Волков Тим

Фаворит смерти 3

Глава 1

Что я тут делаю?

Почему именно я?

Какими переплетениями судьбы меня забросило сюда, в самый эпицентр ада?

Все эти вопросы — и еще множество других, — кружили в моей голове словно дикие осы, не давая покоя, норовя ужалить.

— Живее шагаем! — перекрикивая сигнал тревоги, рявкнул Карасик.

Он был весь на нервах.

Я и остальные парни тоже нервничали. А если признаться честно, то боялись. Боялись до дрожи в коленках этого всего, что вдруг в одно мгновение предстало перед нами.

Барьер…

Он открыл рот и проглотил нас, чтобы потом выплюнуть, пережеванных, изувеченных, как делал множество раз до этого.

Мы боялись. Мы, мать его, так боялись, что едва не орали от ужаса!

И даже невозмутимый здоровяк Раш Ар-Рауд со страхом оглядывался, светя фонариком по сторонам.

Первая группа бойцов рванула вперед. Ее тут же поглотила тьма и сколько мы не светили им вслед, так и не смогли развеять эту темноту.

Потом пошла вторая группа. Потом — мы.

— Взялись за руки! — приказал Карасик. — Живо! Идем строго вперед. Через триста метров будет первый узел.

Какой еще узел? О чем он говорит?

Я не знал.

— Руки не размыкать! Заблудившихся и оторвавшихся уже не найдем никогда!

Я не знал шутит ли так Карасик, но за руки взялся. Мягкое прикосновение справа — меня за ладонь взяла Евгения. Слева, кажется, Остап.

— Пошли, — шепнул я им и мы двинули вперед.

Это было необычное чувство — светить фонариками, закрепленными на головах подтип шахтеров, вперед и не видеть при этом абсолютно ничего.

И только Карасик, ведущий нашего отряда, уверено шли вперед, ведя нас.

Я не сразу понял как ему удается найти дорогу в такой темноте. Однако когда фонарик мой выхватил в черноте веревку, то понял — здесь протянуты канаты по которым и ориентируются командиры групп.

— Не отставать! Не растягиваться! Плотнее идем! Еще плотнее!

— Почему здесь такая тьма? — не смог сдержать любопытства Иван Ходун, озвучив вопрос который, наверное, был в голове у всех нас.

На удивление Карасик не отчитал его, а терпеливо пояснил:

— Сто двадцать лет назад не было ни первого круга обороны, ни второго, ни третьего. Только Барьер — и они, обитающие за ней, — на слове «они» Карасик сделал какую-то жуткую паузу. — Тогда считалось, что враг не может передвигаться ночью — мол, не видеть в темноте. Это конечно же бред, сейчас это уже понятно и опровергнуто — могут они видеть во тьме, еще как могут. Но тогда думали именно так. И двое магов высшего уровня сотворили сложнейшее заклятие, с помощью которого все внешнее расстояние вокруг Барьера окутала полная тьма. До сих пор не можем распутать столь сложный конструкт, потеряны ключевые изготовки, с помощью которых было сделано заклинание.

— А маги те? Их нельзя попросить обратно все вернуть? — спросил Шталин.

— Их это заклятие и поглотило. Растворились во тьме, как сахар в горячем чае. Поэтому да, не можем попросить.

Шталин шумно сглотнул.

— Так и ходим во мраке. А этим тварям только этого и надо. Развелось тут, возле третьего круга всякой нечисти. И тьма — что дом родной. Хоть и мелкие твари, а мешают изрядно. Поэтому строй держать плотнее. Если что-то почувствуете — сразу же докладывайте. Без разбору не шмаляйте — других бойцов можете задеть.

Мы нестройно ответили «есть!».

Почему нельзя просто не открывать Барьер? Зачем надо идти туда, в саму густоту ада. Мне все одолевали эти вопросы.

— Они способны перелазить через ограждения, — словно прочитав мои мысли, где-то рядом вдруг произнес Карасик. — Раньше не могли — а теперь могут. Словно учатся.

— Что? — я даже растерялся от того, как он точно ответил на мой вопрос.

— Что общего у пульса и оргазма? — вместо ответа спросил Карасик. И сам же ответил: — Мне пофигу есть ли он у девушки, которую я трахаю!

Сиплый смех прокатился по темноте.

— Он боится, — шепнула Евгения мне на самое ухо. — Я читаю его мысли.

— Побереги силы, — посоветовал я. И добавил: — Мы тут все боимся — это и без дара понятно.

По ощущениям мы шли часа два. По факту, как сообщил Карасик, не больше десяти минут.

Наконец набрели на тот самый узел, про который он говорит. Это оказался самый настоящий узел на веревке, по которой мы ориентировались в темноте.

— Скоро будет третий круг, — сообщил Карасик. И вдруг прошептал: — Слышите?

Мы прислушались. В полной тишине, очень глухо, словно за слоем воды, вдалеке раздались хлопки.

— Где-то бой идет, — пояснил Карасик.

— Это у первого круга, — сказал кто-то, явно не из нашего отряда.

— Нет, — ответил ему Карасик. — У второго. Первый отсюда ты никогда не услышишь.

— Темно как у шахтера подмышкой! — злобно прошипел Шталин. — Ай!

Послышался глухой удар, строй, держащийся друг за друга, дернулся.

— Что случилось? — встревоженно спросил карасик.

— Ударился, — пробурчал Шталин.

Я повернулся в сторону, откуда раздавался голос карасика, предложил:

— Я могу магический конструкт построить, который осветит местность.

Карасик на это лишь хмыкнул.

— Думаешь, если это было бы возможно, неужели фонари бы уже не поставили? Нельзя тут ничего осветить.

Я усомнился в словах Карасика и выстроил небольшой магический конструкт.

Магия повела себя странно. Вместо того, чтобы зажечься или осыпаться, она просто растворилась во тьме. Ни отдачи разрушения, ни вспышек деконструкции. Ничего. Просто растворилась. Никогда такого раньше не видел.

— Ну как, есть эффект? — не зло усмехнулся Карасик. — Говорю же — пустое это.

— А как воевать?! — не выдержал Клим. — В полной темноте?!

— Нет, это только третий круг. Дойдем до второго там тьма постепенно раствориться, мгла будет, будто все в тумане. Видно.

Эти слова немного успокоили идущих.

Мы брели во мраке как слепые. Это неприятное ощущение я упорно гнал долой из головы. Но не так легко убедить себя в том, что все нормально — и я, проведший множество времени в инвалидной коляске, как никто прекрасно это знал.

Евгения сжимала мою руку, крепко и даже не смотря на то, что ладонь ее вспотела, не отпускала ни на минуту.

Это ее сжатие меня и успокаивало. Храбрился, чтобы не подать виду перед девушкой.

Но еще сложнее было сдержать свои мысли — а сейчас Евгения могла их читать.

Нахлынувший страх и стресс запустили в организм адреналина, который, в свою очередь, начал кипеть в крови. Присутствие рядом Евгении рождало в голове не самые культурные образы. Я гнал их прочь, но долгое отсутствие интимной близости с девушкой давало о себе знать.

Сначала я задался вопросом о том, каким образом Женя прячет грудь? Перетягивает? И тут же возник этот соблазнительный образ — нагая Евгения с полоской белой материи вокруг груди, плотно затянутой. Худые угловатые плечи, не складное, в общем-то тело, мальчишеское, но от которого так трудно отнять взгляд.

Я тряхнул головой, гоня эти мысли прочь.

Не помогло.

Потом подумалось о руках Евгении, о ее теплых ладонях, пальцах, тонких, длинных. Как они скользят по телу, легко, едва касаясь. Все ниже, и ниже, и ниже.

Прочь такие мысли! Макс, соберись!

Но безудержную фантазию уже было не остановить.

Влажные полуоткрытые губы. Бархат кожи. Изгиб шеи. Плечи. Спина. Две ямочки на пояснице. Округлости тела.

Евгения сжала мою руку сильнее. Так, что я понял — она прочитала мои мысли.

Мне стало не ловко. Я залился от стыда краской, но спасибо тьме никто этого не увидел. В темноте легче переносить стыд.

— Перекличка! — произнес Карасик. — Называю имя, отвечаете коротко «я!».

И принялся перечислять имена нашего отряда, сильно коверкая и перевирая.

— Узбеки?

— Тута.

— Все трое?

— Да.

— Бабкин?

— Бобков я. Тут.

— Остап Бердынский?

— Бердичевский. Я.

— Здоровяк.

— Тут он, — вместо него ответил Остап.

— Клим Соколов?

— Журавлев. Я.

— Рябчиков?

— Рябов. Я.

— Ходун?

— Я.

— Шмалин?

— Шталин! Шта-лин.

— Шмалин тебе бы больше пошло.

— Я тебя…

— Отставить разговорчики! Вязовский?

— Вяземский. Я

— Гамильтон?

— Тут, — хмуро ответил тот откуда-то справа.

— Никого не забыл?

— Все тут.

— Хорошо. Через минут десять должен быть второй узел. После него тьма начнется постепенно становиться не такой плотной, фонарики смогут разбивать ее.

— Скорее бы, — тихо буркнул Клим.

Мы шли дальше, хлюпая в грязи, ощущая повсюду сырой запах болота. Несколько раз приходилось останавливаться — Карасик проверял дорогу. Судя по глухим звукам делал он это с помощью палки, которую неведомо где подобрал.

От долгого вглядывания во тьму перед глазами плясали огоньки и невозможно уже было понять настоящие они или нет. В какой-то момент я стал различать в дали человеческий силуэт.

Закрывая глаза и вновь отрывая, я так и не смог разобраться реальный он или нет.

Силуэт плыл ко мне, медленно, словно призрак. Припоминая приказ сообщать обо всем, что покажется странным, я позвал Карасика. Но голос мой словно осип — я лишь что-то нечленораздельное прохрипел.

Силуэт тем временем приближался и вскоре я смог различить уже общие черты загадочного незнакомца.

Это было странно. Зная, Что тьма непроглядная и ничего увидеть тут нельзя, я все же видел человека.

И в какой-то момент удивлению моему не было предела. Я узнал внезапного гостя.

И лишь выдохнул:

— Герцен? Это ты?

* * *

Несомненно, это был он. Григорий Герцен, собственной персоной. Я не верил своим глазам.

Парень был словно растерян, рассеяно смотрел по сторонам, словно что-то выискивая.

— Герцен? — повторил я.

Парень вздрогнул, услышав меня.

— Максим, ты чего? — шепнула Евгения.

— Ты его видишь? — спросил я у девушки.

— Кого — его? — не поняла та.

— Герцена. То есть вон того парня. Вот он стоит.

— Нет, я никого не слышу. Сплошная тьма, — вздохнула Евгения. — А там разве кто-то есть?

— Нет… не знаю, — растеряно ответил я, глядя на расплывающуюся фигуру Герцена.

Я пригляделся. Неужели призрак? Андрей ведь говорил, что видел тех, кто уже погиб. Так значит и Герцен уже…

Я с трудом оторвал взгляд от фантома. Мне хотелось сбежать отсюда, но я не мог. Потому что не знал куда бежать. Казалось, оторвись я от рук, удерживающих меня, и потеряюсь в этой черноте как в океане, не найдя берегов, к которым можно примкнуть.

Вдали раздался голос Карасика, и он мне показался настоящим спасением.

— Мама в третий раз за неделю застала меня занимающимся сексом с сестрой. Знаешь что она мне сказала? — сказал он. — «Да как ты, сучонок, все время находишь ее могилу?!»

Нестройный смех в ответ.

Да, так лучше. Когда кто-то говорит всегда лучше, чем тишина. Тут она превращается в могильную:

Я крикнул Карасику:

— Долго еще?

— Почти дошли, — ответил тот.

Отлично. Значит скоро свет.

Только сейчас я поймал себя на мысли, что испытываю неприятное чувство клаустрофобии.

«Спокойней, Макс! Все будет нормально!»

Мне хотелось в это верить.

— Женщина должна быть как вино: восемнадцатилетней и храниться в погребе.

Я невольно хихикнул. Евгений фыркнула.

— Мерзость какая!

— Что может быть жестче, чем младенец в мусорном баке? Младенец в пяти мусорных баках!

Я слушал голос Карасика. Не вникал в смысл сказанного — там его было не особо много, — а просто слушал, стараясь не отвлекаться и не смотреть по сторонам. Чтобы не увидеть Герцена. Или еще кого-нибудь.

— Например, меня?

Я невольно обернулся.

Никита Бартынов.

Он был бледен, печален.

— Твою мать! — только и смог вымолвить я.

— Ты не рад меня видеть?

Я зажмурил глаза но это помогло слабо — мертвец все равно был перед глазами.

— Евгений! — я потянул девушку за руку.

— Что?

— Я, кажется, начинаю сходить с ума.

Девушка приблизилась ко мне ближе. Я почувствовал ее запах кожи, мягкий, приятный и мне стало чуточку спокойней.

— Что случилось? — шепнула она.

— Я вижу покойников.

Это слегка смутило девушку.

— Покойников? — переспросила она явно удивившись.

— Да, покойников.

— Я не покойник, — произнес Никита Бартынов, подплывая ко мне. — Не покойник.

Я не стал ему отвечать — не видел в этом смысла.

— Ты уверен, что действительно их видишь? — продолжила расспрос Евгения. — Я имею ввиду, что они реальны?

— Мертвецы разве бывают реальными? — меня начало разбирать от истеричного смеха.

Женя почувствовала это и дернула мою руку, приводя в порядок.

— Я вижу его, — немного успокоившись, произнес я. — Вон там.

— Где? Тут только мрак. Это тебе кажется, не обращай внимания. просто иди.

— Я не покойник — вновь простонал Никита, оказавшись у меня перед самыми глазами.

— Мертвец, — покачал я головой. — Ты — мертвец!

— Что? — подал голос Карасик. — Что там за разговорчики в стою?

— Ничего, — с трудом взяв себя в руки, ответил я. — Все в порядке.

— Нет, говори, — настоял тот. Интонация его голоса был запредельно сосредоточенной. — Ты что-то видел?

— Я вижу… вижу призраков. Погибший знакомых и друзей.

Это нисколько не смутило Карасика, напротив он крикнул:

— Рябой! Код: восемь! Будь готов. Код: восемь!

— Что еще за код: восемь? — не понял я.

— Они тут! Поблизости! Совсем близко! — закричал Карасик.

И вдруг дал длинную очередь.

Яркие вспышки выстрелов на мгновение осветили то, что стояло во тьме.

Жуткое осьминогоподобное существо размерами с двухэтажный дом взирало на нас рыбьими мутными глазами.

Едва пули врезались в его желеподобное бесформенное тело, как монстр раскрыл огромную пасть, прячущуюся под отростками, похожими на щупальца и издала жуткий рев.

А потом бросился на нас.

Я среагировал вовремя. Схватил оружие и начал стрелять во тьму. Трассирующие пули помогали скорректировать выстрелы и я дал три прицельных залпа в глаза монстру.

Раскатистый крик огласил округу и даже густой мрак не смог заглушить его.

Что-то тяжелое зловонное пролетело в паре сантиметров от моего лица. Кто-то из отряда закричал, но крик резко оборвался, превратившись в булькающие звуки.

— Слева обходи! Слева! — кричал Карасик.

Не понятно было кому именно он это говорит.

— Женя! — крикнул я, беспокоясь за девушку.

— Тут! — ответила та совсем рядом.

И дала очередь.

Осьминог вновь заревел. И вновь ударил щупальцем, явно метясь в меня.

Резкий поток влажного воздуха подул в лицо.

Я уклонился назад, хлюпнул ногой в какую-то теплую жижу. Даже думать не хотелось что это.

Эх, сейчас бы огненный магический конструкт не помешал бы! Но магия тут, на третьем круге, не действовала и потому приходилось уповать на автомат.

Карасик был справа и поливал монстра свинцом. Я решил зайти твари с другой стороны.

И тут же получил по ногам крепким ударом.

Я плюхнулся в болотистую жижу, автомат упал рядом.

Словно почувствовав, что я остался без оружия, осьминог двинул на меня. Толстая похожая на слоновью ногу конечность тяжело упала совсем рядом от меня, намереваясь видимо раздавить меня как таракана.

Я схватил оружие, резво поднялся.

Не обращая внимания на грязь, льющуюся за шиворот, вновь начал стрелять.

— В глаза! В глаза бей! — истошно закричал Карасик.

Остальные парни отошли от первого шока и тоже принялись стрелять. Почувствовав, что преимущество на нашей стороне, монстр решил отступить.

— Не дать уйти! — закричал Карасик. — Иначе приведет с собой все семейство свое!

Выстрелы достигли цели. Одна из пуль вонзилась в глаз твари и тот с чавкающим звуком лопнул.

Зверь взвыл.

— Так ей! — радостно крикнул Карасик.

Еще одна пуля пробила второе зыркало. Удушливая вонь начала ползти по округе. Кого-то из парней натужно вырвало.

— Уходит, твою мать! — не унимался Карасик.

Но мне было плевать. Адреналин, попавший в кровь, весь выкипел, оставляя внутри только дикий страх и холод.

Руки мои тряслись, а сам я едва стоял на ногах.

В редких вспышках выстрелов я видел монстра и только теперь вдруг отчетливо понял насколько мы все были близко от гибели.

Монстр отошел в сторону. потом вдруг дернулся, запнулся и с грохотом упал на землю, поднимая фонтаны брызг.

— Так тебе!

Парни начали ликовать — первый противник был повержен.

А вот Карасику было не до веселья.

Он схватил рацию и начал торопливо докладывать:

— База, ответь. Код: восемь — нападение на группы монстров с первого круга.

— Это база. Повторите.

— Код: восемь — нападение на группу твари из первого круга. Осьминогоподобная трехметровая тварь.

— Уверены?

— Да ты там шутишь что ли?! Уверены конечно! Прорыв третьего кольца.

— Рано такое говорить. Это просто разовый случай.

— Твою мать! — выругался Карасик.

— Повторите, — холодный тон.

— Отбой, говорю! — Карасик нажал на «отбой», процедил: — Уроды!

Немного успокоившись, сказал:

— Ладно, парни, выдохнули, но не расслабляемся. Рябой!

— Я!

— У тебя как, потери есть среди личного состава?

— Есть, — хмуро ответил тот.

— Много?

— Двое?

— Черт!

Карасик начал перекличку среди нас.

В нашей группе к счастью потерь не оказалось, лишь только Шталину тварь заехала вдоль спины одним из щупалец.

— Скотина! Козломордая болотная тварь! — ругался тот, морщась от боли.

— Все, двинули дальше. Это только «цветочки», — ответил Карасик.

— Только цветочки? — выдохнул Осип. — А «Ягодки» тогда что же?!

— За руки взялись! Помните — потерявшихся во тьме уже никогда не находят!

Мы сцепились.

Двинули вновь в путь. Прошли мимо поверженного врага, который начал распадаться на желеобразные куски и страшно вонять. Внутренние органы монстра начали влажно лопаться, орошая нас тягучей слизью.

Кого-то опять начало рвать.

— Не отставать! Руки не расцеплять!

— Он мне на ладонь наблевал!

— Держаться! Разговорчики там!

С первой группы кто-то тоже закашлялся.

Вновь тьма сомкнулась над нами. Схватившись за руки, мы слепо двинули вперед, ведомые командиром группы, который ориентировался только на натянутую веревку с узлами. Можно было ли ей доверять? А что, если эта тварь, которую мы убили, перекусила ее где-нибудь?

Я старался гнать эти мысли прочь.

Тьма погружала в мысли. Не видя пути, я все сильнее думал о доме, о том, как решать вопросы, оставленные там, за Барьером. Может быть действительно, в психушке было бы спокойней чем здесь? Чувствует сердце — если вырвусь отсюда живым прямиком туда и поеду. После всего увиденного будет сложно сохранить рассудок.

В какой-то момент я не заметил, как кто-то подкрался со спины.

— Думаешь, закрыл вопрос со мной? — внезапно прошипел в самое ухо Гамильтон. — Нет, все только начинается.

И вдруг резко ударил меня по рукам, расцепляя с остальными членами команды, отсекая от других.

Возмущенно проворчал Остап — ему тоже досталось по пальцами, вскрикнула Женя.

— Кто там дерется?

— Полегче!

— Что случилось? — тут же насторожился Карасик.

Я хотел предупредить его о разрыве цепи, но не успел.

— Все только начинается! — прохрипел мне в самое лицо Гамильтон и ударил прикладом по лицу.

Тюк!

Я охнул и упал в грязь.

Перед глазами заплясали кровавые огоньки. Сознание поплыло. А потом и вовсе покинуло меня.

Сколько я так пролежал я не знал. Наконец, собрав всю волю в кулак, плеснув себе на лицо немного болотной холодной влаги, я пришел в себя.

Я попытался встать, но получилось это сделать только со второго раза — сильно качало.

Знатно этот ублюдок приложил меня! Ну ничего, сейчас я ему…

Я прислушался.

Тишина.

Могильная.

Непробиваемая.

— Карасик? Осип? Парни? Где вы? — позвал я.

Звук голоса был глухим, словно я находился в тесной комнате.

— Карасик? Парни?

Мне никто не ответил.

Я был совершенно один, в кромешной тьме.

* * *

Что такое? Меня оставили? Потеряли?

Я начал хаотично рыскать по округе, но скоро остановился — так только сильнее заплутаю. Надо собраться с мыслями. Почему меня оставили?

Или, может, все же ищут?

Надо подать сигнал.

Я закричал.

Прислушался.

Тишина.

Вновь закричал. Срывая горло, начал орать.

И вновь тишина.

Я остался наедине с Тьмой.

Пытаясь сориентироваться, чтобы понять куда идти, я едва не сошел с ума. Везде была темнота и понять хоть что-то было просто нереально.

Идти наугад? Глупо. Оставаться на месте? еще глупее!

Тогда как поступить? Как?!

И словно этих неприятностей мне было мало, высоко над головой раздался демонический хохот.

Существо, обитавшее тут, и которое боялась сама Смерть, настигло меня.

Я закричал, но мой крик никто не услышал.

* * *

Обрывки сознания. Боль.

Что-то черное кружит над головой. То поднимаясь высоко вверх, то обрушиваясь на голову.

Обрывки магии. Рваные конструкты. Боль. Много боли. Океаны боли.

Тьма. Кругом тьма. Нет ни времени. Ни пространства. Лишь плотная тьма, сводящая меня с ума.

Я кричу, но не слышу собственного голоса.

Тьма.

Вокруг демоны.

Последнее, что я услышал, прежде чем окончательно потерять сознание — их дикий безумный смех.

* * *

Когда в следующий раз я открыл глаза, то первое, что понял — лежу на асфальте.

Второе — светло. Нет тьмы, день.

И третье, но самое удивительное, заставившее меня усомниться в своей трезвости ума — я лежу у порога собственного дома, у особняка Вяземских, словно забулдыга, загулявший до позднего вечера и пришедший в свое жилище только под утро.

Что произошло?

Я тряхнул головой… и не смог вспомнить ничего.

Провал. В голове чернота, слова зачерпнутая из третьего круга Барьера.

Я вновь глянул по сторонам. Нет, я не со шел с ума и все это мне не мерещится.

Я действительно находился у собственного особняка, сжимая в руках человеческий череп.

Глава 2

Что за черт?!

Я глянул на череп в руках. Не отбросил его лишь только потому, что тот был отполирован до блеска и походил больше на какой-то жуткий элемент декора, чем на настоящий.

Что за черт?!

Что за черт?!!

ЧТО ЗА ЧЕРТ?!!

Я был растерян. Я не понимал абсолютно ничего. В голове — чернота. И какое-то эхо жуткого воя.

Я же ведь должен быть… Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить. За Барьером. Верно. Последнее, что помню — захожу во Врата. А потом… Непроглядная тьма.

Боги! Евгения! Парни! Карасик! Где они? Что с ними?

Я дернулся вперед, словно одно мое движение могло переместить меня обратно, туда, в адские бездны темноты.

Но этого не произошло.

Что там случилось? Что же там, черт возьми, случилось?

Сколько я не напрягал память — так и не вспомнил.

Может, и не было ничего? — подумал я. Может, чем черт не шутит, приснилось все? Закинул каких-нибудь наркотиков, которые Олег принимал, скажем, у «Вельзевула». Или в одном из многочисленных баров, где мы с Андреем и Никитой любили проводить время? А все, случившееся у Барьера и за ним — просто бэд-трип, галлюцинация, такое действие наркотика?

Или, может быть, Александр таким образом хотел меня свести с ума, чтобы убедить суд в правоте своих подкупленных докторов? Подкинул мне чего-то дурманящего, а потом показал врачам неадекватного, бормочущего что-то про Барьер?

А может, я уже в психушке сижу?

Я глянул на себя. Я был все в той же военной одежде, которую мне выдали в части. На поясе — пластмассовая фляжка с водой, аптечка и двойной сухпаек, который выторговал Карасик. И даже грязь на штанах от болотистой местности осталась.

Нет, точно не привиделось. Все было на самом деле. Только вот как все закончилось?

Я не знал. Вместо воспоминаний — густая непробиваемая тьма.

И череп… чей он? Как оказался у меня? Для чего?

Сначала я хотел его выкинуть, но пересилив брезгливость, все же оставил. Наверное, это единственная зацепка, которая может хоть что-то объяснить во всей этой загадочной истории.

Череп я спрятал в заплечный мешок, специально сшитый в армейской одежде — туда удобно было класть дополнительное вооружение боезапасы. Вместо этого сейчас у меня там была черепушка. Расскажи кому — примут за психа или маньяка.

Я огляделся. Дом не изменился, все такой же величественный, ухоженный. Только, может, чуток повяли цветы в клумбах и северная часть крыши была перестелена. А так все такое же.

Я позвонил в звонок.

Дверь особняка открылась и на пороге возник Нианзу.

Он смотрел на меня секунды три, молча, не мигая, напряженно. Просто застыл, словно статуя.

И я не двигался. Опешил. Такое знакомое, ничем не примечательное лицо, которое видел тысячу раз и которое не было ни красивым, ни уродливым, обычное лицо пожилого китайца, теперь вызывало у меня в груди такие теплые родные чувства!

Так мы и глядели друг на друга, молча, не двигаясь.

А потом брови слуги поползли вверх, а глаза распахнулись так, что увидь сейчас его кто не признал бы в нем китайца.

— Господин… Максим… Петрович! — дрожащим, полным слез голосом произнес он.

И бросился меня обнимать.

— Максим Петрович! Господин Максим Петрович! Максим Петрович! — все повторял он, крепко сжимая меня и не находя других слов.

— Да, это я, Нианзу, — я тоже обнимал китайца, чувствуя в нем все домашнее тепло, что только можно представить.

От каждого моего объятия китаец вздрагивал, словно оно доставляло ему боль.

— Господин Максим Петрович! Живой! Живой! — наконец выдохнул он другое слово и посмотрел на меня — не мерещусь ли я ему?

— Живой, — кивнул я. — Что же со мной сделается?

— А мы уже… — китаец прикусил губу, замахал руками. Не сдержался, пустил слезу. — Живой! Слава богу!

— Все со мной в порядке.

— Да вы в дом скорее заходите. Проголодались небось? Я мигом сейчас что-нибудь придумаю.

— Только твою еду и вспоминал, Нианзу! Честное слово!

— Ох, Максим Петрович! Сколько же всего… Живой! Слава всем богам — живой! А мы уже все… Но я надеялся! Честно — верил, что все нормально у вас, чувствовало сердце старика… Его не проведешь! Да вы проходите, я сейчас, мигом. Самое вкусное принесу! Самое лучшее! Самое ваше любимое!

— Постой, — остановил я китайца. Недоброе чувство затаилось под сердцем. — А с чего ты решил, что со мной должно что-то произойти?

— Да как же — вы же за Барьер ушли, — растерянно произнес тот.

— Верно, — кивнул я. — Но и от туда возвращаются. Я вот, видишь, вернулся. Живой и невредимый.

— Так ведь ваш отряд, господин Максим Петрович…

— Что? Говори.

Нианзу сжался словно от страха, затрясся.

— Говори, — повторил я.

— Ваш отряд ушел за Барьер три месяца назад, да так и не вернулся. Вас всех официально признали пропавшими без вести. Вы все — мертвецы.

* * *

— Как это… — я не мог поверить словам слуги. — Три месяца назад?!

— Верно, — кивнул тот, печально вздохнув.

— Так ведь… Это вчера было… вчера зашли…

Я ничего не понимал. Вновь моя голова шла кругом.

Я действительно был вчера у Барьера. И вчера же зашел за него. А потом… этот провал в памяти. Неужели… Нет! Этого не может быть! Тогда что же, Нианзу врет? Навряд ли. Этот кристально чистый человек не будет меня обманывать. Неужели и в самом деле я пропадал столько времени?

Бред какой-то!

— Отличная шутка, Нианзу!

— Я не шучу, мой господин, — ответил китаец.

И я понял — это действительно так.

Три месяца… Девяносто дней…

Где же я проторчал всё это время? Чертовщина какая-то! Не может такого быть! Ведь я должен был все это время чем-то питаться. Пить воду. Поддерживать свой организм, чтобы не умереть. Почему я этого ничего не помню?

— Ты уверен? — спросил я Нианзу. — Ничего не путаешь?

— Не путаю, господин Максим Петрович. Каждый день вашего отсутствия лично считал, на календаре отмечал.

— Три месяца… — только и смог вымолвить я.

— Верно, — вздохнул Нианзу, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Три месяца — а по ощущениям что три года.

И вдруг опомнившись, всполошился:

— Я позову Ольгу Петровну — она будет невероятно счастлива! И накрою стол.

— Я сам к ней поднимусь, — сказал я и направился уже было на второй этаж, как китаец меня остановил.

— Она сейчас в башне, господин Максим Петрович.

— В какой башне? — не понял я.

— Где сад.

— Постой. Она сейчас в тюрьме?!

— Нет, что вы! Теперь это не тюрьма. Это часть нашего жилища. Ольга там живет. Там же я и ночую.

— Но ведь… — я задумался.

Башня тюрьмой была при отце. Логично, что после его смерти ее переделали под жилище.

— Хорошо, — кивнул я. — Я тогда до башни прогуляюсь. Погода сегодня чудесная. Соскучился по дому.

— Как вам будет угодно. Возьмите только пропуск.

Нианзу протянул мне желтый квадрат картона.

— Пропуск? — нахмурился я, вертя в руках бумажку.

На ней был QR-код и целый ряд каких-то циферок.

Китаец лишь пожал плечами, ответил: «так надо» и живо убежал на кухню.

Я вышел на улицу, пошел в нужную сторону. Невольно почувствовал на себе взгляды охранников. Многих я не узнал — новенькие, но вот некоторые были знакомы — и их взгляды были особенно красноречивы.

Невольно вспоминая о том, как ссорился возле этой самой башни с отцом, я двинул по тропинке, выложенной белым кирпичом. Но вскоре натолкнулся на затор. Дорога была перекрыта мешками со строительным мусором, лопатами, емкостями под раствор и множеством других вещей, говорящими о том, что тут полным ходом идет ремонт.

Насколько помню, проблем в этой части имения не было и в ремонте он не нуждался.

Обойдя затор, я обнаружил не глубокий котлован, который был уже частично выстлан армирующей сеткой и наполовину залит бетоном. котлован был огорожен сигнальной желтой лентой.

Какое-то строение хотят поставить?

Узковато для строения, судя по фундаменту.

Мое внимание привлекли деревянные коробки, размером со шкаф. Внутри что-то было, белое, похожее на камень.

Я заглянул внутрь и растерялся. Рука. Огромная мраморная рука. Часть какой-то скульптуры. Размерами с меня. Что тут собираются поставить? Памятник отцу?

Остальные части тела, как я понял, еще не завезли, поэтому узнать точно не представлялось возможным. Надо будет на досуге выяснить.

Я двинул дальше.

У башни меня встретил незнакомый мордоворот — охранник.

— Пропуск, — пробасил он, глядя на меня как на букашку.

Я показал.

— Проходите.

Дверь пикнула и открылась. Я вошел внутрь.

«Если это теперь не тюрьма, зачем охрана на проходе?» — вновь меня начали одолевать странные чувства.

Я поднялся на третий жилой этаж, остановился возле двери, на которой было фломастером написано: «Ольга Вяземская».

Постучал.

— Кто там? — раздался все тот же знакомый голосок. Немного уставший.

Я не ответил, желая сохранить интригу. Вновь постучал.

Дверь открылась и на пороге возникла Ольга.

Она смотрел на меня точно так же как и китаец — молча, не шевелясь, широко распахнув глаза. И даже, кажется, не дышала.

Потом одними губами произнесла:

— Максим…

И бросилась на шею.

— Братик! Живой! Живой!

— Да что вы все заладили — живой да живой? Что мне сделается то?

Я крепко обнял сестру.

— Это… это чудо! Ты ведь… там ведь… столько времени…

От переизбытка чувств у нее не хватало слов.

— Все позади, я тут.

— Господи, тебя же ведь объявили… Что случилось? Три месяца тебя не было!

— И сам пока не знаю. Но обязательно разберусь. В голове — каша. Одно понятно — я точно жив. И я дома.

Сестра вновь обхватила меня за шею и принялась целовать — лицо, лоб, нос, щеки.

— Ну прекрати! — притворно нахмурился я. — А ты лучше скажи зачем в башню перебралась? Тут интернет лучше ловит? Или убираться Нианзу не заставляет в своей комнате?

Ольга не улыбнулась, печально ответила:

— Не по своей воле я тут. Но мне тут нравится — подальше от всякий идиотов. Да и комната больше. Видал какая?

— Большая, — кивнул я, оглядывая скупое убранство комнаты.

— Тут такое… — после того, как первые эмоции сошли и Ольга взяла себя в руки, произнесла она. — За три месяца такое произошло!

— Догадываюсь. Рассказывай, — произнес я, понимая, что ничего хорошего ждать не приходится.

— Уверен? — с сомнением спросила сестра.

— Выкладывай.

— В общем, Александр добился своего. После того, как ты ушел за Барьер, от твоей группы не было никаких вестей. Связь просто пропала. Пытались найти тебя. Даже отправляли несколько разведывательных групп — все в пустую. Ни единого следа. Словно и не было вас там. Мы так переживали! Я ночами не спала, ревела! Пыталась дозвониться до тебя, но сказали что тебя перевели в другой полк и там след терялся. Начальник гарнизона сообщил, что ты вместе с группой вышел за Барьер. И пропал.

— Я пытался предупредить тебя… — сказал я. — Но трубку никто не взял.

— Я потом перезванивала на этот телефон, — ответила Ольга, едва сдерживая слезы. — Мне ответили, что хозяин этого телефона, какой-то Рыбкин…

— Карасик, — поправил я.

— Верно! Карасик вместе с тобой и ушел в той группе. Я себя обвиняла в твоей гибели. Простить не могла! Людей подключала, просила, чтобы искали. Думала, может ошибка какая-то случилась — ну знаешь, бывает так, особенно в такой сфере, как армия. Там полный бардак. Я думала, что, возможно, они вместо тебя отправили за Барьер кого-то другого, а ты сейчас спокойно служишь в другой части. Я верила в это. Я надеялась, что так и есть. Но все доказательства и документы говорили об обратном. Ты ушел за Барьер. И пропал. Три месяца назад.

Ольга вновь разревелась.

— Ну брось, все же ведь со мной в порядке, — начал успокаивать ее я.

Ольга шмыгнула носом, утерла красные глаза. Продолжила:

— Александр этим и воспользовался. Как только группу признали официально без вести пропавшей, он подал все необходимые документы, и в общем…

Девушка замялась, не зная как это произнести.

— Он — глава рода? — вместо нее закончил я. Это было на поверхности, тут даже не надо было обладать проницательностью.

Ольга кивнула. И начал тихо плакать.

— Ну не надо. Как стал главой рода — так и уйдет. Я ведь живой. А значит все его назначения отменяются. Мы с этим еще разберемся.

— Слишком многое поменялось, Максим, за время твоего отсутствия. Так все стремительно… Сложно все объяснить…

Ольга подошла к окну. Не весело улыбнулась.

— Видел, что делают на южной площадке?

— Ты про памятник? Видел. Отцу памятник — это вполне неплохая идея, на самом деле.

— Отцу? — Ольга звонко рассмеялась. — Отец тут ни при чем. Памятник воздвигается в честь Александра.

— Что?!

— Именно так. Это он велел его воздвигнуть в тот же самый день, как получил постановление о признании тебя официально без вести пропавшим. Пятиметровая статуя Александра Вяземского, из мрамора, золота и титановых вставок, украшенная бериллами, аквамаринами, фениксом, опалом и родолитом. Ты бы видел проект — боже, это какой-то ужас! Такой безвкусицы я еще никогда не видела! Он сам рисовал это убожество, архитектор только лицу схожесть придал.

— Это что, не шутка?!

— Эх, если бы была эта шутка! — вздохнула Ольга. — Он совсем помешался на власти. Словно сошел с ума.

— Он и раньше не вполне адекватен был, — хмуро заметил я.

— А после того, как понял, что победил, и вовсе свихнулся.

— Еще не победил!

— Не победил, но идет к этому, — Ольга повернулась ко мне. — Ты знал, что он встречался с Аксеновым?

Я напряг память, пытаясь вспомнить кто это.

— Надворный советник? — спросил я, вспоминая нашу короткую встречу в Вишневом дворце, где были индийские ковры и жутко дорогие китайские вазы.

Тогда этот Аксенов говорил очень пространные речи, смутно намекая на то, что хочет иметь долю с работы железнодорожных перевозок, которыми род Вяземских занимался.

— Да, он самый, — кивнула Ольга. — Александр ходил к нему, еще тогда, когда ты был тут. И кажется еще до того, как состоялся суд по признанию тебя недееспособным. Александру удалось договориться с Аксеновым и заручиться его поддержкой, чтобы провести суд и получить нужный результат.

— Поэтому так все быстро произошло, — догадался я. — И поэтому суд так легко признал главу рода идиотом.

— Верно. Если бы не Аксенов, ничего подобного не было бы. Многие аристократы до сих пор удивляются как так получилось, что суд пошел против одного из глав рода. Не слыханная дерзость! Но это в основном те, кто не знает всей подноготной этой истории. Судья после этого, которая решение по твоему вопросу выносила, кстати, даже на повышение пошла.

— А ты откуда все это знаешь про Аксенова?

— Александр об этом говорил множество раз, хвастался, что нашел общий язык с надворным советником. Светился весь от счастья.

Ярость переполняла меня.

— А с Анфисой что? — спросил я. Чуяло сердце — там тоже не все гладко. — Она дома?

— Анфису выгнали, — ответила Ольга.

— Как это — выгнали?

— Александр сказал, что она не истинная кровь Вяземских, а потому просто прогнал ее на улицу. Без вещей, без денег.

— Да я его!..

— Успокойся. Я помогла Анфисе деньгами на первое время, сняла ей квартирку, не самый лучший район конечно, но лучше так, чем на улице.

— Дай адрес. Я съезжу к ней и привезу сюда.

— Не спеши. Тебе вряд ли удастся так легко вернуть Анфису обратно в дом.

— Почему?

— У Александра теперь своя, личная охрана, которая выполняет только его приказы. И они не пустят сюда посторонних. Удивительно как ты сам сюда попал.

— Я и сам этого не знаю. Просто очнулся у дверей.

Я вдруг задумался. А ведь действительно, как же я должен был попасть к дому, преодолев внешний периметр охраны. Опять вопросы, на которые нет ответов.

— Твое появление — это просто чудо! — Ольга вновь начала меня обнимать и тискать. — Не могу в это поверить! Как же я соскучилась!

— Ну все, хватит! — проворчал я. — Расскажи лучше, что еще делается в семье?

— Уверен? — улыбнулась сестра. — Разве этого не хватит тебе?

— Я должен знать все, быть в курсе всех новостей, произошедших за это время, что меня не было. Буду думать как из этого всего выпутывать вас и себя.

— Как скажешь, — вздохнула Ольга. — У Александра теперь целый гарем, так что женским вниманием он не обделен. У них теперь целое крыло в доме. Ночами спать невозможно — стоны, крики, ор. Аж стены трясутся. Я уже не говорю про музыку. Настоящие оргии там устраивают.

— Поэтому ты в башню переехала? — улыбнулся я.

Но Ольга не улыбнулась в ответ. Тихо ответила:

— Не только по этому. И другие причины имеются.

— А Бартынов? Как у него дела?

— Не самым лучшим образом. Он так и не смог оправиться от смерти сына. Начал пить, забил на работу. Ему выговоры делали, даже грозились уволить, но обошлось лишь понижением в должности. Он фактически отошел от дел — все делают его помощники. И есть подозрение, что наш с тобой братик хочет сожрать Бартынова, воспользовавшись его временной невменяемостью.

— Почему ты так решила?

— Он как-то вскользь об этом упоминал — говорил, что хорошо было бы занять место не в Нижней палате, а Верхней, мол, это даст больше власти. С учетом вполне нормальных отношений с Аксеновым, это вполне реально.

— Большие однако у Александра амбиции.

— Большие. И он ни перед чем не останавливается. А еще у него диктаторские и садистские наклонности от этой власти начинают провялятся. Недавно заставил прилюдно высечь Нианзу.

— Что?! За что?!

— За то, что тот приготовил семнадцать блюд.

— Вот сейчас не понял.

— Семнадцать — не любимое число Александра. Нужно было девятнадцать.

— Охренеть! Просто охренеть! Он же псих!

— Согласно, — кивнула Ольга. — Только что мы можем сделать? Все в его власти. Он — глава рода.

— Это не надолго! — сквозь зубы произнес я.

— Пойдешь против него? — с какой-то сонной интонацией спросила Ольга.

Казалось, она уже смирилась со всем и ей было безразлично.

— Конечно! Я вернулся, не умер! И я полноправный глава рода, а не этот местный тиран. Неужели ты хочешь его терпеть?

— Я просто устала, — вздохнула сестра. — Чувствую себя сломленной. И немного боюсь.

— Чего боишься?

— Что он убьет тебя. У него сейчас много власти в руках. Может быть, тебе лучше спрятаться? Давай я и тебе сниму квартиру?

— Ты что, в самом деле хочешь продолжать терпеть вот это вот все?! А дальше что будет? Сегодня он Нианзу высек, а завтра на тебя руку поднимет?

Ольга стыдливо опустила глаза.

Я насторожился.

— Он уже поднимал руку?

— Не все так просто, Максим.

— Да о чем ты говоришь?! Как раз тут все очень просто — он тиран и идиот, дорвавшийся до власти. Неужели это не понятно?

— Я замуж выхожу… — тихо произнесла Ольга.

— Что?! — только и смог вымолвить я. — Замуж?! Поздравляю! Когда успела парнем обзавестись? Вроде я не слышал что ты с кем-то дружила?

— Не так давно обзавелась, — вздохнула сестра.

В глаза не читалось радости.

— А что так печально? Не вижу радости в глазах.

— Не по своей воле потому что выхожу, вот и не радуюсь.

— Как это? — не понял я. — Как это — не по своей воле?

В голове не укладывалось сказанное. Вспомнилась Агнета. Но ведь тут отец не выдавал насильно Ольгу ни за кого.

— Так разве можно?

— Можно, — совсем тихо произнесла Ольга. — По велению Александра — для укрепления нашего рода.

— Чего?!

Я аж привстал со стула.

— Чтобы подняться в авторитете и получить сильного союзника, Александр заставил меня выйти замуж за представителя другого рода. Свадьба будет через неделю.

— Зачем ты согласилась на это?! — вскричал я. — С ума сошла?! Надо было послать куда подальше этого Александра с его идиотскими предложениями! Пусть бы сам вышел замуж за кого угодно!

— А ты думаешь почему я тут? — спросила Ольга. В глазах блеснула звериная злость. — Месяц без еды, и все то, о чем говорила Анфиса, помнишь? Пытка светом, отсутствием сна. Я на себе это все ощутила.

— Вот урод! Вот я урод! — я принялся ходить из угла в угол.

Кулаки мои то сжимались, то разжимались. Я готов был разорвать его на части.

— Успокойся, — мягко произнесла Ольга. — Все решено. Это уже не отменишь.

— И кто же этот сильный союзник? — только и смог вымолвить я.

— Григорий Герцен, — ответила Ольга.

И тихо заплакала.

Глава 3

— Он же умер… — только и смог произнести я.

— Что? Умер? Когда? — свет надежды блеснул в глазах Ольги.

— Я его видел… призрак… за Барьером… когда мы вошли…

— Чего? — моя бессвязная речь явно смутила сестру.

— Долго объяснять, — отмахнулся я. — Как Герцен?! Ты меня сейчас разыгрываешь что ли?!

— Нет. Хотела бы, но нет. Это правда.

— Разве Бартынов… Его охрана поймала Герцена. Я точно это помню!

— Поймала, — кивнула Ольга. — И в подвал посадила. Но только Бартынов не спешил с расправой. Уж что там происходило в подвале я не знаю, но Герцен остался жив. Потом Бартынов начал пить и ему уже все стало не важно. Герцен-старший потребовал от Бартынова немедленно освободить его сына. Несколько влиятельных семей поддержали Герцена. Не знаю что там было и на чем все договорились, но Григорий Герцен вскоре вышел из заточения.

— Но как?! — я не мог поверить в это.

Как мог Бартынов освободить убийцу своего сына? Неужели испугался последствий и клановой войны? Или окончательно надломился?

— Подожди, а Агнета? Он же с ней должен был пожениться? — вспомнил я.

— Агнета пропала. Когда ты раскусил Герцена и его причастность к убийству Никиты — тогда и она загадочно исчезла. Поговаривают, что она кормит рыб на дне реки. Герцены подчистили следы. Хотя сами они категорически отрицают свою причастность к ее исчезновению. В любом случае, пока ее тело никто не нашел — это все слухи.

— Она слишком много знала, — прошептал я.

И оглядевшись, сказал:

— Мне нужен телефон.

— Зачем?

— Надо связаться с Воцлавом. Предстоит очень многое сделать.

— Телефона у меня нет — Александр запретил.

— Твою мать! А моя одежда? Надеюсь, он ее не сжег?

— Перенес все в кладовку, твою комнату устроил под один из будуаров для своих любовниц.

— Тогда я в дом. К тебе заскочу чуть позже.

— Максим, я прошу — будь осторожен, — Ольга обняла меня.

— Все будет нормально.

Я вышел из башни, вновь натолкнулся на мордоворота. Ткнул ему в лицо пропуском, пошел в особняк. Там уже был накрыт стол, Нианзу суетился рядом.

— Все готово, господин Максим Петрович!

— Извини, Нианзу, сейчас не могу — есть важные дела. Мне нужна твоя помощь.

— Всегда рад помочь! — охотно заявил китаец, по одному моему только взгляду поняв, что я намереваюсь сделать.

— Мне нужен сотовый телефон.

— Это будет непросто… но я сделаю, — слуга поклонился и ушел прочь.

Я пошел в кладовую комнату, в грязных мешках нашел свои вещи. Переоделся. Сумку с черепом спрятал в самый дальний угол. С этим предметом предстоит разобраться чуть позже. Сейчас главное — Воцлав. Нужно совместно разработать стратегию по оспариванию вступления на престол главы рода Вяземских.

Вскоре пришел Нианзу. Он был бледен, молчалив. Протянул телефон.

— Вот. Как и обещал.

— Где ты его достал?

— Это не так важно.

— Тебя не накажут за это?

— Это тоже не важно. Господин Максим Петрович, делайте то, что должны делать — и больше не думайте ни о чем. Я в вас верю. У вас все получится.

Я взял телефон, кивнул.

— Спасибо!

— И вот, — Нианзу протянул карточку. — Вам понадобятся деньги — это мои сбережения. Возьмите их.

— Я не могу…

— Возьмите. Ваши счета господин Александр Петрович заблокировал, машину тоже забрал. Вам нужны деньги — да хотя бы на такси. Берите — и не спорьте.

Я вновь поблагодарил слугу и с тяжелым сердце принял карточку.

— Пусть сопутствует вам удача! — на прощанье пожелал мне Нианзу.

Я заказал такси и двинул в город, к адвокату.

* * *

Реакция Воцлава на мое неожиданное возвращение была не столь удивленной. Казалось, он даже и не понял, что я отсутствовал столь долгое время.

— Чем обязан? — спросил адвокат, поглядывая на меня через оправы очков.

Мне показалось, что он не узнал меня. Все верно, не так долго мы с ним работали, а за это время столько много людей перед его глазами сменилось, что всех и не упомнишь.

Я скоро объяснил кто я такой и суть проблемы. Воцлав пригласил войти в офис. Он был сдержан и даже отстранен, словно за этой маской безразличия пряча тревоги. Или мне показалось?

— О вас же газеты писали, — сказал он, закрывая дверь. — И среди аристократов слух ходил, что вас собственный брат на тот свет отправил, устроив отправку из части прямиком за Барьер. А вы живы-здоровы оказались.

— Верно, со мной все в порядке.

— Поздравляю вас с возвращением. Но ближе к делу.

Воцлав сел за стол, предложил присесть и мне.

— Хотите чаю или кофе?

Я отказался.

— Разговор будет долгий. Я помню ваше дело, все документы у меня сохранились.

Адвокат достал из кармана брюк ключ, отворил им сейф, извлек оттуда тонкую папку с бумагами. Раскрыл ее и начал медленно листать, внимательна просматривая каждую бумажку и одобрительно покачивая головой.

— Первое. Вас признали недееспособным, но коль вы ушли служить к Барьеру, то получили иммунитет, исполнение приговора было отложено. Сейчас, коль вы вернулись, оно вновь вступает в силу. Претендовать на что-то вы не имеете права. Все выполнено согласно завещания.

— Подождите, а разве вы не довели дело об отмене заключения о моей недееспособности до конца? Мы же договаривались с вами именно так и сделать. И отсидка в армии была именно для этого — чтобы выиграть время.

— Все верно, — кивнул Воцлав. — Но в дело вмешались обстоятельства непреодолимой силы.

— Александр? — спросил я имя этих обстоятельств.

Воцлав кивнул.

— А сейчас эти обстоятельства не помешают нашим делам?

— Я теперь работаю на других людей. Александр мне не страшен.

Воцлав пристально посмотрел на меня.

— Насколько помниться вы работали на Бартынова — именно он дал мне ваш телефон.

— Нет, — покачал головой адвокат. — Это не Бартынов. Я ушел от него. Он скис.

— Скис?

— Да. Потерял голову. Трагедия в его семье подмяла и его под себя. Я ушел от него. Теперь я работаю на другую организацию.

— И что это за организация, если не секрет? — спросил я.

— Очень влиятельная, — Воцлав едва заметно улыбнулся. — Вы с ней знакомы.

Я вопросительно глянул на адвоката. Тот пристально посмотрел на меня, ответил:

— Это «Красные Казематы».

* * *

Я поднялся.

— Присаживайтесь, — мягко произнес Воцлав. — Вам нечего боятся.

— Я вас не боюсь.

Это задело адвоката, но вида он не подал. Лишь учтиво кивнул:

— Как скажете.

— Вы — один из них? — зачем-то спросил я, хотя хотел просто уйти.

— Верно, — кивнул адвокат. — И я вам помогу.

— От вас мне никакая помощь не нужна! Прощайте.

Я двинул к выходу.

— Постойте! Говоря, что я вам помогу, я не думал получать от вас согласие или отказ. Это факт. Вы не можете от нее отказаться.

Взгляд Воцлава стал холодным.

— Не понимаю…

— Я вам не делаю одолжение — я ставлю вас в известность. Я буду заниматься вашим делом, — произнес адвокат.

— С какой такой стати?

— Потому что это моя функция в этой организации. Ваша функция, — Воцлав кивнул на черный браслет, покоящийся у меня на запястье, — будет известно через это устройство. Отказаться, как вы понимаете, нет возможности. Иначе…

Адвокат вновь поднялся и подошел к сейфу. Достал оттуда электронный планшет и протянул мне.

— Гляньте.

Я включил его.

— Вот этот файл, с названием «Демонстрация 1.0».

Я нажал на кнопку проигрывания.

Это был видеофайл. Съемка камерой с угла потолка. На видео — комната. По виду какая-то дешевая гостиница. Пустое помещение. Заправленная кровать. Стол. Графин с водой. Шторы, подрагивающие от сквозняка, бьющего через щели окна. Сонная муха на зеркале.

Входная дверь открылась и внутрь вошла Агнета.

Она была испугана. Быстро заперла за собой дверь. Подошла к окну, задернула вторые плотные шторы, словно боясь, что ее могут увидеть. Потом, немного успокоившись, села на кровать. Начала перебирать содержимое своей сумочки. Помада, сотовый телефон, пачка сигарет. Кажется, что-то искала. Не нашла.

Встала, подошла к зеркалу. Поправила локон. Даже в такой нервный момент оставалась девушкой.

Потом начала отходить обратно к кровати, остановилась. Замерла, словно что-то вспоминая.

И вдруг неуклюже осела на пол, начал трястись. Схватилась за грудь, начала ее царапать. Изо рта вырвался крик — но я его не услышал, видео было без звука.

На лице Агнеты застыла маска ужаса. Девушка начал задыхаться. Лицо ее побагровело. Глаза едва не вылезли из орбит. Ртом пошла кровавая пена.

Продолжая царапать грудь, девушка попыталась ползти к выходу — чтобы позвать на помощь. Не получилось.

Агнета дернулась. Мелко задрожала… и затихла. Изо рта, носа и ушей потекли струйки крови.

— Нанороботы, — буднично пояснил Воцлав. — Они сожрали ее изнутри.

— И зачем вы мне это показали? — спросил я. — Чтобы запугать?

— Не знаю, — честно признался Воцлав, забирая у меня планшет и пряча его обратно в сейф. — Мне было велено вам показать это видео — я показал. Все остальное — это уже будут домыслы. Думайте сами что хотели они вам этим сказать. Я полагаю, что намек вполне прозрачный и понятный.

— Да я вас!..

— Не надо, Максим Петрович, без нервов, — адвокат оставался невозмутим. — Я же сказал, что не я стою у руля этого процесса. Я — лишь маленькая шестеренка в этом огромном механизме.

— Шестеренка в механизме? — переспросил я, холодея. Эти слова мне были знакомы.

Воцлав кивнул.

— Верно. И вымещать злость на мне глупо. Это не решит ваших проблем.

— Бартынов тоже из «Красных Казематов»? — спросил я.

Меня трясло от переизбытка эмоций — злости, ярости, гнева.

— Нет, — покачал головой Воцлав. — Я же сказал, что больше на него не работаю. Он никак не связан с этой организацией. В «Казематы» я перешел совсем недавно.

— И чем же они вас «завлекли»? Нанороботами, которых вживили в тело? Или наручником?

— Наручника у меня, как вы видите, нет. Нанороботов тоже. Мы договорились на обоюдовыгодных условиях.

— Понятно — деньги…

— Деньги — это вполне хорошая мотивация. Но это были не они.

— А что же? — мне стало действительно интересно.

— Некоторые привилегии, которых у меня до этого не было, — уклончиво ответил адвокат. — Но мы отошли от основной темы разговора.

— У нас нет с вами больше общих тем для разговоров.

— Максим Петрович, послушайте. Вы можете воспользоваться своим даром и уничтожить меня прямо здесь и сейчас. Но это не решит вашей проблемы. А она у вас, уж поверьте мне, очень большая. Один вы ее не разгребете.

— А с вами значит разгребу?

— Да. Поймите, лично к вам я не имею никаких интересов и претензий. Я — лишь исполнитель. Просто от своего нового заказчика я получил задание — решить ваши проблемы с судом. И я это сделаю. Другой вопрос — будете ли вы мне в этом помогать.

— Я теряю время. Лучше поищу нового адвоката.

— Не получится. На вас черный ярлык.

— Что это?

— Во внутренней клиентской базе адвокатов вы стоите с рейтингом минус семь. Это самый низ, черный ярлык — тик мы помечаем таких клиентов. Никто не возьмется за ваше дело, потому что с большей долей вероятности это приведет к нежелательным последствиям для самого адвоката — от потери лицензии до угроз, покушений и… к-хм… прочих неприятных вещей.

— Вы блефуете!

— Нисколько. Можете сами проверить. Сходите во любые адвокатские которые в городе и убедитесь — едва вы назовете свою фамилию, как вам под любым удобным предлогом будет отказано.

Воцлав выжидательно глянул на меня.

— Если не хотите тратить время, то можете просто позвонить в любую контору.

Он пододвинул мне толстый справочник и телефон.

— Проверю! — злобно ответил я.

И взял справочник. Наугад открыл его, начал искать объявления. Довольно скоро обнаружил конторку некоего Никифорова Н.С. Набрал номер.

Ответила девушка.

— Добрый день. Адвокатская контора Никифорова. Слушаю вас.

— Мне нужен адвокат.

— Мы можем оказать вам эти услуги. В какой части ваше дело — земельные вопросы, уголовная ответственность, развод, что-то другое?

— Мне нужно отменить решение суда.

— Да, опыт, и весьма большой, такой у нашей адвокатской конторы имеется. Самый высокий процент положительный решений. Вы позвонили именно туда, куда нужно. Можно узнать ваше имя — я запишу вас на прием.

— Вяземский Максим Петрович.

Девушка начала клацать по клавишам. Потом вдруг затихла, повисла пауза.

— Так в какое время я могу подойти? — поинтересовался я.

— Знаете… — девушка была явно растеряна. — Подойти не получится.

— Почему? вы же сами сказали что может мне помочь. И что опыт имеется.

— Просто… все адвокаты сейчас заняты.

— А завтра?

— И завтра тоже. И после завтра. На месяц вперед все расписано. Очень плотный график, некуда поставить. Позвоните пожалуйста через месяц.

И не дождавшись ответа, положила трубку.

— Вот видите, — ухмыльнулся Воцлав. — Я оказался прав.

— Твою мать! — только и смог вымолвить я.

— Так что давайте не будем терять времени и приступим к разработке плана действий.

Я злобно зыркнул на адвоката, ответил:

— Хорошо. Давайте.

* * *

Тьма. Кругом тьма. Липкая, плотная, облизывающая влагой лицо, шею, ладони.

Свет от фонарика не пробивает мрак. Ничто пробьет его. Я это знаю… Потом узнаю…

Осьминог.

Там был монстр, похожий на осьминога.

Мы… мы его убили. Он появился из тьмы. На третьем круге, почти у самого Барьера.

Потом…

Мы шли дальше.

Узбеки шутили. Так они пытались скрыть нервозность. Все были на взводе и Шталин приказал им заткнуться. Едва не случилась драка. Шталин грубо обозвал узбеков и те вспылили. Карасик едва разнял. Хотел забрать у всех оружие, если не прекратят склоки. Это подействовало. Никто не хотел остаться во тьме без автомата.

Потом был Гамильтон…

Нет, это позже.

Сначала Евгения. Она боялась. Очень сильно боялась. Весь ее запал найти отца мигом улетучился. Особенно после битвы с осьминогом.

Женя держала меня за руку так крепко, как только могла. Я что-то шептал ей, очень тихо, чтобы никто не услышал. Успокаивал. Какие-то пустяковые слова.

Девушка приблизилась ко мне и поцеловала прямо в губы.

— Мне так… спокойней, — ответила она еще до того, как я успел что-то спросить.

Ее поцелуй остался на моих губах, мягкий, цветочный, дурманящий голову. И мне тоже стало спокойней.

А потом пришел Восьминогий…

…Машину тряхнуло и я вынырнул из липкого неприятного сна.

Непонимающее огляделся. Такси. Еду домой. Сморило от долгой жаркой поездки. Приснилось.

Волнение подкатило к горлу. Воспоминания того, что было там, за Барьером!

Я принялся напряженно вспоминать что было дальше, но не смог. Сплошная стена из тьмы. Тщетно. Пустота.

Я возвращался домой. С Воцлавом удалось разработать общий план действий и адвокат принялся немедленно его реализовывать. Я же решил вернуться в дом и попытаться уговорить Ольгу на одно дело.

Я понимал, что Александр пойдет на все, что угодно, чтобы убрать меня. О моем появлении известно пока не многим. Значит нужно как можно скорее ликвидировать меня, чтобы я не мешал ему. Судя по тому, что он организовал мне посещение Барьера вне очереди, то братец не остановится уже ни перед чем.

Поэтому необходимо залечь на дно, на время, пока не наступит нужное время.

Но до этого необходимо позаботиться о Ольге.

Я позвонил Нианзу, уточнил обстановку. Он сказал, что Александра нет, и будет он скорее всего не раньше вечера — в думе собрали совещание и Александр Вяземский, как представитель рода и бояр Нижней палаты, обязан был там присутствовать.

Отлично. Значит есть время поговорить с сестрой. План был прост — снять квартиру и до времени жить там, стараясь не попадаться на глаза Александру, пока Воцлав оформляет нужные документы и бумаги. Я хотел забрать с собой и Ольгу, потому что знал — Александр, едва узнает о моем появлении, не даст спокойной жизни сестре, пытаясь выведать где я прячусь.

Еще нужно было собрать хоть немного вещей и забрать череп. Чутье подсказывало — он ключ к пониманию того, что произошло там, за Барьером.

Машина остановилась, я расплатился и вышел. Соблюдая осторожность, огляделся. Машин семьи не было, да и общая обстановка была тихой.

Тыкнув попуском, полученным от Нианзу охраннику, я прошел внутрь поместья. Не желая быть замеченным с окон, решил пройти через сад.

Свернув в самую лесистую часть, я двинул через в обход.

Кроны деревьев тут смыкались над головой, образуя зелёную крышу. Вверху задорно пели птицы, мягко шумел теплый ветерок и было так хорошо и покойно, что хотелось лечь под одним из деревьев и просто послушать звуки природы.

Я невольно замедлил шаг.

Судя по желтым листьям, лежащим под ногами, садовник сюда заходил очень давно. С другой стороны именно этот заброшенный диковатый вид придавал такую красоту этому участку сада.

Но следы я все же обнаружил. Значит все-таки кто-то был тут. Некоторые листья примяты совсем недавно. Мне стало интересно и я пошел по следам.

Они вскоре вывели меня в еще более запущенный участок сада. Тут я вдруг почувствовал плотный магический фон. Он был серым, пыльным, очень старым.

Это меня весьма заинтересовало.

Я начал пробираться в глубь деревьев, чувствуя, что и фон увеличивается.

Место было странным, деревья здесь обладали какими-то странными магическими свойствами — они глушили этот фон, поглощая его. Поэтому, видимо, никто и не знал о нем. Аномальное место.

Осторожно обходя густые заросли, я вышел на небольшую площадку — именно судя и вели следы.

По среди небольшой опушки стояло два каменных столпа-монолита, высотой метра полтора, не больше. Приземистые, мощные, заросшие серым мхом и лишайником, они выглядели очень старыми.

Я подошел чуть ближе и почувствовал буквально кожей густоту магического субстрата. Не рукотворный, явно природного характера, он исходил именно от столпов, закручивался по спирали и замыкался на самом себе. Видимо в этом была еще одна причина не обнаружения этого места ранее. Если бы столь мощный поток уходил вовне, его бы сразу же обнаружили. А с учетом необычной конструкции и экранирования деревьями, место было надёжно скрыто от посторонних глаз.

Хотя, одна пара глаз их все же видела до меня — подумал я, глядя на одиночную цепочку следов.

Монолиты украшали грубо вырезанные прямо на камне узкоглазые лики. Все — с разинутыми ртами, полными громадных зубов. У оснований камней — непонятные руны, которых я никогда раньше не видел.

Я попытался просканировать конструкцию магическим зрением, но что-то конкретного не увидел. Лишь это серый, древний фон, плотный и непробиваемый.

Очень интересно.

Понимая, что времени изучать конструкцию более детально нет, я сфоткал ее на сотовый телефон и вернулся на основную тропу. Решу основные проблемы, потом займусь монолитами. Они явно магического назначения. Но вот какого именно? Это предстояло выяснить.

Путь до дома я прошел ускоренным шагом, попутно оглядываясь — не подъехала ли машина Александра? Все было тихо.

В дверь не стал звонить — написал СМС-ку Нианзу и он открыл дверь.

— Обстановка? — спросил я.

— Тихо, — ответил китаец, впуская меня внутрь. — Максим Петрович, я взял на себя смелость собрать вам вещи.

— Спасибо! Это очень кстати.

Это было любезно со стороны Нианзу — он сэкономил мне кучу времени. Но оставалась еще одна штука — череп. Ее нужно было обязательно взять с собой.

Я сгонял до тайника, переложил череп в сумку. Вернулся в гостиную.

— Нианзу, — обратился я к слуге. — Я на некоторое время хочу спрятаться — пока готовятся необходимые документы. Пойдешь со мной?

Китаец удивился такому предложению. Но думал не долго.

— Нет.

— Это на время, Нианзу. Мы вернемся.

— Нет, господин Максим Петрович, мое место тут, — грустно ответил слуга.

— Я знаю, что Александр выпорол тебя. Это недопустимо. Дальше будет только хуже. А как только Александр узнает, что тут был я, он просто рассвирепеет. Я уж не говорю о том, что узнай он, что ты мне помогал…

— Я могу терпеть, — перебил меня слуга. — Мое место тут, я служу ему. Я буду молится о вашем возвращении как можно скорее. И буду вас встречать, — Нианзу грустно улыбнулся. — С победой! Только с победой!

— Уверен что не хочешь пойти со мной?

Китаец кивнул.

Мы вновь обнялись и я двинул в башню, к сестре.

Ольга встретила меня, прошептала:

— Ты один? Александра нет?

— Он на совещании.

— Хорошо, проходи.

Я коротко обрисовал суть вопроса о том, что хочу укрыться и взять сестру с собой. Ольга на удивление быстро согласилась.

— Согласна! Сидеть в этой башне как сказочная принцесса нет сил! Пойдем отсюда скорее, только я вещи соберу.

— Желательно это сделать быстрее, — поторопил девушку я.

— Да я за пять минут соберусь! — ответила та. — В одну сумочку все поместиться.

Но пятью минутами не обошлось. И одной сумочкой тоже.

Два огромных безразмерных чемодана — с косметикой, вещами, платьями, книгами, гаджетами, — стояли передо мной.

— А меньше никак? — спросил я, поглядывая на неподъемную ношу.

— Никак, — пробурчала Ольга, закидывая остатки косметики в сумочку. — Это все нужное. Все-таки мне придется скрываться до последнего. Александр — это только одна проблема, Максим. Есть еще Герцен, ты помнишь?

— Помню, — буркнул я. — Решим и эту проблему.

— Посмотрите! О, чудо! Младший братец вернулся! — внезапно раздалось за спиной. — К нам приехал добрый волшебник, который решит все проблемы!

Я обернулся. Это был Александр. В руке он сжимал пистолет.

Глава 4

Точка кипения была преодолена за мгновение. В один миг мне уже стало не важно ничего — ни мораль, ни общечеловеческие ценности, ни какие-то глупые заповеди типа «не убий».

Я готов был убивать. Я хотел убивать.

Подскочив к Александру, я активировал атрибут и ударил противника.

С размаху, вложив всю злость в кулак.

Мне хотелось размазать его голову об стену. Почувствовать, как кулак превратит лицевые кости в крошку, как пробьет мозг, превращая его в кисель. Как лопнет кожа на его затылке.

Мне хотелось крови.

В этот самый момент я был сам не свой. Что-то черное завладело моим разумом и требовало одного — убей, убей, убей!

И я повиновался этому зову.

Удар выдался на славу.

Но вот Александр оказался на удивление проворным. Он успел увернуться, правда потеряв при этом тактическое преимущество. В школе парня явно обучали не только экономике. Боевые навыки он знал тоже вполне неплохо.

На меня рванули мордовороты брата. Один-в-один злые бульдоги.

Но тут же полетели обратно.

Одним ударом я срубил обоих. От замаха даже искры полетели в разные стороны. Естественно магические.

— Максим! — успела предупредить Ольга.

Александр стрельнул в следующий момент, но я уже был на пол шага в стороне от места, где стоял секунду назад.

Грохот оглушил.

Пуля за спиной высекла бетонную крошку.

Стиснув зубы, я вновь атаковал. Против пистолета кулаки были слабым оружием. Но это только обычные кулаки. Мои же сейчас были усилены заклятием и я уже не сдерживал себя.

Свист воздуха — кулак пролетел в миллиметре от головы Александра. Попади в него — битва бы закончилась тут же, а брат остался бы без башки.

Но парень увернулся.

Вертки, гад!

Я быстро сотворил магический конструкт и накинул на противника. Простая сеть, способная запутать врага, не дать ему контратаковать. Она упростит расправу.

Но к моему удивлению Александр взмахнул рукой — и сеть словно от невидимого лезвия рассеклась на две части.

Что за черт?!

Вяземские же не обладают магическими способностями? Или…

Короткий взгляд — и причина столь необычного поведения стала понятна. В руке у старшего брата находился какой-то артефакт, похожий на крест.

Мое удивление заприметил Александр, ухмыльнулся.

И двинул в атаку. Он явно хотел продемонстрировать силу своей безделушки.

Что же, давай посмотрим.

Брат атаковал первым. Зажав между средним и безымянным пальцами артефакт, он взмахнул рукой.

И ударил.

Магическая тугая волна сжала воздух в дугу и швырнула его в меня.

Я готов был к этому и успел создать защитный конструкт.

Две магические силы, встретивший, взорвались с оглушительным грохотом.

Что за черт?! Штука в руках Александра обладала огромной мощью. Просто невероятной! Она с легкостью раскромсала мой конструкт на мелкие осколки.

Брат оскалился.

И вновь создал заклятие.

Было видно, что делает он это не умело, как новичок. Однако и того, что получалось, хватило бы, чтобы превратить меня в кровавую пыль.

Я отступил. Вновь создал блок, понимая, что так долго продолжаться не может. Третью атаку я не выдержу.

Очередная тугая волна полетела в меня. На этот раз в ее сути проглядывались красные прожилки — верный признак кровавой составляющей конструкта. Кровавая магия?

Где он успел ей обучится? Или же это заготовки, которые он просто кастует, создавая типовые заклятия?

Наши конструкты встретились на середине комнаты. Встретились — и взаимопоглотились.

Глюб! — издали они странный звук и… замерли.

Самое страшное, что может случится с двумя магическими конструктами и что практически никогда не случается — это их взаимопроникновение. Когда одни составляющие заклятия смешиваются с другими.

Невозможное, но не исключаемое. Как если бы две машины, летящие на огромной скорости лоб в лоб, столкнулись бы друг с другом и обменялись деталями, создавая третий рабочий гибрид автомобиля. Фантастика. Бред.

Любой преподаватель магической школы скажет, что это из разряда вероятностей и теоретики. Да, такое возможно, но только в случае один на триллион, что приравнивает такой случай к невозможному.

Но это если не учитывать один момент. Александр приходился мне братом и потому родство тех самых деталей было явное и неоспоримое. Мы были одной крови и конструкты, создаваемые нами, тоже имели одну природу.

А что может получится, когда два магических конструкта сливаются в один? Неуправляемая реакция.

Наши заклятия начали кружиться вокруг друг друга, словно галактики вокруг черной дыры. С каждым новым витком их скорость увеличивалась и вскоре стала ошеломляющей.

Я первый понял, что произошло и потому отскочил в сторону, закрывая собой Ольгу.

Александр же продолжал взирать на магический чарующий вальс.

В глубине души у меня проскользнула шальная мысль предупредить брата об опасности.

Но я не стал этого делать.

Да даже если бы и стал, то уже не успел бы.

Магические конструкты с хрустальным звоном лопнули — и в ту же секунду комнату озарил нестерпимо-яркий свет. К этому моменту я уже успел создать двойной купол защиты над собой и сестрой.

А потом раздался взрыв.

Он был такой мощный, что затряслись стены башни. С потолка начали падать куски бетона. Предназначенная для заключенных, выстроенная с расчетом на попытки бегства и подобные штуки, башня должна была сдержать любой напор.

Но сейчас она едва стояла.

Я почувствовал, как строение дало просадку — явную, критическую. Под ногами заскрипело, захрустел метровый бетон стен, внизу лязгнули армирующие канаты — словно перетянутые струны.

Нас не придавило верхними этажами только лишь потому, что сила удара конструктов была направлена в стороны, а не вверх и практически вся вылетела в окна, снижая эффект от взрыва.

Что могло случиться с человеком, попавшим под такой удар?

Он бы превратился в пар. В облако атомов. И даже кровавых следов не осталось бы.

Но Александр выжил. И даже остался в сознании.

Удивлению моему не было предела.

Откидывая осколки, я поднялся.

— Думал так просто от меня избавиться? — хрипло произнес Александр, вытирая обожжённый лоб — все-таки магический удар не прошел для него бесследно.

Я тоже шатался — магия такого уровня выжала из меня все соки и вскоре должен был начаться откат.

— Теперь я глава рода! — произнес он. — А ты — пыль под моими ногами. А значит тебя надо смести под ковер!

Я ожидал, что он вновь ударит своим крестом-артефактом, который сейчас был в его руке, нагретый, красный от столь колоссальной проделанной работы и шипящий, прижигающий кожу владельца.

Но Александр направил на меня пистолет, который каким-то образом успел поднять с пола во время всей этой заварушки.

— Пыль! Ты — пыль! — произнес он и начал стрелять, опустошая весь магазин разом.

Я увернулся, а вот Ольга… уйти от пули она не смогла.

Вскрикнув, сестра упала на пол. Схватилась за руку и начала истошно кричать.

Это еще больше плеснуло в топку моей ярости горючего.

В глазах потемнело. Я окончательно потонул в черноте злости.

В один прыжок я подскочил к брату и с разворота ударил ему прямо в лицо.

Удар получился страшным. Противник чавкнул и отлетел в сторону. Пистолет упал в другую.

Я рванул к лежащему, желая его добить, но путь преградил один из охранников. Лицо его было разбито в кровавую кашу, но мордоворота это видимо сейчас не сильно беспокоило. Он хотел только одного — остановить меня.

Не получилось.

Я вновь воспользовался атрибутом и сломал противнику челюсть. Потом, когда охранник с криком упал, начал его методично добить.

Швак! Швак! Швак!

Кулак бил в мягкое, влажное, теплое.

Порой натыкался на крепкое, круша его в осколки.

— Максим! — Только и смогла произнести Ольга. Не от боли, и не чтобы предупредить.

Просто хотела остановить эту кровавую бойню, не в силах выдержать страшного зрелища. Она была в ужасе от увиденного.

Но вот я — точнее то, что сейчас завладело мои разумом, — желало продолжать.

Второй охранник, еще секунду вбежавший в нашу комнату и хотевший на меня напасть, видя, что происходит, припустил прочь. Но не добежал до выхода — я настиг его.

Удар в затылок — и противник молча шмякнулся на пол.

И снова это жуткое -

Швак! Швак! Швак!

Александр, поняв, что справиться со мной не получится, успел вызвать подкрепление, которое уже стучало сапогами по лестнице. Еще секунд десять-пятнадцать и их тут будет бессчётное количество.

Отлично! Так даже лучше. Больше крови!

Остатками незатемнённое разума я с трудом убедил себя повернуться, чтобы взглянуть на Ольгу.

Она была ранена. И если я сейчас продолжу биться, ей может угрожать опасность — потеря крови.

Александр уже выискивал взглядом место, куда упал пистолет. В руке он держал новую обойму.

Пришлось делать сложнейших выбор — Ольга или Александр.

Рыча подобно зверю, я с трудом принял решение.

Схватил Ольгу и рванул к выходу.

В след вновь грохнуло. Пуля вырвала из косяка фонтан щепок.

Уйти, как оказалось, было самой разумной мыслью. Возле башни, на лестнице и в коридоре было уже порядка двух сотен солдат. У каждого оружие и каждый готов нашпиговать меня свинцом.

Я сделал невидимость и юркнуть в лифт.

Мы спустились вниз.

За это время я успел сотворить другое заклятие, накинуть на себя и Ольгу морок.

— Капитан! — крикнул я, когда дверь только открылась. — Леха ранен! Срочно — подмога на этаж!

Образ охранника был считан с одного из солдат, который был на этаже.

Мне поверили. Еще один отряд побежал наверх.

Мы выскочили на улицу и осторожно, бочком, пока никто не видит, начали отходить к выходу.

Морок держался слабо — сказывалась усталость, и потому уже у самого входа прикрытие растаяло.

Да и Александр уже успел образумить своих идиотов и направить за нами в погоню.

Мы рванули к воротам.

— Что тут… — охранник, дежуривший на главных ворота КПП, выскочил к нам.

В руках у него был автомат.

— Николай Васильевич! — вскрикнула Ольга, узнав в охраннике старого знакомого. — Пустите нас! Надо! Срочно!

— Мать честная! — увидев, что девушка ранена, он растерялся. — Так ведь… я же…

— Нас сейчас убьют! — застонала сестра.

Николай Васильевич пристально глянул на меня, произнес:

— Я ничего не видел. Ничего не слышал. Вы, наверное, через другие ворота ушли.

И демонстративно отвернулся в сторону.

— Спасибо! — выдохнула Ольга.

— Спасибо! — надсадно произнес я.

И потащил Ольгу прочь.

…Не отпускать таксиста было хорошей идеей и потому я сейчас себя хвалил, глядя в окно, как мы отдаляемся от имения Вяземских.

Таксист косился на нас через зеркало заднего вида, но решился лишь спросил о том, что за грохот был в доме?

— Братец поскользнулся, — ответила Ольга, сжимаясь от боли. — Грохнулся об пол.

Я осмотрел рану. Пуля вошла в плечо, там и осталась. Важные артерии и вены не задеты, но кровь идет.

Создав заклятие, я наложил печать, ослабляя боль сестры и останавливая кровь. Ольга благодарно кивнула.

— Куда мы едем? — спросил я, поглядывая в окно — знакомые места довольно скоро сменились на неприветливый вид.

Это был какой-то рабочий район города. По левую руку шел нескончаемый высокий бетонный забор с колючей проволокой наверху, за которым виднелись трубы, дымящий жирны черным дымом. По правую — квартал нищих, серые пятиэтажки, линии теплоцентрали, идущие прямо посреди улицы, на которых разместились бездомные, греясь и кутаясь в лохмотья.

Даже водитель опасливо озирался по сторонам, явно не желая тут находиться.

— К Анфисе, — ответила Ольга. — Некоторое время потусуемся там. Искать какое-то другое жилище для нас сейчас у меня нет никакого желания и сил.

— Хорошо, — кивнул я.

Новость о том, что мы едем к Анфисе меня взволновала. Я хотел повидать ее.

— Что это сейчас там было? — спросила Ольга. — У меня в комнате?

Я стал подробно описывать процесс взаимного поглощения двух магических конструктов с выкладкой всех вероятностей. Но сестра остановила меня.

— Нет. Я про другое — я спрашиваю про тебя. Что с тобой произошло там?

— Я не понимаю тебя…

— В тот момент ты превратился в кого-то другого. Словно стал чужим. Ты же тех охранников в отбивную превратил! Как маньяк какой-то был в тот момент, а не мой брат!

— Я был сами собой.

— Нет. Точно не собой. Будто что-то внутри тебя завладело твоим разумом.

— Ты просто перенервничала. Я защищал тебя. И по другому поступить не мог. Или они, или мы. Вот и все.

Ольга молчала, словно размышляя.

Повисла тягучая пауза.

— Что это за штуковина была у Александра в руке, с помощью которой он дрался? — спросил я чтобы хоть как-то заполнить тишину.

— Это Антониев крест, или крест виселицы — известный магический артефакт, — пояснила Ольга. Слабость давала о себе знать — сестра закрыла глаза и начала проваливаться в сонное состояние. — Брат за него четверть семейного состояния отдал. Я думала он врет, говоря что купил его. А он действительно взял. Сама только сейчас увидела.

— Никогда о таком артефакте не слышал.

— Его Проханов, известный оккультист, у себя в коллекции держал. Но видимо деньги понадобились, вот и продал. Я не спец во всех этих штучках, но говорят артефакт очень мощный.

— Мощный, — кивнул я, вспоминая какие конструкты он мог сотворить.

— Брат ожидал твоего появления. Хоть и надеялся, что ты пропадешь за Барьером, но все же подстраховался. Да и от других врагов защитился.

— Неужели у него есть еще, кроме меня, враги? — не весело улыбнулся я.

Но Ольга не ответила — спала.

Я проверил ее состояние, добавил еще немного магического обезболивающего. Нужно найти врача, который бы извлек пулю. Только где его достать? Разве что обратиться к Стахановой? Неплохая идея. Позвоню ей и договорюсь о встрече, когда доедем до Анфисы.

Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Меня одолевала усталость и магический откат.

Восьминогий…

Это было жуткое создание, которое не сможет родить даже самый больной мозг и фантазия.

И первым его увидел Иван Хорун. Он же первый и погиб от лап этого монстра…

— Рядовой! — закричал Карасик, чувствуя, что Хорун как-то странно себя ведет — пятиться назад, тянет группу в сторону. — Выровнять ряд! Идти в ногу со всеми!

— Там… — только и смог выдохнуть Иван.

А потом мы увидели его.

Это была тварь, размером с грузовик, какое-то жуткое скопление человеческих конечностей, плоти и мяса.

Я не сразу понял что это на самом деле — сначала просто показалось, что это растерзанные тела солдат лежат в куче.

Но куча шевелилась. И шла в нашу сторону.

Слабый луч фонарика выхватил из тьмы это создание — огромный, слепленный из нескольких человеческих тел, торс, к которому крепились ноги, четыре с одной стороны, четыре — с другой, словно у паука. На верхней части тела — множество рук, словно иглы у ежа. И каждая рука шевелилась, желая схватить добычу.

В самом центре этого безобразного создания, как раз между двумя передними парами ног, виднелось что-то вроде морды.

Увидев ее, кто-то из солдат истошно закричал. Огромный комок жирных пиявок — это единственное близкое, с чем можно было сравнить башку твари. Голова меняла форму, то вытягиваясь, то вновь становясь круглой. Внизу головы — пасть.

Первым начал стрелять Карасик. Потом — я.

Потом к нам присоединись остальные.

Но это не помешало твари подскочить к нам и схватить Ходуна за ноги и утащить во тьму.

— Где эта тварь? — тяжело дыша, спросил Карасик.

Мы тщетно пытались высветить монстра во тьме. Лишь только дикие крики Ивана раздавались со всех сторон, но определить где именно он сейчас находился не представлялось возможным — тьма сбивала с толку, словно игралась с нами. Однако крик быстро затих, сменившись звуками чавканья.

Потом наступила тишина.

Мы стояли испуганные, озирались по сторонам, выискивая гада.

Но он все не появлялся.

— Может, наелся? — спросил Шталин, тяжело дыша.

— Заткнись! — рявкнул Карасик.

— Да я просто…

Договорить Шталин не успел — тварь появилась вдруг почти у самых его ног и одним ударом сбила на землю.

Шталин не растерялся, даже не закричал. Так же молчаливо схватил автомата и дал по башке гадине очередь.

Тварь завизжала, отступила, но позади уже был Карасик. Он начал стрелять монстру по ногам и вскоре обездвижил две пары.

Чудовище завалилось, попыталось отползти, но не смогло — не хватило сил.

Отряд подбежал твари и принялся расстреливать, но Карасик закричал:

— Беречь патроны!

Тогда мы стали бить уже умершего монстра прикладами до тех пор, пока не превратили в того в кровавый фарш.

Только потом, когда чудовище уже не двигалось, мы отпрянули. Нас трясло.

Мы смотрели на монстра, на человеческие части, из которых он был собран и каждый задавал сам себе один и тот же вопрос — как такое возможно?

В наступившей могильной тишине голос здоровяка Ар-Рауда показался голосом великана.

— Они идут! — внезапно произнес Раш. — Они идут!

В голосе его отчетливо послышался страх — как в тот раз, когда он увидел Смерть.

— Кто — они? — нервно спросил Карасик, нервно оглядываясь.

Вокруг никого не было.

— Они идут! — повторил он.

— Да кто, твой мать, они! — закричал Карасик, тряся здоровяка.

Но тот затих, погрузившись в скорбное молчание.

А потом пришли ночные демоны…

— Приехали, — мягко потряс мою руку водитель.

Я открыл глаза.

— Приехали по адресу, — повторил то. — С вас пятьсот коинов.

— Что так дорого?

— Район, сами понимаете какой… неспокойный…

Я не стал спорить — не было сил. Просто расплатился и помог Ольге выйти.

Район и в самом деле был не самым благополучным. Едва мы вышли, как таксист тут же ударил по педали «газа» и умчался прочь. А к нам подошли какие-то мутные типы.

— Здарова, бродяга! — произнес один с сильным акцентом.

Вид у него был соответствующий — засаленные до жирного блеска спортивные штаны, одежда с чужого плеча, золотой зуб, торчащий одиноко во рту.

Гибкость в ногах, с какой он к нам подошел, позавидовала бы любая гимнастка.

— Обувай уши, разговор имеется.

— Некогда нам, — хмуро ответил я.

— Ты, терпила грешный, обезьяной что ли родился? По человечески же базарю тебе — разговор имеется. С тобой козырные люди балакают. Слухай сюды.

Я сжал кулаки.

Ольга тихо шепнула:

— Не надо.

— Верно твоя чувиха ботает — не надо. Ты это, слышь, на дурака балуешься? Есть че? Нам бы с кентами освежиться.

Второй дружок подошедшего — огромный амбал с фингалом под глазом, — кивнул:

— Верное дело говорится. Кантуемся тута, варимся как селедки, тяжело на отходняках, тянет. А у тебя и шнифт козырный, и витрина умытая, сразу видно — интелеген. Кобылы всяко имеются. Надо бы поделиться. По-братски. Сам понимаешь — листики хулиганам в радость. Но мы не беспредельники, отсыпь половину лопатника — и разойдемся пароходами. А нет — так нет. Мазать тогда будем, накроем и обручи на почках нарисуем.

Из сказанного я не понял ровным счетом ничего, но общий смысл дошел — отдай добровольно или будет хуже.

Пытаться договориться миром было бессмысленно — я это понял сразу.

Поэтому решил объяснить свою позицию собеседникам языком, который понимают они.

Осторожно отстраняя Ольгу в сторону, чтобы ненароком не задеть, я резко выкинул руку вперед и врезал громиле.

Вложился в удар всем телом.

Громила даже не успел понять что произошло: секунду назад стоял — и уже лежит. Из разбитого носа захлестала кровь, тяжелый сиплый хрип прорезался из раскрытого рта.

— Это че? — не понял первый. — Это ты че тут…

Щелк!

И золотозубый лег рядом.

— Максим, зачем ты так? — с укором спросила Ольга.

— Время разговоров прошло, — хмуро произнес я, глядя на лежащих без сознания.

Сестра недобро посмотрел на меня, но ничего не сказала.

— Пошли к Анфисе, — сказал я. — Пока дружки этих не прибежали.

— Нам туда, — девушка кивнула на серую двухэтажку.

Несколько заколоченных окон и изрисованные стены не вселяли радости.

— А получше ничего не было с жильем? — спросил я, разглядывая надписи — «Импиратор лох», «Четкий и быстрый», «Соли». Словно попал к себе на район.

Да и воздух такой же — пропахший дымом с соседнего завода и давно не вывозимой мусоркой.

— Денег столько нет, чтобы приличное арендовать, — ответила Ольга. И с укором добавила: — А Анфиса даже не потрудилось что-то отложить на всякий случай, так сказать на черный день.

— Видимо не рассчитывала, что этот самый черный день вообще случиться с ней.

— Верно.

Мы подошли к двери, постучали.

— Она дома? — спросил я, глядя на Ольгу.

— Я то откуда знаю? — пожала она плечами. — Наверное, дома. Куда ей еще идти?

Вопрос был логичный, но дверь не открывали.

Я вновь постучал.

И вновь не последовало ответа.

— Вот и нам особо некуда идти, — кивнул я.

Капнуло. Потом еще раз. Высоко в небе громыхнуло и вскоре на нас посыпались мелкие капли дождя.

— Отлично! — проворчала Ольга.

Вид у нее был не очень, лицо бледное, губки почти синие. Плохой знак. Нужен срочно доктор. Мои заклятия хоть и держат ее, но надолго ли?

Где же ты, Анфиса? Куда запропастилась?

Перед глазами невольно всплыло видео, которое давал мне посмотреть Воцлав. Агнета умирает в комнате. Быстро, но мучительно.

«У Ольги тоже в крови эти самые нанороботы», — подумал я, глядя на сестру.

А вот Анфиса без них. Тогда что произошло? Почему не отвечает?

Я постучал еще раз, настойчивее.

Мы стояли под дверьми в тревожном ожидании ответа.

Его все не было.

Глава 5

Двери заперты, за ними — тишина.

— Куда ее черт дернул уйти? — спросил я, оглядываясь.

В таком районе гулять себе дороже. Тем более такой эффектной девушке.

Орки, которых я вырубил, начали помаленьку очухиваться. Со стонами ползти прочь — разбираться со мной у них отпало всякое желание.

Но вот у других, идущих с противоположной стороны улицы, вполне могло быть.

Я мельком глянул в их сторону. Человек десять, не меньше. Крепкие ребята. Половину уделать я смогу, но вот вторая ждать не будет своей очереди. Налетят как муравьи и задавят массой.

Ольга тоже увидела идущих и напряглась. Нужно было срочно придумывать план отступления.

Я стукнул в дверь еще раз… и вдруг за ней раздался голосок:

— Да иду я, иду!

Анфиса!

Замок лязгнул, дверь открылась. На пороге возникла Анфиса — в халате на голое тело, с полотенцем на голове, завязанным на подобие тюрбана.

Девушка была в душе. Два незваных гостя вытащили ее из ванной, чем сильно разозлили.

Но едва она увидал кто к ней пришел…

— Максим… — только и смогла дрожащим голосом произнести она, глядя на меня.

— Мы войдем, ладно? — беспардонно произнесла Ольга, вваливаясь внутрь жилища.

На теплый прием у нее не было времени.

— Входите… — одними губами пролепетала девушка, продолжая пристально глядеть на меня.

В ее глазах дрожала слеза.

Она готова была встретить на пороге кого угодно — почтальона, бандитов, да хоть самого Императора. Но меня…

Она уже смирилась с новостью о том, что я навсегда сгинул за Барьером — Александр умел быть убедительным. Но тут вдруг, через три месяца, в час когда точно никого не ждешь.

Девушка бросилась ко мне, обняла.

— Максим…

— Ну успокойся, все в порядке.

— Я думала ты…

— Нет, я живой, — все эти вопросы уже были мне знакомы — от Ольги и Нианзу, — и потому я отвечал наперед.

— Господ, как же я переживала!

Я принял объятия девушки, ощутил вдруг, что тоже соскучился.

Горячее после душа тело под одним только халатиком заставило мои мысли отвлечься на совсем другое, нежели проблемы в доме.

— Проходи! Что же это мы на пороге стоим? — очнулась Анфиса. — Я душ принимала, не ждала гостей! Совсем растерялась.

Я вошел внутрь. Квартира была тесной, скромное убранство сильно контрастировало с тем, что было, когда Анфиса жила в доме Вяземских.

Но порядок был идеальный. Ни пылинки, ни единой соринки, все там, где и должно быть. Казалось, здесь и не жили даже.

Заметив мой удивленный взгляд, Анфиса засмущалась.

— Квартирка скромная, но даже этого позволить себе не могу — Ольга, спасибо ей, помогла с жильем, — начала она оправдываться.

Я помнил слова Ольги, которая рассказывала, что Анфису отец вычеркнул из своего завещания еще в самом начале их отношений. Но я не думал что все так плачевно.

— Анфиса, ты извини, но мы тебя потесним немного, — сказала Ольга, устало садясь на край кровати. — Поживем пару деньков. Обстоятельства так сложились.

— Александр? — поняла девушка.

Сестра кивнула.

— Конечно живите, я только рада буду, — девушка бросила на меня быстрый взгляд. — Вместе веселее. И не так страшно.

Анфиса глянула на Ольгу, всполошилась.

— Ты что-то бледная. С тобой все в порядке?

— Все в порядке, — кивнула сестра, — если не считать того, что во мне сейчас сидит пуля.

Глаза Анфисы округлились.

— Ты сейчас не шутишь?

— Не до шуток, — хмуро сказала сестра. — Братец совсем с катушек съехал. Стреляет в родных, которые против него идут.

— Это же… полицию надо вызывать!

— Нет, полиция тут не поможет, — покачала головой Ольга. — После их вмешательства может получиться так, что это я сама стреляла в брата, да случайно задела себя.

— Ей врач нужен, — сказал я. — Стаханова нам поможет. Я позвоню ей сейчас. Анфиса, если ты не против, то позову сюда — ехать к ней в больницу не лучший вариант, учитывая состояние Ольги.

— Конечно я не против! Давайте скорее звонить ей!

Разговор со Стахановой был короткий. Она словно и не знала, что я отсутствовал три месяца.

«Скоро буду», — скупо ответила она, выслушав ситуацию и положила трубку.

Мы начали напряженно ждать.

Анфиса крутилась возле меня, то ненароком задевая рукой, то гладя по плечу. По всему было заметно, что она рада меня видеть.

Ольга совсем выбилась из сил и задремала. Я наложил на нее заклятие обезболивающего. Сделать что-то еще не мог — боялся, что только усугублю ситуацию.

Стаханова не обманула — приехала скоро.

Глянув на меня, кивнула:

— Рада тебя вновь видеть.

Потом спросила:

— Где раненная?

Мы указали на кровать.

— Мне нужна горячая вода. И света побольше, — тут же произнесла Стаханова, проходя к кровати.

Анфиса засуетилась с чайником, я — со светом.

Стаханова тем временем осмотрела Ольгу, начала раскладывать инструменты из сумочки — небольшие артефакты, бинты, вату, тонкие щипцы, специальные хирургические нити.

— Что тут происходит? — открыла глаза сестра.

Увидев Стаханову, она испугалась.

Вид у нее был не важный. Лицо стало совсем белым, под глазами появились серые круги.

— Сейчас из тебя пулю вытащим, — ответила доктор и махнула рукой.

Ольга тут же закрыла глаза и вновь уснула.

— Мне не мешать, — посмотрела Стаханова на нас. — Даже если будет орать — не лезьте! Только по моей просьбе. Понятно?

Мы кивнули.

Магия, что творила гостья, была высшей, отточенной до такого идеального состояния, что я мог только наблюдать и завидовать.

Мягкие скрутки потока, магические флуктуации, улавливание фона — все это делалось так деликатно, профессионально, что я невольно загляделся. С такой тонкостью держит невидимую иголочку швея, вышивая по щелку, с таким умением создается украшение для девушки.

Стаханова знала свое дело и уже через полтора часа пуля дзынькнула в тарелке, которую принесла Анфиса.

Ольга дрожала — больше от страха, чем от боли. Я робко предложил накинуть на сестру успокаивающие заклинания, но Стаханова покачала головой.

— Пока не надо. Магические конструкты впитываются, им нельзя сейчас мешать. Чуть позже.

— Хорошо, — кивнул я.

— Рану я затянула, — сказала врач, вытирая лоб от пота — лечение потребовало от нее максимум концентрации. — Пуля едва не повредила артерии, пару сантиметров левее — и было бы все гораздо хуже. Вам повезло. Я почистила ее. Слишком много в ней было…. всякого. Но теперь нет.

— Как она? — спросила Анфиса, поглядывая на Ольгу. — Поправиться?

— Уснула, я накинула на нее заклятие отдыха. Пока девушка слаба, но к вечеру станет лучше. Ей пару дней надо быть в покое. Обеспечьте ей его.

— Конечно! — воскликнула Анфиса.

— С ней все. Теперь я хочу поговорить с тобой, — Стаханова пристально посмотрела на меня.

— Хорошо, — кивнул я.

— С глазу на глаз, — уточнила доктор, кинув короткий взгляд на Анфису.

— Я пока в кухню пойду, — понятливо произнесла та. — Приготовлю всем кофе.

— Максим, — произнесла Стаханова, когда хозяйка вышла. — Это не мое дело, но промолчать я не могу. Я знаю, что у тебя сейчас не самые теплые отношения с Александром и мой разговор еще больше подольет огня в ваш конфликт. НО наче поступить я не могу — как женщина я не могу молчать.

— Не совсем понимаю, о чем вы.

— Тебе что-то Ольга говорила о своем состоянии?

— О каком состоянии? О ранении?

— Я сейчас не об этом, — вид Стахановой был предельно сосредоточенным — она в этот момент выглядела еще старше, нахмуренные брови создавали морщины, старили ее. — Когда я сейчас лечила Ольгу, я кое-что заметила. Это сложно не заметить — слишком кричащий лимб. Тебе этого не заметить — ты не того профиля маг, а я врач — я сразу увидела.

— И вновь я не понимаю, о чем вы?

Слова Стахановой были туманны, на душе от ее слов стало не спокойно.

— Ольгу изнасиловали, — произнесла доктор. — И она беременна.

— Вы… — слова застряли у меня в горле.

— Я не ошиблась — уж поверь мне. Столько лет в профессии, атрибут лекаря имею первого уровня — ошибиться я точно не могла. Это четко видно по ауре — я еще когда зашла, почувствовала неладное. А когда ближе посмотрела… в общем, сомнений нет.

— А вы уверены, что изнасилование? Я имею ввиду…

— Да, уверена. Это было не по обоюдному согласию. Четкие следы на краях ауры — синие, фиолетовые, черные. Было насилие, причем жесткое.

— Кто? — только и смог вымолвить я.

— Этого я не могу сказать — Ольга закрыла это воспоминание очень прочно, не удалось их открыть. А ломать… сам понимаешь, сейчас в ее положении это усугубило бы ее общее состояние.

Только теперь до меня начал доходить смысл всего, что я видел и слышал от Ольги. Она была расстроена при нашей встрече. Но не из-за намечаемой свадьбы. А из-за…

— Когда?

— Около трех недель назад, возможно чуть раньше, но ограничивается месяцем. Три недели — это самый похожий срок, судя по цвету и набуханию лимба.

Видя, что я едва держусь чтобы не начать крушить все вокруг, Стаханова успокоила меня небольшим заклятием.

— Я прошу тебя, Максим, не наломай дров. Произошедшего — не изменить. Но можно натворить того, что сделает все только хуже.

— Что может быть еще хуже? — злобно проскрежетал зубами я. — Это дело рук Александра — он сосватал сестру за Герцена, вот и результат. Подонки! Клянусь — я им хребты собственными руками сломаю!

— Тут я ничего не могу сказать — кто это сделал и с какой целью. Это ваши семейные дела и лезть в них я не имею никакого морального права. Я лишь сообщила тебе о факте. Возможно, я сделала не правильно — все-таки формально Александр глава рода и только ему положено это знать. Но знаешь, я занимаю твою сторону, и потому сообщаю именно тебе. Все-таки брат, который стрелял в родную сестру — это не самый лучший вариант, которому стоит доверять такую непростую информацию.

— Да, согласен, — кивнул я. — Спасибо вам большое за доверие.

Стаханова кивнула.

Мы некоторое время молчали, каждый думая о своем.

Не могу поверить. Сестру изнасиловали! А она молчала! Даже в полицию не пошла. Хотя, про полицию она уже говорила сегодня — боялась, что сделает только хуже. Но на что же она рассчитывала тогда?! Ведь если бы я не вернулся что тогда? Рожать? Выходить замуж? Жить, считая каждый прожитый день?

— Вы можете его…

— Нет. — Твердо ответила Стаханова, уже предвидя мой вопрос. — Я не имею на это права.

— Но…

— Не важно. Я могу сделать так, чтобы никто не догадался что ты дисфункция — я так и сделала в конце концов. Я могу наложить проклятие на человека и сделать его инвалидом — если он действительно этого заслуживает. Я могу в обход закона делать множество страшных вещей. Но не это. Без одобрения Ольги — нет. Смерть отпечатается на моей лимбе — и никакими заклятиями не сведешь и не вытравишь ее след. А это — приговор мне. Я лишусь не только карьеры — но и свободы. Так что — нет.

— Понятно, — хмуро ответил я.

— Я лишь только сообщила тебе. Поговори с Ольгой — и приходите ко мне. Если она подпишет нужные документы, если она даст добро и пройдет необходимую согласительную комиссию — я помогу. В больнице, с соблюдением всех процедур, где есть все, что только возможно понадобиться. Где будет обеспечено должное наблюдение и контроль. Но не сейчас и не здесь.

— Спасибо вам за помощь… и информацию, — ответил я.

— Но это еще не все, — Стаханова посмотрела пристально на меня. — Ты как себя чувствуешь?

— Нормально, — пожал я плечами. — А что?

— Твоя аура… она словно изорвана… — собеседнице, казалось, было сложно подобрать нужные слова. — Моя защита, что я ставила, когда мы тебя оформляли в школу — она смята. Кто-то пытался прощупать тебя, причем не очень аккуратно.

Стаханова глянула на меня внимательнее, словно просвечивая.

— А еще я чувствую изменения в твоем фоне. Он весь… перекроен.

— Столько всего случилось, — ответил я. — Изменения неизбежны.

— Я чувствую нечто чужое в твоем лимбе. Что-то черное, иное… сложно подобрать подходящие слова.

Перед глазами встала тьма, царящая за Барьером, и мне стало не по себе.

— Хочешь — я могу посмотреть детальнее? — предложила Стаханова.

И я согласился.

Может быть она сможет ответить мне на то, что же случилось там, за Барьером? Может быть, она откроет закрытые участки памяти?

Стаханова подала мне в руки два артефакта — «белый лазурит» и «синюю аль». Я взял, без разъяснения зажал в кулаках.

Стаханова удовлетворенно кивнула.

И начала шептать заклятия.

Вновь ювелирная работа доктора восхитили меня.

Формирование трамплина. Мягкое плетение фона. Тонкая ниточка потока, пущенная между двумя конструктами. Первая печать. Вторая. Третья. Желтый свет, идущий из магического узла.

— Смотри… — приказала Стаханова.

И я стал смотреть.

Черные сгустки, завивающие в неведомых существ, кружили перед глазами. Они скалили жуткие моды, беззвучно смеялись. Я смотрел на них и с ужасом угадывал в их чертах лица своих друзей, с которым зашел за Барьер.

Демоны смеялись. Но их никто не слышал. Никто, кроме меня.

Я оглянулся, дернулся, чтобы стрельнуть в одного, но Евгения сказала:

— Не надо.

— Они рядом, — прошептал я, но девушка меня не услышала.

Лишь повторила:

— Не надо.

— Не надо — что? — не вытерпел я и почти закричал. — Не надо — что?! Не надо — что?!

На меня начали глазеть остальные члены команды.

— Размыкать руки, — все тем же спокойным голосом произнесла она.

И от того, как она это сказала, я вдруг успокоился — понял, как смехотворно выглядит моя истерика, по-детски, глупо.

Отряд шел во мраке и конца этой непроглядной темноте не было. Карасик ругался. Рябой из второй группы — тоже. Болото противно хлюпало и чавкало под ногами. Влажная вонь дурманила и выворачивала наизнанку.

Я с трудом отличал реальность от галлюцинаций. Часть разума продолжала верить, Что все увиденное — не более, чем игра воспалившегося разума. Не бывает демонов.

Но вот демоны думали иначе.

Они говорили все и сразу и я не мог понять ни слова.

Однако Смерть, впервые появившуюся за Барьером, я понял сразу.

«Он не ваш!» — внезапно произнесла она, обращаясь к инфернальным тварям.

Демоны загалдели сильнее. Начали бесноваться над головой, водить какие-то жуткие хороводы, устраивать пляски.

«Кто это?» — спросил я, обращаясь к Смерти.

«Падальщики!» — с презрение ответила та.

«Мне страшно», — внезапно честно признался я.

«Я знаю, — кивнула Смерть. — Это их рук дело. Слишком много магии, слишком много дарка».

Демоны слиплись в один сплошной ком, образуя нечто, смутно похожее на ежа и навали перекатываться с одного края тьмы на другой. Я смотрел на это странное и страшное зрелище — не глазами, но каким-то иным органом восприятия, — и дрожал от страха.

«Помоги нам, — произнес я. — Всем, кто зашел за Барьер».

«Для тех, кто перешел границу, уже поздно хоть чем-то помогать», — холодно ответила Смерть и растворилась во мраке.

Демоны засмеялись еще сильнее.

А один из них, самый жуткий, с козлиной башкой вместо головы, полетел в сторону Гамильтона.

Меня выдернуло из черноты так же резко как и закинуло.

Я открыл глаза. Тяжелое дыхание сотрясало грудь.

Стаханова погладила меня по голове.

— Тихо, все закончилось.

— Что это было?

— Воспоминания.

— Вы видели?

— Нет. Их видел только ты. Ведь ты этого хотел?

— Я хотел вспомнить. Но в голове выплывают какие-то осколки.

— Что-то произошло там, — после некоторой паузы произнесла Стаханова. — Твоя аура изорвана. Я сделала симулякр, на досуге изучу подробнее, если ты конечно этого хочешь, Может быть что-то удастся разузнать подробнее.

— Да, конечно, — ответил я, вытирая со лба пот.

Глянул на кровать. Ольга по прежнему спала. В кухне гремела чашками Анфиса.

— А теперь мне пора, — произнесла Стаханова, собирая свои вещи в портфель.

— Спасибо вам большое за помощь, — сказал я.

Доктор обернулась.

— Я надеюсь, что у тебя все будет хорошо.

— Я тоже на это надеюсь. Может быть, вас проводить? — предложил я, вспоминая хулиганов, которые пытались к нам подкатить.

— Спасибо, я на машине — она стоит прямо у вашей двери.

Стаханова пожала мне руку и вышла за дверь. Я запер замок, обессилено повалился в кресло. В голове если были слышны отголоски жуткого воспоминания. Становилось понятно, почему мозг заблокировал их. Помнить такое добровольно было выше всяких сил.

— Стаханова ушла? — спросила Анфиса, выглядывая из кухни.

Запах кофе, проникший из-за приоткрытых дверей, свел меня с ума.

— Ушла, — кивнул я, невольно заглядывая в щель между дверьми.

Мне хотелось выпить чего-нибудь — виски, водки, рома. Забыться, утопить в алкоголе праведный гнев.

Но кофе тоже был бы неплох.

Девушка внесла две чашки, поставили на журнальный столик.

— Сахар? Сливки?

— Нет, ничего не надо.

Я сделал глоток. Приятная горечь прокатилась по горлу. Крепкий. Бодрящий.

Хороший кофе — как прохладный душ. Он выводит тебя из ступора, говорит тебе: «эй, оберись, тряпка! Соберись и думай — что делать дальше! А лучше действуй!».

М-да, только как действовать?

— Я так скучала, — произнесла Анфиса, глядя на меня.

Она привстала, хотя приблизиться ко мне, но не осмелилась — просто положила ладонь на мою руку.

Я не стал отстраняться. Мне надо было отвлечься от черных мыслей — и я решил поговорить с Анфисой.

Правда разговор был не долгим.

Девушка встала — она по прежнему была в коротком халатике на голое тело, подошла ко мне. А потом села на меня.

В ее движениях уже не было той тигриной уверенности, что была ранее. Она следила за каждым моим движением — не отторгну ли я ее?

Я не возражал.

Ее горячие уста прикоснулись к моим губам.

Девушка начала меня страстно целовать, распаляясь все больше и больше. Я чувствовал, как выгибается и словно бы становиться мягче ее тело, плавиться. Как воск свечи.

Я же напротив, становился крепче. Тело мое, мускулы, превращались в камень и от этого Анфиса только сильнее распалялась.

Она расстегнула мне рубашку.

Я распахнул ее халат.

И мы слились.

Сначала на кресле, потом я перебрались на пол. Стараясь не шуметь, чтобы ненароком не разбудить сестру, начали проверять на прочность деревянный пол.

Пол предательски скрипел и всячески демонстрировал нам то, что не желает, чтобы на нем творилось безобразие.

Тогда мы перебрались на кухню.

Дубовый стол был не против нашего присутствия.

Я посадил девушку на него, раздвинул ноги и приблизился. Анфиса не возражала.

Когда все закончилось, был уже вечер.

Порядком уставшие, измотанные мы лежали прямо на полу и смотрели в потолок.

— Я скучала, — повторила Анфиса.

И я вдруг ответил:

— Я тоже.

Мы обнялись. И не заметили как уснули — прямо на полу.

* * *

Сновидений к моему счастью не было. Лишь липкий густой сон, от которого не отдыхаешь, но словно бы устаешь еще сильнее.

Что-то дернуло меня за руку. Я дернулся, в полусне подумал — может какая-то собака прикоснулась к руке? Но какая может быть собака в квартире? Что-то псин я тут не видел. Да и Анфиса никогда любви к животным не выказывала.

Я открыл глаза, глянул в окно. Была глубокая ночь. За окном царила тишина, лишь один раз стало слышно вдали как проехал поезд, тяжело громыхая вагонами. И вновь тишина.

Я поднялся.

Ольга спит на кровати. Анфиса тоже, только на полу, свернувшись калачиком.

Я тоже валялся на полу, рядом с ней. Спина адски болела.

Может, все-таки, что-то приснилось?

Вновь что-то дернуло.

Взгляд упал на браслет, покоившийся на запястье. Там, на черном дисплее, светилась красная лампочка.

Впервые за все время браслет ожил.

С нехорошим чувством я поднял руку — словно собирался посмотреть время. Только этот чертов черный предмет не показывал время. Я помнил слова Крота, загадочного человека из не менее загадочной организации «Красные Казематы», который говорил, что именно на этот браслет и придет задание для меня.

И не выполнить его у меня не получится. В противном случае умру я и Ольга. Точно так же, как умерла Агнета, в жутких мучениях. Я не удивлюсь, если заменой Агнете станет Анфиса.

Тревога сжала горло. Нет, только не Анфиса! Вам ее не получить!

Дисплей загорелся серо-зеленым.

Время пришло, — прочитал я на циферблате наручника два слова.

В горле мгновенно пересохло.

Слова исчезли, уступая место другой надписи.

Ты созрел для своего главного задания

— гласила другая. В этом предложении я отчетливо почувствовал присутствие Крота — а может, это он и писал сейчас мне?

Я смахнул со лба каплю пота.

Надпись исчезла. Вместо не появились другая — самая важная из всех. И самая страшная.

Задание. Мое задание.

Я прочитал его. Потом еще раз. И еще. И с каждым новом разом не мог поверить в реальность вообще всего. Задание организации «Красные Казематы» звучало как безумие, как приговор. Приговор для меня.

— Ты что, призрака увидел? — спросила в полусне Анфиса и не дождавшись ответа, повернулась на другой бок и засопела дальше.

Лучше бы так.

Лучше бы я увидел призрака. Целый полк призраков.

Я вновь глянул на дисплей и уже в который прочитал слова, от выполнения которых зависела моя жизнь.

Надпись гласила:

Твое задание: убить государя Российской Империи.

Глава 6

Я перечитал написано уже в который раз.

Это что, шутка?!

Но это была не шутка. Задание было четко и лаконично. Хотя, и не являлось заданием — приговором.

Убить государя Императора Российской Империи… Наверное, с тем же успехом можно было дать и задание — убить Господа Бога.

Браслет вновь моргнул красным. На экране появилось:

Дополнительные инструкции получишь позже

Мне вдруг стало смешно. А они ведь на полном серьезе это сейчас! Они что, действительно считают, что я могу не то, что убить, хотя бы приблизиться к Императору на расстояние выстрела? Это же бред!

Взгляд упал на надпись. Инструкции… у них уже прописаны инструкции касательно убийства государя…

Нет, кажется они это сейчас действительно серьезно говорят.

Мне стало не по себе, словно поднялась температура — стало зябко и душно.

Я встал, начал ходить из угла в угол, глядя то на Ольгу, то на Анфису. Они беззаботно спали.

Что же делать? Бежать? Нет, они догонят. Достанут в любой части света. Тогда что?

Нужно как-то избавиться от поводка, которым нас приковали. Но если с моим браслетом хоть что-то понятно — ведь как его надели так и можно снять, нужно лишь найти отличного специалиста. На крайний случай можно отсечь и… Я нервно сглотнул. Неужели я сделаю это? Ответа я не знал.

Вот с Ольгой все гораздо сложнее. У нее не браслет. В ее крови плавают нанороботы, от которых просто так не избавишься. Хоть всю кровь не замени.

Я задумался. А если действительно, не заменить, но очистить кровь? На несколько раз. Убрать из нее все инородные элементы?

Надо срочно звонить Стахановой.

Я глянул на часы. Без четверти семь. Надеюсь она уже не спит.

Стаханова трубку взяла с третьего гудка. Голос — не сонный, но и не слишком радостный.

— Максим, слушаю тебя? — сказала она.

— Я… — фраза оборвалась на полуслове.

А где гарантия того, что «Казематы» меня сейчас не подслушивают? Если они узнают о моих планах насчет Ольги, то все пропало. Мы даже из квартиры выйти не успеем.

— Мне бы встретиться с вами, — произнес я. — Насчет ранения Ольги.

— Что-то случилось? Защита упала? Магическая печать съехала? КРовотечение открылось?

— Нет, все в порядке. Просто… — я не знал что сказать. Начал выдумывать на ходу. — Просто я волнуюсь и хотел бы еще раз показать Ольгу вам. Это пулевое отверстие не дает мне покоя. Я бы хотел проконсультироваться с вами насчет пластической операции. Все-таки шрам на женском теле — это сами понимаете, не самое прекрасное.

Черт, куда же меня несет?

— Пластическая операция? — смутилась Стаханова. — Еще рано об этом говорить, но… — она, кажется, начала о чем-то догадываться. — Обследование провести заранее не помешает. Выберем курс по заживлению, а когда затянется, поправим шрамик. Конечно, давайте встретимся. Когда вам будет удобно?

— Сегодня. В обед, скажем. Вас устроит такое время?

— Да, конечно. Мне нужно будет к вам…

— Мы сами к вам приедем, в клинику.

— Хорошо.

Этой квартире, где сейчас жила Анфиса, я бы не доверял. Да и с кабинетом Стахановой, впрочем, тоже. Главное, это придумать как сообщить ей о том, что необходимо сделать в обход браслета. Ведь меня могут прослушивать. Андрей осматривал устройство и сказал, что микрофонов и подслушивающие устройств в нем нет, но… лучше перестраховаться.

Меня начала разбирать настоящая паранойя.

От браслета хотелось немедленно избавиться, он казался мне черной жирной пиявкой, окольцевавшей запястье.

— Ты что так рано вста? — спросила Анфиса, разлепив глаза.

— Не спиться, — ответил я.

— Приготовить кофе?

— Нет, спасибо. Ты поспи еще чуток.

Анфиса перевернулась на другой бок и засопела.

Чтобы не шуметь, я пошел в кухню.

Дзынькнул сотовый телефон и я от неожиданности вздрогнул. Звонил Воцлав.

— Слушаю, — ответил я. напрягаясь еще сильнее.

— Максим Петрович, доброе утро. Извиняюсь что в столь ранний час, но новости хорошие, чтобы ждать обеда.

— Какие новости?

— Ваши проблемы решены, Максим Петрович. У меня сейчас на руках находится решение суда об отмене решения первой инстанции. Ваша недееспособность отменена. Судья Керн, что выдавала на вас решение и доктора, что проводили обследование и выписывали заключение, уже отстранены от выполнения работ. Все юридические формальности тоже утрясли.

— Так быстро?! — удивился я. — Вы же сказали, что это займет некоторое время.

— Да, понадобилось применить все имеющиеся ресурсы и даже больше… но в конечном итоге вопрос закрыт. Было велено решить его как можно скорее — я это сделал.

— Велено кем?

— Не надо ерничать — вы сами прекрасно знаете кто. Приедьте сегодня ко мне в офис — я выдам вам оригинал заключения. На основании его вы можете продолжать работу в качестве главы рода Вяземских.

— Хорошо, я заеду, — ответил я и положил трубку.

Что ж, новость и в самом деле приятная. Представляю сейчас лицо Александра.

Надо будет сразу же как проснется Ольга сообщить ей об этом. И сидеть в этой тесной квартирке больше не придется. Мы возвращаемся домой!

Настроение мое приподнялось и сегодняшнее утрешнее сообщение на время ушло на второй планю

Я реши сварить кофе, но успел лишь налить в турку воды, как телефон вновь зазвонил. Номер не знакомый.

Я некоторое время колебался — отвечать или нет?

Все же ответил.

— Алло? — раздался на том конце смутно знакомый мужской голос.

— Слушаю, — насторожено ответил я.

— Максим! Это что, действительно ты?! Обалдеть!

— Кто это?

— Ты что, не узнал что ли меня? Это Щедрин!

— Добрый день, — немного успокоившись, ответил я.

— Я звоню Ольге на домашний, а мне китаец ваш отвечает шепотом что нет ее. Сказал, что ты вернулся. Ну я сразу тебе и надрал.

— Чем обязан?

— Максим, я хотел про новости сообщить. Ты еще телевизор не смотрел?

Я оглядел полупустую комнату.

— Нет, не смотрел.

— Там про твою семью показывают.

— И что показывают?

— Ох, не хотел тебе говорить неприятные вести, но все уж лучше, чем тетка из экрана. Лично тебе Герцены объявили войну.

— Чего? — не поверил собственным ушам я

— Да, именно так. Я еще удивился, думаю чего это они так, ведь ты же за Барьером… ну в общем, все считали тебя без вести пропавшим уже. А тут Герцены вдруг о тебе вспомнили. Да, был конфликт, но теперь то что с него? Александр во главе рода стоит, он вроде как с Герцеными на хорошем ладу. Чего это они о тебе вспомнили? Странно все как-то. А тут вон оно что. Ты живехонький! Теперь все понятно мне стало.

— Подождите, вы сейчас про войну не шутите?

— Да какие тут могут быть шутки? Боже упаси! Так и сказал. У Нижней палаты сегодня заседание было по какому-то вопросу, вот после него журналисты и поймали старшего Герцена, а он прямо в камеру и объявил. Все как положено, с наложением печатей трех уровней на свои слова. Это война, Максим.

Я не знал что сказать.

— Ведь не побоялся государя, засранец! Император давно зуб на всех нас точит, сколько раз предупреждения давал насчет подобных разборок. А Герцен опять затеял воду мутить. Чует сердце мое — разозлиться Император, погонит и Верхнюю и Нижнюю палаты половыми тряпками прочь.

От упоминания Императора мне стало не по себе.

Я глянул на браслет, но тот вновь стал черным.

— Мягкосердечность батюшки и быстрая отходчивость только и спасают. Но вот как на этот раз — честное слово не знаю что будет. Максим, у тебя как с бойцами? Есть армия? — поинтересовался Щедрин.

— Какая еще армия?

— Известно какая — которая поддерживать тебя будет. Я советую тебе наёмников взять. Они люди отчаянные, биться умеют. Но и деньги берут большие. В общем, есть у меня знакомый человек — он все как надо организует, ты только скажи, я тебе его контакты скину. Если какие-то еще вопросы появятся, звони мне на этот номер телефона. Ну все, бывай, мне пора — заседание уже начинается, — Щедрин вздохнул. — Тут проблемы с народом пошли.

— Какие проблемы?

— Да словно по команде забастовки по всей стране начались. Не иначе как сговор. Челябинский машиностроительный встал, Алтайский экстрактный встал, шахты стоят. Народ вышел на пикеты и митинги. Пара стычек с местной властью даже зафиксированы. Вот, сейчас разбираемся. Ну все, пока. Рад тебя слышать!

В трубке раздались быстрые гудки.

Я стоял по среди кухне и не знал что делать. Война? С Герцеными? Кажется, они уже знаю про отмену решения суда и решили пойти на такие координальным меры.

Война… Открытое выступление против меня. Они таким образом оспаривают отмену решения, демонстративно показывают всем — я враг. Самое гадкое, что Герценых, скорее всего, многие поддержат. А вот меня…

Кто пойдет со мной? Кто меня поддержит? Щедрин? У него нет людей, он сам по себе и особой помощи от него можно не ждать. Кто еще? Бартынов? Я задумался. Он нем в последнее время все больше какие-то странные новости идут — загулял, запил, отошел от дел. Может быть самое время навестить его? Заодно и узнать из первых уст всю эту ситуацию с Герценым-младшим — почему он вдруг вновь вынырнул из небытия и творит такое?

Пикнул будильник — девчонки начали нехотя подниматься.

Я подошел к Ольге, убедился, что вид у нее сегодня намного лучше.

— Рука? — спросил я.

Сестра кивнула:

— Нормально, сегодня не так сильно болит.

Я с трудом заставил себя не начать горький разговор. Не сейчас. Но он обязательно состоится. Когда затянется рана, когда будут силы у сестры. Я выясню кто… Хотя, особой сообразительности тут не надо. И так все понятно.

Я заставил себя на время отложить эти мысли — от них становилось черно.

Анфиса засуетилась на кухне — пошла варить кофе, а заодно и прибираться на столе — в прошлую ночь мы там устроили беспорядок.

На улице шумели. Я не сразу услышал — голова была занята другими мыслями. Но едва отвлекся, как обратил внимание.

Я вышел в комнату и увидел, что Ольга с Анфисой, отвлекшись от своих дел, прильнув к окну, вовсю смотрели наружу.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе.

— Там люди вышли, — ошарашено произнесла Ольга. — Много людей.

Я выглянул.

На улице стояла огромная толпа — все местные жители. Даже те орки, которых я побил, виднелись в общей массе и слушали выступающего.

Худенький человек в сером пальто стоял на стальном помосте — элементе для катания на скейтборде, — и кидал фразы в толпу, которая внимательно ловила каждое его слово.

— До каких пор это будет продолжаться? Сколько нам терпеть? Сколько поить их своей кровью? В Омске на заводе женщина, мать двоих детей, чтобы прокормить семью, простояла у станка две смены. Хотела сделать дочке подарок кна день рождения. Ей оторвало руки станком, потому что она от бессилия и усталости потеряла сознание. Это женщине не выплатили ни единого коина. Просто вышвырнули за ограду.

Народ недовольно забурлил.

— В Краснощучинске мужчина, отец троих детей, спустился в шахту, чтобы заработать на хлеб. Отработал три смены, выполнил тройную норму. Ему оплатили половину обычной ставки. Он начал просить полагающееся — его уволили. И всю его бригаду уволили.

Толпа забурлила сильнее.

Все это походило на откровенную ложь, но стоящим было безразлично — эффект был достигнут, толпа разогрета. Оставалось только подкидывать в топку горючее.

Человек в сером пальто, понимая это, продолжал:

— В Еренге целый город остался без работы — тысячи семей голодуют, и все потому, что кто-то там, на верху, посчитал, что завод им не выгодно держать. Завод закрыли, людей разогнали. Недовольных — побили палками и закрыли в тюрьмы.

Начали разносится одиночные выкрики: «Долой! кровопийцы!»

— И таких примеров по всей стране полным полно. Второй круг прорван. А нам продолжат вешать лапшу на уши, что все хорошо. Наших детей отправляют за Барьер — и они уже оттуда не возвращаются. А те единицы, кто приходит — инвалиды и калеки. Такой судьбы мы хотим для своих детей? Чтобы они воевали, защищая эти буржуев, пока они обжираются и пируют?

— НЕТ! — в едином порыве закричала толпа.

— Вот именно! Мы будем бороться за свое, за то, что по праву принадлежит нам. Хватит кормить этих кровопийц! Посмотрите на их дома. Посмотрите на их довольные лоснящиеся лица. Посмотрите на их машины, яхты, земли. А потом посмотрите на своих халупы. Гляньте в зеркала и увидьте там серые изможденные тени. Нравится вам это?

— НЕТ!! — вновь в едином порыве проревела толпа.

— Поэтому мы сейчас и здесь!

— Что происходит? — спросила Анфиса, глядя на толпу.

— Митинг, — ответила Ольга. — Сейчас поорут и разойдутся.

— Не уверен, — ответил я. — По всей стране начались волнения. Что-то замышляется.

И это что-то явно связано с моим заданием. Готовится переворот. И я во всем этом буду играть главную партию.

Вот ведь черт! Вот ведь угораздило!

— Ольга, Анфиса, побудьте пока здесь, мне нужно съездить к Бартынову, — сказал я. — Никуда не выходите!

— Больно то и хотелось! — фыркнула Ольга, поглядывая за окно — толпа уже вовсю разгорячилась и ловко управляемая человеком в сером пальто, двинул а в сторону городского управления — крушить его и жечь.

* * *

Ехать к Бартынову было рискованно — все-таки прошло достаточно много времени и что творилось сейчас у главы рода было непонятно.

Но кроме него сильных союзников у меня не было.

Дом Бартынова выглядел удручающе. Живая изгородь, некогда идеально подстрижена, ныне превратилась в неровные заросли. Черные ворота загадили птицы, а на фонарном столбе сороки свили гнездо.

Само жилище тоже было под стать обстановке.

Меня встретил охранник долго рассматривал меня, потом куда-то так ж е долго звонил, по нескольку раз называя мою фамилию и причину прибытия.

— Да, к Бартынову хочет… ага, Вяземский… жду… Да, к Бартынову, по личному вопросу… да, говорит, Вяземский… да, жду… — и так по нескольку раз.

Наконец бросил мне.

— Проходи.

Я прошел по дороге к дому, где меня встретил молчаливый прислуга.

— Он на верху, — сказал он, дергая уголком рта, словно сгоняя муху. — Ждет вас.

— Как он себя чувствует? — осторожно поинтересовался я.

— Сегодня — молчалив, — со вздохом ответил прислуга. И добавил: — Еще в сознании.

Я понял, что надо поспешить.

Поднявшись на второй этаж, где когда мне уже приходилось быть, я подошел к дверям, ведущим в кабинет Бартынова и постучал.

Не ответили.

Я вновь постучал, настойчивее.

— Да кого там? — раздался знакомый голос.

Я приоткрыл дверь, заглянул. В нос пахнуло спертой вонью перегара и давно не мытого тела.

— Разрешите? — спросил я, пытаясь найти взглядом в полутьме комнаты Бартынова.

— Вяземский? — удивился хозяин комнаты.

Он сидел не за своим рабочим местом, а на полу, возле окна.

— Это что, действительно ты?

— Я.

— Зачем пришел?

Мне понадобилось некоторое время, чтобы сформировать мысль. Один только вид Бартынова заставил меня впасть в ступор и растеряться. Идеально уложенные волосы, седая борода, подстриженная так искусно, что хоть картины с нее пиши, приталенный черный пиджак, идеально завязанный галстук, белая до слепящей белизны рубашка, повадки тигра, взгляд волка. Таким я первый раз видел Бартынова.

Теперь же это был неопрятно одетый старик, седой, с ворох нечёсаных волос, в давно не стираном исподнем, с потухшим взглядом. Словно вместо Бартынова сюда, в его комнату, поместили похожего на него старика, найденного где-то в приюте для пожилых.

— Что с вами… — я прикусил язык — все-таки не стоило забывать с кем я сейчас разговариваю.

Пусть вид меня не обманывает — передо мной по прежнему представитель Верхней палаты, со всеми вытекающими отсюда. Пусть в несколько неопрятном виде и в состоянии… слегка не представительном, но все же.

— Я по делу к вам, — коротко ответил я. — Разрешите войти?

— Входи, если хочешь, — меланхолично ответил тот.

Я вошел. едва не запнулся о груду пустых бутылок, лежащих прямо под ногами.

Бартынов попытался встать, но не смог — то ли не было сил, то ли еще качало со вчерашнего выпитого.

И тогда он пополз на четвереньках.

Мне стало стыдно за него.

В кого же он превратился?

— Давайте я вам помогу, — я подошел к нему.

Но тот лишь отмахнулся.

— Сам.

И проследовал до стола, где стоял ворох пустых бутылок.

Схватившись за краешек стола, поднялся. Спина при этому него сухо и громко хрустнула.

— Черти дери! — скривился Бартынов, хватаясь за поясницу.

Потом начал осматривать бутылки на наличие в них выпивки. Однако они все были пусты.

— Трошка — крикнул он и я вздрогнул — голос его был по прежнему грозен. — Трошка! Вина!

Бартынов замер, словно задумавшись, Потом резко повернулся ко мне. Глянул на меня и брови его поползли вверх.

— Вяземский? — он словно увидел меня в первый раз. — Это ты?

— Да, это я, — вновь ответил я.

— А я думал, что ты умер.

— Нет, не умер, — коротко ответил я.

— А зачем пришел?

— Хотел поговорить с вами.

— Говори.

Бартынов поднял со стола пачку сигарет, вытащил одну, засунул в уголок рта и закурил.

— Говори, но только коротко — голова раскалывается, надо выпить.

Побыстрее вряд ли получилось бы — слишком много вопросов у меня накопилось.

Но начал я с самого главного, который мучил меня.

— Почему вы отпустили Григория Герцена?

Бартынов сморщился, словно голову прошил приступ боли. Он задохнулся от сигаретного дыма, начал надсадно кашлять.

— Зачем вы его отпустили? — повторил я вопрос, когда тот немного утих.

— Пошел прочь! — махнул Бартынов, словно отгоняя надоедливую муху.

— Нет. — Внезапно жестко ответил я. — Пока не ответите — не уйду.

Я подошел к двери и закрыл ее на замок.

Это удивило хозяина комнаты. Он посмотрел на меня красными глазами, достал вторую сигарету.

— Зачем вы отпустили Григория Герцена? — повторил я вопрос.

Бартынов посмотрел на меня — и в первые в этом взгляде проскользнуло что-то от того прошлого Бартынова, мне аж стало не по себе. Ледяной взгляд, пронзающий насквозь словно шампур кусок мяса.

— А какой мне с него толк?

— Он убил вашего сына.

Бартынов вновь сморщился.

— Вы хотели уничтожить наш род — едва только узнали эту новость и когда все улики были против меня. Но как только я вам указал истинного убийцу, вы его милосердно отпустили. Где логика?

— Трошка! — вновь рявкнул Бартынов.

Но слуга не отвечал.

Тогда хозяин комнаты двинул к бару и принялся копошиться там, звеня стеклотарой.

— Да прекратите вы! — рявкнул я.

И Бартынов внезапно остановился.

— Да, я отпустил его, — севшим голосом произнес он. — Так получилось. Не по своей воле. Но отпустил.

— Что? Как это — не по своей? Он же был у вас в руках!

— Да, был. Но за него замолвили слово высокие люди. Очень высокие люди.

— Надворный советник? — спросил я.

Бартынов аж вздрогнул. Плечи его опустились вниз — теперь это был вновь старик.

— И вы… — подтолкнул для дальнейшего разговора я.

— Да, я отдал им его, — кивнул тот.

И вдруг тихо заплакал.

— Я дал слабину. Не надо было отдавать. Надо было убить. Но что бы это решило? Ничего! Никита по прежнему мертв. Еще одна смерть не воскресит его. А эти… Они поставили условие. Такое, что я… у меня фактически не было выбора. Да к черту все! К черту! Трошка! Где тебя носит?!

— Герцен-младший изнасиловал мою сестру, — ответил я. — А теперь открыто выступил против меня. Объявил войну.

Бартынов удивленно глянул на меня. Прошептал:

— Совсем никого не боятся. Их же Император за это…

— Они уже и в самом деле никого не боятся. Что-то зреет. Что-то очень не хорошее. И мы все — пешки в этой большой игре. Пора определяться, за кого мы будем играть.

— Я тебя не понимаю.

— Вы новости видели?

— Нет.

— По всей стране начинаются массовые волнения. Некие люди поднимают народные массы — умело, отточено, словно по учебникам. Я думаю, готовится государственный переворот.

— Ты несешь чушь! — рассмеялся Бартынов. — какой еще переворот?

— У меня есть основание так полагать.

— Чего тебе надо от меня? — устало спросил Бартынов.

В одной из бутылок он нашел немного водки. выпив ее прямо с горла, он сморщился, крякнул.

— Герцены объявили мне войну. Я хочу чтобы вы меня подержали в этом конфликте.

— Нет. — Отрезал хозяин комнаты.

— Но почему?

— Потому что мне это не интересно. Мне уже ничего не интересно. Моя жизнь окончилась.

— Нет, это не так!

— Так! Именно так!

Бартынов швырнул пустую бутылку в стену — та со звоном разбилась.

— Жизнь моя закончилась, когда умер Никита. Вот и весь разговор. Ты зря сюда приехал.

— Но ведь вы же держались. Помогали мне, помните? Когда мы ловили Кондора, когда искали истинного убийцу. Вы вытащили меня из тюрьмы, помогли с расследованием. Что же с вами стало сейчас?

— Да, держался, — кивнул тот. — Это просто яд еще не успел глубоко в душу проникнуть. А когда проник — тогда и все пропало. Нет меня — вышел весь.

Бартынов подошел ко мне в плотную, положил руки на плечи. Глаза хищно блеснули.

— Я — срубленная фигура. Ты на этой доске один. Вот и играй, раз тебе так хочется. Хотя, думаю, тебе уже не долго осталось. Они тебя окружили. Со всех сторон окружили. Сначала шах, а потом — мат. На меня не надейся. Я — все.

Бартынов вновь сел на пол. В белом исподнем он и в самом деле походил на шахматную фигуру, которую бросили на пол.

Глава 7

Слова Бартынова ранили в самую душу, но я сдержался, ничего ему не ответил. Он выбрал свой путь. По нему и идти. Правда на сколько он будет длинным — это уже другой вопрос.

Сухо попрощавшись, я вышел прочь.

Кажется, у меня больше не оставалось вариантов. Только обратиться к наемникам, телефон которых Щедрин любезно скинул мне.

Но для начала нужно было решить проблему с Александром и вышвырнуть его из дома. Жить в той маленькой комнатушке втроем выше моих сил.

Словно прочитав мои мысли, позвонил Щедрин. Испуганным голосом затараторил:

— Максим! Что там у тебя с домом происходит? Ты как, в порядке? Или ты не дома? Опять новости не смотришь? Так ты хотя бы SMS-ки читай и настрой полосу на местные информашки.

— Что случилось? — растеряно спросил я.

Поток внезапных вопросов застал меня врасплох.

— Народ бунтует, вот что случилось! — ответил Щедрин. — Люди, простые люди, не аристократы, собрали целую армию и пошли по домам аристократов громить их. Представляешь?! А начальник военной полиции команду не дает на жесткое подавление. Да вообще будто пропал — ни его самого, ни зама нигде нету. Никто не знает где они. Полный бардак творится! В прочем, как всегда!

Щедрин тяжело вздохнул, продолжил:

— В общем, пока наши там наверху мыслями собираются и запрягают, эти уже жилища наши крушат. И ведь как знают — идут только к тем, у кого мало охраны. На крупных начальников рот не раскрывают, только по мелким и слабым шерстят. Но, думаю, это до времени. Сейчас окрепнут, в себя поверят, и по всем нам пойдут. Максимка, твой дом подожгли.

— Что?!

— Представляешь! Там сейчас на подходе пожарные машины, но их не пускает толпа. Крушит все. А еще охрана тупит. Прыгнула на толпу, а кто-то с запала рванул. Ранили кого-то. В общем, не захотели остальные за так пропадать, не лезут в конфликт. Анархия, ей-богй! Дом Ползунова тоже подожгли, но там отпор хороший дали. А у тебя охрана не смогла справится — слишком много народу ломануло на штурм. Ты бы ехал к себе в дом, разобрался бы. Может быть, атрибутом их своим припугнул. Ну или взял кого из людей, чтобы защитить жилище.

— А Александр что? Он же там сейчас живет!

— А что Александр? Он вроде как тоже в сторонке стоит и ухмыляется — я по телевизору видел его довольную рожу.

— Понял. Спасибо за информацию.

Я положил трубку, некоторое время стоял неподвижно, пребывая в смятении. Потом все же решился и двинул в сторону особняка Вяземских. Дом нужно было спасать, иначе мы останемся без жилища — и Александр будет этому только рад.

* * *

Таксист высадил меня за квартал до названного адреса.

— Там такое… неспокойно… не поеду дальше… — заикаясь, произнес водитель.

Я и сам видел, что элитный район ныне превратился в заволоченный дымом локальный филиал ада.

Ничего не оставалось делать, как выходить.

Впрочем, так даже лучше. Удастся подобраться не замеченным.

Уже на подходе стало понятно, что по району прошлись мародеры и бандиты. Мусор, бутылки, вырванные с корнем цветы и измятые кусты — след от беснующейся толпы был виден невооруженным взглядом.

Многие особняки толпа не тронула — слишком высокие заборы, а главное вооруженная охрана, знающее свое дело.

Но попадались и те, в которые удалось прорваться. Кованные красивые ограды из последних модных коллекций оказались пригодны лишь только для того, чтобы показывать статус хозяина. А вот главную свою функцию выполняли из ряда вон плохо. Выломанные словно тараном, они беззащитно валялись теперь на земле.

Там же лежали и охранники пропускных пунктов. Мертвые.

В самих особняках, в которые удалось пробраться, творился беспредел. Люди выносили мебель, технику, вазы и ковры, поджигая сами жилища. Некоторые мародеры делали упор на алкоголь, вытаскивая из погребов бутылки. Но не для питья. Под чутким надзором людей в сером, они мастерили самодельные бомбы, привязывая к горлышкам запальные элементы.

Но самое интересное я увидел, а точнее почувствовал, чуть позже.

У одного из домов магический фон был повышен — верная примета быстрого сотворения охранных заклятий. Хозяин дома применил верные отталкивающие конструкты. Но вот на толпу они не подействовали. Сновавшие туда и сюда люди были защищены каким-то интересным и необычным блокирующим заклятием.

Простым людям такого сотворить было невозможно. Еще одно подтверждение того, что все это — не просто так, а спланированная, точно выверенная операция.

Толпа, защищенная магическими заклятиями — это очень плохо. У таких никаких тормозов нет, а они веруют, что непобедимы и становятся все злее и злее.

Я подошел к одному из бунтующих. Он лежал на траве и едва мычал языком — добрался до винного погреба одного из аристократов и надрался до беспамятства. Скинув свою одежду, я поменялся с ним куртками и стал более-менее походить за своего, что не привлекало бы ко мне лишних взглядов.

Потом я начал проникать в структуру магического заклятия, которое было наложено на парня. Если удастся поймать общий принцы и главные узлы, то можно составить на их основании атакующее заклятие. И тогда никакая защита не поможет.

Как оказалось, конструкт был построен по очень запутанной и необычной схеме. Какие-то школьные принципы и заготовки здесь не были применены. Действовал кто-то явно не из школы.

Пришлось затратить изрядное время, чтобы распутать защиту. Но общий принцип был получен.

Черная магия на основе заклятий крови с примесью эфирного восприятия — вот что я обнаружил. Очень необычное сочетание. Как все закончится нужно будет обязательно передать эту информацию Чернову, школьному преподавателю, чтобы он разобрался и нашел следы, которые наверняка выведут к заказчику.

Поднявшись, я двинул дальше. Едва не натолкнулся на компанию пьяных, которые дрались между собой за обладание норковой шубы.

Пришлось осторожно обходить, стараясь не мельтешить лишний раз.

Основная толпа была далеко впереди, но небольшие группы встречались тут и там, грабя не разграбленное, напиваясь и устраивая беспорядки.

— Погодь! Зырь! Это же тот фраер стремный! Который нас уделал!

— Не барахли! Где?

— Вон! Эй, кучерявый! Топай сюда! Я этого глиномеса сейчас на ёжика посажу. Ты! Да, ты!

Я обернулся. И невольно вполголоса выругался. У одного из домов стояли те самые орки, которых я вырубил возле дома Анфисы. Только на этот раз их было гораздо больше, человек двадцать. Намечался не самый приятный разговор.

Я быстро глянул по сторонам, пытаясь найти пути к отступлению. Их не было. Толпа быстро окружила меня.

— Ну, что, пархатый, попался? Щас я тебе жабры вскрою. Жало в глаз воткну.

Орк вытащил из-за пояса нож и двинул на меня.

Пора было что-то срочно предпринимать.

— Ты меня с кем-то попутал, — произнес я, глядя на остальных.

Эти были не при делах, ими двигало лишь общее состояние толпы — все пошли на одного, и они двинули.

— Перепил видимо.

— Я перепил?! — ухмыльнулся орк. — Слыхали, че базарит?

Толпа не поддержала его, продолжая колебаться.

— Попутал ты, — продолжил настаивать я. — Убери нож. А не то хуже будет.

— Да я тебя…

Орк рванул на меня, но я резко ушел тому под руку. Схватил за запястье и круто вывернул. Кость хрустнула, орк с криком рухнул на землю.

— Сказал же, что хуже будет.

Я глянул на остальных. Произнес:

— Парнишка явно перебрал с бухлом.

— Нет, не перебрал, — произнес вдруг другой, выходя из толпы.

Это был тот самый мужичок в сером плаще.

— Ты не из наших, — прошипел он, буравя мен поросячьими глазками. — По повадкам видно.

— А ты что же — из наших? — задал я резонный вопрос.

Незнакомец едва заметно ухмыльнулся. А потом крикнул стоящим:

— Буржуй! Бей буржуя!

Мародеры сомкнули круг и двинули на меня.

Первого, огромного детину, под два метра ростом, я вырубил точным ударом, воспользовавшись атрибутом.

Это быстро охладило пыл толпы. Видя, как здоровяк с расквашенным лицом шмякнулся без сознания в траву, все живо примолкли. Никому не хотелось лезть на рожон.

— Чего встали, кони?! — это уже орк кричал, поднимаясь и держась за руку, которая была вывернута в неестественном направлении. — Навались! Толпой задавим!

И стоящие вновь нахлынули волной на меня.

Драка затевалась знатная.

Вторым под удар попал толстяк. Третьим — тот самый орк. Четвертый, пятый и шестой отправились следом. Но вот оказать знаки внимания остальным я не успевал чисто физически.

На меня навалились плотно, удары полетели со всех сторон и мне только и оставалось, что удерживаться на ногах. Упади — и меня тут же затоптали бы.

— Бей гада! Буржуй! Сволочь!

Незнакомец в сером пальто давно ушел прочь, видимо полагая, что небольшая толпа в двадцать человек справится со мной. У него, видимо, были дела куда как поважнее.

Получив жесткий тычок в нос, я поплыл. Если бы не тесно сомкнутые ряды, о которые я успел схватиться, лежать мне сейчас на земле в луже собственной крови.

Понимая, что одними кулаками делу не поможешь, я решил применить магию.

Сплел простенькое заклятие и бросил в наступающих.

Он лишь противно булькнуло и рассыпалось. Защита у толпы была прочная.

— Точно буржуй! Аристократ! Магию умеет творить!

Очередной град ударов осыпал голову.

Закрываясь, я начал сотворять другое заклятие. Теперь с учетом знаний, считанных с того самого пьянчуги.

Обходное кольцо. Печать силы. Крюк улавливания. Еще одна печать.

Как насчет такого?

На этот раз магический конструкт подействовал как нужно. Плотная воздушная волна ударила в толпу и раскидала ее в разные стороны. Никто даже не успел пикнуть. Оглушенные, противники теперь неподвижно лежали на земле. У меня есть несколько секунд, чтобы уйти.

Я рванул через дворы, попутно вновь меняя курку на другую, чтобы слиться с другими мародерами. На меня уже не обращали внимания — все были заняты более важными делами: грабежом и пьянством.

Кто-то еще пытался штурмовать неприступные дома, но оттуда велся прицельный огонь и вскоре никто уже не рискнул лезть под пули. Хватало и того, что было награблено.

Я свернул к нужно дороге и вскоре вышел на знакомую улицу.

Дом Вяземских горел. Я увидел его издали и сердце мое невольно сжалось.

Крыша занялась полностью, а вот кабинету отца повезло больше — от туда дыма видно не было.

Вокруг дома суетились какие-то полупьяные мутные личности.

Я рванул к дому, попутно соображая, как потушить пожар. Воспользоваться магическими конструктами? Но чтобы залить такую площадь, понадобиться столько сил, что я едва ли выживу после такого.

Нужна пожарная машина. Обеспечить ей доступ, расчистить дорогу. Она справиться без всякой магии.

Я вбежал внутрь двора, огляделся. Все было перевернуто вверх дном, цветы и клумбы вытоптаны, прямо на лужайке свалена мебель для последующего выноса. Возле двери кто-то натужно блевал.

Такого хаоса дом никогда еще не видел.

— Ты все же пришел, — ухмыльнулся Александр, выходя из-за кряжистого дуба, словно ждал меня там все это время.

Вид у него был взмыленный, глаза светились безумием. Кажется, и в самом деле ждал меня, чтобы отомстить, чтобы растереть в пыль за все своих падения.

— Нам давно пора было организовать эту встречу и окончательно решить назревший вопрос. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Верно я говорю?

— Дом горит! — рявкнул я. — Наш дом горит!

Но это не подействовало. Брату уже было все равно. Он потерял свой статус, о котором грезило всю свою жизнь. А вместе с ним распрощался и со всем остальным. В том числе и с домом. Впрочем, доля истины в этом была. Я бы уже не пустил его за порог, после всего того, что он натворил.

— Как же ты мне надоел! — прошептал он, буравя меня взглядом. — Нам давно надо было поговорить. Очень давно. Возможно, в тот самый день, когда ты родился. Знаешь, я никогда не ощущал такой конкуренции, как в тот самый раз, когда ты появился на свет. Словно почувствовал, что ты будешь мне еще той занозой в заднице. Ни от Ольги, ни тем более от Егора я не ощущал такого. Олег и вовсе был наркоманом. А вот от тебя — ощущал. Странно, да?

Александр вытащил из кармана артефакт — Антониев крест, — и двинул на меня.

В этот день в живых должен был остаться только кто-то один. Либо я, либо Александр.

Брат ухмыльнулся — для себя он уже определил победителя предстоящей схватки.

* * *

— Ты действительно хочешь сразиться? — спросил я, поглядывая на артефакт. — Не думаю, что это будет лучшей идеей.

Александр рассмеялся.

— Возомнил себя всемогущим? Мне говорил, что в вашей Школе все такие зазнайки, но я не думал, что это действительно так.

Тон брата резко изменился — из насмешливого стал жестким, ледяным.

— Не думай, что сможешь победить меня. Лучше молись — авось на том свете зачтется!

И бросился в атаку.

Выпад был молниеносным — я даже не успел проследить за прыжком. Еще секунду назад брат был в пяти шагах от меня — как вдруг я уже лежу на земле.

Боль разлилась по телу.

Магический удар Антониева креста был колоссальным. Все перед глазами поплыло, красные волны нахлынули на разум.

С трудом заставляя себя не провалиться от боли в беспамятство, я начал отступать.

Ни о том, чтобы встать, ни тем более об атаке речи не шло.

Сейчас укрыться. Прийти в себя.

Но Александр не дал этого сделать. И вновь ударил.

Артефакт создал упругий конструкт и обрушил на меня. Затрещали кости, и если бы не накинутая защита, меня бы просто размазало по полу как мягкое масло по хлебу.

— Сопляк! — довольный собой, произнес Александр.

Завершающий удар он не наносил — я и сам не знал почему. Возможно, хотел оттянуть момент собственного триумфа. А может просто ждал, когда Антониев крест напитается новой силой.

Артефакт шипел в руках парня — так сильно раскалился. Но брат даже не замечал этого.

Скрежеща от боли зубами, я отполз к стене дома, попытался по ней подняться на ноги.

Удар — обычный кулачный удар, — прилетел в скулу.

— У-ф-х! — только и выдохнул я.

И вновь шмякнулся на землю.

— Мальчишка! — Александр не сдержался и рассмеялся от удовольствия. — И чего в тебе отец нашел такого необычного? Ты — ничтожество!

— Зачем свел Герцена с Ольгой? — сквозь боль и кровавую пелену прошептал я.

— А разве не понятно? Одним выстрелом — две цели. Укрепился в поддержке сильным родом и устранил конкурента. Точнее, конкурентку.

— Ольга — конкурент? — усмехнулся я.

— От каждого из вас можно ожидать чего угодно. Не ровен час отравы в чай подсыпите.

— Ты больной на всю голову!

— Пусть будет так!

Александр подошел ко мне вплотную и принялся бить ногами. Ему это доставляло неимоверное усилие.

Я как мог закрывался, но удары были мощными, пробивая защиту.

Вновь начало качать и кидать в небытие. Держаться! Не потерять сознание!

Наконец, Александр устал. Отошел, тяжело дыша, произнес:

— Пора уже поставить точку в этом деле.

Артефакт в его руке засиял огненно-красным.

Шатаясь, я поднялся. Брат медлил, ждал, когда я встану на ноги. Ему хотелось ударить наверняка.

Но я не тратил времени зря.

Выкрутка. Свивание. Печать. Руна «Краум». Еще печать. Откат.

Помня о том, к чему приводят взаимопроникновения наших магических заклятий, я швырнул свой конструкт ровно в тот момент, когда это сделал Александр.

Шанс повторить нечто подобное, что произошло в башне, был маленький…

Но это произошло!

Вновь два конструкта поглотились друг другом и с оглушительным грохотом взорвались. Взрыв, казалось, прокатился до самого Барьера.

Александра откинул в сторону.

Я же успел упасть на землю и прикрыть голову руками.

Мощная обжигающая волна пронеслась над самой головой, выжигая воздух.

Мародеры, разгуливающиеся по улице, бросились с криками врассыпную.

Ударной волной снесло кряжистый дуб, часть ограждения, взборанило асфальт. Запоздало в небе прокатилось гулкое эхо. Затихло.

Выждав некоторое время, я поднялся. Мне хотелось увидеть распростертое на земле тело Александра…

Но брать стоял на своих двоих и даже ухмылялся.

— Меня нельзя убить! — произнес он.

И создал еще один конструкт.

«Слишком быстро! — успел подумать я. — Слишком быстро для креста — он не успеет восстановиться!»

Яркая вспышка вспыхнула в руках брата и полетела прямо на меня.

* * *

С криком боли я отскочил в сторону.

Пучок огня ударил в стену дома. Да с такой силой, что жилище задрожало.

Александр вновь совторил конструкт — точно такой же. И вновь метнул в меня.

Пришлось извернуться, чтобы не попасться под огонь.

От очередного удара по каменным стенам побежали паутинные трещинки.

Еще удар. Мимо. Вновь вся сила пришлась на стену за моей спиной. Трещины стали расти — все больше, больше, больше… Камень начал сыпаться мелкой крошкой.

Александр смотрел на это с какой-то меланхоличностью. А потом, когда камни начали падать, грозя завалить весь этаж и дом, вскинул руку. Кирпичи, повинуясь жесту, полетели в стороны.

Он хотел направить их на меня, но отвел слишком сильно и те пролетели над моей головой.

Я с удивлением глянул на этот трюк.

От Александра исходила магия, мощнейшая, страшная, и это, безусловно, было благодаря артефакту. Антониев крест был очень мощен. И его происхождение вызывал ряд вопросов. Чтобы создать нечто подобное понадобиться не одна сотня лет и тонны, тонны материала — экстрактов, сублимирующих порошков, субстрата. А еще понадобиться магия и мощнейший маг, которую всю свою силу вложит в крест.

Но всякому, даже самому мощному артефакту, нужна подзарядка. Иначе он может…

От очередного огненного удара меня спасла хорошая реакция.

Я сотворил щит — самый первый, что пришел в голову, — и отпрянул назад.

Щит разбило на мелкие искры.

Но не это сейчас было главное. Артефакт на время стал не таким мощным — понял я. Ему требуется хотя бы минутная подзарядка, а значит у меня есть время — очень мало времени, — чтобы контратаковать.

Активация атрибута — и стремительный бросок вперед.

Удар кулаком прямо в нос.

Хрустнуло. Александр вскрикнул, из перекошенного носа хлынула кровь.

Я схватил его за грудки и повалил на землю. Начал бить — методично, жестко, слыша, как шамкают его губы, нос, щеки.

Но Александр словно бы не обращал на это внимания. Он продолжал сжимать Антониев крест и трясти его, пытаясь выдать хоть одну молнию или огненный пучок.

У него это получилось.

Меня ослепило. И тут же я получил удар по лицу. Александр, брызгая кровью из разбитых губ, схватил меня и повалил на землю. А потом занес над головой Антониев крест, который вовсю полыхал адским пламенем.

Это был конец. Мой конец. И Александр уже практически был победителем в этой схватке.

— Сдохни! — процедил он.

Антониев крест издал шипение — и родил заклятие.

Я уже распрощался с жизнью, готовый ощутить как магическая тугая струя огня пронзить меня…

Как пришла помощь, откуда я не ждал.

Егор Вяземский — этот молчаливый паренек, мой брат, от которого за все свое существование здесь я услышал едва ли десяток слов, этот хмурым парнишка, которому ничего, кроме компьютерных игр не нужно было, — явился на помощь.

Он выскочил неожиданно, из дома, и бросился прямиком к нам. Скорее всего он видел все из окна своей комнаты и в последний момент решил вмешаться.

Он то и спас мне жизнь.

В руках у парня было что-то черное, продолговатое. Я не сразу рассмотрел в предмете мраморную статуэтку, стоящую в коридоре. Какой-то африканский губастый идол.

Именно им он и ударил Александра по голове.

Удар получился глухим, жутким, словно по тыкве врезали битой.

Тюк!

Александр вскрикнул и, зашатавшись, отскочил в сторону.

Потом, поняв, что это не какое-то магическое воздействие, исходящее от меня, а всего лишь его младший брат Егор, со злобным криком швырнул в него молнию.

Магический конструкт прожег в животе парня дыру, черную, страшную.

Егор умер еще до того, как упал на землю.

Но следом за ним отправился и сам Александр.

Я скастовал огненное заклятие, метнул его в руку брата, выбивая Антониев крест. И тут же — второй снаряд.

Огонь не пробил в груди Александра дыру — его действие было несколько иным. Магическое пламя проникло внутрь тела, словно вода в песок и начала свое жуткое действие там.

Александр не сразу понял что случилось. Дернулся, пытаясь стряхнуть с груди что-то, что жгло. Но не получилось. Пламя было внутри него.

Александр истошно закричал, начал метаться в стороны потом упал, пытаясь сбить огонь. Но огня не было.

Лишь только повалил из носа серый дым, пахнущий паленой плотью.

Смерть Александра была не быстрой, он долго кричал, барахтаясь на траве, потом наконец замолчал и уже просто дергался. Потом и вовсе затих.

Я подскочил к Егору, но спасать его было поздно.

Меня вдруг обуяла страшная слабость. Захотелось закрыть глаза и просто провалиться в сон, спасаясь от всего этого.

Я зашел в дом, уставший, вымотанный. Огонь на крыше погас и теперь повсюду был дым.

Все было окончено. У рода Вяземских опять потери — два брата умерли. И пусть один был сумасшедшим, едва не погубившим весь род, это тоже потеря. Нас осталось двое — Ольга и я.

— Ну вот и снова встретились! — раздался знакомый голос. — «Красные Казематы» в моем лице рады приветствовать тебя, Максим Петрович!

Ко мне навстречу шел Крот.

Глава 8

— Что вам… надо? — выдохнул я, ругая себя за то, что не прихватил с собой Антониев креста Александра — сейчас он был бы весьма кстати.

— Мы же написали тебе, что подробные инструкции дадим позже, — ответил Крот и пожал плечами. — Ну вот. Это время настало.

— Вы что, действительно думаете, что я буду убивать Императора?!

— А разве у тебя есть выбор? — ухмыльнулся Крот.

— Это бред! Самый настоящий бред!

— Ну это как посмотреть, — ответил вполне серьезно собеседник. — Кому бред, а кому — вполне себе близкая реальность. И ты эту реальность сотворишь.

— Я не буду…

— А куда ты денешься? Будешь, еще как будешь.

— Да я даже подойти к нему не смогу! Неужели вы этого не понимаете?! Кто я такой, и кто он! Вы пытаетесь заставить муравья убить слона!

— Насчет этого не переживай — мы действуем согласно плана и все идет четко и как надо. А насчет муравья… в каком-то смысле только муравей и может убить слона.

Крот подошел ко мне ближе. Я не удивился, почувствовав, что не могу сотворить ни единого заклятия — защита у незваного гостя была непробиваемая, глушащая все, что только можно. Даже часы с подсветкой, работающие от небольшого магического кристалла — небольшая забава отца, — перестали сейчас идти.

— Слушай меня внимательно и запоминай, Максим. Два раза повторять я тебе не буду.

Крот перестал улыбаться, его лицо стало предельно сосредоточенным.

— На следующей неделе назначена благотворительная встреча в Императорском дворце. Его величеству будут представлены жертвы анархической жестокости, все те, чьи фамильные имения пострадали в этот мятеж. Все будет подаваться под таким видом, что ряд зачинщиков, недовольных политикой государя, пошел на штурм домов аристократов. Ты и еще несколько человек будете представлены его Величеству как те, кто остановил восстание. Герои. Именно благодаря вам и вашему безграничному мужество восстание было остановлено. Если бы не вы, мир бы уже был совсем другим. Вы будете героями, которых приставят к правительственной награде.

Крот вновь улыбнулся и его улыбка была словно жирный огромный слизняк. Мне стало противно.

— Во время награждения ты и выполнишь свое задание. Для этого ты нам и нужен, точнее твой необычный и редкий атрибут. Только с помощью него и можно убить столь значимую фигуру.

— Но это же… просто бред!

— От чего же? — спросил Крот. — Вовсе не бред. Это вполне реально.

— Но меня же ведь сразу убьют! Едва я только подниму мизинец на Императора! Да за один подозрительный взгляд пристрелят!

Крот пожал плечами.

— Может, убьют. А может, и не убьют. Представляешь какая паника поднимется там, когда Император упадет замертво? Вот и беги пока никто не опомнился. Чем тебе не выход?

— Вы издеваетесь?

Крот рассмеялся.

— А ты смешной! Боишься? Ничего, все боятся. Но дело ты должен выполнить. У тебя есть время чтобы придумать пути к отступлению. Так что думай. На то тебе и голова. Вон — даже из-за Барьера выбрался, умудрился. А тут и подавно что-нибудь выдумаешь. Хочешь — разработать какой-нибудь маскирующий конструкт. Хочешь — еще что-то изобрети. Хочешь, подкупи охрану, чтобы она вывела тебя из зала. Но это вряд ли. Там даже мы не смогли сработаться с охраной. Навряд ли у тебя что-то получится.

Крот вновь посмотрел на меня серьезным взглядом.

— Кстати, ты знал, что личная охрана Императора — это киборги?

— Что, серьезно?!

— Ха! Какой же ты наивный! — Крот звонко рассмеялся. — Купился!

— Я не буду убивать Императора, — отчеканил я.

— Тогда сам умрешь. И вместе с собой потащишь сестру. А может и еще кого-то, — Крот заговорщицки подмигнул мне.

— Что?! — только и смог прошептать я.

— Мотивировать мы умеем. А ты парень умный. Я думаю, ты все правильно сделаешь. Верю в тебя.

— Герцен тоже на вас работает? — не удержался и вдруг спросил я.

Крот пожал плечами.

— Кто знает? Не могу сказать — я же не главный в «Казематах».

— Не главный? — удивился я.

— А ты что же, думал, что я заведую тут всем? — собеседник вновь рассмеялся. — Ну уморил! Нет, я только одно направление курирую.

— Какое? Заказные убийства? — не смог сдержаться я.

За что и получил звонкую пощечину.

— Не забывайся.

Крот резко изменился в настроении.

Ледяным тоном произнес:

— Выполни задание. И мы от тебя отстанем. Не выполнишь — сам знаешь, что тебя ждет. И тебя, и Ольгу, и Анфису следом к Агнете отправим.

Крот вышел из дома.

Я посмотрел ему вслед. Возможность творить магию вернулась не сразу. Я чувствовал, что чем дальше отходил Крот, тем ослабевало это странное блокирующее воздействие.

Я был разбит и растерян. Не знал что делать. Любая мысль вызывала внутрь меня злость и отчаяние. Попытаться как-то противостоять им? Есть призрачная надежда, что поможет Стаханова очистить кровь Ольге. А Анфиса? Крот и ее упомянул. Она тоже заражена? А я? Мне что делать с браслетом? Безнадега.

— Смерть! — в отчаянии закричал я. — Где ты? Где ты когда так нужна?!

Мне хотелось, чтобы она появилась — та, которая защищала меня, имея конечно свои корыстные цели, — сейчас, когда мне угрожала опасность, теперь вдруг исчезла.

— Ну где же ты? Мне нужна твоя помощь! Убей Крота! Ты же любишь это делать! Убей Крота и всех, кто замешан в этой организации! Убей! Ну же! Где ты? Где ты шляешься?

Но Смерть не ответила.

Я вдруг понял, что она не выходила со мной на связь с того самого момента, как я вернулся из-за Барьера.

И вновь множество вопросов возникло в голове. Что же случилось там, в кромешной тьме? Неужели Смерть умерла? Возможно ли такое? Звучит бредово. Может, ее те демоны сожрали?

Меня обуяло такое отчаяние, что захотелось сесть и заплакать.

«Не время раскисать, Макс!» — приободрил себя я.

Сделал глубокий вдох. Выдох.

Это помогло, я собрался с мыслями, взял себя в руки.

Паникой не поможешь делу, нужно разработать план. Но сначала…

Я осмотрел дом.

«Сначала нужно возвратиться в свое жилище», — подумал я и двинул в гостиную комнату.

* * *

Беглый осмотр показала, что ситуация с пожаром была не самой плачевной. В порядке оказался весь первый и этаж и часть второго. Успела заняться только крыша, словно кто-то специально поджог только ее. Но огонь не раскинулся дальше — помешала грамотная планировка и противопожарные стены. Выгорела только оббивка и вещи по мелочи.

— Нианзу! — крикнул я.

Мне вдруг стало тревожно. А куда же запропастился слуга? Не задохнулся ли от дыма?

Или, может, он сейчас находится в башне?

А может, Александр его…

Нет, об этом даже думать не хотелось.

Я направился вниз, и едва не закричал от неожиданности.

Внизу, в гостинной, стоял Нианзу. Был он в смятении, едва соображал где находится.

— Максим Петрович… — произнес он, глядя на меня полными слез глазами. Лицо его было перепачкано золой. — Господин Александр Петрович закрыл меня в кладовой, сказал сидеть там. Но потом пошел дым, я еле выбрался.

— Все в прошлом, пожар закончился. А Александр…

Я замялся, не зная как сообщить эту новость.

— Он на улице. Нужно вызвать медиков. Для него и для Егора.

— Что с Егором?

— Он мертв. Как и Александр.

Эта новость погрузила Нианзу в глубокую задумчивость. Потом, вздрогнув, словно пробуждаясь ото сна, китаец спросил:

— Так значит вы теперь опять переезжаете в дом?

— Верно, — кивнул я.

Нианзу приободрился.

— Тогда я немедленно начну уборку!

— Хорошо. А я выйду на улицу, — я сдернул с кресла накидку — необходимо было накрыть тела.

Китаец понятливо кивнул.

Я вышел наружу, подошел к лежащим. Безмятежное лицо Егора заставляло подумать, что брат просто задремал. Но вот прожженная дыра в его животе говорила о том, что он сейчас уж точно не спит.

Я накрыл брата, подошел к Александру.

Тот, казалось, и после смерти не находил покоя. Его перекошенное в в гневе лицо пугало.

Я наклонился, осторожно поднял Антониев крест. Мощный артефакт. В войне с Герцеными он мне еще понадобится.

Я накрыл и Александра.

Потом позвонил Стахановой и обрисовал ситуацию. Она тут же сказала:

— Про драку — ни слова! Приедет бригада врачей и полицейский для освидетельствования — скажешь им, что нашел их в таком состоянии.

— Но…

— Никаких «но». Ситуация сейчас не та, чтобы выкладывать все, как есть. У тебя слишком много сейчас врагов, которые повернут это против тебя. Поэтому никакой самодеятельности. Скажешь, что нашел их уже мертвыми, а что там случилось, это уже тебе неизвестно. Может быть, подрались друг с другом, а может быть, защищали дом от мародеров и геройски погибли.

— Хорошо, — согласился я.

Доводы Стахановой показались мне убедительными.

— Вот и отлично. Жди пока там, а я постараюсь прислать к тебе нужную бригаду, которая лишних вопросов не будет задавать. И с полицейским тоже постараюсь помочь, он все как надо зафиксирует и подпишет без лишних вопросов акты смерти.

Я поблагодарил Стаханову и положил трубку.

Некоторое время стоял и смотрел на накрытые тела, потом, не в силах больше этого выносить, двинул в сад.

Мне нужно было развеется.

И я невольно направился туда, где обнаружил загадочные каменные монолиты.

Вновь прошел через густые заросли, обдирая ладони в кровь, пробрался к площадке, на которой располагались монолиты.

И вновь это странное ощущение чужеродности. Словно постройка эта была сделана и не людьми вовсе, а существами из иных миров.

Здесь царила мертвая тишина. Но порой… я словно бы слышал фантомные истошные крики умирающих. Я прислушивался, пытаясь уловить откуда они идут, но все тут же пропадало. Тишина. Могильная. Непробиваемая.

Это место было явно магического свойства, причем такого уровня, который ни мне, ни даже профессору магической школы Чернову и не снились. Изучать это место было опасно, все равно, что дикари отыскали бы атомную бомбу и попытались ее разобрать. Я бы непременно ушел отсюда обратно в дом, чтобы не подвергать свою жизнь опасности, если бы не одна деталь…

Я увидел ее, когда уже собирался возвращаться, отмечая, что лучше вернуться к этим камням с тем же Черновым и показать их ему.

Эта деталь…

Она не могла принадлежать никому, кроме меня.

Черный берет гарнизона, какой мне выдали при поступлении на службу. Я бы мог предположить, что каким-то невероятным чудесным образом берет попал сюда случайно и он принадлежит вовсе не мне.

Но слишком хорошо его помнил, а в особенности помнил химическое пятно от субстратов, оставлено на краешке лобной полоски, когда мы с парнями делали магические боевые конструкты.

Этот убор вне сомнения принадлежал мне.

«А может, пятнышко было не только у меня?» — со слабой надеждой подумал я и приблизился к камням.

Напряжение, идущее от конструкции, усилилось — словно я вошел в трансформаторную подстанцию. Легкое покалывание кожи лица и рук явственно говорили о том, что магическая сила была тут невероятной мощности. Одно неверное движение — и может произойти такое, что костей не соберешь. Если они еще конечно останутся. Вероятнее — только горстка пепла.

Я глянул на камни. Они были покрыты серым лишайником и мхом и на первый взгляд выглядели просто старыми.

Но это было обманом, призванным обдурить непосвященного человека. Маскировка.

Сквозь этот мох и лишайник янтарными каплями проступала магия, мощная, первородная. Капли чистого огня. О которые нельзя обжечься, но которые могут сотворить такой пожар, что адскому пламени и не снилось.

Магия рождалась прямо здесь, внутри камней, и от переизбытка выступала наружу, как выступает руда из недр земли.

Понимая, что сильно рискую, я все же достал из кармана Антониев крест и приложил его к камням. Артефакторика была моим любимым предметом и общие принципы создания и построения я понимал. Пришло время проверить полученные знания на практике.

Артефакт аж задрожал. Он жадно впитывал эту силу, насыщался ей, становясь во стократ мощнее.

Догадка подтвердилась — монолит представлял собой природный источник магической энергии. Мощнейший источник.

Это было удивительно еще и потому, что Вяземские не знали о таком необычном аномальном месте. Укрытое от посторонних глаз, оно, тем не менее, должно было быть обнаружено родом. Но этого не случилось.

«У Вяземских не было дарованных», — понял я.

Поэтому они и не смогли его найти. Все-таки на место наброшено маскировочное заклятие, которое отводит взор обычных людей. Встань и смотри в упор — все равно не увидишь. А с учетом того, что место это изначально принадлежало не Вяземским, становилось понятно, почему оно до сих пор осталось не раскрытым.

И тут вдруг в мое голове сложился пазл. Все стало на свои места. Словно по щелчку.

Ведь земельный удел до Вяземских принадлежал же Герценым! Но его отобрали после какой-то провинности рода. Отобрали — и отдали Вяземским. Герцены наверняка знали о таком дивном месте и потому, когда потерли его, тут же объявили Вяземским войну. Они хотят вернуть себе этот загадочный объект. Вот истинная причина всех разногласий двух родов!

Ни дом, башня, ни земли не интересовали Герценых. Этот мегалит, аккумулятор магической энергии — вот что им действительно хотелось заполучить. И потому они всячески пытались изжить Вяземских — чтобы вновь вернуть себе удел.

От поразившей меня догадки, я даже на время забыл, зачем вообще подошел к камням.

Взгляд упал на беретку.

Еще одна загадка.

Хотя, еще остается маленькая надежда, что головной убор вовсе не мой.

Я осторожно поднял беретку — она была вдавлена ногой в грязь, да так и засохла. Поэтому в первый раз я и не заметил ее — внимание мое было приковано к более интересным вещам.

Любой элемент военного обмундирования должен быть промаркирован личным номером и инициалами военнослужащего, которому выдается форма. Это помогает быстро опознать тело, если по другим признаком установить имя невозможно. Например, лицо обглодал какой-нибудь монстр…

Вот и на этой фуражке должны были быть инициалы.

Я отряхнул ее от засохшей грязи, перевернул.

таб.№ 31782 — ВМП (гарнизон)

— значилось на небольшой клочке ткани. Вне всякого сомнения — этот головной убор принадлежал мне. Тут был указан мой табельный номер, а «ВМП» — это Вяземский Максим Петрович.

Я растеряно посмотрел на мегалиты. Я здесь уже был. Причем уже после служения. Как такое возможно? Почему я этого не помню?

И вновь вопросы, на которые не было ответов. Каким-то образом я добрался от Барьера к своему дому — я уже не говорю о том, как вообще выбрался из-за Барьера, — и ходил по этим местам, прежде чем упасть без сознания у самых дверей.

Почему я ходил именно у мегалита? Он притянул меня своей мощью?

Или…

Вдали взывала сирена, выдергивая меня из глубокой задумчивости.

Пора было возвращаться назад, к дому.

По той же тропинке я вышел к парадному входу, увидел карету скорой помощи и полицейскую машину.

Врачи уже осматривали тело.

Я поздоровался и в кратце объяснил ситуацию — как и говорила мне Стаханова. Пришел домой, тут два тела. Что случилось не знаю.

Полицейский лишних вопросов не задавал и, казалось, вообще мало чем интересовался. Лишь только когда с улицы кричали другие полицейские, вылавливая остатки бунтующих, вздрагивал и настороженно оглядывался.

Тела увезли и дом сразу наполнился тишиной.

Едва я только представил, как сообщаю эту страшную весть сестре, как мне стало не по себе.

Но и промолчать нельзя. Она должна знать правду.

— Ваша комната убрана, господин Максим Петрович, — сообщил Нианзу, беззвучно появившийся за спиной.

— Спасибо, — сказал я. — Еще необходимо убрать комнату Ольги и Анфисы. Они тоже возвращаются назад.

Это смутило слугу.

— Что такое? — спросил я.

— Просто там, в их комнатах… девушки.

— Какие еще девушки? — не понял я.

А потом вдруг вспомнил, что Ольга рассказывала про гарем Александра.

— Черт! — выругался я. — Ладно, сейчас разберусь.

Я поднялся наверх.

Удивительно, но даже когда горел дом, наложницы и не думали выходить наружу.

Я зашел в комнату и от обилия голых тел даже сперва растерялся. Одна сплошная кровать, от одной стенки до другой, и на ней — человек пятнадцать девушек. Все естественно голые.

Наложницы были переплетены друг с другом в одно месиво, лаская и ублажая все, что только попадалось в шаловливые пальчики и рты. Все чмокало и чавкало, стонало и кричало, и воздух был напряжен до искр.

Кто-то из девушек обессилено спал. Кто-то, едва открыв глаза, тут же вновь принимался за дело, вплетаясь в общий ковер похоти.

Их поведение было понятно — на комнату было наложено заклятие гарема, когда любой попавший туда, чувствует такой прилив похоти и полового желания, что тут же предается утехам. И остановится не хватит никаких сил. Он теряет разум, окунаясь в такие глубины, что не осознает даже самого себя.

Я сделал магический ключ, открыл им наложенное заклятие, освобождая помещение от чар.

Напряжение, витавшее в воздухе, тут же снизошло. Девушки прекратили стонать и непонимающе начали оглядываться по сторонам. Некоторые плакали. Они были все обессилены, занимаясь любовью практически круглосуточно, без отрыва на еду и питье.

Я коротко объяснил пленницам, что они свободны.

Стыдливо пряча свою наготу, они начали выходить из комнаты.

Пришлось искать им одежду. Потом вызывать такси — не отправлять же пешком в такое неспокойное время?

Когда все было закончено, дело уже шло к вечеру, а я чертовски устал.

Позвонила Ольга — узнать все ли у меня в порядке.

Я сообщил ей, что дом снова в нашем распоряжении. Про Александра ничего не сказал, хотя она и сама все прекрасно поняла.

Мне хотелось лечь и уснуть — так чертовский я устал.

Но так беспечно тратить время, которого у меня осталось совсем мало, я не стал.

Вместо этого я нашел номер телефона, который мне скинул Щедрин и позвонил.

Ответил мужской голос.

— Я от Щедрина. Мне нужен отряд наемников. А лучше два.

— Он у вас будет, — без лишних вопросов ответили на том конце и начали диктовать адрес, куда следовало приехать.

Я двинул в путь.

* * *

Офис наемников — или лучше сказать база, — располагался на другом конце города. Проезжая мимо обшарпанных пятиэтажек, а в особенности мимо не самых богатых кварталов, я видел, что масштаб волнения народных масс был поистине огромным.

Множество перевернутых машин, горящие костры и ларьки. Полиция усмирила зачинщиков и грузила в автобусы, но некоторые еще продолжали кричать и бесноваться, особенно во дворах. Людей в серых плащах нигде видно не было и это замечалось еще и по тому, как хаотично теперь передвигалась общая масса, разбиваясь на более мелкие группы, а то и вовсе разбредаясь по домам. Не в пример тому слаженному механизму, который смогли создать эти загадочные незнакомцы.

— Словно с ума все посходили! — проворчал водитель, выворачивая на другую улицу — дорога была перекрыта горящими покрышками.

— Может быть, так оно и есть, — устало произнес я.

И откинулся на кресло.

Это был демон в обличье Гамильтона. И именно он разорвал спасительную цепь из рук, благодаря которой мы держались вместе.

Я провалился во тьму.

Начал кричать своих друзей, но они не отвечали.

Один. Совсем один в кромешной тьме.

Я начал ходить кругами, расширяя радиус, таким образом надеясь найти хоть кого-то.

Но никого не было и лишь приглушенное чавканье болота все время сопровождало меня.

В какой-то момент меня охватила такая паника, что я не смог даже идти. Ноги сковало, я упал на землю и с трудом принялся дышать — легкие отказывались слушаться, а горло будто сдавила стальная струна.

И словно и этого мне было мало, меня начали обступать демоны.

Это были действительно потусторонние сущности — не люди и не животные, а какие-то причудливые полупрозрачные фантомы, такие уродливые, что мой разум едва не свихнулся.

Они желали одного — завладеть моей душой.

Ключ! Ключ! Ключ! — слышал я их безумные крики, но никак не мог понять что он значит.

Он мой! — ответила Смерть, появляясь передо мной.

Демонам такой ответ не понравился.

Они принялись кружить вокруг, скаля бездонные пасти и кричать. Один из демонов решился атаковать, но Смерть резким выпадом отразила атаку.

Скалясь обожженный пастью, тварь вновь начала кружить, выискивая слабое место.

Ключ! Ключ! Ключ! — зазвучало невыносимое скрежетание их выкриков на всю Вселенную.

И мне вдруг открылось как озарение зачем им я, точнее моя душа, и что значит это самое: Ключ! Ключ! Ключ!

Демоны хотели попасть в иные миры и только я мог отворить двери между мирами.

Так мне и получилось попасть в тот мир, не умерев, а переместившись. Именно так желали эти инфернальные твари перебраться и в другие планы бытия, чтобы… я не знал для чего, но понимал, что ничего хорошего с собой они не принесут.

Он мой! — повторила Смерть и приняла боевую стойку.

Предстояла схватка и победителем в которой будет только один.

Я очнулся — от усталости заснул прямо в такси, — и еще не понимая, где нахожусь, шептал словно в лихорадке, не переставая:

— Мегалиты — это портал! Мегалиты — это портал! Мегалиты — это портал!

Глава 9

— Барин, приехали мы, — произнес водитель, с подозрением косясь на меня.

Голос его дребезжал и выводил из задумчивости не хуже сирены.

— Куда? — не понял я.

В голове продолжала крутиться эта фраза: мегалиты — это портал.

Она казалось предельно понятной — как всегда бывает после сна, — но стоило мне только попытаться осознать эту вроде бы понятную мысль, как она рассыпалась своей нелогичностью.

— Известно куда — в Промышленный пять, как и просили.

Водитель еще больше покосился на меня.

Но я не обращал на него внимания. Все мое внимание было сконцентрировано на видении. Я знал — чувствовал это, без всяких подтверждений, как догму, — что видел что-то важное, проливающее свет на мое появление из Барьера.

«Мегалит — это портал», — вдумчиво повторил я про себя, стараясь вернуть то состояние, бывшее во сне.

И вдруг меня словно ударило током. Портал! Мегалит — это портал! Ну конечно же!

Мощнейших магический комплекс, созданный неведомыми творцами, был настолько мощным, что концентрироваться в одной точке просто не мог — не помещался в рамки. Это как попытаться уместить девятиэтажку в одном квадратном метре земли.

Не имея возможности расшириться в обычном пространстве, портал пронзал его через четвертое измерение, соединяясь с Барьером. «Кротовья нора», портал, пространственный тунель — называй как хочешь. Главное, что он представлял собой путь от Барьера до поместья Вяземских.

И я воспользовался им. Каким-то неведомым образом, даже и сам не зная и не помня как.

Поэтому и оказался возле самого дома.

Неужели этот путь занял три месяца? Почему мне казалось, что не прошло и дня?

Я задумался.

Сжатие времени внутри портала? Возможно. Законы физики ведут себя в таком конструкте несколько иначе. Хотя, возможно, ничего и не нарушается.

Вспомнился пример из школьной физики. Для двух человек течение времени будет разным, если один останется на Земле, а второй будет лететь со скоростью света. Для одного пройдут десятки лет, для другого — дни или даже минуты.

Возможно, именно такой эффект и произошел со мной. Пока я следовал по тунелю и мне казалось, что прошло совсем мало времени, снаружи протекли месяцы. Удивительно!

Но главное тут в другом. Барьер, это могущественная великая преграда мира, имеет дыру в виде портала…

Меня начали одолевать не самые радостные вопросы.

А что, если этот проход обнаружат демоны? Или те, кто обитает за первым кругом? Что тогда произойдет? Смогут ли они прорваться сюда, в самый центр города? Ведь я же смог.

Холодок пробежался по спине.

Надо срочно связаться с Черновым, чтобы обсудить эти вопросы. А еще взять с собой череп — он тоже является какой-то частью этой мозаики.

— Барин, вас поди ломает? — спросил водитель. — Так я за полцены свожу куда надо, в нужные места. Там вмазаться можно и оттягу переждать. Хотите? А то совсем на вас лица нет.

— Что?! Нет! Я просто…

Я быстро рассчитался с водителем, вышел.

Местной была подстать своему названию. Справа — какой- то промышленный участок, слева — прием металлолома с цехом по переплавке тут же. Возле ворот — забулдыги с крышками из-под канализационных люков. На меня посмотрели с явным любопытством — я явно констатировал с местными обитателями.

Сама база наемников располагалась как раз за пунктом приема металлолома.

Здание было серым неприметным и больше походило на какую-то государственную контору типа почты. Только в отличие от почты возле входа стоял вооруженный боец, такой здоровый, что невольно задался вопросом — как же он входит внутрь? Габариты, казалось, не позволили бы войти ему даже боком.

— Мне назначено, — произнес я и боец кивнул, пропуская меня.

Я вошел в здание, быстро нашел нужный кабинет.

Постучался, вошел. В нос ударил спертый прокуренный воздух.

— Добрый день! Я вам звонил и…

Слова застряли в горле.

Напротив меня, откинувшись в кресле, вальяжно сидел Шталин.

* * *

— Добрый день! — кивнул сидящий.

И поднялся.

Я оторопел.

— Вы… ты…

— Это вы звонили мне сегодня? — спросил тот, подходя ко мне и протягивая руку для приветствия.

— Шталин? — только и смог вымолвить я.

— Верно, — настороженно ответил тот. — А мы разве знакомы с вами?

Конечно, это был не Михаил Шталин, с которым я успел намаяться на военной службе. Это стало понятно, едва он подошел ко мне ближе. Этот был старше, и седые виски виднелись, и морщины на лбу. Но боги, как же он был похож на того самого Шталина! Словно боги времени состарили его лет на двадцать.

На мгновение мне даже так и показалось — а может, он вернулся из Барьера, за мгновение в портале, но потерявший в этом времени десятилетия.

Но конечно это было не так. Полутемное помещение способствовало этому удивительному зрительному обману.

— Нет, — покачал я головой. — С вами не знаком. А Михаил вам кем приходится?

— Михаил? — мужчина аж вздрогнул. Он схватил меня за плечи и начал трясти. — Что вы знаете про Михаила?

— Мы служили с ним, — еще больше растерявшись, ответил я.

Мужчина долго не мог ничего произнести — просто стоял и смотрел на меня, держа так, словно боясь будто я убегу.

— Служили, — наконец произнес он дрожащим голосом.

Потом посадил на кресло, и начал торопливо расспрашивать:

— Когда служили? Вы хорошо знаете его? Где он сейчас? Что произошло? Не молчите же! Отвечайте! Хоть какая-то информация!

— А вы…

— Я отец его!

Что я мог ему ответить? Я и сам не знал, что случилось с отрядом. Поэтому лишь скупо сказал:

— В отряде вместе служили. А потом… потом он за Барьер ушел.

— Говорил я ему! — с досадой произнес Шталин-младший. — Не лезь ты туда, сиди спокойно! У меня бизнес есть — вот и пойдешь по моим стопам, когда я состарюсь. Нет, неспокойная его голова. Хулиганом рос. Да еще и с мозгами беда. Бестолочь! Навязался на свою голову в эту армию. Все ему хотелось военным стать. И откуда такая придурь? ЕН знаю даже. А теперь… пропал.

Я лишь пожал плечами. Мне не хотелось говорить ему печальные новости, да и сам не был уверен в том, что Шталин умер.

— Барьер… знаю я, что он туда ушел вместе с отрядом, — задумчиво произнес Шталин-старший. — А потом… ни ответа, ни привета. Эти чинуши из Министерства молчат. Никто толком ничего не может ответить. Я пороги оббивал, к самый разным людям ходил — все бестолку. Даже к гадалке ходил! Смех!

Шталин-старшин совсем поник, прошептал:

— Хоть бы тело вернули.

Мне стало не по себе.

— Может, он еще вернется, — произнес я, опуская взгляд.

Мне стало стыдно — я понимал, что Шталин не вернется, он остался за Барьером, но мне хотелось поддержать его отца.

— Не вернется, — махнул рукой Шталин-старший.

Потом тряхнул головой. словно отгоняя наваждение. И вдруг стал собранным, отрешённым. Эмоции, так сильно захлестнувшие в минуту его, вновь ушли за маску строгости.

— Так вы что-то хотели? — деловито спросил он меня.

Лицо его превратилось в каменную маску.

— Да, — кивнул я. — Мне бы людей. С оружием. Подготовленных. Для защиты дома.

— Наёмники нужны?

— Верно.

— Что за проблемы?

Я скупо ответил про проблемы, без утончения подробностей.

— Пойми, мне нужно знать все в деталях, — сказал Шталин-старший. — От этого зависит каких именно бойцов мне для тебя подобрать, на что делать упор. Если мне не доверяешь — тогда и смысла нет во всем этом.

Шталин-старший был прав. Я хотел доверить ему сейчас собственную жизнь, так к чему скрывать то, из-за чего все это заварилось?

Я кивнул и рассказал все подробно — про Герцена, про объявление войны, про отсутствие людей у меня. Несколько охранников, которые сидели на проходной — не в счет.

Шталин слушал молча, лишь иногда поглаживал подбородок и губы, словно пытаясь засунуть туда сигарету.

Когда я закончил, он долго ничего не отвечал. Брови его хмурились, сойдясь на переносице.

— Дело — швах, — наконец выдал он. — Проблема глобальная.

— Отказываетесь?

— От чего же? Не отказываюсь, просто стоить это будет соответствующих денег. Бодаться с Герцеными очень опасно. Он — буржуй мохнатый. Ведь подключать людей с правительства начнет. А те начнут свои рычаги нажимать. Сам понимаешь, сильно мы рискуем.

— Понимаю, — кивнул я. — Цена вопроса?

— Я дам тебе в помощь пятьдесят человек самого высшего уровня, с оружием, готовых убить любого по твоему приказу. Они будут охранять тебя день и ночь, если начнутся разборки серьезные — немедленно вступят в бой и будут стоят до конца. Твоей жизни и жизни твоих близких ничего не будет угрожать, — Шталин пристально посмотрел на меня. — За все это я прошу три миллиона коинов. Пятьдесят процентов предоплата, пятьдесят — в течение месяца.

Я присвистнул.

— Не многовато?

— Разве жизнь может стоить дешево?

— Один миллион, — сказал я свое встречное предложение.

— Ну ты, братец, уронил так уронил! — улыбнулся Шталин. — У меня аж ладони взмокли!

— Это хорошие деньги.

— Хорошие, — согласился Шталин. И начал загибать пальцы на руке. — Но мне надо платить зарплату людям, которые будут тебя защищать и если надо вставать под пули. Плюс откупные для госорганов, чтобы те не лезли в разборки — взятки, сам понимаешь. Плюс — содержание оружия, боеприпасы и все такое прочее. Так что — два пятьсот.

— За такие деньги можно купить ядерную бомбу и вообще ни о чем не волноваться. Полтора.

— Так то бомба — рванет и ничего не останется. Только кратер. Там уже больше никого охранять не понадобиться, хех! А тут деликатность нужна. — Шталин вновь посмотрел пристально на меня. Выдвинул свое предложение: — Два. И больше не торгуемся. Меньше мне уже и вправду не выгодно. Смысла просто нет. Скидываю так сильно только потому что ты служил с моим сыном. Другим бы даже и половину процента бы не убавил.

— Ладно, — после некоторых раздумий ответил я. — Согласен.

Сумма была приличная, но и дело затевало не абы какое — война с Герцеными.

— Бойцов я пришлю к вечеру — сейчас нужно сформировать людей, выдать оружие, дать установку.

— А раньше никак?

Шталин посмотрел на меня так, что я понял — раньше точно не получится.

— Ладно, — со скрипом согласился я. — Вечером так вечером.

Мы пожали друг другу руки. Один из тысячи вопросов был решен.

* * *

Я вернулся домой и обнаружил, что Ольга и Анфиса уже там.

Нианзу, встретивший меня на входе, пояснил:

— Я заказал им машину и перевез сюда. Не мог находится в абсолютно пустом доме.

— Спасибо большое! Правильно сделал.

Я и сам не мог переносить пустующие комнаты и был безразмерно благодарен китайцу за то, что тот вернул девушек сюда.

Сейчас же, вместе с двумя девушками, из дома ушло запустение, а главное — тишина.

Ольга, войдя в свою комнату, которую еще не успел полностью убрать Нианзу, кричала.

— Это что?! Лифчик?! Боже! Тут трусы! Целый ворох женских трусов! А это… плетки! Твою мать! Сжечь немедленно все! Начиная с матрасов и заканчивая обоями на стенах! Боже, кто вообще клеит розовые обои?! Извращение какое-то! А это еще что такое? Ух, даже смотреть на это не могу! Господи, оно еще и влажное!

Нианзу побежал на крики Ольги.

Мне предстоял непростой разговор с сестрой по поводу Герцена, но я решил его провести чуть позже — и сам был не готов к этому.

Сейчас я решил позвонить Чернову — портал и череп не давали мне покоя.

В голова была одна мысль. Я обдумывал возможность использовать этот портал в защитных целях. Слишком дерзкая мысль, но все же… Если создать соответствующий конструкт, способный выдержать такую мощь, рассчитать все необходимые меридианы, то вполне можно направить энергию древнего мегалита на охранные заклятия. Конечно, работы будет очень много, но если сделать такую штуку, то она будет хорошей помощью в обороне дома.

Номер телефона удалось найти в справочнике. Я сомневался, что Чернов ответит мне, но учитель поднял трубку уже после второго гудка.

Я был очень рад его услышать.

— Альберт Михайлович!

— Да, слушаю, — ответил он своим как всегда чуть строгим бархатистым голосом.

— Это Максим Вяземский.

Возникла некоторая пауза.

— Максим? — удивленно переспросил наконец он. — Это действительно ты?

— Конечно я, а кто же еще?

— Просто я… слышал новости. Как же рад, что с тобой все в порядке!

— Спасибо!

— Я видел, что ты перевелся на свободный график посещения. Решил приехать к нам? Продолжить учебу?

— Нет, к сожалению сейчас не могу — слишком много дел. Но так охота в школу!

— Понимаю, — одобрительно ответил Чернов. — Молодой ум всегда тянется к знаниям.

— Я вам вот по какому вопросу звоню, Альберт Михайлович. Нужно проконсультироваться с вами. Хотел бы приехать, чтобы лично переговорить, но дела…

— Ничего страшного. Можно и по телефону. Тем более знаю о твоем положении дел — все эти клановые разборки… Максим Петрович, будь пожалуйста осторожен.

— Постараюсь. Альберт Михайлович, вам что-нибудь известно о магических мегалитах, способных перемещать предметы в пространстве?

— Конечно известно, — ответил Чернов таким тоном, будто я спрашивал о чем-то совсем уже детском. — Такие постройки известных с давних времен. На территории Российской Империи известно три таких мегалита — и все находятся в Тверской области.

— Все три — в одной точке? — удивился я.

— Верно. И сами не знаем почему. Построены они были очень давно, а цель их постройки остается не разгаданной до сих пор. Самое главное — кто их построил. В летописях — никакой информации. Ни какого упоминания. Вот в чем ведь интерес этих штуковин. А сколько всего там сидит в них — никакой маг не распутает. Сплошной поток магии, как запутанный клубок. А, собственно, к чему ты спрашиваешь?

— Дело в том, что я обнаружил кое-что… По предварительному изучению, похожее на источник очень большой магической энергии, который также может — это пока тоже лишь предположение, — может перемещать предметы в пространстве.

— Х-м… — задумчиво произнес Чернов. — Если честно, то звучит как фантастика. Может быть, ты просто путаешь их с обычным жертвенником? Там тоже очень много накопленной энергии, впитанной в камни. Вполне можно принять за мегалит.

— Нет, это точно не жертвенник — нет энергетики смерти. Но есть очень четкий и ровный след рождающейся магии.

— Тогда. может быть, дольмен какого-то мощного мага? Или древний языческий идол?

— Тоже нет. Не тот фон. Именно источник магической силы. Возможно я заблуждаюсь, но есть ощущение даже в зарождении внутри магических потоков.

— Максим, если это действительно так, то это просто невероятно!

— Мне бы подтвердить мои предположения по этому поводу. Чтобы не быть голословным.

— Ну это, как раз-таки, не сложно. Если сделаешь магический астральный слепок с места и вышлешь мне — я смогу более точно изучить мегалит и тебе более точно рассказать о нем.

— Вас не затруднит…

— Ну что ты! Я буду только рад поработать над чем-то действительно интересным! Сейчас такая скука — ученики совсем учится не хотят, одни лентяи. Ты — единственный, кто тянулся к знаниям, а нынешняя молодежь… э-х… даже говорить не хочется. Их уже ничем не проймешь. И двойками пугаешь, и пересдачей — пустое! И даже морока уже не боятся. Какие-то аморфные все стали. Ну так, что вышлешь?

— Да, конечно! Постараюсь как можно скорее, — ответил я. — И еще один момент.

— Что такое?

— У меня появилась одна вещь — человеческий череп.

— Череп? — удивился Чернов. Усмехнулся: — Зачем тебе череп? В магию крови подался?

— Нет, я и сам не знаю, есил честно, как он у меня оказался. Но хочу выяснить. Мне кажется, он не простой.

— Ты меня пугаешь.

— Просто там такая ситуация… если честно, не телефонный разговор.

— Понимаю, — ответил Чернов. — Уши нынче есть у всего — не только у стен.

— Верно.

— Давай мы с тобой вот что сделаем — ты мне вышли и ментальный слепок с этого черепа. Я изучу и все, что станет известно, тебе сообщу. А ты уж сам смотри как с этой информацией поступить. А как он там у тебя оказался — это уже не мое дело.

— Спасибо большое, Альберт Михайлович!

— Всегда пожалуйста! Ты мой лучший ученик, как же я могу тебе отказать? Да и самому уже стало интересно.

Мы тепло попрощались и я тут же принялся собираться к магическому мегалиту, чтобы сделать ментальный слепок. Информация от такого маститого ученого как Чернов сильно бы помогла мне.

В коридоре порхала Анфиса. Возвратиться в своих привычные покои ей было очень радостно и увидев меня, она бросилась мне на шею.

— Максим! Как же здоров!

Она поцеловала меня, начала рукой плавно пробираться ниже к животу, но я шепнул:

— Прости, сейчас не могу. Очень много дел.

— Хорошо, понимаю, — кивнула та. И подмигнула: — Тогда, может, вечером загляну к тебе?

И не дождавшись ответа, упорхала прочь.

Ольга, хоть и тоже была рада возвращению, но увидев состояние своей комнаты, до сих пор пребывала в разгневанном состоянии.

Увидев меня, на время отбросила корзину с мусором, где было множество нижнего белья, подошла. Было видно, что ее беспокоит какой-то вопрос, который она не могла задать никому, кроме меня.

— Максим, ведь Александр не добровольно же освободил дом?

— Верно, не добровольно, — хмуро кивнул я.

Не хотелось начинать этот разговор сейчас, но Ольга опередила меня.

— Он…

— Да, он погиб. Он окончательно свихнулся и хотел убить меня. Я не знаю, почему так произошло — в него словно вселился бес. Мне пришлось с ним драться.

Ольга смотрела на меня не мигая. Она прекрасно все понимала, но не верила до конца в случившееся.

— Он погиб в сражении. Но до этого… — слова давались мне с трудом. — Но до этого он убил Егора.

— Что? — одними губами прошептала Ольга.

— Егор спас меня в последний момент. Александр метнул в него магический конструкт и убил. Я ничего уже не мог поделать.

— Нет!

На глазах Ольги навернулись слезы.

— К сожалению, это так.

— Нет! Не может быть!

— Ольга…

Но сестра меня уже не слушала — он рванула со слезами в комнату.

Я пошел следом за ней, но комната оказалась закрытой. Сестра хотела побыть одна.

Я позвал Нианзу, наказал ему чтобы тот следил за Ольгой и через минут двадцать принес ей воды и чего-нибудь успокоительного.

Слуга понимающе кивнул.

Поход до мегалита занял пятнадцать минут. Я сделал слепок, отправил его Чернову. Потом, уже решив возвращаться назад, в последний момент глянул на строение. И вдруг в кромешной темноте, поселившейся внутри конструкции, увидел тень.

Это было лицо Евгении. Бледная полупрозрачная маска, словно маска призрака, она показалась из тьмы и вновь в нее погрузилось.

Я вздрогнул, зажмурил глаза и вновь глянул. Ничего. Тьма.

Показалось?

Нет. Лицо вновь выплыло из тьмы и попыталось мне что-то сказать. Но звука я не услышал — маска была словно немой.

— Женя… — прошептал я.

И лицо словно услышало меня, начало что-то беззвучно кричать.

Я ринулся к мегалиту, но мощное магическое поле откинуло меня назад.

В глазах аж потемнело. Я поднялся, морщась от боли, вновь попытался подойти к камню. На это раз без резких движений.

Удалось. Но вот лицо Евгении исчезло. И даже тьма словно бы рассеялась, так, что стала видна задняя часть.

Какая-то мистика. Фон, не смотря нав сю его мощь, был ровным. без аномальных всплесков и проседания.

Понимая, что разобраться сейчас едва ли получится, я поспешил домой.

Зашел в свою комнату и принялся формировать магические слепки, которые получились во время похода и тут же отправлять Чернову.

Надо отдать должное Альберту Михайловичу, он сразу же мне ответил, что материалы получил и пообещал как можно скорее дать мне ответ.

Уже заканчивая, я услышал быстрые шаги по лестнице.

— Там… там… — в комнату вбежал Нианзу.

Он был напуган. Впервые за все время нашего знакомства я видел его таким.

— Что случилось? — спросил я, понимая, что ничего хорошего ждать не приходится.

— Там… там… — только и смог вымолвить слуга.

И показал на окно.

Я выглянул наружу.

— Что там? — спросил я, не видя ничего подозрительного.

Нианзу потянул меня на выход.

Мы пробежали к небольшой комнатке, оказавшей пунктом наблюдения, куда транслировались видео со всех камер наблюдения.

И теперь я понял, почему Нианзу так напугался.

Весь внешний периметр поместья был окружен солдатами в черном. Мне хотелось верить, что это Шталин-старший прислал своих бойцов, но это было не так.

На форме каждого бойца виднелось изображение крысы — тотем Герценых.

Это была атака врага.

Герцен словно чувствовал, когда начать наступление. И выступил именно в тот момент, когда я был максимально обессилен и слаб. Бойцы Шталина прибудут только вечером. А я… сейчас я только один, против целой армии.

Приказал Нианзу спрятать всех в подвале, закрыться и не высовываться. Слуга тут же шмыгнул прочь.

Я готов был биться до конца и понимал, что следующий день мне навряд ли удастся встретить живым.

Я сжал Антониев крест крепче и направился к выходу, туда, где ждала целая армия противника.

Глава 10

Выйти на улицу необходимо было лишь только по одной причине — поставить защиту.

Да, она не выдержала бы и часа, но даже этот час мог быть полезным семье. Я верил — почти был в этом убежден, — что Нианзу за то время, пока я веду неравный бок, выведет Ольгу и Анфису прочь, в безопасное место.

На улице творилась суматоха. Охранники сбились в кучу и с ужасом наблюдали, как к воротам подходят солдаты в черной одежде. Страх их был понятен — порядка двухсот человек против пятнадцати не самых лучших воинов. Силы явно не равны.

Где же остальные бойцы? — злобно подумал я. Сбежали, когда власть вновь поменялась? Или ушли с моим уходом? Александр был слишком самонадеян, не позаботившись о людях и живой охране. Видимом думал, что Антониев крест решит все его проблемы.

— К воротам! — рявкнул я охранников. — Держать оборону! Не дать прорваться!

Солдаты замялись, кто-то побежал, кто-то остался.

— Живо! А не то живьем в огне поджарю!

И для пущего страха я подняла над головой Антониев крест, сотворил небольшое огненное заклятие.

Это подействовало. Охранники ринулись к воротам, попутно заряжая оружие.

Хорошо, от них хоть и небольшая, но тоже будет помощь.

Теперь осталось как можно скорее сотворить защитное заклятие.

Быстро осмотревшись, я понял, что главный удар атаки придется на северные ворота — там самое слабое место. Вторым ударом будет главный заезд на территорию. Там хоть и защита плотнее, но именно через него можно будет пустить самый сильный поток солдат, чтобы окончательно и стремительно разбить меня. За эти два места будет самая ожесточенная борьба.

Я начал судорожно соображать, Что же можно сделать.

Для начала решил сотворить огненный вал. Всех сунувшихся он просто испепелит. Потом, вторым кольцом обороны, установил «Смертельный ливень». Любой движущийся предмет будет тут же поражен молнией.

На третий круг обороны решил поставить «Тягучее болото», в котором будет тонуть все, тяжелее одного килограмма. Это значительно задержит противника.

Я специально делал упор на различные виды магии — огненную, водную, земляную, — не останавливаясь на чем-то одном, чтобы усложнить жизнь врагу. Защита не может охватывать все сразу, поэтому спасшись от огненного вала, противник наверняка попадется на тягучее болото. По крайней мере мне хотелось в это верить.

Подумал сделать что-нибудь еще, но оценив свои силы, понял, что обойдусь и этим. Выжимать себя досуха не стоило. Иначе когда на меня нападут, я даже не смогу оказать сопротивление. К тому же оставались главные ворота.

Я двинул туда и заготовил там несколько сюрпризов для неприятеля.

Когда все было готово, я весь вымотался и едва держался на ногах.

Впрочем, врага это мало волновалось.

Я услышал, что строй за стеной остановился. Мысленно поблагодарив Вяземского-старшего за то, что он поставил вокруг жилища нормальные ограждения, а не новомодные абсолютно бессмысленные оградки, похожие на могильные, я стал ждать действий от противника.

Они последовали довольно скоро.

Что-то с сухим хрустом полетело через ограду. Я был готов к тому, что это граната и уже сотворил огненный шар, чтобы отразить снаряд.

Но это была не бомба.

Фантомный передатчик плюхнулся мне под ноги и тут же засиял серебряным теплым светом.

— Вяземский! — раздался знакомый голос Григория Герцена и передо мной возник образ заклятого врага.

С момента последней нашей встречи он сильно изменился. До того толстые щеки, висящие как бабушкины оладушки, теперь впали, нос был повернут чуть в бок — верный признак того, что его ломали, вместо правого глаза — черный провал. Подвалы Бартынова не прошли бесследно для парня. Да и сам Герцен теперь не выглядел тем вздорным мальчишкой. Пытки его закалили, превратив в звереныша.

— Вяземский! — повторил он, взирая на меня одним глазом.

Глаз жутко вращался в глазнице, словно пытаясь охватить все, рассмотреть каждую деталь.

Фантомная полупрозрачная проекция его лица все время подрагивала, прорезая изображение помехами.

— Чего тебе надо? — стараясь сдерживаться, сухо спросил я.

Хотя и сам уже понимал истинные мотивы этой атаки. Война объявлена, нужно следовать ее тропой и уничтожить своего врага. А в знак победы получить все, что причитается. И земельный удел с древним бесценным мегалитом будут отличной наградой.

— Я пришел за тобой, — ответил Герцен.

Сломанная и плохо зажившая челюсть добавила в слова говорившего слегка южный акцент.

— Хочу тебя огорчить — ты уйдешь ни с чем, — ответил я. — Если вообще уйдешь отсюда.

Герцен рассмеялся.

— Соблюдая традиции и честь воина, я предлагаю тебе сдаться. Тогда никто не погибнет. Кроме тебя, конечно.

— Если кто сегодня и погибнет, так это ты! — зарычал я. — Я лично убью тебя за то, что ты сделал с Ольгой.

— Ольга принадлежит теперь мне!

— Тебе будет принадлежать только твой крест и гроб. Забудь обо всех договоренностях, которые ты заключил с Александром. Александр мертв, а новый и истинный глава клана теперь я!

— Значит, сдаваться ты не желаешь, как я понимаю?

— Правильно понимаешь, засранец. И я советую тебе уйти отсюда, иначе улица будет залита кровью.

— Это мы еще посмотрим!

— Посмотрим, — кивнул я и остервенело растоптал фантомный передатчик.

Тут же за оградой раздались короткие приказы. Бойцы начали выдвигаться в атаку.

Как я и ожидал, первым под удар попал северный проход. Через стену полетели дымовые гранаты. Но я быстро их обезвредил, направив кислотное облако.

Солдаты Герцена были профессионалами. Я понимал это и ожидал, что вторая попытка будет куда как весомее.

Не прогадал.

Громыхнул так, что затряслась земля. Взрывчатка, заложенная у основания ворот, едва не снесла преграду. Но стены были построены на совесть, к тому же укреплены мной заклятием.

Начинают прощупывать.

Поняв, что стену просто так не взять, бойцы решили не терять времени и сил и начали штурм барьера через верх. Сразу несколько групп ловко принялись перебрасывать бойцов через ограждения.

Я глянул на главный вход — там происходило то же самое.

— Держать оборону! — закричал я своим остаткам охраны. — Не пропускать никого!

Раздались первые выстрелы — охрана среагировала живо. Враг понес первые потери.

Со стороны северных ворот враг натолкнулся на первый оборонительный круг. Трое солдат даже не успели приземлиться на землю — сгорели дотла в воздухе. Еще один лишился ноги и начал истошно кричать, сея в рядах противника нервозность.

— Живее! Живее! — услышал я голос Герцена.

Он был где-то рядом.

Выведя в воздухе руну «Улисс», я напитал ее потоком силы, а потом, на свой страх и риск, достал Антониев крест и подцепил заклятие кончиком магического острия.

Конструкт повиновался.

Примериваясь и предполагая, где сейчас находится Герцен, я перекинул магическое заклятие, словно волейбольный мяч через ограду.

Раздался глухой хлопок. А потом огненное шипение начало пожирать все на своем пути. Закричали бойцы, кто-то зачем-то даже начал стрелять.

— Стоять! — крикнул Герцен, и я с сожалением понял, что не попал в него.

Вновь что-то хлопнуло, на этот раз не так громко. Крики стихли. Я понял, что Герцен сотворил какое-то защитное заклятие.

— Вперед! Ничего не бойтесь! Теперь он вам не страшен!

Ага, значит и в самом деле какая-то защита.

Ничего, даже самая изощренная защита имеет свои слабые места. Остается только дождаться хотя бы одного бойца, чтобы глянуть, что же он там сотворить и сделать нужный ключ. В школе Герцен был слабым защитником, поэтому взломать его конструкт было бы не так сложно.

Бойцов противника ждать не пришлось. Сразу пять человек перелетели через забор. Огненный вал сработал на отлично, но пламя не взяло неприятеля. Огонь облизнул незваных гостей, но остановился в паре десятков сантиметров, словно побоявшись идти дальше.

Я включил ментальное зрение и присвистнул. Герцен почем зря не сидел, сложа руки. Активно изучал магию. Либо имел хорошую заготовку.

Защита представляла собой сеть из нескольких заклятий, которые необходимо было расплетать каждое очень долго. На что, естественно, не было времени.

Я поступил иначе.

Лишь только почуял, что защита предназначена для огненных и воздушных типов заклятий, я тут же сотворил водное и метнул в бегущих.

Водная струя размером с гитарную струну, поданная под огромным давлением, режете металл как масло. У бойцов не было ни единого шанса.

Сначала с противным ржавым звоном распалась защита солдат, а потом уже и они сами распались, в прямом смысле этого слова. Нарубленные ровными квадратами, они попадали прямо в цветник.

Оборона северной части территории держалась хорошо, чего нельзя было сказать о главном входе.

Черт!

Бойцы противника смогли высадиться во внутренний дворик и оттесняли моих солдат к проходному пункту. Охрана несла потери.

Остановить на время наступающих помог сюрприз, устроенный у главных ворот. Морок огромной сколопендры до чертиков напугал врага и те в панике рванули назад. Но едва добежали до ворот, как тут же остановились. С тыла полетела огненная магическая бомба. Со звоном разорвавшись в воздухе, она отрезала путь отходящим. А потом пламя, словно живое, переметнулось на морок. Тот с трестом распался.

Герцен следил за ситуацией. И реагировал живо.

Бойцы быстро сообразили, что их обманули и вновь начали атаку, злые, желающие отомстить за свой позор.

Понимая, что нельзя упустить момент и позволить противнику прорвать оборону, я рванул на выручку.

Антониев крест звенел в руках. Напитанный от мегалита древней и страшной силой, он готов был проливать кровь бесконечно.

Я сотворил еще одно водное заклятие. И вновь тонкая ниточка изрубила бойцов Герцена на куски.

Охрана приободрилась. Видя, что силы уровнялись вновь, они оттеснили остатки Герценовских бойцов обратно к стенам здания.

Я бы помог добить неприятеля, но пришла пора возвращаться к северному проходу — там уже вовсю лезли солдаты.

Первая атака, как я понял, была разведывательной — узнать, на что я способен. Что же, логично и похвально.

Теперь же начиналась настоящая заварушка.

Эти солдаты были уже не простым пушечным мясом. Закутанные в несколько слоев защитными заклятиями, они и сами могли творить магию.

Я едва успел увернуться от посланного в мою сторону огненного смерча.

Неплохо.

А как тебе такое?

Рваный черный туман схватил атаковавшего и смял его словно бумажный лист — страшный хруст разлетелся по округе.

Я и сам не ожидал такого эффекта от заклятия. Думал лишь, что будет что-то вроде толчка — противника просто откинет к стене. Но вышло не совсем то. Словно Антониев крест додумывал до меня заклятия, делая их еще более жуткими и смертоносными.

И в глубине души я только радовался этому.

Мне хотелось крови. Я почувствовал это только сейчас, когда еще один боец пропал в черной лапе тумана, а появился лишь через минуту — в виде бесформенного куска фарша.

Эту войну затеял не я. Так что спрос за убитых пусть будет на совести того, кто заварил эту кашу.

Уже не сдерживая себя, я начал сотворять одно заклятие за другим, вспоминания самые ужасные и черные, которые на удивление выходили из глубин памяти легко и непринужденно.

Заклятие Расщепления, прочитанное мной лишь один раз вскользь в библиотеке, появилось перед глазами так четко, будто я еще вчера его зубрил.

Бегущий на меня солдат просто издал легкий хлопок — как взрывается кукуруза в машине для приготовления поп-корна.

Пуф!

И кровавая пыль медленно осела на газон. Ни одежды, ни амуниции — все превратилось в атомы.

Кто-то из охранников в ужасе выдохнул: «ох!»

Я и сам ужаснулся, но лишь на мгновение. Антониев крест задрожал в руке, словно требуя еще чего-нибудь подобного.

Сотворение таких заклятий требовало не мало сил, но пока артефакт справлялся тем, что забрал у мегалита.

Однако я почувствовал как он, пока еще робко, но все же уже пытается прощупать мою сущность, чтобы потом, когда закончатся свои запасы, воспользоваться моими.

Теми самыми, дарованными Смертью.

«Ну и пусть — внезапно раздался в голове голос разума — или, может быть, чего-то другого, — Пусть будет та самая сила, тот дарк, дарованный тебе Смертью. Чего ты боишься? Провалиться в бездну и не вернуться. Потому что Смерть заберет тебя согласно уговору? А где эта Смерть? Где она сейчас? Ее нет. Так чего ты боишься? Воспользуйся резервами. Ради себя. Ради Ольги. Ради семьи».

Это показалось мне убедительным.

Я начал накладывать печать на очередное заклятие, как вдруг где-то слева раздался оглушительный взрыв, и меня отбросило в сторону.

Огонь на мгновение затмил все. Он был повсюду, и избавиться от него не было никаких сил. Я не сомневался, что это заклятие сотворил сам Герцен — огненная стихия это его конек.

Боль.

Она сжала тиски и не давала даже закричать. Сперло дыхание. Я дернулся и вдруг понял, что лежу.

Заклятие отката. Скорее!

С трудом соображая, я сделал кривенький конструкт и направил на себя. Боль не сразу, но отступила.

Мне обожгло руки, от падения сильно ушибло спину — кажется, я упал на какие-то камни. Как еще головой не приложился? Повезло.

Утихшая боль дала возможность мыслить. Я сделал еще одно заклятие, накинул на себя и боль окончательно растаяла.

Но время было потеряно.

Пока я валялся на земле, несколько бойцов перебрались через ограждение и заняли позиции.

Охрана на главных воротах опять начала отступать — ребят осталось меньше половины, остальные лежали без движения по кустам.

— Черт! — прошипел я.

Антониев крест в моей руке засветился красным.

— Да, кажется и в самом деле пора, — кивнул я.

И открыл каналы, которые до этого всячески старался сдержать и не дать прорваться.

Дарк — черная первозданная сила Смерти, — густым маслянистым потоком хлынула в артефакт.

* * *

Это был отчаянный шаг. Но что я мог сделать еще? Сдаться? Никогда!

А бояться смерти мне уже не стоило — я с ней встречусь, вопрос лишь во времени.

Антониев крест начал дрожать так, что едва не выскочил у меня из руки. Его блестящие грани вдруг стали черными, а основание засветилось темно-красным.

Мне стало не по себе.

Вместе с напитыванием артефакта стали происходить изменения и в окружающей среде. Небо над головой, до этого абсолютно белое, вдруг начало сереть. Неизвестно откуда появившаяся черная туча начала закручиваться в спираль, а по ее краям появились первые сполохи грозы.

Что происходит? Я не знал на этот вопрос ответа. Но понимал — ничего хорошего.

Попробовавший один раз древней силы артефакт, теперь пил еще более древнюю силу — возможно, самую древнюю, которая существует, силу хаоса. Силу Смерти.

Я запоздало подумал, что все же не стоило пускать такую мощь в совсем не изученный артефакт. Но было поздно.

Бойцы, сидевшие сейчас на позициях и готовые атаковать меня, тоже поняли, что происходит что-то из ряда вон выходящее. Что-то, что не вписывалось в их план.

Нападать они не рискнули.

Антониев крест начал издавать монотонное гудение — словно неисправный трансформатор. Потом и вовсе зарычал. Зарычал — и затих.

Я вдруг явственно почувствовал, что оружие в моих руках готово к бою.

И я атаковал.

Земляное заклятие, всплывшее в голове, на выходе, преобразовавшись, превратилось во что-то жуткое, невообразимое.

Огромный земляной пласт вдруг вздыбился под ногами засевших солдат. А потом резко разошелся в стороны и тут же сомкнулся. Словно монстр открыл пасть. И сожрал стоящих.

Бойцы упали в образовавшийся ров. Из-под земли раздался сдавленный крик и хруст. Земля пережевала их своей массой. Жуткая смерть.

Еще одно заклятие — все тот же черный туман, — огромной, размером с грузовик, фантомной собакой, накинулось на солдат возле главного входа и поглотила в себя. Оглушительный гром — словно столкнулись два ледника, — и собака растаяла в воздухе, исторгая из себя то, что раньше было людьми.

Кости, кровь, плоть — все это с чавканьем плюхнулось на траву.

Не выдержав жуткого зрелища, мои охранники бросились убегать.

— Стоять! — закричал я, но лишь еще больше добавил им скорости.

Плевать.

Я и сам справлюсь.

Очередное огненное заклятие, сотворенное Герценым, прилетело мне под ноги. Я успел его отразить Антониевым крестом, и вся мощь ушла в сторону. Правда не совсем удачно — волной пробила небольшую дыру в стене, сквозь которую тут же хлынул поток вояк.

И словно бы отголоском давно знакомого голоса в разуме раздалось — убей, убей, убей.

Убей их всех.

Я вдруг с ужасом осознал — это пришло как озарение, — Смерть никуда не уходила. Она не исчезала.

Все это время она была здесь. Во мне.

«Верно, — произнесла Смерть. — Теперь я — это ты».

И я вдруг с ужасом понял — теперь я был Смертью, каким-то причудливым, удивительным образом слившись с ней в единое целое. Неразделимое.

* * *

Размышлять о том, что делать дальше, не было времени — противник довольно быстро и проворно просочился сквозь открывшийся лаз.

Очередное заклятие — и очередной кровавый фарш.

Теперь это меня даже пугало. С одной стороны я чувствовал безграничную силу, но с другой понимал — мной движет то, что желает убийств. Это не я.

— Вяземский, ты неплохо подготовился, — произнес вдруг Герцен, появляясь в проходе.

Он был без оружия, без защиты — в обычном костюме.

Он что, сошел с ума лезть в само пекло боя? Бартынов изуродовал ему не только лицо, но и мозги повредил?

Но достаточно было и одного короткого ментального взгляда, чтобы понять — парень очень хорошо подготовился к этой схватке. И потому ничего не боялся.

Его окутывала защита трех родов. Каких именно я не знал, но чувствовал эту толщу мощи, сплетенную искусно, не спеша, расставляя все необходимы контрапункты и паузы в магическом потоке. Такую не пробить. Даже Антониев крест не сможет сразу это сделать. Точно не с одного удара, и даже не с пяти.

Первый удар рассечет лишь первый слой, второй — следующий. Чтобы добраться до самого Герцена понадобиться как минимум три-четыре очень выверенных хороших атаки. Словно очищать луковицу.

Тогда не будем терять времени!

Я вывел необходимые руны — сразу несколько, — направил в них дарк и закрыл печатью, такой огромной, что и сам удивился этому. К черту! Сейчас не до аккуратности.

Швырнул заклятие в Герцена.

Но тот достаточно ловко отбил его, воспользовавшись древней техникой северных мастеров.

Неплохо.

Кто-то очень хорошо подготовил Герцена к сражению.

— Признайся — ты слабее меня, — ухмыльнулся Герцен.

Его пустая глазница при этом сузилась и стала похожа на ожившее существо, от удивления то открывающее беззубый рот, то закрывающее.

Я не стал утруждать себя ответом.

Вместо этого создал другое заклятие и бросил в противника.

Кислотный плевок обжог Герцену пальцы — но не более.

Черт, да что же это такое происходит?! Во мне текла сила Смерти, черная и всемогущая, но я не мог пробить защиту какого-то засранца!

— Тебе не справиться со мной, — слишком самоуверенно произнес Герцен, двигаясь в мою сторону.

И эта его самоуверенность насторожила меня.

Он словно что-то знал, чего не знал я.

Вот только что?

Еще одно заклятие — и вновь мимо. Точнее не мимо, а в цель. Но только оно разбилось о плетеные конструкты как стекло о камень.

Думай, Макс! Думай! Почему этот урод не победим сейчас?

Почему?

Антониев крест вновь задрожал. На этот раз не так сильно как в прошлые, словно сила заканчивалась в нем.

Даже в артефакте когда-нибудь заканчивается сила, а в этом уроде — нет!

И вдруг меня осенила загадка. Ну конечно!

Дерись мы сейчас в каком-нибудь другом месте — я бы с первого же удара уничтожил Герцена.

Но не тут. Именно в этом месте я и не мог его победить. Герцен жил здесь раньше и знал о мегалите. Вот и сейчас он просто подключился к его неиссякаемым силам аурой и питался, словно кровосос, пользуясь моментом.

Поэтому я и не могу пробить его защиту — она мне просто не по зубам!

Герцен, увидев все в моих глазах, зловеще улыбнулся.

А потом сотворил такое, от чего мне стало не по себе.

Он одним движением скрутил в тонкую ниточку черные тучи над моей головой — словно пряжу в нить, — и бросил в меня.

Шипящей змеей черная нить упала мне в ноги и тут же спутала их. Я шямкнулся. Попытался выбраться из пут. Даже сотворил заклятие. Но не успел им воспользоваться — Герцен опередил меня.

Кроваво-красная тугая волна заклятия ударила мне прямо в грудь.

Я вскрикнул, попытался тут же наложить лечебный конструкт, но даже не мог поднять руки.

Меня парализовало от боли.

Из рваной раны текла кровь и что-то черное, магическое. Антониев крест при этом начал холодеть — моя ладонь примерзла к его основанию.

— Вот ты и доигрался, Вяземский! Победоносно произнес Герцен, выводя в воздухе руну «закх» — умерщвляющую все живое.

«Смерть же ведь не может умереть!» — в панике подумал я.

Но мне никто не ответил. Кажется, в это мире было возможно все.

Глава 11

Сила покидала меня — я явственно чувствовал это, — стремительно.

А вот Герцен напротив — чувствовал сейчас себя великолепно. Он готов был нанести последний удар.

И он его нанес.

Огненный шар сорвался с его ладони — идеально ровный, выверенный. Полетел прямо в меня и… рассыпался мелкими искрами в воздухе.

Удивился не только я, но и сам Герцен. Такого поворота событий он не ожидал.

Магический конструкт разрушил не я — просто бы не успел. Да и сил бы не хватило.

Тогда кто?

— Я присоединяюсь к объявленной войне — и встаю на сторону Вяземского, — торжественно строго пробасил кто-то за нашими спинами.

Мы одновременно обернулись. И так же одновременно воскликнули:

— Бартынов!

Это действительно был он, строго одетый, подтянутый. Многонедельное пьянство отпечаталось на его лице в виде красных глаз и припухлостей. Но эти глаза были полны решимости, и будь я проклят, если бы согласился сейчас пройти против него.

Бартынов потерял все, он начал свое падение вниз после смерти сына. И я видел это. Вместе со случившейся трагедией он также потерял смысл к существованию.

Сегодня же — и я это вновь видел, — он обрел новый смысл.

— Я буду воевать, — повторил Бартынов, создавая в воздухе страшное заклятие — Спираль Сокола.

— Зачем тебе это нужно? — злобно прошипел Герцен, отойдя от замешательства.

— Хочу закончить то, что не доделал, — Бартынов показал на единственный глаз Григория. — Я вырву и его, как тогда, в подвале, а потом скормлю собакам. Вместе с твоим языком. Вполне себе нормальная цель. Как считаешь?

— Ты потеряешь место в палате! — взвизгнул Герцен. — Мы сделаем так, что ты вылетишь от туда быстрее пробки шампанского. У нас теперь длинные руки. Лучше не лезь в это!

Бартынов рассмеялся.

Мне тоже стало смешно. Я понимал — он уже нечего не боится, потому что не держится за этот бренный мир. И пугать его сейчас чем-то — просто бессмысленно.

В своей страшной трагедии он обрел столь же страшную философию, внезапно и случайно.

Жизнь — есть боль и страдание.

Желание обладать невечным приносят их.

Отказавшись от этого желания лишь можно обрести вечное.

И Бартынов принял это. Ему уже не было важно ничто — ни статус, ни деньги, ни власть. Зачем? Власть изменчива, деньги — ничто.

И лишь война была способна на время скрасить стремительный полет в вечное.

Я увидел все это в его глазах. Увидел — и мне стало страшно.

Бартынов принял смерть, и даже желал увидеть ее — поэтому, наверное, пришел сюда, — чтобы встретиться в другом мире со своим сыном.

— Не лезь, это наши дела! — вновь прошипел сквозь зубы Герцен, косясь на Спираль Сокола — магический конструкт рос и укреплялся.

— Уже не ваши, — буднично-спокойно ответил Бартынов.

И обрушил заклятие на Герцена.

Защита родов затрещала. Я видел ту страшную мощь, с какой лопнули ремни, стягивающие связи. Казалось, такой силой можно легко уничтожить целую гору.

Герцена швырнуло в сторону.

Но не убило.

Я сообразил, что связь с мегалитом продолжала его поддерживать и подпитывать. И потому, сквозь дикую слепящую боль поднялся и соорудил конструкт — единственный из того, что сейчас мог.

И швырнул в Герцена.

Конструкт не был боевым. Он не причинил противнику вреда, но лишь проявил незримое.

Я увидел толстый червеподобный канат — пуповину, — тянущийся от груди Герцена до земли.

По этой самой пуповине и текла сила — было видно, как внутри нее что-то сокращается и содрогается, перетекая от земли к Герцену.

— Что это? — с омерзением спросил Бартынов.

Смотреть на это и вправду было неприятно. Словно огромный червяк присосался к парню и исторгал в его нутро свои внутренности и переваренную еду. В каком-то смысле именно так и было.

— Руби! — только и смог вымолвить я.

И без сил упал на землю.

Два раза повторять Бартынову не пришлось.

Он выкрикнул заклятие и создал Облачного Волка — не менее страшный конструкт, чем Сокол.

Все-таки Бартынов отличный воздушный маг — отметил я, лежа без сил на траве и наблюдая как фантомный монстр яростно бросился на пуповину и одной атакой перекусил ее.

Герцен закричал — не из-за боли, но от страха.

Он понял, что остался без подпитки, а значит, вопрос о стремительном поражении уже был лишь делом времени. Очень короткого времени.

На помощь своему командиру рванули солдаты.

Но Бартынов одним взмахом руки расшвырял их в стороны. Даже не глянул. Словно мурашей. Я невольно с уважением посмотрел на главу рода. Он вновь был тем самым Бартыновым, которого я увидел первый раз — грозный, яростный, неоспоримый.

— Представляю как лопнет твой глаз! — каким-то веселым озорным тоном произнес Бартынов.

И двинул в сторону Герцена.

Мне даже стало немного завидно — не я придушу этого гада.

Однако Герцен умирать сегодня явно не собирался.

У него был припрятана еще одна домашняя заготовка — видимо как раз на такой случай.

Он вытащил из кармана небольшой желтый камень и швырнул его в сторону.

Артефакт оставил в воздухе янтарный след — словно разрезал пространство. Края рассечения засветились кровавым светом.

В этот проем и прыгнул Герцен.

Бартынов бросился за ним, но было поздно — пространственный разлом затянулся. Лишь использованный артефакт бесполезным камнем светился, докрасна раскалившись.

— Ушел! — с досадой произнес Бартынов, возвращаясь ко мне.

И присвистнул, увидев мое состояние.

— Крепко ранило.

— Спасибо… вам… за помощь… — только и смог произнести я.

И упал в черноту.

* * *

И вновь Барьер. И демоны.

Они все были не из этого мира — я это узнал прямо сейчас, пришло как озарение.

Они кружили надо мной, желая получить мою душу, чтобы выпить досуха, а потом отрыгнуть в форме ключа, способного открывать двери любых миров.

— Он — мой, — повторила Смерть.

— Мой! Мой! Мой! — на разный манер зашипели демоны в ответ.

И бросились в атаку.

Смерть отразила первый выпад, обожгла ударом одного, второго, третьего.

Круг вновь расширился — с первого захода взять нас демонам не удалось.

— Мой! Мой! Мой! — еще более жутко зашипели демоны.

И вновь ринулись на нас.

Смерть сотворила заклятие — я удивился, что здесь вообще что-то можно было творить, ведь это «чистая» зона, где невозможно что-то вообще сотворить. Но это только для обычных людей. Самой Смерти правила не писаны. Тем более то, что сделано людьми.

Заклятие было старым — старее этого мира. И несло в себе частичку своего создателя.

Сияющие ярко-красным волны ударили по демонам и те с криками отпрянули.

— Мой! Мой! Мой! — начали галдеть они, уже не так смело поглядывая на нас.

«Нам долго не протянуть», — внезапно сказала мне Смерть.

Это откровение было самым страшным, какое я когда-либо слышал.

Если тебе говорит сама Смерть, что времени осталось совсем мало и шансов нет — то это действительно так.

«Что же делать?» — дрожа, спросил я.

«Объединиться», — после некоторой паузы ответила та.

«Что это значит?»

«Ты должен принять меня — и тогда наших сил будет достаточно, чтобы победить демонов»,

«Что значит — принять тебя?» — в моей голове это значило только то, что я должен буду умереть.

Мне сложно было осознать Смерть как сущность.

«Пусти меня в свою душу», — холодным могильным голосом ответила Смерть.

«Но…»

«Иначе мы умрем».

— Мой! Мой! Мой! — начал напевать демоны.

И вдруг истерично принялись хохотать. От этого хохота я едва не сошел с ума.

Маскарад жутких физиономий был в самом разгаре. Львиные морды со слоновьими носами, осьминожьи щупальца и крабообразные клешни, собачьи и крокодильи, голые черепа и сгнившие разложившиеся куски плоти — все это смешалось в сплошное, невообразимое месиво.

— Мой! Мой! Мой!

— МОЙ! МОЙ! МОЙ!

«Хорошо!» — выкрикнул я…

И тут же почувствовал, как неимоверный холод проникает в меня — в тело, в сердце, в душу.

*

**

Меня лихорадило.

Я то просыпался — словно выныривал из толщи океана, — то вновь погружался в густую мглу.

Сквозь туман порой я слышал голоса: Нианзу говорил тихо, обеспокоенно, Бартынов в основном кричал.

— Франц, послушай, что значит, ты не можешь приехать?! Мне нужна помощь… Ты десять лет был моим личным врачом! А теперь что же? Что значит «многое изменилось»? Да иди ты в задницу со своими приоритетам! Урод!

И вновь пиканье телефона — быстрый набор другого номера.

— Роман Васильевич, добрый день… да, это Бартынов, узнали… ничего, дела идут… я вот по какому вопросу вам звоню… что? Что значит отошли от дел? Не лечите уже… ага… так… понятно, тоже не хотите со мной связываться? Я все понимаю, все прекрасно понимаю… идите в задницу, уважаемый Роман Васильевич, вы и ваша мелкая трусливая душонка…

— Не получилось? — спросил Нианзу.

Бартынов не ответил.

— Стахановой… позвоните… — прошептал я, придя в себя.

Ведь есть же прекрасный врач, зачем искать других?

Нианзу подошел ко мне, поправил смоченную тряпочку на лбу, тихо ответил:

— Госпожа Стаханова не отвечает на звонки, Максим Петрович.

Легкая тревога кольнула сердце. Но произнести я ничего не смог — новая волна боли поглотила мой разум.

Меня бросало в какие-то туманные кровавые галлюцинации — то казалось, что я начинаю рассыпаться на мелкие части, то напротив мерещилось, что превращаюсь во что-то огромное, слишком огромное, чтобы поместиться в комнате.

Порой меня просто вырубало. Я открывал глаза и понимал, что прошло не меньше часа с того раза, как я их закрыл.

Дождавшись, когда силы говорить вновь вернутся, я спросил у Нианзу:

— Что с раной?

Посмотреть на грудь, куда прилетел магический снаряд, я не мог. Но ощущал — дело серьезное.

Слуга не ответил, начал что-то мямлить, скосил взгляд.

— Все плохо, — вместо него ответил Бартынов. — Если не найдем тебе хорошего дарованного медика — к вечеру ты умрешь.

Новость была горькой, но я был благодарен Бартынову за то, что не он соврал, сказал все как есть, прямо.

Значит, есть время только до вечера. Что же, не так и плохо.

— Максим… — в комнату вломилась Ольга.

Нианзу остановил ее, начал что-то вещать, но сестра его не слушала.

Но вот увидев Бартынова, девушка остановилась, растерялась.

— Плох он, — хмуро ответил тот. — К вечеру умрет, если не найдем врача. Так что не мешай.

Это подействовало, Ольга мелко задрожала, но ничего не сказала, лишь поплыла в сторону двери. Так же беззвучно вышла.

Бартынов некоторое время смотрел ей вслед, потом сел на кресло и принялся смотреть в телефон — видимо выискивая нужный номер.

— Вам что-нибудь принести? — спросил у меня Нианзу.

— Да, — вместо меня ответил Бартынов. — Водки. И льда. Двойную порцию водки. И что-ниудь из сигарет — без разницы что.

Нианзу поклонился, вышел.

— А вот и первые новости подошли, — усмехнулся Бартынов.

Я осторожно скосил взгляд. Увидев, что я в сознании, он показал мне телефон, на котором читал новостные сайты.

— «Бартынов вернулся!». Это заголовок с «Горячих вестей». Слушай что пишут: «вспыхнувшие между семьями Герценых и Вяземский внутренний раздор поддержал глава рода Бартыновых». Ты слышал? «внутренний раздор»! Вот ведь черти! Война! Пишите прямо — «Война»! Но нет, боятся. Хотя чего уже боятся — и так все знают.

Бартынов хмыкнул, перелистнул пальцем на другую новость.

— А вот это? «Кто-то кого: Верхняя палата и Нижняя?». Намекают на то, что я с Верхней. И что с того? Ты вот с Нижней. И Герцен с Нижней. Пишут всякую чушь, лишь бы заголовок сделать интересным.

Бартынов вновь начал листать.

— Ага, а вот тут с пометкой «срочно». Ну-ка, почитаем.

Он погрузился в чтение, и с каждой новой строчкой лицо его становилось все хмурнее и хмурнее.

— Что там? — прошептал я.

Самому стало интересно.

— Император Российский решил распустить обе палаты. Ожидается это после проведения бала, посвященного жертвам вчерашних столкновений народа, — Бартынов задумался. — Теперь понятно, почему так все в открытую начали грызню: узнали, что конец близок, боятся за свои шкурки, пытаются вместе держаться, чтобы понятно кто выйдет на переизбрание и тому задницу потом подлизать первым.

Мне стало не по себе. Я понимал, что переизбрания может и не случится — если я что-то не придумаю с заданием «Красных Казематов».

— Я видел у Герцена защиту родов. Кто пошел с ним против меня? — спросил я.

— Известно кто — Аксенов. Правда пока не в открытую. Ему в открытую нельзя — все-таки не абы кто, а надворный помощник. Ему вообще в таких мероприятиях не рекомендуется участвовать. А он туда же. Еще слышал про Соколовых — у них тоже какой-то интерес есть во всем этом.

— А со мной только вы, — ответил я. — Может быть, не стоило идти…

— Это не из-за тебя, парень, — ответил Бартынов. — Не надо из себя делать важную фигуру. Я просто хочу уничтожить Герцена. В прошлый раз… — он замолчал — говорить о том, что он отдал убийцу своего сына, ему было тяжело. — В прошлый раз они смогли надавить на меня, чтобы я вернул им Герцена. Но в этот раз им это не удастся. Мне нечего терять. Место в Верхней палате? Да к черту его» Уйду в лес, у меня там есть небольшой домик. Буду выращивать капусту и огурцы. А почему бы и нет? Вот только сначала до Герцена доберусь!

Последнее Бартынов прошептал зловещим шепотом.

— Вполне неплохой план, — кивнул я.

И провалился в забытье.

* * *

Я ощутил силу. Небывалую, страшную, о какой даже и представить не мог. Он бурлила во мне, текла горячей лавой. Это было сравнимо с тем, что я ощущал, когда на Дикой Охоте попал в западню и принял договор со Смертью. Но в этот раз в разы больше. В разы мощнее.

«Уничтожь их», — прошептала во мне Смерть.

Я чувствовал — она была довольна такой трансформации. Обмен был взаимовыгодным — я получал силу Смерти, а вот что получала она? На этот вопрос я не знал ответа. Но чувствовал — если бы не это что-то, то Смерть навряд ли вообще предложила бы это.

Возможно, все это и было сделано так, чтобы произвести в итоге это слияние? Чем черт — точнее Смерть, — не шутит? Она пыталась отговорить меня заходить за Барьер. Но как-то слабо, не настояв. А ведь могла бы и просто приковать цепями, если так боялась и тревожилась за мою жизнь.

Или у меня опять начинается паранойя? Обстановка и натянутые нервы не способствовали спокойному потоку мыслей. Да еще это темнота.

«Уничтожь их всех», — повторила Смерть.

И я начал действовать.

Магические конструкты доставал из глубин память, причем, как мне показалось, не из своей.

Складываясь с моей сущностью, они обретали какие-то патологические, кривые формы. Слишком отвратительные, чтобы быть правильными.

Но Смерть лишь довольно кивала:

«Бей! Бей! Бей!»

Я швырнул один несуразный конструкт. И убедился — он был поистине страшен. Одного демона развоплотило в считанное мгновение. Он растворился во тьме, словно облитый кислотой.

Увидев это, другие бесы истошно загудели:

— Мой? Мой? Мой?

Теперь самоуверенность и злость сменились страхом и удивлением.

Я вновь ударил заклятием. И вновь уничтожил демона.

Потом еще одного.

Я ощущал небывалый подъем: подумать только — я убивал демонов собственными руками!

«Не зазнавайся!» — тут же одернула меня Смерть.

Очередной конструкт полетел вдруг мимо — демон ловко увернулся. И рванул ко мне.

Черт!

Я отпрыгнул в сторону. Еще один демон, видя, что я попал впросак, бросился на меня.

Мне только чудом удалось сотворить еще один конструкт и бросить его в демона.

Вспышка — и монстр растворился в воздухе.

Второй удар — и демон развоплотился прямо перед моими глазами, успев только щелкнуть огромными уродливыми челюстями.

Я вновь поднялся на ноги. И принялся раздавать гадам магические оплеухи.

Инфернальные твари уже не желали поймать меня — им хотелось поскорее убраться.

Пустив вдогонку последний конструкт, я с наслаждение стал наблюдать, как он испепеляет уплывающего прочь демона, помедлившего с бегством.

Наступила тишина. Я остался один.

«Куда теперь?» — спросил я у Смерти и вдруг почувствовал, что чертовски устал. От сотворения такого объема заклятий меня словно выжало как лимон.

Смерть не ответила.

Тогда я пошел наугад.

Я брел в темноте, не зная, куда иду. Может быть, и вовсе ходил кругами?

Но через какое-то время вдали показался призрачный белый огонек.

Уже понимая, что боятся нечего — что может быть страшнее демонов? — я двинул в его сторону.

Огонек оказался призраком. И он был не один. Россыпь душ, словно кто-то уронил рис на черное покрывало, виднелась в подобии долины. Я смотрел на это с удивлением и каким-то смешанным чувством. Ряды. Бесчисленные, ровные.

Я понял — это были все те, кто когда-то зашел за Барьер и погиб.

Изувеченные солдаты и генералы, раненые медики и простые парни, забравшиеся за границу каким-то неведомым образом. Тысячи лиц взирали на меня, беззвучно, не колеблясь. И у каждого можно обнаружить рану, от которой он погиб — у кого-то пробита грудь, у кого-то — раскромсана голова, кто-то — с небольшой черной дырочкой прямо между глаз.

Я шел мимо рядов, пораженный увиденным, не смея заглянуть им в глаза.

Сколько так продолжалось, я не знал. Ряды покойников все не сокращались, с каждым шагом открывались все новые и новые, и я шел, шел, шел…

В какой-то момент я даже стал проваливаться в гипнотическое состояние. Неужели я обречен блуждать среди них вечность? А может быть, я уже один из них и должен занять какой-то из рядов?

Нет! Я живой. Пусть и со Смертью внутри. Но живой. И вставать в один ряд со стоящими призраками я не собирался.

С этими мыслями я все шел вперед, как вдруг один из бойцов преградил мне путь. Отдав мне честь, он что-то беззвучно произнес.

— Что? — только и смог ответить я.

И вдруг прочитал на его нашивке на груди: «Фельдфебель первого ранга Константин Бобков».

— Евгения… — прошептал я, вспомнив знакомую фамилию.

И призрак переменился в лице — из ничего не выражающее маски она вдруг превратилась в удивление, которое быстро сменилось на боль.

— Она ваша дочь? — спросил я.

И призрак кивнул.

— Помогите мне выбраться отсюда, — прошептал я, едва не плача.

Призрак махнул мне рукой и повел через ряды покойников.

Мы плыли так, казалось, целую вечность, пока не оказались в странном месте. Темнота тут едва рассевалась и можно было различить общие черты. Однако вид был не самым красивым. Кости. Множество костей. Тысячи и десятки тысяч человеческих костей, сваленных в огромные ровные кучи.

— Что это… — только и смог промолвить я.

Призрак показал мне жестом — молчи!

А потом подошел к одной из куч и достал оттуда череп.

Протянул его мне.

— Зачем? — прошептал я.

Призрак показал жестом — открывание двери ключом.

И я взял череп.

Призрак показал жестом — закрой глаза.

И я закрыл.

* * *

Когдав следующий раз открыл глаза, то передо мной стоял…

— Альберт Михайлович? — только и смог выдохнуть я, видя преподавателя.

Или это мне сейчас кажется? Магическая отрава добралась и до мозга?

— Да, я это я, — ответил Чернов. В тоне голоса ощущалось напряжение. — Решил связаться с тобой по поводу… — Чернов мельком глянул на Бартынов, уклончиво ответил: — По поводу нашего недавнего разговора — а Ольга сказала, что с тобой что-то не в порядке. И попросила приехать. Я так понял у вас с врачом беда? Найти не можете?

— Не можем, — кивнул Бартынов. — Если можете чем-то помочь — валяйте.

Чернов кивнул.

— У меня конечно не медицинское образование, но одно время я кое-что изучал некоторые трактаты и даже имел неплохой практический опыт…

— Ближе к делу! — начал нервничать Бартынов.

— Хорошо, — кивнул Чернов. — Вкратце расскажите мне, что случилось: характер повреждения, магические элементы, которые были задействованы, что-то, что, как вы считаете, будет мне полезно.

— Его ударили огненным шаром, каким именно — не разглядел. То-то сильно похожее на «Круг Жертвы». Я наложил как смог поддерживающие заклятие, но я в это мне спец.

— Вас понял, — кивнул Чернов.

И подошел ко мне ближе.

— Сейчас осмотрю рану.

Я начал вновь проваливаться в беспамятство. Это тут же заметил Альберт Михайлович и накинул на меня спасительную сеть заклятия. Полегчало. Боль отупила, сознание прояснилось.

— Спасибо, — кивнул я, облизывая пересохшие губы.

— Вы правы, — обратился к Бартынову Чернов. — Это «Круг Жертвы», да не простой, а с оттягиванием нижнего слоя.

— Что это значит?

— То, что надо очень хорошо поработать, чтобы… — Чернов глянул на меня, в глазах мелькнуло сомнение. Но он все договорил: — Чтобы спасти Максима.

— Тогда действуйте, док, — произнес Бартынов. — Я в вас верю.

— Хотел бы и я в себя так верить, — не весело ответил тот.

— Продержите его как можно дольше — я пока постараюсь найти хоть какого-то врача. Будь они все неладны!

Чернов кивнул. И принялся колдовать надо мной.

Но длилось это не долго. Проведя рукой и создав проекцию магического сканера, Бартынов задумчиво посмотрел на результат и произнес:

— Парень безнадежен. Его не спасти.

Глава 12

— Док, не надо бросаться такими словами.

Бартынов аж привстал с кресла. Его кустистые брови сдвинулись к переносице.

— Я говорю предельно честно, — ответил Чернов, и по выражению его лица стало понятно — так оно и есть. — Парень обречен.

Это повисло в воздухе.

Я слышал слова Альберта Михайловича, но мне было все равно — его слова не ранили меня. Я ощущал странное чувство умиротворения, которое наступает, за мгновение до того, прежде чем провалиться в сон. И только боль не давала мне окончательно отключиться.

Боль. Высверливающаяся, жуткая, сводящая с ума.

Вместе с огненным заклятием в рану попало еще что-то — я это ощущал. Какой-то невидимый сплетенный узелок, но какой именно я и сам не мог понять. Он что-то изменял в моем теле, отравлял его, но не обычным ядом, а магическим.

Хотя и отравление это сложно было назвать. Изменением — вот близкое слово к тому, что сейчас происходило со мной.

Герцен, наверное, сейчас счастлив, что смог ранить таким образом меня.

— На основании чего вы сделали такие выводы?

Бартынов закурил прямо в комнате.

— Проекция показала слишком странные результаты, — начал пояснять Чернов, недобро глянув на табачный дым и на Бартынова, который его выпускал. — Мне сложно было идентифицировать их, поэтому я применил частный анализ.

— И что он показал?

— Что смерть уже внутри его тела. Парень обречен, он умирает.

— Альберт Михайлович… — прошептал я, слушая весь разговор.

Мне все было понятно, но вот непосвященных истинная причина увиденного могло явно напугать.

— Прости, Максим, — склонил голову Чернов. — Вы сами просили меня быть предельно честным — я сказал как есть.

— Я знаю. Мне надо кое-что вам сказать, — произнес я. И глянул на Бартынова. — Наедине.

Бартынов понимающе кивнул и вышел.

Я хотел извиниться, за то, что заставляю его выйти, но не смог — очередной спазм боли затмил разум, погрузив на мгновение меня в красный океан.

— То, что я вам сейчас расскажу, — продолжил я, едва боль утихла. — Покажется вам бредом, но отнеситесь к этому очень серьезно. И прошу, пусть это останется между нами.

— Конечно. Я умею держать язык за зубами.

Я доверял Чернову. Он единственный, кто верил в меня во время учебы и единственный, кто помогал мне. Поэтому я рассказал ему про Смерть. Рассказал про Барьер и свои обрывчатые воспоминания. Рассказал все. Без утайки. Не боясь быть осмеянным или причисленным к сумасшедшим.

Альберт Михайлович слушал молча, не перебивал.

— Поэтому вы и увидели то, что увидели, — закончил я свой рассказ.

Меня охватила сильная слабость. Я едва держался на плаву и старался из всех сил, чтобы не потерять сознание. Мне важно было услышать мнение учителя.

— Это очень необычно, — ответил, наконец, Чернов, выслушав меня. — Я впервые о таком слышу.

— Я говорю вам правду.

— Я верю тебе, Максим! Но что-то сказать конкретного я пока не могу — нужно изучить ту сущность, называющую себя Смертью. Я не верю в то, что существует какое-то одно воплощение того, кто забирает наши жизни. Это что-то из разряда легенд, очень старых легенд и мифов. Ведь так удобнее — верить в то, что есть один страшный бог — или демон, — который забирает наши жизни. Удобно потому что так легче нарисовать себе образ того, кого можно ругать и проклинать.

Чернов перевернул мен повязку на голове.

— Смерть — звучит красиво, но, возможно, это просто имя. Сущность — а она может быть демонической, может быть инфернальной, или какой-то иной, — не исследована. И это меня настораживает и, сказать откровенно, пугает. Но судя по твоему рассказу, она не желает тебе зла. Хотя, тут тоже все очень спорно.

— Что вы имеете ввиду?

— Было бы очень хорошо, если бы мы смогли определить тип вашего отношения друг к другу, — Чернов выпрямил спину и начал по своей старой привычке читать лекцию, словно был сейчас на уроке. — Это явно не облигатный симбиоз — вы вполне можете обходиться друг без друга, по крайней мере, раньше так и было.

Я лишь кивнул. Хотя ни черта не понял из сказанного.

— Мутуализм? Возможно, но тоже вряд ли, — продолжил свои размышления вслух Чернов. Он любил рассуждать открыто. — Комменсализм? Нет. Факультативный симбиоз? Не знаю.

— Что это?

— Это такая форма симбиоза, при которой совместное существование выгодно, но не обязательно для сожителей. Вот, например, взаимоотношения краба и актинии: актиния защищает краба и использует его в качестве средства передвижения. Вот это и есть тот самый факультативный симбиоз. Понимаешь?

— Не совсем. Вы считаете Смерть крабом?

Чернов рассмеялся.

— Есть множество разновидностей взаимоотношений организмов в природе, это ты хоть понимаешь? Волк съедает косулю — это хищничество.

— Альберт Михайлович, я правда плохо соображаю, как это может мне помочь? Все эти симбиозы и мутуализмы…

— Слиться с твоей душой Смерти захотелось не просто так — мне так кажется. Определив причины, мы сможем…

— Альберт Михайлович, не Смерть меня ранила, а Герцен. От этого и надо лечить. А Смерть…

— А Смерть может нам помочь в этом, — перебил Чернов меня.

— Как это?

— Есть еще один вид сосуществования организмов — паразитизм. Это такая форма симбиоза, при которой один организм использует другой в качестве источника питания или среды обитания. Паразитизм так же бывает облигатным, когда паразит не может существовать без хозяина. Если тебе станет плохо — то и Смерти станет плохо. Думается мне, что Смерть — то просто-напросто паразит.

Я, кажется, стал понимать, что пытался донести до меня Чернов.

— Я уже сказал, что рана, нанесенная тебе Герценым, очень опасна, — продолжил Альберт Михайлович. — Там такие заклятия сплетены, что никто их не распутает, надо это признать. Конечно, можно говорить о том, что если найти какого-то очень хорошего мага, который разбирается сразу в двух видах магического искусства и он выплетет это заклятие, не повредив внутренних органов. То тогда спасение обеспечено. Но ты же сам понимаешь, что это не реально. Для поиска одного такого нужного мага нам понадобится очень много времени. Которого у нас нет…

Альберт Михайлович пристально посмотрел на меня.

— Поэтому мы должны использовать те ресурсы, которые имеем сейчас.

Чернов встал, начал ходить по комнате — он явно нервничал.

— Я успел заметить — когда проводил обследование, — что сущность в твоей душе очень сильна. Колоссальный запас мощи! Никакие маги не нужны. Она, эта сущность, просто должна вытолкнуть осколок заклятия, застрявший в тебе и немного подлатать рану. Тем самым она спасет своего хозяина, а значит и саму себя.

— И что требуется от меня? — спросил я, облизнув пересохшие губы.

— Связаться со Смертью и попросить помощи.

— Я постараюсь, — кивнул я.

Хотя чувствовал — Смерть залегла на дно, я давно уже не чувствовал ее, словно она спряталась. Я и сам не знал почему.

С момента выхода из-за Барьера ее поведение было весьма странным — она просто исчезла.

Хотя это было не совсем так. Я чувствовала ее холодок где-то в районе сердца, но списывал это лишь на свое состояние здоровья.

— Постарайся, — кивнул Чернов. — Это все, чем я могу тебе в данный момент помочь — советом.

— Благодарю, Альберт Михайлович, — просипел я.

Голос у меня совсем пропал.

Я закрыл глаза и тут же отрубился.

* * *

Сознание мое полностью не выключилось, оно словно бы погрузилось в серый липкий туман.

Я с трудом осознавал себя, но вот все остальное путалось. Я не понимал где нахожусь, что со мной происходит и когда все это закончится.

Порой казалось, что в этом тумане я пребываю уже лет сто, не меньше. А порой ощущение времени и вовсе исчезало, и тогда начинал растворяться в этой серой дымке, ощущая, как она поглощает меня.

Полностью уйти в туман не давала боль. Она держала словно цепь, и порой с силой рвала ошейник на себя, заставляя меня кричать.

Если бы не серость, то это все сильно бы напоминало Барьер, его первый круг, самый страшный и… Впрочем, откуда мне было знать, что первый круг — самый страшный? Я даже не добрался до второго.

Из глубин тумана вышло воспоминание — Герцен ранит меня.

И я вспомнил весь разговор с Черновым. Мне нужно найти Смерть и попросить у нее помощи.

Только как ее найти?

Я глянул на туман. Он был плодом моего воображения, но убрать его я не мог.

А еще он был живым.

Я это понял, едва попытался согнать его в сторону. Какие-то зачатки мглы начали сопротивляться этому — я явственно почувствовал толчок. Туман не желал уходить прочь.

«Смерть…» — послал я импульс в сторону мглы.

И тот внезапно ответил мне.

Не словами, но образами.

Он показал мне зеркало, в котором отражался я. На груди виднелась страшная рана.

Что это значило? Что Смерть нужно искать в чертогах собственного разума? Так я это и без тумана знал.

Я вдруг разозлился. Мне захотелось сотворить какой-нибудь магический конструкт, способный рассеять этот смог и лишь голос разума остановил от этого — творить в собственном сознании магию и направлять на фантомов, рожденных своим же мозгом — очень плохая идея.

Как же мне тогда найти Смерть?!

И вновь зеркало, выплывшее из серой мглы.

На это раз вместо моего отражения, там была костяная.

Меня словно поразило молнией. Я все понял. И от этого осознания мне стало не по себе.

Слова Смерти, произнесенные за Барьером, когда произошло слияние, были не просто констатацией факта. Они были ключом.

«Ты — это я», — сказала она мне.

Тогда я это воспринял несколько иначе. Я подумал, что коль Смерть теперь в моей душе, то так оно и есть.

Но Смерть не поселилась в моей душе, словно сожитель в комнату общежития. Она стала частью моей души! Я и был теперь Смертью! Не полной ее сущностью, но новым существом, метаморфозом, получившимся послед объединения двух астральных душ — моей и Смерти.

Меня трясло. Я не знал что делать.

Получается я теперь демон? Собиратель душ?

Или, все же я — это я?

Вопросы оставались без ответов, а время утекало. Я почувствовал это особенно явственно, когда боль в груди стала такой невыносимой, что меня подкинуло вверх и выбросило в сознание.

— Максим! — услышал я полный тревоги голос Альберта Михайловича. — Тебе надо спешить!

И вновь погружение в самые глубокие бездны разума.

Как помочь?

Я попытался собраться с мыслями.

Туман способствовал этому. Он оградил меня со всех сторон и начал кружить, все быстрее и быстрее.

Не сразу я понял, что сам управляю этим серым клубящимся существом. Подняв голову, я вдруг остановил круговорот и направил его в другую сторону. Получилось. Туман слушался меня.

А потом очередная догадка поразила меня.

Туман — не мое видение, он был частью моей сущности, моим целым. Он был мной. Я просто отделил его от себя нынешнего, чтобы лучше осознать самого себя.

И тогда пришло спокойствие и отрешенность.

Я уже не паниковал и не боялся. Я действовал так, как должен был действовать — знал, что надо делать. И эти знания, они шли откуда-то сверху, не принадлежали мне. Они рождались словно бы из ниоткуда, точные и верные.

Магические конструкты, все те же, необычные, угловатые и смещенные, словно картины Пикассо. Но они были идеальными. Никто не создал более точного заклятия, пригодного именно для этой ситуации.

В конструкте было учтено все — мой рост, возраст, анатомические характеристики, глубина ранения, его характер, даже время суток, в которое я его получил. Тысячи аспектов и нюансов были включены в хитрую запутанную вязь заклятия, которое пришло мне в голову, и которое я сейчас сотворил.

Оно принадлежало Смерти, но и было моим, ибо я и был сейчас Смерть.

Подняв конструкт над головой, я обрушил его на себя. Словно встав под водопад, я почувствовал освежающую прохладу. Каждая клеточка тела перерождалась вновь.

Рана вдруг вспыхнула ярким розовым светом. От внезапного жара, пробившего грудь, захотелось кричать. Но огонь быстро угас, оставляя в груди холод. Все было окончено.

Я глянул на то место, где еще секунду назад была рана, и с удивлением увидел, что она исчезла.

Получилось!

Туман благодарно прикоснулся влажными щупальцами к моей голове и рассеялся.

Я открыл глаза.

— Максим? — Чернов наклонился ко мне, удивленный, испуганный.

Я не сразу понял, где нахожусь.

Некоторое время я лежал неподвижно, глядя на старика и пытаясь найти в голове его имя. Я знал, что он друг. Но вот кто он и как его зовут, не мог вспомнить.

Потом пришел зябкий холод. Меня морозило.

— Максим, ты как? — спросил Чернов, осматривая меня. — Рана — она… она исчезла!

— Альберт Михайлович… — с трудом извлекая из памяти имя, произнес я. — Замерз.

— Сейчас-сейчас! — засуетился тот.

Накрыв меня пледом, он спросил:

— Так лучше?

— Да, — стуча зубами, ответил я.

Мне было и в самом деле лучше. Я еще ощущал слабость, но общее состояние было великолепным. Никакой боли.

— У тебя все-таки получилось!

Я кивнул. Говорить о том, что я узнал в собственных застенках сознания, мне не хотелось. Слишком страшной была эта информация.

* * *

В комнату зашел Бартынов.

— Ну что, как? — поинтересовался он, глядя то на меня, то на Чернова.

— Все хорошо, — ответил Альберт Михайлович. — Ему еще надо немного полежать, но основная угроза миновала.

— Так мне врача теперь уже можно не искать?

Я покачал головой.

— Ну и хорошо, — кивнул Бартынов, пряча сотовый телефон во внутренний карман пиджака. — А то я что-то никого найти не могу.

Бартынов подошел ко мне.

— Так китаец этот твой такую поляну накрыл — закачаешься! Может, принести чего?

Я покачал головой.

— Уверен? Даже мой повар такого не готовит. Альберт, ты не желаешь? Одна «Пьяная стерлядь» чего стоит! Я кусок навернул.

— Нет, спасибо, — учтиво ответил Чернов.

Бартынов обратился ко мне:

— Там еще наемники прибыли, — сообщил он таким тоном, будто спрашивая — зачем они вообще нужны?

— Я договорился со Шталиным — нужна защита дома, — пояснил я.

Слабость еще присутствовала в теле, но становилось с каждым мгновением все лучше — я уже мог приподнимать голову.

Я попросил у Чернова воды и тот понятливо кивнул:

— Я сейчас принесу.

— И сколько ты отдал за них? — спросил Бартынов.

— Два миллиона, — ответил я.

— Матерь божья! Зачем столько?! Это же дорого!

— Сошлись на этой цифре.

— Это Шталин — жулик! Жадный до денег жулик! Надо было давать не более пятисот тысяч коинов. Ему бы и этого хватило. Подумать только — два миллиона! А ключи от особняка ему сразу не отдать? Хотя бойцы его, не спорю, хороши, отчаянные парни. Ладно, не переживай, я своим команду дал, они к тебе тоже выдвинулись. У меня тоже три десятка хороших воинов найдется, все с оружием, как положено.

— А как же ваш дом? Он ведь нуждается в охране! — резонно спросил я.

Бартынов посмотрел на меня так, что мне стало не по себе. Этот человек не собирался возвращаться в свой дом — понял я. Его единственное дело, дело всей его жизни, было и последним для него. Убить Герцена. И уйти.

— А семья? — ошарашено произнес я.

— Жена умерла при родах, — хмуро ответил Бартынов. — Младший брат вместе со всей прислугой уже отправлен в Новосибирск — там у меня завод имеется по производству бумаги, я ему его отписал. Им на жизнь хватит. Больше у меня никого нет.

— Но ведь можно…

— Нет. — Отрезал Бартынов. — Решение мое окончательное. Я буду воевать, а потом, когда собственными руками придушу Герцена, пусть делают со мной все, что хотят — сажают в тюрьму, пытают, расстреливают. Хотя, конечно же, я не дамся им просто так в руки!

Бартынов зловеще улыбнулся.

Потом спросил:

— Ну так что, я размещу своих бойцов на первом этаже? Чуть позже раскидаем по периметру их — есть у тебя там кое-где слабые места, на которые необходим особый упор.

— Хорошо, — ответил я. — Как думаете, когда ждать следующей атаки?

— В ближайшее время, — ответил Бартынов. — Мы им хвост придавили, и они теперь будут как можно скорее отвечать, потому что находятся сейчас в не самом приятном виде. Остальные аристократы, кто еще не залез в это дело, внимательно следят за каждым шагом. Я думаю, ты послужил тем самым толчком для передала всех сил и фигур.

— Как это? — не понял я.

— Это все долго копилось — поверь моему опыту. Кто-то кого-то обидел, кто-то кому-то что-то не так сказал, кто-то с кем-то что-то не поделил. Обиды копились, но в открытую никто не решался идти друг против друга. Ведь все повязаны в этой системе. Обидь одного — за него тут же пойдет его покровитель, сидящий выше. Он наваляет в ответ. А за первого уже его покровитель вступиться. А у каждого покровителя есть покровитель еще повыше. Понимаешь?

— Так причем здесь я?

— Герцены перегнули палку. Они пошли ва-банк — хотели тихо убрать твой род с помощью меня. Но не получилось. Ты раскрыл их планы. И им пришлось идти в открытую. Не пойди они так — только бы подтвердили тот факт, что действительно сделали такую подставу. Я, вместо того, чтобы убить тебя в отместку, понял их замысел и пошел против Герценых. Те подтянули своих покровителей.

— И вы думаете, что это противостояние будет только расти?

— Конечно! Пока мы с тобой в меньшинстве, но на Герценых не только у нас с тобой имеется зуб. Думаю, вскоре к нам примкнут еще рода. За Герценых и их компанию — тоже. Это как долго накачивать колесо. До определенного момента в него можно нагнетать воздух. Но потом ему уже не останется места и он должен будет прорвать оболочку и выйти со свистом весь.

Бартынов закурил.

— Ты был именно той самой иглой, которая проткнула колесо. И теперь воздух выходит.

Собеседник шумно выдохнул клубы дыма, словно бы показывая это.

— Да к тому же этот роспуск Нижней и Верхней палат… Это была глупость, если говорить откровенно. Не сейчас, не в такой напряженный час. Словно не видит он там всей ситуации, — Бартынов показал пальцем в потолок. — Хотя, признаюсь честно, может быть нужные люди и не докладывают ему о некоторых моментах. А может быть и докладывают, но немного не так. Вот и повернулись все в такую сторону, к роспуску.

— Почему роспуск палат — это глупость?

— Потому что все поняли, что терять уже нечего. Они все должны уйти. Но роспуск — это конечно громко сказано, и не совсем корректно. Вот перетасовка — да. Будет новый набор палат. Но откуда он, этот самый набор, будет? Это тебе не батарейку в игрушечной обезьянке поменять — вытащил старую, засунул новую. Новых нет. Брать будут все из тех же, кого распустили, хех! — Бартынов вновь затянулся. — И вот тут нужно дружить с теми, кто будет осуществлять этот набор. Поэтому сейчас все будут выходить на поле брани, чтобы потом, при наборе, сказать — а я ведь поддержал тебя тогда, когда мы с Вяземскими воевали, так что не забудь добра, брат. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я.

— Но про Вяземских — это я так. Для примера сказал. Ведь еще неизвестно чья верная сторона будет.

— Как это?

— Да просто. У кого за спиной больше родов соберется в итоге — тот и добро. У кого меньше — тот зло. Добро будет хорошим, и его запишут в историю и про него будут в школах рассказывать, а про зло придумают таких баек, что вместо страшных историй рассказывать детям можно будет. Вот такая политика.

Бартынов усмехнулся.

— В общем, не определилось еще кто мы с тобой — герои или грязь из-под ногтей!

Мне не хотелось быть тем самым спусковым крючком, из-за которого начнется раздор. Но выбора, как я понимал, другого у меня просто не было.

Бартынов затушил сигарету о подошву ботинка, окурок положил у порога. Потом пристально осмотрел полки — на предмет выпивки. Разочарованно вздохнул.

Я хотел вновь поблагодарить Бартынова за, то, что не бросил меня и помогал с лечением. Но не успел.

В комнату вбежал Чернов. Он был взмыленный. А глаза говорили о том, что что-то случилось. Что-то нехорошее.

— Максим, там…

Альберт Михайлович начал с трудом дышать, не в силах продолжить — возраст брал свое.

— Что такое? — спросил я, понимая, что сейчас, возможно, дорога любая секунда.

— Там мегалит… ожил…

Глава 13

— Что значит — ожил? — спросил я, пытаясь понять — Альберт Михайлович сейчас пытается так неудачно пошутить.

Но судя по лицу Чернова тот не шутил.

— Лимбальный фон взбесился! Я почувствовал даже отсюда. Сразу понял откуда это — благо ты рассказал мне про мегалит. А так бы подумал, что кто-то кровавые жертвоприношения приносит, причем в очень большом объеме.

— О чем вы сейчас? — растеряно спросил Бартынов. — Ничего не понимаю!

— Долго объяснять, — отмахнулся Чернов.

— Опять ваши магические штучки? — скривился Бартынов. — Ладно, пойду лучше к китайцу — узнаю, есть ли коньяк? Лучше выпить, чем ломать голову над всей этой колдовской шелухой.

Бартынов тактично делал вид, что ему это безразлично и что он слабо в этом разбирается, хотя и сам был очень мощным дарованным — не зря стал главой клана, — и в общих чертах понимал суть разговора.

Любой мало-мальский ученик мага поймет — когда говорят про лимбальный фон дело касается магии, причем весьма мощной.

— Пойдемте глянем, — предложил я.

— Но ваше состояние…

— Я в порядке.

— Уверены?

— Да, рана затянулось, общее состояние вполне удовлетворительное.

— Хорошо, — кивнул Чернов.

Мы вышли на улицу и направились в сторону той части сада, где располагался мегалит.

Я уже и сам почувствовал то, о чем говорил Альберт Михайлович. Тягучий горячий фон, словно я зашел в сильно накуренную комнату, окружил меня сразу, со всех сторон.

Лимб и вправду был предельным, невероятным.

— Чувствуешь? — спросил Чернов, весь напрягшись.

Я кивнул.

Мне тяжело было даже дышать — настолько плотным были магические эманации.

— Уверены, что это от мегалита? — спросил я, хотя и сам понимал — такой мощи больше взяться неоткуда.

— Он самый! — быстро закивал головой Чернов. — Явственно ощущается пыльный древний фон.

— Из-за чего это может быть?

Альберт Михайлович пожал плечами.

— После того, как ты мне скинул проекцию мегалита, я внимательно его изучил и могу сказать с уверенностью — создан он точно человеком.

— Как это? — удивился я. — Разве такое возможно?

— Я и сам теряюсь в догадках. Ни на одном уровне восприятия мегалита нет даже намека на рукотворное создание данной конструкции. Затереть следы так тщательно просто невозможно! Таких искусных магов просто не может существовать.

— Но ведь там есть руны! Я сам видел их собственными глазами. Их же кто-то создал.

— Это внешняя оболочка, Максим. Кожура.

— Не совсем понимаю, о чем вы…

— Мегалит — это лишь форма, которую создал неизвестный магический скульптор. Представил ее в виде, который способен осознать человеческий разум. Что-то вроде электричества — представить чистое электричество сложно, оно абстрактное, но если сказать про розетку, провода, лампочку, то тогда понятно про что идет речь.

Кажется, я понимал, о чем сейчас говорил Альберт Михайлович.

— А череп? — спросил я, вспоминая увиденное.

Он послужил неким ключом, отворившим мне двери мегалита и позволившим выйти из царства мертвых.

Это был череп отца Евгении Бобков, я в этом не сомневался.

— Вполне обычный человеческий череп, — ответил Чернов. — Никакой магической составляющей я в нем не увидел.

— Но он помог мне выбраться!

Чернов лишь пожал плечами.

— Никаких конструктов и даже элементов. Возможно — я уточняю, что возможно, — череп послужил некой константой этого мира, позволив тебе вернуться.

— Как это?

— Думаю там, за Барьером, ты был в некотором подвешенном состоянии, находясь в несколько ином плане бытия. Эта такое растворение души, известная, но давно забытая теория сосуществования паранормального в обыденном. И череп, простой обычный человеческий череп, — как бы странно и даже жутко это бы не звучало, — стал той точкой, способной сфокусировать твою сущность в нашем мире и вернуться обратно. Точка опоры.

Мы прошли через заросли и подошли к месту, где стояла магическая конструкция.

Находиться здесь было очень тяжело — невероятно плотный фон создавал в ушах высокий противный писк.

— Невероятно! — только и смог произнести Чернов.

Сам мегалит был по-прежнему на своем месте. Но казалось, будто конструкция увеличилась в размерах.

Я пригляделся.

Камни светились красным, словно постройка была извлечена только что из печки. Из каждой каменной поры и трещинки сочилась сила, янтарная, жгучая.

Антониев крест, находящийся у меня в кармане, откликнулся на эту первозданную мощь, потянулся к ней всей своей сущностью. Однажды испив его силы, он хотел еще, как медведь, вкусивший человеческой плоти и крови, в следующий раз сделает свой выбор в пользу человека. И даже находясь далеко от мегалита, артефакт пил его силу, впитывал ее словно губка.

Над мегалитом то и дело образовывались воздушные завихрения. Они были необычной формы, напоминая копья.

— Удивительно! — продолжал восхищаться Чернов.

Я и сам был удивлен.

Причина такой неожиданной активности была мне неизвестна и я вдруг с ужасом подумал — а что, если оттуда сейчас начнут вылезать демоны как когда-то вылез я?

— Оттока дарка не чувствую, — произнес я, сканируя мегалит.

Чернов кивнул.

— Узлы тоже в порядке.

— Тогда почему такой фон? — задумчиво спросил Чернов.

Я лишь пожал плечами.

Мне было неведомо такое поведение древнего строения.

И словно желая подкинуть нам вопросов еще больше, мегалит вдруг мелко задрожал — я почувствовал, как ряб прошлась по земле.

— Что это?! — испуганно произнес Чернов.

Я не успел ответить — лимбальный фон стал еще выше, и пришлось закрыть руками уши, чтобы не оглохнуть от этого пронзающего писка.

Я хотел крикнуть своему спутнику «бежим!», но фон вдруг резко, словно по команде, стих.

— Что… — Чернов осторожно отнял ладони от ушей.

Я тоже прислушался. Тишина. Писка не было. А сам мегалит стал холоден, как и полагается камню. Никакой магии он сейчас не источал и увидь его какой-нибудь мимо проходящий маг, то ничего необычного не заметил бы.

Поведение магического мегалита было крайне интересным.

— Что это сейчас было? — словно бы у самого себя спросил Альберт Михайлович.

И принялся ходить вокруг мегалита, сканируя его на разных уровнях магии, проверяя на наличие излучения.

Но камень был словно мертв.

— Очень странно, — задумчиво произнес он. И вздохнул: — Эх, инструмент бы сейчас, астролябию, вспомогательные камни, опорные кристаллы. Мы бы тогда живо разобрали бы все заклятие на составляющие.

— Сомневаюсь, — ответил я.

Звякнул телефон. Это был Нианзу.

— Максим Петрович! — произнес он, в голосе отчетливо послышалось волнение. — Тут письмо пришло, официальное. С пометками «срочно!» и «важно!».

— От кого?

— Не знаю — конкретный адресат не указан, просто написано, что с Дома Министерств.

— Вызов это, — раздался фоном голос Бартынова.

— Что за вызов? — переспросил я.

Но Нианзу не смог ответить на мой вопрос.

— Ладно, скоро буду, — ответил я и положил трубку.

Еще немного постояв возле мегалита и не обнаружив даже намека на магические флуктуации, мы решили возвращаться обратно.

— Если разрешите, то я предложил бы своему хорошему товарищу Цветкову Виктору Павловичу осмотреть камни — он очень хорошо разбирается в артефакторике и подобных сооружениях. Думаю, он нам рассказал бы нам многое про этот мегалит.

— Чувствует мое сердце — Цветкова мы не дождемся, — хмуро ответил я. — Другие дела захлестнут с головой.

Рассуждая по поводу природы магического, мы вернулись в дом.

Нианзу встретил нас на пороге, всучил мне письмо. Я вскрыл гербовую печать, прочитал послание. Не удивился, узнав, что письмо от надворного советника Аксенова. Он вызывал к себе. Причем без всякой конкретики.

— В его полномочиях вызывать любого боярина, — хмуро пояснил Бартынов. — Кроме меня конечно. Мне на него глубоко…

— Зачем он вызывает меня? Из-за войны?

Бартынов кивнул.

— Не я ее затеял, — начал вслух рассуждать я. — Но Аксенов, я думаю, заодно с Герцеными. Его интересы пересекаются с интересами последних — все хотят убить меня.

— Придумай повод и не ходи к нему, — сказал Бартынов.

— Думаешь он настолько рисковый, что попытается убить меня прямо в своем кабинете?

— Это навряд ли, — согласился Бартынов. — Но чует сердце — что-то нехорошее затевается.

— Я думаю, он будет прощупывать меня. Вы же сами говорили, что пока добро и зло не определились. Поэтому он и хочет получить больше информации — чтобы потом не прогадать, когда выберет сторону, на которую встанет. К тому же я являюсь действующим барином и главой рода — проигнорировать вызов надворного советника — это значит дать лишний повод устроить мне неприятности. А мне сейчас это совсем не нужно. Я пойду на вызов.

— Ох! — только и вымолвил Бартынов. — Тогда возьми моих людей. Они отличные телохранители. Прикроют в случае чего.

— Хорошо, — согласился я.

Но помимо людей Бартынова я решил взять с собой и Антониев крест. Чутье подсказывало — он мне еще поможет.

К тому же в город нужно было выбраться еще по одному делу — навестить Стаханову. Она не отвечала на телефонные звонки, и мне становилось тревожно. Только она могла помочь мне в одном деле — очистить кровь Ольги от нанороботов. Или хотя бы подсказать, кто сможет это сделать.

Чернов предложил свою помощь.

Переодевшись, я двинул в путь. На этот раз за руль сел сам.

* * *

На этот раз встреча с надворным советником состоялась не в Вишневом Дворце.

На проходной мне сообщили, что господин Аксенов ожидает меня в ресторане «Куликовский», расположенном напротив Дворца, где надворный советник по обыкновению своему любил обедать.

Я пошел туда.

«Куликовский», судя по интерьеру, был рестораном солидным, не для всех. Уже у входа меня встретил чернокожий служащий, поинтересовавшийся кто я такой.

Я коротко объяснил, кто меня ждет и встречающий, растянувшийся в широкой белоснежной улыбке, открыл передо мной дверь.

— Милости прошу-у! — произнес он, протягивая последний слог, от чего показалось, что он пропел это.

Я привычно накинул на себя магическую защиту, укрепил ее печатью, сотворенной с помощью артефакта, и зашел.

Внутри интерьер соответствовал стилю с наружи. Охотничьи трофеи — головы вепрей, косуль, тигров, медведей и чучела коршунов, орлов и беркутов, — были расположены повсюду и смотрели на меня с грозным видом, словно вопрошая — не ты ли нас убил и зачем пришел сюда?

Приятный дубовый аромат, смешанный с коньячным шлейфом, встречал любого вошедшего и располагал к размеренности, спокойствию, неспешной беседе. Суета растворялась. Хотелось сесть в кожаное кресло, стоящее возле камина, угоститься сигарой из деревянной коробочки и просто смотреть на огонь.

Каменные стены средневекового замка, массивные стальные светильники на цепях, широкий сводчатый потолок. Я глядел по сторонам и думал, что неплохо бы и в доме Вяземских соорудить нечто подобное. Пошловато конечно, но порой охота именно такого, массивного, грубоватого, без чересчур тонких изысков.

Коньячный шлейф сменился на мясной дух едва я прошел чуть глубже.

Справа от меня располагалась жаровня, где ловкий повар орудовал специальными мечами, жаря целого кабана. Получалось у него это очень умело, и я невольно засмотрелся, как он переворачивает тушу на вертеле, протирает ее веничком из розмарина, окунутым в уксусную воду и успевает отрезать небольшие кусочки и раскладывать их на тарелки.

Дым, исходивший от жаровни, сводил с ума. Березовые поленья, едва на них капал жир, фыркали и шипели, а запах жареного мяса, смешанный с розмарином, пробуждал аппетит.

Аксенов сидел в отдельной VIP-комнате, куда меня сопроводил вымуштрованный официант.

— Максим Петрович! — воскликнул надворный советник, едва я вошел.

— Добрый день, — сдержанно ответил я. — Чем обязан?

Антониев крест находился в кармане, и я готов был пустить его в дело немедленно. Но беглый осмотр показал — в комнате никаких засад и подстав нет. Магический фон тоже был в норме.

— Не желаешь что-нибудь поесть? Советую мясные рулеты из дичи — тут их отлично готовят. Подают на еловых ветках, причем сверху приправляют…

— Спасибо, я не голоден.

— Ну что ж, — нахмурился Аксенов. — Тогда давай поговорим, коли, не голоден. Присаживайся.

Я сел.

— Александр Петрович мертв? — в лоб спросил надворный советник.

— Мертв, — сухо ответил я.

— Глава рода вновь ты?

— Я.

Аксенов скривился, будто съел лимон.

— Война намечается, — после паузы сказал надворный советник. — И очень нехорошая война.

— А бывает хорошая? — спросил я.

Аксенов ухмыльнулся.

— Вопрос тут в другом. Ваши внутренние разборки вышли наружу. И это плохо.

— Эти разборки затеял не я — не мне за них отвечать. Пусть Герцены ответят за то, что заварили.

— А разве это они виноваты во всем? — притворно удивленно спросил Аксенов.

Мне стоило огромных усилий, чтобы сдержаться.

— Они убили сына Бартынова, — терпеливо произнес я. — Подставили меня.

— Ну это еще доказать надо, — передернул плечами надворный советник.

— Что вы хотите услышать от меня? — раздраженно спросил я.

Я понимал, что Аксенов мне — враг. Именно он помог Александру решить вопрос с судом в нужную брату сторону. И поэтому весь смысл этой беседы был мне не понятен.

— Я хочу понять, чего ты хочешь?

— Чего я хочу?! — не выдержал я.

— Да, — кивнул Аксенов, хитро с прищуром поглядывая на меня. — С нужными людьми ты на контакт идти не желаешь, сам по себе все ходишь.

— С нужными — это с вами?

— Да хотя бы и со мной. Пойми, Максим, твое сопротивление ни к чему хорошему не приведет.

— И что вы предлагаете?

Аксенов отодвинул тарелку с мясом в сторону, вытер рот салфеткой.

— Я предлагаю тебе не горячиться. Надо уметь договариваться. Пойми, никто не хочет тебе зла…

— И поэтому Герцен-младший изнасиловал мою сестру, а вы чуть не упекли меня в психушку?!

— Ты так со мной не говори, парень, — прорычал Аксенов, привставая со стола.

— Договариваться с Герцеными я не буду, — произнес я, в упор глядя на надворного советника. — Ни с ними, ни с теми, кто примкнул к ним.

— Решил поиграть в героя? — злобно произнес Аксенов.

— Нет, просто буду стоять за честь себя и своей семьи ло конца.

— Дурак, — выдохнул Аксенов.

И вдруг резко рванул ко мне.

Одним ловким движением он схватил меня за горло и пригвоздил к стене. Ьа мощь, с которой он это сделал, была огромной.

Но сравниться с силой мегалита, конечно же, не могла.

Антониев крест, вобравший частицу ее в себя, с удовольствием ей поделился со мной.

Я отбил захват Аксенова.

Воздух от обилия магической силы заискрился.

Не ожидавший такого поворота событий, надворный советник выпучил глаза.

— Как посмел на советника…

И вновь схватил меня, на этот раз активировав атрибут.

Меня аж вжало в стену — будто грузовиком придавило. Захрустели кости. В глазах потемнело.

— Задавлю! — прошипел он.

Я не знал, что за конкретный атрибут был у надворного советника, но почувствовал, что замешан он на воздушной стихии. Причем очень сильно.

Мне пришлось собрать всю силу в кулак, чтобы дотянуться до артефакта и дать ему волю.

Крест зашипел. Воздушная магия Аксенова ему пришлась не по нраву. Сила мегалит имела хтоническое начало, и воздух был для нее словно кошка для собаки.

А потом произошло удивительное.

Артефакт с электрическим треском ударил волной по атаке надворного советника.

Я успел вложить в этот удар и силу своего атрибута. А вместе со мной — и Смерть.

Получившаяся смесь была грязно-черной. Ядовитой.

Аксенов вскрикнул, отшатнулся. Защита, наложенная на советника, была прочной, но даже она не выдержала такой гремучей смеси и треснула.

Вновь на его лице появилось удивление.

Я и сам был удивлен. Не ожидал, что моих сил, даже с учетом артефакта, хватит, чтобы дать такой отпор Аксенову. Все-таки надворный советник был гораздо сильнее меня.

«Это было раньше», — услышал я холодный голос разума — или того, кто ловко притворялся им.

И я понял: сила Смерти было теперь моей силой.

И от этого осознания мне вдруг стало легко.

— Передайте Герцену, что если он продолжит выступать против меня, то ему не поздоровится, — произнес я, наслаждаясь удивлением и страхом в глаза надворного советника.

И пока Аксенов не успел прийти в себя, я вышел из комнаты.

Больше беседовать с ним было не о чем.

Уже выходя из самого ресторана, я услышал пронзительный крик Аксенова — он бил посуду и ругался на официантов.

Я сел в машину и двинул дальше.

* * *

Следующим, кого мне нужно было посетить, была Стаханова.

Я припарковался возле больницы. Вошел внутрь и невольно улыбнулся. Именно отсюда все и начиналось, весь наш конфликт с Герцеными. Именно тогда, первый раз, когда мы в Нианзу приехали сюда, Григорий Герцен встретил меня и назначил мне дуэль. С того момента все и завертелось.

Кабинет Стахановой был закрыт.

Я великим трудом выпытал у медсестры в регистратуре информацию о том, что Стаханова не появлялась в больнице уже пару дней.

Это меня навело на не самые радостные мысли.

Применив все свое обаяние, я узнал у той же медсестры домашний адрес доктора и направился туда.

К счастью, Стаханова была дома.

Она открыла дверь и едва увидела меня, как вытянулась в лице.

— Максим? Что ты тут делаешь?

— Мне нужна ваша помощь. Я думал, что с вами что-то случилось. Вы не появлялись в больнице, на звонки не отвечаете.

— Случилось, — хмуро кивнула та, опасливо оглядывая улицу.

Потом махнула мне рукой.

— Заходи.

Я вошел внутрь.

— За тобой «хвоста» не было? — спросила Стаханова, тут же запирая дверь.

— Вроде нет, — ответил я. — Что случилось то?

— А то, что сверху, с Министерства здоровья, позвонили мне. Насчет тебя.

Я уже догадывался, к чему сведется разговор.

— Сказали, чтобы я не лезла. Все, что касается тебя и твоей семьи — под запретом. Я бы послала их куда подальше — все-таки есть Устав врача, который четко говорит, что лечить мы должны каждого, вне зависимости от его вероисповедания, политических взглядов и прочих отличий. Но они намекнули, что знают про процедуру вуалирования.

Я напряг мозги, пытаясь вспомнить, что это такое.

— Когда вы прятались то, что я являются дисфункцией? — спросил я, припоминания как Стаханова в кабинете Вяземского-старшего делала это самое вуалирование, чтобы я мог поступить в школу без лишних вопросов.

— Верно, — кивнула Стаханова. — За это полагается самое жесткое наказание — аннулирование лицензии врача. А это, как ты понимаешь, для меня самое страшное.

— Они и вас запугали, — не весело произнес я.

— Не запугали, — покачала головой Стаханова. — Я никого не боюсь! Но они поставили передо мной выбор — либо ты, либо моя врачебная жизнь. Ты сам понимаешь, что отказаться от своего призвания я не могу.

— Понимаю, — ответил я.

— Пригласив тебя к себе в дом, я уже рискую по крупному.

Стаханова говорила с таким тоном, будто оправдывалась. Но ей этого не стоило делать — я ее прекрасно понимал. Они умеют оказывать давление на каждого.

— Так что прости, я не могу.

— Все равно спасибо вам за все, что сделали.

— А что ты хотел? — не смогла сдержать любопытства Стаханова.

— Думаете, стоит рассказывать?

— Расскажи, может, хоть советом помогу. Или на нужного врача направлю, кого еще не сумели напугать.

Стараясь не вдаваться в подробности и не упоминать «Красные Казематы» — еще не хватало и туда затянуть Стаханову, — я рассказал все, что мне было известно про инъекцию Ольги, про нанороботов и про то, как эти самые нанороботы убивают, не упоминая имени Агнеты конечно же.

Стаханова слушала молча и по завершению моего рассказа внезапно сказала:

— Да, мне это знакомо.

— Знакомо?!

— Да. Разработки нанороботов — это не новые технологии. Ими занимаются давно. Хоть разработка и секретная, но кое-что иногда просачивается.

— Так можно как-то от этого избавиться?

Стаханова молчала, о чем-то размышляя.

Потом ответила:

— Можно, но это очень рискованно.

— Просто скажите как — я не буду привлекать вас.

— Максим, ты не понимаешь. Это очень энергозатратное действие. И я имею ввиду не простое электричество, а магическую силу.

— Насчет этого не переживайте, — улыбнулся я, вспоминая мегалит — его мощи, думаю, вполне хватит.

Стаханова вопросительно посмотрела на меня, но потом тут же покачала головой.

— Не говори откуда. Мне это не нужно знать.

— Так вы поможете? — почти шепотом произнес я. — Хотя бы подскажите, как это сделать.

— Это очень сложная процедура, там необходима определенная подготовка.

— У меня выбора нет, — пожал я плечами. — Либо я сделаю это сам, либо Ольга погибнет.

Стаханова напряженно молчала. В ее глазах горело сомнение — она думала, как поступить. Помочь мне и лишиться лицензии. Или отказать?

— Я… — доктор не успела ответить до конца.

В дверь постучали — громко, кулаком.

— Кого-то ждете? — спросил я.

Стаханова покачала головой.

— Нет, никого.

Тогда кто же это?

В дверь вновь стукнули — на этот раз ногой. Командный голос рявкнул:

— Откройте! Немедленно!

Глава 14

— Это с Министерства! — злобно пошипела Стаханова, глядя в глазок. — Черт, выследили!

— Это я их привел! — сокрушенно произнес я. — Прости! Я не хотел!

— Ты не виноват. Ты действовал в интересах своей семьи. Это единственный верный и правильный путь. А вот я поставила свою карьеру выше того, чему должна служить — выше здоровья людей. Забыла, для чего изначально начинала все это.

Стаханова переменилась в лице. На мгновение ее стальной непробиваемый вид вдруг куда-то ушел, она стала обычной женщиной, вполне даже симпатичной. Но сквозь эту красоту отчетливо проглядывалась грусть.

— Давайте, я уйду через черный выход, а вы скажете, что меня тут и не было, — предложил я, поглядывая по сторонам — черный выход же есть в этом доме? — Я создам магическую сеть, по которой они не смогут понять, что я был. Они и не поймут…

— Нет, — отрезала вдруг Стаханова. — Пусть идут к черту вместе со своей лицензией! Я не буду предавать свои принципы. Я иду с тобой. Пошли через черный выход.

— Но ведь…

— Не спорь, — перебила меня она. — Я так решила. Не хочу потом всю жизнь мучиться с совестью, что предала тех, кого множество лет лечила. Я ведь роды принимала всех вас — Александра, Егора, Ольги, тебя.

Я невольно задался вопросом, сколько же лет Стахановой?

— А теперь настало время выбирать. И выбор я свой сделала.

— Хорошо, — кивнул я, понимая, что спорить со Стахановой бесполезно.

— Пошли, — кивнула она и повела к черному выходу.

В дверь уже ломились. Деревянные косяки жалобно скрипели, но держались до последнего. За дверью грязно матерились.

— Откройте! Немедленно!

А потом раздался оглушительный удар, и деревянная преграда разлетелась в щепки.

— Думаю, даже если бы я там осталась и наврала, что тебя здесь не было — это бы уже ничего не поменяло, — произнесла Стаханова, заводя меня в какой-то закуток под лестницей. — Сюда!

Мы выскочили в маленький проход и оказались в небольшом дворике.

— Постойте! Надо проверить! — я остановил Стаханову, первый юркнул вдоль забора из кустарника, чтобы убедиться, что все чисто.

Министерство здоровья такого опыта задержания людей не имело, как Министерство спокойствия и потому черный выход был свободен.

Я подал знак Стахановой и мы бросились прочь от дома.

— Моя машина… — начала врач, но я покачал головой.

— Она наверняка уже охраняется пришедшими, впрочем, как и моя. Вызовем такси. Только отойдем дальше.

Осторожно, стараясь не быть замеченными, мы прошли через узкие улочки и дворы, остановились возле кафе, где собралось немного народу, и где можно было с ними слиться. Вызвали такси.

— Поехали к тебе, — уверено сказала Стаханова.

— Хочу предупредить заранее, что у меня в доме не спокойно — некоторые личности, типа Герцена, порой нападают без предупреждения! — улыбнулся я.

— Мне уже нечего боятся! — махнула рукой Стаханова. — Лицензии меня наверняка уже лишили, так что все к черту! Готова биться об заклад — уже после второго стука лицензия была аннулирована. Радует одно, что отец твой, Петр Вяземский, никогда меня деньгами не обижал и у меня имеется скопленный некоторый капитал, который позволит мне нормально существовать много лет, — Стаханова улыбнулась. — Наверное, поэтому я так легко согласилась на такой шаг! А насчет лечить… я могу это делать и без лицензии.

Стаханова вопросительно глянула на меня.

— Конечно! — поспешно кивнул я. — Нас вы можете лечить и без лицензии. Мы вам доверяем.

— Спасибо!

Таксист приехал быстро, забрал нас и повез в дом.

Там уже встречали Нианзу и Ольга.

Я ожидал опять каких-нибудь дрянных новостей, но родные на мой немой вопрос лишь пожали плечами.

— Мы просто гуляли по саду, — ответила Ольга.

Хотя было видно, что она допытывала Нианзу, и причина расспроса была одна — наша стычка с Александром.

Слуга был растерян — допрос дался ему нелегко. Все время нашей битвы с братом он был в доме, заперт в комнате, и навряд ли что-то видел.

— Ольга, — я взял сестру за локоть. — Нам надо поговорить.

— Нам — это кому? — спросила Ольга, подозрительно глядя на Стаханову.

Кажется, она понимала, что доктор тут не с проста.

— Нам троим, — пояснил я.

— Я не хочу.

— Придется. Вопрос касается твоей безопасности.

Это еще больше смутил сестру. Она, скорее всего, ожидала несколько иной разговор. Что же, и его тоже придется сегодня начать — подумал я, поглядывая на живот Ольги.

— Если безопасности, то хорошо, — растеряно ответила Ольга. — Пойдемьте ко мне в комнату.

— Максим, — мягко произнесла Стаханова. — Полагаю, нам будет комфортнее, если мы останемся вдвоем — я и Ольга. Общую суть вопроса ты мне рассказал, так что твое присутствие не обязательно.

— Понял, — кивнул я. — Тогда я останусь тут.

Девушки поднялись наверх.

— Что случилось? — спросил Нианзу. — Ольга заболела?

— Захворала, — расплывчато ответил я.

Китаец кивнул.

— Максим Петрович, не желаете чего-нибудь перекусить?

Есть и в самом деле хотелось, но сначала нужно было принять наемником — глянуть состав, расставить по местам. Все-таки Герцены могли атаковать дом в любой момент.

— Приготовь что-нибудь, — ответил я. — А я чуть позже подойду в столовую.

— Как вам будет угодно. — Поклонился Нианзу и ушел в кухню.

Спустился Бартынов. Запасы алкоголя были им найдены, и он уже был в изрядном подпитии.

— Максим! — увидев меня, произнес он.

— Вы опять начали? — спросил я, кивая на бутылку в его руках, уже наполовину опустошенную.

— Я совсем чуть-чуть, чтобы не грустить, — ответил тот. — Тут у тебя совсем тоска.

— Не помешает ли вам хмель в глазах увидеть смерть Герцена-младшего? — жестко спросил я.

Это подействовало. Бартынов аж встрепенулся. Поставил бутылку на столик, кивнул.

— Да, ты прав. Что-то опять меня начало заносить. Все, завязываю, — он потер лицо, пару раз отвесил себе звонкие пощечины. — Буду в трезвом уме. Иначе опять в бессознанку провалюсь.

— Хорошо. Давайте лучше займемся расстановкой сил. Вы сказали, что видели несколько слабых мест у меня на территории.

— Верно, — кивнул Бартынов. — Слабых — это еще мягко сказано. Как еще при первой атаке эти уроды не пронюхали их? Если бы узнали — уже бы и не было дома. Пошли, покажу.

Расстановка наемников заняла весь день. Мы разделили их на пять бригад, в каждой по десять человек, расставили по периметру. Потом перешли к бойцам клана Бартынова. Те воины тоже оказались весьма подготовленными. Они заняли весь северный участок.

Дальше отработали систему связи — связали наемников и бартыновских в одну сеть, вывели центральный канал на мою рацию. Несколько раз проверили вызов и придумали позывные. Определились с схемой дежурства.

Потом, когда мы уставшие, но довольные собой и той работой, которую проделали, вернулись с Бартыновым в дом, начали приходить известия.

Сначала проверенные источники Бартынова сообщили ему по телефону, что к Герценым примкнул Альбрехт Солод — боярин Нижней палаты, известный своей импульсивностью и недалеким умом.

— У него хорошая поддержка в сельском хозяйстве, но сам он — ничто, хотя и имеет атрибут «Зелень травы». Этот Солод уже все решил видимо для себя. Он уверен в победе Герцена, тем более там такая поддержка, — усмехнулся Бартынов.

Потом пришло сообщение, что Аксенов выступил в Верхней палатой с осуждением ситуации с конфликтом аристократов, сделав акцент на том, что Вяземские, не смотря на все их грехи, могли бы первыми выйти с мировой.

— Этот болван дал всем намек, что крайний во всей это истории — ты! — злобно произнес Бартынов. — Вот ведь псина сутулая!

— Я сегодня с ним встречался, — ответил я. — Он однозначно будет стоять на стороне Герценых.

— Это плохо. За ним многие потянутся. Все-таки не последняя фигура в этой расстановке. Многие, даже если и хотят примкнуть к тебе, будут вынуждены встать на сторону Герценых — конфликты с властью никому не нужны. А трусость некоторых аристократов известна многим. Многие будут действовать по принципу — соглашусь на многое, лишь бы меня не трогали.

— Ну, не многие, — произнес вдруг знакомый голос.

Мы одновременно с Бартыновым подняли головы. На пороге дома стоял Щедрин.

— Я вот, например, за тебя, Максим.

Щедрин зашел в дом, поздоровался.

Потом подошел ко мне, потрепал по голове. Повторил:

— Я за тебя, Максим. Твой отец всегда помогал мне в трудные минуты. Настало время и мне тебе помочь. Со мной прибыло сорок отборных воинов. У пятерых есть магические способности. Мы будем стоять до конца. Уж я то точно не буду в стороне в этой завуршке!

— Спасибо! — я не знал, что сказать еще.

Это новость меня растрогала.

— Я же говорил, — улыбнулся Бартынов. — Не все пойдут за этого урода Герцена. Умные люди, которые всю картину полностью видят, у которых глазах страхом не зашорены, они понимают, кто в этом конфликте прав, а кто нет. И правда, я верю, восторжествует.

— Верно, — кивнул Щедрин. И принюхался. — А что, Нианзу что-то сготовил? Чувствую заливное из рыбы, верно?

Вышел слуга, охотно закивал.

— Кушать готово. Просим к столу.

Я с удовольствием пригласил гостей отобедать и мы все — Ольга, Анфиса, Стаханова, Бартынов, Щедрин, Чернов и я, — пошли к столу.

Нианзу вновь отличился. Стол ломился от яств. Но на этот раз упор был именно на русской кухне.

На первое подали сардины с поджаренным хлебом и сельдереевым маслом и луковую похлебку.

На второе — голубцы с говядиной, щучьи котлеты, фаршированную репу с белыми грибами.

На закуску было предложены расстегаи с осетриной и налимьей печенкой, красная икра, мясная нарезка.

На десерт — гречневые блины, брусника моченая, малиново-лимонный пирог.

Щедрин ел с аппетитом, нахваливая китайца, прося каждого блюда добавки. Бартынов больше налегал на икру и шампанское. Остальные держались скромно. Чернов ограничился расстегаем, сказав, что у него язва и излишки ему не положены. Учены украдкой поглядывал на Стаханову и скромно интересовался — не желает ли она чего-нибудь и с удовольствием подкладывал ей в тарелку еду, когда та соглашалась.

Я попробовал все — не мог отказать себе в этом удовольствии, — но небольшие порции. Каждое блюдо обладало невероятным вкусом, и я только закрывал глаза от взрыва блаженства, не в силах что-либо произнести.

После такой трапезы все принялись пить час, неспешно ведя беседы на пустяковые темы. Щедрин сказал, что на юге идут сильные дожди все начали это обсуждать. Чернов объяснил с научной точки зрения почему этот год, а особенно осень, будут дождливыми. Бартынов фыркал, говорил, что это все из-за магического фона, который перегрузили в последнее время. Щедрин шутил над обоими.

Казалось, что нет никакой войны и что сейчас простой день, не хороший и не плохой. Обычный.

Я предложил гостям разместиться на ночь в комнатах для гостей и все поддержали меня.

Ближе к вечеру я решил навестить Стаханову.

Она встретила меня с благодарностью.

— Спасибо за комнату.

— Можете жить тут столько, сколько вам захочется, — ответил я.

— Я бы была осторожна с такими предложениями — ведь я могу и согласиться! — не весело улыбнулась Стаханова.

— Я серьезно — это комната теперь ваша. Это то не многое, что я могу вам дать в знак благодарности.

— Спасибо, я это очень ценю. Остаться здесь мне и вправду придется на некоторое время.

— Удалось поговорить с Ольгой? — перешел я к делу.

Стаханова кивнула.

— Удалось, но напрямую говорить ей о нашем деле, касающегося нанороботов и уж тем более другой, более деликатной, темы, я не стала. Состояние Ольги сейчас, когда она узнала про смерть двух своих братьев, да и общее состояние дел, не самое стабильное. Но мне хватило и простой беседы, чтобы просмотреть Ольгу. Если бы ты не сказал про нанороботов, то я бы даже не обратила на них внимание. Столь мелкие частицы даже под магическим сканированием практически не видны. Списала бы на старость и плохое свое зрение.

— И что по итогу можете сказать? — весь в нетерпении спросил я. — Это можно как-то убрать из ее крови?

— Какой ты нетерпеливый! — улыбнулась Стаханова. Но сразу же вновь стала предельно сосредоточенной. — Не все так просто, Максим. Там задействована очень тонкая и высокая магия. Уровень впечатляет. Я никогда такого раньше не видела. Очень искусстно, аж завидно! Во что ты ввязался, Максим?

— Не могу сказать. Ради вашей же безопасности.

Стаханова кивнула. Лишних вопросов не стала задавать?

— Так как насчет излечения? — спросил я.

— Я не люблю давать ложную надежду — отношусь ко всему этому с предельной осторожностью. Просто обожглась однажды, когда была совсем еще юна и глупа, и только начинала карьеру доктора. В общем, Максим, очищение крови, тем более от такого — это очень долгий процесс.

— У нас нет много времени, — ответил я, вспоминая слова Крота насчет бала — он должен пройти послезавтра, а значит и времени у нас в запасе ровно столько же.

— Дай мне хотя бы неделю, — произнесла Стаханова.

— Это слишком много!

— Тогда сколько же у нас есть времени? — брови Стахановой взметнулись вверх.

— До послезавтра.

— Ты с ума сошел! Это просто нереально.

— Если не успеем к этому времени — то все лечение будет бессмысленным.

— Они активируют нанороботов? — поняла Стаханова.

Я кивнул.

— Хорошо, я буду стараться. Из кожи буду лезть. Для этого мне нужна будет помощь Ольги. Поговори с ней.

— Поговорю. Какая именно помощь от нее понадобиться?

— Пока точно не знаю, но любое содействие — днем и ночью. Нужны будут анализы крови, и не одни. Нужны пробы, тесты, оттоки. Сам понимаешь, что сестру придется дергать. Пусть поймет, что это для ее же блага.

— Я зайду к ней.

— Спасибо. Тогда я начинаю прямо сейчас, — Стаханова двинула к столу, но остановилась. — И еще. Профессор Чернов, насколько я понимаю, неплохо разбирается в магических науках.

— Есть такое, — подтвердил я. — Он — мой учитель по школе.

— Было бы неплохо, если бы он помог и мне.

В глазах Стахановой блеснул хищный огонек.

— Я поговорю с ним. Думаю, он не откажет.

* * *

Чернов не отказал. Едва услышал мою просьбу, как тут же с готовностью сообщил:

— Госпоже Стахановой я буду только рад помочь!

А потом, подойдя почти вплотную, прошептал:

— А что, она сама прям попросила меня помочь ей?

— Попросила.

Чернов улыбнулся.

— Ну что же, тогда я пойду. Прямо сейчас. Нельзя заставлять даму ждать.

Альберт Михайлович пошел по коридору, остановился, обернулся, видимо намереваясь что-то сказать. Потом передумал, вновь пошел. И вновь остановился. Поправил свой мятый пиджак, пригладил пятерней растрепанные волосы.

Я улыбнулся, пошел к Ольге. Предстоял непростой разговор.

Сестра была у себя — слушала музыку.

Встретила она меня без энтузиазма, кивнула, что-то пробурчала.

— Ольга, я поговорить зашел к тебе.

— Валяй, — кисло ответила та.

Я зашел в комнату, закрыл за собой дверь.

— Ольга, Стаханова сегодня заходила к тебе, она проверяла тебя — по моей просьбе.

Сестра тут же насторожилась.

— Проверяла? Мы просто побеседовали — и все.

— Она осмотрела тебя магическим зрением.

— Зачем?

— Ты нуждаешься в определенном лечении. Твоя кровь… ее необходимо почистить.

— О чем ты? Я не понимаю.

— Дело в том, что… это сложно объяснить. В общем, есть определенные силы, которые пытаются воздействовать на меня. И это воздействие оказывается не только напрямую, но и через моих родных и близких. Например, через тебя. В твоей крови сейчас что-то вроде вируса, который очень опасен. И это их рук дело. Они хотят таким образом надавить на меня. Кровь нуждается в очищении.

— Что за силы?

— Это не так сейчас важно. Ольга, послушай. Стаханова нам поможет, но я прошу, чтобы и ты пошла ей на встречу.

— Это действительно так опасно, как ты говоришь? — с сомнением спросила Ольга.

— Опасно, — ответил я. — Очень опасно. Поверь мне, это не шутки. Я очень переживаю за твою жизнь. И хочу, чтобы ты была в безопасности.

— Хорошо, — после некоторой паузы ответила сестра. — Если ты действительно считаешь, что это нужно, то конечно, пусть делает, что должна делать. Мне что, кровь будут переливать?

— Пока не знаю. Думаю, тут не совсем медицинская процедура будет, больше упор на магию. Но не исключаю и этого.

— Бррр! — Ольгу аж затрясло. — Не люблю я все эти иголки. Ну так и быть, пусть делает свои процедуры. Помирать от вируса я не собираюсь.

— Спасибо, — кивнул я. Но уходить не спешил. — Ольга, есть еще одна тема, про которую я хотел с тобой поговорить.

— Валяй, — кивнула сестра, уставившись в дисплей телефона.

— Это очень важный разговор. И касается он тебя и Герцена.

Ольга замерла. Челюсти невольно сомкнулись. В глазах блеснули искры.

— Я не хочу об этом говорить, — чеканя слова, ответила она. — Свадьба не состоится — по известным причинам. И я тебе за это благодарна. Больше тут не о чем говорить.

— Есть о чем, — произнес я. — Я знаю что случилось.

— Что ты знаешь? — с издевкой спросила Ольга.

— Не заставляй говорить меня это вслух. Мне это больно произносить.

— Я не желаю об этом говорить! Все. Иди к себе.

— Нет. Ольга, послушай…

— Не хочу слушать!

— Ты беременна, ты знаешь об этом?

Воцарилась пауза. Была она могильной, мне стало тяжело дышать — настолько она была тягучей. Стало даже слышно, как на первом этаже чавкает Щедрин, вновь делая набеги на стол с едой.

— Знаю, — одними губами ответила Ольга.

— Стаханова может все сделать — ты понимаешь, что я имею ввиду. Нужно лишь только твое согласие.

— Я… я не могу… пока не могу…

— Что?!

— Мне слишком больно, Максим! — закричала вдруг Ольга. И расплакалась. — Я не могу об этом даже говорить — а ты хочешь, чтобы я под нож к ней легла? Нет, не могу. Я не могу. Пока не могу. Не сейчас… Может быть, потом, но сейчас… Господи, уйди, пожалуйста! Мне стыдно! Я словно вся в грязи — от одного только воспоминания о той… Уйди, я прошу тебя, Максим, просто уйди!

— Хорошо. Я уйду, не буду тебя мучить. Просто помни, что всегда с тобой, и я всегда буду тебя защищать.

Я вышел из комнаты, спустился вниз.

Там все так же гремел тарелками Щедрин, допытывая Нианзу о секрете его сырного соуса. Бартынов сидел у камина и курил сигару, листая новостную ленту.

— Черти тебя дери! — иногда восклицал он и потрясывал головой.

— Есть еще какие-то новости? — спросил я, подходя к нему.

— Есть, — ответил Бартынов. — Но лучше бы не было. Еще две фамилии присоединилась к Герценым — Алексеевы и Мешниченковы.

— Это — ерунда, — махнул рукой Щедрин. — У Алексеевых семь пятниц на неделе. Сегодня они к Герценым пойдут, завтра у наших ворот стоять будут. Еще при Втором Прорыве — помнишь? — метались они, то к эвакуирующимся прибивались, то в армию всей семьей шли.

— Продажные шкуры! — прошипел Бартынов.

— Верно. Денежки любят. А Мешниченковы из-за Солода пошли. У Мешниченковых младшая, Катерина, за среднего Солода, за Ромку, повенчана. Да и бизнес у них один. Там без вариантов. Ожидаемое примыкание.

— У Мешниченковых старший с огненным атрибутом, — произнес Бартынов.

— Верно, — тихо ответил Щедрин. — И весьма мощным. Медаль даже вроде как имеется — за геройство у Барьера.

— Интересно, если бы медаль за ум давали — сколько бы у них было? — задумчиво спросил Бартынов.

— Ни одной! — прогрохотал Щедрин и оба собеседника разразились раскатистым смехом.

В дверь позвонили.

Я невольно вздрогнул, а Щедрин и Бартынов перестали смеяться.

— Незваные гости? — спросил Щедрин, косясь на дверь.

— Не должны, — ответил Бартынов. — Я наказал охране, чтобы обо всех гостях предупреждали.

— Как же они тогда сквозь охрану прошли?

— Не знаю.

— Хреновая значит у тебя охрана, — с упреком произнес Щедрин. — Моих надо ставить — у меня даже муха не пролетит. А твои наверняка спят. Дал ты им волю — вот и идет разлад.

Вновь позвонили.

— Я открою, — произнес я.

И пошел к двери.

Щедрин хотел остановить меня, но промолчал, лишь вытянув руку.

Уже заготовив магический боевой конструкт, я с осторожностью открыл дверь.

На пороге стоял не знакомый мне человек. Был он высокого роста, худой, с тонкими чертами лица. Одет как аристократ.

За гостем стояло еще двое, такие же, как и он — в строгих костюмах, с невозмутимым видом.

— Добрый день, — произнес гость, смотря прямо на меня.

— Добрый, — кивнул я. — Мы знакомы?

— Нет. Еще не удостоились такой чести.

— Мать честная! — услышал я за спиной удивленный шепот Щедрина.

Мне это не понравилось.

— Тебе чего тут надо? — прорычал Бартынов, подходя к двери.

Гость не шелохнулся.

— Что происходит? — повернулся я к Бартынову.

— Таким гостей, Максим, надо взашей гнать с порога! — произнес тот, с ненавистью глядя на стоящего у порога.

— Спокойней, господин Бартынов! — ответил гость, смерив того презрительным взглядом.

— И все-таки, может кто-то объяснит мне, что тут происходит? — вновь повторил я.

— Позвольте представиться, — чуть склонив голову, произнес гость. Каждое его движение было мягким, отточенным. — Антон Павлович Вебер.

— Очень приятно… — ответил я.

— Не было бы так приятно, если бы знал кто это такой, — сквозь зубы процедил Бартынов.

— И кто же? — напрямую спросил я.

— Вебер — лучший друг Герцена-старшего, — ответил Бартынов и сверкнул на гостя глазами.

Глава 15

Вебер… мне эта фамилия показалась знакомой.

Я присмотрелся к гостью. Лицо тоже было смутно знакомо. Я уже его раньше где-то видел? Только где? Не помню.

— Верно, — кивнул Антон Павлович, держась гордо, невозмутимо. — Вы все верно сказали, господин Бартынов. Только забыли добавить одно очень важное слово. Оно все меняет в корне.

— Какое еще слово? — не понял тот.

— «Был». Я был лучшим другом Герцена-старшего. Согласитесь, это слово очень много переиначивает в ваше фразе.

— Был? — усмехнулся Бартынов. — И вы думаете, мы вам поверим? Убирайтесь отсюда, пока я вас собственными руками не вышвырнул! Посмели явиться сюда, да еще и нагло врете!

— Не вру, — возразил Вебер. — Это действительно так. Я больше не являюсь другом Герцена. Мало того — он мой заклятый враг.

— Даже так? — усмехнулся Бартынов.

— Я понимаю, что это сейчас выглядит малоубедительным, но это действительно так.

— Верно говорите, — кивнул Бартынов. — Малоубедительным — это мягко сказано. На самом деле все выглядит весьма понятно — вы хотите в шпионов поиграть. Только внедряетесь в логово врага как-то по-детски: те мне не друзья, я буду теперь с вами дружить. А мы такие взяли и поверили вам. Что за детский сад?

Вебер едва заметно улыбнулся. Произнес:

— Согласен, наивностью отдает. Но вот что я вам скажу. Мне удалось пробраться к самому вашему дому, минуя охрану. Скажите — нужно ли мне было внедряться к вам, если бы я мог одним ударом сейчас убить того, кто воюет с Герцены? — Антон Павлович посмотрел на меня. — Думаю, это решило бы разом все вопросы — и никаких шпионов уже не надо.

Повисла пауза.

— Убить — может быть, и убили бы, — не унимался Бартынов. — Только ценой собственной жизни, и жизни ваших… кто это? — он кивнул на стоящих за спиной Вебера ребят. — Впрочем, не важно. Вы, насколько я знаю, героя из себя не сильно строите. Мы бы вас уже не отпустили бы — стерли бы в порошок.

— Я не хочу развивать разговор в этом направлении. Это все — пустые споры.

— Согласен с вами, — кивнул Барытнов. — Поэтому убирайтесь отсюда.

— Это не вам решать. Я пришел говорить с Максимом…

— Постойте… — я вдруг вспомнил эту фамилию — Вебер. — Вы — отец Агнеты?

— Да, — кивнул гость.

Упоминание имени дочери было для него словно уколом — Вебер вздрогнул, сморщился.

— Агнета — моя дочь. Мы были друзьями с Герцеными и даже наши дети — моя Агнета и Григорий Герцен, — были помолвлены. Скоро должна была состояться свадьба.

— Но она не состоялась, — начал я понимать мотив визита ко мне Вебера.

— Верно. Не состоялась. Герцены убили Агнету.

— Это не они, — ответил я.

Но Вебер меня не слышал — он стоял на своем.

— Они убили мою дочь — во имя своих целей. И теперь они мои заклятые враги. Поэтому я и пришел сюда, к вам. Я буду воевать на вашей стороне — хотите вы этого или нет. Не возьмете в строй — встану у ворот дома и буду встречать противника. Моя цель — месть Герцену.

— Не у вас одного такая цель, — хмуро произнес Бартынов. — Придется в очередь встать.

Вебер глянул на Бартынов — уже иначе, без презрительного снисхождения. Потом вновь посмотрел на меня.

— Ну так что? Каково будет ваше слово?

— Ваши мотивы мне понятны — и они весомы, — ответил я. — Но я должен быть уверен полностью в вас. Поймите — я не могу рисковать всем. Поэтому наши сомнения законны.

— Понимаю, — кивнул Вебер. — Будьте уверены — Герцен настолько коварен, что может и на такой шаг пойти, обыграв убийство в свою пользу. Но я больше ничем не могу вам доказать свои чистые помыслы. Могу лишь сказать, что господин Бартынов прав — я пришел сюда, рискуя не только своей жизнью. Мной движет только одно — убить Герцена. Один я с этим не справлюсь — надо смотреть трезво на вещи и расклад сил. У него слишком крепкая армия. А вот примкнув к вам, я смогу отомстить за смерть своей дочери.

— Почему вы считаете, что это именно он убил Агнету? Я бы не был так категоричен.

Это «Красные Казематы»! — хотел воскликнуть я. Это они ее убили.

— Это он, — жестко ответил Антон Павлович. — Я знаю, что не его руками. Она умерла от какого-то странного воздействия. Но это все — итог того, что она вошла в его игру и интриги. Последнее время она была сама не своя. Что-то смутно говорила о предательстве, о том, что должна действовать так, как велит ей Григорий. Я тогда не придал этому значения — не до того было. Дурак! Я ведь думал, это все детские фантазии и эмоции. Ну, знаешь — придумают себе какую-нибудь придурь и варят ее в голове. Но это было не так.

— Что скажете? — повернулся я к остальным.

Щедрин пожал плечами.

— Звучит правдоподобно. За Вебера ничего такого не слышал, вроде честный аристократ.

— Благодарю, — кивнул Антон Павлович.

— Я вас не хвалю, — холодно ответил на это Щедрин. — Говорю, что знаю. Гнилого за вами не замечено.

— Не замечено — не значит, что нет, — пробурчал Бартынов. — Я бы не стал доверять.

— Ваше право, — произнес Вебер. — Не примете — значит, таков выбор. Но у внешних ворот ваших я все же расположусь. Уж лучше умереть в честном бою, чем прятаться.

— Я согласен принять вас, но с одним условием, — после некоторого раздумья ответил я.

— Каким?

— Вы расскажете мне, как смогли пробраться через охрану.

Вебер улыбнулся, протянул руку.

— Согласен.

— Ох, не доверял бы я этому типу, — пробурчал Бартынов.

Я пожал руку Веберу, пригласил в дом.

Вместе с ним зашло еще трое — все на одно лицо.

«Братья», — понял я.

— У нас три линии обороны, вооруженные до зубов бойцы. Но вы все равно оказались возле самых дверей дома, — произнес я. — Как это возможно?

— На самом деле все просто. Хоть пять рядов солдат ставьте, мы все равно сможем их преодолеть. И это не из-за того, что бойцы плохие. Они на самом деле очень хороши. Я видел там наемников Шталина, если я не ошибаюсь.

Я кивнул.

— Прекрасные воины — очень хороший выбор.

Щедрин при этих словах заметно горделиво выпрямился — именно он посоветовал мне наемников Шталина.

— Мы проникли к вашему жилищу через воздух, — пояснил Вебер. — У вас абсолютно не защищена воздушная часть территории. Все открыто. Герцен и те, кто встал в его ряды, не дураки. Едва они прощупают это слабое место — сразу же начнут всю линию атаки вести через него. И огненный поток организуют и просто бомбардировку.

Я нахмурился. Про воздушный проход как-то и не подумал. А ведь верно — гораздо проще перекидывать магические конструкты через воздух, чем бить в лоб, сквозь ряды солдат.

— Я очень хороший воздушный маг и могу вам быть полезен именно в этой части.

— Хорошо, — кивнул я.

— Тогда, с вашего позволения, я прямо сейчас и начну работу над этой частью обороны и ее укреплением, — предложил Вебер.

— А я пригляжу, — ответил Бартынов и последовал за Антоном Павловичем.

— Как вам будет угодно, — улыбнулся тот.

Оба вышли на улицу.

* * *

Подготовка к обороне дома продолжалась. В мыслях у меня созрела еще одна идея, дерзкая, но такая привлекательная. Я нашел Чернова — он оказался в комнате Стахановой, помогая ей с приготовлением магических субстратов для Ольги. Ученый с воодушевлением что-то рассказывал Стахановой, а та — о боги! — посмеивалась его шуткам.

— Альберт Михайлович, — позвал его я. Мне стало даже как-то неловко нарушать их беседу. — Вы мне нужны.

Чернов глянул на Стаханову.

— Ничего страшного, я справлюсь, — ответила та, переливая из колбы какую-то пахучую черную жидкость.

— Что-то важное? — спросил меня Альберт Михайлович.

Он явно не хотел уходить отсюда.

— Да, нужна ваша консультация. Это не займет много времени.

Последняя фраза подействовала. Ученый извинился перед Стахановой и подошел ко мне.

— Что случилось?

— При первой атаке я кое-что увидел, — ответил я. — Герцен смог каким-то образом протянуть магическую пуповину к мегалиту и питал все свои заклятия прямиком оттуда.

— Интересно, — потер подбородок ученый.

— Мне с трудом удалось ее разорвать, но повторный такой трюк не исключен.

— Хочешь поставить что-то вроде защиты?

— Не только. Хочу сам подключиться к мегалиту.

Чернов выпучил глаза.

Такого он явно не ожидал.

— Это же опасно!

— Раз Герцен подключился — значит не так и опасно.

— Ох! — только и смог вымолвить Альберт Михайлович. — Это же надо знать плетение магических элементалей, составляющую основу, уровень фона…

— Для этого я вас и оторвал от дел, — я кивнул на кабинет Стахановой. — Чем быстрее мы закончим с этим — тем быстрее вы вернетесь к работе.

Эти слова подействовали лучше всяких уговоров.

— Идем, — кивнул Чернов и рванул на первый этаж.

— Куда?

— Известно куда — к мегалиту!

* * *

Мы вновь пришли к мегалиту. Тот был безмолвен и холоден. Обычная груда камней, без всякой магии.

Над мегалитом кружил ветерок, подхватив сор и закручивая его в спираль. Здесь, в этом месте, и погода была какой-то особенной. Заметно было холоднее, а солнце, еще секунду назад светившее над головой, словно спряталось за тучами.

Чернов быстро оглядел конструкцию.

— Словно в сон впало, — произнес задумчиво он, подходя к передней части строения.

— Тем лучше, — ответил я. — Можно не опасаться выплеска.

— Я бы все же опасался — от не изученного объекта такой мощности можно ожидать чего угодно. Максим, я бы посоветовал тебе отказаться от этой идеи.

— Не могу, — честно ответил я. — В войне все средства хороши. А когда силы явно не равны, помощь от такого объекта будет весьма кстати.

Чернов поморщил нос, но ничего не сказал.

Мы принялись за дело.

Для начала вычертили на земле восьмиконечную звезду — чтобы определить меридианы силы и точки потока. Оказалось, что точек много — на каждую сторону мегалита можно было обнаружить по пять критичных и еще три простых. А это значило, что работы намечается больше, чем ожидалось.

Чернов морщился, кряхтел, но делал все, что от него следовало.

На каждую точку он ювелирно установил читающие заклятия и начал раскачивать фон, то надувая его, то обедняя.

Ученый был мастером в своем деле, и я мог лишь с раскрытым ртом наблюдать, как он все делает, лишь изредка предлагая свою помощь и неизменно получая отказ.

Вскоре кое-что прояснилось.

— Четкий след Герцена, — произнес Чернов, показывая мне астральную проекцию мегалита. — Вот тут, видишь?

Я видел.

Полупрозрачные подсвеченные фиолетовым светом линии, висящие в воздухе, образовывали сложную фигуру. Неподготовленный взгляд едва ли что-то мог разобрать в этом хитросплетении. Но не я.

На самом нижнем уровне этой астральной проекции четко прослеживался внешний выход. Словно USB-разъем для флешки. Именно к нему и подключался Герцен, когда атаковал дом. Интересно, каким образом? Все-таки расстояние огромное, чтобы протянуть такую пуповину от внешних ворот до мегалита, понадобится колоссальная сила. Или была какая-то магическая заготовка? Надо будет разобраться.

А еще необходимо разобраться с типом этого разъема, чтобы состыковаться и сделать тот же трюк, который делал Герцен. Вот он будет удивлен!

Но существовала одна проблема. Для того, чтобы определить необходимый разъем нужно проделать такой объем работы, который растянется если не на месяцы, то на недели точно. А еще предстояло определить верхний уровень досягаемости. Чтобы объем потока не поджарил мне мозги, едва я начну его поглощать. Как если бы зарядку телефона подключит напрямую к трансформаторной подстанции.

Это видел и Чернов. И потому был хмур. Торчать тут ему не сильно хотелось.

— Какие будут варианты? — спросил я, понимая, что особо тут ничего не придумаешь.

— Будем бить наугад? — кисло предложил Чернов.

— Шанс угадать слишком маленький.

— Тогда…

Я и сам не знал, как поступить.

— Вот если бы был у нас запасной человек! — улыбнулся Чернов.

— Что?

— Да не важно, — махнул тот рукой, посмеиваясь в кулак.

— Нет, скажите, что вы имели ввиду, — настоял я.

— Да я пошутил, не воспринимал всерьез. Говорю, что будь у нас запасной человек, можно было бы подключить его на минимальную мощность и постепенно увеличивать. Так бы мы могли узнать предел уровня.

— Но ведь это может убить его!

— Верно. Поэтому и говорю, что пошутил.

Я задумался. Идея сама по себе была вполне не плоха. Но опасна для такого, кого подключат к таким испытаниям. А вот если…

— А если астрального фантома? — спросил я.

Чернов задумался.

— Теоретически можно. Но ведь дарка сколько израсходуется. Чтобы создать такого фантома, нужно потратить сил… даже сложно представить сколько!

— Не важно, — махнул рукой. — Если получится определить верхний предел, то мы с легкостью восстановим эти силы.

— А если не определим? — резонно спросил Чернов.

— Тогда я буду беззащитной амебой еще дня три.

— Ты что, хочешь сам создать…

— Да.

— Но ведь…

— Выбора нет.

Альберту Михайловичу нечего было на это возразить. Объем дарка у Чернова был не так высок, как у меня, поэтому подменить меня в создании фантома он не мог. Это было под силу только мне.

И я приступил к его созданию.

Чернов начал помогать мне. Охая и вздыхая, он создал основу — очень неплохую, плотную, на которой я и стал плести фантомного двойника.

Он выходил жутким.

— Что это… — только и мог произнести Чернов, глядя на расплывшееся нечто, больше похожее на осьминога, чем на человека.

— Мой фантомный двойник, — пояснил я, вытирая пот со лба.

— Присутствие сущности Смерти сильно его исказило.

Я ничего не ответил.

Печать. Плетение нитей в тугое полотно. Еще печать. Несколько магических заклятий — укрепить несколько тканей.

Я делал все это отточено, словно занимался этим множество лет. Но это было не так. В глубине души я понимал, что знание таких древних законов создания магических фантомов вовсе принадлежит не мне. Это я почерпнул из памяти Смерти.

Чернов смотрел на мою работу заинтересовано. И я его понимал. Используемые магические конструкты и элементы не преподавались в Школе. Альберт Михайлович запоминал каждое мое движение.

Удалось создать корректирующий кокон. Оболочка полыхала не обжигающим синим пламенем, а темные клубы поднимались прямо над головой творимого создания.

Кокон медленно растворился.

Существо, создаваемое мной, начало по чуть-чуть обретать человеческие черты. Осьминожьи щупальца втянулись в тело, силуэт стал не такой страшный.

— Готово? — выдохнул Чернов.

Я кивнул.

Передо мной стоял фантом.

Я вгляделся в свое создание — в его воздушные, бестелесные черты лица, в равной степени и мужские, и женские. Это было странно — смотреть на двойника, пусть и слегка просвечивающего на свету.

Я глянул ему в глаза, ожидая увидеть там или пустоту, но вместо этого столкнулся с совершенно человеческим, разумным, осмысленным взглядом.

Невольно вздрогнул.

И вдруг понял, какую ошибку совершил.

Я слишком ответственно подошел к делу и создал разумного двойника, вместо того, чтобы сделать куклу.

Чернов тоже понял это и в страхе затараторил:

— Это не фантом, а воплощенное вполне осмысленное существо, Максим, нужно его развоплотить хотя бы до уровня…

Альберт Михайлович не успел договорить — фантом бросился на ученого и одним ударом откинул в сторону.

А потом двинул на меня.

Какого черта?!

Ярость и враждебная настроенность фантома была мне не понятна. Смешалось что-то с эманациями Смерти? Других вариантов не было.

Двойник в один прыжок подскочил ко мне и ударил — да не просто, а подобием магического конструкта.

Удивительно! Ни один фантом, как известно из ученых трактатов, не может создавать магию. А этот — вполне себе может.

Я был начеку.

Отразив атаку — надо признать не слабую, — я контратаковал.

Тяжелый таран сбил фантома с ног.

— Нет! — крикнул Чернов, поднимаясь с трудом на ноги. — Нельзя его убивать! Раньше времени!

Легко сказать. Альберт Михайлович хотел все-таки завершить начатое, но вот как это объяснить двойнику?

Фантом вновь рванул к ученому — чтобы добить.

Я успел преградить ему путь. Создав огненную стену, я заставил двойника с шипением отскочить назад. Фантому явно не понравилась огненная магия.

— Подключай! — крикнул я Чернову, поняв, как следует задержать двойника.

И вновь создал огненный щит — на этот раз подмешав к нему немного черной магии.

Фантом, суть которого был воздушный эфир, на дух не переваривал пламя. Огонь жарил его.

— Подключай! — вновь крикнул я, понимая, что если не начать действовать сейчас, то все будет впустую.

Чернов подскочил на ноги, начала сооружать магическую трубку, используя причудливые конструкты. Но это помогло создать необходимое за короткое время.

Фантом уже начал оплавляться, когда Альберт Михайлович крикнул:

— Есть! Готово!

— Кидайте!

Чернов подбросил в воздух светящуюся похожую на змею конструкцию. Та взвилась вверх и вдруг словно ожила — бросилась прямо на фантома, воткнувшись тому прямо в голову.

— Пускай!

«Змея» вдруг вспыхнула еще ярче — Чернов пустил по ней потом магической силы, который шел прямиком из мегалита.

Фантом дернулся, замер.

— Больше! — скомандовал я, наблюдая за происходящим.

Чернов усилил поток. «Змея» засветилась еще ярче — так ярко, что даже стало больно на нее смотреть. Магическая сила, текшая по ее нутру, была колоссальной.

— Предел! Дальше можно сжечь! — с опаской крикнул Чернов.

— Добавляй! — приказал я.

Альберт Михайлович послушно увеличил поток.

Фантом внезапно истошно закричал. «Змея», вцепившаяся ему в голову зашипела, на ее коже начали появляться трещины, сквозь который начало сочится что-то янтарное, тягучее.

Конструкт не выдерживал той мощи, какую пустили по нему!

— Максим, там…

Договорить Чернов не успел.

Фантом закричал, жутко, по-звериному. А потом с треском развалился на куски. Все было кончено.

Я успел засечь объем магической силы, который способен выдержать фантом. И эта цифра мне понравилась. Огромная мощь! Невероятная!

— Ты видел?! — весь на эмоциях воскликнул Чернов.

— Видел.

— Каков же невероятный предел!

Альберт Михайлович начал пританцовывать вокруг развалившегося фантома, снимая магический фон и откаты.

— Как же он треснул! Просто восхитительно! — он радовался как ребенок — еще бы, такому в Школе не обучают, и провести такой опасный эксперимент уж точно не позволили бы.

— Нужная цифра получена, — устало сообщил я. — Теперь можно возвращаться домой.

* * *

— Где Вебер? — спросил я у Бартынова, заходя в дом.

— Остался снаружи, — ответил тот.

Я взглядом спросил — как он?

Бартынов пожал плечами. Сказал:

— На совесть поставил защиту. Даже я такую бы не смастерил. Тройная слоистая магическая структура — Вебер знает свое дело.

Я удовлетворенно кивнул. Усталость навилась на плечи — после боя с двойником хотелось просто упасть на кровать и полежать.

— Я тогда вернусь к Стахановой помогать, — произнес Чернов, уже собираясь подниматься наверх.

— Ну что же вы, Альберт Михайлович, к даме и без цветов? — в шутку произнес Бартынов, глядя с укором на Чернова.

Ученый выпучил глаза.

— Так я это… помогать же только, без всяких там…

— Ну бросьте вы! — тут же смекнув, что к чему поддержал Бартынова Щедрин. — Помогать, не помогать — это не важно. Стаханова вон какая видная женщина. А мужчин тут явно больше. Конкуренция, сами понимаете. Надо очки зарабатывать.

— Так я же…

— Немедленно цветов! И не спорьте! — почти закричал Бартынов.

— Да я же без всяких…

— Альберт Михайлович, ну бросьте вы! Мы же взрослые люди. Это вон Максимка еще молод, в этих делах не сильно разбирается. Хотя и он уже, наверное, все понимает. Мы же видим, как вы смотрите на Стаханову.

— Как?

— Вот так, — Бартынов скорчил удивленную гримасу — словно еноту отвесили подзатыльник за то, что тот воровал мусор из бака.

Я не сдержался — засмеялся.

— Да и она на вас смотрит не просто так.

— Правда? — оживился Чернов.

— Ну я же говорю — мы взрослые люди, кое что знаем в этих делах.

— Смотрит-смотрит, — подтвердил Щедрин. — Как магнитом вас тянет обоих. Так чего же не притянуться, а?

Щедрин подмигнул.

— Так я не особо в этих делах, в ухаживаниях, — смутился окончательно Чернов. — Я человек науки, мне все это…

— Не переживайте! — перебил его Бартынов. И крикнул: — Нианзу!

Китаец словно ждал — тут же выскочил из комнатки.

— Слушаю вас?

— Цветов, — заговорщицким голосом произнес Бартынов. — Нужно цветов — отборнейших, особых, для самой прекрасной дамы. И прямо сейчас!

Слуга задумался.

— На заднем дворике растут орхидеи — я могу составить букет из них.

— Прекрасно! Орхидеи — это то, что нужно!

— Правда? — оживился Чернов.

— Ну конечно! Для такой женщины, Альберт Михайлович, орхидеи будут идеальным подарком.

Ученый оживился.

— Нианзу, принесите, пожалуйста, если вас не затруднит, — попросил он и китаец мигом ушел.

Пока готовился букет, Бартынов и Щедрин продолжили обрабатывать Чернова — дошло до того, что Щедрин пошел за помидорами в кухню, чтобы научить Альберта Михайловича целоваться.

Я не веселился так давно!

Вскоре принесли и букет — и он действительно оказался роскошным. Нианзу был не только искусным кулинаром, но и флористом.

— Альберт Михайлович, ну все, не подведите, — напутствовал его Бартынов, давясь от смеха.

Чернов окрыленный пошел наверх.

На удивление криков Стахановой и угроз расправы не последовало. Прошла минута, другая.

— Все у них сложиться, — произнес Щедрин.

— Свадьбу сыграем к осени, — с уверенностью ответил Бартынов.

— Нет, — покачал головой Щедрин. — Раньше.

— Ставлю! — воскликнул Бартынов.

— К августу сподобиться.

— Нет, будет до октября мяться.

Разговоры близких друзей успокоили меня и подняли настроение. Я развалился в кресле и в пол уха слушал спор Бартынова и Щедрина о том, когда же все-таки будет свадьба и что следует подарить ученому — Камасутру или набор плеток.

— Поверьте мне — такие люди, тихони, типа нашего Чернова, они только с виду такие. Как говорится — в тихом омуте черти водятся, — настаивал Щедрин. — Так что плетки — это еще цветочки для него будут. Глядишь чего похлеще надо.

— Я вас умоляю! Чернов и женщины то никогда не тискал.

— Максим Петрович, — ко мне подошел Нианзу, осторожно тронул за плечо.

По виду он был растерян.

— Что случилось?

— Там этот, ваш новый гость…

— Кто? Вебер?

— Он самый, — кивнул китаец, глядя в окно.

— Что с ним?

Все присутствующие невольно замолчали, обратили свои взоры на нас. Особенно пристально глядел Бартынов.

— Он там… — Нианзу аж растерялся от такого внимания к его персоне.

— Что? — с нажимом переспросил Бартынов.

— Он там человека на каком-то деревянном кресте растянул на земле и, кажется, хочет распороть ему живот — у него в руках огромный мясницкий нож.

И словно в подтверждение слов Нианзу с улицы раздался истошный крик.

Глава 16

Мы рванули на улицу — все сразу, едва не вынеся косяки двери.

— Антон Павлович! — закричал я еще на подходе, чтобы избежать трагедии.

Вебер, занесший нож надо головой, оглянулся.

— Что такое? — спросил он таким тоном, будто делал что-то будничное — чистил зубы или пил кофе.

— Что вы делаете?! — спросил я, кивая на голого человека, лежащего на земле.

Руки бедолаги были привязаны к деревянным брускам, а сам он был раздет донага. Одежда аккуратно уложена рядом и можно было подумать, что это одежда человека, решившего искупаться. Только вот бассейна у меня в доме не имелось.

— Известно что — убиваю предателя, а заодно и хочу использовать его в качестве жертвы для создания более мощных охранных заклятий, — так же спокойно пояснил Вебер. — Известно, что человеческие жертвы особенно мощно держат лимб заклятия.

— Больной ублюдок! — только и смог выдохнуть Бартынов. — А ну отпусти парня!

— С чего вы решили, что он предатель? — я глянул на лежащего. То смотрел на меня испуганно, не ожидая видимо от меня ничего хорошего. — Это что, боец из бартыновского войска?

Бартынов подошел ближе.

— Ты с первой группы? — спросил он, поглядывая на лежащего.

Тот кивнул.

— Имя?

— Я… Крупнов Михаил, сержант… старший… — выдохнул тот.

— Крупнов Михаил, расскажи-ка нам, что тут произошло, — спросил я. Потом бросил Веберу: — Да уберите вы нож!

Антон Павлович неохотно спрятал оружие.

— Я осмотр территории производил, а тут эти, — заикаясь, начал тот. — Меня же не предупредили, что это новенькие. Я думал лазутчики! Пошел на них. А они магией меня! Очнулся — тут лежу. Голый. К деревяшкам привязанный. И этот, — он кивнул на Вебера, — с ножом на меня замахнулся.

— Все ложь! — процедил сквозь зубы Антон Павлович. — Он — предатель! На нем же четкий след Герцена.

— Что еще за след? — я быстро просканировал лежащего, но ничего не увидел.

— На субастральном уровне виден, — пояснил Вебер.

Я глянул, но ничего, кроме какого-то расплывчатого грязного пятна не увидел.

— Это его след, — поняв мое недоумение, пояснил Вебер. — Я с Герценым много лет общался, знаю, какие он отпечатки оставляет. Этот солдат, — Антон Павлович кивнул на лежащего, — работает на Герцена.

— Я на господина Бартынова работаю! — запищал тот.

— Отпусти его! — прорычал Бартынов. — Пока я тебя самого к этой деревяшке не привязал.

Стоящие за спиной братья Вебер сделали шаг вперед, готовые вступиться за отца. Антон Павлович остановил их жестом.

— Так, спокойнее, ребята, — выступил я, становясь между двумя образовавшимся группировками. — Склоки нам тут не нужны. Антон Павлович, я не вижу никаких следов, которые доказывали бы причастность сержанта Крупнова к Герцену. Поэтому я прошу развязать его. В любом случае, если такие улики будут в последующем найдены, прошу не вязать людей без суда и следствия и вспарывать им животы, а идти ко мне.

На лице Вебера заиграли желваки. Командный тон, которым ему что-то говорили, был для него нов. Обычно он сам, глава рода, аристократ, привык отдавать приказы и отчитывать людей. А тут какой-то подросток ему высказывает.

Но я был не преклонен. В чужой монастырь, как известно, не ходят со своим уставом.

— Хорошо, — сдержанно поклонился Вебер.

И кивнул своим парням, чтобы те развязали пленного.

Те нехотя освободили солдата.

— Максим Петрович, — обратился заведомо официально Бартынов ко мне. — Мне кажется, такое поведение не приемлемо. Сегодня он обычных солдат вяжет и в жертвы приносит, а завтра нас с вами к столбу прикует.

— Максим Петрович, — сказал Вебер. — Поверьте мне, этот солдат общался с Герценым, и причем совсем недавно. У него в астральном следе осталось пятно. Через час оно раствориться. Тогда уже ничего доказать не получится.

— Вы и сейчас ничего не доказали! — выдохнул Бартынов.

— Разуйте глаза, господин Бартынов! — произнес Вебер. — Субастральный уровень, загляните в него, если конечно умеете это делать.

— Что? — злобно протянул Бартынов.

— Мне нужны более веские доказательства, — жестко ответил я. — А пока сержант Крупнов может быть свободен и заниматься своими непосредственными обязанностями. Вы же, — я посмотрел на Вебера. — Делайте защиту воздуха и не лезьте к людям. В противном случае я вынужден буду расторгнуть наше соглашение.

— Хорошо, — хмуро кивнул Антон Павлович.

— Максим… — Бартынов хотел крови гостя и не ожидал такого мягкого решения.

Он подошел ко мне и зашептал в самое ухо.

— Ты что, не видишь, что он больной на всю голову?! Неадекватный! А если он еще чего учудит?

— Не учудит, — ответил я.

— С чего ты так уверен?

— Я слежку за ним поставил.

— Как это? — выпучил глаза Бартынов.

— Когда разговаривал с ним, то незаметно накинул магический считыватель. Все, что будет делать Вебер, будет известно и мне.

— А если увидит?

— Не увидит. Вебер хороший воздушник, а с земляной магией у него очень слабо — это видно даже не вооруженным глазом. Я накинул именно земляного элементаля, приправленного одним секретным ингредиентом.

Каким именно — не стал уточнять.

А еще не стал уточнять, что точно такой же считыватель накинул на старшего сержанта Крупнова.

Как в дальнейшем оказалось не зря.

* * *

Работы по укреплению обороны поместья были закончены. Нам оставалось только тестировать систему связи и дорабатывать некоторые мелочи.

Вебер больше не чудил, занимаясь только воздушными укреплениями. Считыватель откровенно скучал.

А вот Крупнов вел себя странно. Вместо того, чтобы пойти на свое место, он двинул в обход, долго и суетливо блуждал в северной части дома. Потом вернулся, начал ходить возле стен дома.

Я предположил, что он пытается найти туалет — а их в той части дома было два, — но Крупнов и близко там не проходил.

Потом он вернулся на свой пост, и некоторое время был там. Ходил вдоль забора, разговаривал с несколькими солдатами — обсуждали какие-то мелочи, не имеющие значения. Его поведение настораживало. Возможно, сказывалась стычка с Вебером — все-таки не каждый день тебя хватают и привязывают к брускам, чтобы выпотрошить. Но чутье подсказывало — дело не в этом.

— Что ты можешь сказать про Крупнова? — спросил я Бартынова, подойдя главе рода.

— Сложно что-то выделить, я его брал вместе с группой других бойцов, — ответил тот.

Мы стояли в гостиной и смотрели в окно на то, как солдаты обходят территорию. Среди них был и Крупнов. Он нервно оглядывался, останавливался, подолгу куда-то смотря.

— Вроде нормальный парень, претензий к нему у меня никогда не было. Ты правда думаешь, что он предатель?

— Я уже не знаю, что и думать, — устало ответил я.

— Если бы он им был, как говорит Вебер, то почему ему, вместо того, чтобы следить за тобой, не устроить какой-нибудь подрыв?

— Слишком опасно и есть большая вероятность, что его могут раскусить. Герцену выгоднее иметь просто уши тут, которые бы рассказывали обо всем. А основной удар он нанесет сам.

— Ох, я бы на твоем месте этому самому Веберу не доверял, Все-таки это он много лет был другом Герцена, а не мой солдат из простолюдин.

— Давно он у тебя, этот Крупнов?

Бартынов задумался.

— Нет, новый набор был совсем недавно. Половина моих старых бойцов разбежалась — едва я в отрыв ушел, — Бартынов виновато улыбнулся. — Поэтому я других набрал. Но он не предатель!

— Он — новичок, — произнес я, поворачиваясь к собеседнику. — Я бы не стал так уверено говорить про него.

— Ты что, Веберу веришь?! — не вытерпел Бартынов.

Он повернулся ко мне, глаза его горели яростью.

— Да он же больной на всю голову — это сразу видно! Непонятно что у него в башке твориться, а ты ему веришь! Жертвоприношения, нож — сатанист какой-то, ей-богу! У этого Антона Павловича больше интересов быть предателем и работать на Герцена, чем у…

Бартынов вновь повернулся к окну, желая показать на Крупнова.

Но того нигде не было.

— А где наш боец? — растерянно спросил Бартынов.

Считыватель уже показал мне, где был солдат.

Он шел в сторону мегалита.

* * *

— Пошли, — кивнул я Бартынову, понимая, что скоро будет финальная часть всего представления, которое затеял Вебер.

— Да он, наверное, в туалет пошел, — на ходу начал говорить Бартынов, хотя и сам не верил собственным словам.

Мы обошли дом, двинули наперерез Крупнову.

Вышли на него в тот момент, когда он, остановившись возле куста, достал сотовый телефон и воровато набирал номер.

— Маме звонишь? — спросил Бартынов, заставая солдата врасплох.

Я выскочил с другой стороны.

И пока тот не успел нажать на сброс, выхватил телефон.

Бартынов зажал рот бойцу.

— Алло? Слушаю тебя? Говори, — раздался из трубки голос вызываемого абонента.

Герцен.

Собственной персоной.

Пока Крупнов не успел предупредить его мычанием или еще каким звуком, я нажал на кнопку сброса.

— Твою же матушку! — прорычал Бартынов.

Он вдруг разом превратился в зверя — даже мне стало жутко.

Крупнов и вовсе вжал шею в плечи.

— Максим, разреши я его собственноручно придушу! Или лучше помогу Веберу — вместе предателя выпотрошим!

— Нет! Не надо! Я… я… просто… — сержант едва не плакал.

— Сейчас я тебе голыми руками кишки вырву, гнида болотная! — зарычал Бартынов, схватив пленника за горло.

— Я… кх… кхгх…

— Ослабь хватку, — попросил я.

Бартынов отпустил его.

— Хочешь жить — говори. Давно сливаешь инфу Герцену?

— Совсем недавно…

— Врешь! — закричал в самое лицо Бартынов.

— Честно!

— Глаза вырву!

— Я правду говорю! Он вышел на меня через моего отца — тот работает на его сахарной мануфактуре. Сказал ему, чтобы я сливал информацию про Вяземского, иначе отец отправиться за забор, причем с огромным штрафом — не расплатиться вовек.

— И поэтому ты решил сливать информацию этому гаду? — злобно произнес Бартынов.

— А что мне оставалось делать?

— Какая грустная и слезливая история, твою мать! Взять бы тебя за ногу и головой об угол дома шваркнуть!

Солдат еще больше сжался, сделавшись похожим на сдутый шарик.

— Что уже успел рассказать Герцену? — спросил я у Крупнова.

— Только про общее количество солдат.

— Что еще? — Бартынов тряхнул солдата так, что у того клацнули челюсти.

— Количество бойцов Щедрина, ваше и наемников. Все.

— А про Вебера? — спросил я.

— Не успел. Честно не успел. Сейчас как раз хотел рассказать, — Крупнов кивнул на телефон.

— Расположение солдат? Укрепления? Вооружение? Связь?

— Нет, не говорил.

— Виды магической защиты?

— Я не разбираюсь в этом!

— Смотри, Крупнов! — зарычал Бартынов. — Если врешь…

— Не вру!

— Про мегалит что-то говорил? — спросил я.

— Про что? — спросил Крупнов.

Судя по растерянному виду, он не знал о магическом строении.

— Что, придушить предателя? — спросил меня Бартынов.

Пленник аж икнул от страха.

— Постой, — остановил Бартынова я. — Не надо. Есть другая идея.

И протянув сержанту телефон, сказал:

— Набирай номер Герцена.

* * *

— Что? — удивление было у обоих — у Крупнова и Бартынова.

— Звони, — повторил я. — Скажешь то, что я тебе скажу сейчас. Хоть намек от тебя будет о том, что ты попался и находишься в моих руках — ты тут же отправишься к Веберу. Я лично дам ему самый ржавый и тупой нож — чтобы пытки были еще более ужасными и длительными. Понял?

Солдат закивал.

Я вкратце объяснил Крупнову, что надо говорить, шепнул:

— Набирай.

Сержант трясущимися руками набрал номер.

— Алло? — вновь раздался голос Герцена.

— Григорий Степанович, — обратился к нему Крупнов.

— Ты почему трубку бросаешь, портянка солдатская? — рявкнул тот.

— Рядом люди ходят, боялся быть обнаруженным, — произнес солдат, косясь на меня.

Я одобрительно кивнул.

— Хорошо, докладывай, как обстановка? — немного успокоившись, произнес Герцен.

— Готовятся отражать атаку, — коротко ответил тот.

— Есть что-то новое?

— Нет, все так же.

— А на кой ляд тогда звонишь?! — вновь закричал Герцен.

— Я это, узнать хотел, когда атака будет.

— А еще что тебе сказать, ушлепок? Ты там совсем связь с реальностью потерял?

— Просто Вяземский обмолвился про скорый отъезд, — Крупнов сморщил глаза — в них попал пот, текший со лба.

— Когда именно? — тут же заинтересовался Герцен.

— Я не знаю, слышал лишь только, что собирается отъехать на время. Я и подумал, что если атака ваша будет, когда его на месте не окажется — то все зря получается, будет.

— Попытайся выяснить, когда он собирается покинуть дом.

— Дык как? Я же обычный солдат!

— Как хочешь! — закричал Герцен. — Не мои проблемы!

— Просто бы если я бы знал хотя бы примерную дату вашей начал атаки, то смог бы помешать выезду Вяземского за пределы поместья, чтобы не сорвать весь ваш план.

— Каким это способом?

— Не знаю, — пожал плечами Крупнов. — Какой-нибудь небольшой саботаж сделал бы, поджог бы что-нибудь. Думаю, это бы вполне задержало бы Вяземского.

— Х-м… — Герцен явно задумался. — Хорошо, слушай: атаку сегодня можно не ждать — еще ждем прибытия людей. Завтра? Пока тоже не знаю. Но затягивать не хочу. Надо как моно скорее размазать этого сопляка!

— Вас понял, Григорий Степанович!

— Держи в курсе.

— Григорий Степанович, я насчет своего отца хотел еще уточнить…

Но Герцен уже его не слушал — положил трубку.

— Неплохо, — кивнул я.

— Так я это, пойду? — произнес Крупнов, протягивая мне телефон.

Бартынов аж хрюкнул от смеха. Потом произнес:

— Пойдешь, но только в подвал.

— Сотовый я оставлю пока у себя, — сказал я. — Ты будешь помогать нам. Если все хорошо будешь делать — останешься в живых. Понятно говорю?

— Понятно, — понуро ответил Крупнов.

Мы двинули к башне — туда и заперли пленника.

— Вот ведь ирод! — злобно произнес Бартынов, когда шпион был заключен в камеру. — Как думаешь — еще есть такие?

— Думаю, нам стоит извиниться перед Вебером, — ответил я.

— Что?! — прогрохотал Бартынов.

— Да, это будет верно. Пошли.

Спутник артачился, но шел.

— Антон Павлович, — обратился я к Веберу, едва мы подошли к нему.

Глава рода сотворял какое-то заклятие и оторваться от построения просто так не мог — это было чревато взрывом.

— Да? — произнес он, выводя в воздухе причудливую руну — я такую раньше никогда не видел.

«Руна «Вех» — холод ночи, сила звезд», — ответил внутренний голос — и в его интонациях я услышал Смерть.

— Мы хотели принести свои извинения за то, что не поверили вам, — сказал я и посмотрел на Бартынова.

Тот нахмурился, кивнул.

— Да, извиниться.

— Да ничего страшного, — улыбнулся Вебер. — Я вас прекрасно понимаю. Все-таки убедились, что солдат был предателем?

— Убедились, — ответил я. — И хотели бы попросить вас, естественно, как только вы освободитесь, чтобы вы посмотрели и остальных людей — вдруг еще кто-то из них общался с Герценым?

Вебер кивнул.

— Конечно! Я через полчаса закончу с конструктом высшего порядка, — он сделал особый упор на слове «высшего», словно желая подчеркнуть свою значимость во всем этом — или просто позлить Бартынова, — и немедленно примусь за это дело.

— Спасибо!

— Так, а с пленным что? — заинтересованно спросил Вебер, глянув на нас. — Его уже можно принести в жертву?

— Нет, — покачал я головой. — Он нам еще понадобится.

— Жаль, — поник Антон Павлович. — Я хорошо разбираюсь в магии крови — мы могли бы использовать каждую его каплю крови очень продуктивно, во благо общего дела.

— Как-нибудь в другой раз, — пораженный ответил я.

Еще не хватало тут жертвенники поставить и людей мучить!

— Как вам будет угодно, — ответил тот и вновь принялся плести заклятие.

— Как думаешь — Герцен не понял, что его засланного раскусили? — спросил Бартынов, как только мы отошли от Вебера.

Я пожал плечами.

— Вроде по тону голоса не понял ничего, клюнул.

— Будем на это надеяться. Если то, что он говорил — правда, то наиболее вероятное время атаки — послезавтра. Хотелось бы, чтобы к этому времени к нам еще кто-нибудь примкнул.

Бартынов был хмур и я его понимал. На нашей стороне было не так много людей. А вот к Герцену, судя по новостям, народ примыкал охотнее — сказывалась агитация Аксенова.

Вскоре подошел Вебер. Мы двинули по группам бойцов, под предлогом проверки готовности осмотрели всех.

— Больше никого, — устало произнес Антон Павлович, когда мы обошли всех.

— Это хорошо, — кивнул я. И, вспоминая фразу Герцена о том, что сегодня атаки можно не ждать, предложил: — Не желаете чего-нибудь выпить и перекусить?

Антон Павлович с удовольствием согласился.

Дело было к вечеру. Нианзу соорудил на улице, в том месте, где стоял мангал для приготовления шашлыка, полевую кухню. Достал самый большой казан, который только смог найти, и приготовил для всех бойцов плов. Солдаты облизывались, а запах, идущий от казана, сводил с ума.

Накормив солдат, китаец пришел к нам в гостиную.

Мы разместились там, расселись кто куда, и неспешно беседовали. На этот раз беседа была не такой развязной — по причине присутствия Вебера. Бартынов хмурился, иногда косился на него, но ничего не говорил.

Все были вымотанные.

Попросив что-нибудь приготовить и для нас, я поднялся на второй этаж, к Ольге.

Стаханова, весь день проведя там безвылазно, выглядела устало. Я предложил ей отдохнуть и чего-нибудь съесть, но она отказалась, попросив лишь крепкого кофе — и чем больше, тем лучше.

— Как она? — спросил я, пытаясь заглянуть внутрь комнаты и увидеть сестру.

Стаханова закрыла грудью дверь.

— Пока туда нельзя.

— Почему?

— Максим, там идет очень сложная процедура. Магического фона там столько и он такой плотный и слоистый, что появление тебя может вызвать не нужную реакцию.

— Понятно, — огорченно ответил я. — А вообще — как?

— Сложно делать какие-то прогнозы, да и рано еще. Спасибо Альберту Михайловичу, он очень сильно помогает. Если бы не он, навряд ли что-то получилось бы.

Я с надеждой ждал от Стахановой еще хоть каких-то новостей, но она бесстрашно молчала.

— Ладно, будем надеется что все получится, — сдавшись, ответил я.

Стаханова сдержанно кивнула.

— Я все же попрошу Нианзу чтобы он вам что-нибудь приготовил и принес к порогу.

— Спасибо, — ответила доктор, потирая сонные красные глаза.

Я двинул по коридору вниз, попутно отмечая, что расспросить можно и Альберта Михайлович, уж он то не будет таким категоричным и что-то выпытать из него все же получится.

Внизу шумели.

Я не удивился, увидев там Бартынова, держащего в руках огненный шар и Вебера, создавшего небольшую воздушную воронку.

— Через верхний уровень! — рявкнул Бартынов, увеличивая шар.

— Позвольте, — мягко возразил Антон Павлович. — Верхний уровень — это, конечно, хорошо, но только не в этом случае. Через нижний. И только через него, никак иначе.

— Вот ведь какой упертый! Говор же — через нижний. Щедрин, ну хоть ты ему скажи.

— Я честно не знаю через какой! — ответил тот.

— Эй! Вы что тут творите?! — возмутился я, вскочив в комнату. — Опять потасовку затеяли?!

— Нет, мы просто моменты магического творения обсуждали, — произнес Бартынов, уменьшая созданный им огненный шар до размеров бильярдного.

Я повернулся к Веберу.

Тот кивнул. Пояснил:

— Решали через что творить магические эманации боевого порядка.

— Послушайте, — устало произнес я. — Хватит этих склок.

Я повернулся к Бартынову.

— Константин Александрович, это касается, прежде всего, вас. Не время сейчас затевать споры.

— Я и не затевал, — хмуро ответил тот.

— Надо быть начеку. Прямо сейчас решается очень важный вопрос — и я имею ввиду не только месть за ваших погибших детей. Меняется мироустройство. Беспорядки, народное волнение, роспуск Нижней и Верхней палаты, война с Герцеными — это все не просто так! И в это непростое время нам надо объединиться и быть единым целым, а не устраивать тут склоки друг с другом.

— Согласен с тобой, Максим, — кивнул Бартынов. — Ты уж извини старого дядьку, я со своей бедой уже обо всем на свете забыл.

Потом повернулся к Веберу.

— Антон Павлович, давай мировую, — и протянул тому руку.

Вебер ответил на жест.

— Согласен.

— Вот и отлично, — подытожил я.

Усталость одолевала, и я уже хотел было идти спать, но Щедрин уговорил выпить чаю и немного посидеть в гостиной, чтобы обсудить планы на завтра.

— Еще только шесть вечера! — сказал он и я согласился.

Нианзу подал чай и мы пили его молча — я не хотел говорить из-за усталости, а остальные не знали что сказать. Так мы просидели некоторое время и уже хотели было расходиться по комнатам.

Как гром грянул среди ясного неба.

— Атака! — крикнул первый из солдат, указывая в сторону ворот.

И тут же словно птицы все другие подхватили:

— Атака! Атака!

Крики раздавались с дальней стороны ворот.

— Что такое? — мы подскочили с мест, начали смотреть в окна.

Я схватил рацию, тут же связался с постовыми.

— Началась атака — первый пост, второй, трети, пятый, — ответил бригадир.

— Не повелся Герцен на нашу уловку, — выдохнул Бартынов, глядя как к воротам подходят какие-то неведомые жуткие великаны — какие с легкостью могут перемахнуть ограду.

Глава 17

Застрекотали первые автоматные очереди. Над головами раздались сухие выкрики команд.

— Атака… — выдохнул я. И рявкнул остальным: — Готовься!

Сон как рукой сняло.

Вебер встал рядом со мной у окна и принялся активизировать все воздушные заклятия.

— Раскусил нас Герцен! — злобно прошипел Бартынов, комкая огромный магический конструкт в шар. — Спалить бы этого Крупнова, наверняка какое-то секретное слово сказал, подал все-таки знак своим.

— Не время сейчас сожалеть! — рявкнул на него Щедрин.

И тоже принялся творить магию.

Великаны тем временем попытались пробить первый уровень защиты. Они шли неуклюже, но уверено, сплетенные из каких-то земляных заклятий и били кулаками стены поместья мощно, словно тараном.

— Это Солод! — произнес Вебер. — Его рук дело. Он в земляной магии спец.

План мой был сформирован тщательным образом и пока все шло по нему. Оборона держалась достойно, никаких сюрпризов — ну, может быть, кроме этих великанов, — от Герцена не было. Пока вступать в бой нам рано. Пусть действуют солдаты и наемники — отрабатывают свои деньги, а также расставленные ловушки и преграды.

— Нианзу! — крикнул я слугу. — Предупреди Стаханову и Чернова об атаке. И еще скажи, что Альберт Михайлович мне понадобится. Пусть подключает меня к источнику силы.

Китаец закивал, побежал на второй этаж.

Великаны лезли упорно, даже не смотря на плотный огонь. Сработали ловушки, хтонических созданий усеяло искрами сокрушающей магии, и они начали осыпаться, словно фигурки из песка под солнцем. Но, даже не смотря на это, продолжали идти вперед. Упорные.

Великаны — это только начало. Герцен наверняка хочет, чтобы все силы были брошены на них. Отвлекающий маневр. А сам в это время…

Я глянул на главные ворота. Так и есть. Там уже собиралась целая армия.

— Центр! — крикнул я в рацию. — Немедленный огонь! Не дать прорваться!

— Вас понял!

И вновь автоматные очереди, подкрепленные магической силой. Вебер установил возле ворот какую-то хитрую систему — едва пули пролетали сквозь невидимую завесу, как тут же наполнялись магической составляющей и били с утроенной силой.

Рванувший было поток бойцов противника, захлебнулся в атаке. Полетели бомбы. Грохнули первые взрывы.

Мне с трудом верилось, что прямо здесь, в жилом элитном районе может развернуться настоящая война!

Но я холодным разумом я понимал, что эту самую войну развернули приближенные к власти, поэтому и полицейских нигде видно не было. А сам район, после последних событий с волнением народных масс значительно опустел — почти все предпочли на время уехать отсюда. Да и слух о предстоящем побоище тоже сыграл свою роль.

Первая группа наемников Шталина отработала на совесть. Авангард противника был разбит в пух и прах.

Но потом случилось неожиданное.

Севернее, метрах в десяти от главного входа, рванула магическая бомба. Сила была настолько мощной, что затряслась земля. Кирпичное ограждение, даже не смотря на крепкую защиту из заклятий, не выдержало и разлетелось на куски.

В образовавшуюся дыру тут же хлынули тени.

Я удивился второй раз, потому что это оказались не бойцы.

Аколиты. Магические сумрачные наемники, чьей задачей, как быстро я сообразил, было обезвредить все ловушки.

И у них это успешно получалось.

Невидимый купол защиты сберегал их от прямого огня. Аколиты мигом обезвредили первую линию обороны, принялись вытворять страшные разрушающие заклинания.

Я распутал их плетения не сразу, но в итоге докопался до сути. Это было что-то похожее на циркулярную плиту. Заклинания резали все, что только попадалось им на пути.

Зубья магической пилы коснулись второго уровня защита и та жалобно зазвенела.

«А как вам такое?!» — ухмыльнулся я и подложил под эту пилу болванку заклятия.

Она была сделана из самых крепких плетения и ничего не сотворяло. Просто пустое заклятие. Крепкое, не разбиваемое. Как валун, который лежит возле дороги.

Это сработало.

Едва адепты направили на него свои чары, как сразу же сморщились от злости и боли. Их таран пронзительно скрипнул и разрушился. Обломайте зубы! Для того, чтобы сотворить новый понадобиться время.

А его у них не было.

Еще один удар — и невидимый купол рассыпался на осколки.

Надо отдать должное аколитам — они не разбежались в панике. Принялись тут же хладнокровно сотворять новую защиту.

Я чувствовал, что силы мои истощаются. Где же Чернов? Он должен подсоединить меня к мегалиту.

А может, не получилось? — с ужасом подумал я.

Может быть, Герцен опередил меня?

Прочь такие мысли!

Выплетая очередное заклятие, извлеченное из самых недр памяти, я невольно ужаснулся его жестокости. «Пожирающие черви» — такое оно носило название, и было подсунуто мне явно Смертью. Ее подчерк.

Черный клубящийся дым возник над головами аколитов и обрушился ливнем. Только это были не капли дождя. Маленькие, размером с ноготок, черви, грызущие все, что только попадалось на их пути.

Вот тут аколиты не сдержались. Крича и махая руками, пытаясь сбросить с себя живое покрывало из существ, они бросились врассыпную.

Не имея магической защиты, они тут же нарвались на шальные пули солдат.

— Град! Это Пятая! — прохрипел динамик рации.

— Слушаю.

— Прорыв ограждения. Какая-то магия, все черным-черно.

— Понял, сейчас отправляю мага, — ответил я. И переключив волну, произнес: — Щедрин, срочно на пятую. Разберись.

— Понял, — сухо ответил тот и отключился.

Лобовая атака — это только один из вариантов нападения, которые проработал Герцен. И поняв, что она идет не совсем так, как планировалось, и нам удалось отбить ее, Григорий сыграл другую карту. Я пока еще не знал какую именно.

Нужно было как можно скорее заделать проход в стене. Но сил было не так много. Встал выбор — либо делать это, либо приберечь остатки для встречи врага.

Выбор за меня сделал противник.

В воздухе начали появляться искрящиеся объекты, похожие на шаровые молнии.

Я отскочил назад, к дому. И весьма вовремя.

Громыхнуло и над самой головой возникли шары.

Магическая составляющая отчетливо прослеживалась в появившихся объектах, причем магия была не воздушной, как я подумал первый раз, а кровавой.

Я создал из элементов огненной магии — единственной, которая хоть как-то могла противостоять на равных кровавой, — стрелу и метнул в шар.

Шар дернулся и поглотил стрелу.

Что?!

Как такое возможно?

Шары продолжали появляться, и теперь их было уже пять. Однако и атаковать они не спешили.

— Это трансляторы! — крикнул вдруг Вебер, выскакивая из дома и на ходу создавая магический конструкт.

Трансляторы?

Ответ пришел довольно скоро. Шары сформировали геометрическую фигуру и вспыхнули ярко-красным. Между шарами блеснули всполохи молний.

А потом пространство между шарами затянулось черным.

Теперь понятно, что за трансляторы такие.

Черное пространство заискрилось, и на меня уставился Герцен, словно из телевизора.

От злобы я метнул в него огнешар. Пустое, снаряд пролетел сквозь «экран», лишь слегка колыхнув изображение.

Герцен рассмеялся.

— Не думай, что предложу тебе сдаться! — довольный собой, произнес он.

Я ничего не ответил — к чему тратить силы на пустые разговоры?

Подскочил Вебер. Накинул на транслирующие шары какие-то неведомые мне чары — Герцен сразу же скривился.

— Он хочет выяснить обстановку внутри поместья, — пояснил Антон Павлович. — Не дадим ему этого сделать!

Я благодарно кивнул.

Где-то справа гулко громыхнуло. Раздались крики. Потом в небе полыхнули ядовито-зеленые огни.

— Антон Павлович, идите туда, — приказал я. — Мне надо разобраться с дырой в стене.

Вебер кивнул и бросился на крики.

— А как тебе такое? — насмешливым тоном произнес Герцен и взмахнул рукой.

И в ту же секунду земля под моими ногами начала вздыбливаться, словно нарыв.

Я успел отскочить в сторону за мгновение до того, как раздался взрыв. Куски земли, травы и камешков полетели в разные стороны.

Из образовавшегося кратера показались толстые черные усы неведомого животного. А потом раздалось стрекотание.

Я ожидал какой-нибудь гадости от противника, поэтому, когда на свет из норы вылезла огромная сколопендра, размером с теленка, то был не удивлен. Каков душой противник — такие и у него бойцы.

По рядам моих солдат прокатился вздох омерзения.

Тварь и в самом деле выглядела отталкивающе. На передней части тела виднелись мощные стальные жвалы, которыми она могла с легкостью прокусить броню. Не говоря уже о теле человека. Его тварь разрезала как ножницы лист бумаги.

Я сотворил огненное заклятие, метнул его в сколопендру.

Но заклятие разбилось об броню твари, не причинив ей видимого вреда.

Твою мать! Надо было предположить, что Герцен сплетет этому монстру броню такой толщины, что хоть тараном ее бей — не пробьешь.

Тогда поступим иначе.

Я сотворил новое заклятие, но вот применить его не успел.

Сколопендра выгнулась и вдруг словно пружина, выскочившая из державших ее стопоров, бросилась прямо на меня.

Я успел лишь увидеть раскрытые жвалы, стремительно несущие прямо в лицо.

Атрибут сработал на совесть.

Я отбил смертоносные серпы, но уйти от твари не успел.

Сколопендра упала прямо на меня и начала обвивать сотнями черным хитиновых лап.

Хватка монстра была страшной. Я не смог сделать и глотка воздуха — так сдавило грудь. Е говоря уже о том, чтобы крикнуть и позвать на помощь.

Но вот создать небольшое заклятие все же удалось.

Меж пальцев потек голубой свет. Сколопендра зашипела — синее пламя проникло к ней под чешуи и начало жечь. Чем толще плетение брони, тем больше промежутки между нитями плетения. Туда я и залил кислотный магический сюрприз.

Хватка заметно ослабла.

Тварь застрекотала, начала хлестать меня по лицу усиками, больше похожими на плети.

Еще одно заклятие — таранное, — и тварь полетела в сторону.

Но валяться долго не стала.

Тут же соскочила и прыгнула на меня.

Острие жвалы пролетело перед самым лицом, оцарапав бровь. Я вновь упал, и вновь завязалась борьба.

На этот раз хватка монстра была не такой плотной, и мне удалось довольно быстро подняться.

Тварь зашипела, глядя на меня россыпью маслянисто-черных глаз. В зыркалах не было ни страха, ни злости. Лишь тупое мертвое безразличие.

Жвалы угрожающе щелкнули.

Меня душила ярость, такая, что заглушила даже боль.

Я вытер кровь с разбитой брови.

Чистая сила, идущая прямиком от мегалита, лилась свободно и легко, и магические конструкты, смертоносные, страшные, складывались сами собой.

Пора завершать этой бой.

Противник тоже понял, что драка затянулась. Пора бы и к трапезе приступить.

И мы рванули друг на друга.

Накинув на руки защищающее заклятие, я вцепился в глотку твари, толстую, словно бревно, защищённую несколькими пластами жёсткой чешуи. Хватка была удачной. Тварь противно зашипела, обдавая меня смрадом, серповидные лапы забились, заскребли в агонии. Но я держал крепко. Понимал — отпущу и мне конец.

Хвост монстра забился об ноги, едва не ломая кости. Но я стоял. Упади — и меня тут же изрубят жвалы на мелкие кусочки.

Пальцы мои начали погружаться в демоническую плоть.

Еще один рывок сколопендры едва не вывернул мне руки. И только готовность к такому спасло меня от падения. Я уперся ногами еще прочнее, приложил максимальное усилие пальцам. Мощь мегалита помогла мне в этом.

Я уже не чурался никакой силы — брал отовсюду. Дарк, атрибут, сила мегалита, прокачка навыков, мощь Смерти — все это сплеталось в одну толстую нить, образую причудливый результат.

Хитиновая броня твари не выдержала, по моим запястьям потекла жгучая тёмная кровь. Монстр захрипел, чудовищные лапы забились, заскребли в агонии. Нет, от меня не уйдешь!

И я добил гадину.

Подцепил хитиновый панцирь над горлом и рывком руки разорвал ей плоть. Начал пробираясь к черному, оплетенному веревками толстых жил сердцу.

Еще один рывок — и тварь затихла. Из образовавшейся раны потекли дымящиеся внутренности.

Я брезгливо отбросил тварь в сторону, ее черное сердце — в другую.

Смахнул с рук гадость.

— Герцен! Теперь твоя очередь! — крикнул в черный провал, висящий в воздухе.

Вместо ответа раздался смех.

Не тратя больше времени на болтовню, я начал вымерять магические эманации, пытаясь выяснить — может ли Герцен с этих самых трансляторов сотворить магию. Как оказалось, не может. Сколопендра была домашней заготовкой, которую он запустил заранее.

Я двинул в сторону дыры в стене, из которой вновь повалили — на этот раз уже солдаты.

Врага встретили наемники Шталина. Завязалась плотная перестрелка. Я накинул на своих бойцов магический щит, противнику же напротив, расколол плотную защиту, созданную, надо признаться, весьма умело.

Где же Чернов? Магического подключения к мегалиту до сих пор нет — я не ощущал ничего. Идти проверить? Нет, слишком опасно. Едва отойдешь — задавят волной, порвут оборону, сомнут.

Ахнуло. Воздух сжался и прокатился по поместью. В небе показались ракеты.

Твою мать! Я аж открыл рот от удивления! Настоящие ракеты! Что дальше? Атомная бомба?

Пора было проверить надежность защиты Вебера.

Понимая, что сейчас, возможно, весь исход битвы может зависеть от одного человека, я начал быстро сотворять хоть что-то, что могло подстраховать взрыв.

Но не успел хоть что-то сделать — для этого понадобилось бы слишком много времени. А полет ракет, как известно, скор.

К счастью, Вебер не подвел. Еще на подлете в небе что-то блеснуло, а потом молния — черная, словно бы живая, — ударила точно в одну из ракет.

Магия, создавшее такое, была высокой. Я любовался элегантностью сплетенных заклятий и мог только завидовать.

Ракета с хрустом треснула, распалась на две части и тут же взорвалась.

Молния ударила еще раз. И другая ракета со страшным грохотом вспыхнула огненным шаром.

Стоявшие внизу бойцы, невольно начали укрываться, ожидая, что осколки снарядов и огонь полетят на них.

Но огонь потек прочь, словно по невидимой крыше.

Ай да Вебер!

Я был рад, что не прогадал на его счет.

Дело за малым — дождаться, когда Чернов накинет, наконец, «змею» и соединит меня с источником магической силы.

Но его все не было.

А новая волна атаки не заставила себя ждать.

* * *

На это раз, поняв, что воздушное пространство закрыто, Герцен ударил всеми войсками по слабому месту — по дыре, образованной в стене. Слишком рискованно, но риск был оправдан. Если прорвать вход — то львиная доля дела сделана. Выдворить противника с территории будет гораздо тяжелее.

Первая группа бойцов. Вторая. Третья. Герцен не жалел людей, отправляя их на бойню. Магически ловушки, стоящие на второй линии обороны, чавкали и хрустели, перемалывая солдат, но те все шли и шли, пытаясь видимо создать эффект бутылочного горлышка.

Он вскоре наступил. Когда сразу две группы рванули вперед, ловушки уже не успели справиться с таким потоком и несколько солдат прорвались вперед.

И едва прорвавшись, тут же закидали нас какими-то синеватыми камнями.

«Артефакты!» — понял я.

Только вот какого толка?

Выяснить это удалось довольно скоро.

Синие камни вспыхнули и начали источать яркое голубое свечение, которое, растворяясь в воздухе, создавало какое-то заклятие.

— Магия крови! — крикнул издали Бартынов и попытался ударить по артефактам конструктом, но был отброшен в сторону как тряпичная кукла.

Я тоже почувствовал привкус меди во рту — верный признак запретной магии, — но запоздало.

Артефакты рванули, окропляя округу синими искрами.

И тут же вся защита, которую я делал, все преграды и линии обороны, начали дрожать. Синие камни создавали возмущения в магическом фоне, пытаясь войти в резонанс с контруктами и разрушить их. С некоторыми получалось. Где-то справа гулко лопнуло земляное заклятие. С другой стороны, противно скрежеща, повело ловушку. Невидимый купол на головой, который создал Вебер, угрожающе зазвенел и завибрировал.

Я рванул к синим камням. Их надо было во что бы то ни тало остановить. Иначе все, что мы создали, уничтожится.

Пробуждая в себе самые глубинные и запретные знания, я создал небольшой купол, думая накрыть им камни и развоплотить с помощью огненной магии.

Но купол разрушился, поддавшись воздействию артефактов.

— Черт! — выругался я.

И начал конструировать новое заклятие.

Но не успел его сотворить.

Очередной сюрприз прилетел от Герцена.

На этот раз перелетая каменное ограждение, в мою сторону двинули три тени. Были они похожи на змей, но я сразу узнал в них огненных элементалей. Страшные инфернальные существа, вызывать которых боялся даже Чернов. Уж слишком они не управляемые.

Но вот Герцен не побоялся.

И даже смог как-то приручить тварей.

Огненные элементали летели ко мне. Издали они походили на оранжевые ленты, подхваченные ветром.

Скорее! Надо сотворить заклятие удара.

Но как это сделать когда синие артефакты блокируют все?!

Однако инфернальные твари, как оказалось, вовсе не желали меня сожрать. Их цель была другой.

Сделав круг в воздухе, они с истошными криками рванули к синим камням. И поглотили их.

Что?! Это было странно. Но я не терял времени — пока сдерживающих пут нет, создал тут же заклятие и метнул его в тварей.

Те увернулись от удара, сплелись в один тугой комок и… растворились в воздухе.

Это еще более странно. Может быть, элементали это вовсе не создания Герцена? Вебер помог?

Но нет. Их создал именно противник. И все произошедшее на моих глазах было частью какого-то странного сложного ритуала.

Это я понял уже когда волна, мощная, многотонная придавила меня к земле. Элементали завершили конструкт, создав какую-то страшную силу.

Я попытался встать, но не смог — придавило так, что тяжело было дышать.

А потом случилось самое страшное.

Каменные стены внешнего периметра начали взрываться. К нам рвануло войско противника. А потом и сам Герцен.

* * *

Во владения Вяземских вошел Герцен.

Вошел он как победитель, гордый собой, не укрываясь, шагая медленно, надменно.

Сотворенное им страшное заклятие держало, медленно высасывая жизнь. Дикая и необузданная, неупорядоченная сила, созданная не только одним Герценым, но целой группой магов, была хитро сплетена. Все в ней было намешано в равных и долях и не понятно было сразу от чего избавляться — от огненной составляющей или водного баланса, от воздушного эфира или от земляной тупой мощи?

А еще я прочитал там что-то из запрещенного, которым пользуются некроманты. Кровь, тлен, могилы. То, что стоит за всем этим.

Смерть? Нет, это были не ее владения. Но слишком близко. Рядом.

Не накинь я на себя защиту, умер бы мгновенно, как целый отряд наемников, попавший под смертельную волну. Они легли в один миг, и упали на землю уже мертвые, так и не выпустив оружия из рук. Герои.

Магия, обжигающая и опаляющая, не позволяла мне умереть. Она держала, хоть и звенела на все лады, сопротивляясь мощной волне герценовской волне.

Глядя на лежащих солдат, я мысленно выругал себя, что не смог защитить всех.

— Вот и победа! — триумфально произнес Герцен.

И взглянул на меня своим одним оставшимся глазом.

Он почувствовал быстро все то, что мы делали с Черновым и понял, почему не смог подключиться к мегалиту. Его опыт, его сила, его знания — все росло стремительно. Множество глав родов, присоединяясь к нему, открывали для Герцена некоторые тайны своего магического умения. Делились с ним опытом. Не всем, но и этого было достаточно, чтобы поднять свои навыки на достаточно высокий уровень.

Враг откровенно упивался своей победой. Он видел меня насквозь — словно читал раскрытую книгу. Как мы создали с Черновым фантомного двойника, как испытывали его на прочность, пытаясь понять, сколько же можно пускать потока в себя.

Видел — и ухмылялся.

Так смеется преподаватель над первокурсниками-недотепами, которые методом проб и ошибок пытаются постичь то, что давно ему известно.

Будь моя воля, срезал бы ножом с лица эту ухмылку! Ты мне еще за Ольгу ответишь!

Герцен выписал в воздухе огненную руну и наполнил ее силой.

А потом я почувствовал, как мегалит, стоящий далеко позади дома, в чаще, вдруг отозвался на этот зов. Тяжелый земляной стон — словно две тектонические плиты начали движение, — прокатился по округе.

— Да! — выдохнул Герцен, вскинув руки вверх.

Он вновь стоял на земле, которая когда-то принадлежала его роду.

Убийственный магический фон, созданный противником, также блокировал и часть заклятий. Я попытался сотворить огненный конструкт, но тот рассыпался. Водный — так же. Все боевые заклятия глушились. Хотя обычная защита держалась вполне неплохо.

Я отполз чуть дальше — чтобы хоть немного выиграть времени. И не теряя надежды. Продолжил штурмовать навалившуюся массу магии, пытаясь пробить ее.

Мегалит оживал. А вместе с ним и портал.

Я это почувствовал по рваным толчкам силы, начавшим идти по земле.

Я знал, что без силы древней постройки мне не справиться. Герцен прорвал оборону, ранил меня, и теперь мне оставалось только умереть без поддержки.

Это знал и Герцен. И потому не спешил. Убить быстро и безболезненно или наслаждаться болью противника, смакуя его страдания? Выбор очевиден. По крайней мере, для Герцена.

Мегалит лихорадило. Я создал небольшую проекцию, чтобы посмотреть, что происходит и… потерял дар речи.

Портал светился красным. А из него, ровным рядком, выходили призраки.

И они мне были знакомы. Их имена я знал наизусть и называл каждого выходившего, не веря собственным глазам.

— Шавкат, Тахир, Тоджихон, Остап, Раш, Клим, Антон, Иван, Шталин, Карасик, Евгения… — шептал я, все смотря на призраков и не в силах оторвать взгляда от белый силуэтов.

Глава 18

Этого просто не может быть!

Но это действительно было так.

И Герцен тоже почувствовал неладное, потому что лицо его из триумфального, счастливого, вдруг сделалось настороженным, А потом и вовсе хмурым.

Теперь понятно почему Чернов так медлил — он просто не мог подключиться к мегалиту, который исторгал из себя потусторонние сущности!

Призраки тем временем выплыли из магического места, где находился мегалит, и двинули в нашу сторону.

Они словно почувствовали, что мне нужна помощь и пришли! Но как? Как они вообще могли почувствовать это?

И еще — они мертвы?

Я смотрел на проекцию, которая показывала, как полупрозрачные белые силуэту движутся сюда и не мог ответить на этот вопрос. Или не хотел.

Да, я не хотел верить в то, что мои друзья мертвы. Но это действительно было так. Они были призраками, и не надо было обладать каким-то особым зрением, чтобы увидеть это.

Однако они пришли даже из загробного мира, что помочь мне.

Магический фон, удерживающий меня, немного снизился — сказались колоссальные возмущения в окружающей среде. Я смог с трудом подняться на ноги.

— Что это еще за штучки такие? — спросил меня Герцен, показывая на призраков.

— За тобой явились! — сквозь зубы прошипел я.

И ударил магическим конструктом.

Герцена отшвырнуло в сторону.

Тут же в меня полетели пули — целый рой злых свинцовых ос. Но я одним взмахом руки откинул их в стороны. Во мне пробуждалась страшная сила, и я превращался в то, что пряталось во мне все это время.

Пора было сразиться в последний раз, последняя битва, которая поставит все точки над и. Окончательно. Бесповоротно.

И Герцена пора уничтожить. Слишком долго он мозолил глаза и слишком много он натворил зла, чтобы ходить по этому белому свету.

— Нет, это вряд ли! — ухмыльнулся тот, поднимаясь на ноги.

Он тоже преображался. Из обычного человека он вдруг превратился в огромного монстра. Вспухшие бугры мышц, черная лоснящаяся кожа, двухметровый рост — Герцен обратился в настоящего зверя.

Впрочем, я тоже теперь чем-то походил на него.

Солдаты, мельтешившие вокруг, уже не волновали меня. Все мое тело обрело какую-то тяжелую мощь, с помощью которой я мог смахнуть бойцов как надоедливых котят. И они, чувствуя это, отступили.

Теперь, здесь и сейчас, не существовало ничего, кроме нас двоих, двух противников, которые сошли в последнем смертельном бою, и вся Вселенная сжалась до круга арены.

Магические конструкты, ловушки и защита — все это рушилось. Мегалит испустил загадочное свечение, и оно порушило всю эту магическую шелуху. Толчок был мощным. Швырнуло даже нас.

Мы стали друг напротив друга.

А потом началась схватка.

Герцен ударил первым.

И этот удар откинул меня на несколько метров назад.

Пришлось быстро приходить в себя — иначе Герцен бы испепелил бы меня. Мощь его магии впечатляла. Уровень противника явно подрост. Очень сильно подрос.

Огненный шар, созданный им, пролетел над самой моей головой.

Я не замедлил с ответом.

Скрученная в тугую спираль магическая пружина со свистом полетела в противника.

Тот, хоть и с трудом, но отразил выпад.

Обменявшись парой ощутимых ударов, мы разошлись в стороны. Буравя друг друга взглядами, мы искали уязвимые места. Свои то я знал, а вот противника…

Изначально обладая только огненным атрибутом, сейчас Герцен умел многое, не связанное со стихией пламени. Главы родов наградили его различными умениями. И тот успешно их сейчас использовал.

Из тех секунд поединка, что успели случиться, я прочитал в его заклятиях, все, что только можно было прочитать — огненная, водная, воздушная, земляная, магия крови и света, боли и тьмы.

Проще, наверное, назвать то, чего не нет.

Не увидел я магию звука и артефакторики, но это, наверное, еще все впереди. Не удивлюсь, если и это обнаружиться в разношерстном клубке умений Герцена чуть позже.

Враг вновь рванул ко мне.

Я бросился на него.

Наши кулаки встретились в точке смерти и высекли снопы искр. Пласт его магии, наслоенной как пирог, встретился с моей, черной, иначе называемой дарком.

Сама реальность содрогнулось от этого страшного удара.

Громыхнуло.

Раскат сотряс небо, я успел считать его, скрутить в спираль.

И швырнул во врага, подкрепив добротным магическим толчком. В бой должно идти все.

Подействовало.

Герцен вскрикнул и отлетел назад. На груди образовалась кровавая рана.

Вдохновленный успехом, я сотворил новое заклятие.

Звук. Страшный, низкий. Какой издает океан в своих самых глубоких и темных недрах и впадинах.

Звук, с каким рушатся горы и сталкиваются друг с другом тектонические плиты.

Я сотворил это, сам удивившись сколько силы было вытолкнуто в заклятие.

Сотворил — и тут же метнул.

Герцен увернулся. Но попался на мой трюк, который когда-то, в одном из поединков, и сам проворачивал со мной.

Это был обманный маневр. Настоящее заклятие осталось в моих руках. Правда, ненадолго.

Едва Герцен начал движение в сторону, чтобы увернуться от первого броска, как я сделал второй.

И попал.

Герцена смяло, яростно швырнуло об землю. Искры магического конструкта невероятно мощного, осыпали все вокруг.

Противник упал, закричал.

Я бросился к нему, готовый добить, но вдруг почувствовал, что провалился ногами во что-то мягкое.

Ловушка!

Я рванул назад, но не смог выбраться из липкой массы, так сильно похожей на обычную землю.

— Попался… — прохрипел Герцен, морщась от боли.

Из разорванных ран хлестала кровь, но он не обращал на то внимание.

Сейчас он готовился к последнему удару, который убьет меня.

И плел страшные заклятия, уже не веря в собственные силы. Магический удар будет надежнее.

Я вновь рванул в сторону. Но ловушка держала надежно. Созданная гением земляной магии, она была рассчитана на мощь, сравнимую с моей. И потому я понимал, что у меня нет шансов.

Однако смерть моя откладывалась.

С атональным звоном Герцена вдруг стали окружать призраки. Они выплыли из-за дома и подкрадывались все это время, пока мы дрались, к противнику.

— Что за… — выдохнул враг, глядя на прозрачные силуэты.

Метнул в одного — в Карасика, — магический конструкт, но заклятие с треском разлетелось в стороны.

Герцен выругался, вновь начал кидать в призраков боевые заготовки, но все было тщетно. Заклятия разбивались об окруживших его. Сила их была иного толка, потусторонняя, и победить ее простыми заклятиями было невозможно.

Тогда Герцен решил спастись бегством.

Однако едва попытался прорваться сквозь круг, как дико закричал. Одно прикосновение к призракам — и на теле Григория тут же образовывались страшные черные раны, следы от ожогов.

Раш повернулся ко мне, едва заметно кивнул в приветствии и махнул рукой.

В ту же секунду ловушка, в которую я попал, застыла. Теперь она была не вязкой, а сухой, словно необожженная глина.

Я дернул ногой, высвобождая ее, потом вторую. Выбрался из западни.

Герцен тем временем уже весь был в ранах. Он истошно кричал, создавал заклятия, бился, но порваться сквозь круг не мог.

Я подошел к противнику.

— Максим! Максим! — кричал тот обожженным ртом. Что он хотел? Просить о пощаде? Или просто шептал имя врага, потому что ничего другого сейчас не мог сделать?

Я с размаху ударил противника — так, что, хрустнула челюсть.

Герцен взвыл, начал что-то говорить, но не смог — изо рта посыпались осколки зубов, а челюсть неестественно выгнулась.

— Машим! Машим! — зашамкал тот, а потом закричал от боли.

— Вебер! Бартынов! — крикнул я.

Аристократы осторожно подошли ко мне. Вид поверженного врага доставлял им удовольствием, но вот на призраков они смотрели с опаской.

Герцен, поняв, к чему идет дело, вновь попытался прорваться через круг. И вновь получил страшный ожог.

— Мы все хотим сотворить месть над этим человеком, — произнес я. — Отомстить за тех людей, которых он унизил или убил. Но убить его три раза подряд мы не можем. Поэтому сделаем это одновременно.

Это устроило присутствовавших.

— Парни, расступитесь, — произнес я, и призраки разошлись в стороны.

Герцен рванул ко мне, но я сделал ему подсечку — на расстоянии, с помощью магии, — и он растянулся прямо перед нашими ногами.

Он ревел, был жалок.

Но то, что он совершил — я помнил это. И за это он должен ответить. Возмездие должно совершиться.

Призраки расступились. Мы вошли в круг. Призраки вновь сошлись.

— Как? — холодно спросил Вебер, глядя на лежачего.

— Огнем, — ответил я.

И взмахнул рукой.

Запястья Герцена в ту же секунду сковали невидимые путы и прижали его к земле. Конечности противника разошлись в разные стороны, распиная таким образом Герцена. Он дергался, пытался вырваться, но не мог.

Заклятие «Огненная гиена» было известно каждому. Пламя от него пожирает медленно, причиняя неимоверную боль. В бою такая штука малоэффективна — огонь легко сбить. Но вот если противник прикован, то это будет самая страшная пытка, которая окончится тем, что он умрет от болевого шока.

Я начал плести заклятие не спеша.

Герцен испуганно глянул на меня и все понял. Он осознал, каким способом умрет и закричал, несмотря на сломанную челюсть и обожженный рот.

— Нет! Нет! НЕТ!!

Заклятие было готово только на одну треть. Я передал его Веберу. Тот вплел еще часть. Передал Бартынову. Тот завершил начатое нами.

И мы втроем обрушили магический конструкт на Герцена.

Пламя занялось сразу по всему телу.

Герцен закричал, попытался вырваться из ловушки, но не смог — та крепко его держала.

Запахло палеными волосами и плотью.

— Это тебе за Никиту! — прорычал Бартынов, глядя, как извивается в страшных муках Герцен.

— И за Агнету, — произнес Вебер.

Герцен кричал, пока не сорвал голос. Но и потом продолжал страшно хрипеть, пока, наконец, не замолчал. Тело его некоторое время еще дергалось, но вскоре замерло.

Мы глядели, как догорает тело и молчали. Месть была совершена.

* * *

Когда все закончилось, я поднял голову и глянул на тех, кто окружал нас. Все те же знакомые лица, правда, белые, словно присыпанные мукой. И просвечивающие.

Призраки.

— Вы… — произнес я, глядя на друзей, с которыми удалось пройти не так много, но и не так мало. — Вы…

Я хотел сказать «мертвы».

— Не важно, — перебила меня Евгения. — Мы почувствовали, что тебе нужна помощь, и мы пришли.

— Спасибо, — только и смог ответить я.

И вдруг на меня нахлынули чувства.

— Я так рад вас видеть вновь, ребята! — по моим щекам текли слезы. — Я… я…

А еще мне было стыдно за то, что я был жив. Мои друзья мертвы, а я жив. Разве это справедливо?

— Все нормально, — успокоил меня Остап. — Мы нашли путь назад.

— Но ведь вы же…

— Да, мы мертвы. И видеть нас могут не каждые. Но ты можешь. И это уже хорошо.

— Я видел твоего отца, — произнес я, увидев Шталина. — Случайно на него вышел. Его бойцы охраняли мое поместье при штурме Герцена.

Глаза парня загорелись.

— Как он?

— Нормально, по тебе скучает.

— Скажи ему… скажи… просто передай, что я люблю его. Скажи, что я тебе передал тогда, когда за Барьер заходили, — голос парня дрожал.

— Хорошо, — кивнул я. И повернулся к Евгении. — Твоего отца я тоже видел…

— Я знаю, — кивнула девушка. — Я тоже его, наконец, нашла.

— Он… мертв.

— Смерть не есть окончание пути, — ответила Евгения. — Это лишь переход на другой этап. Так что ничего страшного. Мертва лишь его плотская оболочка. Сам он — со мной.

— Хорошо, — от этого объяснения мне стало легче.

Женя была права. Если душа жива, значит, человек не умер окончательно.

— Максим, у меня есть просьба, — произнесла девушка.

— Какая?

— Чтобы найти выход в этот мир, нам пришлось воспользоваться… — девушке было сложно говорить, но я все понял и без объяснений.

— Его кости здесь? — спросил я.

— Да, — кивнула она. — Каждый из нас взял по какой-то его части. И теперь они все сейчас возле мегалита.

— Хорошо, я похороню его там, где ты скажешь.

Девушка назвала адрес, и я заверил ее, что там и будет могила его отца.

— Мы рады тебя видеть! — произнесли узбеки. Они все так же были улыбчивы.

— Я тоже.

— Мы не можем долго находиться тут, на этой стороне, — сказал Карасик. — И поэтому должны уходить.

— Навсегда? — спросил я.

— Надеюсь, что нет. Путь теперь нам известен и мы можем уже обойтись без вспомогательных элементов, — Карасик глянул на Евгению. — Поэтому если ты будешь не против, то мы бы иногда все же навещали тебя — передать через тебя весточку своим родным.

— Конечно! Я буду только рад!

— Тогда не прощай, а до свидания!

Призраки начали один за одним таять в воздухе.

Я отошел в сторону, туда, где стояли Бартынов и Вебер. Они видели происходящее. Но не задавил лишних вопросов. Обожженный скорчившийся труп Герцена их тоже больше не интересовал.

— Я пойду своих ребят проверю, — произнес Вебер, когда пауза затянулась.

Я кивнул.

— Макс, ты как? — спросил меня Бартынов.

— Нормально, только устал. Надо отдохнуть.

— Пошли в дом, надо выпить — сейчас можно.

— А как же войско Герцена? — я глянул в сторону.

— Они бежали, — сообщил Бартынов. — Едва узнали, что Герцен мертв, как побросали все оружие и бежали. Думаю, сейчас в его штабе начнется такая жара и разборки, что им будет не до нас. Расстановка сил поменялась, а значит надо решить, что делать дальше.

— Значит, угроза не миновала?

— Пока не могу сказать точно. Скорее всего, сейчас будет попытка остальных примкнувших сделать Герценых крайними. На убитого повешают всех собак. В любом случае у нас есть время все обдумать и решить, что делать дальше. Основная угроза устранена.

Мы вошли в дом, но отдохнуть нам не удалось.

— Ты отлично дрался за свою честь и за свою семью, — произнес Крот, поднимаясь с кресла.

— Как вы сюда проникли? — спросил я, сжав кулаки.

Что за черт?! Как?! Как он смог пройти через несколько слоев преграды?

А потом я вдруг вспомнил, что на втором этаже должна быть Ольга и Стаханова, которая лечила ее от того, что сделали с ней «Красные Казематы». Все ли с ней впорядке? Может быть, поэтому сюда и явился Крот, узнав, что мы пытаемся сделать то, что он запрещал?

Мне стало не по себе.

— Для нас нет ничего невозможного, я уже говорил тебе об этом, произнес гость, хищно ухмыляясь.

— Максим, кто это? — напряженно спросил Бартынов.

— Все нормально, — после некоторой паузы ответил я. — Константин Александрович, разрешите я переговорю с глазу на глаз с этим человеком?

— Уверен? — шепнул Бартынов, косясь на Крота.

Я кивнул.

— Хорошо.

Бартынов вышел.

— Что вам надо? — спросил я у гостя.

— Хотел бы познакомить тебя с одним человеком.

Крот фыркнул — от меня тянуло паленой плотью.

— Я вижу в твоих глазах и в твоих поступках сомнение. Ты до сих пор так и не принял решение по поводу нашего дела. Никакие уговоры не помогают. Ты упрям. Это очень печально. И глупо. Ведь выбора у тебя нет. Ты должен сделать это. Ты можешь это сделать. И то, как ты дрался, показывает, сколько на самом деле у тебя имеется сил. Ты можешь многое.

Крот подошел к журнальному столику, на котором стояла бутылка конька, оставленная Бартыновым, налил себе в стакан, залпом выпил.

— Ты рисковый, а значит, в твоей голове может возникнуть идея избежать того, что ты должен сделать.

— Я ничего вам не должен!

Я примерился взглядом к бутылке — если успею подскочить, то могу вырубить этого урода ей.

— Мы бы не хотели тебя убивать. Поэтому я и хочу познакомить тебя с одним человеком. Мне кажется, это поможет тебе понять одну простую вещь — мы, на самом деле, не такие плохие, как тебе кажемся.

Крот пристально посмотрел на меня, улыбнулся.

— Ты ведь представляешь нас такими — страшными и черными?

— А какими мне вас представлять? — злобно спросил я. — Вы схватили меня. Под угрозой смерти пытаетесь сделать из меня убийцу.

— Не убийцу, а освободителя народа.

— Как бы это не называлось, я не хочу этого делать.

— Ну вот видишь, как я и говорил. Сомнения в твоей голове. Ты не можешь их откинуть. Поэтому я здесь.

— Что за человек, с которым вы хотите меня познакомить? — хмуро спросил я.

— Глава «Красных Казематов», — ответил Крот и то, с каким тоном он это произнес, я понял — это действительно так. Никаких шуток.

— Глава «Красных Казематов»?! — удивился я.

— Верно, — кивнул Крот.

— Зачем мне с ним знакомиться?

Я не хотел этого. Это значило лишь одно — я в конечном итоге умру. Свидетели «Красным Казематам» не нужны, а потому. Даже если я и выполню их задание. Они меня устранят — зачем им тот, кто знает личность их главаря?

— Я думаю, едва ты его увидишь, то переосмыслишь все, и твое отношение к нам поменяется.

О чем он говорит? Я не совсем понимал, что он имеет ввиду.

Крот глянул в сторону.

Осторожной шаркающей походкой ко мне вышел пожилой человек. Он был небольшого роста, но его лицо…

Я не поверил собственным глазам.

— Это… это… — только и смог произнести я, пораженный увиденным.

Крот, увидев мою реакцию, одобрительно закивал.

— Это…

— Да, я глава «Красных Казематов», — ответил вошедший.

— Вы уже знаете друг друга, — улыбнулся Крот. — Поэтому, думаю, вам будет о чем поговорить.

Вошедший кивнул, показывая Кроту выйти.

Тот поклонился, послушно выскочил из комнаты.

А я продолжал смотреть на вышедшего и не знал что сказать. И только смог прошептать знакомое имя того, кто стоял сейчас передо мной:

— Нианзу…

Глава 19

— Да, все верно, — кивнул китаец, улыбнувшись — и в этой улыбке не было ни злости, ни хитрости, все та же добрая улыбка слуги.

— Они тебя что, заставили сказать это? — спросил я.

— Нет! — рассмеялся Нианзу. — Все, что сказал Крот — действительно так. Я действительно глава «Красных Казематов». И нам предстоит долгий разговор.

— Это уж точно, — после некоторой паузы ответил я.

Слуга предложил присесть на кресло.

Я сел.

Чувствовал я сейчас так, будто меня оглушили по голове пыльным мешком. Нианзу — глава «Красных Казематов»? Но ведь…

Я проворачивал все, что со мной случилось, все, связанное с Нианзу, складывал пазлы. И они, мать их, складывались!

— Подожди, а как же… — в голове моей не уложился один момент. — А как же то, что тебя били? Тебя ведь выпорол Александр, за какую-то провинность.

— Ну, — кивнул Нианзу, не понимая вопроса.

— Разве главу «Красных Казематов» можно бить?

Старик улыбнулся.

— Ты не совсем ещё понимаешь суть «Красных Казематов», ее устройства, её философии.

— Верно, не понимаю, — кивнул я.

— У нас есть цель и мы стремимся к этой цели, во что бы то ни стало, — ответил тот, кто так ловко притворялся слугой, отличный конспиратор, ничего не скажешь. — Есть цель и ничего кроме неё — вот наша философия. Чтобы добиться этой цели, мы готовы идти на всё. Нас могут бить, унижать, притеснять, мешать с дерьмом. Это все неважно. Важна лишь конечная цель и движение к ней. А путь до нее — не важен.

Я задумался. Спросил:

— Вы были слугой рода Вяземских множество лет. Неужели это всё для того чтобы достичь некой цели, которую вы для себя поставили?

— Служение — это лишь прикрытие, — ответил мне Нианзу. — К тому же я люблю вкусно готовить!

Старик рассмеялся.

— И всё-таки я не понимаю…

— Не понимаешь чего?

— Как может обычный слуга быть главой «Красных Казематов»? У меня не укладывается это в голове! Почему вместо тебя слугой не мог быть тот же Крот? Или кто-то другой!

Старик улыбнулся.

— Я же говорю, это всё для прикрытия и для достижения цели. Кто мог заподозрить обычного слугу в том, что он глава тайной организации?

— И что вы теперь хотите от меня? — холодно спросил я, пристально глядя на Нианзу. — Будете уговаривать убить Императора?

— Уговаривать? — переспросил старик. — Нет, уговаривать точно не буду! Просто попытаюсь донести до тебя некоторые доводы. Наши маги…

— Ваши маги?! — перебил я. — У вас есть маги?

— Да. А что тебя удивляет? У нас большая организация. Мы работаем во множестве направлений. У нас есть маги, солдаты, доктора…

— И юристы, — дополнил я, вспоминая Воцлава.

Старик улыбнулся, кивнул.

— Верно.

— Но у вас нет убийц, — продолжил я. — Поэтому вы и хотите, чтобы всю грязную работу сделал я. Верно?

— Послушай, Максим…

— Я ничего не хочу слушать!

— У тебя нет выбора, — жестко произнес Нианзу. — Тебе придется выслушать меня!

Я махнул рукой — мол, делайте, что хотите.

— Наши магии семнадцать лет назад сделали расчеты, по которым получалось, что в роду Вяземских появится уникум, невероятной мощи, дарованный ребенок. Это был ты, маги не ошиблись. Я, еще будучи не главой «Красных Казематов», устроился к Вяземским, чтобы ожидать этого момента — ну и работа нужна была, для прикрытия моей тайной деятельности, — Нианзу улыбнулся.

— А потом пошли на повышение? — с сарказмом спросил я.

Китаец кивнул.

— Но это было потом, совсем другая история.

— Я не понимаю одного, — сказал я. — Правда не понимаю — почему бы вам не нанять хорошего киллера, чтобы он всё сделал сам? Зачем ждать столько времени — семнадцать лет, — лет чтобы потом уговаривать меня сделать это?

— Потому что у тебя есть дар, — ответил старик. — Атрибут «Фаворит Смерти», — и вновь улыбнулся. — Нанять киллера! Эх, если бы так всё было просто!

Я потер виски — голова начинала раскалываться.

— Каким бы хорошим не был киллер, — продолжил Нианзу. — Он все равно не сможет сделать то, что можешь ты. Императора нельзя убить обычным способом. Поверь, если бы это было возможно — он бы давно уже покоился на кладбище.

Старик звонко рассмеялся. Его этот разговор откровенно веселил. А вот меня нисколечко.

— И даже магические конструкты не помогут отправить его на тот свет. Только атрибут «Фаворит Смерти». Причем не просто атрибут, а сросшийся со своим владельцем.

Китаец пристально посмотрел на меня.

— Ты как раз прошел полный цикл взаимного проникновения. Я верил в тебя — ты не подвел. Все прошло именно так, как и должно было произойти.

— То есть вы знали про Смерть?

— Про Смерть? — нахмурился Нианзу. И пожал плечами. — Нам мало что известно про этот атрибут. Но то, что он должен вплавиться в душу хозяина — известно. Этот атрибут был у первого руководителя «Красных Казематов», но выполнить дело он не успел — скоропостижно умер.

— Ты его убил? — злобно спросил я.

Старик покачал головой.

— Нет, он сам умер — от болезни. Мы ведь смертные, а не какие-то боги. Да и тогда планы были немного другие. Тебя мы ждали совсем по другому поводу.

— Почему вы хотите убить Императора? Хочешь занять его место?

Старик рассмеялся.

— Нет! Конечно же нет, его место займешь ты.

* * *

— Что?! — воскликнул я. — Что за бред?!

— Не бред, — ответил старик. — Ты займешь место Императора, после того как убьешь его, — ответил Нианзу.

Я посмотрел на него так, словно тот сошел с ума. На самом деле мне так сейчас действительно казалось.

— Ты будешь следующим Императором Российской Империи — и мы, «Красные Казематы», тебе поможем им стать.

— Поможете? — меня начали гложить догадки. — То есть вы хотите посадить на трон человека, которым будете управлять? Такие серые кардиналы? Тогда ваши цели мне ясны. Что же, вполне логично для этого выбрать пацана — такого, как я. Но вы немного ошиблись в своих расчетах. Убивать я никого не буду! И вашей марионеткой — тоже!

— Ты не совсем все правильно понимаешь…

— Мне кажется, я все прекрасно сейчас понимаю! Но вам не удастся ваш план!

— Помни, что мы стремимся к цели и не перед чем не остановимся, — в тоне китайца прозвучала угроза. — Трудности нас только закаляют.

— Ты не в себе, Нианзу, ты болен!

— Я чувствую себя вполне нормально.

— Твои слова про то, что я должен стать следующим Императором и слова про то, что ты вполне себя нормально чувствуешь, не стыкуются.

— Ты многого не понимаешь, Максим. Новое мироустройство должно в скором времени свершиться. И ты станешь во главе его. Это неизбежно.

— Скажи, Нианзу, — задумчиво спросил я. — Что мне мешает сейчас убить тебя?

— Ничего, — честно ответил старик. — Но ты не убьёшь меня, ты выслушаешь меня до конца.

Я проверил магическую составляющую — старик не врал, никакой защиты на нём сейчас не было.

Но также он был прав и в том, что я, не посмею его убить — я не мог этого сделать. Он по-прежнему оставался для меня тем самым стариком, который помогал мне в самый трудный час.

— Нынешний Император слишком стар, он занял престол в таком же возрасте, сколько сейчас и тебе и правит до сих пор. Наследник империи не обозначен — да его и нет. Нет того, кто мог бы встать у руля. Император об этом позаботился.

— А меня вы как собрались посадить на трон? — мне стало смешно от его слов.

— Не переживай. Информационное поле уже подготовлено, газеты и нужные люди — тоже. Все будет выглядеть так, как мы скажем, и они преподнесут все в нужном свете. Ведь важно то, что видят и слышат люди, а не то, что происходит на самом деле. А увидеть и услышать мы им поможем. Твоя победа над Герцеными тоже нам на руку. Мы обыграем все как надо. Перед простолюдинами разыграем карту освободителя — тем самым убьем еще одного зайца — восстания и напряжения народных масс. Ты будешь таким выходцем из простых людей, глотком свежего воздуха.

— А бояре?..

— Их распускают. Возьмем только тех, кто на нашей стороне. Всех несогласных — за борт. Самых отчаянных и гордых — под суд. Взятки, серые схемы, вымогательства, наркотики, не трудовые доходы — поверь, нарыть можно про каждого. А все, кто за нас — с нами дальше и пойдут. Хочешь, твоего друга Бартынова министром каким-нибудь сделаем? Щедрина? Без проблем!

— С ума сойти! — только и смог вымолвить я.

— Это реальность! И мы ее творим — здесь и сейчас! — с жаром произнес Нианзу. — Император — старик. Многие его решения очень спорные. Да и приняты не самим им, а его окружением и просто грамотно ему подсунутыми для подписания. По сути, Император сейчас не управляет страной, ей управляет малая группка аристократов, особо приближенных к нему. Некоторых из них ты знаешь.

— И кто же это? — не смог сдержать я любопытства.

Нианзу хитро улыбнулся.

— Не об этом сейчас разговор. Послушай…

— Чтобы ты не говорил, я не буду убивать Императора!

— Я ожидал такой ответ, Максим.

— Поэтому твои люди и схватили Агнету и Ольгу?

— Мы хотели пробудить в тебе атрибут, заставить его работать — и у нас это получилось. Все остальное неважно.

— Ну да, — кивнул я. И припомнил слова самого Нианзу, которые он мне сказал вначале нашего разговора: — «Есть цель и ничего кроме нее».

— Точно!

— Я не разделяю вашу философию.

— Нам пора прекращать этот разговор, Максим, — Нианзу глянул на часы, встал. — Я думал, что образумлю тебя, заставлю посмотреть на ситуацию с другой стороны.

— С какой стороны? — воскликнул я. — Здесь нет других сторон! Вы хотите сделать меня убийцей и сотворить государственный переворот моими руками!

— Стоп! — остановил меня китаец. — Дальше говорить что-то уже бессмысленно. Просто знай — завтра у тебя встреча с Императором. Прими решение сам — я воспитал тебя с детства и твой выбор — какой бы он не был, — уважаю. Но тех условий, которые тебе поставили «Красные Казематы», никто не отменил. Не убьешь Императора — умрешь сам. Вот и весь разговор.

Нианзу пристально посмотрел на меня.

— Помни — мы достигаем поставленных целей, во что бы нам это ни встало.

* * *

Нианзу ушел, а я в ту же секунду рванул наверх. К моему счастью со Стахановой и Ольгой все было в порядке.

— Не мешай, — сухо бросила доктор, закрывая двери. — Еще не закончили. И позови уже Чернова — сбежал куда-то, да так до сих пор и не вернулся.

Я вышел с ним на связь через рацию, передал слова Стахановой — тот оказался возле мегалита и пытался изучить необычное явление, забыв обо всем на свете. Сам пошел к себе в комнату и пробыл там до глубокой ночи, пока усталость и сон не сморили меня.

Утром меня разбудил будильник. Словно и не было ничего вчера. Я поднялся, пребывая еще в полусне, ничего не понимая, огляделся. Потом выглянул в окно. Там трудились уже рабочие — чинили забор, выравнивали поврежденный взрывами газон.

Под дверь было просунуто письмо — приглашение на бал Его Величества.

Мне стало не по себе. Может, не идти?

Не самая лучшая идея. Но и идти тоже не очень охота.

Возможно, я бы маялся в сомнениях до самого следующего утра, но за мной подогнали машину — специальный кортеж от Императорского дворца.

Суровый водитель сообщил, что во Дворце ждут.

Я сел в машину с камнем на душе поехал туда, где мне предстояло сделать непростой выбор — наверное, самый важный в моей жизни.

* * *

Бал был шикарен. Уже на подъезде ко Дворцу я услышал звуки оркестра, он играл величественную торжественную музыку.

Меня встретили слуги — такие же торжественные, как и музыка. Мне стало не по себе. Каждый элемент, каждый сантиметр этого места говорил о том, что у Императора на приеме.

Мне предложили шампанского, сопроводили во внутрь Дворца. При этом охрана — крепкие парни в черных костмах, — деликатно попросили пройти через рамку, которая, как оказалась, показывала не только наличие металлических предметов, но и магических конструктов, заранее заготовленных. Пронести хоть что-то было невозможно.

Охранники обратили внимание на мой браслет, и мне стало не по себе.

— Это что? — спросил охранник, сканируя ручным металлоискателем предмет.

— Часы, — ответил я.

Горло мое пересохло.

Может быть, сказать все как есть? Выложить все про «Красные Казематы», и про то, что я нахожусь в таком невольном плену.

Охранник посмотрел на меня… и вдруг подмигнул.

— Хорошо, проходите, — произнес он, едва заметно кивнув.

Твою мать! И тут «Красные Казематы»! Но ведь это невозможно. Крот же сам говорил, что им не удалось внедрить в охрану своих людей. Но тут, видимо, и не личная охрана Императора, а только внешняя, которая напрямую с Его Величеством не контактирует.

На ватных ногах я зашел внутрь.

Меня ослепило. Тысячи огоньков на огромной, размером с бочку водонапорной башни, хрустальной люстре освещали свет в огромном зале. Оркестр располагался у дальней стены, и состоял из более ста человек. Громыхал марш и люди — все нарядные, все как один, — ходил вокруг стола, у которого официанты разливали шампанское и подавали изысканные угощения.

Я встал в уголке и смотрел на все это со смешанными чувствами. Меня раздирало. Что делать? Убить Императора? Пойти на сделку с Нианзу? Или пожертвовать собой, но не собственной совестью?

Стать новым Императором? Ну что за бред!

Оркестр тем временем перестал играть. Люди, до этого слоняющиеся по залу, вдруг остановились — специальные слуги попросили их встать на заранее подготовленные места, чтобы освободить проход. Кто-то отчетливо шепнул: «Скоро появится Император».

Один из слуг коротко объяснил каждому как надо вести себя во время разговора с Императором:

— В глаза не смотреть. Не начинать первым разговор. Ничего не держать в руках. При рукопожатии руку не сжимать сильно. Не кашлять, не чихать, не издавать других звуков. Громко не дышать. Не показывать зубы. Улыбаться не сильно. Ноги держать в полусогнутом состоянии.

Потом к присутствующим вышел человек. Он долго и красноречиво говорил про то, что недружественные силы спланировали наивных людей на восстания, но героические действия некоторых аристократов подавили этот бунт.

Он еще много чего говорил, расписывая подвиги, которых никто не совершал, рассказывая о страшном и о том, что все решилось, в итоге, в хорошую сторону.

— И потому сегодня Император лично принимает у себя этих героев, чтобы познакомиться и подарить почетную награду «Сын Отечества Первой степени».

Раздались жидкие аплодисменты, оркестр вновь начал играть музыку, на этот раз тихую, спокойную.

Все стояли нервозно и невольно смотрели на бархатную ширму — всем казалось, что именно оттуда и появится Император.

Но он вышел из-за спин присутствующих, через какую-то тайную дверь, в сопровождении множества начальников и министров.

Гости начали поворачивать головы, чтобы посмотреть, но охрана зашипела:

— Не смотреть! Не смотреть! Не оглядываться!

Император шел не спеша, было слышно, как он тяжело и сипло дышит.

Некоторое время мы стояли молча и ощущали себя глупо.

Потом начались первые знакомства. Помощник Императора называл фамилию стоящего в ряду аристократа, а Император жал ему руку и что-то говорил — короткое, пустяковое.

Все ближе и ближе.

И вот…

Император стоял прямо передо мной. Я мог отчетливо почувствовать запах его парфюма — дорого, слишком дорого. А еще я чувствовал сквозь этот удушливый цветочный аромат запах его старческого тела. И парфюм его скрыть не мог.

— Это господин Вяземский, — представил меня Императору его невозмутимый помощник.

Император посмотрел на меня, улыбнулся. Его гладкое бледное лицо стало похоже на маску призрака.

В этот момент все было словно в замедленной съемке.

Я видел каждый кадр, каждое мгновение, и так отчетливо, словно кто-то выкрутил настройки на максимум.

Я видел напудренную кожу Императора, видел тщательно замазанные тональным кремом родинки, похожие на насекомых, словно бы застывших в янтаре желтой кожи.

А еще я видел боковым зрением нож, лежащий на столе, возле блюда с мясом — шеф-повар после знакомства Императора с гостями должен был немедленно начать представление по искусной разделке блюда.

Браслет на моем запястье мигнул. Это значило одного — надо действовать. Или умереть.

— Вяземский? — повторил Император, глядя на меня.

— Так точно, — кисло ответил я.

В горле пересохло, а язык прилип к небу.

Браслет мигнул красным, и этот свет увидел помощник Его Величества и вопросительно глянул на меня. Кажется, он начал что-то подозревать.

Нож по-прежнему покоился на столе. На расстоянии вытянутой руки.

Просто дотянись.

Император покряхтел и уже направился к другому стоящему.

Надо было действовать. Сейчас. Или умереть.

Браслет горел красным.

Он отсчитывал секунды до моей смерти.

00:05

Свет с люстры отражался тонким лучиком на самом краешке ножа.

00:04

Император потянулся за носовым платком и помощник на некоторое время остановился. Все глянули на Императора, как он шумно сморкается и вытирает нос.

00:03

Все мое внимание было приковано к ножу. Убить? Убить этого старика? Прямо сейчас? Или умереть самому?

00:02

Император шамкнул губами, желая что-то произнести.

00:01

Нет! Я не хочу умирать! И убивать тоже не буду!

Я рванул к ножу, схватил его.

Помощник удивленно уставился на меня.

Посмотреть и вправду было на что — я стою с ножом в руке, а напротив меня Император!

Со всех сторон бежит охрана. Есть только миг. Один миг.

00:00

Нет! Сегодня никто не умрет!

Я замахнулся и ударил ножом себя по запястью, чуть ниже того места, где был браслет.

Острый как лезвие нож рассек плоть как масло. Плоть — вместе с браслетом, — плюхнулось прямо под ноги Императору. Я увидел, как из браслета выскочила игла и вонзилась в кожу.

Я глянул на свою руку. Кровь хлестала из раны фонтаном.

Сначала я почувствовал лишь холод.

А потом жуткую обжигающую боль.

А потом трое охранников скрутили меня и вытащили в другую комнату.

Император даже не успел испугаться и продолжал пожимать руки остальным боярам, которые, забыв об этикете, открыли рты и смотрели на пол, где лежала моя кисть.

* * *

Нианзу исчез из дома в тот же вечер — об этом мне сообщила Ольга. Дела у нее самой были в полном порядке — Стаханова смогла сделать все в лучшем виде, хотя уверяла меня, что без Чернова у нее это не получилось бы.

Бартынов тоже съехал, но сказал, что будет заглядывать время от времени, чтобы проведать меня. Я пытался отговорить его, предлагал даже комнату в доме, но тот отказался, сказал, что надо восстанавливать порядок в собственном имении.

Меня, после долгих расспросов, тестов и лечения, вскоре отпустили. Этому поспособствовал, как ни странно, умерший брат Александр. Бартынов откопал его справку, по которой я был недееспособным, и с помощью нее доказал, что все мои действия в тот вечер во Дворце Императора были минутным наваждениям. Красноречивость Бартынова и огромная сумма денег сделали свое дело — меня отпустили.

Я повалялся в больнице несколько дней.

Потом, после долгого разговора с врачами, уговорил их отпустить меня домой.

Культя болит. Но Чернов сказал, что сделает мне новую руку — его магия и уровень ее владения позволяют ему такое сотворить. Нужно лишь время. И помощь Стахановой.

Я согласился на его помощь и отвел под работу комнату — одну на двоих. Они не возражали.

Сам же я, первым делом после выписки, зашел к Анфисе.

Она ждала меня.

Но судя по лицу не для того, чтобы обнять и поцеловать.

— Что-то случилось? — насторожено спросил я.

Она кивнула.

Протянула мне сотовый телефон с открытой на ней новостной страницей.

— Только что по всем сайтам прошло, с пометкой «срочно», — дрожащим голосом ответила она.

Я глянул на монитор. Пробежался взглядом по словам.

И не удивился.

Нианзу сказал, что любые трудности их только закаляют и они идут к своей цели, не смотря ни на что. Так оно и есть. Не соврал старик.

Текст новости сообщал:

«С превеликой скорбью сообщаем, что Его Величество Император Российской Империи Александр IX умер час назад от сердечного приступа. Ему было 97 лет. В стране объявлен семидневный траур. Кто займет пост Государя, правительство пока не сообщает».

Nota bene

Опубликовано: Цокольный этаж, на котором есть книги: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/129628

Content

Волков Тим Фаворит смерти 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene