился к вам, землянам. Но пока ничего не получил. А Туровский не сам все это настроил. Вас, землян, контролирует скалькутсы, высокоразвитая раса. Их звездолёт здесь, на вашей Земле, разбился. Они решили его восстановить и заставляют вас осваивать новые технологии для этого.

— Вы говорите нечто странное. Видимо, мозг не восстановился полностью. Мерещатся какие-то пришельцы. Так бывает после сильнейшего шока.

— Послушайте, Николай…э. э. э Кузьмич. На космической станции, куда я попал вначале, есть центр манипуляции сознанием. А вот я вам сейчас покажу.

Я вызвал внешний экран, голубоватой дымкой он завис перед кроватью. Проявилось изображение того самого помещения с высокими прозрачными пластинами с микросхемами внутри, и тонкими трубочками, по которым текла охлаждающая жидкость.

— Как вы это сделали? — чуть заикаясь, пробормотал Николай Кузьмич.

— Я же вам сказал, я — пришелец. Не землянин.

— Интересно, а как же вы так хорошо говорите по-русски? — вмешалась девушка. — И вы нас понимаете.

— Зои, я не говорю по-русски, — я устало прикрыл глаза. — Я лишь считываю ваши мысли, которые вы преобразуете в слова. И я с вами общаюсь напрямую.

— Вы телепат? — она улыбнулась так радостно, будто бы увидела что-то невероятно приятное.

— Я не знаю, как это у вас называется. Но, короче говоря. Я выяснил, что с помощью этого центра на космической станции, эта сверхцивилизация руководит землянами.

— Ну хорошо, — вмешался Николай Кузьмич. — Если по вашему мнению пришельцам был нужен звездолёт. Один звездолёт. Они бы построили его. И улетели. Но сейчас у нас их построили сотни. Зачем им так много? Да еще плюс к этому несколько военных баз на Луне, Марсе, Энцеладе, Ганимеде. Скоро всю солнечную систему застроят военными базами.

— Для чего так много, не скажу. Но знаю, что улететь они не могут на них.

— Да? И почему не могут? — Крупа, который до этого лишь молча изучал меня, подал голос.

Я сложил руки на груди, обвел всех троих взглядом.

— Потому что им нужна технология переноса через пространство в любую точку. А такая технология есть только на моем звездолёте. И только я могу это сделать. А они — нет. Эта технология у меня в голове, — я постучал пальцем по виску. — Она спаяна с моей электронной начинкой, которая встроена в мой мозг.

— Вы рассказываете очень странные вещи.Крупа, может быть, ты поздно его вытащил? Мозг повредился.

Впервые мне не поверили. А я так устал, что сил для того, чтобы доказать свою правоту, не осталось. Я лишь прикрыл глаза.

— Ну почему же, я ему верю, — мелодичный голос девушки заставил меня открыть глаза. — Действительно, ученые пытались создать такую возможность. Создать туннель пространства-времени. Через него можно пробить пространство и оказаться в любой точке Вселенной. Но у них не получилось что-то.

— Ладно. Давайте я переоденусь. А то надоело тут голым лежать, — я вспомнил, что хотел помочь девушке, а в том виде, в каком я сидел на кровати, даже попытаться не мог. — Ну? Дадите вы мне одеться или нет?

Они наконец встали, отошли в сторону, отвернулись. И я быстро натянул костюм, и влез в скафандр. Вспомнил про шлем. Поискал глазами и, к своей радости, обнаружил его лежащим на тумбочке за лампой. Без шлема скафандр становился бы ущербным.

— Зои. Давай я попробую.

Девушка подошла ближе, я смог лучше оценить контраст между ее грациозными формами и ужасным лицом. Вылетели золотые крошки, скрыли голову мерцающим облачком, она вдруг рассмеялась как-то по-детски, будто её пощекотали. Но не остановились в своей работе, спустились ниже. И вся фигура Зои исчезла в живом колышемся полупрозрачном коконе. Фьють. Сделав свою работу, наноботы ринулись обратно в свое гнездышко. А девушка мгновенно оказалась у осколка большого зеркала, что висело у двери.

И замерла. Обернулась к нам и в глазах ее билось недоумение, переходящее в какую-то досаду. А я поразился, как преобразилась девушка. Не только теперь смотрела двумя глазами, и выглядели они прекрасно, огромные, вытянутые к вискам, обрамленные очень пушистыми ресницами, будто озера в густой зелени. С лица исчезли все татуировки, уродующие ее. Вместо мерзкого ядовито-зеленого гребня по плечам рассыпались густые волнистые волосы пепельного оттенка.

— О, Зои, какая ты сегодня? Парик надела? И татуировки замазала?

Распахнулась со стуком дверь. На пороге возник высокий широкоплечий мужик в камуфляжной форме, в темно-синем берете, лихо заломленном набекрень. Из распахнутого ворота рубашки выступала мускулистая сильная шея. Мощные предплечья с буграми бицепсов из-под засученных рукавов. Высокие скулы, ямочка на волевом подбородке. Идеальный лидерский тип.

Шагнул в комнату, девушка не успела увернуться, как мужчина шлепнул ее по заднице. Она развернулась, зло сузив глаза, но он лишь ухмыльнулся, оглядел её с ног до головы.

— Зои, да у нас принцесса просто. Берегись сожрут наши волки тебя, как овечку.

— Да пошел ты! — девушка фыркнула, сложив руки на груди, отошла к стене.

— А это у нас вновь рожденный, я так понимаю? — сделал шаг ко мне, протянул руку, которую я пожал. — Меня зовут Греков Георгий Константинович. «Грек» — мой позывной. Я тут всем командую. В общем командир всей этой шатии-братии. Как чувствуешь себя?

— Нормально. Живым все же лучше. Мертвым скучно.

— Ну да. Это верно, — он коротко хохотнул. — Ты ведь пилот? А звать тебя как?

— Эдгар Рей.

— Рей, рей — это по-английски это «луч», кажется. Ну вот, — он снял берет, почесал в затылке. — Будешь теперь «Лазер». Луч как-то странно. Согласен? Сейчас у нас ужин. А после, Крупа, покажешь нашему новому «забытому» аппараты.

Когда он развернулся, девушка исчезла вслед за ним и быстро вернулась. Протянула мне сверток, завернутый в светло-коричневую бумагу.

— Эдгар, вам надо переодеться. В скафандре, наверно, не удобно.

Улыбнулась мягко, и развернувшись, грациозной походкой, чуть виляя бедрами, вышла.

В свертке оказалась камуфляжная форма — рубашка, брюки, высокие коричневые ботинки на шнуровке. И белье.

— Переоденьтесь, Эдгар, и мы с Крупой будем ждать вас. Чтобы проводить до столовой.

Они ушли, а я опустился на кровать. Задумался. Я не успел спросить Крупу, как я вообще смог спастись после такого чудовищного взрыва. Но чувствовал себя неуютно. Незнакомое место, чужие люди.

Странно, что ботинки мне тоже подошли. Хотя нет. Поначалу, когда я только натянул их, они мне жали в паре мест, но потом раз, словно размягчились и обтекли ногу так, что я перестал ощущать, что вообще на ногах что-то есть.

Посмотрелся в зеркало. Рожа моя. Только небритая, под глазами залегли глубокие синие тени. Значит, мое сознание никуда не переселили. Это еще больше придало загадочности моему спасению.

— Ну чего ты, мать твою, возишься⁈ — Крупа распахнул дверь, всунул недовольную рожу. — Пошли быстрее, а то еды не хватит.

Ничего себе коридорчик. Видимо, мы все это время находились под землей, в технических туннелях. По стенам из светло-серых плит с грязными потеками тянулись толстые, покрытые густой ржавчиной трубы. Пол завален мусором, оборванными проводами, кусками пластика, битым стеклом, клочками бумаги. Из стен выступали встроенные светильники, часть разбита, часть мигала, создавая на стенах фантасмагоричные изображения.

Вместе с Крупой и Кузьмичом мы прошлись по коридору, свернули. Туннель заканчивался глухой стеной с дверью, за которой слышался неясный гул, выкрики, смех. Я поежился. Представил, как меня встретят незнакомые мне люди.

Крупа распахнул дверь, на ее шум никто не обернулся. Все сидящие за длинным дощатым столом продолжали есть из металлических мисок. Переговариваться.

Найдя пустое местечко в самом конце стола, я уселся на скамейку, выкрашенную облупившейся коричневой краской. Разглядывать лица уже не хватало сил, есть хотелось невыносимо.

Легкие шаги. Рядом оказалась Зои с металлическим подносом в руках. Быстро поставила передом мной две миски — с горой кусочков мяса, залитых подливой, и шариками картофеля, стакан с темной жидкостью, источающий резкий, но бодрящий вкус кофе.

Вид Зои огорчил меня. Лицо выглядело так же ужасно, как и тогда, когда я увидел ее впервые. Кроме кривого шрама, татуировок, она еще побрилась наголо, потеряв свою шикарную гриву пепельных волос. И вместо облегающего комбинезона вырядилась в такую же камуфляжную форму, как и все, бесформенную, скрывавшую все изгибы ее прелестного тела.

Я задержал ее за рукав, тихо спросил, не пытаясь скрыть досаду:

— Зои, у тебя глаз опять повредился?

Она присела рядом, и с лукавой улыбкой подцепила ноготком кусочек кожи. Как оказалось на свой уже здоровый глаз она нацепила пластырь. У меня вырвался вдох облегчения. Я взял вилку, наколол кусочек мяса.

— Вкусно, — сказал совершенно без лести. — А зачем ты волосы постригла? Такие красивые. Зря.

— Посмотри вокруг. Что ты видишь? — она чуть склонила голову, и выражение лица стало задумчиво-печальным.

— Что я вижу? Людей вижу. Они едят. И что?

— Не людей, а мужиков. А я — женщина. Одна среди них. Понимаешь?

— Эй, Зои, чего ты застряла с новеньким? — раздался грубый голос. — И почему ему еды больше? Это что оплата за е…? Ну и как его х…? Подходит он тебе?

Все вокруг заржали, как табун жеребцов. И я понял, почему Зои так грустна. Она вскочила, повела плечами, и прошлась с каменным лицом мимо похотливо ухмыляющихся мужиков. Тот самый, который обратился к ней, небольшого роста, с узкими плечами мужик, с квадратным лицом и маленькими близко посаженными глазками, обхватил её за ноги, и попытался посадить к себе на колени.

Бах. Зои огрела его металлическим подносом и пока мужик с расстроенным видом потирал ушибленную голову, быстро скрылась в двери в конце помещения.

— Ну и стерва злая, — проворчал мужик, бросил на меня взгляд, в котором скорее светилась усмешка, чем досада. — Прямо кошка дикая.

Он развернулся, углубился в еду. А я, наконец, сумел присоединиться ко всем. Быстро расправившись и с мясом, с картошкой. Выпил кофе. И приятная истома охватила тело. Сейчас бы вернуться в свою ту комнатку, стянуть мешковатую форму, и провалиться в сон.

— Ну чего поел? — к моему сильнейшему неудовольствию рядом возник Крупа. — Пошли, покажу тебе наши аппараты.

Тяжело вздохнув, я вылез из-за стола, и поплелся за Крупой. Почему-то решил, что мы поднимемся наверх. Но оказалось, что, свернув в очередной туннель, мы вышли на широкую площадку, где обнаружилась клеть большого лифта, который с грохотом и лязгом тронулся, когда Крупа нажал кнопку. Прибыл на этаж, раскрыв вверх и вбок решетку. И мы начали опускаться в глубокую бездну.

Молчали. Я ощущал себя очень неуютно рядом с бывшим врагом. Впрочем, он оставался врагом. Его объяснения насчет теракта, который он устроил, меня не убедили.

— Вот приехали, — Крупа прервал мои размышления.

В центре площадки возвышался космолёт, явно побывавший в переделке. Краска ободрана, лобовое стекло с кляксами то ли крови, то ли просто грязи. Я вскочил на крыло, забрался в кабину. Весело заголубели экраны, замигали светодиоды на панели. Настроил мозг на приём информации. И она услужливо заполнила все подходящие ячейки. Пощелкал тумблерами, поводил туда-сюда рычагами подачи топлива.

— Неплохая вещь, — вынес я вердикт. — Насколько этот «зверь» в рабочем состоянии?

— В идеальном, можешь поверить, — отозвался Крупа.

Присел рядом на фюзеляж, опять достал пачку сигарет. Отвратительно горький вонючий дым полез в нос. Я поморщился, но не стал ничего говорить.

— Слушай, Крупа, а все-таки как и зачем ты меня спас? — я обернулся к парню, который чуть откинув голову, задумчиво выпускал в воздух колечки дыма.

— Спас просто. Запустил «временной замок». Вытащил тебя за секунду до взрыва. Дело плевое. Ну а почему? Ну не из жалости, конечно. Из деловых соображений.

— Это как?

— Ну так. Я про тебя знал. Знал, что ты пилот. На космодроме пилотов не было. Они все дрыхли в своих мягких кроватках в роскошных виллах на материке. И кто мог за мной погнаться? Только ты.

— Ну и зачем я вам нужен? С чего ты решил, что я буду работать на вас?

— Тебе это выгодно, как ни крути. Тебе нужны материалы для твоего звездолёта? Правильно? Ну так у нас ты все достанешь. На военных базах, на складах этого добра завались. Соберем все, что тебе нужно. Ты поможешь нам, мы поможем тебе. Вот скажи, тебе что нужно в первую очередь.

— Ну, в первую очередь, — я задумался. — Хорошо бы достать урановые стержни. Для реактора. Потом металл. Титан. Из него смогу сделать титан-пять. Потом всякие присадки. Типа молибдена, вольфрама.

— Это мы тебе все добудем.

— Это хорошо, конечно, — я пощелкал тумблерами на панели. — Да только, чтобы все это доставить на звездолёт, мне нужен мой спейсфайтер. У меня только под него есть шлюз.

— А где он у тебя?

— Я прилетел на нем в как это… Под Москвой. Пригород. Там аэродром. Я его там оставил.

— Да, это труднее. Там охрана дай бог. Но все равно, если ночью туда проберемся. Сможем угнать.

Я понимал, что это безумие, авантюра, что вступаю на скользкий путь бандита, вместе с людьми, которых совсем не знаю. Но почему-то внутри росло сопротивление против возвращения в скучный комфортными мирок, где хорошо кормят, где живешь на роскошной вилле. Да, тот бой с бандитами добавил мне в кровь перца, победа принесла ни с чем не сравнимую радость, удовлетворение. Но теперь-то я вместе с этими же преступниками? Переметнулся на их сторону. И почему? Впрочем, я понимал, что Крупа прав. Шанс достать нужные материалы для ремонта моего звездолёта больше здесь, чем там, где их надо выпрашивать у Великого Вождя. Надоело быть на побегушках у Ковалёва, который смог найти еще один механизм давления на меня — мои чувства к Светлане.

Вспомнил о ней и вновь защемило сердце, сжалось тоскливой болью.

У Крупы на поясе зашипела рация. Из динамика раздался веселый голос Грека, словно он радостно приглашал нас на вечеринку.

— Крупа! Лазер! К нам скоро гости пожалуют. В цельном составе во главе с майором Кречетом. Приготовьтесь.

Когда Крупа выключил рацию, я повернулся к нему:

— Ну что? Я полечу на этом аппарате? И что надо сделать? С кем схлестнуться? Я готов.

— Нет. Пилотировать буду я. У тебя другая задача.

— Вот как? — слова Крупы огорчили меня, хотелось попробовать в деле «зверя», которого он мне показал. Но я понимал, я никто и звать никак. Надо вновь доказывать, что я чего-то стою.

— Задание такое. Надо пробраться на аэродром, откуда начнется атака. И сообщить нам. Рацию я тебе дам.

— И все? А до аэродрома я как доберусь? Пешком?

— Я тебя доброшу туда. Ну, если возникнет сильное желание, можешь угнать какой-нибудь аппарат. Но имей в виду. Это военный, хорошо охраняемый объект. Если поймают, расстреляют на месте.

— А план аэродрома у тебя есть? Ну хоть чего-то?

— С собой нет. И времени нет тебе искать. Давай, вылезай с кресла. Надо вылетать. Иначе не успеем.

Я с неохотой покинул кресло пилота, пересел рядом на откидное место с висящими ремнями безопасности.

— А ты план-то видел этот? Можешь представить? Хотя бы в общих чертах.

Крупа уселся в кресло пилота, бросил на меня бездумный взгляд.

— Зачем это тебе? Какая разница, что я представлю?

— Я его считаю из твоих мыслей.

Крупа повернул ко мне голову, на лице читалось недоумение, и даже страх. Но я тут же увидел в его мыслях планкарту аэродрома. Расположение, координаты. Впрочем, последнее я представил плохо. Нейро-интерфейс мгновенно все «скушал», и я ощутил облегчение, что все-таки отправляюсь не совсем в незнакомое место.

— Вот это карта? — на внешний экран вывел только, что усвоенную информацию из мозгов Круппы.

Он лишь покачал головой, явно ошарашенный моими способностями.

— Ну, б… ты даешь. Колдун хренов. Ладно, прицепляй ремни. Поехали.

— Подожди, мне переодеться надо. Скафандр надеть, вместо этого, — я оттянул ворот рубашки.

— Зачем? Ты что на тусовку что ли собрался? В этом ты как раз будешь малозаметен.

— Мне нужен мой скафандр, — отчеканил я. — Там силовое поле, наноботы, и вообще защита.

— Время потеряем, — пробурчал Крупа.

— Ничего, ты ж нагонишь, — я похлопал его дружески по плечу. — Ты у нас отличный пилот. Лучше меня.

— Да пошел ты… Иди, только быстрей.

Я бросился к лифту. Тот, кряхтя, с лязгом, содрогаясь всеми своими сочленениями, потащил меня вверх. Как только створки разошлись, я ринулся по коридору. Под ногами хрустело разбитое стекло, я едва не сверзился вниз, поскользнувшись на комке грязи. Ворвался в комнату. Сбросив камуфляж, влез в облегающий костюм, на который всегда надевал скафандр.

Скрипнула дверь за спиной. Пробежал легкий ветерок. Машинально развернулся, встав в боевую позу, сжав кулаки. Рядом стояла Зои, без пластыря на лице, без татуировок. Таинственно улыбаясь, расстегнула свой кожаный комбинезон. Как тонкая змеиная кожа он соскользнул вниз, обнажая пленительные формы: крутые бедра, плоский животик, упругая грудь поднималась и опускалась в такт прерывистого дыхания. Прижалась ко мне, заставив задрожать, завибрировать всё мое тело, в паху зажегся пожар.

— Я хочу тебя поблагодарить, — обвив руками за шею, жарко шепнула в ухо, усилив моё страстное желание до предела.

Но чудовищным усилием воли я оторвал ее нежное тело от себя, задержал, стараясь смотреть в лицо, в глаза, а не ниже, на упругий девичий бюст с торчащими в коричневом ореоле крупными сосками.

— Зои, мне сейчас не до этого. Прости. Мы с Крупой отправляемся на задание. Понимаешь? Сюда скоро прибудут силы зачистки.

Грусть в её прекрасных «оленьих» глазах стала такой глубокой, что я уже пожалел о своих словах. Но Зои все поняла. Выбравшись из моих рук, влезла вновь в свой комбинезон и молча ушла.

Хлопнула дверь, а я ощутил себя полным идиотом. Но меня ждал Крупа. Быстро переодевшись, я выскочил в коридор и бросился к лифту.

Крупа сидел на фюзеляже в облаке вонючего дыма своих мерзких сигарет. Пришлось задержать дыхание, пока я устраивался на откидном стуле.

— Как ты куришь эту гадость, не понимаю, — не удержался я. — От одного дыма задохнуться можно.

Крупа скривился, сузив презрительно глаза до щелок, но промолчал. Резким щелчком отбросил окурок, вспыхнув яркой искрой, он прокатился по фюзеляжу, оставив едва заметный дымчатый след. Захлопнулся фонарь кабины. Замерцали голубоватым свечением экраны. На основном, самым большом центральном мониторе вывелись смикшированные бортовым компьютером основные характеристики. Над головой с грохотом, напоминающим скрежет разрываемой брони, разошлись монолитные щиты. Вертикальный взлет — мы вырвались наружу.

Уже смеркалось. Солнце на прощанье распустило над горизонтом кроваво-оранжевые шлейфы. В высокой чернеющей синеве высыпались блеклыми точками первые звезды.

Безжизненный, холодный свет луны очертил контуры разрушенных зданий, обрамлявших четырехугольником длинную площадку с горами мусора: ржавые остовы брошенной техники, перекрученные арматурой скелеты тележек, вагонетка, опрокинутая вверх колёсами, словно дохлый жук. Не просто заброшенный комплекс — кладбище технологий, тени прошлого величия. Идеальное убежище для тех, кого выбросила в помойку цивилизация.

Космолёт рванул вверх, и я пожалел, что здесь нет противоперегрузочной капсулы, но жаловаться и ныть не стал. Лишь сжал зубы, чтобы перетерпеть боль, скафандр все равно ее быстро снял.

Развалины остались далеко внизу, превратились лишь в тонкие пересекающиеся линии. Где-то там заискрились огни мегаполиса, и наш аппарат рванул вперед, разрезая, как кинжал, бездонную тьму вечного космоса.

Глава 33

В ночной тьме, под крылом космолёта проступили очертания сильно вытянутой прямоугольной площадки аэродрома, с одной стороны ограниченной высоким лесистым холмом, ступеньками уходящим ввысь, с противоположной — тусклым зеркалом широкой реки, с серебристой лунной дорожкой.

Крупа аккуратно и тихо посадил космолёт на поляну на вершине холма, окруженную со всей стороны высокими деревьями. В темноте они казались загадочными великанами, склоняющими друг к другу вершины, будто шептались о чем-то.

Я легко спрыгнул вниз, не дожидаясь, когда Крупа опустит металлическую лестницу из кабины. Но сам он спустился по ней.

— Вот тебе рация, бинокль, пушка. Твое задание — как только с аэродрома поднимутся вертолеты, сообщить нам. Все. И запомни, по поводу угона аппарата я пошутил. Никакой самодеятельности. Вокруг площадки установлен забор с генераторами плазменных полей. Они создают высоковольтный барьер. Одно касание — разряд такой силы, что станешь мгновенным обгоревшим трупом. Пробить пушкой можешь, но это активирует дроны-стражи с лазерными пушками. Понял?

— Да, понял я, понял.

Я вытащил из сумки большой бинокль, подошел к самому краю холма. Ух, какой вид мне открылся. Аж сердце замерло.

Сеть рулежных дорожек золотыми нитями соединяла приземистые ангары. На ВПП катапульты и антигравитационные платформы для быстрого старта, подсвеченные синими светодиодными лентами. Слева топливный комплекс — двухэтажное здание под квадратной крышей с выстроившимися в ряд цилиндрами — топливными блоками. Рядом высокая башня диспетчерской вышки, и вращающийся локатор. В самом дальнем левом углу зона с большими боевыми вертолетами с плоскими винтами. В противоположном углу зона истребителей, напоминающие кинжалы.

Но пристальное внимание привлек элегантный силуэт летательного аппарата — плавные летящие линии фюзеляжа с черной керамической обшивкой, суженные стреловидные крылья, два типа движков — ракетные и турбореактивные. Космолёт, словно черный лебедь, рожденный в бурных потоках лавы. Каплеобразный фюзеляж — силуэт, вырезанный на полотне вечного космоса. Кажется, закрою глаза, увижу как этот прекрасный объект, воплощающий сокровенные мечты конструкторов и дизайнеров в самых современных технологиях и материалах, рвет гиперпространство на куски, оставляя за собой не шлейф раскаленной плазмы, а спирали звездной пыли.

И я сразу влюбился в этого «скакуна» и желание увести его из «конюшни», так хорошо защищенной, овладело мною, захватило всю мою сущность. Я тут же начал обдумывать, как проникнуть сквозь этот барьер, оказаться там, на той стороне. Пробраться к площадке, где высился красавец. Мысль о том, смогу ли я пилотировать этот аппарат, не мучила меня. По милости полковника Ковалёва я стал универсальным пилотом. Был уверен, что смог вытащить из базы нейро-интерфейса всю информацию.

— Ну ладно, я полетел, — сообщил Крупа. — Когда все закончится, я за тобой вернусь. Понятно?

Я развернулся к нему, повесив бинокль на грудь. Бездумно кивнул.

— Слушай, Лазер, я тебя еще раз предупреждаю — не лезь на аэродром. Если тебя схватят — сорвешь всю операцию.

— Крупа, я не маленький ребенок. Все понял. Отчаливай.

Крупа залез в кабину. Космолёт, призрачной тенью мелькнул над высокими кронами деревьев, пробив облака, исчез.

А я вернулся к краю холма, рассматривая рулежки, ангары, соображая, как же мне пробраться внутрь.

И тут услышал приближающееся фырканье мотора, густую зелень пробил яркий свет фар. В бинокль в инфракрасном режиме я увидел очертания широкой длинной машины, скорее всего, пикапа, или небольшого грузовика, и двух людей в кабине. Ехали ли они сюда, или просто по шоссе, которое извивалось вдоль густого леса?

Но решил попробовать. Схватив пушку, перевел в режим лазера и чуть подрезал корни и ствол дерева на краю обрыва. Уперся спиной, пытаясь столкнуть ствол вниз. Гул мотора приближался, и меня обдало жаром, что не успею, или уроню это проклятое бревно прямо на машину. Застучали в висках молоточки. С громким скрипом, кряхтеньем, бревно свалилось на дорогу. Отдышавшись, усмирив бухающее в груди сердце, я быстро сбежал с холма и спрятался в густом кустарнике.

За поворотом показался прямоугольный силуэт пикапа. Он свернул и покатился вниз, чуть покачиваясь из стороны в сторону. Воздух огласил противный скрипучий звук тормозов, гул мотора стих. Машина едва не уткнулась в поваленное бревно.

— Откуда эта хрень взялась? — раздался грубый низкий голос.

Около баррикады возник высокий широкоплечий мужик в темной холщовой куртке. Попытался сдвинуть. Матерно выругался.

— Товарищ майор, ваша помощь нужна.

Скрипнула дверь, показалась еще одна фигура. Мужчина небольшого роста, в обтягивающем плотное мускулистое тело комбинезоне.

— Ну что у тебя тут, Петрович? — недовольно спросил.

— Да вот, дерево упало. Надо сдвинуть. Не проедем иначе.

Майор проявил невероятную подозрительность. Вернулся в машину, вытащил большой фонарь, обошел дерево со всех сторон. Белый конус склонился у комля с торчащими, словно щупальца огромного спрута, корнями, продержался там пару минут, прошелся по всей длине, вышел к изломанной безжизненной кроне. Яркий луч заметался, освещая глубокий ров, который шел мимо высокого белого забора, ограждающего аэродром.

— Ну что, товарищ майор? Что будем делать? — шофер переминался с ноги на ногу, пару раз ткнув в бревно ногой.

Майор вернулся к нему, фонарем осветил край обрыва, и, кажется, нашёл то место, откуда я свалил этого великана.

— Странно это. Очень похоже на засаду. Но не вижу следов нападавших.

— Да что вы, товарищ майор, Бог с вами! Каких нападавших? Здесь никого никогда не бывает.

— Не бывает, говоришь, а запах странный. Как будто от турбореактивных движков.

— С аэродрома принесло. Тут вон сколько взлетает и садится аппаратов.

Майор постоял еще пару минут, переминаясь с носки на пятки. Потом все-таки вместе с шофером они подошли с разных сторон, подняли бревно, раскачав, скинули в овраг, за которым белел высокий забор. Пока они увлеченно ликвидировали препятствие, я выкатился из кустов. Ужом подполз к машине, просканировал. Бронированный пикап с четырехдверным салоном и кузов, усиленный дугами под брезентовым тентом. Внутри я заметил ровные штабеля плоских ящиков. И уж думал, залезть внутрь.

Но не успел.

Сбросив бревно, майор вернулся к машине, но не стал садиться в кабину, а вновь включил фонарь и тщательно обошел всё вокруг, отодвинув брезентовый тент, влез внутрь, тщательно посветил. Буквально секунды отделяли от того, что он обнаружит меня. Я успел броситься в глубокий ров, чудом зацепился за ветку, растущего здесь куста, больно расцарапав ладони.

— Никого? Товарищ майор, мы уже опаздываем, — стал по-детски ныть мужик.

— Кажется, никого, — задумчиво проронил майор, в голосе явно звучала подозрительность. — Ладно, поехали.

Машина чуть просела — шофер и майор вернулись в кабину. Друг за другом захлопнулись двери. И в последнюю секунду я успел выбраться из рва, прыгнуть к машине и зацепиться за дугу, которая торчала из-под брезента. Подтянувшись на руках, перевалился в кузов на металлические штабеля ящиков.

Мотор взревел, мы резво тронулись по дороге, покачиваясь на колдобинах. Разворот, пикап остановился. Подобравшись к кабине, осторожно выглянув через стекло. Перед машиной возвышались высокие отливающие сталью ворота, освещенных яркими прожекторами. Из КПП по краям ворот вышло двое охранников в черной форме, с черно-белыми винтовками наперевес.

Я быстро выкатился из кузова и переполз под днище внедорожника. Включил охлаждение скафандра. Брр. Поверхность начала быстро терять тепло — они не смогут обнаружить меня инфракрасными датчиками, но придется перетерпеть дикий холод.

Майор вылез из кабины и приказал:

— Проверьте машину. Тщательно.

Екнуло сердце, застучало часто-часто, отдаваясь острой болью в висках. Спрятаться совершенно некуда. Вокруг ворот вдоль забора даже зелени не росло. Ни кустика, ни какой-нибудь завалявшейся клумбы. Голый графенобетон.

Но парни в черной форме поленились обыскивать машину. Один из них вернулся на КПП и включил сканер. Тот пробежался туда-сюда по машине.

— Ничего, товарищ майор. Все чисто.

Я с облегчением выдохнул. Сканер не смог меня засечь, поверхность скафандра скрыла тепло моего тела. Хотя я уже закоченел, и едва сдерживался, чтобы не стучать зубами. Силовое поле обморозило мне лицо.

Наконец, ворота медленно с едва заметным лязгом раздвинулись, пропустив нас внутрь. Пикап мягко проехался, свернув, остановился. Вновь хлопнули двери. В щелку между брезентовыми шторками, попытался разглядеть, куда мы прибыли. В полутьме разглядел рядом стену. Рядом никого и я быстро перебросил тело через край кузова и спрятался под днищем.

Шум шагов, кто-то распахнул брезент, забросив его наверх. Несколько человек в темно-синей форме начали выгружать ящики и куда-то их уносить.

Около колеса возникли высокие коричневые ботинки, штаны темно-синего цвета. В нос пополз резкий запах табачного дыма.

— Все, товарищ майор! — послышался глухой голос. — Все выгрузили.

— Хорошо. Сейчас я приду.

Около меня прокатился окурок, вспыхнул яркой искрой и погас. Майор, майор? Что там говорил Грек? Майор Кречет? Командир специального подразделения «Стальные соколы». Они готовятся к операции по зачистке. Хорошо бы разузнать, что за ящики он привез.

Я выкатился из-под машины, присев на корточки, огляделся. Машина стояла у стены гладкого светло-серого камня.

Пробравшись до конца здания, я свернул за угол. Крадучись, пробрался мимо белого забора, едва заметно гудение генераторов плазмы предупреждало — одно неосторожное касание превратит меня в обугленный труп. Глаз зацепил трап пожарной лестнице. Подпрыгнув, я уцепился за край, подтянулись и быстро поднялся вверх. В центре плоской крыши торчала бетонная надстройка, дверь полуоткрыта. И я влез внутрь.

Оказался на втором этаже. Сверху нависал выкрашенный серой краской потолок, под ногами чуть скрипели доски, неплотно пригнанные, они давали возможность увидеть то, что творилось внизу, на первом этаже. Отсюда на первый этаж вела широкая деревянная лестница. Я прилег на пол, приник к широкой щели между двум досками.

Там, внизу, увидел просторное, ярко освещенное помещение с длинным столом, за которым сидели люди в темно-синей униформе пилотов, даже скорее они походили на легкие скафандры, чем-то напоминавшие мой. Даже цвет совпадал. Только на рукавах у всех пришит красный прямоугольник шеврона с надписью — КВБ ССКС. Как расшифровывалась вторая часть я знал — Союз Советских коммунистических стран.

Пилоты переговаривались негромко, слов разобрать я не мог, а включать сканирование мыслеобразов не видел смысла. Пока никакой важной информации исходить от этих парней не могло. Я с нетерпением ждал майора. Вдруг я ошибся, и он вовсе не собирался выступать перед этой командой?

Но тут все замерли. Распахнулась дверь, вошел высокий парень в камуфляжной форме и скомандовал:

— Смирно!

Шум отодвигаемых стульев. Все вскочили, встали на вытяжку. И в комнату вошел тот самый майор, с которым я сумел нелегально проехаться. В такой же темно-синей обтягивающей форме пилота, скорее в скафандре, судя по горловине. Мускулистый, статный, с военной выправкой. Суровое вытянутое лицо, резко очерченные черты лица — высокие скулы, волевой рот, прямой нос, пристальный недоверчивый взгляд.

— Вольно, — бросил он.

Все пилоты вновь отодвинули стулья и присели на свои места.

Майор помолчал, обвел всех взглядом и начал свою речь:

— Все вы знаете, что нам предстоит операция под кодовым названием «Вепрь». Все изучили ее детали, надеюсь? Хорошо. Но я кое-что напомню.

Ударил луч проектора, с потолка будто спустился полупрозрачный занавес, в центре заголубел голографический экран, обрел четкие контуры, и я смог прекрасно разглядеть возникшую карту, где отображался тот самый разрушенный комплекс, откуда с Крупой мы улетели.

— Как мы выяснили, здесь, на останках фабрики игрушек, находится штаб бунтовщиков. Они обитают в технических туннелях. Там у них обустроен арсенал, комнаты отдыха, столовая и все остальное. Для того, чтобы выкурить их оттуда начальник вооружения, товарищ Туровский разрешил использовать газовые снаряды. Я их привез с собой. Да, это противоречит принципам гуманизма нашей страны. Но против бандитов мы будем применять самые жестокие меры. Информатор сообщил, что вот здесь, — на экране замигали зеленым окружности, — находятся входы в туннели. И мы сюда должны будем забросить газовые снаряды. Выкурить, что называется этих мерзавцев наружу. Это понятно? Далее.

Вот что лежало в этих плоских ящиках. Снаряды, начиненные газом. Вот только каким? Но в любом случае, я должен предупредить об этом Крупу.

Между тем, майор продолжал свою речь.

— Как вы видели в своих заданиях, мы должны уничтожить всех бандитов. Но за исключением вот этих.

На экране возник список из знакомых мне физиономий. И я с интересом прислушался.

— Греков Георгий Константинович, лидер всей этой банды. Полковник, бывший космодесантник, полный кавалер Орденов Славы, герой Советского союза.

Я ничего не понимал в орденах этой планеты. Но судя по тому, какой акцент сделал майор на всех наградах Грека, что-то очень важное. Интересно все же, что же заставило этого человека стать изгоем, лидером бунтовщиков? Смогу ли я расспросить его об этом?

— Второй. Крупенин Сергей Леонидович. Бывший летчик-испытатель. Двухкратный кавалер ордена Чкалова, кавалер ордена Красного знамени. Черный пояс по аэролинку.

Ух ты, Крупа оказывается тоже отличился. Почему-то всплыла сцена его борьбы с полковником Ковалёвым, боевые приемы, против которых полковник оказался бессилен. Что такое аэролинк я не знал, но, судя по всему, приемы этой борьбы помогли Крупе справится с Ковалёвым.

— Крупенин по прозвищу «Крупа» устроил недавно теракт на космодроме Гражданского согласия. Затем угнал космолёт. Который теперь бунтовщики скрывают под землей.

Меня все сильнее и сильнее занимала мысль, а кто же все-таки сообщил об этом всем противнику. Значит, среди банды есть шпион. И может быть не один.

— Далее, Вавилов Николай Кузьмич…

Во как! На экране отразилась унылая физиономия Кузьмича, который первым встретил меня. Интересно, а что числится за ним?

— Вавилов — трехкратный лауреат Сталинской премии. Ученый с мировым именем. Бывший глава академии наук Советского союза. Двухкратный кавалер ордена Ленина.

Ничего себе. Я и думать не мог, что разговариваю с мировым светилом. Надо бы расспросить Кузьмича, что ж ему так не понравилось в его академии, что он решил стать членом команды Грека.

И тут я замер от изумления. На экране возникло лицо Зои. Но вовсе не в том чудовищном виде, в котором я увидел её впервые. Она выглядела, просто как модель — густые волосы пепельного оттенка водопадом ниспадали на плечи, обрамляли лицо с легким румянцем. Глаза завораживали — огромные, миндалевидные серо-зеленые, как бурные океанские волны. Прямой взгляд, умный, с любопытством ученого она вглядывалась в этот мир, подвергала его проверке. Даже в статичном портрете ощущалась грация львицы.

— Зоя Александровна Бестужева. Бывший начальник лаборатории внеземной жизни. Орден трудового Красного знамени за исследования в области жизни на спутниках Сатурна. Устроила теракт в лаборатории. Из-за чего произошел взрыв. Она лишилась левого глаза.

«А я восстановил ей этот глаз», — совсем некстати пронеслась мысль, вспыхнули воспоминания, как Зои хотела «отблагодарить» меня. И все тело напомнило, от чего я отказался, когда отправился с Крупой на это опасное задание.

— Так вот, — продолжал майор. — Всех этих людей нужно доставить живыми. Информатор сообщил, что смог ввести в тело этих преступников особый код, и теперь при инфракрасном сканировании их силуэт подчеркивается голубым цветом. Все понятно?

— Товарищ майор, разрешите вопрос! — один из парней тянул руку.

— Давай, Сенцов, спрашивай.

— Почему мы должны оставить этих людей живыми? Им будет предоставлена амнистия? Их вернут к работе?

— Нет, Сенцов. Вовсе не поэтому. Эти люди нужны нам живыми, чтобы над ними провести показательный суд. И казнить публично. Все понятно?

Внутри меня что-то сжалось, как стальная пружина, горло сжали ледяные клещи. Почему земляне, которым так нужны умные и талантливые люди с такой жестокостью обращаются с теми, кто не вписался в их порядок?

— Вам все ясно, товарищи пилоты? И еще хочу предупредить. Возможно, на аэродром пробрался шпион. О любом подозрительном объекте сразу докладывать мне. Все ясно? Все свободны.

Майор вышел, а я ждал, когда все пилоты, наконец, отставят стулья, шумно поднимутся, уйдут. И только после того, как помещение опустело, вновь вылез на крышу, и взял рацию. Передал всю информацию Крупе

— Что ты, мать твою, шепчешь? — поинтересовался он, не скрывая раздражения. — Ты пробрался на аэродром, кретин?

— Какая тебе разница, куда я пробрался? Главное, что я сообщил тебе информацию. Имейте в виду, у вас там засели шпионы. Вам надо их выловить.

— Да, это проблема, мы знаем, что они есть, но не знаем, кто они. Ладно, если ты, балбес, все-таки нарушил мой приказ, тогда… — он на мгновение задумался, потом продолжил: — Выясни, что за вертолеты они собираются послать сюда. Летные характеристики, вооружение, возможности.

— Здорово. И как я смогу это сделать? Пойду спрошу этого майора Кречета?

— Сможешь. И всю информацию передавай мне через квантованную связь. Понял? Кречет — придурок, помешанный на безопасности, подозревает всех. Не приближайся к нему. Понял? Отбой.

Я не успел высказать Крупе все, что я о нем думаю. Но сейчас меня больше всего занимала мысль, как скрытно подобраться к космолёту и забраться туда. И тут услышал какой-то шум внизу. Подобравшись к краю крыши, обнаружил внизу у стены парня в синем скафандре, который мочился на угол. Идиот, ему в голову не приходила мысль, что если его струя попадает на плазменный забор, то он попрощается не только со своим отростком, но и с жизнью.

Но тут меня осенила такая гениальная мысль, что я прямо подпрыгнул на месте. Быстро спустился по лестнице, и когда парень застегнул ширинку и повернулся, чтобы уйти, я подкрался к нему и шандарахнул рукояткой бластера по башке. Просканировал лежащему без сознания парню мозги. В них оказалось совсем немного: кусочки матчасти по пилотированию вертолета, не связанные между собой, обрывки, ошметки, будто пацан прогуливал лекции и занимался время от времени. Потом сиськи какой-то Кати в разных ракурсах, женская задница в кружевных трусиках, дурацкие картинки с котятами, щенками и еще какая-то чепуха.

— Эй, Петька, чего ты застрял? — послышался недовольный голос.

Мою жертву звали Петр Новиков. Это я тоже смог выяснить. Перед глазами возникла лётная карточка Новикова, возраст, вес, рост. Я подходил по всем параметрам, кроме возраста. Поскольку к земному он совсем не привязан.

Я редко пользовался фильтром восприятия, просто необходимости не видел, да и сажает эту штука сильно энергоблок скафандра, но сейчас это, оказалось, кстати.

Я спокойно подошел к парню, что поджидал Петьку и фыркнул недовольно:

— Поссать не даешь спокойно.

Тот бросил на меня взгляд, скривился, но ничего не сказал. И самое главное, не удивился, не вскрикнул: «А ты кто такой?»

И мы отправились через весь аэродрома к площадке, где стояли вертолеты. А мне это и было нужно, чтобы выполнить просьбу, или скорее приказ Крупы.

Вспомнил номер того аппарата, что принадлежал Петьке, прошёлся по рядам и впрыгнул в кабину. Сканер нейро-интерфейса изучил электронную начинку. Выдал мне нужные характеристики: диаметр главного винта, хвостового винта, длину, высоту, массу, тип двигателя, мощность, максимальную скорость. Вертолеты имели, кроме обычных пушечных установок, еще и гранатометы, кластерные, напалмовые, дымовые бомбы. И самое главное — лазерные пушки на бортах. Броня из нанокомпозитов, самовосстанавливающаяся после повреждений. Плюс их оснастили силовым щитом, который поглощал энергию атаки и позволял вести ответный огонь.

Все параметры я тут же передал Крупе через квантованную зашифрованную связь. Свою реакцию тот выдал лишь в одной фразе: «Ну ни х… себе!».

Пока мой шпионаж проходил успешно, хотя параметры этих мощных винтокрылов произвели впечатление не только на Крупу, но и на меня. Как парни из команды Грека смогут противостоять нападению этих монстров?

— Ну что, орлы, ждете вылета?

Екнуло сердце, бросило в жар — рядом стоял майор Кречет и, казалось, он шарит по мне взглядом, словно сканер, проникая в самую глубину моей сущности.

Я выскочил из кабины, вытянулся в струнку и отрапортовал:

— Так точно, товарищ майор. Ждем вылета.

Он поднял на меня глаза, в которых светилось недоумение. Словно он совсем не ожидал такой реакции от подчиненного. Но затем расслабился, похлопал меня по плечу и ушел. А я без сил опустился на подножку вертолета, до того ослабели ноги. И тут в голову пришла нежданная мысль — я не собирался лететь на вертолете Новикова. Моя цель стояла дальше, почти у самой несущей лениво свои воды реки. Этот красавец-космолёт занимал все мои мысли. Но если они обнаружат пропажу пилота, тут же поднимется переполох.

Сейчас, когда я выяснил информацию об этих винтокрылых монстрах, надо сменить личину. И желательно найти пилота, или пилотов, которые входили в экипаж космолёта, чтобы стать одним из них. Но как это выяснить?

Приятель Петьки устроился поудобнее в кабине другого вертолета и судя по закрытым глазами и струйке слюны, которая свесилась на краю рта, дрых. Так что я смог незаметно исчезнуть.

Я вызвал карту аэродрома, всех технических помещений, которую передал мне Крупа — здесь где-то должен быть центр управления всей этой лабудой. И находился он в подземном бункере. Надо найти вход, проникнуть туда и выяснить, кто входит в экипаж космолёта. От этих мыслей внутри в груди что-то защекотало, азарт, который подавил мой страх.

Ну кто мог лучше всего знать, где находится вход в бункер? Конечно, майор Кречет, но как просканировать его мозг?

Пока я обдумывал все варианты нападения на майора, около нас остановилось двое парней. Они закурили, заструился дымок и один другому зло и раздраженно сказал:

— Б… почему они задержали операцию? Сколько, мать твою, еще ждать? Уже рассвет скоро, чего они ждут?

Второй одобрительно кивнул:

— Ждут, небось, какую-то большую шишку.

И тут в голову скакнула интересная, но опасная мысль. Привлекать внимание Кречета не хотелось, но прикинуться идиотом, я вполне мог.

Я догнал майора. Заложив руки за спину, тот медленно прохаживался мимо выстроившихся винтокрылых гигантов.

— Товарищ майор! Разрешите обратиться! — прокричал я высоким, срывающимся голосом.

— Да? — майор обернулся, уставился на меня бездумным взглядом. — Что тебе, Новиков?

— Я хотел узнать, почему задержали начало операции. Скоро рассвет, это будет играть на руку бунтовщикам!

Майор сплюнул, скривился, всем своим видом показывая, как он раздражен.

— Должны прибыть высокие гости. Они сами хотят наблюдать за ходом операции. Все ясно?

— Так точно, товарищ майор, — я вытянулся в струнку, выкатив глаза.

— Молодец, — майор похлопал одобрительно меня по плечу, и продолжил свой путь.

Я сделал вид, что тоже прогуливаюсь, но оказавшись около ангаров, шмыгнул за ними, затем перешел дальше, и так добрался до незаметного каменного домика, вход в который перекрывала дверь с кодовым замком. Я даже взламывать его не стал, шифр считал из мозгов майора. Дверь гостеприимно распахнулась, и я юркнул внутрь.

Короткий коридор, унылые бетонные стены и пол. А в конце — цилиндр лифта из ребристого белого металла. Пока ехал вниз, раздумывал, кем мне прикинуться? Обычным пилотом Петром Новиковым слишком опасно. Если в центре управления сидят операторы, диспетчеры, которые держат под контролем всю инфраструктуру аэродрома, могут поинтересоваться, что вообще я здесь делаю. Поэтому я решил переделать свою физиономию под майора Кречета. К начальнику, вряд ли, у простых операторов будут вопросы.

Я вышел из лифта и бодрым шагом обошел небольшой зал, где действительно сидели люди в синих комбинезонах, и направился в левый коридор. В конце и находился большой вычислительный центр, из базы которого я собирался вытащить нужную мне информацию.

Но тут пробежал легкий ветерок, шум шагов. Черт! Кого могло принести сюда нелегкая⁈ Я огляделся, увидев массивный стол, бросился под за него.

Хлопнула дверь. Я выглянул. Да твою ж сингулярность! Майор Кречет собственной персоной тоже решил побывать в центре управления.

— Проверка биометрических данных! — возвестил приятный гортанный женский голос, но явно искусственный.

Кречет, как статуя застыл перед большим голографическим экраном, ожидая, пока по нему пройдет красная линия сканера.

— Проверка завершена. Объект идентифицирован. Майор Корпуса Внутренней Безопасности Арсений Борисович Кречет. Доступ разрешен.

Во как. Оказывается, доступ к базе данных только по биометрических данным. Но смогу ли я обмануть робота своим фильтром восприятия?

— ВЭБ, сообщи информацию о наличие на аэродроме неопознанных личностей, — приказал Кречет.

Повисла пауза, долгая мучительная тишина. В которой, казалось, слышен только грохот бьющегося моего сердца. Я машинально вцепился в край стола, на всякий случай вытащил бластер из кобуры. Поставил на зарядку. Если Кречет все-таки обнаружит меня, живым не дамся.

— Сканирование завершено. Никаких теплокровных объектов, свыше списочной численности персонала, не обнаружено.

Ну естественно! Я едва не хлопнул себя по лбу. Эту штука проверила только тех, кто находился наверху. А я-то был здесь.

Облитый голубоватым свечением экрана, майор постоял еще пару минут, переминаясь с носков на пятки, задумчиво дергая себя за подбородок.

Развернулся и направился к двери. Я выскочил из-за стола, в прыжке оказался за его спиной. Шандарахнул рукояткой бластера изо всех сил по черепу майора. Кречет покачнулся, ноги подкосились, осел, я едва успел подхватить его под мышки. Оттащил в сторону за стол, чтобы не так просто было обнаружить его. Еще раз провел сканирование его мозгов, чтобы вытащить всю информацию. Выяснять, кто будет пилотировать космолёт, не стал. Слишком опасно.

Спокойно прошелся по коридору и направился к двери. Один из операторов поднял голову и доброжелательно улыбнулся:

— Все нашли, товарищ майор? Помощь не нужна?

— Нет, Сурков, не нужна. Благодарю за службу.

Я вышел из бункера и тем же путем оказался на аэродроме. И тут же ко мне подбежал запыхавшийся, с ярким багровым румянцем парень. Нейро-интерфейс тут же услужливо подсказал, что это адъютант майора, Егор Голубев.

— Товарищ майор! — он встал навытяжку, выпалил: — Прибывают высокие гости! Их флаер прошел линию проверки.

— Всем построиться для встречи гостей! — скомандовал я.

— Есть, товарищ майор!

Голубев со всех ног кинулся выполнять приказ, а я лишь постарался унять дрожь в ногах и руках. Сделал несколько глубоких вдохов. Да! Я вспомнил про пацана, который стал моей первой жертвой. Добрался до здания, где проходило заседание, нашел Новикова. Парень так и лежал без сознания у стены. Мои золотистые малыши резво вылетели из скафандра, обвили голову нечастного. И через мгновение Петр глубоко вздохнул, открыл глаза.

— Новиков! Мать твою! — наклонившись над ним, грозно крикнул я. — Какого х… ты тут валяешься? Пьян что ли⁈

— Простите, товарищ майор, — пацан вскочил, виновато быстро-быстро заморгал, краска бросилась ему в лицо. — Сознание потерял. А как не помню.

— Ладно! — более мягко сказал я. — Беги строиться. Прибыли высокие гости.

Парень со всех ног бросился на аэродром.

А я, стараясь подражать чеканной походке майора, направился к пилотам в одинаковых темно-синих комбинезонах с красным шевроном на рукаве.

Оглядел всех властным взором, заставив застыть каменными статуями с выпученными от усердия глазами. Развернулся, ожидая тех, кто прибывает в том матово-черном флаере, который уже показался над лесом.

Опустились на площадку перед темным серебром реки. Люк разошелся вверх и вниз, и я замер.

Показалась статная фигура маршала Туровского.

Я скомандовал «смирно». Маршал прошелся мимо ряда выстроившихся пилотов. Остановился в центре:

— Здравствуйте, товарищи пилоты!

— Здравжелтовмаршал!

Туровский бросил мимолетный взгляд на меня, не замечая моего состояния. А мне хотелось провалиться сквозь графенобетон аэродрома, раствориться в небытии.

Маршал произнес короткую пафосную речь. И закончил ее так:

— Товарищи пилоты! Вы отправляетесь на опасное, но такое нужное задание для нашей родины! Помните, эти бандиты не заслуживают пощады. Но, как вам объяснил ваш командир, некоторых из них нужно взять живыми. Потому что смерть в бою, слишком легкая кара за их преступления. Особенно это касается бывшего летчика Крупенина, по прозвищу «Крупа». Этот мерзавец не только устроил теракт на аэродроме Гражданского согласия, и угнал космолёт. Этот подонок, не достойный называться человеком, стал убийцей нашего гостя из другой галактики — Эдгара Рея.

А я стоял прямо перед маршалом. Мог отключить фильтр восприятия, открыться, вернуться к прежней жизни. К Светлане. К Дарлин, к Осберту. К жизни на роскошной вилле маршала.

Меня отделял от этого всего один шаг.

Глава 34

Вертолеты вереницей жирных черных уток взмыли вверх, и с душераздирающем гулом ушли в облитые розоватым предрассветным светом пухлые облака.

— Ну что же, товарищ маршал, товарищ полковник, — сказал я. — Мы можем теперь перейти в центр управления и наблюдать там за операцией.

К маршалу присоединился Ковалёв. Он не привез с собой Дарлин. И почему-то это меня обрадовало. И впервые я увидел, что вместе с маршалом прибыли охранники в черных комбинезонах, с оружием. Пять человек. Может быть, это были андроиды, но выглядели они по-разному, с дефектами, какие могут быть только у человеческих лиц. Сам Туровский и Ковалёв были в форме, но не в парадной, а скорее обычной, полевой.

Из перекаченного сознания майора Кречета я вытащил информацию, что наблюдать за битвой нам придется в зале, который находился в бункере центра управления. Я повел всю компанию во главе с маршалом туда.

Помещение оказалось меньше, чем зал командного пункта на космической станции. Но тоже поражало размерами. Вдоль левой стены, где голубели большие экраны с быстро меняющейся информацией, шли столы, за которыми сидело трое операторов в темно-синей униформе и шлемах, с надетыми сверху большими наушниками. Чуть наклонившись вперед, водили руками по встроенным в столешницы экранам.

Когда мы вошли толпой, парни вскочили с мест, вытянулись в струнку. Но маршал снисходительно махнул рукой. И все трое синхронно вновь уселись на кресла.

Большую часть стены занимал огромный голографический экран, где разыгрывалась настоящая битва. Вертолеты били из всех пушек по высокому зданию. Но бунтовщики отвечали им таким же неистовым непрекращающийся огнем. Им даже удалось сбить один вертолет — на земле валялись обломки, к светлеющему небу поднимался густой столб дыма.

Маршал и полковник присели в кресла, которые стояли рядом с длинным столом, напротив экрана. А вся остальная свита устроилась у входа в зал.

В голубом свечении лицо Туровского выглядело бледным, осунувшимся, расстроенным. Он морщился, то наклонялся вперед, пристально вглядываясь в экран, то откидывался на спинку кресла. Кусал губы. Ковалёв, наоборот, выглядел спокойным и даже расслабленным. Погруженный в свои мысли, он вытянул и скрестил ноги, и бросал на экран лишь редкие взгляды.

Я встал рядом с экраном и приказал:

— Передайте обстановку.

— Товарищ майор! — сквозь шипящие помехи раздался голос командира подразделения Артема Романова, — Мы не смогли использовать газовые снаряды! Бунтовщики залили бетоном все люки.

— Интересно, — маршал нахмурился. — Значит, кто-то сумел передать бандитам детали этой операции. Ведь я буквально вчера принял решение. Кто же смог сообщить?

— Мы это выясним, товарищ маршал, — как можно спокойнее ответил я. — Обязательно.

Хотя меня трясло, я едва сдерживал дрожь, ноги подкашивались, сердце пыталось выскочить через горло. Нервозность могла стать заметной. Я знал, что настоящий майор Кречет находится всего в паре десятке шагов отсюда. В вычислительном комплексе. Он может прийти в себя, прибежать сюда. И тогда мне конец.

Обратного пути для меня уже не существовало. Если я отключу фильтр восприятия, открою себя, придется объяснять, каким образом я вообще оказался на аэродроме, что я тут делаю, почему выдал себя за майора Кречета.

Единственный путь спасения — угнать космолёт, улететь с аэродрома, как можно скорее, но я никак не мог найти повод для этого.

На экране мелькнуло призраком веретенообразное тело с узкими крыльями. Удара мы не увидели. Но один из вертолетов покачнулся, развалившись на две неравных половинки, рухнул камнем вниз.

— Это еще что такое? — Ковалёв заинтересованно глянул на экран. — Космолёт тоже не ликвидировали? В чем дело майор?

— Романов, вы не смогли уничтожить космолёт, который угнал Крупа? — строго спросил я, хотя в душе возникло ликование, я восхищался не бывшим врагом, а отличным пилотом.

— Нет, товарищ майор! Мы сбросили бомбы на место, где должен был находиться космолёт. Но его там не оказалось.

Ковалёв матерно выругался и обвел меня таким злым взглядом, будто хотел содрать живьем кожу.

— А почему отключены энергощиты? — поинтересовался маршал. — Эти вертолеты, насколько я знаю, прекрасно могут поглощать энергию атаки? В чем дело?

— Мать вашу, майор, — вторя Туровскому, проворчал Ковалёв. — Почему вы ни х… не сделали? Не подготовили?

— Мы сделали все, что могли, товарищ полковник. Но бунтовщики оказались хитрее.

— Хитрее⁈ — Туровский, отбросив с раздражением кресло, вскочил. — Вы не смогли обеспечить ни одного этапа подготовки! Ничего! Вы понимаете, что будет, если операция провалится⁈ — он оперся рукой о стол, бросил на меня испепеляющий взгляд.

Что будет с Туровским я предполагал. Великий Вождь может отдать приказ арестовать маршала, возможно расстрелять. А что будет со Светланой? Сердце в груди на миг замерло, сжалось.

Cглотнул комок в горле, чем я мог помочь маршалу?

— Уверен, товарищ маршал, мои ребята справятся. Это агония бунтовщиков. У них слишком мало сил.

Маршал тяжело, с всхлипываньем задышал, упал в кресло. Склонился вперед, покачиваясь взад-вперед, сжал в ладонях голову. Я помнил слова Кузьмича о маршале, желание Крупы убить его, но все равно стало невероятно жалко Туровского.

Майор Кречет, скорее всего, провел всю подготовку на отлично, но тут вмешался я, расстроил все планы.

Ничего мне не хотелось больше, чем смыться из этого места, как можно скорее.

Я замер, услышав шум бегущего человека. Напрягся, пытаясь представить, как сейчас вбежит сюда, держась за голову майор Кречет. И я окажусь в ловушке.

Но вздохнул с облегчением, увидев на пороге адъютанта майора — Егора Голубева. Парень испуганным взглядом обвел присутствующих и, заикаясь, пробормотал:

— Товарищ маршал, разрешите обратиться к товарищу майору?

— Обращайтесь, — буркнул маршал.

— Товарищ майор! Прибыл пилот космолёта! Требуется разрешение на его вылет для помощи отряду корпуса внутренней безопасности! — бодро отчеканил парень.

— Хорошо. Я понял. Товарищ маршал, разрешите пообщаться с пилотом? Дать ему инструкции, — решение Туровского я ждал с таким нетерпением, что казалось сердце выпрыгнет из груди.

— Идите, майор. Надеюсь, это решит исход дела.

Я почти выбежал наружу, ринулся к космолёту. Теперь узнавать, кто будет пилотировать этот аппарат, не было нужно. Примчавшись к площадке, где высился «черный лебедь» я надеялся обнаружить молодого парня, подтянутого, статного, чтобы соответствовал аппарату.

Но навстречу мне вышел небольшого роста, плотный мужчина, с покатыми округлыми плечами, пузом, которое совершенно недвусмысленно выпирало из-под синей униформы пилота. Круглое пухлое лицо, сквозь жидкие светлые волосы просвечивал голый череп. Почему-то это оскорбило мою страсть к прекрасному летуну. Хотя, какая разница, кто сидит в кабине? Лишь бы хорошо умел справляться с управлением. Все остальное — глупая лирика и эмоции.

— Здравия желаю, товарищ майор! Прибыл для исполнения задания! Капитан Александр Корольков! — приложив к виску руку, отрапортовал он.

— Отлично, капитан. Вы готовы к полету на этом прекрасном летательном аппарате? — я с удовольствием похлопал по обшивке космолёта, словно потрепал скакуна.

— Так точно, товарищ майор!

Визгливый голос капитана резал слух, и вызывал сильное желание заткнуть рот мужику. Но я нашел в себе силы улыбнуться:

— Не возражаете, капитан, если я вместе с вами побываю в кабине вашего аппарата?

— Не возражаю, товарищ майор! Буду рад!

Корольков уверенным движением нажал какой-то незаметный рычаг. Фонарь кабины откинулся, и к нашим ногам спустилась металлическая лестница. По которой Корольков довольно бодро взобрался. Я последовал за ним.

Просторная кабина с двумя широкими креслами, обшитых мягким оранжевым пластиком, похожим на кожу. Дугообразная панель с множеством экранов, и еще одна козырьком нависавшая над ней. Корольков, поерзав задницей, удобно устроился в кресле первого пилота, а я присел рядом.

— Вот, товарищ майор, самая продвинутая модель космолёта на сегодня, — с широкой улыбкой Корольков с нежностью провел ладонью по панели управления. — Два типа двигателей, керамическая обшивка для поглощения энергии атаки. Самое лучшее вооружение. Лазерная, плазменная пушка. В корпусе встроен термоядерный реактор, который позволяет летать без приземления год. И много чего еще.

— И что, даже до звезд долетит? Какую скорость он может развить?

— В вакууме около двух процентов от скорости света.

— Ого! Да это почти звездолёт.

— Так точно, товарищ майор! Это действительно космолёт класса «Земля-Звезды». На автопилоте может долететь за пределы солнечной системы и до ближайших звездных систем.

Его голос почему-то в конце сорвался. Он медленно перевел взгляд куда-то вниз, за стекло кабины, затем уставился на меня. И маленькие глазки его стали размером с блюдца. Проследив точку, куда он смотрел, я обнаружил, что на аэродром выбежал майор Кречет. Держась левой рукой за окровавленную голову, правой грозил кулаком, и что-то кричал, но отсюда, из кабины, услышать его я не мог. Но понимал, что тот изрыгает проклятья.

Не раздумывая, я с силой ударил Королькова под дых, он хрюкнул. Мотнув головой, свалился вбок, как мешок с песком. Оттащив его с места первого пилота, я прыгнул в кресло, попытался включить управление.

Но лишь мертвая панель стала мне ответом. А на поле выскочили Туровский, Ковалёв, все охранники маршала, диспетчеры. И я понял, или нужно каким-то образом улететь отсюда. Или это будет последним днем в моей жизни.

Они бежали к площадке, где стоял космолёт.

— Ты! Подонок! В динамик ворвался голос майора! Вылезай оттуда! Немедленно! Улететь тебе не удастся. Все системы заблокированы. Быстро спускайся!

Я еще раз попробовал подключить нейро-интерфейс, но тот «пожевав» данные, выдал лишь одну фразу: «Недоступно». В чем же дело⁈ Неужели для управления этого суперсовременного аппарата в моем мозгу нет никаких сведений? Бросило в холодный пот, тело отхватило невыносимым жаром, взмокли пальцы.

Бросил взгляд на лежащего без сознания Королькова, просканировал с максимальной глубиной его мозг, вытащил все, что касалось пилотирования. Но ничего особенного в инструкции не нашел. Почему же я не могу подключиться?

Может быть, действительно они заблокировали управление? Электронику?

Подождите, а вдруг у этого космолёта есть и ручное управление? Вдруг мне повезет? Я обыскал всю инструкцию и действительно нашёл рычаг, где-то под панелью. Рванул вверх. Панель перевернулась, показав более примитивную, словно я рычагом скинул лет пятьдесят. Внизу под ногами выскочили обычные педали для газа и тормоза. Я превратил аппарат в обычный самолёт.

Весело зажглись экраны, замигали светодиоды на верхней панели. Я окинул взглядом приборную панель, все датчики топлива, давления в двигателях показывали норму. Включились навигационные системы, примитивные, но это не важно. Они мне не нужны пока.

Нейро-интерфейс стал подсказывать, что делать.

Вжал кнопку включения топливных насосов. Перевел рычаги для двигателей. Громкий нарастающий гул заставил сердце биться нетерпеливой радостью. Аккуратно развернул аппарат на взлетную полосу. Должно хватить. Но лучше врежусь в то каменное здание, чем дам себя поймать. Рычаг на максимальную тягу и форсаж. Конечно, вмажет меня перегрузкой, то я привык, надеюсь выживу. Вначале медленно, потом все быстрее и быстрее мой «летун» помчался по полосе. На экранчике сверху вниз бежали цифры. Я не знал, какая скорость нужна для взлета. Но нейро-интерфейс подсказал: «Скорость принятия решения».

Потянул плавно штурвал на себя. Отрыв! И, казалось, там, внизу, совсем где-то близко пронеслась крыша того двухэтажного здания, куда я забрался вначале, когда попал на аэродром. Стук, едва заметная вибрация — сложились шасси.

Еще выше, надо перелететь холм. Если врежусь, от меня только мокрое место останется в обломках. Потянул мягко и плавно штурвал, и космолёт на удивление легко и быстро послушался. Едва не задев верхушки деревьев, я перемахнул препятствие. Понесся в облаках.

«Включаю электронное управление», — возвестил нежный женский голос.

И я машинально опустил рычаг, панель управления перевернулась. И в мозг хлынули копии всех экранов. Закружились вокруг меня в веселом вихре. Я откинулся на спинку кресла, смахнув пот, заливавший глаза. Набрал побольше воздуха в легкие, выдохнул.

«Крупа! Слышишь меня? Прием!»

Повисло долгое мучительное молчание, потом интерфейс выбросил фразу:

«Слышу! Чего надо?»

«Передай мне координаты места, где вы там сражаетесь!»

«На хрена они тебе? Дождись, когда я за тобой вернусь!»

Радость заливала душу, едва сдержался, чтобы не расхохотаться.

«Не могу, Крупа! Не могу! Я лечу к вам на космолёте. И мне очень нужны координаты!»

Опять повисла тишина, потом Крупа зло выругался:

«Ты охренел, Лазер? На кой черт угнал космолёт?»

«Слушай, хватит пререкаться! Если я проскочу это место. То мне придется всю вашу планетку облететь. Это же космический корабль!»

Врал, конечно, мой «летун» прекрасно слушался меня и развернуться я бы смог.

На экране высветились координаты земной системы. Загнал в блок, построил маршрут и рванул в конечный пункт.

Но когда прибыл на место, сердце сжала боль. Все абсолютно безнадёжно. На месте ржавых конструкций фабрики зиял огромный пролом, откуда поднимались извивающиеся дымными змеями клубы дыма. Вся земля вокруг усеяна глубокими дырами, будто здесь бесчинствовала стая огромных кротов. Вертолёты прекратили огонь, часть из них, легких, лениво барражировала в облаках, ходили кругами.

Внизу я заметил часть бойцов, с винтовками наперевес они охраняли стоявших на коленях бунтовщиков.

Попытался найти мысленно Крупу, но парень молчал, сколько я не пытался его вызвать. Не могли же его убить? Ну не могли же! И космолёт его я тоже не смог обнаружить в воздухе.

Вместо радости душу заполнила дикая досада и раздражение. Не успел!

От злости шмальнул лазером по ближайшему вертолёту. Но пучок энергии лишь рассыпался фонтаном золотых брызг по сфере силового поля. И я вспомнил из тех инструкций, которые скачал из мозга Королькова, есть какая-то приблуда, которая снимает энергощит.

Ага. Вот она. Зацепил в прицел очередную черную «птичку». На внутреннем экране зелеными мерцающими линиями отобразился контур вертолёта, который находился будто бы в мыльном пузыре с тонкими полупрозрачными стенками.Пфф. Некая невидимая, а на самом деле, вполне управляемая мною сила, потянула эти стенки вверх, закрутила словно торнадо, сорвала.

Я отдал команду на поражение. Невидимый пучок сконцентрированной энергии лазера ударил в черный матовый корпус, прожёг дыру, прошелся вверх, разрывая поверхность, словно огромной ножовкой, сорвав верхние винты. Вертолёт покачнулся и рухнул камнем вниз.

Остальные тут же резво развернулись, выстроились в ряд. Страшный грохот разорвал воздух. Из всех пушек винтокрылых машин вырвался ослепительный голубой пучок плазмы. Всё слилось в огромный мерцающий шар. Удар. Космолёт покачнулся, на миг потерял управление. Едва я успел подать команду на взлет. Невидимый штурвал взял на себя и космолёт рванул вверх, в космос.

Пока мой «черный лебедь» по инерции плыл в пустоте, я изучал пробоину. Дыра оказалась здоровенной. Но насквозь не прошла, не добралась до жизненно важных «органов» моей «птички». Ну как можно быть таким беспечным⁈ Я ругал себя последними словами. Почему потерял бдительность и не включил защиту? Идиот.

Система выдала вердикт:

«Пробоина третьего класса. Опасность средняя. Пробито три слоя обшивки. Восстановление через пять минут. Ожидайте».

У космолёта оказалась самовосстанавливающая поверхность. Но пришлось ждать, пока ремонтные наноботы смогут обработать «рану» и вернуть обшивке целостность.

Включив сканирование местности, занес все вертолёты, как цели. Вновь отдал приказ на снижение. Космолёт в воздухе вел себя шустрее, чем в космосе, но сильно уступал в маневренности вертолётам, у которых я обнаружил турбореактивные движки.

Пришлось поменять тактику. Срыв защиты, точный удар лазера и мгновенный взлет. Враги гнались за мной по пятам, но выйти за пределы атмосферы не могли.

Лишь один слишком увлекся погоней, решив, видно, что преследует обычный реактивный истребитель. Скачок за пределы воздушной среды, которая могла держать вертолёт, и тот рухнул вниз, слабо болтая винтами в воздухе. Шлепнулся о землю, взметнув фонтан обломков из земли, металла и пластика.

Остальные три вертолёта уже не расходились, так и летели вместе. Вжжж! Словно стая злых пчел, вырвались ракеты с инфракрасными головками наведения на цель. Понеслись ко мне, чтобы впиться, как пираньи в живое мясо, в жар движков. Но я даже не стал запускать ложные цели. Ракеты стукнулись о силовое поле и бессильно сверзлись вниз.

А я бросил свой аппарат вниз, зашел сзади, и пока враги осознали, что их атакуют, сорвал с того вертолета, что стоял в центре, защиту и отдал приказ ударить пучком плазмы.

Голубой шар, обвитый силовым полем, вмазал прямо по корме вертолета, расплавил дыру. Страшный взрыв потряс окрестности, захватив остальных двоих в ловушку. Они пытались разойтись в стороны, но не успели. Поток воздуха сорвал винты. И все трое друг за другом рухнули камнем вниз.

Я аккуратно посадил космолёт невдалеке от места побоища. Прошелся мимо моих трофеев — сбитых мною вертолетов. По большей части, они превратились в груду обломков. Но я все же заглянул в каждый, вытащил оружие, если оно оказалось цело.

И тут остановился, замер, обожжённый одной страшной мыслью. Как я смогу попасть незамеченным в лабиринты коридоров? Вот так в своем скафандре, с кучей винтовок пройду мимо вооруженных до зубов бойцов спецназа?

Но тут услышал тихий стон. Заглянув в кучу ошметок, оставшихся от вертолета, обнаружил раненного пилота. Вытащив аккуратно из кучи оплавленного разорванного металла и пластика, связал парню руки за спиной. Стайка золотистых крошек вылетела веселым роем из скафандра. Они жадно набросились на пацана, закружились вокруг плотным мерцающим облачком. Как только он приоткрыл глаза, я наклонился к нему и спросил:

— Ну как себя чувствуешь?

— Да вроде неплохо. А ты вообще кто?

— А я? Знаешь, я тот, кого нельзя называть.

Удар наотмашь по голове вырубил парня. Он вытянулся, замерев. Просканировал его мозги, забрал всю нужную информацию. И направился, как можно быстрее к чернеющим фигурами бойцов.

Хруст веток заставил одного из бойцов, широкоплечего малого, чьи мускулы не могла скрыть даже форма, выступить вперед.

— Ты, мать твою, кто? Назови себя.

Прихрамывая, добрался до бойца, на планке стоял его номер. И мой нейро-интерфейс услужливо подсказал, кто передо мной.

— Товарищ капитан, я — Федосов Вадим, лейтенант, пилот вертолета десять-два-бис. Наш аппарат сбили, но я живой, только ногу повредил немного.

Он недоверчиво оглядел меня с ног до головы, и вдруг спросил:

— Пароль назови. Быстро.

На мгновение я растерялся, но тут же взял себя в руки, вошел в сознание капитана.

Система выдала предупреждение: «…проник враг. Это существо может принимать форму любого человека. Для выявления шпиона передаю пароль: бабочка, лиса, Волга, горячий снег. Повторяю…»

— Ну? Я жду, — капитан совершенно недвусмысленно передёрнул затвор винтовки.

— Пароль? — сделал вид, что на мгновенье задумался. — Бабочка, лиса, Волга… И как это? А! «Горячий снег».

— Ну ладно, — капитан расслабился. — Сейчас отправляю очередную группу, пойдешь с ними.

Махнул рукой и перед ним выстроилось еще пять бойцов в одинаковой черной экипировке.

— Этот парень, Вадим Федосов, пойдет с вами. С Богом!

Гуськом парни двинулись к одной из дыре, прыгнули вниз. А я замыкал группу. Глубина немаленькая, я едва успел сгруппироваться, чуть не повредив ногу.

Бойцы двинулись по туннелю, по стенам заметались бледные конусы света от фонарей на винтовках. А я видел и так прекрасно.

Битва здесь разыгралась кошмарная. У стен, в ответвлениях коридоров валялись трупы. В черном — бойцы спецназа, в камуфляжной — бунтовщики. Сизый дым пороховых газов, острый запах озона и крови. Черная гарь на стенах, потеки крови и мозгов.

Невдалеке слышался резкие звуки автоматных очередей, взрывы гранат, свист лазера.

Командир отряда махнул рукой, сделал знак, чтобы мы разошлись к стенам, и осторожно добрались до цели.

За баррикадой из каменных обломков, металлических балок, сломанных столов засели повстанцы. Включив инфракрасное зрение, я насчитал, что человек пять. Нас шестеро, но оружие спецназа гораздо мощнее.

Пропустив парней в черной форме вперед, вытащил винтовку. Настроил на лазер и махнул им по ногам бойцов. Спереди-то они защищены броней из нанокевлара, а вот сзади-то, можно сказать, голые.

С криками и стонами они свалились на пол. Перестроив винтовку на плазму, выпустил по упавшим заряд голубых шариков. Дикий грохот сотряс стены, заставив ссыпаться с потолка штукатурку. Пол ушел из-под ног, я едва не выпустил из рук оружие. Схватился за стену, перенес непослушное тело за уступ.

— Это я! Лазер! — крикнул что есть мочи, сбросив личину Федосова.

Парочка автоматных очередей ударились об уступ, выбили фонтан каменных ошметков. Серебристой струйкой стекли на пол, запрыгав резво у моих ног.

И все стихло. Парни один за другим осторожно выглянули из-за импровизированной баррикады. Перескочив через нее, оказались рядом. Окружили меня. И один весело хлопнув меня по плечу, воскликнул:

— Да это Эдгар, мать его! Живой! Как ты попал сюда?

— Не важно, — бросил я. — Надо дальше двигаться.

Я не знал никого из них, даже по именам. Меня же они видели всего один раз, в столовой. Но почему-то никто из них не возразил, не возмутился, что какой-то незнакомый им парень командует. Они восприняли это, как должное. Как человека, который берет на себя полную ответственность за всё. Люди, любые разумные существа ведут себя одинаково в опасной ситуации. Идут за вожаком.

Мы крались по туннелю. Мерцающий свет ламп, бросая зловещий кроваво-красный отсвет на стены, выхватывал из тьмы ржавые трубы, свисающие удавами провода, горы камней, разбитого стекла.

Я едва не упал, поскользнувшись на луже подсыхающей крови, вытекшей из головы парня. Он лежал на спине, раскинув ноги и руки, впившись в потолок мертвым удивленным взглядом широко открытых глаз.

Свернули в коридор и невдалеке послышался непрерывный гул автоматных очередей, взрывы гранат, грохот плазмы, выкрики.

Добравшись до места, где шло сражение, я сделал жест остальным, чтобы спрятались. Выглянул из-за угла. И по черной экипировке узнал бойцов спецназа. Они стояли спиной к нам. Но постоянно озирались вокруг. Включив инфракрасное зрение, насчитал шесть человек. Они беспрерывно шмаляли резкими автоматными очередями, бросали гранаты. Иногда бой затихал, но тут же воздух разрывался шипеньем лазерных ударов. Но видно продвинуться все равно не могли. Что-то мешало.

Х-лучи тут же помогли понять, что удерживает спецназ от захвата — толстая отливающая темным металлом плита перекрывала туннель. Через квадратные бойницы бунтовщики выставили пушки: лазерные, плазменные, гранатометы. И били из всего очередями. Но сколько они там смогут продержаться?

— Всем отойти назад! — скомандовал командир спецназа. — Лечь на пол!

Вся группа синхронно отодвинулась, оказавшись почти рядом с нами. Нас отделали буквально пара шагов.

Командир вытащил из ранца прямоугольную плоскую коробку, в прозрачном корпусе билась ослепительная молния, словно змея, пытаясь пробить дыру и выбраться наружу. Приподнявшись, парень швырнул ее под основание стены. Сгруппировался, прижав колени к груди, заткнув уши.

Оглушил невероятной мощи взрыв. Взметнулись до потолка облака каменной пыли. На мгновение скрыв туннель плотной завесой.

Когда облако рассеялось, оказалось, что «клинок-молния» вырезал в металлической преграде огромную дыру. Боец вытащил еще одну заключенную в прозрачный корпус, сверкающую всеми цветами спектра, «змею». Привстав, размахнулся, но бросить не успел. Я выскочил из укрытия, приложив со всей силы его по башке прикладом. Парень вскрикнул, выронив гранату, беспомощно распластался.

В прыжке вернулся обратно и закричал всем:

— Отходим! Отходим! Сейчас рванёт!

Я отпрыгнул за край стены, и бросился бежать за остальными. Оглушил второй такой же чудовищной силы взрыв. Стены туннеля будто бы изогнулись в страшных муках, задрожали, заходили ходуном. С потолка посыпались куски.

Когда все стихло, мы вернулись назад. Взрыв этой странной штуки разнес на кусочки бойцов спецназа. Разметал багровые лохмотья по стенам, с потолка розовой бахромой свисали кишки. На полу в бликах аварийных ламп расползлась огромная черная лужа.

Дым рассеялся. Повисла тишина, прерываемая лишь идущими издалека звуками перестрелки. Из дыры показались бойцы в камуфляжной форме, прикрытые импровизированными щитами.

Среди парней я обнаружил Крупу и Зои. Девушка, не раздумывая, бросилась ко мне, обвила за шею, прижалась, дрожа всем телом. Я оторвал ее от себя, смущенно улыбнулся.

— Автогол, — Крупа остановился около кровавого месива, удовлетворенно хмыкнул. — Сами себе капут сделали. Ну ты тоже неплох. Не растерялся.

Он устало начал отряхиваться от каменной пыли, которая теперь покрывала всё — одежду выживших, страшное кровавое озеро на полу.

Мы обнялись с ним, похлопали друг друга по спинам.

— Куда космолёт свой дел? — поинтересовался я.

— Куда? Подбили. Еле успел посадить. Потом прошел к ребятам. А ты-то как сюда пробраться смог через этих ублюдков?

— Хитрость знаю одну. Вещь классная. Покажу потом.

— Надо отыскать Грека, я почему-то связь с ним потерял, — сказал Крупа.

— Ну, убить его не могли, — вспомнил я указания майора Кречета. — Найдем. Зачистим тут все. И найдем.

Глава 35

Тут схлестнулись клинки и приклады. И наши ребята явно терпели поражение. Против серьезной экипировки бойцов спецназа щиты бунтовщиков, сваренные из керамических плиток, не выдерживали, лопались, расходились по швам. Спецназ уже влегкую расправился с тремя повстанцами. Но остальные сражались, как дикие звери.

Один из наших, почти совсем раздетый, наголо бритый, прыгнул, как леопард на широкоплечего парня, с силой вогнал клинок между бронежилетом и неприкрытым телом. Противник согнулся. И тут же получил по голове прикладом от другого бойца.

— Здорово, Хряк работает, — тихо восхитился Крупа. — Помочь надо.

— Поможем, — просто сказал я.

Оценил обстановку. Узкий полутемный коридор. На схеме он шел к складу с оружием. Может наши ребята защищали что-то там? Почему схлестнулись врукопашную?

Я оглядел нашу разношёрстную компанию:

— Кто хорошо владеет приемами рукопашного боя?

Вышли двое. Крепкие широкоплечие ребята. Из-под засученных рукавов камуфляжных рубашек, перепачканных в крови, мускулистые, перетянутые выступающими жилами предплечьями. В полутьме красноватого мерцанья аварийных ламп похожи, как братья. До Хряка не дотягивали, но явно могли с ним соперничать.

— Значит, так. Парни, слушайте внимательно. Берегите себя. Если вас ранят, или даже убьют, я смогу вернуть вас к жизни. Но только в том случае, если вам голову не отрежут или какую-нибудь конечность.

— Крупа, ты идешь?

— Лазер, что задаешь идиотский вопрос? Я чемпион Москвы по аэролинку.

Я лишь усмехнулся от бравады парня. Мы развернулись и вчетвером ринулись в самую гущу событий. Включил инфракрасный сканер. О, голубые линии обвели фигуры несколько человек. Да, это спецназ. Но беда в том, что у Крупы такой же контур. Значит, надо держаться от него подальше.

Исчезли все мнимые узы цивилизованности. Все сгорело в бешеном азарте борьбы, бурлил адреналин, надсадно стучала кровь в висках. Проснулись все самые низменные инстинкты, хотелось рвать врагов голыми руками, вцепиться в горло диким зверем. Насытиться властью над врагом, смять его, раздавить, сожрать его печень. Пот застилал глаза, я видел лишь внутренним взором все в каком-то странном искаженном виде, будто реально стал тигром и мог рвать добычу когтями, острыми клыками. И запах крови, смешанный с острым запахом пота, бил в нос, кружил голову, превращал узкий темный коридор в ярко освещенную арену гладиаторов.

Я бил, кромсал, стрелял.

Схлестнулись с одним парнем. Провел пару приемов. Стальной захват за горло. Пацан ужом вскользнул из моих рук. Встал в боевую стойку, в руке сверкнуло острое длинное жало. Замах. Удар. И я схватил за запястье, вывернул, выбил нож. Схватив за плечи, перевернул к себе, этим же лезвием полоснул по горлу парня. Он ослаб. Затрясся, выскользнул из моих рук и мешком свалился вниз.

Хряк между тем терпел поражение от здоровенного мужика, чем-то напоминающего киборга Хидира. Почти без защиты, на волосатой груди разошлась куртка. Амбал исполосовал здоровенным тесаком Хряка вдоль и поперек. Тот еще держался на ногах, но явно силы его оставляли. И резкий удар в печень свалил с ног. Битюг с совершенно равнодушным выражением на красной морде отшвырнул Хряка к стене.

— Это киборг! — сорвался крик у кого-то из наших.

«Сам ты киборг», — нейро-интерфейс поймал мысль амбала. «Пусть думают, что я непобедим. Ха-ха-ха! И этот парень в голубом трико растерялся! Идиоты! Ненавижу их!»

Ах, если ты не киборг, тогда получай. Я выхватил из кобуры на бедре плазменный разрядник, перевел рычаг и пальнул в амбала, который с широкой ухмылкой, расставив руки пер на меня. Пшш. Удар плазмы прожег в физиономии здоровенную дыру. Тот замер, покачнулся, глаза закатились, побелели, рухнул навзничь, как шкаф.

Крупа боролся с одним из бойцов спецназа. Тот выглядел крупнее, мощнее. И явно владел теми же приемами аэролинка. Молниеносный переход от защиты к нападению, используя импульс атаки противника против него же. Все движения обоих сливались в непрерывный, непрекращающийся поток, превращаясь в экзотический стремительный танец. И я не мог вклиниться и помочь парню. Только краем глаза замечал его какое-то невероятно сильное, и в то же время грациозное движение — уход от удара, атака.

Двое остальных парней накинулись на одного. Тот хоть и был здоровенным битюгом, но проигрывал в быстроте и маневренности. Они загнали его в ловушку и будто играли с ним, как кот с полузадушенной мышкой. Наконец, парням надоело. Один из них, повыше прижал бойца к стене. А второй с силой вмазал по физиономии. И добавил сверху удар по башке. Боец мотнул головой и сполз вниз.

Остановился, тяжело, с хрипами и болью в легких дышал. Крупа лежал на земле, неподвижно, а его противник давил ему на шею рукой с невероятной силой.

Втроем мы подскочили к ним. Один из ребят обхватил бойца, выдернул и бросил на стену. А я пульнул из плазмагана. Спецназовец захрипел, изо рта пузырясь начала бить багровая кровь. Он дернулся и затих.

Я помог подняться Крупе, по физиономии парня понял, как он раздосадован и не доволен проигрышем.

— Я бы сам справился, — буркнул, стараясь не смотреть мне в глаза.

— В следующий раз обязательно, — я дружески похлопал его по плечу.

Залитый кровью Хряк сидел неподвижно у стены, повесив лобастую бритую голову. И наноботы очень долго кружились над ним, окружая золотистым пухлым облаком. И я уже начал бояться, что все кончено. Но мужик оказался крепким. Он вскинул голову, поднялся. И изумленно обвел себя взглядом. Быстро-быстро моргая, посмотрел на меня.

— Это чего? Я ж вроде помер?

— Помер-помер, — сказал я. — Мои медицинские наноботы тебя к жизни вернули.

— Ну ты, б… даешь, Лазер! — Хряк закинув голову назад, громко расхохотался, аж эхо отдалось от стен.

Подождав, пока Хряк замолкнет, прислушался, не слышны ли где выстрелы, шум. Тишина.

— Ну что все? Всех зачистили? — поинтересовался я.

— Наверху остались. Они там наших пленных сторожат, — отозвался один из парней.

— Да, я видел, — задумчиво оборонил я. — Их там человек семь. Справимся, надеюсь. Надо теперь Грека и Кузьмича найти.

— Кузьмич у них, — объяснил Крупа. — Вызволим. Найдем Грека и пойдем выручать.

Я включил на полную мощь свой инфракрасный лазер, он показал множество раненных, их тела разбросаны по туннелям. Придется всех лечить. Но сейчас главная задача — найти Грека.

Двинулись, обходя все закоулки, встречая то застывшие в разных позах трупы, то стонавших от боли парней. Бойцов спецназа мы не добивали, лишь забирали оружие и рации. Своих же я старался тут же поставить на ноги, чтобы они могли продолжить с нами путь. Золотистые крошки-наноботы трудились, не покладая рук, если бы они у них были.

Удача улыбнулась нам, когда в одной из комнатушек мы нашли в окружении тел бойцов спецназа тяжело раненого командира всей этой операции. Я считал всю информацию из его мозгов, вытащил из полевой сумки планшет, рацию. Именной бластер брать не стал. Батарея полностью разрядилась, видно, командир отстреливался, пока мог. Получив все это богатство, я начал обдумывал план дальнейшей операции, чтобы предложить это Греку, когда мы его найдем.

Кажется, мы проверили все, и я уже решил, что Грек где-то наверху, а мы найдем его там. Но тут Крупа распахнул дверь и застыл на пороге так прочно, что пришлось отодвинуть его в сторону, как гипсовую статую.

В небольшой комнатушке, видно, служившей складом, у стены напротив входа, сидел мужчина в камуфляжной форме, бессильно опустив голову. Над ним, на высоте человеческого роста, расплылось огромное бурое пятно, будто кто-то разбил о стену банку с краской, которая протекла до самого пола. Я подошел ближе, присев на корточки рядом, поднял голову мужчины. На месте нижней челюсти зияла глубокая дыра. Рука сжимала пистолет.

Зои вскрикнула. Я машинально обернулся. Девушка стояла, зажав рот ладонью.

Крупа присел рядом. Посмотрел на меня пристально.

— Ты сможешь его оживить? — спросил тихо, каким-то безнадежно пустым голосом.

Я дотронулся до лица. Ледяное. Покачал отрицательно головой.

— Слишком времени много прошло. И он себе челюсть отстрелил. Такое не починишь.

— Ну попробуй. Ты ж умеешь.

Золотой рой вылетел из локтевого изгиба скафандра. Покружив над телом, шмыгнул обратно.

Я встал, отряхнув руки, направился к выходу. Слезы стали жечь глаза. Видно, Грек, считая битву проигранной, не захотел отдавать себя в руки правосудия Великого Вождя. И принял решение. Каждый выбирает свой путь в этой жизни. Грек выбрал смерть.

У меня на поясе вдруг проснулась рация командира отряда, прошипела, и я услышал:

— Воронин! Воронин! Прием! Как у вас дела?

Включил имитацию голоса командира, я как можно жизнерадостней ответил:

— Все в порядке! Мы зачистили все туннели. Возвращаемся!

— Грекова, Крупенина и Бестужеву нашли?

— Греков застрелился. А Крупу и Бестужеву взяли в плен. Сейчас доставим в целости и сохранности.

Повисло молчание, потом рация выплюнула фразу:

— Греков реально мертв?

— Да, он застрелился еще до операции похоже.

— Ясно. Ну тогда тащите этих отморозков сюда быстро. Надо всё заканчивать. Б… устали все, как собаки. Жажда замучила, выпить и душ принять.

Я отключил рацию и обвел нашу команду взглядом.

— Да, — нахмурился Крупа. — Придется еще один бой принять.

— Не придется, — я хитро ухмыльнулся.

— У тебя план есть? — поинтересовался он с недоверием.

— План такой, — я не стал тянуть время. — Находим экипировку бойцов спецназа, переодеваемся. Крупу и Зои ведем, как пленных. Ну, можно еще кого прибавить. А я… Я стану Ворониным. Ну а потом, подходим спокойно, разоружаем.

Включил фильтр восприятия и предстал перед бойцами в черной экипировке командира, который лежал полумертвым в одной из комнатушки.

— Ну ты, б… крутой, — восхитился Хряк. — Можно я тоже побуду пленным? Страсть, как хочу!

Он повертел башкой, и направился к ближайшей луже, в которой лежал, распластавшись, труп. Вымазал себя с ног до головы. Вернулся к нам, и состроил такую жалостливую рожу, что все заржали, как жеребцы. Даже Зои, которая после того, как увидела труп Грека, выглядела подавленной, слабо улыбнулась.

Крупа лишь мотнул головой, криво ухмыльнулся.

— А как мы друг друга сможет распознать? — задал он вполне логичный вопрос. — Поубиваем ведь друг друга.

— Убивать никого и не надо. Только разоружить и связать руки. Но вопрос правильный.

— Ну это дело плевое, — встрял Хряк, подошел к стене, оторвал несколько проводов с синей и зеленой обмоткой. Порвал на кусочки. — Вот, привяжем каждый к руке и будем знать, что с этой отметкой — свой.

Парни разбрелись кто куда в поисках экипировки.

— Далеко не расходитесь! — крикнул я им. — И собирайте быстрее! Иначе вызовем подозрение. Если кто не найдет подходящую форму, пойдет пленным.

Мы остались с Крупой, Зои и Хряком. Крупа опять вытащил свои вонючие сигареты, закурил. Предложил Хряку, тот с согласился с удовольствием, и они оба так и стояли, объятые мерзким дымом.

— Думаешь, сработает хитрость? — выпустив в воздух колечки дыма, спросил Крупа.

— Надо попробовать.

Я опустился у стены. И понял, насколько устал. Энергии скафандра уже не хватало, чтобы поддерживать мое тело, и, кажется, каждая мышца болела в отдельности, пробирала дрожь. Хорошо бы все это закончилось, как можно быстрее. И мы бы улетели отсюда.

— Кстати, Крупа, а куда мы полетим потом?

— Вообще хотелось в Австралию. Твой космолёт потянет такое расстояние?

— Откуда я знаю, сколько отсюда до Австралии? — хмыкнул я. — Я ж не землянин. Мне что Австралия, что галактика Цитрус — все одно.

— Что реально есть такая галактика? Цитрус? — подала голос Зои. — Или ты сейчас придумал?

— Конечно, придумал. Но какая разница.

— Я тебе передам координаты для маршрута, — объяснил Крупа. — Это не сама Австралия, а рядом с ней — остров Норфолк.

— А почему не Австралия?

— Там раньше на рудниках добывали уран. Произошел мятеж, все это к чертовой матери взорвали. И радиация там все накрыла. Там аномальная зона теперь. Никто не живет, кроме, не знаю, каких-нибудь мутантов. А остров оказался дальше и там природа сохранилась. Нас там никто не найдет.

Я задумался. Сможем ли мы спрятаться там? Ведь среди нас есть шпионы, крысы, которые продались Великому Вождю.

— Знаете, что. Надо после всей этой заварушки выяснить, кто здесь крыса. Кто сдавал информацию правительству. Я слышал, как этот майор Кречет говорил об информаторах. Их вести на новое место нельзя.

— Да, это правильно, — Крупа щелчком отбросил окурок в стену. — Но времени мало! Как только мы вылезем на поверхность, станет ясно, что вся операция провалилась и сюда направят подкрепление.

— Ладно, посмотрим. Главное сейчас спокойно разоружить остальных бойцов.

Парни уже начали возвращаться. Все как один в черной экипировке, с автоматами спецназа наперевес.

— Так, отлично. Все вернулись. На рукава прицепите провод и вперед.

Из люка я вылез первым. Огляделся по сторонам. Обнаружил семь бойцов спецназа. Вокруг площадки высились, как черные скалы, громады транспортных вертолётов, с которыми я дела не имел, когда прилетел сюда. Пять штук. Узнал капитана Климова, который первым встретил меня, как пилота Вадима Федосова.

За мной вылезли парни в униформе спецназа, повели к нам «пленных».

— А, Воронин! — капитан обернулся ко мне, радостно улыбнулся. — Ух ты! Да вы еще и Хряка сумели схватить. Ну молодцы. Ну, мужик, обеспечен тебе орден от нашего маршала. Я пожал ему руку, но от объятий уклонился. Фильтр восприятия не мог полностью воспроизвести тело Воронина, и капитан мог это ощутить.

Все пока проходило спокойно. Ребята отвели Зои, Крупу и Хряка к остальным пленным, среди которых я заметил усталого, бледного и осунувшегося Кузьмича, но главное, что он жив. А все остальное уже не важно.

Когда Климов отвернулся, я сделал шаг к нему и резким движением вдарил по шее. Он замер, попытался развернуться. Я лишь заметил его удивленный, растерянный взгляд. И рухнул к моим ногам. И это стало сигналом остальным. Парни накинулся на ничего не подозревающих бойцов в черной экипировке, вырубили их, связали руки. Освободили пленных.

Зои бросилась ко мне, схватила за руки. Но постеснялась обнять. В ее глазах билась такая радость, такое восхищение, что охватило жаром все тело.

— Эй, что тут такое?

Из оврага появился еще один парень спецназа. Обвел все непонимающим взором. Но я даже шаг не успел сделать к нему, как тот в стремительном прыжке оказался рядом с одним из вертолётов. Нырнул внутрь, с трудом вытащил прямоугольный плоский ящик с рычагом наверху.

Неужели бомба? Я замер, ноги примерзли к земле. Боец со всей дури вогнал рычаг в корпус. И я вжал голову в плечи, ожидая взрыва. Но вместо этого прокатился глухой гул, пробежал по земле волной, будто землетрясение. Повисла тишина.

Несмотря на свои огромные размеры, Хряк мгновенно оказался рядом с последним бойцом, схватил его за грудки, повалил на землю и начал бить с таким ожесточением, что, боюсь, превратил в кровавое месиво.

— Что он сделал? — Хряк перестал мутузить жертву, обвел все вокруг хмурым взглядом, выставив вперед квадратную челюсть. — Чего он врубил, сволочь?

Но даже в страшном сне, в ночном кошмаре я не мог представить, что произойдет дальше.

Послышался шум, топот шагов. Из люков начали вылезать бойцы в черной форме. Откуда они могли взяться? Ведь мы обошли все туннели. Там остались только раненные и трупы.

— Это технозомби! — закричал Крупа.

Отчаянье в его голосе напугало меня сильнее, чем появившиеся бойцы.

— Кто? — не понял я. — Техно… чего?

— Это ходячие мертвецы с электронной начинкой, — быстро объяснил Крупа. — Нам каюк!

И только сейчас я заметил, что у приближающихся существ иссиня-бледные лица, кожа обтягивала череп, глаза пустые, белые, бессмысленный взгляд направлен куда угодно, только не вперед.

Резкий звук автоматных очередной разорвал воздух, заставил машинально вжать голову в плечи. Все, как один парни схватили оружие. Обрушили залп на врага. Пули застревали в нанокомпозитных щитах существ. Я выхватил плазмаган, нажал на зарядку. Не дожидаясь полного заряда, ударил. Очередь из голубых сгустков вонзилась в ближайшего зомби. Прожгла здоровенную дыру в его груди, но лишь заставила чуть отклониться. Не остановила. Гад продолжал идти так же неотвратимо и неспешно. Второй удар прожег его башку, выбив белый глаз, тот повис, словно на нитке. Но это как слону дробина. Тварь прыгнула на ближайшего парня, выбила автомат.

Прыжок на спину сзади. Мое тело сжали стальные тиски. Дыхание перехватило, я попытался высвободиться, оттянуть руку. Перевернулся, заметил, что рядом стоит худой жилистый парень с таким же странным пустым взглядом. Мы начали бороться. И тут мощный разряд пронзил все тело. Обрушилась тьма, сердце замерло. Но скафандр пришел на помощь, сумел влить силы. И я сбросил монстра с себя. Вскочил на ноги. Под руку попалась металлическая балка, я схватил ее и с силой приложил по башке гада. Начал бить, пока не раздробил голову на куски.

И тут страшная картина предстала перед моими глазами. Все наши бойцы в скрюченных позах лежали неподвижно на земле, а твари сомкнув ряды, направились ко мне. Их много, очень много. А я остался один. Ну если не считать связанных бойцов спецназа.

Что делать? Лихорадочно оглядевшись, заметил вертолёт. Бросился к нему в кабину. Но что я могу сделать? В кабине такой винтокрылой машины я сидел пару раз, на тренажерах. И каждый раз терпел катастрофу. Виртуально. Но сейчас моя ошибка в управлении будет стоить мне жизни.

Рядом на сидении заметил шлем с мигающим огоньком наверху. Нацепил, закрепил кожаный ремешок. И в мой нейро-интерфейс бурным потоком потекла информация:

Боевой вертолёт «Серый ястреб» седьмого поколения

Энергоблок — квантовый термоядерный мини-реактор «Прометей»

Маскировка — адаптивная камуфляжная система «Хамелеон»

Система управления — нейро-интерфейс, шлем пилота считываете нейро-импульсы мозга.

Боевая система: импульсный квантовый лазер, плазменная термоядерная пушка «Солнечный шторм», электромагнитная пушка «Магнитар», крио-торпеды. Заряжаются от реактора.

Если бы такой вертолёт противостоял мне в воздухе, пришлось бы совсем хреново. Но сейчас эта умная машина должна послужить мне. Мысленная команда включила двигатели. С громким свистом разрезая воздух, завертелись винты. На экране отразилась трехмерная схема местности.

Вертолёт начал медленно подниматься. Трах. Что-то тяжелое наклонило машину, так что я едва не вывалился через открытую дверь. Быстро-быстро в кабину влез один из зомби, набросился на меня, пытаясь вытолкнуть наружу. Мы вывались в салон, начали кататься. Монстр оказался сверху, я свесился наружу, краем глаза уцепив удаляющуюся землю внизу. Усилием воли оторвал тварь от себя, пытаясь вытолкнуть. Зомбак пытался бить меня электроразрядом. Но электромагнитный щит скафандра защитил меня — разряды разбегались по поверхности голубыми огоньками, не причиняя вреда.

И вновь я ощутил азарт дикого зверя, бешеное желание одержать верх над противником, победить его любой ценой. И это влило в меня новую энергию, невероятную жажду выжить. Мысленно подал команду — вертолёт резко развернулся, закружился вокруг своей оси, и центробежная сила со свистом выбросила нас в пустоту. Но я успел схватиться за полозья, а тварь оторвалась и рухнула вниз. Подтянувшись на руках, я перелез на кресло первого пилота, прицепил себя ремнями. Новая команда — двери захлопнулись.

Бросил взгляд вниз. Зомби сгрудились кучей, это облегчало задачу. Надо попробовать вначале импульсный лазер. На внутреннем экране начала быстро расти, удлиняться линия зарядки. Десять секунд и я послал мысленно удар прямо в черное пятно в центре. Бах! Все рассыпалось в фонтан брызг. Снизился, чтобы оценить эффект. Зараза! Ничего!

Ну тогда, может быть, сработает как надо плазменная пушка? Ждать, пока зарядится она пришлось долго. И я летал вокруг, наблюдая, как кто-то из моих парней пришел в себя от электротока, пытается подняться. Но гады нападали вновь, и по телам их жертв проскакивали ослепительные зигзаги молний.

Сигнал полной зарядки возвестил, что могу послать заряд плазменной пушки. А что, если он заденет ребят, которые лежат на земле? Черт возьми! Но команда сработала только от того, что я подумал об этом! Грохот, будто вулкан взорвался, вниз рванулась голубая струя плазмы. Вдарила в гущу врагов.

И я развернул вертолёт, снизился, чтобы оценить ущерб. И опять ничего. Да что ж такое⁈

Безнадежное отчаянье охватило меня. И тут вспомнил про еще одно оружие — крио-торпеды. Есть они тут? А, вот же сидят, как миленькие с своих ячейках. Нейро-интерфейс подсказал, что целится надо точкой на шлеме. Команда — сбросить торпеды. С тихим шелестом они ринулись вниз. Жадно вгрызлись в толпу тварей. Те затряслись, побелели. Превратились в ледяные статуи. Я лишь мысленно нажал на гашетку пушки — серебристый поток пуль раскрошил врагов на крошечные осколки. Только серебристые струи фонтаном брызнули во все стороны.

Сделав круг почета, я посадил вертолёт. Снял шлем, ощущая, как ветер ворошит мокрые волосы. Навалилась свинцовая тяжесть. Если сейчас вылезет еще какой-то враг, я просто застрелюсь. Настолько у меня уже не хватало сил. Я долго, будто целую вечность сидел, откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза, ощущая опухшие веки.

Кто-то плюхнулся рядом со мной. Не расцепляя век, я нервно выхватил бластер. Тот ткнулся в чье-то тело и только после этого я увидел Крупу.

— Ты как, парень? Живой? — спросил он.

— Не знаю.

Голова у меня гудела, словно там поселился осиный рой. Боль опоясывала раскаленным обручем, скапливалась в затылке, так что шеей повернуть не мог.

— Давай, в себя приходи. Нам надо отчаливать, — на удивление мягко сказал Крупа.

— Нет, у нас еще одно дело есть.

— Ты очумел⁈ Сюда скора заявится подкрепление майора Кречета. И нам всем крышка!

Я бросил на него пристальный взгляд:

— Нельзя улетать, пока не выясним всех крыс.

— Да ты что! — Крупа заорал, не выдержав. — Ты представляешь, сколько времени нужно, чтобы всех опросить⁈

— Не надо никого опрашивать, — отчеканил я, спрыгнул с сидения, помассировал шею, хоть как-то дал утихнуть боли. — Я мозги просканирую. Это времени не займет много. А если мы потащим этих шпионов с собой, они тут же сообщат наши координаты Кречету.

— Как скажешь, босс, — пробурчал Крупа, сквозь зубы.

Мы прошлись мимо команды, я внимательно прислушивался к тому, что думает каждый. Хотя сейчас в усталый мозг каждая мысль впивалась раскаленной спицей.

Ничего.

И тут я сделал пару шагов вбок и услышал совершенно отчетливо поток поспешных мыслеобразов:

— Товарищ майор, это не наша вина, что операция сорвалась. Не наша! Появился какой-то чувак. Как чертик из табакерки выскочил. Перебил вертолёты, перебил спецназ. И да… Да, товарищ майор этих самых зомби тоже…

Я бросился на звук — за разросшимся кустарником шиповника, усыпанного мелкими красными цветами, у оврага, чернела фигура. В прыжке я оказался рядом. Схватив парня за шиворот, бросил на землю. Тот упал на спину, поджав ноги. Выхватив бластер, я приложил к его лбу. Парень затрясся, сжался в комок, заблеял жалобно:

— Я не хотел, они меня шантажировали! Простите меня!

— Говори, кто еще крыса! — я недвусмысленно нажал рычаг зарядки, и бластер едва заметно загудел, накапливая энергию удара. — Иначе дырку в тебе сделаю!

— Я-я-я не-не знаю! — захрипел тот. — Ладно, ладно. Это Сашка Смирнов и Геня Мальцев. Простите меня.

Отцепив брезгливо пальцы от воротника подонка, развернулся, чтобы уйти. Но тут машинально повернулся, услышав резкий щелчок взведенного курка. Крупа с совершенно ледяным спокойствием, нажал на пуск. Парень с дыркой во лбу дернулся и затих, разбросав руки и ноги.

Когда вернулись к остальным, Крупа направился к тому самому широкоплечему парню, который со своим братом так хорошо участвовал с нами в драке. И мне стало невыносимо жаль, что тот оказался шпионом.

— Слушай, Александр, я понимаю, что, наверно, обстоятельства тебя заставили, — начал я осторожно.

— Это ты о чем, Лазер? — парень бросил на меня непонимающий взгляд.

— Ну, мы узнали, что ты информатор Кречета, — я отвел глаза.

— Чего⁈ — Смирнов схватил меня за грудки, притянул, синие глаза вспыхнули яростно. — Повтори, Лазер, что ты сказал! — прорычал он. — Не посмотрю, что ты герой. Здесь же придушу за такие слова!

Влез в его мозги, но там билась та же злость: «Как он мог меня! Считать крысой, подонком! А я ему так верил!»

— Подожди, — Крупа смущенно положил руку мне на плечо. — Я вспомнил, у нас еще один Смирнов есть. Только Шуриком его зовут.

Александр отпустил меня, прислушался к словам Крупы. Выдохнул, но на лице все еще играли желваки.

— Извини, Сашка, — Крупа похлопал его по плечу. — Я перепутал. Пошли, Лазер.

Я лишь покачал головой, такая ошибка может стоить доверия.

— Эй, где Шурик Смирнов? — крикнул Крупа. — Куда делся?

— Не знаем, только что здесь был. Сказал, пойдет отлить.

И я похлопал Крупу по руке, потянул в сторону.

В полусотне шагов от нас мчался мужик. Спотыкался, едва не падал, но быстро-быстро перебирая ногами, огибая горы мусора.

— Ладно, хрен с ним. Пусть бежит, — бросил я. — И так все ясно. Покажи, кто этот Генька Мальцев.

Но увидел, как Крупа выхватил свой пистолет-пулемет. Присел на одно колено, сделав из левой руки упор. Бах. Мужик подскочил вверх, и рухнул, как мешок.

— Вот так! — Крупа задул дымок из ствола, сунул его в кобуру. — Собаке — собачья смерть. И нечего их жалеть.

И тут воздух огласил истошный крик:

— Пропустите меня! Дайте улететь!

Я едва не подпрыгнул на месте. Один из парней схватил Зои, приставив к ее шее длинное лезвие, истерично орал:

— Пропустите! Иначе голову ей отрежу, и ты гребанный Лазер не оживишь эту шлюху!

Парень в черной экипировке, но с проводом на руке, тащил девушку к вертолёту, который я посадил невдалеке от всей площадки. На лице Зои не отражалось ни малейшего страха, только решимость и злость. Она не сопротивлялась, лишь напряглась, как стальная пружина, готовая распрямиться, ударить.

— Пусть летит, черт с ним! — мне оставалось лишь скрипеть зубами от бессилия. — Отпусти девушку, Мальцев! Мы дадим тебе улететь! Лети, куда хочешь!

— Все пушки на землю! — провизжал мужик. — Быстро! Опустили быстро! На землю! Я жду! Считаю до трех!

Я развел руки, наклонился, чтобы положить бластер на землю. Крупа с неохотой, но тоже последовал моему примеру.

Мальцев уже дотащил Зои до вертолёта, но тут споткнулся. Зои резко с силой ударила его локтем под дых. Мужик охнул, чуть согнулся. Девушка, выскользнув из его рук, бросилась на землю.

И тут очередь из двенадцати стволов изрешетила мерзавца, превратив в жуткое месиво. Грохнувшись вниз, он стукнулся затылком о полозья вертолёта, дернулся и затих.

Зои бросилась ко мне, уткнулась в моё плечо, едва заметно всхлипнула. Ласково погладил ее по спине.

— Так, парни, — скомандовал я. — Быстро-быстро бежим до моего космолёта. Загружаемся и улетаем. Слышите гул? Это подкрепление майора Кречета сюда летит.

Оторвав от себя Зои, как можно мягче сказал:

— Пошли. Улетать надо.

Она кивнула, слабо улыбнувшись. Оставив девушку, бросился со всех ног к космолёту, указывая путь. Взлетел по металлической лестнице в кабину. Корольков, свернувшись в комок, сладко спал. Видно, очнувшись, решил не уходить, а дождаться меня. Послал команду открыть люки. Разошлись створки, внутри в салоне мягко поднялись кресла. И космолёт превратился в туристический лайнер.

— Крупа, помоги мне оттащить этого борова, — попросил я парня, когда тот возник на пороге кабины.

Крупа подхватил пилота под мышки. Но тот дернулся, открыл глаза, пытаясь вырваться. Я нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Корольков обмяк, и вместе с Крупой мы вытащили его наружу. Оттащили подальше. И я вернулся в кабину, прыгнул в кресло. Обернувшись в салон, крикнул:

— Все на местах? Пристегнитесь, ребята! Будет жесткий взлет! Потом, обещаю, станет легче. Крупа, давай быстро мне координаты этого острова.

Я отправлялся в новую жизнь. Перед глазами, словно в калейдоскопе цветные пластинки, мелькали события последних дней — одно стремительно сменялось другим, наслаивалось. И вот я уже не просто член команды врагов режима Великого Вождя, я — их лидер, командир. Как порой судьба играет нами.

Глава 36

— Итак, этот субъект сумел незаметно пробраться на суперсекретный аэродром. Выдать себя за майора Кречета. Угнал прототип сверхсекретного летательного аппарата… Кстати, каким образом он смог это сделать, Михаил Николаевич? Ведь, насколько мы знаем, у этого аппарата было отключено управление.

Вождь остановился около сидящего за длинным столом маршала. Взгляд Вождя, пристальный, пронизывающий заставил Туровского вжать голову в плечи. Но он нашел в себе силы ответить четко, по-военному:

— Было заблокировано электронное управление. Этот человек сумел включить ручное.

— Ручное управление? У космолета седьмого поколения? Прототипа космического корабля «Земля-Звезды»?

— КБ Пилюгина всегда делает дублирование управления. На всякий случай. Если выйдет из строя электроника.

— Так. Затем. Этот субъект на этом аппарате уничтожил вертолёты охраны. Присоединился к остальным бандитам и те сумели одолеть бойцов элитного подразделения «Стальной коготь».

— Да. Верно.

— Потом он уничтожил на вертолете седьмого поколения, — продолжил Вождь, прогуливаясь мимо стола, где сидел Туровский, и еще несколько человек в военной форме. — Пилотирование которого каким-то образом оказалось ему понятным, некро-киборгов. И затем ушел от погони на угнанном космолете. Почему спутники его не сбили, Михаил Николаевич? В чем дело?

— Этот аппарат обладает полной невидимостью в космосе. Его обшивка из специального нанокомпозитного материала поглощает свет. Как черная дыра.

— Но у него плазменные двигатели, — Вождь остановился напротив маршала и ткнул в него трубкой. — Шлейф от которых видно с поверхности Земли.

— Только, когда они работают. Когда космолет набирает нужную скорость, двигатели отключаются. И аппарат становится абсолютно невидим.

— И куда бандиты направились потом, вы смогли выяснить?

— Нет, Иосиф Виссарионович, бандиты ликвидировали всех информаторов. Мы не можем найти место, где сел этот космолет.

— Итак, — Вождь прошелся мимо стола туда, потом обратно, встал в центре. — Этот субъект — прекрасный пилот. Обладает возможностью принимать вид любого человека. Скорее всего, телепат. И вы уверены, Михаил Николаевич, что это не Эдгар Рей? Разве обычный человек может обладать такими возможностями? Только пришелец!

— Я уже докладывал. Члены комиссии однозначно утверждают, что пилот выжить не мог. Эдгар Рей погиб. Мы нашли оплавленные обломки космолёта, на котором он улетел с космодрома Гражданского согласия. Взрыв на борту произошел в космосе. Магнитная ловушка-мина. При таком взрыве никто не смог бы остаться в живых.

— Вы провели генетическое исследование биологических образцов из обломков?

— Нет. Там все сгорело. Останков никаких не оказалось.

— Но может быть, бунтовщики умеют переносить сознание в другое тело?

— У них нет такой технологии. И сделать это за те мгновения взрыва никто бы не смог.

— И что мы теперь имеем? Прежний лидер бунтовщиков погиб. Но вместо него теперь у этих мерзавцев новый лидер. Умный, хитрый, прекрасный пилот, умеет выдать себя за другого человека. И мы не знаем, кто он и где теперь находится. Итог — операция не только полностью провалилась, она добавила новых проблем.

— Я понимаю, Иосиф Виссарионович, я могу подать в отставку.

— Да. Можете написать рапорт. Мы снимаем вас с должности начальника вооружения. Новое назначение — командующий Арктическим военным округом. Свободны.

Голографический экран погас. И я лишь покачал головой, взглянул на Александра Смирнова, того парня, на которого я вначале подумал, что он — шпион. Мы находились в бункере под землей, в котором располагался вычислительный центр.

Довольно тесное помещение, по стенам, отделанными серо-стальными панелями, возвышались высокие шкафы-стойки с прозрачными ящиками с лентами микросхем — серверами. Никаких проводов, лишь трубки, по которым струилась голубоватая жидкость, которая охлаждала блоки. Здесь царил дикий холод. Но Алекс был одет лишь в синие брюки, которые земляне называли почему-то «джинсы» и черную майку, которая не скрывала его торса с буграми мускул, крепких сильных рук с выступающими жилами. И теперь на левом плече Смирнова я видел изображение какого-то странного зверя, покрытого грубой чешуей, с хвостом и перепончатыми крыльями.

— Ну и как вы это сделали? — задал я вопрос, который явно ждал Смирнов.

— Очень просто, — по лицу Сашка было видно, что его просто распирает от удовольствия. — После того как ты рассказал, где находится этот самый кабинет Вождя, мы послали туда вот такие нано-дроны.

Смирнов подошел к одному из шкафов, выдвинул ящик, и посадил на ладонь крошечное существо с длинным тонким телом и прозрачными крыльями.

— Кабинет находится в Кремле, в Сенатском дворце. И теперь там везде сидят эти стрекозы.

— Ну а энергоблок? Насколько хватает?

— Они питаются от солнечных батарей, которые установлены на крыше.

— Ну, а, если найдут? Подсунут фуфло?

— Если найдут, то пройдет команда на уничтожение. От них останется лишь горстка золы. Никто не определит ничего.

Способности Сашки меня не удивили. Осберт смог бы легко сделать подобное, а может и лучше. Но его не было со мной рядом. А Смирнов оказался не только отличным бойцом рукопашного боя, но и компьютерным гением.

— Эта штука у тебя на голове нейро-интерфейс? — только при близком знакомстве, я разглядел среди густой шевелюры Смирнова тонкие металлические пластинки, напоминающие микрочипы. У меня-то все это спрятано в голове, и я даже не знаю, как все это выглядело.

— Ну, до нейро-интерфейса, как у тебя мы еще не доросли, — хмыкнул он. — Но квантовый компьютер сумели встроить. Я — хакер. Могу любую систему взломать.

У землян это называется странным словом «хакер». Я тоже мог взломать почти любую систему. Но говорить об этом не стал. Не хотел разочаровывать Сашка, он так гордился своими способностями.

— Так, все это хорошо, — подал голос Крупа. — Туровского сослали в ж… А псы режима пока не знают, где мы находимся. Что дальше?

— Дальше, — я покачался на стуле, будто обдумывал ответ, хотя прекрасно знал, что скажу. — Нам нужно оружие. Хорошее оружие. Поскольку большую часть пришлось бросить. Что скажешь, Александр на это? Твои эти дроны сумели что-нибудь найти подходящее?

— Ну а как же, босс, все в лучшем виде.

Голографический экран вновь вспыхнул голубым свечением, отобразив трехмерную карту, из которой я ничего не понял.

— Вот здесь, — Смирнов ткнул пальцем в карту, — Находится один из самых больших и сверхсекретных арсеналов….

— Подожди, Саша, зачем нам сейчас лезть в самое пекло, в хорошо охраняемый склад с голыми руками? Найди что-то попроще. Наберем оружия, пойдет брать твой этот супер арсенал.

— Ну, мы же не попремся напрямик с оружием к этому складу, — в голосе Смирнова явно звучала насмешка. — Надо хитрее быть.

— Да, я понял. Дальше.

— Вход по биометрии, дальше энергощиты, автотурели, дроны. Все это работает под управлением нейро-интеллекта второго поколения…

— И ты можешь все это взломать? Хорошо. Ну а взлетно-посадочная площадка там есть?

— Конечно, есть, — Сашка ухмыльнулся. — Туда постоянно прибывают транспортники. Приводят оружие, забирают.

— И что там есть интересного?

— Там есть вот это!

Сашка смахнул с экрана карту и теперь во всю ширь развернулось устройство, закрутилось вокруг оси, похожее на большую сигару с рукоятками внизу, которая заканчивалась соплом, похожим на дюзу ракетного двигателя.

— Портальная пушка, — определил я. — У меня, видно, украли. Я ее оставил в своем спейфайтере. А они, значит, ее поместили в арсенал.

— Это твое оружие? — Крупа отлип от стены, подошел ближе. — Значит, нам сам Бог велел ее вернуть.

— Ты уверен, Лазер, что это оружие твое? Эту пушку создавали несколько лет. Я сам принимал участие. Она называется квантовой пушкой.

— Ну вы, люди, любите к любой супер приблуде прицеплять это определение. «Квантовый». Почему не кварковый? Квант не самая меньшая единица.

— Не будет спорить о терминах, — вмешался Крупа. — План у тебя, Лазер, какой?

— Я бы, конечно, прилетел бы на своем космолете туда…

— Это будет заметно.

— Прибудем ночью. В космосе космолет невидим. В атмосфере на радарах он отображается, как птица. Но. Это действительно не подходит. Лучше, если бы угоним транспортник. Переоденемся в одежду грузчиков и бойцов, которые охраняют груз. А я стану командиром всего этого.

Я едва сдержался, чтобы не зевнуть. На самом деле, мне уже ничего не хотелось планировать, никакой операции. После того, как мы сбежали от спецназа, и прилетели на этот остров, я настолько погрузился в его спокойную, умиротворяющую атмосферу, что расслабился. Местечко это оказалось славным.

Остров Норфолк, затерянный в бескрайних просторах океана. Он назывался Тихим. И пока оправдывал свое название. Чернильно-синяя водная гладь сливалась на горизонте с невыносимо высоким будто бы вымытым до бесцветности голубым небом, редко скрытым пухлыми облачками.

С одной стороны остров окаймляли высокие, обрывистые, каменистые берега, куда с тихим рокотом набегали волны, разбиваясь в фонтан алмазных брызг. С другой развернулись во всю ширь песчаные пляжи.Равнины переходили в невысокие холмы, покрытые травяным ковром, таким плотным, что он казался искусственным.

Среди высоких сосен виднелись разноцветные крыши одноэтажных домиков. Здесь жили люди, на пастбищах паслись немногочисленные коровы, росли виноградники. Свежее легкое дыхание океана смешивалось с ароматом разогретой солнцем хвои, травы, земли. Казалось, само время здесь не властно, замедлилось, остановилось, чтобы человек мог насладиться покоем и тишиной. Забыть о тревогах, бедах, проблемах.

Все это великолепие нарушали лишь выкрашенные в оранжевый, уже сильно выцветший, цвет двухэтажные с серыми крышами дома, окруженные каменным забором. Крупа рассказал, что здесь раньше была самая страшная тюрьма Австралии. Жить рядом с подобным место было неуютно, и я старался обходить его.

После разговора с Крупой и Смирновым я решил искупаться. Солнце укротило свой жар, с океана тянул свежий прохладный бриз. Я взобрался на высокий каменистый берег и прыгнул в глубокую синь. Выплыл наверх, сделал пару энергичных заплывов до выступающей, словно огромный кит, скалы и вернулся. Раскидав руки и ноги, застыл на поверхности. Легкость в теле напомнила наш полет-побег от сил спецназа.

Нахлынули воспоминания. Тогда я на экране увидел, как нас пытается нагнать стая черных вертолетов, грозно гудящих, словно пчелиный улей. Но я быстро набрал скорость, не заботясь о том, что не только меня, но и моих пассажиров придавит перегрузка. И мы вырвались в космос. Вертолеты остались внизу. А «черный лебедь», словно призрак, слился с бездонной тьмой космоса.

Проверив, что нам уже ничего не угрожает, я включил автопилот и расслабился. Мгновенно нырнул в дрему. Но мягкое щекочущее прикосновение к моей руке, лежащей на подлокотнике, заставило очнуться.

Рядом присела Зои, положив голову на мою руку, смотрела на меня такими влюбленными глазами, что стало даже неуютно.

— Тут так красиво, — услышал ее низкий, гортанный голос, она мягко улыбалась. — Я никогда раньше не видела так близко звезды.

— Да, Зои, космос очень красив, — я смог выдавить только банальность, но мне ужасно хотелось спать, а не флиртовать с девушкой.

— Я бы хотела так путешествовать, по Вселенной. Видеть так близко звезды, галактики.

В голове пронеслась мысль: «а может действительно взять Зои с собой, заменить ею Дарлин?»

Плюх. Что-то шлепнулось рядом со мной, обрызгав мне лицо, оборвав самым жестоким образом приятные воспоминания. На отвесном берегу сидел Крупа с камешком в руке, который собрался кинуть в воду. Я сделал пару гребков, подтянувшись на руках, вылез к нему.

— Чего случилось? — взял полотенце, чтобы вытереть волосы.

— Ты зачем здесь ныряешь? — поинтересовался он. — Не боишься башку разбить о камни?

— А тебе какая разница? Ну разобью, ты что моя мамочка? — усмехнулся я.

— Не мамочка, но ты теперь наш лидер.

— О, так ты боишься, что я погибну? Ну так другого найдете. Можешь сам в главари выбиться.

— Придурок, — бросил он беззлобно. — Скажи, а вот когда ты найдешь все материалы для своего звездолета, ты улетишь отсюда?

— Не знаю. Наверно, улечу.

Почему-то я совсем забыл об этом. Зачем вообще прибыл на эту планету, познакомился с разумной расой. Там, в космосе болтается мой израненный «зверь», а я никак не мог «исцелить» его.

— Слыхал, твоя Дарлин замуж выходит.

Что-то сжалось внутри, кольнуло острой болью. Но я постарался не подать виду. Бросив полотенце, улегся, ощущая, как тепло нагретой солнцем земли растекается по телу.

— Ну, правильно. Если я погиб, значит, некому ее вытащить с Земли. Пусть делает теперь, что хочет.

— Слушай, Лазер, мы ведь можем ее похитить. И ты откроешься, что жив. Что звездолет хочешь починить.

— Зачем? — я приподнялся на локте, пытаясь понять по физиономии Крупы, чего он на самом деле хочет. — Пусть становиться женой Ковалёва. Она хотела. А открываться ей не хочу.

— Ну и правильно, — кажется, он даже обрадовался моим словам. — И что думаешь насчет операции?

— Думаю то же, что и ты. Угнать транспорт, вытащить как можно больше оружия и притащить сюда. Да, Крупа, еще нужно взять побольше урановых стержней. Сделать здесь помощнее реактор, голографический экран защитный.

— Да. Если бы можно было с урановых рудников утащить. Тут же рядом на материке урана навалом. Но вот беда. Радиация.

— Это не проблема. Мой скафандр выдержит любую жесткую радиацию. В космосе она чудовищная. Если бы какого-то робота-рудокопа достать, тогда я бы слетал на рудники и добыл бы уран.

— Это без проблем найдем. Да, кстати, тебя Зои искала. Сказала, что бы обедать шел. Она сделала твои любимые блинчики с творогом.

Впервые слышу, чтобы у меня была какая-то любимая еда. Но раз Зои постаралась, надо попробовать.

— Пошли.

Когда мы прибыли сюда, я обнаружил, что здесь уже все подготовлено. Есть вычислительный центр, склад оружия, комнаты отдыха с двухуровневыми койками. Крупа показал мне слитки золота, которыми расплатился Архитектор. Хотя я не очень верил, что он существует. Крупа, наверняка, стянул золото с какого-то склада. И хотя земляне официально не признавали финансовые системы, на самом деле купить и продать можно было, что угодно. Нелегально, конечно. Но я сам как-то выполнял задания криминального воротилы, который торговал на черном рынке редкими металлами. И я воспрянул все это спокойно.

Местные жители отнеслись к нам спокойно, даже безразлично. Их не заинтересовало, откуда мы взялись и кто такие. А вот продать нам продукты, свежее молоко, мясо, хлеб, виноград они соглашались с удовольствием.

С Крупой мы уже дошли до террасы рядом с двухэтажным белым домом. Столики пустовали, видно, все наши ребята уже поели. Но стоило пройти к одному из столиков, как в проеме возникла точеная фигурка в открытом синем коротком платье, что открывало гораздо больше, чем скрывало.

— О, Зои, — воскликнул Крупа. — Нам поесть надо с Лазером. Осталось там что-нибудь? Не все наши орлы сожрали?

Девушка лукаво улыбнулась, понимая, что парень шутит. Исчезла в проеме, и буквально через пару минут наш столик ломился от еды. Огромное блюдо с бараньими ребрами источало такой аромат, что я не выдержал, схватил кусок, вонзил зубы.

— Вкусно? — поинтересовался Крупа, ухмыльнувшись, и обратился к Зои: — Принеси нам вина. Знаешь, Лазер, местные жители делают неплохой мускат.

— Я не буду, — пробормотал я с набитым ртом.

— Почему? — Крупа удивлено приподнял брови. — Хорошее вино. Не французское бордо, конечно, но очень неплохое.

— Я не пью алкоголь.

— Во как. И почему ты такой трезвенник?

Я не знал, что означает странное слово «трезвенник», обидная кличка или что-то еще, но объяснил, как делаю всегда:

— Алкоголь убивает клетки мозга. А мне мой мозг нужен для пилотирования.

Крупа коротко хохотнул, шлепнул меня по плечу:

— Ну ты даешь. Чисто монах. Не пьешь, не куришь. И баб не трахаешь? Ну, ладно, ладно, молчу. Зои, мне принеси вина.

— Зои, а ты сама уже обедала? — поинтересовался я.

— Я перекусила.

— А, ну это не считается. Давай присоединяйся к нам.

Глаза девушки засветились такой радостью, будто она ждала только этих слов. Убежала в дом и через пару минут вернулась с подносом, где стояла тарелка, два бокала, бутылка из темного стекла. Присела к нам за стол. Крупа лихо сорвал пробку, разлил по бокалам золотистую жидкость. Вылил в себя весь бокал, девушка только пригубила. Положив на тарелку пару ребрышек, аккуратно отрезала кусочки мяса, положила в рот. А я пытался не смотреть на глубокую ложбинку между двумя нежными округлостями, выступающими из очень открытого платья на тонких бретельках.

Крупа довольно быстро расправился с мясом, гарниром. Докончив бутылку вина, потянулся.

— Ну ладно, я пошел. Надо выспаться перед операцией. Зои, не забудь нашему монаху предоставить десерт, — он подмигнул.

Со скрипом отодвинул стул, направился танцующей походкой, что-то напевая себе под нос, в дом.

Мы остались вдвоем с девушкой, она незаметно придвинулась ко мне, я и ощутил её крепкое молодое тело так близко, что пробрала дрожь.

— Да! Я забыла принести!

Она вскочила, убежала в дом, и вернулась с металлическим подносом, где стояли две фарфоровые чашечки с кофе, булочки и на тарелочке лежало нечто, смахивающее на мягкий дырчатый конверт.

— Я испекла тебе блинчики с творогом, — объяснила Зои. — Крупа сказал, что это фирменное блюдо вашей расы.

Я не стал разочаровывать девушку, что впервые слышу о том, что придумал Крупа. Просто взял конвертик и откусил кусочек.

— Вкусно. Ты так хорошо готовишь.

— Нет, я не все готовлю. Я только десерт умею. Мясо у нас Хряк готовит. Он мастер.

— Понятно. Но мне все понравилось.

Но сидеть спокойно рядом с девушкой, которая так откровенно демонстрировала свои прелести, оказалось невыносимо, пропало желание что-либо есть. Я прожевал с трудом эти конвертики-блинчики, ощущая, как пожирает внутренний жар, желание совсем другого рода. И выступивший яркий румянец на лице Зои, её призывный взгляд кружил мне голову, заставлял сердце грохотать все громче и громче.

Аромат кофе сливался с феромонами ее тела — нечто сладкое, терпкое, от чего кружилась голова. Манящий взгляд, лукавая улыбка призывали к действию. Пожар в паху разгорался все сильнее. Она машинально мешала ложечкой в чашечке, и я перехватил ее руку, притянул. Наклонился, мои губы будто случайно коснулись ее шеи, ладонь скользнула, задев цепочку, длинный цилиндрический камень на ней словно указывал на глубокую ложбинку между упругими округлостями, как мою главную цель.

Я не выдержал, забыв напрочь, что за нами могут наблюдать из окон, прижал девушку, обнял, ощущая, как ее тело чуть выгнулось. И мы едва не задохнулись в поцелуе. В каком-то бреду, безумии я начал покрывать поцелуями ее шею, лицо, плечи.

Но, тяжело дыша, я с трудом прервался, решив, что все-таки продолжить лучше в другом месте. Ее глаза светились таким счастьем, которого я никогда не видел у других женщин, с которыми у меня возникали отношения.

И тут она бросила мимолетный взгляд куда-то через мое плечо, глаза округлились, лицо вытянулось, его выражение изменилось настолько внезапно, что я машинально обернулся.

Над морской гладью завис странный аппарат, смахивающий на огромный сплющенный волчок из серебристо-белого металла, весь утыканный раструбами-дюзами, которые вспыхивали каждый раз, когда аппарат резко перемещался.

Я вскочил на ноги, уронив стул. Чего стоило мне вновь отказаться от утоления, бушующего внутри, желания?

— Извини, Зои, — я взял ее за руку, приложил к своим губами. — Разобраться нужно, что это за хрень.

И помчался со всех ног к площадке, где в подземном бункере спрятал своего «черного лебедя». Через пару минут, спустившись на лифте, я уже устроился в кресле пилота, пристегнулся.

Надо мной разверзлись с глухим грохотом створки массивного щита. Вертикальный взлет. Включились турбореактивные движки. И мой «жеребец» рванул вперед в таком бешеном аллюре, что я тут же осознал, какой я идиот, что забыл надеть скафандр, а рубашка и шорты не защита от дикой перегрузки. Тело мгновенно напомнило о себе острой болью в груди, во рту растекся соленый привкус крови.

Там, в этом странном аппарате, видно, заметили погоню. «Волчок» бешено раскрутился вокруг своей оси и понесся вперед с нереально сумасшедшей скоростью.

«Если это шпион», — пронеслась в голове мысль. — «Он мог уже передать данные в центр и сюда прибудут войска спецназа. Если не успел, то я должен его уничтожить.»

Быстро поймав цель, нажал рычаг для запуска ракет. Но аппарат так ловко начал маневрировать, перескакивая с одной высоты на другую, что ракеты пронеслись рядом, поднявшись выше, столкнулись. Взрыв потряс окрестности, не причинив никакого вреда этой штуковине.

Тогда я попытался оглушить врага электромагнитной пушкой, вывести из строя его электронику. Вновь захватил цель, вычислительный блок рассчитал траекторию. Но опять промазал.

«Волчок» раскрутился и быстро ушел вверх. Я ринулся за ним. Перегрузка едва не раздавила меня, слезы брызнули из глаз от боли. Космолёт послушно рванул вверх, не щадя тела пилота, буквально размазывая меня по поверхности кресла. Мгновенно прошил слои атмосферы всех оттенков синего — от нежно-голубого до глубокого индиго, выскочил в бездонную тьму, которую не в силах были разогнать ослепительные лучи солнца.

Я быстро нагонял врага. Здесь, в космосе, движки моего «черного лебедя» на твердотопливной плазме могли развить невероятную скорость, лишь бы моё сердце выдержало такого напряжения и нагрузки.

В голове все сильнее нарастала мысль, что эта штука заманивает в ловушку, но остановиться уже не мог, нестерпимое желание нагнать врага, уничтожить его, поглотило меня целиком.

«Волчок» мчался по орбите вокруг Земли, как вдруг оторвался и понесся куда-то в сторону, исчез из поля зрения, я мог наблюдать его силуэт лишь на экране панели управления. Но расстояние, между нами, быстро сокращалось. Система управления, наконец, разблокировала ядерное оружие. Теперь я мог без проблем его использовать. Планете это не повредит. Настроился на цель. Ракеты с ядерными боеголовками выскочили из люков, понеслись к аппарату.

«Цель уничтожена», — возвестил равнодушно женский искусственный голос. И я уже хотел расслабиться, как удар, уничтоживший противника, вызвал странное голубоватое мерцание. Оно разрасталось, вытягивалось, превратившись в длинный туннель, быстро расширяющийся вдоль. Отвернуть, перестроить траекторию так быстро я не мог, космолет нырнул внутрь.

И все исчезло, потух свет, погасли все экраны, словно я свалился в бездну черной дыры. Время остановилось.

Но через мгновение все вновь зажглось, замигало, вызвав хоровод голографических рамок с быстро мелькающими графиками, пролетающими строчками кодов, цифрами, чтобы слиться в один-единственный. Я словно выскочил из глубокого колодца. И не понял, где нахожусь. Вместо спиральной галактики Млечный путь, как называли его люди Земли, увидел совсем другие звезды, другую галактику — овал, окруженный рукавами звездных туманностей.

Где я, черт возьми? Пронзила мысль, заставившая похолодеть. Взрыв ядерных боеголовок создал брешь в ткани пространства, перенес меня в совершенно другую часть Вселенной. Но как мне теперь вернуться к Земле? Я не знаю координат планеты. Хотя, может быть, я сумею выловить из памяти, где находится Млечный путь?

И что дальше? Как мне вернуться обратно? Вновь пустить ракеты с ядерными боеголовками? Я нажал рычаг спуска. Прошла вибрация, ракеты выскочили из люков и унеслись в пустоту.

И ничего. Никакого туннеля, никакой дыры в пространстве! Но тогда что? Радар засек пролетающий астероид. Вместо того, чтобы настроить траекторию, чтобы обогнуть его, я направил свой аппарат прямо в центр этой здоровенный каменной глыбы, в которой гигантский монстр будто выгрыз целые куски. Направил ракеты с ядерными боеголовками в одну цель. И скомандовал «Пуск».

В голове ярко вспыхнул образ галактики Млечный путь: спираль, сотканная из мириад звездных туманностей, что текут словно реки из алмазной пыли в пространстве вечности. Столько невероятно ярких цветов, весь спектр, почему земляне называют его млечным?

Я хочу вернуться туда. Вернуться в ту точку рукава этой галактики, где крутится голубой шар — планета Земля.

Там, где все те, кто стал моим другом, все, кого я люблю.

Глава 37

Внизу сияли огни корпусов электростанции, возвышающейся на краю огромного водопада, низвергающего свои воды с грохотом, что звучало, словно канонада из мощных орудий.

Нейро-интерфейс выдал карту-схему всех узловых точек — генераторов, насосов, подсветил зеленым цветом — цели для ракет. Сашка Смирнов передал ее мне. Оказывается, он часто бывал на этой электростанции, как турист. Им выдавалась подробная голографическая схема всех зданий, узлов. Никто не догадывался, что парень задумал подорвать эту махину, которая снабжала электричеством почти весь Североатлантический военный округ. И заодно мегаполис рядом.

Сашка предложил взорвать станцию бомбами, чье действие я наблюдал, когда мы сражались со спецназом «Стальной коготь». Прозрачная коробка с бьющейся там молнией таила в себя невероятную мощь. Смирнов объяснил, что это термоядерный заряд, завернутый в силовое поле. Не очень я поверил в такое объяснение.

Но для того, чтобы заминировать жизненно важные узлы электростанции, нужно было проникнуть туда. Взломать защиту, возможно, сражаться с роботами охраны. Я нашел более элегантное решение — ударить ракетами малой мощности.

Мой «черный лебедь» незаметно завис над огромным бассейном рядом с электростанцией, где накапливалась вода из широкой, медленно несущей свои воды реки. Отсюда бассейн казался таинственным зеркалом, в котором опрокинулись призрачные контуры зданий станции.

Мысленно скомандовал «Пуск» — ракеты, освобожденные из плена держателей, включив движки, послушно понеслись к цели. Бах. И всё внизу будто свернулось в громадную огненную змею. Сожрав корпуса из стекла и бетона, она извергла фонтан осколков, заставив их взметнуться на высоту трехэтажного дома.

Звуковая волна, вибрация от чудовищного взрыва хлестнула космолет, будто гигант мощной рукой потряс его.

Мегаполис, еще мгновение назад купавшийся в неоновом сиянии океана огней, в котором тонули высотки, переплетенные лабиринтом транспортных туннелей, объяла мрачная глубокая тьма, словно всё провалилось в бездну. Лишь где-то, словно рой светлячков, робко зажглись огоньки — кто-то включил запасные генераторы.

— Вот какой была бы Земля, если бы Никола Тесла проиграл бы Эдисону, — с каким-то скрытым злорадством прозвучал голос Сашки Смирнова.

Я ничего об этом не знал. Не знал имен этих людей, но все-таки решил спросить:

— И в чем выражалась эта война?

— Никола Тесла — гений, он изобрел переменный ток, — встрял Хряк. — Эдисон — жадный богач, который хотел пропихнуть везде постоянный.

— Изобрести переменный ток нельзя. Он сам по себе образуется. У Земли же тоже есть магнитосфера, электромагнитное поле. Только устройства, которые могут его генерировать, — усмехнулся я.

— Ну да, ну да, именно устройства, — подтвердил Смирнов, продолжив с пафосом: — Просто эти устройства дали возможность всему миру получить доступ к энергии Земли. Тесла хотел, чтобы люди могли использовать энергию бесплатно. А жадные богачи не дали ему это сделать.

— Ну а мы этой энергией людей лишили, — не удержался я от сарказма.

— Для пользы дела только, — Сашка хлопнул одобрительно меня по плечу. — Давай дуй теперь к арсеналу. Пока они не очухались.

Мой «черный лебедь» ушел в облака, пронесся через всю атмосферу и оказался в космосе. Перегрузка напомнила о себе фантомной болью, хотя сейчас я надел скафандр.

Из подсознания хлынули воспоминания о возвращении на Землю. Клочья кровавого тумана, каждое движение вызывало острую боль во всем теле. Казалось, я превратился в мешок с обломками костей. Я не мог повернуть голову, в шею будто втыкались раскалённые спицы.

Остатками сознания я ощутил, как космолет застыл в воздухе, начал опускаться. Сквозь шум в ушах услышал отдаленный гул, грохот закрываемых щитов. Но все это казалось я слышал откуда-то издалека, будто сознание мое вырвалось из физической оболочки и наблюдало за происходящим откуда-то сверху.

Собрав оставшиеся силы в комок, я отдал приказ открыть люк в фюзеляже и почти потерял сознание. Топот шагов. Сквозь кровавые лоскуты проступила едва заметно физиономия Крупы. И я успел прошептать просьбу, принести мне мой скафандр. И провалился во тьму.

Сколько продолжалось мое лечение я осознать не мог. Но немыслимая боль, начала отступать, заменяясь на легкую приятную расслабленность. И, наконец, я вновь ощутил себя здоровым, бодрым.

Когда открыл глаза, то увидел встревоженное лицо Зои. Она присела рядом, положив ладони мне на колени, вглядываясь в мое лицо. И на какую-то долю мгновения я решил, что попал в совсем иной мир. Короткие волосы девушки выглядели почти совсем светлыми, черты лица исказились, стали иными. И я испугался на миг, что брешь в пространстве, которую пробили ракеты, перенесли меня куда-то в альтернативную Вселенную.

Но потом зрение пришло в норму, и все встало прежним. Я не смог понять принцип действия создания дыры в пространстве, сквозь которую мой космолет вернулся на Землю. Он отличался от освоенного мною на звездолете. Единственно, что я понял — космолет послушно следовал туда, что я мысленно представлял. Координаты этого места, угловые секунды были не нужны. Лишь картинка в моем воображении. Но платить за подобные скачки приходилось очень дорогую цену. Слишком дорогую.

— Ты заснул что ли⁈ — болезненный шлепок по плечу вырвал меня из воспоминаний. — Смотри, мы уже пролетели арсенал. Просыпайся, мать твою!

С сожалением я открыл глаза, если бы мог, прожег бы в Крупе дыру размером с его голову.

— Я на автопилот его поставил, — объяснил я. — Нужно сделать облет, чтобы развернуться. Понятно?

— Ладно, ладно, — примирительно проворчал Крупа.

Я бросил взгляд вниз, через стекло кабины в долине, окруженной с трех сторон мрачно темнеющими горами. Виднелись будто нарисованные голографическими голубыми красками квадратные здания, в окружении белого прямоугольника. В центре высокий столб с приплюснутой сферой, по периметру которой пробегали огоньки.

— Интересно, а свет там горит. Зачем тогда взрывали электростанцию? А, Сашка?

— У них энергощиты отключились. Остальное работает. Без лифта мы не спустимся в хранилище. А сейчас у них своя подстанция аварийная работает.

— Энергощиты отключены, а сверху какой-то купол полупрозрачный виден, — не поверил я. — Явно силовое поле.

Чем ближе мы подлетали, тем явственней проступала сфера из больших золотисто-мерцающих шестигранников, словно сеть, сотканная роем огромных пчел.

— Это для близиру они сделали. Что-то типа голографической пленки. Вреда не приносит, а дураков отваживает.

— Ладно, посмотрим.

Не очень я поверил словам Сашки, и вся эта операция все больше становилась похожа на авантюру, в которую я ввязался совершенно не понимая, что меня ждет. Хотя это добавляло азарта и страстного желания рискнуть, проверить себя, как лидера.

Космолет я посадил на ровную площадку, которую скрывали густые заросли, поближе к входу в периметр. Вылезли. Все тихо.

— Крупа, надо взорвать подстанцию. Но не сейчас, конечно, а когда знак подам.

— Я помню, помню, — отозвался он. — Пошли, Зои.

Крупа аккуратно поднял тяжеленной черный рюкзак, взвалил себе на плечи.

— У тебя там что кирпичи что ли? — решил пошутить я.

— А то. Конечно, кирпичи. Мы из них с Зои будем строить дом. Уютный такой. И будем там жить. Вместе, — он подмигнул.

Мне не хотелось брать Зои с собой. После нашей близости, пусть несостоявшейся, я начал относиться к девушке, как к хрупкой статуэтке, которую могут неосторожно разбить. Но Зои проявила характер, и даже не подумала слушать мои уговоры.

Зои последовала за Крупой, и когда она проходили мимо, я не удержался, притянул ее к себе, обнял, она высвободилась мягко, но решительно. Искоса бросила на меня лукавый взгляд, в котором я не заметил ни малейшего страха. Крупа спрыгнул вниз, уверенно направился куда-то в густые заросли. А Зои последовала за ним, с небольшим рюкзачком за плечами.

Вместе с Сашкой и Хряком мы подкрались к внешнему периметру арсенала. Залегли поблизости, как раз напротив ворот. По краям вместо живых часовых возвышались два округлых столба, с агрессивно торчащими короткими стволами.

Через бинокль я осмотрелся. На высоком заборе, в рост человека, через каждые сто шагов, как огромная полярная сова, возвышалась турель с круглым огненно-красным глазом, из которого бил тонкий алый луч, постоянно обшаривая все вокруг, хаотично прощупывая каждый миллиметр.

— Взломаешь? — я повернулся к Сашке, который тоже чуть приподнявшись на локтях, осматривал забор в большой бинокль.

— Да как два пальца об асфальт, — отняв бинокль от глаз, бросил на меня снисходительный взгляд.

Смирнов вытащил из кармана на бедре комбеза тонкий планшет и начал колдовать над ним. Прошло довольно много времени, и я уже начал замерзать, лежа на холодной земле. Поглядывал на Сашку, тот хмурился, то сжимал, то разжимал губы.

— Не получается? — поинтересовался я, наконец.

— Да, фигня какая-то стоит. Заглушка. Блокировка. Никак не могу ее снять.

— Ну-ка дай я посмотрю.

Сашка передал планшет, на которой прорисовалось всю нутро турели, каждый узел помечен символами кода, которые Сашка сумел вытащить из системы. И лишь в левом углу просматривался глухой темный квадрат. Моя первая попытка проникнуть в его нутро, привели лишь к тому, что нейро-интерфейс равнодушно выдал фразу: «Доступ запрещен». Я усилил сканирование, далось это нелегко, в голове растеклась боль, вонзаясь острыми зубами то в темя, то в затылок, раскаленными иглами протыкая виски. Но на этот раз я понял, в чем дело. Маленький джампер, ключ, который надо развернуть в нужную сторону. И я мысленно это проделал. Планшет издал едва заметный, но радостный писк. Все символы сложились в одну фразу, исчезли. И огненно-красные глаза «сов» погасли.

— Уф, — Сашка вытер пот со лба, слабо улыбнулся.

— Ну, чо, чуваки, взломали? — Хряк лежал на спине, опираясь на локоть. Пряча в кулаке окурок, который с удовольствием посасывал, выпуская в воздух едва заметные клочки дыма.

— Ага, получилось, — в голосе Сашки я заметил едва заметную досаду, ему хотелось сделать все самому.

Как пройти через ворота я знал. Мы еще до начала операции это сумели провернуть. Сашке удалось взломать базу данных арсенала, скачать все имена тех, для кого есть высший уровень доступа. Проход осуществлялся по биометрии — сканировании сетчатки и ладони.

Из кармана я достал перчатку, аккуратно натянул на правую руку. Нейро-интерфейс вытащил из базы изображение сетчатки одного из высших офицеров, генерала Артамонова.

Не таясь, спокойным, размеренным шагом подошел к воротам. Хотя сердце стучало с таким грохотом, что отдавалось в ушах, и пыталось выскочить из груди. И спиной я ощущал, с каким напряжением Сашка и Хряк наблюдают за мной.

Набрал код и рядом с воротами с мягким рокотом выехала панель. Руку в перчатке приложил к контурам пятипалой руки, а лицо приблизил к окулярам. Если мы с Сашкой ошиблись, эта штука выжжет мне глаза. И нас оглушит вой сирен.

В окулярах сфокусировалось изображение. Мгновения казались вечностью. Но сканер едва заметно, но одобрительно пискнул. И с радостью я услышал долгожданные слова, от чего пробежал волна жара по телу:

«Доступ разрешен. Добро пожаловать генерал Артамонов».

Створки ворот разъехались, Хряк с Сашкой мгновенно оказались рядом, юркнули внутрь. Через фильтр восприятия я надел на себя личину генерала Артамонова, сделал суровое лицо и вышагивал мимо зданий арсенала с таким видом, что проходящие мимо двое парней, вытянулись передо мной с испуганными лицами, взметнув руки в воинском приветствии. Я лишь снисходительно улыбнулся и лениво ответил им.

Без каких-либо проблем мы дошли до стоянки грузовых автокаров на воздушной подушке. Сашка сел за руль, а Хряк с удобством расположился в кузове, Вытащив пачку сигарет, раскурил и так и ехал, словно лежал на теплом песочке на пляже.

Возле высокой башни из стекла и белого камня, Сашка остановил автокар. Я соскочил с пассажирского места и уверенно направился к входу. У того, кто наблюдал бы за нами, не должно возникнуть никаких сомнений, что в арсенал направляется сам генерал.

Сашка и Хряк, как верные телохранители, последовали за мной. Я набрал код, который дал мне Сашка, на экране рядом с входом. Створки из толстого желтоватого стекла с тихим рокотом разошлись, и мы прошли в длинный холл, который заканчивался грузовым лифтом.

Легкое шуршание, тихое гудение. Почти у самого потолка на стенах открылись круглые отверстия. Из них ударили ослепительно-алые пучки света, и вот перед нами пересеклись тонкие лазерные лучи, перекрыв нам проход.

— Это еще что такое? Они нас за чужаков приняли? — я обернулся с досадой к Сашке.

Парень стоял, нахмурившись, дергая себя за подбородок.

— Не должны были. Шифр верный.

Он решительно шагнул вправо, присел у стены, снял панель, обнажив неглубокую прямоугольную нишу, где перемигивались крошечные глазки светодиодов. Пальцы пробежали по кнопкам небольшой встроенной клавиатуры. Алые лучи исчезли, а глазки, испускавшие их, закрылись.

С облегчением я выдохнул, расслабился. Сашка пока радовал умением лихо ликвидировать все проблемы. Я хорошо помнил его рассказ, как он смог найти всю информацию, вплоть до самых суперсекретных кодов. Все оказалось до банального просто. Смирнов познакомился в ГлобалНет с парнем из охраны арсенала. Разумеется, доступ в сеть был официально закрыт, но ушлые ребята, так помирали со скуки, что в нарушении инструкций и приказов через свои планшеты выходили в сеть, и там общались в чатах. Сашка вышел на одного парня, начал снабжать его голографические порно-картинками, играми. И с каждым приветом отсылал вирус, с помощью которого проник всюду, в базу данных всего персонала, скачал голографическую карту-схему всех уровней. И естественно, все коды доступа, и список тех высших лиц, кто имел самый высокий уровень. Мне оставалось только выбрать. Генерал Артамонов подходил мне по комплекции, росту. Выглядел он старше, чем я. Но все равно я с легкостью смог настроить фильтр восприятия на него.

На лифте мы спустились на этаж ниже, оказались в узком длинном коридоре, тусклый красноватый свет встроенных в потолок круглых ламп едва разгонял по углам тени. Серебристые панели стен с выпуклыми заклепками болезненно напомнили блуждания по космической станции с Дарлин и Ковалевым, когда я только познакомился с ним. И вновь что-то кольнуло в сердце — полковник все-таки осуществил свою мечту жениться на Дарлин.

— Вот здесь склад спецодежды, — Сашка прервал мои воспоминания, остановился около входа.

В узких высоких нишах за толстым стеклом проступали контуры тех самых нанокостюмов, которые показал мне Тимур Селиванов. Я прошелся по рядам.

— Надо взять несколько штук, — я остановился возле одной ниши. — Сашка, Хряк, вам надо найти подходящий, переодеться.

— А ты? Не будешь? — Сашка отодвинув стеклянную дверцу, вытащил один из костюмов, примерил.

— Мой скафандр ничем не хуже. А для вас будет хорошая защита. Только имейте в виду, батарея у них быстро разряжается.

— Знаем, знаем, — ухмыльнулся Сашка. — Ну как? — встал в позу супергероя, выпятив грудь вперед, упер руки в боки.

— Ты умеешь им пользоваться? — поинтересовался я.

— А то, как же. Конечно, умею.

Для Хряка костюм найти не удалось — он со своей комплекцией бегемота не смог влезть ни в один, даже самый большой размер. Пришлось ему довольствоваться лишь бронежилетами. Нацепив их, Хряк подошел к зеркалу, покрасовался перед ним, то выставляя вперед грудь, то вставая боком.

— Ну да, ну да, чисто гладиатор, — ухмыльнулся Сашка.

Захватив несколько нанокостюмов, мы вышли в коридор и двинулись дальше.

— Хряк, ты не бери все, что не попадя, — предупредил я с долей раздражения. — Надо взять только суперкрутое оружие и особенно боеприпасы.

Мы обошли весь уровень, и Хряк уже надрывался, таща битком набитый рюкзак. У лифта я заставил все это вытащить, просмотрев внимательно, больше половины выкинул, оставив только самое нужное.

— Ну что мы так мало возьмем? — скривился Хряк. — Давай хотя бы часть отвезем на космолет. Потом вернемся.

— Ладно, сейчас на следующем уровне поищем дельное, и оттащим часть.

Следующий этаж, к моей сильнейшей досаде, смахивал скорей на помещения лабораторий. Но около одной из комнат я остановился, уверенно направился внутрь.

Блуждающий призрачный свет фонаря осветил черные прямоугольники экранов, встроенные в стены. В центре полупустого зала возвышалась массивная станина, выкрашенная в стальной цвет, на которой лежала прозрачная труба с металлическим оголовками.

— И что мы тут потеряли? — разочарованно спросил Сашка, оглядываясь. — Ни оружия, ни боеприпасов. Ничего интересного. Пошли дальше.

— Вот это нам нужно, — я похлопал по стеклянной трубе. — Это трехмерный принтер. Если мы утащим его, сможем наделать боеприпасов, сколько угодно.

— А. Ну да, ну да. Это принтер. Да только к нему нужен знаешь какой мощный источник питания? Ядерный реактор, не меньше. Мы его где возьмем?

— Сделаем. Это не так уж трудно.

— Сделать не трудно. Только для него нужен обогащенный уран.

— Ну мы же буквально на этом уране сидим. Рядом на материке рудники.

— И жесткая радиация, после которой мозг выльется через нос.

— Не выльется. Мой скафандр — прекрасная защита от излучения. Я слетаю, наберу уран, и мы сделаем реактор. И горя знать не будем с боеприпасами.

— Чо, правда что ли? — Хряк присел, заинтересованно глянул в стеклянную трубу, провел рукой. — Тогда давайте спиз…

Он подсунул руки под станину, пытаясь приподнять. Натужился, но сдвинуть махину не смог.

— Подожди, так не получится! — раздраженно бросил Сашка. — Надо открутить от пола, разобрать. По частям унесем.

— А! Понял! — Хряк порылся в своем рюкзаке, вытащил шуруповёрт и быстро принялся за дело, через пару минут разложил все узлы по отдельности. — Ну вот и все, —отряхнув руки, с удовольствием обвел взглядом результаты своего труда.

— А мы это собрать потом сможем? — я бросил недоверчивый взгляд на кучу хлама, в который превратился агрегат.

— Сможем, сможем, — уверил Хряк. — Так, где-то видел кое-что…

Он выскочил за дверь, и через пару минут гордо вкатил в комнату тележку. Сложив отдельные узлы принтера, Хряк навалил их на платформу, вместе с оружием, которое я заставил его выкинуть.

— Ну хорошо. Сашка, ты давай обшаривай дальше. А мы с Хряком отвезем все на космолет и вернемся. И да, найди ракеты. Лучше всего, с ядерными боеголовками.

— Это зачем? — не понял Смирнов. — В атмосфере Земли ядерное оружие использовать нельзя.

— Я знаю. А в космосе можно. Потом объясню.

Сашка кивнул, мы двинулись к лифту. Закатив тележку внутрь лифта, вместе с Хряком вернулись на поверхность. Сгрузили все ценное на грузовой автокар, который оставили у входа, и полетели с ветерком к выходу. Показалось, что стало еще темнее, аварийное освещение фонарей едва-едва теплилось. Пришлось включить ночное зрение, иначе, я просто не смог бы найти дорогу. Но тьма была нам на руку. Все-таки кое-кто мог заинтересоваться, что это мы вывозим.

Без приключений мы выбрались за периметр, довезли тележку до места, где я спрятал космолет. Там я обнаружил с облечением Крупу и Зои. Устроившись в креслах, они дремали.

— А Сашка где? — встрепенулся Крупа, услышав дребезжанье тележки, которую мы закатили на подъемник.

— Не ори, — как можно тише сказал я, не хотелось будить Зои. — В арсенале остался пока. Мы еще не все вытащили.

— Вы это быстрей давайте. Не нравится мне мельтешение вокруг. Беспокойно как-то.

— Да еще один заход и все, — успокоил я его.

— А это чего такое вы притащили? — Крупа приподнял кусок брезента над ящиками.

— Это узлы принтера, трехмерного. Если сможем запустить, будем сами боеприпасы делать.

— Ну да, хорошая вещь, — он зевнул, поерзал на кресле, откинулся на спинку, и прикрыл глаза.

Тем же путем мы с Хряком вернулись в арсенал. Мне стало даже скучно, что все проходит так спокойно и беспроблемно. Ни с кем не надо сражаться, бить кому-то морду.

Сашку мы нашли на следующем уровне. За короткое время (видимо, помог усилитель мощности нанокостюма) он собрал в ящики массу полезных вещей — боеприпасов к плазменным и лазерным винтовкам, гранаты, даже ракеты, о которых я его просил.

— Сашка, ты просто молодец, — похвалил я его. — Все, что нужно собрал. Думаю, надо уже отправляться.

— Нет, — твердо и жестко сказал он.

— Почему нет? Мы же все собрали.

— Не все. Квантовая пушка осталась. Надо ее забрать.

— Ну так, если ты ее нашел, чего же не забрал-то? — не понял я.

— Там не так просто все. Нужно трое, чтобы все отключить и вытащить.

— Ну ладно-ладно. Давай показывай, где эта твоя пушка.

Машинально я обернулся, услышав шум спускающегося лифта. Я непонимающе взглянул на Сашку, но тот ответил таким же растерянным взглядом, округлив глаза.

— Ты не вызывал лифт? — все-таки решил я уточнить.

— Нет, конечно. Я еще не умею кнопки на расстояние жать.

— Хорошо. Тогда все спрятались, — скомандовал я. — Будем встречать гостей.

Створки лифта разошлись, лязгнули. В проеме показался высокий широкоплечий в темной форме мужчина. Коротко по-военному стриженный, скуластое лицо, плотно сжатые губы. И недоверчивый, колючий взгляд. За ним выскочили еще человек двенадцать. Встали в два ряда, перехватив автоматы.

— Ты кто такой? —спросил командир. — Быстро отвечай, что ты тут делаешь!

— Как ты смеешь так разговаривать со старшим по званию! — я угрожающе надвинулся на парня. — Я — генерал Артамонов. Представься!

Парень растянул губы в ухмылке, нахально расслабился, взгляд стал унизительно-веселым:

— Я-то прапорщик Кудряшов. А вот ты кто? Генерал Артамонов в больнице с пневмонией лежит. Так что давай-ка руки подними и пошли.

Он выхватил рацию с пояса, и отрапортовал:

— Мы нашли нарушителя. Что? Остальные двое? Хорошо найдем.

Я сделал быстрый шаг к прапорщику. Резкий удар локтем в челюсть. И парень, выронив рацию, качнулся. Но тут же выпрямился. Резво отскочил. Выхватив пистолет-пулемет, наставил на меня. А за его спиной раздалось синхронное передёргивание затворов. На меня угрожающе нацелились двенадцать стволов.

— Эй, не шути. Иначе дырок в тебе наделаем, — предупредил Кудряшов, вытирая кровь с подбородка. — Обратно не зашьешь.

— Ну давай, — я шагнул к нему. — Стреляй.

Только сейчас в голову пришла мысль, что мы — кретины, собирали оружие, но не удосужились что-то взять себе. Я стоял перед этой командой абсолютно беззащитный.

Но тут краем глаза заметил движение мерцающих голубых огоньков сзади парней. Удар. Резкая автоматная очередь. Еще удар.

Сашка оказался рядом со мной, сунул в руки винтовку. Прыжок. Оказался на потолке. И тут же спрыгнул сзади парней.

Прапорщик машинально обернулся. И я с силой ударил его прикладом по голове. Парень покачнулся, упал навзничь, выронив пистолет-пулемет.

В его отряде началась паника. Парни, не понимая, откуда идет атака, открыли беспорядочную стрельбу. То целясь в потолок, то в стены. То друг в друга.

Из коридора рядом с лифтом выскочил с грацией носорога Хряк. Врезался в толпу, развешивая направо и налево мощные удары. Схватив одного из солдат, поднял вверх, как пушинку. Швырнул через всю толпу об стену.

А я просто перехватил винтовку, нажал рычаг зарядки. Бах. Страшный грохот потряс стены, отдаваясь многократным эхом от стен. Из ствола вылетели голубые комочки, слились в единый смертоносный луч, ударив в самый центр отряда. Пробив дыру в груди одного из парней. Взрыв и трое попадали друг на друга, дергаясь в конвульсиях.

Сашка проявился рядом со мной. Поставил на стойки странное оружие, составленное из нескольких стволов. Закрутил с силой рычаг, стволы завертелись, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, выплескивая сверкающий фонтан огня, пока все не слилось в единую ослепительно-белую струю. Оглушил рев, гром, будто взрывались сотни бомб. В нос ударил запах пороховых газов и раскаленного металла.

Отряд прапорщика пытался отстреливаться, но шквальный огонь косил парней, как траву, не давая шагу ступить. Сбивал их как кегли, пацаны валились друг на друга, дергались в конвульсиях и затихали.

Феерическое шоу продолжалось буквально пару минут. Изрешетив бедных парней в кровавое месиво.

Сашка остановился, тяжело дыша. Открыл щиток нанокостюма, широко улыбнулся. Хотя я видел, далась эта стрельба ему нелегко. Багровое лицо, все испещрено бисеринками пота, по виску стекала струйка. Руки дрожали, он шатался.

— Ну как вам? — весело бросил он. — Давно попробовать хотел эту штуку.

Я лишь покачал головой.

Подошел Хряк, вытирая кровь с лица. Под глазом расплывался здоровенный синяк, но кажется, в драке он почти не пострадал.

Я подошел к прапорщику, который все еще дергал ногами, головой, пытался приподняться. Вытащил у него из-за пояса рацию.

Когда рация зашипела, подражая голосу Кудряшова, отрапортовал:

— Да, мы взяли всех троих. Что? Привести живыми? Есть, товарищ майор! Нет, ребята не пострадали. Несколько царапин и все. Нарушители не сопротивлялись. Сдались. У них оружия не было. Отбой!

— Здорово мы их! — воскликнул Сашка радостно. — Втроем целый отряд уничтожили!

— Веселого тут мало, — я охладил его пыл. — Нас раскрыли. И теперь нам надо убираться отсюда, как можно скорее. Пока они сюда всю армию не стянули.

— Нет! — Сашка зло сощурил глаза, упрямо сжал губы. — Мы должны взять квантовую пушку!

— Сашка, ты вообще понимаешь, что нас раскрыли⁈ — я надвинулся на него. — Черт с ней, с этой пушкой. Надо как можно быстрее уносить ноги! Понятно? Хряк, собирай оружие. Мы уходим.

Развернулся, и направился к лифту.

— А я не знал, что ты такой трус, — в мою спину полетели обидные слова Сашки. — То же мне, лидер хренов.

Я замер, словно меня ожгло ударом кнута. Нахлынула волной обида. И возникло сильное желание убить Сашку.

Глава 38

— Ты камеры взломал, они не работают?

— Они работают, — Сашка скривился, во взгляде читалось такое осуждение, будто я сморозил невероятную глупость. — Они показывают просто пустой коридор.

Послышался громкий лязг, грохот, будто тащили обломки миноносца, шумное дыхание. Мы синхронно обернулись. Это Хряк волочил дюжину автоматов наших поверженных врагов.

— Хряк, ну зачем нам столько этого хлама? Это же все старье…

— Пригодится, — Хряк остановился, вытер пот со лба.

— Нет, брать с собой это мы не будем. Вытащи только магазины, — сказал я твердо.

Опять зашипела рация прапорщика у меня на поясе, поднес к лицу, на ходу придумывая, как объяснить нашу задержку:

— Да, товарищ майор! Прапорщик Кудряшов, слушаю! Почему задержались? Да тут один нарушитель в обморок хлопнулся. Сбежать решил, ну мы его и приложили хорошенько. Ага, перестарались. А теперь не можем никак в норму привести. Нет, тяжелый боров, не дотащим. Может добить и бросить здесь? Нельзя? Только живыми? А, понятно. Показательный суд, казнь. Я понял. Да, товарищ майор, сейчас найдем тележку и привезем. Отбой.

Выключив рацию, недовольно взглянул на Сашку:

— Ты понял? У нас максимум пять-десять минут. Потом они сюда припрутся.

— А боров — это я? — Хряк с широкой ухмылкой почесал свою бычью шею. — Здорово ты им лапшу на уши навесил.

Не стал узнавать, какую лапшу и почему я навесил, эти идиомы землян иногда начинали злить. И я решил игнорировать их.

— Ну что, Сашка, веди нас к твоей квантовой пушке. И знаешь, что я тебе скажу — в следующий раз дам в рожу. Никто никогда не может мною манипулировать.

— Я понял, понял, босс, — Смирнов лукаво подмигнул. — Ну ты ж сам хочешь ее заполучить? Ведь хочешь?

И мы почему-то направились не к лифту, на котором сюда прибыли, а в другую сторону. Сашка прошел почти до конца коридора, остановился у абсолютно ровной стены, выкрашенной матовой голубой краской. Ни щели, ни отверстия, ни экрана.

Бросив на нас хитрый взгляд, незаметно провел рукой по стене на уровне пояса, и там будто краска на стене стала прозрачной, сквозь нее весело заголубел экранчик. Еще одно незаметное движение, и кусок толстой стены сдвинулся с удивительной легкостью, мягко ушел внутрь.

Я взглянул в отверстие, и отшатнулся, аж голова закружилась — куда-то вглубь планеты уходило темное нутро шахты. Бросая на стены тусклый желтоватый отсвет, едва-едва мерцали аварийные огни.

— Чего, прыгать будем туда? Ноги не переломаем?

— Ну зачем прыгать, дорогой! — с каким-то странным смешным акцентом пробасил Сашка. — Транспорт сейчас прибудет.

Действительно, послышался грохот поднимающейся платформы. Остановилась напротив. Сашка вручную поднял решетчатую дверцу вверх. И мы оказались внутри.

Платформа просела, покачнулась под весом Хряка, но резво тронулась вниз, все быстрее и быстрее набирая скорость, так, что вжало в пол.

— Что так все сложно? — вырвалось у меня. — Что это за пушка такая, чтобы ее прятать на такой глубине? Может она вообще какой-то недоработанный прототип? Взорвется в руках.

— Лазер, не дрейфь, прорвемся! — Хряк хлопнул меня по плечу с такой силой, что я присел. — Если что, на мне попробуем.

— Слушай, Сашка, а как ты вообще об этом узнал?

— От своих хлопцев, с которыми я переписывался в сети. Ну я тебе рассказывал. Из охраны. Один из них похвастался, что участие принимал в операции по извлечению этой вундервафли.

— Вундер… чего? — автоматически вырвалось у меня.

— Супероружия, — встрял Хряк. — Я слышал об этой штуке. Болтали разное. Говорили, что на Землю грохнулась инопланетная тарелка, в ней видимо-невидимо всякой заумной хрени…

— Да, верно, — подхватили Сашка. — Нашли разбившийся звездолет. И оттуда массу всяких технологий взяли. Эти технологии и дали нашим яйцеголовым сделать такой прорыв в технике, особенно, космической. Ну, а принцип действия этой пушки до конца не поняли…

— Вот как. Ну и зачем нам рисковать? — перебил я его.

— Затем, что у этого оружия невероятная мощь. Если человек знает, как использовать.

— А мы не знаем…

— Ну почему же? Технология инопланетная. А ты у нас пришелец. Может быть, ты и поймешь?

— Ну здорово. То есть вы думаете, у всех инопланетян одинаковые технологи и один пришелец знает, как работает техника других пришельцев?

Сашка лишь пожал плечами, отвернулся, сделал вид, что рассматривает пролетавшую стену, будто его этот вопрос совершенно не интересовал. Но слова его заставили меня глубоко задуматься: если эти технология со звездолета скалькутсов, то зачем они ее спрятали? Уж они-то могли знать, как пользоваться этой штукой? Но рассказ Сашки меня настолько заинтриговал, что я уже просто места себе не находил, так хотелось пощупать эту штуку. Что это — портальная пушка, или аннигилятор? Или еще что-то? Смогу я проникнуть в тайны скалькутсов?

Наконец платформа остановилась. Сашка раздвинул руками вверх и вниз решетку, и мы вышли в коридор, неяркий свет круглых ламп, встроенных по центру в потолок, обозначил стены, пол, потолок из бетонных, плотно пригнанных друг к другу плит. На уровне пояса шла выпуклая полоса из абсолютно черного материала, где золотой вязью проступали символы. Они напомнили те, что я видел в технических туннелях на лунной базе, через которые мы шли с Тимуром Селивановым спасать Ковалева и Дарлин из рук маньяка. Но сейчас эти странные каракули показались знакомыми. И нейро-интерфейс перевел их: «Вход только для персонала с высшим уровнем доступа». А материал полосы напомнил тот, чем был отделан мой космолёт, что я угнал с военного аэродрома.

Внизу черной полосы белой масляной краской шла надпись на том языке, на котором я общался с землянами, на русском: «Для входа спросите электронный пропуск у коменданта», и приписка: «Что непонятного, б… Спрашивать надо разрешение! Нарушителям…» и дальше — рисунок стилизованного черепа с перекрещенными костями под ним.

Коридор заканчивался двухстворчатой дверью, и когда Сашка подошел к ней, раздалось неприятное жужжанье, открылись бойницы, зловеще полыхнули алым «глаза» турелей. Но парень быстро открыл панель, ввел код. Красные «глаза» погасли, а створки двери с тихим шелестом разошлись в стороны. И я уже решил, что мы, наконец, у цели.

Но мы оказались в огромном зале, который напомнил зал музея естествознания. В несколько рядов шли тумбы, выкрашенные в грязно-желтый цвет с предметами разных форм, размеров, цветов, смахивающие на планшеты в фигурной окантовке, обломки, в которых угадывалась дюзы двигателей, роботизированная рука, кусок оплавленной обшивки из множества слоев, большой прозрачный куб, внутри которого висел шар, сплетенный из золотой проволоки.

На одном из постаментов возвышалась колба с человеческим мозгом, от которого шли толстые гофрированные провода. Всю стену слева занимала огромная трехмерная голографическая картина с падающим космическим кораблем, объятым пламенем. Я не удержался, подошел ближе. Изображение казалось невероятно реалистичным, живым, объемным до такой степени, что хотелось выскочить туда, чтобы потрогать обшивку звездолета, ощутить её жар.

Хряк с интересом прошелся по рядам, протянул руку к одной из штуковин, напоминавшей макет термоядерного двигателя. Но тут же отдернул, наткнувшись на силовое поле, которое разошлось под пальцами синеватым свечением.

— Еще и током бьет, зараза, — проворчал Хряк, вытирая пальцы о штаны.

— Это артефакты с упавшего звездолета? — я все-таки решил уточнить, хотя сам понимал, что это.

— Да. Частично. Остальные в разных КБ, лабораториях.

— Странно все это, — начал размышлять я вслух. — Похоже это и есть те самые технологии, которыми скалькутсы решили поделиться с землянами.

— Кто? Скаль… чего? — Сашка удивленно воззрился на меня.

— Я же рассказывал. Скалькутсы — это высокоразвитая раса, сверхцивилизация. Их звездолет где-то разбился. И они решили его восстановить. У вас на Земле.

— Кому ты это рассказывал? — Сашка обиженно выпятил нижнюю челюсть. — Я первый раз слышу. И с чего ты вообще взял, что этот звездолет именно этих самых скулькутсов?

— На лунной базе мы с Тимуром Селивановым нашли зал, где на постаменте стоит термоядерный реактор со звездолета. И там рядом на мониторе как раз космический корабль этой расы. И потом с этим скалькутсом сам встречался.

— Лазер, ты уж извини за грубость, но какая-то у тебя хрень. Ты встречался с ними, а мы нет?

— Они прячутся на Земле. У них есть такая же технология, как у меня. Фильтр восприятия. Они выглядят с ним, как люди.

— Ух ты, — Хряк заинтересованно подошел ближе. — А ты как без этого фильтра выглядишь? Как кто? Покажись. Ты какого цвета, зеленого? Синего? И похож на ящерицу или паука? Или, может быть, на большого кота? Или волка?

— Хряк, я похож на вас, на людей. Абсолютно такой же. Не знаю, как это произошло. Но скалькутсы выглядят, как… вот как они выглядят, — я вывел на внешний экран изображение того скалькутса, который пытался устроить бунт на лунной базе.

— Фу, мерзость какая, — фыркнул Сашка. — Ну а ты почему знаешь об этом?

— У меня в команде есть девушка, Дарлин, она специалист по разумным расам Вселенной. Она определила.

— Ну хорошо, — Сашка подёргал себя за подбородок. — Скалькутсы хотели восстановить свой звездолет. Передали нам свои технологии. Но на кой хрен мы сейчас построили их десятки, этих звездолетов? Чего ж эти твои скалькутсы не улетели?

— А это очень больная тема, — объяснил я. — Они восстановили звездолет, но не могут покинуть Землю, пока не вернут технологию создания туннелей пространства-времени. Любой звездолет быстрее скорости света лететь не может. Не позволяют движки. А если сделать дырку в пространстве, то можно сразу попасть в нужное место. А такая технология есть только у меня. Без нее они не смогут вернуться в свою галактику.

— И ты им ее не отдашь? Правильно я понимаю?

— Я не могу отдать. Она есть только в моем мозгу с нейро-интерфейсом. Только я могу перенести звездолет через туннель.

— Интересно, интересно. Ну, а сейчас, когда они думают, что ты погиб, у них вообще никакой возможности нет? А зачем нам все эти военные базы на Луне, Ганимеде, Энцеладе? Вся Земля теперь состоит из кучи военных округов.

Я вспомнил тот странный волчок, который уничтожил в космосе, и меня осенило, зачем скалькутсы все это делают. Это все объясняло.

— Кажется, я понимаю, зачем все это. Они хотят привлечь внимание к Земле какой-то другой сверхцивилизации, которая тоже обладает такими возможностями перемещаться через брешь в пространстве. А потом, не знаю, или напасть на них, отобрать эту технологию.

— Но это огромная опасность для Земли, — Сашка нахмурился. — Чудовищная опасность. Хотя, подожди. Ты ведь совсем недавно прибыл на Землю. А базы мы строим уже давно… Нет, тут что-то не сходится…

— Сашок, мы заболтались совсем, — Хряк не выдержал. — Давай показывай свою чертову пушку и мы уносим ноги.

— Да-да, сейчас, — Сашка быстрым шагом направился в конец зала.

Когда ворота открылись, взору открылся уходящий в потолок цилиндр из стеклянных панелей, соединенных между собой металлическими планками. И там, над постаментом из серебристого металла медленно вращалась в силовом поле пушка. Совершенно не похожая на ту, что показывал Сашка. Короткий, плоский приклад с упором, два округлых ствола, соединенных планками, снизу массивный поршень, скрытый наполовину кожухом. Все в этом оружие поражало какой-то элегантной мощью.

Внутри хранилище для этой штуки пересекали ярко-мерцающие красные лучи, они постоянно менялись, то шли горизонтально, то пересекались в хаотичном порядке, то вновь выстраивались в линии, но уже вертикально.

— Big Fucking Gun, — сказал с широкой радостной улыбкой Сашка.

Я впервые услышал фразу не на русском языке. Нейро-интерфейс перевел её для меня с опозданием.

— Большая хуе… пушка? — не понял я.

— Не хуе…, — поправил Хряк. — А охуе…

— Один корень, два противоположных значения? — я покачал головой в недоумении.

— Ну да, ну да, привыкай, — Сашка похлопал меня по плечу. — Давайте быстро забираем и линяем. Значит так. Вот здесь, справа и слева, — он показал рукой, — Два терминала. Надо одновременно ввести нужный код. Мы с тобой, Лазер вводим, а Хряк быстро вбегает, забираем.

— Почему быстро? Разве код не отключит защиту, эти лазерные лучи?

— Отключит только на пятнадцать секунд. Потом нужно будет ввести другой код. А я его не знаю.

— Сашка, я тебя все-таки когда-нибудь придушу, — пообещал я. — Ты приводишь нас к хреновине, к которой даже код толком не знаешь. Убить тебя мало за это.

— Ну что ты так напрягся, Лазер? Пошутил я, мать твою. Конечно, этот код отключает полностью защиту. Считай у меня из мозгов код. Хряк, когда дверь откроется, войдешь, спокойно пушечку слямзишь и вынесешь. Ок?

Хряк кивнул, потряс своими бицепсами, как уверенный в своих силах борец, выходящий на помост.

А я подошел к одному их терминалов, провел ладонью, экранчик мгновенно отозвался, заголубел. Сашка ушел в другую сторону, и я услышал его голос.

— Вводим по моей команде, на счет три. Раз, два, три!

Алые лучи исчезли, а стеклянная дверь с тихим шорохом отошла. Хряк вразвалочку вошел, стащил с постамента пушку и направился к выходу.

И тут оглушил громкий вой сирены. Я аж присел от неожиданности. Грохот открываемых бойниц турелей. Залп. На Хряка обрушился шквальный огонь, сбил с ног. Пушка выкатилась из его рук. Я бросился к двери, протиснулся через щель, схватив парня за руки, резко вытащил наружу.

— Пушку прихвати, — прохрипел Хряк, без сил распластался на полу, раскинув ноги и руки.

Оставалась лишь небольшая щель, еще немного и дверь захлопнется. Каким-то чудом мне удалось просунуть руку, схватить пушку за ствол, вытянуть наружу.

Я приподнял Хряка, посадил, осматривая его ранения. Снял верхнюю часть бронежилета на спине. Внутри кевлар изрешетили пули.

— Ты как, Хряк?

— Больно, мать твою, — прохрипел он.

Мои золотистые малыши бойко вылетели из локтевого сгиба, накинулись на раненного. И лицо Хряка порозовело, он открыл глаза. Немного шатаясь, приподнялся, встал на ноги.

— Ну, Сашок, теперь и я хочу тебя задушить! — бросил злобный взгляд на Смирнова.

— Да ладно, Хряк. Понятно, что они все коды сменили, — объяснил я. — Но гаубица все равно наша. Ты молодец.

— Это тебе благодарность от меня, — Хряк ухмыльнулся. — А то гнить мне жмуриком в этой колбе.

— Ну-ну, я для себя старался. Кто ж мне такие бараньи ребрышки сможет пожарить?

Хряк громогласно расхохотался, хлопая себя по коленям.

— Понравилось?

— Да. Так, ребята, уходим быстро.

Попытался открыть дверь в зал с артефактами с разбившегося звездолета. Но дверь не поддавалась. И что хуже всего, послышался лязг невдалеке, грохот переставляемых шагов. В конце коридора показалось высокое металлическое чучело, выше и массивнее киберчеловека. Выкрашенные белой краской «доспехи» покрывали все тело. Остановился, выставив обе руки с мортирами. Обрушилась лавина огня.

Защита скафандра среагировала, не подвела и на этот раз, растянула силовое поле, став преградой для пуль. Но насколько её хватит?

Машинально схватил пушку, которая валялась под ногами. Навел на поливающего нас смертоносным огнем монстра. Палец лег на рычаг спуска. Нажал. Мертвая тишина. Досада обрушилась на меня, вцепилась когтями в сердце — нет, я не тот пришелец, который знает, как пользоваться этой чертовой хреновиной.

Я никогда не обращался за помощью к высшему разуму. Нет у нас ни культа богов, ни культа святых. Но сканер нейро-интерфейса включился автоматически, проник внутрь пушки, высветил все узлы, каждый элемент.

А тварь приближалась, силовое поле становилось все тоньше и тоньше, вот-вот прорвется, нас накроет волна боли, и никто не поможет.

«Связь установлена», — я услышал женский голос, искусственный, но такой приятный, мягкий, ласкающий слух.

И пушка в моих руках будто бы ожила. На стволе, разделенном на две части, в овальных окошках вспыхнул зеленый свет. На прикладе в прямоугольнике загорелись цифры — ноль вверху, внизу двенадцать — количество зарядов. Приклад уперся в грудь, я даже не стал целиться, лишь нажал на рычаг спуска. Пфф. Рокот, будто бы от далекого удара грома прокатился по залу. Из ствола выскочил большой зеленый шар. Развернулся в плоскую волну, она разошлась в стороны, ударила в робота. Чудовищная отдача откинула меня назад. Я не удержался, присел, оперся рукой о пол.

Пустота. Мертвая тишина. Я огляделся. Никого. Вообще никого. Ни врагов, ни друзей. Без сил я опустился на пол, уронив пушку.

— Ты живой там? — голос Сашки заставил меня радостно вскочить на ноги.

Вместе с Хряком они выглянули из-за стеклянного цилиндра, где раньше находилась пушка. Подбежали ко мне.

— Ранило тебя? — участливо спросил Сашка. — А мы тут от греха подальше спрятались. Ну мало ли что.

— Правильно сделали, — выдохнул я с облегчением.

Хряк поднял пушку, повертел в руках, словно пытался понять, откуда у нее такая мощь. Покачал лобастой головой. Отдал мне. Спросил:

— Ну что, дверь ею вышибем?

— Нет, жалко заряды тратить. Где мы их еще найдем? Давайте вырежем лазером.

— Да и то верно, — согласился Сашка.

Вытащив из кобуры на бедре бластер, провел по поверхности. Ослепительно ярко разгорелась точка, зашипела, прошлась вверх, вбок, вниз.

— Давайте все вместе. Навались!

Втроем выбили, выскочили в зал. С колотящимся сердцем, я бросился к платформе. Вдруг она ушла? Как мы сможем вылезти из этой шахты?

Но решетчатая кабинка терпеливо ожидала нас, чуть покачиваясь на толстых цепях. Мы заскочили внутрь, Сашка зарыл решетки. И лифт мягко сдвинулся, набирая скорость, поехал вверх.

Когда остановились, я сделал знак парням, чтобы они не лезли вперед. А сам выскочил наружу. Конечно, нас уже поджидал отряд спецназа. Я отбежал к стене, подальше от лифта — вдруг заденет ребят. И в голове промелькнула мысль, а как сделать удар послабее? Не такой сильный? И тут же, услышав мои мысли, два из четырех зеленых окошка на стволах погасли. Расставил широко ноги, подготовился к отдаче. Пфф. Зеленый шар вылетел на этот раз поменьше, но также разошелся в плоскую волну, сбил с ног парней в черной экипировке. С криками, стонами они повалились друг на друга. И будто бы сдулись.

Хряк и Сашка выскочили из лифта. И присоединились ко мне. На этот раз мортира рассеяла на атомы только тела, оставив всю мертвую материю — оружие, экипировку.

— Ну, б… ты даешь, — одобрительно протянул Хряк. — Молоток! Освоился.

Хряк взвалил на спину рюкзак с оружием и боеприпасами, которые мы нашли здесь, и тяжело пыхтя двинулся за нами.

— Да брось ты к черту этот мешок! — не выдержал я, с жалостью наблюдая багровую от напряжения рожу Хряка.

— Не-а, — он упрямо помахал головой. — Не брошу.

Мы поднялись на лифте, и я на всякий случай надел личину прапорщика Кудряшова, хотя понимал, спецназ это не остановит.

Спустились в абсолютно пустой холл, но сквозь стеклянные двери я уже видел, что башню окружили темные фигуры. Сашка и Хряк спрятались. Я вышел один, услышал многократной повторенный лязг передёргивания затвора. В глаза ударил яркий свет прожекторов, ослепил. Через динамик громогласный голос объявил:

— Сдавайтесь! Иначе будете уничтожены на месте.

Я поднял руки, спустился с крыльца. Обвел взглядом бойцов. Мой нейро-интерфейс зачем-то их всех подсчитал, оказалось, что хватило бы на полк. Так они нас боялись.

Вскинул пушку, приклад удобно лег в руки, обхватил кожух над цилиндром, еще теплым левой рукой. Правой обхватил рукоять. Из ствола вылетел огромный сгусток зеленой плазмы, свернулся в мерцающий шар. И раскрылся как крылья бабочки в плоскую волну. Она прокатилась по рядам, разрывая связи между атомами, разбивая тела на кварки. Через мгновение площадка стала пустыней. Ни трупов, ни крови, ни одежды. Сашка и Хряк вышли, таща здоровенный рюкзак вместе, взгромоздили на грузовой автокар, стоявший сбоку входа. И я прыгнул на сидение.

— Через вход не сможем, — с сожалением бросил Сашка. — Придется пробивать.

— Не придется, — бросил я. — Мы просто перескочим через забор. И если ты, Сашка, ошибся и здесь реальное силовое поле, то от нас останется три обгоревших трупа. Поехали!

Автокар послушно приподнялся, я потянул руль на себя. И машина, вскинув нос, как норовистый жеребец, устремилась ввысь. Ну что ж, летать я умею на всем, что летает. И даже на том, что не летает. Пфф. Мы прошили голографическую пленку из золотистых шестигранников. Турели совершенно не были рассчитаны бить по нарушителям, если они вылетают из арсенала. И только, когда он остался позади, послали запоздалые автоматные очереди, серебристыми дугами поприветствовав наш дерзкий побег.

Я посадил автокар неподалеку от того места, где спрятал космолёт. Сашка огляделся и буркнул:

— Чего ты так далеко сел-то?

Я сделал ему знак, чтобы он помолчал. Мы прокрались через заросли до площадки, и я узрел именно то, что предполагал. Парни в черной экипировке, в шлемах, с автоматами окружили моего «черного лебедя». Крупа и Зои стояли на коленях, заложив руки за голову. А рядом с ними стояли бойцы, держа их на мушке. Я сделал Сашке знак, и тот прекрасно понял меня. По костюму пробежали голубые огоньки, парень исчез, чтобы проявиться прямо сзади спецназа. Бац, один из них упал с перерезанным горлом, потом второй. Парни в черном опешили, завертели головами, не понимая, откуда пришла смерть. Паника — плохой советчик в таких делах. И Крупа тут же воспользовался этим. Откатился под ноги одному из парней, тот свалился, выронив автомат. Бац-бах, он распластался на земле и затих. А Крупа, схватив оружие, не вставая с земли, начал косить мощной автоматной очередью охранников, как траву.

Зои поразила меня. Вместо того, чтобы спрятаться, она резко двинула одному из бойцов в ухо, тот согнулся, и девушка вырвала у него нож, полоснула того по горлу. Парень захлебнулся кровью, упал на колени, начал трястись, словно в конвульсиях. И рухнул головой вперед. Хряк с сожалением взглянул на меня, скривился. Но присоединился к финальному акту этой драмы «Суперкрутые бойцы спецназа против бунтовщиков». Схватив двух парней, Хряк столкнул их лбами. Те одновременно вскрикнули и попадали, как кегли на землю.

— Ну вот и все, — Крупа отряхнул руки. — Неплохо мы тут? А, Лазер? — подмигнул.

Зои бросилась ко мне, обвила руками за шею и впилась губами в мой рот, и мы едва не задохнулись. Оторвалась от меня, и я увидел сияющие от радости глаза.

Я помог Зои забраться внутрь, потом вместе с парнями мы погрузили на подъемник собранное нами оружие. И последним я запрыгнул внутрь.

— Ну что, отбываем?

— Еще одно дельце осталось, — хитро сощурился Крупа.

Вытащил из кармана черный длинный пульт, где торчала всего одна красная кнопка. Демонстративно вжал внутрь. Мощный взрыв потряс окрестности, выше деревьев вырвался огненный смерч, затмив рассветное небо, подсвеченные алым пухлые облачка.

— Здорово! — одобрил я.

Ушел в кабину. Перепрыгнув через спинку, устроился удобно в кресле и скомандовал взлет. Космолёт взвился свечой, вошел в облака. Сверху хорошо было видно, как бушующее пламя разрастается, поглощая все больше и больше зданий арсенала. Машинально нажал рычаг сброса ракет. Шшш. Врывавшись из ложементов, они понеслись вниз. И все слилось в единую симфонию взрывов, порождающих фонтаны осколков, которые тут же жадно начинали лизать языки пламени.

Но я тут же увидел, что с горного плато поднялись два космолёта. Погнались за нами, быстро сокращая дистанцию. Я не мог сразу набрать нужную скорость, моих пассажиров раздавило бы перегрузкой. А в этих космолётах сидели или пилоты-андроиды, или вообще это были беспилотные аппараты. Я сжал зубы от досады, так что кровь выступила из десен.

Пуфф, электромагнитная волна накрыла нас. Космолёт, потеряв управление, рухнул камнем вниз. Я едва успел рвануть рычаг для включения ручного управления.

— Ты ох…! — рядом с креслом возник Крупа, с перекошенным лицом и белыми от злости глазами. — Нас кидает, как гайки в ведре.

— Они отключили электронику, отказало все управление, — объяснил я. — У этого космолёта узкие крылья, планировать он не может, сразу падает.

— А, понятно, — Крупа сразу смягчился. — Ну, жахни по ним ракетами.

Я послал космолёт на разворот. По кнопке запуска открылись держатели, ракеты, включив движки, как стая злых ос понеслись к преследователям. Но те так резво ушли в мертвую петлю, из нижней части закрутили полубочку, что мои ракеты, оставив инверсный след, улетели в пустоту.

— Ни х… себе, — пробормотал Крупа. — Да их на таких виражах в кисель превратить должно.

— Там видно не люди сидят, андроиды или просто это беспилотники.

— Уходи в космос!

— Не могу! Без электроники не включить ракетные движки. Понимаешь?

— Ну, все, тогда мы все трупы, — Крупа ударил с досадой ребром ладони по подлокотнику кресла. — Давай вон шмякнемся об ту гору и все. Не хочу попасть в лапы псов Великого Вождя.

Я бросил на него взгляд, пытаясь оценить, насколько он говорит серьезно. Но лицо его стало таким задумчивым. Спокойным, словно он уже смирился со своей участью.

Брешь в пространстве я сделать не смогу — это возможно только с ракетами с ядерными боеголовками. Система разблокирует их только в космосе. Лететь на базу я тоже не мог — открыть нашим преследователям наше убежище? Подставить тех ребят, что остались там? Ни за что. А просто летать в атмосфере — топлива не хватит. Безнадежное отчаянье охватило меня. «Прости меня, Зои!» — мелькнула мысль.

Отклонил штурвал вправо и мой «вороной жеребец» послушно ринулся в сторону выраставших на горизонте мрачных горных вершин. Наши преследователи обогнали нас, неслись на нас с невероятной прытью, будто шли на таран. Ну нет, напоследок я все-таки задам им жару, этим ублюдкам. Сколько там у меня осталось ракет? Вот всеми этими жахну по ним, как только приблизятся. Кто там сидит — люди, андроиды уже не важно.

Но космолёты синхронно разошлись в стороны и ракеты врезались в гору прямо перед носом моего летуна. Машинально зажмурил глаза, ожидая, как нас расплющит вслед за ними. И мой прекрасный «черный лебедь» превратится в безобразную груду обломков, похоронив в них разорванные на куски наши тела.

Глава 39

Я отстегнул ремни, откинулся устало на спинку кресла. Космолет будто содрогнулся, выгнулся, как проснувшийся лев, и вся обшивка стала прозрачной. Заглянули любопытные звезды, робким светом залили панель, пол, стены. Я оперся на подлокотники и выпрыгнул из кресла. Передо мной во всей своей красе как огненное колесо вращалась галактика, разбрасывая из своего центра ослепительные пучки света.

Вышел в салон, и поймал на себе вопросительные взгляды четырех пар глаз.

— Ну и куда ты нас завез, пилот хренов? — первым молчание нарушил Крупа недовольным тоном.

Я плюхнулся в кресло:

— И я тоже рад, что мы спаслись…

— Лазер, все-таки где мы? — тихо спросила Зои, в ее глазах струилась печаль.

— Это галактика Астреус.

— Впервые слышу о такой, — Сашка скривился.

— Это моя родная галактика, тут крутится планета, на которой я родился. Галиганту.

— А! Это ты нас на чаек к себе домой решил пригласить? Ну мы поняли. А потом ты нас развезешь по домам? — с ядовитым сарказмом буркнул Крупа.

— Я не знаю, почему брешь в пространстве образовалась и почему привела сюда. Но вернуться на Землю мы можем.

— Ну-ну, рассказывай.

— Нужно очень этого захотеть, представить себе место, куда нам надо попасть. Я снова создам туннель пространства-времени. И мы вернемся. Одна проблема…

— Это все романтично, конечно, — Крупа бесцеремонно меня перебил. — Но на деле-то что? Тебе нужны координаты Земли? Сашка тебе их даст. Создай маршрут…

— Некуда координаты вводить. Реально эта технология работает так. Проблема в том, что будет такая перегрузка, что всех раздавит. Мне в моем скафандре это не страшно. А вам с Зои надо надеть нанокостюмы. Вот такие, как на Сашке. Потом сесть в кресла, плотно закрепить ремни. И я постараюсь вернуться.

— Фокусник. Игорь Кио. Слушай, давай я поведу твоего летуна, — предложил Крупа. — А то я вижу, что у тебя совсем уже крыша едет. Придумал какую-то мистику. Представить… Это, знаешь, не технология, а магия какая-то.

— «Единственный способ определить границы возможного — это попытаться выйти за их пределы», — тихо произнесла Зои.

— Ну да, мы все помним научную фантастику Артура Кларка, — усмехнулся Сашка. — Но только это все беллетристика.

— Слушайте, — я вскочил с кресла, встал в проходе. — Я вам объяснил, что надо делать, — с досадой шлепнул ладонями по спинкам кресел. — Не хотите — не надо. Представлю сам. А вы можете и дальше тут сидеть, и болтать.

Я развернулся и направился к кабине.

— Лазер, не обижайся, пожалуйста, — нежный, гортанный голос Зои заставил вздрогнуть, и остановиться. — Мы сделаем то, что ты хочешь.

— Хорошо.

Через прозрачную обшивку все ярче и красочней врывалась галактика и промелькнула мысль — а может реально вернуться домой? Сколько могло там пройти времени? Кельси Хов, возможно, в могиле и мне никто не помешает стать адмиралом, главой Военно-космического флота моей планеты. Что связывает меня с теми людьми, которые сидят в салоне? Почему я должен что-то делать для них?

Дарлин? Она решила остаться на Земле, стать женой Ковалева. Для Осберта главное деньги, пусть у землян финансовой системы нет, но они наверняка смогут вознаградить этого парня за его талант. Для Ларри основное нажраться от пуза. Только мне нужна свобода, вся Вселенная. А я застрял на этой чертовой планете солнечной системы.

Закрыл глаза, и перед мысленным взором возникла Земля, плывущая по ослепительным волнам ее звезды, прозрачные волны, набегающие на берег с шипением, разбиваясь в фонтан алмазных брызг. И люди. Все заслонило лицо Зои, грустно, но с надеждой она смотрела на меня.

Кажется, совсем медленно «черный лебедь» вплыл в пояс астероидов. Эдгар Рей, выбирай любой. Чтобы вернуться на Землю. Где есть незаконченные дела.

Нажал на кнопку сброса ракет. Легкая вибрация, обшивка вновь стала непроницаемой. Вспыхнули лампы, залив мягким светом панель управления. Экраны закрутились в веселом хороводе вокруг меня.

Бах, ни вспышки, ни звука. Только космолёт ринулся в открытый канал. Перехватило дыхание, мощная энергия срывалась волнами света, вливалась в мое тело, дарила легкость, воздушность, меня несло без всяких усилий по энергетическому туннелю.

Хлоп. В глаза ударил яркий свет, и тут же чуть потускнел — опустились фильтры. Я открыл глаза и передо мной предстала во всей своей страшном виде разрушенная космическая станция, с которой все началось. Борьба с мерзкими тварями, знакомство с представителями разумной расы Земли.

— Ну ты молоток! — кто-то с силой шарахнул по спинке кресла.

Я обернулся. Рядом стоял Хряк, живой и здоровый и ухмылялся во всю ширь своего щербатого рта.

— Эдгар! Получилось! — в кабину вихрем ворвалась Зои, присела рядом, обняв меня.

И вдруг ощутил, что люблю этих людей, которые умеют радоваться по таким пустякам. Если я сказал, что верну всех на Землю, значит, я сделаю это.

Космолет уже пошел на снижение, пронзая все слои оттенка синего — от темно-чернильного до небесно-голубого. И вот уже во всю ширь под нами раскрылся серебрянной чешуей океан.

Показался материк, и рядом наша база — островок, будто застеленный зеленым ковром, вышитым высокими соснами, разбросанные словно цветные кубики, домиками под разноцветными двухскатными крышами.

Открылся зев шахты, космолет мягко опустился туда. Замер на площадке. Я отстегнул ремни, нажал кнопку открытия люка в салоне. И прикрыл глаза, казалось, веки распухли, и не закрываются. В голове не прекращающийся гул, всплывали и улетучивались обрывки прошлых событий. Скрежет троса спускаемой клети лифта по барабану заставил меня очнуться от мыслей. Зашумели, заговорили непонятно люди.

Снял скафандр, аккуратно сложил на кресле, вышел последним. И тут же попал в объятья ребят, которые оставались на базе. Они орали что-то непонятное, лица выражали странную для меня радость, будто они увидели героя, совершившего подвиг. Хлопали меня по спине, плечу, что-то кричали, смеялись счастливо.

— Ребята, все понятно, спасибо. Помогите вытащить вещи, — бормотал я, пытаясь высвободиться.

Наконец, они успокоились и под окрик Крупы, начали вытаскивать барахло из салона.

— Э, осторожней! — прикрикнул Хряк. — Эта штука ох… ценная! Дай сюда, ублюдок! Разобьешь..

Он выхватил из рук одного из парней, пушку, прижал к своей мощной груди, и погрозил пальцем.

Весь этот галдеж и суета начали раздражать, захотелось от всего этого сбежать. Я отправился к лифту, и оказавшись наверху, быстрым шагом, почти бегом махнул на берег. Вспомнив слова Крупы, на стал прыгать с обрыва, а лишь забежал в теплую, как парное молоко воду, бросился туда, рассекая ультрамариновые волны, добрался до торчащей скалы. И вновь вернулся на берег.

Когда вылез, увидел, что Зои в голубом открытом платье ждет меня, сидит на большом полотенце. И ее одеяние так откровенно демонстрирует упругие девичьи груди, глубокую ложбинку, трогательно нежные ключицы.

Не вытираясь, как был весь мокрый, улегся рядом. Она погладила меня по спине, мягкими массирующими движениями провела по плечам. Это было так приятно, что дрожь пробрала с ног до головы. Наклонилась, прикоснувшись горячими губами к моей спине.

Я перевернулся, взглянул в ее глаза, что горели такой радостью.

— Зои, я так устал, прости.

— Я понимаю, — она мягко провела пальчиком по моей спине, так что волосы шевельнулись от удовольствия. — Скажи, Эдгар, ведь ты хотел вернуться в свою галактику, на свою планету? Правда? Ты скучаешь?

Я набрал побольше воздуха в легкие, выдохнул.

— Нет, не хотел. Меня там никто не ждет.

— Почему? Разве у тебя нет родных, близких, друзей?

— У меня там никого нет. Я когда-то учился в Военно-космической академии. Был одним из лучших. Но моего отца, маршала Рея, казнили, как изменника, заговорщика. Мать оказалась в страшной тюрьме и там умерла. Друзья отвернулись от нас. Все наше имущество — дом, транспорт конфисковали. Меня выгнали из академии. Пришлось наняться черным перевозчиком к одному бандиту. Я воровал для него редкие минералы, металлы. Пока меня не поймали и не приговорили к смертной казни.

— И тебе удалось сбежать?

— Не совсем, — я перевернулся на спину, схватил голыш и забросил в ультрамариновые волны. — В общем, мне дали шанс, — совсем не хотелось рассказывать Зои, что пришлось уничтожить целую планету с разумной расой, чтобы меня помиловали. — Это сделало меня героем. Но ненадолго. Один мой враг начал козни строить, и я решил сбежать. Украл звездолет, и отправился путешествовать по Вселенной. Вот так. А скажи, Зои, почему ты устроила тот взрыв в лаборатории? — я решил уйти от неприятной мне темы.

— А ты знаешь об этом? Откуда?

— Там, на военном аэродроме, откуда я угнал этот космолет, подслушал доклад майора, который говорил об активе команды бунтовщиков. Греке, Крупе, Кузьмиче и о тебе.

— Понятно, — она печально вздохнула, — Я расскажу. Мы проводили опыты над людьми. Вначале я считала, что это добровольцы. А оказалось, это смертники, которые пытались остаться в живых. Но опыты, которые мы проводили, были ужасны, — она закрыла ладонью лицо, наклонилась. — Прости, рассказывать не хочу в подробностях.

Я привстал, прижал ее к себе, ощущая ее крепкое молодое тело, пахнущее так сладко и в то же время терпко, что возбуждало, бросало в жар.

Чьи-то шаги заставили нас оторваться друг от друга. Поднял взгляд и увидел Сашку Смирнова, которые таинственно и в то же время хитро улыбался.

— Ну что, голубки, не желаете посмотреть интересное кинцо? Ну очень занимательое.

Мне хотелось сказать, чтобы Сашка катился на все четыре стороны со своим «кинцом», но весь его вид говорил, что это нечто очень важное. И просто так парень не стал бы беспокоить нас.

Помог девушке подняться, отряхнул полотенце и сложил.

— Ну, пошли, компьютерный гений, — бросил я Сашке. — Посмотрим твое кино.

Пришлось вернуться на базу, в бункер, где у нас был оборудован зал. Здесь мы собирались, когда обсуждали план каких-то действий.

В первом ряду развалился Хряк. Рядом Крупа. Я провел Зои до одного из кресел, присел рядом.

— Значит, серия первая, — объявил Сашка с пафосом, встав рядом с пока еще пустым голографическим экраном, сделал демонстративный жест, нажав кнопку на пульте.

Экран заголубел, ожил, из центра развернулась водоворотом картинка, вызвав изображение кабинета Великого Вождя в Сенатском дворце. Сам Вождь стоял перед длинным столом, за которым сидело несколько человек. Но совершенно мне не известных.

— Ну что же, товарищ Бекас, — Вождь остановился напротив грузного, абсолютно лысого мужчины в мешковатой военной форме. Округлое лицо, мохнатые брови вразлет, и совершенно нелепый квадратик усов над плотно сжатыми губами. — Расскажите, что вам удалось выяснить. Объясните всем нам, — Вождь обвел трубкой остальных. — Каким образом этим негодяям удалось проникнуть в самое сердце самого суперсекретного склада с оружием.

— Товарищ Сталин, бунтовщикам удалось проникнуть в базу данных, и получить всю секретную информацию от охранников, которые нарушили инструкцию и общались в ГлобалНет с разного рода отребьем. Эти мерзавцы запустили в систему вирусную программу.

— Мы это знаем! — перебил Вождь, рубанув трубкой воздух. — Дальше что? Почему, когда все стало ясно, этих мерзавцев, которые пробрались в арсенал, не сумели остановить! Каким образом они смогли уничтожить почти сорок человек, забрать оружие… И улизнуть!

— Они использовали прототип квантовой пушки, которая находилась в…

— Мы знаем, где она находилась. Что дальше! Почему бунтовщиков не поймали!

— Бунтовщики, Иосиф Виссарионович, — пробасил другой мужчина, седой, с отличной военной выправкой. — Пытались уйти от преследования от наших беспилотников. Но им это сделать не удалось.

— Вот как, Борис Михайлович? Вы сумели их поймать? — Сталин переместился напротив говорившего.

— Не совсем, — смутился тот. — Проблема в том, что космолет с нарушителями врезался в гору.

— Так. И вы нашли обломки? Провели генетическую экспертизу?

— Нет, — отрицательно махнул головой седой мужчина. — Обломков космолета мы не нашли.

Повисло тягостное молчание. От свирепого взгляда Вождя даже у меня пробежала дрожь по позвоночнику. Военный постепенно побагровел, лицо покрылось бисеринками пота, он сжимал и разжимал кулаки.

— Там ничего не осталось, — наконец, подал голос маршал Бекас. — Видимо, сдетонировала квантовая пушка. Она полностью уничтожила все. В горе осталась глубокий туннель. Но там тоже ничего не нашли. Хотя камеры беспилотников зафиксировали взрыв. Но после него ничего не осталось.

— Значит, весь актив, ядро этой банды погиб. И в том числе, скорее всего, Эдгар Рей. Который и стал лидером этих подонков.

— Да, скорее всего так. Мы можем больше не опасаться.

— Нет! — резкий голос Вождя заставил всех вздрогнуть, вжать головы в плечи. — Мы не можем это дело спуститься на тормозах! Товарищ Дикобразов! — Вождь сделал шаг к следующему мужчине, на фоне остальных тот казался ребенком, маленького роста, с миловидными чертами лица, кудрявая шапка темных волос, красивой формы нос. — Надо устроить показательный процесс.

— Над кем, Иосиф Виссарионович?

— Над этими мерзавцами, которые были активом этой банды. Найдите людей, похожих на этих подонков. И пусть каются! Каются перед всеми.

— Будет сделано, Иосиф Виссарионович! — как-то удивительно радостно воскликнул недомерок.

— А потом… — Вождь будто в задумчивости прошелся мимо стола, туда и обратно, остановился в центре. — А потом нужно устроить показательную казнь. Выберите самую впечатляющую…

— Гильотина подойдет? — подобострастно предложил Дикобразов.

— Да! — Сталин ткнул трубкой. — Мы это одобряем…

Экран погас, я выдохнул. Вся эта беседа вызывала у меня постоянный прилив тошноты. Я попытался встать, чтобы уйти, но Сашка недовольно воскликнул:

— Подожди, Лазер! Это ж только первая серия! Шоу маст гоу он!

— Чего? — не понял я.

— Шоу должно продолжаться! — объяснила Зои, нежно сжав мою руку, тихо добавила. — Пусть Саша все покажет.

— Ладно, пусть показывает. Давай, Сашка твое кинцо.

Я плюхнулся обратно в кресле, наблюдая, как на голографическом экране проявился огромный зал с рядами кресел. Из благородного массива дерева высокий стол, за которым сидело трое судей в темных мантиях.

И едва не подскочил на месте. Рядом со столом за невысоким барьером из деревянных окрашенных в коричневый цвет планок, я обнаружил своего двойника. «Может, ради такого дела они сделали мой клон?» — промелькнула мысль. Да нет, откуда? Они взяли у меня генетический образец, но воспроизвести по нему человека за такой короткий период невозможно. Нас ведь не было всего пару часов.

Рядом с моим двойником я увидел Крупу, тоже невероятно схожего с реальным. Зои я узнал тоже, хотя там в зале сидела красивая девушка с волнистыми волосами, ниспадающими на плечи, а сейчас у Зои очень короткая стрижка. Также я увидел Сашку Смирнова, и к моему большому удивлению Грека. Хотя, если его труп нашел спецназ, создать живую «куклу» могли без проблем.

— Смотрите! Это я! — с места вскочил Хряк, подкатился к экрану и ткнул пальцем в своего «клона». — А, похож? — он прошелся вокруг, выпятив грудь. Заржал, как жеребец, стуча ладонями по коленям.

— Хряк, ну, не мешай, — недовольно бросил Сашка. — Мы видим, что ты похож. Дай Лазеру посмотреть.

Камера отдалилась, показав во всю ширь огромный зал, битком набитый народом. Они тоже казались клонами, все в одинаковых унылых серых костюмах, белых рубашках, галстуках. Я и представить не мог, сколько людей захотят увидеть суд. Возникло нечто, схожее с гордостью. Хотя, я прекрасно понимал, что все это постановка, шоу от Великого Вождя.

Справа от стола, где сидели судьи, торчала стойка микрофон. За ним стоял невысокий, плотно сбитый мужчина в сером пиджаке. Мелкие черты лица для такого крупного лица, жидкие седые волосы, рыжая щепотка усов под носом. И архаичные очки в круглой оправе, скорее для солидности, а за ними колючий, пристальный, такой ледяной взгляд, что я машинально передернулся. Он читал речь обвинителя, как я понял. Горячо жестикулируя, выкрикивая фразы скрипучим тенором. Зал часто взрывался аплодисментами, хотя камера показывала лица, на которых застыло удивленное выражение, словно человек не понимал, что вообще делает здесь.

Мой нейро-интерфейс пытался переводить все слова прокурора в понятные для меня, но все казалось настолько глупым, нелепым, доходящим до абсурда, что в итоге я отключился. И опомнился лишь к финалу пышущей негодованием речи прокурора.

В финале обвинитель перешел уже на истеричные выкрики: «Трудно подобрать слова, чтобы обрисовать всю чудовищность преступлений подсудимых! Народ нашей планеты увидел воочию, что представляют собой эти мерзавцы! Народ ждет оглашения справедливого приговора! Пусть же этот приговор прозвенит по всей нашей великой планете, как колокол, зовущий к новым свершениями! Народ всей нашей планеты требует только одного: раздавите гадов!»

И весь зал взорвался оглушительными аплодисментами. Словно в едином порыве зрители встали, продолжая хлопать. Пока Сашка не щелкнул кнопкой, выключив экран.

— Ну как тебе шоу? — поинтересовался он с улыбкой. — Впечатляет?

— Да уж, — отозвался я. — Только я вот одного не пойму. Мы там в космосе пробыли всего пару часов, как они успели все это соорудить за такое короткое время?

Сашка расплылся в такой хитрой, обидной улыбке, что мне захотелось треснуть его по башке.

— Нет, Лазер. Там, где мы были прошло пару часов. А здесь, на Земле прошел почти месяц.

— Месяц⁈ — не поверил я. — Не может быть. Хотя…

— Может. И это хорошо, что всего месяц, а не сотни лет.

— Значит, это не прямой эфир…

— Разумеется, Гришка Самойлов все это смонтировал для нас.

— Передай ему от меня благодарность. Я пошел…

— Подожди! Мы посмотрели только половину. Дальше будет еще интереснее. Ты не пожалеешь, что увидел. Поверь!

Я тяжело вздохнул, и вновь вернулся в кресло, сложив руки на животе, приготовился ждать, чем Сашка еще порадует. Все это мерзкое действо, что я сумел уже посмотреть, ничего кроме гадливости не вызывало.

На экране ярко, реалистично возникла площадь, выложенная темно-серой брусчаткой. С одной стороны — высокая ограда из красного кирпича. С другой — невысокие унылые здания из того же кирпича. И все заполнено толпой, серой, неразличимой массой. Камера поднялась чуть вверх и меня бросило в жар, будто окатили кипятком. В центре возвышался эшафот, настоящий, сбитый из досок. А на нем высокая узкая рама с массивным скошенным лезвием наверху.

— Это что такое? — вырвалось у меня непроизвольно.

— Гильотина, — объяснил Сашка. — Дикобразов предложил Вождю, помнишь? У вас на планете такого нет?

— Нет. У нас другие виды казни. Странное название.

— Это в честь человека, который эту хрень придумал, — важно встрял Хряк. — Фамилия Гильотин. Ну и он предложил, как быстро бошки отрубать. На поток поставил.

Я не мог понять, зачем нам смотреть это тошнотворное шоу. Но признаться, что мне не по себе, не захотел.

Между тем на площадь въехал мрачный, навевающий тоску, черный закрытый автомобиль, смахивающий на те, что перевозит гробы. Вылезли охранники — мужики в черном, распахнули двери сзади. Оттуда начали выходить те самые «куклы», которые присутствовали на суде. Камера то шныряла по лицам в толпе, то возвращалась к страшной раме, застывшей на эшафоте, то подскакивала к обвиняемым. Разглядеть их лицах хоть какое-то выражение, отличное от равнодушия, я не смог. Они действительно походили на куклы, роботы, и двигались также.

Они выстроились в ряд, начиная с моего двойника, заканчивая девушкой, так похожей на Зои, что защемило сердце.

С переднего сиденья машины вылез плотный, невысокий, сутулый, с округлыми плечами мужчина, в военной форме, в мундире и шароварах с лампасами. Вразвалочку, переставляя толстые ноги, направился к выстроившимися в один ряд приговоренным. Вытащил планшет, и бросая взгляд из-под изогнутых бровей начал спрашивать имена тех, кто стоял перед ним. Все тянулось так долго, так невыносимо болезненно, что, кажется, не будет конца и края всему этому отвратительному спектаклю.

Но вот, наконец, он закончил. Повернувшись лицом к толпе, мужчина зачитал обвинение всем приговоренным, и закончил: «Суд Союза Советских Коммунистических стран приговорил подлых бандитов и убийц к смертной казни через гильотинирование!»

Толпа ответила скрытым гулом одобрения. Хотя камера, пролетев над стоящими, не заметила никаких выражений чувств. Все, словно отрабатывали номер. И кроме усталости и равнодушия ко всему происходящему не показывала.

Первым потащили на эшафот моего двойника. Положили на живот на доску, привязали и задвинули под раму. Мужчина в мундире махнул рукой, и палач опустил рычаг. Массивное лезвие с диким скрежетом рухнуло вниз. Отбросив голову несчастное в коробку. Палач тут же вытащил её, показал толпе, и большие алые капли крови шлепались на брусчатку, расплывались в лужицы.

Я перестал смотреть на экран. Отвел глаза, меньше всего мне хотелось видеть, как убивают клона Зои. А Сашке, похоже, это представление доставляло удовольствие. Он уселся на кресло перед экраном, и его голубоватое свечение бросало отсвет на его в какой-то злой радости суженные глаза, сжатые губы. Будто бы он накачивался энергией ненависти, наблюдая за казнью.

Когда все закончилось, Сашка бросил взгляд на нас с Зои, словно пытался увидеть, как мы реагируем:

— Ну как вам все это? Впечатляет? Повторить не желаете?

— Да пошел ты… — я не выдержал. — На хрена на все это смотреть⁈

— Сашок, покажи нам дальше, — вмешался Крупа. — Лазер, тебе будет интересно это увидеть.

Я не успел высказать Крупе, насколько вся эта хрень была интересна, как экран вновь вспыхнул, показав толпу людей, похоже, они собрались на площади перед каким-то заводом, фабрикой. На возвышении стоял мужчина в рабочем темно-синем комбинезоне и, горячо жестикулируя, орал: «Весь народ нашей планеты с одобрением воспринял казнь бандитов, мерзавцев и негодяев, которые посягнули на самое святое — на жизнь нашего Великого Вождя, Иосифа Виссарионовича Сталина, под руководством которого наша планета успешно строит коммунизм…»

— Чего? Что-то я не помню, чтобы мы хотели убить этого вашего Вождя, — меня возмутило даже не мерзкий суд и отвратительная казнь, как это обвинение.

Сашка ухмыльнулся:

— Какая разница? Главное выразить согласие с решением Великого Вождя. А в чем нас обвиняли, им плевать.

— Это все, наконец?

— Нет, Лазер. Ты должен увидеть самое главное. Феерический финал, который поставит ослепительную точку во всем этом незабываемом представлении!

Я устало откинулся на спинку кресла, и приготовился ждать.

Экран вновь засветился изнутри, проявились ряды высоток мегаполиса, часть этажей разрушена, горой навалены обломки, куски арматуры, шины. Языки пламени лижут стены. И на фоне всего этого стоял высокий военный в черной экипировке, и все его вытянутое бледное лицо выражало нечто среднее между досадой и растерянностью, которую он пытался скрыть.

На стене полуразрушенной высотки раскрылся огромный плакат, на котором был изображен мужчина в камуфляжной форме, с оружием в руках. И сам этот человек на плакате очень сильно смахивал на меня. Размашистая надпись гласила: «Лазер — жертва режима! Мы отомстим за тебя!»

— Это еще что такое? — я машинально подался вперед, стараясь разглядеть лучше, что происходит.

Услышал, как военный рапортовал, торопливо, словно хотел побыстрее сбросить весь груз, и сбежать:

«Товарищ Главком, возник еще один очаг мятежа. Мы стянули сюда большие силы, но пока справится не можем. Хотя бунтовщики явно растеряли весь запал…»

— Что это, значит вообще⁈ — я вскочил, встал перед экраном.

— А это, значит, дорогой Лазер, что сейчас вся Земля объята мятежами, бунтами и внутренние войска режима пытаются их подавить. Но безуспешно. Они возникают то там, то здесь.

— И я тут при чем⁈ — отчеканил я, всеми силами пытаясь скрыть раздражение.

— При том, что они хотят отомстить за твою смерть. Они считают тебя освободителем. Которого казнили за то, что ты хотел помочь людям. Помнишь ты ракетами взорвал электростанцию, которая стояла на водопаде? Помнишь? Так вот. Электричество отключилось не только в мегаполисе и арсенале. Но и в самой большой тюрьме Синг-Синг. Энергощиты отключились. Заключенные вырвались на свободу, прихватив оружие охраны. И решили, что ты их освободил. Об этом на суде говорил прокурор Великого Вождя — Каланчевский. Гришка просто не стал это включать в подборку. Допросы, вопросы.

— Но это же случайно вышло! Я не собирался никого освобождать! И теперь из-за меня на вашей планеты беспорядки? Надо объяснить, что ничего я не хотел делать!

— Кому ты собираешься объяснять? — Крупа, вальяжно развалившись в кресле, бросил на меня снисходительный взгляд. — Ты не понимаешь. Казнь твоего двойника лишь горящая спичка, которую бросили в лужу с бензином. Бах. И все взорвалось. «Была бы причина, а повод найдется». Ты стал последней каплей, которая переполнила чашу терпения. Вот и результат.

Я вскочил с места, не помня себя, бросился к Крупе, схватив его за грудки. Приподняв, поднес кулак к его физиономии:

— Это ты, ублюдок, все придумал? Ты заманил меня сюда. Ради того, чтобы устроить на своей планете бардак⁈ Убью, мерзавец!

Крупа грубо оттолкнул меня, оторвав мои пальцы от воротника его рубашки.

— Кретин! Ничего я не устраивал. Как тебе в голову такое могло прийти? Как бы я мог все это просчитать⁈ Сам подумай!

Тяжело дыша, я доплелся до кресла, плюхнулся. Глаза щипало от слез, сердце бухало в груди, будто молот бил по наковальне. Конечно, Крупа прав. Не мог он составить такой план. Все произошло случайно. Но как я могу что-то изменить?

Зои подошла ко мне, присела напротив, положив ладони на мои колени. Я вздрогнул, открыл глаза. Увидел ее взгляд, который излучал такое сочувствие и нежность, что злость прошла, сменившись лишь на безысходность.

Глава 40

Я шел мимо выкрашенных оранжевой краской каменных холодных стен, рядом с которыми возвышались огромные позеленевшие от времени чугунные пушки. По выложенным серыми плитками тротуару. Слышал, как за моей спиной мрачно стучат шаги молчаливых охранников-амбалов в черной экипировке, с автоматами наперевес.

И вот она широкая и высокая арка с портиком и фронтоном, украшенным лепниной. И все это так знакомо. Широкий двор, выложенный розово-серой брусчаткой. Вход, куда сходились под углом стены, выкрашенные оранжевой краской, квадратные окна с широкими белыми рамами.

А за тяжелой деревянной дверью сферическое фойе, плоские колонны, сходящиеся на потолке, откуда нависла массивная чаша из бледно-жёлтого стекла, отделанная золотом. Залитая ослепительным светом широкая лестница расходилась в стороны на две пролета, словно лира.

Я поднимался по красной дорожке с причудливым геометрическим рисунком по краям, заботливо уложенной на ступеньки из розоватого мрамора. Высокие окна скрыты белыми собранными в волны шторами.

Вот и второй этаж, пол из благородного массива дерева, потолок, украшенный лепниной, поддерживают колонны.

Охранники не толкали в спину, чтобы я шел быстрее, не угрожали. Молчали, держались на расстояние. Прекрасно понимая, что я никуда не сбегу. Раз я пришел к ним сам.

Когда распахнул створку тяжелой дубовой двери, то амбалы не прошли за мной внутрь, остались около входа. И я вошел один.

Ничего не изменилось с той поры, как я побывал здесь вместе с маршалом Туровским и полковником Ковалевым. За тем исключением, что сейчас я пришел один.

Те же стены, отделанные красно-коричневым деревом, стол зеленого сукна. Стулья с высокими кожаными спинками и сидениями. В углу высокие архаичные часы из темного полированного дерева. Маятник размерянно ходит туда-сюда, отсчитывая мгновения вечности.

И Вождь также сидел за квадратным столом, со старомодной лампой с зеленым металлическим абажуром-чашей. Не приветствовал меня, когда я вошел. Не проронил ни слова. Я лишь отодвинул стул, и присел сам. Сложив руки на столе, вопросительно взглянул на Вождя.

— Это хорошо, товарищ Эдгар, что вы пришли сами, — подал голос он. — И согласились на все наши условия. Ведь так?

Я промолчал. И так все было ясно. Раз пришел, значит, согласен. Но разве был у меня другой выход?

— Вы согласны передать нам технологию каналов пространства-времени?

— Да, я освоил ее на том космолёте, на котором улетел с военного аэродрома. И могу рассказать о ней. Думаю, любой сможет повторить.

— Угнали с аэродрома. А скажите, товарищ Эдгар, каким образом вам удалось выдать себя за майора Кречета?

— Я включил фильтр восприятия, чтобы быть похожим на него.

— Ясно. Ну а как вам все-таки удалось спастись, когда космолёт, на котором вы летели за бандитом Крупой, взорвался?

— Крупа использовал «временной замок» и вытащил меня в последнюю секунду перед взрывом.

— И вы решили перейти на сторону бандитов. Что они вам обещали? Чем купили?

Вождь говорил абсолютно спокойно, нейтральным тоном, но от пронзительного, колючего, холодного взгляда из-под густых бровей меня колотила дрожь. Я пытался справиться со страхом, но он все сильнее и сильнее поглощал меня.

— Они обещали достать материалы для ремонта моего звездолёта. Я посчитал, что так быстрее их получу, — последнюю фразу я постарался сказать, как можно тверже, даже с вызовом.

Вождь чуть усмехнулся.

— Вы выбрали неверный путь. И проиграли. Теперь у вас есть единственный шанс спасти ваших друзей — выполнить наши условия.

Он опять начал повторяться, и это раздражало.

— Прежде всего я хочу их увидеть.

— Безусловно, — Вождь вжал кнопку на столе. На резкий звук звонка распахнулась дверь, вошел мужчина в грубой рубахе защитного зеленого цвета, черных широких брюках. Высокие сапоги гармошкой.

Вождь сделал ему едва заметный знак, и тот исчез. А через пару минут в кабинет прошли трое: Осберт, Ларри и Дарлин. Они молча прошествовали по красной дорожке, присели напротив меня. Друг за другом. Замерли, никаких чувств на лицах, ни радости, ни осуждения. Осберт и Ларри в одинаковых белых рубашках, темных костюмах, будто они собрались на похороны. Дарлин в белом платье, словно ее вытащили со свадьбы с Ковалевым. Как это все нелепо, ненужно, и абсолютно безнадежно.

— И теперь последнее условие, — проронил важно Вождь.

Я недоуменно воззрился на него, не понимая, что еще от меня он хочет.

— Вы должны рассказать, где сейчас убежище бандитов, к которым вы примкнули.

— Но вы не просили об этом! — воскликнул я, ошарашенный. — Этого не было в условиях нашего договора! Только технология устройства каналов!

— Хватит! — Вождь хлопнул ладонью по столу. — Вы не в том положении, чтобы диктовать условия. Или вы говорите нам, где сейчас бандиты, или все ваши друзья, — он ткнул трубкой в сидящих передо мной членов команды, — Будут казнены. Их гильотинируют. Вы видели, как это делается! А тела сожгут в печах крематория. Дотла. И вы не сможете их восстановить. Даже камерами жизни на вашем звездолёте.

Откуда Вождь знает, что вита-камеры звездолёта могут восстанавливать людей только при наличии образца тканей? Об этом знали только члены моей команды. Неужели кто-то из ни проговорился? Но кто? Ларри? Осберт?

Дилемма. Невыносимый выбор между решениями, и ни одно из них меня не устраивало.

— Мы ждем, — в голосе Вождя не ощущалось нетерпения.

Я зажмурился, лишь бы не видеть торжествующую улыбку, которую диктатор прятал в густых с проседью усах. И смотрящих на меня с надеждой Дарлин, Осберта и Ларри.

И когда открыл, то с облегчением понял, что лежу на кровати. Сквозь легкие синие занавески пробиваются солнечные лучи, чертят на выкрашенном серой краской полу золотую дорожку. Заставляют плясать в воздухе пылинки. Слышны резкие вскрики птиц, мычанье коров, дыханье океана. Рядом спит Зои, улыбается чему-то. Лежал расслабленно, оглушенный, придавленный тяжелым сном, ночным кошмаром, таким реалистичным, что никак не мог выбросить его из головы.

Я отвернул одеяло, стараясь не разбудить девушку. Выглянул в окно — там, на фоне бесцветно-голубого неба яркие лучи солнца раззолотили ярко-зеленый травяной ковер острова Норфолк, невысокие покатые холмы, кубики домов, коров на выпасе.

Осторожно ступая, прошел по нагретому солнцем полу, хотел принять душ, остудить разгоряченную голову, но вспомнил, что здесь тоже надо экономить пресную воду. Выскользнув за дверь, пробежался по колючей траве до песчаного берега. В нос ударила пьянящая смесь: соленый океанский бриз, хвойный аромат сосен, одуряющий запах скошенной травы, земли, коровьего навоза. Влетел с размаху в еще прохладную воду, нырнул с головой. Рассекая прозрачную голубизну, поплыл к торчащему из воды, словно большой кит, утеса. И там, сидел, прижавшись спиной к холодному камню.

Единственный выход из такого положения — умереть. Тогда не пострадает никто. Ни мои старые друзья, ни новые. Но эта мысль здесь, в тишине, покое показалась дикой. Взять и убить себя? Что может быть нелепей?

Когда вернулся, ребята уже завтракали на террасе, шумели, смеялись. Зои в легком голубом платье и белом передничке, как настоящая официантка разносила еду. Увидев меня, едва заметно улыбнулась, но так, как старому знакомому, а не мужчине, с которым провела бурную ночь, когда мы смогли, наконец, удовлетворить нашу страсть. Почему после такого наслаждения друг другом, под утро привиделся отвратительный кошмар? Может, потому что в подсознании сидело ржавым гвоздем чувство вины, что я бросил моих старых друзей, Дарлин, Осберта и Ларри?

Зои принесла мне блюдо с горой дымящихся бараньих ребрышек, кофе, булочки, и все это источало такой сногсшибательный аромат, что желудок сразу дал о себе знать, заурчал, как голодный зверь.

— Эдгар, почему ты такой хмурый? — присела рядом, оперлась локтями о стол, положив голову на скрещенные пальцы. — Раскаиваешься, что мы провели ночь вместе? — она смотрела с такой грустью, что мне стало не по себе.

— Как ты могла вообще это подумать? Это было потрясающе, — я взял ее за руку, сжал, поднес к своим губам. — Просто… — объяснить, что мне приснился кошмар, я не мог, не хотел пугать.

— Ну, лидер Сопротивления, замученный режимом, что решил дальше делать? — рядом на стул без приглашения шлепнулся Крупа. — План действий?

Я пронзил парня недовольным взглядом, но это не возымело никакого действия. Вчерашнюю вспышку гнева, когда я понял, что стал поневоле чем-то вроде святого мученика для восставших землян, вспоминать не хотелось.

Я взял одно из рёбрышек, впился зубами, сверля Крупу злым взглядом.

— Ты пожрать мне дашь? Я голоден.

— Жратва не помеха уникальным мыслительными способностям нашего гениального предводителя. Зои, принеси, пожалуйста, мне кофе.

Девушка вздохнула, но послушно встала и ушла. Крупа проводил взглядом ее точенную фигурку, которую так соблазнительно облегало короткое голубое платье.

— Аппетитная куколка. Так бы взял и съел. Увы, «но я другому отдана, и буду век ему верна». Что ты буравишь меня своим ревнивым взором? Это Пушкин. Александр Сергеевич. «Евгений Онегин».

На мгновение бросило в жар, вспомнил, как опозорился из-за этого Пушкина. Но сейчас я уже научился делать вид, что все знаю.

— Я знаю, кто такой Пушкин, — проворчал я. — Есть у меня идея, — понял, что от парня не избавишься.

— Ну-ну, слушаю.

— Помнишь космическую станцию, мимо которой космолет наш пролетал. Ну, когда мы оказались в космосе?

— Ну да, помню. Она вся разрушена. И говорят, там теперь живут жуткие твари. Если кто туда проникает, сжирают целиком.

— Это не смешно, Крупа. Я там провел несколько дней и действительно боролся с этими гадами.

— Ну и, что ты предлагаешь? Обрушить эту станцию на головы псам режима? Идея хорошая. Но, если она упадет, то убьет не так уж много. А хотелось бы побольше.

— Если эта станция упадет на Землю, то ее движки «Ядерный шторм» ввергнут вашу планету в катастрофу.

— Так, это, значит, не подходит.

— Крупа, ты — летчик, и я — летчик. Мы с тобой пилоты…

— Экстра-класса! — перебил он меня. — Только я пилот из Млечного пути, а ты из этой самой галактики Астреус.

— Ты будешь меня слушать! — я шлепнул по столу, что зазвенели ложечки в чашке кофе.

— Слушаю, слушаю, мой босс, — Крупа шутливо сложил руки в молитвенном жесте.

— Там, на станции в ангарах есть масса летательных аппаратов. Мы можем их угнать. Усилить нашу оборону.

— Это здорово. Только, как мы будем их пилотировать? Они все разные.

Заметил по глазам Крупы, как он заинтересовался. Он — пилот, а летать ему не на чем. Крупа не претендовал на мой космолет, но я замечал не раз, с какой ревностью и завистью он наблюдает за тем, как я управляю.

— Нет. Когда я был на этой станции, этот ублюдок, полковник Ковалёв дал мне универсальную инструкцию по пилотированию всех летательных аппаратов Земли. Я ее всю перенес в базу данных моего нейро-интерфейса. И план таков. Ты изучаешь пилотирование моего космолета, что я угнал с аэродрома. Мы с тобой отправляемся туда. Я угоняю один из аппаратов, а ты на автопилоте возвращаешься на моем «вороном жеребце» обратно. Или можешь сам пилотировать. А потом можем обучить наших самых способных ребят пилотировать эти аппараты. Только надо подготовить для них площадки.

— Ага, а пока ты будешь лететь на Землю на этом прекрасном летательном аппарате по тебе жахнет лазерная пушка одного из спутников режима. Это будет красивый, но беззвучный фейерверк.

— Надо привлечь Сашку Смирнова, чтобы он выковырнул из системы позывные «свой-чужой». Кстати, мой космолет в космосе невидим. У него обшивка из нанокерамических плиток, которые поглощают свет, как черная дыра.

Крупа замолчал, стал серьезен, задумался.

— Идея твоя настолько идиотская… пардон, фантастическая, что может сработать. Что еще у тебя?

— Я слетаю на материк, заберу топливные элементы. Как дела у Кузьмича с реактором?

— Прекрасно. Насколько я знаю, они уже все сделали. Пока работает на водороде.

— На водороде? Откуда Кузьмич его взял?

— Отсюда, — Крупа сделал широкий жест, показывая на океан. — Они сделали устройство, которое расщепляет морскую воду на водород и кислород.

— Это же все требует очистки, энергии надо больше, чем получается.

— Ну вот поэтому они ждут твоего урана. Кстати, из рудников ты можешь еще кое-что прихватить.

Крупа загадочно ухмыльнулся.

— Давай, рассказывай, ублюдок, — я наклонился, схватил его за ворот рубашки. — Что еще у тебя?

Но Крупа легко вывернулся, начал покачиваться на стуле.

— На материке есть месторождения всех ископаемых, которые используются для создания космических аппаратов.

— Серьезно? И какие?

— А что тебе нужно?

Я отвлекся, проверяя список, который вывел для меня нейро-интерфейс.

— Мне нужны материалы, которые на Земле называют: тантал, титан, бокситы, железная руда, медь, никель, вольфрам, серебро, золото, платина, олово.

— Это все есть в Австралии.

— И все это заброшено⁈ — не поверил я.

— Радиация, мон шер ами. Радиация не позволяет все это разрабатывать «комиссарам в пыльных шлемах».

— А вот, как раз радиации там нет, — рядом со столом возник Сашка Смирнов.

Отодвинув стул, вальяжно развалился. Схватив булочку, которую принесла мне Зои, помакал в мою чашку с кофе, впился зубами.

— О, Сашок! — радостно воскликнул Крупа. — Каким ветром тебя занесло? Мы как раз говорили о тебе.

— Подожди, Сашка, ты сказал, что на материке нет радиации?

— Там обычный фон, стандартный. Я решил проверить, запустил парочку дронов. Они измерили уровень. Правда, монстрики там бегают жуткие. Вот, к примеру, такие.

Он вытащил планшет, вызвал картинку мохнатой серой крысы.

— Ну и что тут жуткого? — не понял я. — Типичная крыса. С хвостом. В каждом подвале их сотни.

— И что, все вот такого размера? — Сашка провел пальцами по экрану, уменьшил и теперь тварь оказалась на фоне развесистого дерева, спиной доставая до его половины. — Я понаблюдал за ней. Раньше они жрали только растительную пищу, а сейчас вот.

Вывел еще одну трехмерную картинку, где мохнатая тварь с окровавленной пастью вгрызалась в останки с торчащими из них ветвистыми рогами, то ли оленя, то ли зубра.

— Ну ладно, ты меня напугал, и я никуда не полечу.

— Ну ты полетишь, конечно, — возразил Крупа. — Но только со мной. Можно и Сашку прихватить.

— Как это вы говорите? На хрена вы мне сдались! Урановые рудники фонят. И все вы получили немаленькую дозу. Будете долго умирать от лучевой болезни. И не надейтесь, что я буду лечить.

— Ничего, — с набитым ртом возразил Сашка. — У нас есть нанокостюмы. В них есть защита от радиации. Так что не переживай. Лучевая болезнь нам не страшна.

Я лишь тяжело вздохнул. Сделав пару глотков кофе, проронил, будто себе под нос:

— Жаль только гонять туда космолёт. Вот, если бы был у нас вертолёт, или флаер. Грузовой флаер. Было бы лучше.

— Флаер у нас есть, — воскликнул Сашка. — И как раз грузовой.

— Крупа, почему ты мне не показал его?

— Нечего там показывать, — буркнул Крупа.

Его лицо стало мрачным, глаза потемнели, вытащил из кармана плоскую пачку со своими чудовищно вонючими сигаретами. И с удивлением я отметил, что пальцы у него чуть дрожали. Закурил, выпустил в воздух струйку дыма, она расползлась в легкое облачко.

— Понимаешь, Лазер, — начал объяснять Сашка, поглядывая на Крупу с какой-то долей растерянности. — Там панель управления вся из каких-то каракулей.

— Так кто-то этот флаер к вам перегнал? Значит, управлять он умел?

— Ну да, ну да, умел, — Сашка запнулся, бросил взгляд на Крупу, словно ожидая от него одобрения.

— Его пригнал сюда мой младший брат, Алешка, — Крупа выпустил еще пару струек дыма, словно успокаивая себя.

— И что ж он тебе не объяснил, как этим аппаратом управлять?

— Не успел.

Повисло тягостное молчание, Крупа словно набирался сил, чтобы рассказать.

— Он умер, понимаешь, Лазер, — вместо Крупы торопливо объяснил Сашка. — Алешка угнал этот флаер с какого-то секретного полигона. Там опыты над людьми проводили. И Алешка весь больной был. Он даже дышать уже не мог нашим воздухом, только через маску. И выглядел, как скелет. Мы пытались спасти его, но не смогли.

Крупа резко вытащил из сумки на поясе небольшой планшет, поводил пальцами на экране, сунул мне под нос.

— Видишь? Они из него чудовище сделали! — в голосе Крупы я ощутил такую острую внутреннюю боль, что самому стало не по себе. — Смотри!

На экране я увидел парня, абсолютно лысого, и такого тощего, что сквозь кожу выпирали ребра, с дыхательной маской на лице, вместо человеческих рук пришиты трехпалые клешни.

— Они из него пытались сделать скалькутса, — понял я.

— Это те инопланетяне, о которых ты говорил? — вспомнил Сашка. — А зачем? Какой в этом смысл?

— Наверно, чтобы взять на свою планету, — предположил я. — Или они хотят переделать атмосферу Земли под свою. Эти пришельцы дышат не кислородом, а смесью метана, сероводорода, аммиака и хлора. Поэтому носят дыхательные маски. И на спине у них ранец с запасом этого состава.

— А ты откуда это знаешь? — нахмурился Крупа.

— Я же говорил, что Дарлин, член моей команды, сумела определить, когда мы их увидели. Ну, а еще мы с одним парнем, Тимуром Селивановым, нашли оранжерею в технических туннелях лунной базы, где в этой атмосфере выращивали какие-то фрукты.

— Мне вообще плевать, что они хотели сделать! Они издевались над Алешкой, — голос Крупы сорвался, губы затряслись. — Но он сумел сбежать на флаере. Прилетел к нам. Умирающий. И спасти его мы уже не смогли, — Крупа с силой придавил окурок в блюдце. — Ты понимаешь теперь, почему я эту свору ненавижу? И буду их убивать, пока они все не сдохнут. Все, кто убил моего брата.

— Ну в первую очередь надо уничтожить скалькутсов, — объяснил я. — Они все это придумали.

— Скалькутсы или нет, а вся эта свора служит им! Все эти Туровские, Кречеты и вся остальная шваль.

— Ладно, Крупа, я тебя понял. Но на флаер дашь взглянуть? На чем он летает?

— На водороде, — встрял Сашка.

— У Кузьмича есть баллоны с водородом?

— Ну, конечно, есть! Я сбегаю, а ты, Крупа, покажи Лазеру этот аппарат. Покажешь?

Крупа закашлялся, закрыл кулаком рот, но кивнул.

Сашка выскочил из-за стола и почти бегом понесся в сторону домика, где мы все проводили ночь. А мы с Крупой отправились к нашему подземному аэродрому. Парень всю дорогу угрюмо молчал, а я не пытался возобновить разговор. И жалел, что вообще начал его. Так в полной тишине, прерываемой лишь лязгом и скрипом цепей о барабан клети лифта, съехали вниз.

Прошли мимо моего «черного лебедя», и я не удержался и похлопал его по обшивке, словно живое существо. И оказались в просторном зале. Вспыхнул свет встроенных в потолок ламп, и я увидел в центре аппарат, чем-то смахивающий одновременно на вертолёт, космолёт и флаер. Винты у него располагались не так, как у вертолёта сверху. А выходили из обтекаемого, вытянутого каплеобразного фюзеляжа, как крылья со встроенными в них винтами. И, кроме этого, парные реактивные двигатели.

Заглянув внутрь, я обнаружил тесную кабину с двумя обычными креслами из пластика, имитирующего светло-коричневую кожу, пассажирский салон с двумя рядами кресел и просторный грузовой отсек, разделенный на секции решетками.

Кабина оказалась открыта, я вскочил на сиденье, на дугообразной панели управления абсолютно предсказуемо увидел значки алфавита скалькутсов. Мой нейро-интерфейс заработал в полную мощь, пытаясь перевести их.

Скрип и шуршанье шин о бетонный пол привлекли мое внимание. Это Сашка толкал тележку, на которой ровными рядами были выложены выкрашенные серебристо-белой краской баллоны. А за ним в зал вошел Кузьмич. Болезненно сощурился от яркого света.

— Добрый день, Эдгар. Вижу, что вы решили посмотреть этот аппарат. Если хотите, могу вам показать мой перевод надписей с панели управления.

Я вылез из кабины, решив не обижать Кузьмича — его каракули, написанные от руки, для меня не будут отличаться от закорючек скалькутсов. Но вместо клочка бумаги, он протянул довольно объемистую пачку переплетенных листов с напечатанным текстом, под прозрачной обложкой.

Присев на подножку флаера, я углубился в рукопись, и поразился, насколько четко и ясно Кузьмич смог представить всю информацию по языку скалькутсов, их алфавит — оказалось, что их несколько. Более простой и примитивный, среднего уровня, очень сложный, видимо для общения высокопоставленных лиц. И самое главное, алфавит для паролей, шифров, он был особенный, не похожий на остальные. Дан механизм создания из закорючек сложных символов, которые могли обозначать не только фразы, но и длинные описания.

— Вам это поможет, Эдгар? — Кузьмич с надеждой взглянул на меня.

— Кузьмич, это сокровище просто! — без капли лести воскликнул я. — Такая работа проделана, я восхищен.

Кузьмич смущенно улыбнулся, словно стеснялся похвалы, отошел.

— Ну что, сможешь освоить? — Рядом нарисовался Сашка, пытаясь заглянуть мне через плечо в текст.

— Да с такой информацией каждый дурак освоится. Чего вы раньше этого не сделали? — удивился я.

— Крупа не хотел, — снизив голос, объяснил Сашка. — Не позволял даже прикасаться к этой машине. Сам сюда ходил, сидел в кабине. И похоже плакал. Но мы и не трогали.

— Ладно, идите переодевайтесь, а я пока тут попробую освоить все.

— Ага, а полетишь ты на рудники, как есть — в трусах? — Крупа остановился около нас, опершись рукой о фюзеляж, глядел на меня с усмешкой.

Да твою ж сингулярность, я совсем забыл, что выскочил из комнаты, где мы спали с Зои, почти голый. Краска бросилась в лицо, ожег стыд. Прихватив папку Кузьмича, быстрым шагом направился к лифту.

Обернулся у выхода из зала:

— Ребята, зарядите топливный блок!

— Будь сделано, товарищ капитан! — Сашка шутливо щелкнул каблуками, приложив ладонь к виску в военном приветствии.

Вылетев пулей из подземного ангара, я понесся к домику, где были наши спальни, столовая. Но не успел войти, как кто-то схватил меня за руку. Остановил.

— Зои? Что ты тут делаешь?

— Тебя жду. Ты куда-то собрался? Без меня?

— Зои, мы решили полететь с ребятами на материк, и тебе совсем незачем лететь со мной. Там нужна грубая физическая сила, а не ум, — я нежно прижал девушку к себе, погладил по жестким коротким волосам.

— Ты стал относиться ко мне, как к хрустальной вазе своей мамочке. Боишься меня разбить.

— И что тут плохого? Да, я беспокоюсь за тебя. И совсем не обязательно тебе принимать участие в любом деле. И потом, надо, чтобы кто-то остался за всем этим приглядывать. Мы летим вместе с Крупой и Сашкой. Вы и Кузьмич тут должны все контролировать.

Слишком большая заботливость Зои начала раздражать. Я привык к свободе, и отчитываться за свои действия не хотел ни перед кем. Зои не то, чтобы мешала мне, но начала занимать слишком много места в моей жизни.

— У меня какое-то нехорошее предчувствие.

Я прижал ее к себе, ощутил, как она дрожит. Действительно ее что-то тревожило. Это ощущение передалось мне. И что-то внутри затрепетало также, завибрировало, но вовсе не от желания близости, а от какого-то подспудного страха перед чем-то, чего я не мог понять. Невероятных усилий мне потребовалось перебороть себя. Добрался до нашей комнаты, вытащил скафандр из шкафа. И присел на застеленную кровать. Закрыл на мгновение глаза. Хлынули бурным потоком воспоминания о нашей близости, такие яркие, словно это случилось пару минут назад. Вернусь с материка, и мы обязательно с ней все повторим. Отбросив все тревоги, я вышел и бодрым шагом направился к входу нашего подземного аэродрома, предвкушая, как «оседлаю» нового «летуна», и попробую его объездить.

Пока шел к нашему подземному аэродрому, не отпускала мысль, крутилась, словно юла, что сжиженный водород в баллонах может взорваться. И воочию представил, как содрогнется земля, как вылетит фонтан огня, и взрывная волна подбросит меня вверх.

Но ничего этого не произошло, я спокойно дошел до шахты лифта, и тот со своими обычным лязгом и скрежетом цепей о барабан, понес меня вниз. Площадка с флаером встретила меня абсолютной тишиной и пустотой. Только у дальней стены выстроились в ряд баллоны, выкрашенные в серебристо-белый цвет с маркировкой: «Осторожно! Взрывоопасно! Не бросать!»

Запрыгнул на переднее сидение кабины, заметив, что надписи на панели стали абсолютно понятны, и будто даже привычны мне. Но тут в голову проникла мысль, а как включить этого зверя? Ни ключа зажигания, ни обратной связи от электроники.

А вот она — надпись «Пуск». Вжал кнопку. Легкое жужжанье электромоторов. Вправо сдвинулся щиток, обнажив углубление с вдавленным следом от трехпалой лапы. Вложил ладонь, совместив два пальца вместе. И ничего. Полная тишина.

Между тем шум лифта возвестил, что ребята спускаются ко мне. Появились на пороге, оба в облегающих темных нанокостюмах, с поднятыми щитками, так что я видел их глаза. Сашка сразу заскочил в салон, уселся сзади меня. А Крупа залез рядом со мной на сидение второго пилота.

— Не заводится? — поинтересовался он с грустной усмешкой. — На, держи.

Снял рюкзак, вытащил аккуратно футляр, открыл его — на бархатной подкладке лежала трехпалая рука, чем-то обработанная, что сохранило её от высыхания и разложения.

Не стал спрашивать, чья эта рука. И так понимал, что Алешки, брата Крупы. Вытащив из футляра, вложил ее в углубление. Все ожило, как по волшебству, весело вспыхнули, стали перемигиваться крошечные лампочки, с панели управления поднялись виртуальные экраны, закружились вокруг меня, сложились в мерцающую голубую сферу, показывая все параметры приборов.

Забрав у меня руку, Крупа аккуратно вложил её в футляр и положил в рюкзак. Над нами, громко лязгнув, один за другими разъехались створки массивных щитов. Закрутились винты в крыльях, взревели турбовинтовые движки. И винтокрылая машина медленно поднялась, потом все быстрее, быстрее.

И вот уже остров наш начал уменьшаться, становится больше похожим на коричнево-зеленый кусочек карты. И мы направились к материку.

Глава 41

Я растерялся от неожиданности, когда сверху увидел гигантский производственный комплекс — многочисленные металлические конструкции, выкрашенные оранжевой краской, сверху казались тонкой паутиной, которую пересекали множество извилистых дорог. Высокие здания с торчащими трубами. В центре прямоугольный зев бассейна с темно-зеленой водой.

— Ни фига себе, — вырвалось у меня. — И где нам тут искать склады с ураном?

Почему-то урановый рудник я представлял в виде глубокой воронки, карьера, с уходящим вниз серпантином дорог, на краю которого должны были выстроены склады. Но здесь. Здесь я даже понятия не имел, куда лететь. И судя по размеру этой махины, что раскинулась во всю ширь под нами, чтобы обойти все по земле понадобится пару месяцев.

— Лазер, ты иногда тупишь не по-детски, — проворчал Крупа. — Естественно, склады там, где площадка для посадки.

Я мысленно отругал себя. Действительно на краю вытянутого прямоугольника я увидел серый клочок посадочной полосы, хотя больше напоминающей небольшой аэродром. На краю большим печальным грибом высился локатор с покосившейся тарелкой.

Посадив флаер, выскочил наружу первым. В лицо ударил сухой, горячий ветер. На сером бетоне закрутились маленькие торнадо. По моей команде скафандр начал сканирование уровня радиации. Как сказал Сашка Смирнов, все оказалось в норме. Уровень радиации был повыше, чем стандартный, но не опасный. Даже, если бы я не надел скафандр, пребывание здесь на моем здоровье никак бы не отразилось.

Комплекс казался разрушенным. Металлические фермы прогнулись, где-то рухнули. Кучи хлама: металлические балки, ржавые вагонетки, камни, кирпичи — все слежалось, превратилось в бесформенную кучу.

— Ну, пойдем посмотрим, что здесь есть? — бодро спросил Сашка, хотя я уловил его растерянность, которую он пытался скрыть.

Мы направились к высоким металлическим ангарам.

Шшшш. Донесся странный звук, будто лопались мыльные пузыри. Я обернулся и тут же выхватил бластер.

В воздухе на краю площадки один за другим завертелись мерцающие переливающиеся всеми цветами спектра сферы. Расширились, словно портал. Вначале показалась морда животного, которое смахивало на тощую облезлую гиену. Затем еще одна, и еще. И тут на нас понеслась целая стая пятнистых чудищ.

Резкий звук автоматных очередей распорол воздух. Мы обрушили шквальный огонь на тварей. Пули врезались в них, отбрасывали назад, разрывали им шкуры. Вот одна тварь упала, другая. Невидимый лазерный луч из моего бластера прошивал гадин отрезал лапы, головы. Они валились друг на друга.

Парочка все-таки добежала до нас, зарычав, набросилась. Но прокусить нанокостюмы ребят и мой скафандр они не могли. Крупа, оторвав от себя одну из гиен, швырнул на землю, добил очередью в голову. Другая тварь сбила Сашку с ног, попыталась вцепиться в горло, но зубы скользили. Тварь визжала, рычала, мотала головой, извивалась всем тощим телом, пыталась расцарапать когтями. Я подскочил ближе, ударом ноги отбросил гадину на землю и разрезал лазерным лучом.

Тяжело дыша, мы остановились. Я огляделся. Сашка уже вскочил на ноги, но присел рядом с одной гиеной, приподнял кусок пятнистой шерсти, под ней оказался блестящий металлический остов. Там внутри горели еще огоньки, которые быстро гасли один за другим.

— Это не мутанты, не живые твари, — задумчиво сказал Сашка. — Это похоже роботы, покрытые шерстью. Но почему они напали на нас?

— Ты ответь лучше, как они вообще появились? — напомнил я. — Они вылезли из каких-то сверкающих дыр, воронок, будто порталов.

— Да непонятно, — Крупа сощурил глаза, прошелся мимо поверженных тварей.

Как они вдруг начали мерцать, по клочковатой шерсти пробежали голубые огоньки. И через мгновение исчезли.

— Ничего не понимаю, — Сашка встал, отряхнул ладони. — Как будто их стерли из этой локации. Как в игре. Что за хрень?

— Сашок, а расскажи-ка нам, почему ты не смог обнаружить этих гадов сразу? — поинтересовался я.

— Мои дроны их не заметили. Я несколько раз их запускал.

— Ясное дело, что Сашка их не нашел, — подал голос Крупа. — Они же не бегают по земле просто так. А появляются и исчезают. Пока новые не напали, пошли посмотрим все-таки, что там есть в этих контейнерах.

Но нас ждало серьезное разочарование. Внутри оказалось пусто, если не считать старого проржавшего подъемника, и парочки автокаров.

— Придется идти на завод, — сказал Крупа.

Уселся на автокар, опустил ручку тормоза, и автокар завелся, проехался назад, закрутился на месте.

— Залезайте, пацаны, — бросил Крупа. — Прокатимся внутрь.

Я не стал спорить с парнем, который решил захватить лидерство в этой кампании. И просто уселся рядом. Сашка вскочил на платформу и удобно там расположился.

Автокар выкатился на длинную дорожку, по бокам которой высились трёхуровневые металлические конструкции, часть из них уже обрушилась. Это все напомнило мне разрушенную фабрику игрушек, где в подземных туннелях пряталась команда Грека. И где мне удалось стать лидером.

Мягкое шуршание шин об асфальт заглушил лязг, словно кто-то ронял сковородки или кастрюли. Крупа остановил автокар, выскочил.

Из прохода справа вдруг выдвинулась шеренга металлических рыцарей, в которых я тут же узнал киберлюдей. Один из железных солдат вышел вперед и прогремел без всяких предисловий:

— Вы, люди, пойдете с нами. Вы будете модернизированы.

Мы все трое автоматически, без команды вытащили оружие и обрушили шквальный огонь на железных тварей. Те на миг пошатнулись. Но тут же вскинули автоматы. Огненный залп пришелся по несчастному автокару, за который мы спрятались.

— Сашка, надо вырубить у них электронику!

— У них нет электроники. У них башка человеческая, — буркнул Сашка.

— Я знаю, знаю. У них есть фильтр, который подавляет эмоции. Если ты его включишь, они все осознают, что заперты в консервной банке и не выдержат этого.

Сашка медленно повернул ко мне голову, глаза округлись, как два блюдца. Растерянно поморгал, но затем послушно вытащил планшет, начал колдовать над ним.

А шаги закованных в доспехи монстров приближались. Шли они медленно. Но неотвратимо. И страх внутри меня нарастал, как бывает в страшном сне, кошмаре, когда тебя преследует нечто, а ты даже сдвинуться не можешь.

Я выглянул, увидев, что враги уже совсем близко. Огляделся.

— Надо спрятаться где-то, — я посмотрел на Крупу, который поймав мой взгляд, тоже лихорадочно осматривался.

— Мы с Сашкой сможем на второй этаж забраться. А ты сможешь? У тебя как с этим?

— Смогу.

Первым выскочил из-за платформы, подпрыгнув, схватился за торчащие балки и подтянулся. Оказавшись на решетчатом полу. Он прогнулся подо мной так, что я даже присел. Но выдержал.

Крупа запрыгнул за мной. Но даже не подтягивался, его костюм замигал желтыми огоньками. И парень сделал такой прыжок, что вызвало у меня приступ зависти. Сашка, спрятав планшет, в два прыжка оказался рядом с нами.

Панцирные монстры, похоже, даже не заметили наших движений, такими стремительными они оказались. Дойдя до автокара, обошли его, и только потом развернулись в нашу сторону.

Запоздалая канонада обрушилась на нас. Пули отлетали от металлических перилл, а мы просто отбежали в сторону.

И тут я вспомнил, что захватил классное оружие. Вытащил прозрачный плоский контейнер, в котором словно экзотическая змея билась молния. И швырнул вниз. В толпу металлических монстров.

Вырвался фонтан обломков, каменных, металлических, уже сложно было разобрать. Полетели во все стороны руки, ноги, головы, превратив наших врагов в груду металлолома.

Но взрывной волной обрушило металлические фермы, где стояли мы. И мы рухнули на асфальт. С шумом и грохотом на головы нам посыпались сверху останки разорванных на части металлических конструкций.

— Ну ты б… даешь, — Крупа присел и прожег меня злым взглядом. — Ох…л совсем? Разве можно здесь это использовать? А если бы все обрушилось к чертовой матери⁈

— Но каков результат, — нашелся я.

— Ага, и автокар вдребезги тоже. Теперь пешком пойдем. Мать твою, — проворчал Сашка, потирая огромную шишку, которая прямо на глазах выросла на его голове. — Я ведь уже взломал их фильтр этого подавления эмоций. Мы бы и без взрыва справились.

— Ладно, критиковать все горазды. Сашка, сохрани результаты взлома. В этом комплексе этих киберлюдей может быть много.

Автокар разорвало на несколько частей, разбросало в стороны. Спустившись вниз, оглядев кучу мусора, которая осталась от наших врагов, только сейчас понял, что веду себя, как идиот. Нужно вначале было проверить все X-лучами. И тут же решил наверстать упущенное.

— Ты чего застыл? — поинтересовался Крупа недовольно. — Пошли дальше. Иначе до заката ничего не успеем сделать.

— Подожди, я проверяю, есть ли еще где какие твари.

— Чем проверяешь? — не понял Сашка.

— У меня в нейро-интерфейсе есть Х-лучи, ну у вас это называется рентгеновским излучением. У нас другое название. А все то же самое.

— Это круто, конечно, — проворчал Крупа, судя по всему, мои слова его совсем не впечатлили. — Но нам все равно надо добраться до складов.

— Пешком мы тут несколько месяцев бродить будем. Надо хоть какую-то схему раздобыть.

— Схема есть, — подал голос Сашка. — Я ее у одного из этих железных болванов скачал. По крайней мере та часть, где они обитают.

— Обитают? Их тут много? — я нахмурился, представив, как сложно бороться с этими железными гадами.

— Да, у них тут целый сектор занят. Они себя воспроизводят.

— Если они себя воспроизводят, то из металла, — задумчиво обронил я. — И скорее всего, урановые стержни тоже используют.

— Спасибо, капитан Очевидность, — ухмыльнулся Крупа. — А то мы, тупые, не догадались бы. Пошли.

Кто такой «капитан Очевидность» я не знал, но судя по издевательскому тону парня, он хотел сказать что-то обидное в мой адрес. Переспрашивать я не стал.

Мы прошли между разрушенными металлическими конструкциями, оказались в коридоре, который закончился дверью. За ней слышался равномерный шум.

— Какой-то цех, — предположил я.

Крупа вытащил пистолет-пулемет, осторожно приоткрыл дверь, выглянул. И протиснулся туда. Мы последовали за ним.

Длинное, но узкое помещение с высокими потолками, смахивало на операционную. Стены выложены белоснежной плиткой, высокий потолок подпирали столбы квадратного сечения, отделанные белым пластиком. В центре шел конвейер, по которому передвигались скелеты из блестящего под ярким светом, бившего с потолка, серебристо-белого металла. А по краям стояли манипуляторы, напоминающие изломанные лапы богомола, но выкрашенные белой краской. Когда остов приближался к манипулятору, роботизированная клешня выхватывала откуда-то сверху деталь, закрепляла, а манипулятор с другой стороны опускался, вспыхивал на мгновение ярко-голубой огонек в сочленении, приваривал ее. И в конце конвейера уже оказывался целиком собранный объект, смахивающий на волка, стоящего на задних лапах. Сверху опускался словно большой мохнатый мешок, шкура. Манипуляторы захватывали готовое роботизированное животное, утаскивали куда-то вверх, к потолку.

— Интересно, — задумчиво проронил Сашка. — Здесь оказывается целое производство налажено. Но для чего и кто это делает?

— Какая разница⁈ — пробурчал Крупа. — Нам надо выйти отсюда, пока нас не обнаружили.

И действительно, в потолке я заметил мерцающий кроваво-красным глаз камеры. Он развернулся, и засек нас. Взвыла безобразно резко и противно сирена. Сашка вскинул бластер, но выстрелить не успел, Крупа ударил его по руке и сделал жест, мол, прячься. Вместе они прыгнули под конвейер, на костюмах пробежали красные огоньки, и парни исчезли.

А что мне прикажете делать? Мой скафандр не мог стать невидимым. Но я заметил наверху нечто, похожее на технический балкон. Подтянулся на руках и спрятался там, улегся между двумя легкими сетчатыми перилами.

Не успел я спрятаться, как вошла странная группа. Трое роботизированных животных, вытянутая морда, темно-серая клочковатая шерсть. Издалека они напоминали настоящих волков, только вставших на задние лапы. Общались они друг с другом отрывистым рычаньем, разобрать, что они говорили, я не мог.

Прошли по всему помещению, подсвечивая каждый уголок фонарями. Вернулись к двери, обменявшись короткими рычаньем. И ушли.

Подождав еще пару минут, я спрыгнул вниз, спрятавшись за столбом. И через мгновение рядом проявились парни.

— Ну, пошли дальше, — тихо сказал я.

Ползком мы пробрались под конвейером к выходу и вылезли наружу.

И оказались в огромном литейном цехе. Гораздо большим, чем тот, что был на лунной базе. Скафандр сразу включил терморегуляцию, оповестив, что здесь стоит невыносимая жара — незащищенный человек просто изжарится. Из широких труб, выходящих из стен, текла золото-огненная река расплавленного металла, который тут же заливался в формы. Хорошо, что сверху все это хозяйство накрывали технические решетчатые в несколько уровней этажи.

— Так, ну и куда нам теперь идти? — поинтересовался я. — Сашка, что у тебя со схемой?

— Надо на пару этажей спуститься вниз, — тут же отозвался парень. — Там есть выход.

— И сделать это надо, как можно быстрее. Иначе мы тут превратимся в хорошо прожаренный бифштекс, — проворчал Крупа. — Жарища, как в аду.

Мы добежали до лестницы, которая вела ниже, по ступенькам спустились друг за другом.

Я взглянул вниз, и голова закружилась, я чуть не сверзился вниз, прямо в огненную бездну.

— Для чего им столько металла? — задумчиво проронил Крупа. — Пушки что ли отливают?

— Какая разница! — воскликнул в нетерпении Сашка. — Бежать надо отсюда, пока не накрыло.

— Бежать, а как мы на нижний этаж спустимся? — поинтересовался я.

Лестница, что вела вниз, оказалась сломанной, кусок беспомощно висел над бурлящим адским пеклом, выплескивающим из себя огромные пузыри. Они лопались с мерзким звуком, разбрызгивая раскаленные ошметки металла.

— Сашка, перешли мне схему, которую ты у киберчеловека скачал.

— Каким это образом?

— Просто подумай, я считаю мыслеобраз.

— Ну ты, блин, крутой парень, — Сашка ухмыльнулся. — Киборг.

Мой нейро-интерфейс тут же подхватил план-схему, и я понял:

— Мы тут не пройдем, надо подняться выше, вылезти через потолок на крышу. И пройти там.

По решетчатым уровням один за другим мы забрались выше, подальше от кипящей лавы. И я перепрыгнул на незаметную площадку почти у самого потолка. Толкнул дверь, она легко поддалась, обнажив крошечную каморку с зияющим черным зевом вентиляции, или какого-то технического туннеля, отделанного плотно пригнанными, друг к другу блестящими стальными плитами.

— Ну что бы мы без тебя делали? — с долей усмешки, но в то же время с облегчением выдохнул Крупа, когда мы оказались наверху.

Перед нами простирались круглые выпуклые крыши из бетона или шершавого камня, обнесенного хлипкими техническими балкончиками. Иногда вверх уходила мачта, от которой шли провода к другой мачте. И все это выглядело, как паутина, сотканная огромными пауками.

Перебегая по каменным куполам, добрались до большого здания с высокими узкими окнами, за которыми просматривалось просторное сферическое помещение.

Я попытался заглянуть через окно, но ничего не смог разглядеть — внутри было темно.

— Так, ну ладно, пошли дальше, — сказал Крупа. — А то непонятно чем мы тут занимаемся. Ходим-бродим, и все бесполезно.

— Склад, похоже, именно здесь, — сказал я. — Судя по схеме, что Сашка мне дал.

— Склад? — удивился Крупа. — Не может такого быть. Ты что-то напутал. Двигаемся дальше.

— Нет! — я нашел здоровенный камень поблизости и шарахнул по стеклу.

Фонтаном брызнули во все стороны осколки, а я, не раздумывая, прыгнул в образовавшуюся дыру. Парни постояли наверху, переминаясь с ноги на ногу, но тоже спрыгнули за мной.

— На хрена мы сюда залезли? — проворчал недовольно Крупа.

— Что ты все время бурчишь, как старый дед? — не выдержал я.

И вдруг напротив нас, на стене, вспыхнул свет, загорелся экран. Не голографический, а будто бы включили допотопный проектор. Свет мерцал, контуры изображения расплывались. Наконец, линии сошлись, сфокусировались.

— Здравствуй, Эдгар!

Я вздрогнул, увидев на экране огромное изображение незнакомого мне человека, старого, судя по изрезанному морщинами бледно-коричневому лицу. Одет он был в белый лабораторный халат, сверху клеёнчатый грязный фартук.

— Хорошо, что ты пришел сюда, сынок, — продолжил старик. — Ты не можешь знать, кто я такой. Из твоей памяти эти воспоминания стерли. Да и не важно, как меня зовут. Прежде, чем я укажу тебе путь до склада, где ты возьмешь все материалы для ремонта твоего звездолёта, я должен тебе рассказать о том, что привело тебя сюда.

— А кто вы такой все-таки? — выкрикнул я.

— Я — мертвец. Меня не существуют. Ты разговариваешь лишь с сознанием, которое осталось от меня.

Я непонимающе взглянул на парней, но те ответили мне таким же ошарашенным взглядом. Крупа пожал плечами, вытащил из ранца пачку сигарет, закурил. Будто бы знал, что разговор будет долгим.

— Я хочу рассказать тебе, почему ты попал в эту планетарную систему. Дело в том, Эдгар, что ты потомок землян. Которые решили спастись, улететь с Земли, объятой пламенем войны. Но ты не просто обычный ребенок, который родился на другой планете. Ты особенный. Такие, как ты появляются один на миллиард. Твое появление здесь не случайно. Ты один из тех, кто может перемещаться по Вселенной силой мысли. Именно поэтому твой звездолет оказался в солнечной системе. В твоем подсознании жила мысль вернуться на родину.

«Старик совсем спятил», — промелькнула у меня мысль. «Несет какую-то чушь. То, что моя разумная раса похожа на землян, вовсе не означает, что я — потомок. Хотя…»

— Ты сейчас решил, что с тобой общается полоумный, выживший из ума старик? Говорит нелепости.

Я вздрогнул и замер, глядя на экран. Мой далекий собеседник будто бы прочел мои мысли. Или предвосхитил их, что смог вставить в свою речь.

— Правда? — старик улыбнулся по-доброму. — Время не течет линейно, Эдгар. Оно искривляется, и в конце концов кусает себя за хвост. Твое второе имя — Рей означает «свет, луч». Ты луч света, который освещает путь для путешественников во Вселенной. Ты можешь представить то место, куда хочешь попасть, и перенесешься туда. Но передать эту технологию ты не сможешь никому. Она живет в тебе и умрет вместе с тобой, — старик тяжело вздохнул.

— Хорошо, я понял, — сказал я, решив проверить, сможет ли это изображение общаться со мной. — А вот эти звери, киберлюди, почему же они напали на нас?

— Я не успел тебе сообщить, что нужно ввести в систему твой генетический код. И тогда все здесь будут воспринимать тебя своим. Обернись. В центре этого зала находится панель, где ты сможешь ввести свой геном. И тогда все существа на этом материке начнут служить тебе, как дрессированные собачки в цирке. Подойди к ней.

В центре пола, с тихим шорохом открылся широкий круглый люк, из него выросла, словно невиданный гриб, округлая стойка с плоской горизонтальной панелью и экраном. Я подошел ближе. На панели виднелись углубления для рук. И я положил туда обе ладони. Экранчик ожил, по нему побежали строчки из ярко-зеленых символов. И я наблюдал за их танцем, как завороженный.

Оглушил резкий противный звук, будто разорвали с силой кусок ткани. Вокруг меня закрутились уходящие в бездонную глубину воронки. В них показались лобастые оранжевые морды с длинными острыми зубами. Выскочили огромные тигры. Запрыгали вокруг нас в смертельном хороводе. И я едва успел отскочить от панели, как они выдохнули из глубоких глоток огненный смерч. Мгновенно оплавив экран, стойку. Символы сбились, стекло треснуло, экран потемнел.

Тигры, словно издеваясь над гравитацией, скакали по полу, стенам, запрыгивали на потолок. Парни и я выхватили оружие, обрушив шквал огня на незваных гостей. Автоматная очередь распорола воздух, словно ударили десятки молний.

Лохматый зверь прыгнул на меня, сшиб с ног. Сжал словно стальными клещами, острыми когтями задних лап попытался разодрать мне живот. Как я не пытался сбросить его с себя, он лишь все сильнее душил меня, придавливая к полу. И тут бах, тело отяжелело, обмякло, я сумел сбросить его с себя. Рядом стоял Крупа. Бросив на меня быстрый взгляд, я отпрыгнул в сторону, не дав очередному полосатому гаду обдать огненным вихрем.

Я вскочил на ноги, и выпустил плазменный заряд по тигру. Тот пытался откусить голову Сашке, навалившись на него всем телом. Монстр, которому пламя прожгло бок, с зияющей дырой в боку, лениво оторвался от жертвы, чуть присел. Широко открыл пасть, усеянной зубами, как стилетами с гигантскими клыками-саблями. Зарычал так что, казалось, затряслись стены. Оранжево-алая струя огня вырвалась его глотки, пронеслась буквально в сантиметре от меня. Я едва успел отпрыгнуть в сторону.

И тут ослепительные пучки света прошили тварь, изрешетив шкуру в лохмотья. Подпрыгнув, с глухим шлепком она свалилась на пол. Крупа, перепрыгнув через лежащего на боку тигра, оказался рядом со мной. И мы вместе с ним, плечо к плечу начали поливать гадов смертоносным огнем.

От удушливого смрада пороховых газов, раскаленного докрасна металла в горле словно скребли когти. Я зашелся в кашле, на миг отвлекся от побоища. И кто-то сильно толкнул меня в бок, я отлетел в сторону. Не удержавшись на ногах, свалился на пол. И краем глаза заметил, как два черно-оранжевых монстра встали в ряд, синхронно открыв пасти, полыхнули таким жарким огнем в то место, где я только, что стоял, что могли прожарить меня до состояния головешки.

Весь бетонный пол уже устилали, как ковром шкуры поверженных врагов, а их все не убывало. Они все появлялись и появлялись из порталов. Рука уже начала уставать, нажимать на рычаг плазменной винтовки. Несколько я перезаряжал ее, и начал бояться, что не хватит зарядов.

И вдруг все прекратилось также внезапно, как и началось, порталы схлопнулись. И последняя черно-оранжевая дикая кошка тяжело шлепнулась на пол, и затихла.

Я без сил опустился вдоль стены. Обтер совершенно мокрое лицо, скафандр уже не справлялся с жаром моего тела. Сотрясала крупная дрожь, тряслись руки. Я прикрыл глаза тяжелыми, словно из свинца веками.

Рядом медленно присел Сашка, устало уронив винтовку. Крупа, казалось, был также бодр, как и перед битвой с чудищами. Он лишь плечом подпер стенку, вытащив свои вонючие сигареты. Выпустил в воздух несколько колечек дыма.

— Виртуоз, — протянул я. — Интересно все-таки, откуда этот старик знал, что я прилетел в солнечную систему? Если он мертвец? Кто ему сообщил? И что за чушь он нес?

— По поводу? — Сашка лениво повернул ко мне голову.

— По поводу того, что я якобы потомок землян и вообще вся эта дребедень по перемещению по Вселенной силой мысли.

— Ты что реально ничего об этом не знал? — Крупа присел на корточки рядом, изучая мою физиономию. — Совсем ничего? Ведь это было понятно с самого начала. Что ты такой же вид, что и мы.

— Я не такой вид, как вы, земляне, — бросил я с досадой. — У меня двадцать шесть ДНК-спиралей. Только внешне похож. А скажи, Крупа, за каким хреном ты нас сюда привел?

— Что, значит, привел? Это ты сюда решил влезть. Я не собирался.

— Я имею в виду вообще сюда на этот комплекс.

— Что ты хочешь этим сказать, Лазер? Что я специально вас сюда привел, чтобы тут тигры нас сожрали? Я ничего об этом не знал!

Я вскочил на ноги, Крупа тоже поднялся. Отшвырнул окурок в стену. Мы встали друг против друга. Всю мою сущность стало жечь подозрение.

— А здорово, Крупа, ты придумал. Привел меня сюда, прямо в объятья этих металлических гадов, которые могли мне башку отрезать, перенести мое сознание в робота или еще в кого. Чтобы скалькутсы получили технологию создания туннелей.

— Ты очумел, Лазер! — Крупа надвинулся на меня, схватил за грудки, притянул, глаза белые от злости. — Ты хочешь сказать, что я — крыса? Да? Считай мои мысли, ублюдок. Ты же можешь, телепат хренов.

— В том-то и дело, Крупа, — я оторвал его пальцы от своего скафандра, оттолкнул. — Что я твои мысли прочитать не могу. Вот Сашки могу. Любого могу. Но не твои! Ты закрыт!

— Но ты же понимаешь, что я говорю! — на лице у парня выступали багровые пятна, он сузил зло глаза.

— Да, понимаю. Но только то, что ты говоришь. Дальше ничего, ты закрылся.

— Хватит собачиться, — рядом возник Сашка. — Надо дальше двигаться.

Напряжение спало, я выговорился и пожалел о том, что сказал. Не первый раз я не мог прочесть мысли другого человека. Не было в этом ничего подозрительного. К чему я накинулся на Крупу?

— Куда двигаться, Сашок? — я постарался скрыть раздражение, которое опять начало подниматься в груди, так, что стало не хватать воздуха. — У меня схема твоя закончилась на этом здании.

— Пока вы тут отношения выясняли, — самодовольно ухмыльнулся Сашка, — Я из этой дребедени обгоревшей, — он махнул в сторону оплавленного стенда, где я пытался ввести свой генетический код. — Вытащил всю схему этого места. Кто молодец? Я — молодец!

Я считал схему из мозгов Сашки и вывел на внешний экран. Действительно вся трехмерная схема отразилась перед нами, со всеми деталями.

— Ну вот, — Сашка проткнул указательным пальцем мерцающую поверхность. — Здесь как раз склады. И площадка рядом. Надо туда перегнать флаер и все делов.

— Нет, надо проверить. Чего флаер гонять, — сказал я. — Тут явно недалеко. Дойдем, посмотрим, оценим. Ты как, Крупа, считаешь?

— Нормальный ход. Пошли.

Глава 42

После того, как мы расправились с огненными тиграми, нам пришлось обыскать весь зал, чтобы найти выход. Уйти тем же путем — через разбитое окно мы не могли. Слишком высоко оно находилось. Крупа и Сашка могли туда допрыгнуть в своих костюмах. А я, как назло, нет.

По периметру зала висели на цепях полуразрушенные металлические балконы. У одного из них цепь порвалась, он опустился почти до пола, и я залез на него, перепрыгнув (не с первого раза) на другой балкон. Прошелся по нему и в конце за столбом, что подпирал потолок, нашел выход. Дверь вела в небольшое помещение с генераторами, оттуда мы смогли спуститься по металлической лестнице.

Дальше открылся вид на ряд приземистых куполообразных зданий с окнами-бойницами. Я включил инфракрасное зрение и обнаружил внутри теплокровных. Скорее всего солдат охраны. И предупредил ребят, что надо обойти все это хозяйство, не привлекая внимания.

И поначалу нам это сделать удалось. Мы уже прошли три таких купола, как вдруг из следующего выскочила пара бойцов в черной экипировке и без предупреждения открыли огонь из автоматов. Но таких допотопных, что даже не понадобилось включать силовое поле. Пули выбивали осколки камней из одного из куполов, за который мы спрятались.

А когда охранники подбежали ближе, мы выскочили все трое из укрытия и обрушили шквальный огонь, изрешетив врагов.

Но тут же на шум перестрелки выскочили другие бойцы. Прячась за бетонные стены своих куполообразных убежищ, устроили адскую канонаду. Выглядывая из-за стены, выпускали автоматную очередь и вновь прятались.

Крупе, видно, это сильно надоело. Его костюм замерцал желтыми огоньками. Резво подпрыгнув, парень оказался наверху одного из куполов. Вытащил винтовку и одного за другим снял всех — парни в черном даже опомниться не успели. Как с тихим вскриком падали замертво.

— Ну вот и все, — Крупа спрыгнул вниз, демонстративно отряхнул руки. — Дальше пошли.

— Круто, — протянул Сашка, в голосе звучала зависть.

Я уже не удивлялся тому, что Крупа — отличный боец, хитрый, умный, очень смелый. Хотелось мне узнать, где он всему этому научился, будучи лишь летчиком. Но я боялся, что Крупа ничего не ответит. Из него все приходилось вытаскивать, словно клещами.

Когда мы добрались до высокого бетонного забора, который окружал все эти куполообразные здания, то обнаружили, что массивные ворота закрыты намертво. Не на электронный замок, который бы Сашка, наверняка, вскрыл бы одним махом, а здоровенным засовом, с массивным висячим замком. Такого я раньше вообще никогда не видел. Перемахнуть через забор мы не могли, поверху шла кольцами колючая проволока. Все попытки сбить замок, расплавить засов плазменным ударом, ни к чему не привели. Вернее, во мне начала кипеть ярость и злость. Столько потратить сил, чтобы упереться в древний, но непроходимый запор!

— Не злись, Лазер, — подал голос Сашка. — Тут оказывается есть вход в подземный бункер.

Он махнул рукой туда, где сходились под прямым углом бетонные стены. Там действительно обнаружился люк, тяжелый, но мы сумели его поднять. Посветив фонариком, я обнаружил, что вниз ведут металлические ступени, по которым мы и спустились.

Довольно глубокий колодец вел в узкий коридор с невысокими потолками. Фонарь на моем скафандре высветил подгнившие деревянные балки, которыми укрепляли грунтовые стены, по ним бежали струйки грязной воды, собирались в лужи на полу. Противный запах сырости, гниения, и какой-то затхлости забивался в нос, заставляя чихать.

Коридор привел нас в бункер, смахивающий на зал операционной — круглый зал, освещенный слабым светом полуразрушенных потолочных ламп. В ряд выстроились столы, на которых лежали тела под грязными простынями. Явно не человеческие, судя по огромным размерам. А рядом на маленьких квадратных столиках отливали серебром хирургические инструменты, при взгляде на которые пробирала дрожь — скальпели, ланцеты, щипцы.

Стоило мне сделать шаг внутрь, как откуда-то сверху раздался надтреснутый, размеренный, но удивительно спокойный голос того старика, который поведал мне байку о моем происхождении:

«И каждый из них должен верить. Не важно во что. Вера сама изменит их. И тогда появятся вопросы о смысле жизни. И если я услышу хоть один, значит все это не напрасно»

Я повертел головой, пытаясь найти источник звука. Но он, казалось, шел отовсюду. Врезался в мозги, мучил странным смыслом, который никак я не мог понять. О чем вообще говорил этот старик? Вернее, о ком? Кого он здесь создавал? Предательская дрожь пробежала по позвоночнику, скрутила желудок. А вдруг он создавал здесь меня?

— Что ты застыл? — Крупа толкнул меня в плечо. — Пошли! Нечего тут разглядывать.

Но я не удержался и откинул простыню над одним из тел. Там лежал огромный лев, с лохматой гривой, большим лапами с кривыми когтями, и хвостом с кисточкой. Но морда казалась уже человеческим лицом.

— Остров доктора Моро, — Сашка покачал головой.

— О чем это ты? — я не удержался.

— Это книга такая была. Как один сумасшедший решил создать на острове новую расу зверолюдей.

Ну, если этот старик создавал здесь зверолюдей, то я тут не при чем. На какое-то время эта мысль облегчила мои мучения.

Пройдя весь этот мерзкий зал, мы вновь оказались в коридоре, смахивающим на заброшенную шахту. В конце него светлым прямоугольником обозначился выход. И я, не раздумывая, бросился туда.

Пфф. Я наткнулся на что-то, краем глаза заметил промелькнувшую тень, которая замерцала и на миг превратилась в громадную пантеру.Набросилась на меня, свалила с ног. Прямо перед собой я увидел ярко-алую пасть, усеянную острыми зубами.

Злыми осами впились в морду зверя пули. Крупа и Сашка оказались рядом, ударив разом по твари, которая пыталась отгрызть мне голову. Я отшвырнул ее, и пантера мгновенно исчезла, чтобы проявиться за нашими спинами.

Я успел вскочить на ноги, подхватил отлетевшую к стене плазменную винтовку. Но очередь из голубых шаров плазмы ударила в пустоту.

— Да что это за б… такое! — разозлился Сашка, поливая окружающее пространство автоматной очередью.

Я включил вначале инфракрасное зрение, но кроме нас троих никаких теплокровных не обнаружил. Но X-лучи сумели высветить зеленым мерцанием контуры невидимой твари. Передвигалась она прыжками, появляясь то тут, то там. Пришлось загнать траекторию ее движения в вычислительный блок, сделать таблицу вероятности появления. Схватив винтовку, когда все светодиоды зарядки зажглись зеленым, нажал рычажок.

Страшный грохот оглушил всех нас, в пустоту вылетели голубые шары, слились в единую мощную струю. Бах!

Черное тело с огромной дырой в боку мешком шлепнулась нам под ноги.

Я вздохнул и привалился устало к стене. Сашка подбежал к поверженной пантере, присел, засунул руку в дыру. Вытащив несколько микросхем, подбросил на руке, и выдал вполне предсказуемый вердикт:

— Это тоже робот.

— Да мы это поняли, Сашок, — проворчал беззлобно Крупа.

Достал сигареты, затянулся, выпустив струйку дыма вверх.

— Не понимаю, почему они здесь вообще обитают и почему нападают? Как будто здесь какой-то полигон, а на нас проверяют этих чудищ?

— Нам какая разница? — Крупа выстрелил окурок в стену, тот вспыхнул яркой искоркой и свалился ему под ноги. — Пошли. Надо выбраться отсюда. Надоело уже до чертей все.

Когда дошли до конца коридора нам открылась бездонная пропасть с уходящими вниз по спирали вырубленными в стенах дорогами — именно так я представлял урановый рудник. А за ним вырос холм, видимо, туда сбрасывали отработанную породу. Потом сверху заровняли.

Над котлованом качался хлипкий мост, без перил, висящий на цепях, закрепленных на стойках, никакого доверия не вызывающих. Все это жалобно и надрывно скрипело, скручивалось под ударами ветра. На противоположной стороне, мост прикреплялся к выступающей из холма решетчатой площадки.

Я вызвал на внешний экран карту, и понял, что прямо за этим холмом находится еще одна посадочная площадка и склады, отрисованные как ряды прямоугольников.

— Ну вот, надо перебраться на ту сторону, и мы у цели, — удовлетворенно сказал я.

— Тогда пошли, — нетерпеливо воскликнул Крупа и первым поставил ногу на железную сетку. — Чего время-то терять?

Жалкое подобие моста заскрипело еще жалобней и противней. Тот, кто создавал это сооружение, явно имел нездоровое чувство юмора. Поскольку такой мост хорошо бы смотрелся в парке развлечений, а не в производственном комплексе.

Пфф. Пфф. Стоило нам присоединиться к Крупе, как на мосту вновь запрыгали пантеры, раскачивая несчастное сооружение, словно гамак. Пробежать по нему мог, наверно, лишь цирковой канатоходец.

Пришлось вновь включил X-лучи, загнать в вычислительный блок траектории этих мерзких тварей.

— Ты чего, б… застыл? — Крупа хлопнул меня по плечу.

— Не мешай. Я составляю вероятность появления всех этих мерзотин. У них примитивный алгоритм заложен, но надо их всех вычислить. Не стреляйте пока. Бесполезно. Промахнетесь.

Но Крупа не стал меня слушать. Выбежав на мост, вскинул винтовку. Бах! Заряд улетел в пустоту, а самого парня отбросило прямо на край моста. Винтовка соскользнула и улетела в бездну. А за ней рухнул и Крупа.

Я успел упасть грудью на мост, схватил парня за руку, когда он уже собирался отправиться прямиком в бездонную пропасть. Сашка прижал мои ноги и так вдвоем мы вытащили Крупу. Вернулись к началу моста.

— Спасибо, — прохрипел Крупа, хлопнув меня по колену. — А то я уже с жизнью простился.

— Оу, впервые слышу благодарность, — не удержался я от сарказма.

Наконец мой интерфейс возвестил, что таблица траектории движений тварей, что раскачивали проклятый мост, составлена. Я вывел схему на внешний экран.

— Вот, смотрите, куда надо целиться. Там, где мерцающие зеленые точки. А не там, где вы видите этих лохматых чудищ. Перестройте автоматически ваши винтовки на эти цели.

— У меня нет винтовки, — устало вздохнул Крупа. — Только пистолет-пулемет остался.

— Ну тогда сиди спокойно и отдыхай, мы с Сашкой справимся.

Трах. Свет заслонила черная махина. Поджав задние лапы, грациозно перепрыгнула через наши головы, так что я смог увидеть жесткую шерсть на животе твари. Крупа вскочил, развернулся. Зло сощурился, сжав губы в тонкую упрямую линию. Выхватив огнестрел, выпустил весь заряд.Серебристыми осами пули впились в шкуру твари. Она подскочила, и рухнула на пол, застыв в позе чучела.

— Вот как надо! — радостно воскликнул Крупа. — А то траектории-шмаектории.

Я только хмыкнул. Теперь на мосту осталось лишь две твари. Как раз на нас с Сашкой. Первым я нажал на пуск. Голубая плазменная струя пронеслась вихрем в пустоту, но прямо на наших глазах проявилась дыра с ярко сияющими краями, и через мгновение оказалась на голове мохнатой твари. Замерцав, она показалась целиком и распласталась на поверхности решетки.

Вторая тварь развернулась и прыжками бросилась к нам. Но не успела допрыгнуть буквально пару шагов. Невидимый лазерный луч пронзил ее, разрезал на почти равные половинки, сверкая блестящими внутренностями, они свалились у наших ног, выбрасывая фонтан мелких деталек.

— Уфф, больше никого не вижу. Переходим аккуратно. Вон туда, на балкончик!

— Есть, командир! — радостно вскинул ладонь в военном приветствии Сашка.

Стараясь ступать широко, выбирая осторожно место, куда поставить ногу, будто идешь по палубе корабля, бьющегося в штормовой качке, я прошел по всему мосту. Крупа и Сашка так же не спеша проследовали за мной.

Я первым забрался на выступающую из холма решетчатую панель с ветхими перильцами. Вторым залез Крупа. Сашка шел последним, поверхность всего этого чахлого сооружения болталась под ним, будто он действительно шел по канату. И тут меня бросило в жар — заметил, как веревка, которой был закреплен конец моста, начала растягиваться, распадаться на отдельные жилы.

— Сашка! Быстрее! Сейчас эта хрень отвалится.

И точно, парню оставалось всего один шаг, как последняя жила лопнула, и Сашка ухнул вниз.

Не раздумывая, я бросился за ним, схватил за руки. Повис вниз головой над пропастью, лицо запылало жаром, будто меня сунули кипяток. Представил на миг, как мы летим вниз.

Но Крупа рванул меня за ноги с такой силой, что едва не оторвал. И мы втроем, уселись, тяжело дыша на краю решетки.

— Ну, б… — наконец, выдохнул Крупа. — Еще чуть-чуть, и я бы добирался до складов один. — Лазер, что пытаешься меня сжечь взглядом твоих прекрасных синих глаз? Все думаешь, что я затянул вас сюда, чтобы убить? Если бы знал, что тут такая хрень, ни за что бы не полетел с тобой.

— Извини, Крупа, на меня находит иногда что-то. Начинаю всех подозревать.

— Ладно, проехали. Ну чего, братья по разуму, идем дальше? Сашок, ты как живой? Открывай нам пещеру Али-бабы. Твой ход. Сезам, откройся!

Сашка привстал, приоткрыл дверь, фыркнул:

— Тут вообще никакого кода нет. Входи, кто хочет.

Я первым проник внутрь. Просторный куполообразный зал, почти у самого потолка по периметру шел технический этаж из сетчатых панелей, ограниченный хлипкими перилами. Автоматически включился фонарь на скафандре, бесцветный бледный свет зловеще отразился от огромной металлической туши внизу.

Баф! Вспыхнули ослепительно лампы на потолке и стенах. В центре зала возвышался робот высотой с двухэтажный дом. Послышался лязг, шум сервоприводов, железный рыцарь развернулся и обрушил на нас шквальный огонь своей пушки.

Тихий вскрик заставил резко обернуться. Крупа сполз вниз, на рукаве и ноге черные дыры. Схватив его за шкирку и вытащил его из зала.

Дневной свет сразу обнажил проблемы. Нанокостюм Крупы перестал его защищать, ткань стала мягкой, просела.

— Надо было подзарядить костюм, — прохрипел Крупа, морщась от боли. — Пока вас вытаскивал, всю энергию истратил.

— Да, я понял, сейчас починю тебя.

Из локтевого сгиба моего скафандра вылетел рой наноботов, они быстро облепили раны Крупы золотистым облачком. И лицо его порозовело, он открыл глаза, осмотрелся.

— Спасибо. Я уже готов к бою, — бодро возвестил парень.

— Ни хрена ты не готов, — возразил я. — Костюм твой разрядился, плазменную винтовку потерял. Будешь здесь сидеть. Сашка, сможешь просканировать робота, чтобы понять, где у него слабые места? Электронику взломать?

— Нет, не смогу, — досада в словах Сашки была не скрываемая. — Я когда чуть не сверзился в пропасть, то планшет свой уронил.

— Ну, б… — Крупа махнул огорченно головой. — Лазер, ты один остался. Попытайся что-нибудь сделать.

— Нет, я сражаться могу, — быстро сказал Сашка. — И костюм у меня целый.

Вместе с Сашкой мы вползли внутрь, стараясь не привлекать внимание робота. Я решил использовать свой лазерный радар, здесь в помещении, его лучи не рассеивались.

Мой нейро-интерфейс бодро обработал информацию и выдал характеристики робота, который пока словно спал внизу, не обращая внимания на нас.

Боевой робот — «Атлант Мк. VII » седьмого поколения. ТТХ: высота — 6 метров, броня из сверхплотного термостабильного гексатитана. Основное оружие — две мортиры 30 мм калибра, вспомогательные — пулеметы, противотанковые гранаты. Системы обнаружения противника: тепловизор, лазерный радар, защита от РЭБ.

Увидев весь этот текст, я совсем уже было приуныл, но тут же проступила информация, которая немного улучшила мое настроение:

Уязвимости, недостатки конструкции: Плохая мобильность, слабое крепление в месте сочленений (суставы), сенсорная перегрузка, слабая защита радиаторов.

Тут еще можно побороться.

— Сашка, отвлеки его, — тихо сказал я.

— И как же?

— Пробеги по периметру.

Сашка надвинул щиток на лицо, вскочил. Робот сразу ожил, медленно, с шумом поднялся, стал выше, развел плечи, и повернулся в нашу сторону. Из здоровенных мортир с оглушительным грохотом вырвался ослепительный сноп огня. Но Сашка тут же побежал по балкончику. Робот, увидев движущуюся цель, начал разворачивать башню, не прекращая огня. Но парень, включив режим ускоренного бега для костюма, успевал опередить удар.

А я улегся на металлическую сетку, просунул ствол винтовки сквозь перила. Бах. Бах. Вуух! Голубые шарики плазмы, собираясь в яркий луч, ударили по сенсорной панели робота.

Да, зараза! Даже царапины не осталось! Такой броне только позавидовать можно. «Надо потом захватить этого робота на звездолёт», — промелькнула мысль. И тут же я отругал себя последними словами. Вначале уничтожь этого гиганта, а потом уже думай о звездолёте!

Тяжело дыша, Сашка вернулся ко мне, улегся рядом.

— Ну что? Никак?

— Нет. Ни хрена не выходит. Броня совершенно непробиваема.

— Вот, попробуй его оглушить ЭМИ-гранатой, — Сашка вытащил из своего ранца парочку округлых штуковин. — И потом бей в спину. Там обычно у роботов радиаторы охлаждения энергоядра и движков. И броня послабее. А я постараюсь его к тебе спиной развернуть.

Он подпрыгнул, но теперь изменил тактику. Бегал туда и обратно так, чтоб робот поворачивался спиной ко мне.

А я размахнулся и бросил под ноги металлическому гиганту гранату, что дал Сашка. Пфф. На мгновение робот застыл. И я шарахнул плазменным ударом в спину. На этот раз удар плазмы смял тонкие пластины, из щелей радиатора повалил пар. Но робот быстро восстановил все систему, развернулся. С его руки с диким рёвом сорвалась ракета. И я едва успел перепрыгнуть на другую часть балкона, как она врезалась прямо в то место, где я находился мгновение назад.

Фейерверк каменных осколков! На стене расплылось страшное пятно, словно там разбился огромный черный паук. Часть уровня безвольно повисла, разбитая взрывом ракеты.

Я добрался до Сашки, который спрятался за столбом, который поддерживал свод этого помещения.

— Ты ему радиатор повредил, — быстро прошептал Сашка. — Надо подождать, будет перегрев энергоядра и движка. Сверху у него, на башне тоже броня должна быть тонкой. Давай ударим вместе.

Сашка выскочил на мгновение из укрытия. Робот, заметив его, развернулся. Резкая пулеметная очередь разорвала воздух в ошметки.

Я дождался, когда заряд плазмы станет максимальным, и крикнул:

— По моей команде! Три, два, один! Огонь!

Вмазали от души: я — плазмой, Сашка — лазерным лучом в верхнюю часть башни — ее было видно, как на ладони.

Бах! Сверху башки робота образовалась дыра с оплавленными краями. Гигант пошатнулся, закачался. Радость хлынула в душу, казалось, мы можем праздновать победу.

Но нет. Металлический монстр ударил сразу из всех орудий — загрохотали мортиры, пулеметные очереди распороли пространство серебристыми струями. А с рук с жутким воем сорвались одна за другой ракеты.

Столб, за которым мы прятались, не выдержал, пошел трещинами, отвались куски камня, прогнулся потолок.

Но металлический монстр явно терял свою мощь, из разрушенного радиатора на спине, из дыры наверху башни вырывались сизые клубы дыма, ярко-оранжевые языки пламени лизали поверхность брони, оставляя черные потеки.

Мой нейро-интерфейс напомнил мне, что у робота слабые сочленения.

— Сашка, теперь давай бьем по коленным чашечкам этой хреновины.

— Ага, точно. Ты в левую, я — в правую!

Мощный заряд плазмы, вылетев из моей винтовки, ударил в коленный сустав. Робот пошатнулся, и тут же невидимый лазерный удар разрезал ему сочленение на другой ноге. Металлический атлант, потеряв равновесие, рухнул на пол, с таким грохотом, будто уронили миноносец.

Мы вышли из нашего укрытия, наблюдая, как гигант безвольно распростерся внизу, опустив орудия. Башня развернулась, словно роботу сломали шею. Я включил лазерный радар, просканировал.

Оглушил взрыв, вырвался фонтан огня, будто вулкан выбросил струю лавы, во все стороны полетели металлические обломки. Взрывная волна подбросила нас, и я здорово приложился головой о потолок. И тут все стихло. Только надрывно, жалобно выли, словно гигант стонал от боли, сирены поверженного врага.

— Ну вы, блин, даете, — рядом оказался Крупа, бросил взгляд вниз, перевел на нас, и я в глазах парня я заметил нескрываемую зависть, что ему не удалось поучаствовать в битве.

По металлической лестнице мы спустились вниз. Обошли груду металлолома, в которую превратился Атлант.

Но не успели мы подойти к двери, как во всю ширь вновь засветился экран, словно включили допотопный проектор. И я увидел лицо того старика.

— Ты — молодец, Эдгар, — произнес он. — Справился.

— Эти все ловушки вы подстроили? — спросил я, уже не сомневаясь в ответе.

— Да, хотел убедиться, что ты вырос, стал сильнее, как боец.

— И кто вы на самом деле такой?

— Меня звали когда-то доктор Морхед. Сейчас мое сознание внутри управления этим комплексом. Теперь ты можешь пройти в ангары и забрать все нужные тебе материалы. Мои роботы тебе все подготовили. Остался один шаг, чтобы восстановить твой звездолёт, и решить проблемы Земли.

— Проблемы Земли? Какие проблемы?

— Ты должен уничтожить космическую станцию. Это твоя цель.

— Чтобы она на Землю не упала?

— Не только. Уничтожив станцию, ты освободишь народ планеты от рабства. Запомни это.

— И почему я должен это делать?

— Ты призван сюда, чтобы совершить это действие.

— Призван? Кем?

— Мною!

— Да у этого старого хрыча комплекс Бога, — усмехнулся Сашка.

— Вы не поняли, друзья мои! — доктор Морхед сделал многозначительную паузу, чуть подался вперед, и отчеканил: — Я и есть Бог!

Экран погас. А я стоял в странном оцепенении, пытаясь осознать, что сказал этот старик. Не успел его спросить о той хрени, которую он нес. О моем происхождении.

В задумчивости распахнул дверь, порыв ветра едва не сбил с ног. Пыль закрутилась вихрем. У меня чуть дрожали пальцы, подкашивались от слабости и усталости ноги. Но зрелище, что открылось нам, сразу взбодрило меня.

Слева шли высокие ангары из гофрированного металла, выкрашенные в синий, оранжевый и зеленый цвет. А напротив, расположилась еще одна длинная и широкая площадка из пластибетона, где стоял поражающий смелыми и в то же время элегантными очертаниями космолёт.

Когда раздался характерный шипящий звук, я выхватил бластер, лихорадочно огляделся. В центре прямо перед нами закрутилась мерцающая воронка, испускающая золотистый свет.

Но оттуда никто не выпрыгнул. Наоборот, она раскрылась, как широкий голографический экран. И я увидел человека, который на этот раз напомнил доктора из центра нейро-биологии моей планеты.

— Эдгар, я могу принимать вид любого человека из твоего прошлого. Надеюсь, тебе знаком этот образ?

— Это доктор Астор Мулен. Из центра нейро-биологии моей планеты. Он внедрил мне нейро-интерфейс. Или нет? Или это все ложные воспоминания?

— Нет. Это не ложные воспоминания. Действительно этот человек создал уникальное устройство. Когда его установили в мозг мальчику, и оно прижилось, он получил невероятные способности.

— У Дарлин, Осберта и даже Ларри тоже нейро-интерфейсы.

— Члены твоей команды могут через свои нейро-интерфейсы лишь соединяться с базой данных. Больше ничего. Ты же обладаешь способностью проникать в любую точку Вселенной.

— Осберт тоже может создавать каналы пространства-времени, — возразил я.

— Он может создавать их, но пролететь на звездолёте через них можешь только ты. Только ты, Эдгар. И ты можешь делать это на любом летательном аппарате в космосе. Вот этот космолёт я дарю тебе. Он полная копия спейсфайтера, который твой отец, маршал Рей, подарил тебе на твое совершеннолетие.

Я замер, будто меня парализовало. Это странный призрак, что появлялся перед нами, знал обо мне все. Откуда⁈

— Этот космолёт больше по размеру. Он похож, но все равно мне нужен мой спейсфайтер, чтобы доставить материалы на звездолёт. Стыковочный узел у меня только под него.

— Это опасно. Твой спейсфайтер находится сейчас на суперсекретном полигоне скалькутсов. И если ты туда попытаешься проникнуть, ты попадешь в ловушку. Не надо этого делать, Эдгар.

Я огляделся, заметив, как ошарашенно смотрят на меня парни. Особенно Сашка. Крупа скорее был раздосадован чем-то, а не удивлен. И я понял почему. Я ничего не говорил на языке землян, мой собеседник посылал свои сообщения прямо в мой мозг, минуя речевой интерфейс. И для Крупы и Сашка я просто молчал.

— Я услышал вас, доктор Морхед, или как вас еще можно называть.

— Хорошо. Пока роботы будут грузить на космолёт материалы из ангаров, ты можешь освоиться в кабине. Желаю удачи!

Экран свернулся, схлопнулся в точку, растворился в воздухе.

— Ну что, парни, пошли исследовать новый аппарат? — предложил я. — Крупа, что ты такой хмурый?

— Я пойду, наверно. Вернусь, чтобы флаер перегнать на базу.

— Не надо, Крупа. Сейчас загрузимся и я перелечу на ту площадку. Ты будешь флаер пилотировать, а я — космолёт. Договорились?

Крупа напрягся, между бровей залегла глубокая складка, но все же кивнул.

А я отправился к подарку этого странного старика. Забрался в кабину по лестнице, с комфортом устроился в кресле-ложементе первого пилота. Мягко заголубели экраны, собрались в единую сферу, и я вызвал чек-лист, начал проверять все параметры один за другим.

И даже не заметил, как рядом приземлился Сашка.

— И чего тут даже панели управления нет? — удивился он.

— Панель управления только в моей голове, — объяснил я. — Все экраны, приборы у меня здесь, — я постучал пальцем по виску.

— И штурвала нет. Что силой мысли меняешь тангаж? Закрылки выпускаешь?

Я усмехнулся, Сашок, оказывается что-то понимал в пилотировании.

— Да, все мысленно. Бывает на космолёте ставят и ручное управление. Здесь тоже есть. Ну на всякий случай, если электроника из строя выйдет.

Внизу мягко, шурша шинами о бетон, сновали автокары, вывозили ящики из ангаров, а роботы заносили в грузовой отсек. Я решил посмотреть, сколько всего приготовил этот доктор Морхед. Вышел в салон, когда обнаружил там человекообразного робота, который осторожно тащил очередной контейнер. В грузовой отсеке уже выросли аккуратные штабеля, которые роботы закрепляли к полу. Я открыл крышку длинного металлического ящика. Там поблескивали темным металлом урановые топливные элементы.

И тут в голову пришла мысль: «А где же Крупа?». Я вылез обратно на площадку. Огляделся. Парня нигде не было видно.

— Крупа! Ты куда делся? — крикнул я.

Едва слышное эхо стало мне ответом. Попытался просканировать местность. Но кроме нас с Сашкой никого из теплокровных не нашёл. Неужели Крупа решил вернуться пешком на площадку, где стоял флаер его брата?

Или просто сбежал?

Глава 43

— Не нашелся Крупа? — поинтересовался Сашка.

— Нет, — я уселся обратно в кресло пилота. — Куда он мог деться?

— Думаю, что побежал за флаером брата.

— За каким хреном, скажи мне⁈ — я не мог скрыть раздражения. — У него костюм ни к черту, оружия стоящего нет. Его убьют и все.

— Крупа всегда таким был. Никого не слушает, поступает так, как считает нужным, — Сашка откинулся на спинку кресла, вытащил из пачки сигарету.

— Здесь не кури! Иди на площадку. Не собираюсь дышать этой гадостью.

— Да ладно.

Сашка лениво сполз с кресла и направился к выходу. Я решил выйти за ним, проверить, сколько еще осталось ящиков.

Только спрыгнул вниз, как сверху все накрыла тень, да так, что от неожиданности и накатившего страха я пригнулся. Бросил взгляд вверх. Над нами черным коршуном кружил флаер, будто выискивал добычу. Я бросился обратно в космолёт, схватил винтовку.

Флаер развернулся и медленно опустился вниз. Я остановился напротив, взял на прицел.

Но никто не вышел. Тогда я заглянул в кабину, и заметил там темную фигуру. Рванул дверь.

На кресле распластался Крупа, у ног натекла багровая лужа. Он полулежал, закрыв глаза, иссиня-белое лицо, кожа обтянула скулы. Я не стал его вытаскивать, сразу вызвал наноботов. Малыши шустро окружили парня, начали свою работу. И судя по тому, как долго они кружили, Крупа был тяжело ранен. Я стоял рядом, и меня сжигали два чувства — досада и жалость.

Наконец, наноботы, закончив лечение, юркнули обратно в мой скафандр, а Крупа присел на кресле. Вылез из кабины. Но его тут же повело, зашатало так. Он схватился за дверь, чтобы не упасть. Такие тяжелые ранения не проходят бесследно.

— Ты как, парень? — я решил поддержать его.

Но Крупа решительно отбросил мою руку, выпрямился. Оглядевшись, деловито спросил:

— Все погрузили?

— Не все, — к нам присоединился Сашка. — Вот тот ангар так и не открыли. Взломать? Твой этот дед Морхед не будет возражать?

Я лишь хмыкнул и быстрым шагом направился к стоящему на краю площадке зданию, которое скорее походило на хорошо защищенный арсенал — выбеленные каменные стены с небольшими окнами-бойницами, вход закрыт массивными отливающими темным металлом бронированными щитами. А рядом с ними выделялся экран с клавиатурой, который мой нейро-интерфейс тут же просканировал. Перед внутренним взором закрутились в безумном хороводе несколько символов. Но через мгновение все кнопки на клавиатуре заменились на квадратики с буквами, из которых сложилось всего одно слово. «Эдгар». Я просто провел пальцем по ним.

Тихое мерное гудение электромоторов, лязг по направляющим, и створки массивных щитов разошлись в стороны.

— Да, тебя тут прямо встречают, как дорогого гостя, — проворчал Сашка.

Рядом со стеной слева вверх уходили штабеля длинных и плоских металлических ящиков, выкрашенных темно-серой краской. Когда я открыл один из них, обнаружил там огромную ракету, смахивающую на небольшой космический корабль. Это просто удача. Именно то, что я искал. «Надо зарядить ракетные держатели космолёта», — пронеслась мысль. И тут же услышал дребезжание и шуршанье шин. В проеме показалась платформа на высоких колесах, рядом катились два робота на гусеничном ходу. Подъехали к штабелям, и также молча начали грузить на тележку.

— Ты чего им мысленно приказал? — поинтересовался Сашка, в его голосе звучало удивление, переходящее в восхищение.

Ответить я не успел, как услышал возглас Крупы:

— Интересно, а это что такое?

Парень стоял рядом с ящиками, на которых черной краской была нанесена надпись: «Атлант Мк.VII»

Я приподнял крышку и совершенно предсказуемо увидел тот самый практически непробиваемый сплав — гексатитан.

— Это похоже части такого же робота, которого мы угрохали с Лазером, — Сашка с интересом взглянул внутрь, провел пальцем по гладкой поверхности.

— Но этот явно в рабочем состоянии. И пригодится нам для защиты базы. Только куда мы его погрузим?

— Ко мне на флаер, — деловито сказал Крупа. — Эти ящики в грузовой отсек влезут. А потом соберем.

После того, как роботы вытащили все ракеты, я мысленно приказал им грузить ящики с узлами робота. И они послушно выполнили указание.

Когда мы вышли к космолёту, его грузовой отсек был забит под завязку.

— Я сейчас полечу к своему звездолету, а вы возвращайтесь на базу.

— Ага, и вернешься месяца через три или год? — фыркнул Сашка. — До пояса Койпера где-то миллиардов пять километров.

Я задумался, а Сашка ведь прав. Лететь даже на скорости, близкой к скорости света, все равно долго. Но раз Морхед сказал, что я могу делать брешь в пространстве на любом аппарате в космосе, то доберусь гораздо быстрее.

— Сашок, не волнуйся, я умею дырки в пространстве прогрызать.

— Да я это помню, Лазер. Помню. Да только вот ты сам забыл. Когда мы пару часов пробыли в космосе, на Земле прошел почти месяц.

Да, я действительно об этом забыл. И задумался крепко.

— Не дрейфь, Лазер, — Крупа как-то на удивление доброжелательно хлопнул меня по плечу. — Псы режима считают, что мы мертвы. Сейчас для них главное — подавить восстания на Земле. Они только этим и заняты, — парень злорадно усмехнулся. — Твое дело — забросить все это на звездолет. И выполнить условие Морхеда.

— Какое?

— Уничтожить космическую станцию.

— Интересно зачем? — встрял Сашка.

— Там на станции есть комплекс манипуляции сознанием, который создали скалькутсы, — начал объяснять я. — Если его уничтожить, земляне выйдут из-под контроля этих пришельцев.

— Да мы как-то и не ощущаем этот контроль, — Сашка непонимающе взглянул на меня, перевел взгляд на Крупу.

— Есть контроль — нет контроля, — я пожал плечами. — Не важно. Уничтожить эту станцию надо вместе с теми жуткими гадами, которые ее заселили. Станция сильно разрушена, может шмякнуться на Землю.

— А ты вообще вернешься? — неожиданно спросил Сашка.

— Что значит вообще? Конечно, вернусь. Только закину материалы. Запущу процедуру восстановления и тут же вернусь. Мне еще нужно мой спейфайтер вызволить у скалькутсов.

— Зачем тебе спейсфайтер? — Сашка уставился на меня удивленно. — У тебя вот, два отличных космолёта теперь есть.

— Спейсфайтер мне дорог, это подарок отца.

— Да-да, это верно, — подхватил Крупа. — Найдем мы там твой аппарат или нет. Но полететь надо и все там раздолбать к чертовой матери, — глаза парня мстительно и зло вспыхнули.

— Только без меня туда не суйся, — предупредил я. — Полетим вместе. На моем космолете.

— Полетим на флаере. Космолет твой сразу засекут. А флаер могут за своего принять.

— И я с вами, парни! Вам там все равно понадобится хакер. Ну понадобится ведь?

— Ладно, полетим втроем, — подытожил я. — А я сейчас отправляюсь на звездолет.

Неужели, мои приключения, наконец, закончатся? Сколько пришлось всего пережить, чтобы добыть эти проклятые материалы для ремонта! Казалось, я провел здесь, среди землян, целую вечность, сросся с этой планетой, с ее людьми. И сердце сжала тревога и тоска. Перед мысленным взором возникла прелестная фигурка Зои. Надо было с ней повидаться, прежде чем лететь на звездолет. Я соскучился, Арихман меня забери. Хочу вновь вдохнуть запах ее тела, ощутить бархат кожи. Я точно возьму её с собой в мои путешествия. Я не смогу улететь без нее.

Я проводил взглядом флаер Крупы, который улетел вместе с Сашкой и направился к космолёту. Только расположившись в кабине, вдруг с досадой понял, что не знаю, как составить маршрут до звездолета. В моем спейсфайтере координаты всегда были в базе данных. А здесь? Совершенно новый аппарат.

Но волновался я напрасно. Через пару мгновений перед глазами вспыхнули экраны управления, соединились в сферу и выдали запрос: «Выберите нужный маршрут до звездолета 'Звездный странник». Три варианта.

Первый — самый быстрый, но при этом на Землю я смог бы вернуться только через месяц. Самый медленный, но планета меня встретит через три дня. Разница в том, сколько туннелей пространства-времени пришлось бы создать. Чем больше туннелей, тем больше проходило времени на Земле. Что в общем-то логично и понятно. Хотя раньше я никогда об этом не задумывался.

Я решил выбрать последний вариант. Меня это устраивало еще и потому, что не предполагало такой высокой скорости, при которой мое тело не выдержало бы перегрузок.

Стоило согласиться с последним вариантом, как с тихим шелестом электромоторов ложемент опустился и сверху закрылись створки капсулы, словно захлопнулась раковина. Дыхательная маска, фиксация рук и ног. И все заполнилось приятным, щекочущим голубоватым гелем. И я почти мгновенно провалился в темноту, в дрему. Лишь напоследок перед глазами вспыхнули одно за другим знакомые лица: Дарлин, Осберт, Ларри сменились на Крупу, Сашку, Хряка, Зои.

Оценить, сколько прошло времени, я совершенно не успел. Как мне казалось, створки раскрылись почти через мгновение после того, как скрыли меня в своей мягкой приятной пене.

Но когда гель схлынул, я понял, что космолёт уже вращается вокруг звездолёта. Система выдала карту звездного пространства. И мой «Странник» теперь казался еще более разрушенным, чем раньше. Видно, соседство с огромной тучей астероидов всех форм, размеров и цветом, даром не прошло.

Я перешел на ручное управление космолетом, посадил его на площадку. Сработала автоматика и аппарат опустился в шлюз. Пришлось ждать, когда сравняется давление и я, наконец, смог выпрыгнуть из кабины. Осталось только вытащить ценный груз и отправить его в камеру ремонта.

Пока этим занимались роботы, я вышел в коридор, вдохнул такой знакомый, но уже кажущийся мертвым и неприятным воздух. Добрался до рубки управления. Тут ничего не изменилось с тех пор, как я забрал Осберта. Все те же стены из серебристых металлических панелей, кресла для членов команды. Я присел на одно из них. И вызвал таблицу с ячейками, куда должны были переместиться материалы, которые я привез. Откинулся расслабленно на спинку кресла.

И в мозг хлынули воспоминания, тоскливо сжалось что-то внутри. Вот Дарлин, рассказывает о планетах незнакомой системы: звезда желтый карлик, восемь планет, четыре каменистых, четыре газовых гиганта. И все это так ярко, образно. Насмешки Осберта, злость Ларри на Дарлин.

А что теперь? Я остался совершенно один. Потерял всю команду, с которой летал по всей Вселенной. Для них я мертв. Открыться уже не могу. А Дарлин? Она выходит замуж.

Кто теперь со мной? Крупа, Сашка, Хряк, Кузьмич и Зои. Могу предложить им отправиться со мной в путешествие по опасному и прекрасному космосу. Но захотят ли они покинуть свою планету? Столько стараний, а в итоге улечу отсюда в один. И зачем все это?

— Я вижу, ты приуныл, Эдгар? Зря.

Знакомый голос заставил подскочить на кресле, я огляделся. И тут заметил, что рядом со мной возникло очень реалистичное изображение доктора Морхеда, его губы кривила снисходительная усмешка.

— Как вы сюда проникли?

— Через твой разум. Я могу перемещаться через разум любого человека. Но через твой удобнее всего.

Это звучало неприятно. Словно меня обыскали, вытащили самое сокровенное, но возмущаться я не стал. Бесполезно.

— Понятно. А скажите, вот те звери, что нападали на нас, это вы их сделали?

— Я работал на военных. Создавал боевых роботов, замаскированных под зверей.

— И пытались их очеловечить?

— Пытался пробудить у них сознание. Но ничего не вышло. Они оставались бездушными, безмозглыми электронными тварями.

— А я? Что вы делали со мной?

— Ничего. Не переживай. Я не вторгался в твой мозг. Лишь изучал.

— И как вы заставили меня прибыть сюда? В эту планетарную систему? Мы считали, что попали сюда совершенно случайно.

— Ты можешь перемещаться по Вселенной силой мысли, которая заложена в твоем мозге. А я могу влиять на это перемещение тоже силой своей мысли.

— То есть вы манипулируете моим сознанием, как скалькутсы контролируют сознание разумной расы Земли?

— Нет. Совсем не так. Это лишь небольшое вмешательство, которое тебе не повредит.

Я не очень поверил Морхеду, но вряд ли он стал бы мне что-то объяснять. Тем более, что он даже не имел физической формы. Я разговаривал с цифровым призраком.

— Но вмешательство скалькутсов тоже устраивает землян, — возразил я. — Благодаря им они получили уникальные технологии, которые позволили им сделать огромный скачок в науке, технике.

— Это произошло в ущерб развитию в других областях. И привело к рабству землян. Все должно идти своим чередом. И люди должны быть свободны.

— Но сейчас земляне вышли из-под контроля, на планете мятежи, восстания, которые пытается подавить правительство. Значит контроля этих пришельцев больше не существует.

— То, что сейчас одни люди убивают других, очень устраивает пришельцев, — Морхед отошел к стене, сложив руки на груди. — Таким образом они уничтожают «лишних» людей, биомусор. Скалькутсам нужны очень незначительное число представителей разумной расы. Остальные просто подлежат утилизации.

— А если я уничтожу станцию, контроль исчезнет? И люди успокоятся?

Все, что говорил Морхед было нелогично, непонятно, и ставило меня в тупик. Это злило и выводило из состояния равновесия. Я вскочил с кресла, в сильнейшем волнении прошелся по рубке управления. Морхед спокойно наблюдал за моими передвижениями снисходительно, как это делает взрослый, когда смотрит за действиями неуклюжего малыша.

— После того, как ты уничтожишь станцию, ты должен выступить в телеэфире и объяснить людям, что тебя никто не убивал. Что мстить за тебя смысла нет. И главная цель землян — уничтожить скалькутсов. Ты ведь знаешь, как это делать?

Внезапно пришло осознание, скорее всего, доктор Морхед и есть тот самый Архитектор, который якобы заказал взрыв на космодроме Гражданского согласия. В тех ящиках, что я привез на звездолёт, лежали слитки золота — Архитектор собирался расплатиться такими же с бандитами. Золото использовалось в микросхемах. А здесь, на Земле, как оказалось, оно ценилось, как способ оплаты.

— А Крупа делал все это по вашему приказу? То есть, чтобы я погнался за ним, потом он меня спас. Но ведь все, что произошло потом, стало случайностью. Погиб Грек, а мне удалось стать во главе этой группы.

— Крупа действительно сделал это по моему указанию. Но я не ожидал, что в тебе пробудятся мощные лидерские силы. Это в мои планы не входило. Но ты молодец, Эдгар. Это лишь доказывает, что все-таки свобода воли существует. И не все предопределено в этом мире.

Я замер, сраженный мыслью, которая проскользнула в мой мозг, как змея, свернулась там холодным кольцом. Может быть, это все замысел скалькутсов? Утихомирить землян тем, что я жив-здоров? Но тогда зачем уничтожать станцию?

— А на станции вот эти твари — это тоже дело ваших рук? — поинтересовался я после паузы. — Или это инопланетные гады, которые прибыли из космоса?

— Этого я не знаю, — неожиданно сказал Морхед. — Возможно, эти твари появились из космоса. А может быть, это создания скалькутсов для охраны их владений.

— Но они разрушают станцию. Она может рухнуть на Землю.

— Насколько я знаю, эти существа не разрушали станцию. Ее разрушили люди, которые гонялись за ними.

— Я сам побывал на этой станции. Сражался с этими существами. Они агрессивны и очень опасны. Действуют на мозги, оглушают электротоком, сжирают. Один только Кошмар чего стоит. Один из ученых этой станции мне говорил, что началось все с того, что в станцию врезался метеорит с бактериями. Они стал их изучать, а те выросли вот в такие чудища.

— Я знаю, что ты там был. Эти существа защищают станцию, а не разрушают. Если бы люди просто ушли оттуда, станцию не повредили.

— Скалькутсы их туда заслали? Чтобы защищать центр манипуляции сознанием?

Громкий призывный писк заставил вздрогнуть.

Я очнулся. Непонимающе огляделся вокруг. Морхед, разговор с ним был сном? Или наваждением, мороком, насланным инопланетным разумом?

Нейро-интерфейс показал процент готовности ремонта звездолета. Совершенно необычно для меня, но похоже по земным меркам. Зелеными мерцающими линиями — уже восстановленные части, красным — до которых дело не дошло, и желтым — сделанными частично. Дожидаться конца всех операций смысла нет. Надо отправляться на базу. Потянулся и отправился тем же путем к космолёту. Хотя покидать мой корабль все равно не хотелось.

Устроившись удобно в кресле, я запустил чек-лист на проверку параметров, и все также неотступно думал о разговоре с Морхедом. Был ли это плод моего воспаленного воображения, или все-таки он что-то хотел мне сказать, предупредить?

Бесшумно раскрылись щиты на головой, в кабину хлынул призрачный безжизненный свет звезд. Я вновь выбрал самый длинный маршрут, и улегся, ожидая, как начнет действовать система защиты от перегрузки.

Космолёт мой вывалился из облаков где-то над Тихим океаном, но уже издалека я заметил, как на острове творится нечто невообразимое. Черной грозовой тучей нависла стая вертолётов, а выше я заметил несколько космолётов. Внизу все заволокло дымом, седые столбы, извиваясь, уходили до самых облаков. Среди них серебристой громадой возвышался наш Атлант. Ребятам удалось собрать робота. И бил он из всех своих орудий. Все слилось в одну единую канонаду. Рев ракет, раскатистый гром мортир, грохот плазмы.

«Обнаружили!» — мысль вонзилась в голову, как раскаленная спица. Но каким образом⁈

Лихорадочно начал обдумывать план действий. Ударить ракетами по вертолетам я не мог. Обломки свалятся на базу. Я снизился, пролетел над землей настолько низко, насколько мог. Слабая вибрация прошла по корпусу — ракеты освободилась из тисков держателей и со свистом понеслись к одному из космолетов. Пролетели рядом.

Этим я лишь привлек внимание. Космолёты ринулись за мной в погоню. Пронзив все слои атмосферы — от прозрачно-голубого до глубокой синевы, я выскочил в космос, отключил двигатели. Но тут же вспомнил, что лечу вовсе не на своем «черном лебеде», который становился невидимым в космосе, а на аппарате, который подарил Морхед. Характеристик я не знал, но судя по тому, что враги меня продолжали преследовать, невидимости космолет не имел.

Подо мной величественно проплывал голубой шар, окутанный словно вуалью мягкой дымкой. Вверху — огромная бездонная чаша, усыпанная алмазными искрами.

«Маршрут построен», — возвестил нежный, но искусственный женский голос.

Какой маршрут? Я ничего не настраивал. Искусственный интеллект, вычислительный блок корабля все сделал сам. И это вызвало досаду и злость. Хотелось шваркнуть по чему-нибудь с такой силой, чтобы сломать. Но, увы, в кабине все было настолько прочно, что я бы просто отбил руку. Я не привык, чтобы мною распоряжались, делали без моего ведома. Быстро просканировал то, что предложил роботизированной разум. И не понял.

«Маршрут построен для того, чтобы обмануть противника», — это искусственное существо внутри аппарата считало мои мысли.

Подъем, выход на другую высоту. И на экране медленно и зловеще развернулся во всей красе боевой спутник с пламенеющими слепящей синевой крыльями солнечных батарей. Открылись люки лазерных пушек. И все это я наблюдал с ужасающей детальностью, которую давали телескопы моего «летуна». Будто я смотрел в дуло пистолета, который убийца поднес к моей голове.

Не выдержав, я зажмурил глаза, понимая, что такой удар я не перенесу. Вжался в кресло.

Вибрация сотрясла корабль, прошла волной по корпусу, заставляя дрожать каждую частичку. И даже, когда все стихло, я по-прежнему ощущал эту фантомную дрожь.

Я открыл один глаз, потом второй, бросил взгляд на экран — из трех противников осталось два.

Информационный блок тут же прокрутил запись невероятно реалистичного изображения. Мой космолет сумел на доли секунды опередить удар лазерной пушки. Луч прошелся по моему врагу, который неотступно преследовал меня. Распавшись на две половинки, они печально продолжили свой путь — мертвая материя в равнодушном космосе, который не отличает живое от неживого.

Система выдала ТТХ оставшихся преследователей:

Космолет «Зевс-громовержец». Тяжелый штурмовик Альфа-класса. Обшивка: сверхплотный композит типа гексатитан. Вооружение: импульсные пушки, плазменный ускоритель, лазерные пушки, противотанковые ракеты.

Что я мог противопоставить им? Мой корабль казался на их фоне стрижом — легкий, быстрый, но уязвимый. А в космосе любой маневр может стать трагическим для биологического объекта, то есть меня.

Система внезапно ожила, выдав список советов.

«Пилот может использовать искривление пространства, чтобы создать планковскую черную дыру или 'гравитационный пузырь».

Предупреждение: Создание такого объекта будет кратковременным, потребует энергии, равной миллиардной доли планковской энергии'.

Вот, что мне нужно! Отдав приказ на создание «гравитационного пузыря», я включил ручное управление. С тихим шелестом вырос, словно невиданный цветок, штурвал — самые обычные «рога». Развернулась панель с множеством утопленных в нее приборов с металлической окантовкой — круглых, квадратных, с цифрами, стрелками. Всегда любил этот момент. Управлять мысленно проще, но ощущать в руках штурвал — физическое наслаждение.

Взвыла резко и противно сирена, сообщим о залпе импульсных пушек противника. Но я почти на автомате швырнул свой космолет вниз, и плазменный шторм пронесся надо мной, оставив позади ослепительный ало-голубой шлейф.

Это не прошло бесследно. Меня, словно слон раздавил, во рту — металлический вкус крови, глаза едва не вылезли из орбит. Но я понял, что могу пилотировать корабль, как в атмосфере Земли.

Штурмовики разошлись, пытаясь взять мой космолет в клещи. Один из них, плюясь плазменными сгустками из импульсных пушек, создал смертоносную сеть. Второй открыл огонь из центрального ускорителя — громадное белое облако плазмы понеслось прямо ко мне.

Впереди показался еще один спутник, уже с открытыми люками лазерных пушек. Меня прихлопнут, как комара — если не штурмовики, так этот чудовищного размера боевой слон.

Была — не была. Врубил форсаж, штурвал резко на себя. Космолет, как взбесившийся жеребец встал на дыбы, рванул вверх с такой немыслимой перегрузкой, что звезды слились в сверкающие ленты, словно я летел по гоночной трассе. И тут же заложил немыслимый, сводящий с ума вираж, облетев спутник, открыв его для удара. Плазма смяла его, как пустую консервную банку, вырвала, словно крылья у мухи, сверкающие панели солнечных батарей.

Бах. И все скрылось в облаке раскаленной плазмы и обломков размером с остров. Я решил использовать это, как прикрытие. Нырок внутрь, заложенный вираж. И вот я уже с другой стороны. Коварно подкрался сзади к одному из штурмовиков. Залп из лазерной пушки по кормовым движкам. Бах, один погас, окутанный черным дымом. Противник выбыл из строя, потерял управление, начал медленно, но беспорядочно вращаться.

Второй штурмовик двинулся ко мне, я физически ощущал, как он готовится к удару, как ждет максимального заряда своих импульсных пушек, чтобы размазать меня и отомстить за напарника.

Но стоило ему приблизиться, как я свечой взвился вверх. И мой враг рефлекторно бросился вслед. Но обогнав меня, подставил под удар плазменной пушки реакторный отсек. Ослепительный, но бесшумный взрыв. Огромный белый шар, затмив свет солнца, разорвал штурмовик на мириады осколков. Ударная волна, проникнув в гравитационный пузырь, заставила бешено дрожать моего летуна.

Осталось добить штурмовик, который я подбил первым. Невидимый лазерный луч вонзился в движки, раскурочив их окончательно, словно пуля со смещенным силой тяжести прошелся по корпусу, разорвав его на куски. Бронированный зверь разломился на две неровных части, они начали медленно снижаться друг за другом, вспыхнув в атмосфере планеты ярко-оранжевыми факелами.

Выключив гравитационный пузырь, я отдал приказ на снижение.

Мой космолет вернулся к острову. И с радостью я обнаружил, что над нашей базой кружится уже вполовину меньше вертолётов. И дым уже лишь стелется по земле, обнажая постройки.

И тут с винтокрылых машин синхронно сорвались ракеты. Ринулись к земле. Удар! Огненный купол накрыл всю базу, раздулся до облаков.

Волосы зашевелились у меня на голове. На мгновение я замер, как парализованный. Не выдержав страшного зрелища, снял замки с держателей пары ракет. И нажал на пуск.

Я должен отомстить за погибших друзей!

Глава 44

— Ну и какого черта ты это сделал? — лицо Крупы было перекошено злобой. — Кто тебя вообще просил лезть в самое пекло⁈ Сбивать вертолеты, космолеты!

— Крупа, а что я должен был думать? — я еле сдерживал раздражение. — Прилетаю, на базу напал враг. Я решил его уничтожить? Что я сделал нет так⁈

— Ты — идиот! — Крупа схватил меня за край скафандра, притянул к себе, и нереально близко я увидел его белые от ярости глаза. — Эти враги должны были считать, что разрушили базу и доложить об этом начальству! А что теперь? Ты их всех уничтожил, кретин!

— Это была имитация?

— Да! Кузьмич с Сашкой сделали силовой купол и голографическую картинку взрыва. Понимаешь ты, дебил чертов!

— Откуда я должен был это знать⁈

— Крупа, ты ведь ничего не сказал Эдгару об этом, — мягко вмешалась Зои.

Она стояла рядом, прижимаясь ко мне.

— Я не хотел заранее говорить об операции. Боялся сглазить. Что непонятно?

— Слушай, Крупа, если ты такой весь из себя умный, может ты будешь здесь командовать? — меня жгло раздражение, хотелось дать Крупе в морду, я потратил столько сил, мог погибнуть, а теперь этот ублюдок выговаривает мне, будто я маленький ребенок. — А я возьму и вернусь на звездолет. Дождусь, пока он восстановится и улечу к чертовой матери из вашей гребаной системы. Чтобы не маячить у тебя перед глазами. И не мешать твоим гениальным замыслам!

— Два медведя в одной берлоге, — ухмыльнулся Сашка.

Он с интересом наблюдал, как мы ругаемся с Крупой. Досада и разочарование сжигала всю мою сущность. Представить не мог, что пока я отсутствовал, они тут провернут эту грандиозную аферу.

Когда я сбил вертолеты, они шмякнулись на силовой купол, развалились и теперь их останки валялись посреди базы. Внутри, как оказалось сидели не люди, а андроиды. От удара о землю их электронная начинка вырубилась. Но Сашка выковырнул из них все микросхемы. И теперь весь из себя довольный стоял, наблюдая нашу ссору.

Я понять не мог, в чем я провинился. Разве мог я знать, что Крупа тут организует эту акцию?

Моя последняя фраза, которую я выкрикнул уже с такой обидой, что казалось, развернусь и уйду, будто бы отрезвила Крупу, привела в чувство. Он затих, повисла пауза, потом он вытащил пачку сигарет, но курить не стал. Повертел в руках и положил обратно в карман.

— Эдгар, ты, наверно, голоден? — Зои сразу перехватила инициативу.

— Конечно, радость моя, — я с облегчением переключился на гораздо более приятный объект внимания.

— Пойдем на террасу. Хряк приготовил очень вкусные ребрышки, как ты любишь.

— Нет, подожди, Зои. Мне надо переодеться.

— Да, конечно. А мы с Хряком приготовим тебе поесть.

Она улыбнулась, и упорхнула. А я направился в комнату, где мы жили с Зои. Сбросил скафандр, и пошел в душ. Плевать, что воды не хватает. Все равно отсюда придется убираться к черту, после этой аферы, которую проделал Крупа.

С одной стороны, я даже восхищался его фантазией. А с другой, он явно не все продумал. Не все.

Я вылез из душа в уже совершенно расслабленном состоянии, присел на кровати. И упал на подушку, которая с такой силой тянула меня отдохнуть. Провалился в дрему.

Но все же ощутил, что кто-то присел рядом, погладил меня по лицу. Открыв глаза, я улыбнулся. Нашел в себе последние силы, присесть. Обнять девушку, ткнуться в ее плечо, ощутив вновь этот яркий, терпкий аромат ее тела.

— Зои, полетишь со мной путешествовать по Вселенной?

— Ты хочешь взять меня с собой? — её глаза заискрились невероятной радостью.

— Хочу.

— Конечно, милый.

Наши губы встретились, мы вновь задохнулись в поцелуе. Бросило в жар, и я уже не смог сдерживать свои желания.

Когда все закончилось, я лежал расслабленно и смотрел в потолок, голову заполнял туман, клонило в сон. Но усилием воли я все-таки присел. Вспомнил, что теперь еще сильнее хочу есть.

Зои чмокнула меня в щеку и убежала. Я натянул шорты и рубашку, и вышел на террасу.

Через пару минут я уже сидел за столиком, передо мной на блюде высилась гора отлично зажаренных бараньих ребер. Зои принесли блинчики, пирожки, сметану, янтарную гроздь винограда. И я только что осознал, насколько зверски голоден. Я схватил кусок мяса, впился зубами.

Но не успел я расправиться даже с парой невероятно вкусных кусочков, как взор заслонила темная фигуры Крупы, который без приглашения шлепнулся на стул передо мной.

— Лазер, извини меня за грубость. Я, понимаешь, испугался. Что ты неправильно все это поймешь.

Поверить не мог в то, что услышал. Поднял глаза на парня, и увидел, что тот расстроен. Реально. Искренне.

— Крупа, дай мне поесть спокойно, потом разберемся.

— Я тебе мешать не буду. Только спросить хочу. Ты полетишь со мной на полигон скалькутсов или нет? Ты можешь отказаться, я пойму.

— Я полечу, Крупа. Обязательно. С тобой или без тебя. Мне нужен мой спейсфайтер.

— А мне нужно раздолбать этот полигон, где убивали моего Алешку.

Выражение лица Крупы не оставляло сомнения, что он выполнит свое обещание. И все делает ради мести за брата.

— Крупа, а кто донес на нас, указал место, где мы находится?

— Я донес, ну то есть, через моих людей.

Видимо, у меня от удивления вытянулось лицо, потому что Крупа криво ухмыльнулся.

— Нам же надо было точно знать, когда прибудут эти уроды. Подготовить все. То, что и так узнали бы, где мы скрываемся — дело времени.

— Ну хорошо. Они узнали, прилетели и все тут разбомбили. А если бы они спустились потом и проверили? Тогда что?

— Не стали бы они этого делать, — выпалил Крупа. — Хотя… — он пожал плечами, взял с подноса булку, откусив кусок, начал меланхолично жевать, погрузившись в свои мысли.

— Не все ты продумал, чувак. Не все, — заключил я.

— Ты решил наши проблемы, — судя по тому, как миролюбиво он это произнес, гнев его схлынул. — Теперь надо продумать следующий шаг.

— Мы полетим все втроем, — к нам присоединился Сашка. — И пока ты, Лазер, будешь спать, все подготовим.

— Что именно готовить будете? Я предлагал бы восстановить один из вертолетов. Плюс взять форму андроидов. Так нам будет проще проникнуть на полигон.

— Да, это правильно, — Крупа кивнул.

— А еще, друзья мои, — с таинственной улыбкой возвестил Сашка. — У меня есть все входы в технические туннели этого полигона. Пока вы тут развлекались, я заслал туда стайку дронов, и они собрали для меня очень интересную информацию.

Вытащил свой новый планшет в кокетливом корпусе из яркого фиолетового сплава, вывел трехмерную карту.

— Мы сможем проникнуть в туннели вот здесь, и здесь, — ткнул пальцем на место рядом с высоким бетонным забором, от которого вверх уходила сетка из тонких ярко-алых линий.

— А это силовое поле выше забора? — спросил я.

— Ага. Но мы его отключим также, как для арсенала.

— А спейсфайтер ты мой смог обнаружить?

— Конечно, Лазер. Ну что ты меня за ребенка держишь? — Сашка произнес это с деланной обидой. — Они спрятали его в подземном ангаре. Там очень серьезная охрана.

— Не разобрали его случайно на части?

— Вот этого не скажу. Может быть, и сняли что-то с него. Но мы на месте это определим. Пока внешне он целый.

Сашка сделал несколько жестов, словно фокусник в цирке. И с замиранием сердца я увидел моего дорогого «летуна». Он вращался передо мной, вызывая тоскливое чувство ностальгии.

— Хорошо, Сашок. Давай, начинай все готовить.

Парень понял, что я хочу остаться с Крупой наедине. Подхватив свой планшет, вскочил и быстрым шагом направился к поземному бункеру.

Я проводил взглядом его спину и вернулся к Крупе.

— А скажи, Крупа, доктор Морхед — это Архитектор?

— Он тебе сказал?

— Нет. Я догадался.

Крупа промолчал, но по его взгляду, я понял, что не ошибся в своих предположениях.

— Ты не думаешь, что Морхед нас использует? — продолжил я. — Уничтожу станцию, сниму контроль скалькутсов. А Морхед захватит власть над Землей.

— Вряд ли. Морхед лишь цифровой отпечаток сознания. Зачем ему эта власть?

— Он считает себя Богом. Разве ты не понял, что у него далеко идущие планы?

Крупа расслабленно покачался на стуле с кривой ухмылкой, вытащил пачку сигарет. Выпустив вверх струйку дыма, проронил спокойно:

— Да если и так. Какая тебе разница? Ты получил все, что тебе было нужно. Улетишь отсюда и забудешь о нас.

Отдохнуть мне не удалось. Кузьмич вдруг позвал нас на совещание и вместе с Крупой мы отправились в наш бункер. Посреди зала висела трехмерная карта полигона, со всеми деталями. Он оказался гораздо больше, чем показал Сашка. Скорее это был город средней руки с коробками заводских корпусов, высокими башнями из темного сплава.

— Мы разобрались, что это за странные локаторы идут рядами, — начал рассказывать Кузьмич, встав возле изображения. — Это приемные станции.

— Приемные станции чего? — поинтересовался я. — Радиосигнала?

— Нет, это станции для приема энергии от сферы Дайсона, — встрял Сашка. — Ты знаешь, что такое сфера Дайсона?

Я криво усмехнулся. Что это такое я знал давно, но лишь здесь, на Земле услышал это странное название.

— Устройства получения энергии от вашей звезды. Только это не сфера, а рой отдельных аппаратов, — я решил показать свою осведомленность.

— Молодец, что разобрался, — Крупа одобрительно, но немного удивленно поднял одну бровь. — Короче. Эти станции получают энергию со спутников, они выстроены цепочкой до солнца. Вот их и надо уничтожить.

— Ну, значит, план такой. Я лечу на своем основном космолете, уничтожаю эти спутники, потом…

— Так не получится, Лазер, — перебил меня Сашка. — Ты должен будешь находиться с нами на земле. Когда мы пройдем по туннелям и выйдем на твой спейсфайтер, только ты его сможешь пилотировать.

— Да, задачка, — я почесал в задумчивости нос. — Кузьмич, а вот эта вся схема получения энергии от солнца, она действует для всей вашей Земли, или только для этого полигона?

— Мы не можем этого сказать. Для этого надо понимать, какую мощность дают эти станции. И как эта энергия распределяется.

— Решение тут единственное, — Крупа вскочил со своего места и встал рядом с Кузьмичом. — Мы полетим на том космолете, который дал нам Морхед. Приземляемся. Лазер и Сашка остаются рядом с полигоном. Я улетаю в космос и уничтожаю статиты — спутники-передатчики энергии. Вы вытаскиваете спейсфайтер Лазера, улетаете. А я разношу этот полигон к чертовой матери ракетами и возвращаюсь на базу. Ну как вам план?

Мне не понравилось, что именно Крупа будет действовать за пределами Земли. Нет, я знал, что он отличный пилот. И может быть, даже лучше меня. Но все-таки мне самому хотелось лететь на аппарате Морхеда.

— Неплохо придумано, — встрял Сашка, — Но вот как мы откроем щиты над спейфайтером, когда отключится электроэнергия? — Насколько я смог выяснить, он в подземном бункере.

— Легко, — хмыкнул я. — Возьмем квантовую пушку. Ну эту вашу ох…ю большую пушку. И сделаем дыру. Потом мы все залезем в кабину и улетим. Кузьмич, план полигона удалось весь выяснить?

— Да. Удалось весь снять.

— А шифры, входы в туннели?

— Не понадобится, — объяснил Сашка, зевнув. — Когда вырубится энергия, они все отключатся автоматически. Мы пройдем по этим туннелям без всяких проблем.

Внезапно я вспомнил, как мы с Тимуром Селивановым путешествовали по туннелям под лунной базой. И парень чуть не погиб рядом с оранжереей, где росли фрукты для скалькутсов.

— Ты думаешь? А если скалькутсы заполнили эти туннели той смесью, которой дышат сами? Аммиак, метан, хлор. Без специальных дыхательных аппаратов мы просто задохнемся.

Ох, как я люблю иногда поставить всех в тупик одним-единственным вопросом, что расстроит такой изящный, хорошо продуманный план. Повисла глубокая пауза, и все уставились на меня.

— Да, это сложный вопрос, — унылое лицо Кузьмича стало еще более хмурым и мрачным. — Придется сделать дополнительные контейнеры с кислородом и дышать им.

— Кислород очень горюч, может взорваться.

— Да, Эдгар, вы правы. Но лучше взять кислород, чем азотно-кислородную смесь, он меньше весит и больше даст времени для дыхания.

— Хорошо. С этим решили. Да, я хотел спросить, а что сейчас происходит на Земле и как это реагирует Вождь? Вы давно не показывали репортажей из его кабинета.

— Ну… — протянул Сашка, покачиваясь на стуле. — Пока ничего нового. Повсюду возникают новые очаги сопротивления. Внутренние войска пытаются их подавить. Но мятежи возникают вновь и вновь. Плюс, конечно, появились твои двойники, Лазер. Они выдают себя за тебя, воскресшего. Их ловят, убивают. Но они появляются вновь и вновь.

Я вспомнил слова Морхеда, что мне придется выступить в телеэфире и призвать землян к спокойствию. Но как я докажу, что я именно тот Эдгар Рей по прозвищу Лазер, который выжил? Или может просто уничтожить станцию и свалить отсюда? Как я устал от всех этих проблем землян! Как хотелось, наконец, вырваться отсюда. Но что-то сдерживало меня. Какое-то чертово чувство ответственности за себя, за свои дела. Что-то держало, как в клетке.

Я подошел к трехмерному изображению полигона скалькутсов, словно утопленного в чаше между высокими горами, попытался представить, насколько трудно будет проникнуть туда.

— Вот, что я хотел спросить, — я на миг запнулся. — На этом полигоне должны были проводить опыты над землянами. Если мы уничтожим полигон, значит, погибнут и они?

— Если там и есть земляне, то они уже не люди. Эта смерть будет для них избавлением от мучений, — в меня уперся холодный взгляд Крупы, уже все решившего для себя.

— Ну значит, так, — подытожил я. — Мы отправляемся на космолете Морхеда до полигона. Проходим по туннелям. Потом Крупа сжигает электростатиты — спутники-передатчики. Электричество вырубается. Мы проникаем в туннели, вытаскиваем спейсфайтер, и улетаем на базу.

— Но перед этим я сожгу к чертовой матери весь этот гребанный полигон!

— Да, конечно, Крупа. На космолете Морхеда стоят ракеты. Надо только проверить, как ты сможешь управлять аппаратом.

— Я умею им управлять, — отчеканил Крупа, зло сощурил глаза.

— Ты уже пробовал? — не отставал я, хотя ощущал, как парень все больше и больше злится.

— Да! Пошли, покажу!

Я обвел окружающих взглядом, усмехнулся, кивнул Крупе, что согласен посмотреть.

Мы вышли из бункера. День сдавал свои позиции. Солнце, совсем не обжигающе-жаркое, огромным багровым диском коснулось ряби океанских волн, томно и тяжело растеклось на воде темным жидким золотом. С подсвеченных алым облаков спускались сумерки, пока еще едва ощутимые, словно полупрозрачный фиолетовый шелк. С океана тянул прохладный бриз, напоенный шелестом прибоя, терпким соленым запахом. На фоне бесцветной синевы темнели резными силуэтами сосны.

Крупа решительно зашагал к подземному аэродрому.

Раскрылся глубокий зев шахты. Земля задрожала под ногами от рева, разорвавшего тишину. И на волю вырвался серебристо-черный крылатый зверь. Выбрасывая ярко-оранжевые струи турбореактивных двигателей, оставил за собой двойной дымный шлейф инверсивного следа. Космолет почти вертикально ушел в темнеющую синеву, словно пытался взрезать купол неба. Все выше, выше. И на мгновение махина зависла «на спине» в самой верхней точке. И тут аппарат, словно с горы помчался стремительно вниз, к самой земле.

Я замер, почудилось, что Крупа потерял управление, громадина сорвалась в штопор, инверсионные следы перекрутились словно в спираль ДНК. Но в последний момент невероятно мощный рывок навстречу тонкой линии горизонта, где встретились почти не отличимые друг от друга океан и небо. Дымные ленты распрямились, тяжелый гул, от которого дрожала земля, начал удаляться. Арка замкнулась в круг.

И вновь львиный рык давит на грудь, мешая дышать. Страшно вырастая в размерах, стремительно несется махина космолета. Возносится вверх почти вертикально, застывая на фоне взбитой в розовую пену облаков, как огромный стальной крест. Невероятно красивое до дрожи парение в искаженном жаром воздухе. Гул движков, кажется, захлебывается, заставляя обливаться холодным потом. Но тут огромный стальной ястреб резко падает вниз, набирая невероятную скорость, проносится над нашими головами.

Космолет продолжает свой элегантный танец, на грани смерти. Взмыв в стратосферу, падает, падает вниз, бешено, неистово начинает вращаться, как сухой лист в водовороте. Движки воют вразнобой, то затихая, то взрываясь ревом. Меня вновь бросило в холодный пот, повлажнели руки, ноги примерзли к земле.

Я услышал вскрик Зои. Она тоже вышла посмотреть. Отвела глаза, спрятав лицо в ладонях.

А космолет все ближе и ближе к земле, но словно тяжелеет, нарезает круги все шире и медленнее в пугающем смертельном вальсе. И вдруг выравнивается, решительно устремляясь вверх, как ни в чем не бывало.

— Ну, зараза, дает! — радостный и одобрительный вскрик Сашка.

Наблюдая, как Крупа с такой легкостью и элегантностью крутит фигуры высшего пилотажа, я испытывал смешанные чувства — восхищение его фантастическим мастерством и жгучую зависть, заставлявшую пылать лицо, что я на такое просто не способен. В космосе подобные виражи невозможны, а Крупа — летчик-испытатель. Это объясняло его немыслимые по красоте пируэты в небе. Только промелькнула мысль, как его там не расплющила перегрузка? Он же убежал, одетый лишь в джинсы и рубашку.

Оглушила тишина, словно заложило уши. Только шум прибоя и порывы легкого ветра.

И тут опережая звук, как призрак бесшумно помчалась почти над землей огромная махина. Пронеслась над головами, заставляя вибрировать каждый мускул. И фантомное видение нагнал оглушительный рёв.

Крупа заложил вертикальный вираж, который решительно невозможно сделать на таком монстре. Крыло взрезало синеву под немыслимым углом. Пронесся вихрем над черными силуэтами сосен. Вновь свечой устремился в небо, и бросил машину резко вниз.

Завис над шахтой, медленно и торжественно ушел на дно подземного бункера.

Так же легко, чуть подпрыгивая, Крупа добрался до нас, оглядел ошеломленные лица и с насмешкой посмотрел на меня.

— Что скажешь, Лазер? Умею я управлять или нет?

— Неплохо. Я бы, конечно, лучше мог… — начал я.

Но не удержался и расплылся в улыбке. Обнял парня, похлопал его по спине.

— Нет, Крупа, я так никогда не смогу. Ты — летчик Высших небесных сил, —сказал я совершенно искренне.

— Да ладно, — он как-то смущенно высвободился из моих объятий.

— А как ты что без перегрузочного костюма все это проделал?

— Нет, конечно, меня бы там расплющило. Морхед к этому космолету дал костюм. Какой-то особой конструкции. С ним вообще никакой перегрузки не чувствуешь.

Когда ночь вступила в свои права, мы отправились на полигон. Второй раз я летел на космолете пассажиром. Нет, я сидел в кресле второго пилота, но вел машину Крупа, одетый в темно-синий комбинезон, в гермошлеме, на выпуклом пластике которого весело вспыхивали, перебегали с места на место голубые огоньки. Как сказал мне Крупа, эта штука считывала нейро-импульсы мозга, поэтому он мог управлять космолетом также, как я через нейро-интерфейс.

Холодным серебром засияли звезды. Как огромное море из сверкающей алмазной пыли, раскинулась галактика Млечный путь. И океанские волны, как зеркало отражали все эту красоту. Волны, накатываясь на берег, вспыхивали, перемигивались живыми искрами. Казалось, что мы прокладываем свой путь меж двух параллельных измерений, причудливым образом отражающихся друг в друге.

Крупа вывел космолет в космос, выключил двигатели, и мы начали скользить по инерции над тонущей во тьме планете, и лишь яркие огоньки очерчивали силуэты континентов, оставляя черными провалами моря и океаны.

Пошли на снижение. Между вздыбленными острозубыми скалами, словно в широком жерле вулкана спряталась площадка с ровными рядами коробок зданий из металла и стекла. Похожие на локаторы по краям приемные антенны. И темнеющие высокие башни между ними.

Мы летели уже сквозь атмосферу, но двигатели не издавали ни звука.

— Удивлен? — в голосе Крупы слышалась усмешка. — Этот космолет имеет изменяемую стреловидность крыла. Сейчас я выпустил их на максимум, и мы планируем. Чтобы внимания не привлекать. Понял?

— Крутой ты, Крупа, — сзади нас послышался голос Сашки. — Будем теперь тебя так звать.

— Молодец, молодец, — я похлопал Крупу по плечу, кольнула вновь зависть. — Ты — лучший.

При снижении Крупа все же включил двигатели, но их заглушил звук водопада, рядом с которым сел наш космолет на горном плато.

Мы вывалились из салона. В лицо ударил свежий ветер, принес яркие запахи травы, земли, цветов.

— Все, я полетел, — в проеме салона показалась лохматая голова Крупы, шлем он снял и держал в руках. — Сообщите, когда дойдете до полигона, чтобы я выключил свет. Пока!

Космолёт медленно поднялся, мгновенно набрав бешеную скорость, исчез в слоистых белесых облаках, хмуро нависавших над горами.

Я вызвал карту местности и понял, что нам тащиться до входа в туннель километров пять. Хорошо, что все самые тяжелые вещи, в том числе квантовую пушку, мы взвалили на Хряка, который был явно этим доволен, тащил все барахло с гордым видом.

— Блииин, это сколько ж нам переть пехом? — проворчал Сашка, прыгая на месте, разминая ноги и руки. — Чего Крупа не мог нас поближе закинуть? Это бы так колбаситься до утра будем.

— Эта площадка единственная для посадки такой тяжелой машины, плюс нельзя привлекать внимания. Мы сели за горами, — начал я объяснять.

— Да, понимаю я, — перебил меня Сашка. — Так, просто ною.

Нейро-интерфейс составил маршрут, и мы двинулись в путь, раздвигая высокую траву — казалось, что здесь совершенно девственная земля, не тронутая деятельностью разумных.

Шли молча, стараясь ступать осторожно и тихо. И лишь равнодушные звезды, и желтоватый серпик луны освещали нам путь.

— Вот здесь, — тихо сказал я, остановившись возле смахивающего на полуразрушенный, заброшенный колодец входа.

Хряк свалил все барахло на землю, и попытался приподнять люк. Он поддался, из темноты пахнуло затхлостью и гниением.

— Подожди, — Сашка остановил Хряка, который уже занес ногу на первую ступеньку полуразрушенной металлической лестницы. — Надо проверить, есть там что опасное.

Он вытащил из своего рюкзака контейнер, в котором будто стрекозы, сидели изящные с пластиковыми прозрачными крылышками нанодроны. Запустив их внутрь, начал на экране планшета отслеживать путь. Слабый свет отражался от грунтовых стен, едва укрепленных деревянными досками, из-под которых сочились струйки грязной воды. Об этом входе явно забыли.

Но тут летающие малыши уперлись в монолитную, выполненную из какого-то прочного металлического сплава дверь.

— Пройдем ли мы там?

— Думаю, пройдем, Лазер, главное, чтобы Крупа электричество отключил.

— Тогда пошли. Не забудьте дыхательные маски. Если за этой дверью туннель с дыхательной смесью скалькутсов, то она ядовита.

— Мы поняли, поняли, — нетерпеливо пробурчал Хряк, начав спускаться вниз.

Пока мы шли, я размышлял, как быстро хозяева этого места очухаются после того, как Крупа вырубит электростатиты. Вдруг мы ошиблись и эти приемники вовсе не для получения энергии от солнца? Может быть, у скалькутсов есть дополнительные генераторы.

И вот мы оказались в тупике. Монолитная дверь, явно тяжелая и толстая. Сашка быстро просмотрел все вокруг и нашел панель, куда можно ввести код. Мой нейро-интерфейс проделал то же самое и вывел, что тут шифр первого уровня сложности.

— Слушайте, может просто взломать? — предложил я. — И не отключать всю энергию?

— Эти уроды могут узнать об этом. И направить сюда бойцов, — Сашка в задумчивости почесал щеку.

— Но они тем более узнают, если будут уничтожены станции, — возразил я.

— Слушайте, хлопцы, — встрял Хряк. — А вы не пробовали просто открыть?

Он потянул за ручку и дверь спокойно поддалась, обнаружив за собой длинный извилистый коридор. Блекло-красный свет аварийных ламп высветил стены, отделанные панелями из темного металлического сплава.

Мы с Сашкой переглянулись.

— Ну чего встали? Замерзли что ли? — Хряк хохотнул. — Пошли.

Он вразвалочку, вальяжно вступил в коридор, обернулся к нам и весело махнул рукой.

Громкое нарастающее жужжанье, словно на свободу вырвался целый рой злых диких пчел. Панели в коридоре отъехали, из проемов выдвинулись стволы пушек. Воздух разорвал шквал автоматных очередей. Обрушился на бедного Хряка, отбросив его тело на пол. И я услышал лишь его короткое: «Бл…!»

Глава 45

Я оттащил Хряка, дверь пружинно захлопнулась. Привалив к стене, расстегнул рубашку парню — в бронежилете, густо-густо, как изюм в тесте, торчали отливающие серебром задницы пуль.

— Больно, бл… — пробормотал Хряк. — Похоже ребра сломал.

— Ничего, сейчас тебя починим.

Пришлось аккуратно снять жилет, и мои золотистые малыши быстро вылечили парня. Хотя все время, что они роились вокруг него, Хряк бурчал себе что-то под нос, выпятив нижнюю губу, словно от досады и обиды.

Но стоило ему прийти в себя, парень кинулся к брошенному рюкзаку, вытащил оттуда прозрачный пластиковый контейнер. Распахнул дверь. Как только пушки вновь ожили, бросил туда бомбу. Захлопнул дверь. Пфф! Взрыв выдавил в толстенной двери округлую выпуклость размером с панцирь огромной доисторической черепахи.

Я прошелся по коридору туда-сюда, пытаясь соединиться с Крупой. Наконец он отозвался. Но голос его показался странным, напряженным, недовольным.

— Крупа, вырубай свет, — сказал я. — Нам так не пройти.

— Не могу.

— Почему? Что случилось?

— Я веду бой, — коротко бросил он и отключился.

— Да, ё-мое! — вскрикнул Сашка, повернулся вокруг себя, ударил кулаком по деревяшке, что скрывала грунтовую стену.

— Надо отменять операцию, — решил я.

— Как? Как отменять⁈ — проорал в отчаянье Сашка. — Кто нас отсюда вывезет? Мы можем улететь на твоем челноке, или на космолете с Крупой! Ты понимаешь, Лазер, это или нет?

— Ну тогда придется с боем пробиваться.

Я присел рядом с громадным рюкзаком, куда мы сложили оружие, боеприпасы. Порылся. Квантовая пушка лежала там, полностью заряженная. В большой обойме термоядерные заряды в силовом поле. Я вспомнил, что на моем спейфайтере у меня была портальная пушка. Эх, как бы она пригодилась бы нам сейчас!

— Вставай, Хряк. Я пойду первым. Если что, буду включать силовое поле. Хотя надолго его не хватит. Но другого выхода нет.

Коридор за дверью встретил нас глубокой какой-то просто зловещей тьмой. Все лампы разбиты вдребезги. Фонарь на моем скафандре выхватил на полу слой из перекрученных металлических лохмотьев с оплавленными краями. Ниши, где раньше прятались турели, зияли черными провалами.

Коридор расширился, вывел нас в круглый зал, стены мрачно отсвечивали темным металлом. В центре высился цилиндр, на ребристой серебристой стенке проступала панель экрана. Вся из танцующих значков алфавита скалькутсов. Но после того, как Кузьмич поделился со мной расшифровкой, над панелью воспарил экран с уже понятными мне символами. Но уяснить, что нужно ввести, я не мог. Сканер нейро-интерфейса помочь ничем не смог.

Шшш. Цок-цок. И я потянул Сашку и Хряка, мы спрятались в тени коридора. К лифту подошли двое, в которых я узнал скалькутсов. Высокие, тощие твари, на скелет которых будто натянули желтую плотную кожу. На вытянутых мордах выступали огромные черные глаза. Дыхательная маска, от которой за спину, в плоский ранец, шли гофрированные трубки. Общались друг с другом булькающими звуками. Но так тихо и невнятно, что понять, о чем они болтают, я не смог.

Пришельцы подошли к панели, и один из них когтем трехпалой лапы ввели код. Я не стал сканировать им мозги, вдруг они заметили бы этот «обыск», это могло вызвать у них подозрение.

Подъехал лифт, с тихим лязгом отъехала створка. И два пришельца исчезли внутри.

— Ну что, Сашка, скажешь? Куда эта шахта ведет?

— Куда-то на дно, там огромный зал. Но с чем я не знаю. Съездим посмотрим?

Я вызвал схему полигона на внешний экран. Судя по коду, который ввели пришельцы, это был самый нижний уровень.

— Вот, — я провел на плане пальцем линию. — На этом уровне и находится мой спейсфайтер. Так что спускаемся.

— Ага. И там нас ждут, прямо, как дорогих гостей, — пробурчал Сашка.

— И что ты предлагаешь? — воскликнул я, не скрывая раздражения. — Мне нужен мой аппарат. А вы можете здесь оставаться.

Решительно направился к панели, занес палец для набора кода.

— Лазер, давай так, — Сашка остановил меня. — Спустимся по внутренней аварийной лестнице. Она по стене шахты проходит.

— А Хряк с этим всем барахлом как спустится?

— Да я ничего, — Хряк поднял рюкзак, набросил на плечи. — Смогу.

— Хорошо, Сашка, я согласен, — я огляделся по сторонам. — Откуда доступ к этой лестнице?

— Здесь сбоку есть проход, — Сашка махнул рукой, показывая в угол, где темнел квадрат люка.

Мы проникли в шахту лифта и начали спускаться по лестнице. Первым бодро переставляя ноги, лез легкий худой Сашка, потом я. А за нами, пыхтя, заставляя тяжело вздрагивать всю металлическую конструкцию, шел Хряк. Мы все-таки взяли у него часть снаряжения, винтовки, пушку. Так что совесть меня уже не мучила.

Мимо нас пару раз, как призрак проскользнула кабина лифта, оставляя за собой длинный металлический трос.

Спустившись на пару этажей, решили передохнуть. Вылезли наружу. Хряк спихнул с плеч рюкзак. И привалился к стене. Меня взяло любопытство, а что здесь находится.

Короткий светлый коридор вывел на плоскую площадку с перилами, которая огибала по кругу цилиндрическое помещение, дно терялось где-то внизу, в клубящейся темноте. В центре возвышалась массивная колонна с поворотным консольным краном, снизу которого висела высокая решетчатая клетка, с металлической окантовкой снизу и сверху.

В стенах, словно соты, сверху донизу по периметру вплотную друг к другу шли узкие высокие ячейки в рост человека — двери с круглым окошком-иллюминатором на уровне глаз. Я попытался заглянуть внутрь — в комнатушке шевелилась темная фигура. Человек? Попытался дернуть за ручку, но она не поддавалась.

С лязгом консольный кран развернулся. Придвинулся к одной из ячеек. Вверх уехала дверь. Клетка заехала внутрь и выехала уже с содержимым — раскинув руки, там стояло человекообразное существо, смахивающее на скалькутса — обтянутый желтоватой кожей скелет, лысая голова, на изможденном, синеватом лице — дыхательная маска, от которой за сгорбленную спину шли прозрачные пластиковые трубки.

Жертва дергалась, извивалась, словно от боли. Но тут выскочили из стенок толстые длинные шприцы, заполненные грязно-зеленоватой жидкостью, облепили все тело несчастного. Он скрючился и замер, только едва-едва подрагивали длинные, уже нечеловеческие пальцы.

— Фу, гадость, — я услышал голос Сашки.

Он прикрыл ладонями рот, чуть согнувшись, отбежал в сторону. По характерным звукам я понял, что парень блюет. Вернулся ко мне, синевато-белый, с брезгливой гримасой на лице.

Агрегат, закончив мерзкие манипуляции, отвез существо обратно в ячейку. Спустился чуть ниже и вытащил следующего.

— Похоже здесь из людей делают скалькутсов, — понял я.

— Да, и тут и мучился Алешка, брат Крупы.

— Не понимаю зачем эти эксперименты? Здесь их… — я оглядел все этажи, прикинул. — Несколько сотен, если не тысяч.

— Наверно, мы не узнаем этого никогда, — обронил Сашка. — Пошли. Нечего тут больше делать.

Он направился к выходу. А я задержался на миг, бездумно наблюдая, как консольный кран развернулся в очередной раз, чтобы вытащить свою жертву. И тут меня словно током ударило. Кран подцепил клетку, но в ней стоял не высохшее до состояния скелета существо, а вполне здоровое, без дыхательной маски. И самое главное, я узнал этого человека! Зайцев. Толян!

Я перепрыгнул на стрелу консольного крана, рванул к клетке, спрыгнул вниз. Закрыл парня собой. И пока агрегат бестолково, но довольно больно тыкал в меня иглами шприцов, и бил током, освободил руки Зайцева. Подхватив его под мышки, вытащил наверх, потряс. Парень пришел в себя, уставился на меня, выкатив глаза, будто я привидение. Но я не дал ему даже опомниться. Потащил по площадке, стараясь поддерживать его. Хотя он быстро пришел в себя. И резво спрыгнул прямо перед застывшим с изумленной физиономией Сашка.

Но тут силы оставил Зайцева, он без сил спустился около стены.

— Рей, ты живой? — почти прошептал он, подняв на меня взгляд.

Я присел рядом, тяжело вздохнул:

— Я живой, Толян. Живой. Они в эфире казнили моего двойника, клон.

— Надо всем землянам об этом сказать, — уже громче произнес Толик. — Ты знаешь, что сейчас происходит?

— Знаю. Как ты здесь оказался? Расскажи.

Зайцев набрал побольше воздуха в легкие, выдохнул, будто проверял, может он дышать, как прежде или нет.

— В общем так. Я примкнул к одной группе сопротивления. Надоело мне все, понимаешь, Рей, — он вдруг запнулся, смущенно посмотрел: — Может тебя лучше Лазером звать?

— Да зови, как хочешь, — я похлопал парня по колену. — Лазером-мазером-шмазером.

— Ну вот, — Зайцев, чуть прикрыв глаза, продолжил: — И мы устраивали всякие диверсии, теракты. А потом нас схватили. И я попал сюда.

— Они успели тебе что-нибудь вколоть?

— Нет. Не успели. Они вначале проверяли меня вдоль и поперек, насколько я здоровый. И только потом сунули в эту ячейку.

Он вдруг замолчал, закрыл лицо руками. И его голые плечи затряслись, из-под пальцев просочилась струйка, закапала на тряпичные брюки.

— Так, б… я вас долго ждать буду? — в проеме нарисовалась кряжистая фигура Хряка. — А это, мать вашу за ногу, кто? — он ткнул толстым пальцем в Зайцева. — Откуда он взялся, мля?

— Хряк, это мой друг, Толян. Анатолий Зайцев. Мы с ним на тварей на космической станции охотились.

— Здорово, — Хряк почесал широкий лоб, похлопал глазами. — Ну а взялся он откуда?

— Оттуда, — Сашка махнул в сторону консольного крана, который развернулся к очередной ячейке. — Здесь из людей пришельцев делают. А вот из этого парня не успели.

— Круто. Ну и как он голый с нами пойдет?

На Толяне действительно были надеты только холщовые штаны. И он здорово замерз, его трясло, то ли от холода, то ли от последствий пережитого.

— Да, ничего страшного, переживу, — Зайцев встал, протянул руку Хряку. — Зайцев, Толя. Можно Толян.

— Хряк. Тьфу! То есть Иван Хряков. Можно просто Хряк.

— Там внизу есть какая-то лаборатория, — деловито сообщил Сашка. — Наверняка, какую-нибудь одежду из раздевалки умыкнуть можно. Пошли.

— На! — Хряк расстегнул свой бронежилет, снял свою широкую рубаху и протянул Зайцеву. — Надевай! А мне и так хорошо, — похлопал себя по широкой волосатой груди, и лишь после этого застегнул броник.

Толику сумел обернуть рубашку Хряка вокруг себя два раза. И широко улыбнулся, вытер нос, и незаметно стер слезы.

И мы направились к шахте лифта. Первым вновь по лестнице начал спускаться Сашка, потом Толян, потом Хряк и я замыкал нашу группу.

Мимо нас вверх пролетел лифт, обдав сильным порывом ветра, так что рубашка на Зайцеве вздулась, как парус.

— А почему мы на лифте не едем? — спросил он.

— Чтобы внимания не привлекать, — пояснил Сашка. — Вот здесь лаборатория. Пошли.

На этот раз мы оказались в коридоре, стены, выложенные плиткой двух контрастных цветов. Снизу темно-зеленой, от середины светло-бежевой. По светлой части шли разноцветные линии с надписями. Не успел я прочесть их, как Сашка уверенно повернул направо, и повел нас куда-то. Около двери с надписью «Раздевалка» остановился и хотел открыть.

— Подожди, — я остановил его, ощутив чьи-то мыслеобразы, помимо наших.

Но тут же понял, что в раздевалке никого, а шум шагов приближается. И нам не оставалось ничего, как шмыгнуть внутрь. Темень. Только белесый свет едва-едва освещал высокие металлические шкафчики, выстроившиеся в ряд, скамейку, легкий колченогий столик с пластиковыми стаканчиками.

— Они идут сюда, — прошептал Сашка. — Быстро прячемся.

Где? Где спрятаться? Я просканировал быстро помещение и обнаружил дверь, что вела в душ. И мы все вчетвером друг за другом вбежали туда. Едва я успел прикрыть дверь, как шум шагов усилился. Скрип входной двери. Шаги. И веселые голоса. Человеческие. Что удивило меня.

— Ну что, бродяга друг любезный, сколько сегодня обработали? — весело произнес один из них высоким тенорком.

— Двадцать три, Серега! Двадцать три. Как с куста! — хохотнул другой глубоким густым баском. — Перевыполнение плана, однако.

— А сдохло сколько? Много?

— Да нет. Пять штук. Да и то. Старики все. Туда им дорога. В биогумус.

Хлопнула дверца шкафчика и тот, что говорил тенором со вздохом проронил:

— Жаль, если они улетят. Кто нам будет платить? Золотом, брат Сергей. Золотом. «Все звезды светят мне, все банки платят мне», — он пропел последнюю фразу, которую тут же подхватил второй.

Они хором начали петь эту фразу, отстукивая ногами, как в кордебалете.

Свет, что сочился из-под двери, обрисовал с какой злостью смотрит Толян, а руки сжались в кулаки.

— Нет, не улетят они, Игорёша. Не улетят. Пока не поймают этого Лазера. То есть Эдгара Рея.

— А ты думаешь — он живой? Ну тогда искать им его — не переискать, — коротко хохотнул.

Мимо меня промчалась фигура. Распахнулась дверь душа. Сашка выскочил наружу, я — за ним, пытаясь остановить. Удар в физиономию одного из негодяев. Перекувырнувшись через скамейку, тот упал навзничь, дернул ногами. Второй, широкоплечий и высокий, успел отскочить. Встал в боевую стойку, зло оглядывая нас. Но тут мимо пронесся, как носорог Хряк, вмазал второму парню так, что впечатал башкой в шкафчик. Оставляя кровавую полосу, тот соскользнул вниз. А Хряк начал мутузить его со всей силой.

Первый парень вдруг очухался, вскочил, но тут же полетел обратно, после хорошего джеба Сашка. Он выхватил из кобуры бластер, и не прицеливаясь нажал пуск. Пуфф. Шмяк-шмяк. Лазерный луч рассек голову первого подонка надвое. Она с глухим шмяканьем распалась на две половинки, которые свесились на плечи.

— Хватит, Хряк, — я похлопал парня по плечу.

— Уроды чертовы, — Хряк остановился, вытер рукавом пот с лица. — Гады!

— Надо одежду найти для Толяна, — напомнил я.

Мы обошли раздевалку. Я обнаружил еще одну дверь, толкнул.

— Ух ты! Да тут еще скафандры! — обрадованно воскликнул Сашка, оказавшись у меня за спиной. — Ну-ка, Толян, примерь!

Толик спустился вниз по ступенькам. В разделенных на секции нишах висели на крючках ярко-оранжевые костюмы.

— Это не скафандры, — сказал он. — Это защитные костюмы, против агрессивной среды.

— Но они довольно прочные, — Сашка вытащил из одного закутка комбинезон. — Тут и шлем есть. Неплохая вещь.

Один из костюмов Зайцеву подошел. Он застегнул молнию, подтянул ремень. И смущенно попросил:

— Мне бы еще оружие. Найдется что-нибудь?

— Монтировка. Подойдет? Во! — Хряк вытащил из-под скамейки металлическую выкрашенную красной краской палку, загнутую на конце. — Будешь у нас теперь Гордон Фримен! — он расплылся в широкой ухмылке.

— Какой еще Гордон Фримен? — не понял я. — Это кто такой?

На меня воззрились три пары удивленных глаз, и я с досадой ощутил, что умудрился ляпнуть какую-то глупость.

— Да, ты ведь у нас пришелец, — Толян снисходительно похлопал меня по плечу, что вызвало у меня досаду еще больше. — Легендарных игр не знаешь.

Не стал переспрашивать, что за «легендарная игра», прошелся по всей раздевалке и наткнулся на массивный металлический шкаф, утопленный в стене. Судя по выпуклым кнопкам и ручке с рисками и цифрами — сейф.

— Сашок, сумеешь вскрыть?

Парень возник рядом, жестом фокусника вытащил свой планшет, пошуровал. Быстро набрал код. Покрутил ручку, туда пару раз, обратно. Раздался громкий щелчок, и Сашка с большим трудом, но отодвинул массивную очень толстую дверь.

— Ничего себе, — присвистнул он, бросив взгляд внутрь.

На первых двух полках аккуратно лежали слитки золота. На средней — странные прозрачные контейнеры. Сашка вытащил один, повертел в руках.

— Вещества какие-то, — вынес вердикт, и кинул обратно на полку.

А на нижней полке было выложено оружие, те самые серебристые пистолеты-пулеметы, которые так любил использовать Ковалев. «Интересно, что он сейчас делает? Спросить бы Толяна об этом?» — пронеслась в голове мысль.

— Держи, Толян, — я передал Зайцев одну из пушек.

— Ну я тоже себе заберу, на память, — рядом нарисовался Хряк, сгреб своими здоровенным лапищами все остальное оружие, и явно довольный, оттащил все к рюкзаку.

Толик вставил обойму, передернул затвор, прицелился, зажмурив один глаз. Но стрелять не стал. Лишь аккуратно вложил в карман комбинезона.

— Ладно, уходим, пока нас здесь не нашли, — скомандовал я.

— Трупы будем убирать? — задал вполне логичный вопрос Сашка.

Я посмотрел на лужу крови, в которой лежал один из парней, которому Сашка разрезал башку лазером, на кровавое месиво, что осталось от лица второго после того, как его отмутузил Хряк, и почесал в затылке.

— Засунем их в шкафчики и дело с концом, — предложил Хряк.

И тут же осуществил свою идею. Подтащив один труп, открыл дверцу, и сунул тело туда. Глухой стук, дверца распахнулась и труп вывалился.

— Тьфу, бл… — выругался Хряк.

— Перенесем их в душ, — предложил я.

Хряк бросил на меня радостный взгляд, подхватив оба тела под мышки, оттащил в комнатушку, где мы прятались. Вернулся довольный, с широкой ухмылкой на лице.

— Все, уходим! Уходим!

Мы вернулись к шахте лифта и начали спускаться. Все ближе и ближе к тому месту, где должен находиться мой спейсфайтер. И все сильнее и сильнее сжималось у меня сердце, мучила мысль, что я лезу в ловушку. Что все это подстроено.

Внезапно все остановились и Сашка матерно выругался. Я отвлекся от своих мыслей, машинально бросил взгляд вниз. Аварийная лестница оборвалась, а шахта лифта терялась где-то в глубине.

— Ладно, вылезаем здесь, — скомандовал я. — Будет искать проход.

Мы перебрались на технический этаж. Свет из аварийных ламп заливал заваленный хламом пол: обрезки ржавых труб, сетки, сломанные турели, куски пластиковых панелей, корпуса компьютеров, сломанные стулья. Хряк постоянно натыкался и ругался матерно.

Прошли по балкончику, нависавшему над техническим залом, где ухали и охали шатуны — здоровенные цилиндры, которые до уходили до уровня пола, то поднимались до самого потолка. Стоял острый щекочущий нос угарный запах машинной смазки, металла. Что здесь происходило я понять не мог. По хлипкой металлической лестнице спустились на этаж ниже. Здесь все было завалено бетонные блоками, до потолка высились ряды, сложенные из розоватых кирпичей. Что пришельцы тут строили, я представить не мог.

На еще одном уровне разлилось огромное озеро зеленоватой жидкости. По краю его проходил скошенный бетонный парапет, так что при желании можно было легко соскользнуть вниз. А мой нейро-интерфейс тут же определил, что это не вода, а концентрированная серная кислота, которая растворит, что угодно — от золота до человека целиком.

Над поверхностью торчали под наклоном в ряд тонкостенные трубы, как в литейном цехе, только раскаленный металл из них не выливался. Когда мы пробегали мимо, раздался лязг, отвалилась заслонка и в озеро что-то плюхнулось. Начало растворяться и тонуть, но я понял, что это останки человека. Их быстро и с жадностью поглотило хищное болото.

— Здесь, похоже они утилизируют тех, кто не прошел перерождение, — заметил Сашка.

— Да, точно, — согласился Зайцев. — Их пропускают через большую мясорубку, измельчают и сюда сбрасывают.

— Фу, бл… гадость, — буркнул Хряк. — Я теперь жрать не смогу.

— Толян, а никто не объяснял, зачем скалькутсам делать из людей таких же как они? Для переселения на их планету?

— Не знаю, Рей. Скорее они здесь хотели устроить что-то типа курорта, где бы могли без масок находиться, отдыхать. И чтобы их обслуживали.

— Значит, они хотели переделать атмосферу Земли для себя?

— Ну всю атмосферу вряд ли. Просто под куполами, где могли свободно дышать.

— Вот уроды гребанные, — проворчал Хряк. — И почему мы их сразу не укокошили? Они же такие мерзкие.

— Хряк, скалькутсы используют фильтр восприятия, я рассказывал. И еще у них щит невидимости есть. Поэтому просто так среди людей их трудно обнаружить. О них особо никто и не знал, пока я со своей командой их не увидел.

Понаблюдав, как в кислотное озеро сыплются останки, мы двинулись дальше. Выскочили в коридорчик.

И перед нами раскрылось огромное помещение куполообразного зала, здесь быв влегкую поместился бы трехэтажный дом.

А все, что в этом зале находилось — высокий постамент, окруженный блестящими гофрированными трубами, а над ними в голубоватой дымке, словно в диковинном стеклянном ларце возвышался спейсфайтер. Память о моем отце.

— Вот он! — я выскочил в зал и уже хотел броситься к моему дорогому «летуну».

Легкий скрежет, жужжанье электромоторов, и гофрированные трубки вдруг развернулись, и словно змеи поднялись, качаясь над постаментом. И на конце каждой обнаружилась маска, закрепленная на белом пластиковом «яйце».

— Здравствуй, Эдгар!

— Привет, Эдгар!

Лица проявились. И я узнал всех. Мой главный враг по Академии Кельси Хов, девушка, которую я когда-то любил — Оланда, ректор Академии, в которой я учился на пилота — Садоваран Баун. И тут же я услышал голоса Дарлин, Осберта. Всех, кого знал. Они что-то говорили, смеялись, замолкали.

Из всей этой кампании выделился один — Кельси Хов. Его ухмыляющиеся рожа вызвала приступ тошноты.

— Ну что, Эдгар, хочешь забрать эту вещь? Эту прекрасную вещь? Хочешь? Хочешь? — он мерзко расхохотался: Га-га-га. — Но вначале мы тебя проверим.

«Тебя проверим! Мы тебя проверим!» — заголосило вразнобой тошнотворное змеиное гнездо.

Ребристые трубки вытянулись вверх, образовав «забор» вокруг постамента. Закрутились, завертелись в бешеной карусели. От центра отделилось, стало расширяться переливающиеся всеми цветами спектра кольцо. Из него посыпались роботы-звери Морхеда: тигры, гиены, пантеры.

— Ни х… себе, — только пробормотал Хряк.

Вскинув оружие, вся наша команда обрушила шквал огня на стаю. Плазменные шары оплавляли морды, лазерные лучи резали конечности, разрывали пополам головы. Автоматная очередь, которую посылал Толян, прошивала насквозь тела, срывая куски шерсти.

Но мерзких лохматых тварей было слишком много. И ничего не оставалось, как включить силовое поле, расширить его, чтобы защитить всю нашу кампанию. Мохнатые монстры лишь толкались мордами, разевая жуткие заполненные острыми зубами пасти. Тигры изрыгали огонь, пантеры кидались ослепительными молниями, разрывавшими с резким звуком воздух.

— Сними силовое поле! — услышал я крик Сашки. — Сейчас я их…

Машинально я скомандовал «Убрать энергощиты». И тут же всех робозверей накрыла волна, разлилась полупрозрачным диском.

Я бросил взгляд на Сашку, его лица за щитком нанокостюма я не видел, но парень стоял уверенно, расставив ноги, в руках пушка с коротким стволом, как мортира.

И все звери рухнули на пол.

— Электромагнитный излучатель? — спросил я.

— Ага. Усиленный режим. Моя модернизация, — в голосе Сашка звучала детская радость.

Ребристые змеи с тихим звоном свалились на пол, будто дохлые. Но тут же вновь начали подниматься, друг за другом. Вокруг каждой качающейся «рептилии» закрутились объятые ослепительно-оранжевым пламенем обручи. Один за другим они срывались, летели к нам. Мы еле успевали уворачиваться.

Хряк лихорадочно обернулся, резво прыгнул куда-то. И тут же появился со здоровенной балкой. Взмах. Еще взмах. Он отбивал летящие в него круги, как бейсболист отбивает трудный мяч.

И все последовали его примеру. Я взмок так, что чувствовал себя, словно попал в баню. Скафандр уже не справлялся с терморегуляцией. Пот заливал лицо, резал глаза. И я даже смахнуть не мог их, лишь щурился.

И вновь мерзкие «удавы» упали вниз. Зато за постаментом вдруг выросла до самого потолка полупрозрачная стена. И сквозь нее стали проникать дымные человекообразные призраки. Они проявились, обрели плоть, железные мускулы.

— Киберлюди, черт их подери! — воскликнул Сашка.

— Вы — люди, пойдете с нами. Вы будете модернизированы. Вы будете модернизированы, — завели они свою обычную проповедь.

Я вскинул плазмаган, дождался полного заряда. Нажал «пуск». Голубые шары плазмы понеслись в сторону команды железных рыцарей, которые выстроились словно на плацу. Удар! Один из киберлюдей покачнулся и свалился с грохотом на пол.

Ребята обрушили на железных солдат шквал огня. Киберлюди вскинули свои автоматы. Но огненные струи будто повисли в воздухе, застыв, как сверкающие ленты. А сами металлические твари застыли, как статуи.

— Это ненадолго, — я услышал голос Сашка. — «Временной замок».

— Сашка, у тебя же есть информация для взлома этих монстров! — вдруг вспомнил я. — Надо отключить блокиратор эмоций!

Я тоже мог это сделать, проникнув нейро-интерфейсом в человеческий мозг киберлюдей. Но это слишком долго.

Сашка бросил винтовку, вытащил планшет. Склонился над ним, начал быстро-быстро водить пальцами по экрану. А я ударами колотящегося в ребра сердца, отсчитывал мгновения до того, как отключится «временной замок».

— Есть! — возвестил Сашка.

Железные рыцари ожили, огненные стрелы полетели в нас, слившись в чудовищную канонаду.

Но вдруг один из них выронил автомат, схватился за голову, застонал, глухо заревел, как раненный зверь, упал на колени, и башка его отскочила, покатилась, как кастрюля. Один за другим железные монстры валились на колени, теряя голову.

От усталости подкашивались ноги, дрожали пальцы, меня трясло, как в лихорадке. Что еще придумают мерзкие рептилии?

Они придумали. Подняв головы с масками, вдруг перекрутились в узел. И в центре открылось отверстие, откуда выплеснулась струя зеленоватой жидкости, обдавав нас резким запахом.

Выскочил Толян, поток ударил в его костюм и рикошетом отскочил обратно. Прямо в мерзких тварей. Сшибая им бошки. Что-то завыло, запричитало, закричало. Рассыпалось у постамента в оплавленные ошметки.

— Молодец, Толян, не растерялся, — выдохнул я.

Но сколько это будет продолжаться? Все силы наши исчерпаны. Все устали, тяжело дышат. Поверхность нанокостюма Сашка просела, стала серой. Без подзарядки он станет беззащитным. Хряк весь в крови.

И тут в стенах открылись бойницы, выехали стволы. И я с ужасом ждал, как ударит шквал огня. У меня уже не хватало энергии, чтобы включить энергощиты.

Эпилог

И вдруг все погасло, после ослепляющих залпов, глаза перестали воспринимать хоть какой-то поток света.

— Лазер, Лазер, прием! — я услышал голос Крупы. — Я уничтожил энергостатиты, всю подачу энергии. Где бы вы не находились, убирайтесь оттуда скорее. Слышишь меня?

— Слышу, — выдохнул я. — Слышу тебя.

Никогда раньше я не испытывал такого облегчения, от которого едва не упал на колени от слабости.

Включив фонарь на шлеме, осмотрелся вокруг. Мы же находились на самом нижнем уровне. Как теперь без энергии раскрыть щиты над спейсфайтером? И тут же едва не стукнул себя по лбу.

— Хряк, доставая квантовую пушку.

— Есть, босс, — парень бросился к рюкзаку, вытащил наши оху… большую пушку. В прыжке оказался на постаменте. Вскинул ствол. Бах. Огромный зеленый плазменный шар унесся вверх, пробив туннель до самого верха. И там на конце засиял маленький круг, затянутый будто голубым шелком, прикрытый едва заметной вуалью облаков. Уже светало.

Я прыгнул в кресло пилота, прикрыл глаза, в мозг хлынули теплой волной воспоминания об отце, об учебе в Академии, о жизни на моей планете. И все перекрыли экраны управления, свернувшись в единую мерцающую сферу. Я запустил чек-лист. И пока ребята рассаживались по местам, просто отдыхал. Ноги и руки ныли, голова гудела, словно в ней обосновался осиный рой. Но я никогда раньше не ощущал себя таким счастливым, довольным. Все закончилось. Осталось совсем немного. Лишь уничтожить эту проклятую космическую станцию и улететь. И вновь путешествовать по Вселенной. Находить неведомые миры.

— Ну ты, чо, заснул что ли? — голос Хряка за спиной, и его толчок мне в спинку кресла.

Я открыл глаза, и вздохнул. Мой аппарат послушно снялся с места и мгновенно набрав скорость, выскочил из дыры прямо в облака.

— Крупа, мы улетаем. Разнеси эту хрень и возвращайся на базу.

— Прости, Лазер. Я должен уничтожить этот гадюшник до основания. Прощайте, парни! Мне было хорошо с вами!

Я не понял слов Крупы. Заложил крутой вираж вокруг полигона. Как из облаков вывалился огромный огненный шар, из которого торчали нос корабля и дюзы двигателей. Он несся вниз с огромной скоростью и диким ревом, распухая в размерах.

Огненный смерч врезался в землю. Взрыв с такой силой отшвырнул спейфайтер, что он закрутился на месте. Я еле смог удержать его, выправить траекторию. Иначе мы последовали бы за Крупой.

— Это что было? — в кабину заскочил Сашка.

Он уже поднял щитки нанокостюма, и я видел его выпученные глаза, отвисшую челюсть.

Я откинулся расслабленно на спинку кресла, слезы жгли глаза:

— Крупа своим космолётом взорвал полигон.

Повисло молчание, тягостное и печальное.

— Взо…взо…рвал, — заикаясь переспросил Сашка. — Вместе с собой⁈ Зачем⁈ — он стукнул ладонью по спинке кресла с такой силой, что я подскочил на месте.

Ушел в салон, и я услышал его всхлипыванья.

Спейсфайтер лег на обратный курс. Но я еще долго видел изображение с задней сферы чудовищного в своей мощи океана огня, поднимающегося до небес, жадно пожирающего все пространство, где когда-то был полигон скалькутсов.

Показалась наша база, и я направил аппарат к подземной шахте. Когда мы все поднялись на лифте на поверхность, нас встретила Зои. Прижалась ко мне, подняла на меня глаза, счастливо улыбнулась.

— Как все прошло? Все сделали?

— Да. Зои, а это мой друг, Анатолий Зайцев, мы его с полигона спасли. Толян, а это Зои, Зоя Бестужева.

— Очень приятно, — Толик протянул девушке руку.

— А где Крупа? — Зои нахмурилась, когда увидел, как все отводят глаза.

— Понимаешь, Зои. Крупа… он бросил свой космолёт на полигон. И взорвал его.

— Он погиб? — девушка, тихо вскрикнув, прижала ладони к лицу.

Я попытался обнять ее, но она вырвалась и убежала.

Я поплелся к нашей комнате, где мы проводили ночи вместе. Но Зои там не оказалось. Плюхнулся на кровать, и невыносимая тяжесть сдавила грудь. Стало так тошно, что я не мог ни о чем больше думать, только перед глазами стоял этот огромный огненный шар, в который превратился космолёт Крупы. И билась в мозгу мысль — Крупа делал все лишь для того, чтобы отомстить за брата. Он не допускал мысли, что выживет. Видно, та боль, которая жила в нем с тех пор, как умер Алёшка, не отпускала.

На следующий день я решил отправиться к звездолёту. Надо завершить все неоконченные дела. Спейсфайтер охотно выстроил маршрут до звездолёта. И когда система разбудила меня, передо мной предстал мой «Звездный странник» во всей первозданной красе. Ремонт закончен, но почему-то это совсем не радовало меня.

Я добрел до рубки, уселся в кресло, вызвав панель управления. Задал маршрут. Вновь система погрузила меня в сон, и когда схлынул гель противоперегрузочной капсулы, раскрылись створки, на экране красовалась та самая космическая станция, с которой все и началось.

И вновь в мозг хлынули воспоминания, от которых я не мог избавиться. Как предлагал Крупе перегнать летательные аппараты из ангара станции, усилить нашу оборону, обучить наших ребят пилотированию. Но сейчас это уже не имело никакого значения. Завершив свою миссию здесь, я отправлюсь в путешествие по Вселенной. И, скорее всего, в полном одиночестве.

Звездолёт сделал пару витков вокруг Земли, пока я обдумывал, каким оружием лучше уничтожить станцию. И ни один спутник не обратил на меня никакого внимания, будто они все отключились.

И когда в третий раз истерзанный цилиндр станции возник передо мной, я выбрал из всего оружия, которым располагал мой «зверь», аннигилятор. Пфф. И вся эта монолитная структура, высотой с стоэтажный дом начала распухать, и рассыпалась, распалась в серебристое облако, которое растаяло, как легкий снег.

Внизу величаво проплывала планета под голубым дымчатым покрывалом. Но она не спала. Я видел, как бушуют страшные пожары там, внизу. И понимал с досадой, что в этом есть и моя вина. Мое вмешательство в жизнь землян привели к взрыву сопротивления, к гибели землян. Я разрушил порядок, баланс сил.

Звездолёт я поместил во временной сдвиг. На одну секунду, такой маленький временной карман. Чтобы никто не смог заметить на орбите мой аппарат. Я не собирался им рисковать.

Вернулся я на нашу базу на спейсфайтере. И выбравшись наружу, обнаружил, что меня поджидает Сашка.

— Чем порадуешь сейчас? — поинтересовался я.

— Пошли покажу, — просто сказал он.

В нашем общем зале, где в центре висел огромный голографический экран, оказалось несколько человек. Кузьмич, Хряк, Толян Зайцев, и еще несколько парней, которые расположились в креслах.

— Я уничтожил станцию, — сообщил я всем присутствующим. — Повлияло это как-то на ситуацию?

— Разумеется, — Сашка усмехнулся. — Смотри.

На экране я увидел вновь кабинет Великого Вождя в Сенатском дворце, и на миг что-то внутри меня вздрогнуло — вспомнил сон, видение, в котором Вождь пытался заставить меня выдать тайну технологии создания туннелей пространства-времени. Шантажируя жизнями моих друзей.

Но сейчас на экране высветился кабинет, где за столом сидело несколько человек, в которых я узнал маршала Бекаса, Дикобразова, а сам Вождь так и ходил по красной дорожке перед столом.

Как вдруг Вождь остановился, замер, повернулся несколько раз вокруг своей оси. Прошел качающейся походкой до стены, ударился лбом о стену. Развернулся и вернулся вновь. И рухнул на пол. Все присутствующие вскочили, в оцепенении уставившись на распростертое тело. И никто, ни один человек не бросился на помощь.

Лежа на спине, уставившись безумным взглядом в потолок Вождь, трясся, будто в лихорадке. Контуры его тела замерцали, начали расползаться в лоскуты. Остался только остов, скелет.

— Значит, это был не клон, а просто робот.

— Да, Лазер, — сказал Сашка. — Как только ты уничтожил станцию, у робота отключился фильтр восприятия. Как, собственно говоря, у всех скалькутсов. Смотри.

Изображение на экране сменилось на обычную улицу мегаполиса, окруженную высотками из стекла и камня, вокруг которых словно невиданные змеи обвивались транспортные коридоры.

На тротуаре стоял скалькутс, тощий, желтый, с дыхательной маской на морде. Стоял в окружении несколько людей, которые с интересом рассматривали его. Заметив, что обнаружен, бросился бежать вверх. И исчез в подворотне.

— Получается, они теперь все видны людям? Тогда надо об этом сказать.

— Правильно! — воскликнул Зайцев. — Запиши обращение к людям Земли!

Осуществить эту идею удалось к вечеру. Моя речь была короткой.

— Люди Земли! Это говорю я, Эдгар Рей. По прозвищу Лазер. Силы режима в прямом эфире убили моего клона. А сам я жив и здоров. Вас держали, как рабов, вашим сознанием манипулировали агрессивные пришельцы, которые использовали вас для своих целей. Пришельцы скрывались среди вас, землян, с помощью фильтра восприятия. Я отключил его. И вы видите их воочию. Вы должны убивать их при виде! У них плотная структура кожи, но есть слабость — они не могут дышать воздухом Земли и вынуждены носить с собой запас дыхательной смеси. У них на лице дыхательная маска, от которой идут трубки в ранец с этой смесью. Если их повредить, они погибнут.

Я вздохнул, бросил взгляд на Сашку, который все, что я говорил, передавал в эфир. Я сделал жест, что хочу кое-что добавить.

— Я хочу обратиться к моим друзьям, которые считали меня погибшим. Дарлин, Осберт, Ларри. Если вы видите меня, слышите. То я хочу вам сказать. Я полностью восстановил наш звездолёт. И мы можем вновь отправиться к другим мирам. Если вы хотите вернуться ко мне, то прошу сообщить мне через любой канал. Из любой телестанции. Просто свяжитесь со мной, и я заберу вас на звездолёт.

Свет погас, и я опустился на кресло, оглядел тех, кто присутствовал при моем выступлении.

Я надеялся, ждал, что Дарлин, Осберт и Ларри вернутся ко мне. Хотя в душе понимал, что между нами прервалась та связь, которая была раньше. Они считали меня погибшим, решили, что навсегда останутся здесь на Земле из-за этого. Теперь им пришлось бы передумать.

Я вышел из зала, направился к океану. Прохладно, высокие волны бились о берег, разбиваясь в высокий фонтан алмазных брызг. Присел на берегу, задумался.

Услышал тихие шаги. Подошла Зои, присела рядом.

— Зои, ты полетишь со мной? — я повернул голову, пытаясь понять по выражению лица девушки, ее реакцию.

— Нет, Эдгар. Я останусь здесь. Я долго думала над этим. И поняла, что не смогу покинуть друзей, мой дом, мою родную землю. Прости.

Я попытался ее обнять, прижать к себе. Но она холодно отстранила меня. Коротко вздохнув, ушла быстрым шагом, словно боялась, что передумает, или услышит от меня какие-то слова, что изменят ее решение.

Уже воцарилась ночь, засияли, переливаясь холодным серебром звезды. Млечный путь залил небо мерцающей рекой из молочной звездной пыли. Свежий бриз с океана, резкие вскрики ночных птиц, сонное мычанье коров. Земля не засыпала ночью, лишь жила своей, другой жизнью.

И меня пронзила тоска о моей собственной родной галактике Астреус. Хотя там меня никто не ждал. Но это моя родина. И я должен понять, узнать, действительно ли доктор Морхед сказал правду, и я потомок людей Земли. Кто-то на моей планете должен об этом знать?

— Лазер, они отозвались, — я не заметил, как рядом возник Сашка. — Пойдем, они хотят тебе кое-что сказать.

Я не стал узнавать заранее, что именно я услышу. А физиономия Сашки казалась непроницаемой.

Вернувшись в зал, я уселся в кресло и сделал Сашке знак, включить связь.

На экране возник зал, небольшое помещение, где я узрел Дарлин и полковника Ковалева.

— Эдгар, мы рады, что ты жив, — начала Дарлин. — И это здорово, что ты восстановил звездолёт.

И я понял, что она скажет дальше. Хотя явно она была далеко, очень далеко от меня. И слышать её мыслеобразы я не мог. Но всей своей сущностью понимал, что услышу.

— Но я… — Дарлин смущенно обернулась к полковнику, словно искала у него поддержки. — Я решила остаться на Земле. Я… понимаешь, Эдгар, стала женой Андрея. Я люблю его. И ты… можешь меня понять? — её голос в конце дрогнул, сорвался, по лицу выступил алые пятна, она смутилась, и Ковалёв, чтобы ободрить ее, сжал ей руку. Взгляд его был холодным и жестким.

— Да, конечно, Принцесса. Я рад за тебя. Поздравляю.

Вряд ли мои слова звучали искренне, мне хотелось закричать: «Нет, Дарлин, вернись ко мне», но я сжал зубы, взял себя в руки.

— Эдгар, — продолжила Дарлин. — Ты тоже можешь остаться здесь, на Земле. Мы поможем землянам прекратить войну, восстановим их планету. Мы передадим наши технологии.

А я подумал о том, что когда я улечу на своем звездолёте, то связь с базой данных прервется для Дарлин. И она уже не сможет ничего передать землянам, кроме тех знаний, которые у нее есть. Но ничего не сказал об этом.

Дарлин что-то говорила ещё, улыбалась, пыталась убедить меня. Но её голос стал звучать неуверенно, скованно. И, в конце концов, она смущенно смолкла.

— Я понял вас, — я постарался придать своему голосу твердость. — Ты остаешься на Земле. Это твой выбор. А вот мой. Я улетаю. Земля — хорошая планета. Но во Вселенной таких планет много.

Сделал Сашке жест, чтобы он отключил связь. Плюхнулся в кресло, с трудом сдерживая слезы. Не хотелось показать слабость при всех.

— Ты дальше хочешь увидеть? — поинтересовался Сашка.

Я кивнул. Экран вновь вспыхнул, отобразив просторный ярко-совещенный зал с рядами прозрачных высоких пластин с золотистыми микросхемами внутри. На их фоне стоял Осберт в белом халате.

— Привет, Эдгар-бродяга! Здорово ты всех запутал. Мы уже похоронили тебя. А ты вон оказался живой и здоровый. Молодец.

— Осберт, я полностью восстановил наш звездолёт. Теперь мы можем вернуться на него с тобой и отправиться в любую точку Вселенной.

— Да, это прекрасно, — Осберт криво ухмыльнулся, и отвел глаза. — Но знаешь, я понял, что староват стал для бродяжничества по космосу.

— И что тебе предложили? — поинтересовался я.

— Ну… — Осберт замялся, что на него совершенно не похоже. — Я теперь заведую тут всеми вычислительными мощностями Земли.

Ого. До такой высоты Осберт не добирался еще.

— И ты решил остаться на Земле?

— А ты, Эдгар? Не хочешь также встать на якорь, наконец? Нет, ты же можешь время от времени шататься по Вселенной. Но возвращаться сюда. Здесь отлично! Такой простор для деятельности!

— Осберт, у меня своя родная планета есть. И я туда хочу отправиться. А Земля? Может быть, вернусь сюда, а может и нет. Может быть, я вернусь сюда, когда вас уже здесь не будет. Про Ларри что скажешь?

— Ларри мне помогает. Ну как помогает? Так по мелочи. Ему тут тоже нравится. Кормят хорошо, — Осберт коротко хохотнул, но в голосе я не заметил особой веселости.

— Я все понял. Вы нашли свой новый дом. Тогда желаю вам удачи.

Я сделал жест, чтобы Сашка вырубил всю эту связь. К горлу подступил комок, перехватило дыхание. И на глазах начали собираться слезы.

— Ты улетаешь? — Сашка стоял напротив меня, нахмурив брови.

Я поднял глаза на него, спросил:

— Сашок, а ты со мной не хочешь прогуляться по космосу? Попасть в неведомые миры?

— Только, если на короткое время. Чтобы потом вернуться на Землю. Лазер, мы все привязаны к нашей планете. Тут наш дом. Не обижайся.

А я не обижался. Каждый выбирает сам какой дорогой ему следовать. Я — звездный странник, путешественник по Вселенной. Я не могу без новых миров, новых знакомств.

Поэтому я вскочил, оглядел всех, кто наблюдал наш разговор и как можно веселей произнес:

— Ребята, благодарю всех! И прощайте.

Спейсфайтер унес меня на звездолёт. В полном одиночестве я вошел в рубку управления. Расположился на кресле. И запустил двигатели. Пока мой «Звездный странник» набирал скорость, я мог наблюдать, как отдаляется голубой шар, как стираются там контуры океанов, материков. Все меньше, и меньше. И вот планета уже превратилась в точку. Исчезла солнечная система, а за ней и вся галактика Млечный путь. Все растворилось в бездне Вселенной.

Надо мной сомкнулись створки противоперегрузочной капсулы. И я медленно погрузился в сон.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Хроники пилота: Звездолет для бунтаря

Content

Хроники пилота: Звездолёт для бунтаря

Часть I «Битва в космосе». Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Часть II «Битва на Земле». Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Эпилог

Nota bene