30 сребреников — 5. Испытание славой

Глава 1

Copyright © Распопов Д. В.

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя, сигарет, нетрадиционным отношениям, педофилии, смене пола и другим действиям, запрещенным законами РФ.

В описанном мире другая система времени, возрастов и система исчисления. Все герои при пересчете на нашу систему совершеннолетние. Автор и издательство осуждают употребление наркотиков, алкоголя и сигарет, нетрадиционные отношения, педофилию, смену пола и другие действия, запрещенные законами РФ.

Имена, персонажи, компании, места, события и инциденты являются либо продуктами воображения автора, либо используются фиктивным образом. Любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, или фактическими событиями является случайным.

* * *

После того, как мы проснулись, Паула демонстративно глядя на меня, привела в творческий беспорядок и без того помятое платье и гордо подняв голову, вышла из комнаты. За дверью ждали Глория и Бартоло, так что они увидели, где и с кем она провела ночь. Я прекрасно понимал, зачем девушка это делает, поскольку после возвращения из Неаполя, её статус рядом со мной был крайне неопределённым, а тут всё и без слов становилось понятно.

Сам же я спокойно относился к тому, что обо мне думают остальные люди. И без того сколько бы я ни говорил, что она просто мой учитель музыки, взрослые мужчины все как один улыбались и подмигивали мне, заверяя, что у них для этих целей тоже есть учительницы, служанки и прочие симпатичные сеньориты и они категорически приветствуют то, что я интересуюсь девушками. Так что зевнув, я позвал Глорию и отдался в её заботливые руки, чтобы меня помыли и одели к завтраку.

— Сеньор Иньиго, позвать Марту? — поинтересовалась девушка, — она приготовила вам что-то вкусно пахнущее.

— Зови, — вздохнул я, — с её готовкой, я так скоро буду толстым, как какой-нибудь монах из монастыря.

— Ой, сеньор Иньиго, — Глория всплеснула руками, показывая на моё худое, неказистое тело, — вам до этого, ещё есть и есть.

Хмыкнув, я дождался, когда Бартоло пересадит меня с кровати за стол и вскоре моя повариха и правда внесла что-то яично-овощное.

— Сеньор Иньиго, — женщина сноровисто расставила посуду, нарезала мне принесённое и налила в кубок напиток, — попробуйте местный рецепт, яичница с овощами. Я пробовала, она лёгкая, как раз то, что нужно утром.

— Сядь, — я показал вилкой на соседний стул и женщина, чуть расширив глаза от моей просьбы, села на краешек, нервно теребя передник.

— Как тебе работа на меня? — поинтересовался я, кладя в рот новое для себя блюдо, действительно лёгкое и вкусное, хотя что ещё можно было ожидать от прекрасного повара.

— Я не совру сеньор Иньиго, если скажу, что это лучшее что со мной случилось, после смерти мужа, — нервно призналась она, — у меня ещё есть определённые проблемы с пониманием людей, говорящих в основном на кастильском, но я осваиваюсь, а главное, что все люди, которые работают на вас добрые, отзывчивые и хотят мне помочь. Такое со мной очень редко когда бывало, даже на родине.

— Хорошо, я рад, — кивнул я, беря с серебряной тарелки небольшой бутерброд, — как дети? Довольны?

— Конечно, сеньор Иньиго, — кивнула женщина, — сеньор Альваро всех пристроил к делу, а я нашла им учителя, пока в разъездах с вами, чтобы они получали хорошее образование.

— Мне кстати сказали, — перешёл я к основной цели разговора с ней, — что ты стала много времени проводить на рынке.

Женщина закивала.

— Теперь, когда у меня появились деньги сеньор Иньиго и мне не нужно откладывать каждый серебряный, я наконец смогла позволить себе покупать те приправы и продукты, какие захочу, — быстро ответила она, — хотя конечно индийские пряности жуть как дороги.

— Ты экспериментируешь со вкусами? — понял я, на что Марта улыбнулась и кивнула.

— В этом моя страсть сеньор Иньиго, только не рассказывайте об этом моему исповеднику.

Я хмыкнул.

— И в мыслях не было Марта. Вот что, если хочешь экспериментировать с пряностями и разными рецептами, то я разрешаю тебе брать деньги для этого у сеньора Альваро, скажи ему, что я разрешил.

— Правда, сеньор Иньиго? — одновременно удивилась и обрадовалась она, — на какую сумму я могу рассчитывать?

— Сто флоринов в неделю тебе хватит? — поинтересовался я, вызвав у неё лёгкий ступор.

— Это очень много, сеньор Иньиго! — взволнованно воскликнула Марта.

— Значит хватит, — улыбнулся я в ответ на её изумление, — я на себе не привык экономить. Можешь приносить мне пробовать всё новое, что ты будешь готовить.

Женщина, поняв, что это всё, поднялась со стула и низко мне поклонилась.

— Спасибо сеньор Иньиго, вы так добры ко мне, — она кланяясь попятилась задом к двери, которая открылась и на неё наткнулся вошедший внутрь молодой парень в рясе епископа.

— Ой, Марта простите, — бросился извиняться он, она тоже, и они, неловко извиняясь, разошлись.

— Хуан? — я положил на стол приборы и отодвинул от себя поднос, поскольку наелся, — что привело вас в такую рань ко мне?

— Рань? — он скептически посмотрел за окно, где был уже полдень, — если бы вы сеньор Иньиго не кувыркались всю ночь со своей учительницей музыки…

Очень язвительно сообщил мне он и продолжил.

— То знали бы, что сейчас уже обед.

— Вы мне завидуете Хуан или делитесь опытом? — поднял я бровь, — мне рассказывают, что вы с Виленой ночами совсем несовместными молитвами занимаетесь, как это подобало бы священнику.

Парень стремительно стал краснеть.

— Вы вот всегда сеньор Иньиго, можете одной фразой испортить настроение, — пожаловался он неизвестно кому, перекрестившись.

— Не я мой юный друг, начал наш разговор с обвинений, — напомнил я ему.

Хуан попытался было на меня рассердиться, не смог и пододвинул к себе поднос с моей едой.

— Можно попробовать?

— Конечно! — я, разумеется, разрешил.

Смотря, как он осторожно пробует еду, я поинтересовался у него.

— Так с чем пришли? Явно не затем, чтобы сказать мне про Паулу.

— Вкусно! — пробурчал он, запивая еду моим напитком.

— Вы сомневались? — улыбнулся я.

— Сеньор Альваро сказал мне, что вы, не успев приехать, попросили его собирать вас снова в путь, сеньор Иньиго, — вздохнув, осторожно спросил меня инфант.

— Угу, так и есть, мне нужно в Португалию, — не стал я скрывать от него своих планов.

— Можно мы с Виленой поедим с вами? — застенчиво попросил он, — просто как два ваших спутника, а не как инфант-епископ со своей любовницей.

Я задумчиво посмотрел на него.

— У вас совсем не было времени быть вместе? Или ты хочешь просто узнать её лучше?

Парень удивлённо посмотрел на меня и нехотя кивнул.

— Дома мы встречались тайно и украдкой, потом долгая разлука благодаря вам, сейчас я епископ и мы тоже вынуждены скрываться. Я хочу, прежде чем стану архиепископом Сарагосы увидеть немного мир и познать настоящую любовь, а не делать этой тайком, будто воруя у кого-то немного счастья для себя, словно мы с Виленой делаем что-то плохое.

Я прекрасно понимал о чём он говорит, а потому кивнул.

— По землям Арагона вы поедите, соблюдая все правила приличия, всё же здесь много людей, кто знает тебя лично, — ответил я, — но как только мы сядем на корабль, можете переодеться и стать просто влюблённой супружеской парой.

Глаза парня расширились, он покачал головой.

— Иногда сеньор Иньиго, вы можете удивлять, — он поднялся и кивнул мне, — спасибо, что поняли меня.

— Вилена-то согласна? — поинтересовался я на всякий случай, и парень лишь кратко кивнул, подтверждая это.

* * *

Как я не хотел, как не стремился быстрее закончить дела в Аликанте, но соблюсти все приличия пришлось. Так что сначала я дал два больших ужина, на первый пригласил всех знатных дворян и значимых лиц города, на второй тех, кто был чуть ниже по статусу, но важен мне в обеспечении стабильности города, ну и конечно, в честь моего возвращения был объявлен общегородской праздник, с бесплатной раздачей еды и вина.

Затем я встретился с Хуаном Рамосом, который доложил мне о выполненном задании в Валенсии, и получил от меня обещанную награду, а также похвалу за то, что выполнил всё точно так, как я и хотел. Он в свою очередь поблагодарил меня за полученные деньги и сказал, что со своими товарищами начнёт поиск бездомных детей, чтобы приступить к их обучению. Я подтвердил свою заинтересованность в этом, и мы довольные друг другом расстались.

На всё про всё, у меня ушло две недели, после которых я созвал тех, с кем близко общался и сообщил, что скоро опять уезжаю, на этот раз в Португалию.

Жалобный стон главы города заставил меня улыбнуться.

— Сеньор Антонио, мне конечно лестно, что вы будете скучать по мне, но, к сожалению, вопрос с работой нашего порта мной так и не решён. Вами всеми проделана громадная работа по его строительству, расширению и углублению, я же пока не выполнил свои обязательства в том, чтобы сделать Аликанте привлекательным портом для торговых судов.

— Сеньор Иньиго, благодаря вам город стал больше в два раза, — ответил он мне, — с каждым месяцем к нам на заработки прибывает всё больше людей, а вы всё собой недовольны.

— Недоволен, сеньор Антонио, — кивнул я, оставаясь серьёзным, — и поскольку я весьма строг к людям, то должен быть ещё строже к самому себе.

— Мы в этом не сомневаемся, сеньор Иньиго, — вздохнул он, — но всё же с вами и без вас, Аликанте два разных города. Словно, когда вы уезжаете, город погружается в спячку до вашего приезда.

Я удивлённо посмотрел на него, на других дворян, но все были серьёзны, показывая, что глава города вовсе не шутит.

— Что же, надеюсь вернутся обратно с кораблями, — вздохнул я, — они нужны мне как воздух.

— Мы все, сеньор Иньиго, будем молиться за вас Господу, — ответил начальник тюрьмы.

После этого совещания, мы утром следующего дня выехали большим отрядом в Валенсию, ближайший крупный порт от Аликанте, где можно было поискать фрахта нескольких кораблей сразу, поскольку я, мои слуги, сопровождение, охрана, а также четыре команды родосских рыцарей под будущие корабли, я решил взять людей с запасом, составляли огромный отряд, пугающих всех, кто нас видел на дороге. Люди старались убраться с нашего пути, от греха подальше и затем смотрели, как по дороге пылят многочисленные повозки, телеги и солдаты.

— Сеньор Иньиго, как у вас красиво получается! — восхищённо ахала Вилена рассматривая только что нарисованный рисунок. Она ехала со мной, Паулой и Хуаном в одной повозке, чтобы нам не было так скучно в дороге.

Инфант взял из её рук портрет Паулы, сличил его с весьма гордым собой оригиналом и отдал его девушке.

— А можете меня нарисовать, сеньор Иньиго? — попросил он.

— Давай, пока мы в дороге, перейдём всё-таки на «ты», можешь называть меня Иньиго, — попросил его я, — ты всё же инфант и епископ, так что мы с тобой можем обойтись просто именами без урона чести.

Он спокойно кивнул, соглашаясь, а я взял новый лист и положил его на свою небольшую дорожную доску для рисования. Паула протянула мне уголь и я несколько минут рассматривал лицо парня, запоминая все мелочи, он даже замер и едва дышал, когда я это делал, и затем я изредка посматривая на него, нарисовал портрет, только сделав парня на десять лет старше, гораздо серьёзнее, мудрее, также надев на него парадное одеяние архиепископа.

— Ты часто меня спрашиваешь Хуан, как я к тебе отношусь, — закончил я работу, сделав последние мазки рукой, подчищая линии, — вот так, я смотрю на тебя и вижу тебя таким.

Он удивлённый, взял у меня рисунок и глаза его расширились. Из его рук тут же забрала рисунок Вилена, которая от удивления даже прикрыла рот ладошкой, Паула взяла его последней и удивлённо покачала головой, возвращая рисунок обратно инфанту.

— Я для тебя Иньиго такой? — он удивлённо переспросил у меня, показывая на изображённого на рисунке человека.

Мне оставалось лишь с улыбкой кивнуть.

— Теперь я ещё лучше понимаю, почему ты так спокойно относишься к моим желаниям, — вздохнул он, — для тебя я просто ещё не вырос.

— К сожалению, молодость Хуан, слишком быстро проходит, — вздохнул я, вызвав всеобщее удивление, — радуйтесь и веселитесь, пока вы молоды и к тому же влюблены.

— А вы сеньор Иньиго? — обратилась ко мне Вилена, — вы веселитесь? Вам же совсем немного лет.

Я пожал плечами.

— Когда-то, когда я стану богаче и взрослее, всё возможно, но не сейчас.

— Ты ведь уже сейчас богат Иньиго, — заинтересовался моим ответом Хуан, — я даже стесняюсь спросить, что значит тогда для тебя, быть богатым?

Я задумался, вопрос был очень хорошим.

— Зрите прямо в корень, ваше преосвященство, — я задумчиво посмотрел на Хуана, — наверно верным ответом будет такой:

— Я хочу быть настолько богатым, чтобы даже короли приходили ко мне и просили об услуге, а не я к ним.

Глаза всех в повозке округлились, для них подобное было немыслимо, так как король являлся в местной иерархии конечной точкой, на которой замыкалось всё, в том числе и жизнь других людей.

— У меня не хватает воображения даже представить подобное, — вздохнул он, — постараюсь прожить подольше, чтобы увидеть твой расцвет Иньиго.

— Я тоже Хуан, — вздохнул я, — хотел бы до этого дожить.

Глава 2

24 января 1458 A . D ., Валенсия, королевство Арагон

Моё прибытие в город вызвало какой-то странный ажиотаж. Иудеи и мудехары практически пропали с улиц, а городская стража сопровождала меня до самого дворца рода Борха, где я решил остановиться на время поиска корабля.

Сеньор Педро организовал целый пир, на который пригласил всех влиятельных людей города, и все очень подобострастно со мной разговаривали, постоянно при этом кланялись. Как мне потом сказал на ухо сеньор Педро, пирамида из отрубленных голов на центральной площади, да ещё и с флоринами во рту, оказала на всех просто сильнейшее воздействие. Он прямо не говорил мне, что считает меня ответственным за эти убийства, но по его намёкам и так было понятно, что все в городе поняли, на кого можно поднимать руку, а на кого это делать очень опасно.

Вместе с ним и его роднёй, которая очень тепло приняла меня у себя во дворце, я и провёл неделю, пока сеньор Альваро искал нам корабли для фрахта, всё же людей у нас с собой было очень много и требовалось суда приличных размеров.

К моему удивлению удалось это сделать даже проще, чем я думал, поскольку в порту едва узнав, что большинство из пассажиров моряки и солдаты, которые могут грести, обращаться с парусами, да если что, ещё и отбить атаку пиратов, как желающие взять нас с собой капитаны тут же нашлись и в большом количестве. Сеньор Альваро даже с гордостью мне сказал, что сам выбирал корабли, настолько много было желающих взять нас к себе на борт, поскольку мы плыли в Португалию и проходили на пути к ней не самые спокойные воды, недалеко от Магрибского побережья, где очень активничали морские разбойники.

Так что вскоре, попрощавшись с гостеприимным родом Борха и его главой, мы на пяти кораблях выдвинулись на запад. Хуан, как мы и планировали с ним, переоделся и изображал с Виленой супружескую пару, чтобы к ним не было вопросов у команды, так что их часто можно было теперь видеть на носу корабля, о чём-то тихо беседующих и держащихся за руки.

Я же проводил больше всего времени с Прохором, которого попросил обучить меня русскому языку московского говора, чем очень сильно его удивил такому своему желанию, но спорить он не мог, так что учёба к его огромному изумлению пошла очень быстро. Для меня хоть современный русский и старославянский были разными, но всё же общие корни и правила прослеживались, так что учить новый язык оказалось для меня много проще, чем другие с нуля, поэтому я неизменно поражал своего учителя прогрессом, а Прохор охал и вздыхал, поражаясь скорости моего обучения.

Вторым человеком, с которым я проводил много времени, был владелец того корабля, который я выбрал своим флагманом. Португальский дворянин и торговец возвещался домой из Рима на родину и очень обрадовался новому знакомству. Так что мы очень быстро нашли с ним темы для разговора, а самое главное, даже общих знакомых.

— Всё же мне кажется, сеньор Иньиго, — мы с ним говорили на латыни, которую оба знали, — вы зря проделаете такой длинный путь. Сейчас абсолютно все верфи выполняют королевский заказ. Его высочество Афонсу собирает флот, чтобы помочь папе с его Крестовым походом. Так что я сильно сомневаюсь, что вы найдёте свободные для продажи корабли, не говоря уже о том, чтобы их вам построили. Время всех верфей занято на ближайшие два года.

— Сеньор Жуан, — вздохнул я, поскольку для меня эти новости были крайне печальны, но не отменять же уже запланированную поездку, — неужели нет лазейки? Я никогда не поверю, что в Португалии нет коррупции. Может можно кого-то подкупить?

— Боюсь сеньор Иньиго, мало кто захочет ссориться с королём, — покачал он головой, — вы не подумайте, я был бы рад вам помочь, но к сожалению знаю, о чём говорю. Самому нужны были корабли для перевозки рабов, но даже те, что пообещали мне, затем были проданы короне по завышенным ценам.

— Рабов? — удивился я, — где вы их берете в таких количествах, что вам нужны дополнительные корабли для этого.

— Так нашему же королевству прошлый папа, упокой Господь его душу, предоставил буллу, сеньор Иньиго, — удивился он, перекрестившись, — в ней он передал исключительное право Португалии исследовать западный берег Африки и торговать рабами, которые водятся там.

— И что, выгодный бизнес? — мои воспоминания прошлого владельца сознания поднялись из глубин, которые были против порабощения людей людьми, но и я сам не очень хотел заниматься этим пусть и весьма прибыльным бизнесом, но таким неправильным и грязным и с моей точки зрения тоже.

— Золотая жила, сеньор Иньиго! — дворянин сразу вдохновился от моего вопроса, — эти чёрные животные весьма живучи и очень хорошо работают, в отличие от белых людей. К тому же быстро приручаются и можно сразу использовать в самой тяжёлой работе. Да что я вам рассказываю, вы берёте их в Африке почти за бесценок, а продаёте в Лиссабоне одного раба примерно за двадцать дукатов! Это много выгоднее, чем заниматься рабами нехристями!

— Вы и ими торгуете? — удивился я, — а где берёте?

— В основном это пираты, да и Гранадский эмират неподалёку, — пожал он плечами, — товар есть всегда, сеньор Иньиго. Мой вам совет, вкладывайте деньги в корабли и занимайтесь работорговлей! Сказочно разбогатеете!

— Благодарю вас за совет, сеньор Жуан, — скептически посмотрел я на него, — обязательно над ним подумаю.

Довольный мужчина кивнул и замолчал, а я повернулся к стоявшим неподалёку женщинам, которые привлекали внимание всех мужчин, особенно одна из них. Увидев мой взгляд, остановившийся на ней, Паула улыбнулась и вопросительно на меня посмотрела. Я покачал головой и отвернулся.

В пути мы должны были провести чуть ли не три недели, так что мне можно было доставать и краски. Я начал делать первые попытки рисовать не только углём, но и ими, благо что Фра Филиппо подготовил для меня холсты, грунтовку и сами краски, чтобы я не тратил на это время, пока не израсходую весь свой запас.

* * *

4 марта 1458 A . D ., Лиссабон, королевство Португалия

Устье широкой реки Тежу, впадающей в Атлантический океан, предоставляло кораблям идеальную транспортную доступность до всей многочисленной портовой инфраструктуры города. Одних длинных причалов я насчитал двадцать штук, не говоря уже о количестве кораблей, которые сновали туда-сюда и ещё больше стояло в гавани.

На нашу пятёрку кораблей, шедших один за другим посматривали, но особо внимания мы не привлекали, поскольку такими были не одни. Десятки судов выходили из порта и столько же заходило, показывая мне, что Португалия и правда в это время держала первенство среди европейских стран, и была негласной «царицей морей».

— Благодаря Господу, наше путешествие вышло крайне удачным, сеньор Иньиго, — ко мне подошёл крайне довольный владелец двух из пяти кораблей, которые мы фрахтовали на эту дорогу, — пираты побоялись нападать на такой большой караван, как наш.

Я перекрестился.

— Ваша правда, сеньор Жуан, — вежливо кивнул я, — вы так много мне говорили об опасностях, что таят эти воды, то я рассчитывал, что пираты хотя бы попытаются на нас напасть.

— Трусливые собаки побоялись и слава богу, — он тоже перекрестился, — скоро я буду дома.

Мы проходили рядом с другим кораблём, с которого в воду прямо с борта сбрасывали безжизненные чёрные тела, тем самым обратив на это моё внимание.

— Сеньор Жуан, — показал я рукой на происходящее рядом, — как специалист, подскажите мне пожалуйста, что там происходит?

— Чёрных рабов не довезли, сеньор Иньиго, — пожал он безразлично плечами, даже не взглянув в ту сторону, — это обычное дело, треть их погибает за время путешествия и от них до захода в порт просто избавляются.

— Не проще создать условия на корабле, чтобы они не умирали в таком количестве? — удивился я, — это же напрасная трата места, еды и времени.

— Сеньор Иньиго, — на меня снисходительно посмотрел португалец, — какая разница? Капитан продаст этих и вернётся в Африку, где их бегает ещё очень много, они же ему почти бесплатно достаются, чёрные с удовольствием сами продают других чёрных. Нужно просто приплыть туда и найти тех, кто готов продать свой товар.

Я замолчал, не став высказывать свои соображения о том, что если уж они занимаются этим делом, то хотя бы нужно делать его хорошо, но было видно, что им действительно была безразлична судьба негров, которых они не считали даже за людей.

Вскоре один за другим наши корабли причалили к выделенным нам местам, а ко мне заторопились капитаны с других кораблей, поскольку была договорённость, что я оплачу им все расходы, в том числе портовый сбор и стоянку сроком на неделю.

Сеньор Альваро отправился разбираться с ними и портовыми служащими, которые словно чайки налетели на сладкий пирог из такого количества кораблей, где явно можно было чем-то поживиться, а я остался ждать на борту корабля, поскольку никто из нас не говорил на португальском, чтобы отправиться в город на поиски жилья, а с латынью здесь у людей по признанию самого владельца корабля были большие проблемы.

Этим я собирался заняться сам, как только управляющий утрясёт с помощью капитанов и золота, все формальности с нашим прибытием. Он вернулся через час, злой, взъерошенной и крайне недовольный.

— Содрали гады почти двести флоринов, сеньор Иньиго, — пожаловался он, — мы так разоримся, если останемся тут надолго.

— Ничего, сеньор Альваро, — улыбнулся я, видя, как он экспрессивно ругает португальцев на родном кастильском, — ваш племянник, побыв со мной рядом, с лёгкостью стал тратить по пять тысяч флоринов. Думаю, скоро и вы привыкните к таким суммам.

Кастилец удивлённо посмотрел на меня и покачал головой.

— Одни растраты, одни растраты, — пробурчал он.

Посмеиваясь над ним, я показал Бернарду, что мы сходим на берег и швейцарец тут же выделил охрану.

— Сеньор Иньиго, можно я с вами? — ко мне подошёл предводитель госпитальеров, — хотя бы осмотрюсь в новом городе.

— Тогда только вы, сеньор Аймоне, — не стал я отказывать рыцарю, поскольку уже ранее отказал Хуану и Пауле в этом. Я не хотел ходить на переговоры огромной толпой, привлекая к себе всеобщее внимание.

— Благодарю вас, сеньор Иньиго, — склонил он голову.

— Тогда идём, мы готовы, — показал я ему на Бернарда, себя и всего десять охранников, — остальные остаются на кораблях.

Если госпитальер и удивился, то вида не подал и по перекинутой доске между кораблём и пристанью мы все перешли на каменную мостовую.

— Куда, сеньор Иньиго? — обратился ко мне Бернард.

— Для начала в первую же церковь, нам нужен переводчик, — сказал я, — сеньор Жуан предупредил меня, что латынь здесь знают крайне немногие. Так что нам нужен кто-то, кто говорит на обоих языках.

Наша небольшая группа словно ледокол вошла в большой поток людей и повозок, которые вливались или выходили из порта. Рослые, широкоплечие швейцарцы в броне и шлемах, а также с мечами на поясе, заставляли людей молча расступаться, поскольку нарываться на ссору с наёмниками, безумцев не находилось.

Сразу за портом находилась огромная площадь, где торговали только что привезённым товаром. Обилие чёрных тел, измученных голодом, жаждой и дальней дорогой просто поражало моё воображение. Белые надсмотрщики и работорговцы торопливо подгоняли их, загоняя в загоны, словно скот, откуда уже потом их выводили и тут же продавали новым владельцам, которые во множестве крутились на площади, отличаясь от самих продавцов более богатыми одеждами. Но и то, я видел, что это всего лишь перекупщики, которые скупая рабов, формировали из них разные группы по возрастам, полу и затем их уводили по разным направлениям: кого обратно в порт, видимо для отправки морем дальше, кого оставляли в городе.

Мы молча проходили мимо всего этого бесконечного хаоса торгов, купли и продажи, как слева я увидел, что огромного негра избивают два надсмотрщика, а он закрывая локтями и руками голову, несколько раз успел перекреститься.

— Он христианин? — удивился идущий рядом со мной сеньор Аймоне, увидевший то же, что и я.

— Идём туда, — ткнул я пальцем в сторону происходящего.

— Что здесь происходит? — на латыни обратился я к надсмотрщикам.

Те резко повернулись, со злостью на лицах, но увидев хмурую вооружённую охрану, а главное меня, во всём своём блеске флорентийской моды, они тут же начались кланяться и лепетать, что-то на португальском.

— Итальянский, французский, английский? — перебирал я языки, но те лишь низко кланялись.

— Сеньор! Сеньор, — оттуда-то из-за шатров выбежал хорошо одетый человек и подбежал к нам, — я хозяин этого раба, что вас интересует?

Заговорил он со мной на неплохом кастильском.

— Почему эти люди избивают христианина? Где его крестик? — показал я на негра, который сидя на земле, снова перекрестился, сложив руки в молитвенном жесте.

Хозяин, увидев его жесты, поморщился.

— Проклятый священник, испортил мне раба! — прошипел он, изрыгая ругательства в сторону неизвестного мне служителя церкви.

— Сеньор, его сиятельство задал вам вопрос, — сквозь зубы процедил сеньор Аймоне, кладя руки на пояс, где висели меч и кинжал.

Услышав мой титул, хозяин рабов стал кланяться мне ещё ниже.

— Он из новой партии, ваше сиятельство, — залепетал тот испуганно, — прибыл неделю назад, но поскольку на корабль попросился вернуться на родину священник, а я идиот согласился, то теперь пожинаю результаты своей доброты. Он некоторых крестил и теперь я не могу их продать, а едят они в три горла.

— Они — это кто? — поинтересовался я.

На что хозяин показал на сидящих в крайнем загоне троих мужчин, и двух женщин.

— Все христиане? — утонил я, на что он кивнул.

— Сколько стоят?

— Все? — его глаза тут же алчно блеснули.

— Все, — кивнул я, показывая на своего управляющего, — сеньор Альваро, поторгуйтесь с хозяином этих рабов, выкупите их и сразу оформите им вольную. Побудут пока у нас в качестве слуг, пока не поймём, что делать с ними дальше, а то боюсь господь не простит нас, если мы будем оставлять своих братьев по вере в горе и беде.

Управляющий с восхищением посмотрев на меня, ушёл торговаться, а госпитальер уважительно посмотрел на меня.

— Не устаю удивляться вам, сеньор Иньиго, — покачал он головой, — поступок настоящего христианина.

Я перекрестился, но тут негр явно что-то услышал из разговора надсмотрщиков, вскинул голову и пополз к нам на коленях, умоляюще сложив руки.

— Он явно что-то хочет, — показал я на него пальцем.

— Пойду позову хозяина, этот раб не говорит ни на каком понятном языке, сеньор Иньиго, — сразу вызвался помочь сеньор Аймоне и пошёл к ожесточённо торгующимся мужчинам, и вскоре вернулся с негром, одетым в цивильное европейское платье и посматривающий на обнажённых собратьев свысока. Подойдя к нам, он первым делом поклонился мне, затем сквозь губу что-то бросил тому негру, что сидел на коленях, и перевёл мне его ответ на латыни.

— Это животное умоляет его сиятельство выкупить ещё и его дочь, — сказал он, покачав головой.

— И где она? — вздохнул я.

На что переводчик ответил уже сам.

— Она лот на торгах ваше сиятельство, очень дорогой лот, поскольку хороша собой и девственна, что подтверждено запиской врача, который её осматривал.

— Где будут проходить торги?

— Они уже идут, ваше сиятельство, — он показал на подиум, где скопилось большое количество людей.

— Идём туда, — приказал я, и ткнул пальцем в сидящего на земле негра, — пусть идёт рядом и покажет её.

Переводчик перевёл ему и тот несколько раз перекрестился и кланяясь, поднялся с земли.

— Только пусть держится подальше, от него воняет, — Бернард исподлобья посмотрел на негра, который оказался в стоячем состоянии больше него самого, что было большой редкостью. Редко мы встречали людей, кто был выше его по росту и такой же широкий в плечах.

Мы поспешили к указанному подиуму, где и правда кипели ожесточённые торги за испуганную, обнажённую стройную негритянку, при виде которой у сопровождавшего нас негра покатились слёзы из глаз и увидев его тоже, она дёрнулась, но тут же была остановлена за кожаный ошейник, который был надет на её шее.

— Её цена на настоящий момент три тысячи золотых, ваше сиятельство и продолжает расти, — обозначил цену девушки негр-переводчик, — подтверждённая девственница, да ещё и такого качества, весьма редкий товар на нашем рынке. Обычно их всех массово насилуют ещё в пути до Лиссабона, матросам же нужно чем-то заняться в пути.

Пока он нам объяснял эти нюансы работорговли, цена поднялась до пяти тысяч и остановилась, а старик-португалец озвучивший её, уже радостно потирал руки, рассматривая девушку.

Я поднял руку и спокойно сказал.

— Шесть тысяч.

Несмотря на то, что я говорил на кастильском, меня распорядитель торгов тут же понял и завопил.

— У нас новый покупатель! Изумительно красиво одетый сеньор в первом ряду!

Старик-португалец нахмурился и посмотрел с недовольством в мою сторону.

— Шесть тысяч пятьсот, — поднял он ставку.

— Семь тысяч, — пожал я плечами.

— Семь пятьсот, — стал явно раздражаться он.

— Девять тысяч, — мне надоели эти споры, и я резко поднял цену вверх.

Глаза у всех округлились, а стоящий рядом со мной негр-переводчик с придыханием заметил.

— Я второй раз в жизни слышу такую цену, за одну рабыню.

— Десять тысяч, — раздался новый голос, и ахнув, толпа повернулась к новому действующему лицу.

— Фернанду де Браганса! Фернанду де Браганса! — отовсюду раздались голоса узнавания.

— Одиннадцать тысяч, — на моём лице не дрогнул и мускул.

Над торгами повисла тишина, стоимость одной рабыни превысила стоимость целого корабля или небольшого городка.

Стоящий неподалёку от меня мужчина лет тридцати, в полном расцвете сил и одетый даже на вид очень дорого, заинтересованно посмотрел на меня. Его спутники также удивлённо посмотрели в мою сторону.

— Двенадцать тысяч флоринов, — с лёгкой улыбкой обозначил он следующую цену.

— Тринадцать, — я снова спокойно ответил, даже не повышая голоса.

Лица и глаза сотен людей были направлены только на нас, поскольку рабыня явно отошла на второй план в этих торгах, а сошлись в схватке два мужских эго.

— Четырнадцать, — поколебавшись, перебил он мою ставку, победно оглянувшись на своих спутников, которые стали поздравлять его с победой и такой ценной покупкой.

Я посмотрел на замерших моих спутников: на хмурого Бернарда, побелевшего сеньора Аймоне, на сеньора Альваро, который взялся за свой крестик и буквально не дышал, и принял решение, хотя таких денег у меня не было, поскольку мои расходы на оплату путешествия больше чем четырёх сотен человек окончательно подорвали мои финансы, которые и так стремительно заканчивались, поскольку все свободные средства были вложены в раскрутку ломбардов и банков.

— Пятнадцать тысяч флоринов, — упали мои слова в полнейшей тишине.

Глава 3

Поздравления возле мужчины тут же утихли, он изумлённо посмотрел на меня, мой костюм, но тут его взгляд остановился на моём поясе. Он приоткрыл рот в понимании, улыбнулся и вежливо поклонился, признавая своё поражение.

Распорядитель торгов, а главное бесконечно счастливый продавец рабыни, тут же радостно заверещали, что торги окончены и выиграл их я, сразу побежав ко мне за деньгами. Я сказал название кораблей, на которых меня можно найти и витавший в небесах от радости продавец приставил ко мне своего помощника, да и сам всё время тёрся неподалёку, поскольку я сказал, что расплачусь с ним, как только вернусь на корабль, находящийся в порту.

— Всех помыть, выписать вольные и привести на корабль, — хмуро распорядился я ему, понимая, что придётся продавать свои драгоценности, чтобы выплатить такую колоссальную сумму, — ваш переводчик побудет пока у меня.

— Конечно ваше сиятельство, конечно, — кланялся он, даже не пытаясь со мной спорить, хотя явно ему хотелось как можно быстрее получить деньги за свой товар.

Пока мы решали вопрос неожиданно купленных рабов и отправки их на корабли, ко мне подошёл мой соперник в торгах в сопровождении своей свиты.

— Поздравляю вас с прекрасной покупкой, сеньор, — легко улыбнулся мне он, заговорив на хорошей латыни.

— Благодарю вас сеньор, я обязательно найду ей применение в своей спальне, — я также ему улыбнулся, видя, что он не сильно и переживает из-за своего проигрыша.

Он рассмеялся, услышав мой ответ, и ещё более заинтересованно меня рассматривая.

— Могу я узнать имя человека, который судя по святым покровителям, изображённым на его поясе, является представителем известнейшего флорентийского банкирского дома Медичи? — с лёгкой иронией поинтересовался он у меня.

— Отдаю дань уважения вашему образованию сеньор и ещё больше зоркости ваших глаз, — улыбнулся я ему, — вы абсолютно правы, с Козимо Медичи нас связывают деловые отношения, а сам я граф Иньиго де Мендоса.

— Граф? — его глаза расширились, и он мне поклонился, — простите ваше сиятельство, за моё невежество, я не знал, что вы титульный дворянин.

— Сеньор, я же вижу, что вы человек чести, — отмахнулся я от его извинений, — поэтому от вас лично, меня вполне устроит обращение, сеньор Иньиго. Зачем нам эти условности между образованными людьми.

Он улыбнулся моему ответу и заинтересованно спросил.

— Позвольте также спросить, а вашего дедушку как зовут, сеньор Иньиго?

— Также Иньиго, сеньор, — склонил я голову, — точнее, конечно, это меня назвали в его честь.

— Маркиз Сантильяна, Иньиго Лопес де Мендоса? — решил уточнить он, на что я ещё раз поклонился, подтверждая это.

— Мой дедушка встречался с вашим дедушкой два года назад при дворе короля Энрике, когда он был с миссией в Кастилии, сеньор Иньиго! — радостно воскликнул он, — он мне рассказывал, что маркиз Сантильяна произвёл на него большое впечатление при их знакомстве.

— К моему большому сожалению, я не могу ответить вам той же любезностью, сеньор Фернанду, — притворно вздохнул я, — меня в два года отправили в Рим, так что если я что и слушал в то время, так это были молитвы и богослужения.

Молодой мужчина расхохотался и уже явно дружески ко мне обратился.

— Сеньор Иньиго, вы явно недавно в нашем городе?

— Прибыл пару часов назад, сеньор Фернанду, — подтвердил я, на что он тут же предложил.

— Где вы остановились? Переезжайте к нам во дворец! Мне было бы интересно с вами познакомиться! Да и дедушке наверняка тоже.

— Я бы с радостью, сеньор Фернанду, — вздохнул я, — но боюсь вас стеснить, моя свита весьма велика.

— Как и положено графу, — без тени сомнений кивнул он. — сколько у вас человек?

— Больше четырёх сотен, — я безразлично пожал плечами, вызвав у него вздох восхищения.

— Сеньор Иньиго, я готов просить вас, составить мне компанию, — он покачал головой, присвистнув, — я редко встречаю людей, богаче нашей семьи и мне всегда интересно познакомиться с такими приятными людьми.

— Мне правда не хочется обижать вас отказом, сеньор Фернанду, так что давайте поступим так, — предложил я, — я найду дом, который сниму для большинства своей свиты, после чего, если вы не передумаете, приеду к вам в гости и там решим, как поступим дальше. Устраивает вас такой вариант?

— Безусловно, сеньор Иньиго! — кивнул он, и попрощался со мной, — до встречи!

Слуга подвел ему коня, после чего мужчина запрыгнул в седло и ещё раз помахав мне рукой, он направился в сторону города, а его небольшая кавалькада последовала за ним. Правда, остался один всадник, который развернулся и подъехал ко мне.

— Ваше сиятельство, у моей семьи есть свободный дом, если хотите я сведу вашего управляющего со своим отцом, — немного стеснительно поинтересовался он у меня.

— Это было бы в высшей степени прекрасно сеньор, и вы станете для нас настоящим спасителем, если дом подойдёт нам по размерам, — склонил я голову и оставаясь максимально доброжелательным.

Сеньору Альваро быстро нашли скакуна, и он с молодым парнем уехал, а мы пошли обратно в порт, так как переводчика мы себе нашли, пусть и весьма необычным образом.

Новость о том, что на невольничьем рынке была куплена одна-единственная рабыня за невероятную сумму в пятнадцать тысяч золотых докатилась уже даже сюда и все на корабле обсуждали, что это за такой идиот, кто потратил столько денег всего на одну рабыню. Сеньор Аймоне, услышав эти обсуждения, стал от чего-то кашлять в кулак, а Бернард морщиться и печально вздыхать.

— Сеньор Иньиго! — едва мы поднялись на борт корабля, как к нам бросились Паула с Виленой, — вы слышали новость? Весь порт гудит оттого, что нашёлся подобный безумец, потративший разом столько денег! Надеюсь, он разорится после этого!

Бернард помрачнел, а госпитальер решил предостеречь девушку от других скоропалительных выводов.

— Пока вы не наговорили большего, сеньорита Паула, — улыбнулся он ей, — я лучше вас сразу предупрежу, что этим покупателем был сеньор Иньиго.

Рты у девушек открылись, а Паула недоумённо посмотрела на меня.

— Вы потратили на рабыню пятнадцать тысяч?

— Да, — вздохнул я, — и у меня нет таких денег.

Все вокруг онемели и открыли рты, благо продавец рабыни с помощником, ждали нас у другого борта и не слышали наш разговор.

— Эм, а как же вы тогда хотите заплатить за неё? — осторожно поинтересовался у меня госпитальер.

— Продам свои драгоценности, — вздохнул я, — благо я запасливый.

— Нам, кроме этого, ещё нужно будет оплатить аренду дома, а также содержание всех людей, сеньор Иньиго, — взрослый рыцарь посмотрел на меня с явным неодобрением, — вы уверены, что это правильный шаг? Может стоит отказаться от такой большой траты? Уверен вас поймут.

— Мы только прибыли в город сеньор Аймоне, — я покачал головой, — и если я не заплачу, то на моей репутации можно будет поставить крест. Ни один знатный дворянин не подаст мне руку, так что я лучше продам свои драгоценности.

Я повернулся к Пауле.

— Берите с Бернардом мою большую шкатулку и продавца, пусть ведёт вас по ювелирам, продайте всё, мне нужны деньги.

Девушка и швейцарец кивнули и ушли вниз, вскоре вернувшись, и я удивился, когда увидел, что он кроме моей самой большой шкатулки, где хранились самые дорогие драгоценности, несёт ещё и шкатулку Паулы, не узнать которую было невозможно, поскольку сам её ей купил ещё в Неаполе.

— Это что? — с удивлением показал я на вторую шкатулку.

— Сеньор Аймоне прав, сеньор Иньиго, — девушка спокойно и даже равнодушно мне ответила, — вам предстоят большие траты в ближайшем будущем, так что я решила продать и свои драгоценности, чтобы помочь вам.

Ком подкатил к горлу, а в глазах запершило. Я подозвал её жестом, заставил наклониться ко мне, после чего впервые за время нашего знакомства сам поцеловал в щёку.

— Я не забуду этого, — кратко сказал я, встречаясь с её глазами, в которых заплескалась радость.

— А можно я теперь в ближайшем кругу, своего любимого мужчину буду называть Иньигушка? — тут же попыталась подлизаться ко мне она.

— Нет, — отрезал я, удивившись её расчётливости и практичности.

— Иньиго? — сделала она вторую попытку.

Я вздохнул, поскольку прекрасно понимал, что она действует с перспективой на будущее тем, что помогая мне сейчас, в сложную минуту, Паула рассчитывает получить от меня больше потом, когда мои дела наладятся, но всё же, это был всё равно хороший поступок. Она очень любила свои драгоценности, и я лучше всех знал, чего ей стоило принять подобное решение, расстаться с ними.

— Поговорим об этом, когда вы вернётесь, и мы рассчитаемся с продавцом, — вздохнул я, подзывая его к нам жестом.

— Ваше сиятельство? — забеспокоился он, явно понимая, что происходит что-то неладное.

Я молча открыл крышки обоих шкатулок, и он ахнул, увидев кучу драгоценностей.

— Сеньор Фернанду слегка увеличил цену товара, за который я не планировал изначально платить столько много, — спокойно предложил я, обращаясь к португальцу, — но не думаю, что для вас будет проблемой уважаемый, посетить с моими помощниками ювелиров вашего города, которые оценят и купят эти драгоценности, чтобы я смог с вами честно расплатиться.

— Ваше сиятельство! — тут же с облегчением стал кланяться мне торговец рабами, — я с радостью отведу ваших доверенных людей к лучшим ювелирам города.

Я кивнул, закрыл крышки и Паула, Бернард с работорговцем отправились в город.

Прошло четыре часа, как они вернулись обратно, и я полностью расплатился с довольным португальцем, который вручил мне все купчие и расписки на купленных и тут же освобождённых рабов, а как только он уехал, как к нашим кораблям вскоре прибыли арендодатели и наперебой стали предлагать мне снять у них дома. Тут же появились и желающие сдать нам повозки, а также торговцы провизией и прочие любопытные, которые узнали, что в город прибыл сказочно богатый человек. Так что ещё утром мы искали нужное нам, а уже в обед всё необходимое предлагали нам люди сами, и оставалось только выбирать.

Благо дом, который предложил нам молодой человек из свиты сеньора Фернанду де Браганса, устроил сеньора Альваро по размерам и взяв в аренду повозки и телеги, мы стали туда переезжать. Там же я познакомил всех со своим новым приобретением.

— Они теперь свободные люди, — показал я на группу молчаливых чернокожих людей, которые испуганно жались друг к дружке, в окружении большого количества вооружённых людей, которые их с интересом рассматривали. Всё же в отличие от Португалии, для Кастилии чернокожие люди были в диковинку.

— Сеньор Альваро, мужчин пристройте к делу, пока без жалования, поскольку нужно найти того, кто говорит на их языке и объяснит им, что происходит, — распорядился я, на что управляющий кивнул.

— Паула, если тот священник, о котором говорил работорговец в городе, найди его и попроси прийти ко мне, — повернулся я к девушке, которая подтверждающее склонилась в поклоне. — сеньор Аймоне поможет тебе.

— Конечно, сеньор Иньиго, — отозвался госпитальер.

— Девушку помыть, переодеть и не спускать с неё глаз, — добавил я, показывая на молодую негритянку, на которой было надета лишь простая холщовая накидка, но было видно по её фигуре и лицу, что борьба за неё не зря велась такая серьёзная. Девушка была очень красива, поскольку её лицо не было привычно круглым и широконосым, как у большинства чернокожих рабов, что я видел кругом, а овальным, с хорошо очерченными скулами, небольшим тонким носом и красивыми глазами. По всей видимости в её крови были явно европейские корни, ведь её отец был типичным представителем своей национальности.

Паула мне поклонилась, показывая, что поняла.

— Бернард, а ты отмой этих, — я показал швейцарцу на огромного негра, с которого всё и началось и остальных бывших невольников, — и найди им всем крестики и бечёвки для ношения, а то непорядок какой-то, что христиане ходят без них, да ещё у меня в доме.

— Конечно, сеньор Иньиго, — отозвался швейцарец.

Раздав всем указания, я пошёл ожидать в комнату, которую мне выбрала Марта, пока она с остальными слугами грела горячую воду и готовила мне новую одежду. Я собирался как можно быстрее продолжить своё новое знакомство, поскольку если слова владельца корабля, на котором я сюда прибыл были правдой, то суда мне нужно будет доставать через верхушку местной знати, а мой новый знакомый, вполне походил для того, чтобы ввести меня в высшее общество.

Глава 4

Меня одели в мой лучший красный бархатный костюм, расшитый золотом, зелёные чулки, сотканные из тонкой английской шерсти, с пришитыми бантами из накрахмаленных кружев и поднесли мне зеркало, чтобы я осмотрел себя.

— Пояс, — приказал я и Паула подпрыгнув на месте и подняв подол платья правой рукой, быстро его принесла и аккуратно меня опоясала.

Я ещё раз осмотрел себя в небольшом отражении.

— Кто на свете всех милее? — иронично спросил я своё отражение, и скривил зеркалу рожицу, далёкую от совершенства.

— Его сиятельство, Иньиго де Мендоса, — моментально ответили мне Паула и Марта, думая, что я спрашиваю это у них.

Повернув голову, я осмотрел платье Паулы, которое соперничало с моей одеждой по пышности и дороговизне, а её волосы были уложены в причудливую причёску и скрыты сеткой, состоящей из жемчужных нитей — последний писк флорентийской моды.

— Надень то ожерелье с рубином, что я тебе недавно подарил, — попросил я её и тут же осёкся, поскольку она его тоже продала. За всё мы получили конечно много меньше, чем заплатили при покупке, но зато у меня появились наличные, которые следовало тратить очень бережливо, поскольку дальше продавать можно было только мою одежду.

— Ладно, обойдёмся сегодня без драгоценностей, — быстро свернул я неловкий момент и приказал Марте позвать Бернарда, который тоже приоделся, а также сеньора Аймоне, который надел просто чистую одежду рыцаря-госпитальера.

Выехав из нашего нового дома, который находился недалеко от большого городского парка, мы добрались вскоре до дворца рода Браганса. Неожиданностью не стало то, что слуги были предупреждены о моём прибытии, и началась суета, чтобы нас встретить и проводить внутрь.

Тут же появился и дворецкий, в дорогой ливрее на которой красовался герб дома Браганса.

— Его светлость, герцог Афонсу де Браганса, ждёт вас, ваше сиятельство, — низко поклонился он мне.

— Благодарю вас, — я лишь прикрыл глаза, показывая, что услышал его.

Так мы и вошли в зал. Я на руках Бернарда, держа при этом за руку, идущую рядом с нами Паулу, и позади нас шёл сеньор Аймоне. Встречал нас глубокий старик далеко за семьдесят лет, одетый в обычную домашнюю одежду и мой новый знакомый, с которым мы познакомились на невольничьем рынке.

Глаза мужчин, когда мы подошли к ним ближе, расширились и были устремлены только на Паулу. Первым пришёл в себя старик.

— Приветствую в своём доме кастильского дворянина, — весьма необычно поприветствовал он меня, переводя взгляд на мою тушку. От его взгляда не укрылось ничего, и я прекрасно зная, что встречают по одёжке, был собой полностью доволен, что оделся именно так, что придраться к моему виду не мог никто.

— Приветствую дом Браганса, — поклонился я, показывая тем самым, что кланяюсь больше не им, а роду.

Губы пожилого человека тронула улыбка, а второй мужчина не выдержал и быстро обратился к нему.

— Дедушка! Ну хватит ваших обычных проверок! Я же вам сказал, что навёл справки о графе, его рекомендуют как крайне порядочного и умного человека.

— Они не сказали, что у него ещё прекрасный вкус на женщин, — старик, несмотря на его слова, продолжил говорить со мной весьма холодно.

— Простите меня граф, но наше положение обязывает ко всем новым знакомствам относится с подозрением, слишком много кругом проходимцев или тех, кто ищет нашей милости.

Это прозвучало для меня непонятно, будто он намекал, что я отношусь либо к первой, либо ко второй категории.

— Я внезапно вспомнил ваша светлость, что оставил в комнате зажжённую свечу, — спокойно ответил я и склонил голову, — прошу вашего разрешения удалиться, а то, как бы она не вызвала пожар. Нехорошо получится, если из-за случайно непотушенной свечи, сгорит такой прекрасный город, как Лиссабон.

Глаза герцога расширились, а молодой мужчина замахал руками.

— Дедушка, молю вас! Я хочу поговорить с графом!

Старик задумчиво посмотрел на меня.

— Ответ достойный дворянина, — покивал он и продолжил, — как поживает ваш дедушка, маркиз Сантильяна?

Я опечалился и весьма искренне.

— К сожалению, годы берут своё, ваша светлость, — тяжело вздохнул я, — я навещал его недавно и рад бы сказать, что у него всё хорошо, но к сожалению, это не так. Я нашёл ему хорошего доктора и надеюсь дедушка не будет слишком упрям, чтобы не слушать его советов.

Старик, видя мою искреннюю грусть, прикрыл глаза.

— Прошу вас не обращать на мои первые слова, граф, — он открыл их, — и прошу вас быть гостем в моём доме.

— Я с радостью и благодарностью принимаю это приглашение, ваша светлость, — не стал я артачиться и согласился, поскольку понял, что весь разговор до этого был простой проверкой, которую я видимо прошёл.

— Я рад, — впервые улыбнулся он, переведя взгляд на людей рядом со мной, — представите нам ваших спутников?

— Сеньор Аймоне, Великий госпитальер Родосских рыцарей, — представил я ему единственного важного человека, имя которого нужно было знать такому человеку, как герцог Браганса.

Рыцарь вышел вперёд и поклонился обоим мужчинам. Поскольку я дальше замолчал, старик обратился только к нему.

— Сеньор Аймоне, рад познакомиться с вами, я много слышал о вас и вашей борьбе с проклятыми османами.

— Благодарю вас, ваша светлость, — поклонился рыцарь, — эта же цель и привела нас с его сиятельством Мендосой в вашу прекрасную страну.

— В чём же она заключается? — поинтересовался старик.

— Мы хотим купить три-четыре корабля, чтобы бороться с алжирскими пиратами, — рыцарь посмотрел на меня, и я кивнул, показывая этим, что он может рассказать о цели нашей поездки.

Герцог огорчённо покачал головой.

— Цель безусловно богоугодная, но боюсь сеньоры, что вы выбрали для этого неудачное время, — ответил он с явным огорчением, — все верфи работают только на заказ Его высочества.

— Мы слышали об этом, ваша светлость, — рыцарь поклонился старику, — но я рассчитываю на сеньора Иньиго, который обладает прекрасным даром убеждения, порой поражая этим умением даже меня, много чего повидавшего в жизни.

— Да? — удивился герцог Браганса, — можете привести самый запомнившийся вам пример?

Рыцарь задумался, а затем удивил своим ответом даже меня.

— На его сиятельство было совершено покушение в одном городе, ваша светлость, — произнёс он, — а граф просто отбил атаку и уехал, не став раздувать конфликт и проводить полноценное официальное расследование, как ему это предлагали сделать городские власти.

— Весьма мудрый поступок, — глаза обоих мужчин заинтересованно перевелись с него на меня, но рыцарь продолжил.

— Да, только когда я приехал в этот город в следующий раз, ваша светлость, — продолжил рыцарь, — то с удивлением узнал, что все, кто выкрикивал проклятья в его адрес были вскоре убиты неизвестными. Более того, их головы сложили в большую пирамиду на центральной площади, а в рот каждому положили по золотому флорину.

На губах обоих хозяев дома появились улыбки.

— Убийц этих людей также не нашли? Я правильно понимаю? — поинтересовался герцог.

— Верно, ваша светлость, — рыцарь поклонился, — как и тех, кто покушался на сеньора Иньиго.

— А что могли значить золотые флорины у них во рту, ваше сиятельство, что вы думаете? — старик обратился ко мне.

— Не могу знать точно замыслов этих неизвестных убийц, — спокойно пожал я плечами, — но наверняка это было какое-то послание.

— Безусловно, — понимающе улыбнулся он, — спасибо за этот разговор сеньор Аймоне, а с вами граф, я хочу поговорить ещё за ужином, а теперь простите, мне нужно к королю.

— Разумеется, ваша светлость, — поклонился я и оставался в таком положении, пока он, выходил из зала.

Едва он вышел, молодой мужчина в восхищении всплеснул руками.

— Сеньор Иньиго, поздравляю, вы первый человек на моей памяти, которого старый ворчун пригласил на ужин после первого же знакомства!

Я достал платок, демонстративно вытер со лба несуществующий пот, а затем расстегнул верхние пуговицы на камзоле.

— Ваш дедушка меня напугал, сеньор Фернанду, — признался я ему, — мои колени так не тряслись даже при оммаже королю Арагона.

Мужчина громко рассмеялся и подошёл ко мне ближе.

— Мой отец недавно получил титул маркиза и частичные обязанности главы дома, — вздохнул он, — но как сами видите, королю нужен дедушка, даже несмотря на его преклонный возраст.

— Я вижу с какой любовью вы на него смотрели, сеньор Фернанду, — улыбнулся я ему, — я сам также всегда смотрю на своего дедушку и дядю.

— А ваши родители живы? — осторожно поинтересовался он.

— Мы с ними слегка не ладим, — дипломатично отозвался я, — скажу вам больше, чтобы закрыть эту тему, связано это с непониманием ими того, что я достаточно повзрослел, чтобы самому вести свои дела.

— Разумеется, сеньор Иньиго! — мужчина стал совершенно серьёзным, — мужчина должен реализовывать себя сам, иначе какой же он тогда мужчина?

— Я придерживаюсь схожих с вами взглядов, сеньор Фернанду, — кивнул я, — но поскольку по понятным причинам я не могу быть военным или священником, так у меня немного оставалось вариантов для собственного карьерного роста.

— Вы выбрали финансы, — понятливо кивнул он, — мне тоже об этом говорили.

— Простите сеньор Фернанду, но я не очень известен в Кастилии, больше в Арагоне, — удивился я, — так что не будет с моей стороны наглостью поинтересоваться, кто так хорошо обо мне осведомлён в далёкой Португалии?

— В этом нет никакого секрета, сеньор Иньиго, — мужчина пожал плечами, — гость нашего короля, архиепископ Толедо — Альфонсо Каррильо де Акунья. Я обратился к нему, и он вас мне охарактеризовал, как крайне умного и приятного во всех отношениях человека.

Моему изумлению не было предела.

— Его преосвященство сейчас здесь? Я его не так давно видел и тут такое совпадение.

— Да, он приехал к дедушке от имени короля Кастилии, чтобы тот помог ему предложить руку инфанты Изабеллы, Его высочеству Афонсу, — выдал он мне такое, от чего у меня чуть не отпала челюсть.

— Насколько я помню, инфанте сейчас всего семь, — осторожно ответил я.

— Это известно дедушке и королю, так что я сомневаюсь, что Его высочество согласится, поскольку нужна будет ещё и булла папы, на брак между родственниками, да и с консумацией будут явные проблемы. А без этого какой смысл Португалии в кастильской инфанте? Права на трон в этом случае будут слишком уж призрачные, а за то время, пока она для этого достаточно вырастит, может случится всё, что угодно.

— Полностью согласен с вашим мнением, сеньор Фернанду, — уже с явным облегчением отозвался я, поскольку от него прозвучали явно разумные доводы, чтобы этот брак не состоялся. Оставалось надеяться, что ровно такие же доводы будут понятны и королю Афонсу V.

Он покивал, затем обратил взгляд на Паулу.

— Кто ваша прелестная спутница, сеньор Иньиго? — поинтересовался он.

— Сеньорита Паула Джудиче, — представил я девушку, которая сделала книксен, — девушка из древнего арагонского рода, который к сожалению в наше время, слегка захирел. Я попросил её учить меня музыке, с чем она прекрасно справляется.

Губы Фернанду тронула понимающая улыбка, такая, какая была у всех мужчин, которым я её представлял.

— Не сомневаюсь, сеньор Иньиго, — улыбнулся он и показал жестом, что Паула может подняться.

— Что же прошу вас располагаться, сеньор Иньиго, — он обвёл руками вокруг себя, — а на ужине мы с вами встретимся.

— Конечно сеньор Фернанду, не смею отнимать у вас больше время, — склонил я голову.

Глава 5

В небольшом рабочем кабинете сидели четверо мужчин, которые держали в руках золотые кубки, из которых потягивали вино.

— Мой ответ вашему королю — нет, ваше преосвященство, — наконец нарушил молчание один из них, — Изабелла пока слишком мала.

— Вы можете опоздать, Ваше высочество, — сидящий священник в фиолетовых одеяниях архиепископа, пожал плечами, — как только она пустит первую кровь, к её руке и телу выстроится очередь.

— Сильно в этом сомневаюсь, — король был спокоен, — если вы только решите объединиться с Арагоном.

— Это не в наших интересах, — Каррильо де Акунья покачал головой, — уж лучше тогда Франция.

— Лучше, это если Его высочество Энрике будет больше трудиться для появления собственных наследников, — проворчал со своего места молчавший до этого старик, — это будет для нас лучшим вариантом, мы согласны заключить брак сразу, если это будет девочка, и спустя три года, если это будет мальчик. Мы найдём его детям достойную пару.

Король молчаливо кивнул, подтверждая слова своего советника, а также человека, которому принадлежала треть земли всей Португалии.

— С этим у короля, есть определённые проблемы, — скривился архиепископ, — но благо, есть кому ему помочь в этом весьма непростом деле.

Все сидящие хмыкнули.

— Главное, чтобы король подтвердил права на трон родившегося ребёнка, а остальное нас мало волнует, — пожал плечами герцог Браганса.

— Мы с племянником это обеспечим, — согласился с ним архиепископ, — это не будет проблемой.

— Кстати, — старик задумчиво посмотрел на Каррильо де Акунья, — внук привёл сегодня в мой дом крайне интересного гостя, с которым я поговорил, прежде чем приехать сюда.

— Граф Иньиго де Мендоса, — кивнул архиепископ, — ваш сын интересовался моим мнением об этом мальчике.

— Я бы хотел сравнить свои наблюдения о нём, с вашими, чтобы понять, не затупился ли мой ум от старости, — герцог улыбнулся, попросил принести бумагу и перья с чернильницей и предложил архиепископу Толедо написать кратко характеристики человека, о котором они говорили.

Когда оба это сделали, и одновременно подняли листы вверх, показывая то, что там написано. На бумагах, на которых они писали, не видя то, что писал другой, было написано всего по два слова.

— «Умный. Жестокий».

— «Умный и жестокий».

Старик тонко улыбнулся.

— Заметьте ваше преосвященство, у нас с вами, даже порядок слов тот же.

— Скажу вам более того, ваше сиятельство, — улыбнулся Каррильо де Акунья, — у меня вражда с родом Мендоса, но не с ним самим. Подробности я вам, к сожалению, не могу открыть.

— Вы уже пять минут говорите о человеке, которого я не знаю, — проворчал король, — пусть Фернанду привезёт его на один из вечеров во дворец.

— Конечно Ваше высочество, я скажу ему, — кивнул старик.

* * *

Вечером я нарядился в другой костюм, и вместе с Паулой, Бернардом и сеньором Аймоне спустился на ужин. Флорентийское платье Паулы вызвало всеобщие вздохи восхищения у молодых девушек, присутствующих за столом и непринуждённый разговор у неё завязался с ними, разговаривая на латыни, который знало большинство образованных людей.

Мужчины, сидящие молча, лишь прислушивались к женским разговорам, пока не появился глава дома — герцог Браганса. Все стали подниматься со своих мест, встречая его стоя, на что старик был вынужден поднять руку, и сказать, чтобы оставались на местах. Несмотря на это разрешение, я всем своим показал подняться и сам оказался на руках Бернарда.

— Ваше сиятельство, не стоило, — герцог опустился на своё место во главе стола и мягко посмотрел в мою сторону, где на ногах стояли только гости.

— Ваша светлость, я в чужой стране, где только христианская доброта вашего внука Фернанду и ваша, предоставила мне кров над головой, — склонил я голову, говоря мягко и кротко, — так что проявить уважение к хозяину дома, это самая малое, что я могу сделать.

Старик улыбнулся и показал, что я могу сесть, а когда я это сделал он продолжил разговор со мной.

— Я сегодня упомянул ваше имя в разговоре с архиепископом Толедо, и Его высочество Афонсу тоже заинтересовался вами, так что если вам будет несложно, то он бы хотел видеть вас на одном из балов, что он обычно устраивает по воскресеньям. Мой внук вас проводит до замка Святого Георгия.

Просьба короля, даже чужого, равнялась приказу, так что я склонил голову.

— Это честь для меня, ваша светлость, благодарю вас.

— Кому-то другому я ещё бы порекомендовал одеться поприличнее при этом, — улыбнулся герцог, — но не вам, сеньор Иньиго. Ваши наряды просто безупречны. Флорентийская мода, как я понимаю?

— Да, ваша светлость, — улыбнулся я в ответ, — я побывал недавно во Флоренции, и просто оказался поражён насколько там всё красиво. Пожалуй — это второй город, в котором мне бы хотелось остаться жить навсегда.

— А какой первый? — его сын, маркиз Вила-Висоза и отец Фернанду, кстати тоже Фернанду, заинтересованно поинтересовался у меня.

— Рим, ваше сиятельство, — повернул я к нему взгляд, — первый город, это конечно Рим.

— Вы там долго жили, если он оставил у вас столько тёплых воспоминаний? — поинтересовался он, — вы видели папу?

— Не только видел, ваше сиятельство, — улыбнулся я, — Каликст III был до избрания папой, кардиналом Альфонсо де Борджиа, и моим наставником.

Глаза всех за столом округлились о того, что я сказал.

— Если папа был вашим наставником, тогда почему вы сейчас не в Риме? — удивлённо поинтересовался у меня сам герцог, — все только и говорят о том, что он приближает к себе родственников и друзей.

— Это так и есть, ваша светлость, — склонил я голову, — и я не единственный из тех, кто знал кардинала до его избрания папой, был им забыл после его восхождения на эту должность.

Глаза старика наполнились пониманием.

— Не думаю, что это принесло ему популярность, среди бывших друзей, — хмыкнул он.

— Здесь нет и особой трагедии, ваша светлость, — я пожал плечами, — поскольку как говорил мой друг и начальник, кардинал Латино Орсини, если вы не знаете какого папу выбрать, всегда выбирайте самого старого и больного.

За столом раздался тихий смех, а герцог тепло мне улыбнулся.

— Хотите сказать, что скоро мы будем ожидать выборы нового папы, ваше сиятельство? — заинтересованно поинтересовался он у меня.

— Судя по тому состоянию, каким мне описывают Каликста III мои друзья из Рима, то случится это весьма скоро ваша светлость, возможно даже в этом или следующем году, — пожал я плечами, — вряд ли позже.

— Папа настолько плох? — насторожился он, — это очень ценная информация, сеньор Иньиго. Ведь только его волей мы готовимся к Крестовому походу против турок, тратя на это кучу золота. Если папа умрёт, у следующего могут быть на этот счёт другие планы.

— Папы обычно не отменяют напрямую булл прошлых пап, ваша светлость, — спокойно ответил я, — но их смягчение возможно.

— Построено и выкуплено уже триста пятьдесят кораблей, — покачал он головой, — ещё пятьдесят достраиваются на верфях, так что я не думаю, что Его высочество Афонсу V устроит «смягчение» буллы о Крестовом походе.

— Здесь я конечно не советник вашей светлости и тем более, Его высочеству, — пожал я плечами, — но Португалия далека от Османской империи, зато близка к Африке.

Герцог заинтересованно посмотрел на меня.

— Продолжайте пожалуйста, ваше сиятельство, — улыбнулся он, — это конечно же не совет, а просто ваше видение ситуации.

— Разумеется, ваша светлость, — поклонился я ему, — если бы все эти корабли принадлежали мне, я бы как можно дольше затягивал выступление на турок, а после официального объявления смерти папы, и до избрания нового, направил бы их сразу туда, где они принесли бы мне больше пользы, причем для этого не нужно было бы плыть куда-то слишком далеко.

— Интересный у вас взгляд на мир, сеньор Мендоса, — герцог улыбнулся, — я бы сказал очень практичный, для молодого человека вашего возраста.

— Кстати, если мы заговорили о кораблях, — я попытался вернуться к своим любимым баранам, — у меня есть шансы выкупить если не новые корабли, то хотя бы старые? Неужели всё зафрахтовано или куплено короной?

— Я был бы рад вам помочь, сеньор Иньиго, — герцог Браганса покачал головой, — но нет, у вас практически нет шансов купить сейчас что-то приличное.

— Отец, а как же корабли инфанта Энрике? — поинтересовался у герцога маркиз, — насколько я знаю, Его высочество освободил его от корабельного налога.

Герцог задумался и похвалил сына.

— Да Фернанду, верно!

И повернулся ко мне.

— Сеньор Иньиго, ваш единственный шанс получить хоть что-то, это уговорить дядю нашего короля, инфанта Энрике, но насколько я знаю, он корабли использует для своих целей по открытию новых земель и вряд ли будет готов ими поделиться хоть с кем-то, но Фернанду прав, это действительно сейчас ваш единственный вариант.

— Не будет большой наглостью с моей стороны, чтобы меня ему представили, ваша светлость? — заинтересовался я, приоткрывшимся окошком возможностей.

— Конечно сеньор Иньиго, несмотря на некую напряжённость между королём и ним в прошлом, инфант Энрике выбрался из своего добровольного затворничества в Сагреше и сейчас здесь, при дворе, так что Фернанду, когда будет сопровождать вас на бал, представит вам ему, — кивнул он.

— Благодарю вас, ваша светлость, — я поклонился хозяину дома, затем его сыну, — и вас ваше сиятельство, за подсказку. Проделать такой большой путь и вернуться ни с чем, будет просто огромной потерей моего времени.

— Рады, что смогли вам помочь, — улыбнулся мне герцог.

Дальше он в основном молчал, меня расспрашивали другие члены рода, я постарался отвечать развёрнуто и красочно, вызывая изумлённые охи и качания голов.

Сидящая рядом со мной Паула периодически улыбалась, поддакивала, когда речь шла про неё и аккуратно клала свою руку на мою, показывая всем, кто является её покровителем. Молодые люди из рода Браганса много обращались с вопросами к ней, предлагая показать ей город или сходить с ними на ужин к другим знакомым, но она всех благодарила и всем отказывала. Это стало понятно вскоре всем, и кисло смотрящие на меня парни от неё отстали.

Вскоре ужин закончился, и я попрощался с хозяевами, поблагодарив их за приятное времяпрепровождение и разговор. Бернард поднял меня и отнёс в мои покои, а Паула, переодела меня в ночную сорочку.

— Пожалуй будет лучше, если ты сегодня поспишь в моей комнате, — вздохнул я, вспомнив взгляды молодых парней на Паулу.

Глаза девушки расширились.

— Для правдоподобия создаваемого нами образа, — уточнил я, и девушка, немного огорчившись, тем не менее попросила принести ей одеяло и подушку, после чего без капли стеснения сбросила с себя платье, оставшись в нижней хлопковой рубахе до колен.

— Мне всё с себя снять, сеньор Иньиго? — лукаво посмотрела она на меня, — для правдоподобия конечно.

Я с книгой в руках, хмуро на неё посмотрел.

— Не переигрывай.

Девушка виновато посмотрела на меня, затем подошла к кровати и аккуратно улеглась рядом.

— Завтра я продолжу поиски священника вместе с сеньором Аймоне, сеньор Иньиго, — тихо сказала она, — так что меня не будет с вами на завтраке.

— Хорошо, — согласился я, — мне нужно выучить португальский, за время моего нахождения здесь, и заодно тот дикарский язык, на котором говорят мои новые слуги.

— Какие планы у вас насчёт них? — поинтересовалась она.

— Домой я их вернуть не могу, куда-то в Европе отпускать бессмысленно, — пожал я плечами, — без знания языка и обычаев они быстро снова станут рабами. Так что пусть пока побудут в моей свите.

— А что насчёт той девушки? — ревниво поинтересовалась Паула, — за которую вы заплатили пятнадцать тысяч флоринов! Господь всемогущий, какие огромные деньги, за всего одного человека!

— Ну хорошо, что хотя бы считаешь её человеком, в отличие от португальцев, — хмыкнул я, — что касается твоего вопроса, сделаю её конечно своей любовницей. Иудейка у меня уже была, теперь видимо настала очередь негритянки.

Паула протянула руку и легонько ущипнула меня на левую руку.

— Сеньор Иньиго! — надула она губы, — вы опять надо мной издеваетесь!

— Спи давай, — улыбнулся я, возвращаясь к чтению книги.

Девушка рядом со мной вздохнула и устроившись удобнее, отвернулась от меня, закрывая глаза.

Глава 6

Я проснулся привычно поздно, Паулы рядом не было и как сказала Марта, они позавтракав с сеньором Аймоне, уехали в город на повозке, предоставленной родом Браганса.

— Простите, что приготовила так просто, сеньор Иньиго, — извинилась женщина, ставя поднос с лёгкими закусками, — но я обошла ближайшие рынки, и продукты тут отвратительного качества.

— Спроси поваров, еда вчера на ужине была неплоха, — удивился я, — ну или может подскажут места, где можно найти лучшие продукты.

— Хорошо, сеньор Иньиго, — Марта мне поклонилась, — я попробую.

После завтрака, она меня переодела, и я позвал Бернарда, чтобы понять, чем заняться.

— Посмотрим город? — предложил я швейцарцу, когда он вошёл.

— Как скажете, сеньор Иньиго, — пожал он плечами, — дворецкий меня сегодня с утра заверил, что мы можем использовать слуг, конюхов и лошадей в любом количестве.

— Хорошо, — вздохнул я, — что не придётся рассчитываться за нанятые.

— У вас всё настолько плохо, сеньор Иньиго? — понизил голос Бернард, — просто в июне выходит срок моего контракта, и я хотел это обсудить с вами.

— Прошло уже три года? — изумился я, на что тот кивнул.

— Как быстро летит время, — с большим трудом поверил я, что с момента заключения, между нами, сделки и правда прошло почти три года, — но Бернард тебе нечего переживать, когда подойдёт срок, мы с тобой в любом случае договоримся, я не хочу тебя отпускать от себя.

— Я бы тоже не хотел потерять эту службу, сеньор Иньиго, — смутился швейцарец, — вы мне нравитесь и как господин, и как человек.

Я хмыкнув, не стал никак комментировать его слова, тем более сейчас и правда было не время и не место это обсуждать, но то, что пролетело уже три года с моего знакомства с ним, было удивительно, я лично даже не замечал, как листается календарь, поскольку постоянно был чем-то занят.

— Поедем проедимся, — сказал я и он подхватив меня на руки, отправился во двор дворца, где для нас выделили повозку с кучером.

Я попросил просто проехаться по городу, и молча смотрел на происходящее вокруг, всё больше понимая, что столица Португалии мне определённо не нравится. Если Рим был порочным, но величественным, где решались судьбы людей и даже стран, Флоренция в свою очередь поражала расцветом культуры и бизнеса, то Лиссабон был сейчас по факту городом работорговцев. Огромное количество невольничьих рынков, вонь немытых человеческих тел и экскрементов, цепи, удары кнутов, разлучённые семьи и крики боли тех, кого постоянно наказывали и всё это под внешним лоском европейского благополучия. Португальцы, особенно зажиточные, настолько привыкли к творящемуся вокруг них, что этого просто не замечали. Не считая жителей Африки за людей, отношение было к ним хуже, чем к животным. Всё это для меня создавало угнетающее впечатление, а поскольку на это накладывалось моё слабое финансовое состояние, не позволяющее тратить деньги, то уже через два часа прогулки я попросил возвращаться во дворец семьи Браганса, где меня встретила крайне довольная Паула, сеньор Аймоне и сухонький, загорелый до черноты священник-францисканец в настолько старой робе, что виднелись незашитые прорехи в ней. Опустив взгляд на его ноги, я увидел, что его сандалии в таком же ужасном состоянии.

— Найди портного и сапожника, — обратился я к Пауле, — пусть пошьют новую робу и сандалии для брата-священника. Не годится слуге бога быть его представителем в подобном виде.

Брови старика взлетели вверх.

— Это мой дар брат, — поднял я руку, видя, что он пытается возмутиться, — я знаю устав ордена.

Священник тяжело вздохнул и перекрестившись, ответил.

— Тогда я смирено его принимаю, сеньор.

Девушка мне поклонилась и попросив сеньора Аймоне сопроводить её, ушла выполнять задание, а я показал священнику пройти за мной, хотя от него откровенно воняло, а с робы периодически падали вши. Найдя дворецкого, я попросил его предоставить слуг, для помывки священника, а также найти исподнее под его телосложение. Тот поклонился и заверил меня, что сейчас всё будет выполнено.

Священник в лёгком шоке смотря за тем, как я без его спроса распоряжаюсь его жизнью, мягко поинтересовался у Бернарда, на руках которого я был.

— Ваш сеньор, всегда такой…энергичный?

Огромный швейцарец хмыкнул.

— Брат, всё что я могу вам посоветовать, смиренно принять помощь его сиятельства, — ответил ему он, — сеньор Иньиго набожен сам, так что не сделает ничего против веры или правил вашего ордена.

Священник перекрестился и тяжело вздохнул.

К разговору о делах мы с ним вернулись только после того, как его искупали, переодели в чистую льняную сорочку, поскольку все его старые вещи я приказал сжечь, и мы с ним оказались за одним столом, за весьма скромным обедом.

— Помолимся, — сложил я руки, и он с удовольствием последовал за мной. Принеся благодарность господу за еду, я приступил к обеду, и священник последовал моему примеру, поскольку для такого шикарного стола и скатерти, а также серебряной посуды, наши скромные яства были здесь словно чужими.

— Я не поблагодарил вас, сеньор Иньиго, — старик съел всего несколько кусочков сыра с хлебом, запив всё разбавленным вином и отодвинул от себя тарелку.

— Можно просто, брат Иньиго, — скромно сказал я ему, заставив снова удивлённо вскинуть брови, — мы не на людях.

— Брат Иньиго, ещё раз благодарю вас, — склонил он голову, — я планирую скоро снова отправиться в дальний путь, нести свет господа на чёрный континент, так что крепкая обувь и тёплая одежда мне определённо понадобятся в этом путешествии.

— Боюсь на некоторое время брат вам придется задержаться здесь, — улыбнулся я ему, — вы ведь португалец?

— Да брат, — кивнул он.

— Кроме португальского знаете ещё местные языки племён Африки?

— Да, несколько наречий, — снова кивнул он, — выучил, чтобы нести свет веры в их весьма чёрствые сердца.

— Отлично, — обрадовался я, что всё как я думал, так и оказалось, — я купил и освободил тех рабов, которых вы на корабле обратили в христианство, проблема теперь в том, что они не говорят ни на каком другом языке, кроме своего, а мне нужно как-то до них донести то, что они свободны.

Священник ахнул и изумлённо посмотрел на меня.

— Так это вы тот кастильский дворянин, кто выкупил Джабари и его семью, заплатив пятнадцать тысяч флоринов? — воскликнул он, срываясь с места, затем подбежав ко мне и опустившись передо мной на колени взял мою руку и поцеловал её. Я изумлённо на него посмотрел.

— Брат, я молился все эти дни, когда узнал об этой новости! — он поднял на меня взгляд, а глаза его были полны слёз, — вы настоящий христианин!

— Встаньте брат, прошу вас, — я смущенно вытянул руку из его ладоней, — вы так говорите, будто я мог поступить иначе. Конечно, когда я увидел, что они крещённые, я не мог пройти мимо.

Священник поднялся и плача, крестясь, вернулся на место.

— Брат, вы можете меня просить обо всём, что угодно, — твёрдо сказал он, обращаясь ко мне.

— Я всего лишь прошу вас быть моим учителем, — тепло улыбнулся я ему, — мне нужно за то время, пока я нахожусь здесь овладеть португальским и теми языками, которые знаете вы. Мне нужно как-то общаться с моими новыми слугами.

— Конечно брат! — тут же заверил меня он, — я в полном вашем распоряжении.

— Тогда начнём обучение завтра с утра, — кивнул я, — а чтобы оно было более продуктивным, вы поживёте пока здесь, чтобы мы не тратили время на дорогу. Я спрошу разрешения у герцога Браганса.

— Обычно герцог не склонен к милосердию брат, — осторожно ответил мне священник, — вы уверены, что у вас не будет из-за меня проблем?

— Я попрошу его, именем господа нашего, — мирно сказал я и перекрестился.

Затем я позвал Бернарда и попросил его устроить священника в одной из комнат, что нам выделили, а сам направился искать кого-то из мужчин рода, чтобы согласовать своё самоуправство в их доме.

Нашёл я, как ни странно, самого герцога, который явно только вернулся во дворец, поскольку выходил из повозки и в окружении пяти дворян шёл к входу в главное здание.

— Ваша светлость! — я поприветствовал его издали и поклонился, когда Бернард поднёс меня ближе, — у вас будет минута выслушать меня?

— Я буду всё равно переодеваться, так что конечно, сеньор Иньиго, — кивнул старик и показал Бернарду идти рядом с ним, вызывая тем самым ревностные взгляды от других дворян, которые сами хотели находиться рядом с герцогом.

— О чём вы хотели со мной поговорить? — поинтересовался он, когда мы прошли в зал, где слуги стали снимать с него один костюм и переодевать в другой, более простой и домашний.

— Я хочу выучить португальский, ваша светлость, — смиренно сказал я, — и нашёл себе учителя, священника из ордена францисканцев, он знает латынь, так что обучение пойдёт быстрее, если он будет жить рядом со мной. Я хотел спросить вашего разрешения на то, чтобы он какое-то время пожил в комнатах, которые вы предоставили мне.

— Эти свиньи францисканцы, — герцог поморщился, — от них всегда так ужасно воняет.

Я бы с ним согласился, поскольку чаще всего так и было, но я встречал и исключения, в виде брата Иакова, так что ответил очень корректно.

— Потому я приказал его отмыть, переодеть в чистую одежду, а старую сжечь, ваша светлость, — спокойно ответил я, вызвав его удивление.

— И он согласился? — искренне изумился герцог.

— У меня большой дар убеждения людей, ваша светлость, — кротко сказал я, заставив его хохотнуть.

— Архиепископ Толедо немного рассказал мне о вас и этом вашем этом даре убеждения, — старик с улыбкой посмотрел на меня, — говорят в вашем городе после вашего приезда туда, население сократилось на треть?

— Ровно на то количество людей, которые не платили короне налоги, — цинично улыбнулся я, — остались только преданные и любящие короля Альфонсо подданные.

Герцог расхохотался во всё горло, услышав мой ответ.

— Вы обедали, сеньор Иньиго? — поинтересовался он у меня, — после поездки во дворец я зверски голоден, а вы бы развлекли меня во время еды.

— Ваша светлость, даже если бы я только что поел, я бы всё равно сказал, что голоден, только чтобы побеседовать с вами, — я низко склонил голову, к его огромному удовольствию, — но я и правда голоден, так что с радостью составлю вам компанию.

— Отлично, идем в столовую! — обрадовался он и мы перешли в другой зал, где уже был накрытый стол, сидели люди, которые ждали герцога и он зайдя вместе со мной, показал на стул справа от себя.

— Присаживайтесь сюда, сеньор Иньиго, — спокойно сказал он, дав мне самое почётное место за столом для гостя, — так нам будет проще общаться.

Я прямо физически ощутил ту ненависть, с которой на пришлого чужака посмотрели сидящие за столом, среди которых были, как родственники герцога, так и просто его вассалы и прихлебатели.

Бернард опустил меня на стул и достал коробочку, в которой лежали мои столовые приборы, и положил на стол рядом с тарелкой серебряные ложку и вилку.

Изящная четырёхзубая вилка сразу привлекла внимание герцога.

— А это что у вас за странный предмет, сеньор Иньиго? — заинтересованно показал он на неё.

— О, ваша светлость, ввиду своей телесной немощи, — спокойно сказал я, беря её в руку и передавая её ему, — мне сложно орудовать ножом и ложкой, так что пришлось подсмотреть кое-что у арабов и переделать предмет под себя. Ей очень удобно накалывать и подбирать еду с тарелки. Хотите попробовать?

— Да! Мне всегда нравится узнавать, что-то новое, — тут же согласился он и когда принесли первые блюда с мясом и тушёными овощами, я ему только один раз показал, как нужно делать и дальше он уже сам, стал всё успешнее и успешнее справляться с нарезанием и поглощением мясного рагу.

— Это просто удивительно! — он перевёл на меня удивлённый взгляд, — как просто и удобно!

Я поманил к себе Бернарда, который подошёл и протянул мне весь чехол, где лежали три комплекта вилок и ложек. Я показал передать его герцогу Браганса.

— Ваша светлость, — сопроводил я словами его жест, — если вам понравилось, то примите от меня этот скромный подарок.

— С радостью его принимаю, сеньор Иньиго, — не стал он отказываться, а взяв новый комплект тут же попробовал вилку на жареной птице, с радостью ребёнка, познающего новое и с лёгкостью её разделал, используя вилку в правой, а нож в левой руке.

— Просто потрясающе! — старик изумлённо посмотрел на меня, когда ему с лёгкостью удалось отделить лучшие кусочки мяса без особых проблем.

— И руки остаются чистыми, — скромно улыбнулся я ему, — для настоящего мужчины это конечно может быть небольшим плюсом, но когда вторая твоя рука лежит на ноге красивой девушки…

Герцог снова весело рассмеялся.

— Ой сеньор Иньиго, вы сегодня просто порадовали моё сердце, — он отложил приборы, и с улыбкой посмотрел на меня, — расскажите ещё про свои приключения в Аликанте, архиепископ также рассказывал, что у вас там есть весьма впечатляющие деревья с висельниками на них.

Я скромно улыбнулся и начал рассказ с того, как король Альфонсо V перехитрил меня, вручив графство, которое не платило налоги и как я с этим всем разобрался, но разумеется без подробностей про продажу христиан и прочее. Но даже повествований о Скале Влюблённых и особенно прощального вечера с теми, кто решил украсть мою женщину из моего города хватило, чтобы герцог хохотал как безумный, дрыгая при этом ногами.

— Сеньор Иньиго, стойте, прекратите! — хохотал он, махая руками и вытирая слёзы с глаз, — я не могу больше смеяться!

Я, скромно улыбаясь, закончил рассказ и театрально ему поклонился.

— Скала Влюблённых, — продолжая смеяться, он весело посмотрел на меня, — и что она теперь так и называется?

— Конечно, кто бы посмел её переименовать, — цинично заметил я, вызвав у него новую волну смеха.

— Ох, сеньор Иньиго, — старик вытер слёзы с глаз, — моя большая благодарность за этот прекрасный обед, я давно не получал такого удовольствия от беседы.

— Я всегда к услугам вашей светлости, — улыбнулся я и ещё раз поклонился ему.

— К сожалению, у меня намечено на сегодня ещё куча встреч, — герцог с сожалением посмотрел в окно, где солнце переходило за полдень, — но на ужине прошу вас присоединиться к нам.

— Конечно ваша светлость, для меня это тоже полезно, общение с таким опытным дворянином, к советам которого прислушивается сам король, — ответил с поклоном я, поскольку это было правдой. Более того, я понимал, что слухи о том, что мы обедали вместе с герцогом Браганса уже весьма скоро разойдутся по городу. Самое то, чтобы обо мне услышали нужные уши, когда я приду к ним со своим вопросом о кораблях.

Глава 7

Оставшиеся дни до встречи в королевском дворце я провёл, не выходя на улицу, поскольку много учился, поражая священника скоростью впитывания знаний. Но даже без того, чтобы я ходил по магазинам, деньги всё равно уходили словно вода в песок, ведь на мне было обеспечение отряда в четыреста пятьдесят человек.

Прикрывая постоянной занятностью и учёбой своё не очень хорошее финансовое состояние, я старался этого не показывать на обедах и ужинах с семьей Браганса. Правда рядом скучала и Паула, которая хотела развлекаться и ходить по магазинам, а вместо этого вынуждена была сидеть в четырёх стенах и выслушивать тех, кто прославлял её красоту, надеясь на милость красавицы. Таких во дворце набралось аж четверо и Паула не стесняясь гоняла их себе за подарками и уже обзавелась четырьмя недешёвыми драгоценностями.

Так что, когда настала пора наряжаться к поездке в королевский дворец, она словно надоедливая пчела жужжала вокруг меня, спрашивая, что ей лучше надеть.

— Сеньор Иньиго, а мне нужно будет кого-то соблазнить на этом вечере? — кокетливо поинтересовалась она у меня, — думаю надеть платье с открытыми плечами.

— Посмотрим, — пожал я плечами, — пока таких планов не было.

— Ну сеньор Иньиго, — она надула губы, — а если мне нужно будет кому-то дать? Для этого нужно будет одевать другое платье.

Я повернул голову к ней, молча поманил пальчиком, и когда она подошла ближе и наклонилась, я цепко схватил её за ухо и с силой его выкрутил.

— Ай-ай, сеньор Иньиго, больно же! — тут же заверещала Паула, из глаз которой от боли брызнули слёзы.

— Ты эти свои аликантские замашки дорогой проститутки, — мирно и спокойно говорил я, выкручивая её ухо сильнее, — давай уже забывай. Ты теперь девушка из приличного рода, и ни о каких «дать» вообще не должна думать. Как дворянка ты должна намекать, давать надежду, но не более того. Так что ещё раз услышу нечто подобное, пеняй на себя. Понятно?

— Ай, ну больно же сеньор Иньиго! — плакала она, когда покивав, заверила меня, что поняла и больше так не будет говорить.

— Так-то лучше, — отпустил я её многострадальное ухо и Паула убежала к зеркалу, смотреть на урон, который нанесли мои пальцы её нежной части тела.

Вернулась она, прикрывая красное ухо рукой, сердитая и обиженная.

— Могли просто сказать, — пробурчала она, видя, что я никак не реагирую на её обиду.

— Так до тебя быстрее дойдёт, — я спокойно посмотрел на неё, — и заканчивай уже гадить в доме, где мы живём, нам ещё поединков за тебя не хватало. Верни всем мужчинам драгоценности, что тебе подарили, сказав, что опекун нашёл тебе мужа, так что ты не сможешь подарить пылким сердцам надежду, а просто так терзать их души тебе не позволяет совесть.

Девушка иронично посмотрела на меня, затем тяжело вздохнула, посмотрела на меня жалобно, но видя мой спокойный взгляд, спорить не стала

— Вы бываете порой таким жестоким, сеньор Иньиго, — жалобно сказала она.

— Просто Иньиго, — спокойно уточнил я, решив, что после кнута, можно было дать ей и пряник.

Настроение девушки с позиции «горе» мгновенно поменялось в состояние «счастье» и она, забыв о ссоре бросилась ко мне, засыпая моё лицо поцелуями.

— Всё, хватит, — стал вскоре отбиваться от неё я, — Паула, прекрати!

— Иньиго, я сегодня самая счастливая девушка в мире! — мне глаза в глаза посмотрел её сверкающий восторгом карий взгляд.

— Иди одевайся, скоро нам выезжать, — пробурчал я, хотя конечно её нежные прикосновения и поцелуи были просто приятны, даже если я в силу возраста не мог на это никак реагировать.

* * *

При полном параде мы вышли в зал, где нас уже ждал Фернанду де Браганса, тоже одетый весьма элегантно и дорого.

— Сеньор Иньиго, — он улыбнулся мне и поклонился Пауле, — сеньорита Паула, вы как всегда великолепны.

— Благодарю вас сеньор Фернанду, а вы как всегда галантны и приятны, — услышал я её ласковый голос, от которого у меня самого мурашки по спине пробежали. Мужчина так и вообще поплыл, так как был одним из тех, кто ухаживал за Паулой, хотя и был к этому времени уже женат и имел детей.

Она протянула руку и Марта, идущая позади нас, протянула ей пенал, и девушка подала его Фернанду.

— Прошу простить меня, сеньор Фернанду, — продолжила она, возвращая ему подарок, — но сеньор Иньиго сообщил мне сегодня, что нашёл мне жениха. Так что я хоть и испытываю к вам симпатию, но прошу принять ваш подарок обратно, я не хочу показаться вам меркантильной особой, которой от мужчин нужны только деньги, теперь, когда моё будущее определено.

Глаза Фернанду расширились, он упал перед ней на одно колено прямо в своём красивом костюме.

— Сеньорита Паула! Вы ангел доброты, порядочности и честности, — влюблённым взглядом посмотрел он на неё, но пенал с драгоценностью всё же взял, хоть и рассыпался в куче комплиментов девушке.

Но судя по её виду она явно рассчитывала, что он попросит её оставить подарок у себя и готовилась уговаривать меня оставить его, а тут случился подобный облом, после которого я явственно видел, как Фернанду де Браганса в её глазах полностью исчез, как человек, который ей интересен. Это подтвердилось, когда мы вышли на улицу и она буркнула себе под нос одно слово, подтвердившее мои догадки.

— Жмот.

Но когда мы сели в повозку и к нам присоединился он сам, девушка была с ним по-прежнему мила и предупредительна. Настоящий хамелеон. К сожалению или к счастью, он сам этого не понял, поэтому веселил её и был очень учтив.

Их фальшивую идиллию разрушил я, заговорив о делах.

— Я как понял сеньор Фернанду, меня представят Его высочеству Афонсу? — поинтересовался я у него.

— С большой уверенностью да, сеньор Иньиго, — переключился он на меня, — дедушка сказал, что Его высочество, был вами весьма заинтересован.

— Есть какие-то правила, какие мне нужно знать, как иностранцу?

— Правила разговора с правителями всегда одно, сеньор Иньиго, — улыбнулся мне Фернанду, — не лезть на рожон и говорить много комплиментов.

— О, ну это я могу, — рассмеялся я, — у меня большой опыт общения с королями.

— Тогда не думаю, что у вас будут проблемы, — кивнул он.

— Когда лучше подойти к инфанту Энрике? — продолжил я спрашивать его о самом важном для себя.

— Лучше в начале вечера, сеньор Иньиго, — задумавшись ненадолго, ответил Фернанду, — он редко когда остаётся даже до середины приёма, его мало интересуют придворные дела, как впрочем и вообще любые другие дела, кроме моря.

— Это правда, что его иногда называют прозвищем «Мореплаватель», хотя он сам никуда не плавает?

— Да, но это больше шуточное прозвище сеньор Иньиго, — улыбнулся Фернанду, — инфант Энрике действительно хотя сам никуда не плавает, но является меценатом и организатором всех морских экспедиций последнего десятилетия по изучению западного Африканского побережья. Рекомендую вам не упоминать это прозвище в его присутствии.

— Благодарю вас, сеньор Фернанду, — склонил я голову, — хочу также сказать, что бесконечно благодарен вам и вашему роду за то гостеприимство, которые вы мне предоставили и надеюсь, что однажды смогу отблагодарить вас схожим радушием.

— Мир очень тесен, сеньор Иньиго, — мужчина пожал плечами, — я уверен, что так оно и будет.

За разговорами, мы вскоре подъехали к замку, являющемуся королевской резиденцией и носившего название «Святого Георгия» и были далеко не первыми, кто приехал на вечер. Десятки повозок, всадников и сотни слуг, суетящихся, чтобы всем помочь пройти внутрь, всё это бросилось мне в глаза и когда Бернард вынес меня из повозки, к нам подбежало сразу два слуги, узнавших Фернанду де Браганса.

— Сеньор Фернанду, рады вас видеть, — один из них низко поклонился нашему спутнику, — а его светлость удостоит нас своим визитом? Для него выделено место рядом с Его высочеством.

— Вряд ли, — задумчиво покачал головой Фернанду, — дедушка по крайней мере ничего мне не говорил об этом.

— Тогда мы вам покажем, куда вы можете сесть, — слуга поклонился ему ещё раз, затем мне, и повёл нас внутрь.

Я разумеется привлекал к себе сотни взглядов, Паула ещё больше, но никто не подошёл, видя, что мы рядом с Фернанду де Браганса. А вот когда мы оказались в огромном зале, где было весьма душновато из-за тысяч горящих свеч, к нам потянулись первые паломники из числа молодых людей и мужчин.

— Сеньоры, — парень лет двадцати, в красном костюме, поклонился сначала Фернанду, затем мне и заинтересованно посмотрел на Паулу, — сеньорита.

— Его сиятельство Иньиго де Мендоса, — обратился ко мне Фернанду, показывая, что они хорошо знакомы с подошедшим, — позвольте представить вам сеньора Пауло Брагу.

— Ваше сиятельство, — поклонился мне парень, но его взгляд был прикован только к Пауле.

Я холодно кивнул, приветствуя чужого знакомого.

— Сеньорита Паулой Джудиче, позвольте представить вам сеньора Пауло Брагу, — Фернанду соблюдая этикет, представил парня и Пауле.

— Все наши друзья с Фернанду говорят, что вы ваше сиятельство, словно сказочный дракон, заточили прекрасную принцессу в высокой башне, — с улыбкой обратился ко мне юноша, — и никого к ней не подпускаете.

— Досужие слухи, сеньор Пауло, — я мягко улыбнулся ему, несмотря на явную провокацию, — если у любого мужчины чистые помыслы и знатный род, мой дом всегда открыт для предложений руки и сердца сеньориты Паулы.

Мои слова «утром свадьба, вечером секс» весьма сильно охладили его пыл, но недостаточно для того, чтобы он совсем отстал.

— Вы тогда разрешите ваше сиятельство, если сеньор Фернанду представит остальных наших друзей, сеньорите Пауле? — сделал он вторую попытку, — слухи о её красоте были даже слегка приуменьшены и кто знает, может быть она рассмотрит среди отпрысков знатных родов того, кто окажется ей по душе.

— Прошу вас, сеньор Иньиго, — к его просьбе присоединился и сам Фернанду де Браганса, явно мечтая поскорее оттащить Паулу от «злого дракона», коим меня тут недавно окрестили.

— Как я могу противиться такому напору молодости, — вздохнул я, разрешая и тут же счастливые мужчины увели Паулу к большой такой кучке двадцати-тридцатилетних дворян, где я прямо физически увидел, как слюни похоти стали растекаться по полу, грозя затопить весь зал, при одном только приближении к ним девушки.

— Остро не хватает нам сейчас, сеньора Аймоне, — заметил тихо Бернард, — обычно он выступал щитом и отгонял от Паулы всех этих щенков.

— Мой просчёт Бернард, — вздохнул я, — нужно было брать его с собой, Марта не сильно спасёт её, если кто-то начнёт настаивать на своих чувствах.

— Ну хотя бы она не одна, — не согласился со мной швейцарец, поскольку Марту я нарядил тоже и приставил к Пауле, как это и было положено для девушки её положения. Конечно, я видел, что рядом с другими девушками на вечере кружились родственники, мамы и другие зоркие блюстители их чести, мне же пришлось рассчитывать только на Марту, поскольку никому другому я не доверял, да и некого было больше просить о сопровождении девушки. Так что повариха, бледная от волнения, сейчас стояла позади Паулы и ничего не понимая из ведущихся на латыни разговоров, испуганно периодически смотрела в мою сторону, пришлось её даже успокоить кивком, что я сам всё вижу и ей достаточно только меня позвать.

— Иньиго! — услышал я знакомый голос, и когда Бернард повернулся, разворачивая меня, то я увидел подходящих ко мне двух священников в сане архиепископов.

— Ваше преосвященство, какой сюрприз! — притворно ахнул я, и низко ему поклонился, — какая радость встретить соотечественника в пусть и прекрасном, но чужом городе.

Каррильо де Акунья протянул мне руку, и я без особых колебаний поцеловал его перстень, поскольку мы с ним не были врагами, а выразить ему уважение при свидетелях было нелишним. Второй священник с большим интересом смотрел за нашим разговором, и Каррильо де Акунья представил меня ему.

— Архиепископ Луиш Анес, генеральный викарий архиепископа Лиссабона, позвольте познакомить вас с моим хорошим знакомым, графом Иньиго де Мендоса.

Я поклонился священнику.

— Много слышал в Риме о кардинале-дьяконе Жаке Португальском, — тут же соврал я, поскольку это имя узнал только вчера от своего учителя, когда стал узнавать кто вообще заведует душами паствы в городе, — приятно познакомиться с его правой рукой.

Архиепископ мягко улыбнулся и тоже протянул мне руку, и я тут же поцеловал и его перстень, выражая свою покорность.

— Сеньор Каррильо был прав, есть ещё в Кастилии молодёжь, ценящая старость, — ответил он.

— Как иначе ваше преосвященство! — ахнул я, и перекрестился, — мои учителя свет гуманитарных наук, только у таких опытных людей можно этому научиться.

— Да, и кто же ваши наставники, молодой человек? — поинтересовался у меня архиепископ, явно несильно рассчитывая услышать знакомые имена, но я, разумеется, зашёл с козырей.

— Кардиналы Хуан де Торквемада, Виссарион Никейский, Латино Орсини, Просперо Колонна, Родриго Борджиа, — быстро перечислил я своих знакомых кардиналов.

Глаза старика широко распахнулись.

— Они ваши наставники? — переспросил он, словно не веря моим словам.

— Иньиго долго жил в Риме, Луиш, — Каррильо снисходительно похлопал его по плечу, — так что круг его знакомств весьма обширен.

— Это правда, ваше преосвященство, — поклонился я ему, — недавно я побывал во Флоренции, где познакомился с архиепископом Антонином Пьероци, мы так чудесно с ним поужинали и я узнал от него столько многого! Мы молились с ним целую ночь!

Тут даже Каррильо де Акунья оказался удивлён, словно заново посмотрев на меня.

— Ты не рассказывал мне об этом Иньиго, — мягко попенял мне он.

— Ой, ваше преосвященство, я же был там по банковским делам и больше общался с Козимо Медичи, — продолжал я сыпать именами, от которых у нового моего знакомого архиепископа едва не начался дёргаться глаз, — так что просто забыл вам об этом упомянуть.

— Ваш друг сеньор Каррильо, мне начинает всё больше нравиться, — священник очень заинтересованно посмотрел на меня, и видимо разглядел-таки серебряный пояс, который был на мне надет, — вы не откажитесь со мной поужинать, сеньор Иньиго? Я бы хотел услышать от вас рассказ о ваших путешествиях.

— Я бы сам с удовольствием их послушал, — тут же сказал и архиепископ Толедо, — ведь как оказывается, Иньиго не всё мне рассказал о своих путешествиях.

— Когда вам будет обоим удобно, ваши преосвященства? — тут же схватился я за эту ниточку, поскольку никогда ещё лишними, знакомства для меня не были, — я сейчас пользуюсь гостеприимством герцога Браганса, но не думаю, что он будет против, ещё двух гостей, да ещё и таких, как вы.

— А, вот кстати и он сам, — Каррильо де Акунья показал куда-то мне за спину, и Бернард повернул меня туда, чтобы я увидел, как герцог и правда появился в двери зала в сопровождении сына, и увидев меня, рядом с двумя архиепископами, без колебаний направил к нам свои шаги.

— Ваша светлость, — ему низко поклонился один я, архиепископы лишь кивнули.

— Я почему-то не удивлён, увидев нашего маленького графа рядом с уважаемыми людьми, а не вон там, — он показал на толпу молодёжи, где вокруг Паулы образовалось уже целое озеро от вытекающих слюней юношей пубертатного периода, а также их отцов.

— Граф пообещал нам рассказ о своих путешествиях, — с улыбкой посмотрел в ту сторону Луиш Анес и вернулся взглядом к нам.

— Ваша светлость, я не буду слишком нагл, если попрошу вас о ещё одном одолжении? — молитвенно сложил я руки, обращаясь к герцогу Браганса.

— Каком же, сеньор Иньиго? — улыбнулся мне по-доброму старик.

— Можно я устрою встречу с архиепископами в вашем доме? — попросил я, — я не знаю мест более достойных для этого, да и ваши слуги всегда так предупредительны, что не стоит даже пытаться искать место для ужина лучше, чем в ваш дом, конечно всё по моему скромному мнению.

Похвала, даже такая небольшая была приятна любому, а уж сказанная в присутствии сразу двух архиепископов, заставила герцога с благодарностью посмотреть на меня.

— Сеньор Иньиго давайте договоримся, — мягко ответил он, — если вы захотите с кем-то встретиться, можете это впредь делать, не спрашивая моего разрешения, поскольку оно у вас есть на всё время, что вы у меня гостите.

— Ваша светлость! — ахнул я, всплеснув руками, — я у вас в вечном неоплатном долгу!

— И к тому же, — улыбнулся он, — я воспользуюсь правом хозяина дома и присоединюсь к вашей встрече, вы ведь не будете против?

Он обратился к священникам, а те тут же заверили его, что, разумеется, нет. Моего мнения, конечно, никто спрашивать не стал и было понятно почему. Не дорос ещё.

Слева от нас послышался незнакомый мне властный голос.

— Какую невероятно странную компанию я вижу сеньоры: герцог Браганса, архиепископ Лиссабона, архиепископ Толедо и неизвестный мне юноша. Надеюсь, вы устраиваете заговор сеньоры? Иначе я даже не могу представить себе, что вас может всех объединять.

Мы синхронно повернулись в ту сторону, откуда к нам подошли и я даже без подсказки, по золотой короне на голове человека, который сказал эти слова понял, кто передо мной. Я тут же низко поклонился и показал Бернарду сделать то же самое, только чтобы он не выронил меня из рук при этом.

— Ваше высочество, — герцог даже не наклонил голову обращаясь к королю, показывая всем, какой высокий статус он здесь имеет, — разумеется нас объединяет вера и любовь к вам и этому королевству, об этом мы и разговариваем с нашими кастильскими знакомыми.

— С архиепископом Толедо я знаком, а кто этот юноша? — король заинтересованно посмотрел на меня.

В зале, когда говорил король становилось очень тихо, а я ощутил, как на меня устремилось сотни взглядов.

— Мой гость, граф Иньиго де Мендоса, Ваше высочество, — представил меня королю герцог.

— А-а-а, это о нём вы тогда разговаривали в моём кабинете, — кивнул король, заинтересованно меня разглядывая, — когда я освобожусь, прошу тебя Афонсу, проводи ко мне графа, я хочу задать ему один вопрос.

— Разумеется Ваше высочество, — кивнул ему герцог.

Король, больше не обращая на меня внимание, пошёл дальше по залу, чтобы сесть на трон, вслед за ним пошли и остальные мои собеседники, оставляя меня одного с Бернардом.

— Мне кажется я похудел сразу на несколько килограмм, сеньор Иньиго, — тихо признался мне швейцарец, — я впервые в жизни чувствовал на себя столько внимания.

— Представь теперь, каково Пауле, — хмыкнул я, увидев, как девушка, вскружив голову всем, возвращается с Мартой ко мне, и к общему неудовольствию мужчин, встала к ним спиной, показывая тем самым, что занята.

— Если бы вы разрешили сеньор Иньиго, уже завтра я была бы замужем, — вздохнула она, — я получила сразу пять предложений.

— Боюсь дорогая, уже к вечеру они растают как дым, когда эти мужчины расскажут главам своих родов о своих желаниях, — я был более прагматичен, чем она, — можем с тобой поспорить, что уже завтра утром они откажутся от своих слов.

Паула вздохнула.

— Ну по крайней мере пять минут назад, они все заверяли меня, что жить не смогут без моего присутствия рядом с собой.

— С этих можешь трясти подарки, — разрешил я, — также разрешаю походить с самыми активными на свидания в присутствии конечно Марты и сеньора Аймоне, посмотрим, как их слова будут расходиться с делом, но помни наш с тобой сегодняшний разговор.

Паула иронично посмотрела на меня.

— Сеньор Иньиго, у меня до сих пор болит правое ухо, и я не хочу, чтобы ещё и второе подверглось схожим мучениям. Так что кроме томных вздохов и ласковых взглядов, никто больше от меня ничего не получит.

— Молодец, — улыбнулся я ей, — ты просто умница у меня.

Молодая девушка от нехитрой похвалы расцвела и заверив меня, что опустошит все кошельки, снова отправилась к толпе мужчин и юношей, которые встретили её возвращение радостным гулом.

Глава 8

К чести Фернанду нужно сказать, что он вырвался из круга своих друзей и сдержал обещание, когда подвёл познакомить меня с глубоким стариком за шестьдесят, который сидел в окружении всего лишь трёх молодых людей, остальные дворяне его явно старались избегать.

— Сеньор Энрике, разрешите побеспокоить вас? — низко поклонившись, Фернанду де Браганса подвёл меня к этой группе людей.

— Да Фернанду, конечно, — старик явно знал его, поскольку назвал просто по имени.

— Гость дедушки, граф Иньиго де Мендоса, хотел познакомиться с вами, — представил он нас друг другу.

Инфант заинтересованно посмотрел на меня.

— Я видел вас недавно рядом с королём, сеньор Иньиго, — обратился он ко мне, — у вас какие-то дела в Португалии?

— Боюсь все мои дела зависят от одного человека и этот человек вы, сеньор Энрике, — я низко поклонился ему, — и поскольку, зная, что вы очень заняты, я бы хотел всего одну минуту вашего времени, но наедине.

— Всего минуту? — удивился он, — вы так в себе уверены?

— Скорее уверен в вас, сеньор Энрике, — улыбнулся я ему, явно его интригуя.

— Сеньоры, прошу оставьте нас, — попросил он своих спутников, а я поблагодарив Фернанду за помощь, отпустил и Бернарда тоже, оставшись рядом со стариком наедине.

— Ваша минута пошла, сеньор Иньиго, — улыбнулся он мне, явно не очень понимая, чем я могу его заинтересовать.

Я же, молча протянув руку, взял кусок хлеба с блюда, макнул его в рагу и прямо по скатерти стал вести линию северного побережья Африки начиная от самой восточной части, затем по линии Средиземного моря до Гибралтара, а затем спускаясь на юг по западному побережью.

И если сначала Энрике удивлённо смотрел за тем, как я, макая хлеб в мясное рагу пачкаю скатерть, то по мере появления на ней знакомых ему контуров, над которыми он явно сидел сотнями и тысячами бессонных ночей, его взгляд становился всё острее и острее.

Макнув последний раз, я довёл линии до изученного португальцами места, затем поднял взгляд на старика.

— Мне нужны четыре каравеллы, сеньор Энрике, — тихо сказал я, не отнимая хлебный мякиш от стола, — за это я готов дать вам то, что не купить за деньги.

— Откуда у вас эта информация? — сглотнув ком в горле, также тихо спросил он меня.

— Человечество гораздо раньше, чем мы думаем, исследовало мир, — я пожал плечами, — мы лишь сейчас познаём то, что было давно забыто.

Он явно знал об этом, поскольку его взгляд прояснился.

— Вы историк? — поинтересовался он.

— В первую очередь путешественник, как и вы, сеньор Энрике, — ответил я чистейшую правду, — и которому позарез нужны корабли.

— У вас нет денег на постройку своих? — хмыкнул он.

— Есть, — соврал я, — но нет времени и к тому же, я прекрасно понимаю, что не смогу в одиночку разведать то, что узнал. А вот вы сможете, обеспечив себе всеобщее признание, а главное память потомков, как великий исследователь морей и океанов.

— Как многое вы знаете? — он посмотрел на линии западного побережья, которые я нарисовал.

— Мне нужно всего четыре каравеллы, сеньор Энрике, — улыбнулся я ему, — а не целая флотилия.

Его глаза расширились.

— Я могу заплатить вам, — быстро сказал он.

Мне хоть и нужны были деньги, но не признаваться же ему в этом.

— Как вы измерите горы золота, тонны слоновой кости и сотни тысяч рабов, которые получит Португалия и вы, благодаря этим сведениям, сеньор Энрике? — удивился я, — как это оценить в деньгах? К тому же, я ведь и сам, когда подрасту, могу получить это, поскольку информация о побережье есть только у меня. Я позаботился об этом и уничтожил те свитки, которые содержали эту информацию.

— Минута вышла, сеньор Иньиго, — задумчиво ответил мне старик, — предлагаю продолжить этот разговор в моём доме сегодня, после этого вечера. Мне тяжело скрыть, насколько ваша информация для меня важна, к тому же, вы явно не наивный юноша, который не понимает, чем владеет.

— О, я могу продать это кому угодно, сеньор Энрике, — согласился я с ним, — мои соотечественники, турки, французы, венецианцы, да что там говорить, даже арабы заплатят мне за это очень много.

— Почему же вы тогда пришли ко мне? — он внимательно посмотрел на меня.

— Родственная душа, сеньор Энрике, для меня не пустой звук. Я с детства грезил путешествиями, морем, но посмотрите на меня, — я провёл рукой по своему телу, — где я и где дальние переходы, когда я даже в повозку не в состоянии самостоятельно забраться.

Старик тяжело вздохнул, мои слова явно задели его за живое.

— Приезжайте ко мне, как только освободитесь сеньор Иньиго, я буду вас ждать с договором и кораблями, — сказал он, поднимаясь из-за стола и просто рукой растерев линии на скатерти, чтобы скрыть мой рисунок.

К удивлению своих спутников, он сказал, что они уходят и правда вскоре покинул вечер, никому больше ничего не сказав. Я же направился ближе к Пауле, где оказывается уже обсуждали три судебных поединка, на которых юноши будут решать, кто первый пойдёт с девушкой на свидание.

Ко мне подошёл Фернанду, и тихо сказал.

— Дедушка попросил провести вас к нему.

Я кивнул и показал Бернарду следовать за мужчиной, который проведя нас по коридору, рядом с залом, где мы находились, завёл в небольшую комнату, в которой сидели: герцог Браганса, король и ещё два незнакомых мне старика. Бернарду показали посадить меня в кресло и выйти, что он и сделал.

Я внимательно посмотрел на странную компанию.

— Всего один вопрос к вам, сеньор Иньиго, — сказал герцог Браганса, — насколько плох Каликст III? Только постарайтесь отвечать, максимально придерживаясь полученным из Рима данным своих источников, а не собственным размышлениям и догадкам. На кону слишком большие ставки для этого.

Я закрыл глаза, сделав вид, что задумался и затем минуту так посидев, снова открыл их и спокойно сказал.

— Папа вряд ли доживёт до конца этого года.

— Это ваш последний ответ, сеньор Иньиго? — герцог Браганса был задумчив.

— Да, ваша светлость.

— Это всё, что нас интересовало, — ответил он и показал, что я могу позвать Бернарда и быть свободным.

Поклонившись всем, я безропотно дал себя вынести из комнаты, где явно принималось какое-то решение.

* * *

— Вы слышали его, Ваше высочество, — герцог повернулся к королю, когда маленького графа вынесли из комнаты, — его слова подтверждаются сведениями и от моих источников. Папа очень плох.

— Планируем тогда сразу поход на Танжер? — задал вопрос король своим советникам.

— Да Ваше высочество, мы потратили слишком много денег, чтобы после смерти папы просто распустить такую флотилию, — кивнул один из стариков.

— Тогда тянем до последнего с Крестовым походом, и ждём смерти папы, упокой господь его душу, — ответил король.

— Слушаемся Ваше высочество, — подтвердили все советники его слова.

* * *

Едва я вышел с весьма странного совещания, как тут же забрал Паулу, извинился перед Фернанду, что вынужден покинуть вечер раньше планируемого и спросив дом, где проживает инфант Энрике, сразу отправился к нему на встречу, поскольку это было самое важное и ради чего я прибыл, собственно говоря, в Португалию.

Когда я появился на пороге его дома, старик хмыкнул.

— Вы заинтересованы в кораблях не меньше, чем я в карте. Зачем вам они?

— Перевозка денег, — тихо сказал я, — я не могу доверить это никому, кроме как собственным людям.

— Вы банкир, — он спокойно кивнул и показал Бернарду, куда он может меня посадить, и затем сесть в углу комнаты, чтобы не слышал наш разговор.

Когда мы снова остались одни, инфант пододвинул мне уже подписанную им купчую, где было написано, что он продаёт мне четыре корабля, полностью снаряжённых и готовых к походу, всего за один флорин.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Я спросил о вас, — улыбнулся он, — данные вам рекомендации от людей, кому я доверяю, меня вполне устроили.

— Что же, — я поставил в купчей свою подпись, забрал её и пододвинув второй пустой лист, нарисовал уже то, что отрисовал тогда на столе в зале королевского дворца и затем довёл линию до самого юга, где нужно было поворачивать на восток, но я этого делать не стал, поскольку то, что есть водный путь в Индию, здесь до путешествия Васко де Гамма никто не знал. Разбазаривать такую информацию просто так было бессмысленно.

— То с какой уверенностью и точностью вы ведёте линию побережья, полностью совпадающей с изученными мной уже участками, наталкивает меня на мысль, сеньор Иньиго, что вы и правда знаете очень многое, — он посмотрел на меня внимательно, — я куплю у вас один сантиметр береговой линии за тысячу флоринов.

Прикинув сколько это будет, я пожал плечами.

— Это будет примерно сорок тысяч флоринов сеньор Энрике, а как я уже говорил, я не настолько нуждаюсь в деньгах, чтобы продавать информацию за столь смешные деньги.

Он задумчиво на меня посмотрел, затем поднялся и подошёл к сундуку, который стоял недалеко от стола. Сняв с шеи ключ, отпёр замок и поднял крышку, показав, что он полон кожаными мешочками. Взяв один такой, он вернулся и положил его передо мной. Я потянулся, развязал и блеск золотого песка бросился мне в глаза.

— Это добыча с последнего похода, — кратко прокомментировал он, показав на сундук, — и она ничто для меня, поскольку единственное что меня по-настоящему тревожит, доживу ли я до того момента, когда смогу полностью исследовать Африку.

— С полной картой возможно успеете, — согласился я с ним, — не нужно будет тратить кучу денег и времени на экспедиции, которые шаг за шагом исследуют побережье.

— Я не знаю сколько здесь, ещё сам не считал, но отдам весь этот сундук вам сеньор Иньиго, если вы дадите мне карту и своё слово, что больше никому не продадите эту информацию, — он остро посмотрел на меня.

— Я её и вам-то не собирался продавать, — хмыкнул я, — рассчитывал лишь на четыре корабля и кусочек побережья. Но прекрасно понимая, насколько это важно для вас, не только дам слово, но и оставлю вам расписку об этом.

— Мне достаточно будет вашего слова, — улыбнулся он моим словам, — у вас слишком хорошие поручители, мне рекомендовал верить вашему слову сам герцог Браганса, а я уже забыл, когда он говорил подобные хорошие слова хоть о ком-то, уж за последние лет пять так точно.

— «Похоже мне нужно будет найти герцогу достойный подарок, — подумал я про себя, — он сильно помог мне в разговоре с инфантом».

— Своей бессмертной душой, я клянусь вам, что никто до самой вашей смерти сеньор Энрике не узнает от меня ничего о побережье Африки, — положил я руку на свой крест и произнёс клятву, которая его полностью устроила.

— Тогда, сеньор Иньиго, прошу вас, — он отдал мне ключ от сундука и с жадностью посмотрел на лист бумаги.

Я взял перо, макнул его кончик в чернила и с картографической точностью вывел на листе всю Африку, не став правда указывать ничего более, особенно Мадагаскар, но и нарисованного ему хватило. Закончив работу, я посмотрел на старика, заметив, что он вытирает слёзы со своих глаз.

— Я знал! Я знал, что есть проход! — он со счастливым взглядом посмотрел на меня, — я знал это, но мне никто не верил!

— Боюсь, им придётся навсегда заткнуть рты сеньор Энрико, когда вы полностью оплывёте чёрный континент, — улыбнулся я, — моя помощь вам в этом закончена.

— Я благодарен вам сеньор Иньиго за столь ценный дар, — склонил он голову, — и я распоряжусь с ним с величайшей осторожностью.

— Тогда до встречи, сеньор Энрике, — я достал из кошеля один флорин, с улыбкой положил его на стол и позвал Бернарда, — и пусть господь хранит вас.

— Благодарю вас, сеньор Иньиго, — он как величайшую ценность взял карту и посыпав песком чернила, чтобы они не размазались, поместил её между двух пустых листов, убрав затем её в стол.

Мы с ним попрощались, и я поручил Бернарду и ещё десяти ребятам вытащить и погрузить в повозку тяжеленный сундук, полный золотым песком. Сколько он весил я не представлял себе, но явно много, поскольку пол повозки захрустел, когда его поставили на доски.

— Что в нём, камни, сеньор Иньиго? — тихо поинтересовался у меня Бернард, когда мы осторожно и медленно поехали обратно к дому герцога Браганса, боясь, чтобы повозка не разломалась под тяжестью золота.

— Почти Бернард, — хмыкнул я, не став ему пока рассказывать, что внутри сундука.

Глава 9

Когда мы вернулись и швейцарцы, обливаясь потом занесли сундук в мою комнату, я попросил позвать сеньора Аймоне и сеньора Альваро, которые жили в доме, который я снял для команд рыцарей-госпитальеров. Когда мужчины прибыли, я протянул сеньору Аймоне купчею на корабли, написанную естественно на латыни.

Прочитав то, что там было указано, его брови взлетели вверх.

— Четыре полностью готовых к дальнему походу и к тому же уже гружённых продовольствием каравеллы всего за один флорин? — госпитальер с искренним изумлением посмотрел на меня, — как это вообще возможно, сеньор Иньиго?

— Сила моего убеждения, сеньор Аймоне, — устало улыбнулся я ему, — она оказалась даже больше, чем я сам думал о ней.

— Это просто невероятно, сеньор Иньиго! — он качал головой, не веря в происходящее, — я не могу поверить.

— У меня к вам будет две просьбы, прежде чем вы завтра отправитесь в Сагреш принимать корабли и затем доставите их сюда, — хмыкнул я.

— Конечно сеньор Иньиго, всё, что угодно! — тут же заверил меня он.

— Сегодня уже поздно, но завтра рано утром, посетите пожалуйста всех тех ювелиров, которым вы с Паулой продавали мои драгоценности, — попросил его я, — выкупите все, которые они не успели продать.

— Конечно сеньор Иньиго, — кивнул он, — а какая вторая?

— Не говорите об этом самой Пауле, — улыбнулся я, — пусть это будет для неё сюрпризом.

Рыцарь мне с улыбкой поклонился, а я повернулся к заинтересованно смотрящему на это всё моему управляющему.

— А вы сеньор Альваро, завтра с утра постараетесь обменять часть того, что есть в сундуке на звонкую монету, и заодно поможете сеньору Аймоне с оплатой его походов по ювелирам, — обратился я к нему.

— Конечно, сеньор Иньиго, — поклонился он мне, — а что в сундуке?

Я снял с шеи ключ, вручённый мне Энрике Мореплавателем и передал его ему.

— Откройте и сами узнаете.

Он взял у меня ключ и мужчины отперев замок, открыли крышку, увидев множество кожаных мешочков. Развязав один из них, все ахнули и повернулись ко мне за ответами, которых у меня для них не было.

— Можете на меня так не смотреть, — усмехнулся я, — всё, что вам нужно знать, это то, что золото настоящее.

— Выставлю три кольца охраны, — вздохнул Бернард, оценив размер сундука, — но вы сеньор Иньиго, хотя бы предупреждали заранее о таком.

— Всем спасибо, — закончил я вместо ответа разговор, и потрясённые мужчины, закрыв сундук и вернув мне ключ поплелись из комнаты, тихо обсуждая, как и когда завтра встретятся, чтобы выполнить мою просьбу.

* * *

— Иньиго? — потягиваясь, Паула словно кошка вытянулась на кровати, — кто это с утра топтался у нас в комнате?

— Сеньор Аймоне с сеньором Альваро забирали тот сундук, о который ты ударилась вчера, — я смотрел на девушку и понимал, отчего вчера на приёме за неё схлестнулись парни и мужчины в одном общем порыве добиться её внимания. Тело Паулы, её лицо, всё было совершенно. Если бы ещё не белесые круглые шрамы на коже, от странных забав короля Неаполитанского королевства, то можно было бы сказать то она выглядела, как греческая богиня.

— Вы так смотрите на меня Иньиго, что я начинаю краснеть, — смутилась девушка, под моим изучающим взглядом, — или мне снять с себя сорочку, чтобы вы лучше меня рассмотрели?

Я скептически на неё посмотрел.

— Вы ведь знаете, что я полностью в вашем распоряжении Иньиго, — Паула внимательно посмотрела на меня, — я выполню всё, что вы захотите. Любой, кого я знаю, на вашем месте давно бы этим воспользовался.

— Я — не все, — моё хорошее настроение от её слов стало резко испаряться, и она это сразу почувствовала. Девушка быстро пододвинулась на кровати и подставила своё лицо под мою правую руку. Я даже против своей воли погладил её бархатистую кожу, сразу успокаиваясь.

— Простите Иньиго, простите, — она жалостливо посмотрела на меня, — болтаю с утра ерунду всякую.

Я не успел ответить, как в дверь постучали.

— Да? — сказал я, и внутрь заглянул Бернард.

— Сеньор Аймоне вернулся, сеньор Иньиго, — сообщил он, стараясь не замечать при этом лежащую рядом со мной Паулу в одной ночной сорочке.

— Зови его, — обрадовался я, и когда он скрылся, сказал уже Пауле.

— Оденься.

Она кивнула и позвала Марту, которая принесла её платье, и девушка встречала Великого госпитальера уже полностью одетая, сидя на стульчике и чинно попивая травяной настой.

Рыцарь вежливо постучался и вошёл внутрь, неся под мышкой две шкатулки, явно новые.

— Я сразу рассортировал всё, сеньор Иньиго, — обратился он ко мне, — у меня, к счастью, крепкая память, так что вроде бы ничего не напутал.

— Что это, сеньор Аймоне? — заинтересовалась Паула, стрельнув взглядом на большие шкатулки.

— Просьба сеньора Иньиго, — улыбнулся он ей, — не буду портить вам удовольствие, пусть он сам об этом вам расскажет.

Глаза девушки словно два прожектора перевелись на меня, заставив закашляться.

— Вы решили уже, сеньор Аймоне. когда выезжаете? — поинтересовался я у рыцаря.

— Да, сеньор Альваро купит нам к вечеру провизии в дорогу, телеги и лошадей, так что я планирую выступить завтра с первыми солнечными лучами. Хочется уже поскорей увидеть наши новые корабли.

— Тогда последняя просьба, — улыбнулся я, — откройте пожалуйста ту шкатулку из принесённых вами, где лежат мои драгоценности.

Под изумлённым взглядом Паулы он это сделал и заинтересованно посмотрел на меня.

— Какой перстень был самый дорогим, сеньор Аймоне? — поинтересовался я у него.

Рыцарь взял и показал мне красивый золотой перстень с огромным рубином.

— Этот, сеньор Иньиго.

— Я бы хотел, чтобы вы взяли его от меня на память об этой поездке, сеньор Аймоне, ваша помощь просто неоценима, — вежливо попросил я его.

Рыцарь беспомощно посмотрел на дорогой перстень, потом на меня.

— Начинаю понимать сеньор Иньиго, как вы смогли купить четыре корабля всего за один флорин, — тяжело вздохнув, он надел перстень на палец, — и благодарю вас за подарок, я знаю, какой ценой он достался вам, а значит и мне.

— Тогда жду вас обратно в Лиссабоне с четырьмя кораблями, — склонил я голову перед ним и он, тоже поклонившись вышел.

Едва дверь за ним закрылась, как Паула слетела со стула, перестав изображать из себя благовоспитанную сеньориту и бросилась к шкатулкам, открыв и вторую. Её шокированное лицо, когда она увидела почти все свои драгоценности, изрядно меня посмешило.

— Что это? Как это? — она тыкала своим миниатюрным пальчиком в драгоценности, ошеломлённо смотря на меня при этом, — мы же их продали.

Я спокойно пожал плечами.

— У меня появились средства, и я попросил сеньора Аймоне выкупить их обратно, я же знаю, как ты их любишь.

Девушка даже не заикнулась о том, что части драгоценностей в шкатулках нет, хотя со своего места я видел, что отсутствуют некоторые из моих подарков, что ещё больше укрепило меня в мысли о том, что нужно Паулу за примерное поведение побаловать походом по ювелирным лавкам Лиссабона.

Пока я об этом думал, девушка молча потянулась рукой к завязкам своего платья, что меня слегка обеспокоило.

— Так Паула! Спокойно! Дыши глубже! — командовал я, поскольку её взгляд, направленный на меня, начал откровенно пугать.

— Сеньор Иньиго, — раздался её хриплый, подёрнутый похотью голос, — если бы вы были хотя бы на лет пять постарше, то поверьте мне, сам господь вас бы сейчас не спас от меня.

— Я бы позвал охрану! — пискнул я, на что получил возмущённое фырканье, и верхняя часть её платья вернулось обратно на плечи.

— Можно я сегодня никуда не пойду? — попросила она, ложась на кровать и головой укладываясь мне на колени, — смотреть на эти похотливые рожи, после того, что вы для меня сделали, я просто не могу.

— Ты лежи сколько хочешь, а меня ждут уроки, — вздохнул я, сгоняя её левой рукой со своих ног, — к тому же нужно ещё придумать, что можно такого подарить человеку, у которого есть всё и разослать письма двум архиепископам, договорившись о дне совместного ужина.

— Иньиго⁈ — девушка изумлённо посмотрела на меня, — ваша левая рука!

— «Блин, спалился, — вздохнул я, поскольку сто дней, отведённых на её восстановление, истекли пару месяцев назад и всё это время, я втайне от всех её активно разрабатывал, не показывая, что она уже не так сильно трясётся, как раньше. А ведь примерно к маю у меня должны были восстановиться и ноги, мне ещё только предстояло подумать, как подать это окружающим, давно привыкшим к моей немощности».

— А что с рукой? — попытался прикинуться я дурачком.

— Она сильная! — Паула преодолевая моё сопротивление взяла левую руку в свои ладони, пощупала её, потрогала бицепс и затем возмущённо посмотрела на меня.

— Вы что, всё это время специально трясли ею, чтобы никто не заметил, что она восстановилась, как и правая?

— Ну не всё время, — возмутился я в ответ, — я всё же работаю над собой, чтобы стать нормальным. Так что, лишь недавно почувствовал, что могу ею управлять и стал делать те же упражнения, что и для правой руки. Как видишь, она и правда становится всё лучше и лучше с каждым днём.

— Как думаете, вы сможете когда-нибудь ходить? — на глазах Паулы появились слёзы, и она щекой прижалась к левой руке.

— Не исключаю такой возможности, — скромно сказал я, и сразу оказался в шквале поцелуев, обильно приправленных горячими слезами.

С трудом успокоив девушку, сказав, что это только мои предположения, а всё зависит от моих молитв и услышит ли их господь, я оставил Паулу в комнате чахнуть над вернувшимися к ней ценностями, а сам позвал Марту и Бернарда, чтобы одевали меня и несли завтракать.

* * *

— Сеньор Фернанду, — поймал я младшего Браганса на выходе из столовой, и мужчина повернулся, радостно мне улыбнувшись.

— Сеньор Иньиго, чем могу вам помочь? — поинтересовался он у меня.

— Его светлость очень мне помог в деле с кораблями, — вздохнул я, — сеньор Энрике благодаря рекомендациям герцога меня выслушал, и я хотел бы хоть как-то отблагодарить вашего дедушку за это, только у меня есть один вопрос. Что можно подарить человеку, у которого всё есть?

Фернанду выслушав меня, закатился в хохоте.

— Сеньор Иньиго, ваше чувство юмора меня просто поражает, — вытирая слёзы, ответил он минуту спустя, — вы, пожалуй, единственный человек, кто задумывается о таком, поскольку чаще всего люди дарят просто лошадей, оружие или драгоценности.

Я не очень понял, где и в каком месте я пошутил, поэтому решил уточнить.

— Ну что, по-вашему, ему понравится больше всего из подарков?

— Дедушка последнее время увлекается искусством, — Фернанду почесал задумчиво затылок, — но конкретных художников я не знаю.

— Благодарю вас за помощь, вы очень мне помогли, — я поклонился ему.

Он кивнув, пошёл по своим делам, а я попросил Бернарда найти дворецкого, у которого поинтересовался, где герцог хранит свои картины. Тот показал мне путь до огромного зала, где ими были завешены все стены. Осмотревшись, я увидел, что там были в основном животные, а больше всего нарисовано собак.

— Нужна помощь зала, — вздохнул я и отправился разыскивать ещё кого-то из мужчин Браганса. К сожалению в это время во дворце было хоть шаром покати, только женщины и слуги, хотя в одной из комнат я обнаружил девятилетнего ребёнка, который под присмотром нянек и одного взрослого мужчины, играл в солдатики, выстроив из их огромного количества большую батальную сцену.

— Сеньор, я не отвлекаю вас? — вежливо обратился я к ребёнку.

Тот изумлённо оторвал взгляд от солдатиков, затем увидев меня, поднялся с пола, сделал поклон по всем правилам и ответил.

— Ваше сиятельство, разумеется нет, чем я могу вам помочь?

Воспитание вскармливалось в детях дворян с молоком матери, так что его поведение если меня и удивило, так только тем, как хорошо он мне ответил.

— Мне нужна помощь мужчины рода Браганса, а никого сейчас во дворце нет, — я вежливо ему поклонился, — вы не могли бы мне помочь?

Девятилетний ребёнок поджал губы, прежде чем ответить.

— Если вас утроит бастард рода Браганса ваше сиятельство, то я с радостью готов вам помочь.

— Главное, чтобы в нём текла нужная кровь, — улыбнулся я, меняя опасную тему незаконнорождённости, — можно вам кое-что показать и задать пару вопросов?

Попросил я и он оставив игру, лишь бросил один взгляд на взрослого, который за ним присматривал и тот с явной любовью и гордостью за его поведение, кратко ему кивнул.

Мы прошли в тот зал, где я недавно был, я и показал ему на картины.

— Хочу сделать герцогу подарок, за его гостеприимство и помощь мне, но не хочу быть сильно банальным. Как думаете, ему понравится, если я подарю ему новую картину? Я вижу, что он увлекается живописью.

— Я понимаю, — серьёзно кивнул мне ребёнок, — если вы хотите его порадовать, то думаю правильным выбором будет заказать картину с изображением Алексо — это любимый охотничий пёс дедушки. Вон он на той картине и на той.

Мальчик показал пальцем картины, и я понял, что да действительно, этой собаки тут больше, чем остальных.

— Не будет большой наглостью с моей стороны, если вы нас с ней познакомите? — повернулся я к ребёнку.

— Да конечно, ваше сиятельство, — мой помощник показал рукой на север, — псарня здесь недалеко.

— Сеньор, можно вас попросить принести одежду для вашего сеньора? — я повернулся к тому взрослому, который молчаливо нас сопровождал, — на улице довольно прохладно, мне бы не хотелось, чтобы ребёнок заболел.

Он понимающе кивнул и вскоре меня и его одели, и мы направились к огромной псарне, которая и правда была неподалёку от дворца. Увидев нас, тут же к нам бросились псари и кланяясь, поинтересовались, чего изволят сеньоры.

— Приведите Алексо, — приказал мой сопровождающий и они бросились выполнять его приказ, вскоре приведя мощного, поджарого пса, который отряхиваясь от росы на своей шерсти, при виде меня и Бернарда сразу насторожился, но когда его позвал к себе ребёнок, радостно замотал обрубком хвоста и зашёл с того бока, где мы стояли со швейцарцем, отгораживая его от нас, видимо на всякий случай.

— Вот любимчик дедушки, — ребёнок потеребил огромную голову и посмотрел на меня, поскольку я тем временем запоминал собаку. Было понятно, что за то время, пока я нахожусь здесь, ни одному нормальному художнику я не смогу заказать нарисовать пса, а это значило, что нужно было это сделать самому. Благо, что грунтовка, холсты и краски были у меня с собой, приготовленные ещё во Флоренции моим учителем, и сейчас видимо настало время пустить их в ход, пока они окончательно не испортились.

— Благодарю вас, сеньор, — я поклонился ребёнку, — вы очень мне помогли.

Тот улыбнулся и стал играть с собакой, радостно упавшей на спину и дрыгавшей лапами, пока он чесал ей пузо.

— Чем можно порадовать вашего сеньора? — тихо спросил я у его сопровождающего, чтобы этого не слышал ребёнок.

— Сеньор Антониу уже год выпрашивает себе полный рыцарский доспех, ваше сиятельство, — вздохнул тот, — сеньор Фернанду даже снял мерки и раздумывает заказать его на следующий день рождения сеньора Антониу.

Я показал Бернарду снять один из своих перстней и протянуть его собеседнику.

— Вы ведь узнаете для меня имя мастера, который снимал мерки? — с улыбкой спросил я у португальца.

Перстень исчез в его руке, и он мне улыбнулся.

— Я водил сеньора Антониу к этому мастеру, так что могу назвать его имя прямо сейчас, ваше сиятельство.

— Сделаем тогда лучше, — улыбнулся я ему в ответ, — вы попросите сменить себя на этом посту, и покажите Бернарду мастерскую этого бронника. Думаю, двадцать флоринов успокоят вашу совесть, что вы немного слукавите об истинной причине своего отсутствия. Я хочу сделать мальчику сюрприз.

— Конечно ваше сиятельство, я люблю сеньора Антониу и представляю, какую радость ему принесёт этот подарок, так что дайте мне час, и я буду в полном вашем распоряжении.

— Благодарю вас, кабальеро, — склонил я голову в благодарности.

* * *

Герцог задумчиво смотрел на замершего перед ним сына своего старого знакомого, которого он приставил к внуку, чтобы взрослый присматривал за ребёнком. То, что тот был рождён от одной из любовниц Фернанду, особой роли не играло, герцог был рад его рождению, поскольку в мальчике текла кровь Браганса.

— Говоришь его наёмник заказал доспех для Антониу?

— Да ваша светлость, мастер сказал, что у него было свободное время и он почти доделал этот доспех за свои средства, чтобы на следующий год не тратить на это время, так что они договорись на девять тысяч флоринов, что его покроют воронением и серебряной чеканкой за эти две недели.

— Граф отдал девять тысяч флоринов только за то, что внук показал ему собаку? Ты уверен?

— Полностью ваша светлость, — твердо ответил тот, — я присутствовал в зале, когда граф пришёл и слышал всё, о чём они говорили там, а потом на псарне. Он хочет сделать подарок вам, поэтому узнавал, что вам нравится. Сеньор Антониу рассказал об Алексо, поэтому граф решил сделать сюрприз и ему, поэтому спросил у меня, чтобы его порадовало.

— Странно то, откуда он взял деньги, — задумчиво пробормотал герцог, — мне рассказывали, что он по прибытии продал свои драгоценности, чтобы расплатиться за купленных рабов. Зачем он это сделал, если у него были наличные? Кстати, его человек говорил, чем он будет расплачиваться?

— Нет ваша светлость, только то, что это будет не вексель, — склонил голову собеседник.

— Ладно, спасибо, что рассказал мне об этом, если граф ещё раз подойдёт к Антониу дай мне знать.

— Конечно ваша светлость.

Глава 10

20 марта 1458 A . D ., Лиссабон, королевство Португалия

— Ваше сиятельство, не знаю каким божьем чудом это произошло, но мне больше нечему вас учить, — монах смотря на меня восторженным взглядом, принял последний экзамен по португальскому, а также трём африканским наречиям, с помощью которых он общался с туземцами на чёрном континенте.

Он сидел напротив меня в новом францисканском хабите, подвязанный новой верёвкой, а на ногах у него были также новые крепкие сандалии, сделанные по его ноге. В общем, пока они жил рядом со мной, я его приодел и покормил, так что он даже немного поправился.

— Что же, тогда благодарю вас за науку брат, — я отложил перо и показал Бернарду взять кошель с золотом и передать его монаху, — здесь моё пожертвование вашей церкви в благодарность за вашу неоценимую помощь.

Монах, взяв кошель, удивился его тяжести и склонил голову в благодарности.

— Благодарю вас сеньор Иньиго, мне было приятно учить вас, давно не встречал такого благодарного и усердного ученика.

— Спасибо вам брат, — я тоже ему поклонился, и мы расстались.

За эти две недели ожидания возвращения сеньора Аймоне с кораблями всё, что я успел, это поужинать с архиепископами и герцогом, причём всю еду нам готовила только Марта и они все высоко оценили её стряпню, а также пили дорогое вино, которое я нашёл в городе по бешеным ценам и мы весьма умиротворённо провели вечер, разговаривая о том и сём, но больше конечно рассказывал им про себя я, а взрослые слушали и задавали вопросы. Ничего серьёзного мы не обсуждали, просто приятно провели время и договорившись повторить при следующей совместной встрече.

Но на что я убил больше всего времени и сил, так это на проклятую картину с собакой. Почему проклятую, потому что я просто задолбался с ней. Если дела с рисованием углём у меня получались всё лучше и лучше, я мог бы даже гордиться собой, то с красками всё было очень печально. Мне остро не хватало практики, так что по итогу устав бороться с собой, я просто нарисовал фотографию того момента, когда собака, отряхиваясь от росы и радостно виляя обрубком хвоста, бежала к мальчику. И если художественная картина мне не удавалась от слова никак, то фотография вышла точной копией того, что у меня отпечаталось в нейроинтерфейсе, как снимок. Учитывая то, что вскоре должен был вернуться сеньор Аймоне, я решил оставить как есть и не стал больше ничего менять или дополнять, поскольку вышло бы всё равно хуже, чем сейчас.

Осталось только как-то подарить герцогу картину без особого пафоса, поскольку прошлый мой подарок мальчику, который мне помог, взбудоражил весь дом, когда бронник привёз заказ и по договорённости со мной настоял на том, чтобы лично вручить его ребёнку, с гарантией качества, расшаркиванием и обещанием всё индивидуально подогнать, под него после финальной примерки.

На радостный крик ребёнка, который был на седьмом небе от счастья сбежались взрослые, которые весьма удивились, откуда в доме появился весьма дорогой доспех, особенно когда его только планировали заказывать на следующий год. Быстрый опрос мастера выявил виновника сего торжества и уже через десять минут меня заваливали благодарностями все подряд, начиная от юного мальчика, который бегал и прыгал со шлемом на голове, показывая всем как тот идеально сидит на нём, заканчивая герцогом, который с лёгкой улыбкой сначала пожурил меня за подобное транжирство, но потом заметил, что он давно не видел внука таким счастливым и благодарен мне за это.

Так что с дарением картины нужно было быть более осторожным.

— Сеньор Иньиго, — дверь открылась и ко мне заглянул Бернард, — слуги просили передать, что его светлость просит с вами встречи.

— Да, конечно, скажи, что я сейчас выйду, — отозвался я, но швейцарец обернулся, побледнел и стал кому-то кланяться, показывая мне свой крепкий зад.

— Сеньор Иньиго! — в комнату отодвигая его властной рукой, вошёл сам возбуждённый герцог, — я понял, что не могу ждать! Как это возможно⁈ Как вы смогли⁈

Я ничего не понимая, смотрел на него, затем на картину, которую не успел закрыть тканью, и понял, что видимо нормального подарка не получится, если только сам герцог не обратит на неё внимание.

— Боюсь ваша светлость, я не понимаю о чём вы, — улыбнулся я, устраиваясь удобнее в кресле, — я же затворник и новости приходят ко мне последним.

— Корабли! Четыре прекрасные каравеллы под флагом Арагона только что вошли в гавань Лиссабона и представляете всеобщее изумление, когда стало известно, что они ваши. А ведь всем известно, что вы прибыли в Португалию без них.

— А-а-а, — протянул я, — сеньор Аймоне вернулся! Я рад, спасибо за прекрасную новость, ваша светлость.

— Но как⁈ — старик плюхнулся на соседнее кресло, — как вам это удалось⁈ Это же было нереально!

— Мы договорились с инфантом Энрике, — скромно ответил я, — простите, но подробности я не могу вам сказать, я поклялся на Библии.

— Сеньор Иньиго! — старик молитвенно сложил руки, — ну хотя бы намёк! Иначе я не смогу больше уснуть от любопытства!

— Всё, что я могу вам сказать ваша светлость, что я дал инфанту то, что ни он, ни кто-либо другой не сможет купить за деньги, — улыбнулся я, не собираясь ничего рассказывать.

Глаза герцога прищурились.

— Что-то из той же области, что и о здоровье папы? — поинтересовался он тихо.

Мне осталось лишь улыбнулся.

— Я правда не могу сказать вам ваша светлость ничего более, даже при всём своём уважении к вам.

Герцогу больше видимо и не нужно было, он покивал, и тут его взгляд остановился на картине, стоявшей на мольберте напротив.

— «Блин».

— Это же Алексо! — он встал с кресла и подошёл ближе к картине, рассматривая капли росы, которые слетали с шерсти отряхивающейся собаки, — это моя собака!

Я вздохнул.

— И мой вам прощальный подарок ваша светлость, который вы увидели раньше времени, — печально заметил я, — я планировал подарить вам его при отъезде. Ну раз уж так случилось, то пожалуйста, возьмите его от меня в благодарность, за ваше гостеприимство и помощь, которую я очень ценю.

Герцог в огромном потрясении рассматривал портрет собаки, точнее её фотографию, если быть совсем уж точными в определениях.

— А, кто художник, сеньор Иньиго? — он потрясённый увиденным, повернулся ко мне, — кто нарисовал этот шедевр? Я знаю всех мало мальки известных художников в городе, но такого качества ещё ни разу не встречал. Видно, каждую каплю воды! Я хотел бы заказать у него ещё нечто похожее!

— Боюсь, он скоро уедет из Португалии, ваша светлость, — улыбнулся я ему, — и сильно не обольщайтесь его мастерством, поскольку это его пока единственная работа в цвете.

Герцог недоуменно посмотрел на меня и тут до него дошло.

— Вы? Её нарисовали вы, сеньор Иньиго? — он даже отшатнулся от картины и его изумлению не было предела.

— Во Флоренции мне было немного скучно, и я попросил нескольких местных художников дать мне пару уроков, — скромно ответил я, — так что не судите меня строго. Я только учусь рисовать.

— Это работа, сеньор Иньиго, самое лучшее, что я видел за всю свою жизнь, — герцог в изнеможении упал на кресло, — это лучший подарок, какой вы только могли мне сделать! Я благодарю вас от всего сердца!

— Это я благодарен вам, ваша светлость, что моя работа вам понравилась, — я ему поклонился, — и рад что так всё случилось.

Афонсу покачивая головой позвал слуг и приказал осторожно забрать картину, выйдя следом за ними, кивнув мне ещё раз в благодарности. Едва он ушёл, как я выдохнул.

— Похоже всё получилось даже лучше, чем я думал Бернард, — я посмотрел на швейцарца.

— Это хорошо, что герцог не видел сколько картин вы порвали, рисуя эту, сеньор Иньиго, — хмыкнул он, — как по мне, они все были превосходны.

— Не подмазывайся Бернард, — улыбнулся я, — мы же уже продлили твой контракт, месячное жалование по нему тебя устроило, чего вдруг ты решил сейчас полизать мне зад? Это нужно было делать три дня назад, когда мы его с тобой подписывали.

— Моя ошибка, сеньор Иньиго, — явно притворно вздохнул он, — если бы я знал, что вы любите лесть, я бы подлизывался лучше, чтобы вы подняли мне за это жалование.

— Ты же знаешь, что это не так, я лишь терплю её, — я пожал плечами.

— А как же сеньорита Паула? — напомнил мне он, — она так старалась облизывать вас вчера, что вы купили ей сразу три дорогущих ожерелья.

Тут он меня уел, я не планировал тратить столь много, но чувство благодарности к девушке, помноженное на то, что она так старалась каждый день мыть меня, одевать, не доверяя это никому из слуг и даже Марте, что я не смог удержаться и правда потратил больше, чем планировал изначально, благо хотя бы деньги на это у меня сейчас были.

— Кстати о покупках, — вспомнил я, — наши темнокожие слуги живут в том доме, где и сеньор Альваро?

— Да, сеньор Иньиго, — кивнул Бернард.

— Похоже настало время поговорить с ними лично, раз теперь я знаю их язык, — хмыкнул я, — ну и к тому же, нам нужно поприветствовать сеньора Аймоне, а главное посмотреть на корабли, ради которых я так старался.

— Согласен, сеньор Иньиго, — утвердительно кивнул Бернард, — позвать Паулу?

— Да, пусть оденет меня, нам нужно сначала в порт.

Я не успел одеться, как Бернард вернулся в комнату вместе с сияющим, словно новенький, только что отпечатанный золотой, рыцарем-госпитальером.

— Сеньор Аймоне, а мы как раз собираемся в порт, чтобы поприветствовать вас, — улыбнулся я ему, поскольку одна моя рука была в рукаве кафтана, а вторую, Паула старательно заталкивала во второй.

— Ах, сеньор Иньиго! — рыцарь несколько раз перекрестился, — мы все молились за вас каждый вечер, когда шли сюда. Это чудо, а не корабли! Я и капитаны просто в восхищении от них!

— Я рад сеньор Аймоне, и буду ещё более счастлив, когда увижу их сам.

— Конечно, сеньор Иньиго, — быстро заверил он меня, — прошлые капитаны были весьма удивлены тем, что их отдали нам, поскольку они должны были отплывать в Африку уже через пару недель, а тут такой странный приказ и они нам отдали полностью подготовленные и загруженные продовольствием корабли.

— Значит хорошо, что я успел поговорить с инфантом Энрике до того, как это случилось, — я пожал плечами, — Паула ты с нами?

— Боюсь я не смогу, сеньор Иньиго, — девушка покачала головой, — у меня прогулка по городу с сыном одного графа, я правда забыла его имя.

Приключения Паулы и попытки молодёжи Лиссабона получить ключ к её сердцу продолжались всё это время, девушка в отличие от меня не сидела без дела, и уже тонула в подарках и деньгах, благо что её спас я, забрав всю наличность на свои траты, а поскольку подаренные ей драгоценности, юношами с горящим взором, остались у неё, то на этом мы и поладили. Никаких угрызений совести при этом я не испытывал, поскольку предложений о замужестве для Паулы мне так и не поступало, так что те, кто хотел чтобы она стала просто их любовницей, сполна платили за её время. Благо желающих попытать удачу было хоть отбавляй.

— Не забудь взять Марту и охрану, — сказал я ей напоследок, а мы с рыцарем и швейцарцем отправились во двор, где погрузились на повозку и направились в порт, где покачиваясь на набегавших волнах, стояли мои кораблики, в которые я сразу влюбился. Столько трудов, столько усилий, времени и вот они стояли и радовали меня своими красивыми обводами.

— Вопрос теперь у меня только один, сеньор Аймоне, — налюбовавшись на них пока издали, я повернулся к госпитальеру, — когда мы возвращаемся домой?

— По первому вашему слову, сеньор Иньиго, — радостно заверил меня родосский рыцарь.

— Тогда я заканчиваю свои дела и сразу отправляемся, — кивнул я, — будьте готовы.

— Конечно, сеньор Иньиго, — заверил меня он и мы дождавшись лодки, поплыли к кораблям, которые мне светящиеся от счастья капитаны, тут же стали показывать. Радость их и всех матросов, получивших такое сокровище было неподдельным, и это чувствовалось по всему, что я видел. Даже с какой любовью и старанием они мыли палубу и все деревянные предметы, натирая их так, чтобы они блестели на солнце.

Глава 11

Вдосталь наигравшись с корабликами, пусть они и были в натуральную величину, я абсолютно счастливый и довольный поехал во дворец семьи Браганса, по пути заехав в тот дом, который мы арендовали для моих слуг и матросов. Сейчас он понятное дело пустовал, поскольку там жили только освобождённые негры и сам сеньор Альваро.

Его мы нашли в неожиданном месте, какой-то священник учил молитвам чернокожих людей и все зажимая крестики в своих руках, тщательно повторяли их за ним. Негры были одеты в нормальное европейское платье, чисты и явно хорошо накормлены. Сеньор Альваро молился со всеми, и я не стал их отвлекать, а сам присоединился к общей молитве. Все кроме негров восприняли это спокойно, те же попытались упасть лицом в пол, но священник твёрдым голосом сказал им не отвлекаться.

Когда общая молитва закончилась, сеньор Альваро поднялся с колен и подошёл ко мне.

— Сеньор Иньиго, наконец-то вы заехали к нам, а то я уже от скуки начал сам себе придумывать занятия, — поклонился он мне, показав на моих новых слуг и священника.

— Это отличное занятие, сеньор Альваро, — улыбнулся я ему, показывая Бернарду, чтобы поднял меня с пола, — я приехал к вам с хорошими новостями. Вернулся сеньор Аймоне, так что ещё пара дней, на то, чтобы я попрощался с семьёй герцога Браганса и мы возвращаемся домой. Так что поговорите с госпитальером, нужно будет запасти в дорогу провизии и прочего.

— Действительно прекрасные новости, сеньор Иньиго! — обрадовался он, — займусь этим сразу.

— Как тебе наши новые слуги? — поинтересовался я у него.

— Проблемы с общением, но видят, что с ними хорошо обращаются, так что спокойны, исполнительны и послушны.

— Джабари, подойди сюда, — я повернувшись, позвал на родном наречии того здоровенного чёрного, из-за которого вся эта история и случилась.

Все вокруг онемели, а особенно негры, когда услышали родную речь. Мужчина, к которому я обратился, сначала тоже замер, а затем бросился ко мне, упав на колени.

— Сеньор, сеньор! — залепетал он на кастильском.

— Я говорю на твоём языке, — хмыкнул я, — обращайся ко мне ваше сиятельство, я арагонский дворянин.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — быстро повторил он, причем первое слово конечно на родном языке, а обращение к титульному дворянину на кастильском.

— Не знаю, понял ли ты уже или нет, но можешь мои слова передать потом остальным, — спокойно продолжил я, — я выкупил вас у работорговцев, поскольку вы христиане и дал вам вольную. Вы не рабы. Это понятно?

— Да ваше сиятельство, — по чёрным щекам побежали белесые влажные дорожки.

— Поскольку вернуть я вас на родину не могу, я предлагаю вам два варианта: первый, вы можете получить деньги и попытать счастья вернуться домой сами, второй, кто захочет может остаться моим слугой.

— Я и моя дочь останемся с вами, в любом случае, ваше сиятельство, — быстро ответил он, — если вы позволите, я спрошу остальных.

Я кивнул головой, он поднялся с колен, пошёл поговорил и вернулся ко мне.

— Мужчины интересуются на сколько денег они могут рассчитывать ваше сиятельство? — спросил он, — женщины хотели бы остаться с вами.

— Двадцать флоринов думаю будет достаточно для того, чтобы они устроили свою жизнь, — пожал я плечами, немного удивившись тому, что никто из мужчин не захотел остаться в спокойной и сытой жизни.

Он снова вернулся к ним и потом сразу ко мне.

— Женщины тоже передумали, ваше сиятельство, — ответил он, — двадцать золотых монет огромные деньги для любого из нас, все выбрали первый вариант.

Вот тут моя логика сломалась окончательно. На одной чаше весов сытая, относительно спокойная жизнь в качестве слуги, а на другой непонятная и без каких-либо гарантий, но с кратким моментом обладания небольшого богатства.

— У них нет ни единой мысли о том, что ждёт их дальше? — удивлённо спросил я его, — почему они выбирают то, что можно получить здесь и сейчас, а не более лучшие условия на перспективу?

— Что такое перспектива, ваше сиятельство? — недоуменно поинтересовался у меня Джабари и я понял, что зря наверно предложил им выбор, они просто не могли смотреть вперёд и жили сегодняшним днём. Но, с другой стороны, для меня ведь это было и хорошо, зачем мне слуги, которые не могут понять последствий своих действий? Рабы ведь были мне не нужны, для беспрекословного выполнения приказов.

— «Пожалуй это даже к лучшему, — решил я и не стал откладывать в долгий ящик прощание».

— Скажи им, что всем сегодня выдадут деньги и они могут идти на все четыре стороны, вольные им выдадут с собой, пусть их не потеряют, иначе окажутся в кандалах быстрее, чем смогут потратить золото, — холодно сказал я, отворачиваясь от сцены благодарности, которую мне устроили мои уже бывшие слуги и передал свой разговор сеньору Альваро, который был удивлён не меньше меня, когда узнал, что все выбрали «здесь и сейчас».

— Согласен с вами, сеньор Иньиго, — покивал он, — если они не думают, что их поступки или слова могут повлиять на вас по итогу, лучше от них избавиться.

— Вот и я подумал о том же, — подтвердил его слова я, — Джабари и его дочь остаются. По возвращении в Аликанте я найду ему хорошего учителя из наёмников, чтобы научил сражаться, а девушка станет моей служанкой, всё же пятнадцать тысяч я зря что ли потратил на неё.

— Домой плыть долго, я займусь обучением их обоих кастильскому, — кивнул он, — чтобы хотя бы могли понимать простые приказы.

— Благодарю вас, сеньор Альваро, — кивнул я, — это то, что я и хотел.

Мы с ним попрощались, и я поехал во дворец герцога Браганса, где объявил новость, что через пару дней отбываю обратно домой, поскольку завершил все свои дела в Португалии. Больше всех этому опечалился старый герцог, с которым мы последнее время часто общались, остальные восприняли мой отъезд спокойно, а кто-то даже с радостью, поскольку я и правда загостился в их доме.

Никакого прощального ужина мне не устроили, в указанный день я рано утром попрощался с герцогом и сеньором Фернанду, которые вышли меня проводить и отбыл в порт. Так рано я решил встать, чтобы ухажёры Паулы нас не преследовали, поскольку я всем говорил, что мы уедем вечером этого дня и там явно готовились её проводы со слезами и цветами.

Так что, обманув всех, мы спокойно добрались по пустым улицам до порта и погрузились на корабли, которые давно были готовы к отплытию. Нам предстоял теперь долгий путь домой.

Большинству моих спутников настолько не понравился Лиссабон, что даже Хуан с Виленой, всё время только и находившиеся друг с другом и те говорили, что скорее бы вернутся в Аликанте, хотя там им снова придётся стать не влюблённой супружеской парой, которая вызывала всеобщую зависть, а епископом и просто девушкой из аристократической семьи.

* * *

1 мая 1458 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

По лицу встречающего меня на пристани Алонсо я понял, что случилось что-то плохое.

— Дедушка? — сердце схватило крепкой хваткой, заставив поморщиться от боли.

Он молча кивнул, передав мне письмо. Писал мне дядя, который говорил, что дон Иньиго Лопес де Мендоса скончался двадцать пятого марта сего года, в своей постели, в окружении родственников. Титул главы рода Мендоса и второго маркиза Сантильяна достался моему отцу со всеми землями и богатствами, как старшему сыну, остальным своим детям, как это и было положено, дедушка оставил лишь небольшие денежные суммы.

Дядя также упоминал, что отец подтвердил все наши с ним договорённости, подписанные ещё при жизни дедушки, и напомнил, что путь мне в Гвадалахару был теперь заказан, как и любая помощь от рода, в том числе и от самого дяди.

Архиепископ Калаорры сокрушался, что вынужден мне об этом говорить, но ослушаться нового главу рода он не может, так что больше не сможем мне ничем помогать. Его дальнейшие извинения по этому поводу я пропустил, прочитав лишь конец письма, где он просил не враждовать меня с отцом.

— «Угу, бросился спотыкаясь, прощать его, — угрюмо подумал я про себя, поскольку потеря помощи дяди, была серьёзным ударом по моим планам».

Закончив чтение, я поднял взгляд на смотрящих на меня людей, которые радовались моему прибытию и не смог лишить их этого праздника.

Передав письмо Пауле, я вытер мокрые глаза и через силу улыбнулся.

— Жизнь продолжается друзья, устроим же хороший праздник в честь нашего возвращения.

— Вы уверены, сеньор Иньиго? — осторожно поинтересовался у меня сеньор Альваро, который видел моё лицо во время чтения письма.

— Да сеньор Альваро, не будем рушить традиции, связанные с моим приездом, — сглотнул я ком в горле, — пиры для дворян и выходной с бесплатным вином и едой для горожан. Объявите на площади.

Глашатаи разбежались по округе и вскоре по зазвучавшим радостным крикам с моим именем я понял, что поступил верно, люди должны видеть, что у их графа всё под контролем и в графстве царит стабильность.

* * *

15 июля 1458 A . D ., Аликанте, королевство Арагон

Череда смертей людей, которые мне были дороги не прекратилась. Пришли новости о смерти короля Альфонсо V Арагонского, которому наследовал его брат Хуан II Наваррский. Все земли, кроме Неаполитанского королевства, которое он, как и ожидалось, оставил своему внебрачному сыну Ферранте, отошли к Хуану.

Сам я в это время занимался с сеньором Амандо планированием первых пиратских вылазок к Магрибскому побережью, чтобы посмотреть, как там дела у алжирских пиратов, которые больше всех донимали сейчас Арагон, и активно поддерживались Османской империей в своих действиях. В этом нам усиленно помогал вернувшийся сеньор Фелипе с подписанным договором о том, что рыцари ордена Монтесы будет заниматься теперь охраной моих перевозок и заодно поучаствуют во всех моих операциях по усмирению пиратов. Сумму контракта мы с ним быстро согласовали и я даже выплатил ему аванс, сделав его самым счастливым человеком на Земле, поскольку орден остро нуждался в деньгах, несмотря на то количество городов и деревень, которые были им приписаны.

Вместе с новостями о смерти Альфонсо V гонец, передал мне также письмо, в котором новый король Арагона указывал мне приехать как можно скорее в Сарагосу, чтобы принести оммаж, как титульному дворянину и его прямому вассалу. Разумеется, от такого предложения я отказаться не мог, так что наградив гонца, я оставил планирование и сам рейд на двух опытных рыцарей, а сам был вынужден отправиться в путь. Вот только в Валенсии, куда я заехал повидаться с Борха, меня нагнал ещё один гонец, с письмом, которое было запечатано печатью с давно подзабытым мной гербом в виде одинокой колоны и всего одним предложением в нём, даже без подписи.

— «Ты нужен в Риме».

Значилось внутри письма, а это значило, что папа был при смерти и мне бросая всё, нужно было менять маршрут и ехать в Рим, поскольку это было много важнее. Королю Хуану я отписал письмо, в надежде, что он меня поймёт, и направился в город, который стоял на пороге больших потрясений.

Не доезжая двадцати километров до него, Бернарду и верным ему людям я дал поручение, от которого зависело всё. Я так ему об этом и сказал, что если он не найдёт то, что я попросил его найти, наша жизнь в ближайшие годы очень сильно усложнится. Швейцарец, видя меня очень серьёзным и строгим, лишь кивнул и успокаивающе похлопал по плечу, сказав, что мне не о чем волноваться, он выполнит мой приказ, даже если при этом погибнет. Я попросил его обойтись без этого, поскольку тогда некому будет со мной покупать виноградники в Тоскане. Бернард улыбнулся и заверил, что сделает всё возможное и даже невозможное.

На этом мы с ним простились, я направился в Рим, а он в небольшой городок Тольфа неподалёку от места, где мы остановились на ночлег.

* * *

9 августа 1458 A . D ., Рим, Папская область

Один день, всего один день изменил всё. Родриго Борджиа сидел один, посреди разграбленного, осквернённого дворца, где везде были оставлены либо человеческие экскременты, либо гадкие, насмешливые надписи, призывающие всех кастильцев и каталонцев убираться обратно домой.

Каликст III, умирал долго и это знали все. Он умирал так долго, что к моменту, когда он испустил последний дух, в Рим тысячами хлынули вооружённые отряды сторонников Орсини, которых последние годы правления Каликста III травили, убивали, похищали и насиловали. Настал их день мести, и они очень хорошо к нему подготовились, так что все чужаки, служившие ранее папе, сразу оказались в беде.

Его брат, Педро Луис, еще вчера человек могущественный и опасный, вдруг в одночасье оказался всеми брошен, затем пленён и был вынужден подписать отступную и отказаться вот всего, что имел: поста префекта города, должности префекта замка Святого Ангела, а также был вынужден отдать ключи от папской казны. В обмен на это унижение Орсини разрешили ему покинуть Рим, и он действительно уехал — переодевшись, изменив внешность и под охраной кардинала Пьетро Барбо и его вооруженного отряда. Вместе с ним уехал из Рима и сам Родриго, осознававший, какая опасность теперь ожидает их в Риме после того, как его заполонили довольные смертью папы, Орсини и их сторонники. Родриго также пришлось ради этого побега переодеться, поскольку он был хорошо известен и узнаваем.

Их отряд двигался по направлению к Остии, туда должна была прибыть галера, но по неизвестной им причине галера не пришла, а погоня из Рима была так близка, что брат решил добраться до другого порта — Чивитавеккии. Он так и сделал, наняв в Остии рыбацкую лодку, на которой отплыл один и Родриго его больше не видел, поскольку не стал так рисковать, на утлой лодочке отправившись ночью по неспокойному морю, а подумав, что смерть от мечей Орсини будет более благородной, чем безвестно утонуть в море, поехал обратно в Рим.

Дворец семьи за эти три дня оказался полностью разграбленным. Все, что не смогли унести, разбили или разнесли в клочья. Остались только стены, издевательские надписи и человеческие экскременты. Уезжать из Рима куда-то еще ему нечего было и думать — все замки Папской области, где Родриго мог надеяться найти убежище после смерти папы, наверняка уже поменяли своих комендантов. Оставалось только сидеть и ждать своей смерти.

С этими невесёлыми мыслями он и сидел на разбитом комоде, ожидая, что в любой момент к нему ворвутся люди Орсини и закричав от радости, что обнаружили тут его, заколют мечами или на потеху толпе выволокут из дворца и повесят на ближайшем дереве.

— Родриго! Родриго⁈ — где-то во дворе раздался громкий голос, услышав который кардинал вздрогнул и поняв, что его время пришло, опустился на колени и стал молиться, прося бога принести ему быструю смерть.

Глава 12

— Сеньор Альваро, наймите уборщиков, что за бардак тут кругом! — изумился я, морщась от запахов говна и мочи.

— Алонсо, пусть слуги вычистят комнату мне и моему другу, — повернулся я ко второму управляющему, — и принесут стулья, даже присесть негде в этом бардаке.

Стоящий на коленях и молящийся Родриго Борджиа был одет в обычную мирскую одежду, чем меня удивил, а особенно поразило то, во что превратился красивый дворец, который я помнил по прошлому своему посещению.

— Друг мой, почему вы не в кардинальских одеждах? — обратился я к нему, прося Бартоло поднести меня ближе.

Глаза кардинала открылись, он поднял взгляд и его глаза стали расширяться, в узнавании.

— Иньиго? — удивлённо воскликнул он, — что ты здесь делаешь? Почему?

— Ты лучше мне объясни, что это? — я обвёл вокруг рукой, — что случилось?

— Дядя умер, — горестно вздохнул он, поднимаясь с колен, — все, кто нас ненавидел вернулись мстить.

— Орсини, видимо, в первых рядах, — понял я, — ну что же, давай дождёмся, когда мои слуги вычистят нам хотя бы одну комнату, где мы можем поговорить. Ты, кстати, не против, что я тут распоряжаюсь?

— Иньиго, — кардинал иронично посмотрел на меня, — ты если не заметил, кроме тебя у меня вообще не осталось друзей в этом городе. Так что я же не идиот не принять от тебя помощь.

— О, ну отлично! — обрадовался я, — пойдём во двор, а то тут дышать нечем.

Он кивнул и Бартоло отнёс меня в сад, деревья в котором были тоже все поломаны и устроил меня на бочонке, второй такой же поставили для Родриго.

— Ты не ответил, почему ты здесь? — напомнил мне он.

— Кардинал Просперо Колонна видимо сильно испугался предстоящих выборов нового папы, так что вспомнил даже обо мне, — хмыкнул я, — он и позвал меня в Рим, видимо надеясь на то, что я помогу ему набрать голоса.

— Хуан де Торквемада и Виссарион Никейский, — кивнул Родриго Борджиа, — да, эти два человека определённо прислушаются к твоему мнению.

— Ты и Луис дадут мне уже четыре голоса, — намекнул ему я.

Родриго задумчиво посмотрел на меня.

— У тебя есть свой кандидат? — уточнил он.

— Конечно, тот, кто устроит большинство, — улыбнулся я.

— Это бесполезно Иньиго, — он покачал головой, — следующим папой станет миланский кардинал Доменико Капраника. Взятки уже розданы на его избрание, так что предстоящий Конклав лишь просто протокольное мероприятие, все и так знают уже сейчас знают, кто победит в выборах.

Я постарался сделать вид, что не удивлён, хотя об этом человеке у меня в памяти информации не было от слова совсем, что значило, как бы мне не хотелось сэкономить на баллах, нужно было их потратить на то, что я не очень хотел и всё время откладывал. Но видимо время действительно пришло, поскольку на кону сейчас стояло столь многое.

С тяжёлым вздохом я влез в нейроинтерфейс, нашёл ветки технологий, выбрал закладку «История» и с тяжёлым сердцем потратил десять тысяч баллов:

— Активация ветки «История XV века»

Следом сразу пришли системные сообщения:

— Открыта ветка «История XV века»

— Загрузка данных

Перед глазами побежали колонки текста, цифр, всё это моментально считывалось и запоминалось. Продолжалось это недолго, но Родриго всё равно видя, что я замер и не двигаюсь, осторожно спросил.

— Иньиго? Всё в порядке?

Я вынырнул из новой для себя информации, которая заполнила мою помаять и ответил ему.

— Да, я просто задумался, не волнуйся.

— «Доменико Капраника действительно был единственным кандидатом, — я теперь знал кто это, но он умер 14 августа 1458 года, что внесло в Конклав огромный беспорядок и путаницу, который вылился в то, что по итогу выбрали кандидата, который изначально даже не рассматривался в роли папабили».

— В общем я подумал, у меня есть возможность перебить ставки, — я снова сфокусировал свой взгляд на Родриго, — но ты должен помочь мне, один я не справлюсь.

— Ты можешь предложить больше? — изумился он, — ты настолько богат?

— Пока нет, — хитро улыбнулся я, — но если мы победим, то оба станем чертовски богаты, мой друг.

— Не богохульствуй, — вздохнул он.

— Это мне говорит кардинал с четырьмя любовницами? — изумился я.

— А я смотрю, ты связей с Римом не терял, — удивился он, — и видимо писал не только мне.

— Конечно Родриго, всё ради сегодняшнего дня! — кивнул я, — ну точнее дня выбора нового папы, но это не существенно. Но ты как? Готов стать сказочно богатым кардиналом?

Он невесело рассмеялся.

— Пока новый папа не подтвердит переход архиепархии Валенсии ко мне, в связи со смертью дяди, я самый нищий кардинал на этом свете Иньиго.

— Значит, ты не против, — я потёр ладони друг о дружку, привлекая этим жестом его внимание.

— Иньиго, твои руки! — воскликнул он, — они обе нормальные!

— Да, я много молился и Бог видимо услышал меня, — довольно кивнул я, — могу теперь писать обеими вместе и раздельно.

Кардинал покачал головой и перекрестился.

— Какие планы? С чего начнём? — поинтересовался он у меня.

— Для начала мы съедем отсюда, пока мои управляющие вычищают твой дом и заново обставляют его мебелью, — решил я.

— За твой счёт? — поднял он бровь, — я тебе напоминаю, что я сейчас абсолютно нищий. У меня есть только то, что на мне.

— Родриго, — я скептически посмотрел на него, — мы друзья или нет?

— Разумеется друзья, — моментально кивнул он.

— Тогда давай забывать о моём и твоём, — пожал я плечами, — впереди у нас путь к богатству, так что у нас есть общая цель, а когда к ней придём тогда и начнём делить, кто и чего заработал.

— Могу я хотя бы узнать, что это за цель? — поинтересовался он у меня, на что я отрицательно покачал головой.

— Пока ещё не время мой друг, — улыбнулся я, — и это не из недоверия к тебе, а просто предосторожность.

— Хорошо, куда едем? — поинтересовался он у меня.

— Думаю Хуан де Торквемада приютит нас на время, — решил я, с чего начать, на что Родриго лишь молчаливо кивнул.

Оставив управляющих, слуг и часть охраны, чтобы дом не подвергся нападению ещё раз, мы с Бартоло и Родриго прошли в повозку, и он когда поднимался по ступенькам, заметил сидящую внутри Паулу. Глаза кардинала расширились.

— Сеньорита Паула, мой учитель музыки, — представил я её ему, — а это моя дорогая, кардинал Родриго Борджиа, человек, который однажды точно станет папой. Так что лучше хорошо себя с ним веди, чтобы он потом не наложил на тебя епитимию.

Девушка улыбнулась и склонила голову.

— Добрый день, ваше преосвященство. Рада знакомству.

— Твой учитель музыки? — Родриго Борджиа ошеломлённо рассматривал девушку, когда повозка тронулась.

— В том числе, ваше преосвященство, — Паула положила свою руку мне на руку и слегка погладила её.

Кардинал рассмеялся.

— Что там ты говорил насчёт моих четырёх любовниц? — поинтересовался он у меня.

— У меня всего три Родриго! — запротестовал я, вызвав возмущение Паулы, которая стала интересоваться, какие это ещё две у меня есть, помимо неё.

Её ворчание и красота, скоро сделали своё дело и кардинал, который до моего приезда был натянут словно струна, стал расслабляться и успокаиваться.

Весь Рим был наполнен вооружёнными отрядами, которые бряцая оружием пели похабные песенки про прошлого папу, а также его родственников. В них доставалось и самому Родриго Борджиа, которой лишь сжимал губы, когда мы проезжали мимо одной из таких весёлых компаний. На подъезде к дворцу Торквемады, дорогу нам перекрыла сотня хорошо вооружённых наёмников. Поскольку Бернарда не было, к ним выехал Ханс, который поговорил и вернулся ко мне, хмурый и недовольный.

— Сеньор Иньиго, они требуют досмотреть вашу повозку, — сказал он.

— Требуют? — изумился я.

— Именно сеньор Иньиго, им показалось, что в ней находится Родриго Борджиа.

— Сколько нас?

— Часть мы оставили у дома кардинала, — тихо ответил он, — так что сейчас поровну, видимо поэтому они такие смелые.

— В повозке кардинал и Паула, — задумался я, — если начнётся потасовка могут прилететь арбалетные болты.

— У них есть арбалеты, сеньор Иньиго, — подтвердил Ханс.

— Вынеси меня к ним, — решил я лично поговорить с тем, кто там такой смелый.

Капитан наёмников аккуратно достал меня из повозки и на руках понёс к итальянцам, которые и правда были хорошо вооружены и одоспешены.

— Синьоры, — обратился я к ним, — с кем я разговариваю?

Вперёд вышел мужчина, который удивлённо посмотрел на меня, но осторожность в нём победила наглость, поскольку на мне был крайне дорогой костюм, прошитый золотыми нитями.

— Синьор Валериано ди Мацо, — склонил он голову, — с кем имею честь?

— Граф Иньиго де Мендоса, — ответил я спокойно и мягко, — могу я поинтересоваться синьор, что послужило причиной нашей остановки?

Моя видимая покорность сбила его с толку, поскольку он явно рассчитывал пошуметь и поспорить, а тут он запнулся.

— Мои люди видели в вашей повозке ваше сиятельство человека, похожего на Родриго Борджиа, — смущённо заметил он, — мы бы хотели с ним поговорить.

— Зачем? — поинтересовался я, чем ещё больше сбил его с толка.

— Опознать и если это действительно он, возможно даже немного повесить, — хохотнул он, чтобы как-то прийти в себя от того, что его план поссориться со мной явно давал сбои.

— Простите, синьор Валериано, — я поднял взгляд к небу и перекрестился, — но тогда вам сначала придётся убить меня.

— Вас? Зачем мне это? — удивился мужчина.

Я спокойно посмотрел на него.

— Я пообещал кардиналу Латино Орсини, что с кардиналом Родриго Борджиа ничего не случится, пока я везу его к дому его друга кардинала Торквемады, — соврал я, говоря тихим и спокойным голосом, — так что я не могу нарушить своё слово и вам придётся прежде, чем убить кардинала Борджиа, убить и меня.

Итальянец побледнел.

— Вы действуете по поручению кардинала Орсини? — переспросил он, — я не знал об этом.

— Синьор Валериано, — улыбнулся я ему, — а давайте так, я заплачу вам тысячу флоринов за то, чтобы вы охраняли эту повозку, пока мы не доедем до дома кардинала Торквемады, а дальше можете поступать так, как вам велит совесть.

— Вы хотите нанять нас? — изумился он, на что я показал ему на вооружённых людей и отряды, которые во множестве ходили по улицам.

— Рим нынче не спокоен, синьор Валериано, — ответил я, — а вы выглядите как люди, которые могут постоять за себя.

— Тысяча флоринов, — он повернулся к своим людям, которые услышав о золоте стали говорить, что такого вежливого синьора, как я, не грех и немного поохранять. Тем более, что и ехать тут недалеко.

— Хорошо, мы согласны, — он вернулся ко мне, и я не стал тянуть с оплатой, а снял с себя золотую цепь с крупными рубинами и протянул её ему.

— Здесь чуть больше, но ювелир явно захочет вас надуть, дав меньшую цену, — мирно улыбнулся я ему, на что он тут же заверил меня, что с ювелира стрясёт всё, что только можно.

Мы вежливо друг другу поклонились, и я вернулся в повозку, а новообретённая охрана стала занимать вокруг нас места, образую широкий круг безопасности.

— Что происходит, Иньиго? — поинтересовался у меня слегка бледный Родриго.

— Эти люди хотели вас повесить, — вздохнул я, — к счастью, мне удалось договориться с ними поохранять вас до дома кардинала Торквемады.

Он изумлённо посмотрел на меня.

— Они хотели меня убить, а теперь охраняют? Как это возможно.

— Пути господни неисповедимы, мой друг, — я перекрестился и прошептал краткую молитву благодарности богу, оставляя его в ещё большем недоумении.

Когда мы подъехали к дворцу кардинала Торквемады, я на руках Бартоло был вынесен из повозки, простился с милыми людьми нас охранявшими и синьором Валериано лично, который также вежливо раскланялся со мной и мы простились. Вот только когда они отъехали, я повернулся к Хансу, который за всем этим удивлённо наблюдал и холодно ему приказал.

— Сегодня же найми нам три тысячи швейцарцев на самый минимальный срок контракта, какой возможен, я не собираюсь больше отчитываться в своих действиях перед каждой римской собакой.

Капитан сразу осунулся и поклонился мне.

— Я наведу справки синьор Иньиго, кто из соотечественников в городе и свободен.

— Отправь сообщения в ближайшие крупные города, мне без разницы, — приказал я, — я хочу иметь нормальную защиту на время своего пребывания в городе.

— Слушаюсь, синьор Иньиго, — ответил он, став совершенно серьёзным.

Кивнув, я показал Пауле и Родриго, что они могут выходить из повозки, поскольку нас вышли встретить слуги. Один из них тут же узнал меня.

— Синьор Иньиго! Какая радость! — бросился он ко мне, кланяясь, — его преосвященство будет так рад вас видеть!

— Кардинал дома? — кивнул я ему, показывая, что тоже узнал его.

— В городе неспокойно, так что он уже второй день никуда не выходит, синьор Иньиго, — поклонился мне он ещё раз.

Он повёл нас в дом, где услышав, что приехали гости, навстречу нам вышел и сам старик, в простой домашней одежде.

— Иньиго! — увидев меня на руках Бартоло, на его лице появилась широкая улыбка, — счастье-то какое! Ты приехал меня навестить?

— Конечно наставник, — меня поднесли ближе, и я смог обняться с кардиналом, — как же я рад вас видеть, писал каждый раз и мечтал вас обнять.

— Это взаимно Иньиго, — Торквемада обратил внимание на Паулу и Родриго, который был рядом с ней в по-прежнему мирской одежде.

— Кардинал Борджиа? — изумлённо понял он, кто перед ним.

— Я всё объясню позже учитель, — быстро сказал я, — вы разрешите нам остаться у вас на несколько дней, пока мы не приведём в порядок дворец Борджиа?

— Какие несколько дней Иньиго! — изумился Торквемада, — оставайся столько, сколько тебе нужно! Я совсем один и твоё присутствие меня только порадует.

Правда он сказал это только в единственном числе, так что это значило, что Родриго Борджиа он не очень рад видеть в своём доме, а следовательно разговор нельзя было откладывать.

— Скажете слугам, куда можно устроить Паулу и Родриго? — тихо спросил я у него, на что старик нехотя кивнул и распорядился своему дворецкому, чтобы он всех устроил.

Со мной же он прошёл в свой кабинет и показал Бартоло, куда он может меня опустить и выйти. Парень быстро это сделал, и мы остались одни.

— Ну и зачем ты привёл его в мой дом? — сварливо поинтересовался старик, не скрывая своей антипатии к Борджиа.

Глава 13

— Прежде чем начать отвечать наставник, — я протянул ему футляр, который оставил Бартоло, — подарок вам от меня.

— Пытаешься задобрить? — седые брови поднялись вверх, — всё настолько плохо?

— Учитель, ну может же просто благодарный ученик поблагодарить своего учителя? — улыбнулся я, пока он открывал футляр и доставал оттуда золотой крест, на золотой цепи, обильно усыпанной драгоценными камнями.

— Ученик может, ты вряд ли, — проворчал он, рассматривая крест, — зачем такой дорогой-то? Я и так знаю, что ты Томасу помогаешь, он пишет мне, что ты его постоянно поддерживаешь материально, высылая на праздники и его день рождения по тысяче флоринов.

— Вы же просили меня заботиться о нём, — удивился я, — просто выполняю своё обещание.

— Благодарю тебя Иньиго, — старик тяжело вздохнул, — хорошо, я больше не сержусь, что ты притащил в мой дом проклятого Борджиа. Зачем ты приехал в Рим? Явно не только чтобы повидать меня.

— Прошлый папа был не очень благодарен к тем, с кем он дружил до своего избрания, — я спокойно посмотрел на кардинала, — в этот раз я решил не оставлять выбор на дело случая.

Торквемада изумлённо на меня посмотрел.

— Ты хочешь поучаствовать в выборах? Борджиа тебе разве не сказал, что уже всё решено и победит Доменико Капраника?

— Кому вы отдали свой голос? — поинтересовался я.

— Пока никому, но мне обивают пороги с разными предложениями, — не стал скрывать он, что ему тоже предлагают деньги.

— Пооббиваю и я теперь, — улыбнулся я ему, — и поскольку я знаю вас лучше всех, то не буду предлагать вам деньги. Просто спрошу, что вы хотите, учитель? Ведь явно есть то, чтобы вы хотели сделать до момента своей смерти.

Хуан де Торквемада задумался, и стал серьёзным. Он покивал.

— Я бы хотел иметь свою типографию Иньиго, — он серьёзно посмотрел на меня, — занимаясь книгами я понял, насколько это важно, нести свет просветительства людям, особенно в таком доступном для понимания формате, как единообразная печать.

— Вне зависимости от того, кто победит, если вы отдадите свой голос за моего кандидата, то я обещаю вам её организовать, учитель, — честно пообещал я, тем более что сам в этом был заинтересован.

— Тогда могу я хотя бы теперь узнать, за кого голосую? — улыбнулся Торквемада.

— Энеа Сильвио Бартоломео Пикколомини, — произнёс я полное имя епископа Сиены.

— Сиенский кардинал? — изумился учитель, — его ведь даже нет в списках претендентов.

— Пока нет, — с улыбкой уточнил я.

— Так погоди, — Торквемада нахмурился, — спрошу просто для очистки совести, а он сам-то знает, что ты решил его продвигать на пост папы?

— Тоже пока нет, — ещё шире улыбнулся я.

Кардинал изумлённо посмотрел на меня.

— Тогда с чего ты решил, что он станет помогать тебе, если им станет?

— О, после вас и кардинала Виссариона я сразу к нему наставник, — я развёл руками, — всё же дела делами, а своих первых учителей грех забывать.

Кардинал вздохнул.

— Я благодарен тебе за это Иньиго, — он показал сначала на меня, затем на подарок, — грек тоже будет рад тебя видеть, мы иногда пересекаемся с ним на консисториях и делимся новостями о тебе, хотя ты пишешь нам обоим.

— Тогда мы договорились, учитель? — посмотрел я на него, — вы, Родриго и Луис, у меня уже три голоса.

— Будет и четыре, Виссарион не станет тебе отказывать, — заверил меня кардинал.

— Тогда с вашего позволения я сразу к нему и потом вернусь, а пока попрошу свою повариху вам кое-что приготовить, — улыбнулся я, — оцените, как божественно она готовит.

Он видимо вспомнил и о Пауле, поскольку улыбнулся.

— Это твоя любовница? Что стояла рядом и так нежно на тебя смотрела?

— Ваше преосвященство! — я притворно оскорбился, но улыбался, — она мой учитель музыки!

— Да-да, — широко улыбнулся он, — ну что же дело молодое, только прошу дай мне ночами высыпаться.

— Учитель! — притворно возмутился я, но он посмеиваясь сказал, что мне пора навестить Виссариона Никейского.

* * *

Оставив всех, кроме охраны в доме кардинала, я помчался в дом второго, который вышел меня встречать и слёзы потекли по его седой бороде, когда мы с ним обнялись.

— Твои руки! — он трогал их и радовался за меня, — боже, спасибо тебе!

— Я усердно молился учитель, — подтвердил я, — так что всё благодаря богу.

— Прошу, проходи! — ему не нужно было показывать куда мне идти, поскольку его дом я знал наизусть. Его кабинет ничуть не изменился, всё так же был завален книгами и свитками, которые в беспорядке везде складировались.

— Кардинала Торквемаду уже видел? — поинтересовался он, — он всегда с такой теплотой о тебе вспоминает при наших встречах.

— Он живёт ближе к тем воротам, в которые я въехал учитель, — улыбнулся я, — так что от него я сразу к вам.

— Благодарю мой мальчик, благодарю, — закивал он.

— Начну сначала с приятного, — я попросил Бартоло принести подарки и вскоре наёмники натаскали в и без того забитый кабинет Виссариона Никейского ещё около сорока книг, заставив его изумлённо смотреть, как его кабинет становится ещё более тесным.

Когда все ушли, он поднялся с кресла и пошёл смотреть, что я привёз. Изумлённые крики раздались почти сразу, поскольку среди купленного мной, были и очень редкие книги со свитками.

— Иньиго, ты сошёл с ума⁈ — восклицал он, потрясая работой вроде бы Цицерона, — это всё стоит безумных денег!

— Я побывал во Флоренции наставник, — улыбнулся я, видя как он, переходя от стопки к стопке, продолжает удивляться, — и посетил знаменитый на весь город книжный магазин моего хорошего знакомого, синьора Веспазиано да Бистиччи.

— Ты сошёл с ума Иньиго, — качал головой старый грек, — ты точно сошёл с ума.

— Для меня главное, чтобы вам понравился подарок, — рассмеялся я, — деньги не главное в этой жизни.

На этой фразе Виссарион насторожился, отложил книги и вернувшись на место, внимательно посмотрел на меня.

— Тебя кто-то послал? Просить за кого-то из списка папабили?

— Нет, — я покачал головой, — но совру, если скажу, что не интересуюсь этой темой. Вы уже пообещали кому-то свой голос, учитель?

— Пока нет, Конклав начинается шестнадцатого числа, — покачал он головой, — но просители каждый день стучат в мою дверь.

— Тогда спрошу вас то же, что и у кардинала Торквемады. Я не хочу предлагать вам деньги, но есть что-то учитель, что вы хотели бы сделать в этой жизни? Что-то на что не хватало денег или времени? У меня есть средства, чтобы воплотить ваши мечты в жизнь.

Виссарион Никейский изумлённо на меня посмотрел.

— А ты повзрослел, Иньиго, — покачал он удивлённо головой, — как бы это странно ни звучало, но я вижу это. Ещё несколько лет назад ты думал, что можешь купить всё, сегодня же, ты предлагаешь людям осуществить их мечты.

— Тогда я был и значительно беднее учитель, — скромно улыбнулся я, — сейчас я могу себе это позволить.

— Мне придётся тебя расстроить мой дорогой ученик, — он развёл руки, — в этой жизни я сделал всё, о чём мечтал и хотел. Я умру со спокойным сердцем.

Его ответ меня хоть и расстроил, но я принял его, поклонившись.

— Хорошо, тогда у меня пара встреч назначена на сегодня, — через силу улыбнулся я ему, — а завтра можно я приду к вам, и мы просто что-нибудь попереводим с вами, не касаясь темы выбора папы? Я так поэтому соскучился.

— Беру свои слова назад, — хитро улыбнулся он в бороду, — насчёт твоего взросления.

— Почему, учитель? — удивился я.

— Ты меня недослушал, а уже сделал выводы, — мягко укорил меня он, — я сказал, что тебе нечем меня удивить, но я не сказал, что не помогу тебе. Скажи, кого ты продвигаешь, и я проголосую за него.

Мне стало стыдно.

— Простите учитель, — я поклонился ему, сколько мог низко, — простите, что подумал на секунду о вас плохо.

Старый грек перекрестил меня и отмахнулся.

— Мне ничего не нужно Иньиго.

— Но я не согласен! — возмутился я, — если вам не нужно сейчас, то это ведь не факт, что не нужно будет в будущем. Я не хочу, давая другим столь много, получать от вас этот подарок просто так, это будет просто нечестно!

Кардинал задумался и ответил.

— Хорошо, если у нас такой серьёзный разговор пошёл, тогда ты когда-нибудь оплатишь мне той монетой, какой рассчитываются между собой в Риме уважаемые люди.

— Я буду должен вам услугу учитель, — тут же понял я о чём он говорит, — которую я буду обязан выполнить. Даю вам слово.

Виссарион Никейский улыбнулся, подошёл ко мне и поцеловал в лоб, затем перекрестив.

— Давай беги дальше, и завтра приезжай рано утром. У меня есть чем тебя удивить.

— Спасибо учитель, — поблагодарил его я.

— За кого хотя бы мне проголосовать нужно будет? — поинтересовался он, когда я позвал Бартоло, чтобы унёс меня.

— Кардинал Сиены, — кратко ответил я, заставив его удивлённо на меня посмотреть.

— Весьма неожиданно, — кивнул он.

Я с ним простился и поехал дальше, узнавая по ходу, где находится дом нужного мне кардинала. Предстоял очень серьёзный разговор, который решил бы многое. Ведь ещё был далеко не факт того, что он согласится со мной сотрудничать, а время так меня поджимало, что нужно было ковать железо пока оно было только вытащено из горна.

* * *

Дом кардинала Сиены нашёлся, но далеко не сразу, поскольку он жил в ничем не примечательном небольшом домике, на самой границе центральной части. Дальше него уже начинались кварталы с инсулами, и всей той жутью после которой утром из Тибра вылавливали трупы.

Бартоло пошёл пообщался со слугами, которых удивил столь поздний визит, но я знал, что кардинал работает обычно до утра, так что сказал им, что дело срочное.

Он встретил меня сам, в одной ночной рубашке, и приглашающим жестом показал зайти в свой кабинет, где горела всего одна-единственная свеча, видимо в целях экономии.

— Какая неожиданная встреча, синьор Иньиго, — удивлённо сказал кардинал, когда мы сели друг напротив друга, — я не знал, что вы городе.

— Я приехал несколько часов назад, ваше преосвященство, — поклонился я ему, — и поскольку время и правда позднее хочу задать вам всего один вопрос, который определит, как надолго я здесь останусь.

— Какой же, сеньор Иньиго? — удивлённо спросил он.

— Вы хотите стать новым папой? — в лоб спросил я его.

Его удивление было неподдельным, он поражённо на меня посмотрел, минуту помолчал и затем тихо ответил.

— Судя по той рекомендации, которую я получил о вас от своего друга архиепископа Флоренции, вы не можете быть настолько глупы, чтобы предлагать мне подобное, не зная, что новый папа уже выбран.

— Брат Антонин — святой человек, ваше преосвященство, — уважительно поклонился я, — он так много делает для города, что я не удивлюсь, если его после смерти канонизируют.

— С этим я согласен, сеньор Иньиго, а что насчёт моего вопроса? — он пристально посмотрел на меня.

— У меня четыре голоса от кардиналов Хуана де Торквемада, Виссариона Никейского, Родриго Борджиа, Луиса Хуана де Мила и де Борджиа, — спокойно ответил я, — и будет больше, если мы придём с вами к соглашению.

Кардинал задумался.

— Почему я? Меня ведь даже нет в списке претендентов? Тот же Торквемада или Виссарион там есть, — наконец поинтересовался он.

— Вы моложе их, но такой же учёный, начитанный, умный, а главное итальянец и не будете продвигать интересы чужаков вроде миланца или француза, — почти не соврал я, перечисляя свои мотивы, — к тому же многих наших общих друзей с вами покоробило, как прошлый папа, мир его душе, сдирал с редчайших книг золотые обложки, чтобы вложить средства в Крестовый поход. Я не против похода, сам вложил в него средства, но так пренебрежительно относится к наследию предков?

Я осуждающе покачал головой.

— Так что считаю, что только такой гуманист как вы, сможет правильно распорядиться доставшейся ему тиарой.

Кашу маслом не испортить, так что я лизал так, что кардинал Сиены даже немного покраснел, но определённо точно был доволен моими словами, поскольку явно сам об этом думал и не раз, поэтому мои слова просто легли на давно удобренную почву. Легли и дали семена.

— У меня нет столько денег, как у Доменико Капраника или Гийома д’Эстутевилля, — осторожно ответил он, — я не смогу купить голоса.

— Их для вас куплю я, ваше преосвященство, — спокойно ответил я, — к тому же это не весь мой план.

— Да? — удивился он, — есть что-то ещё?

— Когда вы станете папой, — сказал я так, будто это уже свершилось, — я сделаю вас самым богатым папой, который когда-либо правил в Риме.

— Как это возможно Иньиго? — не поверил он мне, в волнении перейдя на личное обращение.

— Квасцы, ваше преосвященство, я знаю где их можно найти, помимо венецианцев, турок и Неаполя, — приоткрыл я немного занавесу тайны моего дальнейшего богатства, если наш план конечно выгорит.

Глаза кардинала широко распахнулись.

— Вы нашли квасцы здесь? В Италии? — он явно был в курсе важности этого минерала.

— Тише, ваше сиятельство, — я приложил палец к губам, — и у стен есть уши, но теперь вы надеюсь понимаете то, что нам нужен надёжный и не прогибающийся под чужим влиянием папа, когда об этом станет общеизвестно?

— Конечно Иньиго, — он довольно покивал головой, — если месторождение квасцов есть в Италии и ещё недалеко от Папской области, это изменит всё.

— И сделает нас богатыми, — согласился я с ним.

— Кого ты представляешь? Я не поверю, что ты один всё это придумал, — он вопросительно посмотрел на меня и я понял, что нужно врать, но убедительно, поскольку даже тень недоверия могла разрушить тот мостик, который, между нами сейчас возник.

— Мы с синьором Козимо Медичи поговорили и пришли к мнению, — тихо сказал я, — что с вами во главе, мы сможем потянуть этот проект.

— Медичи! — его глаза расширились, и он довольно закивал, — Медичи да, это деньги, власть и сила.

— Какие условия? — он явно мне поверил и решил договариваться.

— Вы, став папой дадите банку Медичи полные и эксклюзивные права на разработку этого месторождения, и Папская канцелярия будет получать пятьдесят процентов от всего проданного.

Кардинал удивился.

— Вы отдаёте мне половину? Так много?

— Ваше преосвященство…

— Зови меня Энеа, пока мы не на людях, Иньиго, — быстро отмахнулся он, — это значительно приблизит нас к общей цели.

— Мы подумали и решили с синьором Козимо, что лучше заплатим вам половину сразу, и получим надёжного партнёра и союзника на долгие годы, чем дав меньше, посеем тень раздора, которая появится, когда золото из рудников потечёт рекой.

— Как видите Энеа, я с вами предельно честен, — врал я, преданно смотря ему в глаза.

— Я вижу Иньиго, и ценю это, — было видно, что быть папой, а главное быть богатым папой ему очень хотелось, каким бы учёным и гуманистом он при этом не был. Хотя кто я такой, чтобы осуждать его за это желание.

— К тому же Крестовый поход, объявленный Каликстом III и законченный вами, — добил я его, — сделает вас очень популярным папой среди всех правителей Европы.

Это был очень подлый ход с моей стороны, но верный, устоять против этого он не смог и протянул мне руку, пожав моё запястье.

— Что от меня требуется Иньиго? — сказал он с горящим взором.

— Завтра я начну собирать другие голоса, — задумчиво сказал я, — и приеду к вам, как пойму, насколько, мы можем рассчитывать.

— Двери моего дома теперь всегда открыты для тебя Иньиго, — кивнул кардинал Сиены и мы с ним простились, когда на улице уже была тёмная ночь.

Возвращаясь к дому кардинала Торквемады мы трижды имели стычки с вооружёнными бандами, которые пытались проверить на прочность наши мечи, но слава богу каждый раз отбивались и быстрее покидали место драки, пока к нападавшим не подоспело подкрепление. Рим и правда стал ещё более небезопасен с моего последнего сюда приезда.

Глава 14

В доме кардинала не спали двое: Паула и Родриго, которые ждали моего возвращения. Оба радостно приветствовали меня, когда Бартоло внёс меня внутрь дворца и я оказался на свету небольшой люстры с четырьмя свечами.

— Паула переодень меня, — распорядился я, и повернулся к Родриго, — я вижу, как тебя сжигает любопытство друг мой, я всё расскажу, не переживай.

Когда девушка раздела меня и надела на моё тело ночную рубашку, уйдя на время из комнаты, чтобы дать нам поговорить с Борджиа, я тихо стал ему рассказывать об итогах своих переговоров.

— Энеа согласен, оба учителя также не против за него проголосовать.

Родриго изумлённо на меня посмотрел.

— Ещё утром я думал, что моя жизнь закончена Иньиго, — покачал он головой, — а уже ночью планирую выборы нового папы, и всё благодаря тебе.

— Лучше послушай то, что я предложил ещё кардиналу Сиены, — ещё тише сказал я, подзывая его ближе к себе и на ухо рассказал о квасцах и договоре с Медичи, который ещё предстояло мне донести до Козимо, чтобы он сам об этом не узнал от других.

— Квасцы в Италии! — Родриго оказался так же поражён, как и Сиенский кардинал, — это перевернёт весь мир, Иньиго!

— Именно поэтому мы и будем об этом молчать, не посвящая никого, кто нам не нужен, — заверил я его.

— А кто нам ещё нужен? — удивился он, — у нас будет папа, Медичи, как будто никто больше и не требуется.

— Нам нужен мир и поддержка войск, чтобы у нас не отобрали то, что мы с таким трудом создадим, — не согласился я с ним, — а силовую поддержку нам могут предоставить только эти два рода.

— Боюсь Иньиго, Колонна сейчас будут сильно заняты войной с Орсини, — тяжело вздохнул он, — ты сам видел, что творится на улицах города.

— Да, именно поэтому я планирую их помирить, — сказал я так просто, будто собирался завтра сходить на рынок за продуктами.

Родриго Борджиа изумлённо на меня посмотрел, который раз за этот день.

— Ты либо совершенно безумен Иньиго, если в твоей голове просто поселилась мысль, что подобное возможно, либо настолько гениален, что я не могу тебя понять.

— Мне больше нравится твой второй вариант, — улыбнулся я ему.

— Они были кровными врагами задолго до моего и твоего рождения, Иньиго! — Борджиа покачал головой, — они стали ими ещё больше сейчас, а ты так просто говоришь, что помиришь их? Я не верю, что подобное вообще возможно.

— А я и не говорю, что это будет просто, — улыбнулся я, — но тем не менее, если мы хотим с тобой разбогатеть и ещё при этом, чтобы эти деньги у нас с тобой не отобрали, нам нужны Колонна и Орсини, причём вместе.

— Иньиго, прошу тебя, поверь моему слову — это невозможно! — не поверил он мне.

— Ну что же, завтра день покажет, кто из нас прав, — не стал спорить я с ним, — а пока, прошу тебя не покидай дворец, пока я не нанял больше охраны.

— Конечно Иньиго, я не идиот, — кивнул он, прощаясь со мной.

Когда он ушёл, тихой мышкой ко мне в кровать скользнула Паула, уже переодетая в ночную сорочку.

— С каких это пор, ты стала спать у меня постоянно? — удивился я её появлению. — Ладно ещё в Португалии это нужно было для поддержания моего образа настоящего мужчины, но здесь, в Риме? Как будто можно уже перестать это делать.

— Да вы сегодня сами весь день налево и направо всем говорите, что я ваша любовница, — девушка удивлённо на меня посмотрела, — как я должна соответствовать этим словам, если буду спать не в вашей кровати?

Доказывать ей, что я говорил об этом только чтобы убедить Борджиа и Торквемаду, что повзрослел и стал настоящим мужчиной, было видимо бесполезно, так что я лишь тяжело вздохнул и устроился на своей стороне удобнее.

— Задуй свечу, раз всё равно здесь, — буркнул я и кровать сначала немного дрогнула, когда она встала и затем также дрогнула, когда она погасив свет легла обратно, и прежде, чем устроилась, поцеловала меня за ушком.

— Спокойной ночи, мой дорогой рыцарь, — прошептал мне тихий голос и я, хмыкнув закрыл глаза.

* * *

Проснувшись рано утром, и зная, как рано встаёт кардинал Виссарион, я навёл суету и поехал к нему, задержавшись у него до самого обеда. Мы переводили новые тексты, я рассказывал о себе, а он лишь слушал и улыбался, довольно щурясь при этом.

Когда я с ним стал прощаться, понимая, что у меня ещё много дел, он внезапно меня спросил.

— Кардинал Сиены согласился?

Я кратко кивнул.

— Тогда вот что, ты знаешь Жака Португальского? Архиепископа Лиссабона? — поинтересовался он у меня.

— Он, одна из моих целей посещения, учитель, — ответил я, — я вам рассказывал сегодня, что встречался с его генеральным викарием архиепископом Луишом Анесом, он попросил передать ему письмо и чек.

— О, ну тогда дело облегчается, — довольно кивнул грек, — поехали со мной, я сегодня с ним должен встретиться, заодно вас и познакомлю.

— Почему вы мне помогаете учитель? — удивился я, — вчера вы не были заинтересованы в моём плане.

— У меня была долгая, бессонная ночь Иньиго, — улыбнулся он, — здраво подумав и поразмышляв над кандидатурами, я пришёл к выводу, что ты прав, кардинал Сиены, самый компромиссный вариант и странно, что о нём не подумал никто другой, кроме тебя.

— А кстати вы сами, наставник? — поинтересовался у него я, — вы ведь тоже есть в списке папабили.

Он спокойно кивнул.

— Это является второй причиной, по который я бы хотел, чтобы победил в выборах кардинал Сиены. У меня есть мои переводы, а обязанности папы лишат меня этого тихого уголка.

Он показал на свой кабинет.

— Хорошо учитель, когда едем? — кивнул я, понимая его доводы.

— Знаешь, давай я познакомлю тебя тогда с ещё одним своим знакомым, только предупрежу сразу, ему уже за его голос заплатили, чтобы ты понимал, что его сложно будет перекупить, — задумчиво произнёс Виссарион.

— Сложно, но можно? — улыбнулся я,

— Это, уже как сам с ним договоришься, — пожал плечами учитель.

— А кто это? Чтобы я хотя бы знал, — поинтересовался я у него.

— Кардинал-епископ Сабины и митрополит Киевский и всея Руси — Исидор, — ответил Виссарион, заставив меня открыть рот. Как-то в моей голове не дружили оба этих сана на одном человеке, так что я полез в нейроинтерфейс и узнал там много интересного о самом Исидоре Киевском, а также как Ферраро-Флорентийский Собор повлиял на весь христианский мир, а особенно православие.

Собравшись, мы с ним на моей повозке добрались до большого, добротного дома митрополита Киевского, и нас встретили послушники и слуги, проводив к самому Исидору, оказавшемуся, что неудивительно глубоким стариком за семьдесят лет, очень уставшему и сухому на вид, но имевшему очень острый взгляд.

— Виссарион? — удивился он гостям, когда нас провели в приёмный зал и он вышел к нам одетый в кардинальские одежды, — вот уж неожиданные гости.

— Приветствую тебя Исидор, — улыбнулся грек, — хотел познакомить тебя со своим учеником, я тебе про него рассказывал.

— А-а-а, Иньиго де Мендоса, помню, — протянул тот, заинтересованно рассматривая меня на руках у Бартоло, — прошу присаживайтесь.

Мы сели втроём, и дождавшись, когда Бартоло выйдет, я обратился к нему сам.

— Не буду долго ходить вокруг да около, ваше преосвященство, — я прямо посмотрел на него, — я приехал, как представитель одного из кандидатов.

Лёгкая улыбка тронула его губы, он заинтересованно посмотрел на меня, затем на Виссариона Никейского.

— И это явно не кардинал Доменико Капраника, — заметил он.

— Нет, это кардинал Сиены, я его полномочный представитель, — согласился я с ним, — и я собираю для него голоса.

— Я настолько знаю, его нет в списке папабили, — он пожал плечами, — к тому же вы наверняка знаете, кому я уже отдал свой голос.

— Разумеется, ваше преосвященство, — склонил я голову, — но поскольку наш мир так несовершенен и изменчив, я бы хотел, чтобы вы проголосовали за моего кандидата, если на Конклаве с основным кандидатом что-то произойдёт.

— А что должно случиться с Доменико Капраника? — удивился митрополит.

— Мы все ходим под богом, ваше преосвященство, — перекрестился я, — и я был бы плохим представителем, если бы не предусмотрел все возможные варианты. Я не предлагаю вам менять свои взгляды, если кардинал Капраника будет первой кандидатурой, то голосуйте за него, как и велит ваша совесть, но если вдруг Конклав не наберёт за него нужного количества голосов, я хочу договориться с вами на второй голос за моего кандидата.

— Вы просто потеряете деньги, синьор Иньиго, — удивился старик, — не бывает никаких вторых вариантов.

— Но вы не против? — уточнил я, — какой был размер подарка вам?

Я специально не говорил прямо, что его голос купили, чтобы не обижать его, а действовал недоговорённостями и намёками.

— Двадцать тысяч флоринов, — немного поколебавшись, но всё же ответил он.

— Я думаю будет справедливо, что за ваш резервный голос, я пожертвую вашей церкви десять тысяч флоринов? — поинтересовался я у него.

Старик посмотрел на кардинала Виссариона.

— Твой ученик разбрасывается деньгами Виссарион, — он покачал головой, — но зачем мне ему в этом отказывать?

Я достал вексель банка Медичи, попросил позвать слуг, чтобы принесли письменные принадлежности и проставил в него нужную сумму, затем передав его митрополиту, вместе со своей правой рукой, которую он с удовольствием пожал, взяв мой вексель.

— До встречи на Конклаве Виссарион, — улыбнулся он моему учителю и кивнул мне, — с вами приятно было познакомиться синьор Иньиго. Молодость, упорство и настойчивость, вы так сильно напоминаете меня в юности.

— Благодарю вас за тёплые слова, ваше преосвященство, — склонил я низко голову, — и спасибо, что выслушали меня.

Мы попрощались и вернулись в повозку, где мой учитель задумчиво посмотрел на меня.

— Почему у меня сейчас такое чувство, что ты знаешь больше, чем говоришь Иньиго? — поинтересовался он у меня.

— Оно верное, наставник, — вздохнул я, — есть ещё кое-что, что переманит на мою сторону больше голосов, но я не могу вам пока этого сказать, это не моя тайна. Могу только обещать, что как только это будет возможно, вы первый о ней узнаете.

— Договорились, — серьёзно ответил он мне.

* * *

Следующей нашей остановкой был Апостольский дворец, и встреча с очень молодым, кардиналом Жаком Португальским, что сильно удивило меня, поскольку возраст вступления в кардинальский сан был обозначен церковью обычно в тридцать лет, и тут такой молодой парень.

— Ваше преосвященство, — он поклонился кардиналу, который вошёл в его кабинет первым и затем удивлённо посмотрел на меня, когда меня внесли вторым.

— Добрый день Жак, — Виссарион Никейский приветственно ему улыбнулся, — ты ведь помнишь моего ученика? Иньиго де Мендосу? Я тебе показывал его переводы с греческого.

— А-а-а! Конечно! — молодой кардинал уже более заинтересованно посмотрел на меня.

— Вы по делу? У меня скоро начинается заседание, — извинился он.

— Иньиго справится быстро, — хмыкнул кардинал Виссарион и показал мне, что я могу говорить.

Я достал письмо и вексель от архиепископа Луиша Анеса, и передал его Жаку.

— Только что вернулся из Лиссабона, ваше преосвященство, ваш викарий просил вам передать.

Глаза Жака при виде векселя на внушительную сумму радостно распахнулись, но он отложил его в стол и взялся за письмо.

— Вы разрешите? — спросил он нас, — я нечасто получаю письма с родины.

Мы с наставником, конечно, кивнули. Я сам не знал, что в нём, поскольку мне вручили его запечатанным, но сильно надеялся, что после ужина с двумя архиепископами и герцогом, что моё имя там появится. Похоже это и правда оказалась так, поскольку брови парня взлетели вверх, когда он пробежался по строчкам и поднял взгляд на меня, словно заново увидев.

— Луиш упомянул вас в своём письме, сеньор Иньиго, — дочитав, он отложил бумагу, — он очень тепло о вас отзывается, говорит, что вы с ним, герцогом Браганса и архиепископом Толедо весьма тепло пообщались за совместным ужином.

— Это так ваше преосвященство, — склонил я голову, — ваш викарий один из самых умных и дальновидных людей, что я встречал.

— Хорошо, я готов вас выслушать, — Жак внимательно посмотрел на Виссариона Никейского и меня, — вы явно неспроста пришли ко мне, особенно в свете того, что пороги этого кабинета последние две недели оббивают все.

— Мы не будем исключением, ваше преосвященство, — улыбнулся я, — вы уже отдали свой голос кому-то?

— Пока ещё нет, — вздохнул он, — меня не сильно интересуют деньги, а то, что я хочу, мне никто не может дать.

— А что вы хотите, ваше преосвященство? — вкрадчивым голосом поинтересовался я у него.

— Вы в курсе той ситуации, почему являясь архиепископом Лиссабона, я нахожусь в Риме? — хмуро поинтересовался он у меня.

Я был в курсе, но без подробностей, а потому полез в нейроинтерфейс, в ту ветку что я недавно открыл и ознакомился с его историей, а потому согласно кивнул.

— История обмана, предательства и изгнания, ваше преосвященство, — осторожно ответил я.

— Моя мечта вернуться домой, — просто ответил он, — но король Афонсу, никогда на это не пойдёт.

— Я специалист по вопросам, там, где звучит слово «невозможно», ваше преосвященство, — улыбнулся я, — я могу дать вам слово, что если вы проголосуете за кардинала Сиены, то вне зависимости от того, кто победит на Конклаве, я сделаю всё, чтобы вас простили и попросили вернуться домой.

— Кардинал Виссарион, вы можете ручаться за слова этого молодого человека? — удивлённо повернулся к моему наставнику молодой кардинал, — да, за него замолвил слово Луиш Анес, но то, что он говорит, звучит и правда невероятно.

— Скажу вам так Жак, — тонко улыбнулся старый грек, — ещё вчера я думал о том, что о победе кардинала Сиены не может быть и речи, а уже сегодня у него есть пять голосов, ваш будет шестой.

— Вы набрали столь много всего за два дня⁈ — искреннее удивился архиепископ Лиссабона, на что я лишь скромно пожал плечами.

— Тогда я поверю вам, — закивал он головой, поднимаясь со своего места и протягивая мне руку, — клянусь вам проголосовать за кардинала Сиены, в обмен на своё возвращение домой.

— Клянусь, что приложу все силы мыслимые и немыслимые, чтобы это осуществилось, — поклялся и я ему.

Довольный Жак Португальский улыбнулся.

— А теперь простите, мне и правда нужно на собрание, — извинился он, и мы тоже стали извиняться, что отняли у него столь много времени, вместе вышли из кабинета и простились.

Когда он ушёл, учитель тихо сказал.

— Ты ведь понимаешь, что своё обещание нужно будет сдержать?

— Разумеется учитель, с чего вы вдруг решили, что я решил стать клятвопреступником? — удивился я, внимательно посмотрев на него.

— Мне не хотелось бы снова говорить это слово, но его возвращение в Португалию и правда в текущих реалиях невозможно, — скривился он, произнеся всё-таки слово «невозможно».

— Энеа станет папой, и тогда мы посмотрим учитель, что является невозможным, а что вполне себе осуществимым, — твёрдо сказал я, заставив его удивлённо покачать головой.

— Ладно, к сожалению, это всё, чем я мог тебе помочь, остальных кардиналов я не так хорошо знаю, чтобы к моим словам прислушались.

— Учитель! — возмутился я, — да вы сделали для меня очень много! Два голоса, я даже не рассчитывал получить их так быстро! Огромное вам спасибо! И вы конечно знаете, что всегда можете обращаться ко мне с любой просьбой!

Он улыбнулся и потрепал меня по голове, как делал это когда-то.

— Приходи ещё, как закончишь с делами, мне очень нравится с тобой переводить, — попрощался он и мы с ним расстались, поскольку он направился на какую-то конгрегацию, а мне нужно было поговорить с ещё одним человеком, на чей голос я рассчитывал.

— Ну что Бартоло, готов встретиться с отцом? — поинтересовался я у парня, который держал меня на руках и тот застонал от неизбежности предстоящего события.

— У меня коленки трясутся, сеньор Иньиго! — жалобно ответил он.

— Возвращаемся во дворец Торквемады, берём самого кардинала, Глорию, твоего сына и таким ударным отрядом едем к нему. Думаю, против таких аргументов он вряд ли сможет устоять.

— Дай-то бог, сеньор Иньиго, — вздохнул парень, который очень переживал за эту встречу, впрочем, как и его жена, много от него наслушавшаяся, какой деверь строгий и жёсткий.

Глава 15

Сборы во дворце Торквемады были крайне недолгими, учитель тут же согласился мне помочь, поскольку, едва услышав, сколько голосов я набрал всего за два дня, изумлённо на меня посмотрел и по примеру кардинала Виссариона, пообещал мне устроить встречи с теми кардиналами, которых знал он. Первая была самой простой, поэтому к отцу Бартоло, мы и направились целой толпой.

Большой дом кардинала Мессины не сильно изменился с моего последнего посещения, вот только когда мы появились на его пороге, тут же в тихом и спокойном месте началась суета. Сначала заплакал ребёнок и обеспокоенный старый кардинал тут же послал за врачом. Хотя Глория и Бартоло уверяли его, что у малыша просто начались колики. Но старик никого не слушал, забрал младенца себе, и качал его до тех пор, пока не появился доктор, который всё и подтвердил.

Успокоившись, что с внуком всё в порядке, кардинал вернул ребёнка матери и строго сказал сыну, что с ним состоится у них отдельный разговор, а сам пригласил меня и кардинала Торквемаду в свой кабинет.

Мы весьма уютно устроились в креслах, и переглядывались, пока слуги не принесли им вина и закусок, а мне какой-то сладкий напиток на основе мёда.

— Хочу сразу поблагодарить тебя Иньиго, что присматриваешь за этим шалопаем, — сказал кардинал, выпив первый глоток из кубка, — да и писал мне гораздо чаще него, ещё присылая отпечатки ладоней малыша, что меня очень тронуло. Спасибо.

— Ваше преосвященство, — я покачал головой, потянувшись за кусочком сыра, — ну как могло быть иначе? Я ведь понимаю, что вы стали дедушкой, вам важно чувствовать, что у вас есть наследник рода, к тому же Глорию подобрал Бартоло я сам. Она сирота, но очень прилежная и верная жена, к тому же была девственницей, что для меня было немаловажным фактором, чтобы чистота вашей крови не смешалась с кровью, прости господи, какого-нибудь рыбака.

Кардинал таял от каждого моего слова, и потягивал вино, было по всему видно, что ему комфортно в моём обществе, хотя и рядом ещё находился его друг, который молчал и улыбаясь, слушал мои льстивые речи.

— Новый слух вдруг пронёсся по Риму, — заметил неожиданно Антонио Серда-и-Льоскос, — и заглянув утром в мой дом, поведал о том, что собирается новая партия, в противовес миланской. И я был очень сильно удивлён, услышав, кто именно собирает для неё голоса.

— Да я всего два дня в Риме! — изумился я, — как быстро-то, так все узнали?

Оба кардинала тут же весело рассмеялись.

— О Иньиго, ты точно забыл этот город за время своего отсутствия, поверь мне, если один из папабили накануне Конклава даже просто чихнёт, об этом тут же становится известно всем, — продолжая смеяться, заметил кардинал Мессины.

— А вы, ваше преосвященство? — тяжело вздохнув, спросил я его, — уже отдали свой голос?

— Продал за двадцать две тысячи, — не стал скрывать он правды, — но я верну деньги, если ты заплатишь мне тридцать. Я чувствую приближение смерти, к тому же хорошо к тебе отношусь, так что мне нужно оставить наследство для Бартоло и внука.

— Можно письменные принадлежности? — поинтересовался я и выписал ему вексель, на требуемую сумму, когда их мне принесли. Торговаться с кардиналом, который сам предложил перепродать свой голос, было в высшей степени неразумно и глупо.

Получив бумагу, он кивнул.

— Не волнуйся, я не стану больше ни с кем разговаривать о выборах, — заверил меня он, — этих денег мне с лихвой хватит.

— Благодарю вас ваше преосвященство, что помогли мне, с вами у нас уже семь голосов.

— В Конклаве примут участие девятнадцать из двадцати шести членов Священной Коллегии, — заметил он, — это все, кто есть сейчас в Риме, так что вам нужно набрать ещё три голоса, как минимум.

— Среди ваших знакомых есть те, кто может нам в этом помочь? — поинтересовался я у него, на что кардинал покачал головой.

— Я давно отошёл от дел Иньиго и не знаю, кто с кем, — извинился он, — но думаю Хуан тебя познакомит с ещё одним нашим другом, Хуаном де Мелла, кардиналом Саморским, он кастилец, как и вы.

— Ваше преосвященство, могу я вас попросить, съездить к нему и вас? — я молитвенно сложил руки, — два таких уважаемых кардинала, как вы, явно его расположат хотя бы меня выслушать.

Кардинал Мессины задумался.

— Хорошо, но при одном условии, — наконец решил он, — Бартоло с женой и ребёнком поживут у меня, пока вы в Риме.

— Сделка заключена, — обрадовался я, поскольку это была мелочь на фоне того, чем я занимался.

— Тогда едем, я знаю, что он в это время, обычно молится в своей титулярной церкви, — кардинал Антонио поставил кубок на стол и тяжело поднялся с кресла, — там мы сможем поговорить спокойно.

Я позвал Бартоло и велел ему позвать с улицы Джабари, которого каждый день тренировали по моей просьбе наёмники и синяки с его чёрного тела не успевали сходить, но гигант ни разу не высказал своего неудовольствия и стоически принимал всё, что ему доставалось.

— Зачем вам негр, сеньор Иньиго? — тут же забеспокоился мой секретарь.

— Ты с семьёй остаёшься жить здесь, пока мы в Риме, — озвучил я ему свои договорённости с его отцом.

— Вы и меня продали со всеми потрохами, сеньор Иньиго, — застонал он, — что с вами делает Рим! Боже прости меня.

— Не продал, Бартоло! — я поднял указательный палец, и сказал убедительным тоном, — а обменялся услугами, чувствуешь разницу?

— Для меня она, сеньор Иньиго, крайне незначительная, — скептически ответил он.

— Ладно, не ной, — отмахнулся я, — куплю вам с Глорией в Аликанте дом, взамен этой небольшой услуги.

— Правда? Вы серьёзно, сеньор Иньиго? — глаза парня расширились.

— Я тебя когда-нибудь обманывал? — удивился я.

— Да постоянно… — он видимо хотел сказать что-то ещё, но под моим взглядом стушевался и под конец своего предложения промямлил, — или я забыл, и это был какой-то другой человек, менее добрый и менее щедрый, чем его сиятельство граф Мендоса.

— То-то же! — хмыкнул я и вскоре меня осторожно подняли крепкие чёрные руки.

— Кто это, Иньиго?- удивились оба кардинала увидев чернокожего гиганта.

— О, пока едем, расскажу вам эту историю! — обрадовался я.

В пути я им всё рассказал и оба крестились и вздыхали, какой я правильный христианин, что спас эти души и какие они оказались неблагодарные свиньи, бросив меня по итогу, променяв на деньги, хотя чего ещё ожидать от полуразумных то ли людей, то ли животных.

За моими историями из Португалии мы доехали до церкви Санта Приска, которая была титулярной церковью на Авентинском холме для кардиналов-священников. Когда только мы подъезжали к небольшой церквушке, зажатой среди других домов и едва заметной, мне в глаза также бросилось её крайнее запустение и необходимость ремонта.

Внутри пустого зала и правда обнаружился молящийся у алтаря старик, находившийся в полном одиночестве. Мы не стали отвлекать его от молитвы, опустились на скамью и дождались, когда он скажет: «Аминь», перекреститься, поцелует крест и поднимется на ноги.

— Антонио, Хуан? — искренне удивился он, увидев обоих кардиналов в их алых одеждах, — почему вы здесь?

— Я знаю, что в это время ты всегда молишься, — улыбнулся кардинал Мессины, — и что твоя титулярная церковь, мягко говоря, пустует.

— Это так Антонио, — вздохнул старик с подвижным лицом и уставшими взглядом, — она так зажата среди других зданий, что только прихожане близлежащих домов знают о её существовании.

— Может тогда есть смысл это изменить? — тихо поинтересовался кардинал Антонио, — и у меня есть человек, кто способен на это.

Кардинал Саморы удивлённо посмотрел на него, затем перевёл свой взгляд на меня.

— Я уже отдал свой голос, — с сожалением ответил он.

— Я тоже, но решил вернуть деньги, — спокойно пожал плечами кардинал Мессины, — получив лучшее предложение.

Пока он говорил, я всё это время молчал и радовался, что уговорил его поехать с собой, поскольку пока он делал всё гораздо лучше, чем это мог делать я сам.

— Ты думаешь? — засомневался он, — Доменико Капраника возненавидит меня после своего избрания и может отправить в опалу, а я не хочу возвращаться в Кастилию.

— Если его вообще выберут, — уточнил молчавший до этого кардинал Торквемада, — с твоим голосом у кардинала Сиены будет уже восемь голосов.

— Так много⁈ — удивился Хуан де Мелла, — тогда я согласен! Ремонт церкви и привлечение прихожан, в обмен на мой голос.

— Сделка заключена, ваше преосвященство, — впервые за весь разговор подал я голос, и мы пожали друг другу запястья на старый римский манер.

Когда мы вышли из церкви и сели в повозку, я тихо заметил.

— Благодарю вас обоих за помощь, ваши преосвященства, — склонил я низко перед ними голову, — отправлюсь сейчас к Энеа, расскажу, как много я уже наобещал всем.

Оба кардинала рассмеялись.

— Если он победит, — кардинал Мессины покачал головой, — даже не будучи в списке, даю тебе слово Иньиго, что на следующих выборах папы к тебе выстроится целая очередь из кандидатов, которые захотят, чтобы ты представлял их интересы.

Торквемада кивнул в подтверждении.

— Ну и главное, обязательно выполни всё, что обещал, — заметил он, — тогда ты будешь человеком слова и дела, а это очень ценится в Риме.

— Конечно учитель, — поклонился я ему, — и в мыслях не было нарушить ни одно данное мной обещание.

— Отлично, тогда езжай к кардиналу Сиены, — кивнул он, — и я жду тебя на ужин.

* * *

Как он и обещал, Энеа Сильвио тут же встретил меня лично, как только его слуги доложили о моём прибытии.

— Сколько? — первое, что он спросил у меня, едва мы остались одни.

— Восемь, — улыбнулся я, заставив его удивлённо вскрикнуть.

— Как? Как это тебе удалось? — едва не закричал он, находясь в сильном волнении.

— Пришлось многое пообещать Энеа, — вздохнул я, — и ещё больше потратить денег.

— Я даже не сомневаюсь Иньиго, — он удивлённо качал головой, — но восемь⁈ Кто?

Я перечислил всех и также сказал, кому что пообещал и сколько заплатил, на что он всё ещё не веря, качал головой.

— Просто невероятно Иньиго!

— С такими тратами у меня быстро кончаются деньги Энеа, — вздохнул я, — а у нас с вами впереди два, а лучше три, самых важных голоса.

— С кого начнёшь? — живо заинтересовался у меня кардинал.

— Пожалуй с Орсини, — вздохнул я, — они сейчас на коне, город под ними, так что правильнее наверно начать с них.

— Моя помощь нужна? — поинтересовался он.

— Да, уведомлять меня обо всех, кто придёт к вам с любыми вопросами и предложениями, — кивнул я, — мне сказали, что в городе уже знают, что мы собираем голоса.

Кардинал Сиены кивнул.

— Да, меня сегодня спрашивали об этом, особенно «на что я вообще надеюсь», — заметил он явно недовольным тоном.

— Ну вы главное запомните Энеа, кто это спросил, — я пожал плечами, — а после того, как вы станете папой, мы подберём ему спокойное и главное самое далёкое от Рима епископство из всех возможных.

На губах кардинала появилась улыбка.

— Конечно Иньиго, всё так и будет.

— Тогда я всё вам рассказал и поехал к Орсини, — вздохнул я, — будут новости, я снова приеду.

— Разумеется Иньиго, с нетерпением буду тебя ждать, — заверил меня он.

Глава 16

— А я всё думал, когда это мой любимый бывший сотрудник навестит меня! — всплеснул руками кардинал Орсини, когда я прибыл к его дворцу, в котором судя по лесам начался ремонт, и попросил о встречи.

— Ваше преосвященство, рад вас видеть, — широко улыбался я, — как это позволили дела, сразу к вам, вы же знаете, как я к вам хорошо отношусь.

— Пока не знаю, но надеюсь, — широко улыбаясь, он уколол меня., показывая, что Джабари может внести меня в дом.

— Я недавно побывал во Флоренции, — спокойно сказал я, показывая негру достать два больших футляра из сумки, висящей у него на плече, — ах ваше преосвященство, какой красивый город! Как всё мирно, чисто и нигде не бряцают оружием!

Кардинал по очереди стал открывать футляры и его глаза алчно мерцнули.

— Диадема, для вашей жены, а пояс для вас, ваше преосвященство, — заметил я, — оба видите, как гармонично смотрятся друг с другом, я специально выбирал.

Он внимательно рассмотрев всё, нехотя закрыл футляры и позвал слугу, чтобы забрал подарки.

— Что же, пройдём в мой кабинет, — он показал рукой Джабари куда идти, — я знал, что ты придёшь, только не думал, что сегодня.

Когда мы остались одни, он внимательно рассмотрел меня, заметив мои обе рабочие руки, что вызвало у него удивлённое хмыканье.

— За кого вы голосуете, ваше преосвященство? — просто спросил я.

— Доменико Капраника, — вполне очевидно ответил он.

— Ваше решение не изменить? — прищурил я глаз.

— Иньиго, ты сам прекрасно знаешь, что всё зависит от того, что ты предложишь, — улыбнулся он.

Я потянулся рукой и достал из внутреннего кармана костюма расписку, где он обещал мне своё слово. Кардинал Орсини тяжело вздохнул.

— Я много думал об этом Иньиго, — покивал он, — и поэтому вынужден тебе сказать, что не выполню своего слова. Выборы папы — это не та услуга, которую я могу тебе оказать. Проси, что-то другое.

— Хорошо, — мягко согласился я, — заключите мир с Колонной сроком на пять лет.

Кардинал на минуту остолбенел, затем яростно закачал головой.

— Иньиго, ты сошёл с ума? — поинтересовался он, — да мы их за эти годы страданий, пролитой крови и издевательств, сотрём с лица этого города!

— Вы отказываете мне ваше преосвященство, второй раз? — спокойно спросил я, на что он нехотя кивнул.

— Что же, я не думал, что слово Орсини столь легковесно, — я стал медленно убирать расписку обратно в карман, — мне придётся об этом всем рассказать. До свиданья, ваше преосвященство.

Кардинал явно чувствовал себя не в своей тарелке, особого вреда, конечно, мои слова ему не нанесут, но вряд ли кто-то ещё ниже его статусом решится заключить с ним подобную сделку, зная, что Орсини нарушают слово.

— Иньиго, стой! — он поднял руку, — ну попроси что-то другое? Почему все твои идеи настолько безумны?

— Я не думаю ваше преосвященство, что имея восемь голосов, я безумен, — удивился я, — наоборот, я считаю, что у Энеа есть все шансы победить.

Эта новость шокировала его.

— Ты набрал уже так много? Я слышал о четырёх, — он удивлённо смотрел на меня.

— Я не сижу без дела, ваше преосвященство, — я скромно пожал плечами, — и ещё даже не вечер.

— Тогда погоди! Не спеши! — он снова остановил меня, — Джованни!

Он крикнул знакомое мне имя и когда тот вошёл в дверь, удивлённо вскрикнул, увидев меня, рядом с дядей.

— Синьор Иньиго, какой приятный сюрприз! — поклонился он мне, а я ему.

— Взаимно, синьор Джованни, — улыбнулся я молодому мужчине, который был мне симпатичен.

— Якопо с Наполеоне ещё не уехали? — вмешался в наши приветствия кардинал.

— Нет, дядя, они в зале, — ответил тот.

— Попроси их зайти ко мне, у меня сложный вопрос, который я не могу решить один, — голосом, не терпящим возражений, сказал Латино Орсини и Джованни сдуло ветром, а уже через пять минут в комнату вошли двое мужчин.

Кто они я не знал, но этого было и не нужно делать, их одежда, осанка и властные взгляды, привыкшие повелевать и без всяких слов сказали, что это верхушка рода Орсини, точнее его двух веток, которые часто пересекались браками: римской — Монтеротондо и графства Браччано, откуда был родом и сам Латино.

— Что случилось Латино? — они, словно не замечая меня, остановились в проходе.

— Мне придётся нарушить слово, — нехотя сказал он, — поскольку обе просьбы были неприемлемыми.

— А кто это? — один из дворян весьма высокомерно посмотрел на меня.

— Синьор, потрудитесь говорить повежливее, когда разговариваете с арагонским титульным дворянином, — раздался мой холодный голос, — иначе я буду вынужден просить у вас сатисфакции.

Изумление, которое появилось на лицах обоих трудно было передать словами, это как будто при них внезапно заговорила мышь.

— Так, успокойтесь все, — в голосе кардинала прорезался металл, — Якопо, действительно, больше уважение к графу де Мендоса.

Услышав титул и имя, лица дворян мгновенно трансформировались с презрительных в озадаченные и удивлённые.

— Прошу прощенье, ваше сиятельство, — мужчина склонил голову, — я был резок с вами.

— Я понимаю, синьор Якопо, — мой голос тут же стал мягким, — мы все немного на взводе из-за всей этой ситуации, но если все люди рода Орсини, которые могут принимать решения, сейчас в этой комнате, то можно я ещё раз сделаю вам предложение? Оно коснётся всего рода.

— У нас есть минута, — тут же согласился Якопо и сел на свободный стул, а второй мужчина, задумчиво посмотревший на меня, кивнул и сел на диван.

— Дом Медичи нашёл месторождение квасцов на территории Италии, — сказал я, поскольку понимал, что у меня есть всего один шанс, на то, чтобы убедить их, так что нужно было бить наверняка, — новый папа, которому мы поможем с выборами, выдаст нам бессрочный и эксклюзивный контракт на их разработку. По оценкам специалистов примерная стоимость доходов с месторождения сто тысяч флоринов в год.

С каждым произнесённым моим словом их лица вытягивались, кому-кому, а Орсини точно не нужно было рассказывать о нынешнем кризисе квасцов в Европе и тому, что все вынуждены были их покупать у жадных перекупщиков венецианцев, а также в Неаполе и у турок, которые богатели на христианские деньги.

— Это, весьма необычные новости Иньиго, — лицо кардинала Орсини стало очень задумчивым, — почему ты мне об этом сразу не сказал?

— Какой смысл, ваше преосвященство, договариваться с вами о второй сделке, если вы не выполняете первую? — удивлённо поинтересовался у него я, — я лучше пойду к Колонна. Думаю, им точно понадобятся мои деньги на предстоящую войну с вами.

В тишине кабинета было слышно, как скрипнули чьи-то зубы.

— Не забывайтесь синьор, вы всё же в нашем доме, — проворчал граф Наполеоне.

— Мне просто интересно синьор, что вы мне сделаете, — я вежливо ему улыбнулся, — три тысячи наёмников, которые нанял дом Медичи, наведут порядок в Риме после избрания нового папы, даже если меня убьют.

— У нас больше людей, — заметил Якопо, но не сильно уверенно.

— Вы хотите посоревноваться с флорентийскими банкирами, у кого больше денег? — я изумлённо сплеснул руками, — тогда заодно позвольте спросить, а сколько из тех денег, которые вы храните на счетах банка Медичи, вы хотите потратить на наём солдат? Ну чтобы я знал точную сумму.

— Мы ведь можем перевести все свои вклады и в другой банк, — заметил кардинал Орсини, — вы многое потеряете из-за этого, не говоря уже о репутации ненадёжного банка.

— Да, несомненно, ваше преосвященство, — кивнул я, — только для этого золото сначала нужно забрать из нашего.

В комнате повисло явное напряжение от прозвучавших угроз и намёков.

— Или же, — я смягчил тон и сделал его кротким, — вы голосуете за Энеа, входите в наше небольшое с ним дельце и получаете десять процентов только за то, что будете своими войсками прикрывать месторождение и перевозку квасцов от любых других желающих подзаработать на них.

— Десять процентов выглядит мало для этого, — задумчиво заметил кардинал.

— Ваше преосвященство! — снова всплеснул я руками, — ещё десять минут назад вы отказались выполнять своё слово, а пять минут назад вообще сказали, что убьёте меня прямо здесь.

— Мы этого не говорили, — тут же отказался от своих намёков Якопо Орсини.

— Ну, значит мне это послышалось, как и то, что чьи-то деньги сейчас в опасности, — заметил я.

— Сколько голосов вы уже собрали? — поинтересовался у меня Наполеоне Орсини.

— Восемь, — ответил за меня кардинал, — хотя ещё вчера было только четыре.

— А я смотрю, вы весьма прыткий юноша, — изумился второй граф от таких новостей.

— С вашим голосом у меня будет их девять, а десятый мне даст Просперо Колонна, — я пожал плечами, — кардиналов в Риме всего девятнадцать, так что наши шансы на успех весьма высоки.

Мужчины Орсини задумались. С кризисом квасцов, которые нужны были не только для производства крашеного текстиля, но и ещё для изготовления калиевой селитры, потребной для производства пороха, который всё больше становился нужен для пушек, использовавшихся для разрушения крепостных стен замков. Конечно, сейчас их было ещё мало на поле боя, но с каждым годом огнестрельное оружие всё больше и больше заявляло о себе, и они не могли об этом не знать. Я решил проверить свою теорию.

— У вас будет столько пороха, сколько вам будет нужно, синьоры, — заметил я, — и его не будет у тех, кто скажем так, не очень будет к нам расположен. Мы просто не продадим нашим врагам квасцы, пусть покупают их втридорога у турок.

— Есть ещё венецианские и неаполитанские, — задумчиво произнёс кардинал, — но от них правда не сильно большие поставки.

— Ну, если мы уже обсуждаем долевое участие, а не ваше согласие, синьоры, — улыбнулся я, — то со смертью моего любимого короля Альфонсо V Великодушного, на трон Неаполитанского королевства взошел по завещанию его сын Ферранте де Арагон. Вот только какая незадача, он незаконнорождённый, а прошлый папа отказался благословлять его на правление. И я даже представить себе не могу, что он будет готов отдать за то, чтобы новый папа был к нему более благосклонен.

От моих слов все трое собеседников изумлённо на меня посмотрели, так что я продолжил.

— Что же касается венецианцев, турки весьма активны в захвате территорий Малой Азии, так что они сначала захватили фокейские рудники квасцов, которые принадлежали генуэзцам и венецианцам, а теперь постепенно вытесняют и их самих с рынка квасцов, предпочитая заниматься самим продажей столь ценного ресурса, — закончил я свою пылкую речь с улыбкой змия-искусителя, видя, как лица Орсини приобретают всё более осмысленные выражения, и они начинают переглядываться друг с другом.

— Полная монополия в Европе на квасцы, — задумчиво произнёс вслух граф Наполеоне Орсини, — да уж, Медичи как обычно, коварны и беспринципны.

— Выживаем, как можем, синьор Наполеоне, — притворно тяжело вздохнул я.

Он поморщился и спросил.

— Зачем вам сдались тогда эти Колонна? Давайте заключим сделку только между собой?

— Мне нужен мир в Риме, синьор Наполеоне, — спокойно ответил я, — мы не можем нагибать всю Европу, когда под боком у нас идёт постоянное кровопролитие, вы ведь понимаете, как возненавидят нас все, когда узнают, что только папа, Медичи, Орсини и Колонна владеют подобной монополией.

В комнате повисло длительное молчание.

— Могу я посмотреть на ваш пояс, синьор Иньиго, — внезапно попросил меня Якопо Орсини и я без малейших колебаний расстегнул пряжку и протянул ему подарок Медичи.

Он аккуратно взял его в руки, внимательно осмотрел с двух сторон и вздохнув сказал, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Нужные метки на месте, это и правда подарок Медичи.

У меня чуть волосы по всему телу не встали от такого заявления.

— «Это что там за метки такие? — изумился я, поскольку мне об этом никто не говорил раньше».

— Благодарю вас, сеньор Иньиго, — продолжил он, возвращая мне пояс обратно.

В комнате снова повисло молчание, явно ответ давался им с трудом.

— Ну как можно их простить? — первым не выдержал Якопо, — да я их удавить всех готов!

— А с чего вы решили, синьор Якопо, что мы будем их прощать? — изумился я, — и в мыслях такого не было.

Взгляды всех Орсини мгновенно наполнились интересом.

— Вот с этого места поподробнее, синьор Иньиго, — заметил граф Наполеоне.

— Разумеется, за годы правления Каликста III, когда они травили Орсини, они понесут наказание, — без колебаний ответил я, поскольку уже много раз думал, как буду уговаривать Орсини, которые пострадали от Колонна больше всех.

— Во-первых, мы согласуем с ними и вами репарации, которые они вам выплатят за свои действия, в землях или золоте, как договоримся, — продолжил я, — во-вторых, они отдадут нам свой бриллиант, свою наследницу, Анну Колонна, которая выйдет за вашего племянника Джованни. Он мне давно нравится, и такая красивая девушка явно будет ему отличной женой, не говоря уже о её приданом.

— Свадьба между Орсини и Колонна? — удивился кардинал, — да наши предки в гробу перевернутся.

— А давайте, мы им тогда построим новый семейный склеп из Каррарского мрамора? — предложил я, — пригласим лучших архитекторов и скульпторов Флоренции? Я думаю, ваши предки не откажутся от таких почестей, всё же в этом противостоянии вы выиграли больше, чем Колонна. А деньги на его постройку мы стрясём с Просперо Колонна? Как вам?

— Если строительство оплатят Колонна, — мстительно заметил Якопо, — боюсь это будет самый дорогой склеп в истории Рима.

— Ну нам-то какое дело с этого будет? Если мы пропишем их обязательства в мирном договоре? — безразлично пожал я плечами, развеселив их, — к тому же синьоры, это просто перемирие, а не вечный мир. Оно продлится ровно до смерти папы, которого мы с вами скоро выберем. После этого можете снова их убивать и резать, сколько хотите, я вам слова плохого не скажу.

— Да, следующий папа может нас всех лишить монополии, — понятливо покивал кардинал, правда при этом улыбнувшись, — если мы следующий раз также не выберем себе нового.

— Ваше преосвященство, я так далеко в будущее, как вы, даже не заглядываю, — решил польстить ему я, — мне бы успеть ограбить всю Европу за то время, пока кардинал Сиены будет править на Святом Престоле, пошли ему господь, долгих лет жизни.

Цинично сказал я и перекрестился. Орсини рассмеялись от моей шутки, и явно начали расслабляться.

— Ну так что, синьоры? — я оглядел их всех, — у меня есть ваш голос?

Орсини переглянулись и за всех ответил кардинал.

— Иньиго, я давал тебе своё слово и пусть я его и сдержу, — сказал он, — сделка по квасцам и проценты по ней обсуждаются, мир с Колонна тоже. Но да, я проголосую за кардинала Сиены, обещаю тебе.

— Что же, тогда я сейчас поеду к Колонна, синьоры, — улыбнулся я им, — какой фасад склепа вы бы хотели сделать? Вам капители какого ордера: дорического или коринфского?

Орсини снова весело рассмеялись. Было видно, что им понравилась как заключённая сделка, так и мои подколки рода Колонна.

— Берите всё, что подороже, синьор Иньиго, — ответил мне граф Наполеоне с улыбкой.

— Отличный выбор, синьор Наполеоне, — покачал я в восхищении головой, — у вас такой хороший вкус в высоком искусстве!

Посмеиваясь, они поднялись со своих мест, и я позвал Джабари, который поднял меня на руки, и мы пошли к выходу, поскольку все мужчины решили меня проводить

— Отец, вы уходите⁈ — услышал я голос и к ноге Якопо подбежала девочка, лет пяти.

Я ахнул, она была чудо как хороша, и выглядела словно ангел, сошедший с картин.

— Какой прелестный ребёнок! — вслух заметил я, и обратился к синьору Якопо, — а вы случайно не хотели бы породниться с Медичи, синьор Якопо? У старшего сына синьора Козимо, есть прелестный сын Лоренцо. Мне кажется, они бы стали с вашей дочерью прекрасной парой. Флорентийские банкиры и римская аристократия, мне кажется, это даже звучит хорошо!

— Мы об этом никогда не думали, синьор Иньиго, — озадаченно произнёс тот, — но спасибо за предложение, мы рассмотрим его.

— «Так, срочно пора валить, — понял я, пока ещё чего-то не разболтал лишнего, и так наговорил тут уже столько, что нужно срочно отправлять гонца к Козимо Медичи, чтобы его инфаркт не хватил от тех обещаний, которые я тут надавал, прикрываясь его именем».

Мы вышли на улицу, и я открыл рот, поскольку везде, куда только хватало взгляда, были конные и пешие солдаты. Сотни и тысячи вооружённых людей перекрыли все улицы и подъезды к дворцу Орсини и просто чего-то ждали.

Лица моих сопровождающих удивлённо вытянулись, и они повернулись за ответами ко мне, а у меня их не было, но на счастье, нас заметил Ханс, который ускорил шаг, бегом подбежав ко мне и скромно сказал.

— Ваша охрана прибыла, синьор Иньиго, простите за задержку.

Я слабо понимая, что происходит, тем не менее даже не изменил тона, когда ему отвечал.

— Спасибо Ханс, — сказал я и повернулся к Орсини, — синьоры, я вернусь, как только договорюсь с Колонна.

— Иньиго, до скорой встречи, — кивнул мне кардинал, а Якопо Орсини ехидно заметил.

— Охрана говорите? Небольшой такой отряд тысячи в три?

— Пять тысяч, синьор, — ответил за меня Ханс и поклонился Орсини, — все просто не влезли на эти проклятые тесные улицы.

Орсини переглянулись и мы с ними очень тепло попрощались. Я направился на руках Джабари к повозке и тихо прошептал Хансу, когда мы отошли подальше.

— Может расскажешь мне, что происходит?

— Сеньорита Паула сказала, что вы направились к Орсини, а я помня их не совсем дружелюбное отношение к вам прошлый раз, сеньор Иньиго, — также тихо ответил он мне, — решил подстраховаться и вывести всех, кого нанял, на улицы.

— Откуда тогда пять тысяч, если мы говорили с тобой о трёх? — хмыкнул я, поняв, что это просто те наёмники, которых я просил его нанять.

— Капитаны наёмников, услышав кто наниматель, согласились за половину обычной суммы на наём к вам с условием, если вы наймете все их отряды целиком, не разбивая их, — развёл руками Ханс, — так что не смотрите, что тут пять тысяч, денег я потратил на авансы ровно столько же, как если их было три.

— Спасибо Ханс, — я показал Джабари на его палец, и негр снял один из перстей, которые к нему перекочевали от Бернарда, — держи, заслужил.

— Спасибо, синьор Иньиго, — с улыбкой принял подарок швейцарец, — вы и правда мой лучший наниматель.

— «Так, вечером Алонсо отправлю во Флоренцию, иначе мои деньги кончатся быстрее, чем пройдут выборы папы, — понял я, с какой скоростью разлетаются деньги, полученные мной за золото Энрике Мореплавателя».

— Тогда раз моя охрана на месте, едем к дворцу Колонна, — распорядился я и огромная толпа народа, тут же по знаку капитанов, которых я подозвал к себе познакомиться, тронулась с места, оставляя за собой кучи свежего лошадиного навоза.

Глава 17

Не доезжая до дворца рода Колонна, где-то впереди передовых отрядов завязалась драка, и когда я поинтересовался что там происходит, вскоре мне сказали, что все улицы охраняют наёмники Колона и ждут нападения рода Орсини, собственно говоря, они и приняли нас за них.

Я попросил прекратить это безобразие и вскоре сияющий, и в благодушном настроении предстал перед уставшим и замученным кардиналом, с надетыми поверх сутаны кольчуге и шлеме. Видя его в таком необычном виде, я, кажется, начал догадываться куда торопились уйти Якопо и Наполеоне Орсини, которых кардинал перехватил у самого порога.

— Ваше преосвященство! — радостно всплеснул я руками, — зовите слуг, переодевайтесь и давайте поужинаем с вами, нападение Орсини на сегодня откладывается.

Кардинал изумлённо на меня посмотрел и потыкал рукой в сторону улиц, которые были битком забиты вооружёнными людьми.

— Ты решил встать на мою сторону Иньиго? — с благодарностью посмотрел он на меня, — твои солдаты нам бы определённо пригодились.

— Тут я вынужден вас расстроить, ваше преосвященство, — вздохнул я, — я всегда на стороне бога, а в вашем противостоянии с Орсини, его точно нет.

Он изумлённо посмотрел на меня.

— Но нападения сегодня точно не будет, — заверил я его, — а на счёт завтра будет зависеть от вашего мне ответа.

— Приехал мне угрожать? — прищурился он.

— Договариваться, ваше преосвященство, — возмутился я, — вы же знаете, как я к вам хорошо отношусь.

— И поэтому взял с собой такое войско? — показал он на улицу.

— Меня прошлой ночью пытались три раза убить, — отрезал я, — я принял меры, не более того.

— Что же идём, — он показал Джабари куда идти и слуги сняли с него доспехи, забрав меч, и в одной сутане он сел на диван, показав Джабари опустить меня на кресло напротив себя.

— Слушаю тебя, — сказал он, когда негр вышел.

Мне пришлось повторить всё то, что я рассказывал и Орсини, только конечно без подколок в адрес рода Колонна, которые я и они отпускали.

— Так что я пришёл к вам ваше преосвященство с предложением, на который единственный верный ответ — это да, — спокойно закончил я свой рассказ, — поскольку в ином случае сначала прольётся много крови, а потом, когда Медичи с Орсини монополизируют весь рынок квасцов, под всеми вашими замками окажутся пушки.

— Что ты предлагаешь? — Просперо Колонна сидел с серым лицом, поскольку явно и без меня прекрасно представлял, что так оно и случится, не зря же он ждал нападения, будучи в боевом облачении.

— Для начала, ваш голос за кардинала Сиены на Конклаве, и вы это пообещаете мне прямо сейчас, — спокойно и мягко говорил я, — потом, после его выборов четырёхсторонний договор по квасцам, с мирным договором между вашими родами с Орсини. Их условия я вам уже сказал, мне стоило больших трудов отговорить их от нападения сегодня, и хотя бы рассмотреть возможность мира.

— Я с трудом представляю, как тебе это удалось, — он покачал головой, — но какие мерзавцы, а? Отдать Анну за этого проклятого Джованни? И кто это предложил интересно?

— Якопо Орсини, — не моргнув глазом соврал я, — а граф Наполеоне Орсини, сказал о склепе, и что он специально будет строить его очень дорогим.

— Мерзавцы, — Просперо Колонна покачал головой, — но торжествуют сейчас они да, этого не отнять.

— Ваше преосвященство, — льстиво я улыбнулся, — это просто мирное соглашение на несколько лет, пока жив кардинал Сиены, который скоро станет папой. После его смерти, следующий наверняка заберёт у нас такой лакомый кусок, как монополию на квасцы, так что вы сможете за это время накопить силы и снова резать этих Орсини столько, сколько хотите, я вам слова плохого не скажу.

— Анну жаль, — вздохнул он, — девочка не заслужила такой судьбы.

— Я поговорю с Джованни, — пообещал ему я, — и намекну, что мир невечный и за всё придётся платить в своё время сполна.

— Да, благодарю тебя Иньиго, — Просперо Колонна тяжело вздохнул, — хорошо, у меня и правда нет выбора, со смертью Каликста III против нас восстали все крупные семейства Рима, я не могу носа высунуть теперь из дома.

— «Я промолчу, что вы сами в этом виноваты. — хмыкнул я про себя, не став разумеется озвучивать вслух свои мысли».

— Ваше слово, ваше преосвященство?

— Клянусь проголосовать за кардинала Сиены, — ответил он, — и после его победы обсудить мир с Орсини, ну и в сделке с квасцами разумеется тоже будем участвовать. Кто в здравом уме от подобного откажется.

— Тогда благодарю вас ваше преосвященство, я тогда обратно к Орсини, — покивал я, — чтобы они и завтра на вас не напали.

— Благодарю тебя Иньиго, — вздохнул кардинал, вставая, чтобы меня проводить.

Нас увидела и подошла Анна, которая удивлённо посмотрела на мой дорогущий флорентийский костюм и чёрного слугу.

— Всё бегаете на побегушках, синьор Карлик? — холодно поинтересовалась она у меня.

— Найдите себе хорошего портного, синьорина Анна, — вежливо ответил я ей недрогнувшим голосом, — вы выходите замуж.

— Что? Как? Когда? — её глаза расширились, но я простился с кардиналом и вышел на улицу. Моя маленькая месть девушке, которая слишком много о себе возомнила, состоялась, так что каждый получит то, что заслужил.

Поездка до дома Орсини была недолгой и хотя на улице стояла темнота, меня приняли без малейших промедлений.

— Кардинал Колонна, разумеется, согласился, — объявил я им, — только был очень зол на свадьбу дочери и склеп для ваших предков.

Орсини все довольно улыбнулись.

— Это он ещё не знает размер репараций, которые мы с него запросим, — заметил граф Наполеоне.

— Они будут большими, но подъёмными для его рода, синьоры, — вежливо заметил я, — лучше сразу определитесь с суммой, чтобы наша сделка не сорвалась по этой причине. Я конечно обеими руками за унижение Колонна, но квасцы для меня важнее.

— Хорошо, Иньиго, мы оценим их финансы, — вздохнул кардинал, — и постараемся пройтись по грани.

— Благодарю вас синьоры, с вами приятно иметь дело, — низко поклонился я и попрощался, и когда выходил, то позвал Джованни, который тихо наблюдал за нашим разговором с главами родов, разных веток дома Орсини.

— Синьор Джованни, вы знаете, что я симпатизирую вам с самой нашей первой встречи, и я помню, что вам понравилась синьорина Анна, — тихо обратился я к нему, — поэтому и попросил добавить её в эту сделку, но я надеюсь вам не нужно говорить о том, что когда она станет вашей женой, вы будете нести за неё ответственность? И эта ответственность будет много больше из-за того, что она Колонна?

— Я понимаю синьор Иньиго, и боюсь этого, сама мысль, что я буду женат на одной из их рода страшит меня, — признался он мне, но явно больше в смущении, чем в злости.

— Я подарю вам дом, — пообещал я ему, надеясь, что не разорюсь в скором времени от подобных подарков, — всё же я это устроил и несу ответственность за вас обоих.

— О, синьор Иньиго, это очень щедро с вашей стороны! — удивлённо вскрикнул он, — но да, нам лучше будет жить с ней отдельно, здесь слишком будет много желающих что-нибудь подсыпать ей в вино.

— Если это произойдёт, синьор Джованни, — строго сказал я, — разгорится такая война, которая закончится полным исчезновением одного из родов. Я надеюсь, вы отдаёте себе в этом отчёт? Анна — наследница, её смерть вам никто не простит.

— Да, понимаю синьор Иньиго, — тяжело вздохнул он, — поэтому рассчитываю и на вашу поддержку.

— Она у вас есть, мой друг, — я похлопал его по руке, — так что готовьтесь и до встречи.

— До скорой встречи, синьор Иньиго, — он вежливо поклонился и простился со мной.

* * *

Прежде чем попасть домой, я поздно ночью заехал в дом к кардиналу Сиены, который не спал и встретил меня на пороге. Я строго поклонился ему и официальным тоном сказал.

— Святейший отец, простите, что отвлекаю вас так поздно.

Его глаза расширились.

— Ты набрал десять голосов, Иньиго? — с волнением спросил он.

— Да Святой отец, — улыбнулся я, — завтра я на всякий случай поговорю с другими кардиналами, чтобы у нас было абсолютное большинство, но определённо нам есть чем с вами гордиться.

На глазах кардинала показались слёзы, он подошёл и обнял меня.

— Ах, Иньиго, я наконец смогу сегодня заснуть спокойно, спасибо что заехал.

— До завтра, Ваше святейшество, — снова поклонился я ему, — надеюсь принести вам также хорошие новости.

Вернувшись домой во дворец Торквемады, я застал не спящей только Паулу, все остальные давно спали. Девушка преданно бросилась ко мне, помогла переодеться и вытерла меня мокрыми полотенцами, а затем сухими, поскольку мыться было уже поздно, на улице было ближе к утру, чем к ночи.

— Выглядите довольным Иньиго, — девушка уложила меня в кровать и подоткнула одеяло, затем легла рядом.

— Не знаю как, но я уговорил Орсини и Колонна помирится, — покачал я головой, — да, до самого перемирия ещё далеко, но ещё утром никто даже не рассматривал саму такую возможность.

Паула пододвинулась и обняла меня, прижавшись к спине.

— Что? — спросил удивлённо я, почувствовав, как намокает моя ночная рубашка.

— Когда вы вырастите, я постарею, — сквозь слёзы ответила она, — женская красота словно краткий миг и вы тогда прогоните меня от себя.

— Ну вот ещё что, — хмыкнул я, — ты будешь старенькая, беззубая, а я молодой и красивый, кто мне пироги будет готовить?

Рука меня обнимающая тут же исчезла, от спины моей отодвинулись и даже вроде отвернулись в другую сторону.

— Паула?

В ответ была тишина.

— «М-да, похоже навыки успешного переговорщика мне ещё определённо нужно будет отточить, — понял я, закрывая глаза».

* * *

Утром я проснулся один, что странно, Паулы рядом не было, обычно она всегда просыпалась рядом и выходила со мной из комнаты вместе, чтобы это видели все, но оставив размышления, куда она пропала, я позвал Алонсо и сказал принести письменные принадлежности и мой набор для живописи. Когда он принёс всё требуемое, я стал накидывать портрет дочери Якопо Орсини, которую видел вчера, а когда он был готов, на оборотной стороне написал всего несколько строк, затем сложил его, запечатал в отдельный лист бумаги и скрепив сургучом, протянул Алонсо.

— Бери деньги, охрану, купи лошадей вместе с тремя подменными, но ты должен быть во Флоренции как можно быстрее, ещё и успев при этом вернуться до шестнадцатого числа, — поставил я ему задачу, — выполнишь, я исполню любую твою разумную просьбу.

Глаза мужчины широко распахнулись.

— Это так важно, сеньор Иньиго? — осторожно поинтересовался он.

— От этого зависит моё будущее Алонсо, — просто ответил я.

— Тогда я выезжаю сразу, всё куплю, — ответил он и поклонившись вышел.

Когда он ушёл, в комнату вошла Паула и та негритянка, которую я тогда купил в Лиссабоне.

— Что случилось? — удивился я, поскольку я редко её видел, она пока лишь учила язык и притиралась среди других моих слуг.

— Амара будет вас теперь одевать и мыть, сеньор Иньиго, — сухо сказала девушка, стараясь не смотреть на меня, — я слишком стара для этого.

Я тяжело вздохнул. У меня на кону была сделка на сотни тысяч флоринов, Орсини с Колонна могли начать в любой момент резать друг друга, могло вскрыться, что Медичи и слыхом не слыхивали про то, что я тут наговорил от их имени и все это мне нужно было бросить, поскольку в голове одной женщины случились заскоки.

— Хорошо, пусть так и будет, — ответил я, обратившись к негритянке, — выйди пока.

Она поклонилась, испуганно посмотрела на Паулу и быстро вышла.

— А тебе я не разрешал уходить, — мой голос похолодел, когда Паула попыталась уйти за ней. Девушка осталась, опустила голову и сложила руки вместе.

— Я считал, что мы партнёры, — задумчиво произнёс я, — я думал, что мне не нужно будет тратить на тебя время, как на остальных безмозглых куриц, называющих себя благовоспитанными девицами. Я надеялся, что ты будешь доверять моим решениям, не оспаривая их, без того, чтобы засорять мой мозг тем, что я должен ещё и разбирать тех тараканов, которые внезапно поселились в твоей голове.

По щекам Паулы полились слёзы.

— Вот что, мне не нужен такой партнёр, который заставляет меня тратить время на ерунду вместо того, чтобы решать, кто и как поможет мне в выборах нового папы, — решил я, — убирайся с глаз моих долой, я не хочу больше тебя видеть.

Слёзы обиды вырвались из её глаз, но вместо того, чтобы убежать из комнаты, она бросилась ко мне и упав на колени стала просить прощение.

— Простите сеньор Иньиго…я думала…я надеялась… а вы…а я… — я с трудом разбирал её бессвязные слова, щедро орошаемые слезами.

— Умоляю вас, не прогоняйте меня, у меня больше никого нет на всём белом свете, — карие глаза с огромным испугом посмотрели на меня, видимо только сейчас осознав последствия своих действий и слов.

Гнев мой был силён, пламя ярости разгоралось в душе всё сильнее, мне захотелось ударить её, но в памяти неожиданно всплыл образ отца Иакова и наш с ним разговор о его прошлом.

Я зажмурился, сжал кулаки и стал молиться, чтобы заглушить голоса, говорящие мне поступить плохо с девушкой, которая меня вывела из себя. Немного полегчало. Я с трудом выдохнул воздух из лёгких.

— Ты можешь остаться, но будешь жить снова в отдельной комнате, — сказал я, успокаиваясь, — как ты и сказала, отныне моей помывкой и одеванием будет заниматься Амара. На этом всё.

Паула прекрасно знала, когда со мной спорить можно, а когда нет и тут она поднялась, поклонилась и вышла.

Глава 18

Козимо Медичи принял письмо от запылённого и уставшего гонца, который был с вместе с Иньиго в его прошлой поездке по Флоренции. Дворянин явно гнал что есть сил, поскольку едва держался на ногах, что значило, что случилось, что-то действительно важное.

Раскрыв одну запечатанную бумагу, банкир удивился, поскольку обычно это и было само письмо, но тут в одном чистом бумажном листе было запечатано уже само письмо. Точнее портрет какой-то красивой маленькой девочки. Козимо удивлённо на него посмотрел, затем перевернул его, наткнувшись взглядом на всего несколько кратких строк.

— Джованни! — сразу приказал он слугам позвать сына и тот быстро пришёл, не понимая, что такого срочного случилось, что отец его поднял с постели в час ночи.

— Отец? — сонно морщился он, попав на яркий свет от множества свечей в его кабинете.

— Утром бросай все дела и езжай в Рим, — приказал Козимо, — Иньиго нужна помощь.

— Что случилось? — тут же весь сон слетел с лица Джованни.

— Прочитай, — он протянул ему письмо.

— Участвую в выборах, не хватает денег на три последних голоса, — вслух прочитал Джованни, недоумённо посмотрев на отца, — что это значит? Какой-то ребус?

— Если бы ты больше интересовался политикой сын, — вздохнул Козимо старший, — то знал бы, что шестнадцатого августа начинается Конклав по избранию нового папы, а письмо Иньиго значит, что он решил помочь его выбрать и ему нужна наша помощь.

— Иньиго выбирает всему миру нового папу? — лицо Джованни вытянулось.

— Подкупает кардиналов, — кратко ответил Козимо, — обычная практика на выборах.

— А нам какая от этого польза? — удивился младший сын.

— Ты надеюсь говоришь это не серьёзно? — Козимо изумлённо посмотрел на сына, — благодарный за свой выбор папа, это лучшее, что может произойти в жизни любого банкира.

Джованни замер и потряс головой.

— Прости отец, да, что-то я не отошёл ещё ото сна и говорю глупости, конечно, если папа будет благодарен нам, это сильно упросит наш бизнес.

— Не говоря уже о том, что мы станем единственным банком, который обслуживает Папский секретариат и остальные его службы, — улыбнулся Козимо.

Сын быстро закивал головой он и правда понял все огромные перспективы от этого выбора.

Козимо повернулся к гонцу.

— Было ещё что-то на словах? И кто изображён на рисунке?

— Да синьор, — Алонсо поклонился, хотя сам едва не валился с ног от усталости. Путь до Флоренции стоил ему десяти загнанных лошадей, и хотя ему было жаль животных, но приказ сеньора Иньиго был важнее, и он был горд, что выполнил его так быстро. Правда теперь предстояла такая же дорога обратно, и Алонсо с трудом себе представлял, как он её проделает.

— Сеньор Иньиго сказал, что это Клариче Орсини, дочь Якопо Орсини и было бы хорошо поженить их с Лоренцо, вашим внуком, чтобы объединить два дома, — продолжил он с поклоном.

— Что он там им всем обещает? — волосы на голове Козимо стали шевелиться, и он повернулся к сыну, — бери любых лошадей, сопровождение и срочно выезжай, пока Иньиго не заложил кардиналам нас всех скопом.

— Слушаюсь отец, — Джованни слабо улыбнулся, представляя себе такую картину, но заметил, — девочка, кстати, и правда хороша, словно ангел, явно вырастит красавицей.

— Пока это не твоё дело Джованни, — вздохнул Козимо, — этим я займусь в своё время.

Сын поклонился и обратился к гонцу.

— Идемте синьор, я прикажу слугам покормить вас и дать выспаться, утром вам предстоит показывать нам дорогу.

— Конечно синьор, — Алонсо поклонился и поблагодарил за заботу.

* * *

14 августа 1458 A . D ., Рим, Папская область

— Сеньор Иньиго, к вам какой-то кардинал приехал, — заглянула ко мне Амара.

Я хмуро на неё посмотрел.

— Какой-то? — поднял я бровь, на что девушка смутилась.

— Позови отца, пойду встречу его, — приказал я, вздохнув от её необразованности. Паула всех кардиналов, с кем я общался знала наизусть, а также их слуг, так что в любой момент времени знала, кто приехал. К сожалению, с той самой ссоры мы с ней не встречались и не разговаривали, мне говорили, что она большую часть проводит в своей комнате, никуда не выходя, но не идти же мне к ней первому, особенно если я не чувствовал за собой вину.

— Сеньор, — Джабари поднял аккуратно меня на руки и понёс вниз, где в приёмном зале находился незнакомый мне лично кардинал, но я, разумеется, знал его, поскольку узнавал окольными путями, не отдаст ли он голос за Энеа. Джорджо Фиески, кардинал Фиески даже разговаривать на эту тему со мной не стал, так что я сильно удивился, увидев его так рано утром у себя дома.

— Ваше преосвященство, — я низко поклонился ему, — какая неожиданная встреча! Простите что заставил вас ждать, но я не мог выйти к вам неодетым.

— О, ничего страшного, синьор Иньиго, — он протянул мне руку, и я сразу поцеловал перстень, поскольку неважно как я относился к нему самому, ссориться просто так с духовными лицами я не собирался по пустякам, — я сам приехал к вам без приглашения.

— Вы завтракали, ваше преосвященство? — поинтересовался я, — я с удовольствием разделю с вами пищу.

Он, явно удивлённый моим дружелюбием, нахмурился и спросил.

— Вы ещё не знаете? — поинтересовался он.

— Не знаю чего, ваше преосвященство? — переспросил я его, начиная подозревать, что что-то случилось.

— Ночью умер кардинал Доменико Капраника, — хмуро ответил он.

— Боже, какая трагедия! — тяжело вздохнул я и перекрестился, затем показал ему рукой на лестницу, — пройдём в мой кабинет?

Он кивнул, и мы переместились в мою комнату, затем дождались, когда Марта сервирует стол лёгкими закусками и начали разговор, когда все нас покинули.

— У вас одиннадцать голосов, — сказал он факт, который был многим известен, поскольку за эти дни я договорился с ещё одним кардиналом на всякий случай, перекупив его голос.

— Совершенно верно, ваше преосвященство, — согласился я, беря в руку пластинку сыра и откусывая небольшой кусочек, — и как я помню, вы отказались со мной даже разговаривать по этому поводу.

— Я давал слово, — он нахмурился, — и не из тех, кто меняет его, если дадут больше золота.

— Весьма похвальное качество, ваше преосвященство, не все могут им похвастать, — склонил я в уважении голову.

— Но со смертью кардинала Доменико, всё изменилось, — продолжил он, — деньги я, разумеется, его партии не верну, но и требовать их от вас, когда вы уже набрали даже больше, чем нужно, уже бессмысленно.

— Совершенно верно, ваше преосвященство, — согласился с ним я.

— Я готов отдать свой голос кардиналу Сиены, если он после избрания предоставит мне какие-либо преференции, — хмуро заметил он, — да, мой голос хоть и будет номинальным, но всё же, нечасто папу избирают с таким большим перевесом в первом же туре выборов.

— Что вас интересует, ваше преосвященство? — поинтересовался я, — я поговорю с кардиналом Сиены и скажу вам его решение. Вы понимаете, я просто его представитель, а решения принимает он сам.

Кардинал крайне скептически посмотрел на меня, но не стал никак комментировать мои слова, сказав по факту.

— Какую-нибудь хорошо оплачиваемую должность в Священной Коллегии кардиналов, — ответил он, — я готов рассмотреть варианты.

— Я сегодня же посещу его преосвященство и попытаюсь с ним договориться, — мирно заметил я, — я всегда за то, чтобы решать дела мирно.

Кардинал Фиески удивлённо на меня посмотрел.

— Вы крайне необычный человек, синьор Иньиго, и только сейчас я начал понимать, почему Энеа выбрал вас своим представителем. Многие на вашем месте начали бы издеваться и унижать меня, или угрожать из-за того, что я не стал с вами разговаривать первый раз. Так что тот приём, который вы мне оказали, весьма сильно удивляет меня.

— Ваше преосвященство! — ахнул я от его слов, — вы иерарх церкви! Один из высших духовных санов! Как вы можете такое говорить? Я с трепетом и благодарностью отношусь к тому, что вы лично ко мне приехали! Я просто маленький человек, в котором нет ни грамма спеси, всё что я хочу, чтобы выборы завершились как можно быстрее и без особых конфликтов. Но унижать кого-то ради этого, простите, но это точно не про меня.

— Тогда я рад, что познакомился с вами лично, — удивлённо ответил мне кардинал, — буду ждать ответа.

— Конечно ваше преосвященство, я даю слово, что лично привезу вам его, — я низко ему поклонился, и мы довольные друг другом расстались только для того, чтобы я узнал, что встретиться со мной захотел бы ещё один кардинал.

На этот раз это был самый главный соперник по выборам папы после Доменико Капраника, француз и богатейший кардинал из всех, о ком мне рассказывали — кардинал Руанский — Гийом д’Эстутвиль. Я был настолько уверен в том, что с ним бесполезно разговаривать о его голосе, что даже не сунулся к нему, когда мне сказали, сколько он денег тратит на одно только меценатство. По сравнению с ним, я был просто бедным студентом.

— Быстро позови Паулу! — приказал я нерасторопной негритянке, и та мигом вылетела из комнаты и вскоре передо мной предстала бледная тень той красоты, какой обычно обладала девушка: красное, заплаканное лицо, без тени косметики и потухший взгляд.

— Паула, быстро привела себя в порядок и мигом вниз, — приказал я ей, — делай что угодно, но кардинал Руанский не должен уехать от нас, пока я переодеваюсь.

Глаза девушки расширились.

— Слушаюсь, сеньор Иньиго, — кивнула она и быстро пошла к себе.

Я же приказал Амаре взять мой самый дорогой костюм и одеть меня, не забыв пояс от Медичи. Только через десять минут я спустился вниз, увидев весьма милую картинку. Красивая, шикарная девушка развлекала кардинала игрой на мандоре, поя при этом песенки на французском языке из репертуара моряков, выпивающих в портовых кабаках, а суровый кардинал вытирал слёзы с глаз, чтобы не хохотать при этом.

— Ваше преосвященство! Тысяча извинений, — покаянно опустил я голову, заговорив с ним сразу на французском, а при моём появлении инструмент сразу замолк, — служанка порвала мой костюм, пришлось переодеваться в старый, не мог же я предстать перед вами с дыркой на рукаве.

— О, сеньор Иньиго, — француз вытер последние слезинки с глаз, прежде чем обратиться ко мне, — вам не стоит извиняться, я даже не заметил, как пролетели эти пятнадцать минут, в обществе вашего прелестного учителя музыки.

— «Угу, если незаметно, то зачем было говорить о пятнадцати минутах, — понял я его скрытый укол».

— Вы завтракали? — поинтересовался я у него, — если нет, то я прошу вас составить мне компанию.

Он поднялся, протянул руку Пауле, которая благовоспитанно присела в книксене и поцеловала его перстень.

— Не откажусь, — кивнул он и мы прошли в мою комнату, где до него уже был другой кардинал.

Он внимательным взглядом осмотрел крайне спартанскую обстановку комнаты, в которой основными предметами мебели были стопки книг и шкатулки с драгоценностями.

Я показал куда он может присесть и позвал Марту.

— Принеси пожалуйста завтрак, — сказал я ей так, будто до этого ничего не было. Умная женщина поклонилась и ушла, а вскоре пришла с закусками и вином.

Она налила кардиналу в серебряный кубок вино и сделала два сэндвича, как я её научил, затем порезала его на небольшие равные части и пронзила каждый деревянной палочкой, оставив это нам. Кардинал с удивлением наблюдал за её манипуляциями и когда женщина ушла, осторожно попробовал одно канапе, и его брови поднялись.

— Впервые вижу, чтобы кто-то так делал, — удивился он, — просто, вкусно и удобное есть, ровно на один укус.

— Нанял Марту во Флоренции, ваше преосвященство, — пожал я плечами я, — и не пожалел ни на минуту.

— Да, Флоренция, — вздохнул француз, показывая пальцем на мой пояс, — бывал и я в гостях у Медичи.

— Почему же вы тогда решили поддержать Милан? — поинтересовался я.

— Медичи и Сфорца союзники после подписания Лодийского мирного договора, — ответил он, — вы должны это знать.

— Это так, синьор Козимо говорил об этом, — кивнул я, — но я спросил почему кардинала Доменико Капраника решили поддержать вы, а не активнее продвигали самого себя на место папы? К моему удивлению, это оказалось не так дорого.

Кардинал Руана удивлённо на меня посмотрел.

— Вы похоже ещё не очень хорошо разбираетесь во внутренней кухне Рима, синьор Иньиго, — покачал он головой, — вот уж какая неожиданность.

— Ваше преосвященство, ну какой из меня знаток, — я развёл руками, — я просто помогаю друзьям.

— Человек, который усадил за стол переговоров Орсини и Колонна? — он поднял бровь, — да вы просто человек-загадка, синьор Иньиго. Никто не понимает, как вам это удалось. Ещё недавно они хотели убивать друг друга, а уже сегодня заперлись в своих дворцах и ждут выбора папы.

— Давайте информацию, за информацию ваше преосвященство? — улыбнулся я ему, — вы ответите на мой вопрос, а я на ваш.

— Давайте я первый, — улыбнулся он мне в ответ, — как вам это удалось?

— Предложил им сделку, в которой все заинтересованы, поскольку она касается больших денег, — ответил я, но без подробностей.

— Насколько больших? — удивился собеседник, — если вы заинтересовали в этом обе семьи.

— Точных цифр пока нет ваше преосвященство, но больше ста тысяч флоринов в год общий доход.

Брови кардинала изумлённо поднялись вверх.

— Что это, вы конечно не скажите, — понятливо кивнул он и я извиняющее пожал плечами.

— Что касается твоего вопроса, то меня попросили не выдвигаться, — вдохнул он, — сделал это человек, которому я не могу отказать.

Я кивнул, принимая ответ, и сразу сменил тему.

— Что вы хотите ваше преосвященство за ваш голос, — кротко поинтересовался я, — можете мне не говорить, что вы не думали об этом, а я буду рад каждому дополнительному голосу уже поверх нужного большинства. Папа должен победить честно.

— У вас одиннадцать голосов? — поинтересовался он у меня.

— С этого утра уже двенадцать, — улыбнулся я.

— А, так я не первый у вас, — понятливо кивнул он.

— Думаю ваше преосвященство, что и не последний, — вздохнул я.

— Да, с таким перевесом другим вряд ли есть на что рассчитывать, особенно после утренних новостей о смерти кардинала Капраника, — согласился он со мной, — максимум, так это хоть что-то выторговать себе у нового папы, за свой голос.

— Что хотите вы, ваше преосвященство? — повторил я вопрос.

— Стать папским нунцием во Франции, — сказал он, — это моя родина, мне кажется, я буду полезен Святому Престолу в этой роли.

— Не думаю, что у Святейшего отца будут к вам какие-либо вопросы на этот счёт, — склонил я голову, — я собирал о вас информацию, ваше преосвященство, все говорят о вашей исключительной эрудированности и уме.

— О вас тоже, синьор Иньиго, — вернул мне он комплимент.

— Я не знаю, что Святейший отец решит насчёт остальных назначений, — я прямо посмотрел на него, — но насчёт вас, я буду рекомендовать ему прислушаться к вашей просьбе.

Он заинтересованно посмотрел на меня.

— Причина?

— Хочу, чтобы при выборах следующего папы, вы хотя бы выслушали мои предложения, — тихо сказал я.

Кардинал Руанский изумлённо вскинул брови.

— Что же молодой человек, тогда я вам поведаю немного из внутренней кухни Рима, — задумчиво сказал он, — чтобы вы были следующий раз более информированы.

— Я буду вам бесконечно благодарен за этот урок, ваше преосвященство, — склонил я голову в благодарности.

— К сожалению, в Риме не всё решают деньги, — вздохнул он, — есть кандидатуры, которые категорически не устраивают других, и это не изменить даже за сто тысяч флоринов. Кардинал Сиены, которого неожиданно вы достали из колоды, внезапно оказался фигурой, против которой ни у кого нет твёрдых предубеждений, так что дальше было уже дело техники: знакомства, услуги, прямой подкуп. Так что при выборах папы синьор Иньиго, главное — кандидат, всё остальное уже потом. Чтобы вам было понятнее, например Родриго Борджиа не выиграл бы на этих выборах ни за какие деньги.

— Я понял вас, ваше преосвященство, ещё раз благодарю за науку, — я низко поклонился ему.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Эта девушка, — пожевал он губами, — могу я пригласить её к себе, чтобы она сыграла для меня ещё?

Я не сильно хотел отдавать ему Паулу, поэтому полез в нейроинтерфейс, посмотреть, чем он может быть мне полезен в будущем и убедился, что определённо да, этот кардинал оставил свой след в истории.

— Ваше преосвященство, если вы просите меня, то да, это возможно, — принял я решение, пристально посмотрев на него, показывая, что это будет небольшой, но услугой, а не простой моей благодарностью за его совет.

Он задумался, но затем кивнул.

— Да, я прошу.

— Паула! — позвал я девушку и когда она вошла в комнату, спокойно к ней обратился.

— Возьми мандору и сопроводи пожалуйста его преосвященство до его дома, он хотел бы послушать твои песни на ночь.

Девушка даже не дрогнула, а мило улыбнулась ему и трепетным голосом поинтересовалась.

— Ваше преосвященство, может мне взять ещё благовоний и масел? Я могу отлично массировать плечи, это очень расслабляет, особенно перед сном.

Кардинал похотливо посмотрел на девушку и кивнул.

— Бери всё, — ответил он хриплым голосом.

Она подошла к нему, помогла встать и затем нежно воркуя, повела его вниз, а Марта бросилась собирать её вещи.

Проводив их до улицы и посмотрев, как они садятся в повозку, я стал ждать следующего гостя и не прогадал. Новость о том, что от меня ухал кардинал Гийом д’Эстутвиль и мало того, отдал ещё при этом свой голос, облетела Рим за час, и ко мне цепочкой потянулись те, кто до сегодняшнего дня даже не хотел со мной разговаривать. Я всех принимал очень тепло, со всеми разговаривал очень уважительно, откровенно лизал старческие зады, некоторым даже дарил подарки и всё ради того, чтобы оставить о себе только хорошее впечатление. Похоже это у меня удалось, поскольку я добрал все оставшиеся голоса и с этим, уже поздно ночью поехал к Энеа, чтобы рассказать ему, на что мы с ним ещё подписались.

Глава 19

16 августа 1458 A . D ., Рим, Папская область

Утром шестнадцатого августа начался Конклав, а это значило что все кардиналы запирались в Апостольском дворце до тех пор, пока они не выберут нового папу. Тот, кто был не в теме происходящего, весьма сильно удивился, когда уже через два часа белый дым из одной из труб Апостольского дворца оповестил Рим и весь мир о том, что папа выбран. Изумлённые горожане, дежурившие у дворца, непонимающе друг у друга переспрашивали, почему это произошло так быстро, ведь обычно на совещания и голосования по поводу выбора папы уходило несколько дней, а то бывало и недель.

Вскоре по всему городу зазвенели колокола и к людям вышел новый папа — кардинал Сиены, Энеа Сильвио Бартоломео Пикколомини, взявший себе новое духовное имя — Пий II.

Я, разумеется, находился в первых рядах, и папа, увидев меня тут же изменил направление движения, подойдя ко мне ближе. Глаза его сияли счастьем, и он весь едва не лучился светом.

— Святейший отец, — я низко ему поклонился, находясь на руках Джабари.

— Иньиго, — улыбнулся он и осенил меня крестом, — благословляю тебя дитя моё.

— Скажите ещё, что вы молились за меня, и чтобы бог даровал мне возможность ходить, — тихо прошептал я ему, и он без малейших колебаний так и сделал, повысив голос.

— Дети мои, сегодня судьбоносный день, когда господь наложил на меня свою печать святости, — вскинул он руки вверх, затем возложил их на меня, — повелеваю тебе именем господа нашего, встать и иди!

На глаза изумлённой толпы я попросил Джабари опустить меня на землю и затем изображая неуверенность и качание из стороны в сторону, сделал несколько шагов.

— Я могу ходить! — закричал я, — папа излечил меня! Это чудо господне! Чудо!

Мои вопли тут же подхватили все, и новость о чудотворстве папы, которого только что избрали, полетели по толпе, и к нему устремился народ, чтобы он тоже благословил их и излечил от всех болезней.

Я же тем временем, переглянулся с удивлённым случившимся самим папой, и отошёл в сторону, поймав его благодарный взгляд. Теперь определённо можно было сказать, что я свою роль в его избрании выполнил на все сто процентов.

Разумеется, ходить я уже мог несколько месяцев как закончился крутиться счётчик, оповещающий об исправлении хромоты обеих ног, но нужно было придумать, как это подать остальным. Если бы я просто взял и пошёл, столько лет будучи неподвижным, это вызвало бы слишком много вопросов. Избрание нового папы подвернулось как никогда кстати, и я решил совместить приятное с полезным, получилось это, по-моему, на отлично, и теперь если кто-то об этом меня спросит, я смело могу ответить, что десятки тысяч людей были свидетелями божественного исцеления.

Закончив все дела на сегодня, я отправился домой, застав там Паулу, которая видимо вернулась от кардинала, ведь утром он отправился на Конклав.

— Как ты? — я на своих ногах подошёл к ней, под её изумлённым взглядом сел рядом.

— Сеньор Иньиго, — она стала заикаться. — Как это? Что это?

— Я теперь могу ходить, папа меня излечил, — ответил я правду, положив голову ей на плечо.

— Сеньор Иньиго! — меня аккуратно потрясли и взяли лицо в ладони, — мне-то пожалуйста неврите. Вы опять всех обманули?

— Ты сомневаешься в божьем провидении, дочь моя? — изумился я, смотря как на меня смотрят два задумчивых карих глаза.

— Я слишком хорошо знаю одного жестокого, хитрого, коварного, пронырливого маленького человечка, которого безумно люблю, но который залезет в задницу любому без масла, — вздохнула девушка.

— Я даже страшусь узнать, откуда у тебя такие познания, — удивился я, на что Паула поморщилась.

— Кардинал любитель мальчиков, так что использовал меня не совсем как девочку, — призналась она.

— Фу, — скривился я, — не Рим, а рассадник содомитов какой-то, гнева господня на них нет.

Она осторожно меня поцеловала в нос, смотря за моей реакцией. Я не стал отстраняться, и она продолжила целовать моё лицо.

— Мы помирились? — с надеждой спросила она, на секунду перестав это делать.

— Ты помогла мне с кардиналом, а это значит поставила мои интересы, превыше своей обиды, — спокойно ответил я, — так что я на тебя больше не сержусь, если хочешь, то возвращайся.

— Я да, я согласна, — быстро закивала она, снова меня целуя.

— Что за интересное зрелище я вижу! — раздался знакомый весёлый голос на флорентийском и Паула тут же отпустила меня, отодвинувшись и быстро привела себя в порядок. Всё это она сделала за одно движение, я так не мог, так что просто повернулся к входу, где стоял Джованни Медичи вместе с сопровождением из нескольких улыбающихся дворян и моего Алонсо, который был уж очень сильно запылён и устал.

Я поднялся с дивана, под шокированными взглядами всех присутствующих дошёл до него, в своём красивом дорогом костюме обнял кастильца, несмотря на его грязь и поцеловал в щёку, показав ему пригнуться.

— Мой друг, спасибо за твою помощь, — ласково сказал я, — иди, отдыхай, сколько потребуется, Паула тебе поможет.

Девушка тут же бросилась ему помогать, а донельзя счастливый моим вниманием Алонсо поклонился мне, затем Медичи и пошёл вместе с ней. Только когда они ушли я повернулся к гостям.

— Сеньор Альваро, — обратился я к управляющему, который стоял тут же в стороне, ожидая приказов, — устройте пожалуйста всех гостей и выделите им слуг, я хочу, чтобы наши дорогие друзья из Флоренции ни в чём не знали нужды.

— Конечно, сеньор Иньиго, — поклонился он мне и стал звать дворецкого, чтобы тот распределил слуг между дворянами.

Нужно отметить, что мы уже три дня, как жили во дворце Родриго Борджиа, который стараниями самого сеньора Альваро привели в порядок и закупили мебель, чтобы можно было в нём теперь спокойно жить.

— Синьор Джованни, вы хотите отдохнуть или поговорить? — обратился я к Медичи.

— Сначала поговорить, поскольку у меня больше вопросов, чем ответов, синьор Иньиго, — улыбнулся он.

— Тогда прошу, — я показал в сторону своей комнаты и пошёл рядом с ним.

— Когда вы были у нас, я не помню, чтобы вы могли ходить, — осторожно поинтересовался он у меня.

— Так синьор Джованни, я не мог ходить до сегодняшнего утра, — я развел руками, — папа, которого только что избрали, помолился за меня Господу и возложил на меня руки, так что теперь я могу ходить.

Изумление, которое было написано на лице флорентийца нужно было видеть, но он не стал ничего спрашивать, и мы расположились в моей комнате.

— Вам хватило денег? — начал он с главного, — если папу выбрали.

— Мне пришлось залезть в долги, которые нужно отдать до конца недели, — честно ответил я, — ещё мне нужно платить наёмникам, так что я сильно надеюсь, что вы привезли мне золото, синьор Джованни.

— Папа станет нашим клиентом? — с улыбкой поинтересовался он.

— Разумеется, но не это главное, — я улыбнулся вслед за ним, — мой рассказ займёт время, но вам лучше его услышать от меня, чем от кого-либо ещё.

Мне пришлось немного всё корректировать, начав врать с того, что ко мне попала случайно информация от одного из моих источников, что дети в Тольфа играют какими-то странными блестящими камнями. Поскольку я от природы любопытен, то отправил туда своих людей и какого же было моё удивление, когда я понял, что это и есть те самые квасцы, за которые идёт сейчас борьба между Османской империей и Европой. Поняв и осознав важность этой информации, я тут же отправился в Рим, и сколотил себе коалицию из тех, кто мог помочь мне в их добыче и продажи.

— Время так поджимало, синьор Джованни, — вдохновенно врал я, поскольку Бернард так до сих пор и не приехал, чтобы подтвердить прав я или нет, — что я отправил гонца к вам сразу, как понял, что оно может выгореть. Согласитесь, уж слишком невероятно это всё звучит?

— Монополия над квасцами, — шокированный Медичи качал головой, — это не просто золотая жила синьор Иньиго, это бездонное море золота!

— Я тоже об этом подумал, так что использовал имя синьора Козимо, который я уверен, полностью бы поддержал меня в этом, — без колебаний кивнул я, — такой шанс выпадет раз в жизни, чтобы мяться и нерешительно чего-то ждать.

— Без сомнения, синьор Иньиго, — тут же кивнул Джованни Медичи, — можете не сомневаться, теперь, когда я знаю всё, мы полностью в деле. Я сегодня же отправлю письмо отцу, и успокою его, поскольку он очень сильно переживал, что вы слишком многого можете наобещать здесь.

— Наобещал я и правда немало, синьор Джованни, — хмыкнул я, — так что деньги не будут лишними, как я уже сказал, я не только потратил все свои, но ещё и влез в долги.

— Сколько вы потратили? — спокойно поинтересовался он и я не став наглеть, назвал ту сумму, которую реально использовал на подкупы и подарки. Я ведь не собирался наживаться на друзьях, а просто восстанавливал свой достаток, ведь пока все деньги тратил только один я.

— Мы предоставим вам сто тысяч, на безвозмездной основе, синьор Иньиго, — спокойно ответил мне Джованни, завышая то, что попросил я.

— Синьор Джованни, я не наживаюсь на друзьях! — возмутился я, — сто тысяч, слишком много.

— Вам ещё нужно будет провести ремонт в той церкви, организовать типографию, — напомнил он мне о своих обещаниях другим кардиналам, — и съездить в Португалию, так что я не переплачиваю, а просто компенсирую вам предстоящие расходы.

— Тут вы правы, — вздохнул я, — все обещания нужно будет выполнить, мне уже говорили об этом. Тогда благодарю вас, я правда на мели, поскольку выборы папы слишком затратное дело и не всем по карману.

— Были бы они таким простым делом, синьор Иньиго, — улыбнулся мне Джованни, — мы бы выбирали себе нового папу каждый раз сами.

— Да кстати, что это ещё за предложение о свадьбе? — вспомнил он, — на девочке Орсини.

— Я вас с ней познакомлю, и вы тоже восхититесь её красотой и количеством приданного, синьор Джованни, — улыбнулся я ему, и мы оба понимающе хохотнули.

— Надеюсь я ответил на все интересующие вас вопросы? — поинтересовался я у Медичи, поскольку с момента, когда он приехал и мы сели разговаривать, прошло больше четырёх часов.

— Да синьор Иньиго, — довольно кивнул он, — можете на меня рассчитывать в любой момент. Я только отдохну и помоюсь.

— Паула! — позвал я девушку и попросил её заняться Джованни, что она с поклоном и сделала.

* * *

В обед следующего дня после выбора папы, он прислал ко мне какого-то епископа, словно простого гонца, с вопросом, что мы будем делать дальше. Я пошёл будить Джованни Медичи, и позавтракав с ним и Родриго Борджиа, мы поехали собирать остальных людей, участвующих в нашем небольшом тёмном деле.

На трёх повозках мы прибыли в Апостольский дворец и заперлись в новых палатах Святого отца, который встретил нас очень ласково.

— От лица дома Медичи я бы хотел поздравить вас Святейший отец с победой на выборах, господь благословил всех нас, отметив вас своей милостью, — склонил голову младший Медичи, — официальное поздравление с подарками и дарами будет позже. Но сейчас я бы хотел, чтобы вы знали, как мы за вас рады.

— Благодарю, синьор Джованни, — кивнул тот и посмотрел на меня, — что же, теперь пора предоставить слово тому, кто нас всех собрал здесь вместе.

Взгляды взрослых перевелись на меня.

— Завтра начнём переговоры по перемирию между Орсини и Колонна, — сказал я, чувствуя себя неловко под этими изучающими взглядами, — но для начала нужно определиться, когда и как будем проводить церемонию вступления Святейшего отца в должность папы. Насколько я помню она состоит из трёх частей: торжественная коронация в соборе святого Петра, посещение папой двух базилик — Святого Апостола Павла и Санта-Мария-Маджоре, а также торжественная церемония вступления во владение Латеранской базиликой и кафедральным собором Вечного города.

— Обычно она проводится через месяц, после выборов, — заметил Просперо Колонна, — но да, расходы предстоят не малые.

Папа повернулся ко мне.

— В папской казне шаром покати, — проинформировал он меня, — все деньги ушли на подготовку Крестового похода.

— Дом Медичи оплатит эти расходы, с учётом вычета потом этих денег из доходов Святого престола при продаже квасцов, — ответил я ему, даже не посмотрев в сторону Джованни.

Папа перевёл взгляд на него, на что тот спокойно сказал.

— Святой отец, моё присутствие здесь просто дань уважения к вам и подтверждения, что род Медичи всецело доверяет своему поверенному в делах вне Флоренции, — ответил он, — можете не переспрашивать меня о словах синьора Иньиго.

— Благодарю вас, синьор Джованни, — я с благодарностью посмотрел на него и продолжил, — также после сегодняшнего чуда со мной, которое совершил Святой отец, нужно показать гражданам Рима, что папа заботится о них тоже, а с трупами на улицах это будет сделать проблематично.

— Твои предложения Иньиго? — кивнул, соглашаясь со мной Пий II.

— Я думаю меня не сильно возненавидят, если на месяц вы сделаете меня префектом города, Святой отец, — решил я, что проще самому будет навести порядок, — я наведу порядок, вычищу все притоны и отдам Рим тому, кого вы сочтёте достойным этой должности.

— Месяц? — удивился папа, — ты уверен?

— Справлюсь, тем более что надеюсь, что рода Орсини и Колонна мне в этом помогут, — я перевёл взгляд на двух кардиналов, которые старались не смотреть друг на друга.

— Просперо, Латино, — взгляд папы посуровел.

— Конечно Святой отец, мы поможем Иньиго, — подтвердили оба, скривившись при этом.

— Спасибо ваши преосвященства, — поклонился я им, — с этим тогда решили. С церемонией мне поможет благородный дом Медичи, а с охраной города два великих аристократических рода Орсини и Колонна.

Лизнул я так лизнул, что даже папа посмотрел на меня с удивлением.

— Да я правда так считаю! — возмутился я, что они думают, что я льщу напропалую, — я наверно ваш самый большой поклонник, больше даже чем вы сами себе.

— Ну-ну, — ехидно хмыкнул Орсини, а Просперо Колонна так и вообще лишь недоверчиво цокнул языком.

— Квасцы, — заметил папа, возвращая нас к самой серьёзной теме и все тут же подвинулись ближе.

— Предлагаю так, — озвучил я цифры, — пятьдесят процентов Святому престолу, пятнадцать процентов Орсини, пятнадцать процентов Колонна и двадцать процентов Медичи.

Руку поднял кардинал Латино Орсини.

— У меня вопрос, — поинтересовался он, показывая на молча сидящего рядом со мной Родриго Борджиа, — если мы всё делим на четверых, то что здесь делает он?

— Родриго мой друг и вместе с братом первыми отдали свои голоса за Святейшего отца, ничего не требую взамен, — соврал я, — род Борджиа получит свои проценты, но с доли Медичи, вам не о чём беспокоиться, ваше преосвященство.

Вопросы по этому поводу явно появились у Джованни Медичи, но он промолчал, лишь показал мне, что я должен буду дать ему ответ по этому поводу позже, я кивнул, подтверждая это.

— У меня есть ещё вопрос, почему Колонна получат столько же, сколько и Орсини, — проворчал кардинал Латино Орсини.

— Им нужно будет с чего-то платить вам репарации, ваше преосвященство, — тут же ответил я, не допуская начало ссоры между ними, — по поводу ваших процентов у вас есть вопросы? Или их сделать меньше, как я и говорил вначале нашей первой встречи?

— Меня интересует роль каждого из нас, — задал вопрос папа, когда кардинал Орсини отрицательно покачал головой, ответив таким образом на мой вопрос.

— Святой Престол предоставляет Медичи полную монополию на разработку месторождения и продажу квасцов на всё время правления Святого отца, — ответил я, — также, когда мы развернём нормальное производство, он выпустит буллу предавая анафеме тех, кто покупает турецкие «святотатственные» квасцы, так мы подстегнём рынок покупать квасцы только у нас.

— Дальше, — я набрал воздуха в грудь, — Медичи будут отвечать за разработку и продажу квасцов, а также ведения отчётности по продажам для всех участников этой сделки. Орсини и Колонна обеспечивают нас войсками и защитой. Борджиа обеспечат нам расширение рынков продаж квасцов, но это уже не относится к самой сделке, только договорённости между ними и Медичи, на проценты остальных участников это никак не повлияет.

Закончив, я спросил Пия II, не допуская ни малейшего панибратства к нему, прекрасно понимая, что малейшее недовольство им мной и тот мостик дружбы и доверия, который я строил с ним, может быстро сгореть. О самодурстве пап, вступивших в должность, я знал не понаслышке, поскольку испытал всё на своей шкуре.

— Я ответил на ваш вопрос, Святой отец?

Тот довольно кивнул.

— Я завтра же прикажу камерленго составить список всех, кто голосовал за меня и сразу после церемонии вступления в должность назначу их на те должности, на которые мы договорились, — сказал он.

— Благодарю вас Святой отец, — поклонился я ему, — с кардиналами Хуаном де Торквемада, Жаком Португальским и Хуаном де Мелла я разберусь сам.

— Договорились Иньиго, — согласился он довольно, повернувшись к кардиналам.

— Вы двое справитесь без меня? Или мне поприсутствовать при вашем разговоре с Иньиго? Я хочу, чтобы Просперо короновал меня, а Латино затем при свидетелях заключил его в объятья, после чего вы и остальные главы семей, подчинённых вам, принесут друг другу клятвы верности и примирения до самого конца моего правления.

Лица обоих кардиналов перекосило от его слов.

— Мы всегда можем со Святым отцом снизить ваши проценты, ваши преосвященства, — решил я помочь Пию II, — ну правда, когда впереди такое большое дело, ваши мелкие разборки, нас будут просто раздражать и отвлекать от главного.

Святой отец кивнул, соглашаясь со мной, а кардиналы проворчали, что им вполне будет достаточно для совместного разговора присутствие одного настырного карлика.

Я нисколько на это не обиделся, и сказал, что завтра приглашаю их обоих ко мне, где мы всё и обсудим. На этом наши посиделки закончились, и мы разъехались по домам.

Мы обратно ехали втроем с Родриго Борджиа и Джованни Медичи, и Медичи решил задать мне тот вопрос, который не задал при папе и других кардиналах.

— При всём уважении к Борджиа, — он поклонился Родриго, — но почему мы и правда должны отдавать свою долю им?

— Потому, что эта часть сделки не вошла в наш маленький картельный сговор с другими участниками, — хитро улыбнулся я, — я оставил её только для нас.

— Да? — Родриго впервые за вечер удивлённо посмотрел на меня, — ты видимо об этом забыл рассказать даже мне.

— Просто было для этого не время Родриго, — успокаивающе я посмотрел на него, — а вот сейчас, когда мы в шаге от сделки, я немного расскажу о твоей настоящей роли в этом.

— Прямо интересно, на что ты меня подписал, без моего согласия, — иронично заметил он.

— Ты хороший дипломат и со всеми можешь найти общий язык, — польстил я ему, — так что когда монополия заработает и квасцы у турок перестанут покупать все в Европе, это станем делать мы с вами.

Оба мужчины в изумлении посмотрели на меня.

— Цена на их квасцы сильно упадёт, и мы будем покупать их задёшево, затем смешивать с правильными христианскими квасцами, и продавать на рынке Европы как свои, — объяснил я им технологии серых схем из будущего, — а для этого в нужное время Родриго отправится в Османскую империю и договорится об этом с их султаном. Под каким предлогом, мы также решим позже.

Кардинал Борджиа покачал головой.

— Я конечно знал, что ты самый бессовестный и циничный человек в мире, после меня, конечно, но после услышанного, я передаю эту корону тебе Иньиго, — вздохнул он, — настолько беспринципным, не могу быть даже я.

— Ты отказываешься? — удивился я.

— Я не идиот, чтобы отказываться от таких денег, — он покачал головой, — но как тебе в голову такое могло прийти? Это же просто невероятно! Сам подсадишь Европу на христианские квасцы, а затем сам же будешь торговать с турками.

— Синьор Козимо точно оценит мой поступок, — я повернулся к ошеломлённому Джованни Медичи, — которому вы синьор Джованни, расскажите это только на ушко и очень тихо.

— Разумеется синьор Иньиго, — вздохнул тот, с трудом приходя в себя, — но я согласен с его преосвященством, это будет подло, низко, но определённо очень прибыльно.

— Я рад, что вы меня поддерживаете, мои друзья, — улыбнулся я, обращаясь снова к Медичи, — у вас ещё есть вопросы по поводу присутствия здесь Родриго?

— Больше точно нет, — улыбнулся он и поклонился Борджиа, — прошу простить меня ваше преосвященство, если был с вами неучтив.

— Да я сам долго удивлялся, почему Иньиго везде меня с собой возит, хотя я явно не укладываюсь в эту сделку, — вздохнул он, — зря я надеялся, что он обо мне забудет.

— Когда мы станем достаточно богатыми, мой друг, то сделаем тебя папой, — хмыкнул я, — у меня столько идей на этот счёт!

Оба мужчины вздрогнули и перекрестились.

— Что? — удивился я их реакции, — мы тогда заработаем ещё больше денег!

— Не обращайте внимание на его «золотую болезнь», синьор Борджиа. — повернулся Медичи к Родриго, — это обычно проходит, когда у человека появляется больше, чем он может потратить.

— А я уже было испугался за его здоровье, — Родриго с иронией посмотрел на меня, — и хотел показать его доктору.

— Боже, и это мои друзья! — взмолился я, обращаясь к небу, а точнее к потолку повозки, но этим почему-то вызвав смех двух взрослых мужчин.

Глава 20

По возвращении во дворец Борджиа, нас ждал шикарный ужин, который приготовила Марта и мы просто объелись, не говоря уже о выпивке. Удачно проведённый день и предстоящая сделка, здорово подняли всем настроение. Мне оставалось только сказать сеньору Альваро, что завтра мы ждём важных гостей, и чтобы он всё подготовил, а сам отправился к себе в комнату, где на кровати сидела грустная Паула.

— Почему в платье? — удивился я, прикрывая за собой дверь.

— Чтобы обратно не одеваться, — она со вздохом посмотрела на меня, — я понимаю, что снова лезу куда не следует, но Иньиго, я правда не могу это в себе держать.

Я тяжело вздохнул, поскольку думал, что мы с этим разобрались, но оказалось, что нет.

— Слушаю тебя, — я сел рядом с ней.

— Я призналась вам в своих чувствах Иньиго, — она с надеждой посмотрела на меня, — я никого в жизни не любила, и даже не думала, что для меня это чувство возможно, но это оказалось так и я дня не могу теперь прожить, не будучи рядом с вами. Смотреть на вас, помогать вам.

— Если ты хочешь услышать от меня прямые слова, то я не люблю тебя, — я пожал плечами, — впрочем и никакую другую девушку тоже. Если тебе будет легче от моих слов, то я люблю пока только золото.

Она кивнула и хоть сидела ровно, но я увидел, как слёзы потекли по её щекам.

— Я не понимаю, ну что ты ожидала? — я подвинулся и взял её руку в свою, — ты лучше всех меня знаешь.

Она шмыгнула носом и кивнула.

— Можете хотя бы меня не отдавать другим? — она посмотрела на меня, — я могу это делать, но из-за своих чувств, чувствую, что предаю вас. Мне очень тяжело потом смотреть вам в глаза.

Я задумался, а что, если её попросил у меня, например папа или король какой-нибудь? Я смогу им отказать? Конечно нет, это будет самоубийственный поступок для моего бизнеса.

— Тут есть одна проблема, — вздохнул я и поделился с ней своими сомнениями, — понятное дело, под всякую мелочь я и не собираюсь тебя подкладывать, но обстоятельства могут быть превыше нас с тобой.

— Не думаю, что это будет происходить часто, — хмыкнула она, — думаю редкие разы я смогу пережить.

— Хорошо, тогда договорились, — кивнул я, — может тебе всё же найти красивого любовника? А то мы только за эту неделю уже второй раз говорим о чувствах.

— Иньиго, лучше молчите, — вздохнула она и стала раздеваться, оставшись в ночной сорочке.

— Спокойной ночи, — она помогла мне раздеться, хотя это мог я делать теперь сам, но видимо работала сила привычки, и мы легли в постель.

— Я нужна буду вам завтра? — поинтересовалась она.

— Да, приедут люди, которые ненавидят друг друга, — вздохнул я, — нужно будет как-то сглаживать острые углы. И ещё, надо что-то делать с Амарой, её нерасторопность начинает меня бесить.

— Нужен учитель, ей ведь никто не занимается Иньиго, — Паула протянула руку и провела по моим волосам, — да и мне, наверно тоже не помешают уроки этикета. Я не знаю, как себя вести среди высшей аристократии, не забывайте, что я всё же просто провинциалка из небольшого портового городка.

В голове у меня тут же возникла кандидатура для этого.

— Если завтра закончим с Орсини и Колонна до вечера, я тебя с ней познакомлю, — задумчиво ответил я и меня сразу ущипнули за руку.

— За что? — удивился я.

— Её? — на меня посмотрели со злостью.

— Да, одна знакомая Родриго. Паула прекрати меня щипать, — возмутился я.

— В любом городе, где мы останавливаемся у вас везде есть знакомые женщины, — она зло посмотрела на меня, — надеюсь она хотя бы старая и уродливая?

Я, вспомнив лицо Камиллы, нехотя ответил, но на всякий случай убирая подальше от Паулы руку.

— Не совсем так.

— Она молодая и красивая? Красивее меня? — допрос с пристрастием тут же продолжился.

— О, — тут же вспомнив про допросы, я понял, что теперь могу воспользоваться своим знакомством с папой в своих корыстных целях, — отец Иаков, точно!

Паула непонимающе на меня посмотрел.

— При чём тут отец Иаков? Иньиго не меняйте тему!

— Мне определённо пригодится инквизитор в моих далеко идущих планах, — ответил я, углубляясь в свои мысли, а ведь и правда, он бы очень сильно мне помог в одном деле.

— «Нужно будет попросить Пия II вызвать его в Рим, — решил я».

— Иньиго! — девушка поднялась на локте и посмотрела мне в глаза, а я почувствовал, как от неё приятно пахнет.

— Познакомлю вас с Камиллой, когда освобожусь. Она определённо может нам помочь с улучшением ваших манер, — ответил я, возвращаясь к той теме, которая интересовала её.

— С вами невозможно разговаривать серьёзно, — оповестили меня со вздохом и поцеловали в нос, — спокойной ночи, мой маленький принц.

— Я не принц, — на всякий случай уточнил я, на что получил лишь ещё один тяжёлый вздох и Паула от меня отвернулась.

* * *

На входе у всех приезжающих забирали оружие, выдавая бирки, которые не рекомендовали терять, для этого сеньор Альваро по моему эскизу сделал на скорую руку целую комнату и посадил туда Алонсо, который эти бирки и выдавал, подписывая какое оружие принял и от кого.

Сначала возмущений было конечно много, но вышел я и сказал, что кто не хочет следовать правилам моего, ой, то есть конечно я хотел сказать дома Борджиа, тот может уезжать, разберёмся и без него. И то ли моя природная харизма так действовала, то ли тысяча наёмников вокруг дворца, но все в конце сдавали мечи и даже кинжалы, проходя внутрь.

Если бы от взглядов могли загораться вещи, то боюсь дворец Родриго в этот день бы сгорел дотла и не по одному разу. Столько ненавидящих друг друга людей в одном месте я ещё ни разу не видел и, казалось, достаточно было одной искры, чтобы всё взорвалось. К счастью, рядом со мной молчаливыми тенями были Джованни Медичи, в своём красивом зелёно-красном костюме и Родриго Борджиа в алых кардинальских нарядах, что немного сглаживало обстановку, как и тот факт, что я постоянно всем, кто начинал пререкаться друг с другом и ссориться, угрожал пожаловаться на них папе. И не тому, что остался в Кастилии и не очень меня любил, а нормальному такому Римскому папе, который мог своей волей нагнуть здесь любого.

Когда мы наконец сели обсуждать сам мирный договор, все с удивлением посмотрели на стоящий отдельно фуршетный стол, где стояли закуски и вода, ровно на один укус, чтобы для тех, кто проголодался, мог подойти, взять пару маленьких бутербродов или канапе и снова вернуться к работе.

То один дворянин, то другой всё быстро опробовали и к столу потянулись люди, а Марта зорко за всем смотрящая, всё тут же обновляла. Пусть такая, но своевременная еда без капли вина на столе, немного сбавила накал, и Родриго Борджиа заговорил первым, объясняя зачем мы здесь собрались и что будем обсуждать. Я специально попросил его помогать мне, чтобы мы были добрым и злым переговорщиком, мне понятное дело отвелась роль злодея: маленький, уродливый карлик с хмурым лицом не выражал ни капли сочувствия ни к кому из присутствующих, а добрый кардинал Родриго Борджиа всех мирил и успокаивал. И в конце концов Орсини и Колонна предпочитали больше общаться друг с другом через него, но если вдруг они начинали артачиться, не соглашаясь с пунктами мирного соглашения, то Родриго не моргнув и глазом звал меня, и я тут же начинал всем угрожать, истерить, говоря, что прямо сейчас поеду в Апостольский дворец, так что взрослые мужчины, стиснув кулаки и ненавистью смотря теперь и на меня, снова были вынуждены обращаться к Родриго Борджиа. Джованни Медичи, смотря за этим спектаклем изредка хлопал мне в ладоши, когда этого никто не видел.

Таким нехитрым методом, к моему и всеобщему удивлению, мы договорились и согласовали все пункты договора всего лишь за восемь часов. Я вообще думал, что уйдут на уговоры несколько дней, так что когда все поставили подписи под договором, и поняли, что нужна только подпись папы, на что я тут же всех заверил, что завизирую документы и они просто пусть меня подождут, не передравшись при этом.

На меня очередной раз злобно посмотрели, и я быстро ретировался, поскольку кардинал Латино Орсини уж слишком как-то сильно ласково смотрел на меня, когда я сказал ему, что моя одна нога тут, а вторая уже в Апостольском дворце.

Открывать с ноги двери во дворце, где обычно царил только покой и тишина, оказалось отдельным видом удовольствия, но никто не возмущался, более того при виде меня все выстилались так низко, что я попал к счастливому Пию II, к которому пришёл портной, чтобы снять мерки для парадного одеяния на воцарения на должность папы, очень быстро. Я полизал папе зад, получил подписи и вернулся домой, где всё ещё никто никого не убил. Раздав копии договора участвующим сторонам и дождавшись, когда Орсини и Колонна, получив обратно оружие разъехались, я повернулся к задумчивым Родриго Борджиа и Джованни Медичи.

— Боже, я не верю, мы это сделали! — воскликнул я и трижды перекрестился.

— Ты был бесподобен Иньиго, в роли мелкого, противного злодея, — хмыкнул Медичи, — просто попал в образ.

— Да с такой внешностью как у меня, синьор Джованни, мне особо и трудиться для этого не пришлось, основную работу сделал Родриго, — я поклонился усталому кардиналу.

— Нанятые тобой юристы, тоже пришлись очень кстати, когда все стали искать всякие подводные камни в договоре, — вздохнул он, — и в целом я поражён уровнем организации, впервые с таким встречаюсь. Ты как всегда бесподобен!

— Поднатаскался в Риме, — я развёл руки в стороны, — этот город оживляет во мне скрытые таланты.

Оба мужчины странно переглянулись.

— Идём ужинать? — поинтересовался я у них, — мне кажется мы заслужили это.

— Можно и не только ужинать, — Родриго задумчиво посмотрел на меня и Джованни Медичи, — как насчёт милых синьорин?

Медичи улыбнулся.

— Если только не в публичное место, моя жена крайне ревнива.

— Не волнуйтесь синьор Джованни, — хмыкнул я, — Родриго держит отдельный дом и отдельных девушек, только для себя и своих друзей.

— Ничего же не изменилось? — поинтересовался я у кардинала.

— С момента твоего последнего визита, поменялись только девушки, — чуть склонил голову кардинал, с лёгкой улыбкой на губах.

— А как же Камилла? — удивился я, — недавно я её вспоминал.

— Она мне надоела, — он пожал плечами, — я оставил ей дом и нашёл себе другую.

— А она живёт там же? Я хотел её проведать, по одному делу.

— Да, там же, открыла на первом этаже какую-то лавку и торгует в ней, — кивнул Родриго, отвечая мне о девушке с полным безразличием.

— Ну тогда уже завтра, — решил я, — так что, синьор Джованни? Едем?

— Судя по вашему уверенному виду, — улыбнулся Медичи, — вы это делаете вместе не впервые, так что я в деле.

Родриго улыбнулся, сказал, что позовёт своего брата, поскольку хочет его познакомить с наследником такого знаменитого флорентийского дома, как Медичи и вскоре мы отправились в новое место вчетвером. Для меня там ничего интересного не происходило, мужчины пили вино, играли с девушками, танцевали и всё прочее, а я лишь поддерживал разговоры и старался не мешать им. Пришлось правда и мне выпить немного разбавленного водой вина, поскольку они сильно настаивали, но, в общем и целом, всё прошло хорошо, так что утром мы уехали оттуда, называя друг друга уже по именам.

Вот только они по прибытии во дворец тут же легли спать, а я, под подозрительным взглядом Паулы только помылся, переоделся и поехал по одному старому адресу.

Глава 21

Знакомый дом значительно преобразился с моего последнего визита. Он был отремонтирован простыми материалами, на окнах не было больше цветных занавесок, как впрочем и не было в них больше видно девушек. Просто дом обычной зажиточной семьи, на втором этаже жилые помещения, на первом действительно лавка с разной бижутерией. На вид, не очень дорогой.

Колокольчик, висящий над дверью, звякнул, когда я вошёл с Алонсо за компанию, и пока мы осматривались, из глубины помещения вышла хозяйка с малышом на руках, который был подозрительно сильно похож на Родриго Борджиа.

Увидев меня, на ногах и в дорогом костюме, да ещё и в сопровождении охраны, лицо Камиллы побледнело, и она вскрикнула.

— Синьор Иньиго! Вы⁈

— Проезжал мимо милая Камилла, — улыбнулся я, — решил навестить вас.

Она позвала кого-то, из-за прилавка вышла пожилая женщина, забравшая у неё малыша.

— Я сейчас закрою лавку, — Камилла вышла ко мне и поклонилась, — или вы ненадолго?

— Хотел поговорить, — кивнул я, — где удобно будет это сделать?

— Пойдёмте лучше наверх, — ответила она и посмотрела на моё сопровождение.

— Алонсо и вы ребята, выбирайте пока подарки для своих женщин, — сказал я им, — я оплачу.

— Спасибо, ваше сиятельство, — ответили мне швейцарцы с поклонами.

— Ваше сиятельство? — Камилла ещё более побледнела, — простите, я не знала.

— Стал графом по случаю, — отмахнулся я, — синьора Иньиго для тебя будет достаточно.

Она кивнула и провела меня в крайне скромно обставленную комнату, я даже едва узнал её и смутившись, Камилла сказала.

— Всё пришлось ободрать и продать. После того, как меня бросил Родриго, пришлось начать жить очень скромно.

— Накопления? — поднял я бровь.

— Быстро разошлись, синьор Иньиго, — вздохнула она, — не сразу понимаешь, что твоя жизнь изменилась навсегда и безвозвратно.

— Я вот что хотел спросить, — перешёл я к основной теме разговора, — ты навыки свои не растеряла? Этикета я имею в виду? Ну там как вести себя и прочее?

— Это невозможно потерять, синьор Иньиго, — невесело улыбнулась девушка, — но в моей нынешней жизни, это мне всё не нужно, как и знание древнегреческого.

— Сколько зарабатываешь с лавки? — задал я прямой вопрос.

— Только чтобы едва сводить концы с концами, — покачала она головой, — пришлось перевезти к себе и родителей, они уже очень старые и о них тоже нужно заботиться.

— Можно сумму поконкретнее?

— Хорошо, если двадцать сольдо в месяц, — вздохнула она.

— Буду платить тебе двадцать флоринов в месяц, если пока я в Риме, ты натаскаешь моих служанок и одну девушку этикету, — предложил я ей.

Глаза Камиллы расширились.

— Вы серьёзно, синьор Иньиго? Это огромные для меня деньги.

— Если возьмёшься и гарантируешь мне результат, то почему нет, — пожал я плечами.

— Вы ведь понимаете, это не от меня одной зависит, если обучаемые не захотят учиться, я не могу дать такую гарантию, — вздохнула она.

— О, за это не волнуйся, — успокоил я её, — если кто-то будет недостаточно мотивирован при учёбе, скажешь мне, я быстро придам ему нужное стремление к получению знаний.

— Я, конечно, согласна, поскольку не имею права отказываться от таких денег, — склонила она голову.

— Тогда едем, познакомлю тебя с девушкой, с которой всё и обсудишь, — решил я вставая со стула, — переоденься только, я живу сейчас в доме Родриго.

— А он не будет против? — тут же испугалась Камилла.

— Мы не будем заходить внутрь, а учиться они будут у тебя, чтобы его не смущать твоим присутствием во дворце, — ответил я.

— Подождёте меня? — спросила она и я кивнул, пройдя вниз и прождав почти двадцать минут, когда к нам вышла совсем другая девушка, которую мы недавно видели с ребёнком на руках. Сейчас это была красиво одетая и благоухающая молодая синьорина с живым, озорным взглядом и лёгкой косметикой на лице. При виде такой Камиллы лица у солдат и Алонсо вытянулись.

— Едем, синьор Иньиго? — улыбнулась мне Камилла и легко взяла меня за руку, как будто делала это каждый день.

— Сколько с нас? — я показал на гружённых бижутерией солдат.

— Дарю вам это бесплатно, — улыбнулась она и повела нас на выход.

Через полчаса мы были у дворца Борджиа и как я обещал, мы не стали заходить внутрь, а позвали Паулу к нам. Видеть лицо девушки, когда она с радостным видом забралась в повозку, думая, что в ней только я, и изменившееся до неузнаваемости, когда увидела рядом со мной ещё и Камиллу, которая мило ворковала, дорогого стоило.

— Знакомьтесь, — воодушевлённо сказал я двум змеям, судя по тем взглядам, которыми они обменялись, оценивая внешность соперницы.

— Меня зовут, синьорина Паула Джудиче — единственная и официальная любовница графа, — процедила Паула, на что у Камиллы не вздрогнуло даже веко.

— Пока ещё, — улыбнулась она в ответ, — я синьорина Камилла Тукка, мы с синьором Иньиго, давние знакомые.

— А я и чувствую, что это за древностью у вас тут пахнет, — процедила Паула.

— Так, будете ссориться, накажу сразу всех не сильно разбираясь, — ласково сказал я и в повозке тут же воцарилась тишина, только был слышен звук искр, которые метали друг в друга девушки.

— Теперь главное, — я посмотрел на Паулу, — ты и Амара начинаете учиться у Камиллы первыми, если качество обучение тебя устроит, потом прогоним всех служанок через него.

— Синьор Иньиго, у меня может не хватить на это времени, — испугалась Камилла, — это весьма небыстрый процесс.

— Значит, поедешь с нами, — пожал я плечами, — еда, кров за мой счёт, помимо жалования.

— Я согласна, — тут же поклонилась мне Камилла.

— Оцениваю результат я? — уточнила у меня Паула.

— Да, только объективно оцениваешь, — спокойно ответил я, — поскольку если это будет не так, я расстроюсь.

Девушка вздрогнула и не стала больше ничего у меня спрашивать.

— Ну всё, я своё дело сделал, дальше сами обо всём договаривайтесь, — я поднялся и вылез из повозки, оставляя их одних.

— Что вы там сказали синьорина, на счёт «пока ещё», — раздался шипящий голос одной из змей, когда я уже уходил.

— «Ревность определённо пойдёт ей на пользу, — хмыкнул я, удалясь в дом, поскольку меня ждали и другие дела».

* * *

Внутри меня ждали сразу три человека: Джованни Торнабуони — директор римского филиала банка Медичи, синьор Веспазиано да Бистиччи и его друг, который тоже подвизался искать для меня монеты.

— Синьоры, какая приятная встреча! — радостно вскрикнул я, видя, что сеньор Альваро всех устроил и сказал Марте принести закуски и вино, так что мужчины времени даром не теряли, выпив уже две бутылки чего-то очень пыльного и вероятно очень дорогого.

— Синьор Джованни, к сожалению синьор Джованни Медичи спит, он очень устал вчера, — соврал я, — я не знаю, когда он проснётся.

— Если можно синьор Иньиго, я бы хотел подождать его у вас, — с мольбой в голосе произнёс тот, — будет не очень красиво с моей стороны, если я лично не поприветствую наследника дома Медичи в Риме.

— Разумеется, синьор Джованни, — всплеснул я руками, — я никогда не забуду, какое гостеприимство вы оказали мне в своём банке, так что можете оставаться столько, сколько хотите. Слуги в вашем распоряжении, можете просить всё, что хотите.

Джованни Торнабуони расплылся в улыбке и поклонился мне.

— Благодарю вас, синьор Иньиго, я буду вам бесконечно признателен за помощь.

Закончив с одним гостем, я извинился перед ним и повернулся к вежливо ожидающим другим.

— Синьор Веспазиано, синьор Антонио, — я поклонился им, — я рад вас видеть.

— Это взаимно, синьор Иньиго, — поклонился мне флорентийский книготорговец, — мне написали из Флоренции, на какую сумму вы купили книг в моём магазинчике, так что я готов помогать вам во всём, чтобы вы ни попросили. Тем более, что вашу первую просьбу мы с синьором Антонио выполнили с большим старанием, собрав по всей Италии целых шесть сундуков с нужными вам монетами.

У меня расширились глаза от подобных новостей.

— Это очень хорошие новости, синьор Веспазиано, — поклонился я им обоим, — и, разумеется, я готов всё выкупить у вас по оговоренной цене. Когда вы можете привести мне монеты?

— Это мы и прибыли узнать у вас, — улыбнулся мне торговец книгами.

— Если вы хотите получить деньги быстро, то можно прямо сегодня, — пожал я плечами, — вексель банка Медичи вас утроит?

— Полностью синьор Иньиго, — улыбнулись оба, и поклонились Джованни Торнабуони, который улыбнулся нам всем, ведь платить им за меня будет он.

— Давайте я выделю вам отряд охраны, чтобы вы были в безопасности, — я позвал ближайшего наёмника, который стоял на посту, чтобы он позвал капитана или лейтенанта и уже с сотней наёмников оба торговца уехали за монетами, ввергая меня в лёгкий трепет от ожидания. Ведь всегда было приятно находить нужное тебе.

Проблема была только в том, что своих денег у меня давно не было, так что я отправился будить Джованни Медичи, под предлогом, что внизу его ожидает родственник. Помятый и сонный Джованни нехотя проснулся и я позвал Амару, чтобы помогла ему умыться и одеться, так что через полчаса он спустился вниз, уже почти свеженький.

— Марта приготовила куриный бульон, синьор Джованни — позвал я его к столу, — мне обычно он очень помогает.

— Иньиго, мы вроде бы вчера договорились называть друг друга по имени, — напомнил он мне с улыбкой, сев за стол и Марта стала его обслуживать, подавая столовые приборы и наливая в небольшую глубокую миску горячий, прозрачный бульон.

Джованни ложкой попробовал его и довольно покачал головой.

— И ещё вот рассола от капусты попробуйте, Джованни, — показал я ему на небольшой стакан, рядом с ним, — хотя если хотите, могу предложить вам вино.

— О нет, благодарю Иньиго, обойдусь, — осторожно покачал он головой, попробовав всё, что я предлагал и ему стало чуть лучше.

— Хозяин дома ещё не проснулся? — поинтересовался он у меня.

— Думаю нашему кардиналу потребуется на восстановление чуть больше времени, — улыбнулся я, понявшему меня прекрасно Медичи, поскольку Родриго вчера точно перебрал больше всех.

Чуть подкрепившись, он повернулся к Джованни Торнабуони, который молчаливо ждал, когда его шеф позавтракает.

— Как у вас дела, синьор Джованни? — поинтересовался у него Джованни Медичи.

— Прекрасно, синьор Джованни, — тот склонил голову, — синьор Иньиго заверил меня, что после церемонии вступления в должность папы, все финансы Папского секретариата переведут из банка Паццы в наш банк. Я занимаюсь всеми юридическими моментами, чтобы всё прошло без запинки.

— Отлично, — Джованни повернул ко мне свой взгляд, — а его личные сбережения?

— Пока его личные сбережения, — вздохнул я, — это мои кредиты. Кстати, об этом, вы обещали мне вернуть мой бюджет.

— Сегодня я планировал этим заняться, — кивнул он, — так что хорошо, что синьор Джованни здесь, мы с ним сразу поедим в банк, я проведу аудит и заодно решу вопрос с твоими финансами Иньиго.

— То есть я могу уже платить по своим долгам? — поинтересовался я у него.

— Да, дай мне только два часа, — кивнул он.

Мы с ним доели завтрак, и они правда отправились в банк, а я дождался приезда торговцев и с быстро бьющимся сердцем вышел встречать их небольшой караван.

Первая повозка — пусто, вторая — пусто, только когда подъехала третья, к моей большой радости, вышло долгожданное системное сообщение.

— Внимание! Вам зачислено 1 очко за поиск нужного объекта!

— «Фух, ну хоть что-то, — выдохнул я».

Разумеется, я не стал бросаться и искать нужный сундук, а спокойно получил бумагу, где значилось количество монет в каждом из сундуков, отказался пересчитать всё сам, сказав, что полностью им доверяю и оплатил всё, выписав вексель.

— Сильно не торопитесь в банк, — предостерёг я, — сейчас там синьор Джованни Медичи, но через час-два синьор Джованни Торнабуони освободиться и будет готов переписать вам деньги с моего счёта на ваш.

— Будем иметь это в виду, синьор Иньиго, — с улыбкой поклонился мне очень довольный Веспазиано да Бистиччи заключённый сделкой, — тогда у нас ещё один вопрос, нам продолжать поиски?

— Да, конечно, синьор Веспазиано, — я благодарно кивнул головой, — всё в силе.

— Проблема в том синьор Иньиго, что мы собрали столь много, что искать эти монеты становится всё труднее, — задумчиво сказал мне синьор Антонио, — может вы могли бы поднять стоимость выкупа?

— Давайте сделаем так, — предложил я ему, — вы ещё поищите, и если мы поймём, что монет не осталось в Италии, тогда и обсудим повышение стоимости выкупа.

— Договорились синьор Иньиго, с вами очень приятно вести дела. Всё чётко, оплата сразу и без проволочек, — поклонился он мне.

— Это взаимно, синьор Веспазиано, — я тоже склонил голову, — может быть отметим сделку?

— Мы не против, — согласился со мной он.

— Есть приличные постоялые дворы в Риме? — поинтересовался я у них, — а то я распоряжаюсь в доме кардинала Родриго Борджиа, словно в своём, и мне становится за это стыдно. Лучше если мы отметим где-то, где я не буду напрягать его своим присутствием. Разумеется, я всё оплачу.

Они тут же заверили меня, что такое место есть и мы поехали, по дороге они рассказывали мне о своих поездках и поисках, а также о тех аристократических родах, которые они посетили, ведя розыск нужных мне монет.

Глава 22

19 августа 1458 A . D ., Рим, Папская область

Времени, чтобы поискать монету в сундуке у меня так и не нашлось, поскольку едва я вернулся с пирушки с торговцами, как тут же меня вызвали к папе и я срочно опять уехал. Пий II вместе с кардиналом Джорджо Фиески обсуждали план предстоящей церемонии, и Святой отец, зная, что мы с ним недавно познакомились, попросил меня помочь, декану Священной Коллегии кардиналов в организации праздника. Счастливый папа хотел, чтобы всё прошло идеально, и поэтому лучшей кандидатуры для этого, чем я, который помог ему с выборами, он не видел. Отказать Святому отцу было невозможно, так что я с низким поклоном согласился и сказал, что для меня будет честью работать под началом такого великого человека, как кардинал Фиески.

Пий II кивнул, принимая это как само собой разумеющееся и ушёл к пришедшему к нему ювелиру, чтобы выбрать те камни, которые украсят его праздничную одежду.

Кардинал Джорджо Фиески иронично посмотрел на меня.

— Обычно люди, которые чудесным образом начинают ходить, делают это крайне неловко и неуклюже, сеньор Иньиго, — обратился он ко мне, — вы же после того, как папа уж слишком своевременно вас излечил, прыгаете словно горный козёл, будто всегда умели ходить.

— Вы сомневаетесь в святости Святого отца? — в ужасе воскликнул я, схватившись за голову.

— Я сомневаюсь в вас, — он покачал головой, — вот уж кто точно далёк от такого понятия, как святость.

— Ваше преосвященство, — я спокойно посмотрел на генуэзца, — в вас говорит обида или ещё что-то? Мне кажется, я выполнил всё, что обещал вам до выборов Святого отца.

— Во мне говорит непонимание, как вы взлетели так высоко, — пожал он плечами.

— Что же, пожалуй, оставим эту тему и давайте приступим к поручению папы, — сменил он тон разговора, — есть предложения?

— Мне нужно будет ознакомиться для начала с примерами прошлых церемоний, чтобы понять, как сделать их лучше.

— Я прикажу предоставить вам документы, — кивнул он, — что-то ещё?

— Да, все те, кто помогал с подготовкой церемонии прошлого папы мне тоже будут нужны, хочу опереться на их опыт, — ответил я, — ну и по мере того, как я буду вникать, явно потребуется что-то ещё.

— Приходите ко мне, я всё решу, — разрешил мне кардинал Фиески, — раз вы забираете всю организацию на себя, я буду вашим административным ресурсом.

— За что я вам буду бесконечно благодарен, ваше преосвященство, — склонил я голову.

Когда мы расстались с Джорджо Фиески, меня на пороге зала перехватил кардинал Колонна, отведя в сторону. Оглядевшись по сторонам, он тихо у меня спросил:

— Иньиго, ты поговорил с будущем мужем Анны?

— Конечно ваше преосвященство, я предупредил его, чтобы лучше присматривал за невестой и будущей женой, поскольку если с ней что-то случится разгорится война, по сравнению с которой нынешняя, покажется детской игрой в солдатики. Он это понял, осознал и пообещал следить очень тщательно.

— Я бы сам не сказал лучше, — кардинал хоть и был хмур, но улыбнулся, — я всё же переживаю, что они будут жить у Орсини, где её все будут ненавидеть.

— Это не так, ваше преосвященство, — покачал я отрицательно головой, — я пообещал ему, купить дом, чтобы они жили отдельно. Анна не должна себя чувствовать словно в клетке с волками.

Кардинал с огромным изумлением посмотрел на меня.

— И ты об этом говоришь мне только сейчас?

— Вы против? — удивился я.

— Нет, даже более того, могу оплатить эту покупку, — ответил он.

— Ну ваше преосвященство, это пообещал сделать я, — спокойно пожал я плечами, — или вы сомневаетесь в моей платёжеспособности?

— И в мыслях не было, давай хотя бы сделаем это пополам, и я сам выберу им этот дом? — попросил кардинал и я решил не выёживаться.

— Если только об этом никто не узнает, чтобы у меня не было проблем с Орсини, — заметил я.

— Разумеется Иньиго, — согласился он со мной, — я это прекрасно понимаю.

— Тогда до встречи ваше преосвященство, простите, но папа нагрузил меня ещё большим количеством дел.

— Разумеется Иньиго, я напишу тебе, — согласился он, отпуская меня.

* * *

Кардинал Колонна вышел из дворца и проследил взглядом, как карлик, который всем своим видом выражая благочестие и покорность садится в свою повозку, окружённую тремя сотнями охраны, и уезжает восвояси. Просперо сел в свою, которую охраняло не больше десятка людей, поскольку это было дорогое удовольствие, особенно в свете последних событий и выплаты отступных проклятым Орсини.

— Отец? — на него посмотрели заплаканные глаза красивой молодой девушки, — вы не смогли убедить Святого отца?

— Свадьбе быть, смирись с этим Анна, — хмуро ответил Просперо Колонна, — и твоя часть вины в случившимся тоже есть. Если бы ты была более дальновидной, сейчас была бы женой графа и любимчика папы, а не женой одного из Орсини.

Слёзы брызнули из её глаз оттого, что вскоре предстояло сделать, а после свадьбы ещё и возлечь в постель к Орсини. Худшего будущего для себя она не могла и представить.

— И всё из-за проклятого карлика! — в ненависти сказала она, но пощёчина качнула её голову и обожгла левую щёку.

Девушка в изумлении посмотрела на отца, взгляд которого был очень сердитым.

— Я выбирал для тебя лучших учителей, искал для тебя лучшую компанию и что получилось в итоге? — кардинал покачал головой, — проклятый карлик, как ты его всё время называешь, покупает за свои деньги вам с новым мужем дом, чтобы ты не жила во дворце Орсини, где тебя будут все ненавидеть. Тебе не кажется, что ты слегка неблагодарна к человеку, который мог отомстить тебе более изощрённым образом, чем просто женитьба на отпрыске семьи Орсини?

Анна изумлённо посмотрела на отца.

— Я буду жить отдельно?

— Я с ним согласен, это будет лучшим выходом из данной ситуации, — вздохнул кардинал, — поэтому помогу ему с выбором дома и платой за него. А ты принесёшь извинения при первой же вашей встречи с Иньиго. Это понятно? Нам не нужно плодить врагов на ровном месте, особенно сейчас, когда папа без этого хитрожопого карлика и шагу ступить не может.

— Да отец, слушаюсь, — девушка поклонилась, хотя в душе не была согласна с решением отца. Все её беды начались и продолжились из-за проклятого кастильского урода, которому Анна поклялась отомстить, чего бы это ей ни стоило.

* * *

22 августа 1458 A . D ., Рим, Папская область

PIUS EPISCOPUS SERVUS SERVORUM DEI

'Всем верным чадам Святой Матери Церкви и прочим, кому сие письмо предстанет, — благословение наше и апостольское благословение.

Поскольку управление градом Римом, столицей христианского мира, требует мужа добродетельного, разумного и преданного Святому Престолу, Мы, движимые доверием к достоинствам и заслугам синьора Иньиго ди Мендосы, мужа благородного рода, испытанного в делах правления и верного сына Церкви, сим определяем и назначаем его Префектом города Рима, сроком на один месяц, дабы он с мудростью и справедливостью правил вверенным ему градом.

Да будет ему вверено:

— Блюсти порядок и спокойствие в пределах города, дабы жители пребывали в безопасности и благоденствии;

— Управлять делами гражданскими по законам Нашим и древним установлениям Римской республики, приумножая благо города;

— Защищать права и вольности римского народа, не допуская притеснений и беззаконий;

— Сотрудничать со Святым Престолом во всех делах, касающихся блага Церкви и христианского мира.

Да ниспошлет Господь ему мудрость Соломона и мужество Давида в исполнении сей высокой должности.

Дано в Риме, в соборе Святого Петра, в лето от Рождества Христова 1458, в первый год Нашего понтификата'.

Pius PP. II

— Да сколько можно! — простонал я, когда проезжая с забитой мыслями головой, мимо одной из многочисленных площадей Рима, услышал голос глашатая, который зачитал буллу папы. Точнее выкрикивал, поскольку народу его послушать собралось много, но мне от этого было не легче. Папа, радостный оттого, что нашёлся тот, на кого можно всё свалить, добавил мне ещё одну проблему. Да, мы это с ним обсуждали, но не сейчас же, когда я был погружен в проблемы, как срастить всё вместе. Даже сотни многочисленных помощников не сильно меня разгружали, поскольку они делали небольшие части плана, а цельная схема была в голове только у меня одного и контролировать всё, уходило ну слишком много времени.

Доехав до дворца Борджиа, я с удивлением увидел во дворе запылённых всадников, которые прибыли явно откуда-то издалека. Да и одежда у них была больше Непольского покроя, чем Римского, это я давно научился отличать.

Подъехав ближе, я вышел под охраной из повозки и вежливо обратился к ним на кастильском.

— Сеньоры, добрый день, могу я спросить, к кому вы прибыли?

Один из всадников повернул коня и увидев меня стоящего на ногах, удивился, но я удивился ещё больше.

— Сергио? — узнал я графа Латаса, — какими судьбами?

— Ты можешь ходить? — изумлённо воскликнул дворянин и спрыгнув с лошади подошёл, чтобы обнять меня, — но как?

— Всё позже Сергио, — я посмотрел на заинтересованно и с улыбками смотрящих на наши радостные вопли других всадников, — давайте я проведу и устрою вас в доме. Вы явно с дальней дороги и устали. Так что смоете с себя пыль, отдохнёте и позже поговорим.

— Благодарим вас, ваше сиятельство, — один из всадников определённо тоже дворянин, склонил голову, — мы искали себе жильё, но услышав ваше имя от глашатая на площади, граф Латаса сразу решил найти вас, прекрасно зная ваше гостеприимство. Так что ваше имя на наших устах и привело нас к дворцу кардинала Борджиа, где и вас и его, к сожалению, не оказалось дома, и мы уже раздумывали, куда нам ехать дальше.

— Он у Святого отца, — кивнул я, поскольку с ним встретился недавно во дворце у папы.

Позвав их всех за собой, я на ходу стал звать управляющих.

— Сеньор Альваро, сеньор Алонсо!

Когда они, бросая все дела прибежали, я показал на дворян и сопровождающих их слуг и сказал.

— Прошу вас, пусть один займётся лошадями и слугами этих доблестных сеньоров, а второй ими сами. Горячая вода, еда, чистая постель, всё что потребуется, чтобы они были довольны.

— Слушаемся, сеньор Иньиго, — они тут же поклонились всадникам и разделились, кто чем будет заниматься, и зовя к себе слуг, чтобы те отвели в конюшню лошадей, а также перенесли вещи гостей в дом,

Я же тем временем, пошёл переодеться и предупредить Паулу, что у нас гости из Неаполя. Девушка забеспокоилась, но я её заверил, что не отдам её обратно Ферранте, поскольку он проморгал такое сокровище, как она и больше её не получит. За этот комплимент я был удостоен поцелуем в нос, хотя изначально метили точно ниже, хорошо ещё, что я увернулся.

* * *

Вечером, когда вернулся Родриго, я его обрадовал присутствием гостей из Неаполя у него дома, тихо при этом сказав.

— Помня нас договор, молчи о квасцах, — предупредил я его, — узнаем сначала, что им нужно, но я, кажется, догадываюсь, что привело их в Рим.

— Я их уже видел раньше у дяди, Иньиго, — ответил Родриго, — они приезжали просить подтвердить инвеституру Фердинанда I Неаполитанского на троне Неаполя.

— Он им отказал? — сверился я с данными по истории в нейроинтерфейсе.

— Да, дядя хотел сделать королём моего брата, но не вышло, — вздохнул Родриго.

— То есть у нас на руках есть все карты, чтобы вытащить из Ферранте всё, что нам нужно? — радостно потёр я руки друг о дружку.

— Ты меня пугаешь Иньиго, — хмыкнул Борджиа, — но ты прав, ради того, чтобы папа провозгласил его королём, незаконный сын Альфонсо V отдаст многое.

— Тогда пойдём, послушаем, что они нам предложат, — улыбнулся я, а Родриго покачал головой.

— Иньиго спрячь улыбку, а то они всё поймут и пойдут договариваться не с нами, — попросил он.

— Ну попробовать они, конечно, могут, — я пожал плечами, — но вряд ли у них это получится.

— Они-то пока об этом не знают, — разумно заметил он, — пусть это так и останется.

— Истину говоришь, мой мудрый друг, — вздохнул я и мы, посмеиваясь друг на другом пошли вниз, где был накрыт шикарный стол, стояли десятки бутылок дорогого старинного вина, и все ждали только нас.

— Я вижу вы уже познакомились, — обратился я к трём дворянам, которые сидели за столом и общались с Джованни Медичи.

— О, это большая честь для нас познакомиться лично с одним из представителей семьи Медичи, — один из гостей поклонился ему и мне, — сеньор Джованни оказывается прекрасно говорит на кастильском и латыни.

— Тогда позвольте мне представить вам ещё и хозяина этого прекрасного дома, кардинала Родриго Борджиа, — представил я Родриго, и он с улыбкой кивнул, отвечая на поклоны дворян.

— В свою очередь позвольте мне представить синьора Иньиго де Мендоса, графа Аликанте, синьору Франческо дель Бальцо, герцогу Андрийского и также представить личного юрисконсульта Его высочества Антонио д’Алессандро, синьору Иньиго де Мендоса, графу Аликанте, — представил нас и нам других гостей Сергио, полностью соблюдая этикет.

— Герцог? — удивился я, — насколько я помню герцогами при Альфонсо V были только наследники престола.

— Когда к власти пришёл, Его высочество Фердинанд, — улыбнулся мне Франческо дель Бальцо, — он удостоил герцогскими титулами своих ближайших сторонников.

Услышав эти новости, я посмотрел на графа Латаса, но тот даже не моргнул.

— «Бедный маркиз, умер практически не за что, — вздохнул я про себя, вспомнив дядю Вилены».

— Поздравляю ваша светлость, это отличная награда за верность, — склонил я голову, а он мне улыбнулся.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — ответил он.

— Что привело столь доблестных дворян в Вечный город? — поинтересовался у них Родриго Борджиа.

— Его высочество Фердинанд I хотел бы получить у нового папы инвеституру на правление в Неаполитанском королевстве, как единственного прямого преемника короля Альфонсо V, — ответил мне юрист, — и мы с его светлостью имеем все полномочия вести эти переговоры.

— Я очень хорошо отношусь к Его высочеству Фердинанду, поскольку лично с ним знаком, — осторожно ответил я, — но зная, что ему отказал прошлый папа, вы понимаете, что это будут весьма трудные переговоры?

— Это было ещё одной причиной, почему мы решили сначала поговорить с вами, — ответил мне герцог, — папа не будет ставить на должность префекта Рима человека, которому бы полностью не доверял, а с учётом того, что вы с графом Латаса друзья, мы и решили сначала попытать удачи, поговорив с вами.

— Сеньор Иньиго показал себя при подготовке к выборам нового папы, только с лучшей стороны, — заметил Родриго, — так что не удивительно, что милость Святого Престола к нему чуть выше, чем к остальным уважаемым людям.

— Разумеется, — согласился юрист, и посмотрел на меня, — Его высочество был бы благодарен любой помощи в этом деле, не ограничиваясь при этом простым «спасибо».

— «О, такие намёки я люблю, — хмыкнул я про себя, — к тому же боже, спасибо тебе, что они приехали в Рим сами и мне не нужно будет тащить свой тощий зад в Неаполь».

— Конечно сеньор Антонио, я завтра же поговорю с папой об этом деле и готов побыть посредником между вами, — склонил я голову.

Дворяне от моих слов изрядно повеселели и дальше мы начали просто ужинать, болтать и пить вино. Разумеется, я пил очень сильно разбавленное, только чтобы участвовать во всеобщем веселье. Посиделки затянулись до ночи, так что слуги помогли довольным гостям дойти до их комнат, а я простился с Родриго и Джованни Медичи, которые были тоже изрядно навеселе и направился к себе.

— Иньиго, мы можем поговорить? — перехватил меня в коридоре граф Латаса, в голосе и главное взгляде которого не было ни грамма алкоголя, которые он демонстрировал совсем недавно за столом.

— Конечно, — я пригласил его пойти за мной и войдя в комнату, увидел, что Паула уже лежит под одеялом в ожидании меня.

— Сеньорита Паула, — галантно поклонился ей граф, — простите, что тревожу ваш покой.

— Выйди пожалуйста дорогая, — обратился я к девушке, — я мечтаю, что когда-нибудь у меня будет дом таких размеров, что кровать будет в нём отдельно от рабочего кабинета.

Граф галантно отвернулся, когда девушка поднялась и накинув на себя вечернее свободное платье удалилась из комнаты, не забыв чмокнуть меня при этом в нос.

— Прошу меня простить… — начал он, на что я отмахнулся и показал ему садиться в кресло.

— Сергио, мы давно знакомы, перестань.

Он улыбнулся и кивнул.

— Лучше ответь мне, почему герцог он, а не один из ближайших советников бывшего короля? — поинтересовался я у него, на что Сергио поморщился, как от зубной боли.

— Не дави на любимую мозоль Иньиго, — со вздохом ответил он, — никто из бывших советников Альфонсо V не получил при новом короле ничего, кроме забвения.

— Что тогда ты делаешь в этом посольстве? — заинтересовался я.

— Пытаюсь выслужиться, — пожал он плечами, — так что был сильно удивлён, увидев тебя здесь, да ещё и активно участвующим в жизни города. Префект Рима — надо же!

— Всего на месяц, — отмахнулся я и от его похвалы, — завтра займусь. Кстати, не хочешь мне помочь? Мне бы пригодилась твоя помощь.

— Странно то, что это и есть та тема разговора, которая пришла мне в голову, едва я тебя увидел, — серьёзно ответил он, — припоминая один наш давнишний разговор, я хотел бы предложить тебе свои услуги в качестве советника.

— Граф, советником у графа? — изумился я, — я же не король, Сергио, я ничего не смогу тебе предложить взамен. Ты же явно не за жалование будешь у меня служить.

— Ты можешь сделать меня герцогом, Иньиго, — совершенно серьёзно ответил он, — или минимум маркизом.

— Да я сам граф, как я сделаю тебя герцогом Сергио? — моему изумлению не было предела.

— Я слышал в Кастилии, есть такая чудесная система, как репартимьенто, — он понизил голос, — тот, кто захватывает и удерживает области, принадлежащие Гранадскому эмирату, может претендовать на их получение в личный лён, через королевскую грамоту и я не думаю, что король откажет сеньору, если он придёт к нему с подобной просьбой.

— Да? — удивился я, поскольку ничего такого не знал, — впервые слышу.

— И тем не менее, — Сергио пожал плечами, — захват земель дело не простое, но с деньгами, которые ты достаёшь словно из воздуха, это весьма возможно.

— М-м-м, — промычал я, — ты точно уверен, что это так и есть?

Граф Латаса лишь коротко кивнул.

— Это единственный способ стать мне герцогом, поскольку на Ферранте мне не стоит рассчитывать. Он приближает к себе только своих любимчиков. Я же из старой гвардии, которая ему не близка, а возвращаться после стольких лет службы короне домой в Арагон, я не сильно хочу.

— Я конечно согласен, для меня это будет огромной честью, — без колебаний ответил я, поскольку заполучить в своё распоряжение человека, уровня советника короля, да ещё и такого, как Альфонсо V, стоило очень дорого. Мне ещё предстояло за это расплачиваться, но это было потом, а граф мне мог пригодиться прямо сейчас, и я даже знал как.

Он просто протянул мне руку, и мы пожали запястья.

— Значит договорились Иньиго, — улыбнулся мне он.

— Тогда мой дорогой советник, идите спать, поскольку завтра я дам вам первое задание, — улыбнулся я так широко, что его насторожило.

— Я могу его узнать, чтобы спокойно уснуть? — ехидно поинтересовался он.

— Да, я распишу тебе всё, что нужно будет сделать на посту префекта города, и ты будешь делать это за меня, — обрадовал его я, — я сейчас занят организацией празднования вступления в должность папы, так что мне точно не до должности префекта, а порядок в городе нужно будет обязательно навести к этому дню. Так что на завтраке я предоставлю тебе список дел на ближайшее время.

— Слушаюсь Ваше высочество, — он явно надо мной издевался, но улыбнулся и попрощался.

Едва он ушёл, вернулась Паула, заинтересованно посмотрев на меня.

— Граф только что стал моим советником, — рассказал я ей новость и видя, как она замерла с открытым ртом, спросил.

— Как там кстати у вас дела с Камиллой?

Девушка тяжело вздохнула и раздевшись, легла в кровать.

— Мне тяжело это признавать, но она хороша.

— То есть, оставляем? — уточнил я.

— А вы будете ходить к ней в постель? — поинтересовалась девушка.

— К ней и ещё сотне других женщин, Паула, — сказал я, заработав злобный взгляд.

— Лет через пять-семь, — добавил я, когда она была готова заплакать.

— Я буду за вами пристально следить, сеньор Иньиго, — она хмуро на меня посмотрела, — чтобы, когда у вас всё заработало, я была хотя бы в первой десятке.

— Ладно, расскажи, чем занималась, — я лёг в кровать, — а то у меня скоро голова лопнет от всей этой праздничной ерунды. Паула улыбнулась, устроилась удобнее, чтобы видеть мои глаза и стала рассказывать. Под её монотонное бормотание я быстро вырубился, поскольку не соврал и действительно эта вся праздничная суета утомляла меня неимоверно.

Глава 23

Утром за завтраком мы встретились все вместе. Гости из Неаполя и Флоренции зевали, вяло ковырялись в тарелках, лишь я, Родриго Борджиа и граф Латаса выглядели бодро.

— Джованни, могу я вас попросить помочь мне со сметами? — обратился я за помощью к Медичи, — меня все поставщики пытаются надуть, а ваш цепкий и профессиональный взгляд очень бы мне помог.

Джованни Медичи от такой лести, даже высказанной публично, лишь улыбнулся.

— Конечно Иньиго, пока я в Риме, можешь рассчитывать на меня, — согласился он.

— О, бог вас точно благословит Джованни, — благодарственно сложил я руки и принёс краткую здравницу господу, — просто камень с плеч.

— Вы занимаетесь всей организацией празднований, сеньор Иньиго? — поинтересовался у меня с любопытством герцог Андрийский.

— Да ваша светлость, Пий II отчего то решил, что если я преуспел в помощи ему при выборах, — притворно тяжко вздохнул я, — то теперь я могу делать вообще все.

Мужчины за столом чуть оживились и повеселели.

— Это же касается и назначения вас префектом? — поинтересовался у меня один из флорентинцев, что сопровождали Джованни Медичи, — почему кстати всего на один месяц? Что можно сделать за столь короткий срок?

— Я сам попросил Святого отца об этом, — спокойно ответил я, удивив их, — у меня слишком много дел и задерживаться в Риме я не планирую. Кстати, об этой должности.

Я поднял руку и Паула тут же принесла список, который я утром накидал для графа Латаса. Передав документ ему, она скромно застыла за моим стулом.

— Что это? — осторожно спросил тот, взяв бумаги в руки.

— Моя просьба, к вам Сергио, — улыбнулся я, — обязанности префекта.

Он пробежался глазами по списку и брови его взлетели.

— Ломать правую руку при однократном нарушении комендантского часа? Вторую при двукратном? — изумился он, — а вы не боитесь Иньиго, что на вас ополчатся все?

— Я пропихну это через указ папы, — пожал я плечами, — к началу праздника не должно быть никаких вооружённых стычек в Риме и ни одна банда не должна останавливать людей, идущих по своим делам.

— Я это понимаю Иньиго, — Сергио задумчиво посмотрел на меня, — но этого многие не поймут.

— Главное, договоритесь с Колонна и Орсини. Они контролируют по половине города, — пожал я плечами, — их отряды помогут вам, или вы отказываете мне в помощи?

— Нет, но на какие ресурсы я могу рассчитывать? — поинтересовался граф.

Я показал вилкой на скромно стоящего у двери капитана своих наёмников.

— Ханс нанял для меня пять тысяч наёмников, которые пока только пьют и жрут за мой счёт, — скривился я, вспомнив сколько им плачу, — займите их делом. Как я расписал в списке: нам нужны патрули, ночные бригады быстрого реагирования, которые при звуках сигнального горна патрулей, подвергшихся нападению, быстро примчатся к ним на помощь. В общем я расписал главное, остальное вы сами всё решите, не мне вас учить Сергио.

Мужчины, сидящие за столом изумлённо переглядывались, видя, как мелкий карлик загрузил работой сначала целого наследника Медичи, а затем и одного графа, вообще из другого королевства.

— Мне уже начинается казаться, что ещё день и граф привлечёт нас к какой-либо активности на благо города и нового папы, — улыбнулся герцог Андрийский.

— Ох, ваша светлость, хочу вам напомнить, — с тяжёлым вздохом ответил ему кардинал Борджиа вместо меня, — когда-то давним давно, наверно ещё недели три назад, место, где мы все сейчас живём, было моим дворцом.

Все за столом весело рассмеялись, а я не стал сердиться на шутку Родриго, он явно меня подкалывал и определённо не стоило ему напоминать, в каком состоянии был этот дом, когда я сюда приехал.

— Родриго, кстати, — начал я обращаться к нему, на что кардинал тут же извинился и быстро встав, едва не бегом помчался к себе в комнату, говоря на бегу, что совершенно забыл, что у него назначена важная встреча.

Его быстрый побег вызвал всеобщие понимающие улыбки и мой тяжёлый вздох, который не остался не замеченным. Но тут герцог посерьёзнел.

— А что касается нашего вопроса, сеньор Иньиго? — поинтересовался он у меня.

— Я еду к папе сразу же после завтрака, ваша светлость, — склонил я перед ним голову, — в моих интересах так же, как и в ваших, чтобы в Неаполе воцарился мир, так что я передам письмо от Его высочества Фердинанда I, Святому отцу буквально через час.

Поскольку про непольские квасцы мы с ними предварительно вчера поговорили, и они не были против того, чтобы Медичи их полностью разрабатывали, отдавая Фердинанду пятьдесят процентов с прибыли, то сейчас, когда за столом была куча народу, я не стал об этом говорить напрямую, но оба неаполитанца меня прекрасно поняли.

— Благодарю вас, сеньор Иньиго, — кивнул он, показав на внимательно слушающего разговор юрисконсульта, — мы сеньором Антонио с нетерпением будем ждать вашего возвращения.

Я вскоре поднялся, извинился и оставив гостей завтракать, приказал приготовить мне повозку и направился в Апостольский дворец.

* * *

— Иньиго! — Пий IIтоже завтракал и, разумеется, меня сразу же пригласили к столу, когда я скромной мышкой попросил аудиенции у Святого отца. С ним я себя вёл подчёркнуто уважительно к его сану, не оставляя ни малейшей возможности кому-то постороннему упрекнуть меня в невежливости или непочтении.

— Ваше святейшество, — низко поклонился я ему, — простите, что потревожил ваш завтрак, но срочные дела вынудили меня побеспокоить вас.

— Присаживайся Иньиго, составь мне компанию, — показал он на соседний стул и шевельнул рукой, чтобы какой-то послушник тут же принёс мне дополнительный комплект тарелок и приборов.

— Благодарю вас, Ваше святейшество, — склонил я голову, став брать то же что и он, будто и не завтракал недавно, — прежде чем перейти к делу, хотел поинтересоваться у вас. Вы ведь помните то, что я говорил о короле Неаполе Фердинанде I и его желании получить папскую инвеституру?

— А, незаконнорождённый сын короля Альфонсо V, — кивнул он, вспоминая, — да, конечно.

— Он сам прислал в Рим посланников, которых я по счастью знаю лично, и они хотели бы поговорить об этом с вами, — сказал я, доставая запечатанное письмо от короля и передавая его папе, — я хотел бы получить от вас разрешение на эти переговоры, а также узнать, что вы лично хотите от него получить за эту услугу, помимо того, что мы с вами обсуждали ранее.

— А как много он может мне дать? — заинтересовался Пий II, показав, чтобы кто-то из епископов распечатал письмо и показал его папе, который тем временем ел.

— Ну для начала пусть Неаполитанское королевство выплатит все неуплаченные долги по налогам Святому престолу, ещё со времён противостояния его отца с Каликстом III, — я обратился быстро к нейроинтерфейсу и сверился с тем, что это была за сделка, — также неплохо было бы ему вернуть Папской области регионы Беневенто и Террачину, ну и помимо того, что он пообещает всячески помогать вам во всех остальных ваших делах.

Пий II изумлённо на меня посмотрел.

— Если Иньиго, ты это вытрясешь с послов, то конечно, можешь заниматься этой сделкой лично, я только просто для согласования потом этого договора со Священной коллегий кардиналов попрошу тебя сотрудничать с епископом Сполето. Он отличный законник и я лично с ним знаком, он поможет тебе.

— Благодарю вас Ваше святейшество, я уверен его помощь будет неоценимой, — тут же поклонился я, не высказав и тени неудовлетворения тем, что за мной приставили надзор. Как говорится, доверяй, но проверяй, а тут всё же речь шла о договоре между папой и соседним королевством, чтобы доверить этот вопрос одному человеку.

— Отправьте кого-нибудь епископу, чтобы он нашёл Иньиго, — приказал он стоящим за его спиной епископам.

— Ваше святейшество! — в притворном ужасе вскрикнул я, — я молодой, полный сил мужчина! Я сам найду его преосвященство, вы просто предупредите его о моём посещении.

Пию II очень понравился мой ответ, и он благодушно кивнул.

— Что насчёт нашей сделки? — понизив голос спросил он, — когда её оформим нотариально?

Я бы конечно хотел, чтобы мы её оформили, но только когда вернётся Бернард, с подтверждением того, что квасцы действительно есть там, где должны быть, но поскольку точных координат у меня, к сожалению сейчас не было, оставалось только уповать на его расторопность и ум. Но, видимо больше откладывать и затягивать подписание договора я просто не мог, поскольку ко мне со всех заинтересованных сторон возникали закономерные вопросы, когда мы подпишем официально наши договорённости? Проблема подписания состояла в том, что я должен был указать в нём месторасположение месторождения, чтобы о нём узнали все, кто участвовал в договоре, и я не хотел попасть впросак, сказав не те координаты. Но похоже и правда дальше тянуть было просто нельзя.

— Ваше святейшество, когда вы скажtте, то в тот же день и час, — склонил я в покорности голову.

— Тогда предупреди всех, — обрадовался он, — пусть соберутся у меня, как можно быстрее.

— Слушаюсь, — снова склонился я.

Тот Энея, с которым я был недавно знаком: гуманист, учёный и неконфликтный человек, полностью исчез, растворившись в теле Пия II. Сейчас передо мной сидел совершенно другой человек, и я по примеру Каликста III понимал, что один мой крупный просчёт и я вылечу из Рима пробкой, поскольку теперь, когда папа получил всю полноту власти, я был для него просто полезным человеком, но которого в случае чего можно и заменить. Именно поэтому я и делал свою дальнюю ставку на Родриго Борджиа, что он хотя бы сохранит ко мне дружеские чувства, когда станет папой, поскольку если это будет не так, после всего, что я для него сделал и несомненно ещё сделаю, я похоже окончательно разочаруюсь в людях.

— На этом не смею вас больше отвлекать, Святейший отец, — поднялся я со стула.

Он с ножом в руке перекрестил и благословил меня, и я кланяясь, задом вышел из зала, где он завтракал.

Первым же делом, когда я вышел из Ватиканского дворца, я полез в нейроинтерфейс узнать, что это за епископ Сполето, которого мне навязали, но информации, кроме того, что мне и так сказал папа было мало. Если только то, что через два года его сделают кардиналом, но это не сильно мне могло помочь в общении с ним? Или могло?

С этими мыслями я стал спрашивать у всех, где я могу найти епископа и меня направили в библиотеку, где я не только встретился со своим старым знакомым Франческо Филельфо, с которым мы весьма успешно поболтали, и он пригласил меня ознакомиться с пополнением фонда папской библиотеки всего за небольшой подарок, а также подвёл и познакомил меня с худым, словно жердь епископом.

— Ваше преосвященство, — вежливо поклонился я, — Его святейшество попросил меня заняться одной сделкой, под вашим присмотром, как опытного юриста и ему лично преданного человека. Я бы хотел обсудить с вами это лично. Не могли бы вы поехать со мной и провести предварительные переговоры?

— Мне сказали об этом ваше сиятельство, — вздохнул он, — конечно, я готов ехать хоть сейчас.

— Я ещё не сильно опытен в ведении переговоров подобного уровня, — я тут же предложил ему руку, когда он вставал и он милостиво её принял, — так что полностью рассчитываю на вашу помощь. И да, конечно, синьора Иньиго, будет вполне достаточно, всё же мы оба выполняем волю папы

Священник, обалдевший под моим потоком лести, смешанной с потоками сладкой патоки в адрес самого Пия II, стал смотреть на меня с лёгким чувством превосходства, а я продолжая лизать ему зад, провёл к повозке.

* * *

— Граф? Вы в Риме? — удивился Наполеоне Орсини, когда слуги доложили ему о приезде бывшего советника короля Альфонсо V, с которым они были знакомы.

— Волей своего нового короля, синьор Наполеоне, — хмыкнул Сергио, заходя внутрь, — я хотел бы обсудить с кем-то из вашего рода, приказы нового префекта города.

Лицо графа тут же сморщилось.

— На каком основании? — поинтересовался он.

— Ну я с некоторых пор ему помогаю, — смущённо признался граф Латаса, чем вызвал изумлённый взгляд в свою сторону.

— Вы? Ему? Почему? — удивлённо воскликнул Орсини.

— Он предложил мне хорошую сделку, и я не смог устоять, — кратко признался Сергио.

— Этот надоедливый карлик похоже уже всех тут окрутил, — вздохнул Наполеоне, — но чем он смог заинтересовать вас? Я с трудом могу себя представить, что можно пообещать арагонскому графу.

— Например герцогство, — улыбнулся Сергио, поскольку понимал, что слухи об их сотрудничестве с Иньиго быстро разнесутся по Риму, так что лучше было им придать нужное направление.

Глаза Наполеоне Орсини едва не вылезли из орбит.

— А мне он может его тоже предложить? — ехидно поинтересовался он, — я давно хочу сделать из Браччано — герцогство.

— Это как вы с ним и главное, на что договоритесь, — ответил Сергио без капли шутки.

— Я надеюсь вы это говорите несерьёзно, граф? — изумился Наполеоне.

— А вы видите, чтобы я шутил? — вопросительно посмотрел на него Сергио, заставляя Наполеоне Орсини глубоко задуматься.

— Ладно оставим это, — вздохнул он, — прошу вас, проходите.

Пройдя и сев в удобные глубокие кресла, вскоре к ним присоединился Якопо Орсини, с любопытством познакомившись с графом из Неаполя.

— В общем, я хотел с вами первыми договориться сеньоры, чтобы не было недопонимания между нашими наёмниками и вашими людьми, — спокойно обратился Сергио к обоим мужчинам, — я понимаю, что официально мир между семьями состоится лишь в день вступления в должность папы, но до этого момента мы хотим навести в Риме порядок. Я знаю к вам прислушиваются и другие семьи, поддерживающие вас, поэтому мне проще договориться с вами, чем бегать ко всем по отдельности.

— Чего хочет сеньор Иньиго? — иронично поинтересовался Якопо Орсини.

— Порядка, и он его обеспечит своими… — тут Сергио замялся, — в общем чего греха таить, весьма жестокими методами.

— Удивите нас граф, — холодно улыбнулся, Наполеоне Орсини.

— Тому, кто устроит драку сломают на первый раз правую руку, — спокойно ответил Сергио, — вне зависимости от его статуса.

— А во второй раз? — ехидно поинтересовался Якопо Орсини.

— У человека четыре конечности, синьор Орсини, — пожал плечами Сергио, — кто-то может разгуляться на них все.

Юмор графа не поняли и Орсини нахмурились.

— Что ещё он придумал? — поинтересовался Наполеоне Орсини.

— Комендантский час с двенадцати часов ночи до пяти утра, — перечислил граф Латаса, — а также запрет на любые отряды численностью больше ста человек в пределах Рима.

— Вам не кажется граф, что это слегка завышенные требования? — поинтересовался хмуро Якопо Орсини.

— Я высказал схожие сомнения с вашими, синьор Якопо, — склонил голову Сергио.

— И что ответил Иньиго?

— Порекомендовал мне нанять больше наёмников, — просто ответил Сергио, — и силой привести всех к порядку.

— Он хочет начать войну? В Риме? — удивились оба Орсини.

— Нет, именно поэтому я приехал к вам, а затем поеду к Колонна, — пожал плечами Сергио, — но если мы не договоримся, у меня есть доступ к его счёту и возможность нанять ещё пять тысяч солдат к нынешним пяти, без большого ущерба его состоянию.

Десять тысяч швейцарских наёмников — это была та армия, с которой брались в нынешние времена королевства, не говоря уже об одном городе, пусть и такой крупный, как Рим, так что Орсини явно оценили размах и главное серьёзность прозвучавшей угрозы.

— А если мне нужно будет выехать по своим делам ночью? — поинтересовался задумчиво Наполеоне Орсини.

— Вы всегда сможете купить пропуск у меня или синьора Иньиго, — повторил Сергио слово в слово то, что ему сказал тот, о ком они уже не раз упоминали в этом разговоре.

— Купить? — хмыкнул Якопо Орсини уже с усмешкой, — этот парень точно далеко пойдёт в жизни.

— Ну, к его слову прислушивается папа, — Сергио пожал плечами, — так что он может себе это позволить. К тому же не забывайте, это всего на один месяц. Иньиго просил вам передать, что если его семья смогла это сделать, то теперь, кто угодно может потерпеть его столь малое время.

Ответ графа Латаса рассмешил обоих Орсини, застав их забыть о недавних угрозах. Месяц — это то, что они могли себе с лёгкостью позволить, к тому же впереди ещё была очень неплохая сделка.

— Хорошо, давайте перейдём к конкретике граф, чтобы не было потом недопонимания, между нами, — кивнул Наполеоне Орсини, показывая графу, что он может погрузить их в детали.

Сергио кивнул и достал обширный список требований, который боялся показать им вначале, чтобы не напугать его им. Увидев свиток, оба Орсини тут же перестали улыбаться, поскольку поняли, что впереди предстояли долгие торги.

Глава 24

Поздно вечером два уставших человека наконец встретились. Я, плюхнувшийся на диван и едва ворочающий языком от переговоров, которые измотали меня, поскольку неаполитанцы были весьма настырны и упорны в том, чтобы не отдать ничего, и мы с епископом, которые хотели очень многого. Причем если он вначале молчал, присматриваясь ко мне, то потом видя с каким жаром и страстью я отстаиваю права папы, он тут же подключился ко мне и ожесточённые споры продолжились до самого вечера, закончившись, по сути, тем, что и было в реальной истории. Они уступили нам ровно то, что я пообещал папе, поскольку ничего более, что мы запросили изначально, они не отдали. Так что епископ был на седьмом небе от счастья, поскольку он изначально думал, что мы не получим даже того, что получили, ведь когда я ему озвучил первоначальный сильно завышенный перечень того, что я хочу попросить у них, он посмотрел на меня, как на больного человека и только потом, в ходе переговоров, видя что моим требованиям шаг за шагом уступают, он возликовал и стал смотреть на меня даже с неким восхищением. Но всё это далось мне полным эмоциональным выгоранием и потерей сил, так что и сейчас, когда ко мне пришёл граф Латаса, я едва мог шевелиться.

И рядом со мной упал на соседнее кресло второй уставший человек. Мы молча сидели, даже не шевелясь.

— Договорился? — наконец уставшим голосом спросил меня он.

— Это было нелегко, — едва шевеля языком, ответил я, — герцог Андрийский и Антонио д’Алессандро настоящие монстры, торговались словно за свою жизнь.

— Антонио д’Алессандро лучший, кого ты можешь найти, если нужно заключить сделку, — слабо улыбнулся граф Латаса, — король Фердинанд знал, кого посылал на переговоры.

— У вас как дела? — вяло поинтересовался я.

— Комендантский час и совместное патрулирование с нами тех районов, которые контролируют обе семьи начнётся с понедельника следующей недели, — обрадовал меня он, — но мне тоже пришлось пойти на уступки.

— Что конкретно? — поинтересовался я и когда он перечислил, я махнул рукой, всё было не сильно серьёзно.

— Подписывайте Сергио, я согласен, — ответил я, — и проследите пожалуйста за всем лично. Всё же ломать руки всем подряд может и правда обернуться для нас проблемами.

— Папа правда это одобрит? — поинтересовался он.

— Папу на данный момент интересует только то, во что он будет одет и как будут смотреться камни в его тиаре во время торжества, — хмыкнул я, — так что я ему скажу, всё на благо празднования.

Вспомнив о ещё одном задуманном мной мероприятии, я позвал слабым стоном.

— Пау-у-ула!

Дверь быстро открылась и в проёме показалась приятная во всех отношениях мордашка.

— Звали, сеньор Иньиго? — на людях она всегда обращалась ко мне только официально.

— Зайди, — пригласил я её сесть напротив двух уставших мужчин и когда девушка чинно это сделала, аккуратно присев на краешек дивана, с ровной спиной, со скрещёнными ногами и скромным взглядом, я понял, что уроки Камиллы ей явно идут на пользу.

— У меня к тебе просьба, — обратился я к ней, — возьми охрану, обойди все гильдии врачей и аптекарей, договорись с ними чтобы все вышли на день торжеств и внимательно следили за теми людьми, которых благословит лично папа. Пусть проследят за ними, осмотрят их и по возможности вылечат. Деньги за каждого клиента заплатим мы, а самих этих людей они будут лечить бесплатно, ничего им не объясняя. Всё под отчёт тебе.

— Эм-м-м, сеньор Иньиго, — задумалась девушка, — я могу этим заняться, а можно узнать, зачем вам это делать? Я не понимаю.

Я не успел ответить сам, как это сделал граф Латаса.

— Всё просто милая сеньорита, — хмыкнул он, — после того чуда, которое явил папа после дня своих выборов, вылечив Иньиго, который не мог ходить много лет, или успешно притворялся, тут я уже и сам не знаю этого.

— Но-но! — возмутился я, — наговариваете тут на инвалида!

— В общем, скорее всего на церемонии будет очень много больных, так что если даже часть из них будет вылечена врачами, всё это припишут чудесам, исходящим от папы, что неизменно поднимет его авторитет среди простых людей. Гениальный план изворотливого и коварного ума. От меня лишь оценка «браво» и непонимание, зачем ему нужен какой-либо советник.

Закончил граф с весёлой улыбкой на лице, показывая, что он шутит насчёт последних своих слов. Паула же изумлённо смотрела на него, затем перевела свой взгляд на меня.

— Сеньор Иньиго, а можно если я хорошо выполню ваше задание, вы тоже подарите мне дом в Аликанте, как и Бартоло? — попросила она, — свой я так поспешно продала, а мне бы хотелось куда-то возвращаться по приезде в город.

— Разумеется, — согласился я.

— Тогда я вас оставлю, — она поднялась, сделала книксен и удалилась, идя неспешно и величаво.

— Хорошая девушка, — заметил граф, когда она ушла, — но только для тебя Иньиго.

— Мне большего от неё и не нужно, — пожал я плечами, — верна мне, этого более, чем достаточно.

— Тут трудно с тобой поспорить, — вздохнул Сергио, — тебя интересуют подробности переговоров с Орсини и Колонна?

— Да, разумеется, рассказывайте пожалуйста, пока мы приходим оба в себя, — попросил я его.

Сергио закрыв глаза стал вспоминать и передавать мне не только смысл его переговоров, а также эмоции людей, которые он при этом считывал и вероятные их мысли при этом. Его чёткий, подробный и главное невероятно информативный ответ ещё раз меня убедил, что я не зря согласился на его предложение, сделать его герцогом в обмен на его услуги. Граф Латаса оказался и правда очень ценным кадром. Об этом я ему и сказал, когда он закончил.

— Ты лучше подумай Иньиго, чем ты можешь заинтересовать Наполеоне Орсини, — хмыкнул он, — он явно слишком близко к сердцу воспринял мои слова о том, что ты сделаешь меня герцогом. Он страстно желает того же самого.

Я тяжело вздохнул.

— Я даже для нас Сергио ещё даже не думал над этим, сами видите, как мы заняты, чтобы ещё про Орсини думать. Но спасибо, что сказали, это важное наблюдение.

— Да, поскольку, судя по их поведению, они не сильно рады твоему возвышению, — заметил он, — хотя во всём этом я чувствую некую недоговорённость, словно от меня, что-то скрывают.

— Это так и есть Сергио, — согласился я с ним, — пожалуй я расскажу вам обо всех нюансах этой сделки сейчас, чтобы вы были в курсе, кому и что нужно говорить.

Следующий час я удивлял графа размахом своей задумки, и он всё с большим изумлением смотрел на меня, словно увидев меня впервые.

* * *

24 августа 1458 A . D ., Рим, Папская область

Утром следующего дня, после объявления комендантского часа, а также о введении патрулей в городе ознаменовалось сразу несколькими событиями, которым гражданам Рима пришлось стать невольными свидетелями. Во-первых, каждое утро по водам Тибра и раньше плыли трупы убитых ночью людей, но сегодня их было сотни. Сломанные конечности, перерезанные горла утопленников явно говорили о том, что они не сами выбрали такой путь уйти из этой жизни, во-вторых, в каждом уголке города, даже в инсулах, туда, где никогда раньше не заходила городская стража, теперь несли патрули швейцарские наёмники в полном боевом облачении, которые за малейший косой взгляд в свою сторону выхватывали оружие и шли разбираться с обидчиком. Так что нужно ли говорить, что порядок стал воцаряться хоть и весьма кроваво, но очень быстро.

Несколько банд клюнувших на мнимую малочисленность патрулей, попытались было дать им отпор, но тут же звучал сигнальный рог, который был у каждого главы патруля и уже весьма скоро быстрый отряд из трёх сотен наёмников, прикрытых всадниками и арбалетчиками, появлялся на месте события и быстро наводил порядок.

В-третьих, совместно с этими патрулями, но в более престижных районах города выходили и отряды римских аристократических семей, которые весьма лояльно относились к тому, что швейцарцы ломали рук и ноги тем, кто нарушал порядок. А уж когда руки и ноги стали ломать самим швейцарам, тем, кто решил взять взятку и отпустить нарушителя, даже самым тупым стало понятно, что префект города за месяц своего правления, который ему отвёл папа и правда решил соблюсти все клятвы, что он давал на церемонии своего введения в должность.

Многие, разумеется, затаили на него обиду, за столь ясное самоуправство и решительность в наведении порядка, но большинство отнеслось к этому спокойно, поскольку это было всего на один месяц.

Ну и главное, в-четвёртых, по городу стал ходить упорный слух, что по ночам по улицам Рима стали ходить одетые в одну ночную сорочку красивые девицы с золотым украшением на шее, и что удивительно, ходить безопасно! Но в такие враки никто не верил, поскольку в городе, столетиями, раздираемыми резнёй великих семей, а также в котором орудовали сразу несколько жестоких и наглых банд, такое было попросту невозможно.

* * *

3 сентября 1458 A . D ., Рим, Папская область

Ко дню торжества всё было готово, ну или я надеялся, что всё готово, так что мои крики и ругань начались задолго до рассвета, и я гонял послушников и простых священников, лишь смиряя свою злость, когда видел епископа или кардинала.

Можно было откровенно точно признать, что если бы не помощь Джованни Медичи, который был на несколько голов выше меня во всём, что касалось церемоний и составления бюджетов, а также графа Латаса, который взял на себя все заботы по работе префектуры города, сам бы я ни за что не смог бы всё сделать из задуманного. А так, смотря за тем, как прелестный хор мальчиков встречал выход папы на улицу из Собора Святого Петра, затем на пускание белых голубей во время остановки в ключевых точках проходящей церемонии, ну и конечно, изумление всех, кто не был причастен к договору о перемирии, когда папа сказал помириться великим семьям после того, как кардинал Просперо Колонна водрузил на его голову папскую тиару. Вперёд тут же вышли главы великих семей, недавно резавшие с упоением друг друга, и они стали мило улыбаться, обниматься и клясться в верности.

Лишь немногие причастные знали, что причиной этой актёрской игры является тайный подписанный договор, который был заключен, когда вернувшийся к моему глубочайшему облегчению Бернард привёз-таки мешочек с минералами, который был мне так нужен. Уставший, грязный и измученный швейцарец рассказал, что ему потребовалось изучить ремесло шахтёра и по факту стать им, поскольку найти минерал оказалось вовсе не так просто, как я думал изначально. Плюс добавить к этому, что он рыл во множестве мест, где находили подобные минералы, так что можно определённо точно сказать, что он стал настоящим руководителем геолого-разведочной экспедиции, проведённой за очень короткое время.

Поблагодарив швейцарца, который буквально спас меня, я отправил отдыхать его самого и его парней за мой счёт в любой публичный дом Рима, по их выбору. Парни с усмешками пообещали мне сполна насладиться этим отдыхом. Спас он меня ещё и потому, что теперь зная точное место месторождения, можно было спокойно искать инженеров для начала осваивания месторождения. Так что Бернард прибыл вовремя, и я с гордым, независимым видом попросил Джованни Медичи вызвать из Флоренции Леона Баттиста Альберти, чтобы он нашёл нам лучших инженеров, которые могут заняться разработкой найденного месторождения. Медичи согласился и отправил своего знакомого с сообщением домой, поскольку он был должен кое-что рассказать на словах о происходящем в Риме самому Козимо Медичи. То, что не предназначалось для других ушей и что нельзя было доверить бумаге.

Улыбнувшись своим мыслям, я вернулся к самой церемонии. Когда тысячи людей падали ниц перед счастливым и улыбающимся папой, прося их благословить и излечить, я видел, как пристально смотрят за ними люди, одетые уж в очень характерную одежду врачей и аптекарей, так же замечая, как патрули зорко следят за тем, чтобы у горожан под шумок не украли кошельки, а главное, за тем, что везде стояли продавцы с небольшими лотками, продавая лепёшки, пироги, колбасу, вино в небольших керамических бутылках. Привлекаемые криками босоногих беспризорников и самих продавцов, к ним тянулись люди и за весьма умеренную плату покупали закуски и вино.

— Весьма толковая идея Иньиго, с закусками и вином, в небольших бутылочках, из которых можно пить на ходу, — словно два орла мы с Сергио возвышались над каждым из мест остановки папы, которые были заранее выбраны для меня, и мы следили, чтобы всё шло без сучка и задоринки, — твоя придумка?

— Угу и поддержанная Джованни, — кивнул я, смотря как выпускают очередную партию белых голубей, приветствуя папу, — хочу посмотреть, сколько на этом можно заработать.

— Судя по количеству местных жителей, а также весьма большому количеству приезжих, дело явно прибыльное, — заметил он, показывая какие очереди выстраиваются к этим лоткам, а также сколько потом людей отливали на виду у всех в реку. С туалетами в Риме и без приезжих всё было печально в XV веке, не чета временам расцвета города, так что я приказал своим солдатам закрывать сегодня глаза на эти нарушения, связанные с отправлением естественных потребностей.

— Так, здесь тоже закончили, — распорядился я сотне помощников, с которыми работал, — едем в Апостольский дворец, там послы, представители герцогств и королевств будут приносить дары папе от своих повелителей, и класться ему в верности.

Это был последний пункт официальных мероприятий на сегодня, поскольку после этого я целое крыло Апостольского дворца взял себе под организацию пира. Причем пришлось умолять Орсини и Колонна выделить мне поваров, поскольку найти нормальных в городе была та ещё проблема, и уже с помощью них и их помощников наготовить столько еды и накупить столько вина, чтобы накормить всех не составило больших проблем. Деньги на это я тратил с лёгкостью, поскольку Джованни предоставил мне кредит на любые расходы, ведь всё это, да ещё и с нашими приписками, мы позже собирались стрясти с доли самого папы, рассчитываясь с ним за продажу квасцов. Так что, понятливо улыбаясь с Медичи, я спокойно дописывал в расходные ведомости лишние нули. Мы с ним были полностью довольны происходящим ещё и потому, что со всего праздника мы с ним весьма неплохо ещё и заработаем.

Но зато столь невиданный размах празднований и сопутствующих событий, а также сотни столов, ломящихся едой и вином, не могли не изумлять приезжих дворян, которые примерно представляли себе, сколько это всё стоит.

Внезапно гудящий зал затих, и я услышал слова папы, который явно устал, но был счастлив и доволен до невозможности. Он поднял кубок и сказал.

— Хочу выпить первый глоток в благодарность вашим правителям, которые поздравили меня, — громко сказал он, — мы благодарны им и надеемся установить долгие и плодотворные контакты со всеми королевствами и герцогствами Европы.

Он отпил и тут же все подняли свои кубки прокричав здравницу папе.

— Второй глоток я бы хотел выпить в благодарность человеку, без которого сегодняшний день не был бы столь отлично организован — это граф Иньиго де Мендоса — произнёс он и найдя меня взглядом, поднял кубок и выпил второй глоток.

Те, кто меня знал посмотрели в мою сторону задумчиво, те кто не знал, стали интересоваться у соседей, что это за граф такой, которому папа высказал благодарность, сразу за той, какую выразил королям и герцогам.

Вечер после благодарности от папы продолжился, все веселились, кроме нас с Сергио, поскольку мы за всем присматривали, но зато ко мне стали подходить дворяне из разных стран, знакомиться и я очень внимательно всех запоминал, улыбался, источал комплименты, в общем был милашкой, насколько им можно было быть при моей внешности и почти со всеми говорил на их языке, что необыкновенно удивляло людей.

Ближе к ночи, когда упившихся вдрызг гостей стали уносить пажи или слуги, ко мне подошёл довольный Джованни Медичи.

— Ну что Иньиго, не устал? — хмельным взглядом поинтересовался он, — меня замучали вопросами о тебе. Кто? Откуда? Какого размера графство? Богат ли?

— Отвечайте, что очень беден Джованни, — притворно тяжело вздохнул я, — поскольку это неоспоримый факт, ведь весь последний месяц я живу только на ваши кредиты.

Он весело рассмеялся.

— Я видел, вы говорили с папой, — тихо заметил я, — поскольку завтра он может официально подписывать все документы, то он дал вам конкретную дату перевода всех денег канцелярии и своих личных в банк Медичи? Меня он постоянно кормит завтраками.

— Я смог его дожать Иньиго, — довольно кивнул Джованни — завтра я займусь всем, он согласился.

— Отлично, а то я уже начал переживать, что он решил передумать, — облегчённо вздохнул я.

— Ты проделал колоссальную работу Иньиго, — Медичи стал серьёзным, — я лишь подтолкнул его в нужную нам сторону.

— Ну тогда отлично, — покивал я, — как подпишет все документы, я уезжаю в Тольфа, осмотрюсь на месте и жду приезда синьора Альберти.

— Договорились, — согласился Джованни, — я уеду скорее всего на следующей неделе, поговорю с отцом. Нужно будет подготовить логистику, найти покупателей и набрать команду для управления рудником, которая будет потом заниматься всем, как только ты запустишь производство квасцов. Также пришлём бухгалтера, который будет заниматься отчётностью для наших партнёров. В общем не переживай, мы найдём всех, кто будет поддерживать добычу и реализацию. Ты главное подготовь место под прибытие огромной кучи людей, прошу тебя.

— Хорошо Джованни, — вздохнул я, — жаль, что ты уезжаешь, поскольку это было самое приятное близкое знакомство в Риме за последнее время.

— Иньиго, моя жопа и так чиста, — рассмеялся Медичи, — но приятно да, можешь продолжать.

— Встретимся утром, — буркнул обиженно я и пошёл к Сергио, оставляя Джованни Медичи посмеиваться над своей шуткой.

Глава 25

6 сентября 1458 A . D ., Рим, Папская область

— Что же сеньоры, с вами приятно было иметь дело, — я прощался с неаполитанскими гостями, которые уезжали довольными и ещё пьяными, с подписанными документами и отмечанием этой сделки вчера вечером.

Оба звали меня в Неаполь, поскольку Его высочество будет мне крайне признателен за помощь в этом деле, но я прекрасно осознавая, что милость королей ещё более мимолётна, чем милость пап, говорил им, что конечно, при первом же удобном случае. Но то дело, что мне было нужно обязательно, я уже получил от них и Ферранте, поскольку к официальному договору прилагались секретные части, в которые внесли кроме всего прочего ещё и договор по неаполитанским квасцам, которыми я должен был заняться сразу, как только разверну производство их в Тольфа, а чтобы король внезапно не передумал, это всё нужно было делать быстро.

Проводив дворян прямо до лошадей, я ещё раз простился с ними и пошёл обратно в дом.

— Иньиго, — рядом со мной шла Паула, которая выполняла роль моей хозяйки.

— М-м-м?

— Вы не против, если я возьму в свои руки убранство домов, в которых мы останавливаемся? — тихо поинтересовалась она, — а то всё время такое чувство, что я ночую в солдатской казарме.

Её вопрос заставил меня остановиться и задуматься. Если так здраво рассуждать, то все другие дома аристократов, где я бывал в гостях, действительно отличались от моих. Да и принимали в них чаще хозяин и хозяйка, а не один хозяин. Вероятно поэтому ко мне семейные пары с детьми и не ездили, только одинокие мужчины по делам, а это было явным пробелом в составлении моего круга знакомств.

— Я, конечно, не стану спрашивать, где и когда это ты успела заночевать в солдатской казарме, — ехидно ответил я, заставив её покраснеть, — но я не против, только согласовывай пожалуйста со мной свои расходы. Я не хочу, чтобы на эти украшения ты потратила мои последние деньги.

— Какой вы жадный Иньиго! — возмутилась девушка.

— Мне больше нравится слово, рачительный, — гордо ответил я, — и знаешь, что раз нас уже и так считают любовниками, пусть ты станешь официальной, если так сильно хочешь. Можешь всем говорить об этом.

Глаза Паулы распахнулись, она наклонилась и поцеловала меня в щёку.

— Спасибо! — сообщил мне радостный метеор, помчавшийся в дом явно делиться новостями с сеньором Альваро и Алонсо, теми, кто распределял деньги на хозяйство и оплату жалования моих слуг.

Когда я вошёл в зал для завтрака, там сидели явно недавно спустившиеся в зал сильно помятые Родриго и Джованни, которые также принимали участие в обмывании договора с неаполитанскими дворянами, с которыми они весьма мило общались, живя под одной крышей.

— Скоро осуществится твоя мечта Родриго, — обратился я к хмурому кардиналу, — на этой неделе уеду я, а на следующей неделе уедет Джованни. Снова у тебя наступит тишина и покой.

— Граф Латаса останется здесь до конца месяца? — поинтересовался у меня Борджиа, — будет выполнять за тебя обязанности префекта города?

— Если ты против, мы найдём ему другое место, где он сможет остановиться, — спокойно ответил я, но он сразу замахал руками.

— Нет, ты что, я просто планирую дату и своей поездки, поскольку папа попросил меня съездить в Сиену и прикинуть объём работ, для предстоящей стройки. Он хочет кардинально перестроить свой родной городок.

— Ну дело конечно нужное, — пожал я плечами — к тому же Медичи выдали ему кредит. Может тратить его как считает нужным. Что касается Сергио, то как скажешь, так он под тебя и подстроится, мы не будем вставать между тобой и распоряжением папы.

— Благодарю тебя Иньиго, — кивнул довольный кардинал.

* * *

Перед отъездом в небольшой городок, я объехал своих учителей, подтвердив все наши договорённости заключённые при избрании папы, затем кардиналов Жака Португальского и Хуана де Мелла, объяснив, что сейчас буду занят на проекте папы недалеко от Рима, но все наши с ним договорённости в силе и им не о чем беспокоиться, я займусь их выполнением, как только вернусь обратно. Оба кардинала заверили меня, что даже не сомневались в этом.

К сожалению на то, чтобы спокойно проверить сундуки с монетами и найти нужную, у меня времени так и не было, а постоянное присутствие рядом со мной десятка людей лишь вызвало бы множество вопросов, что это я интересно делаю. Так что погрузив их с собой, а также вернув себе Бартоло с Глорией, я закончил все свои дела в Риме, и в сопровождении Джованни Орсини и сеньора Массимо ди Лелло ди Чекко, которого мне выделили как поверенного в торговых делах семьи Колонна и мы тронулись в путь. Их мне дали в сопровождение вместе с отрядами шахтёров и охраны самого месторождения.

Всей этой огромной толпой мы направились в небольшой городок Тольфа, всего с пятьсот жителями, одной церковью и бароном, которого посланники папы недавно обрадовали, что его спокойная жизнь закончилась. Как я понял, ему нашли какое-то денежное место в Риме, и он туда переехал, оставляя свои владения полностью под властью папы, который и так в Папской области был по факту верховным сувереном.

Я всё ещё ездил в повозках, единственный из всех, кто меня сопровождал из дворян, поскольку остальные были на лошадях. Но я сильно не рефлексировал по этому поводу, давно привык к тому, что на меня смотрят либо с жалостью, либо с презрением, особенно незнакомые мне люди.

Повозка ненадолго притормозила, перебивая мои мысли и внутрь забрался Джованни Орсини, довольный и счастливый.

— Всё ещё с трудом представляю причину, почему вы сеньор Джованни оставили свою молодую супругу и поехали со мной, — улыбнулся я, видя его придурковато-влюблённый вид.

— Я сам вызвался, сеньор Иньиго, — пожал он плечами, — ваша помощь в моей свадьбе, покупка дома, это меньшее, что я могу для вас сделать в благодарность за это.

— Как Анна? — поинтересовался я.

— Оказалось, что к счастью, она ненавидит вас сильнее, чем всех Орсини вместе взятых, сеньор Иньиго, — обрадовал меня он, — так что мы немного поладили с ней, хотя конечно до полного доверия нам всем ещё очень далеко.

Комментировать его слова я не стал, чтобы не обидеть ненароком, но запомнил.

— Как у вас дела с сеньором Массимо? — поинтересовался я, спросив про сопровождающего со стороны семьи Колонна.

— Они сделали правильный ход, выбрав не кого-то из своих, а поверенного в делах семьи, — довольно кивнул он, — ненависть к ним никуда не делась, а так хотя бы все не хватаются за мечи при звуках его имени, как если бы на его месте был кто-то из самой семьи Колонна.

Повозка замедлилась второй раз и внутрь забрался сам сеньор Массимо, о котором мы только что говорили.

— Я услышал своё имя, синьоры, — сухо заметил мужчина в возрасте.

— Мы говорили о вас только хорошее, синьор Массимо, — миролюбиво заметил я, — синьор Джованни заметил, что выбор вас в качестве сопровождающего от семьи Колонна, здорово снял всеобщее напряжение.

Мужчина удивлённо посмотрел на меня, затем на Джованни Орсини.

— Простите, что был не сдержан, синьоры, — извинился он.

— Хорошо, что вы оба здесь, — я перенаправил разговор в деловое русло, — мы обговаривали наши цели, но лишь общими мазками. Так что давайте коснёмся конкретики. Я хочу, чтобы синьор Массимо занялся наймом дополнительных рабочих для постройки шахтёрского городка на самом месторождении, там нам нужны будут в первую очередь бараки и церковь, затем частокол, окончательный проект самого городка будет после того, как прибудут мои инженеры из Флоренции.

Мужчина кивнул, понимая о чём я.

— Что касается вас, синьор Джованни, — повернул я голову в сторону Орсини, — на вас вся охрана и разведка, чтобы шпионы как можно дольше не знали, что мы добываем.

— Хорошо, синьор Иньиго, — кивнул Орсини и смущённо спросил, — хотел заодно поинтересоваться у вас, а кто обеспечит наш быт? Каждый будет занимается своими людьми отдельно? Просто закупка продуктов и готовка, будет отвлекать большие силы от прямых обязанностей.

— Это я возьму на себя, — спокойно ответил я, — еда для всех будет с общего котла, бани и помывочные тоже будут общими, как и наказания. Предупредите всех, я не потерплю драк и тем более убийств у себя, наказаны будут все.

Оба мужчины с лёгким превосходством посмотрели на меня, видимо решив, что я надуваю щёки, но я решил пока не накалять обстановку, и перешёл к более конкретным деталям, расписывая порядок наших действий при прибытии в город, который был нашей целью.

* * *

Жители Тольфа удивлённо открыв рот смотрели, как огромные колонны людей вливаются в город, причём часть из них остаётся, ища купцов, аптекарей, врачей, людей из магистрата, а большая часть располагается за городом, начиная вырубать все деревья, которые были у подножья горы, на которой расположен их городок.

Глава магистрата, найдя хорошо одетого всадника, который властным тоном распоряжался сотнями людей, подошёл ближе.

— Синьор, добрый день, — поклонился он дворянину, — я глава этого города.

— Отлично, вы-то мне и нужны, — обрадовался всадник, — идём к его сиятельству, он вам всё объяснит.

Вернулся глава магистрата поникший и подходящим к нему людям рассказывал, что отныне здесь будет вестись разработка полезных ископаемых, правда, что это, он затруднился ответить, сказав, что будут копать и много.

Утром следующего дня прибыли ещё люди и колонны новых работников, всё прибывали и прибывали. К их прибытию строились деревянные бараки и небольшая церковь, в которой местный священник, на которого неожиданно свалилось несколько тысяч людей новой паствы, с утра и до вечера проводил теперь службы.

На третий день, когда жители Тольфа думали, что поток людей наконец закончился, стали прибывать караваны торговцев, которые бесконечными цепочками везли продукты и товары для тысяч людей, которым нужно было постоянно есть, одеваться и покупать предметы первой необходимости.

Вокруг места, где жили шахтёры, стал медленно, но уверенно расти высокий частокол, показывающий, где и как он отрежет шахтёрский городок от самого Тольфа. Вместе с началом строительства частокола в город стали прибывать проститутки, артисты, музыканты и прочий люд, который развлекал тех, кто работал и имел с этого деньги.

К концу первой недели, Тольфа было не узнать, и жители с ужасом представляли себя, что же будет с их ранее тихим и уютным уголком дальше.

* * *

20 сентября 1458 A . D ., Тольфа, Папская область

— Сеньор Альваро, сеньор Алонсо, — я прохаживался перед стоявшими передо мной людьми, — я ожидаю от вас усердной работы. Я думаю, вы понимаете, сколько людей зависит от вашей расторопности и умения быстро принимать правильные решения?

— Конечно, сеньор Иньиго, — оба дворянина поклонились.

— Сеньор Джованни Торнабуони, наш источник денег, но это не значит, что он не иссекаемый, — представил я всем человека, которого мне прислал с письмом Джованни Медичи, сказав, что быстро найти толкового бухгалтера у них с отцом не получилось, так что они решили просто передать мне на время, главу римского филиала банка, который будет моим источником финансирования, всего здесь происходящего. Разумеется, всё потом придётся вернуть с продажи квасцов, но хотя бы для стройки и обеспечения тысяч людей не нужно было тратить свои деньги. Орсини и Колонна тоже вносили свой вклад, обеспечивая оплату жалования всех своих людей, а также закупку продовольствия в общий котёл.

— Паула, бери Марту и закончите наконец общую кухню, я все рекомендации и методички вам дал, в три смены мы легко сможем всех накормить. Мне надоело видеть объедки по всей территории лагеря.

— Простите, сеньор Иньиго, — девушка грустно мне поклонилась, — но меня не воспринимают серьёзно.

— Ханс, прошу, сооруди место для наказания плетьми, — попросил я главу наёмников, которые также прибыли со мной в Тольфу, но большая часть конечно осталась в Риме с графом Латаса, для обеспечения там порядка.

Капитан склонил голову, показывая, что понимает.

— А ты просто покажи уважаемому капитану, кто там тебя не воспринимает, — хмуро сказал я Пауле и та радостно кивнула.

— К приезду инженеров, всё должно быть готово, — я посмотрел на Джованни Торнабуони.

— Синьор Джованни Медичи написал, что они будут день ото дня, — подтвердил тот, — синьор Альберти собрал всех, кого знал, посулив им очень щедрое вознаграждение за работу.

— Дай-то бог, — вздохнул я, — чтобы они прибыли быстрее.

— Если будут срочные вопросы, приходите, а теперь все за работу! — я похлопал в ладоши и люди стали расходиться, распределяясь по кучкам, кому я что поручил.

А я же, как и было положено графу, хотел насладиться покоем и чтением книг, но видимо уже не в этой жизни. Громко зазвучал два раза горн, а это значило, что разведка заметила приближающихся к лагерю всадников.

Показав сопровождающим меня наёмникам, что мы идём к входу, я двинулся туда, чтобы узнать, кто прибыл. Сердце радостно забилось, когда во главе кавалькады из десятков всадников, за которыми катились телеги и повозки, я увидел сеньора Альберти.

— Видимо, кое-кто на небе прислушивается всё-таки к моим молитвам, — хмыкнул я и радостно раскинув руки, двинулся его встречать.

— Сеньор Альберти! Наконец-то! — обнял я ошеломлённого учителя, когда он подъехал и спрыгнул с лошади, подойдя ко мне и изумлённо рассматривая меня.

— Иньиго! Ты можешь ходить⁈ Как? — вопрошал он, радостно осеняя себя крестом.

— Папа вылечил, — гордо признался я, — наложил руки, помолился и всё, я как новенький.

— Но на горб видимо его силы не хватило, — съехидничал он, но я зашикал на него за богохульство, и он стал представлять мне скромных людей, которые спустившись с лошадей наблюдали, как мы с ним обнимаемся и обмениваемся новостями.

— Лучшие инженеры, Иньиго, свет флорентийской науки! — он представлял мне всех, и я едва не потерялся среди множества новых имён и фамилий.

Приходилось просто радостно улыбаться и огорошить их суммой, за контракт, которую им заплачу, если они согласятся помочь мне с разработкой месторождения. Лица флорентинцев вытянулись, и они заверили меня, что за такие деньги, останутся тут на столько, сколько я пожелаю.

— Отлично сеньоры, — я закивал, — сейчас вас всех устроят, прошу сразу простить за некие бытовые неудобства, но здесь мы недавно, и от вас в первую очередь будет зависеть, как быстро деньги потекут к нам за проданный товар, и мы сможем наладить нормальный быт.

— А что мы будем разрабатывать, синьор Иньиго? — поинтересовался один из инженеров, — я не помню, чтобы что-то ценное находили в Папской области.

— Квасцы, — тихо сказал я, вызвав их любопытные взгляды.

— Синьор Иньиго, мне крайне неловко вам говорить это, — замялся он, — но какой минерал вы нашли, в котором содержится столь полезное всем вещество? Квасцы — это как бы конечный продукт производства.

Я открыл рот, потом закрыл его, поскольку понял, что мы говорим с ним на разных языках. Если я и дальше хочу понимать, что мне предлагают инженеры, то пробелы образования мне нужно заполнять, а сделать это можно только одним-единственным способом.

— А какие минералы обычно для этого добывают? — поинтересовался я у него.

— Алунит, боксит, — вежливо ответил он, — иногда он встречается и в вулканических породах.

— Благодарю вас за объяснение синьор, — улыбнулся я, полез в нейроинтерфейс, нашёл взглядом сначала в ветке истории какие конкретно минералы добывались в Тольфа, затем перешёл в ветку развития, найдя в ней навык «Горное дело», активировал его за пять тысяч баллов и затем в нём на разветвлённой ветке множества навыков добычи, переработки и производства различных металлов, минералов и прочих полезных ископаемых, я нашёл конкретный квадратик «Добыча алунита и производство квасцов, глинозёма и калиевых солей», который тоже активировал за пять тысяч балов. Всё это я сделал недрогнувшим взглядом, поскольку дело касалось моего материального благополучия. К тому же, как минимум одна монета была у меня в запасе и дожидалась своего часа в одном из сундуков.

— Загрузка данных по навыкам «Горное дело» и «Добыча алунита и производство квасцов, глинозёма и калиевых солей», — проинформировала меня система и перед глазами потекли потоки формул, таблиц, данных и прочая техническая информация.

Загрузка и усвоение информации в реальном времени заняло не больше десяти секунд, но зато, когда я всё осознал, как будто эти знания были у меня всю жизнь, то широко улыбнулся и обратился к инженеру.

— А-а-а, я просто не понял ваш первый вопрос мастер, — вздохнул я, — я сначала подумал, что вы спрашиваете, как сульфатный минерал может образовываться в зонах кислотного выветривания и гидротермальной альтерации вулканических туфов, но слава богу, что вы объяснили, что спрашивали просто название минерала. Да, это алунит, если совсем точнее, то его известковый тип.

Глаза людей вокруг меня стали такими большими, что я начал бояться, как бы они не выпали из их глазниц. Инженер, с которым я разговаривал, закашлялся и низко мне поклонился.

— Простите ваше сиятельство, я не знал, что вы настолько глубоко погружены в горное дело, — извинился он.

— Синьора Иньиго будет достаточно для всех, кто со мной работает, — мягко сказал я, — но не будем стоять под открытым небом, прошу вас пройти за мной, я поселю вас в своём доме, он стоит отдельно от общих бараков.

Больше всех был поражён моими знаниями синьор Альберти, который знал меня дольше всех, но я у него поинтересовался, неужели он думал, что я открывая такое производство, не подготовлюсь к этому? На что он вздохнул и ответил, что я полон загадок и иногда такое отчебучиваю, что у него просто бывает нет слов, чтобы это прокомментировать. Я похлопал ему по руке и с довольным видом сказал, что мои навыки не совершенны, зато теперь, когда он прибыл вместе со своими знакомыми, я готов полностью погрузиться в изучение добычи минералов и производства самих квасцов.

— Там нет никакой особой хитрости Иньиго, — вздохнул он, — просто много ручного, тяжёлого труда.

— Вот и подумаем вместе, как его облегчить, чтобы увеличить выработку, — взглядом удава я посмотрел на него, заставив вздрогнуть.

— Ты и правда, меня иногда откровенно пугаешь своими способностями, — признался он.

— Ой, синьор Альберти, — отмахнулся я, — я бы с удовольствием поменял всё это на красивое тело, высокий рост, прекрасное лицо и чтобы меня любили все девушки мира. Согласен ради этого быть просто богатым и глупым.

Архитектор тяжело вздохнул, покосившись на мой горб, непропорциональное тело и кривое, некрасивое лицо.

— Да я что-то не вижу недостатка у тебя во внимании женщин, Иньиго, — хмыкнул он, успокаиваясь, — одна синьорина Паула чего стоит.

— Рассказать вам, как от меня шарахались молодые девушки на королевском балу в Португалии? — поднял я бровь.

— Не о том ты мечтаешь Иньиго, — покачал он головой, — но для тебя это простительно, ты ведь ещё так молод.

— Ладно, оставим тему девушек, впереди нас ждёт много работы, — улыбнулся я, — идёмте синьор Альберти, я поселю вас рядом с собой.

— Благодарю тебя Иньиго, — склонил он голову.

Глава 26

28 сентября 1458 A . D ., Тольфа, Папская область

С прибытием инженеров и мастеров горного дела, наш небольшой шахтёрский городок без названия, наконец-то зашевелился в нужном направлении. Флорентийские мастера подошли ко всему основательно и ответственно, прежде чем просто копать и добывать минерал, они потратили время на проведения полноценных геологических изысканий. Партии шахтёров во главе с одним из мастеров делали в разных местах копки, брали пробы найденного минерала и потом каждый вносил данные в список, вскоре составив карту месторождения, причем оказалось, что самые богатые залежи минерала были значительно западнее от того места, где мы разбили городок и где алунит нашел впервые Бернард.

Переносить его разумеется было уже поздно, слишком много инфраструктуры уже было построено, мы лишь снесли частокол в том направлении и всё развитие городка пошло ближе в сторону самой богатой залежи.

Уже через две недели после того, как всё было инженерами обследовано, началась наконец выработка минерала из горных пород, которые нас окружали. Сам же процесс добычи квасцов, как мне и сказал синьор Альберти, был крайне прост, но чрезвычайно трудозатратен.

Первым делом шахтёры кирками и клиньями выбивали из породы огромные камни с содержанием минерала и транспортировали их к перерабатывающим площадкам, находившимся поблизости. В этом нам здорово помогло наличие реки Миньоне неподалёку, поскольку воды в этом процессе добычи уходило крайне немало, помимо прочих хозяйственных нужд.

Далее люди большими кувалдами дробили камни вручную до состояния мелких кусков и потом в огромных ямах получившуюся мелкую руду обжигали. После чего рыхлую массу заливали горячей водой и оставляли в деревянных огромных чанах. Как мне сказали, потребуется несколько недель, чтобы она хорошенько вымочилась. После чего её можно будет отфильтровать через соломенные тюки, чтобы отделить остатки твёрдой породы от самого раствора, содержащего нужный нам минерал.

Ну и последним этапом, что логично было делать, имея раствор, была его кристаллизация, способом выпаривания. Раствор, который сейчас был разлит по десяткам деревянных баков, нужно будет перелить в огромные медные чаны, под которыми необходимо будет разводить костры и кипятить его до состояния особой густоты, дальше которой загущённую жидкость перелить в плоские металлические ёмкости, где при охлаждении её на воздухе будут кристаллизоваться бесцветные прозрачные кристаллы квасцов. Которые затем нужно будет просушить на воздухе, упаковывать в бочки или мешки для транспортировки.

Слушая объяснения синьора Альберти, и других мастеров, я молча ходил между людей, занятых тяжёлой работой, и отчётливо понимал, что знания, почерпнутые мной в технологическом процессе раздела «Добыча алунита и производство квасцов, глинозёма и калиевых солей» здесь, на месте добычи, применять полностью бессмысленно. Мало того, что я раскрою эти знания для всех, так ещё и когда сменится папа, то следующий может всё это у меня забрать одним росчерком пера, а это значило, что правильным решением для меня, будет разделить процесс добычи минерала от процесса его получения, а сделать это можно было только одним-единственным способом.

Поблагодарив мастеров, я вернулся в свой небольшой домик и написал длинное обстоятельное письмо, обращённое к синьору Козимо Медичи. Закончив, я привычно запечатал его в отдельный конверт и попросил Бернарда найти человека, который отвезёт его во Флоренцию. Да, это было небыстро, но выбора у меня особо и не было, проклятый процесс осаждения массы в деревянных чанах на текущем этапе низкого технологического процесса без моего вмешательства, всё равно было никак не ускорить, поэтому можно было и подождать, ведь процесс добычи и дробления руды продолжался и всё что нам было нужно, больше деревянных чанов и дерева, для простого расширения производства.

* * *

16 октября 1458 A . D ., Флоренция, Флорентийская Республика

Козимо Медичи сидел за столом, как обычно поздно ночью и держал в руках письмо от человека, чьё чутьё на деньги обещало в весьма скором будущем пролить на дом Медичи настоящий золотой дождь. Вот только читая строчки его ровного и аккуратного почерка, Козимо начинал и сам понимать, что Иньиго прав, и если начать вкладывать все силы и средства в один шахтёрский городок, то да, на пять-семь лет или сколько было отмерено Господом Пию II они действительно получат огромный приток золота, но вот потом это может и правда в один день прекратиться. И предложение Иньиго разделить процесс добычи и переработки руды на два разных процесса был неожиданным, но очень дальновидным решением. Козимо ещё раз пробежался взглядом по строкам письма.

— «Я не могу один принять столь сложное решение, мне нужен совет более опытного человека и главное своего финансового партнёра, синьор Козимо. Поэтому я спрашиваю вас и прошу помощи. Что, если нам купить или арендовать землю в Остии, под переработку руды из Тольфа? Между городами не больше шестидесяти километров, но Остия порт, откуда мы всё равно планировали вывозить готовый продукт, так что доставка туда руды из Тольфа не затратит много времени и средств, а на самом же месторождении оставить только добычу и дробление руды, до состояния мелкого гравия, чтобы её было удобно возить в Остию, где уже и перерабатывать. Для остальных партнёров можно найти кучу причин для этого, как например недостаток дерева, которое тратиться в огромных количествах на всех этапах производства, или, например удалённость добычи от поставщиков, чего не будет в Остии. В общем найти причины переноса переработки руды легко, главное понять, что вы не будете против моего предложения, поскольку сейчас основной денежный поток для осуществления этого проекта выделяется вами. Если бы я распоряжался своими деньгами, я бы так и сделал, но с чужими не могу поступить так безответственно, так что прошу сообщить мне ваше решение, которое я буду ожидать с большим нетерпением и надеждой. Искренне ваш, Иньиго де Мендоса».

— Николо! — позвал он слугу, и когда тот сонный пришёл, Козимо приказал разбудить и позвать сына, который вскоре пришёл, тоже широко зевая.

— Прости, что разбудил, но я не смог бы заснуть, не спросив об этом письме твоего мнения, — извинился перед сыном Козимо, протягивая ему письмо.

Джованни протирая глаза и фокусируя взгляд, взял лист и стал читать, при этом его брови изумлённо поднимались вверх в некоторых моментах. Закончив, он вернул письмо отцу и задумался.

— Что скажешь сын? — нетерпеливо поинтересовался Козимо.

— Только одно, отец, — Джованни задумчиво посмотрел родителя, — почему это не пришло в голову нам? Все изложенные Иньиго опасения имеют место быть, как и его рассуждения о том, что если он ускорит и улучшит производство на самом месторождении, то потом всё это может достаться другому владельцу, а мы за эти улучшения не получим ничего.

— Твоё мнение? — Козимо облегчённо вздохнул, поскольку ровно о том же думал и он сам.

— Как бы мне ни хотелось этого делать, у меня куча проектов здесь, во Флоренции, — вздохнул Джованни, — но я больше нужен там. Боюсь один он не справится с тем объёмом работы, что он сам же и предложил. Нужно будет договориться о покупке земли, постройке производства, найме людей, логистики руды, объяснить это всё другим партнёрам, в общем Иньиго конечно многожильный, но не настолько.

Козимо удивлённо вскинул седые кустистые брови.

— Я даже не мог рассчитывать на то, что ты поедешь в Рим снова, когда совсем недавно оттуда приехал, — удивился он, — но я с тобой согласен, этот проект очень важен, особенно если смотреть на перспективу десятков лет.

— Пий II может умереть завтра или через полгода, — согласился Джованни, — и мы не получим ничего, если следующий папа окажется жадным и заберёт всё себе, хотя уже вложили такое огромное количество денег в этот проект.

— Благодарю тебя сын, это даже больше, чем я хотел, — Козимо облегчённо вздохнул и с гордостью посмотрел на Джованни. Перед ним сидел истинный его наследник, и как жаль, что Пьеро из-за своей болезни, приковавшей его к кровати, не мог стать ему такой же надежной и опорой, как младший сын.

— Приведу в порядок свои дела и тронусь в путь, — улыбнулся Джованни и поднялся с кресла, — спокойной ночи отец. Теперь и ты можешь спокойно уснуть, иди лучше отдохни.

Козимо Медичи с тяжёлым вздохом показал ему на стол, заваленный письмами,

— Ещё пару часов поработаю, — ответил он, и Джованни кивнув, вышел из кабинета.

* * *

4 декабря 1458 A . D ., Тольфа, Папская область

Процесс добычи квасцов не прекращался ни на час, поскольку едва мы получили первые реальные деньги от купцов, которые с руками оторвали у нас бесцветные кристаллы, оказавшиеся самым чистым продуктом, который был сейчас на рынке, даже лучше турецких, то спрос на них вырос в сотни раз оттого, что мы добывали. К папе заторопились гонцы с разных концов Европы, когда новость о том, что чистейшие квасцы были найдены в Папской области, пролетела по всем королевским домам и очередь из желающих выстроилась километровая. Покрыть такой спрос с текущим производством мы просто не могли, а его оптимизировать я не намеривался, пока не дождусь ответа на своё письмо от Козимо Медичи, но зато от Пия II приезжал уже третий поверенный, чтобы лично убедиться в том, что шахтёры и так трудятся уже в три смены, и ускорить производство нет никаких возможностей.

Такое длительное молчание от Медичи меня конечно настораживало, но я терпеливо ждал, поскольку принимать решение, меняющее всю суть договорённостей с Джованни, я в одностороннем порядке не мог, к тому же Джованни Торнабуони, который был моим денежным мешком, финансируя всё, что здесь происходило, также с сожалением заверил меня, что траты сверх прописанных в договоре позиций, только после согласования с Козимо или Джованни Медичи. Я его полностью понимал, так что ничего не оставалось, как грустить наступающими холодными вечерами и ждать ответа из Флоренции.

Именно тогда, когда устаканился быт шахтёров, и мы сделали всё, чтобы всё работало без моего пристального надзора и у меня появилась тонна свободного времени, я наконец добрался до того, что так долго откладывал. Позвав Бартоло, который не задавал много вопросов, я по одному сундуку стал разбирать монеты, чтобы всех их потрогать и пометить и даже не вздрогнул, когда на меня высыпались системные сообщения о том, что нашёл очередную. К этому процессу я стал уже привыкать.

— Объект найден!

— Вам начислено 5000 баллов!

— С учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— За поиск монеты и приложенные усилия в её поиске с учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— Немедленно отправьте монету на станцию и вам будет начислено ещё 15000 баллов!

Посыпались сообщения, когда я взял из рук Бартоло монету и я вздохнув, не стал её возвращать обратно, а зевнул и попросил его.

— Давай сделаем перерыв? Может принесёшь нам чего-нибудь перекусить?

Мой секретарь зевнул сам, смотря на меня и с трудом поднялся со стула, разминая затекшие ноги.

— Конечно сеньор Иньиго, сейчас, — кивнул он и пошёл звать Марту, чтобы она нам приготовила что-то по-быстрому.

Дождавшись, когда он вышел, я снял серебряный браслет с руки и вложил в его углубление монету и нажал кнопку интерфейса Транслятора — «Расширенное опознание».

— Одухотворённый предмет второй категории.

— Навык — активирован.

— Активированный навык — сопротивление огню.

Увидев навык, я покачал головой, совсем не то, что меня интересовало. Теперь нужно было понять, что делать с монетой, отдать её Каррильо де Акунья или же отправить на станцию.

— «Если Каррильо ищет бессмертие, то сопротивление огню вряд ли ему сильно в этом поможет, — задумался я, — наверно лучше будет для меня, отдать монету на станцию, пусть знают, что я тут не бездельничаю, а то и так, по сути ни одной монеты официальным путём им ещё не отдал».

Решив этот вопрос, я достал монету из браслета, переложил её в свой крест и нажал кнопку в нейроинтерфейсе — «Отправить на станцию». Монета быстро истончилась и пропала, а я стал обладателем ещё семнадцати тысяч баллов.

— За отправку монеты вам начислено 15000 баллов. Благодарим вас за работу!

— С учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

— За поиск монеты и приложенные усилия в её поиске с учётом коэффициента сложности задания вам дополнительно начислено 1000 баллов.

Большая сумма баллов на моём счету приятно ласкала взгляд, но помня, что тратить много за раз было опасно, а я совсем недавно потратил десять тысяч на прогресс в горном деле, я решил не торопиться и отложить трату на что-либо интересное для меня попозже.

— Кстати, — в голову пришла мне отличная мысль, — ведь Ефремов кодекс я так и не прочитал из-за двойных записей в нём. Может стоит потратить баллы на улучшенное зрение?

Я полез в нейроинтерфейс и нашел то, что видел ранее в навыках улучшения тела. Действительно там можно было за тысячу баллов активировать навык «Улучшенное зрение» и затем проапгрейдить его за пять тысяч на «Улучшенное зрение на удаление» и ещё за пять тысяч на «Улучшенное зрение на приближение». Всё конечно было безумного дорого, эти жмоты со Станции за любое улучшение брали кучу баллов, но для моих целей это было необходимо.

— Так погодите, — я остановил сам себя, — у меня была же возможность активировать любые физические навыки на двадцать четыре часа?

Я снова полез в нейроинтерфейс, нашёл нужный пункт и прожал его, чтобы активировать и проверить, как работает улучшенное зрение.

— На вашем счету больше десяти тысяч баллов, — тут же высветилось мне системное сообщение, — функция тестовой активации навыков на двадцать четыре часа — деактивирована. Потратьте свои баллы на нужное вам улучшение.

Я не успел даже открыть рот, чтобы выругаться, как из интерфейса пропала функция тестовой активации навыков, как мне и написали об этом. Жадность Операторов снова проявила себя во всей красе.

Сидя с широко открытыми глазами и офигевая от произошедшего, поскольку у меня не было слов, чтобы прокомментировать случившееся как-то цензурно, я постарался взять себя в руки.

— «Ну ничего твари, — наконец я стал успокаиваться и дышать спокойнее, — я тоже на вас однажды отыграюсь схожим образом».

— Что-то случилось, сеньор Иньиго? — удивился Бартоло, который вернулся с подносом, на котором стояли тарелки с бутербродами и два кубка с травяным настоем, — вы весь взъерошенный.

— Да просто вспомнил, как вёл себя последний епископ, присланный папой, — соврал я, — нужно будет его запомнить.

— Крайне невежливый священник, сеньор Иньиго, — согласился со мной Бартоло, — мне даже показалось, что он отчего-то недолюбливает лично вас.

— С момента, как папа выпил на пиру второй глоток за моё здравие, — вздохнул я, — количество недоброжелателей у меня значительно прибавилось и не только в Риме.

— Давайте лучше поедим, чем вспоминать плохое, — он засуетился, предлагая мне тарелку и кубок, и мы с ним прежде, чем вернутся к разбору остальной кучи серебра, среди которых хоть и не было больше нужных мне монет, но промаркировать их я был обязан, даже если после этого они пойдут в переплавку. Случайности мне были не нужны, так что я не собирался филонить и пускать дело на самотёк.

Глава 27

15 декабря 1458 A . D ., Тольфа, Папская область

Прибытие в наш заснеженный городок самого Джованни Медичи вместо ответа на моё письмо, взбудоражило всех. Залетевшая в комнату Паула с широко открытыми глазами и сбивчивой речью, растолкала меня и сказала, что в городок въехала большая кавалькада всадников, во главе с Джованни. Я приказал, чтобы она и Амара быстро меня одевали в приличный костюм, и поспешил встретить наследника дома Медичи, который так неожиданно появился в нашем удалённом уголке Папской области.

Всадник, стряхивая с плеч снег, который кружил в воздухе, повернулся, когда я его позвал по имени.

— Джованни! Какая радость! — искренне обрадовался я его прибытию.

Медичи мне широко улыбнулся и поспешил навстречу, чтобы аккуратно обнять.

— Думаю, что ты уже понял, что я прибыл вместо ответа от отца, — весело ответил он.

— Это лучший ответ, какой я мог только вообразить, — закивал я и показал на дом, — проходи. Твоих людей устроят, я уже вижу, как сеньор Альваро распределяет их среди слуг.

Джованни Медичи повернулся, посмотрел, что это действительно так и махнув своим людям, показывая, где он будет сам, пошёл за мной с Паулой.

— Вы с каждым моим посещением, синьорина Паула, становитесь всё красивее, — обратился он к девушке.

Талантливая актриса покраснела, скромно потупила взгляд и поблагодарила его.

— Ой, синьор Джованни, вы всегда такой галантный, — улыбнулась она ему мило.

Мы вошли в дом и нас встретили выстроившиеся в шеренгу мои служанки и повариха: Камилла, Амара, Марта.

При взгляде на Камиллу, Джованни удивлённо на меня посмотрел.

— Пополнение, Иньиго? — ехидно поинтересовался он у меня.

— Вас познакомить поближе? — поднял я бровь, когда понял, что девушка его заинтересовала, — это синьорина Камилла, раньше она встречалась с Родриго Борджиа.

Услышав, что она раньше была любовницей кардинала, он тут же потерял к ней интерес и Паула повела его в гостевую комнату, которая была устроена так же, как и моя, то есть снова совмещала спальню и рабочий кабинет.

Встретились мы с ним уже вечером, когда он отдохнул, поел и проверил, как устроены его людей.

За столом при свете свечей сидели только мы вдвоём, но на столе рядом с Джованни стояла шкатулка, притягивающая мой взгляд. Он же, как талантливый интриган делал вид, что она меня не интересует и вообще она здесь находится случайно. Слава богу наконец он сжалился надо мной.

— Ладно, — улыбнулся он, пододвигая её ближе, — не буду тебя больше мучать.

— Я подозревал, что вы Джованни не могли потратить на путь из Флоренции в Тольфу столь много времени, — вздохнул я, — так что моё нетерпение легко понять.

— И это правда, — улыбнулся Медичи, доставая ключ и открывая шкатулку, где лежали пачки бумаг.

— Это, — протянул он мне первый ворох, — пустая, каменистая земля прямо недалеко от Остии. Не плодородна, а потому мало кому интересна, но мной выбрана из-за близкого расположения реки и большого лесного массива неподалёку.

Мои глаза расширились, когда я прочитал купчею, оформленную от имени кардинала Джорджо Фиески, поскольку в его ведении была субурбикарная епархия Остии и Веллетри, где он распоряжался от имени папы, и также она была заверена подписью самого Пия II.

— Я тоже не терял времени даром Иньиго, — улыбнулся Джованни, видя моё удивление, — поехал в Рим, встретился с папой, затем с кардиналом, который оказалось тебя хорошо знает и заключил эту сделку. Папа, сам был рад тому, что я покупая землю в Остии, пообещал ему увеличить выход квасцов по сравнению с текущим производством. Его закидывают предложениями о покупке со всех сторон, так что я надеюсь, что мы сможем обеспечить его нужным количеством?

Джованни при этом пристально посмотрел на меня и было отчего, по сути, он пообещал папе выход продукта, только основываясь на моих словах, что это возможно, а это значило, что Медичи мне доверяли, даже не имея на это других доказательств, кроме, собственно говоря, моего слова и это дорогого стоило.

— Не сразу, но я очень постараюсь Джованни, — кивнул я, — на месторождении это делать бессмысленно, я подробно об этом написал в письме.

— Я, согласно нашим договорённостям, оформил землю на нас обоих в доле пятьдесят на пятьдесят, так что ты должен нам пять тысяч флоринов, — продолжил он, доставая вторую пачку бумаг.

— Отдам, как только начнутся продажи, — тяжело вздохнул я, — пока со всего, что я отправлял в Остию, я не получил ни монеты. Всё идёт в уплату долгов и наших обязательств папе и Орсини с Колонна.

— Что поделать, — Джованни философски пожал плечами, — основные траты легли на нас с тобой, именно поэтому я здесь, чтобы помочь тебе увеличить выход квасцов.

С этими словами он передал мне вторую бумагу, где было написано, что отныне я являюсь представителем банка Медичи в любой стране, а не только на Пиренейском полуострове и Неаполе.

— Отец даёт тебе все права на заключение любых сделок, если они будут прибыльны для тебя и нас, — пояснил он этот необычный документ, — когда я уеду, ты будешь нашим представителем здесь и отныне можешь самостоятельно решать, что делать и когда, без нашего прямого одобрения.

— Джованни, — вздохнул я, — я так сильно хотел разделить с вами ответственность, а вы вместо этого заставляете меня теперь самого принимать тяжёлые решения.

Медичи весело рассмеялся.

— Это наша подстраховка на тот случай, если у тебя возникнет срочная проблема, подобная нынешней, и ты не сможешь ждать нашего ответа, — продолжил объяснять он, — переписка может занять слишком много времени и возможность будет упущена, мы это знаем как никто другой, поэтому отныне, если посчитаешь нужным, то можешь решать вопросы бизнеса самостоятельно, нас просто уведомишь о своём решении.

— Тяжёлую ношу вы мне вручаете Джованни, — вздохнул я, показывая на документ, — но я согласен. Действительно за прошедшее время, многое можно было уже успеть сделать.

— Это не вся ноша, которую я даю тебе, — улыбнулся Медичи, — у нас начались проблемы во Флоренции с противостоянием нашего растущего влияния в республике, так что боюсь мы не сможем ближайшее время сильно помогать тебе.

— Моя помощь нужна? — обеспокоился я.

— Ты нам нужен здесь, поскольку чем быстрее пойдут деньги от тебя, тем быстрее мы сможем заткнуть проблемы у нас дома, — спокойно ответил он, передавая мне следующий ворох бумаг.

— Здесь все контракты с поставщиками, долговые расписки, контакты наших представителей в городах, копии купчих на земли и дома, которые нами куплены в Италии, — объяснил он, — распоряжайся всем сам по своему усмотрению.

Я схватился за голову, когда понял, какой геморрой нажил себе, но это вызвало лишь весёлый смех со стороны Джованни Медичи.

— Иньиго, ты сам виноват, — посмеивался он над моим крайне печальным лицом, пока я перебирал контакты, долговые расписки и прочие финансовые документы, — отец и я поверили в тебя, что значит, мы признали тебя достойным самостоятельности вынесения решений. Так что поздравляю тебя, ты стал нашим полноценным партнёром.

— Вот уж спасибо, — хмуро поблагодарил его я, вызвав лишь ещё больший смех.

— Ну, а как ты хотел Иньиго, — ответил он, посмеиваясь, — назвался взрослым, получи всю ответственность, какую можешь унести.

— Я планировал съездить на месторождения в Искья и Поццуоли, которые нам обещал отдать в разработку Фердинанд I, — вздохнул я, — но с вашей купчей на землю в Остии, где я поставлю завод, это пока откладывается.

— Почему? — удивился Джованни, — забери с Рима своего друга, графа Латаса, он и так там давно уже превысил время нахождения на должности префекта. Он просто всех устраивает, как альтернативная и не подчинённая никому фигура, так что папа и не назначает никого другого, но официальной должности ни у тебя, ни у него больше нет, так что он может смело уехать и с кем-то из наших инженеров проехать и проинспектировать рудники в Неаполитанском королевстве. Граф крайне умный и рассудительный человек, тебе просто повезло получить его в своё расположение.

— Я должен ему за это герцогство, Джованни, — уныло ответил я Медичи, — ещё один долг, который я так легко набрал.

Джованни удивлённо на меня посмотрел, но пожал плечами.

— Золото, Иньиго, нам всем нужно золото! — серьёзно продолжил он, — дай его нам и побыстрее.

— Конечно Джованни, — согласился я с ним, — я отлично это понимаю. Я и так бросил все свои проекты, которые неизвестно как там без меня поживают, а взамен, кроме долгов и обещаний не получил ничего. Так что я самое заинтересованное лицо, чтобы квасцы стали приносить нам доход.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — кивнул он, — так что завтра я посмотрю, как у тебя тут всё устроено и если не найду, что смогу поправить, мы с тобой поедем в Остию. Мне нужно будет познакомить тебя с нашими подрядчиками, которые на нас работают, и вместе поедим на место под строительство, как ты там его назвал?

— Завода, — повторил я на английском.

— Да, завода по переработке руды в квасцы, — продолжил он, — чтобы оценить фронт работ по твоему проекту и сроки его строительства. Надеюсь, сам проект готов?

Я кивнул.

— Накидал на всякий случай, поскольку ждал ответа от вас или синьора Козимо.

— Отлично, тогда на этом предлагаю официальную часть наших вечерних посиделок закончить и просто насладиться едой, — улыбнулся он, закрывая свою шкатулку, — я тебе говорил? Я пытался перекупить твою Марту, но она оказалась вернуться домой во Флоренцию даже за вдвое больший оклад, чем сейчас. Чем интересно ты так заинтересовал её в службе себе? Поделишься секретом?

— И вы мне говорите это так спокойно? — удивился я.

— Я бы согласовал с тобой Иньиго, если бы она согласилась, — примирительно поднял он руки, — но поскольку она отказалась, то что ты волнуешься? Лучше расскажи, чем ты её так к себе привязал, что она даже не захотела возвращаться в родной город.

— Дети, — кратко ответил я, — я оплачиваю их ученичество у любых учителей, каких она сама захочет.

Взгляд Джованни стал задумчивым.

— Мудро, — удивлённо покачал он головой, — очень мудро, Иньиго. Спасибо за совет.

— Надеюсь вы его не будете опробовать на других моих слугах? — ехидно поинтересовался я у него.

— Теперь не стану, — серьёзно ответил он, — это ведь работает в обе стороны, а у нас есть много хороших людей, которых не хотелось бы потерять.

— Не скажу, что я им не предлагал, — хмыкнул я.

— Я знаю, — кисло улыбнулся он, — а также сколько именно ты предложил. Иньиго, побойся бога, баловать людей, такими суммами.

— Джованни, у меня нет никого, — я развёл руками вокруг, — кто бы понимал в горном деле или технике. Заполучить себе инженера, хотя бы уровня Аристотеля Фиораванти, было бы для меня большой удачей, но, к сожалению, он отказал мне.

— У него есть младший брат Андреа, который также является его учеником, — явно намекнул мне Медичи, — старательный, умный и давно помогающий ему в ремесле.

— Да? — удивился я тому, что он решил мне помочь, — и что я буду должен вам за этот совет?

— Лукреция сильно заинтересовалась твоим предложением по свадьбе Лоренцо и Клариче Орсини, — улыбнулся он тому, что я правильно понял, что ничто в мире не бесплатно, даже дружеская помощь.

— Напиши ей, обговорите условия с Орсини, — попросил он, — она будет тебе очень благодарна за помощь.

— Конечно, — тут же согласился я, поскольку от таких просьб не отказываются.

— Ну всё, — он покачал головой, — теперь точно хватит о делах, давай ужинать.

Я кивнул и позвал Паулу и остальных женщин, чтобы несли нам ужин. Они вчетвером за нами ухаживали весь вечер и Джованни Медичи остался страшно доволен компанией и самой едой. Довольный и сытый, он отправился ко сну.

Я тоже шёл к себе и вскоре кровать слегка содрогнулась, когда под одеяло забралась Паула и прижалась ко мне.

— Мы уезжаем? — тихо спросила она.

— Да, только мы поедем с тобой в разные стороны, — кивнул я, — ты отправишься в Рим с парой инженеров, каких завтра выберу я, с поручением к Сергио. Пусть заканчивает дела, передаёт их кому-то другому, кого выберет папа. Он должен поехать с инженерами в Неаполь и провести там инспекцию рудников квасцов, составить отчёт и прикинуть, сколько нужно будет вложить средств, чтобы переделать под то, что есть сейчас у нас в Тольфа.

— Вы хотите, чтобы я поехала с ним в Неаполь? — удивилась она, — я боюсь туда возвращаться из-за короля.

— Нет, передав Сергио моё письмо и наставления на словах, ты поедешь сначала в Сарагосу, задобришь Хуана II подарками и извинениями от меня, что я не могу пока покинуть Рим и принести ему оммаж, — вздохнул я, — затем посетишь Валенсию, узнаешь как там дела с моими ломбардами у Борха, после чего твоя цель Аликанте, посмотришь как там город стоит без нас и как дела с каперством у наших рыцарей, далее ты посетишь Иосифа Колона в Сеговии, узнаешь как дела с банками и ломбардами в Кастилии.

Паула внимательно слушала и кивала.

— Последней точкой твоего турне будет Аревало, — я серьёзно посмотрел на неё, — поздравишь инфанту с днём рождения и передашь им с Альфонсо от меня подарки и извинения, что дела Святого Престола не позволили мне приехать к ним лично.

— Почему я, Иньиго? А не граф например? — посмотрели на меня вопросительно карие глаза.

— Ты умная, но главное я тебе верю и пора тебя проверить в серьёзных поручениях, — честно ответил я, после чего на меня напали и стали всего зацеловывать.

— Паула! Остановись! — тщетно пытался я вырваться из её цепких рук, — мы тут вообще-то о серьёзных вещах разговариваем!

С трудом, но мне удалось успокоить воодушевлённую моим скромным комплиментом девушку.

— К тому же тебя многие знают, как и то, что ты связана со мной, так что для тебя не будет сложным быть моим представителем, — закончил я, — ну и доверенность на всякий случай я тебе напишу, для тех, кто не в теме.

Она печально вздохнула.

— Мы так надолго расстанемся, — призналась она.

Я кивнул головой.

— В Остии мне нужно будет развернуть полноценное производство, которое кроме меня никто не в состоянии организовать и проконтролировать. Так что вариантов, кто должен объехать и проконтролировать, как идут другие мои дела, у меня не так уж и много.

— Дадите мне Бернарда? — попросила девушка, — с ним и его десятью преданными парнями я чувствую себя в безопасности.

— Конечно, — тут же согласился я, — только мы выделим тебе лучше две сотни, на всякий случай. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось в дороге.

— Мой заботливый рыцарь, — она поцеловала меня в нос, — я так счастлива быть рядом с вами.

— К тому же, со мной остаётся Камилла, — решил пошутить я и тут же пожалел об этом, поскольку целовать меня перестали, а начали щипать.

— Предатель! Изменщик! — возмущались с другой стороны кровати.

— И Амара, которая всё ещё девственница, — хихикал я, раззадоривая её ещё сильнее.

— Но я всё равно вас люблю, — меня перестали щипать и обняли, — почти так же, как себя.

Я рассмеялся было, но затем понял, что она сказала это искренне и это был повод задуматься, что это за психологические травмы были там такие в детстве, которые превратили Паулу в то, что я сейчас видел перед собой. Разбираться в этом совершенно не хотелось, так что я лишь обнял её в ответ и пожелал спокойной ночи.

Глава 28

Шагая между сотен трудящихся людей, Джованни Медичи тихо переговаривался с мастером, который был тут с самого начала.

— Говоришь Аристотель он глубоко понимает в горном деле? — задумчиво переспросил банкир.

— Да синьор, — кивнул сорокалетний инженер, — сначала мы все относились весьма скептически к графу, но когда он с лёгкостью говорит то, что мы знаем и даже то, что нам стало впервые известно от него, мы стали понимать, что вообще могли бы и не приезжать. Его сиятельство сам не осознают, насколько много он знает, зато тем, кто посвятил этому всю свою жизнь, и узнаёт от простого аристократа вещи, которые до этого не знал, остаётся только развести руки и признаться в собственной некомпетентности.

— Но правда тут есть во всём этом один странный момент, который нас всех смущает. Его знания, побольшей части почерпнуты не из практики, а так, словно ему самому об этом рассказали или обучили. Поскольку порой он в одном предложении может изумить нас глубиной своих знаний и тут же расписаться в том, что он полный профан. Как это в нём совмещается, мы не понимаем.

— Как раз здесь, Аристотель нет ничего странного, — Джованни Медичи спокойно кивнул, — Иньиго самый начитанный человек из всех, кого я знаю. С трудом представляю сколько книг он прочитал сейчас и сколько ещё прочитает в будущем.

— Да, нам тоже об этом известно, синьор Джованни, — кивнул мастер, — но всё равно его слушать бывает для нас очень удивительно. За эти месяцы, что мы с ним, мы даже договорились с другими мастерами задавать ему иногда вопросы, ответов на которые ни у кого из нас не было. Сказать вам результат?

— Думаю я догадаюсь сам, Аристотель, — улыбнулся Джованни Медичи, — он вам дал ответы на все из них.

— Совершенно верно, синьор Джованни, — инженер тяжело вздохнул, — и это перевернуло у многих всё, чем мы занимались всю жизнь. Трудно это признавать, но граф самый необыкновенный человек, с которым я встречался за всё время, что живу на этом свете.

— Для нас главное, что он может улучшить выход продукта, — заметил Джованни Медичи, — ты уверен? Он сможет это сделать?

— Без малейших сомнений, синьор Джованни, — без колебаний кивнул мастер, — он в первый месяц много времени проводил вокруг шахт, у ванн, много у нас что спрашивал и интересовался, но потом, словно потерял весь интерес. Последнее время он даже не появляется на производстве.

— Потерял интерес, или понял всё, что хотел? — вздохнул Медичи.

— Думаю, ближе второе, синьор Джованни, — признался мастер, — поскольку несколько облегчений процесса он всё же сделал, видя, как сильно устают люди. Вы сами видели, что теперь мы вместо ручного труда по разбиванию камней, используем «мельницу».

— Да, я видел огромные жернова, которыми перетирают камни, — кивнул Джованни, который сам удивился, как четвёрку недешёвых лошадей используют только на то, чтобы они ходили по бесконечному кругу и приводили в действие привод. Который раскручивал два огромных круглых жернова, похожие на те. что используют мельники для помола муки, но крутящихся в разные стороны и перетирающих камни, которые сыпали в отверстие посередине.

— Он сам нарисовал чертёж, сам нашёл камнетёсов и сам проследил за тем, как и что будет сделано, синьор Джованни, — подтвердил инженер слова Медичи, — он явно хорошо знал, что делал и для чего.

— Поедешь с нами в Остию, проследишь и зарисуешь всё, что он там улучшит, — приказал Джованни Медичи, — нам пригодятся эти знания, если наши отношения с ним вдруг ухудшатся. В нашем непостоянном мире ни в чём нельзя быть уверенным.

— Слушаюсь, синьор Джованни, — склонил голову мастер, — мне и самому интересно, что можно улучшить в столетиях, проверенном процессе.

— Остальным ничего не говори, нам не нужны лишние уши, — приказал Медичи и инженер понимающе склонил голову.

* * *

20 декабря 1458 A . D ., Рим, Папская область

На идущую красивую девушку, которую сопровождали хмурые вооружённые швейцарцы, обращали внимание все до единого. Молодые парни изумлённо раскрывали глаза, поскольку такую красавицу они видели в магистрате впервые, более взрослые удивлялись, почему рядом с юной девушкой вооружённая охрана, а не служанки, как это положено для незамужней девушки. То, что она не замужем, было видно по её весьма свободной одежде и головному убору, явно пошитом по флорентийской моде с добавлением жемчужных нитей. Да и само платье, было пошито явно не в Риме, поскольку обилие золотых нитей и драгоценных камней выдавало в девушке весьма обеспеченную особу, так что некоторые посматривая на неё, думали, сколько же приданного могут дать родители жениху, за такую завидную невесту. Явно не одну тысячу флоринов.

— Граф весьма неплохо устроился, — Паула, не обращая внимания на сотни взглядов, тихо переговаривалась с Бернардом, который шёл рядом, — с учётом того, что официально сеньор Иньиго давно не префект.

— Как вы сами видели сеньорита Паула, в Риме порядок, — заметил справедливо швейцарец, — да, много людей со сломанными руками, но видимо именно поэтому на улицах больше не лязгают оружием, как это было обычно.

— Сейчас у него и узнаем, — девушка очень серьёзно отнеслась к первому серьёзному поручению, которое ей доверил сеньор Иньиго, а Бернард и охрана только придавали ей внутренней уверенности в том, что она обязательно справится с таким доверием, какое он высказал ей.

Оставив остальную охрану снаружи кабинета, куда её привели, внутрь Паула вошла только с Бернардом, увидев, что граф и правда работает, пишет письмо, а ещё несколько таких же, неотправленных лежат у него на столе рядом с ним.

Услышав, что к нему зашли, граф Латаса перестал писать, и поднял взгляд.

— Сеньорита Паула? — удивился он, увидев девушку, одну, без её покровителя.

— Ваше сиятельство, — Паула благовоспитанно сделала книксен, — доброе утро.

— Доброе, а где Иньиго? — сразу поинтересовался граф.

— Сеньор Иньиго, в Остии, с сеньором Джованни Медичи, — объяснила Паула, — он прислал меня к вам с письмом и поручением.

— Присаживайтесь, — граф показал девушке на стул, и она сев на краешек, достала письмо из небольшой сумочки и протянула его собеседнику.

Чем больше Сергио читал, тем больше удивлялся.

— Он посылает меня в Неаполь? — изумился он, закончив чтение, — чтобы я всё бросил здесь?

— Сначала предупредили семьи Орсини и Колонна, что ваша служба в Риме окончена и вы уехали по делам, — спокойно заметила Паула.

— Это будет проблематично, — задумался граф, которому уже не раз намекали, что он может оставаться здесь столько, сколько хочет. Намекали, но официального приказа о назначении не выпускали, так он и трудился забесплатно и только потому, что пообещал об этом Иньиго.

— Ладно, я решу этот вопрос, — вздохнул наконец он, — вы едете со мной?

— Боюсь, что меня ждёт более долгий путь, чем вас, ваше сиятельство, — улыбнулась девушка, — сеньор Иньиго послал меня много дальше.

Граф Латаса хмыкнул, заинтересованно посмотрев на неё.

— Это секрет? -поинтересовался он.

— Для вас нет, — девушка покачала головой, — проверить остальные города и его дела. Так что меня ждут Арагон и Кастилия.

— А сам он значит остаётся в Остии, — нахмурился граф, и потряс письмом, — написал бы больше объяснений по этому поводу.

— Сеньор Иньиго попросил вам сказать на словах, ваше сиятельство, что он будет там, поскольку это нужно для получения золота, — заметила Паула, — последнее время у него большие траты, и минимум доходов. Так что он просит вас как можно быстрее закончить дела в Риме, закрыть все текущие контракты с наёмниками, кроме тех, которые вам потребуется для охраны в дороге до Неаполя и выдвинуться с мастерами горного дела в путь. Они вас ждут на постоялом дворе, где я остановилась.

— Хорошо, но мне нужны будут хотя бы несколько дней и много золота для оплаты наёмников, — Сергио заинтересованно посмотрел на неё.

— У меня есть доверенность на получение денег в банке Медичи, — кивнула Паула, чем успокоила его.

— Тогда я встречусь с капитанами швейцарских наёмников, затем с Орсини и Колонной, после чего вернусь к вам, — завершил разговор граф.

— Буду вас ждать вашего решения, ваше сиятельство, — Паула поднялась со стула, поклонилась и вышла из кабинета, оставляя графа в глубокой задумчивости.

* * *

— Граф, это совершенно невозможно, чтобы вы покинули свой пост, — покачал представитель Священной коллегии кардиналов, когда он оповестил всех заинтересованных в том, что уезжает.

— Почему это? — Сергио заинтересованно посмотрел на кардинала.

— Это ваш долг как префекта, защищать граждан Рима! — изумился тот подобной безответственности со стороны дворянина.

— На каком основании? — Сергио видел, как представители Колонна и Орсини, хоть и не общались друг с другом напрямую, но всё же явно задумались, что теперь делать, с его отъездом и кто теперь должен быть префектом города.

— На основании слова папы, Пия II! — кардинал не сдавался.

— Покажите буллу о моём назначении, и мою подписанную клятву, — графа было трудно пронять словесами, которые были ничем не подкреплены.

— Но…но… — кардинал повернулся, ища поддержки у других.

— Боюсь ваше преосвященство, граф прав, мы и так чрезмерно злоупотребили его милостью, — нехотя сказал Якопо Орсини, — официально префектом был назначен синьор Иньиго, и то на месяц, граф лишь выполнял его обязанности по дружбе. Так ведь синьор Латаса?

Сергио кивнул.

— С прискорбием в сердце и благодарностью за отлично выполненную работу, мы вынуждены признать, что нам нужен новый префект, — согласился с Орсини и представитель рода Колонна, повернувшийся к Сергио, — а наёмников вы нам оставите граф?

— Я уже закрыл все контракты с капитанами отрядов, — отрицательно покачал он головой, — они заканчиваются первого января.

Изумление разом прописалось на лицах всех присутствующих.

— А как же город? — больше всех запереживал представитель папы, — мы тогда останемся без охраны!

— Значит — это будет дополнительной мотивацией для папы, поскорее выбрать себе нового префекта, который об этом позаботится, к тому же у него для этого будет целая неделя, — философски заметил граф, которого больше эти проблемы не касались, поскольку ему самому предстояла дальняя поездка.

— К тому же, вы всегда можете продлить их контракты за свои деньги, — добавил он.

Когда речь зашла о деньгах, лица всех присутствующих разом погрустнели.

— «Ну ещё бы, легко было жить за счёт Иньиго, — веселился Сергио внутри себя, видя, как обламывает всех тем, что охрана всего Рима больше не будет оплачиваться из кармана одного мелкого человека, — вообще конечно странно, что Иньиго не сделал этого раньше».

Но это было уже не его дело, поскольку у Иньиго были свои резоны и договорённости с Медичи и папой, чтобы Сергио в это ещё влезал, поскольку других проблем хватало, кроме как пытаться распутать все хитросплетения множественных договорённостей хитрого, пронырливого карлика.

Граф поднялся со стула, достал из кошелька ключ от своего временного кабинета, положил его на стол перед всеми и склонил голову.

— Всего хорошего, синьоры, и прощайте, через три дня я покину Рим.

— Прощайте ваше сиятельство, были раду знакомству с вами, — с глубоким вздохом ответил ему только Якопо Орсини, а все остальные с кислыми лицами стали думать, как преподнести эту новость папе, а также то, что городу будет нужен новый префект, который устроит всех. Задача, которая сама по себе казалось невыполнимой, тем более всего за неделю.

Глава 29

2 февраля 1459 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Дверь таверны открылась и первыми вошли огромные швейцарцы, ёжась от холода и стряхивая с себя снег. Один, увидев хозяина направился к нему.

— Нам нужно место на двести человек, — на ломанном кастильском обратился он к низко поклонившемуся человеку, который всегда был вежлив с людьми, на поясе которых висел меч.

— Найдём сеньор, — тут же обрадовался мужчина, когда услышал сколько у него будет постояльцев, — устроим всех, хоть и придётся потесниться.

— И отдашь свои лучшие комнаты нашей сеньорите, — добавил швейцарец и тут хозяин увидел, как в дверь входит молодая девушка, которую он тут же узнал, поскольку такую красоту трудно было забыть.

— Его сиятельство граф де Мендоса прибыл в город? — тут же спросил у швейцарца хозяин таверны, в которой дворянин любил останавливаться и после своего отъезда оставлял за постой кучу золота, так что хозяин всегда с трепетом ждал его возвращения.

— Только сеньорита Паула, — швейцарец хмыкнул, когда хозяин назвал имя их господина, — но платит она также щедро.

— Тогда я с радостью отдам ей свои комнаты сеньор, — тут же стал кланялся мужчина, торопясь встретить дорогую гостью лично.

— Сеньорита, какой счастье видеть вас снова у нас! — низко кланяясь девушке, на лице которой было лишь ледяное спокойствие, похожее на то, что творилось на улице. Хозяин постоялого двора тут же сказал, что предоставит места для всего её сопровождения, а ей отдаст свои комнаты, если она немного подождёт и поест горячей еды.

— Хорошо, благодарю вас, — кратко кивнула она, проходя вслед за ним и присаживаясь за огромный стол одна, привлекая всеобщие взгляды мужчин в таверне. Нечасто увидишь одинокую девушку, путешествующую в сопровождении только одних наёмников.

Но вскоре вопрос её сопровождения снялся, поскольку в таверну зашёл самый настоящий гигант, наклонившийся на входе, чтобы не ударится головой о балку проёма. Окинув цепким взглядом помещение, он прошёл к столу, где сидела девушка и сел рядом, поправив меч на поясе, чтобы он не мешал. Посторонние мужские взгляды тут же перевелись с девушки, на свои стаканы.

— Жаль не взяли Бартоло, — вздохнула Паула, обращаясь к Бернарду, — придётся самой узнавать, как попасть на приём к королю.

— Я думаю это будет легко устроить, сеньорита Паула, — швейцарец пожал плечами, — я сейчас порасспрашивал слуг, архиепископом Саргоссы сейчас является наш общий знакомый.

— Хуан? — удивилась Паула, затем вспомнив, покачала головой, — точно, сеньор Иньиго говорил же об этом! Спасибо Бернард, что напомнил.

— Мне с ним встретиться или вы сами? — поинтересовался швейцарец.

— Найди Вилену, если они ещё вместе, — попросила девушка, — я думаю она будет рада меня видеть, поскольку с той поездки в Португалию мы с ней больше так и не виделись.

— Да, король призвал его к себе, и она поехала с ним, — подтвердил её слова Бернард, — хорошо сеньорита Паула, я завтра займусь этим.

— Спасибо, — девушка впервые за вечер улыбнулась.

* * *

— Паула! Какое счастье! — с большим животом, переваливаясь словно утка, но тем не менее радостно вскрикнула её подруга, когда она приехала к небольшому двухэтажному домику, где обитала девушка и куда очень часто наведывался архиепископ, оставаясь там на ночь.

— Поздравляю дорогая моя, — Паула натянула на лицо широкую улыбку, и стала осторожно обнимать «лучшую подругу», — какое счастье!

— Да, мы с Хуаном через месяц станем родителями, — Вилена радостная от приезда подруги, суетилась и сама повела её в дом, даже забыв поздороваться с Бернардом, который находился рядом, — как ты? Как у тебя дела? Я ничего про тебя не слышала, с тех самых пор, как мы расстались!

Вилена обвиняющее показала на неё пальцем.

— Даже не написала мне ни одного письма!

— Прости моя дорогая, — притворно повинилась Паула, — но этот год выдался такой безумный, что я просто закрутилась. Сеньор Иньиго сделал меня своей официальной любовницей, мне пришлось взять на себя все обязанности хозяйки дома.

— О, наконец-то он додумался, — Вилена радостно всплеснула руками, — поздравляю тебя!

— Ты меня точно простишь, когда я расскажу тебе, где была, — Паула закинула удочку и Вилена не смогла устоять. Она явно сидела в этом доме одна, редко куда-то выходя, поскольку вся её родня была далеко в Сардинии, а тут её удерживал только Хуан. Так что человек с новостями, был для неё явно подобием манны небесной.

— Конечно, дорогая Паула, — заторопилась подтвердить она, — у нас есть время до прихода Хуана, я с удовольствием послушаю твой рассказ.

Паула посмотрела на Бернарда, тот молча кивнул, поклонился и пошёл на выход, а подруги, общаясь пошли сплетничать.

* * *

— Бернард? — молодой человек в фиолетовых одеждах архиепископа подъехал к своему дому и сразу же узнал человека, который вышел из двери и стал распоряжаться его слугами, чтобы они распрягли лошадей и поставили его повозку под навес.

Повернувшись на звук знакомого голоса, швейцарец улыбнулся.

— Добрый день, ваше преосвященство, — поклонился он и поцеловал протянутую руку с перстнем на нём.

— Иньиго в городе? — удивился Хуан, — я не знал, что он приехал.

— Сеньор Иньиго сейчас в Остии, ваше преосвященство, — спокойно ответил Бернард, — он прислал сеньориту Паулу поговорить с вашим отцом.

Хуан улыбнулся.

— Его высочество весьма зол на Иньиго, — подтвердил он, — он единственный, кто не принёс оммаж.

— У сеньора Иньиго были весьма серьёзные обстоятельства, которые этому помешали, — серьёзно ответил швейцарец, — сеньорита Паула уполномочена вам всё рассказать от его имени.

— Пройдём в дом, пусть твои люди тоже пройдут внутрь и не мёрзнут на улице, — показал священник рукой, на ёжащихся на холоде наёмников.

— Благодарю вас, ваше преосвященство, — поклонился Бернард парню, которого совсем недавно вроде как воспитывал, но сегодня тот был в столь высоком сане, что значило, больше никакого панибратства между ними не могло быть.

Зайдя в дом, архиепископ вскоре услышал радостный крик, и его девушка быстро спустилась к нему, идя рядом с красавицей, которая казалось стала ещё красивее с того времени, когда они не виделись. Сердце священника дрогнуло само по себе, при виде неё.

— Сеньорита Паула, — улыбнулся он через силу, — рад вас приветствовать в нашем городе.

— Благодарю вас, ваше преосвященство, — девушка поклонилась и без малейших колебаний поцеловала перстень на протянутой руке, — я тоже рада видеть, что у вас с Виленой всё хорошо. Поздравляю с её беременностью.

— Спасибо, — кивнул Хуан, — Бернард сказал мне, что вас прислал Иньиго, но подробности есть только у вас.

— Верно, ваше преосвященство, — Паула с благодарностью посмотрела на невозмутимого швейцарца.

— Мне интересно, чем он так сильно занят, что игнорирует приказы своего короля, — улыбнулся Хуан, который вспомнил мелкого карлика, который одним своим появлением в любом месте всё переворачивал вверх ногами.

— Мы можем поговорить наедине? — Паула извиняющее посмотрела на подругу, но та сразу закивала, сказав, что конечно всё понимает.

Когда все ушли, Хуан показал девушке на кресло, а сам опустился напротив.

— Слушаю вас, — приглашающе показал ей архиепископ, что она может говорить.

— Сеньор Иньиго был занят тем, что собирал голоса кардиналов для Конклава по выбору папы Пия II, — кратко, но ёмко ответила Паула, — как вы знаете, он и победил по итогу.

Эта новость не сказать, чтобы стала удивительной для Хуана, поскольку до него донеслись слухи из Рима, что папа на пиру, организованном в его честь, выпил второй глоток именно за Иньиго, поблагодарив его за организацию этого мероприятия. Или же за свою победу на выборах? Тут голоса разнились, но все как один говорили о том, что Иньиго и нынешний папа весьма хорошо ладят друг с другом и его часто теперь видят в Апостольском дворце. Так что слова девушки только подтвердили висящие слухи в воздухе.

— Вы не удивлены, — Паула правильно поняла его молчание.

— Зная Иньиго, нет, — улыбнулся Хуан, — а что это за странные слухи о том, что Орсини больше не враждуют с Колонна? Это правда?

— Сеньор Иньиго их помирил, ваше преосвященство, — подтвердила Паула, — предложив им сделку, от которой они не смогли отказаться.

— Квасцы? — новость о том, что в Папской области нашли квасцы изумительного качества, дошла даже до них и отец весьма активно интересовался у него, не могли бы и они их получить от папы, для своих нужд, поскольку покупать турецкие было дороговато для казны не самого богатого королевства Арагон. Неаполитанские же квасцы им не продавали, поскольку Хуан и Фердинанд слегка не ладили на фоне споров о наследстве супруги Альфонсо V, которая умерла в октябре прошлого года, не сильно долго пережив любимого супруга. Она оставила после себя наследство для Хуана II в размере четырёх ста тысяч дукатов, и король Арагона хотел бы получить эти деньги из казны Неаполитанского королевства, чему был весьма не рад Фердинанд I, который говорил, что таких денег у него попросту нет.

— Верно ваше преосвященство, — Паула позволила себе лёгкую улыбку, — вы весьма хорошо осведомлены о делах в Риме.

— Приходится, — Хуан пожал плечами, — от милости и немилости папы многое что зависит.

— Если вы так хорошо осведомлены о его делах, то и Его высочество тоже? — Паула закинула пробную удочку, — непонятно тогда, почему он сердит на сеньора Иньиго?

— Не все в королевстве осведомлены о делах в Вечном городе, — хмыкнул Хуан, — так что эти дворяне видят только жест неподчинения одного графа своему королю.

— Я могу по доверенности принести оммаж за сеньора Иньиго? — неожиданно Паула предложила вариант, который ей самой только что пришёл в голову, — у меня есть нотариально заверенная доверенность от сеньора Иньиго, на ведение его дел.

Изумление, которое было написано на лице архиепископа трудно было с чем-то спутать.

— Но вы женщина, — удивился он, — я не помню, чтобы такое когда-либо было.

— Сеньор Иньиго, хотел отправить в Арагон вместо себя графа Латаса, — девушка пожала плечами, — но, к сожалению, срочные дела в Неаполе заставили его передумать и граф отправился на осмотр неаполитанских рудников.

— Мне нужно будет поговорить с отцом, — задумчиво проговорил Хуан, — были бы вы мужчиной, это бы решило проблему, но так, не знаю, мне нужно спросить его совета.

— Передайте ему ещё тогда, что зная, что казна Арагона слегка пуста, — иронично намекнула архиепископу девушка, — сеньор Иньиго отправил лучший подарок королю, который только можно ему подарить.

— Что же это? — удивился Хуан.

— Конечно же золото, ваше преосвященство, — Паула лучезарно улыбнулась, заставив сердце священника снова вздрогнуть, — десять тысяч флоринов, я думаю обрадуют любого правителя.

Услышав сумму, Хуан изумлённо покачал головой, поскольку отец только сегодня утром жаловался ему на скудный бюджет и разборки со своими дворянами и кортесами городов, которые весьма неохотно платили налоги в казну и ещё больше неохотно соглашались увеличить налоги. А такая огромная сумма, полученная просто в виде подарка, будет явно очень кстати.

— Думаю, услышав о таком необычном подарке, отец примет вас уже завтра утром, — решил он, — я с ним поговорю сегодня же.

— Благодарю вас, ваше преосвященство, — Паула поклонилась, затем потянулась, достала из маленькой бархатной сумочки, висящей у ней на ремне через плечо письмо, и протянула его архиепископу со словами.

— Сеньор Иньиго не забыл и о вас, ваше преосвященство, он просил вам передать свои поздравления с назначением на должность архиепископа Сарагосы, пусть и с небольшим запозданием.

Хуан взял письмо, открыл его, но кроме векселя на пять тысяч флоринов внутри, больше ничего не нашел.

— В этом весь Иньиго, — вздохнул он, — золото, вместо тысячи слов.

— Я не видела ваше преосвященство ещё ни одного человека, кто бы не взял столько золота, — улыбнулась девушка.

— Не увидите этого и сегодня, сеньорита, — со вздохом Хуан спрятал вексель в стол, поскольку кафедра архиепархии пока ещё не приносила ему столько, чтобы отказываться от пяти тысяч флоринов.

— Что же, тогда я поеду к отцу, и договорюсь о вашем посещении, — священник поднял взгляд на Паулу, — будьте пожалуйста готовы завтра, я за вами заеду сам.

— Конечно, ваше преосвященство, — девушка склонила голову, затем поднялась и простилась с Хуаном, оставив его в глубокой задумчивости.

Глава 30

То ли архиепископ был слишком красноречив, то ли король так сильно нуждался в деньгах, но уже вечером после разговора с Хуаном примчался королевский слуга из дворца и предупредил Паулу, что Его высочество просит составить ему компанию за завтраком.

Просьбы королей были равносильны приказам, так что Паула встала сильно рано и не доверяя никому оделась в своё лучшее платье, накрасилась и надушилась. Когда она вышла из своей комнаты, на неё тут же перевелись все мужские взгляды, а пускаемые ими слюни было видно и за сто метров.

Схожие реакции она с лёгкой усмешкой увидела и в королевском дворце, пока вместе с архиепископом и ещё десяти дворянами дожидалась у дверей спальни короля, когда Его высочество изволит проснуться, и всё это время она прямо физически ощущала на себе жадные мужские взгляды, что не осталось незамеченным архиепископом.

— Если бы не моя компания и ваша охрана сеньорита Паула, боюсь вы сегодня бы услышали немало предложений о замужестве, — хмуро покачал он головой.

— Ах, ваше преосвященство, если бы, — девушка спокойно пожала плечами, — всё ограничивается лишь предложениями об одной ночи.

Священник, видимо вспомнив, что и он с Виленой живёт не то, чтобы совсем уж по заветам церкви и Библии, не стал продолжать опасную тему, а замолчал и серьёзно посмотрел на дворян, которые чтобы не злить архиепископа с трудом отвернулись от их пары, но не перестали их обсуждать.

Наконец долгое, двухчасовое ожидание окончилось, забегали сначала слуги, а затем дворяне были приглашены в спальню, чтобы наблюдать за просыпанием короля.

Вместе со всеми, Паула вошла в тесную комнату.

— Ваше высочество, — все стали кланяться хмурому, только что проснувшемуся королю.

Паула поклонилась ниже всех, показывая свои обнажённые ключицы и привлекла его внимание. Король, поднялся и сел на кровати, облокотившись на высокую спинку.

— А вот и наш пропавший граф, — Хуан обратился к ней так, будто она была самим Иньиго, — наконец-то вы смогли почтить нас лично, ваше сиятельство.

Паула растерялась лишь на секунду, но затем низко поклонилась.

— Ваше высочество, я прибыл к вам сразу, как только дела Святого Престола смогли мне это позволить, — ответила она также в мужском роде, — вам ли не знать, как капризны новоизбранные папы.

— Я слышал граф, что вы весьма преуспели в его избрании, — хмыкнул король, словно не замечавший изумлённых взглядов других дворян, которые не понимали, почему к девушке обращаются так, словно она титульный мужчина-дворянин.

— Ваше высочество, если вам нужно о чём-то шепнуть Пию II на ушко, вам достаточно прислать мне вексель, и я за вас с удовольствием похлопочу перед папой, — Паула быстро вспомнила ехидность и тон разговора самого Иньиго, чтобы ему соответствовать и пока, судя по усмешке короля, ей это успешно удавалось.

— Архиепископ также сказал, что вы прибыли к нам со своими извинениями, — король поднял бровь.

— Если быть точнее, то с десятью тысячами извинений, Ваше высочество, — Паула легко улыбнулась, — если хотите, я могу вам их показать. Я посчитал, что в наличном виде, извинения будут лучше смотреться, чем в виде векселя.

— Вы привезли мне золото? — изумился Хуан.

— Если вы позволите Ваше высочество? — Паула вопросительно посмотрела на короля и тот быстро закивал, разрешая.

Слуги быстро метнулись в приёмный зал, где её дожидались швейцарцы, охраняя небольшой сундук и они, следуя за ними, при этом тужась от натуги, внесли его в королевскую опочивальню. Бернард протянул Пауле ключ и поклонившись королю, молча вышел обратно, забирая с собой остальных солдат, которые были слегка ошеломлены тем, что им удалось увидеть короля так близко.

Архиепископ решил помочь девушке, поскольку той явно было тяжело самой открыть замок и откинуть тяжёлую дубовую крышку. Перед его взглядом и взглядом всех остолбеневших от вида такого количества золота в одном месте дворян, предстали сверкающие в лучах утреннего солнца, прекрасные золотые флорентийские монеты. Самые полноценные и полновесные, которые были стандартом качества всех монетных домов Европы.

— Мои десять тысяч извинений, Ваше высочество, — Паула ещё раз низко поклонилась королю.

При виде искрящегося на свету золота, настроение короля явно сразу пошло вверх. На лице появилась улыбка, и он уже не так подслеповато щурился, как это было в начала разговора. Правду говорят, что золото лечит любые болезни.

— Хуан, принеси ту самую Библию, — попросил архиепископа король, а когда она была доставлена, он показал девушке опуститься на одно колено и положить руку на огромную книгу, на которой присягали все дворяне королевства.

Девушка назубок знала все слова вассальной клятвы, хотя её об этом никто не просил, но на всякий случай она её выучила, после вчерашнего разговора с Хуаном, так что твёрдым и уверенным голосом она принесла клятву верности королю и королеве, а в ответ услышала ответную клятву короля.

— Оммаж принесён граф, благодарю вас, — Хуан, довольно кивнул, — мы были бы рады, если вы составили нам компанию за завтраком.

— Для меня это будет большой честью, Ваше высочество, — благодарно поклонилась Паула, радостная оттого, что хотя Иньиго не ставил такую задачу перед ней, но он явно будет доволен, что она сама решила вопрос с клятвой верности и ему не нужно будет сюда ехать лично.

Закончив с девушкой, король перевёл своё внимание на других дворян, но даже отвечая королю, все неизменно косились на сундук с золотом, так и стоявшим, посередине комнаты.

После того как король полностью проснулся, дворяне помогли ему одеться и все переместились в небольшой зал, где слуги стали носить еду, а дворяне наблюдать за тем, как король ест. Вскоре к ним присоединилась королева, в сопровождении своей свиты фрейлин.

Увидев рядом с королём ослепительно красивую молодую девушку, её взгляд тут же наполнился ревностью и подозрением, что не осталось незамеченным супругом.

— Дорогая, прибыл полномочный представитель нашего с вами друга, графа де Мендоса — сеньорита Паула Джудиче, — представил он девушку королеве, а на лицах находящихся в зале дворян наконец проступило понимание происходящего. Хотя конечно представителями обычно были мужчины, но граф и сам был весьма нестандартной личностью, поэтому прислать вместо себя девушку, было вполне в его духе.

— Ваше высочество, о вашей красоте и уме, его сиятельство рассказывал мне каждый вечер перед моим отъездом, — Паула низко поклонилась королеве, — он просил передать вам и вашим детям подарки, чтобы вы вспоминали его с той же теплотой, что и он вас.

Королева, услышав лесть и главное речь о подарках, подозрительно посмотрела на девушку, но нехотя ответила.

— Что же нам прислал, наш любезный граф?

Тут Пауле пришлось снова прибегнуть к помощи Бернарда, и он принёс три свёртка, которые с низким поклоном оставил на огромном столе, за которым завтракал король. По знаку Хуана, слуги размотали все и раскрыли футляры. В первом, самом большом лежали две небольшие золотые короны, со вставленными в них рубинами.

— Его сиятельство вспомнил, что Вашим высочествам наверно тяжело носить обычные короны в повседневной жизни, — прокомментировала первый подарок Паула, повторяя зазубренные слова, услышанные от самого Иньиго, — поэтому он попросил ювелиров в Риме выполнить для вас их более лёгкие версии, но с точностью повторяющие своих полновесных собратьев.

Подарок Иньиго привлёк внимание всех, и даже король протянул руку, чтобы один из дворян взял относительно лёгкую корону, больше похожую на обруч, но с нужным количеством зубчиков и крестов, и передал её королю. Тот аккуратно опустил её на голову, покрутился, с удивлением убеждаясь, что она хорошо сидит и потребовал себе зеркало. Королева также с помощью фрейлин надела свой более ажурный вариант и оба удивлённо переглянулись. Смотрелись они в них и правда хорошо, так что они даже не стали снимать подарки с голов, а так и остались сидеть с ними за завтраком.

— Чего не отнять у нашего дорогого графа, — вздохнула королева, ехидно посмотрев на остальных дворян, — так это его щедрости и умение удивлять.

Взгляды, которыми вслед за словами королевы удостоили Паулу мужчины, в адрес которых и был направлен упрёк Хуаны, были далеки от тех, которыми они смотрели на неё совсем недавно. В этой версии тут было больше злости, чем похоти.

— Но я вижу там ещё футляры, — король ножом показал на ещё два подарка.

— Да, Ваше высочество, — Паула снова поклонилась, — вот этот кинжал в ножнах украшенных золотом и драгоценными камнями, который обёрнут в портрет инфанты Изабеллы — это для вашего сына Фердинанда. Его сиятельство попросил вас обратить внимание, что инфанта Кастилии сама отрезала локон своих волос и он аккуратно помещён в горный хрусталь, который вставлен в навершие кинжала. Она этим жестом хочет показать инфанту Арагона, что знает о его желании связать себя с ней узами брака.

Глаза короля и королевы изумлённо расширились, портрет, нарисованный самим Иньиго, а также кинжал пошли по рукам, и правители Арагона удостоверились в правдивости слов Паулы.

Королева, совершенно другим взглядом посмотрела на девушку, поскольку ей явно понравились оба подарка.

— Ну и конечно, эта прекрасная подвеска, совершенно точно украсит шею вашей дочери Хуаны, Ваши высочества, — Паула показала на последний футляр, где лежало дорогущее ожерелье, при виде которого в ювелирном магазине она сама едва не упала в обморок, узнав его цену. Иньиго же лишь задумчиво хмыкнул и просто его купил, но, к сожалению, Паулы, оно досталось не ей. Судя по взгляду королевы, который она бросила на ожерелье, она тоже оценила его стоимость.

Король, тоже явно будучи в курсе цен на драгоценности, ехидно поинтересовался у Паулы.

— А ваш сеньор случайно ничего у нас не просит? — поинтересовался он, — обычно такие подарки заканчивались его просьбами.

— Об этом мне ничего не известно Ваше высочество, — поклонилась Паула, — сеньор Иньиго просто просил передать, что всегда с теплотой вспоминает встречи с Вашими высочествами и сожалеет, что не может увидеть вас лично.

— Можете передать своему сеньору, — хмыкнул Хуан, в ответ на её слова, — что мы всегда будем рады видеть его у себя в гостях.

— В любое время! — подтвердила королева слова супруга, поскольку в этот раз граф своими подарками превзошёл даже самого себя. Все подарки были очень дорогими и что главное, со смыслом.

На этом завтрак закончился, и король с королевой удалились в свои покои, оставив стол и самих дворян. Паула не стала прикасаться к еде, как остальные, а лишь стала дожидаться архиепископа, когда им можно будет покинуть дворец.

— Сеньорита, — к ней подошёл какой-то молодой мужчина, — простите, что нарушаю правила, но ваша красота так поразила меня, что я хотел бы с вами познакомиться.

— Вы готовы предложить мне свою руку и сердце? — удивилась Паула, чем его смутила.

— Нет, я уже женат, сеньорита, — он от удивления даже сказал правду.

— Тогда сожалею, но вам больше нечего мне предложить, — она холодно посмотрела на мужчину и отошла от него, ближе к архиепископу.

Вскоре, когда правилами приличия было разрешено, они покинули зал и королевский дворец. Когда ехали обратно домой к Хуану, где их ждала умирающая от любопытства Вилена, Паула всё время ловила на себе задумчивые взгляды молодого мужчины.

— Что такое, ваше преосвященство? — наконец не выдержала она, — почему вы так странно на меня смотрите?

Тот вздохнул, помолчал, но всё же ответил.

— Сегодня я впервые понял, почему Иньиго вас приблизил к себе, — явно нехотя признался он, — это всегда не давало мне покоя, из-за сами знаете, чего, но сегодня я наконец прозрел.

Паула легко улыбнулась, протянула руку и пожала вздрогнувшую руку священника.

— Хуан, — мягко сказала она, — прошу меня простить, но вы всегда для меня будете лишь другом.

— Вы любите его, Паула? — тихо поинтересовался он.

— Я никого не люблю и боюсь, что это чувство для меня недоступно, — девушка врала, но искренне, чтобы не обижать архиепископа, который был явно нужен Иньиго, — бог видимо проклял меня и лишил моё сердце этого чувства. Что касается сеньора Иньиго, то он лучшее, что я могу сейчас найти для себя. Думаю, вы меня понимаете Хуан, он ведь так много заботился и о вас тоже.

— Конечно Паула, — парень тяжело вздохнул, но ему явно стало легче от этого интимного разговора, — но вы сегодня были просто великолепны, браво!

— Спасибо Хуан, — девушка склонила голову, — ваши слова очень много для меня значат.

— Но лишь как друга, — горестно вздохнул парень.

— Лишь как друга, — Паула видя, что они приехали, приподнялась и поцеловала его в щёку, затем вытерла след от помады, — спасибо вам за помощь в этом деле, ваше преосвященство.

— Когда вы уезжаете, сеньорита Паула? — он тоже снова вернулся к официальному тону разговора.

— Боюсь, что уже завтра ваше преосвященство, меня впереди ждёт дальняя дорога, а мне бы хотелось побыстрее вернуться в Рим, — вздохнула она.

— Тогда удачи и до скорой встречи, надеюсь уже с самим графом, — архиепископ перекрестил и благословил её, а Паула, как порядочная христианка перекрестилась следом и пробормотала короткие слова молитвы.

Они расстались, девушка, не стала заходить в дом, поскольку видела, что Хуан после разговора с ней был в грустном настроении, и пересела в свою повозку, в которой ехал вслед за ними Бернард. Швейцарец вопросительно на неё посмотрел.

— Мы молодцы, — довольно ответила Паула, — выполнили даже больше, чем нам поручили.

— Сеньор Иньиго тогда будет доволен, — улыбнулся он, — какой город следующий? Без изменений? Валенсия?

— Да, Бернард, — кивнула Паула, — сеньор Иньиго просил передать подарки роду Борха и заверить их в своём уважении и почтении.

— А также проверить работу ломбардов, — хмыкнул швейцарец.

— Это само собой, — согласилась девушка, замолчав и погрузившись в свои мысли. Как её господин не пытался, как не старался, но пока богаче и известнее, чем он был уже сейчас, он так и не стал. Золото своё и чужое, на все проекты разом и многочисленные подарки сильным мира сего, утекало словно вода сквозь пальцы. Кроме этого, становилось всё больше очевидно, что его неоценимая помощь на выборах папы не сильно помогла ему занять значимое место рядом со Святым Престолом и стать незаменимым для Пия II, как он это изначально хотел. Ведь кроме проблем с аристократами, кардиналами и другими людьми, ему завидующими, а также дополнительному объёму работы, нынешняя известность больше ему ничего не принесла.

Это испытание славой он явно тоже провалил и впереди у него, а значит и у неё, было ещё больше проблем и забот.

Конец пятой книги

Май 2025

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

30 сребреников – 5. Испытание славой

Content

30 сребреников — 5. Испытание славой

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene