Белов Иннокентий

Маг 7 (возвращение)

Глава 1 ВОЗВРАЩЕНИЕ

Пробуждение оказалось непростым, но, без особо неприятных последствий.

Комок подступил к горлу и я, боясь захлебнуться, с трудом приподнялся, опираясь на локоть левой руки. Откинулся, как смог, подальше от места, где оказалось мое тело в момент пробуждения.

Тошнило меня недолго, можно сказать, я просто срыгнул и сплюнул небольшой комок рвоты. И все, следующих позывов не пришло, что очень меня порадовало, насколько я могу радоваться в таком состоянии.

Выпрямился и попробовал сесть, но в голове зашумело. Только и смог, что не удариться сильно головой, откидываясь обратно в лежачее положение.

В голове не нашлось ни одной мысли, только туман, белая пелена и больше ничего.

От поверхности, на которой лежит мое тело, идет очень приятное тепло и вскоре веки сомкнулись, я уснул.

Приходил в себя по итогу — двое суток, теперь я смог с этим определиться, довольно точно, с того момента, как догадался посмотреть на свою руку.

Время заметил не по смене светлых и темных времен суток, а по часам на руке, на кожаном, витом ремешке, которые пережили перемещение и даже оказали поддержку определенному заводу пружины.

Старые добрые «Командирские» не подкачали и исправно светящимися стрелками показывали, что время идет, а я все лежу на теплой поверхности.

Удачная идея — купить механические часы и завести их на полную, прямо перед перелетом, зато, теперь я знаю, что можно что-то такое с собой прихватить и оно останется в рабочем состоянии, в отличии, от электронных гаджетов.

Почему я не взял с собой фонарик на механическом приводе — ума не приложу, ведь видел же в тех же магазинах для туристов и собирался обязательно купить, пару штук. Они бы реально помогли шагать по темноте без факелов и камней-светильников, вещей, не очень понятных во многих мирах.

Сначала я увидел число пятнадцать и время — час тридцать, умудрился запомнить эти числа, сразу смог опознать и часы, и цифры, которые они показывают.

К тому времени, как я поднял голову и скинул ноги вниз, стрелки показывают уже двенадцать часов семнадцатого числа, значит — почти два дня я провел в полусознательном состоянии, немного уже осознавая себя, как личность.

Я вдоволь нагляделся наверх, узнавая понемногу знакомое перекрестье колонн, обостренным слухом слыша, как булькает струя воды в источнике, давшем мне столько радостных, да что там, счастливых моментов утоления неистовой жажды, ведь это случалось каждый раз, когда я слезал с теплой поверхности.

Мешок с крупой и небольшая поленница дров рядом с ним — вот что я вижу в неясном свете, падающем с потолка. Естественно, я знаю, что это за предметы стоят рядом с источником, ведь, так бы я не смог это определить, пусть у меня бывает орлиное зрение и улучшенный слух.

Отлично, сегодня у меня будет горячая пища, тот самый кулеш с тушенкой, которой осталось еще три солидные банки, насколько я помню. С тушенкой каша получается гораздо вкуснее и наваристей, чем только с сушеным мясом, в котором нет такого аппетитного жирка и усилителя вкуса.

Хотя, я что-то туплю, усилители вкуса и большое количество консервантов — это про тушенку из моего времени, местами неплохую по вкусу, но, не по качеству, а мои банки из потребкооперации Советского Союза, со стопроцентным мясом, прилагающимся от времен развитого социализма.

Правда, уже и в мое время, путешествуя по Белоруссии 2011 года, когда в батькином царстве начался перманентно не проходящий кризис и зайчик скакнул с трех тысяч до шести тысяч за доллар, я еще находил реально советскую тушенку, с девяносто шести процентным наполнением говядиной, не отличающейся по цене от остальной. Она, конечно, довольно быстро исчезла с прилавков магазинов, но я успел купить пару коробок именно этой тушенки и еще долго показывал знакомым и друзьям в Питере, что такое чудо и, правда, бывает на этом свете.

О, интересные воспоминания, да еще такие яркие!

Я уже думал, что забыл про те времена, когда по два раза в месяц катался в сторону Вицебской вобласци, как было написано на приграничном указателе, чтобы просто порадоваться жизни с крепким тогда еще рублем, в прекрасно советский мир драников и мачанки, за необыкновенно смешные деньги. В шикарном "Трактире" в Витебске солидная порция драников стоила пятнадцать рублей, а мясо-колбасная мачанка — целых пятьдесят пять.

Да, золотые были времена, есть, что вспомнить, сидя на теплом Столе в Храме перемещения во времени и пространстве.

Почувствовать себя настоящим интуристом в пусть, и немного, совковом сервисе. Главное правило тех времен гласило, в Беларуси лучше заказывать местные блюда, которые бывали на удивление неплохими и забыть, например, про салат "Цезарь" и прочие иноземные деликатесы.

Я даже остановился посередине Храма, ушедший в воспоминания семилетней давности, теперь, уже девятилетней давности. Хотя, опять как-то я туплю, я же технически вернулся почти на два года вперед, значит — семилетней давности.

— А чего и не порадоваться отлично работающей памяти, на фоне сплошных опасений за ее потерю, — так я сам объяснил себе свое необычайно возбужденное состояние.

Потом достал оба чайника из оранжевого рюкзака, наполнил водой, один — полностью, второй — до половины и поставил на край Стола, пусть пока греются. Я точно знаю, что, пока не испытываю жажды, но, попробовав воду первым глотком, сразу захочу напиться на всю жизнь вперед. Поэтому, я даю возможность воде нагреться до комфортной температуры, чтобы потом не ломило зубы, которые я, пока, так и не попробовал вылечить самостоятельно.

Теперь то точно попробую это сделать, используя лечебные артефакты, лежащие в моем рюкзаке, вместе с палантирами в деревянном ящике.

— Кстати, палантиры требуют моего внимания. Пора начать их заряжать, — напомнил я себе и занялся тем, что снова пытался вытащить деревянный и квадратный ящик из узкого рюкзака, снова упираясь ногой в его края и выдергивая ящик рывками.

Когда, наконец, все получилось, я открыл ящик и проверил все эти красивые, пока, матовые шары. Да, все на полном и абсолютном нуле, как и должны оказаться в таком случае, нет такого красивого и заманчивого свечения. свечения

Здорово, все-таки, уже оказаться опытным и деловым путешественником во времени и пространстве, точно знающим, что предстоит сделать и в какой очередности. Безо всяких дилемм и сомнений, уверенным в себе.

Я оставляю один Источник на Столе, добавляю к нему камни-светильники и все остальные артефакты. Стаскиваю солидного веса мешок с золотом и огромными алмазами со стола и отношу его в сторону Двери, где и оставляю стоять.

Наконец-то, я знаю, что точно его потрачу до последнего грольша и больше не стану таскать богатейство между мирами. Как самый скаредный и жадный гном, такой себе Рыжий.

Ни к чему оно мне в будущей жизни, а здесь очень даже пригодится, тем более, сумма солидная и я точно знаю, где лежит еще невообразимое множество денег. Ну, до них, может, еще и не пойду, хотя, отчего бы и не сходить, не прогуляться по знакомым местам, да еще в хорошей и просто отличной компании.

Я ведь прямо мечтал об этом и теперь не откажусь, наоборот, организую поход и компанию друзей, нагружу великим делом, которое прославит нас грядущихв веках всего Черноземья.

Теперь я могу многое изменить в жизни своих друзей и приятелей, не дам двум бывшим Охотникам пропасть со шлюхами из Гардии, опуститься на самый низ жизни в Асторе. Придется постараться, пристроить и Кроса и Драгера к хорошим женщинам, раз они сами оказались по жизни такими уж дуралеями и каблуками, что им просто необходимо, чтобы кто-то рулил ими постоянно. Ни к чему это, особенно, когда управляют этим женщины — глупые, стервозные шлюндры.

Именно эта мысль оказалась одной из тех нитей, которые сплелись в веревки и вытянули меня обратно в Черноземье, заново уладить свои дела, избежать случившихся ошибок и построить новое будущее.

Да и остальной выбор оказался так себе, попасть на Вуоксу не получается и я уже подозреваю, что капсула на берегу реки работает, как ниппель, пропускает только в одну сторону, при наличии энергии. Возродиться в ней, похоже, не получится, остается только прыгнуть в наше время в горах Грузии и пробираться в Южную Осетию, под российскую юрисдикцию. Кстати, там и идти недалеко, дороги заблокированы, но пешком вполне возможно, если только не попадешься в руки грузинской полиции или военных. Чего, с моими способностями, довольно легко избежать. Придется только рассказывать, если встретить южноосетинских полицейских, что потерял сознание на Вуоксе и очнулся в каком-то подвале на территории Грузии, связанный. Смог освободиться и убежать, пока больше ничего в голову не приходит из умного.

Звучит довольно глупо, так что, лучше и с ними не встречаться.

Оставался еще выбор между возвращением в Черноземье и перелетом в новый мир, я выбрал, конечно, тот, где могу много чего исправить и у меня уже были друзья, которых я смогу снова сделать таковыми. Тем более, по времени хорошо подошло.

Посмотрим. Что у меня получится и что мне удастся сделать, со своими знаниями и силой.

Пока я вышел на площадку перед Храмом, дошел до края и долго смотрел вниз и по сторонам, пока не замерз. Воздух не прогревается, похоже, что зима еще не закончилась, серединой весны точно не пахнет.

Так, подумаю о камнях на площадке, кстати, очень удобном месте, чтобы спрятать что-то ненужное, не отходя далеко от Храма.

Здесь у меня лежат магические копье, меч, кольчуга и шлем, вещи красивые и сильные, вот только по дизайну они очень намекают на прежних своих хозяев. Которые теперь совсем не в милости у жителей Черноземья и это справедливо, пусть маги, почти наверняка, не виноваты в том, что на эту часть континента обрушилась Беда и все выжившие потеряли свои семьи, детей и родителей, родственников, часто — всех до единого.

Может, это и не совсем так, скорее, и совсем не так, только разубеждать никого я не стану.

Не мое это дело, тем более, оставшиеся маги мечтают снова о власти над своими бывшими землями, хотя по сути своей — они, крохоборы несчастные.

Не буду я ничего забирать пока, тем более, не так долго осталось ждать до того момента, как мне придется вернуться в Храм, по очень важному делу.

Только спрячу в одном из чайников, все свои документы, ключи, карты с телефоном. И современные, российские, на имя Олега Протасова и те самые, серьезно разыскиваемые в СССР, теперь уже наверняка, на имя Автанадзе Виктора Степановича, уроженца города Брянска.

Да, советский паспорт и в моем времени лучше не светить и сразу же уничтожить, после перехода. Может, еще остаться серьезный интерес к такому замечательному человеку, лечащему любые болезни и хвори, часто официально неизлечимые, простым наложением рук.

Попахивает такая способность божественной силой, иначе это и не назовешь.

Интересно, сколько секретных докладов написано по поводу тех событий и сколько раз допросили Сашу и торговую мафию в Кутаиси? Наверняка, душу вынули и высушили, разбили на мельчайшие осколки и снова просеяли.

Золото оставлю большей частью здесь, мне еще предстоит легализоваться в Асторе, по той самой легенде, за правдоподобностью которой я уходил на полгода за перевалы, и которая тогда не понадобилась.

Как пришлось мне это очень печально признать, пройдя с немалыми муками перевалы туда и обратно, приведя оттуда сестру Гинса, что оказалось единственно светлым пятном в таком долгом, кровавом и утомительном путешествии.

Хотя, смерть барона и баронета — тоже светлое пятно во всей этой истории. Да и тех мудаков баронов Фонвиз, все же радовала очень, хотя, все они — снова в царстве живых.

Признать и двинуться туда, куда я так не хотел попасть, на Север. Однако, все же, оказался там, в роли слабого ученика, без особых козырей, но, слава богу, то путешествие закончилось отлично, спасением Черноземья от кровавой, затяжной войны.

Зато теперь — моя легенда, очень даже в тему. С одеждой у меня, правда, не сказать, чтобы очень все хорошо получилось. Гильдейское лучше не носить, чтобы избежать вопросов, объяснить ее появление, как беженец из-за перевалов я правдоподобно не смогу. Через месяц — точно объясню, а вот прямо сейчас — еще нет.

Впрочем, можно сослаться на такую же, совсем похожую одежду в армии Сатума, лучше, в одном из графств Терума, где местный феодал решил обеспечить свою разведку такой одеждой, по непонятному капризу.

Только, боюсь, гильдейские при встрече мгновенно поймут, что вещи из Сторожки, так что, лучше не рисковать совсем. Ибо, будут заданы вопросы, на которые нельзя ответить и не ответить тоже нельзя, патовая такая будет ситуация.

Придется, все-таки, идти в своем камуфляже, который я выдам за одежду стражников Терума, а именно, королевства Коляндии, жителем которого, по месту рождения, я и являюсь.

То есть, по моей легенде, до Беды я жил в Черноземье, где-нибудь между шестой и седьмой улицами, около Речных ворот, после бегства из Сатума, из-за жестоких и жесточайших порядков, существующих там. И, как раз, во время Беды проходил перевалы, решив навестить родителей и долго не мог вернуться обратно. Пока не похоронил отца и мать и понял, что хочу жить в славном городе Асторе, справедливом ко всем людям, преуспевающим трудами и старанием, а не правом рождения и злобным презрением в людям труда.

Где простые люди чувствуют себя свободными и очень счастливы, что никакие бароны и графы не владеют их свободой и жизнью. И, вообще, нигде их нет, на обозримом пространстве.

Рубашка вполне подойдет, наша советская, такая светлая х/б, с заграничным покроем, плащ у меня есть, достаточно богатый и яркий, прихватил еще тогда из имущества прекрасных баронесс, и он долго мне послужил верой и правдой.

Обувь — те же сандалии, купленные мне Софико, из кожи и они вполне сойдут за местное, забугорное, заперевальное изделие.

Есть длинный кинжал, мне вполне хватит, чтобы добраться до трактира Сохатого, купить какую-то одежду там, переночевать пару раз и двинуться к посту Гвардии около моста. Там я смогу договориться, что сам объявлюсь на Речных воротах, как вернувшийся из-за перевалов местный, в прошлом, житель.

Это вполне объяснит мой, уже совсем небольшой акцент, зато, проверить знание языка Коляндии — Терума здесь никто не сможет, а сатумский корли я знаю немного, как и положено простому жителю далекого королевства.

Так, план уже прикинут, теперь пора пообедать и пройти проверку на стене, то есть, поставить вариться кулеш и заняться своими шкалами силы, энергии и маны.

Пока закипала вода с крупой в чайнике, нагревшуюся воду из которого я выдул одним глотком, я успел подумать, что тороплюсь с тем, что думаю зарядить все палантиры. Ладно, я спрячу их в том тайнике, который устроил около памятной для меня сосны-ели. Ни в Храме, ни около стоянки Охотников никаких магически одаренных людей не должно появиться еще долго, так что, я ничем ни рискую.

Хотя, потом долго добираться до тайника, нет, все же надо о другом месте подумать. Сюда-обратно почти полтора дня ноги бить, ни к чему такое концы делать, так уж осложнять свою жизнь, постоянно шастать мимо Сторожки, можно и на бдительных Охотников нарваться.

Да и теперь, в свете моего знания о будущем, эти одаренные магически люди не узнают о местоположении Храма и к тому времени должны будут уже готовиться прощаться с жизнью, если я правильно понимаю свои планы и настроение.

Компьютер на стене все же показал, что значение энергии у меня можно поправить, поспав на Столе. Силу и ману он признал соответствующими сегодняшним уровням, поэтому я дождался, когда кулеш сварится, щедро заправил его тушенкой и наелся до отвала. Аппетит мгновенно обозначился, после первой ложки кулеша, полного чайника мне едва хватило, чтобы успокоить желудок перед отдыхом на магическом Столе.

После недолгого сна, продолжительность которого я засек на своих «Командирских», оказалось, что прошло всего полтора часа по времени, я вернулся к стене и вскоре стал счастливым обладателем подтвержденной седьмой ступени по развитию энергетической составляющей, изображенной в виде светящегося круга на стене.

Подрос немного, но только в энергетике, что и не удивительно.

До седьмого магического уровня мне еще расти и расти, а по силе физической я, пожалуй, дошел до максимума в этом теле, но менять его на другое не собираюсь. Пока точно.

Палантиры не стал заряжать, кроме одного, который возьму с собой. Еще подумал, что не стоит идти на проверку в Астор с такими предметами и вещами, мало ли, кто сможет учуять силу в палантире или артефактах. Да и при обыске и досмотре вопросы возникнут.

Поэтому, оставлю я все такие необыкновенные вещи в тайнике около трактира, пока не пройду первичный допрос на посту около реки и в самой Страже и не смогу определиться с работой и проживанием, чтобы вернуться и спокойно забрать спрятанное и уже тогда занести в город, но, тоже, осторожно.

Вечером опять вышел на площадку, сдвинул маной заряженного палантира осыпь с тайника и так и присел на заднюю точку. Почему то я считал, что магическое оружие и гильдейские вещи ждут меня здесь. Только я же в более раннее время вернулся, все, что пришло со мной, оно и осталось, а то, что спрятано, его просто еще нет.

Да, почесал репу, посмеялся над своими расчетами и махнул рукой.

Оставил там три Источника, все документы и прочие следы моего и советского времени, сложил в чайник и закрыл крышкой, добавив еще фузею и кольчужные перчатки, которыми так и не смог воспользоваться ни разу. Протаскал все время зря, ладно, хоть не потерял неповторимые в местных реалиях защиту и пушку.

Ночью спал и видел сны, хорошие и много чего обещающие, поэтому проснулся довольным, быстро собрался. Часть одежды оставил на столе, как и мешочек с крупой, сунул в рюкзак один палантир с зарядом на сорок процентов и лечащие артефакты, которые для ранений и лечения.

Еще, убедился в том, что самому себя вылечить у меня пока не получается, придется воспользоваться кем-то из магов, когда повстречаю на своем пути. Вчера старался пару часов помочь своим зубам и все без толку, даже вспотел от усилий, только ничего не получилось.

Не выходит пустить свою же ману на себя любимого, такая серьезная незадача.

Глава 2 СНОВА У СОХАТОГО

С утра холодный ветер продувал меня на спуске насквозь, пока я не спрятался за склоном и не спустился до первой рощи. Пришлось и капюшон плаща одеть на голову, чтобы не заболеть по дороге, все же, сейчас, по моим подсчетам, еще конец зимы и я на солидной высоте.

Точную дату, какой сегодня день и месяц, я смогу узнать в трактире, что мне очень важно определить.

Ведь, по моим подсчетам, я передвинул значок времени в капсуле на девятнадцать делений назад, думая, что это месяцы. Но, оказалось, что одна единица соответствует примерно двум годам земного времени и я, из примерного рубежа середины лета 2020 года переместился в май 1982 года.

Два года, может, немного больше, может, немного меньше, но, похоже, что, все же, больше.

Возвращаюсь я на ту же пару лет раньше, повернув значок времени уже восемнадцать раз вперед, ведь, по моим подсчетам, я провел в Черноземье целый год и еще примерно три месяца, потом три месяца в Советском союзе, то есть, примерно всего двадцать один месяц по земному календарю и могу теперь оказаться с запасом в месяц-два перед моментом своего появления в этом мире. Если помнить, что местные месяцы содержат по тридцать два дня, в отличии от земных.

Единица времени в два года — довольно солидная величина и, если бы она не подошла так удобно для возвращения в Черноземье, скорее всего, я не стал бы делать это. Особенно, если бы я возвращался позже момента своего появления, когда здесь может объявиться тот самый ребенок, которого я не видел, но слышал, как он шевелится в кроватке, когда побывал в комнате родителей на Пряжке.

Для меня самого — очень большая загадка, как поменяется жизнь моего, можно сказать, близнеца из-за того, что я так активно вмешался в жизнь его родителей. Дал им четкие указания, что и когда произойдет и снабдил деньгами, которые должны обеспечить более высокий уровень жизни для моего двойника и его сестры.

Сложатся ли так обстоятельства снова, чтобы он оказался на берегу Вуоксы в тот злополучный день?

Кстати, после почти пары лет в другом мире, я уже не уверен, что этот день такой уж злополучный и эта гроза оказалась так уж некстати.

Я, конечно, стал другим человеком и даже весьма сильным магом, но теперь, ни капли не жалею о том, что сама судьба забросила меня так далеко от своего мира.

Я много чего испытал, даже успел умереть, только это оказалось не так страшно, ведь, при каждом переносе мое тело умирает в капсуле. Теперь я уже четвертая копия себя прежнего и пока не замечаю каких-то ухудшений и того, чтобы система откровенно лагает при работе и дает сбои. Может, это и происходит, только я не чувствую и поэтому не переживаю. Тем более, моя прежняя жизнь на Земле не имела особой ценности, когда я тупо трудился в сервисе, зато, теперь мне даны другие возможности и соответствующая сила.

Я все помню и чувствую, нашел настоящих друзей, некоторых, правда, умудрился потерять и собираюсь это исправить по-настоящему.

Поэтому, когда, по моим приблизительным подсчетам, все сложилось так, что эта возможность оказалась очень реальной, я решил рискнуть.

Тем более, моя насильственная смерть показалась мне очень тяжелой, и я собираюсь поменять ход истории, с точностью до наоборот, чтобы в муках умерли мои враги и те, кого они наняли, как предатели рода человеческого, долго и страшно мучаясь. Да, то, что я стал более жесткий и беспощадный, это я наглядно чувствую, хотя, в новой жизни, в средневековье, это абсолютно нормально и мне пришлось поменяться радикально, стать местным человеком.

Через три часа я дошел до стоянки, но, не стал терять время, заходя на нее, раз она оказалась пустой. Да, еще рано появляться здесь обоим Охотникам, которые не должны пережить свою рутинную работу на стоянке.

Я спешу до боли знакомой тропой, собираясь переночевать в настоящей постели в одной из комнат у Сохатого. Который, меня еще совсем не знает, но, никуда не денется, скоро очень плотно познакомится с Ольгом Протом.

К вечеру я не очень далеко обхожу Сторожку, особо опасаться мне — нечего. Гильдейские при встрече опросят меня и отправят сдаваться на пост около реки. Ведь я простой, мирный путник, пусть и бродящий в одиночку по довольно опасным местам.

Вскоре я поднимаюсь по ступенькам трактира Сохатого, открываю дверь и с интересом оглядываю обстановку в зале.

Сегодня — обычный день, не выходной и в трактире я вижу всего несколько посетителей, зато двоих из них я очень хорошо знаю. У меня на лице невольно расцветает улыбка, это те люди, которых я неподдельно рад видеть и надеялся на такую встречу.

Охотники Драгер и Конт сидят за столом и попивают пиво из пары кувшинов, негромко беседуя и посматривая по сторонам. Заслуженным людям никто не запретит хоть каждый день сидеть в трактире, попить пива, если все дела и задания выполнены.

— Хозяин, — негромко зову я, подходя к стойке, жду, когда Сохатый вынырнет из-за внутренней двери, — Добрый вечер, хозяин!

Сохатый смотрит на меня, пытаясь вспомнить, кто я такой и видно, что ничего в ум к нему не приходит, не может он меня идентифицировать никак.

— И тебе добрый вечер, путник! Не припомню тебе никак, не обижайся.

В этой фразе, кроме легкого сожаления, звучит и не высказываемое явно желание, чтобы новый человек представился, честь по чести.

— Да как же ты меня припомнишь? Я же не был в Черноземье одиннадцать лет. И я тебя не помню, но очень рад, что трактир стоит на прежнем месте, а то, что здесь новые хозяева, так это понятно. Чего пропадать хорошему месту? В котором, каждый путник может снять комнату, выпить пива и чего покрепче и отдохнуть, как следует, после тяжелого и очень опасного пути.

Сохатый стоит и хлопает глазами, пытаясь воспринять всю выдаваемую мной информацию. Про то, что на месте его трактира тоже стоял другой, еще до Беды, я давно знаю. Еще с первого захода сюда в компании Охотников, когда разбил рожу Редкену и волнительно познакомился с Гритой.

Как вспомнил про певицу, сердечко сразу же сладко заныло, впереди у меня знакомство с ней и все еще будет. Очень на это надеюсь.

— Хозяин, комната есть?

Сохатый перестал хлопать глазами, усвоил информацию, что я перебежчик с той стороны, значит — путник небогатый, поэтому он говорит свое оценочное мнение:

— Ты не радуйся, комната денег стоит. Откуда у тебя деньги наши могут появиться? Поэтому, поспи на сеновале, как остальные.

— Хозяин, тебя же Сохатый зовут? Так вот, ты за мои деньги не переживай, пошли служанку самую лучшую комнату приготовить, воды мне нагреть. Помыться хочу и знаешь что еще?

Хозяин с обалдевшим видом слушает мои указания, особенно его добило требование горячей воды и лучшей комнаты.

— Бутылку ресы, самой лучшей и пива два кувшина, за тот стол, для моих друзей Охотников. И закуску тащи, всю, которая есть.

И я подкинул золотой тайлер, который рыбкой долетел до Сохатого и был пойман им в широченную ладонь, потом недоверчиво рассмотрен, ощупан и попробован на зуб, с выражением крайнего недоверия.

— Запиши на мой счет всю деньгу, я у тебя часто теперь буду останавливаться. Зовут меня Ольг Прот, так что — запоминай.

Сохатый кивнул головой, говоря, как бы, все капризы за ваши деньги и быстро отдал указания служанке, крепкой девке со здоровенной задницей, отправив ее греть воду и готовить номер. Сам он поспешил с бутылкой и кружками к столу Охотников, потом принес и пару кувшинов пива, на удивленные вопросы парней показал на меня, продолжающего стоять у стойки и рассматривать остальных посетителей.

Нет, остальные посетители оказались мне не знакомы, поэтому я подсаживаюсь за стол к парням из Гильдии и знакомлюсь с ними. Они, конечно, удивлены такому подгону, но не отказываются, хотя, так плотно общаться с незнакомыми не привыкли. Только, кто же откажется выпить и расслабиться в такое непростое время, если угощают щедро, чтобы познакомиться с доблестными защитниками города.

— Давайте, мужчины, выпьем, за славный город Астор и меня, Ольга Прота, который наконец то смог пройти перевалы и спуститься с гор, — так я начинаю первый тост и, заодно, представляюсь, не дожидаясь вопросов.

Драгер и Конт поднимают стопки, и мы дружно опрокидываем их.

— Ох, хорошо, — жмурится лучник, — Так только с перевалов пришел? Только-только?

— Ага, — теперь уже и я, блаженно жмурюсь, дегустируя абрикосовую ресу, пусть и не долго, но выдержанную в дубовой бочке. Излишняя сладость заменилась небольшой долей ноток дуба и такой букет мне изрядно нравится, очень такая натуральная вещь.

Я повторяю парням свою историю, как пошел навестить родных перед Бедой, как остался там, хотя меня тянуло изо всех сил в Астор и Черноземье, как похоронил всех родных в королевстве и решил, во чтобы то ни стало, вернуться сюда обратно.

— И вот, моя мечта сбылась, я снова на земле, где мне все нравится. Где нет этих дворян, где чувствуешь себя свободным человеком.

— Здорово, — соглашается Конт, — Только что ты умеешь делать? Какое мастерство есть у тебя в руках?

— Не переживай, старина, все у меня есть. И руки на месте и голова и деньги имеются, на первое время.

— Тебе требуется дойти до поста Гвардии на мосту, они тебя в город отправят. Такой у нас порядок, могли бы и мы тебя проверить, но, теперь, уже не будем, — предупреждает меня Драгер.

— Чего у Гвардии работу отнимать! — смеется Конт, — И нарушать компанию, ведь хорошо сидим!

— Завтра дойду до гвардейцев, — отмахиваюсь я, — Шел с гор, видел огороженную стоянку, это для чего в безлюдных местах такое делают? Вы же Охотники, ваше имущество? Там, кроме, как охотиться, больше делать нечего, я так понимаю?

— Наше место, здесь ты прав. Через пару месяцев сезон начнется, — подтверждает Конт и глядя на приятеля, пытающегося взглядом что-то ему сказать, отвечает, — Ну, чего тень на плетень наводить? Видел уже Ольг стоянку и спрашивает про то, кому она принадлежит. Это же никакая не тайна, пусть он пока проверку не прошел в Ратуше. Какое тут секретное такое знание, объясни мне, пень ты деревянный?

Драгер только смеется и кивает мне, видишь, какие у нас тут разговоры.

После такого объяснения беседа под ресу и пиво потекла повеселее, блюдо с корнеплодами помогает утолить разыгравшийся аппетит, парни расспрашивают меня про жизнь на той стороне гор, и я порассказал таких ужасов про тамошние порядки, что они только ахали. Они отметили мой небольшой акцент, но признали, что за одиннадцать лет я не забыл язык и говорю очень даже хорошо.

Сохатый тоже давно уже подсел за стол, даже не спрашивая, просто глядя на наше веселье, да и остальные посетители собрались вокруг, настолько я убедительно и громко изобличал пороки соседнего государства, зазнавшуюся и чванную аристократию и невозможность жить простым людям под гнетом озверевшего дворянства.

Мне есть чего рассказать и слушатели у меня благодарные.

Особенно, про то, как там проводят караваны и толпы бандитов открыто пытаются их грабить, так что, караванщикам даже нельзя по-настоящему защищать свое добро, под страхом скорого суда от тех же бандитов и обязательной смерти. Такой рассказ поверг всех слушателей в неподдельное изумление, никто себе не может представить, чтобы бандиты так себя вели.

Заодно я всех угостил парой кружек, по случаю своего счастливого возвращения в Черноземье и чудесного спасения на засыпанных снегом перевалах. Я, на самом деле, очень рад оказаться среди этих людей и еще мне требуется по громче заявить о себе, как вернувшемся патриоте города. Народная молва, особенно мои рассказы про вопиюще несправедливую жизнь за перевалами, быстро разнесет, по, не такому уже большому населению города и его окрестностей, в каком хорошем месте посчастливилось жить черноземельцам, в отличии от несчастных, на самом деле, сатумцев.

И, ведь это — никакая не пропаганда, а — чистая правда! А, правду говорить — легко!

И ведь, даже, нигде не соврал, почти, кроме своей истории появления в Сиреневых горах. Так ведь и Понса, пока живого, нет рядом, чтобы почувствовать сомнительные места в моем рассказе, поэтому будем пользоваться ситуацией.

Хорошо посидели, не так, конечно, как в том случае, когда я праздновал свое как бы спасение на берегу Протвы, но, тоже хорошо. Охотники ушли в обнимку и с песнями, я провожать их не пошел по сплошной темени, быстро помылся в теплой еще воде и завалился на постель в большом номере, выходящем закрытыми ставнями на дорогу перед трактиром.

Поставил сторожок и спрятал рюкзак под большой кроватью.

Ночью ничего не снилось, проснулся я рано утром, напился загодя приготовленной водички из графина и потянувшись в мягкой постели, не стал вставать.

Часы здесь использовать нет никакого смысла, в местных сутках тридцать два часа, но, это не главное. Просто, пришлось их снять, перед визитом в трактир и спрятать в мешке, как и многое другое, что лежит в моем рюкзаке, который я вчера сразу же убрал под стол, чтобы не задавали лишние вопросы, откуда такое чудо появилось.

Впрочем, рюкзак убран в обычный местный мешок, из-под крупы, которую я пересыпал в оранжевый рюкзак, оставшийся в Храме, поэтому, вряд ли вызовет вопросы, если не доставать его при людях.

Главное — это то, что я узнал, вчера был последний день официальной зимы, что за ставнями трактира не особенно то и различишь. Те же десять-пятнадцать градусов, как и в Сатуме, где я провел первую местную зиму, холодный ветер, который в лесу не чувствуешь, только на открытых местах. Ариал так же умеренно припекает, скоро начнет усиленно греть природу и через те же тридцать два дня жизнь ознаменуются серединой короткой, в два месяца, весны.

Я появился в Храме, по моим подсчетам, где-то около двадцатого числа второго месяца весны, почти одновременно с Охотниками, Тонсом и Карном. Они, получается, появились позже меня на один или два дня и сразу столкнулись с воплощением смерти в здешних местах, с матерым Кортом, после чего Карн перешел в разряд добычи Зверя, а Тонс остался дожидаться своей смерти на стоянке, понимая, что раненому и без поддержки — нет у него никаких шансов одолеть такого матерого Зверя.

Выходит, что и я могу встретиться с огромной, магически одаренной кошкой по дороге в Храм, куда собираюсь прийти к двадцатым числам последнего весеннего месяца. Я, теперь даже, собираюсь с ней встретиться обязательно и убить ее еще раз.

На самом деле, по моим, пока, теоретическим раскладам, мне лучше вызвать огонь на себя, чтобы Охотники на стоянке остались живы и помогли в разгроме банды Крыс на той самой опушке, где я принял боевое крещение. Теперь я не собираюсь идти с Охотниками в Помр, сопровождать караван и кто-то должен заменить меня и мою помощь в том сражении. А кто лучше справится с этим делом, как не Тонс, если он переживет встречу со вторым Кортом.

Я приду в Храм перед двадцатым числом, чтобы встретить своего двойника, могущего появиться на Столе, взять над ним шефство, инициировать его, как мага, немного прокачать, научить нескольким умениям и отправить обратно, в свое время.

Здесь мой двойник мне совсем не нужен, в мире Черноземья, я рассчитываю, что через пару дней капсула на Вуоксе еще будет работать на прием путешественников в пространстве и времени.

Или, не будет и тогда придется думать снова, как поступить в сложившейся обстановке.

За эти полтора месяца мне тоже предстоит побегать и похлопотать, пройти проверку, что, пока без своих магов на службе города, мне не трудно, найти жилье, притом, я уже знаю, где именно найти.

Устроиться на работу, опять же, по известному маршруту, снова в тележную мастерскую, и с кузнецом Водером снова задружиться.

Познакомиться еще с Кросом, раз уж я теперь знаю Драгера и могу смело подсаживаться за стол к парням в трактирах и постоялых дворах.

Не быть назначенным Альсом в вылазку на северные земли, а собрать свою команду, значит, начать посещать активно «Лису и Журавля», устроить выступать туда Гриту, которая должна стать моей женщиной довольно скоро.

Собрать команду из своих приятелей и друзей, которым можно полностью доверять и устроить поход на Север, разбить магов и предать их смерти, дойти до Роковой горы, желательно с повозкой или лошадьми, найти там снова палантиры.

В общем, за примерно местный год достигнуть серьезного влияния в городе и, особенно, в Ратуше, чтобы под мое руководство выделили небольшой отряд, который войдет в историю окончательного освобождения Астора от остатков прежней, магической власти, как великие ниспровергатели авторитетов и спасители всего Черноземья.

Планов очень много, главное, что знания, сила и деньги уже есть у вашего покорного слуги, осталось не повторить прежних ошибок и не наделать новых.

Я поднялся с кровати, собрался и, умывшись, спустился в зал трактира, где меня уже ждет Сохатый.

Глава 3 ПЕРВЫЕ ШАГИ В АСТОРЕ

Я не стал подсаживаться утром на попутную подводу, не спеша сторговал у Сохатого новый гардероб — обычные порты, рубаху с вышивкой и куртку типа гильдейской, но без такой специфической раскраски. Он понемногу приторговывает простой одеждой, для лесорубов и другой деревенщины, кто живет неподалеку от него. Пусть и значительно дороже, чем в лавках города, мне это не важно, главное — выглядеть достаточно простым парнем.

Не подсылом от магов или шпионом из Астрии.

Эта одежда потребуется мне на небольшое время, добраться до Астора, в городе я заново оденусь, гораздо солиднее, как положено приличному новому гражданину с золотыми тайлерами в кошеле на поясе. В этой одежде потом начну работать в мастерской, будет мне на смену.

Вышло, по итогу, мне все в три четверти золотого тайлера; ужин, номер, выпивка и закуска и угощение посетителей плюс одежда, порадовал Сохатого хорошими продажами в будний день. Сдачу серебром я все же забрал, чтобы иметь возможность расплатиться за небольшие покупки и услуги, когда появлюсь в городе.

После хорошего завтрака, я вышел в сторону моста и свернул перед ним в лес. На том самом знакомом месте, где ожидал Гинса, устроил тайник, спрятал на краю березовой рощи свой рюкзак, вместе со всем, что может насторожить гвардейцев или стражников. Все новые люди, желающие жить и работать в городе, должны пройти что-то типа допроса в одной из караулок Стражи, той, что расположена возле Речных ворот. С, естественно, досмотром и вопросами по поводу вещей и на форпосте города, около моста через Протву.

В городе — местный иммиграционный центр, записывают новых жителей, их приметы и имена, отличительные признаки и выдают жетон с выбитыми на нем именем и фамилией претендента. Здесь — проводят первичный досмотр.

В первый раз я вошел в Астор в составе Гильдии, уже Альс выдал мне при увольнении жетон почетного отставника, что считается не рядовым событием среди гильдейских.

Эти жетоны я спрятал тогда в мешок с золотом, когда отправился на Север, к магам, этот и второй, награждение которым прошло в Ратуше, так и продолжают лежать в том же самом мешке. Теперь мне некому их предъявить, хотя имя мое осталось прежним.

Спрятав все вещи в рюкзаке и сам рюкзак, я оставил себе только кинжал, пять тайлеров и горстку серебра, немного хлеба и деревянную бутылку с водой, и пиво, конечно. Еще плащ, довольно богатый и моя обувь — вот что отличает меня от местных жителей, но уж эти истории я придумаю, как красиво рассказать.

Тушенка, пара банок и вся колбаса вместе с еще тремя банками сгущенки остались в Храме, дожидаться моего возвращения через полтора месяца, за которые, я надеюсь, не попаду ни в какую историю.

Гвардейцы на посту около моста уже знали, что скоро появится новичок, пришедший из-за перевалов, поэтому не удивились, когда я прошел через мост и подошел к ним.

— Стоять! Приготовиться к досмотру! — раздалась команда и, мающиеся от скуки, служивые подтянулись ко мне, желая немного поразвлечься за счет потенциального переселенца в богатый город. Слухи, что с деньгами у меня все хорошо и я заказал самый дорогой номер в трактире Сохатого, наверняка, уже достигли ушей гвардейцев.

— И вам не хворать, доблестные стражи города Астора, — пряча усмешку, сказал я и отдал на осмотр свой мешок, после чего снял ремень с кошелями и позволил пересчитать парням мои денежные запасы.

— Смотри ка, Гнольс, этот переселенец не голь перекатная, у него и пять тайлеров с серебром имеется и дорогой плащ.

— Да, плащ дорогой и красивый, — заметил старший поста, — Откуда у тебя такой? Ведь, в твоих землях такие плащи только дворянам разрешено носить?

— Не совсем так, уважаемый, в моих землях носить могут все, у кого есть возможность купить такою вещь. Хотя, ты совершенно прав, в самом Сатуме, я не рисковал закутаться в такую ткань, так и пронес его в мешке, заворачиваясь в простой плащ.

Выслушав меня, старший хмыкнул в усы:

— И где же он, этот простой плащ?

— Остался на перевалах, я бросил его, когда начал спускаться с последнего из них. Он уже весь истрепался и намок, толку от него не было совсем, — так я объяснил отсутствие названной вещи.

— Как же ты прошел через горы зимой, если перебежчики и летом едва-едва там проходят? — это уже серьезный вопрос на проверку.

— Там же снега выше человеческого роста, — вмешался другой гвардеец. Его светлые волосы я, вроде, помню, среди смуглого и черноволосого населения Астора.

— С помощью хитрости, сплел себе такие штуки на ноги, снегоходы называются, чтобы ходить по снегу не проваливаясь. И запасные еще взял, очень меня они выручили, только истрепались полностью на перевалах. Светило уже достаточно пригрело в горах и на снегу образовался крепкий наст, который, конечно, не выдержал бы меня без таких широких снегоходов на ногах. У вас, наверно, в таких по болотам ходят, только я не знаю названия на вашем языке.

— А какие языки ты знаешь? Кроме черноземского, я вижу, что ты не позабыл его, — продолжал спрашивать старший.

— Свой родной, на котором говорят в Теруме и моем королевстве, если слышали, оно называется Коляндия. Неплохо знаю и сатумский корли, могу разговаривать и понимать на нем, но не очень. Толмачом работать не смог бы.

— Скажи что-нибудь по-своему? — влез снова светловолосый.

Я произнес несколько фраз на языке королевства, естественно, местные жители зашипели бы на меня из-за произношения и множества ошибок, но гвардейцы оказались благодарными слушателями, они столпились вокруг меня и откровенно радовались словоохотливому новому человеку и его рассказам.

Мне уже давно отдали все вещи и деньги, мешок и плащ, обратив внимание на дорогой кинжал в ножнах и я, ничтоже сумняшеся, назвался чемпионом Коляндии по бою на кулаках, чем вызвал повышенный интерес к себе.

— Кинжал и плащ, это часть моих наград, за победы в боях.

Сразу нашлись желающие проверить меня в таком деле, как кулачный бой, пришлось старшему приказать остальному наряду не маяться ерундой на службе, не мешать мне и дальше рассказывать о своей жизни и стране.

В конце мне все же рассказали о новом инструкторе Гвардии, мастере Гинсе, который перешел горы, чтобы спасти свою жизнь и теперь работает в казармах, обучая сатумской борьбе гвардейцев.

— В сатумской борьбе не силен, я больше на кулаках и просто бороться, так бить ногами не обучен, — признался я парням и продолжил дальше свои рассказы и байки.

Даже рассказал им про спасение баронесс, произошедшее случайно и как я получил благодарность от спасенных в замке. Народ позавидовал полету моей фантазии, но в то, что это правда, верить отказались, ведь я не стал рассказывать, что назвался баронетом из Астрии, чтобы получить вожделенный приз, из благоразумия.

Провел с гвардейскими пару часов, развлекая их байками и рассказами о тяжелой и очень несправедливой жизни за горами и расстался с ними уже почти приятелями. Заодно мы распили пару моих кувшинов с пивом, который я оставил пустыми на посту, зная, что гвардейцы отправят приметную посудину Сохатому обратно, как я и пообещал тому.

Меня даже пригласили заходить в «Лису и Журавля», где проходят бои на хорошие деньги и можно показать свое умение, раз я такой уж чемпион своего маленького королевства. Типа, посмотришь на настоящих мастеров и поймешь, что королевство — очень маленькое.

Потом меня посадили на проезжающую подводу, наказав возничему обратить внимание Стражи на Речных воротах на вашего покорного слугу и присмотреть за мной, как и оказалось положено делать по службе. Так обычно и поступают, если переселенец не вызывает подозрений и может хоть немного объясниться.

Оставшееся время я спал, развалившись на подводе и поглядывая на голубое небо, когда просыпался, пиво пошло в самый раз, после вчерашнего веселья.

Как я и думал, рассказами о своих умениях я заинтересовал молодых гвардейцев, теперь я легко смогу попасть к ним в компанию и там снова познакомиться со своими приятелями, на которых у меня определенные планы.

В общем то, все пока идет отлично, я уже познакомился с Охотниками, с молодыми гвардейцами и похоже, что моя легенда довольно убедительная и радует людей, с которыми я встречаюсь. Всем хочется жить в справедливом и равноправном мире, теперь посмотрим, как местные профессионалы ведения допросов отнесутся к моим рассказам.

К вечеру мы доехали до города, я, как человек бывалый, дорогу особенно не рассматривал, как и поселения, вылез около Речных ворот, отряхнулся от сена и подошел к стражникам, которым на меня указал возница.

Стража, занятая последними проезжающими в город и из города, сказала постоять мне в сторонке и подождать, Брона я не увидел, да и что я ему могу сказать, так что, постоял полчаса, разглядывая народ с искренним интересом.

Со мной некому оказалось разговаривать, потом меня отконвоировали в Сторожку, куда пришел оторванный от ужина чиновник, занимающийся переселенцами. Он, как узнал, откуда я, сразу сказал, что это надолго и сегодня уже никто ничего решать со мной не будет, завтра снимут допрос и будут думать, что со мной делать, а сегодня я получу скромный ужин и переночую в одной из камер в Сторожке.

Планы у меня, конечно, имелись другие, переночевать, например, у Мортенса и с утра приодеться более модно и богато, сегодня хорошо поужинать и утром вкусно позавтракать, но, вступать в споры я не стал и молча, получив сухой паек, растянулся на деревянной лавке, положив под голову свой мешок и накрывшись плащом.

Чтобы не знакомиться с местными насекомыми, поджарил маной и свою лавку, все пространство вокруг нее и после перекуса и оправки в средневековом туалете, спокойно уснул.

Утром за мной прислали провожатого из главного здания Стражи, где меня долго и нудно допрашивал какой-то дознаватель-старшина. В конце концов, он все же уяснил, что я ему рассказывал, потом пришел в комнату на первом этаже мой старый приятель Гинс, серьезно погонял меня по корли, попытался задать пару вопросов на языке Терума, что у него очень плохо получилось и я смог легко ответить и доказать ему и чиновнику, ведшему допрос, что этот язык мне родной. Гинс, кстати, очень обрадовался земляку, назвался и попросил его найти в городе, если помощь потребуется.

В итоге, мне выдали стандартный жетон с номером на шею, потом мастер, сидящий в подвале, быстро набил мои имя и фамилию. Еще сказали, что я представляю определенный интерес для Ратуши, как единственный носитель второго языка Сатума в Асторе. Поэтому, теперь я должен поставить в известность самого чиновника лично, где я собираюсь работать и жить, не позже трех дней по сроку.

Разумеется, я пообещал сделать все в лучшем виде и меня отпустили из казенного дома идти куда пожелаешь и куда ноги несут.

Время оказалось уже обеденное, поэтому я направился в «Лису и Журавль», где снял дешевый номер в мансарде, не отказав себе в удовольствии полюбоваться на небольшое движение во дворе усадьбы, представляя, ведь не так уже долго осталось ждать, как умрут все Рыжие уроды.

После шикарного обеда я прошелся по лавкам и заново оделся, уже достаточно добротно и модно, уже для не совсем простых рабочих парней и еще раз обошел весь город. Денег купить такой дорогой костюм, в котором я ходил на службу в Ратушу у меня пока нет с собой, да и такой работы пока не имеется, чтобы так пальцы гнуть.

К Клое и Трону загляну после того, как устроюсь в мастерскую Крипа на постоянную работу, чтобы было на кого сослаться, типа, что не голь безработная к ним пришла.

В тот раз рекомендацию, пусть и не очень авторитетную, скорее, даже сомнительную, мне составил Крос. Сейчас мы еще не знакомы, поэтому я просто уверенно поднимусь к Клое и смогу убедить ее, что я именно тот постоялец, который ей требуется, раз дочка вышла замуж, переехала на соседнюю улицу и хорошо бы помочь ей обзавестись хозяйством.

Заселюсь к ней на постой на четыре месяца раньше, чем в тот раз, это даже к лучшему, заодно и Трона перетащу на работу в город гораздо быстрее. Чего ему по дорогам до рудников слоняться, с таким то талантом, пусть приносит пользу городу и мастерской, ну и мне тоже.

На допросе меня спросили, где я жил и работал до Беды, и я ответил, что работал в мастерской, которая собирала подводы и телеги, даже имя хозяина вспомнил. Крип как-то называл по имени прежнего хозяина мастерской, где работал сам молодым парнем, пока не пришла Беда. Хозяин погиб в снегах, со всей семьей, наследников не осталось и Крип оставил заявку в Ратуше на свое прежнее место работы, даже потом получил денежную помощь для запуска производства так необходимых городу изделий.

После посещения лавок, где я закупился необходимой мелочевкой, даже опасной бритвой, я направился в мастерскую к своему будущему и уже, в прошлом, бывшему компаньону и вскоре стоял на входе в такое знакомое мне место, где пахнет древесной стружкой, каленым железом и кипит работа.

Первым внимание обратил на меня Ятош, подскочил, сильно прихрамывая. Я испытал даже некоторое облегчение, что теперь не требуется рассказывать славному старику, почему я такой, относительно молодой и не покалеченный, а уже вышел в отставку из Гильдии. Этого он так и не смог понять до конца, для него служить Охотником — это смысл жизни и поменять такую прекрасное занятие на работу в мастерской его заставила только тяжелая травма ноги.

Кстати, можно будет помочь старику, подлечить его ногу, только это сразу не сделаешь, придется понемногу его лечить. Эта мысль мне очень понравилась и я, все стоял, улыбался, пока до меня не добрался Крип.

— Вы хотите заказать телегу? — вопрос не сверкает новизной, это понятно. Да и сам Крип торговец такой, не больше, чем на троечку, это я уже давно знаю.

Я продолжал улыбаться, держа себя в руках, чтобы не обнять старого друга и только покачал головой.

— Значит, отремонтировать? — второй вопрос тоже не очень оригинален и я шагаю внутрь мастерской. Захожу уверенно, я знаю здесь каждый метр и каждый инструмент, я сажусь на скамье в центре сарая и приглашаю всех присесть рядом.

Оставить работу и просто послушать меня.

Я даже не стал заходить в мастерскую Ольса, моего будущего конкурента, ведь я и так все знаю, какие расклады по конкуренции, ценам и себестоимости производства подвод.

Работники и Крип присаживаются рядом и я начинаю:

— Уважаемый хозяин и вы, его работники! Меня зовут Ольг Прот и я имею вам много чего сказать. Сейчас мы поговорим и у вас будет время подумать до вечера, потом я приду еще раз и мы снова поговорим.

Глава 4 РАЗДУМЬЯ В НОМЕРЕ ТРАКТИРА

После откровенного, делового и раскрывающего невероятные перспективы разговора я оставил сидеть Крипа с парнями в некотором обалдении, именно от открывающихся перспектив, моей уверенности и полного знания процесса производства и вернулся в трактир, пообещав прийти завтра к обеду за, естественно, положительным ответом.

Где, снова, полюбовался суетой и хлопотами во дворе соседней усадьбы, как Рыжая братия и их боевые подруги шастают по двору и заметил, что сейчас таких строгих мер безопасности, как после доставки бочек с вином, еще не наблюдается. Никто не контролирует, стоя с арбалетом на крыльце, выходящих и заходящих через калитку в воротах, разгуливают Рыжие по городу, бывает, и по одному, стараясь, все же, перемещаться группами. Скорее всего, те меры усиления охраны усадьбы оказались введены после прибытия бочек с секретным содержанием, после того, как меня заподозрили в том, что я что-то услышал на шхуне. Заподозрили и наняли, так себе, скажем, убийц.

Зато, теперь, я смогу долго, до самого конца, оставаться в тени, наблюдая за усадьбой и готовя экспроприацию неправедно нажитых ценностей. И еще, нанося точные и хорошо замаскированные удары, пусть эта банда нелюдей проживет все время жизнью, полной тревог и страха.

— Ничего, готовьтесь родимые, скоро, как придет контрабанда из Гардии, я вами займусь по-настоящему, но и до этого скучать не дам.

Хотя, не так уж и скоро она придет, почти, через четыре месяца, долго предстоит ожидать такого волнительного события и знаменательных событий.

— Чего я на самом деле хочу организовать в Асторе? — задумался я, растянувшись на узкой кровати. На улице совсем не жарко, теневая сторона, тем более, от ставен надувает холодом, поэтому я встал и закрыл зимние ставни, оставшись в темноте.

Значит, распределим мои дела по мере очередности и важности.

Первое дело — встретить, если он появится, моего двойника в Храме, примерно, через пятьдесят дней от сегодняшнего вечера. Встретить и, заодно, разобраться с Кортом, желательно еще отдать шкуру Тонсу в обработку и на таком подвиге сойтись с Альсом и всей Гильдией, да и долю получить за саму шкуру. И про Корта на второй поляне намекнуть, что сидит там в засаде частенько, там уже сами Охотники справятся или не справятся с хитрым зверем. Заодно, донесу до Старших при общении, что очень хорошо считаю и мне можно поручить любое дело, связанное со снабжением большого коллектива, даже и особенно — воинского.

Только мне и никому больше, так никого и нет, такого умного, больше на горизонте поисков.

До этого времени я осваиваюсь в Асторе, запускаю по-новому работу в мастерской, тем более, особо исправлять свои прежние рекомендации и не стоит, там все вполне нормально получилось. При существующем уровне производства — лучше инструменты никак не сделать. Готовим и запасаем железные комплектующие и изделия из просушенной древесины, я работаю вместе со всеми, заказываю новые инструменты, усовершенствую уже имеющиеся в наличии.

Выхожу на Водера поплотнее и начинаю заказывать ему ту самую гибкую сталь, найденным рецептом которой сам кузнец со мной и поделился. Я хорошо помню условия обработки металла и его температуру, еще те добавки, которые стоит применять. Сам процесс, конечно, не представляю целиком, но смогу задать ему начальные условия самого эффективного производства луков.

И дешевого тоже, вопрос прибыли и сверхприбыли не забываем.

Сокращу время его самостоятельных поисков, вложу деньги в мастерскую и через месяц-полтора-два можно будет предъявить Гвардии пару десятков изделий, провести пристрелку и практические испытания боевой техники, что здесь еще в новинку.

Для этого мне потребуются приятели в Гвардии, достаточно влиятельные, поэтому поиском уже знакомых мне гвардейцев займусь именно сегодня вечером, откладывать такое — ни к чему, начну тренироваться на холодном оружии. Все же требуется добиться уверенной работы с ножом и сносной — с мечом.

Закину в Ратушу такую удочку, что можно выпустить пару сотен арбалетов под заказ, по десять-одиннадцать тайлеров за штуку и никак не дешевле. Лучше начать быстрее зарабатывать огромные деньги и весь заказ пропустить через свой счет в Кассе и нашу мастерскую.

Ведь, затягивать с этим делом нет никакого смысла, и так необходимые городу пару тысяч арбалетов будем целый год производить, если не два, тот срок, который я рассчитываю находиться пока точно в Черноземье.

Можно подумать, как грабануть эту Рыжую братию на арбалет сейчас и забрать ключи от дома уже перед разборкой в порту, чтобы не светиться перед толпой зрителей, если придется доставать утопленника. Тогда я на этом, фактически, спалился.

Единственно, потребуется качественный образец, что-то вроде тех арбалетов, которые стоят на вооружении у Рыжих. Придется провести операцию по изъятию образца, желательно с парой трупов. Хотя, нет, не стоит пугать не объявленной войной нелюдей, еще чего доброго, они с перепуга сразу отвезут бочки с камнями в Талак, где им проще обеспечить безопасность, из-за относительно не густо населенного порта и его степных окрестностей, где любого новичка видно за версту.

Арбалет придется просто купить, как мне не хотелось бы пощипать перышки Рыжим. Придется не трогать эту шайку, пока сам не увижу, как бочки заедут в усадьбу, строго до этого самого момента.

С другой стороны, так уж помогать городу, может, и не стоит. В прошлый раз это оказалась, так себе хорошая идея.

Обнаруживать контрабанду большого количества драгоценных камней, рисковать жизнью, сходиться в смертельной схватке с превосходящим противником и ждать, отдадут нам долю или нет. В прошлый раз, если бы не мой друг Эгар Кронц, досталась бы нам только пара сотен золотых и большая благодарность от Ратуши, с занесением в область грудной клетки.

Да и так получили чистыми только жалкие десять процентов, еще и обставленные нелегкими условиями освоения своей собственной кровью заработанных денюшек. Да, пошел этот город со своей Ратушей, с такой благодарностью!

И все трофеи Стража растащила, неблагодарные твари, за которых выполнили мы с парнями всю работу. Еще ведь так цинично послали нас с Драгером в далекий путь, очень цинично.

Время что-то придумать еще есть, можно и самим взять усадьбу Рыжих на ножи и арбалеты, если удастся заметить, когда придет комплект интересного содержимого в винных бочках. Впрочем, дату я помню, так что, можно не спеша готовиться.

Или пострелять их по частям, вместе с Драгером и Кросом, для этого потребуется коррумпировать парней и заставить уволиться из Гильдии. Без женщин, хороших и веселых, такое дело не провернешь, Охотники только на них поведутся серьезно, как я уже успел заметить. Сами по себе деньги Охотников не так и интересуют, было бы на кармане, чтобы выпить и погулять с друзьями и все, больше их запросы не требуют ничего от жизни. Требуется женщина рядом, чтобы вправить мозги и придать ускорения и повышенного старания в зарабатывании денег таким, в общем то, недотепистым парням, проведшим всю молодость и большую часть сознательной жизни в густом лесу и строго мужских компаниях.

В вылазку на Север я не пойду, там и без меня справятся, только предупредить про засаду никак не получится, чтобы не связали самого с магическим сообществом и тайными знаниями.

Придется, все же Орнии остаться вдовой, если не придумаю, как предостеречь парней от засады. Хотя, как я смогу это предсказать, если сам и не собираюсь на Север, не могу пока сообразить. Да и Понс, со своей способностью, достаточно опасный для меня и моих планов человек. Стоит ли его так уж спасать?

Нашептать Драгеру, что не стоит идти на поводу у любимчика Альса и штурмовать башню Кремера?

Все возможно, только потребуется стать человеком, мнению которого Драгер будет доверять, а к советам — очень внимательно прислушиваться.

Стоит ли стремиться на должность от Гильдии при Ратуше? Пожалуй, что и стоит, только, вести себя я буду гораздо умнее и мягче, с чиновной братией больше не стану так жестко воевать, то есть, точно, с господином Бромсом, не стану. Остальных можно не жалеть и гонять посильнее, хотя, особого смысла в этом тоже нет, отношения портить.

Испортить можно быстро, только наладить испорченное — семь потов сойдет.

Как показала жизненная практика, сколько не выжми из Ратуши и ее чиновного сословия добра в пользу Гильдии, начальство этого, все равно, совсем не заметит, в отличии от абсолютно не нужных, но, не поставленных мелочей. Поэтому, список поставок будет состоять только из постоянно имеющихся на складах товаров и никаких редко появляющихся диковин в нем не окажется, чтобы начальство не надувало губы.

Хотя, они все равно окажутся недовольны, просто одной моей независимостью и довольным от жизни видом, с этим я ничего поделать не могу, придется потерпеть моим Старшим.

Надо понимать, что проверку совместным боем я вместе с Гильдией не пройду и буду состоять в качестве вольного чиновника, ни в коей мере не военнообязанного, поэтому, ни в какую экспедицию меня засунуть не получится. И жетона почетного отставника у меня не будет висеть на шее, зато и мутно непонятной истории появления возле стоянки, моего основного слабого места в биографии, не окажется у Старших среди аргументов.

Смысл в такой деятельности — то, что я стану своим человеком при Ратуше, буду точно знать, когда можно ожидать нападения, организованного Рыжими и встретить тех же загонщиков во всеоружии, натравив на них Гильдию.

Стоп, куда это меня занесло?

Есть же возможность ограбить Рыжих или так, что свидетелей не останется или так, что они сами не будут знать, чьих рук это дело.

Все эти движения по захвату Рыжих и их бандитов понятны и необходимы только в том случае, если я выйду из тени и буду участвовать в схватке в порту. Если же удастся справиться с Рыжими без участия города и мытной службы во главе с другом Шидером, то ждать мести от Рыжих из Талака, такой себе сомнительный вариант. Чтобы не переживать по этому поводу, что местное гнездо узнает о моем активном участии и не ждать мести неминуемой, проще и надежнее организовать дело так, чтобы кубло Рыжих в бейском городе перестало существовать совсем.

Тем более, у них тоже будет чего забрать из дома, чисто на долгую память. И, чтобы у хороших людей прибыло, а у плохих уродов — убыло, за такое стоит приплыть в провинциальную дыру и просидеть там с неделю.

Сам я лично просто мечтаю стереть это племя с лица этой планеты, Терена, насколько я помню название мира.

В принципе, я и один легко справлюсь с Рыжими в усадьбе, стоит мне только зайти в сам дом. Тем более, я хорошо теперь знаю расположение комнат и подвалов, где находятся тайники под скрытом, который я теперь тоже могу наложить обратно. Когда дом начнут обыскивать, после того, как его жильцы несколько дней не появятся за пределами двора, и будут обнаружены в подвале, среди разбитых бочек, утонувшие в бесценном вине, местные ищейки без магической поддержки не смогут ничего обнаружить. А зайти я смогу через приоткрытую ставню на кухне, где можно подцепить ее крючком, открыть и проскользнуть в сам дом через узкую щель между потолком и стоящим под окном высоким и основательным шкафом.

Вряд ли Рыжие станут звать на помощь и поднимать большой шум, когда обнаружат лазутчика, попробуют справиться с ним сами и хорошенько допросить в подвале потом. Да, если меня примут за обычного вора, Стражу кричать точно не станут, а мне больше ничего и не требуется, только молчание хозяев и их влажные мечты, как они будут долго и радостно пытать попавшегося незадачливого воришку. Потом уже поздно будет думать, что помощь оказалось бы разумнее позвать.

Только из Талака, если не нанять корабль, после акции придется уходить пешком, для этого варианта точно понадобятся друзья из Гильдии или разведки Гвардии, со своими лошадьми.

А, если, получится нанять шхуну, то, даже, такое участие не потребуется.

Пожалуй, нет особого смысла привлекать и моих приятелей к такому делу, как нападение на усадьбу в Асторе, они могут помочь только с перетаскиванием бесчувственных тел в подвал, с таким процессом я и сам справлюсь за час времени, со своей новой силой, зато никто не сможет рассказать о том, что я маг.

Ни на допросе, ни по пьянке приятелям.

Потом я, после уничтожения ковена Рыжих в Асторе, могу заняться вторым гнездом, в Талаке.

Затем, после зимы, организовать экспедицию на Север, со своими людьми, чтобы быстро разобраться с магами, собрать всех людей из башен и отправить с новостью о потрясающей победе над силами зла именно моих приятелей, которые станут национальными героями и про меня тоже не забудут упомянуть в местных хрониках.

Просто буду вести дневник нашей победы и потом парни передадут его Корну, с деньгами, чтобы он организовал его перепись и распространение в народе. Роль рекламы здесь еще не оценили и я воспользуюсь такой возможностью.

Чтобы власть в Ратуше не смогла все замолчать и перетянуть одеяло победы на свою сторону.

Армии Крыс, осаждающих под руководством двух магов северные города, придется обойти мимо и потом отправить к ним того же Ракса, на переговоры, чтобы организовать постепенный переход Измененных на сторону города. За еду и пару литров местного пива в день, думаю, это будет несложно.

Придется некоторых магов брать в плен, желательно, повыше уровнем, чтобы научили меня определять суть магических предметов, растолковали пару умений, типа, ветвистой молнии или глубинных бомб, которые я так и не смог освоить без учителей. Простреленные из фузеи руки и ноги помогут понять выбранным мною магам, что сопротивление — бесполезно, а вот преданное служение — очень помогает, чтобы выжить и жить без боли.

Да, чтобы зубы мне вылечили и все остальное в организме оздоровили, тоже важный пункт повестки.

В принципе, с парой лошадей, запасом еды и новыми знаниями, я и один смогу прокатиться к Роковой горе, быстро посетить четыре башни, собрать палантиры и потом уже решать, куда ехать и что делать.

Единственно, неясный сейчас вопрос, провести этот поход в этом году или на следующий, ведь, неизвестно, сошло ли на нет магическое заражение в районе башен Великих магов.

Что бы это узнать доподлинно, придется все-таки совершить попытку, что довольно хлопотный процесс.

И еще, без пары надежных слуг путешествовать к Роковой горе окажется тяжело и грустно, верные люди, и один нелюдь, все же, понадобятся, как я уже смог убедиться.

Ну что, основные задачи назначены, спешить никуда не требуется, поэтому живу, радуюсь и творю.

После такого мозгового штурма я изрядно проголодался, распахнул ставни, чтобы убедиться, что уже стемнело и пора спускаться на ужин в зал трактира.

Глава 5 НОВАЯ ЖИЗНЬ

Внизу я остановился около стойки, где наливают пиво и заказал пару кружечек. Давно ведь хотел вернуться именно в этот трактир, вспомнить хлебный вкус натурального пива, такого легкого и вкусного.

Но, потом заметил стол с гвардейскими и, самое главное, во главе стола самого Гинса.

Нет смысла оттягивать мое знакомство с военным спортивным сообществом, тем более, я, как новый земляк самого уважаемого члена этого сообщества, захочу пообщаться с ним и познакомиться с остальными гвардейцами.

Тем более, как непобедимый, по моим рассказам, чемпион своего королевства, пусть и маленького.

— Еще шесть кружек за тот столик, — заказал я парню, разливающему темный напиток, подхватил свои кружки и направился к столу, стоящему около выхода на веранду, откуда удобно смотреть бои на арене, находящейся внизу.

— Добрый вечер! Составлю вам компанию, — я решительно отодвинул стул, после того, как поставил кружки, и вызвал удивленные взгляды гвардейцев. Один только Гинс узнал меня и приветливо заулыбался, махнул рукой, приглашая за стол.

— Это, парни, мой земляк, сегодня меня вызывали удостоверить его сатумское происхождение. Только он не из моей страны, а подальше будет, еще семь тысяч лиг до его королевства от моего города.

— Ну, раз — земляк, пусть присаживается, — недовольно протянул все такой же задиристый гвардеец Генс Кливер, на правах самого высокопоставленного члена спортивного клуба армии.

— Благодарствую, — я ловко присел на свое место и схватив кружку, сделал большой глоток, — так соскучился по местному пиву, аж зубы ломит.

— Желаю проставиться перед вами, мужчины, пиво скоро принесут, — и я опять припал к кружке, прикончив ее окончательно.

— Проставиться, типа, отметить свое возвращение в Астор? — поинтересовался земляк, намекая, что не все мои соседи рады такому бесцеремонному проникновению за стол. И, что мое возвращение — не повод мешать занятым людям.

— И за это, тоже. Но, самое главное, что теперь вместе будем тренироваться, готов научить вас всему, что умею, — выложил я свой основной козырь.

— И что же ты умеешь, такой таинственный незнакомец, — поинтересовался один из гвардейцев, чьего имени я не помню.

— Ничего, не долго буду таинственным! Меня зовут Ольг Прот, я пришел из-за перевалов, чтобы жить и работать в Асторе.

— Таинственный? Скорее, очень наглый, — привычно фыркнул Генс.

Ну, от него я примерно чего-то такого и ожидал.

— Умею, можно сказать — все, что применяется в круге в Асторе. Великое, тайное знание из монастыря черных монахов на горе Шаолинь, теперь почти забытое в миру, — и я, со значением, замолчал. И так серьезных понтов нагнал, на простые средневековые души.

— Гинс. Что скажешь? Известно тебе о таком монастыре? — сразу же поинтересовался Генс.

Будущий приятель отрицательно потряс светлой бородкой, с удивлением разглядывая меня, как из робкого новичка я мгновенно превратился в такого уверенного в своих силах крутыша.

— Говорю же вам, тайное умение, в одном северном королевстве практикуется, в очень узком кругу, — уже снисходительно пояснил я, как раз, тут и пиво подоспело.

— Какой-то ты быстрый такой парень! Еще утром на допросе в Страже сидел, теперь уже переоделся из крестьянских шмоток в что-то приличное и прямо за стол к нам появился, — заметил Гинс, покачивая головой.

Понятно, не одобряет такое быстрое продвижение, первый день в городе и уже общаюсь с элитными спортсменами, говоря современным языком, из суконного ряда в калашный лезу.

Только и я готов к таким вопросам и комментариям, лучше сразу заявить о своих способностях откровенно:

— Чего стесняться неплохому умельцу в бою на кулаках?

Гляжу, народ подохренел от такой рекламы, здесь, как-то больше скромность практикуется, все же, все такие еще совсем начинающие борцы и рукопашники.

Что местные умеют, я уже видел и, считай, они еще тренировались каждый день, четыре месяца, до моего триумфального появления. Сейчас они вообще сырые, Учитель занимается своим приближенными всего один месяц, если я правильно помню. Естественно, что Учитель, сам не может показать своим ученикам то, чего не знает, именно — правильной постановки удара в бою.

— Вот, вы, Учитель, специалист по вашей сатумской борьбе — батат, которая называется. Значит, бой в круге по-местному, для вас непривычен, если ноги нельзя в дело пускать.

— Учителем меня только мои ученики могут называть, — немного напрягся Гинс, да и остальные гвардейцы тоже стали раздраженно на меня посматривать.

Похоже, все-таки, перегнул я палку, народ только привык считать его наставником с небес, коим он, конечно, и является, для тех же гвардейцев. Первый он такой умелец, привнесший сюда настоящие правила тренировок и основные спортивные принципы, не успевшие еще образоваться и выработаться у местного населения после страшной катастрофы. Да и Маги, до этого времени, точно, не приветствовали подобные занятия среди своего, пусть и почти свободного, но, все же, покоренного народа.

Почти, как бог, для молодых парней, только начинающих свои первые организованные тренировки. И тут новичок в городе, даже не гвардеец, вообще — никто, говоря человеческим языком, влезает за стол к подрастающей элите, не спросясь, да еще и говорит, что Учитель ваш, все же слабоват, в определенной теме.

— И я тоже буду учеником, если возьмете. Изучать работу ногами, с оружием и еще, сатумский язык немного подучу. Взамен буду учить, как правильно бить руками и борьбе, на хорошем таком уровне.

— Зачем тебе язык моей родины? — напрягся Гинс, сделав нетерпеливый жест помолчать остальным гвардейцам, понемногу начинающимся бурчать, что пора бы отправить меня полежать на улице, заодно проверить, так ли я хорош, как рассказываю про себя.

— Осталось там одно дело, придется сходить на ту сторону, как лето до середины дойдет. Язык там и понадобится, могу в благодарность и твое какое поручение выполнить, — произнося эти слова, я сейчас точно уверен, что Гинс обязательно клюнет на мое предложение.

Ведь я могу помочь ему вернуть сестру, для него это самое главное в жизни. За такое он на все пойдет, даже бросит только наладившуюся службу. Впрочем, до этого предполагаемого похода еще четыре месяца с лишним, успеет договориться на отпуск со своим начальством, тем более, Генс похлопочет у отца.

Учитель смог быстро справиться с новым известием, что есть такой человек, который может легко перейти горы, и он сидит сейчас с ним за одним столом даже. Зато на его лице появилась, хорошо мне видная, надежда на возможность вытащить сестру из суровых сатумских земель.

— Хорошо, приходи завтра в мою казарму, после шести вечера, до ужина. Мы там собираемся для занятий, — проговорил он и, посмотрев на каждого сидящего за столом серьезным взглядом, добавил, — такой опытный человек нам понадобится.

— А, теперь, Ольг Прот, расскажи о себе, своей стране и как ты прошел перевалы зимой. Всем интересно будет послушать, — предложил он и я начал рассказ:

— Первым делом потребуются снегоступы, почти такие, в которых по болотам ходят, — начал я свой рассказ, — Потом еще раз смелость, смелость и сильные руки с длинной веревкой…

Слушали меня молча, не перебивая, до самого вечера, время от времени заказывая пиво хорошему рассказчику, промочить пересохшее горло. Гинс смог точно убедиться, что я точно перешел перевалы, а не просто машу языком.

Спать я остался в трактире, уснул сразу, как поднялся наверх, довольный и пьяный.

Честно говоря, я так рад всех видеть, только Торка сегодня не оказалось за столом, ведь он семейный человек и бывает в трактире не так часто. Зато Учитель очень заинтересованно смотрел на мое лицо и слушал рассказы, похоже, прикидывая, стоит ли доверять этому разговорчивому новичку серьезное дело.

Куда же он денется, других специалистов не имеется, самому ему лучше близко не подъезжать к своему городку.

Утром я спустился на отличный завтрак, потом немного посмотрел за суетой на дворе усадьбы, собрал свои вещи и, сдав ключ хорошенькой девице, вышел на улицу.

Немного подумал и направился по знакомому маршруту, отмечая различные памятные места по дороге. Тот же проем в заборе, где убил обоих Рыжих, поджидавших меня тогда в засаде.

Теперь все произойдет не так экстремально, без сражений на ночных улицах. Я очень надеюсь, что Старший Рыжих отморозков, так и не поймет, что происходит, пока я не появлюсь в его доме, неся смерть и забытье всем Рыжим подряд. Только сначала они все увидят, как я заберу все их богатство из бочек. Ну, кто сможет увидеть, я подозреваю и очень надеюсь, что такая картина окажется для оставшихся в живых похуже смерти и меня эта идея очень радует, честно говоря. Жизнь в нашем средневековье не для слабаков и рохлей, здесь требуется убивать, получая заслуженное удовольствие. И большое вознаграждение за доблесть и риск.

Ничто во мне не дрогнет, ни мускул, ни нерв, чтобы всю банду отправить в гномий ад, чего они все, наверняка, заслуживают.

Порадовавшись за свои планы, я вошел в очень мне знакомый двор и, кивнув мужику, пристроившемуся в тени деревьев за столом, спросил:

— Трон или Клоя дома?

И, получив ленивый кивок, поднялся по знакомой лесенке, постучался в дверь и дождался, пока Клоя не откроет дверь и удивленно не замрет на пороге.

— Вы к кому?

— К вам, уважаемая хозяйка. Один знакомый Охотник мне шепнул, что у вас имеется пара свободных комнат. Что, дочка вышла замуж и переехала к мужу. Что, готовите бы отлично, поэтому я хотел бы снять у вас комнату, — так быстро я перешел к делу.

— Пока одну, потом может, и вторую, — добавил я.

— Вас сосед прислал, Понс? — поняла, по-своему, мой рассказ хозяйка.

Ссылаться на Понса точно — неразумно, он еще меня не видел и не знает о моем существовании, поэтому точно придет спросить.

— Нет, не ваш сосед. Совсем другой Охотник.

— Странно, я ведь только с Орнией разговаривала, — недоумевает Клоя.

— А слухи пошли по городу, как круги по воде и дошли до меня, — широко улыбнулся я и рассказал хозяйке, кто я, где буду работать и прочее.

— А, то то, я слышу у вас акцент, хотя говорите вы очень хорошо, — заметила хозяйка и сказала, что ей надо посоветоваться с мужем, который приедет завтра, наверно.

Я, в принципе, и не надеялся устроиться сегодня же в комнате, все же пришел без рекомендации, не как, в прошлый раз. Ничего, встречусь с мужем, посидим с ним за рюмкой ресы и обо всем договоримся. Еще и на работу его сразу приглашу, все мастерской легче будет справляться, с таким рукастым мужиком, да он дома будет ночевать. Не молодой уже мужик, хватит по дорогам скитаться, отъездил свое по пыльным дорогам Черноземья.

Денег у меня осталось три с половиной тайлера, все мое добро у меня за спиной в мешке, в том числе и рабочая одежда и я направился прогуляться по городу, чтобы купить недостающие мелочи для начала нормальной жизни в средневековом городе. Да и просто напомнить себе, где и что расположено, ведь, в городе я не появлялся больше года, много чего позабылось уже, стерлось в памяти.

Когда, по осени перешел через горы, через восемь месяцев вернулся в Черноземье и ушел к магам, на Север, еще через пять месяцев вернулся в Храм, ошибся по времени и попал в Советский Союз, где продержался всего три месяца.

Да, местный год, шестнадцать месяцев с небольшим.

Нагулявшись по городу, побывав около Ратуши и побеседовал со своими, в прошлом, приятелями, взрослыми гвардейцами на входе в Ратушу. Заново с ними познакомился и поделился новостями из первых рук, про жизнь за перевалами, произведя сильное впечатление на опытных мужиков.

В общем, сказали почаще заходить, раз я такой приятный и много знающий о жизни человек.

В порту полюбовался морем, еще довольно прохладным, прогулялся до мытного домика, вспоминая ту эпическую бойню с Рыжими. Купил солидный сверток жареной рыбы, похожей на нашу салаку и прошелся другой стороной, мимо борделя для моряков, склада мытни и склада Гильдии, потом, вдоль очень знакомых городских складов и конюшен Гвардии, так и добрался до мастерской.

Как раз к обеду пришел, положил и развернул сверток:

— Угощаемся, мастеровые люди, — и сам присел рядом, закусывая рыбкой.

Мы хорошо перекусили, не касаясь наших дел, запили все квасом и расселись на чурбаках, служащих стульями, чтобы отдохнуть после обеда.

— Мы подумали с парнями и хотим задать еще несколько вопросов, — переглянувшись с двоюродными братьями, начал разговор Крип.

— Задавайте, — махнул рукой я.

— Почему ты так уверен, что мы можем работать меньше, а зарабатывать больше?

— Потому, что эта, такая работа по-новому, уже опробована в моих землях и дает поразительные результаты. Те, кто сразу перешли на такую организацию труда, получили большое преимущество и уже скупили отставших соперников, — вполне убежденно провозгласил я.

— Ты говоришь, что надо нанимать новых работников и расширять мастерскую?

— Да, так придется сделать, и я уже нашел одного очень толкового мастера, который пока работает на извозе и знает все про слабые места подвод и телег, — сообщил я, имея ввиду своего будущего соседа и комнатосдатчика.

— На все такие дела потребуются деньги, у нас их пока нет, — откровенно пояснил Крип.

— Это не беда. Я сразу вкладываю пару свободных золотых, чтобы заказать побольше железа и дерева и буду работать наравне со всеми, — раскрыл я свои намерения.

— Ну, пара золотых и свободные руки серьезно помогут делу, — заметил один из братьев хозяина.

— Это, только начало, деньги будут вскоре, гораздо более серьезные, — пообещал я и посмотрел в глаза Крипу, — Ну, что, по рукам, хозяин?

— По рукам, — согласился хозяин и мы скрепили наш договор рукопожатием.

В общем, на четвертый день в Черноземье, у меня уже есть работа, в надежном предприятии, вскоре появится и постоянное место проживания, у очень хороших людей.

Я приглашен на тренировку в элитный спортклуб, где надеюсь найти много друзей и еще больше приятелей.

Осталось найти Гриту, где она сейчас выступает и этим я займусь сегодня вечером.

Пока мы с Крипом прогуляемся к кузнецу, меня с ним познакомят и я оставлю солидный заказ на кованое железо.

Глава 6 ОСВАИВАЮСЬ В ЗНАКОМОМ ГОРОДЕ

Я сразу предусмотрительно не дал Водеру свою ладонь, когда он протянул руку, желая познакомиться. Просто хлопнул его по ладони, как делал и раньше, только он этого не смог теперь вспомнить.

Что, в общем то, и хорошо, можно отношения еще крепче построить.

— Знаешь секрет гибкой стали? — поинтересовался я после тщательной записи заказа на деревянную дощечку.

— Ну, немного знаю, — подумав, ответил кузнец, внимательно глядя мне в глаза.

— А я этот секрет знаю точно, до каждой присадки и ее доли, и еще какая температура требуется для закалки, — похвастал я, чтобы заинтриговать мужика и быстро добился своего.

— Зарекомендуешь себя хорошо — узнаешь наследие лучших кузнецов Сатума, теперь бесследно потерянное, — это фраза привела Водера в настоящий ступор. Как же так, наследие потеряно, но, первый раз появившийся в кузнице мужик хвастает, что знает формулу.

— Да точно узнаешь, не переживай, — усмехнулся я, глядя, как у кузнеца заинтересованно заблестели глаза.

— Почем так уверен? — не сдержался кузнец.

— Почем? Потому, что надо будет отковать пару тысяч арбалетных луков из гибкой стали.

Крип и Водер, услышав такие потрясающие цифры, замолчали и только переглядывались между собой.

— И нечего смотреть друг на друга. Как я сказал, так и будет. Мое слово крепче гороха, — легко быть в себе таким уверенным, если все знаешь наперед. Я прямо наслаждаюсь этим чувством, тем, что знаю будущее и могу прямо по граммам и минутам его расписать.

— Ладно, кузнец, заказ я тебе записал, вот тебе золотой в задаток, начинай исполнять, — отдал я приказ и с Крипом мы вернулись в мастерскую, где я отдал ему второй золотой, на новое дерево.

— Слушай, Ольг, хочу тебя спросить, — немного не доходя до сарая, помявшись, выговорил Крип.

— Спрашивай.

— У меня появилось такое ощущение, что ты прямо знаком с Водером. Как ты парой слов привел его в замешательство и так сразу заинтересовал до самой крайности. Я ведь видел, как он смотрит на тебя, это же редчайший случай, сколько я его знаю. Он, вообще, к людям недоверчив и требователен, очень, — пояснил мне свое удивление хозяин.

— Скажу тебе, Крип, откровенно. Многое мне ведомо, что и как будет, есть у меня такой дар, но, про это — только между нами. Еще скажу — повезло всем, кто будет со мной рядом. А, теперь, пойдем работать.

Мы вкалывали до самого вечера, после чего я переоделся в чистое, прихватил мешок и, договорившись на завтра, поспешил на тренировку, в казарму Гвардии, куда меня не сразу и пустили, пришлось сказать, чтобы позвали или Генса или Гинса.

Учитель ждал меня, как я понял, и предупредил дежурных, поэтому меня сразу провели мимо казармы на площадку. Снова переодевшись в рабочее, я приступил к разминке, так, как вел ее Учитель, присмотрелся ко всем движениям. Впрочем, разминка оказалась довольно скромная, всего на пять минут, не больше.

— Не дорабатывает, — заметил я, в наше то время все знают, что разминаться требуется минут пятнадцать-двадцать, не меньше.

Впрочем, меня все устроило, сначала учился я, потом уже меня попросили показать, что я умею и я подробно рассказал, как получается профессиональный удар боксера. С движения стопы, колена, бедра, таза, туловища, плеча и руки, чем довольно сильно ошеломил и Учителя, и учеников, коих набралось человек десять. Это оказались уже не рядовые и не начинающие службу парни, все с какими-то званиями и должностями, те, кто может потратить время на тренировку и не стоит в наряде.

В общем, молодая элита Гвардии, я точно про это узнал еще в прошлый раз, ведь смогли парни надавить на начальство и добиться зачисления Учителя в штат, как необходимого всем им инструктора по рукопашному бою.

Торк в этот раз присутствовал и все никак не мог поверить, что удар по моей схеме будет сильнее и быстрее, чем просто сжать кулак и двинуть им с большим размахом, особенно, с его то физическими данными. Пришлось показать ему, что все обстоит в точности наоборот, раз за разом опережая его в схематичном бою, типа, ударил-шагнул назад-снова ударил.

Но, уже видно, что переучивать парней будет сложно, с другой стороны — я же никуда не спешу, отношение ко мне разительно поменялось, как только парни поняли, сколько я всего знаю и умею, притом, могу просто и наглядно рассказать, и показать.

Скоро предложат и мне подписать контракт с Гвардией и стать инструктором за сорок серебряных данов, с проживанием и столованием при казарме. Что, по общему мнению, гораздо круче и почетнее, чем за целый золотой пахать в мастерской, работая физически.

После ужина с теплой компанией в «Лисе», где я уже, как свой, уже, почти как Учитель, я попрощался со всеми и отправился по трактирам и постоялым дворам, в поисках певицы. Только обошел почти все, где ей прилично выступать, кроме самых отстойных, а ни ее, ни ее аккомпаниатора не нашел. Похоже, что по будним дням здесь не особо выступают, нигде артистов не оказалось на сцене.

Остановился я на ночлег у Мортенса, решив попробовать еще раз это место, тем более, цена за хороший номер у него сравнима с ценой на самый дешевый в «Лисе». Завтрак, конечно, уступает, но все равно, вполне хороший и обильный.

Утром хотел попросить нагреть мне воды, чтобы помыться, но вспомнил, что у меня сегодня рабочий день и все равно придется попотеть. После привольной и вкусной жизни непросто начать работать без обильно потеющего тела, придется пару недель привыкать к новому распорядку дня.

Честно говоря, я прямо ощутимо чувствую, как влияет на моих собеседников моя непоколебимая уверенность. Они как-то быстро соглашаются и готовы следовать моим, конечно, очень разумным рекомендациям.

С другой стороны, легко быть в себе таким уверенным, если ты уже прожил здесь одну жизнь, знаешь этих людей и все заранее предвидишь. Очень здорово для себя самого ощущать это чувство и передавать другим людям, ничего не скажешь.

Денег осталось у меня немного, хватит, конечно, на месяц скромной жизни. Только, скромная жизнь простого работяги из тележной мастерской мне противопоказана, мне еще занозистую гордячку Гриту заманивать в совместное проживание предстоит, ее музыканта ставить на полагающееся ему место, похоже, что парень по ней долго сохнет или давно уже с ней живет.

Без серьезных денег, на одних только песнях из моей жизни не так-то просто провернуть такой маневр, хотя и возможно, но я лучше покажу себя щедрым и состоятельным поклонником.

Впрочем, предстоит закинуть побольше денег в мастерскую, переключить Водера только на наши дела, с этим, проблем не возникнет теперь, после закинутой информации, о которой знаю только я один.

Предвыходной день будет завтра, седьмой день осьмицы, мне бы лучше забрать свое добро из тайника, поэтому, придется отправиться к моему укромному месту на берегу Протвы именно завтра, после обеда, чтобы переночевать у Сохатого.

Не знаю, выступает ли Грита у него сейчас, вполне такое может случиться. Если нет, то вернусь в выходной день в город, займусь поиском ее здесь.

До той романтической встречи и жаркой ночи в трактире на фронтире еще больше трех месяцев, и я не собираюсь столько ждать, чтобы через унижение Старшего охраны астрийских купцов, связанное с нанесением серьезных побоев, попасть к ней в постель, на одну только ночь.

Да и все мое добро мне пора забрать, особенно деньги и палантир, лечащие артефакты и даже бритву с лезвиями «Спутник», которой мне уже не хватает, как и зубной щетки, с еще парой целых тюбиков «Поморина». Придется в комнате у Клои держать эти нездешние вещицы в потайном месте, чтобы не попадались на глаза Грите и Клое, которая любит убираться в своей квартире и часто заходит по этому поводу в наши комнаты, правда, ничего не трогая.

Все так и произошло, после полного дня работы, во время которого я два раза сходил к Водеру и подробно показал, что требуется изменить в нашем примитивном инструменте, потом тренировки в казарме и ужина с компанией гвардейцев в любимом трактире.

На следующий день, после обеда, я оказался около Речных ворот, где познакомился с Броном, старшиной Стражи и, с его помощью, подсел на подводу, возвращающуюся с рынка.

Возница, хозяин нескольких оставшихся корзин корнеплодов, торопился вернуться домой после торговли и с радостью взял меня с собой, чтобы разнообразить разговором надоевшую ему дорогу до своего дома. Подвез почти на двадцать километров, свернув в сторону своей деревни, на повороте, который оказался перед тем местом, где я сворачивал к хутору Клиса. Всю дорогу мы с ним пробовали и угощались бутылочкой ресы, захваченной мной в одной лавке около городских ворот, закусывая его домашними припасами и расстались хорошими приятелями.

— Так, — задумался я, проходя мимо памятной мне развилки, где поворачивал свою лошадку к хутору шпиона магов, как они думали по своей наивности.

— Не поленюсь, заеду еще раз к нему в гости и еще раз, без долгих разговоров, отправлю на тот свет, — почему-то мне захотелось убить предателя второй раз, пусть он уже и работает на город. Настолько он не понравился мне, как человек и гражданин, что, прямо руки чешутся повторить выстрел и посмотреть на меркнущее удивление в глазах не успевшего предать предателя.

На посту я появился перед тем, как гвардейцы собрались разводить мост и успел перескочить через него под веселые шутки служивых надо мной. Что-то я позабыл, что уже к сумеркам его разводят, заталкивая один из пролетов под другой и операция эта достаточно трудоемкая, чтобы ее стали повторять для одинокого путника.

Забрать рюкзак из тайника и засунуть его в мешок, не составило труда, и я припустил к трактиру, по дороге, накрываемой сумерками, радуясь окончанию первого путешествия за пределы города и предстоящему веселому вечеру, с давно знакомыми парнями из Гильдии.

Я не ошибся, стол с Охотниками и, точно, нашелся на лучшем месте, вместе со знакомыми мне уже по второму разу Драгером и Контом. Я сразу подсел к парням и провел с ними вечер, теперь уже делясь своими рассказами с остальными соседями, уже наслышанными о крутом парне, пришедшем зимой из-за перевалов.

В своем роде — героической личности!

Уже ночью, в своем номере, я, наконец, почистил зубы советской, неказистой щеткой и побрился, использовав в качестве пены кусок туалетного мыла. Освежил щеки ресой из стопки и долго стоял, смотря в окно, где перед трактиром опять нашлись желающие поговорить друг с другом по душам.

Гриты в трактире не оказалось, каравана купцов астрийских тоже, так что, разбираться мне вышло не с кем особенно, вот я и не стал показывать свое умение. Тем более, ставки, как я понял, только начинают здесь собирать и тема еще совсем не раскручена, в коробке лежит немного серебра и это — на самый главный, финальный бой этого вечера.

Бить свои кулаки о лбы здоровенных лесорубов, ради пары десятков серебрушек, это — увольте!

Так, было пару раз, что на Охотников недобро смотрели разные темные личности и что-то там себе бормотали, только и парни эти поползновения бдительно не оставили без внимания. Самого наглого недоброжелателя, с на редкость отвратительной рожей, признали, как давно разыскиваемого мелкого нарушителя и поступили, как с серьезным злодеем. Вытащили из-за стола таких же, как он, похоже, подонков, вырубили с ходу, подержав кинжалы перед рожами остальных, спокойно подождали, найдутся ли смелые и безрассудные по пьянке.

Таких — не нашлось и парни удалились, волоча потрепанного жулика.

После чего откровенно злобные взгляды оставшейся компании переместились на меня, оставшегося сидеть в одиночестве за столом, что, естественно, мне, уже под хорошей дозой алкоголя, не понравилось. Я не стал себя сдерживать, опрокинул последнее пиво, заказал у девки еще кружку в номер и подошел к столу недоброжелателей. Длинный кинжал, висящий на моем поясе, приковал взгляды темных личностей, как и моя, лежащая на нем рука.

— Кто-то чем-то недоволен? Есть такие смелые? — спросил я, собираясь вызвать в круг самого борзого из оставшихся.

Я, все-таки, не член Гильдии или Гвардии и так уж беспределить с, пусть и явно нехорошими по внешнему виду гражданами, не могу.

Это Охотники, предъявили правонарушение подозреваемому, оглушили в ответ на недовольство и утащили на допрос, с применением спецсредств, в Сторожку.

Все честь — по чести, не нарушая закон и порядок, так сказать — при исполнении.

А то, что выпивши, таких запретов в процессуальном кодексе в этом мире, еще не придумано. Да и не скоро, кто-то образованный, задумается о таком ограничении для карающих органов, не в этом веке.

Ну, не могу, это здесь, в людном месте, при свидетелях, хорошо наказать проходимцев.

Где-нибудь, на темной дорожке, вполне себе это позволю, там, где прокурор — медведь, а Норнийские нагорья — закон.

Но, развиться конфликту не дал сам хозяин трактира. Сохатый возник за моей спиной с помощниками, сам положил мне на плечо тяжеленную свою лапу, помощники придержали сразу осмелевших жуликов, попытавшихся сделать вид, что они встают. Только на вопрос помериться силами в круге желающих не нашлось, похоже, что темные личности не по этой теме оказались. Может, что-то украсть, или сунуть нож в спину, но не драка на кулаках со здоровым и, что странно, очень уверенным в себе, мужиком.

Так что, проявить себя у меня не получилось и вскоре я, разочарованный отсутствием в трактире одной симпатичной певицы, ушел в номер, не забыв посильнее застопорить засов в комнате.

Глава 7 НАШЕЛ ПЕВИЦУ

Утром я пересортировал вещи и предметы в рюкзаке и подгадал на одну из телег, уезжавшую в Астор, после доставки большой партии пива в трактир.

Телега оказалась завалена пустыми бочонками и бочками, поэтому, я засунул свой мешок подальше, под одну из бочек и растянулся на краю, попивая холодненькое пиво из кувшина, делясь им с возницей, тоже чувствующим себя не очень после веселого вечера.

На посту за мостом, я поделился еще одним кувшинчиком с гвардейцами, оставил еще уже пустой, и завалился досыпать, причем проспал до самого города.

На сегодня у меня есть свои планы.

Первое — договориться об аренде комнаты, пора перестать кочевать по трактирам.

Второе — сходить на занятие к Учителю и потом, поужинать, в «Лисе».

Третье — найти Гриту.

С комнатой все получилось отлично, Трон, вернувшийся из долгой поездки на рудники, уже ждал меня, как манны небесной, чтобы было с кем выпить. Вместе и обмыли сделку выдержанной ресой, пару бутылей которой я купил в знакомой, еще по прежней жизни, лавке астрийских купцов около Ратуши.

Клоя, конечно, не дала нам так уж развернуться, зато хозяин со мной спустился вниз, за общий стол, где и представил меня соседям. По этому поводу улетела оставшаяся реса и мы разошлись. Трон под крылышко жены, я же — на соседнюю улицу, откуда уже вернулся со столяром, который снял метки с задуманной мной большой, двуспальной кровати.

Сделает за три дня, даже, с красивой резьбой по дереву — это хорошо, я пока матрас закажу на соседней улице, уже с пухом сразу, а не с соломой и сеном.

Тем временем, Трон посовещался с женой и объявил мне цену проживания, которая меня даже удивила, четыре серебра за комнату и четыре за завтрак. Цена хорошему человеку стала только меньше, ведь, до этого я платил по пять серебряных данов за каждую услугу.

Вот, что значит, оказаться хорошим человеком в нужное время!

Спорить я не стал, что можно и по пять данов брать, раз человек хороший, сойдет и так. Тем более, я собираюсь сделать семью Трона достаточно обеспеченными людьми, в недалеком будущем.

Спорить не стал, но пригласил хозяина завтра прогуляться со мной в одно место, где имеется перспективная работа для такого технически грамотного человека, как он про себя рассказывает.

Ожидаемо, отказываться хозяин не стал, да и Клоя тоже поддержала мои усилия, заявив, что уже давно требует от мужа перестать мотаться на эти чертовы рудники и обратно. Ей надоело за него переживать и бояться, тем более, деньги там не такие уж и большие платят, в городе полно вакансий за ту же плату.

Так что, на следующее утро я привел нового работника Крипу, который, после обстоятельного разговора, сразу положил мужчине нормальную плату мастера и пообещал еще и премию, если дела пойдут хорошо.

Мы, вместе, принялись за работу и к обеду Трон точно решил уведомить своих нанимателей, что больше не станет кататься на рудники. Ему очень понравилось мастерить что-то своими руками на максимально возможном, в этих временных рамках, уровне технического развития, говоря понятным мне языком.

— Я всегда ждал, когда что-то в пути сломается и я смогу показать, что я понимаю и могу больше остальных. Ремонтировал с удовольствием, мне за это даже не платили ничего сверху. А, здесь, в мастерской, я могу ого-го..

И он широко развел руки.

Так и пошла моя жизнь, которая мне очень нравится, на самом деле.

Работаю в свое удовольствие, внедряю новые и усовершенствую старые инструменты, Водер кует сталь по моему рецепту и с каждым днем у него получается все лучше, заготовка все тоньше и более упругая.

В мастерской растут горы заготовок железа и дерева, время выдачи подвод мастерская сократила в два раза, с двух недель до одной недели, уже перехватили пару заказов у нашего конкурента, что очень радует Крипа, который успел почувствовать, что он проигрывает борьбу продвинутому для средневековья менеджеру.

Через три дня привезли кровать, которую собрали уже в комнате, через пять дней — новый матрас и пришло время плотно заняться поисками певицы, до которых, как-то оказалось, ноги, после рабочего дня и тренировки, не доходили.

Что я и сделал, и вскоре обнаружил ее в трактире у Мортенса, поющую одну из ее любимых песен. Она выступает в своем красно-зеленом платье и мне, как ее будущему мужчине, знающему всю ее, с красивой головы до стройных ног, не так уж и трудно захватить эту крепость. На приступ пошел сразу, как только девушка окончила петь, был беспощадно отшит, отправлен в далекое эротическое путешествие, едва не побил ее музыканта, который слишком рьяно полез не с свое дело, разбираться в отношениях между взрослыми, самостоятельными людьми.

Похоже, что он сам на Гриту серьезно нацелился, ведь, как я узнал из кое-каких источников, около Ратуши несущих службу, выступает он с ней недавно и уже успел раструбить всему городу, как он в нее влюблен и на что готов ради такой девушки.

Пожалуй, пришлось бы брать девушку в планомерную осаду, окружая вниманием и заботой, тратя драгоценное время, но я использовал секретное оружие и нанес конкуренту удар под дых, откуда он не ждал.

— Я ведь, поэт, очень известный в своей стране, знаю множество песен и могу перевести их со своего языка на местный, — сказал я, подсев за столик к Грите и не обращая внимания на сопящего рядом музыканта.

Он, еще не знает, что я простой работяга и тружусь в мастерской, но, по моему уверенному поведению понимает, что отделаться от меня будет трудно. А, когда узнает, может и дойдет до него, что я уже учу молодых гвардейцев единоборствам и просто так меня не испугать, особенно, красивым лицом с длинными кудрями и тщедушной фигурой.

Грита, все же успевшая отреагировать на знаки внимания и мои слова, произнесенные в нужное время и на интересующие девушку темы, приказала тому успокоиться и не лезть в наш разговор.

— И много ты знаешь таких песен? — вижу, девушка настроена серьезно.

— Разных знаю много, но, таких — которые сжимают душу и поднимают ее в небеса, таких всего пять песен.

— Не так и много, — вздохнула певица, накручивая прядь волос на палец, но я уже вижу, что она заинтересовалась, конкретно, заинтересовалась.

— Ты не понимаешь. Каждая из этих песен — необыкновенная. Люди будут готовы слушать каждую из них по пять раз подряд.

— Неужели? — видно, что мне не верят, но очень хотели бы, чтобы такое чудо случилось.

Что же, чего проще сделать, как не напеть тот же «Город золотой», который отлично переведен и отшлифован на местном языке.

Тот самый хит, который зашел Грите с одного раза и, в итоге, привел ее ко мне. Может, и не он один, я и сам красавец и умница, необыкновенный по здешним местам, но, явно, песня поспособствовала этому.

Грита — достаточно редкая роза для местной действительности, смелая, резкая и с чувством, весьма высоким, собственного достоинства. Пусть в этом, начинающемся капиталистическом мире, везде все решают мужчины, но, за каждым из них стоит женщина. Я не видел жену второго секретаря Бромса, но жены Шидера и Капитана Кронца, явно, имеют решающее влияние на своих супругов и, похоже, вертят ими, как хотят.

За все свои полгода в Асторе я не встретил никого интереснее Гриты и не хочу тратить время на лишние поиски. Она меня во всем устраивает, и мы еще разыграем с ней ставки в «Лисе», на боях в круге, когда я выйду из тени. Помню, что этот вечер я считал, как и она, одним из самых счастливых и запоминающихся в жизни.

Да, ставить и выигрывать — это круто.

Потом, в Теруме, я могу вспомнить сестер баронесс и Клею в Сатуме. Только нет никакого смысла сравнивать дворянок в двадцатом поколении с местными простолюдинками, понятно, что они выигрывают по всем параметрам, кроме характера, спеси и заносчивости. Но, здесь из таких только Грита в свободном полете, как особа с очень трудным характером, отказывающая всем и очень жестко.

Клею я собираюсь привести в Черноземье, как, впрочем, и братьев, всех — целыми и невредимыми. Для такого похода потребуется собрать хорошую компанию, обязательно с Гинсом во главе и несколькими крутыми парнями.

Ладно, что-то я отвлекся от соблазнения милой певицы.

Песня Грите зашла сразу, как плотвичка на прикормке, она проглотила наживку, глаза широко раскрылись, желая прослушать всю песню целиком.

Я напел ей два куплета и начало третьего, потом прекратил и сказал, что требуется поработать над текстом, есть сложности с переводом, поэтому потребуется ее непосредственная помощь. Скажем, завтра вечером, перед выступлением у Мортенса.

— Завтра я свободна целый день, — видно, что певица заглотила крючок и спокойно относится к возможности провести время за переводом оставшихся слов.

Так, придется внести коррективы в завтрашний рабочий день, задержаться с обеда или вообще пропустить работу, благо, я понемногу перехожу к руководству в мастерской. Крип осознает, что я точно уверен в том, куда движется работа и уже к концу третьей недели, при вложенных мной шести золотых, видит, что материалов хватит уже на четыре подводы. Две из которых мы уже собираем и новый работник, вместе с моими руками, позволяет работать гораздо эффективнее и гибче.

Скоро еще подойдет новый инструмент, ножовка по дереву, рубанок, пара стамесок и работа станет проще. В этот раз я все же внедрю в производство пару гайка-болт и завершу техническую революцию местного масштаба. Уже сейчас, за счет большого заказа и моего умения торговаться, мы получает готовую древесину дешевле на десятую часть, пусть, прижимистого Водера удалось продавить только на одну двадцатую, на его металл.

Пора уже Ятоша переводить на охрану мастерской по ночам, пусть трудится по своему призванию и способностям. При ускоренном темпе работы он все больше отстает и не справляется, завтра с утра поговорю с Крипом насчет старого Охотника.

Поэтому я предложил красотке встретиться завтра за обедом в «Лисе и Журавле», чтобы заняться переводом и согласованием слов.

— Не знаю, — замялась Грита, ее музыкант прямо весь напрягся, ожидая ее решения, — Я там не выступала никогда.

— При чем здесь выступление? Просто пообедаем, как уважаемые люди, каждый в своей сфере. Обещаю, обед в трактире тебе очень понравится и нам никто не будет мешать, — тут я довольно красноречиво посмотрел на крайне недовольную рожу музыканта.

Это тебе не на скрипке скрипеть, таких бездельников хватает и в Асторе, тут вопрос о великом умении написать красивую песню, которая понравится всем зрителям. Не умеешь — так отвали с дороги, вот что прочитал соперник на моем мужественном, но, интеллигентном лице. И, не нашелся, чем ответить.

Так, я добился встречи с заинтересованной девушкой, вместе мы перевели третий куплет, изрядно провозившись по времени. Переводила, с моими пояснениями, именно Грита, я, в основном, любовался ее вдохновленным лицом и направлял в нужном направлении, благо, сам я помню песню наизусть. Вкусный обед тоже ей очень понравился и в конце разговора певица заметила, что была бы не против поработать и здесь, когда кончится договор с Мортенсом.

Ну, насчет хорошо поесть — это у Гриты единственно слабое место, в я этом убежден.

— С этим нет проблемы, хозяин трактира — мой друг, — весело приврал я, понимая, что завести более близкие отношения с коммуникабельным хозяином, труда не составит. Тем более, многие мои приятели по спорту с ним накоротке, постоянно обмениваются шутками, а я — теперь в авторитете у них.

В общем, через пару подготовительных дней, заполненных разговорами, сочинительством и прочим творчеством, Грита добралась ко мне в гости и была приятно удивлена большой кроватью, моей нежностью и опытностью на этой самой кровати.

Как пережил все это бедолага музыкант, я не знаю, но, подозреваю, что с огромным трудом.

Я не стал сильно форсировать события, пытаясь загнать девушку с твердым характером в какие-то рамки и выиграл в этом, хорошо помня ее независимый нрав.

Просто предложил снять ей комнату рядом со мной, у очень хороших людей и чувствовать себя ничем не обязанной. Девушке приходилось жить в трактирах, в которых она выступала и это, понятно, ей давно надоело. У ее приятеля-музыканта имелась своя комната в доме родителей, которые оказались однозначно против такой невестки для своего сына. Поэтому Грита недолго думала, встретилась с Клоей и сразу же переехала в свою новую комнату, за такую же цену, только за завтраки я положил шесть серебра вместо своих четырех, сразу предупредив, что милая девушка поесть любит.

— Ольг, ну что ты наговариваешь на такую хорошую и стройную девушку, — возмутилась Клоя, всплеснув руками.

Грита промолчала, сердито посмотрев на меня, что выдаю ее самое слабое место.

— Мое дело предупредить, дальше сами разбирайтесь, только и шесть данов маловато будет, — философски заметил я и побыстрее исчез. Грита, похоже, надулась и не пришла ко мне ночью, хоть выспался, как следует.

Гинс все же не вытерпел и посвятил меня в свою надежду перевезти свою сестру, маленькую Клею, в Черноземье.

На что я уверенно ответил:

— Считай, она уже здесь, — чем очень его порадовал.

— Только надо через Генса вопрос решить с разведкой на земли Сатума. И задание выполним и сестру спасем. Надо идти в конце лета, когда перевалы освободятся от снега, четверым или шестерым это не трудно сделать, я тебе обещаю.

После этого разговора я часто видел, как Учитель что-то обсуждает с гвардейцем какие-то вопросы.

Через полтора месяца, мне пришло время собираться в Храм, чтобы исполнить первую серьезную задачу — встретить, если он появится в Храме, своего двойника. Для такого путешествия я купил ту самую смирную лошадку Криту, в конюшне Гвардии, опять же по совету своего нового приятеля Генса, чтобы без особых усилий доставить нормальный запас продуктов и одежды в сам Храм.

Цена получилась такая же, как и в тот раз — двадцать пять тайлеров и я пристроил лошадку в загон рядом с мастерской, которую теперь по вечерам и ночам охраняет бывший Охотник, хотя, бывших Охотников — не бывает, как я убедился в этом случае. Да и во всех остальных — тоже.

Такая работа, которой Ятош отлично соответствует, помогла ему найти место, где он очень нужен и максимально эффективен. Тем более, старик почти не спит по ночам, как он сам рассказал, вспоминая погибших жену и детей, своих ушедших товарищей по службе. К лошадке вскоре добавилась пара бездомных собак, прижившихся в мастерской, тем более Крип выделяет теперь деньги на покупку требухи и костей для собак и корма для лошади, которая, на самом деле, оказалась очень кстати в мастерской.

Мы смогли добавить новую услугу — доставку подводы заказчику, ведь лошади, как и коровы, в Черноземье, очень дороги, из-за своего малого количества.

Глава 8 ЕДУ В ХРАМ

Когда пришло время собираться в поездку, я договорился с Крипом, что меня не будет с осьмицу на работе. Кроме Трона, он нашел еще пару молодых парней в обучение и через полтора месяца наше предприятие стало выдавать готовую подводу заказчику через три дня, обгоняя конкурентов на целую осьмицу.

Все это, благодаря тому, что готовые части подвод, уже в собранном состоянии, лежат под рукой. Мозговой совместный штурм меня, Трона и Крипа с парнями позволили делать подводы легче и крепче, чем у соседей, с более высокой полезной нагрузкой на добрую сотню килограммов. В основном, конечно, Трона, на самом деле, но и Крип не оплошал, я же только слушал и кивал с важным видом.

Конкуренты во главе с Ольсом, хозяином, стали часто мелькать в округе, пытаясь разузнать, в чем дело и как нам удается опережать их мастерскую во всем. Разговаривают с соседями, забыв про свою недавнюю спесь, пытаются что-то узнать. соседи со смехом рассказывают нам про эти неуклюжие попытки.

Ятош пару раз вечером замечал попытки подобраться к закрытым ставням и рассмотреть что-то внутри нашего сарая. Конечно, у бывшего Охотника это не вызывало ничего, кроме усмешек и наглядная демонстрация преимущества, пусть и покалеченного, но настоящего гильдейца, быстро закончила такие попытки неуклюжего промышленного шпионажа.

— Убегали очень быстро, потеряв ломик, — и Ятор продемонстрировал подобранную фомку.

Я не удержался все же и один раз, когда мы остались вдвоем под вечер, заранее прихваченным артефактом, полечил его ногу, прислонив к больному колену и пустив чуть-чуть маны, дай бог, один процент от своего потенциала.

— Это лечебный камень из моей земли, он простоял на под светом Ариала целый год и накопил немного силы для лечения. Давай, я попробую помочь тебе с болями в колене, может, что-то и получится, — так я предложил свою помощь, замаскировав свою силу.

— Я не против, нога, проклятущая, болит все сильнее, — согласился Ятош и подставил колено под мою руку с камнем.

Пришлось продержать одну требинку, что-то около восьми минут, и я высказал свое мнение, когда убрал руку:

— Кажется — все. В наших книгах писали, в тех, которые я смог прочитать, что сила уходит очень быстро, то, что копилось целый год, переходит за половину требинки.

— Подожди ка, — Ятош встал, прошелся немного, попробовал согнуть ногу и разочарованно простонал:

— Нет, все так же, ничего не гнется.

— Ну, ты многого хочешь от такого камня, вот, если бы он пять лет грелся под светилом, тогда, может, — сказал я, ожидая следующих реакций от Охотника.

— Постой, я не чувствую боли, раньше она постоянно отравляла мне жизнь, особенно при движении, теперь же ее просто нет, — удивленно-радостно заметил Охотник, — Просто сразу этого не понял, настолько я привык к ней за последний десяток лет.

Понятно, артефакт вылечил идущее воспаление, не затронув поврежденные суставы и мышцы. Хорошо, что получилось так, достаточно незаметно для окружающих, помочь старику. Пусть, мне немного совестно, что я не вылечил колено сразу целиком, как бы легко мог, только, тогда все бы задавали вопросы, в том числе и сам Охотник, что это за сила такая.

И быстро пришли бы к выводу, что ничем, кроме, как магической, она оказаться не может, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Тем более, человек я в Асторе новый, легенда о моем появлении в Черноземье как раз из таких, что ее особо и не проверишь, поэтому назначить меня агентом магов очень легко.

Заметив, как старик теперь смотрит на камень, я предложил ему:

— Смотри, я снова поставлю у себя дома камень под лучи светила, за эти восемь месяцев камень еще наберет силы, и мы снова попробуем, по осени, тебе помочь. Только, пообещай, что никто не узнает, как я помог тебе, иначе придется потратить силу камня на кого-то другого. Ну, ты сам понимаешь, пострадавших всегда найдется множество и упросить могут любого. Да, тогда просто, украдут камень, ведь он на подоконнике лежит, куда падают лучи Ариала.

Ятош коротко и сурово пообещал молчать, как рыба и его слову, однозначно, можно верить.

Когда-нибудь, перед уходом из этого мира, я помогу всем, кого знаю. Хотя, может удастся переломить сильнейший негатив именно ко мне, как магу, который выступил на стороне людей и сам лично уничтожил угрозу с Севера.

Все может быть, так что, посмотрим, тем более, людских ресурсов защита от Севера отнимает у города очень много, зримо мешает развиваться, заставляя держать людей в Гвардии и Страже, когда в мастерских голод на специалистов и просто, рабочую силу, в огромных количествах.

В общем, в мастерской все отлично, осталось притащить арбалет на разборку и копирование, теперь есть время, пора запускать производство арбалетов. Мастерская дает хорошую прибыль, я получил тайлер с четвертью за месяц работы и два тайлера с прибыли, как вложивший в нее около двадцати золотых, примерно пятую часть от стоимости самого предприятия, примерно нами оцененную.

Договоренность с Крипом о выкупе у него сорока пяти процентов мастерской имеется, и я хорошо помню, что переживать о вложенных деньгах не стоит.

Теперь бы еще выкупить соседнюю мастерскую у ее хозяина, дела у которого идут не очень. Он еще не догадался оформить через знакомого левый заказ на нашу подводу, чтобы разобрать ее до винтика и понять, в чем наше преимущество. Хотя, кого-то из новичков уже попытался сманить большой платой, о чем нам стало известно. Придется у него самого переманить рабочих или, что надежнее, выкупить мастерскую, пусть и за хорошие деньги.

Ведь Крипу тяжело будет оторваться от производства любимых, не очень прибыльных, подвод и, более легких, телег и сосредоточиться на выпуске арбалетов, приносящих огромную прибыль, по сравнению с прежним производством.

Точно, выкуплю большую часть нашей мастерской и загружу ее арбалетами со стальным луком, а Крипу целиком отдам вторую мастерскую, пусть там развлекается, как хочет.

Только денег осталось не столько, чтобы мастерские выкупать, из сотни, взятой из мешка, всего сорок золотых. Еще двести-двести двадцать в мешке и пора продавать алмазы, пусть, даже и за неполную цену.

Тут я вступлю в противоречия с Рыжими, наверняка, нелегально и незаконно контролирующими рынок драгоценных камней. Хотя, алмазы, похоже, что они себе приберегают, для магической подпитки своих слабых магов.

Может, это и к лучшему, если они снова первые попробуют наехать на меня. В конце концов, пусть они, даже за полцены скупают алмазы, далеко они их не увезут, я изо всех сил постараюсь этого не допустить.

Об этом и прочем удобно раздумывать, понукая лошадку, хорошо груженую мешком с продуктами и теплыми плащами, которые я прихватил на всякий случай. Если, все же, мой двойник окажется в Храме, кому-то, то есть, мне, придется спать на полу.

Стол, точно, потребуется двойнику.

Выехав после завтрака через Речные ворота, я кивнул Брону и поскакал к мосту через Протву, около которого оказался через пять часов, потолковал с гвардейцами о том, о сем и поскакал в трактир, где остановился на ночлег с плотным ужином.

Сегодня семнадцатое число второго месяца весны, завтра я окажусь в Храме, с запасом на день, примерно так я предполагаю, что на один день опережу своего двойника, если он все же появится.

То, что это может произойти в другой день, я, честно говоря, сомневаюсь. Он то может и в другое время появиться на берегу реки, или, вообще не появиться. Поэтому я привязываюсь к той сильнейшей грозе, которая бывает не в каждом месяце, если, не в каждом году, такой неистово сильной.

Прикупив еще припасов у начавшего меня уже узнавать Сохатого, я отправился в сторону Сторожки, потом свернул к берегу реки и уже оттуда, знакомым маршрутом направился прямиком к стоянке. Не стоит светиться здесь так особенно, кроме лесорубов и Охотников, других путешественников в этих местах особо не наблюдается.

Насколько я понял, Охотники пришли на стоянку за день или в тот же день, когда я столкнулся с Кортом. Впрочем, судя по состоянию полу сожранного трупа напарника Тонса, уж один то день он уже побыл мертвым, еще они успели раскидать кое-где ловушки, не везде, примерно в трети мест, успели уже кого-то подстрелить на водопое, разделать и начать сушить на своей природной сушилке. Получается, они точно прибыли минимум за два-три дня до моей встречи с Кортом, то есть, почти одновременно со мной, когда я обнаружил себя лежащим на Столе. Но я то, как успел понять, минимум два дня приходил в себя на Столе, значит, стоянка еще пуста и я смогу оставить там лошадку на пару дней, а потом договориться с Охотниками и даже, спасти их от Зверя.

Тем более, я почти уверен, что он сразу наведется на меня, обладающего выдающимися, по местным меркам, магическими способностями. Так в нем заложено, таком непонятном, но, могущественном Звере, что я для него — самая лакомая добыча в этом мире.

К обеду я добрался до стоянки, постоянно кидая поиск по всем сторонам.

В конце концов, Корт мог провести рядом со стоянкой не один день, поджидая и выслеживая Охотников. Но, сейчас его нет, это точно, да и лошадка, смышленая Крита, ничего не чувствует. Еще Корн, рассказал мне ранее, что Корты могут пройти за день до пятидесяти километров, по неясным причинам, перемещаясь с большой скоростью.

Поэтому я снял поклажу с лошади, оставил ее пастись в загоне стоянки и с хорошей скоростью поднялся к Храму, опасаясь оставлять Криту надолго одну.

Ну, здесь мне некуда деваться, лошадь — это важно, двойник — гораздо важнее, поэтому, когда я, хорошо пропотев и запыхавшись, поднялся к площадке перед Храмом и вошел внутрь, то, с большим облегчением увидел, что Стол пока пуст и процесс переноса не начался.

Свалив в угол мешок с припасом и плащами, я выскочил на площадку и в темпе очистил место над тайником, откуда достал кольчужные перчатки и фузею, пусть будут, на всякий случай, защитят кисти рук, хотя бы. Второй чайник у меня в мешке, в рюкзаке, рядом с палантиром, от которого я за все время пару раз подпитался и все, чтобы восстановить свою ману.

Что поделать, такое явление, как баня, еще не в чести у местных жителей, которые всегда могут сполоснуться нагретой лучами Ариала водой. Баню придется устроить мне самому, с подогретой водой и голубым бассейном, шикарной парилкой с вениками и дорогими билетами, все, честь по чести.

Собрался начать спуск, но, в голову пришла внезапно мысль — что будет, если процесс переноса начнется, откроется ли дверь в Храм, не окажется ли он заблокированным.

Что я тогда буду делать? Где ночевать?

Лучше я заберу еду и плащи, оставлю их на площадке, вряд ли сюда заберется какой-то зверь, хотя, хищная птица может залететь и добраться до мяса в мешке. Ну, мешок то можно завалить камнями.

— Черт, что, я так и буду носиться вниз-вверх и пропущу начало переноса?

Придется рискнуть судьбой лошадки, моему двойнику пора бы уже начать перемещение, поэтому — никакой суеты и торопливости, мне лучше присутствовать при этом процессе, ведь я смогу наглядно все увидеть и оценить.

Сам я на Стол не полезу, расположусь рядом и буду ждать до завтрашнего утра, только спущусь немного вниз и наберу веток на подстилку и костер.

Так я и сделал, поднялся вверх с большой охапкой наломанных и срубленных веток, открыл Дверь и уселся рядом, организовав очаг и начав кипятить в чайнике воду, чтобы попить чайку с брусничным вареньем.

Так, я сидел, подставляя лицо заходящему светилу, подкладывая веточки в костер и вспоминая свои первые минуты в новом мире.

Как что-то изменилось внутри Храма, раздался странный звук, напомнивший мне тот нечеловеческий голос и, потом, замигал знак Двери, внезапно засветившийся очень ярко.

Я успел только подхватить закипающий чайник, перекинув перед этим охапку веток внутрь Храма, как порог начал медленно подниматься вверх, собираясь закрыть проход и мне пришлось бросить все оставшееся добро на улице и срочно перескочить через него.

Дверь закрылась через десять секунд, все возможные значки мигали, не переставая и нежилой голос произносил одно и тоже непонятное слово.

Я уселся в углу, около источника воды, постелив ветки, накрыв их плащом и замер в ожидании..

Глава 9 ЧУДЕСА НАЧАЛИСЬ

Долго ничего не происходило, я устал ждать, только выйти, собрать оставшиеся следы от очага не получилось. Значок входа, после нажатия, мелко мигает, тревожно так, но Дверь не открывается, поэтому я вернулся на свое место.

Примерно на пару дней я здесь закрыт, надеюсь, Охотники по-доброму отнесутся к лошадке, а там и я подоспею, чтобы спасти стоянку и сурово подоминировать над свирепым и беспощадным котиком. С дорогой и фантастически красивой, кстати, шкуркой.

Вспомнил, что уже изрядно устал, набегался сегодня по горам, поэтому снова разогрел воду в чайнике и все же вволю напился чая с брусничным варением, ведь очень нужны положительные эмоции, а поесть и попить — самая наиважнейшая из них.

Лежал на плаще, глядя на далекий потолок, так и задремал, по итогу.

Проснулся через… я дернул рукой, обнажая часы и вспомнил, что они лежат в рюкзаке, зато в Храме стало достаточно светло, отчего сон и слетел с меня.

Это какая-то светящаяся пелена окружила Стол, полностью отрезав его от остального Храма, матовыми стенками закрывая обзор того, что творится на самом Столе. Видно, что там мелькают время от времени голубоватые и красные искры, кипит какая-то деятельность, только я не стал близко подходить.

Вдруг, местный мега 3D— принтер примет меня за составную часть и встроит в то, что появляется на Столе. Лучше я в углу посижу, да часы достану, чтобы время контролировать, тем более, делать то больше нечего.

Так все и тянулось, я, то дремал, просыпаясь от ярких вспышек, то, снова засыпал, когда приходила темнота. Перенос, как я уже убедился, дело — не быстрое, поэтому, повернулся на своем жестком ложе лицом к стене, накрылся плащом с головой и уснул усилием воли.

Проснулся ровно через шесть часов, сначала глянул на светящиеся стрелки, потом поднял голову от мешка. На Столе все продолжается непрерывная деятельность, только интенсивность поутихла, меньше разрядов и треска доносится до меня.

Стенки защиты все такие же туманные, смотреть пока нечего, тем более, прижиматься носом к этой волнующейся вуали — не хочется, от слова совсем. Какая-то она живая, прямо, как пленка, в которой появляется теленок на свет, как я несколько раз видел в деревенском телятнике.

Потерпел немного, куда бы тут сходить и все же, поступил так, как приказывает инстинкт.

Начал готовить себе кулеш, с предпоследней банкой тушенки, мало ли, придется и нового жильца сразу кормить. Так и сидел, готовя еду, дым от костра сразу же вытягивается в высоту и исчезает где-то в районе сходящихся колонн. Если бы он тянулся к Столу, я бы, конечно, сразу затушил огонь, но, Храм так устроен, что природная вытяжка справляется с последствиями костра внутри, на все сто процентов.

С другой, стороны, прежние ходоки между мирами могли часто переноситься группами, поэтому дожидались своих товарищей здесь же, на территории Храма.

Нормально позавтракал и снова прилег, делать пока нечего, поэтому пытался лечить себя новыми артефактами, назначения которых еще не знаю, результат, в общем, такой же, то есть, никакой.

Самому на себя ману обратить не получается почему то, сколько я не стараюсь.

Интересно, придется все время находиться в Храме или все же получится открыть Дверь. Впрочем, первых суток еще не прошло, перемещение началось вчера около шести вечера, сейчас еще обеденное время, можно спокойно подождать.

Время тянулось и тянулось, процесс на Столе продолжался, я большее частью отлеживался в своем углу, на изрядно поредевшей подстилке. Когда, до меня дошло, что наступила полная тишина и только ветер завывает в вышине.

Вуаль со Стола пропала, и я смог разглядеть, приблизившись, кого же принесла великая технология ко мне в гости.

На ровной поверхности, в другой одежде, на спине лежит мой двойник!!!

И я почему то, совсем не удивлен! Ждал ведь!

Но, он точно лежит здесь, как я и предполагал!!!

Я узнаю свои черты, хотя, у него имеется модная бородка, серьга в ухе и одежда отличается от моей в более дорогую сторону. Руки лежат ладонями вверх и сразу становится понятно, что двойнику не приходится работать руками по жизни. Да и вообще, вид у него более ухоженный, ногти, кажется, с маникюром, преуспевающий мужчина, гораздо более холеный по жизни.

Ну что же, наглядно видно, что мои вложения информацией и деньгами помогли родителям подняться в той жизни, сделать более приятным прохождением перелома между социализмом и капитализмом.

Да, на самом деле, купленные тогда пара квартир, даже через брак, теперь — солидное достояние, особенно, если мама пошла работать в Горжилобмен, как я ей посоветовал.

Двойник лежит, тихонько дышит и, похоже, получает дальнейшую информацию из файлов своей старой памяти, поэтому, трогать его я не буду. Хоть и видно, что кисея пропала.

Я возвращаюсь к Двери и проверяю, что изменилось. Да, система сняла полную блокировку с входа и можно открыть Дверь, правда, только до половины. Непонятное ограничение, впрочем, этого мне хватит.

Так, что же мне делать?

Ему, вроде, так пролежать, минимум, до завтрашнего утра лучше, чтобы все файлы загрузились, поэтому, у меня есть время сбегать до стоянки. Посмотреть, пришли ли Охотники, предупредить их про Зверя и самому пощупать, нет ли его где рядом.

Договориться про лошадку и представиться охотником на таких кошек, как бы не было смешно слушать про такое Тонсу. Смешно, не смешно, а вскоре ему придется снимать шкуру с Корта, прежде невиданного, и меня припахать уже не получится. Ну, Карна на такое дело кинет, тот уже Ученик Охотника и вполне потянет, основные места в процессе.

Главное, это успеть раньше Зверя и я решаюсь. Спущусь сейчас, пообщаюсь, проверю окрестности и с факелом вернусь назад, хотя, могу и на стоянке переночевать. Все равно, до утра двойник не очнется, ему через Стол еще много чего прилетит, только, лучше его предупредить, не беспокоя сейчас.

Хорошо, что пергаментные листы у меня имеются, как и простой карандаш, чешской фирмы Кох-и-нор, прихваченный еще из дома в Кутаиси.

Поэтому я быстро пишу на одном из листов предупреждение моему двойнику следующего содержания:

«Олег, ты попал в новый мир. Еда и вода у тебя есть, выйти ты пока не сможешь. Я вернусь к светлому времени, спокойно дождись меня. Я тебе все объясню, мы быстро решим твою проблему. Твой друг.»

Можно было и побольше написать, более подробно объяснить, но, меня поджимает время, скоро сумерки опустятся на горы. Мне еще пару часов спускаться, а ему хватит и такого объяснения, чтобы совсем лишнего не переживать.

Придавил пергамент камнем-светильником и представил себя на месте двойника.

Если бы я нашел такую бумагу рядом после пробуждения, я просто был бы счастлив. Невероятно счастлив, что кто-то знает, как меня зовут и обещает помощь, в таком непонятном месте.

Поэтому, я подхватил свой рюкзак, нащупал в нем палантир, пролез через Дверь, закрыл ее и начал спуск вниз, навстречу новым встречам и переговорам.

Когда, через пару часов, я проходил мимо озерца на той самой поляне, где и случилась эпическая победа слабого тогда человека над царем природы, я кинул поиск первый раз, и он сразу показал, что в рощице передо мной, крупный зверь уже ждет меня.

То есть, пока не меня, он выслеживает лошадку и Охотников, если они пришли, но, стоит мне выйти из рощи и начать спуск, как он почует меня и, точно, мимо не пропустит. Я срочно натянул магические перчатки, лучше предохраниться от лап такого хищника, копья у меня нет, остается надеяться на силу ударов маной и длинный кинжал, которым можно заколоть Зверя, хотя бы, через глаз или ухо, с использованием маны, конечно.

Как сделать, чтобы смерть Зверя оказалась понятна бывалым и опытным Охотникам, даже не представляю. Хотя, можно исполнить прежний сценарий, забраться на ту же сосну-ель, пара баллончиков у меня с собой и отправить кису полетать.

Да, но дротика и рогатины под деревом не припасено, хотя, мне они и не нужны, впрочем, как и баллончики. Я какое-то время обдумываю свой план, признаю его вполне реальным. Мне еще повезло, что Зверь уже рядом, точит когти на людей и мою Криту, теперь свидетелей моей непонятной победы не останется и я могу рассказывать, что мне угодно.

Пусть, и под недоверчивым взглядом Тонса.

Я проверяю, как сидит на мне рюкзак, выхожу на спуск, там, где зеленая травка и набираю рядом камней, таких, чтобы я мог докинуть их до поляны, где продолжает сидеть в засаде хищник. Спускаюсь на треть спуска вниз и начинаю закидывать камнями кусты с моей стороны. С моей силой я бросаю камни почти на восемьдесят метров, они влетают в кусты и скачут дальше, еще на десяток метров, заставив насторожиться и замереть котейку на том конце рощи.

Я пока стою на месте и проверяю поиском, где Зверь, который через пару минут начинает двигаться к безрассудному смельчаку, бросающему камни в его сторону.

Когда поиск показывает мне Зверя, замершего в десятке метров от конца поляны, я громко кричу:

— Кис! Кис! Кис! — и метко бросаю последние пару камней, точно в направлении спрятавшегося Зверя. Поворачиваюсь и удираю наверх, замечая на радаре, что обалдевший котик не понимает, что ему делать и пока остается лежать на своем месте. Поднявшись почти к краю склона, я снова кричу ту же глупую скороговорку и снова кидаю камни, уже с большим недобросом.

Что подумают и поймут Охотники — мне все равно, главное, что царь зверей начинает двигаться в мою сторону и вскоре выскакивает из кустов живой торпедой. Я еще некоторое время любуюсь стремительным бегом хищника и бросаю в него последний камень, после чего, изо всех сил несусь к спасительной сосне-ели, на которую запрыгиваю с ходу и в бешеном темпе поднимаюсь к вершине, остановившись на метр ниже своего местонахождения в прошлый, такой волнительный раз нашего свидания.

Зверь снова появляется не сразу, проверяет, нет ли засады или ловушки, я же пока концентрирую ману в руке, готовясь к стычке на ветвях и занимаю устойчивое положение на дереве.

Когда Корт появляется внизу и снова долго гипнотизирует меня, я чувствую что-то вроде легкой щекотки внизу живота. Теперь мой уровень в пару раз выше его зверинско-магического уровня, поэтому умение подчинения на меня действует своеобразно. Я, даже опасаюсь, что Зверь почувствует неладное и сбежит, но, я не на того напал. От жалкого одиночки, осторожный обычно, хищник не побежит и сурово накажет наглеца, пахнущего вкусным магическим запахом.

Сильный прыжок и еще один, Зверь уже преодолел половину расстояния до меня, я готовлюсь, как и он, теперь не собирающийся осторожно пробираться ко мне, раз я не поднялся выше. Торпеда из стальных мышц несется вверх, почти невесомо касаясь веток и когда его распахнутая морда оказывается в паре метров от меня, я останавливаю неудержимый полет ракеты сильным ударом по голове и шее, торможу Зверя и, тщательно прицелившись, бью маной изо всех сил по огромной башке, полной длиннющих зубов, вминаю ее в тело и, от приданного ускорения Зверь падает в почти сидячем положении, только задние лапы отстает от тела. Он падает на землю под деревом с сильным звуком, когда башка ударяется о каменистую почву, почти между задними лапами и врезается в один из корней.

После этого на Зверя валится снегопад из сломанных его гигантской тушей веток и быстро слезаю я, чтобы спрыгнуть с другой, от лежащего хищника, стороны дерева на землю. Похоже, что от падения с такой силой и неудачного приземления, у него должен был бы быть поврежден позвоночник, но я не хочу рисковать, потому, кладу руку на палантир и еще более сильным ударом врезаю голову Зверя в ствол сосны-ели, потом еще, потом еще раз, бью, пока прижатые к башке уши не распрямляются.

Вот, Корт без сознания, я подскакиваю ближе и с маной в руке забиваю кинжал в ухо зверя, он заходит в голову красивого хищника на добрую ладонь в длину, Зверь напрягается в последний раз, раскидывает лапы в разные стороны и, наконец, замирает безжизненно.

Я вздыхаю, с огромным облегчением, оставляю кинжал торчать из башки Корта. Вытираю пот со лба, и пытаюсь отдышаться, жду, пока перестанут трястись руки и ноги.

— Это была настоящая битва, я — молодец! — говорю я сам себе, что не стал встречаться с хищником в чистом поле, где мне оказалось бы намного труднее справиться с ним. Получив пару ударов, умный Зверь понял бы, что добыча не по зубам и удрал бы, чтобы потом еще много лет мстить людям за такое оскорбление.

Зато, при таком падении он оказался оглушенным и получившим сильные повреждения при ударе о землю, когда он падал, не контролирую свое тело. Да и Охотники не поверили бы никогда, что я смог победить такую машину смерти, один на один, даже без копья, на ровном месте или том же склоне.

Кстати, а где они?

Они не могли не услышать моих криков в полной тишине наступающего вечера, когда ветер уже успокоился и деревья не качаются.

Насчет Охотников я не зря беспокоился, они уже оказались на краю моей рощи и осторожно ждали, что бы шорохи и звуки рассказали о том, что здесь происходит.

Пора их позвать и начать договариваться о доле, только, как бы случайно. То, что у меня есть такое умение, знать Тонсу с напарником — ни к чему совсем.

— Ну, что, котяра, допрыгался? Скоро Охотники снимут твою шкуру! — громко сказал я и вскоре понял, что уже не один под деревом. Тонс вышел ко мне спереди, вместе с шустрой собачкой, которая обомлела от мощного запаха царя зверей, спиной я почувствовал, что напарник появился сзади и предупредил его:

— Ты, сзади который, смотри, не поцарапай меня. Охотник, нам делить нечего, — это я уже обратился к Тонсу. Он кивнул головой, не переставая смотреть на то, что лежит у нас под ногами.

— Какую долю вы хотите, за то, что снимете шкуру с Корта, приготовите ее и продадите через Гильдию, — предложил я и поставил купол вокруг себя, на всякий случай. Главное, теперь есть о чем поговорить и заинтересовать.

Карн вышел из-за моей спины, засовывая кинжал в ножны и прислонил копье к дереву, потом присел к туше Зверя и быстро померил ее от начала хвоста до груди.

— Четыре полных руки, Тонс. Ты когда-нибудь слышал о таком Корте?

Я же, не отрываясь смотрел на его лицо, лицо спасенного мной сегодня человека.

— Не видел, — буркнул Тонс, тоже присел и пощупал мех.

Охотники ушли в свой специфический разговор и, пока, не обращают на меня внимания. Хотя, должны бы, убивцы таких Кортов не каждый день мимо стоянки проходят, да и с небес не каждый день спускаются на грешную землю, кстати сказать.

— Кстати, гильдейские, Корт охотился на вас, это точно, — оба недоверчивых взгляда уставились на меня, — Или, на мою лошадь, которую Критой зовут.

— Я ее для приманки оставил, уже второй день, как этого красавца выслеживаю, — объяснил я свои слова.

— Ты, — очень недоверчиво, — Охотился на него? — еще недоверчивей.

Звучит очень обидно, неправильно беседа складывается, пора это пресечь.

Да, Тонс сразу оценил меня и выдал итог, но я с ним поспорю.

— Кто лежит перед тобой, Охотник, с моим кинжалом в ухе, а, кто стоит живой и здоровый? Надо делать правильные выводы, из того, что видишь.

На эти слова Тонсу нечего возразить, и я предлагаю познакомиться и обмыть такое дело на стоянке.

Мы обмениваемся нашими именами, и я сразу говорю, что уже успел подружиться с Контом и Драгером:

— Да, это же вчера ночью я с вашими сидел у Сохатого, они еще какого-то жулика утащили в Сторожку.

— А, это ты тот парень, что пришел из-за перевалов, — сразу понимает Карн и напоминает Тонсу рассказ кого-то из Охотников.

— Отметить то такое дело стоит, — соглашается Тонс, — Только объясни, что ты здесь, в наших угодьях, делаешь?

— Спас ваши жизни, — коротко отвечаю я и по моей интонации, видно, что я в этом уверен, мужики не спорят и мы идем к стоянке, оставив лежать тело Зверя под деревом.

Раз — не спорят, значит, допускают такую возможность, что, именно спас, люди здесь, на фронтире, от такого дела словами никогда не откажутся.

Глава 10 ДОГОВОР И СНОВА В ХРАМ

На стоянке мы присели за стол, освещаемый одной свечой и выпили по небольшой чашке ресы, по очереди, из-за недостатка посуды. Выпили за то, что живы и здоровы, за то, что великий Зверь ушел, не взяв жертвы за свою смерть.

Случай, небывалый в недолгой истории Гильдии, да и сам Зверь размерами подавляет человеческую силу и умение.

Собачонка, молчавшая всю дорогу, пока семенила рядом, тявкнула на меня пару раз, когда я входил на стоянку, обозначая границу своей охраняемой территории и побежала лошадку пугать, вертясь у той под копытами. Теперь у нее новое развлечение, жизнь собачья повеселее стала.

Посидели, помолчали, я сходил проведал Криту, которая радостно заржала, увидев меня. Настрадалась, ночуя почти в диком лесу, только сегодня удивленные люди успокоили ее, появившись на стоянке днем.

Вернулся к Охотникам, успевшим переговорить между собой и снова спросил:

— Насчет шкуры, чтобы не нарушать обычные расклады — половина Гильдии, половина нам с вами. Как делить будем, мужчины?

— А как ты думаешь, можно? — спросил Тонс, внимательно глядя мне в глаза.

— Варианты есть. Можно — по справедливости! А можно — по совести!

Тонс с Карном захлопали глазами, как я и ожидал, не понимая, какая в этом разница, пришлось объяснить:

— По справедливости, значит, это так. Зверя добыл я один, вас, можно сказать, спас, от смерти неминуемой, — видя, что Охотники собираются поспорить, добавил, — Корт не зря в той роще засел, которая перед вашей, вынюхивал, как вас упокоить и лошадку спокойно доесть.

— Так, если бы лошади не было, Зверь бы мимо прошел, может, — выдохнул Карн, найдя лазейку.

— Ну, вряд ли. В любом случае, если бы Зверь напал, из засады, вам бы с ним не справиться, сами понимаете.

— Может, и не справится. А как ты справился? — очень серьезно поинтересовался Тонс.

— Так вы же все видели? Чего спрашивать? — делано удивился я и непонимающе развел руками.

— Видеть то видели. Но, все же, не понимаем, — признался второй Охотник.

— Заманил на дерево, потом, улучив момент, скинул Зверя вниз с высоты и пробил ножом в уязвимое место, в ухо. Можно, было еще в глазницу, — подробно разъяснил я и посмотрел удивленно на соседей, мол, чего тут не понятного.

— Да как это сделал, не понятно! — разозлился Тонс, — Как заманил, главное, как его можно скинуть с дерева? Как человек может скинуть такую зверюгу с веток? Так, чтобы хватило времени спуститься вниз и еще кинжал загнать в ухо?

— А вот это, уважаемый Мастер-Охотник, уже потомственный мой секрет охотника на Кортов, — говоря так, я смотрел в глаза Тонсу.

Он только тяжело вздохнул, но не смог не признать правоту моих слов, секрет каждого охотника — только его секрет, такая установка в Гильдии и мастера передают их только своим доверенным ученикам.

Интеллектуальная собственность, типа, обучение общее прошел, потом сам доходи или, сжалившись, Мастера подскажут. Подскажут, только не всем и не всегда, проходили — знаем.

— Вот я и говорю, что по справедливости — это так, Зверь мой, шкура тоже моя. Готов поделиться с вами за работу с ней, по паре золотых, каждому, — тут я поднял палец, — И заберу шкуру с собой через несколько дней, когда немного просохнет. У меня тут еще есть дела на некоторое время, в вашем районе.

— Какие еще дела? Это земля Гильдии! — довольно угрожающе спросил Тонс. Видно, что я его, довольно сильно, раздражаю. Впрочем, как и в той жизни, ничего не меняется под этим небом, вызываю раздражение в любом обличье, как могучий, по секрету, маг или совсем слабый попаданец, не знающий языка. Печальная стабильность, что тут еще скажешь. Но, терпит, понимает, что есть что-то у меня за душой, раз я с ними сижу, а непобедимый, даже в теории, хищник остывает в соседней роще. Раньше столько не терпел Тонс, быстро меня ставил на место.

Ничего, мне еще есть чем удивить Охотников, как следует, чтобы со скамей упали.

— Еще один Корт здесь проживал раньше, в два раза меньше по размеру, похоже, что самка. Пришелец, — я мотнул головой в сторону тела Зверя, — Он ее прогнал недавно, теперь захватчик мертв и прежняя хозяйка вернется сюда обязательно, очень злая. И, может, напасть на вас, занятых сбором добычи.

— Два Корта на одной территории? Да, ну! — не выдержал Карн.

— Был один, пришел второй, умер. Теперь старый хозяин вернется и могут быть у вас проблемы, — нейтрально сказал я и видя недоверие на лицах слушателей, добавил:

— Посмотрите еще. Если я ее не достану, она вернется, рано или поздно и будет очень раздражена. Часто они делают так, в одном месте рвут ловушки и добычу разрывают, зато, в другом, ничего не трогают, а сами в засаду на верхних ветках ложатся, ждут охотника, который ожидал разгрома, видит, что все целое и радостно бежит собирать добычу.

— Откуда все это знаешь? — уже, по-деловому, спросил Тонс.

— Охотился часто, на той стороне, — и я кивнул в сторону перевалов.

— У вас такие Звери тоже имеются? — удивился Карн.

— У нас, вообще, их очень много, поэтому в предгорья только охотники ходят, там они никому жить не дают, — убедительную версию придумал я, только что.

Помолчали, обдумывая информацию, я мужиков предупредил про будущую засады, теперь уже только от Тонса зависит, выживет он или нет. Вспомнит мои слова, сказанные серьезно — его счастье, не вспомнит — его проблемы.

— Теперь, про поделить — по совести, — продолжаю торг я.

Охотники меня внимательно слушают, не перебивая и впитывая мою несомненную мудрость.

— Это, значит, так. Половина — Гильдии, как положено, все же ее территория и я не хочу спорить, половину поделим на пять частей, три — мне, по одной — вам. На аукционе шкуру продадут за, примерно, сорок пять золотых, минус сбор Ратуши, и пополам, то есть, на нас троих выйдет двадцать золотых. Двенадцать — мне, по четыре- вам каждому. И Гильдия не в обиде, и между нами — по совести, так вот это звучит.

Охотники довольно сильно ошеломлены такими суммами и сомневаются в моих словах, но я заверяю их, что расклады мои точные, в любом случае, делим деньги в тех пропорциях, три пятых и две пятых.

— Согласны? — я протягиваю руку и оба Охотника пожимают ее, сами того не осознавая.

Если, Тонсу — все равно на деньги, он для Гильдии живет, деньги ему девать не куда, то, Карн откровенно радуется, как семейный человек, которому еще один доход за два месяца прилетит, если не целых два.

На стоянке становится темно, хоть выколи глаза, только свеча освещает небольшой кусок стола, но, я знаю, как пройти в яме с отходами, как набрать воды, чтобы умыться, чем серьезно удивляю хозяев, но вопросов они не задают.

Потом я прошу покормить меня и оставить лошадку здесь, пока я не появлюсь, через несколько дней, тем более, зерно для нее я оставил в мешке.

— Да, мы видели, — кивает повеселевший Карн и снимает котел с очага.

После сытного ужина, я готовлю себе постель из своих плащей и подстилки и сразу засыпаю, поставив сторожок, но никто меня не будит, до раннего утра, когда Охотники уходят снимать шкуру с Корта, оставив горячий напиток из местных трав на столе для меня.

Я тоже встаю, Ариал только кидает первые лучи куда-то выше горизонта, выпиваю чаек, глажу Криту и насыпаю ее полную собачью миску зерна. Собачонка не будет в обиде, она уже воспринимает лошадку как объект, который требуется охранять и дружить с ним.

Охотники заняты нелегким трудом, они вытащили тушу Зверя на ровное место и быстро делают надрезы во всех местах, под контролем Тонса. Я киваю им в знак приветствия, прохожу через рощу и иду дальше, собираясь подняться к Храму с другой стороны, чтобы не оставлять следов, и Охотники не увидели, куда я ушел.

Не сказать, чтобы я не понимал, что, при желании, такие профессионалы легко меня отследят до той верхней рощицы, только, здесь я не могу ничего поделать, пусть будет, как будет, ведь и я легко замечу слежку за собой.

Надеюсь, люди они благодарные и понимают, что, с большой долей вероятности, я спас им жизни. Будь их человек шесть и, ожидай они нападения Корта, шанс отбиться был бы, но, вдвоем, без полной готовности к появлению такой зверюги на стоянке, ничего бы им не светило, если бы Зверь решил к ним наведаться в гости.

Человек слишком слаб, чтобы противостоять хозяину Норнийских нагорий, как бы он не был готов к схватке и какую бы учебу не прошел, как, тот же Тонс, в самой Гильдии и своей многолетней практике в лесах.

Меня, это, конечно, не так касается, мы такие люди-маги, что Кортов на раз-два истребляем.

Поднимаюсь я по новому пути, который давно уже хотел обследовать, чтобы иметь возможность обходить стоянку и район расставленных ловушек Охотников.

Чтобы иногда, совсем без риска и волнений, знать, как спуститься в другую сторону, не пересекая тропы.

Дошел до самого конца, где ставились последние ловушки и петли, потом попер вверх, имея, слава богу, только легкий рюкзак за спиной, вытащенный из мешка.

Как там мой двойник?

Ему еще полтора суток лежать, загружать файлы и приходить в себя, насколько я представляю, но, точно не уверен, поэтому хочу побыть рядом с ним.

Второй вопрос, что я могу предложить, какие варианты имеются, чтобы вернуть его в родной мир?

Вопрос такой меня беспокоит из-за того, что я подозреваю, отправить его обратно на Вуоксу не выйдет, только в Грузию. Независимую и свободную, однако, плохо относящуюся к незаконному пересечению границы, особенно россиянами.

Впрочем, там есть варианты, только обычному человеку проделать такое гораздо сложнее, чем обладающему магической силой.

Ладно, будем вместе решать, у двойника может оказаться свое мнение на все вопросы. Человек он взрослый и морально созревший.

Идти вверх по этому маршруту, не сказать, чтобы сильно сложнее, только зримо опаснее, коварные осыпи часто полностью перекрывают путь, приходится перебираться через них, буквально, на ощупь и терять много времени.

В темноте — лучше не рисковать, только, если совсем припрет.

В итоге, я прошел по тропе под самой площадкой, где расположен Храм и все же, вернулся на ту поляну, с которой таскаю ветки на подстилку и сушняк для костра. Если, скинуть веревку метров на сто, то, можно попробовать подняться по отвесному склону, только, лучше этот вариант оставить, чтобы быстро спуститься в обход основной тропы, мало ли, по какой уважительной причине.

Еще, через час, я поднялся к Храму, неся солидную охапку хвороста и веток, устало пошатываясь, подошел к Двери, которая опустилась уже быстро и полностью. Да, что-то изменилось внутри, не зря технология поменяла алгоритм работы.

Я ввалился внутрь и увидел, как ничком лежавший человек на Столе, вдруг поднял голову и посмотрел на меня. Бумага, придавленная светильником, все еще лежит рядом с ним, похоже, что он ее не читал и только сейчас отреагировал на большой и яркий источник света, внезапно появившийся рядом.

Я подошел неспешным шагом к столу, чтобы не пугать нового человека в этих местах, посмотрел в глаза своему двойнику, заметил, что особой концентрации там не видно и произнес:

— Тебе надо еще полежать. День или два. Ты, у друзей, поэтому ничего не бойся.

Человек на Столе, еле уловимо кивнул и закрыл глаза, расслабился и уснул.

Вот ему, наверно, здорово услышать родную речь и дружелюбный тон, когда блуждаешь среди обрывков мыслей и воспоминаний.

Мне бы тоже, очень это не помешало в тот день, когда я очнулся, но, чего не было, того не было, пришлось самому лапками взбивать сметану в кувшине, чтобы выбраться наверх, из каменной ловушки.

Я снял зарядившийся камень-светильник, чтобы не мешать ему спать и отнес в свой угол, где занялся пересчетом золота и камней, отделяя мелкие алмазы, которых оказалось немного, от крупных, которых оказалось много.

Золота оказалось двести двадцать пять тайлеров и еще два моих жетона, заслуженного Охотника и почетного ветерана Гильдии.

Так я и просидел до обеда, когда снова погрел вчерашний кулеш и съел его весь, потом долго спал, часа три-четыре и полностью выспался. Теперь, не представляю, что делать ночью, только на звезды смотреть, все поголовно не знакомые.

Потом, я услышал, как вырвало моего двойника, намочил пару тряпок и вытер испачканную поверхность Стола. Долго этим занимался, безо всякой брезгливости, ухаживал, как за самим собой, что и понятно.

Значит, еще, примерно сутки-двое придется подождать, насколько я помню свои перемещения, сегодня третий день, как я уехал из города, спешить никуда не буду, там у меня все устроено и договорено.

Грита предупреждена, что скоро вернусь с хорошим подарком, поэтому была добра при расставании и, даже, немного загрустила. Ее музыкант отказывается играть мою песню и ведет себя глупо, не понимая, что она значит для девушки, поэтому я уже разыскал и пригласил Скопа в аккомпаниаторы и, похоже, что опытный мужчина, без проблем личного характера, нравится девушке больше. Пока она выступает с обоими, в разных местах.

Поэтому выбираю ей из украшений самое скромное, какое возможно и понимаю, что все они слишком вызывающие, слишком хорошая работа и безумно дорогие камни. Придется разобрать одно и заказать что-то у местных ювелиров, чтобы просто один огромный камень на простой цепочке, или не очень большой камень, что гораздо предпочтительнее.

Вообще, пора задуматься, что у меня получится по итогу с камнями и тем же золотом и куда я могу потратить это богатейство.

Таскать между мирами такие объемы ни к чему, только грыжу поимеешь, на своей жабе.

Скоро заработает тема с арбалетами и мастерскую буквально засыплет золотом, ведь даже тысяча заказанных арбалетов принесет минимум четыре тысячи тайлеров, притом, это я уже считаю чистыми, после уплаты налога в одну восьмую прибыли.

Ладно, это, примерно за год или немного меньше.

Еще можно влезть к Водеру в компаньоны, на болтах и гусиных лапках, можно озолотиться раза в четыре меньше, что тоже очень солидно.

Вскоре, через пару месяцев придет очередь Рыжей мафии, у них только камней на двадцать тысяч тайлеров, по самым скромным оценкам.

Их то куда девать? Делать биржу на подобии Амстердамской? Тащить в Сатум, что сравни самоубийству?

Денег там не так уж и много, я нашел около трехсот, но, сколько подняли Шидер и Стража, не знаю.

Потом, в Талаке, если я туда доберусь, найдется, пусть и поменьше, но, тоже солидно.

А, главное, богатства Севера просто неизмеримы и потопят любой корабль своим весом, там вообще что-то запредельное накоплено магами за полтора века своего господства в Черноземье.

Ладно, это на следующий год можно оставить.

Что же мне делать, с такими гигантскими суммами?

Простому слесарю, ни разу даже не еврею?

Вот о чем пора задуматься, чтобы не утонуть в деньгах, золоте и драгоценных камнях.

Глава 11 ПОГОНЯ

Ночью долго не мог уснуть, переспал днем, выходил на площадку пару раз, смотрел вдаль и на небо, думал, вспоминал и прикидывал.

Хорошо так, когда ничего не отвлекает, думается, особенно, когда не спится и ждешь, что же расскажет твой двойник, проживший другую жизнь, скорее всего. Из-за появления таинственного родственника, про которого никто никогда не слышал, из-за того толчка, который мог разительно изменить жизнь, как в лучшую, так и в худшую стороны.

Ведь, большие, внезапные деньги, полученные без усилий, частенько приводят к печальному и трагическому результату, когда попадают в руки слабых и глупых людей.

Хорошо, что своих родителей я такими не считаю, скорее, наоборот.

Потом, все же уснул и проспал довольно долго.

Первым делом подошел к Столу и увидел, в сумрачном свете, что двойник лежит, повернув голову и смотрит на меня раскрытыми глазами.

Так, он уже два с половиной дня на Столе, похоже, что общаться можно.

— Как себя чувствуешь? Говорить можешь?

— Могу, — тихо ответил мужчина.

— В сон тянет? Это важно, для сохранения памяти и воспоминаний. Торопиться точно нельзя.

— Тянет немного.

— Тогда продолжай спать, ты сам почувствуешь, когда все..

Я отошел от нового попаданца и принес к Столу свою гильдейскую куртку, рукавом которой прикрыл ему глаза, чтобы яркий свет позднего утра, когда я буду выходить на улицу, не раздражал зрение и мешал ему восстанавливаться.

Когда, открыл Дверь и вышел со всем добром на свет Ариала, чтобы приготовить завтрак, решил попить чаю с советской колбаской, которая, хоть и сыровяленая, но свой предел тоже имеет, увидел, что светило уже солидно прошло по небосклону.

Время уже не шесть утра, пожалуй, часов восемь все уже будет.

Оправился, не спеша, подошел к краю площадки и, вот, тебе бабушка и Юрьев день!

Увидел то, что не хотел, но подозревал.

Внизу, на той самой полянке, которую получается рассмотреть и которую я усердно чищу от веток и сушняка, обнаружилось движение. Две точки двигаются и что-то рассматривают на ней, оценивая мои усилия по расчистке места.

Прижимаюсь к камням и включаю орлиное зрение на пять секунд.

Точно, это мои соседи, бравые Охотники, не повелись на мой демонстративный уход вдаль, кто-то из них проследил за мной, очень издалека, так, что я и не почувствовал чужого внимания, где я свернул в горы и куда дальше направился.

Чего-то такого я ждал, но, надеялся, что Охотникам не до слежки за мной, только, видно, добыча такого Зверя переформатировала мозги, больше, конечно, Тонса, чтобы разобраться в том, что произошло вчера и куда я ушел.

Урок по добыче мяса для Гильдии теперь, с такой шкурой, не так и важен, зато, если спалить меня на чем-то предрассудительном или незаконном, можно и долей не делиться, чему обрадуется Карн и вообще, жестко поговорить со мной.

Наверняка, Тонс присмотрелся ко мне и вынес вердикт — совсем не Охотник, поэтому и решил расставить все точки над «и». Чувствовалось в нем вчера такое недовольство, что приходится терпеть мои аргументы, ведь Зверь убит, хоть, и не понятно, именно как, но убит мной, с этим не поспоришь. То есть, как — понятно, только как может провернуть такое обычный человек, даже не Мастер-Охотник — решительно не понятно.

Почувствовал, что тема мутноватая вырисовывается и решил разобраться, может, и вызов мне кинуть и доказать, что самый крутой здесь — именно он. Не может человек, без запретных в городе умений, такое деяние свершить, а, раз так, то и церемониться со мной не стоит, обязательно требуется найти мою убежище и тогда решать, что делать.

Теперь остается только ждать, куда захотят добраться эти неутомимые следопыты и к чему это желание их приведет.

Остановятся ли на полянке или пойдут дальше и вскоре доберутся до площадки, то, что они разглядят тот хитрый подъем, который ведет наверх, я не сомневаюсь.

Пока я разглядывал гостей, они собрались вместе, посовещались, похоже, обсуждая итоги найденных следов и, черт возьми, все же двинулись наверх.

Теперь мне придется очистить площадку перед Храмом, хорошо, что костер еще не развел, возись потом с горячими камнями и прячь место очага. Хотя, и так придется поработать, перевернуть камни вокруг места старого очага, в первую очередь, чтобы они успели просохнуть под свежим ветерком и принять обычный вид.

Как будто лежат тут несколько сотен тысяч лет в таком виде.

Маскировкой площадки я и занялся, когда, через сорок минут следопыты тут появятся, ничего не должно привлечь их внимание. Сходил и на ту сторону, ударами маны спрятал следы жизнедеятельности на отвесном откосе, если не рискнут полезть на опасный склон, то, ничего не найдут, если рискнут — то обнаружат мелкие остатки дерьма.

Опасная ситуация, на самом деле, если я спрячусь в Храме, то не смогу увидеть, что нашли Охотники и какие такие выводы сделали.

А, они найдут, Тонс — точно сможет определить, что перед Храмом велась какая-то деятельность, да и отходы с другой стороны может разглядеть и потом, спустившись вниз, унюхать. Это не так тревожно, ничего страшного, следов того, что кто-то прямо сейчас здесь был, не найти. Плохо другое, ведь Тонс может и мельчайшие щели в скале найти, если подумает, что тут как-то все странно, и такая площадка удобная, и следы остались от присутствия человеческого.

Ведь, если до щелей дело дойдет, тогда все, придется решать вопрос радикально.

Такая мысль мне уже вчера в голову приходила, когда я отчетливо почувствовал недоверие и злость старого Охотника, не допускающего мысли, что кто-то в этом мире может быть круче его, кроме Старших Мастеров Гильдии, в этих местах.

Что-то Охотники заподозрят, однозначно, про меня, но, знание это получат только Старшие Гильдии и чем это мне грозит?

Да, много чем, жестким допросом, по случаю, настоящим обыском площадки и обнаружение странных щелей в скале и попыткой открыть их или разломать. Все это может произойти и через пару месяцев, пусть со стоянки меня свободно выпустят с Критой, не задавая неудобных вопросов, но, информацию до начальства донесут, по поводу такого странного переселенца с той стороны перевалов. Когда придет экспедиция и сам Альс встретится с хозяевами стоянки, тогда и поднимется вопрос о странно подозрительном парне.

Который бродит на границе Сиреневых гор, поднимается куда-то наверх и там пропадает, никто, даже искуснейшие Охотники, не могут найти ни его, ни место, где он ночует.

Очень такой подозрительный мужик, получается, это, уже не говоря о странно убитом гигантском Корте.

Нужен ли он в нашем городе и не пора ли его сурово поспрашивать?

Получается, с такими способностями, это подсыл от магов, этого проклятого племени, которое надо обязательно изничтожать.

Черт, времени нет, пора решать, что делать?

Проще всего укрыться в Храме, только я ничего не узнаю и не смогу помешать Охотникам, обнаружат они чего сразу или нет. И, какие мысли у них появятся после обыска площадки?

Ладно, это простой вариант, я могу что-то и получше придумать.

Я вошел в Храм, оделся потеплее, прихватил защитный плащ, рюкзак с палантиром и подошел в Столу. Двойник лежит, не шевелясь, рукав куртки так же закрывает его глаза, но, он не спит, почувствовал я.

— Олег, я уйду на пару часов, скорее, меньше. Лежи на Столе и не переживай. Скоро поговорим.

Мужчина шевельнул пальцами руки, что он понял и я, со спокойной душой, вышел на площадку, закрыл за собой Дверь и приготовился к засаде.

На самой площадке спрятаться негде, тем более, если ждать, что ее будут обыскивать, поэтому я дошел до ее края и немного пролез по карнизу, образовавшемуся от воздействия сил светила, мороза и ветра, где и замер, находясь где-то в десяти метрах от Входа, но, прикрытый с той стороны по пояс каменным ограждением. За спиной у меня настоящая пропасть, лететь, если что, метров шестьдесят до той тропы, по которой я поднялся.

Я собираюсь максимально присесть на коленки, чтобы занять устойчивую позу, ведь, неизвестно, сколько времени проведут Охотники на площадке. Под колени я положил мягкий комок ткани, состоящий из моего пиджака и брюк, которые попали в новый для себя мир и первый раз покинули Храм.

Сверху я накину плащ, чтобы не замерзнуть на свежем ветру, на грудь повешу мешок с палантиром, чтобы подпитываться маной, ведь я собираюсь сидеть здесь, под пологом невидимости, не шевелясь, на сколько меня хватит.

Внутри себя я уже понимаю, что совершил первую серьезную ошибку, спася Охотников и дав им пищу для ума. Получается, этого делать совсем оказалось не нужно и приходить сюда требовалось без лошади, все нести на своих плечах, что оказалось, вполне не трудно. Но, ведь захотел попонтоваться и выступить спасителем крутых Охотников.

И к чему это привело?

Так бы и просидел я наверху, а когда спустился на стоянку, там уже никого бы не оказалось, в смысле, в живых и некому было бы рассказать о появившихся подозрениях на мой счет, что с этим переселенцем что-то не так.

Теперь же, в новой ситуации, особенно, с появившимся желанием спасенных мною Охотников раскопать что-то нехорошее по своему подозрительному спасителю, пожалуй, у меня уже нет выбора.

Что, очень печально, но необходимо признать.

А, признавши — действовать.

Я услышал негромкий разговор из пары фраз раньше, чем голова Тонса появилась над краем площадки, внимательно осмотрела все вокруг и вскоре оба Охотника, не спеша, поднялись наверх и медленно обошли всю площадку, внимательно изучая камни у себя под ногами и оглядываясь вокруг. Похоже, что здесь они оказались впервые и даже не подозревали о таком месте.

Да и зачем им было заходить так далеко в горы раньше?

Незачем совсем, пока не появился я, весь такой красивый и в белом, да еще нахально гнущий пальцы на чужой территории. Уверяющий, что спас им жизнь и требующий благодарности.

Да, это оказался глупый поступок, спасение двух Охотников и мне придется заплатить за него всю полную стоимость.

Скорее всего, сегодня убить спасенных вчера, ведь нельзя допустить, чтобы разговоры про мои необычайные способности пошли дальше нас троих.

Ладно. Посмотрим, к чему приведет обыск площадки.

Только он уже привел к обнаружению каких-то мелких следов человеческой, то есть, моей деятельности, почти сразу уже обнаруженной и Тонсом и Карном. Они оба что-то подняли между камней и показали друг другу, потом негромко переговорили и сдвинулись в сторону, куда мне оказалось трудно смотреть, ведь шевелиться под пологом невидимости категорически нельзя. Что будет, когда они поднимутся надо мной и посмотрят сверху, я не знаю, придется снимать невидимость и вступать в разговор. Может, и сразу в бой.

Охотники снова появились в поле зрения и, что мне особенно не понравилось и напрягло, это то, что Тонс достал со спины и натянул арбалет, не забыв положить болт на ложе. В той стороне от меня скрыта часть стены, где находится Дверь, что же они так возбудились, что нашли там?

Неужели заметили щели, как-то слишком быстро это случилось?

По итогу, я так и не узнал, что нашли в той части площадки Охотники и почему насторожили арбалет, ведь, Карн направился в мою сторону, смотря под ноги, а Тонс осторожными шагами пошел обратно, выходя из поля моего зрения.

Я присел совсем и попытался создать купол с другой стороны, где ожидал появления Охотника, только не особо в этом преуспел, а Карн появился у меня над головой и, бросив взгляд вниз, сразу же заметил меня.

— Тонс, он здесь, — радостно-возбужденно крикнул он и отскочил подальше от моего укрытия.

Настало время решительной развязки, как написали бы в приключенческих романах.

Я стою на кромке камня, за спиной бездна, впереди двое решительно настроенных Охотников, попробующих взять меня в плен и хорошо расспросить, кто я такой, что здесь делаю и прочее.

Пока ничего предрассудительного я не совершил, только прятался, но, этим все не закончится, придется воевать не на жизнь, как я и предчувствовал.

Парой щелчков пальцами я снял ненужную невидимость и накинул защитный купол, после чего выпрямился и уткнулся глаза в глаза с Тонсом, стоящим теперь рядом с напарником, в четырех метрах от меня и держащим арбалет в руке, направленный прямо мне в грудь.

— Болт обычный, не срезень, — успел подумать я, как Тонс махнул мне рукой, очень довольный, что они нашли беглеца и теперь он в их руках.

— Вылезай, великий охотник на Кортов, мы уже долго тебя ищем, — и довольно издевательски засмеялся. Карн вторил ему и минуту они смеялись, наслаждаясь определенностью ситуации.

Теперь то все понятно, крутые Охотники поймали хвастунишку и слабака, вчера гнувшего перед ними пальцы. Он пытался спрятаться от поиска и был найден в безвыходном положении, на краю пропасти.

Точно, настроение у мужиков отличное и я поднимаюсь на барьер, закрывавший меня, делаю пару шагов от края и смотрю на загонщиков. Потом непринужденно спрашиваю:

— А чего вам надо? И почему столько радости?

— Радуемся, что нашли тебя и можем поговорить вдумчиво, — усмехается Тонс и командует напарнику:

— Свяжи его, чтобы мог спускаться сам.

— С чего это вдруг такие ограничения, вязать и тащить куда то? — я не собираюсь поддаваться, даже на словах.

— С того, что мы тут власть, а ты — подозрительный подсыл, которого есть о чем спросить.

— Это что, благодарность за спасение ваших жизней? — я понимаю, что Охотники не отступятся, но, веду себя пока, как благоразумный человек, стоящий под прицелом арбалета на краю пропасти.

— Про это ты тоже расскажешь, не переживай. Я ни в жизнь не поверю, что ты справился со Зверем без помощи магии, а это запрещено в Черноземье. Давай, Карн, вяжи его, — тон голоса Охотника стал нетерпеливым и Карн шагнул ко мне, держа в руках тонкую кожаную веревку.

— Подожди, — сказал я и Охотник замер.

— Я ведь спас вас обоих, но вы сами выбрали свою участь, — равнодушным голосом констатировал я, боком шагая в сторону.

Корн успел что-то понять, по моей интонации и сразу же спустил скобу, арбалет тренькнул, болт вылетел и ударился о купол в районе моего правого плеча, отлетев в сторону.

Я сделал еще шаг влево, так, чтобы противники остались наискосок от пропасти за своей спиной

Карн махнул рукой, бросая веревку и перехватывая копье, но я не стал ждать его атаки и взмахом руки отправил его на встречу с пространством за его спиной, в которое он и улетел, успев закричать, безнадежно и страшно.

Тонс успел бросить два ножа, метя мне по конечностям, но их постигла таже участь, они разлетелись по сторонам от меня и я, не желая проливать кровь, ударом маны скинул Охотника вниз, туда, откуда они пришли.

Доказывать что-то и брать с них слово молчать я не собирался, да и поздно уже.

Глава 12 РАЗГОВОР С БРАТОМ

Я не пошел смотреть сразу, куда упали Охотники и что с ними случилось.

Эту сторону я давно присмотрел, чтобы использовать в похожем случае.

Вот, именно, на такой случай и присмотрел такие, довольно отвесные склоны, которые начинаются рядом с тропой, проходящей по нижней части скалы и являющейся естественно укрепленным местом, от которого круто вниз уходят каменные и опасные осыпи, на несколько сотен метров вниз.

Сила моих ударов откинула Охотников на десяток метров от края площадки и лететь вниз им точно не меньше двадцати пяти-тридцати метров, что не оставляет шансов на спасение. Хотя, падают они на довольно отвесные склоны, но, не на засыпанные скользким снегом, смягчающим удар, а на самые-самые каменные, по которым проскользить далеко не удастся, часть тела, оказавшаяся внизу, от удара зароется в осыпь и начнется кувыркание с последующей мини лавиной и многочисленными травмами, несовместимыми с возможностью двигаться и долго жить.

Это — в лучшем случае.

Честно говоря, я и хотел сделать то, что требовалось по ситуации, так, чтобы не пришлось самому бить и колоть противников и еще потом добивать, если они останутся живы. Хотелось убить их без пролития крови, как милосердная и лицемерная инквизиция.

Все же они настоящие смелые люди, стоящие на стороне добра, только и я на той же стороне и могу принести его населению Черноземья в сотни и тысячи раз больше, чем два простых Охотника, засунувшие нос, куда им не следовало.

Вопрос встал именно так, что — или я, или они.

Спасибо Тонсу, что начал стрелять сразу, опасаясь моих способностей и приказал Карну тоже напасть на меня. Сам я не знаю, смог бы убить их хладнокровно, ударив без предупреждения, если бы парни просто поздоровались и собрались уйти.

Скоро, я, конечно, спущусь, чтобы посмотреть, точно ли они скатились на добрые пятьсот метров вниз, по коварным каменным осыпям, вызвав за собой лавину из булыжников, которая, я надеюсь, надежно спрячет их тела.

Но, сейчас я хочу понять, что я чувствую, совершив убийство, пусть, и не невинных обывателей, но, людей, стоящих на стороне закона. Хотя, чего лицемерить, тот же Клис Верный тоже служит закону Астора, а я очень порадовался своей предусмотрительности и его смерти. Жалел только, что он так ничего и не успел понять, умер мгновенно.

И, ведь, собираюсь исправить такой просчет на полном серьезе.

И, что же я чувствую?

Огромное сожаление о своей глупости и облегчение, что, все уже кончилось и Охотники сами спровоцировали свою смерть, попытавшись просто так арестовать меня, без особых причин.

Просто Тонсу так захотелось.

Может, это и не совсем так, может, все же, так, но мне гораздо легче так думать, что он, из-за своего самодурства захотел доказать, что это он — хозяин этих мест и поставить меня на место.

Я так и не узнал, что Охотники точно нашли в тот момент, когда я их не видел, но заинтересовался этим моментом и прошел на то место, куда шагнули они, выйдя из моего поля зрения.

Я стоял и смотрел на поверхность, в которой скрывается щель Двери и ничего не видел, светило уже обошло по небосводу саму скалу и освещает ровным ярким светом все пространство. Так я не вижу ничего странного, но, стоит проверить это завтра, когда светило только начнет появляться из-за угла и первые лучи упадут на саму Дверь.

Что-то они ведь увидели, не зря уверенный в себе Тонс достал и зарядил арбалет, получается, что все же как-то рассмотрели Дверь и подумали, что там может скрываться много врагов.

Хотя, меня они с Дверью не связали, ведь, тогда я бы спрятался за ней, а не висел бы над пропастью, как летучая мышь, точно, не связали с таким непонятным явлением.

Из-за всего остального, что Охотники могли заметить на камнях, они бы так не насторожились.

Ладно, так, даже лучше, что все сразу разрешилось, не пришлось ломать мучительно голову, забирая лошадку со стоянки, стоит оставлять в живых таких свидетелей или нет.

Все равно, они вместе или по одному должны завтра начинать умирать, Зверь, наверняка, игрался, оставив раненого Тонса в живых, зная, что деться тому не куда и никого рядом нет, кроме Зверя и его будущей жертвы.

Скорее всего, у него тоже имеется такой радар, как у меня, чтобы видеть и контролировать своих жертв, не зря, я оба раза зашел сзади, поэтому и не был обнаружен хищником заранее.

Потом я подошел к краю и долго смотрел на два неподвижных тела далеко внизу, с орлиным зрением видно, что Тонса почти засыпало камнями, а вот Карн лежит повыше и похоже, что он еще жив, поза его, в отличии от напарника не такая безжизненная. Он как-то более удачно упал и не так долго катился вниз по склону.

Придется все же спуститься, хотя, сейчас только утро и можно контролировать тела Охотников пока взглядом, не тратя даже ману, ведь, у меня имеется полевой бинокль. Поэтому, я запомнил, как лежит каждый и вернулся в Храм.

Здесь меня ждал сюрприз, впрочем, ожидаемый.

Двойник уже сидит на Столе, свесив ноги и подслеповато щурится на открывшуюся Дверь и на меня самого, шагающего к нему.

Да, серьезные дела идут непрерывным потоком, почему я не дал идти им самостоятельно и приперся сюда с лошадью, связавшись с Охотниками.

Теперь вот надо говорить и очень долго объяснять моему брату, можно и так сказать, куда он попал и что нам делать.

— С приездом, Олег Протасов! Сейчас я погрею чаю, и мы спокойно поговорим.

Я набираю полный чайник воды и ставлю его на разожженный спичками огонь, потом набираю половину второго и приношу его к Столу, где оставляю стоять на поверхности.

Двойник смотрит на мои движения с изрядным удивлением.

— Тебе кажется, что ты не испытываешь жажды, это не так, когда сделаешь первый глоток, поймешь, что умираешь без воды. Так же окажется и с пищей, но, вода — это все. А пить ее лучше теплой или горячей, так она сразу усваивается, в отличии от ледяной, такой, которая она стекает с гор.

— С гор? Какие горы? — заторможено спрашивает Олег-2, как я решил теперь называть своего двойника.

— Как вы узнали мое имя? Вы смотрели мои документы?

— А ты сам подумай, как я узнал, — и я освещаю камнем-светильником свое лицо.

Я, конечно, давно не брился, четыре дня, очень загорел и плохо пострижен, да и глаза, наверно, достаточно дикие после недавних событий, но Олег-2 меня узнает сразу.

— Вы мой брат? Мама ничего не говорила мне о вас, — растерянно тянет мужчина.

Да, определенно, он интеллигентнее меня, меньше видал по жизни и жизнь полегче вышла, наверно, и в армии не служил, ему тут гораздо труднее бы пришлось. Говоря просто, не выжил бы.

— Говоря, сугубо техническим языком, вы, давай лучше на ты, в нашем случае это нелепо звучит.

— Давайте, то есть, давай, — соглашается продолжающий сидеть мужчина.

— Так вот, говоря правильно, ты уже тоже не тот Олег Протасов, каким себя считаешь. Технически, ты его копия, Копия — номер 2. Тот Протасов остался в капсуле на берегу Вуоксы и что стало с его телом, мне точно не известно, думаю, что оно пропало.

Лицо двойника перекашивается, кажется, что он вот-вот заплачет. Кому будет легко так узнать и спокойно перенести, что твое родное тело неизвестно где и, может, вообще не сохранилось.

— Но ты можешь сильно не переживать, ты его — точнейшая копия, со всеми знаниями, мыслями, чувствами, полностью идентичная ему, то есть, ты и есть тот самый Олег Протасов, — говорю я мужчине и понимаю, что мои слова плохо доходят до него, похоже, что он мне не верит.

— Мы с тобой — физически идентичны, но разные люди. Я раньше работал автослесарем в сервисе, а кем был ты?

— Юристом, юристом по жилищному законодательству, в основном. Только, почему был, я им и остался, я все помню.

— Поздравляю, в таком случае, тебе повезло гораздо меньше и без меня ты, скорее всего, не выжил бы здесь. Будь уверен, слесаря живучее юристов, в экстремальных условиях.

Но, мне все еще не верят, как я понял, потому что следующим вопросом Олега-2 оказался, конечно, вопрос:

— Что это за розыгрыш? Кто заказал такое? Моя жена?

— Понятно, у тебя тоже проблема с женой?

— Мы все преодолеем вместе, чтобы нас не разлучало, — заявил мужчина, но, видя, что я жду от него ответа, нехотя признался, — Да, проблемы есть.

— И ты пошел собирать грибы, чтобы отвлечься от мыслей о грядущем разводе?

— Ну, да, это меня успокаивает, успокаивало, — поправился он.

— Что же, снаряд попал в одну воронку дважды, — заметил я.

— Вы, то есть, ты, я не верю в ваш рассказ, придумайте что-то по правдоподобнее.

— По правдоподобнее? Это можно, пойдем прогуляемся на улицу.

Я забираю с подстилки футляр с биноклем, протягиваю руку Брату и помогаю ему слезть вниз, потом мы подходим к выходу, и я нажимаю светящийся знак, легким таким толчком, Дверь бесшумно опускается перед нами, видя обалдевшие глаза мужчины, я предлагаю идти дальше, мы выходим на залитую лучами Ариала площадку.

Светило сильно отличается от Солнца, кажется, что оно ближе и отдает синим оттенком, как на мой взгляд, но, как это видит и понимает мой Брат, я не знаю.

Даю ему время осмотреться, сам подхожу к краю и, поднеся бинокль к глазам, рассматриваю тела Охотников. Карн сполз почти к Тонсу, на котором, кажется, стало меньше камней. Странно, что они не пытаются куда-то уйти подальше от этой осыпи, или сил уже нет, или, мне кажется, что идти никто не может.

— Это Солнце на наше совсем не похоже, — слышу я сзади растерянный голос.

Наконец-то, мистер юрист — сама Очевидность!

Не прошло и пяти минут. как сработало логическое мышление.

— Да, не похоже, да и не Солнце это совсем, здесь его называют — Ариал, — замечаю я, отрываясь от бинокля, — На этой стороне материка. С другой стороны, называют по-иному, но тебе это не важно, зато ты узнал первое слово на местном языке, с чем тебя и поздравляю!

— Солнце — Ариал! — Брат чуть не падает, и я подхватываю его под руку.

Помню, как у самого ножки подкосились и сколько я тупо просидел на камнях, собираясь с силами и настраиваясь на борьбу за себя в новой жизни. Как мне не хватало такого знающего человека, как я сейчас.

— И Луны здесь нет, вообще, поэтому, по ночам темень несусветная. Да и звезды совсем не те, ничего знакомого на небосводе не увидишь.

— Теперь ты понимаешь, что не на родной Земле? — следует логичный вопрос.

— Да, ты прав, это другая планета, — на удивление быстро признает Брат, хотя, что ему остается делать, только впадать в истерику и плакать или смотреть жизни в глаза.

Ладно, похоже, какой-то характер у Брата есть, хоть и не служил в армии.

— Прежде, чем мы вернемся в Храм, так я называю это помещение, разреши, я представлю тебе весь мир. Перед тобой лежат горы, которые называются Сиреневые горы или Кардигал. Налево лежат Норнийские нагорья, — я показываю рукой направление, — За ними — Черноземье, заканчивающееся на берегу Голубого моря. Страна называется именно Черноземье, имеет один настоящий город, Астор, являющийся столицей, который расположен именно на берегу моря.

Брат послушно слушает мой рассказ и пытается запоминать, это хорошо.

— Направо лежит другая половина континента, за труднопроходимыми перевалами, не важно, как называются те страны, тебе ни к чему. Это — очень трудные для жизни места, полные насилия и беспредела. Я там уже побывал, даже выжил и нашел любовь, но, тебе туда соваться — без шансов.

— Да, самое главное и интересное, уровень развития Черноземья, да и всех остальных стран на этом континенте — раннее средневековье, примерно, одиннадцатый — тринадцатый век, если, по-нашему.

Я гляжу на лицо своего Брата и вижу, что он не совсем понимает, о чем речь.

— Я к тому, что твоя профессия здесь — без надобности. Да и я тружусь, хоть и в мастерской и связан с транспортом, но ремонтирую не автомобили, а простые телеги.

— Средневековье? Телеги?

— Да, парень, именно телеги и подводы. Я, понемногу, делаю здесь техническую революцию, но, очень понемногу и в ограниченных местах.

— Что я здесь делаю, зачем я сюда попал! Как вернуться обратно? — у Брата начинается истерика, которая длилась бы долго, только времени на уговоры у меня маловато, тем более, он меня перестает слушать, полностью уйдя в свои переживания.

Я подвожу его к Столу и протягиваю чайник, предлагая попить водички и успокоиться. Брат берет чайник, смотрит на него довольно нерешительно и спрашивает:

— У тебя чистая чашка есть?

Меня разбирает хохот, от нервного напряжения и вопроса.

Смеюсь я долго, вытирая глаза, и сгибаясь в поясе.

— Извини, — говорю я мужчине, — Сегодня было трудное утро, пришлось решать серьезные проблемы и тут ты, с таким вопросом. Чашки нет, забыл, не чистой, ни какой другой. Пей так, из горлышка, тебе понравится.

Брат, брезгливо улыбаясь, подносит чайник ко рту и высасывает его за полминуты.

— Еще! — почти кричит он и я улыбаюсь, чай уже готов, мы садимся на мою постель, я отливаю ему большую часть закипевшего чайника, и мы наслаждаемся горячим чаем, разбавляя его водой из источника.

Брат о чем-то сосредоточенно размышляет, я ему не мешаю прийти к закономерным выводам, пусть думает, пока пьет чай.

— Кругом везде средневековье?

— Кругом, но разное.

— Это как — разное?

— Да, очень отличающееся между собой. В Черноземье — такой себе капиталистический, хорошо развивающийся порядок, без дворян и сословий, как в ранних Штатах. Промышленность бешено развивается и все вполне справедливо, если не покушаться на высшую власть, которая сосредоточена в руках заслуженных людей. То есть, жить можно.

— Если на юг, в основном степи, там, скорее, первобытно-общинный строй, понемногу перерождающийся в феодальный. Есть небольшое, боевитое княжество дворян, оставшееся со старых времен, под напором степняков находится постоянно, каждый благородный — там воин, никакой справедливости ко всем остальным сословиям, называется Астрия.

Брат кивает головой, показывая, что все понятно и прихлебывает чай.

— На севере, только не смейся, остатки государства магов, очень жалкие остатки.

— Магов? Ты, наверно, шутишь? Кстати, как тебя зовут?

— Известно, как, Олег Протасов в прежней жизни, теперь — Ольг Прот.

— Но, лучше будем называть друг друга — Брат, ведь мы сильнее братья, чем близнецы. Только жизнь у нас оказалась разной, и я потом объясню — почему.

— У нас проблемы со временем?

— У нас, то есть, тебя, проблемы не только со временем, они во всем. Но дня четыре у нас есть, тебе придется очень сильно учиться и стараться. Я прошел науку сам и это оказалось долго и трудно, со мной тебе будет гораздо проще.

— С учебой у меня все хорошо, я много учился в жизни, — уверенно говорит мой Брат.

— Вот и хорошо. Смотри, здесь нет интернета, смартфонов, компьютеров. Нет огнестрельного оружия, машин и вообще, ничего нет. Нет горячей воды в кране и кранов тоже нет, нет унитазов и кондиционеров, путешествуешь или пешком, или на лошади. Люди живут тридцать пять — сорок пять лет, медицины тоже нет.

— Что, печально? — спросил я, глядя, как перечисление отсутствующих благ цивилизации вытягивает лицо собеседника в печальную гримасу, — Туалетной бумаги тоже нет, да и обычной — тоже.

— Просто не могу себе представить такую жизнь.

— Ты фэнтези читал в той жизни, хотя бы «Властелина колец»?

— Нет, не до этого было, постоянно много работы с клиентами и проведением сделок.

— Понятно, просто ты теперь — попаданец в магический мир, если тебе это о чем-то говорит.

— Да говорит, только не верится мне в эту магию и магов.

— Зря, очень зря, перед тобой сильнейший маг этого континента, поверь мне.

— Ты, мой Брат — самый сильный маг этих земель? Позволь тебе не поверить. Почему мы сидим тогда в этой пещере? Не в огромном дворце, среди прислуги и большого гарема. Почему пьем не из золотой посуды, а из грязного чайника?

— Молодец, вопросы правильные и справедливые, я все тебе расскажу. Только мы сидим не в пещере, хотя она и набита драгоценностями, и они — твои тоже. Жизнь немного сложнее, чем любая сказка.

Я встал, Брат тоже, и я торжественно обовожу рукой пространство вокруг:

— Знаешь, что это за пещера?

Брат отрицательно мотнул головой, и я продолжил так же значимо:

— Это — одна из станций Древних, пост для путешествий во времени и пространстве!

Глава 13 ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ

Ну, так сказать, чтобы мой Брат проникся и упал от восторга, не получится.

Все-таки он насквозь материальный человек своего времени. Как-то он достаточно спокойно отнесся к тому, что оказался в таком крутом месте, да еще названном мной постом от цивилизации Древних. Видно, что жена и то, с кем она сейчас, волнует его больше всяких чудес нового мира. Слабак он, все же, по сравнению со мной, приходится признать. Еще, узнаю влияние своей матери, истинного педагога в душе, желающего детям определенно, только хорошего, по ее мнению, слишком авторитетному и авторитарному.

Это я сам выдумал, про пути, почерпнув из какого-то фэнтези, дороги Древних или пути Странников, как-то так.

Все же, это невообразимо, для нас, могучая цивилизация, создавшая такие Храмы, капсулы и Столы, которые продолжают исправно функционировать и через тысячи, если, не миллионы лет. Принтеры, распечатывающие не только тела, но и, вселяющие в них жизнь, передающие все воспоминания и мысли, привычки и желания, все это — непостижимо для нас, жалких песчинок, случайно севших и ухватившихся за загривок таких технологий.

Пока снова грелся чайник, готовя нам кашу с тушенкой, я подвел Брата к Стене и посадил на Стул:

— Сейчас ты познакомишься с местными технологиями, говорить мы будем, когда появится такая возможность.

— Ты уверен, в том, что мне это надо? — засомневался Брат.

— Уверен, ты получишь сверх способности, говоря человеческим языком. Останешься ты здесь или вернешься в свой мир, они тебе пригодятся. Говоря просто, вернуть свою жену с ними тебе будет гораздо легче, хотя, теперь перед тобой будут доступны все женщины мира, ну, почти все. Так что, можно забыть о бывшей и идти дальше.

— Я не хочу забывать о ней! — упрямо заявил двойник.

— Я тебя понимаю, но, будь уверен — это пока.

— Подожди, ты сказал — вернешься в свой мир? Значит, это возможно?

— Возможно и довольно просто, но, есть и свои проблемы, — дипломатично ответил я, — Я не уверен, но, скорее всего, вернуть тебя на берег Вуоксы у нас — не получится. Давай, остальные вопросы потом, сейчас придется помолчать, чтобы ты вник в процесс.

— Прижимай руку к Стене в этом месте и держи, минуты три, — выдаю такое указание и контролирую исполнение.

Значки появляются и застывают перед лицом Брата.

— Ну, как думаешь, что требуется сделать? — хочется проверить, один ли я такой сообразительный в семье или нет.

— Так, есть четыре знака, фигурка, шар, овал и, не пойму, что это такое?

— Подскажу тебе, один раз, это — Стол, — говорю я.

— Так, нажимаю на Стол, — и Брат держит ладонь на значке, который становится ярче.

— Неверной дорогой идете, товарищи! — останавливаю я интеллектуальный штурм и командую:

— Держи руку на первой фигурке и жди.

Последствия понятны, по итогу загорается Стол, и я отправляю двойника на него поспать, не желая слушать разговоры, зачем да почему. Хотя, близнец, как услышал, что есть возможность вернуться на Землю, в свою жизнь, сразу же стал послушным.

Можно его понять, чужой, непонятный мир без теплого туалета, интернета и скоростных поездов — совсем не то место, где мечтает оказаться мужчина в расцвете лет, живущий комфортной, обеспеченной жизнью, пусть и с личными проблемами.

Я, пока, засекаю время на часах и, снова, с биноклем выхожу на край склона, где изучаю, как лежат мои неудавшиеся разоблачители и, в общем то, неплохие парни Тонс и Карн.

Неплохие, но, слишком любопытные, для того, чтобы остаться в живых, в основном это касается Тонса, наверняка, погнавшего напарника в эту рискованную экспедицию.

Кстати, просматривается закономерность, определенным образом.

Мой Брат, тоже повторил мой путь и оказался в грозу около капсулы, что-то привело его к ней в тот же день, что и меня.

Случайность? Да, вряд ли, это же один на миллион шанс — повторить мой путь.

Охотники должны начать погибать именно сегодня, вот они и находятся на пороге смерти, тогда, получается, Карн должен умереть сегодня-завтра, а, вот с Тонсом — не понятно, его смерть должна прийти за ним еще через полтора месяца. И, как это понять, что мне придется довершить начатое и убедиться в смерти Охотников?

Придется мне, все же, спуститься, благо копье и арбалет остались валяться на площадке, как и один болт, отскочивший от защитного купола.

Не ожидали господа Охотники, что столкнутся с магом, которому, в принципе, больше нечего делать, как шляться по безлюдным местам и спасать неблагодарных Охотников.

Да, такого они точно не ожидали и теперь, удастся ли выжить Кросу в бою на опушке, про это я узнаю уже после самого боя. Сейчас он, вроде, патрулирует просторы около Скалистых нагорий и вскоре появиться в городе не должен, как и познакомиться со мной. Придется больше общаться с Драгером, скупо разговорчивым лучником и его компанией, хотя, может, не так это и требуется уже мне.

Нормальные и даже отличные уже налажены отношения с Учителем и членами нашего спортивного клуба, хватит и этих парней для похода на Север. Тем более, когда вызволим сестру Учителя, вернее у меня человека в друзьях не найдется.

С Рыжими я и сам справлюсь, без чьей-то помощи, тем более, время еще есть и можно много чего придумать.

Так, Карн, похоже, все, теперь как-то видно, что фигура потеряла признаки жизни, с Тонсом пока не ясно, только камней стало еще меньше на нем. Снимает понемногу, надеясь, что я не смогу это разглядеть и оценить.

Хитер старый Охотник, придется все же спускаться, использовать единственный болт, я уже вижу, где можно подойти по каменистым склонам достаточно близко к нему, чтобы не промахнуться. Если промажу, придется пробираться вплотную и уже копьем отправлять на тот свет.

Ладно, времени еще около двух часов пополудни, есть еще время понаблюдать за ним, сколько он способен пролежать на холодных камнях.

Вернулся в Храм, Брат спит на Столе, делать пока нечего, придется все же спуститься сейчас, пока время свободное есть и спать не хочется. Заняться не такими хорошими делами.

Взял копье, арбалет, разлетевшиеся ножи, бинокль повесил на грудь и начал спуск в сторону каньона, прошел мимо лежащих тел и ниже перескочил на язык более-менее устоявшейся почвы. Потратить пришлось около получаса на то, чтобы добраться до лежащих тел на расстояние пятнадцати метров, там остановился, зарядил арбалет болтом, и подумав, накинул на себя купол.

Так, с арбалетом в одной руке, копьем — в другой, накинув купол, отправился я вершить паскудное дело, добивать покалеченного, если он еще жив или удостовериться в смерти, если помер, что не так противно для моих моральных принципов.

Можно, конечно, рассказать самому себе про удар милосердия, что я, в принципе и начал делать, как Тонс резко и почти незаметно махнул рукой и снова отскочивший от купола нож запрыгал по камням.

Вот тебе и милосердие, эра которого еще не наступила!

Кинул нож он, лежа, прижав локоть к боку и попал мне прямо в лицо, то есть, попал бы, если бы я не озаботился защитой. Тут же кинул и второй, участь которого осталась прежней, потом поднял голову и зарычал от бессилия, видя, как тот тоже скачет по камням, а я, невредимый, гляжу на него с доброй усмешкой.

Да, это наглядное свидетельство несгибаемой воли и стойкого, безразличного к боли характера.

Я не стал особо мудрить и выстрелил, вскинув арбалет, болт вошел в левую сторону груди лежащего Охотника и вскоре из живого на камнях остались только его ноги, рефлексивно дернувшиеся несколько раз.

Я пока не стал подходить к телу Тонса, обошел его и осторожно двинулся наверх, где через три метра лежит Карн, уже совсем холодный и только неестественно свернутая шея показывает, отчего он не так долго мучился.

Получается, сам Тонс, лежа ниже, подгребал под ним камни, тогда тело Карна спускалось вниз, чтобы я это заметил и он, своей хитростью, заставил меня приблизиться на расстояние броска. Кинуть пару оставшихся ножей, надеясь, что я уделю внимание его напарнику и позабуду о своей защите.

Так себе план, не больше десяти процентов на успех, похоже, что двигаться старый Охотник уже не может, но, его звериная жажда мести и желание забрать меня с собой поражают, что ни говори.

Даже теперь я не хочу приближаться к его телу, опасаясь, что еще один-два ножа у него остались, на перевязи раньше у него их имелось шесть штук, бросил он всего четыре, а свои судороги он мог мастерски разыграть, ведь я отчетливо увидел, что в сердце не попал, болт вошел ниже и значительно.

Поэтому, я протаскиваю тело Карна вниз и найдя подходящее место, ударом маны оставляю глубокую впадину в каменном основании, сдвинув все камни в одну сторону, потом бью еще раз, расширяя ее и кладу тело на дно образовавшейся на время впадины. Подумав, я кладу копье ему на грудь и стою над его телом, прощаясь с ним, пусть я и совсем его не знал.

Делаю все это я, не спуская глаз с Тонса и потом, даже достаю бинокль и долго, минут пять жду, пока не убеждаюсь, что Охотник дышит, стараясь делать это, как можно незаметнее.

— Ну что ты с ним будешь делать?

Несгибаемой воли и характера человек, ноги, похоже, сломаны, болт торчит в груди, полдня пролежал на холодных камнях, а он все мертвым притворяется, чтобы меня с собой забрать или, хотя бы, ранить. Даже судорогу сыграл, очень похоже, насмотрелся за свою кровавую жизнь множество раз, как это выглядит.

Можно его оставить здесь лежать, теперь то он, точно, никуда не денется. Только мне очень желательно спрятать тела, как можно лучше, ведь, через полтора месяца их будут искать и если найдут, то легко свяжут странную площадку наверху с местом их смерти. Шансов, что заберутся так далеко в поисках — немного, но, дело требуется доделать.

Я обхожу Тонса по краю осыпи, он все также лежит на боку, рука снова спрятана где-то в районе живота, там, где перевязь с ножами. Собираю ману в руку, тщательно целюсь и точным ударом перебрасываю тело Охотника поближе к телу его напарника, потом еще раз и еще, пока он не оказывается во впадине, рядом в Карном, так же лежа на боку и уткнувшись носом в его плечо.

Такое перемещение Тонс уже молча не перенес, несколько стонов раздалось из его сжатых губ, ноги и точно сломаны и волочатся за ним и я пожалел, что сразу не добил его тем же копьем, которое теперь лежит между ними.

Да и черт с ним! И в той и в этой жизнях у нас нашлись непреодолимые противоречия и, самое главное, что дальше прохожу именно я, вот что мне лучше понять, безо всяких слюнявых сентиментальностей.

Понять и четко принять.

Еще несколькими ударами маной, я засыпаю Охотников слоем камней, потом пристраиваю арбалет и ножи Тонса над место его упокоения и еще добавляю слой камня сверху. Теперь могила Охотников выделяется небольшим бугром внизу осыпи, я поднимаюсь повыше и трачу ману, чтобы насыпать еще один слой и сравнять место их упокоения с окружающим ландшафтом.

Потом, сразу, начинаю подъем и через какое-то время смотрю на эту осыпь сверху, понимая, что с такого ракурса невозможно что-то увидеть и заподозрить.

Все, настроение ни к черту, хочется выпить, только ближайшая бутыль ресы осталась, наверняка, на стоянке и я собираюсь туда спуститься. Чтобы набрать свежего мяса, проверить, как сохнет шкура, навестить лошадку и забрать бутыль и еще что из оставшихся припасов Охотников.

Им то они точно больше ни к чему.

Пора заняться неотложными делами, я захожу в Храм и жду еще с полчаса, пока Брат не проснется, вода в двух чайниках ждет его на Столе, уже нагретая и он выпивает ее всю.

— Спасибо за воду, Олег, никогда в жизни я не хотел так пить.

— Известное дело, я тоже прошел через этот путь и знаю, что к чему. Вставай и пошли к Стене, посмотрим, что тебе Храм выдал.

Впрочем, ничего нового Брату не выдали, тоже белым цветом закрашена одна восьмая часть красной фигурки, я обращаю внимание Брата на эту мелочь и объясняю ему, что он стал сильнее физически, гораздо сильнее.

— А на сколько сильнее? — видно, что этот вопрос его очень интересует.

— Точно, в процентах, я тебе не скажу, но силы прибавилось и ловкости тоже значительно.

Тут я задумался, как ему это объяснить и понял, что рассказ про драку в трактире Сохатого будет слишком длинный и не нужный, поэтому сделал примерное заключение:

— Раза в полтора-два, не меньше. На этом уровне это максимально возможное для тебя значение.

— Теперь нажимай второй значок, что-то типа энергии он обозначает.

Вскоре Брат отправился снова на Стол, уверенный, что теперь он точно не уснет. Уснул, как миленький.

Я предупредил его, что уйду вниз, за припасами и ему, когда проснется, потребуется снова идти в Стене, нажимать на третий, самый важный значок и снова ложиться на Стол. Тогда его усовершенствование и усиление на Столе окажется окончено и я, по приходу, тогда проверю, можем ли мы отправить его на берег Вуоксы или в другое место.

— Это требуется сделать обязательно, — подтвердил я, видя, что Брат страдальчески морщится и добавил, — Без такого усиления тебя опасно отправлять обратно, положено, между переходами выдерживать большой промежуток времени.

— Месяца три — минимум. Я мог бы взять тебя с собой на это время, только, языка ты не знаешь, как раз выучишь только-только и пора обратно, на Землю. Если ты захочешь, возьму с собой, посмотришь, что такое из себя представляет жизнь в раннем средневековье. Хочешь?

— Нет, что ты! — Брат замотал головой, — Я обратно на Землю хочу.

— Понятно, тогда, когда вернусь, посмотрим, что у нас с Землей, — повторил я.

Подзарядился от палантира и, на всякий случай, захватил его с собой. Спускаться мне, в быстром темпе, пару часов, подниматься часа три, если, несильно груженому. То есть, приду уже в темноте, поэтому я захватил пару камней-светильников, чтобы не возиться с факелами.

Через пару часов, проходя мимо освежеванной туши Зверя, спугнул большое количество стервятников и прочих зверьков, похожих на крыс. Да, у кого-то роскошное пиршество, в качестве основного блюда выступает туша местный хозяин Норнийских нагорий, под собственным соусом.

На стоянке на меня набросилась собачонка, грозно лая и крутясь около ног, пришлось выдать ей несколько кусков мяса, чтобы она отстала. Лошадку побаловал зерном, высыпав ей все, что осталось в мешке.

Я перетряхнул оставленное в лагере имущество Охотников, набрал припасов и снял подвялившееся мясо, проверил и расправил шкуру Корта, забрал ресу, еще одно копье из имеющегося арсенала и устремился обратно, стремясь успеть до начала темноты.

Опять спугнул пернатую и хвостатую стаи с останков Зверя и прошел мимо, подумав, что лучше обходить стороной останки, чтобы не привлекать внимания случайных свидетелей к этому месту. Чтобы не появилась нужда и их устранять.

В темноте забрался на площадку, открыл Дверь и увидел попивающего заваренный чай Брата, подсел к нему, отдыхая. Пришло время немного расспросить его о той жизни, которую я смог изменить своим появлением в 1982 году.

Понемногу картина стала понятна, в период распада СССР семья вступила во всеоружии. Мать, и точно, перешла из бесперспективного садика в Горжилобмен и за пару лет стала довольно сведущим человеком в разных вариантах, как оформить на себя жилплощадь, которая еще не называлась недвижимостью. Отец быстро устроился работать на жигулевский сервис, стал мастером и вскоре семья стала выезжать на свеженькой шестерке в сторону купленной дачи под Токсово.

На имеющиеся средства удалось купить три квартиры в центре, в основном, у, уезжавших в Израиль, евреев. Сдержанность и полная тайна вкладов упрочили репутацию матери среди серьезных клиентов, родители придерживались моих рекомендаций не светить деньгами до конца девяностых, катаясь все на той же шестерке. Но деньги, и довольно серьезные, в семье водились и мой двойник, как и его сестра, получили очень хорошее образование и теперь работают в агентстве недвижимости, принадлежащей матери.

Кризис августа 1998 года семье принес еще немало денег, использовались и банковские займы и прочие схемы.

В общем, сейчас семья Протасовых поживает отлично, могли бы давно не работать, но закалка у родителей не та, отец, все так же, пропадает в своем сервисе, удобно расположенном в центре города, дети пошли по стопам матери, сестра уехала, все же, на пару лет в Штаты и вернулась, решив, что дома лучше.

С личной жизнью у сестры и моего Брата, все не просто, поэтому он так и рвется обратно, что надеется еще вернуть охладевшую к нему жену.

— Да, для этого, с гарантией, тебе лучше прожить бы тут пару лет, заматереть серьезно, убить лично, глаза в глаза, несколько плохих парней. Все же ты, на мой взгляд, слишком мягок и интеллигентен, — высказал я свое мнение.

— Но, решать тебе, — добавил я, видя, что Брат закаменел лицом, — Пошли к Стене, проверим тебя, сколько магической энергии ты получил.

Впрочем, все у него вышло точно так же, как и у меня, те же уровни в одну шестнадцатую энергии и маны.

— Смотри, я сейчас лезу в местную капсулу, не надолго, на пять минут и мы будем точно знать, какие у нас варианты. Ты, пока, отдохни на Столе, теперь ты маг самого начального уровня и ману копить уже можешь.

Сам я, на всякий случай, собрал себе рюкзак с необходимыми вещами, палантиром и едой. Мало ли капсула встанет в ступор и выбросит меня куда-то еще, даже против моего желания.

Нажал на видимый мне значок, дверцы раскрылись и я, извиваясь ужом, забрался в капсулу, держа рюкзак перед собой, на груди.

Глава 14 ПОЯВЛЕНИЕ ВТОРОГО МАГА

Из капсулы я выбрался не через пять минут, только через десять я нажал на последний значок, подержал ладонь побольше времени и створки раскрылись.

Пришлось потратить время, чтобы попробовать все варианты и теперь можно подвести итоги, к чему готовиться и что делать. Осталось только Брата расспросить, что ему больше нравится.

Брат стоит рядом и смотрит, как я выбираюсь из капсулы, я отдаю ему рюкзак и вылезаю сам.

— Ты, что, попал сюда в одной одежде? Больше ничего с собой не было? — приходит мне в голову давно готовый вопрос.

— Да. В одной одежде только, корзина рядом осталась, а что?

— Ну, это очень легкомысленно, я вон, с рюкзаком и корзиной грибов попал и это мне реально помогло в дальнейшем. А дом у родителей далеко от места, где ты встретил грозу?

— Не близко. Километров десять.

— Разве не в садоводстве «Химик»?

— Да нет, какое садоводство. В поселке бизнес-класса, «Сиреневые зори».

Да, что-то я совсем захлопотался, пора передохнуть, выпить чаю и подумать.

— Пойдем к очагу, на улицу, там и поговорим, за чайником чая, — зову я Брата, и мы выходим на улицу, где уже полная темень и только принесенные мной со стоянки дрова разгоняют ее, грея два чайника, один с кулешем, густо заправленным мясом со стоянки, второй с чаем, так же оттуда.

Интересно, смогут Охотники установить, что кто-то похозяйничал на стоянке и забрал весь чай. Ведь мне придется все лошадиные следы и навоз убирать, если я решу скрыть пребывание лошади в этом месте.

Да, еще один проблемный момент. Теперь то мне понятно, что приходить сюда следовало пешком и если и убивать Корта, то тихо, не привлекая внимания Охотников. Могу еще через пару лет вернуться в это время и уже тогда сделать все правильно. Это, конечно, шутка, но доля шутки в ней имеется.

На самом деле, не стал бы вообще чего-то делать, слишком уж действие равно противодействию.

— Посмотри на звезды, здесь, на высоте они кажутся ближе и больше, чем внизу, — и мы смотрим на небо. Я уже насмотрелся на звезды долгими вечерами и ночами, уже вижу знакомые созвездия, зато, для Брата это небо в новинку.

Потом, помешивая веткой угли, я рассказываю Брату, какие у него есть варианты:

— Та самая капсула на Вуоксе, похоже, вообще не работает на прием, только на отправку. Там ведь нет Храма, где ты можешь возродиться, да и время там не поменять.

— Откуда ты это знаешь? Что нет Храма и что это значит, со временем? — переспрашивает Брат.

— Это значит, что туда нельзя переместиться, оттуда возможно куда-то попасть. Поэтому у тебя на выбор три точки на Земле, с нормально полноценными Храмами. Две на территории Латинской и Северных Америк, где-то в горах, Андах и Кордильерах.

— Есть у тебя там дом или кто-то из близких? Ты должен понимать, что попадешь нелегально на эти территории и желательно бы знать английский или испанский языки.

— Настолько близких нет, только приятели.

— Третья точка — находится в Грузии и там ты тоже окажешься без документов, того же загранпаспорта. Ты же не взял загранник с собой в лес?

— Не взял, — виновато подтвердил двойник.

— А что у тебя есть с собой?

— Ну, права. Карточки, документы на машину. Немного денег. Ключи от машины и дома, — вспоминая, перечисляет Брат.

— Сколько денег?

— Тысяч двадцать наберется. Я пересчитал деньги сегодня.

— Этого хватит, чтобы добраться из Цхинвала до Питера. Имей ввиду, карточки, скорее всего, будут заблокированы, раз ты пропадешь на неделю и больше..

— Я здесь уже неделю? — испугался Брат, я его успокоил, что еще нет, но столько времени придется пробыть точно и еще три дня на восстановление в Храме заложить.

— Ты знаешь, самое удивительное, что Храмы работают, как часы. И можно даже изменить время, ты можешь выбрать, в какое ты захочешь попасть. Только шаг по времени — два года или где-то так, точнее я не знаю, поэтому, все не так просто.

— Ты хочешь сказать, что это — машина времени? — глаза у моего Брата наконец загорелись.

— Да, и я уже воспользовался ею, именно, как машиной времени, — подтвердил я.

— Как это? И куда ты попал?

— Да, в ту же Грузию, куда попадешь и ты. Только я первый раз пользовался капсулой и в моих источниках не нашлось упоминаний, сколько это — один шаг вперед или назад. Эти сведения я искал долго и старательно, только в них ничего не нашлось про установку времени, и я рискнул. Решил наобум, что это примерно месяц и поставил на девятнадцать месяцев назад, чтобы вернуться в то время, когда я пропал с Земли и попал в Черноземье. А Храм на карте расположен схематично, где-то в районе Большого Кавказского хребта и я решил рискнуть, не зная точно, куда попаду.

— Выбора другого все равно не было, — подвел я итог.

Тут я замолчал и вернулся в Храм, чтобы взять хвороста и подкинуть в костер.

— И что? Куда ты попал? — нетерпение на лице Брата заметно, сам он, в предвкушении рассказа, подвинулся ко мне.

— Попал, да, точно попал. В Грузинскую ССР, в 1982 год, в год, когда умер Брежнев.

И я посмотрел на Брата.

— Прожил в этом времени три месяца и едва унес ноги.

— Почему? Я бы тоже хотел побывать в том времени.

— Да, время неплохое, но без документов прожить трудно, а, чтобы обзавестись ими, нужны деньги. Я стал зарабатывать, творя различные чудеса, даже поставив их, с местными умниками, на поток и продержался два месяца на одном месте, в городе Кутаиси. Этот город — ближайший из крупных рядом с Храмом, поэтому я остановился там.

— Какие чудеса? — Брат даже забыл про еду и это правильно. Ведь я собираюсь его инициировать в мага, тошнота обязательна первый раз и лучше на голодный желудок заниматься таким делом.

— Я же маг и чудеса мне подвластны. В том случае я спасал людей от неизлечимых болезней, просто наложением руки с одним магическим предметом.

— От чего ты лечил?

— От всего, — я посмотрел в глаза двойнику и еще раз сказал, — От всех болезней, даже возрастных, таких, как отказывающие почки, порок сердца и артрит. Для этого много не требуется — стать магом, уметь накапливать ману, это магическая энергия и иметь магический предмет — артефакт, который создан именно для излечения.

Брат долго молчал, о чем-то раздумывая, потом спросил:

— А где брать эту самую ману?

— Правильный вопрос, это основное препятствие в магической деятельности. Стать магом — это навсегда, предмет пока работает без сбоев, но, очень редкая вещь, вопрос получается в наличии маны. В этом мире ее много, на Севере, поэтому государство магов и появилось там.

И я кратко поведал историю появления магов в этом мире, становление их государства, рассказал о Беде, уничтожившей восемьдесят пять процентов населения одиннадцать лет назад и остальную новейшую историю этих земель.

— То есть, здесь мана есть, на Земле мне не известны такие места. Но, я научился все-таки копить ее в себе, только для этого приходится сидеть по два-три часа в парилке бани. Накопленной энергии хватает на полное излечение трех больных, если случаи не очень тяжелые и двух, если, все-таки тяжелые.

— Это же фантастика! Такие способности! — воскликнул Брат и, прикрыл рот рукой.

— Да, фантастика. Только ты сам понимаешь, куда приведут такие способности, если использовать их на постоянной основе. Даже, если делать это разово и иногда, все равно, рано или поздно, тобой заинтересуются серьезные люди, которым ты не сможешь отказать и вообще, даже возразить.

— Согласен с тобой, — подумав, подтвердил Брат, — Это неизбежно, правда, все эти серьезные люди будут пылинки с тебя сдувать каждое утро. Только, свободы выбора у тебя уже не останется, тут ты прав.

— Хорошо, что ты это понимаешь. От моей, очень хорошо оплачиваемой деятельности, начали расходиться круги по воде и, к счастью, сначала мной заинтересовались местные преступные кланы, от группы захвата которых мне удалось отбиться и я уехал из Грузии, пока мной не успело заинтересоваться само государство. Путешествовал по СССР, доехал до Питера, где, даже, зашел к нашим родителям.

— И, ты видел отца и мать молодыми, мне ведь тогда был всего один год?

— Да, естественно, видел. Не просто зашел, вылечил матери постоянные мигрени, отцу — покалеченное колено и оставил все свои деньги, гигантскую сумму по тем временам. Рассказал о будущем и что надо предпринять, — решил я все же приоткрыть Брату тайну про свой визит к родителям.

Кому про такое рассказать, как не своему Брату?

— Точно, я, то, думаю, как родители так хорошо все угадывают, как знают прямо заранее, что случится. И, ведь, ничего мне не сказали.

— Это я им такое условие поставил, никому, даже своим детям, ничего не рассказывать. Сам скажи, не поделился бы ты таким знанием со своей женой?

На этот вопрос Брат задумался, погрустнел и, нехотя, признал, что точно не удержался бы от такого.

— Не стесняйся, я бы тоже рассказал своей, ведь, когда любишь, кажется, что на всю жизнь вы вместе. Только, жизнь гораздо дольше одной любви. Бывают, конечно, счастливые исключения, но, как видишь, не в наших случаях.

Брат потянулся с ложкой к чайнику с кулешом, но, я придержал его руку.

— Теперь стоит решить один вопрос, очень важный, поэтому, пока не наедайся.

Я помолчал и спросил:

— Ты хочешь стать магом? Подумай, не торопись.

— Конечно, чего тут думать? — удивился Брат, — Получить такие способности или остаться обычным человеком? Понятно, что я готов.

— То есть, вопрос даже не так стоит, хочешь ли ты или нет, — предупредил я его.

— Дело в том, что пользоваться Храмом, этим и остальными, гораздо проще, когда у тебя есть мана и ты умеешь ее применять. Тем более, из Храма, на территории Грузии тебе потребуется пройти на землю Южной Осетии, чтобы не сидеть в грузинской тюрьме за незаконное пересечение границы. Там не так и далеко, километров тридцать, насколько я видел по карте, места достаточно пустынные, людей не так много, как во времена СССР. Но, это горы и тебе придется держаться одной дороги от городка Они до первого населенного пункта на осетинской стороне, кажется, называется Квайса. Дорога заблокирована для машин и постов постоянных на ней не стоит, вроде. Но, можно нарваться на грузинскую полицию и армию, поэтому, умение поиска, которое показывает все вокруг, спрятанные засады и прочее, тебе очень пригодится, — так я начал готовить своего Брата к непростому возвращению домой.

— Как теперь? Решение не поменял? — интересуюсь у него, и он отрицательно мотает головой.

— Давай тогда руку и готовься к тому, что после первого раза будет сильно тошнить, — предупреждаю я, принимаю протянутую мне руку и, сосредоточившись, пуская ману по ней, по чуть-чуть сначала, потом, понимая, что резервуар у Брата такой же, как и у меня, наполняю его на три четверти от возможного.

Потом Брат блюет над краем площадки, а я придерживаю его, чтобы не навернулся вниз.

После этого, сполоснув рот, он учится выпускать ману, сначала на мне. Я же пытаюсь ему помочь, старательно выкачивая энергию при контакте. После получасовых попыток, низ живота у меня теплеет, и плотина оказывается прорвана, теперь Брат тренируется, набирая ману от меня и выпуская ее обратно.

— Тебе придется здорово постараться, чтобы за три дня набрать хотя бы второй уровень, с которым уже можно что-то делать, — говорю я ему.

Все-таки, с учителем, хорошо заинтересованным в освоении магической науки своим учеником, обучение совершает прямо чудеса, настолько быстро прогрессирует мой Брат рядом со мной.

Теперь я еще отчетливее понимаю, как динамил меня Фатих в своей башне, целых полтора месяца. Выдавая знания, только те, которые казались ему не опасными для него самого, по капельке, как самый жадный жлоб. Я, ведь, это чувствовал, на самом деле и никакой благодарности к Учителю не испытывал, понимая, что он просто издевается надо мной. Собирается использовать, как пушечное мясо, как, по итогу, и использовал своего единственного друга, но со мной такой номер не прошел.

Умер он, все-таки, слишком быстро и просто, как я теперь понимаю. И собираюсь это исправить в недалеком будущем.

Оставшиеся пару дней мы с Братом плотно занимаемся его обучением, спит он на Столе, потом, с утра мы тренируем умения, он записывает тем же простым карандашом полученные от меня инструкции и знания на листы, которые я отбираю из своих записей, так же тщательно перенося содержимое на другие, где имеется свободное место.

С моей поддержкой, Брат все же дошел до второго уровня по магической энергии, до первого по силе и такого же по энергии. Я прошелся по всем его органам лечащим артефактом, он — по моим и скажу сразу, жить стало веселее и легче. Даже моя постоянная чувствительность зубов к холодной воде прошла, и я смог на своем примере оценить, насколько это потрясающе. Проблемы со спиной, постоянно мешающие мне двигаться, как в молодости, тоже исчезли разом, и я наглядно почувствовал, что значит — вернуться в счастливое время своей молодости и еще крепкого здоровья.

Последнюю ночь, перед его перемещением, мы не спали и проговорили до самого утра. Я повторял инструкции, как вести себя в Храме, после перемещения и предупредил Брата, что и сам собираюсь вернуться этим же путем в свое время и, самое главное, что обязательно потребуется, это, чтобы место, где находится Храм — осталось неизвестным абсолютно всем.

— Обещаю тебе, Брат, что не узнает никто. Я сам убьюсь, если попаду в совсем безвыходную ситуацию и, воскреснув в Храме, подумаю, идти в Осетию и дальше или вернуться к тебе, в Черноземье. Я помню, что часто такие переходы делать нельзя, поэтому буду думать, как поступить. Если, вернусь сюда, я знаю, где взять местную одежду и что рассказать людям. Что я, твой брат-близнец, из далекой Коляндии и ищу брата Колю, то есть, брата Ольга.

Мы договорились, что, через пару лет, он, с двумя загранпаспортами, приедет в Грузию и будет ждать меня в Храме, для чего сопоставили даты в обоих мирах, чтобы оказаться рядом по времени, с разлетом на один-два дня.

В свете учебы и новых знаний, мой близнец, кажется, позабыл о своей семейной проблеме, и я надеюсь, что он даст уйти охладевшей к нему женщине свободно, не примется удерживать ее новыми способностями.

Ну, посмотрим, может, еще вместе погуляем в Питере и Тбилиси.

С собой я выдал ему обе пары непонятных мне артефактов, похоже, что для лечения, но, применить друг на друге и понять принцип работы мы не догадались, тем более, времени и так не хватило на все.

Брат оказался таким же любителем бани и пообещал мне ходить в нее исправно, набирать ману и стараться прокачать свой резервуар и потенциал.

Утром, нагруженный мешком с парой плащей, чайником и запасом еды, спичками и артефактами, Брат полез в капсулу, крепко обняв меня напоследок.

Про палантиры и фузею я не стал ничего ему рассказывать, пусть пока пройдет проверку на таком уровне знания.

Глава 15 ОБРАТНО В ГОРОД

Я остался в Храме, чтобы посмотреть, как пройдет процесс переноса, и не потребуется ли помощь.

Конечно, Брат выучил все мои инструкции наизусть и с собой в капсулу взял краткое пособие по тому, какой значок что обозначает и как ими пользоваться.

Единственное место, где у него могут возникнуть проблемы, это третий знак, определяющий время, в которое требуется переместиться. Только, в его случае, этот знак не применяется, он возвращается в свое, через ту же неделю с небольшим, скорее — осьмицу, которая прошла у него здесь, в этом Храме.

Я сам забрался внутрь капсулы и обнулил все выставленные значения, даже приклеил на третий знак кусок намокшей бумаги, на котором написал одно слово — "Время". Потом вылез, обнял Брата и помог ему забраться с вещами внутрь капсулы., дал время разобраться и освоиться внутри, удобно разложить вещи, в том числе два камня-светильника, которые полетят с ним, чтобы освещать Храм и дорогу по горам до относительно безопасного места.

Подождал, пока Храм заблокирует Дверь, что означает, что процесс переноса пошел, это дело заняло три часа по времени на моих часах. Когда Дверь стала реагировать и открылась, даже в капсулу заглянул, но там совсем ничего не осталось, абсолютно ничего.

Стало грустно, когда Брат улетел, все же, он, за последние пару лет, единственный, с кем я смог поговорить откровенно. Прожив столько времени, когда приходится молчать, кто ты такой, на самом деле, начинаешь ценить моменты, когда можно говорить правду.

Теперь пора заняться своими делами, тем более. этих неотложных дел поднакопилось.

Так, что же мне предстоит сделать, прежде чем начать возвращаться в Астор.

Первое — проверить, как там мои покойники.

Я вешаю бинокль на грудь и выхожу на белый свет, где с края площадки рассматриваю место упокоения Охотников.

— Черт возьми, да что же это такое? — ругаюсь я, заметив в сильную оптику, что на могиле из камней прыгают два местных стервятника и что-то рвут своими клювами.

Прикручиваю бинокль на максимум и вижу, что рвут они торчащую из камней по локоть руку, от которой остались только кости и кисть, еще похожая на человеческую, наличием пары пальцев.

Несгибаемый Тонс умудрился, умирая от боли и наваленных на него камней, все же просунуть свою руку, которая оказалась сверху и выставить ее из каменной могилы. Рассчитывая таким образом, пусть и посмертно, все же указать место своего захоронения и, может, как-то навести, случайно оказавшихся на этом месте, путников, а, лучше, тех же Охотников, на ту самую площадку перед Храмом, откуда они с Карном и улетели, в последний путь.

Наверняка, указующие персты на нее и направил, подавая тайный знак своим.

Хорошая идея, только, исполнение и непредвиденные обстоятельства подкачали, торчащую конечность, конечно, разглядели стервятники и теперь дело пары часов, чтобы они ее полностью оторвали, используя страшные когти и огромные клювы, которыми они без устали дергают конечность, чтобы подальше вытащить ее и добраться до остатков мяса.

Смогут ли они полностью раскидать камни и подтащить тело к поверхности?

Трудно сказать, не специалист я еще в таких вопросах, придется наблюдать и вмешаться, если дело зайдет слишком далеко.

Хорошо, что у меня есть пока дела в Храме и решать, что делать дальше, мне прямо сейчас не требуется.

Чертов Тонс!

Придется и стоянку обыскать, не оставил ли он там какое сообщение для тех, кто придет за мясом и шкурами, с него станется. Хотя, такое, вряд ли пришло бы ему или Карну в голову, все же, они еще не знали, насколько трагически закончатся их поиски и что они по итогу найдут. Я не уверен, даже, что такой человек, как Тонс, даже догадываясь о последствиях поисков, отказался бы от задуманного.

Но, сила духа этого Охотника меня потрясла, честно говоря, редко встретишь такого несгибаемого человека. В свое оправдание могу сказать только то, что, потерявший всех родных из-за Беды Охотник, наверняка, носом чует любое проявление магии или все, что на это похоже. Помогать ему, используя магию, совсем нельзя, он никак на такою поддержку не согласится.

Поэтому, и в первый раз участь моя оказалась предрешена и только большим усилием воли он решил дождаться прихода каравана, чтобы вынести решение моей судьбы, поговорив со Старшими. Остаться беспристрастным, так сказать, ведь я и тогда фактически спас его.

Хотя, знал ли он, что с караваном придут Старшие Гильдии — большой и открытый вопрос, может, и знал, все же он входит в шестерку все решающих членов организации свободных Охотников и мог быть в курсе операции.

Я возвращаюсь в Храм и ложусь на Стол, которого оказался лишен последнюю неделю, пора отдохнуть и выспаться. Рядом ставлю палантир, хорошо разрядившийся за это время и чайник с водой.

Все, напряжение последних дней покидает меня, и я засыпаю.

Просыпаюсь днем, собираю свою добро, забираю все золото и часть камней, отсортированных, как самые маленькие, отдельно кладу от крупных, забираю все накопленные украшения и артефакты.

Фузею и палантиры оставляю лежать в тайнике, мне хватит и одного, пока, для своих потребностей, тем более, я зарядил его почти до половины, пары процентов не хватает до этого состояния. Мне хватит его, чтобы раз сорок восстановить свою ману, которая теперь тоже выглядит солидной такой силой. Так же в Храме остается крупа, почти полный мешок, немного дров, еще, последняя банка сгущенки и все, на будущий визит меньше таскать придется.

Выношу свои вещи на улицу, закрываю Дверь и, пройдясь вокруг Скалы, проверяю, не осталось ли чего, сильно бросающегося в глаза.

Вроде — нет и я спускаюсь на тропу, где оставляю лежать рюкзак и мешок, опять достаю бинокль, который так же решил прихватить с собой. Ведь, скоро мне придется плотно изучать жизнь в усадьбе Рыжих и такая вещь, однозначно, понадобится неутомимому исследователю секретов Рыжих уродов.

С огромным облегчением вижу, что стервятники все же оторвали руку и исчезли пока с безымянной могилы, на которой ничего не указывает теперь, что там лежат бывшие Охотники. Но, желательно помнить, что такие злопамятные, крылатые гады могут раскопать могилу и вытащить останки мужчин. Или не могут?

Ладно, буду рассчитывать, что сюда поиски пропавших Охотников не дотянутся, времени лишнего у них нет, только ближайшие окрестности прочешут и все. Здесь, в этом районе, начинается спуск к каньону, ведущему на перевалы и делать хозяевам стоянки — ничего. Да и не так просто связать их останки с той же площадкой.

На самом деле, мне просто лень снова спускаться и опять закрывать камнями могилу, используя ману, да и светило уже солидно опустилось, к стоянке я и так подойду в сумерках. Поэтому, я машу рукой памятному для меня месту и начинаю спуск вниз.

Когда я прохожу мимо остатков Зверя, его дочиста обглоданного скелета, я размышляю, не спрятать ли его в озере, чтобы забрать шкуру и продать ее самостоятельно.

Нет, все же, это слишком заметно. Место, где сняли шкуру с Корта, пришедшие Охотники найдут легко, если займутся этим, а они ведь будут обязательно искать пропавших со стоянки своих братьев и ближайшие рощи точно прочешут. Тем более, мне следует вернуться в город, не привлекая внимание большим кутулем, попахивающим не до конца выделанной шкурой.

Пусть она висит и сохнет, испортится и черт с ней!

Не моя проблема, в конце концов.

В сумерках я появляюсь на стоянке, собачонка жалобно лает, ведь уже несколько дней она не получает еды и ластится ко мне, признавая за нового хозяина. Лошадка радостно ржет, наконец-то пришел хозяин, который заберет ее из этого страшного места, пропахшего запахом, от которого у нее разъезжаются копыта, запахом Корта. Да и зерно давно подъедено, теперь Крита щиплет одну траву, выросшую уже до пояса и скрывающую ее следы, отпечатки копыт и остатки отходов жизнедеятельности.

Я кормлю собачонку, снимаю все мясо с сушилки и думаю, что я могу сделать с ней. Кажется, ничего, забирать и отвозить в Сторожку — точно не буду, оставлю на стоянке и пусть сама выживает, может, начнет охотиться на крыс и прочую живность, которая бегает вокруг, когда подъест все мясо.

Сплю на стоянке, в своем шалаше и утром убеждаюсь, что на каменистой почве следов от копыт лошадки почти не видно. Но, скрыть от Охотников, что здесь была чья-то лошадь — мне такое проделать затруднительно, почти невозможно, требуется целый день их прятать и то, без гарантий. Как Тонс с Карном, с ходу нашли около Храма следы, свидетельствующие о том, что здесь кто-то был, притом недавно, хотя, мне ничего подозрительного в упор не видно оказалось.

Да, они — Мастера, а я, даже — не любитель.

Не буду прятать следы, лучше не светится с лошадью сейчас около Сторожки, трактира, поста на мосту и Речных ворот, со стороны поста. Объеду все эти места по широкому кругу, и заеду в город со стороны дороги на рудники, давно ведь собирался прокатиться в ту сторону, исследовать этот маршрут, на случай возможного бегства, чтобы замести следы и получить пару часов форы. Еще — придется перековать лошадь на новые, приметные подковы, чтобы не нашлось сходства с отпечатками копыт на стоянке, если Охотники найдут такие где-то рядом.

То, что я проехал осьмицу назад в сторону трактира, через полтора месяца, когда караван вернется в Сторожку, никто и не вспомнит из гвардейцев, даже, если будут сильно спрашивать. Да и не до этого станет Гильдии, после схватки на опушке, это точно, без моего участия потери окажутся гораздо серьезнее.

Из прихваченного со стоянки, у меня только копье и то, я его спрячу на подъезде к городу, больше ничего нет.

Перед уходом, я обыскал шалаши Охотников, нашел в одном точно такой же кошель Тонса с мелочью и не стал его забирать, только проверил, что внутри лежит, осмотрел все погреба и ящик с продуктами на помосте, арсенал в кустах.

Вроде чисто, шкура висит, сушится, уже не так и пахнет.

Высыпал собаке все мясо, что нашлось на сушилке и в погребах, почесал за ухом и вывел лошадку за ограду, закрыл вход щитом и двинулся вниз, забирая в сторону от поста Гвардии и моста через Протву.

К обеду достиг самой реки, в этих местах не такой широкой, не больше пятидесяти метров. Некоторое время искал подходящий съезд к воде, чтобы на другой стороне, ниже по течению, тоже виднелось место, где можно выбраться на берег.

Первый раз, кстати, собираюсь преодолевать водную преграду вплавь, пусть несколько раз хотел так поступить, но, не стал пробовать холодную воду, посмотрим, что получится сейчас.

Сам раздеваться догола не стал, вещи закинул в мешок, его к седлу привязал, как и копье, проверил поиском, нет ли свидетелей моего заплыва и повел Криту в воду, стараясь сам не запнуться об корягу. Лошадка, и правда, оказалась приученной к такой переправе в Гвардии, вместе с ней мы быстро оказались около противоположного берега, где пришлось повозиться, отыскивая более-менее пологий подъем.

Десять минут позора, и мы перебрались незамеченными на нужную нам сторону реки.

Светило хорошо пригревает, я веду лошадку в поводу по узкой дорожке в лесу, не спеша одеваться, хочу, сначала, просохнуть полностью.

Когда начинаются первые поселения, проезжаю мимо, узнавать у крестьян мне ничего не требуется, я и так знаю, что впереди — Рудничная дорога, по которой десять ден добираться до железных и медных рудников на севере и полдня ехать до Астора.

Дорога открывается передо мной через три часа, я сажусь в седло и скачу вперед, на подъездах к городу прячу гильдейское копье в кустах и вскоре заезжаю в город, кивая знакомым стражникам на Речных воротах.

Фу, слава богу, добрался до местной цивилизации и сегодня буду ужинать в любимом трактире, в своей компании. Которой теперь придется рассказать, где я пропадал столько времени и мне надо подумать, что красиво соврать парням.

Оставляю Криту Ятошу, и иду домой, хорошо нагруженный двумя мешками.

Здороваюсь с Клоей, хватаю еще грязными руками со сковороды пару жарящихся колбасок и заскакиваю в комнату, где нахожу Гриту, валяющуюся в постели. Девушка смотрит на меня с определенным интересом и сладко так потягивается, намекая, что соскучилась по мне и хорошим новостям.

Про это она, правда, говорит сразу.

Быстро проглатываю колбаски, мою руки, раздеваюсь, споласкиваюсь водой в лохани и лезу к ней, соскучившись и изголодавшись.

Она шипит и отталкивает меня:

— От тебя костром воняет, иди, мойся, как следует! — на что я демонстрирую ей солидный красивый камень густого синего цвета.

Это самый маленький, который я нашел среди украшений и смог отковырять.

— А, ну, это другое дело, — девушка прекращает сопротивляться и наступает мир и покой, сопровождаемый поскрипыванием кровати, моим дыханием и ее стонами, как раз до того времени, когда ей пора идти выступать к Мортенсу, а мне ужинать в «Лису».

Когда довольная девушка уходит с музыкантом, который встречает ее во дворе и, с определенной ненавистью, таращится на меня, высунувшегося из окна и машущего ей рукой, я валюсь обратно на кровать.

Не нравится мне этот музыкант, чувствую, какую-нибудь подлянку устроит, если не побоится, конечно. Ладно, жить ему полтора месяца осталось, в этот раз я не собираюсь мешать естественному отбору, хватит уже в благородство играть.

Теперь судьба мне наглядно показала, что мешать ее исполнению — дело крайне рискованное. Я спас обоих Охотников и в итоге, они очень захотели именно меня убить, как вмешавшегося в хитросплетения будущего, прошлого и настоящего.

И, ведь, могут и меня еще связать с пропажей Охотников, по итогу. Вот так, и помогай людям, спасай их, чтобы потом убивать и закапывать поглубже. Еще живым, притом.

Буду каждый день, когда срок подойдет, в трактир Мортенса наведываться и вмешаюсь в разыгравшуюся бойню в последнюю секунду, чтобы девушка меньше пострадала и все.

Пора мне теперь приступать к изучению рынка драгоценных камней и начать совершать определенные действия.

Я уже узнал, что заправляют на этом, узкоспециализированном рынке, шестеро ювелиров, которые смогли купить билеты на уходящие из замерзающего города корабли. Деньги, естественно, у них нашлись, все свое имущество, самое дорогое, они тоже захватили с собой и, вернувшись, заняли опустевший рынок города и всего Черноземья.

По слухам, они поделились на две группы и жестко конкурируют между. Наверняка, та группа, которая побеждает в конкуренции, имеет дело с камнями от Рыжих.

Хотя, это — не факт, чтобы эти невыносимые жлобы дали на себе заработать.

Придется сделать проверку, сдать на реализацию по паре камней каждой группе и посмотреть, от кого именно появятся Рыжие.

А они обязательно объявятся.

Чтобы, как следует поговорить и обязать меня поставлять камни только их ювелирам или им самим, напрямик. Я прикинусь таким джентельменом удачи, который нашел где-то небольшое количество камней и понемногу продает их, как добычу, меняет на золотые тайлеры, за цену, меньшую, чем у других.

Несомненно, Рыжие должны будут поговорить со мной, чтобы не сбивал цены и не мешал торговле. У Рыжих и самих камней очень много, но и дешевить они не хотят, не вываливают все, что имеют, сразу на рынок.

Надеюсь, получится с ними как-то взаимодействовать, может, и на, не очень хороших условиях, скорее, на совсем невыгодных. Придется притвориться слабаком, чтобы подобраться поближе к самому заветному для каждого Рыжего урода в этом мире.

К богатству всего рода.

Глава 16 РАСКЛАДЫ И ПЕРВЫЕ ВЛОЖЕНИЯ

Первым делом я снова восстановил знакомый тайник в полу, вытащив кирпич и убрал все свои алмазы и украшения в него. Теперь бы еще отколоть половину кирпича, убрав нижнюю часть, чтобы он не вылезал из пола.

На всякий случай, чтобы это место не бросалось в глаза, я подвинул кровать на новое место. Учитывая, какая она тяжеленная, из плотного дерева, Клоя или Грита без мужской помощи подвинуть ее не смогут, чтобы лазить там с мокрыми тряпками и протирать пол, этим особенно любит заниматься Клоя,

Я разместил кровать около входа, памятуя, какая тут летом жара и немного прохладнее находиться в районе продуваемой двери, распахнув ставни полностью, и в этой, и в той комнатах. Подальше от раскаленного подоконника и нагретой стены.

Золото я собираюсь вскоре потратить, но, раз я, пока предварительно, думаю познакомиться с Рыжими, стоит задуматься о каком-то отдельном тайнике, которым я смогу пользоваться без лишней огласки. Рыжие, как только познакомятся со мной, легко наймут местное ворье, чтобы обыскать мою комнату, пусть даже, и по беспределу, поставив Клою и Трона под ножи.

Про такую возможность я должен всегда помнить и тогда получается, что моя мысль о начале небольших продаж камней через местных ювелиров принесет гораздо больше проблем, чем денег. Реализовав пару камней за пол стоимости, я подставлю под удар близких мне людей, засвечусь сам в глазах Рыжих. Могу, даже, не сдержаться, в ответ на их наглость и нечеловеческий подход к ведению дел и начну их мочить, не задумываясь о последствиях.

Только, именно, этого мне и не надо.

Пусть спокойно привезут бочки с содержимым в усадьбу, тогда и можно будет проредить количество Рыжих крепышей внезапным нападением на двух-четырех членов сообщества, прежде, чем наведаться к ним в гости.

Да, точно, они же тогда повезли своих покойников сжигать куда-то за город!

Тут есть над чем подумать, ведь, свой поминальный костер Рыжие разводят всегда только среди своих, то есть, где-то за городом они окажутся одни, около большого костра и никто мне не помешает отправить всех их на этот самый костер, пусть и только тушками. Гораздо проще, чем воевать в тесных проходах и коридорах усадьбы, боясь привлечь внимание..

Элегантное и простое решение, без лишнего шума в городе и свидетелей.

В усадьбе тогда осталась всего пара охранников, и они мне не противники, по большому счету. Если и есть у них, во всем сообществе, пара начинающих слабеньких магов, чтобы наложить на тайник скрыт, для меня это проблем не составит и сопротивляться мне они не смогут.

С такими мудрыми мыслями в моей светлой голове и немалым облегчением пониже спины, я поспешил в «Лису», где присоединился к своей компании, радостными криками встретившей мое появление в зале трактира.

Больше всех, зримо, обрадовался Учитель, переживающий, что я пропаду с концами и не с кем ему окажется спасать сестру. Я, сначала, остановил прислугу и продиктовал заказ, потом, подсел к нему рядом и, прежде, чем ответить на вопросы, где я столько пропадал, попросил предоставить мне возможность поесть и попить:

— Парни, с утра маковой росинки не положил в рот! — признался я и занялся быстро принесенным жарким с тушеной кашей, блюдом, которое получается у местного повара на отлично и постоянно пользуется спросом, поэтому его не требуется долго ждать, приносят большое блюдо на стол почти сразу.

Выпил заодно пару кружек местного пива и, только потом, после трапезы, рассказал свою версию поездки.

Что, нанялся я, по знакомству, охранять определенные торговые операции, стоящие на грани закона, рискуя своей шкурой, за неплохие деньги.

— Пришлось прокатиться в сторону рудников, на пол пути, чтобы подстраховать пару сделок, — так я объяснил свое долгое отсутствие.

Расспрашивать больше меня не стали, и так все поняли, что разговор идет об обычной контрабанде, которую полу-нелегально тащат торговцы из Гардии и Муклена, остерегаясь заходить в порт Астора, чтобы не платить положенную плату в казну города. Они выгружают ее с кораблей на половине пути между Астором и рудниками, там же продают, меняют и проворачивают такие сделки, чтобы не рисковать и не тратить лишнее время. Из Астора им требуются только продукты и еще изделия, для комфортной жизни в осажденных городах, насколько она может быть там комфортной. Из городов Севера, получается, в Астор поступает раскопанная там мародерка, которую складируют у крестьян в сараях и хлевах, на подъезде к городу и завозят маленькими партиями, чтобы не привлекать внимание Стражи и приписанного к Речным воротам мытаря.

Полулегальный и не очень приветствуемый властями города бизнес, но, закрыть все побережье силенок у Астора явно не хватает. Поэтому и терпят власти появление необходимых горожанам вещей и безделушек, которые так и называют — «оттуда» или «северные».

То, что я подрядился работать в охране нелегального бизнеса, призвания и почестей мне, конечно, среди гвардейцев не добавит, посмотрят немного косо, но, с моим авторитетом в боевых искусствах ничего не случится. Учителю на это, вообще, наплевать, Генс будет основным недовольным, как уже серьезный командир в Гвардии, обязанный — точно не поощрять такую деятельность, но, все же, против Учителя и, значит, меня, он выступать не станет.

Тем более, я охраняю, а не торгую, с меня и взятки гладки, мое дело, в сторонке стоять и смотреть, чтобы заказчиков никто не обидел, типа.

Зато, я всегда могу исчезнуть на пару осьмиц и никто не станет интересоваться, что я делал, если я связался с такими людьми. Да и какой-то доход мне требуется иметь, чтобы объяснить, откуда берутся деньги, ведь покупать я собираюсь много.

Учитель пока, все никак не решится поговорить со мной насчет перехода через горы, присматривается ко мне и, пожалуй, соберется только после первых боев, в которых я поучаствую. И так, конечно, видно, что я соображаю в теме, легко переигрываю остальных бойцов в тренировочных боях, но — этого мало, чтобы меня признали за серьезного бойца, что мне, в общем-то, и не требуется пока. От боев в круге я отказываюсь, понимая, что никаких десятков золотых на кону там не стоит, так и трактир еще не стал настолько популярным, как это произойдет через три-четыре месяца. Он считается очень хорошим, по кухне и пиву, только, достаточно дорогим и массовой популярности у платежеспособной публики еще не добился, а простой народ предпочитает более дешевые и веселые места, ту же «Жаровню»

Этому хорошо поспособствует популяризация боев в круге, когда Учитель поднатаскает парней, и они начнут выдавать зрелище, выступления Гриты, понемногу становящейся известной певицей в узких кругах, еще хорошая музыка, популяризируемая Споком и жесткий фэйс-контроль, до которого еще далеко.

Я пока активно не перетаскиваю сюда Гриту, помня о том, что произошло у Мортенса и уже понимая, что слишком радикально будущее менять не стоит.

Суждено ее музыканту распрощаться с жизнью там, пусть, так оно и будет, иначе, судьба может распорядиться, чтобы те отморозки-дворяне остановились в той же «Лисе» и как все случится здесь — я уже не буду знать и, соответственно, не смогу правильно вмешаться. Да и погибнуть могут совсем другие люди, те же гвардейцы, которые на беспредел молодых дворян сквозь рукава смотреть долго не станут, ввяжутся в стычку и погибнет тогда не тот самый музыкант, которому предначертано, а кто-то из моих приятелей, а то, и сам Учитель. Он то, на эту дворянскую спесь вспыхнет, как порох, кинется первым и может получить кинжал в живот, вместо поднадоевшего мне уже музыканта.

Вечер прошел в дружеской попойке, я вернулся в свой двор, уже забрав Гриту от Мортенса, помахал приветственно соседям и утащил красотку наверх, ибо, неотложное желание с ней поговорить у меня снова появилось, такая она красивая и воодушевленная удачным выступлением.

Утром, после бессонной ночи, завтракал я не один, с Троном и упросил Клою отдать весь, на редкость, вкусный омлет именно мне, так как девушка устала и просила ее не будить. Еще бы, я оставил ей пару тайлеров, на покупки, чем обрадовал милую очень-очень и вызвал новый прилив энтузиазма, непосредственно сказавшийся в постели.

Шоппинг, милый шоппинг — как немного требуется моей подруге, чтобы почувствовать себя счастливой и любимой достойным человеком.

Наконец-то, я в мастерской с утра и мне не придется куда-то спешить. Крип с парнями гордо рассказывают, что выдали одну подводу за эту осьмицу и приняли два новых заказа от знакомых благодарных клиентов. Трон, конечно, и так все рассказал мне за завтраком и по пути на работу, но, послушать рассказы остальных сотрудников и похвалить за трудовые подвиги — всегда полезно.

Ятош еще не ушел в свою комнатку и шепотом еще раз поблагодарил, за то, что мой камень снял большую часть болезненности в колене, а так как, он теперь не напрягает больную ногу в мастерской, она и не болит, чему старик очень счастлив.

— Камень все время лежит под лучами светила и набирает целебную силу, — шепнул я ему, когда старик робко поинтересовался, как там с новым сеансом лечения.

— Пусть пройдет месяца три, летом сила Ариала больше копится, мы попробуем еще тебе помочь, — в ответ Ятош пожал мне руку и долго еще не уходил из мастерской, слушая с нами добровольный отчет Крипа, о том, сколько деталей потрачено и сколько заказано новых.

Я переоделся и работал со всеми до обеда, которым со мной поделился Трон, объяснив, что Клоя положила еды на нас двоих.

— Старина, придется поднять мне плату за комнату и питание, мне кажется, что я больше проедаю, чем плачу.

— Не придумывай, тебя не было дома больше осьмицы, так что, в убытки ты нас не вгонишь, — отмахнулся Трон, — да и я получаю здесь уже в полтора раза больше плату, чем, когда катался. Большое тебе спасибо, что привел меня к таким хорошим людям, как Крип и парни.

Учитывая, что первым делом, пока сосед переодевался, Крип долго благодарил меня, за такого толкового и рукастого работника, который все знает о подводах и постоянно вносит, как бы, это сказали в социалистическом Кутаиси, рацпредложения, которые очень помогают поднять качество и уменьшить трудоемкость рабочих процессов.

Учитывая все это, можно с уверенностью утверждать, что они нашли друг друга.

После обеда мы вместе сходили к Водеру и он продемонстрировал мне уже готовый образец лука для арбалета и похвастал, что немного изменил мои рецепты, теперь сталь еще более упругая и гибкая:

— Как раз, то, что и требуется для арбалетов, лучше уже не сделать.

— Отлично, только, Водер, занимайся сам этим делом, чтобы твои работники не имели понятия, что ты добавляешь в металл и при какой температуре закаляешь его. Пусть, это будет только наш секрет.

— Понял я уже, — буркнул кузнец, я ведь не первый раз напоминаю ему о промышленном шпионаже и слабых на подкуп подмастерьях, — ты лучше скажи, когда первую партию ковать?

— Когда, когда, вчера надо было начинать, — обрезал я его недовольство, — Сможешь сделать тридцать два лука?

От такого количества Водер даже оторопел:

— Сколько, сколько?

— Тридцать два образца. И по какой цене ты собираешься нам их продавать, жадюга?

— Так, это… — кузнец начал усиленно тереть голову, памятный мне жест, когда хочется попросить плату побольше, но есть страх, что клиент плюнет и уйдет.

— Три лука за золотой, пойдет? — есть в голосе определенная нерешительность. Хотел ведь четыре изделия на один тайлер предложить, но, решил поднять цену.

— Пойдет, — коротко ответил я и отсчитал в широкую ладонь одиннадцать золотых, — Плачу за все вперед, Крип — будешь свидетелем, а то, мало ли…

Водер подумал, не обидеться ли за такие слова, за такое недоверие к честному человеку, но стопка блестящих кругляшей примирила его с несправедливым утверждением.

— Плачу вперед и сразу говорю, у нас образца самого арбалета еще нет, надо найти где-то, лучше, чтобы работы Рыжих оказался. Есть у тебя на примете, купить где или взять на время, за плату?

Водер опять зачесал свою лохматую голову и потом высказался:

— Найдем арбалет.

— Тетивы еще много потребуется, есть, где купить?

— Это, тетиву астрийские купцы продают. Еще те, которые из Бейств здесь торгуют.

Я подумал, что по лавкам я и сам пройдусь, с купцами поговорю, поторгуюсь и познакомлюсь с самыми солидными из них, чтобы знали меня с хорошей стороны, как серьезного бизнесмена.

— Ладно, тетивой сам займусь. Дело серьезное, тут особый человек нужен, с подходом и понятиями.

Потом посмотрел на мнущегося Водера и подумал, что хорошо бы и к нему в компаньоны войти, ведь от нашего заказа ему тоже так хорошо перепадет. Все болты для Гвардии и, те же, еще неизвестные здесь, козьи ножки, все же заказы у него разместим и, если, сейчас вложить в его дело те же пятьдесят или побольше тайлеров, потом можно будет каждый месяц по столько иметь.

Хорошая мысль и требуется ее развить до логического окончания.

В той жизни, я просто подарил кузнецу сорок золотых, на покупку соседского сарая. В этой, зная все расклады и прикуп, в итоге, можно и другим путем пойти. Все равно вскоре кузнец, узнав цену, по которой мы арбалеты Ратуше продаем, попросит поднять для него закупочные цены на луки, так что, я могу это сделать и сейчас.

При условии вхождения в дело, пусть уж прижимистый кузнец сам оценит свою мастерскую, мне здесь большой долей не пахнет, типа, половину или четыре десятых ни за что не отдаст, но, мне и трети хватит или четверти.

Человек он — тяжелый, недоверчивый, зато, очень щепетильно честный и по итогу, конечно, предложит выкупить долю обратно, но это уже окажутся совсем другие деньги, после тех доходов, которые кузница покажет за пару лет, которые я планирую пробыть в Черноземье.

Что я буду делать с заработанными деньгами — пока не представляю совсем, время, впрочем, еще есть.

Заодно, переключим всю его деятельность только на наши потребности, нашей мастерской и заказов для Ратуши. Он, без разговоров, лучший в городе кузнец, божьей милостью и то, что станет работать только на нас, однозначно сделает наш путь к успеху еще надежнее. А конкурентам затруднит попытки догнать нас и повторить выпускаемые арбалеты и прочие изделия.

— А, скажи-ка, Водер, тебе вон тот сарай не требуется для расширения кузницы? — так я начал свой хитрый план по вхождению в число акционеров кузницы.

— Требуется, очень даже, но хозяин там совсем дурак, требует за свою развалюху каких-то невероятных совсем денег, — сердито выговорил кузнец.

— Понятно, цена сараю — двадцать золотых, хозяин просит шестьдесят? — и я вопросительно посмотрел на Водера.

— Восемьдесят, — буркнул тот.

— Значит, за сорок отдаст. Договаривайся с ним о покупке, пусть бумагу из Ратуши покажет и оформляем.

Крип и Водер как-то странно смотрят на меня, не понимая, как я раскидываюсь такими суммами, если, только что оплатил огромное число луков для арбалетов, притом — вперед. Они еще не знают, что мешок с двумя сотнями золотых просто так стоит в моей комнате, внизу шкафа и я очень желаю побыстрее потратить их все, чтобы золотые тайлеры вложились в верное дело, а не приманивали воров и прочие несчастья на наш дом, в котором мне очень нравится.

Сейчас я их добью, чтобы совсем порадовать Водера.

— Водер, давно на твою кольчугу гляжу, за сколько отдашь лучшему другу?

Кузнец с удивлением смотрит на Крипа, который и точно, его лучший друг, тот смотрит на меня, не понимая, в чем дело. Трон смотрит на всех сразу.

— Да, да. По цене, как Крипу, но, только для меня.

— Это…, - и кузнец снова чешет голову.

— За двенадцать отдашь? — решаю я помочь ему.

— За двенадцать? — Водер думает, что-то считает и через минуту внутренней борьбы соглашается на сумму. Тем более, ему срочно потребуются деньги на ремонт новой покупки и оборудования для нее.

— Получите, — и двенадцать золотых снова отправляются в широченную ладонь.

— Крип и Трон, будете свидетелями! — оглашаю я и стаскиваю качественную вещь с допотопных плечиков.

Глава 17 ПЕРВЫЕ СДЕЛКИ

На обратном пути из кузницы Крип подошел ко мне поближе и спросил:

— Ты столько луков на арбалеты заказал. А что, если, нам заказ город не отдаст?

Понятно, эти двадцать три тайлера — очень большая сумма для нашей мастерской и Крип опасается, что на нас денег не останется.

— Отдаст, старина. Тут мы одни такие и Водер тоже пока один, такой смышленый.

— Почему ты так в этом уверен? — все равно сомневается Крип.

Что тут ответить, что скоро нам закажут пару тысяч арбалетов, так рано еще хвастать. Тем более, в этот раз я все же поступлю по-другому, помня, как хозяин мастерской убивался из-за возможной потери заказа на три подводы, которые могли принести нам девять-десять тайлеров грязной прибыли. После выплаты работникам, которых вместе со мной уже шестеро и небольшого налога, чистыми остается всего то пять золотых в прибыли.

Пять золотых за две недели работы вшестером, если считать Ятоша.

Столько же один арбалет приносит, которых можно по пять штук делать в день, не напрягаясь, не загромождая мастерскую громоздкими деталями для телег.

Сравнивать нет никакого смысла, как и спорить с Крипом, проще отдать ему производство подвод и часть доходов от арбалетов, чтобы он не мешал зарабатывать большие деньги.

Городу потребуются товарные партии оружия, еще по двадцать болтов к каждому, минимум и козья ножка, так же к каждому арбалету. Потом — ремонт и обслуживание постоянно будут приносить стабильную денежку, еще несколько лет, пока, конкуренты не достигнут нашего уровня и тогда, могут начать перехватывать заказы.

Но, это может и не случиться, тем более, знаний в голове, чтобы сделать производство еще производительнее и прибыльнее — у меня множество. Я, ведь, даже еще не приступил к болту-гайке, основе технической революции.

Поэтому я отвечаю ждущему Крипу:

— Не закажет город — продадим по отдельности людям. Но, я уверен, город закажет. Скоро Водер принесет первый арбалет, тогда и начнем разбираться с устройством. То есть, вы начнете этим заниматься, как главные мастера.

И я снова повторяю, что для военного арбалета важны только технические характеристики и прочность, внешний вид и удобство играют второстепенную роль.

Водер не подвел и притащил обещанный арбалет к концу рабочего дня.

Пришел довольный такой, что кошель от денег лопается и скоро встреча с хозяином соседнего сарая, поэтому сказал, что за арбалет пока ничего платить не требуется, ему отдали по-дружески, на время.

— Если сможете, то немного улучшите сам арбалет, спусковая скоба барахлит у него.

Такой, качеством повыше среднего, я это теперь сразу вижу, после всех дел с этим оружием и его налаженным выпуском в прошлой жизни. Но, работе Рыжих уступает, что даже и лучше, меньше на внешнем виде будут Крип с компанией заморачиваться, на удобстве для стрелка тоже, как и на миниатюрности изделия.

— Крип, разбираете его досконально, смотрите, что требуется улучшить и на какие этапы разбить производство. Трон, тебя тоже это касается, предлагай улучшения и, самое главное, упрощение в производстве. Чем проще — тем лучше.

Народ покивал головами и сразу же утащили арбалет на разборку и умственный штурм. Теперь нескоро из мастерской выйдут, просидят до темноты, если Ятош их не выгонит. Хотя, чего ему их выгонять, все веселее старику в компании посидеть, послушать технически подкованных людей.

Я бы с ними остался, только, без меня у мастеровитых мужиков еще лучше получается, да и в казарме меня ждут, тренировка скоро.

Перед входом в казарму встретил неразлучную парочку, Генса и Торка, ждущих кого-то из своих приятелей.

— Здорово. Там тебя Учитель искал зачем то, — поведал мне Торк и, вместе со мной, они прошли к нашей песчаной яме, где начали переодеваться для тренировки, в х/б второго срока, как я назвал бы их тренировочные костюмы.

Учитель, и точно, увидел меня и даже просветлел лицом, похоже, что решился переговорить со мной по очень волнующему его вопросу. Он не долго ждал, отозвал меня в сторонку и сразу же поведал, что случилось с ним сегодня.

— Меня утром вызвали к начальству, спрашивали про Сатум. Похоже, думают туда группу отправить, про тебя тоже спрашивали. Я сказал, что тебя придется обязательно брать, как последнего прошедшего через перевалы. Ты уж извини, что я поспешил, можешь и отказаться, если тебе этот поход ни к чему, — но, видно, что Гинс очень на меня рассчитывает, как на единственного человека, который может зайти в Пельтум и провести переговоры с сестрой и братьями. Остальные язык не знают, ему самому появляться нельзя, только, под покровом ночи если, но сестра тогда точно окажется недосягаема. Можно, конечно, и акцию провести, с поголовным избиением местной преступности.

Странно, зачем местным группа разведчиков за перевалами, что они там узнать хотят? Мы с Учителем и так все можем рассказать, тем более, ни сатумцам ничего от Астора не требуется, вернее, преодолеть перевалы слишком сложно, а асторским там ловить точно нечего.

— И что, зачем начальству такие хлопоты, мы же можем про местную жизнь подробно рассказать, — удивился пока я.

— Понимаешь, ты, вообще, из другого конца этих земель, языком плохенько владеешь, мне, как новому человеку, не очень еще верят. Хотят, чтобы доверенные люди объективно посмотрели, что там творится. А мы, будем проводниками и переводчиками.

— Ладно, Гинс, я тоже подумаю, поговорим после тренировки, — ответил я и начал разминку.

Ой, чувствую, темнит что-то Учитель, мой земляк по той истории, которую я рассказал всем.

Миллионный Сатум, конечно, не отказался бы от экспансии, чтобы забрать себе новые, плодородные земли, посадить везде здесь снова забытых графов да баронов на правление и восстановить замки. Вернуть, так сказать, эти земли в феодальный строй, только отсутствие транспортной доступности ставит крест на таких планах..

Хотя, построить относительно доступную дорогу для лошадей, в теплый период времени, возможно, потребуются, правда, тысячи народа для строительства и много-много денег.

Только, для таких масштабных мероприятий требуется наличие единовластного правителя — царя, короля или императора, короче, крепкой государственной власти, а эти сто пятьдесят знатных семейств никогда не договорятся между собой и первым делом начнут захватывать земли и владения тех, кто отправится на перевалы, за новыми приобретениями. Пауки в банке особо не меняются.

А уж, договориться потрать столько денег совместно, это без вариантов.

Так бы они и Терум давно захватили и Коляндию тоже, но, без единого правителя это — невозможно.

Кажется мне, что это сам Учитель намекает начальству на опасность, исходящую от гораздо более многочисленных соседей, чтобы организовать разведку, в которую он точно попадет и, не знаю как, но попробует добраться до своего городка, как его там, Пельтума, чтобы увести сестру и, если получится, братьев.

Вообще то, разведке положено шастать около гор, убедиться, что войско на захват Черноземья не собирается и убраться обратно, за перевалы, а никак не приближаться к побережью. Так рисковать — точно не требуется.

Темнит, короче, Учитель, придется с ним откровенно поговорить, после тренировки, в трактире. Хотя, так открыто шушукаться нам с ним наедине, пожалуй, не стоит, лишние подозрения могут у кого-то возникнуть, о чем там шепчутся пришлые люди. Может, какую измену обсуждают?

Я к таким подозрениям довольно болезненно отношусь, настрадался в прошлой жизни, разговоры про измену провоцировать не собираюсь ни в каком виде.

Поэтому я потихоньку предложил ему прийти ко мне во двор, после ужина и там уже спокойно пообщаться, когда никто не сможет помешать и подслушать наш разговор.

Так и сделали, я поужинал в «Лисе», Учитель в казарме, выпили вместе пивка и разошлись, чтобы встретиться у меня во дворе и подняться в комнату. Я познакомил Учителя с хозяевами, намекнув Клое, что этот вежливый и воспитанный мужчина — живет одиноко и, пожалуй, можно его познакомить с какой-нибудь подругой, доброй и хорошо готовящей.

— Гинс, скажи откровенно, ты же не думаешь, что Сатум собирается напасть в обозримом будущем на Черноземье? — сказал я, предложив ему табурет и сам усевшись рядом.

Учитель виновато улыбнулся и ответил:

— Знаешь, Ольг, я бы не стал это совсем отвергать, такую возможность. Все может случиться, поэтому, я не совсем уж так преувеличиваю опасность для Астора.

— Ладно, а как ты собираешься добраться до своего городка? И в каком составе?

— Ну, нам идти туда примерно пять-шесть дней, — говорит Учитель и я внутри себя поддерживаю эти сроки.

— Желательно, чтобы со мной пошло не меньше четырех человек, опытных и готовых воевать. Лучше, конечно, больше. Потом, полдня в Пельтуме, забрать сестру и столько же обратно, — продолжает раскрывать свой план Учитель.

— Как ты объяснишь парням, почему им потребуется столько времени двигаться к побережью?

— Хочу попросить их помочь мне, просто попросить.

— Даже, если у них будет свой план на разведку? И время, через которое потребуется вернуться? — спрашиваю я и Учитель пожимает плечами.

— Смотри, нам обязательно потребуется подвода с лошадью, чтобы ехать и не выматываться. Денег, чтобы купить ее, местных денег — у нас нет, так? Да и времени на поиски желающего продать подводу, тоже нет лишнего. Нам придется ограбить кого-то и на время реквизировать ее, вместе с лошадью. Когда вернемся, если вернемся, отдадим хозяину обратно его имущество и доплатим ему деньгами за хлопоты.

Это — приблизительный план, который я могу предложить, хорошо зная обстановку. Только это не все, без прикрытия в виде вооруженного дворянина проехать без больших проблем точно не получится. Я знаю, как это провернуть, но, пока рассказывать не стану.

— Поездку к побережью объясним качественно проведенной разведкой, типа, проехали, всех спросили. Подготовка к нападению на нашу землю не ведется, готовы получать награды и повышение по службе.

— Еще, чем нас окажется больше, тем легче нам будет проехать и туда, и обратно. В сам город тебе идти нельзя, этим я займусь, тем более я немного понимаю на корли и появление жителя королевства никого особенно не удивит. А ты и парни, вместе с лошадью и подводой останетесь где-то перед городом и будете ждать.

— Есть там, где можно спрятаться на пару дней? — вспомнил я те самые кусты, где братья и Клея ожидали меня.

— Есть. Окрестности я хорошо знаю, — подтвердил Учитель.

— Хорошо, я в деле. Тогда лучше идти в конце лета, но, можно и в любое время. Придется Гвардии заказать для перевалов палатку, человек на шесть, из парусины, чтобы ее можно было ставить на пару копий. Такую невысокую, чтобы тепло не уходило, в днище большое отверстие потребуется для костра или очага и пару закрываемых дыр наверху, в крыше для дыма. Спать придется вплотную друг к другу. Я тебе нарисую, что нам требуется, ты отдашь рисунок начальству и будем вместе проверять, как шьют палатку.

— О, это ты здорово придумал, с палаткой поход через горы превратится в прогулку, тем более дров мы сможем пронести много, — понимает смысл моей задумки Учитель.

— Да, предупреди, что экономить на палатке не стоит, вещь не на один раз пошьют, мы ее обратно принесем и сдадим в Гвардию на хранение. Начальству эта идея понравится, будь уверен, когда добро много раз можно использовать. Хотя бы в походе на Север, если что, пригодится.

— Точно, это еще один разумный довод, — поддержал меня Учитель.

Мы еще долго обсуждали поход через горы, что требуется продумать и какие причины придумать, чтобы сильнее заинтересовать этой идеей начальство Учителя.

Потом пришла Грита и мы спустились во двор, где посидели с соседями и там же я впервые увидел Понса, приехавшего домой на побывку, Орнию с детьми, встречавшими его и познакомился с ним.

Вернее, бдительный Ученик Охотника, сразу заметил незнакомых ему мужиков и потребовал объяснить наше здесь пребывание. Не к его супруге ли мы клеим подходы? Так, не очень хорошо получилось знакомство, я чего-то такого и ожидал от уверенного в себе любимчика Альса.

Потом Гинс ушел, я поднялся в комнату и лег спать.

Сегодня важный день, я запустил производство арбалетов, откровенно поговорил с Учителем.

Помочь ему вернуть сестру — это одно из тех дел, которые я собираюсь совершить в новой жизни. Есть только риск, что время разведки в Сатуме совпадет с тем временем, когда Рыжие привезут в усадьбу бочки с вином. Впрочем, я не думаю, что через пару месяцев разведку согласуют во всех инстанциях Ратуши, дело это не быстрое, скажу Учителю, чтобы настаивал на конце лета, как лучшем времени для похода. То есть, в любом случае — после первой половины лета, не раньше, чем через три-четыре месяца, когда я собираюсь разобраться с Рыжими здесь и в Талаке.

За это время запущу производство арбалетов, выдам уже первую сотню изделий городу.

Обязательно придется провести такие же стрельбы на стрельбище Гвардии, после этого рекламного мероприятия заказ обязательно окажется в нашей мастерской. Гвардия наверняка захочет всех своих шестьсот служивых вооружить, кроме лучников, конечно. Потом и Страже арбалеты понадобятся, затем для ополчения резерв создадут.

Пока есть опасность с Севера, кажущаяся серьезной, из-за недостатка разведданных, город будет вооружаться и с каждого арбалета мне и компаньонам будет щедро отсыпаться золотых тайлеров.

Поэтому и с походом на Север торопиться не следует, тем более, тратить месяц своей жизни, который придется провести в походных условиях, чтобы убедиться в том, что магическое заражение ушло с территорий около Роковой горы, лично я не собираюсь.

К местной осени я планирую построить первую общественную баню в Асторе, с бассейном и двумя парными, поэтому денег потребуется много, даже очень.

На следующее утро, я наконец договорился с Крипом, когда мы оформим мою долю в мастерской. Оценили вместе весь его бизнес в сотню золотых тайлеров, я предложил считать прибыль за два года в качестве основы для оценки стоимости, получилось тридцать два месяца со средней прибылью в три золотых, как раз под сотню тайлеров.

Договорились на тех условиях, что я выкупаю половину мастерской за пятьдесят золотых, из которых я уже внес около двадцати, так что, при оформлении добавляю еще тридцать и получаю половину бизнеса. При условии совместного принятия решений, впрочем, я хорошо знаю, что в таких вещах на Крипа всегда можно немного надавить, все же уверенности в себе и знания всех подводных камней предпринимательской деятельности ему не хватает. Он, скорее, очень грамотный в технике мастер, но, не более того.

Утром пришел и Водер, привел с собой хитрого хозяина соседнего сарая, у которого я, с большим знанием дела, проверил право собственности, выданное в Ратуше. Все оказалось в порядке и мы договорились после обеда встретиться около Ратуши, чтобы оформить покупку. Заодно, и с Крипом завершим сделку, он тоже принесет право собственности из дома.

Поработали ударно до обеда, собрали большую часть первой заказанной подводы, потом перекусили с Троном, что нам Клоя положила на двоих, я с Крипом переоделись и ушли в Ратушу, где встретили Водера с продавцом.

Я поговорил со знакомыми гвардейцами, спросил, где происходит оформление недвижимости, как будто я еще не знаю, где нужный нам кабинет. Мужики объяснили нам этот вопрос и порадовались за шустрого иноземца, который уже интересуется такими вещами, а не только за хлеб с водой работает на местных.

В комнате на цокольном этаже я увидел знакомого когда-то чинушу и сразу же намекнул ему, что благодарность от клиентов будет обязательно, за скорость и беспроблемность оформления бумаг.

Чиновник понял меня правильно, не стал тянуть время и через час, после подсчета денег и получения подписей всех участников, хозяин сарая быстренько исчез со своими сорока золотыми, Крип отправился в Кассу, положить почти всю сумму на себя, Водер стал хозяином сарая и земли вокруг него. Я получил бумагу с записью о половинной доле в мастерской уважаемого Крипа и прогулялся до кузницы, обсуждая с Водером, во сколько оценить его хозяйство и какой процент прижимистый кузнец готов отдать мне.

Я остался после всех наедине с чиновником, секретарем второй степени и смазал его руку парой тайлеров, по одному за каждую сделку, чтобы иметь режим наибольшего благоприятствования в будущем. Расстались мы, взаимно довольные приятным знакомством, с будущей перспективой.

Водер оценивает кузницу и все в ней в триста золотых, я предлагал двести и секрет, который мой, изготовления гибкой стали. После часовых переговоров мы сошлись на сумме в двести сорок тайлеров и трети доли в кузнице для меня. Потом Водер вспомнил, что его имущество стало еще больше, ведь, теперь и сарай требуется считать в общей стоимости и треть от него тоже должен я выкупить. Получается, мне остается доплатить сорок плюс тринадцать, всего — пятьдесят три золотых и можно оформлять новую бумагу.

Ну что же, дела идут, доли оформляются, в очень прибыльных, в недалеком будущем, мастерских, я потратил пока большую половину своего золота, в мешке останется еще около ста тайлеров. Теперь я подумываю купить что-то из недвижимости, где смогу, в будущем спрятать тот улов, который собираюсь получить с Рыжих.

Глава 18 ЖИВУ ПО-НОВОМУ

Все так и шло дальше, по налаженному, без особых тревог и проблем, я пропадаю в мастерской и, теперь, еще в кузнице. Объяснил Водеру, что мне требуется и после пары недель сплошного разочарования получил уже, пусть и примитивные, но сносные плашку и метчик, которые могут нарезать резьбу в болтах и гайках из мягкого металла.

Теперь один наш работник постоянно занят этим процессом, готовит нам болты и гайки, начало положено и через какое-то время качество технической революции в отдельно взятой мастерской серьезно повысится.

Закрутить, правда, первые гайки на болты получается только один раз, раскрутить обратно не выходит, так, чтобы снова скрутить, резьба забивается и приходится проходить инструментами еще раз, чтобы кое-как повторить соединение.

В общем, процент брака оказался высок, но удобство крепежа сразу же покорило всех в мастерской и самого Водера, с утра до вечера, пытавшегося добиться серьезного улучшения в качестве. Понятно, что толковые люди сами доведут процесс до необходимых высот, после моих гениальных указаний, и так оно и получается. Хорошо, что шайбы здесь уже используются в производстве и в этом вопросе мы смогли просто закупить необходимое количество по невысокой цене в одной из кузниц, где хозяин тоже оказался продвинутым кузнецом и они с Водером даже сошлись на этой теме.

Собирать арбалеты, с использованием болтов и гаек с шайбами, тоже оказалось гораздо удобнее, особенно ложе, к которому мы добавили ручку для удобства прицеливания. Поэтому, через еще неделю, Крип с помощниками выдали первый, достаточно сырой образец и к концу месяца набралась уже партия из десятка сносно стреляющих арбалетов со стальными луками, невиданное в этих землях нововведение.

Тетивой я занялся сам и очень об этом не пожалел. Пришлось прошерстить все лавки южных купцов и скупить всю тетиву, что я нашел. Завел знакомства со всеми главными торговыми людьми из Астрии и Бейств и точно выяснил, что самая качественная тетива, даже не самая дорогая, притом, делается именно в одном из степных Бейств. Я заказал местному купцу привезти всю, какая у них есть и пообещал скупать ее целый год за хорошую плату, чем очень порадовал и самого купца и население небольшого Бейства, как он мне торжественно объяснил.

Порадовал купцов, сам начал разбираться в вопросе и теперь у нас тетивы из сухожилий на сотню арбалетов наберется, и я еще заказал на пятьсот.

Я прикинул, есть ли смысл у нас производить ее и понял, что проще и дешевле пока покупать в Бействах, где большое количество скота и сухожилия там ничего не стоят, тем более, технология отработана давно.

Закупленную тетиву я отношу в мастерскую и прошу Крипа присмотреть за ее хранением, чтобы не пересушить в жару. Потратил на скупку пару дней, зато все купцы поняли, с кем стоит иметь дело в этом городе и кто платит, не скупясь.

Можно, конечно, из льна или хлопка сплести тетиву, посмотрим сначала, сколько ее сможет выдать степь за полгода и тогда можно будет ориентироваться, стоит ли начинать собственное производство или нет смысла. Хотя, импортозамещение всегда перспективнее и есть у меня подозрение, что скоро, лет через десять, из-за поднятия уровня жизни в степных землях, получаемого в достатке, целыми кораблями, зерна, и, соответственно — рождаемости, много местных молодых парней отправятся на поиски лучшей жизни.

Только не в качестве дешевой рабочей силы, а в составе тысяч степной конницы.

Сначала потренируются на астрийских дворянах, а когда те, ожидаемо закончатся, возникнет вопрос, куда дальше направить энергию завоеваний. Магов, боюсь, к тому времени, не останется, так что, вопрос подвиснет в подвешенном состоянии, с вполне понятным исходом.

Единственно, я надеюсь, что мои приятели, которые к тому времени поднимутся в чинах и будут участвовать в управлении государством, вспомнят мои мудрые мысли по этому поводу, которые я смогу довести до них постепенно. Смогут найти для степной конницы достойную цель и приложат все усилия, чтобы степняки смогли добраться до нее.

За это время я успел заказать Водеру перекладины и крепеж, чтобы собрать два турника в расположении казарм Гвардии, где и устроил показ тех упражнений, которые еще могу продемонстрировать благодарным зрителям. Это — подтягивание, выход силой и подъем переворотом, а, так же, вращение на перекладине. Больше, в общем-то я ничего и не умею, но и эти упражнения показались неискушенным парням элементами ультра-си, вызвали настоящий восторг и множество подражателей.

Начальство отнеслось благосклонно к такому занятию, лишний повод проверить подготовку самых разговорчивых и строптивых гвардейцев. Заодно познакомилось со мной и тогда я предложил провести на стрельбище Гвардии тест новых арбалетов, со стальным луком.

Услышав о таком нововведении, все, естественно, захотели сравнить имеющиеся у военных арбалеты с новыми, и я договорился на следующий день провести сравнительные стрельбы. Местные натягивают тетиву, упираясь в лук ногой, за счет мышц спины и, естественно, проигрывают в мощности

Водер выдает луки, наконечники для болтов, мы изготавливаем древки, пара мальчишек, сыновей Крипа, собирает перья птиц, в основном гусей, везде, где могут, которые мы вставляем в разрезы на древках.

Я бы не сказал, что луки Водера, те, которые оказались новыми, по его словам, в чем-то превосходят те, рецепт которых принес ему я, но вот, усиленным креплением к ложу и прицельными планками они явно превосходят те, которые мы мастерили раньше. Еще, когда держишь арбалет за ручку, наводиться гораздо удобнее, чем, когда кисть охватывает само ложе, это признали все в мастерской, даже Ятош, человек старой закалки, стоявший до последнего за старые образцы.

Заодно, новые гусиные лапки стали легче и продуманнее, за счет моих старых наработок и почти двух месяцев усовершенствования. Хорошо, когда есть время, пара лишних месяцев, чтобы, не спеша наработать качество и выпустить более продуманные арбалеты. Работаем наверняка, если можно так сказать, чтобы уровнем наших изделий — арбалетов, козьих ножек, тех же болтов, потрясти армейское начальство до глубины. Чтобы они поняли, что требуется брать сразу все, что есть, чтобы мастерская оказалась загружена на пару лет вперед.

Хотя, это ощутимо так ударяет по карману, деньги летят со страшной силой и я, все же, отдал на реализацию пару самых дешевых камней, из спрятанных в полу комнаты, украшений. Кирпич я давно ровно обколол и теперь он не выдает место расположения тайника, я даже швы замазываю каждый раз глиной, когда вынимаю его из пола. Впрочем, наложенный скрыт не даст никому без магического дара что-то рассмотреть.

Обошел ювелиров, поговорил с некоторыми и решил рискнуть, выбрав одного из них, самого приличного и вменяемого, деньги уже нужны, хоть и не так, чтобы совсем. Осталось еще с пару десятков золотых, впрочем, мастерская на производстве подводах приносит нормальные доходы, тайлер с половиной заработал своими руками, трудясь в мастерской, три золотых в качестве дивидендов, от своей новой доли в бизнесе.

Из Водера выцарапал, иначе и не скажешь, еще два тайлера, за свою треть кузницы. Уж, как он не отбивался, крича, что сейчас не время, чтобы забирать долю от дохода, когда он расширяет производство и перестраивает сарай. Я понимаю, что эта песня навсегда, что требуется только вкладывать, ничего на себя не тратя. Но, все же, не пожалел его, настояв на своем, просто, чтобы показать, что хозяев теперь здесь двое и не все будет только так, как он захочет. И так, только половину забрал от положенного дивиденда.

Еще, часть тайлеров, из оставшейся сотни, я потратил на маленькую квартиру, находящуюся в сотне метров по улице, идущей от «Лисы и Журавля» к реке. Узнал про нее у Клои, какая-то ее знакомая продавала и приобрел по случаю, повелся на дешевую цену и удобное размещение, в глубине двора. Дверь в квартиру из пары комнат находится в таком закоулочке, что никто не увидит, как я накладываю и снимаю магический замок, что мне и требуется, учитывая слабую защищенность местных запоров и замков от лихих людей.

Отдал за нее сорок золотых, вместе с убогой мебелью, но, дом расположен очень удобно, если рассчитывать, что придется прятать добычу после посещения усадьбы Рыжих, а там, солидная по весу и объему добыча, которая еще будет благоухать вином на всю округу. Обдумав такое дело, я понял, что придется тщательно промыть мешочки с камнями в воде, чтобы избавиться от запаха. Как раз, на кухне стоит бочка со свежей водой, которую я смогу использовать для этого дела.

В один из дней, в прошлой жизни, насколько я помню, именно в это время я пришел в Астор, с широко раскрытыми глазами, счастливый, что в кармане есть пять золотых, заработанных в Гильдии и еще полтора тайлера, полученных после победы в круге над Редкеном.

Эта победа привела меня в постель к Грите, и потом, к совместному проживанию, а Редкена — к болту в мочевой пузырь, в отдаленной перспективе.

Пацаны, привлеченные к наружной слежке, смогли очень вовремя высмотреть все, что предпринял враг, это позволило получить стратегический перевес в инициативе, насторожить вовремя ловушку, предугадать все действия противника, нанести грамотный контрудар в нужное время в нужном месте и сделать Гриту счастливой очень надолго.

Кстати, чего я сейчас их не привлекаю, могли бы мне помочь с тем, чтобы определиться с ювелирами, которые имеют дела с Рыжими уродами, и я смогу играть на стороне их конкурентов.

Правда, сейчас я еще плотно не знаком с Броном, старшиной Стражи на Речных воротах. Ничего, будет повод познакомиться, да и денег в семью сын принесет, зато я начну собирать информацию о движухе, которая соответствует контролю Рыжих над ювелирным рынком Черноземья. Нужная мне информация, чтобы начать потом реализовывать хоть часть будущей добычи.

Рыжие сейчас могут контролировать этот рынок, как основные поставщики камней, и такие еще компаньоны, которые могут запугать всех причастных и устранить неугодных. Вот и мне давно пора присмотреться к тем ювелирам, которые работают на них и поддержать конкурентов. Это необходимо, чтобы я стал самостоятельным игроком на этом рынке, а потом, и основным.

Так я и поступил бы, нашел бы Брона на воротах, поговорил бы с ним и вечером того же дня пара мелких парнишек получила бы от меня задаток и указания, за кем придется присмотреть. Теперь я не слишком их буду баловать, чтобы носы не задрали раньше времени.

Узнал бы только про ювелиров, которых посещают Рыжие и больше ничего, но, делать этого я пока не стану. Ни к чему, чтобы тот же Брон вспомнил, что я интересовался семейством Рыжих, ведь, наверняка, мальцы расскажут, что я им поручил. И когда всю семейку настигнет смерть, я не хочу, чтобы меня с ними связывала хоть одна ниточка. В таком деле и одного намека, уже много, чтобы заинтересовать местное следствие, которое будет вестись по случаю массовой гибели нелюдей.

Так, приближается время, когда в трактире у Мортенса произойдем кровавая схватка, тогда я с Кросом обходил город пару дней, знакомился с Астором, хорошо, что проспали это происшествие мертвецки пьяные.

Теперь я собираюсь снять номер в трактире Мортенса, как только увижу там четверку астрийских дворян, дождаться развязки и перехватить зачинщика заварухи, с Гритой на плече, на втором этаже, около номера. Отвешу ему хороших звездюлей и спущу вниз, в беспамятстве, в руки к стражникам, за что мне скажут спасибо и городские власти и Грита, когда очнется в номере.

Завтра мне стоит прогуляться до «Жаровни», подсесть в Охотникам и узнать последние новости, хотя бы, кто выжил, а кто — нет.

Так я и сделаю, хоть я и не знаком с Кросом до сих пор, зато знаю Драгера и Понса и хочу услышать, как все прошло на той самой опушке, где мы все выжили.

Что случится в этот раз, в новых условиях, мне очень интересно, как справится Гильдия, без моего сигнала о начавшемся нападении Крыс, без моей работы копьем и деятельного участия в убийстве Мечника.

Кажется мне, что потери окажутся гораздо серьезнее, не факт, что Понс с Кросом выживут, что будет очень печально. К моему большому сожалению, моя задумка заменить меня Охотниками со стоянки, спася им жизнь в противостоянии с Кортом, обернулась обязательным для меня убийством обоих выживших, которые теперь точно не смогут помочь каравану во время нападения.

Я помню, что Охотники собирались в «Жаровне» вечером, после утреннего мероприятия в Ратуше, поэтому придется и этот момент проконтролировать, похоже, что этот день завтра, от него я и буду отталкиваться. Чтобы узнать о судьбе парней, плотно связанных в прошлой жизни со мной, мне кажется, что это очень важно.

Вчера я, естественно, не поехал в трактир Сохатого, ведь и Грита, найдя с моей помощью работу в «Лисе», не горит желанием выезжать в трактир на фронтире, если и здесь плата такая же и не требуется добираться полдня до места работы и потом полдня обратно, на простой попутной телеге.

Да, находясь здесь, в городе, притом, попав сюда сильно заранее, тем более, совсем уже другим человеком, я обхожусь без тех многих испытаний, которые пришлось перенести первый раз. Без полутора месяцев каторжной работы на стоянке, под непоколебимым авторитетом Тонса, без перехода в составе каравана, груженым, как ишак, с разъезжающимися от усталости ногами.

Никакая молодая и пробивная девушка не узнала обо мне, не взяла в оборот, ведь, никто не хвалил меня четыре раза на вечере в поселении, зато и в бою я не участвовал и деревья не валил на гигантский костер для дохлых Крыс.

Так что я не жалею, что не познакомился с Ланкой еще раз и не узнал ее поближе.

Все это пережито в прошлой жизни и мне совсем не хочется покидать свой уютный мир с хорошей кроватью, потрясающими обедами и ужинами в любимом трактире и свою подругу, которая привыкает ко мне и моему образу жизни. Помня ее на редкость независимый нрав, я не пытаюсь строить певицу и она мне благодарна за это.

На следующий день я собрал всех наших основных специалистов из мастерской, прихватили десяток готовых арбалетов с болтами и ножками, старую потрепанную кольчугу в кузнице и самого Водера и, нагрузив подводу, уже готовую к выдаче, мы запрягли Криту и отправились на стрельбище Гвардии, где нас уже ждут.

Ждет начальство, все отвечающие за обучение и стрельбу из арбалетов, все мои приятели, да и вообще, половина всей Гвардии, кроме тех, кто служит и стоит в нарядах.

Я провел инструктаж, как использовать новое, более мощное оружие, как натягивать тетиву козьей ножкой и все такое. Уверенно так выступил, как настоящий специалист по вооружению и объявил испытания новой техники открытыми.

По итогу, все признали, что новые арбалеты гораздо мощнее, что козья ножка позволяет заряжать их быстрее, без такого напряжения в теле стрелка и он не так быстро устает. Во время испытания с нашей стороны поломок не случилось, хотя, постреляли из них вволю, по тридцать-сорок раз подряд, пока болты не закончились.

Гвардейское начальство попросило оставить пару штук им, для дальнейшей проверки, и чтобы показать в Ратуше, чего не хватает вооруженным силам города и еще его ополчению, чтобы беречь людей и не вступать в ближний бой, расстреливая противника, пока, тех же Крыс, издалека.

Хорошо, важное дело сделано, все прошло без сучка и задоринки, помню, что в тот раз люди из Ратуши, занимающиеся закупкой оружия и брони для Гвардии и Стражи, появились у нас в мастерской через неделю и еще через три дня поступил заказ на двести арбалетов, за сотню из которых мы получили авансовый платеж, говоря современным языком.

Деньги пришли в Кассу, где нам открыли линию для закупки комплектующих, в тот раз мы согласились на девять тайлеров за арбалет, три за гусиную ножку и какое-то количество болтов, по восемь штук на один тайлер. В этот раз поторгуемся, конкурентов у нас нет, а в Ратуше доминирует идея всех вооружить стрелковым оружием, как я узнал потом и знаю точно теперь.

Вечером я отправился в «Жаровню», по дороге пройдя мимо того же низкосортного трактира, где тогда нарвался на нехорошее отношение ко мне, как к гильдейскому, со стороны зарождающего криминала. В этот раз ни с кем столкнуться не пришлось, на улице около самого заведения никого не оказалось, хотя, я бы с удовольствием повторил тот жесткий разбор с Рябым.

В «Жаровне» так же отдал свой длинный кинжал на входе и, осмотревшись, подсел к Охотникам, рядом с Драгером. Из парней здесь я узнаю троих человек, только Понса и Кроса я не вижу и по, сумрачным лицам Охотников, понимаю, что все пошло не так, как в тот раз.

Сразу заказываю бутыль ресы и разливаю по стопкам парням. Мы первым делом поминаем павших товарищей всех присутствующих, кроме меня, ведь я пока к Гильдии отношения не имею, просто сижу с ними за столом, как знакомец.

Понемногу история битвы на опушке, произошедшая теперь без моего участия, раскрывается передо мной, благодаря называемым именам павших и моим уточнениям. В этот раз спереди погибли четверо Носильщиков, сзади тоже почти все молодые пострадали, выжил только один с правой части каравана, рядом с ним двое погибло и один умер в Сторожке. С моей стороны погиб еще один Носильщик, Понс тяжело ранен и Крос тоже ранен, но, полегче, должен выжить.

У Понса разрублено плечо и в Гильдии ему теперь не служить, если еще выживет.

Лучник со второй подводы поддержал в этот раз хвост каравана и не дал Мечнику Крыс разгромить его полностью, сначала ранив его и, потом, добив в шею.

Из-за того, что лучники разделились, спереди погибли почти все Носильщики, но, задняя часть как-то отбилась и Мечник не смог довершить полный разгром с тыла, хотя в строю остались только Крос, уже раненый, и парень справа, остальные уже не могли оказать сопротивления или были мертвы.

Вот она — роль личности в истории, как оказалось — мое участие спасло кучу народа, наверняка, и поднятая мной тревога, но, главное, мое непосредственное участие в бою, двое выведенных из строя Пришлых Крыс и убитый Мечник, все они не успели натворить серьезных дел.

Но, это, в тот раз, теперь же погибших и умерших оказалось в два раза больше. Получается, еще с двумя Охотниками, пропавшими на стоянке, погибла четверть Гильдии.

Услышав про Тонса и Карна, я навострил уши, но, ничего больше не узнал, только то, что шкура гигантского Корта пересохла и теперь ее не продать.

Посидев еще час с парнями, чокаясь и поминая погибших, потом я вернулся в «Лису», где выступает сегодня Грита, со своим новым хитом, песней про город золотой.

Глава 19 БОЙНЯ В ТРАКТИРЕ И МЕСТЬ ГРИТЫ

В «Лисе», все-таки, народ почище и пиво серьезно получше, «Жаровня», по сравнению с моим любимым трактиром — просто шалман, дешевый и качеством пониже серьезно.

Я поздоровался с приятелями, обсудил с ними новые арбалеты, пробивную силу стальных луков, пока не пришло время выступать Грите с ее новым музыкантом, Скопом, которого я ей нашел по старой памяти. Дядька он пожилой, очень хороший аккомпаниатор, по-моему, даже получше, чем молодой Музыкант, но Грита с этим не согласна, скорее, не хочет бросать своего более старого сотрудника, да еще и влюбленного в нее.

Да и не долго осталось ждать развязки, поэтому, я не настаиваю.

Мы встретились за столиком Гриты и поужинали, как всегда, отлично.

Девушка хорошо приоделась, на те пару золотых, которые я ей вручил и теперь намекает, что еще много очень нужных ей вещичек остались не купленными. Я мог бы ей помочь, только не хочу приучать и сильно баловать, поэтому отвечаю уклончиво:

— Милая, сейчас непростой период, требуется подождать осьмицу-полторы, когда Ратуша закупит наш арбалет, тогда с деньгами все будет отлично.

— Хорошо, — соглашается Грита, оторвавшись от тушеной с капустой свинины, — Я подожду, только тогда придется тебе раскошелиться на новое платье, мне пора обновить гардероб.

Я киваю головой, понимая, что деваться не куда, впрочем, мне нравиться ее баловать, Грита становится очень чувствительной и ненасытной в постели.

Она уходит выступать, я возвращаюсь к приятелям из Гвардии и сижу с ними, пока выступление Гриты не заканчивается, и мы идем домой спать.

Ее новая песня хорошо заходит публике и становится настоящим хитом, привлекая новых слушателей и, соответственно, клиентов в трактир. Хозяин предлагает ей выступать пять дней в осьмицу, обещая немного прибавить денег, но девушка хочет посоветоваться со мной.

— Мне нравится здесь больше, но я еще должна выступать три дня в осьмицу у Мортенса, в течении двух месяцев, такой у нас договор, я не хочу отказываться.

— Милая, подожди немного и все решится, — обещаю я ей и твердо уверен в своих словах, что скоро будет не перед кем уже петь у Мортенса.

Учитель рассказал сегодня, что палатка уже заказана и вылазку в Сатум хотят осуществить на четвертый месяц лета, если ничего не помешает.

Так, я пока прикидываю, сейчас середина второго летнего месяца и я, вроде, укладываюсь по срокам во все свои дела. Через пару недель на Север отправится совместная группа разведки, только Понса в ней не будет, некому окажется заставить влезть парней в авантюру со штурмом башни, и никто может не пострадать.

Сам Понс лежит на излечении в Сторожке и шансы его оцениваются довольно просто, чисто для этого времени — или выживет или не выживет.

У Кроса все полегче, ему досталось дубиной вскользь по голове, ободрало пол-скальпа и он еще может вернуться в строй родной Гильдии, в отличии от Понса.

Потом, через десять дней парни вернутся в Астор, и с ними приплывут Рыжие уроды со своим хитрым грузом, тогда мне придется вплотную заняться ими.

План у меня пока простой, выследить и напасть на парочку Рыжих, которые отдельно от остальных возвращаются вечером из лавки, где делают вид, что чем-то торгуют. Напасть и используя ману, прикончить обоих на месте, сделав в телах несколько дырок при помощи копья или кинжала.

Потом подстеречь похоронную процессию Рыжих, дождаться, пока они зажгут костер и попробовать перебить всех, кто там будет присутствовать. Дело довольно кровавое и я не так был бы уверен, что мне хватит силы воли, чтобы покончить со всеми, но, зато уверен в Рыжих уродах, их целеустремленности, они мне спуску не дадут и поэтому им придется умереть, всем до единого.

Мне предстоит вернуться в город, причем, покинуть его и вернуться обратно мне лучше тайно, чтобы меня не узнали на Речных воротах. Поэтому, пора освоить скрытный путь через стену, ограждающую город со стороны Рудничной дороги или через Каменные ворота, где можно выйти свободно, только одна проблема мешает мне. Ходить там разрешено только работникам каменоломен и цехов, занятых обработкой камня, стражники всех их знают в лицо и мне воспользоваться этим выходом сложно, только, если потребуется убежать из города с концами, если никто из камнетесов не успеет среагировать и попробовать схватить тебя по крикам Стражи.

Значит, придется заняться городской стеной на отрезке от нашей мастерской до кузницы Водера или еще подальше. Около стены много заброшенных домов, где никто не появляется с заходом светила. Только мне требуется воспользоваться этим путем в светлое время суток, поэтому придется найти такое место, где нетрудно попасть на стену, и оно прикрыто одним из пустующих домов. Спуститься с нашей невысокой стены — дело не сложное, если оставить там веревку, то и забраться тоже просто.

Давно мне пора посмотреть и разведать пути отхода, на всякий случай.

Конечно, я могу выйти и так, через Речные ворота, отойти в сторонку и дождаться похоронной процессии Рыжих. Тем более, когда я рассмотрю подводы у них во дворе из номера гостиницы, я точно буду знать, когда они поедут на траурные мероприятия. Лошадь лучше не брать, она привлекает внимание, когда буду преследовать процессию и когда стану возвращаться, меня могут запомнить и любой крестьянин опознает виденную лошадку.

В общем, как-то так, я уложусь в несколько дней и потом потребуется время, чтобы все улеглось, со смертью всего клана в Асторе, и еще, возможно, в Талаке.

Как раз, прогуляться за перевалы и сделать доброе дело, рискуя своей жизнью, сделать счастливым Учителя, его сестру и братьев, которые теперь останутся живы.

Через пару недель мастерская заработает на выполнение городского заказа и мне обязательно надо предоставить Крипу еще одну площадку для его любимых подвод и лучше это устроить до моего похода. Чтобы не рисковать городским заказом, пока я буду двадцать дней гулять на перевалах и в Сатуме.

Да, это второе серьезное дело, перед походом через горы, потом еще намечается строительство бани с бассейном, выполнение городского заказа, может, и не одного, еще и просто — хорошая и спокойная жизнь, сам-то я моложе не становлюсь.

Попал в этот мир в тридцать восемь лет, провел здесь и еще в СССР — два года и теперь мне сорок лет. Хорошо, что теперь есть кому меня полечить в своем мире, после помощи Брата чувствую себя гораздо лучше, не зря столько маны он слил в артефакт.

В своей новой квартирке я пока познакомился с соседями, двор здесь закрывается на простой ключ, который мне передала прежняя хозяйка, можно будет попасть в дом и двор в любое время, это очень хорошо для меня и моих планов. Нанял одного из соседей сделать легкий ремонт в квартире, сходил на рынок и купил пару табуреток, стол обеденный, пару подсвечников, бочонок для воды, заодно порубил старую мебель на дрова. Кровать тоже придется поменять, как-нибудь попозже, когда деньги начнут поступать за арбалеты. Очень уж оставленная в пользование старая развалюха наводит на грустные мысли, можно проснуться на полу, если слишком сильно повернуться на бок.

Квартира куплена для хранения моей добычи и на случай, если понадобится переночевать в месте, про которое никто не знает, поэтому, нет особого смысла ее благоустраивать и серьезно ремонтировать. Потом я закажу нормальную кровать и новую крепкую дверь с качественным замком, хотя больше, конечно, буду рассчитывать именно на магические замок и скрыт тайника, который я собрался устроить в полу кухни, после тщательного осмотра подходящих для этого мест. Печки в квартире не имеется, благодаря теплому климату и хорошо закрытой от ветров бухте, температура даже ночью, в зимний период не опускается здесь ниже десяти градусов и небогатые люди экономят на отоплении, кутаясь в толстые одеяла. Зато имеется небольшой очаг, где готовят еду и немного этим греют квартиру, имеется даже вытяжная труба, серьезно уже сгнившая, только этот вопрос меня совсем не беспокоит, готовить пищу здесь я не собираюсь, пристрастившись к кухне любимого трактира.

На следующий день я заглянул на ужин в трактир Мортенса, где сегодня должна выступать Грита, и с удовлетворением заметил компанию ярко одетых молодых дворян, под присмотром наставника. Они вызывающе смотрят по сторонам, портя всем клиентам трактира аппетит и даже успели отпустить и в мой адрес пару едких замечаний, ничуть не стесняясь того, что я их слышу.

Я присел за столик недалеко от них и заказал себе ужин и кружку пива, сделав это специально, чтобы снова поднабраться негативных ощущений от этих молодых мерзавцев, и потом, с большим удовольствием, посодействовать отправке самого ретивого из них на небеса.

Негатива я набрался быстро, мой независимый вид и то, что я не обращаю внимания на них, быстро подняли градус кипения молодых ублюдков на достаточно высокий уровень. Я уже думал, что придется сцепиться с ними и приготовился подправить рожу одному из попавшихся под руку тяжелой кружкой, но тут, наставник спохватился, что дело идет к драке и в жесткой форме приказал всем оставить ужин и подняться в номер.

Дворяне очень нехотя его послушались, один, проходя мимо, толкнул мой стол бедром и разлил пиво, бросив мне:

— Грязный мужлан, — которое, с извинениями, очень быстро подтер сам хозяин, Мортенс и приказал принести мне пару кружек, за счет заведения.

— Прошу прощения, господин, не обращайте внимания, — затараторил он и я только усмехнулся, теперь предвкушая грядущее вечернее безобразие всей душой.

Молодые астрийские дворяне хорошо так завели меня, своей неприкрытой ненавистью и крайним раздражением, что им приходится сидеть рядом с простолюдинами и, главное, терпеть этот факт, не имея возможности убить кого-то.

Я решил немного изменить план и поднять ставки, дать Грите самой насладиться местью, раз уж с Редкеном не получилось пока. Поэтому сходил в мастерскую и, поговорив с Ятошем о будущем лечении, прихватил с собой арбалет и пару болтов, один — срезень, второй — бронебойный. Пожалуй, так будет лучше всего для развязки.

Номер я снимать не стал и просто подождал недалеко от трактира, пока не увидел, в наступающих сумерках, спешащую Гриту в сопровождении музыканта, нагруженного своими инструментами. По сторонам внимательно они, конечно, не смотрели, торопясь в трактир и негромко переругиваясь между собой.

Это выяснение отношений у них происходило все чаще, как пожаловалась мне девушка, ее аккомпаниатор не желает никак примириться с мыслью, что Грита живет с кем-то и вполне довольна своей жизнью, не обращая внимания на страдания влюбленного сердца.

Когда они вошли в зал, я занял позицию на крыльце, за одним из столов, отдал заказ на пару кружек пива выскочившей девке и спокойно попивал пиво, ожидая, когда голос Гриты, спевшей первую часть своего выступления, умолкнет и раздадутся жидкие аплодисменты немногих оставшихся зрителей и громкие пьяные выкрики золотой молодежи.

— Пора, — понял я, подхватил мешок с арбалетом и войдя в трактир, быстро поднялся по лестнице на второй этаж, никем не замеченный. В зале трактира тем временем происходят события, которые я не могу видеть, но, приблизительно, помню их очередность.

Дверь из зала трактира распахнулась и один из дворян, держа Гриту на плече, обернулся в зал и что-то проревел своим дружкам, потом развернулся обратно, немилосердно приложил ее бесчувственное тело головой о край лестницы и начал быстро подниматься наверх.

Сзади него, в зале, раздались негодующие крики, но, в это время, смазливый дворянин со своей добычей вскочил на площадку второго этажа по лестнице, где внезапно встретился со мной.

Несмотря на нелегкий груз и общее опьянение, он быстро понял, что какой-то мужик с решительным лицом преграждает ему путь к номеру и успел схватиться за рукоять длинного кинжала на своем поясе. Больше ничего не успел, я приблизился на полшага и перехватив девушку одной рукой за плечи, второй хлопнул негодяя по лбу, добавив маны в удар.

От удара дворянин даже изобразил рыбку и врезался головой в деревянный пол с грохотом, раскинув безвольно ноги в разные стороны, а Грита осталась у меня в руке.

В это время внизу раздался громкий, похоже, предсмертный крик и я понял, что Музыкант отдает богу душу, именно, в этот момент.

Времени осталось очень мало, я посадил девушку к стене, вытащил из лежащего мешка арбалет и взвел его козьей ножкой, положив бронебойный болт на ложе.

Крепкий на голову дворянин начал приходить в себя, как и Грита, и я, шагнув к нему, хорошим ударом ноги отправил его полежать без чувств еще немного, совсем чуть-чуть. Потом вытащил его кинжал из ножен и бросил в сторону.

Положив арбалет на пол, я поднял Гриту на ноги, потер ей щеки и видя, что она открыла непонимающие глаза, спросил:

— Будешь мстить этому уроду или это я сделаю?

Видно, что она не сразу поняла суть вопроса, но, через пять секунд, пришла в себя и уставилась на лежащее тело перед ней. Потом, она, похоже, вспомнила события, которые только что произошли и глухо ответила:

— Я сама, эта тварь хотела изнасиловать меня!

Я поднял и вручил ее арбалет, навел его сам на низ живота и спустил скобу.

Времени остается все меньше, скоро появится Стража, сапоги которой уже грохочут на крыльце и лучше закончить наказание виновных и раздачу всем сестрам серег по их заслугам. Чтобы не творить правосудие у всех на глазах, когда оно уже не такое правильное правосудие

Тетива щелкнула и болт исчез внизу живота неудавшегося насильника, заставив его сразу же очнуться и протяжно застонать. Сесть ему удалось, схватиться руками за свой, теперь, многострадальный живот в районе мочевого пузыря и все, кажется, о дальнейшем сопротивлении он больше не помышляет.

Грита, с текущей из носа и размазанной по лицу кровью, на этом не успокоилась, подскочила поближе к дворянину и врезала острым носом туфли для выступления в, теперь — самое больное место, заставив его снова застонать и потерять сознание.

Потом, она ударила его еще не один раз, с кровожадными возгласами, все в тот же них живота и мне пришлось оттащить ее от бесчувственного тела, когда снизу раздались предупреждающие крики Стражников, глумливые ответы оставшейся парочки молодых дворян, хлопанье арбалетов и проклятья той же бравой и не сдающейся парочки, которые, впрочем, быстро затихли.

— Я бросился защищать тебя, с заряженным арбалетом, он, — я тоже пнул бесчувственное тело, — достал кинжал и напал на меня. Поняла? — спросил я девушку.

Грита радостно кивнула, пожирая горящим взглядом насильника, начавшего снова тянуться руками к больному месту, не удержалась и опять отправила его в беспамятство ударом остроносой туфельки.

Потом раздался грохот сапог на лестнице, и поднявшаяся наверх спасать певицу Стража увидела валяющегося преступника и храброго героя, обнимающего только что спасенную жертву, которая разбитым лицом и довольным видом очень органично вписывается в открывающуюся взорам картину.

Потом был недолгий допрос, вывоз тел на труповозке и приезд лекаря с осмотром раненых. Появились оба наставника молодых дворян и, узрев побоище, долго и злобно грозили всем страшными карами, пока из самих не обезоружили, связали и, подталкивая в спину концами копий, не отвели в Караулку.

Прислуга усердно замывает следы крови на деревянных полах, постояльцы срочно съезжают из пропахшего смертью места. К нам с Гритой вопросов больше нет, и я провожаю девушку с сильно опухшей половиной лица домой.

Не смотря на повреждения и легкое сотрясение, Грита необыкновенно довольна и переживает, что ей не дадут больше, как следует помучить насильника и морального урода.

Потом она вспоминает, что ее верный музыкант погиб и я передаю рыдающую навзрыд девушку Клое и Орнии, которая сама, с полным слез, лицом, выглянула на плач Гриты из своих комнат. Ее муж пока в тяжелом состоянии и лучше ему не становится, все идет к тому, что скоро она останется вдовой.

Завтра мне предстоит прибыть в караулку, куда забрали и арбалет, как вещественное доказательство.

Случилось серьезнейшее правонарушение, касающееся гостей города из соседней страны, разбираться будут долго и обстоятельно.

Придется потом, как следует проинструктировать девушку, что было и как все произошло, чтобы наши показания совпадали во всем.

Глава 20 ГОТОВЛЮСЬ К НОВЫМ ИСПЫТАНИЯМ

На следующий день, я пришел, как мне сказали, с утра в Караулку Стражи, расположенную в центре города и меня хорошо погоняли и поспрашивали по произошедшим вчера событиям.

Ведь, вроде все и так ясно, куча свидетелей видела, как все начиналось, как первый дворянин схватил Гриту со сцены, как она сопротивлялась, как он ударил ее и потащил наверх, в свой номер.

— Да, это все видели, только, что случилось на втором этаже, кроме вас никто не видел, — сразу же обозначил мне слабость моей позиции дознатчик-старшина, с первых же слов.

Я при начале произошедшего не присутствовал и веду свой логичный рассказ с того момента, как пришел встретить свою женщину и увидел, как ее тащат наверх, без сознания и только тогда вмешался в этот беспредел. Зарядил сразу же арбалет, так как узнал в похитителе того самого борзого дворянина, который говорил про меня и всех черноземельцев возмутительные вещи.

— Я понял, что мне придется драться за честь и жизнь моей любимой, из оружия у меня при себе имелся только арбалет и маленький нож, поэтому я и решил стрелять.

— А почему ты разгуливаешь с арбалетом по вечерам в городе? — вполне логично спросил старшина.

— Работаю в мастерской и являюсь одним из ее хозяев, взял оружие домой, чтобы показать знающему человеку, Охотнику, который рядом живет, — намекаю я на Понса, делая вид, что не знаю, что он при смерти лежит в Сторожке. Живет такой рядом и все, хотел мнение спросить, на этом и буду стоять.

— Что, сразу же выстрелил в дворянина? — такой вопрос тоже очень интересует местного дознатчика и я терпеливо объясняю ему, что сразу я никак не мог это сделать.

Ведь похититель моей девушки находился ко мне спиной, арбалет был не заряжен, поэтому, я зарядил его и поднявшись на второй этаж, вслед за похитителем, предложил ему оставить в покое мою женщину и предупредил, что буду стрелять, когда он вытащил кинжал из ножен и бросился на меня.

— Что, успел и арбалет зарядить и похитителя догнать? — этот момент кажется дознатчику тоже непонятным.

— А чего его заряжать? Вставил козью ножку и все, один момент и тетива на орех легла. Дворянин с ношей поднимался по лестнице, ему тяжело шагать, а я взлетел наверх, как стрела.

Дознатчик попросил показать ему такой трюк, благо мое оружие и кинжал дворянина лежат перед ним. Козья ножка тоже с ними рядом, и я показываю отточенным движением, как взводится и цепляется тугая тетива.

— Эво, ловко как, — поражается старшина, — Что это за штука такая, первый раз такую вижу.

Я подробно рассказываю ему, что изобрел эту вещь, для ускоренной зарядки арбалетов, которые наша мастерская собирается производить по заказу Ратуши. Намекаю, что это — стратегический заказ, который перевернет все военное дело в Асторе и я — очень нужный городу человек.

Дознатчик отмечает себе в памяти, что я необходимый городу изобретатель, а не просто — неизвестно кто и общается уже вежливее, без крепких словечек и сплошного наезда.

— И что потом?

— Догнал его и предупредил, чтобы он оставил мою женщину в покое. Он ее и оставил, то есть, грубо бросил на пол, выхватил кинжал и бросился на меня. Спасая свою жизнь, выстрелил в него из арбалета и попал. Он кинжал выронил, за живот схватился и упал через плечо, головой уже к лестнице, — я вспомнил, что забыл развернуть тело раненого дворянина лицом к лестнице, по которой я догонял его сзади, согласно повествованию.

Решил заранее объяснить такой момент, ведь, я не знаю, рассказали ему стражники, как всех нас нашли, в каком виде, поэтому, лучше заранее снять вопросы.

Ведь, объяснить, зачем я ждал его перед номером, я бы не смог, так же, весьма правдоподобно, как веду рассказ.

— Потом, я положил арбалет на пол, отпихнул от преступника кинжал в сторону и стал помогать подняться моей девушке, потом обнял ее и стал успокаивать. Тогда и Стража появилась, все увидела.

Дознатчик погонял меня по вопросам еще немного и отпустил, сказав:

— Ты не обижайся, дело такое, что можем мы с Астрией рассориться, вплоть до войны, поэтому так и сказано копать, нет ли какой в этом деле хитрости.

— Как там этот придурошный астриец, которого я стрельнул? Признается в своем преступлении? — на всякий случай поинтересовался я.

— Признается? Да он такой спесивый, только и орет, что мы все заплатим страшную цену за этот болт, что мы вонючие селяне и такое прочее! И требует побольше ресы, мол, рана болит очень. Не жилец он, меня, если честно, уже довел. В могиле одной ногой, но разговаривать не собирается, поэтому наши ему кляп забили, чтобы оскорбления не слушать. Хорошее ты дело сделал, честно говоря, вот тебе мое мнение, — неожиданно закончил старшина

— Да ничего, за дело же, — и я попрощался с ним, вышел на улицу из Караулки.

Да, дело такое, в тот раз долго город с Астрией выяснял отношения, кто виноват и кому за провинность платить. Виноватым назначили музыканта и всех погибших, оглушенного дворянина, впавшего в кому, повезли в крепость, чтобы отдать родне, так он по дороге и умер, от тряски или от того, что месяц не ел нормально.

Я потом купил на деньги, выделенные городом в качестве награды за помощь в розыске и поимке крупнейшей контрабанды в истории Черноземья, торговый дом в красивом здании, за тысячу двести тайлеров без тридцати, у впавших в опалу из-за этого случая астрийских купцов, рискуя нарваться на недовольство городской власти. И отдал сразу же восемьдесят процентов в пользу города, собираясь потом отстоять право на оставшиеся двадцать, но, больше в той жизни в город так и не попал, не рискнул даже появиться, не то, чтобы требовать свою долю от города в Ратуше.

Посмотрим, как сейчас все пойдет, удастся ли мне все свое знание обернуть к пользе или, снова вмешаются непреодолимые обстоятельства. Все же чужак я для местных, ничего не скажешь, еще и спрятавшийся на безопасной стороне Сиреневых гор, во время всеобщей беды.

Да, тогда мое знание, где находится Храм, легкомысленно подаренное Кремеру и Учителю, скажем так — для спасения своей шкуры, сыграло плохую шутку и со мной, и с одним из магов, которому не повезло попасть в почетный плен и начать трудиться на благо города, вычищая магическую агентуру.

Из-за этого мага я не смог вернуться в город и отправился на Север, проходить обучение и в итоге все сложилось, как нельзя лучше. Я стал, по итогу, самым сильным магом в этих землях, спас Черноземье от кровавой, разрушительной войны и узнал, как ходить между мирами, пусть, даже, знание это оказалось не совсем полным.

Главное я все-таки нашел в пыльных шкафах Великих магов, наглотавшись при этом и грязи, и пыли вволю.

Не говоря уже о четырех палантирах — Источниках и диковинном бластере, гарантированно обеспечивающим уничтожение любых магов со всей их защитой, очень вовремя, кстати, пополнивших мою коллекцию редких и редчайших предметов. Без фузеи исход населения из башен оказался бы гораздо сложнее и тяжелее.

Вернувшись в мастерскую, я проработал до вечера, после чего на тренировке мне пришлось всем рассказать, что произошло вчера и как я посчитался за Гриту.

— Ты правильно поступил, против астрийского умельца у тебя не было шансов, чтобы выжить в бою на ножах, — заметил, довольно в тему, Генс.

— Я уже три месяца тренируюсь наравне с вами и проигрываю тому же Торку все пять схваток из пяти. Наверно, ты прав, — подумав, подтвердил я слова светлоголового командира взвода Гвардии.

— Знаешь, Ольг, я сам не уверен, что обязательно смог бы победить дворянина из Астрии. В любом случае, без порезов точно не обошлось бы, — подтвердил слова приятеля и сам Торк, — Они там упражняются с ножом и клинком с самого детства, формируют мышцы и сухожилия по пятнадцать лет и занимаются каждый день, не тратя время на службу и походы.

— Очень опасные соперники, — подвел итог кто-то из парней.

— Ну, я тоже так подумал и решил просто пристрелить подонка, который ударил Гриту по голове, — усмехнулся я и предложил начать разминку, как я люблю, долгую и серьезную, до первого пота.

Вечером, за столом в трактире, за кружкой вкусного пива я рассказал своим приятелям, что, на самом деле, выстрел сделала Грита и вы бы видели, с каким уважением потом стали смотреть на нее парни. К ней и так относятся с почтением, как к моей девушке, но такой хладнокровный выстрел поднял уровень ее оценки в нашем мужском коллективе до небес.

Когда она выздоровеет, после сотрясения, она сама в этом убедится, да и я ей намекну, что приятели мои уже в курсе. Не смотря на сотрясение и распухшую половину лица девушка крайне довольная, что смогла отомстить за такое оскорбление и теперь подонок мучается от раны, валяясь в грязном подвале на соломе в Караулке и уже не выйдет из него никогда. Пока она лежит дома, в кровати и Клоя ухаживает за ней, вместе с Орнией и своими подругами.

Через пять дней после стычки у Мортенса, я узнал, что Орния стала вдовой, у Понса разрубленное плечо начало сильно гноиться, вызывая жестокую лихорадку, поэтому лекарь и ему накапал сонных капель в чашку, когда стало понятно, что шансов не осталось, а впереди только — мучения и смерть.

Хорошо, что не толкования религии в Черноземье решают, кому и как умирать.

Уже выздоровевшая Грита с Клоей теперь пропадают у вдовы, утешают и присматривают за детьми. Во дворе собрали денег для молодой вдовы и вручили их мне, все полтора тайлера. Я добавил еще полтора и отдал Грите с Клоей деньги, им виднее, что требуется в первую очередь семье Понса.

Похороны оплатит Гильдия, которая теперь усиленно набирает новобранцев. На каждом углу слышно о наборе в ряды лесных стрелков, пока только плату обещают прежнюю, мало кого могущую заинтересовать в городе. Новичку — пол-тайлера и содержание, через год сулят уже целый тайлер, когда получит звание Носильщика и полное содержание, но я знаю, что на подобные предложения поведутся только деревенские парни из того же Помра, да и то, очень недолго.

Такая плата уже может вызвать только усмешки. Живя и работая в городе, не рискуя жизнью и ночуя в своей постели каждый день, почти каждый может заработать и побольше одного тайлера. А став, через пару лет, хорошим мастером в своем деле, можно и по два тайлера получать, так что, толп молодых парней, желающих рисковать жизнью, пройдя в муках жестокий курс молодого бойца, я не увижу.

Пока Гильдия и Ратуша не поменяют подход к материальному обеспечению своих вояк, суровое время лишений прошло, город стремительно богатеет и молодые парни не стремятся провести всю жизнь в лесу, за скромные, в общем-то деньги.

Но приглашают глашатаи и обслуживающий персонал и даже управляющих, не говоря точно, на какие вакансии. Видно, что Альс и в случае, почти полного разгрома каравана, все же смог правильно повлиять своими козырями, особенно скошами, на Совет Капитанов и получить подтверждение полного содержания Гильдии за счет города.

Услышав эти призывы, я снова задумался, не пойти ли мне к тому же Альсу и не предложить свою кандидатуру на место чиновника, который будет обеспечивать содержание Гильдии, трудясь при Ратуше за ее интересы.

Как, в прошлый раз.

Но, подумав немного, решил отказался от этой мысли.

Мне хватит и чистого бизнеса с моими идеями, город стремительно растет во все стороны и удовлетворять растущий спрос на тот же комфорт по жизни можно еще долго. Обойдусь я и без оказавшегося не особо продуктивным влияния при Ратуше, все же, пришельцу издалека, немного подозрительному, далеко не все разрешено в этом, уже немного устоявшемся, мире. Использовать власть в своих целях у меня не получится, так что, только производство и торговля, зато, никаких утомительных сборов товара и поездок в Сторожку.

Здесь все решают местные лидеры, те, кто провел людей через Смертные горы и остатки старой элиты, снесенные страшной Бедой и потерявшие решающее влияние, но, еще пытающиеся пробиться обратно к власти.

На эту пару лет вполне и, даже избыточно, мне хватит дохода с тех же арбалетов, которые затребует город, чтобы и так не знать, куда потратить все заработанные деньги.

Это, уже не говоря об имеющихся у меня алмазах, которые я собираюсь перевести в деньги, а, если вспомнить про богатства, спрятанные в бочках с вином, то и так кругом идет голова. Придется открывать пару своих лавок и разорить местных ювелиров. Ну, это шутка, конечно, мне, гораздо проще, помочь стать им еще богаче, чем вступать в противодействие с ними, сплоченным профессиональным сообществом.

Чтобы работать на Гильдию и тратить свое дорогое время, за те самые полтора тайлера в месяц, которые мне светят, как секретарю второй степени, ну, я не знаю, что мне потребуется из пряников.

Ведь, я больше не собираюсь дергать господина второго Секретаря Бромса за усы, настаивая на звании секретаря первой степени, ровно, как и бороться за высокие звания, для оказавшихся весьма неблагодарных Старших Гильдии.

В общем, в свете новых открывшихся обстоятельств, я не стану работать на государство и займусь рынком драгоценных камней, мне такая идея гораздо больше нравится.

Пока получается так, что с Гильдией мне не светит так сойтись, как в прошлой жизни, вполне хватит моих гвардейских приятелей и троих из них, которые станут со временем друзьями.

Буду поддерживать общение с Драгером и Контом, потом, через них познакомлюсь с Кросом и там посмотрю дальше.

Скоро праздник середины лета и через пару осьмиц я сниму номер в мансарде «Лисы», чтобы заранее приготовить точку наблюдения за усадьбой Рыжих, принести туда бинокль и удобный стул, чтобы можно с относительным комфортом проводить время за наблюдением.

Так и получилось, через две осьмицы я арендовал самый удобный номер для наблюдения и стал, время от времени, посматривать по вечерам за распорядком жизни семейства Рыжих, знакомясь с ее членами. Так, чтобы узнавать их в лицо при встрече и выяснить, кто из них торгует в лавке, принадлежащей семье.

В саму лавку я даже не стал заходить, чтобы не натолкнуться на грубость, которой славятся Рыжие уроды, и чтобы никто из них не мог опознать меня в той же «Лисе», куда они частенько заходят, чтобы отдать должное темному пиву, с символичным названием «Подземное». У хозяина трактира хорошо с чувством юмора, впрочем, пиво это достаточно дорогое, выдержанный портер с карамельным вкусом, его редко заказывают больше одного бочонка из-за высокой цены производства.

В один из вечеров, поднявшись в номер, я увидел во дворе усадьбы пасущуюся лошадь и телегу, сиротливо стоящую в углу. Не стоит и говорить, что утром я забежал проверить, запрягли ли лошадь и был разочарован тем, что нет, не запрягли еще.

Как я понял, Рыжие и сами еще не знают точно день и время прибытия корабля. Учитывая, что от пристани порта до их усадьбы пять минут бегом, они могут и не держать лошадь постоянно готовой и запряженной. Десять минут на это дело и еще десять, чтобы добраться до шхуны, которая привезет бочки, получается, меньше, чем через полчаса Рыжие прибудут к кораблю и начнут выгрузку особенного товара, не опасаясь мытной службы города.

Но, мне приходится уходить из мастерской, чтобы контролировать время от времени двор усадьбы, пару раз я точно захожу в номер, в обед и вечером, надеясь заметить активную деятельность в усадьбе. Хорошо, что лестница наверх ведет мимо местных туалетов, закрытых от посторонних взглядов, я делаю вид, что иду в туалет и только потом поднимаюсь наверх, в номер, чтобы бросить взгляд на суету во дворе усадьбы.

Иначе, мною давно бы заинтересовались местные работники, зачем это я по два-три раза в день забегаю наверх.

Ратуша, уже полторы осьмицы, как разместила у нас заказ на две сотни арбалетов, столько же козьих ножек и четыре тысячи болтов, разного назначения, поэтому работа кипит. Заказ мы потребовали растянуть на три месяца и отдавать изделия дешевле одиннадцати тайлеров не согласились, как нас не пугали, что отдадут его в другое место, если мы не согласимся на более низкую цену, для блага города.

Притом, по ножкам и болтам мы потребовали срок в полгода, ведь, Водер, хоть и нанял еще пару опытных подмастерий в кузницу и поднял цены на все остальное, работая только на нас, все равно, уже с трудом укладывается в график производства стальных луков, не говоря уже о сопутствующем товаре.

Поэтому, срок взяли с большим запасом, чтобы совсем не переживать.

С другой стороны, эти арбалеты процентов на двадцать лучше тех, которые мы производили в прошлой жизни. Они продуманнее, легче и гораздо удобнее всех конкурентов, это видно наглядно. Так они еще и мощнее на добрую треть, пробивают броню за сто метров каленым болтом, что особенно поразило гвардейское начальство.

Поэтому — только по одиннадцать и сроки, какие нам удобны.

Заскочив как-то утром в номер гостиницы, я сразу разглядел выезжающую со двора усадьбы подводу и торопливо спустился вниз. Хотя, так уж особенно бежать и нечего, но мне интересно, сколько Охотников и разведчиков Гвардии вернулось в город, после недели на Севере и удалось ли Кремеру хоть как-то им устроить веселую жизнь.

Что же, пришло время следить, проливать кровь и вино в больших количествах.

Глава 21 ПОРА НА ДЕЛО

Выйдя на улицу, я невольно вздохнул.

Пришло время рисковать не по-детски, лить кровь разумных существ, совершать злодеяния, можно сказать, заниматься массовыми репрессиями.

Причем, в отношении существ, которые мне пока ничего не сделали и не подозревают о моем существовании. В этой жизни.

Или, вернее будет это звучать так — не подозревают о моем существовании и поэтому — ничего еще не сделали. Ведь, как только заподозрили, что я что-то услышал, сразу же вынесли приговор и наняли убийцу, не пожалев дорогой арбалет.

Потом, уже своими силами попробовали справиться, разослав засады с арбалетами по всему городу. Чего уже вспоминать ту встречу на берегу Протвы, когда они все-таки достали меня, собираясь долго мучить и пытать. Там то, уже, у них имелся законный повод, чем я даже загордился, перед своей смертью.

Если бы Уродцы знали, что есть в моей памяти такие воспоминания, прибежали бы всей толпой, топтать и убивать.

Ну и хорошо, пусть пока и не подозревают, а когда узнают, пора будет на поминальный костер отправляться, увидеть, так сказать — лицо врага, коварного и беспощадного, прежде, чем глаза лопнут от невыносимого жара.

Эта мысль, откровенно говоря, нравится мне гораздо больше, чем, просто мирное сосуществование с расой нелюдей, которые очень сильно портят и могут совсем испортить нормальную жизнь в Черноземье, да и в Талаке тоже.

Огромнейшие, невозможные деньги дадут им множество возможностей продавить местных жуликов, стражников и чиновников, принести страдания людям, коррумпировать власть, убирая неугодных.

Город и так уже серьезно сомневается в необходимости проживать таким нелюдям рядом с нормальными горожанами. Накопилось по ним много информации, что ничего хорошего они не делают, трудиться не собираются, только скупают для видимости чужие изделия и делают вид, что ведут какую-то торговлю с Талаком, прикрывая свою контрабанду.

Платят какие-то тальши из налогов, хотя живут гораздо богаче, чем могли бы себе позволить, по своим доходам.

Еще, я предполагаю, что до этой огромной партии камней, они, все же, не располагали таким их количеством, все оказалось гораздо скромнее, судя, по найденному золоту в тайниках. Триста золотых — большие деньги, но, ничего в этой сумме потрясающего нет. Но, уже двадцать тысяч золотых в камнях, по предварительным и, явно заниженным, подсчетам экспертов Ратуши, это уже сумма, которая поможет скупить половину Бейств и половину Астора.

Ну, может и не половину, но, учитывая злобный характер нелюдей и их феноменальную мстительность, пострадать людям придется на гораздо большие суммы.

Хотя, чего я себя уговариваю, достаточно Рыжие плохие или еще не очень?

Я просто хочу стереть с лица Черноземья эту отраву, которая, наверняка, еще и пятая колонна магов, хотя, и сама может играть самостоятельно в свои плохие игры.

— Так я хочу это сделать, что даже кушать не могу, — как сказал герой одной из советских комедий.

Я прошел по соседней улице, чтобы не встречаться с грохочущей по плитам подводой Рыжих и вошел через ворота на территорию порта, где смешался с толпой, украдкой посматривая в сторону происходящего в той стороне, куда укатила подвода в сопровождении Рыжего отряда.

Опасаюсь я, что имеются в их составе нелюди, способные замечать чужое внимание, те, которые магически одаренные. Кто-то же ставит магический скрыт на тайники, может, сам Старший всего сообщества, может, кто-то из его нелюдей.

Хорошо бы их вычислить за оставшееся время наблюдения, впрочем, наверняка, один из таких останется в доме, охранять бочки, не пойдет провожать своих убитых в последний путь.

Суета около шхуны продолжается, мимо меня прошли пятеро гвардейцев, спустившихся с борта, двоих из них я даже знаю, они служат в разведке. Получается, какие-то столкновения около башни Кремера произошли, один из военных щеголяет перевязкой с кровавым пятном и еще одного нет, впрочем, и гроба с телом около сходен тоже не видно. Похоже, что один парень остался на Севере.

Пока я купил жареной мелкой рыбешки, на пару грольшей, напоминающей нашу корюшку по вкусу и стаканчик горячего чая на небольшом мини-рынке около центра порта, встал за столик, лицом к гавани и продолжаю наблюдать, делая вид, что перекусываю.

Вдалеке, иногда включая орлиное зрение, я вижу такую же странно-медленную разгрузку бочек, пара стражников с мытником уже обошли шхуну и теперь, о чем-то общаются с главой Рыжего клана, потом одну бочку относят в сторону и оставляют на пирсе.

Это, значит, залог того, что товар ввезен на территорию города с правом дальнейшего вывоза в другое место, одна бочка — это то количество товара, которое пошло бы на оплату портового сбора, если бы вино продавалось в городе. Тоже одна восьмая от имущества, как и все здесь, в этом мире восьмикратных понятий.

Охотники стоят рядом и собираются, как я понял, конвоировать и дальше подводу с бочками, согласно заключенному договору.

Я узнаю Драгера и еще пару Носильщиков, остальных не знаю, всего шестеро гильдейских, похоже, что они потерь не понесли, в отличии от Гвардии и башню штурмовать не стали.

Поэтому, тот же Драгер не прихватил с собой в Астор никакой местной шлюшки, ведь, ему переживать не о чем, карьера в Гильдии не получила сокрушительного удара. Крос же пока вообще находится на излечении в Сторожке и в этом случае события, в отсутствие Понса, не пошли таким жестким образом, как в моей прошлой жизни.

Так что, рассчитывать на Драгера с Кросом я могу только, как на веселых собутыльников и никак иначе, пока, во всяком случае.

Так и мне не требуется разбираться с наемным убийцей и потом, с его хозяином, Рябым. Которого я и так не забуду, и тоже попробую спровадить на тот свет, при первой возможности, чтобы дышалось легче в городе и на душе приятнее было.

И, все решившая тогда поддержка, во время битвы в порту, теперь, по новому плану, мне от Охотников не требуется.

Да, как-то не сходятся наши пути, как в итоге разошлись и в тот раз, получается, это тоже не случайно оказалось, а предначертано самой судьбой.

С судьбой не поспоришь, как я уже убедился. Если, все же, попробуешь это сделать, она тебя озадачит гораздо серьезнее, чем должно было случиться ранее.

Вот, немного вмешаться, это, кажется, вполне возможно. Дать Грите счастливую возможность отправить в мучениях на тот свет подонка, а не просто отправить его в каземат, это, вроде, сработало. Если, конечно, подонок не припомнит, что я как-то очень сильно его ударил по голове и потом, в беззащитно лежащего, выстрелили из арбалета, из двух рук, да еще в такое подлое место для каждого мужика.

Я, кстати, спросил у Гриты, не стоило ли поступить так или, хотя бы, не с такими муками, а просто, наповал застрелить подонка на месте. На что она мне ответила, что сбылась главная мечта ее жизни, вот, именно так позволить себе поступить с насильником и она благодарна мне на всю жизнь.

Потом, еще, достаточно так загадочно намекнула, что, если бы подобное произошло с еще одной тварью, то она стала бы моей рабыней навсегда.

Что же, я это запомню и попробую преподнести ей такой подарок.

Рыбешка закончилась, подвода с Рыжими, бдительно зыркающими глазами из-под лохматых бровей, прогрохотала мимо меня, Охотники тоже прошли рядом, радуясь возвращению в родной город без потерь. Я допил свой напиток, вернул чашку торговцу и не спеша пошел за маленькой колонной, держась на солидном расстоянии.

Около усадьбы, Рыжие, так же рассчитались с Охотниками, опять не доплатив. Сколько в этот раз я, конечно, не услышал, но понял отчетливо по их возмущенным лицам, что на договор Рыжие забили и цинично Охотников послали.

Что же, уроды — они такие уроды и, к счастью для меня, не меняются.

Теперь уже и не успеют, что меня очень радует.

С высоты своего номера я разглядел счастливую суету в усадьбе Рыжих уродов, осторожнейший занос бочек в дом и быстро выгнанную со двора подводу, в которой пропала надобность.

Я сходил в мастерскую, огорошил Крипа, что беру отпуск на несколько дней и пока они будут справляться с заказом без меня. В мастерской жизнь кипит, на двух верстаках собирают арбалеты, один родственник Крипа нарезает болты и гайки, уже в двух номенклатурных позициях. Одни — потоньше, на арбалеты, вторые — потолще, на подводы, требуется этого чуда технического прогресса все больше и больше, нашей мастерской, настолько они упрощают процесс сборки всех изделий.

Осталось придумать еще контргайку и победа, теперь уже надолго, за нашей спиной.

Первые солидные деньги уже поступили на счет нашей мастерской в Кассе.

Сотня полностью оплаченных арбалетов и на половину оплаченная вторая сотня, вместе с деньгами за болты и козьи ножки принесли нам две тысячи золотых тайлеров.

Так я объяснил людям, чиновникам из Ратуши, что деньги за первую сотню арбалетов, козьих ножек и болты нам потребуется все сразу, чтобы начать промышленное производство и выдавать продукцию на благо родного города без задержек.

Наши требования оказались приняты в полной мере, но и с нас требуют четкой выдачи продукции, поэтому мы каждые три дня складываем получившееся оружие на подводу, добавляем туда остальное готовое и отвозим на склады Гвардии, где опытные инструктора принимают нашу продукцию и пока был только один случай возврата арбалета и пары козьих ножек из-за слабо сваренных железных прутьев.

Что, для штучного средневекового производства — случай небывалый, настолько качественную продукцию мы выдаем.

За козьи ножки мы платим Водеру по одному золотому с тремя четвертями, нам остается золотой с четвертью. Правда, здесь мы еще оплачиваем налог с прибыли, ту же самую одну восьмую и я чувствую, скоро станем одними из крупнейших налогоплательщиков в Асторе.

Крип нашел еще пару работников, уже достаточно опытных, сманил с прежней работы на наше преуспевающее предприятие за плату в два тайлера помесячно каждому и теперь работа у нас кипит, в отличии, от конкурентов.

Хозяин той мастерской, тот самый Ольс, уже везде пытался засунуть свой длинный нос в наши секреты, не понимая, как за полгода мы увели почти всех его клиентов, выдаем подводы через пять дней, притом, гораздо более удачные по грузоподъемности и более крепкие в эксплуатации, пусть и более дорогие. Он уже попробовал демпинговать, понизил цену на подводы и не знает, что мне, в принципе, это не интересно, возня с таким трудоемким процессом.

Когда он понизил цену, клиенты потенциальные нам это донесли и требовали таких же условий, но, тут, даже Крип не повелся. Он долго и немного занудно рассказывает о преимуществах нашей продукции и предлагает пробную поездку, благо готовая подвода и смирная лошадка всегда под рукой.

В общем, цену конкурент понизил, сначала до семи тайлеров, потом уже до шести с половиной, только, заказов ему эта мера не принесла, простой и убытки, вот что теперь его удел.

Прошло уже пять месяцев, как мы доминируем над ним, пора и поговорить с конкурентом и выкупить его мастерскую, чтобы Крип не переживал за свои любимые телеги и подводы, которые скоро реально начнут мешать гораздо более прибыльному бизнесу.

Да, в этот раз я собираюсь выкупить его мастерскую полностью, не влезая ни в какие доли и прочие сложности.

Пока же я разместился в номере, с заказанным обедом и парой кружек ячменного пива, которое своим вкусом напоминает наше «Жигулевское», только еще не пастеризованное.

Приставил к глазам бинокль и начал внимательно присматриваться к снующим по двору жителям Рыжей усадьбы. Провел так пару часов, пока беготня успокоилась, похоже, что все бочки надежно доставлены в погреб и стоят по ранжиру.

Все семь, одна из которых пустышка.

Меры охраны сразу же оказались усилены, по одному этому можно уже догадаться, что ценный груз прибыл в дом и размещен в надежном подвале. К воротам и калитке Рыжие теперь подходят по двое, один всегда вооружен, третий стоит на крыльце, держа заряженный арбалет. По одному только такому изменившемуся поведению Рыжих уродов, местная мафия, если бы она оказалась способна на что-то, поняла бы, что пора ставить Рыжих на нож.

Только местные служат в шестерках у Рыжих и боятся их откровенно, про это я отлично и доподлинно знаю, так что, придется все самому делать.

Вечером, перед ужином, я снова на посту, замечаю время, когда четверо Рыжих возвращаются с производства и оставшиеся двое, одетые почище, из лавки приходят. Выходят то они вместе, похоже, как я смог разглядеть, когда пару вечеров прогулялся рядом с лавкой и цехом, только, работяги бегут в дом быстрее, видно, что голодные, а вот представители торгашей, похоже, имеют более высокий статус и прогуливаются, не спеша, по городу.

Заходят всегда в пару ювелирных лавок, которые я уже приметил, проводят там какое-то время и идут дальше, в следующую по дороге лавочку, торгующую деликатесами из мяса и сыра. Работает там довольно симпатичная девушка, похоже, что дочка хозяина. Я пару раз заходил после Рыжих в эту лавочку и оба раза замечал, что девушка постоянно готова разрыдаться, насколько эти уроды умеют испортить настроение. Один раз она горячо говорила спустившемуся вниз отцу, что больше не будет работать в это время, из-за постоянных оскорблений и понукания Рыжих, которые и покупают, как, самые нищие жлобы, но ведут себя, как ее личные хозяева.

— Перестань, дочка, мы должны радоваться всем покупателям, — успокаивает ее отец и вежливо улыбается мне:

— Чего господин изволит?

Я прошу завернуть мне вон тот кусок копченого мяса и еще того сыра, с семечками и кунжутом, побольше. Чтобы не так скучно было сидеть, рассматривая усадьбу с населяющими ее уродцами.

Еще один, маленький камешек, на мое окончательное решение, отвратительные характеры лучших представителей семейства Рыжих, купят на копейку у милой девушки, но, дерьма высыпят на нее тонны.

Кстати, и про Гриту уродцы высказываются весьма грязно за своим столом, когда она выступает, я это вижу по их глумливым ухмылкам.

В, общем — нелюди и жалеть их нечего.

Еще, кто-то из этих двоих торгашей, магически одаренный, мое внимание они почувствовали и, если и не поняли, кто за ними следит, то, поделились таким знанием с остальными, наверняка. Попробуют ловушку устроить на следящего, только, мне уже больше не требуется за ними ходить, все, что нужно, я уже знаю.

Начну я точно с этой парочки, раз, они возвращаются позже остальных, и кто-то из них, а, может, и оба, имеют что-то магическое за душой.

Устранить я думаю их прямо около усадьбы, не доходя до нее сотню метров, там имеется довольно пустынный переулок, по которому они проходят каждый раз и это самое удачное место, остальные места более оживленные и окна на них выходят.

Сделать потребуется все быстро, маска мне понадобится и одежда неприметная, если, что-то пойдет не так. Недалеко от этого переулка имеется невысокий забор, перепрыгнув через который, я попадаю в ничейный дворик и из него, так же, через забор, могу перескочить на дорогу к трактиру. Заодно, могу там же и переодеться, и снять маску, чтобы уже спокойно добраться до трактира и спрятать вещи, полюбовавшись суетой в усадьбе, когда обнаружат тела мертвых или раненых Рыжих.

На дело я с собой взял кинжал и арбалет, только болт захватил не наш, сложил все в мешке, еще темную одежду и маску, которую купил в одной из лавок южных купцов.

Убедился в сумерках, что та самая парочка Рыжих появилась на улице, в поле зрения, с ожидаемой мной стороны, вернулся в переулок, достал арбалет, уже заряженный, чтобы не таскать козью ногу с собой, накинул темную рабочую блузу, нацепил маску и замер в углу, накинув на себя невидимость или тот же магический скрыт.

Глава 22 ПЕРВЫЕ ПОШЛИ!

Парочка будущих мертвецов появилась одновременно, пройдя в паре метров от меня, не глядя по сторонам.

Уверенной такой походкой хозяев города, пока, тайных, но, несомненных.

За то, что за ними еще кто-то из посторонних появится, можно, особенно, не переживать. С Рыжими народ старается особо не смешиваться и не приближаться к ним, очень уж они на это некрасиво реагируют, выдавая свое негативное отношение к людям, похоже, абсолютно искренне.

Всякий, кто заметит Рыжего, обязательно его пропустит и подождет еще немного, чтобы точно не столкнуться где-то дальше.

Даром они оба обладали, как оказалось, почти сразу.

Отойдя от меня на три шага, не сговариваясь, начали поворачиваться в мою сторону, почувствовав используемую магию рядом с собой.

Я не стал ждать, разговаривать с ними не о чем, ничего хорошего они мне не скажут.

Стукнула тетива, болт устремился вперед и вонзился в бок дальнему от меня Рыжему, попав куда-то в район печени, хотя, кто его знает, как у нелюдей все там устроено. Он всхлипнул и, изогнувшись, упал на мостовую.

Зато ближний тут же сориентировался и метнул в меня с полуповорота клинок, очень сильно и точно, прямо мне в голову, только клинок отскочил от купола, который я поставил, сразу же, как они прошли мимо. Кинжал запрыгал по мостовой, Рыжий уставился на него, хотел что-то крикнуть мне, уже открыл рот, но, сильный удар маной бросил его на стену, ударившись об нее головой, он упал, как сломанная кукла.

Сразу подходить и добивать будущих покойников я не стал, сначала выглянул в ту сторону из-за угла, откуда пришли Рыжие. Там никого, и место не проходное и догонять Рыжую братию в сумерках никто не рискнет. Своего желаемого, оказаться в гордом одиночестве, они все-таки добились.

По этому переулку придется проходить мимо забора, огораживающего двор усадьбы и желающих прогуливаться, с риском получения побоев или, в лучшем случае — ругани, по вечерам тут нет, зная скверный характер нелюдей. Те два дома, которые стоят окнами на дом Рыжих, к ним жители проходят с другой стороны, чтобы не встречаться с уродцами нос к носу. Это у жителей уже сформирован такой условный рефлекс, постоянным негативом при встрече с нелюдями.

Сколько я не наблюдаю за двором усадьбы, редко-редко я замечаю кого-то, проходящего мимо этого глухого забора и то, всегда в светлое время дня.

Так что, мой взгляд за угол, это просто дань традициям, но, пока я смотрел назад, что-то прилетело в мой купол снова. Еще один кинжал запрыгал, довольно уже громко по мостовой, и я понял, что, типа, оглушенный ударом об стену, еще очень даже жив и продолжает тупо закидывать меня холодным оружием.

Похоже, от сильного удара он немного растерялся, что делать, и я снова добавил ему маной, приложив лицом в мостовую. Теперь упорный Рыжий затих, второй так же лежит, извернувшись и баюкая больное место.

Больше задерживаться мне не следует, мы тут уже изрядно нашумели, пусть и далеко отсюда до дома Рыжих и еще два поворота отделяют это место, все же, лучше не рисковать. Мое дело, не только уменьшить количество магически одаренных Рыжих, но и не спалиться самому, что обязательно требуется для дальнейшей спокойной и хорошей жизни в самом городе.

Я подхватываю клинок, валяющийся рядом со мной, подскакиваю к неподвижно лежащему врагу и вонзаю ему в шею его же кинжал, загоняя его до половины длины.

Рыжий недолго конвульсивно дергается, но я уже не смотрю на него.

Арбалет засовываю в мешок и срываюсь с места, оббегаю вокруг второго лежащего, и сначала гашу в себе желание добить и его. Время поджимает, он и сам помрет, только помучается, как следует и руки свяжет своей банде, заставит их морально пострадать вместе с ним.

Отравлю им немного последние дни жизни.

Расскажет Рыжим, что на них напал маг? Или не расскажет?

Нужно ли это мне?

Мало ли, вдруг есть у Рыжих способ определить, маг я или нет, даже, если я не использую магию в этот момент. Я, ведь, сколько еще не знаю, а у них тысячелетний опыт имеется, раз они жили около Роковой горы и служили сотни лет настоящим магам.

Я все же решаю не упускать такую возможность на волю случая, бегу за вторым кинжалом, хватаю его и подбежав ко втором телу, оставляю и в его шее такой же подарок.

Прошла всего то минута, по-настоящему никто не успел крикнуть или зашуметь, неплохо все получилось.

За поворотом переулка запрыгиваю на, полутораметровой высоты, забор, переваливаюсь через него и перетаскиваю мешок, после чего приседаю и прислушиваюсь. Перенапрячься я не успел, дыхание ровное, поэтому ничего не мешает расслышать слабые стоны умирающего и больше ничего не слышно, никто не бежит спасать своих уродов и наказывать меня.

Вот и славненько.

Я прохожу через дворик, куда не выходят окна из двух соседних домов, сам он завален всяким хламом и, наверно, не убирался еще со времен Беды. Снимаю накинутую сверху одежду, достаю из-за пазухи то самое зеркало на длинной ручке и пытаюсь рассмотреть в наступающих сумерках, что там на улице.

Вижу пару пешеходов, за ними еще кто-то идет, и я убираю зеркало, приседаю и жду, пока все пройдут мимо. Потом поднимаю его снова, всматриваюсь и теперь никого не вижу на улице, куда перебрасываю свой мешок и переваливаюсь сам.

Так, маска пока у меня на лице, на всякий случай. Я понимаю, что привлеку сразу вниманием этим украшением, но я перебегаю под дом напротив, откуда меня могут рассмотреть, где и сдергиваю ее, запихиваю за пазуху. Теперь меня не видно из этого дома и в сумерках я иду к центру города, придерживая болтающийся мешок за спиной.

На следующей улице я оборачиваюсь, контролируя, не бежит ли кто за мной. Но, нет, улица пустынна, поэтому спокойно поворачиваю в сторону мастерской и вскоре приветствую Ятоша.

Сегодня у меня два подарка для старика, один из них — арбалет, который я вручаю ему, как служебное оружие и сразу выношу пару болтов и козью ножку из недр нашей мастерской. Ятош уверенно натягивает тетиву, он уже нормально нахватался этого умения прежде и кладет болт на ложе, но, не стреляет, а просто метится.

— Спасибо, Ольг. Я давно хотел попросить у вас с Крипом на ночь оставлять мне арбалет.

— Ничего, старина. Он теперь только твой и можешь забирать его домой, чтобы не перепутали твое именное оружие с другими.

Ятош почти счастлив, в этот момент я достаю артефакт:

— Проверим, как камень зарядился? — спрашиваю я и вижу, что старик молча трясет головой, в знак согласия.

Прикладываю камень к колену, снова пропускаю чуть-чуть маны и держу артефакт пол-требинки по времени. Ятош нетерпеливо встает и снова ходит, пробует присесть, огорченно качает головой, нога не стала лучше сгибаться.

— Зато, теперь боль при попытке присесть исчезла, — замечает он и жалостливо смотрит на меня, — ты же никому не отдашь камень?

— Да, вроде, не собираюсь. Впереди еще четыре месяца горячего Ариала, он еще наберет силы.

— Да, резь стала меньше, это я точно чувствую, — радуется старик, — Так, по чуть-чуть, и вылечишь мне ногу, — говорит он.

Я киваю головой, поддерживая его слова и мне стыдно, что я не могу вылечить его ногу за один раз, потратив процентов пятнадцать своей маны. Но, честно говоря, я и так рискую, применяя ману и выдавая артефакт за какой-то волшебный камень, из своих родных мест, который копит энергию светила. По большому счету, это тоже магический предмет, если, кто-то, более-менее сведущий узнает про наши с Ятошем дела, мне не избежать трудных вопросов. Хорошо, что я уверен в молчании старика, он, точно, никому не расскажет, дожидаясь новой порции лечения. Ведь, ушла боль при ходьбе и теперь можно по чуть-чуть приседать, что делает Ятоша почти счастливым.

Жизнь продолжается, у него есть хорошая работа, которая ему нравится, кров над головой, настоящие друзья и надежда, что в следующий раз камень поможет еще немного. Лошадка и уже три собаки помогают найти ему смысл в жизни, когда он остается один, ему нравится разговаривать с ними, вспоминать свою молодость, жену, детей и друзей, всех, кто покинул этот суровый мир раньше его.

Ятош прихватывает меня за рукав и молча показывает мне на пятна крови на светлой рубахе, ничего не говоря. Я тоже ничего ему не отвечаю, просто подворачиваю рукав, чтобы не было видно.

Надо же, а я и не заметил, что кровь брызнула из шеи одного из Рыжих, когда я пробил ее его же кинжалом. Все, как и в тот раз, когда я разобрался с приготовленной на меня засадой перед трактиром. Надо быть осторожнее и помнить, что, если меня прихватят около тел Рыжих, объяснить, откуда взялись такие свежие пятна у меня на рукаве, будет очень затруднительно.

Хорошо, что Ятош предупредил меня, за нашим столом в «Лисе» парни могли заметить такой след, а, узнав потом, что совсем рядом произошло двойное убийство, могли и меня заподозрить в нем. Никто не побежал бы рассказывать про эту кровь Страже, тем более, Рыжих не любят все одинаково.

Но, как говорится, ложечки то нашлись, а осадочек то остался.

Но и я не промах, придумал неплохую версию для объяснения этого убийства, за моей спиной на каменной стене осталось криво написанное мелом слово: — Месть.

Пусть думают, что это кто-то за старые грешки отомстил Рыжим и расправился с парочкой поздно возвращавшихся домой уродов. Такая версия понравится следствию, хотя, в прошлый раз, Рыжие в очень грубой форме отказались от помощи города, взбесив, до невозможности, какого-то чина Стражи. Но, тогда они знали, кого подозревать, знали, кого требуется притащить к себе в подвал и, вытаскивая по одной жилочке, узнать все, что и откуда пошло, кто знает, кто помогал и вообще — все.

Теперь им известно, что кто-то следил за ними, что, напавшие использовали какую-то защиту, в которую попали клинки и ритуально убили своих жертв этими самыми клинками. Рыжие — очень крепкие парни и могут продержаться больше людей на морально-волевых качествах, даже смертельно раненые и, чтобы, так расправиться с ними, требуется сначала оглушить и повалить их на мостовую.

Кто способен на такое?

Придется поломать голову Старшему Рыжей банды и коллективному разуму всех нелюдей.

Вряд ли Рыжие привлекут местных для поиска таинственных мстителей. Они и сами ничего не скажут, а, вот, что они будут делать, я увижу со своей позиции в номере трактира.

Война началась и теперь все может получиться не так, как я рассчитываю.

Я поздоровался с гвардейцами за нашим столом, отпустил комплимент Грите, потом отошел в туалет и поднялся в свой номер.

Усадьба и ее двор погружены во мрак, пара фонарей горит около ворот.

Обычно там зажигали только один, но, теперь, в качестве усиления, решили шикануть и зажечь два. Полностью темный дом мне не нравится, такое ощущение, что затаившиеся Рыжие ждут проявления внимания, чтобы опознать врага и нанести удар.

Да, никакой деятельности в доме не ведется, только все ставни открыты и похоже они на уши, которые слушают и вслушиваются. Я посмотрел с минуту на сам дом и темноту вокруг и вышел из номера.

Похоже на затаившееся кубло тех же пауков или скорпионов, готовящихся нанести ответный удар, жестоко и беспощадно.

Да, теперь придется осторожнее вести наблюдение, похоже, что Рыжая банда заподозрила, что за ними подсматривают или, просто, пытается сделать вид, что может определить наблюдение за собой.

Придется использовать практикуемую мной иногда, в частности, сегодня, невидимость и умение поиска, чтобы самому определить, откуда, из каких окон, ведется наблюдение за окрестностями.

А номер я поменяю, сегодня же. Не стоит светиться в одном и том же, возьму теперь комнату подальше от замка Рыжих, думаю, если и есть у них такое умение, от расстояния оно тоже зависит серьезно.

Мне уже не требуется рассматривать суету на дворе усадьбы, главное — не пропустить момент, когда повезут тела погибших ритуально сжигать где-то за городом. Надеюсь, что мое появление там не окажется ожидаемым.

Задумавшись, я спустился в зал и ждал, пока выздоровевшая Грита закончит выступление. Она приняла предложение хозяина «Лисы», на пятидневное выступление каждую осьмицу и теперь будет выступать только здесь и еще на городском празднике через несколько дней.

Милая, теперь, даже с удовольствием вспоминает, чем закончилось последнее выступление у Мортенса и время от времени не может не удержаться, чтобы не изобразить, как она стреляет из арбалета и громко щелкает языком, изображая звук спускаемой тетивы. Получается у нее очень похоже, все-таки, очень талантливая девушка, только парни за нашим спортивным столом подпрыгивали, пока не привыкли к ее, таким милым, чудачествам.

Теперь, если Грита соберется меня бросить, я точно знаю, чем ее соблазнить снова. Предложу ей смерть Редкена на тарелочке, сразу же прискачет ко мне, с огромным восторгом в преданном взгляде.

Я попросил ее поменьше пугать парней из Гвардии своей кровожадностью, они, как бы, и так ее побаиваются, зная от меня настоящую историю, случившегося на втором этаже. Видно, что Грите очень нравится себя чувствовать такой кровожадной и беспощадной, она, теперь, частенько подходит к нашему столу после выступления и болтает с парнями.

Они, сначала, смотрели на меня, ожидая разрешения ответить моей подруге на ее вопросы, но я удивил всех невиданной здесь свободой в отношениях и тем, что Грите разрешено общаться, с кем она захочет.

Я знаю, что здесь это сурово не принято, но, Грита мне не жена и даже не станет ею, скорее всего. Еще, она, публичная личность и на нее местные правила приличия не особенно распространяются, да и мне она твердо объявила, что будет жить и спать со мной, только в том случае, если я не буду перекрывать ей кислород, выступая в роли собственника.

Я не спорю с такой свободолюбивой девушкой, меня все и так устраивает.

Теперь у меня появились официально полученные свободные деньги, и я выдал Грите уже три золотых, на новое платье и прочие мелочи, чем снова сделал ее очень счастливой, на какое-то время, пока деньги не кончатся.

Мы тратим деньги из Кассы на покупку всего необходимого для нашего производства, но и себе я забрал часть от полученной суммы, на столько примерно прикинув свою долю. Крип, наоборот, все деньги оставил лежать на счету, не зная, что еще делать с такими огромными суммами, сказал, что посоветуется с женой, милой и улыбчивой женщиной, которая иногда навещает его и родственников в мастерской, приносит всякие вкусности.

Получилось около двухсот тайлеров, только с мастерской, пусть, арбалеты еще не сделаны все, но мы уже сдали на склад Гвардии около сорока штук за десяток дней производства и рассчитались за все железо и дерево, которое потребуются на полное выполнение всего заказа.

С Водера я тоже получил свою долю, как он не упирался.

Посчитал все выданные нам луки, козьи ножки и наконечники для болтов, вывел общую сумму и откинул деньги, потраченные на закупку руды, угля и прочих металлов, еще на рабочую силу и даже — налоги. Поразил Водера, как я все быстро высчитал и вывел нашу прибыль, похоже, что он просто обалдел от того, что я вложил под сотню золотых в кузницу и сразу же забрал десятую часть от этой суммы, в первый же месяц совместного бизнеса.

Но, деваться ему все равно некуда, все деньги он получает от нас, то есть, от меня лично и я просто высчитал и забрал свою долю. Не то, чтобы мне очень требуются деньги сейчас, просто я приучаю прижимистого кузнеца, что буду ее забирать постоянно, как бы он не жмотился.

Ведь доходы кузницы тоже выросли в два раза или даже в три, я точно не знаю, сколько умудрялся зарабатывать Водер раньше.

В общем, на производственном фронте все отлично, на личном — тоже, осталось только завершить начатую войну с Рыжей бандой.

Глава 23 ПОДГОТОВКА КО ВТОРОМУ АКТУ ТРАГЕДИИ

Я сдал ключ внизу, все той же милой девушке, которая трудится, как бы это сказать, на рецепшене.

— Не нравится мне этот номер. Хочу снять самый крайний из тех, которые слева от лестницы, — попросил я и сразу получил новый ключ с предупреждением, что скоро праздник середины лета.

Я тут, в трактире, уже, как бы, свой, поэтому вопросы решаются быстро.

Понятно, другими словами, скоро номера в трактире подорожают раза в три, впрочем, мне же все равно, сколько они стоят. На кону такие суммы, что можно скупить все трактиры с постоялыми дворами в Асторе и его окрестностях и еще в пять раз больше останется.

Номер мне требуется для наблюдения, чтобы собрать там все необходимые для проникновения в усадьбу вещи, для попадания в двор трактира через туалет, самую скрытную дорогу к богатству.

Еще добавил бы — к славе и почестям, но такие лозунги, не в этот раз.

Потом я собираюсь вынести всю добычу в недавно купленную квартиру, недалеко от трактира, спрятать ее там под магический скрыт и поставить такой же замок, помимо обычного.

Потом вернуться в трактир, через двор и туалет обратно попасть в зал трактира, переодевшись сначала в номере. И продолжить случать прекрасный голос Гриты, попивать ресу и радоваться жизни.

Получается так, что я должен устроить кровавую тризну Рыжим на похоронах, вернуться в город, желательно, как можно незаметнее, лучше всего через стену в районе нашей мастерской.

Как будто никуда и не выходил сегодня.

В тот же вечер придется навестить усадьбу Рыжих, пока оставленная пара защитников, последних из семейства в Асторе, будет нетерпеливо ждать возвращения своей семьи с похорон. И, пока, до городских властей не дошли новости о кровавом побоище, с последующим обыском дома и изъятием всего найденного, как и самой усадьбы.

Город рассчитывал, в свое время, на знания и умения Рыжего племени, что те и обещали, прося пустить их на жительство в сам Астор. Только работать и преувеличивать благосостояние людского племени они не стали, предпочтя делать вид, что чем-то торгуют.

Мне требуется проникнуть в дом, желательно через кухню, разобраться с оставшимися Рыжими, забрать содержимое тайников, разбить бочки в подвале и достать из них все мешочки с камнями. Потом промыть их на кухне от запаха, насколько это возможно, сложить в кожаный мешок, лучше не в один.

Теперь я понимаю, как мне не хватает полиэтиленовых пакетов в этой жизни, придется использовать, уже купленные заранее мешки из свиной кожи, чтобы не оставить следов на месте преступления и по дороге к квартире. Вот будет печально, когда рассветет и ко мне на квартиру придет Стража, по натекшим красноватым, в цвет вина, каплям из мешочков с драгоценными камнями. Вставлю их, один кожаный мешок в другой, они так, вроде, неплохо пошиты и пропускать жидкости не особо должны.

Теперь я хорошо знаю дом и как там все устроено внутри. Ключа от двери на лестнице, ведущей на верхний этаж, наверняка, у охранников дома не окажется.

Придется поискать связку на поясе у Старшего Рыжего гнезда, с ней все окажется попроще, впрочем, дверь можно и выбить, пока народ будет шуметь в трактире.

Все устроить следует за пару часов, пока выступает Грита и потом вернуться с ней домой. Сложного в этом особо ничего нет, весь огромный дом обыскивать не требуется и с парой охранников я справлюсь без труда. Время займет только взлом бочек и промывание мешочков с драгоценными камнями, причем, промытым мешкам придется дать время, чтобы вода стекла с них.

Стража, когда взломает двери в доме, найдет пару вздувшихся трупов, со следами насильственной смерти, пропахнувший вином подвал, куда выльется примерно триста с лишним литров дорогого напитка. Про тайники они еще могут узнать, если, найдутся в городе магически одаренные люди, а вот, зачем вскрыли бочки и что в них было, тут всем придется почесать репу.

Понятно, что грабители и убийцы что-то искали, только, что именно?

Хотя, сведения о том, что Рыжие контролируют торговлю драгоценными камнями — это не секрет никакой. Только, в этом уверен я, а вот Стража — не факт, что додумается до такого, да и ювелиры свободно вздохнут, когда хозяева драгоценных камней пропадут невозвратно, никому сообщать о драгоценностях, доверенных им лично не реализацию Кланом Рыжих не станут. Пока не приедут новые Рыжие из Талака и Гардии.

Значит, все же всплывет со временем, что искали в доме и почему убили Рыжих — за камни цены огромной.

После поголовной смерти Рыжих в Асторе выходить на сцену с кучей камней — это тоже самое, что признаться в убийстве. Значит, придется искать посредника в Бействах и возить туда камни. Или, вообще, не заниматься этим делом. Мыслей много разных, прямо голова пухнет.

Ладно, там, дальше, посмотрим.

Еще, неизвестно, что там с похоронами выйдет, если рядом люди окажутся или с собой Рыжие кого возьмут, те же дрова складывать, придется отказаться от дальнейшего исполнения моего плана.

Исполнения именно на месте похорон, огненной тризны, которую эти нелюди обычно устраивают своим покойникам.

Поэтому, утром рано я вернулся в свой новый номер, выглянул в окно и порадовался, что подводы с лошадью еще нет. Спустился в трактир и пошел к себе домой, чтобы нормально позавтракать с Троном.

Не думаю, что Рыжие за ночь подготовились к похоронам, ладно, лошадей с подводами они быстро найдут, но, все же, не настолько, как им потребуется.

В тот раз, они уехали рано утром, часов в восемь и вернулись уже в сумерках, часов в семь вечера, через одиннадцать часов. Я, конечно, не знаю, сколько продлится церемония прощания с покойниками, но, думаю, часа два-три, не меньше, пока еще костер прогорит. То есть, часа четыре им ехать в каждую сторону, даже, ума не приложу, где такое место, чтобы их устроило. Да, еще Рыжим потребуются дрова, много дров, придется им еще одну подводу арендовать под это дело, сомневаюсь я, что разрешат им рубить молодой лес возле города. Не разрешат, точно, еще и накажут.

Придется идти следом за ними, соблюдая меры предосторожности.

Теперь можно вспомнить, что творится в мастерской.

Со своего соседа, Трона, я начал внедрять новую систему распределения доходов в мастерской. Пока выделил один процент со своих дивидендов, ему, естественно, не говоря о том, сколько именно я зарабатываю и сколько его доля. Остальным выделил по полпроцента, распределив среди работников пять процентов, десятую часть своего дохода. Трон получил два тайлера премиальных, остальные парни и мужики — по тайлеру, и скажу откровенно — всем такая практика очень понравилась.

Особенно, Ятошу, старик здорово обрадовался лишней золотой монете в своей руке.

— Да, мужчины, хорошо работаете вы, хорошо зарабатывает мастерская и все получают премию. Так, теперь, и будет!

Слово это — премия, здесь еще новое и именно я запустил его в обращение.

Крип еще не очень понимает, зачем надо платить сверх уговоренной платы работникам, я его, пока, и не агитирую следовать за мной.

— Мы очень хорошо заработали на арбалетах, можно и побаловать наших людей. Чтобы они еще лучше работали и помогли нам выдать весь заказ Ратуше, даже, раньше срока. Так мы зарабатываем репутацию качественных производителей, которым можно доверить любой заказ.

— Думаешь, эти, розданные тобой тайлеры помогут нам? Может, народ, наоборот, обленится и станет меньше работать? — вполне разумно засомневался мой компаньон.

— Ничего, Крип, для меня это тоже новое дело, так что, посмотрим. Упадет выход арбалетов — премии не будет, это, ведь, не обязательная плата.

Услышав эти слова, Крип успокоился, и я повел его к нашему конкуренту в гости, где нас совсем не ждали.

Хозяин, Ольс, прямо подскочил, когда мы появились на пороге.

— Что вам нужно? — прямо так сердито начал он разговор.

Крип посмотрел на меня, я — на него и ответил, как будто у нас с ним все договорено:

— Мы пришли поговорить. И, может, даже о чем-то договориться, — спокойно ответил я, осматриваясь в сарае.

Да, плохо идут дела у нашего конкурента, работников осталась половина, всего трое человек, мастерская пустая, стоит в ремонте полуразобранная подвода и все, работники лениво копаются в ней и, похоже, думают разбегаться от такого хозяина.

Все козыри на нашей стороне, поэтому я начинаю с предложения купить бизнес разоряющегося соседа.

— У меня все хорошо, мне не требуются ваши подачки, — наигранно негодует Ольс, размахивая руками, но глаза заинтересованно блестят, выдают его интерес, тем более, с моим умением не трудно его почувствовать.

Видно, что ему нечем будет заплатить своим работникам в конце месяца и никто так работать не станет, его бизнес терпит крах, очень серьезно технологически отстав от нашей мастерской.

По итогу, Ольс не поддался на наши предложения, разговаривал только я, Крип молчал и когда мы ушли, спросил меня по дороге:

— Мы же зря пришли? Зачем нам его мастерская?

— Не зря, совсем не зря, дружище. Во-первых, мы оценили сами, как обстоят дела у конкурента. Прошло меньше пяти месяцев, а у него нет клиентов. Раньше, ведь, было все наоборот?

С этим утверждением Крип согласился, отметив, что они делали подводы не хуже, чем у Ольса.

— Не хуже, это точно, но вас было меньше, оборотных денег совсем не имелось в наличии и создать запас деталей ты не мог. Так ведь?

— Да, все так.

— В принципе, все это теперь неважно, мои идеи и твоя техническая грамотность, именно, твоя и твоих парней, еще Трон очень пришелся ко двору в мастерской — все это вместе помогло нам победить. Теперь мы — лидеры в производстве подвод, но, всегда нужно использовать то, что создали конкуренты — известное место, несколько опытных работников — на дороге не валяются. Нам их ставить некуда, мест рабочих нет, как нет места для большого количества заказов, — рассказал я свое видение ситуации Крипу.

— Что ты будешь делать, если завтра закажут сразу три подводы? — такой вопрос поставил Крипа в тупик.

— Не знаю, — растерянно ответил он.

— Вот видишь, значит, мы не зря зашли сегодня к Ольсу. Зайдем еще, через неделю и поговорим еще раз. Он скоро согласится на любые условия.

Я помню, как Крип собирался подзабить на арбалеты, когда пришел заказ сразу на три подводы, с ним чуть истерика не началась. Теперь я начал внедрять новые веяния на четыре месяца раньше, поэтому и конкурент созреет раньше, на полную продажу своей мастерской. Тогда, в тот раз, он еще не успел дойти до такого упадка и пришлось его брать в долю, да и времени просто не оказалось, пришлось быстро пристраивать Крипа в хоть какие-то руки.

Сейчас я рассчитываю, с полным на то основанием, пробыть в Черноземье два года, с учетом прошедших уже пяти месяцев, поэтому брать всяких прохиндеев в долю не собираюсь. Одно, только, меня беспокоит, к переходу через перевалы, в составе разведки Гвардии, я должен решить проблему поиска свободного места, в котором Крип сможет производить свои подводы и телеги, сколько ему влезет.

И мастерская Ольса на такое место больше всего подходит, честно говоря, и находится в пятьсот метрах от нашей, и место — прикормленное, да и сам сарай достаточно просторный, побольше нашего. Если еще пару-тройку рабочих у него перехватить, это будет совсем отлично.

После похода к конкуренту, я ушел с работы, добрался до трактира и снова поднялся в номер наверху.

Приник к ставне, поднеся к глазам бинокль, так, лошадь и подвода появились во дворе усадьбы, но, суеты, означающей скорый выезд, я не замечаю. Лошадь распряжена, пасется по двору и это означает, что сегодня Рыжие не собираются выезжать. Да и по времени им не уложиться, ночью их просто не пропустят обратно в город без разрешения высокого начальства.

Эти хлопоты начнутся завтра, с раннего утра, мертвые полежат, пока, в прохладном подвале, будет куплена подвода дров вперемешку с целыми стволами, чтобы огромный костер забрал тела погибших и дал силы живым Рыжим страшно и беспощадно отомстить за них.

Поэтому, я возвращаюсь в мастерскую и тружусь до обеда, после чего, снова заглянув во двор усадьбы, констатирую, что изменений нет, все по-прежнему.

Обедаю вместе с Гритой в трактире, она стала тоже, как и я, фанаткой местной кухни и ей повара готовят всего побольше и даже вкуснее, чем остальным посетителям, поэтому я постоянно таскаю у нее кусочки и часто, просто половиню ее порцию.

— Тебе нельзя столько есть, поэт и певец должны быть постоянно голодными, рассказываю ей, почему я так поступаю.

— Так ты тоже поэт, — замечает Грита, — Ты же так себя отрекомендовал, когда нагло полез знакомиться со мной.

— Да, поэт, и поэтому, тоже останусь голодным, съев пол твоей порции, — ловко выкручиваюсь я.

— Ольг, почему бы тебе не заказать себе отдельно? — сурово вопрошает моя подруга, прожигая меня своими глазами.

— Я же поэт и не могу объедаться, тогда и вторая песня долго будет писаться, а я хочу порадовать тебя через осьмицу, — это серьезный аргумент, вторую песню, про одинокую птицу, Грита очень ждет.

Я напел ее полкуплета и еще мелодию Скопу, и теперь спать мне сразу не дают, сначала выполняя все мои незатейливые желания. Хорошо, что вечером уже не так жарко, как в разгар дня, есть возможность немного размяться на милой.

Следующим утром, еще очень рано я прохожу в свой номер, обслуга в зале трактира дружно зевает, с недоумением глядя на меня, но, вскоре, это меня не волнует.

Во дворе усадьбы я вижу приготовления к выезду, лошадь запрягают, покойников еще не вынесли, но все идет к этому, и я понимаю, что настал тот самый день, к которому я готовился морально последние пять месяцев.

Сегодня я сделаю второй, решающий шаг, к тому, чтобы вычистить кубло Рыжих уродов и люди в городе облегченно вздохнули, особенно те, кому приходится с ними постоянно общаться.

Да и третий шаг придется делать сегодня вечером, главное, чтобы силы остались.

Я спускаюсь вниз, не показывая вида, что очень тороплюсь и, только зайдя за угол, прибавляю шаг. В комнате меня ждет мой рюкзак, лежащий в мешке с лямкой, для удобства ношения.

Вчера я долго думал, не стоит ли мне взять кольчугу, чтобы немного себя обезопасить и решил, что — не стоит. Идти придется следом за похоронной процессией немало, километров пятнадцать и лишние шесть килограммов переливчатой брони мне будут реально мешать.

Я беру мешок с Источником, пару лечащих артефактов, на всякий случай, небольшой запас сушеного мяса и деревянную бутыль, пока без воды. Еще оставляю в мешка магические перчатки, они мне, пожалуй, понадобятся, все же дело предстоит иметь с большим костром. Одеваюсь в обычные местные шмотки, не примечательные совсем и надеваю шляпу от солнца, чтобы прикрыть лицо. Беру с собой еще одну пару обуви, на всякий случай, если придется там натоптать.

Криту я тогда сразу перековал и забрал старые подковы, чтобы утопить их в реке. Теперь поступлю так же, сменю обувь после акции, на самый невероятный случай, если к делу привлекут Охотников и обыск местности проведут профессионалы, которые определят каждую особенность обуви убийцы, если останется хоть маленький след, который я не замечу или просто не будет времени на это.

Отправляется в мешок и полевой бинокль, чего зря глаза напрягать в орлином зрении.

Грита еще сладко спит, выставив белую, мраморную ногу из-под простыни до самых ягодиц, и я некоторое время любуюсь спящей девушкой.

Появляется желание на все плюнуть, не сдались мне эти Рыжие, пусть они — и полные уроды!

Но, я понимаю, что лучше способа быстро и незаметно покончить со всей сворой, точно, больше мне не представится. Сейчас они окажутся не готовы к моему появлению и некому будет рассказать про мое смертоносное участие в судьбе крайне сплоченной группы нелюдей.

Потом, попробуй их выкури тихо из крепости, в которую превращен дом из красного кирпича.

Глава 24. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Ранним утром, вместе со всем трудовым народом, я дошел до кузницы Водера, где еще не видно никакой жизни. Кузнец любит поспать, зато, потом, работает до глубокой ночи и своих помощников приучает к такому распорядку.

Дошел и свернул на примеченную тропку, обошел вдоль городской стены несколько заброшенных домов и поднялся на саму стену, упираясь по очереди в разрушенную кладку дома и стены. Не скоро еще дойдут руки у городских властей, чтобы привести этот участок защиты города в порядок, много других важных дел всегда мешает.

Достал из мешка затемненную грязью веревку, чтобы не выделялась на самой стене и, сложив ее вдвое, зацепил за кусок стены, после чего спустился вниз с высоты метра в четыре. Обратно забраться можно даже и без веревки, хватает мест, за которые можно зацепиться рукой и поставить ногу.

Я сдергиваю веревку и беру ее с собой, мало ли, придется вести допрос пленного, хотя, разговорить Рыжего, это трудное дело, по общему мнению.

Да и пленные мне не требуются, но, как маг, могу поговорить начистоту со своими бывшими слугами. Вряд ли, впрочем, на разговоры найдется время.

Ладно, пусть лежит, есть не просит и весит мало.

Около стены густо разрослись кусты, и я не особо опасаюсь какой-либо засады, тем более, я кинул поиск и знаю, что тут чисто. Вообще, место оживленное, я замечаю много отпечатков ног в низких местах, где земля еще не просохла после последнего дождя, здесь течет ручеек контрабанды в город, которую не рискуют возить на телегах через Речные ворота. Или, просто экономят деньги, перетаскивая все на своем горбу.

Возможна, даже, встреча с деловыми людьми, надеюсь, что разойдемся спокойно, делить мне с жуликами нечего, раз я сам здесь пробираюсь, значит, не такой уж законопослушный товарищ.

Я выхожу на тропинку, сначала иду вдоль стены, потом, при первой возможности, удаляюсь от нее по первой подвернувшейся тропинке. Когда выхожу на Рудничную дорогу, смотрю по сторонам и не вижу ничего подозрительного, простые крестьяне, одетые, как я, спешат с корзинами за спиной, расторговаться в городе и купить что-то нужное.

Поменять свои продукты на городские изделия или просто деньги.

Я пытаюсь вспомнить, где я оставил гильдейское копье и иду в сторону от города, пока не вижу приметные кусты, куда и забираюсь, в поисках копья. Найдя искомое, я не возвращаюсь на дорогу, а прохожу дальше, до параллельной тропинки, идущей мимо отдельных домов и двигаюсь по ней, пока не оказываюсь напротив Речных ворот, где подбираюсь к ним поближе и занимаю стратегически верную и выгодную позицию в последнем ряду этих самых кустов.

Теперь я могу, с помощью бинокля, видеть все, что творится около ворот и, точно, не пропущу процессию Рыжих, пусть тонкие ветки и лезут в оккуляры. Пока я завтракаю мясом, сыром и водой, которую набрал по дороге в бегущем неподалеку ключе.

Меня немного беспокоит, не обогнали ли меня Рыжие, но, я себя успокаиваю, что они в тот раз долго и тщательно собирались и обряжали своих покойников не меньше получаса, насколько я помню. Я же потратил на заход домой и такой хитрый крюк точно, не сильно больше времени. Да и им с подводой еще требуется доехать до ворот.

Так и оказалось, через добрых полчаса, когда мне еще не надоело изучать в бинокль разнообразную толпу крестьян и зажиточных кулаков на телегах, через ворота, растолкав всех, кто попался на пути, выкатилась подвода, которую окружают Рыжие.

— Ну, вот, голубчики, пойдем мы вместе в последний путь, надеюсь, что именно ваш, — бормочу я себе под нос, пересчитывая Рыжих.

Шестеро коренастых крепышей, во главе с крупным Старшим, поросшие рыжей бородой до самых глаз, грубо расталкивают попадающихся на встречу крестьян. Четыре женщины этого племени, идут кучкой позади подводы, двумя парами, тоже весьма недружелюбно посматривая на людей.

Ага, здесь их десять, двое на подводе, мертвые и, значит, в доме-крепости осталось всего двое крепышей. Это неплохой расклад, если я справлюсь и упокою эту кучку уродов.

Теперь процессия вырывается на дорогу и начинает двигаться быстрее, все так же грубо обходясь со встречными, отвешивая пинки не успевшим отскочить подальше путникам, и я начинаю злиться, наблюдая за таким расистским беспределом.

Очень они не толерантные, эти нелюди.

Крестьяне, конечно, не спорят и не жалуются на полученные затрещины, но встречные солидные мужики на телегах не так безропотны и пару раз начинающиеся стычки заканчиваются по команде Старшего, насколько я могу рассмотреть в бинокль.

Я давно уже замотал мешковиной острие копья и теперь выбираюсь из кустов и держусь в полукилометре за приметной процессией, стараясь не привлекать внимания.

Через пару километров Рыжие съезжают с основной дороги и прекращают движение, оставаясь стоять на менее загруженной проселочной дороге, почти тропинке, которая тянется параллельно морскому побережью.

Значит, теперь понятно, что они не станут добираться до далекого берега реки. С этой стороны тоже достаточно деревень и хуторов, которые прикрыты широкой в этих местах рекой, от бандитов и тех же набегов Крыс. Они тянутся до впадения Протвы в Голубое море и хорошо заселены, значит, я буду там не совсем одиноким путником на много лиг вокруг.

— Это хорошо, не так буду привлекать к себе внимание, думаю я, ныряя в кусты. Те. кто из торговцев видят меня, думают, наверняка, что у меня живот прихватило.

Рыжие останавливаются, как я вижу, сразу, только свернув с основной дороги и ждут кого-то. Эти кто-то приезжает со стороны поста Гвардии и это подвода с дровами, сопровождаемая четверкой дюжих лесорубов, с топорами за поясом. Они сближаются с Рыжими и подозрительно долго что-то решают, размахивая руками.

В бинокль я хорошо вижу, что высокие договаривающиеся стороны никак не могут прийти к согласию. Наверняка, Рыжие пытаются отдать меньше денег, чем договаривались, только лесорубы, те, еще крепкие орешки и не уступают в разговорах Рыжим, держа руки на обухах топоров.

Понятно теперь, почему их сразу четверо, и они не уступают характером и статью Рыжим, лесорубы тоже хорошо знают, кто такие покупатели подводы дров и готовы умереть на этом самом месте, но, не уступить нелюдям ни единого грольша. Это желание отчетливо читается на их лицах, что я и вижу, спрятавшись теперь подальше в кустах, чтобы не привлекать внимание нездешней вещью, в которую могу рассматривать происходящее далеко от меня.

Торги продолжаются минут десять, и я поражаюсь про себя, насколько будущие покойники жадные и душные твари.

У них, за спиной, лежат два их брата, ждущие погребения, денег у Рыжих — просто невероятное количество, чтобы убиваться за пару лишних данов, ну, это трудно себе представить. Но, они убиваются, кричат на лесорубов и настроены решительно добиться и настоять на своем.

Только, и крепкие мужики с топорами под рукой, знают заказчиков, как облупленных и раз цена договорена заранее, скидывать ее не собираются ни на тальш.

Тем более, они точно знают, что деваться заказчикам некуда, другая подвода с дровами не скоро появится на этой дороге. Так, что, похоже, они получают удовольствие, и за каждое оскорбление еще и цену поднимают, согласно своему внутреннему прейскуранту, как бог на душу положит, похоже.

Скоро посмотреть на такое представление собирается толпа крестьян, весело и издевательски комментирующая каждый момент никак не могущих договориться сторон.

Рыжие, было, начали и на них кидаться, только толпа оказалась сплоченной и спуску уродам не дала. Наоборот, закидали их землей, под общий смех, тогда взбешенный Старший кинул деньги лесорубам под ноги.

Да, это оказался очень глупый поступок, лесорубы не обратили внимания на валяющиеся монеты и показали, что деньги положено отдавать в руки, а что там валяется — это не их дело.

Все же эти Рыжие, какие-то особенные дятлы, настолько упертые, что мне захотелось сделать все возможное, чтобы смерть показалась им подарком.

Толпа становится все больше и люди, осознав, что теперь они могут отыграться за свои прежние обиды, все активнее размахивают посохами и ножами, подступая ближе в кучке Рыжих.

Теперь ситуация стала настолько накаленной, что я пожалел, что не нахожусь там, в толпе, уж я бы что-нибудь придумал, чтобы Рыжих начали убивать.

Хотя, тогда немало простого народа погибнет, ладно, возьму все смерти на себя. Разберусь с ними сам, как и положено наследнику силы Великих магов, да еще усиленному палантиром.

Старший Рыжих покопался в кошеле и выдал требуемую сумму лесорубам, теперь уже в руки, понимая, что еще пара минут промедления и число требующих начать лупить нелюдей начнет увеличиваться критически. Да и даже, если Рыжие отобьются, а они — скорее всего, отобьются, все же, настоящие воины и обучены убивать, в отличии от окружившей их толпы крестьян, после такого побоища им не придется уже жить в Асторе и в свой дом они больше не попадут. Где, в подвале, лежат огромные сокровища, которые незамедлительно отойдут в пользу города, из-за прирожденного непобедимого жлобства за пару серебряных данов.

Похоже, что теперь Старший требует у лесорубов сдачу, судя по тому, как они разводят руками, заодно, успокаивая своих сторонников и обещают отдать, после дождичка в четверг. По их смеющимся лицам, это наглядно видно, что они получили настоящее удовольствие и плевать они хотели на все угрозы Рыжего племени.

Да, мужики они крутые, как я успел убедиться и с Рыжими нигде не встречаются, им ничего от нелюдей не требуется, так что, лесорубы перекидывают дрова и распиленные стволы деревьев на подводу, с которой Рыжие сняли своих покойников, обряженных в специальные погребальные наряды. Не собираются доверять им свою собственность в виде крепкого битюга и усиленной подводы для перевозки больших тяжестей, как я уже могу определить с первого взгляда.

Толпа начинает постепенно рассасываться, вспоминая, что у всех есть свои дела и заботы, раз тут веселье закончилось и лесорубы договорились по деньгам.

Лесорубы, перекинув часть дров на подводу Рыжих, большую часть просто свалили около нее и, развернув подводу, укатили обратно, в сторону моста, весело попрощавшись со Старшим Рыжих.

Рыжие, демонстративно не обращая внимания на редеющую толпу, складывают дрова определенным образом, как я понимаю и через десять минут водружают на сложную конструкцию обоих покойников, как странное украшение.

Лошадь и телега, арендованные Рыжими, не настолько сильные, чтобы везти всю порцию дров, поэтому часть, довольно небольшая, остается валяться на земле, Рыжие собирают втоптанные в землю деньги и, огрызаясь на оставшихся зрителей и свидетелей их унижения, стегают лошадь, которая с трудом везет свой груз.

Они скрываются за поворотом, за кустами и мне приходится выбираться из своего укрытия и идти за ними, обходя по краю народ, идущий мне навстречу.

Рыжие потеряли даже в таком ерундовом деле почти полчаса, из-за того, что Старший бросил отложенные деньги на землю, уверен, точно отмеренные, и, по итогу, не получили сдачу, подверглись многочисленным оскорблениям, теперь наверняка, мечтают на ком-то оторваться.

Свежие следы от колес перегруженной телеги хорошо выделяются на поросшей травой дороге, из-за постоянно виляющей наезженной части я не могу видеть процессию, не приближаясь к ним слишком близко. Поэтому, я решаю не спешить, киваю встречным путникам, не особо обращающим на меня внимание и время от времени кидаю поиск, стараясь обнаружить оставленную Рыжими засаду.

Иду я так пару часов и потом замечаю, что приблизился слишком близко к отряду Рыжих. Я вижу их через кусты, лошадь уже ослабела и не может катить свою ношу даже медленно самостоятельно, поэтому все Рыжие толкают ее вперед, кроме, может, своего Старшего, идущего сбоку и осматривающегося вокруг.

Я останавливаюсь и жду, пока они удалятся, но, замечаю, что Старший кидает пару быстрых взглядов в мою сторону. Меня он видеть не может обычным зрением, похоже, что он почувствовал мое внимание, так и должно быть, ведь, он — точно маг. Вряд ли, накладывает скрыт на тайники кто-то другой из этого семейства.

Ну, что же, враг предупрежден, что кто-то их преследует и теперь, наверняка, все Рыжие в курсе этого и мечтают о тех мучениях, которые они могут подвергнуть соглядатая.

Когда схватят, устроив засаду.

Особенно, после сегодняшнего унижения, где Рыжим пришлось уступить и даже переплатить за дрова, насколько я понял. Ярость клокочет внутри и так на редкость несдержанных нелюдей, а тут такой подарок — шпион, который зашел слишком далеко.

В принципе, и я не против засады, в которую отправят пару своих Рыжих, я смогу разделаться с ними раньше, чем с остальными, все полегче окажется потом.

Вскоре процессия сворачивает с проселочной дороги в сторону моря и теперь движение подводы совсем замедляется. Идя следом, я вижу срезанные кусты и молодые деревца, успевшие прорости в колее, которую заново торит лошадь.

Значит, Рыжие двигаются к берегу моря, там у них присмотрено место для большого костра в полной уединенности, что очень даже не плохо. Да, вообще, отлично, такое уединенное место мне и требуется, для душевного общения.

Из-за перегруженности телеги и плохой дороги скорость продвижения замедляется совсем, я же, постоянно контролирую расстояние между нами, желая знать, где меня будут поджидать Рыжие.

Хотя, если тот же Старший почувовал мою магическую силу, возможно, разговор начнется вежливо, по началу. Все же я — представитель старых хозяев, которым они верой правдой служили почти двести лет.

Но, какое отношение у Рыжих сейчас к магам, я не в курсе и это понятно, они и сами выживают, как могут и еще помогать своим, теперь слабосильным бывшим Повелителям, не особенно то им и сдалось. Тем более, с риском для себя, да еще выслушивать приказания в такой для семейства неудачный день.

Народ нелюдей пропал во время Беды почти весь, от нескольких сотен или пары тысяч, точнее мне не смог рассказать даже Корн, осталось всего около двадцати пяти — тридцати особей, так что, никакой благодарности или старой привязанности нет и в помине.

Через пару километров дорога начала подниматься вверх и из-за невысоких кустов и молодых деревьев я вижу подводу с процессией издалека. Земля здесь покрыта множеством каменных осколков и, похоже, я слышу шум моря, бьющегося о скалы, такой монотонный и равномерный гул. Ещё через пятьсот метров, подвода, толкаемая все так же, всеми Рыжими сразу, проезжает между двумя огромными скалами и теперь я чувствую, что меня там ждут, с двух сторон, замершие в одной позе, Рыжие.

Пришел тот самый момент, которого я ждал последние несколько дней, момент истины.

Глава 25 БОЙНЯ НАД МОРЕМ

Я делаю еще несколько шагов вперед, по инерции, но, потом останавливаюсь.

Как-то это слишком рано и просто, такая мысль появляется у меня в голове.

Спешить тут совсем не требуется, я же собирался понаблюдать за этим процессом со стороны, выждать самый удобный момент и тогда уже, эффектно и неотразимо появиться. Поэтому я, не поворачиваясь спиной к проходу и не спуская с него глаз, тихонечко, задним ходом, добираюсь до первых кустов и скрываюсь за ними

Засада меня не пугает, совсем нет, пугают лишние хлопоты и лишняя беготня.

Накину купол и спокойно пройду мимо этих двух Рыжих, один, наверняка, ждет меня со взведенным арбалетом и строгим наказом — стрелять только по конечностям.

Чтобы не лишить всю чесную компанию давно ожидаемого зрелища, что-то типа того, которое они собирались устроить на высоком берегу Протвы.

Второй, как я вижу, стоит немного поближе к проходу между скалами, собирается оглушить меня дубинкой или еще чем-то, когда арбалетчик покажется и возьмет меня на прицел, отвлекая внимание.

Ничего у них не получится, конечно, но и мои планы полетят в тартарары.

Я, ведь, хочу дождаться, когда Рыжие разведут большой костер, проведут все прощальные ритуалы и начнут развоплощать своих мертвых, образно говоря.

Вот, тогда-то я и собираюсь появиться на сцене и воспользоваться плодами трудов рук самих Рыжих, оглушенных или уже мертвых побросать в тот же самый костер, провести прощание по родным для них канонам. Без пролития крови и, притом, максимально эффективно скрыть следы произошедшего побоища и своего в нем участия.

Я, конечно, не надеюсь скрыть случившееся здесь, тем более, все жители по соседству заметят большой дым от костра и рано или поздно доберутся сюда.

Хотя, все они скоро и так узнают, что в этом направлении проехала повозка с покойниками клана Рыжих и, возможно, не решатся потревожить прах и кости своим присутствием. Народ, реально, побаивается этих нелюдей и всяческих посмертных проклятий от этого племени, которое что-то понимает в магии, как уверены почти все, пусть, никто наглядно этого и не видел.

Не может же быть так, чтобы они служили верой и правдой, теперь, правда, уже не Великим, а Проклятым магам и чего-то не нахватались от черных умений и таких же дел.

Тем более, никто так и не увидит, что траурная процессия вернулась обратно, значит, они могут бродить около костровища.

Потом, если, все пройдет по моему плану, сегодня вечером успокоятся и последние члены городской ячейки Рыжего клана в Асторе.

То, что никто не открывает лавку и мастерские, никого так уж не насторожит, несколько дней точно. Запах из подвала не разнесется по окрестностям усадьбы, с этой стороны тоже не стоит ожидать быстрых решений о поиске.

Рыжие — нелюдимые существа и закрытый дом и отсутствие какой-то жизнедеятельности во дворе только порадуют всех соседей, которые решат, что чертовы нелюди убрались, наконец, из города, к чертям собачьим.

Стража на Речных воротах, конечно, заметит, что похоронная процессия не вернулась и доложит своему начальству. Но, мало ли, какие дела у этого нелюдского народа могут оказаться за пределами города, так что, в тот же день или следующий, вряд ли пошлют тех же стражников разыскивать, сильно неприятных в общении, уродов.

Уехали и уехали, если что и случилось, то об этом узнают в Асторе не раньше, чем через два-три дня.

Обнаружат кучу трупов, обгорелых полностью или частично, без следов насилия, то есть, без ран от мечей и копий, без стрел или болтов в телах и что?

Может, решат, что это коллективное самоубийство? Нашедшее внезапно групповое сумасшествие?

По непонятной для людского ума причине?

Потом уже взломают двери в доме и тогда желательно, чтобы в том же подвале обнаружили последних представителей Клана, умерших, тоже, без следов насилия на целых телах.

Например, задохнулись от испарений разлившегося вина из семи разбитых бочек и утонули в нем. Дурацкая причина, конечно, но головы поломать ищеек заставит.

Здесь сгорели, без видимых причин, там — утонули без ранений и веревок на руках и ногах. Проявление магии вряд ли кто заметит, если и есть такие люди на службе города. Магию можно почувствовать или увидеть, но обнаружить ее следы через несколько дней, про такое умение я не слышал, за все время нахождения среди магов на Севере.

И в умениях ничего такого не имеется, я точно помню.

Я покрутил головой и решил обойти похороны с какой-нибудь стороны, чтобы с помощью бинокля контролировать сам процесс. Или, если не удастся найти такое место, откуда будет видно, тогда, просто ориентироваться по дыму от костра. Подымит часок и можно идти в гости, без приглашения, не обращая внимания на вероятные грубости, со стороны хозяев.

Долго блуждать не пришлось, обойдя слева проход между скал, где меня нетерпеливо ждут, я удалился на несколько сотен метров, потом перелез через несколько больших каменных ступеней и вскарабкался на край склона, где смог устроиться лежа и достав бинокль, начать получать удовольствие от разворачивающегося передо мной, как в театре, представления.

Место проведения обряда выбрано на самом красивом обрыве, небольшой выступ над бьющимся внизу о камни зеленоватым морем. Именно на этот выступ Рыжие заносят и раскладывают сначала крупные куски стволов, обкладывают их обычными дровами и еще поставили в сторонке глиняный кувшин, причем, достаточно осторожно поставили и оградили камнями, чтобы не упал от порывов сильного здесь ветра.

Думается мне, что там приготовленная горючая жидкость, ибо, разжигать вручную такую гору — займет немало времени, которого у Рыжих не так уж и много.

Сейчас еще время обеда и, конечно, обратно процессия должна вернуться гораздо быстрее. Лошадь отдохнет, подкрепится и потащит пустую подводу обратно в два раза быстрее, но, все равно, времени у Рыжего племени осталось не больше пары часов на саму церемонию.

Если они собираются сегодня попасть в город не через стену, как это сделаю я.

Светило поднялось на небосклоне, и я начинаю опасаться, что кто-то из Рыжих заметит блики от линз бинокля, перемещаюсь в тень, за камень. Видно отсюда похуже, но, мне и так сойдет.

После получасовой церемонии, которую читает над лежащими мертвецами Старший и подпевают все остальные, наконец, один из Рыжих поднимает кувшинчик, второй срезает запечатанную пробку, и они вместе поливают дрова и сами тела из длинного горлышка, под поднявшийся плач и крики женского населения клана.

Старший, стоя почти над покойниками, поднимает вверх руки, как-то напрягается и между его ладоней проскакивает искра, на тела сходит огонь, который очень быстро охватывает всю поленницу и самих покойников.

Эффектное и завораживающее зрелище, я, пока, так не могу, есть у клана Разноцветных камней свои секреты.

— Этак, они быстро прогорят, пора мне на сцену, — бормочу себе я и возвращаюсь обратно, через десять минут уже подходя к месту возможной засады, но, поиск брошенный вперед, не находит никого около прохода.

Похоже, Рыжие убедились, что соглядатай ушел и все собрались около костра, прощаясь с братьями.

Вот и чудесно, не придется бегать за отдельными умниками, накрою всех разом.

Я ставлю купол вокруг себя и кладу одну руку на палантир в нагрудном мешке, его сила сразу же готова исполнить любое мое желание.

Пока я обращаю ее на укрепление своей защиты, ведь, сколько осталось магов среди Рыжих и какого они уровня, я не знаю и не собираюсь рисковать.

Пусть они первого-второго уровней, вполне возможно, они умеют бить умениями одновременно и смогут меня чем-то удивить нешуточно.

Я и так бы не проиграл в противостоянии, все же разница в силе большая, но сейчас собираюсь переехать Рыжих катком своей мощи, даруемой мне палантиром.

Я прохожу через проход в скалах и вижу, что все Рыжие собрались перед огромным костром и, взявшись за руки, напевают что-то на своем гортанном языке.

Поднявшись с сотню метров наверх, я отчетливо понимаю, что подоспел в самый удачный момент.

Выступ, на котором полыхает костер и стоят в три ряда члены клана, со всех трех сторон огражден обрывом и теперь я закрываю ловушку, подойдя с четвертой стороны.

Изящный и элегантный момент, чтобы захлопнуть крышки крысоловки.

Камни хрустят под моими ногами, но, шум от ревущего костра стоит такой, что никто меня не слышит и только лошадь, по-прежнему, запряженная в подводу, поднимает голову от торбы, подвешенной на морду и задумчиво глядит на меня.

Я останавливаюсь в десятке метров от спин Рыжих и долго стою неподвижно, ожидая, когда они закончат свой обряд. Еще я максимально расширяю купол, перекрывая проход почти полностью, только с краев остается по полметра, чтобы можно было проскользнуть бочком. Держа руку на палантире, второй я сжимаю копье, хотя, не уверен, что оно мне понадобится, еще, надетые кольчужные перчатки как-то успокаивают, обещая защитить кисти рук.

Поглощение обрядом кончается, Старший клана, что-то почувствовал сзади и поднимает рыжую, кудлатую голову, поворачиваясь назад. Секунду он смотрит не понимающе, на жалкого смертного, посмевшего явиться в такую минуту сюда, до этого момента висевшего на хвосте траурной процессии.

Но, потом, до него что-то доходит, и он отдает неслышимую мне команду, строй мгновенно меняется, стоявших ко мне задом первыми женщин обтекают мужчины и вот они, во главе со Старшим, уже стоят в шести метрах от меня.

Сначала Рыжие поднимают пару арбалетов, целясь в меня, достают клинки и топоры, но Старший снова командует и все пока замирают.

Он долго всматривается в меня, используя ману, я делаю тоже самое и теперь могу определить, что он, примерно, второго уровня по силе и еще двое из его клана имеют какой-то магический уровень, очень небольшой, между первым и нулевым, скорее всего.

В общем, ничего серьезного мне не противостоит, если только, нет в запасе какой-то хитрости у Рыжего племени. Такой, как есть у меня, та же фузея, отличное средство от магов и прочих одаренных личностей.

В молчании мы стоим минуту, я не знаю, что может увидеть во мне Старший, ведь я наглухо закрыт и, похоже, это его и тревожит. Поэтому, он начинает разговор, как ни странно, не с угроз и проклятий:

— Кто ты, назовись? И почему ты пришел к нам, в такой тяжелый для моего народа день?

Я, немного подумав, отвечаю:

— Я человек. И не только. Пришел для откровенного разговора.

Нейтрально так отвечаю, хочу посмотреть на реакцию Старшего, который, похоже, колеблется в выборе поведения со странно смелым человеком.

Но тут один из Рыжих, в первом ряду, сжимающий в одной руке топор, в другой арбалет, громко шепчет всем остальным, перебивая шум от костра, разгоревшегося как следует.

— Я знаю его, это мужик той самой поганой девки, которая поет поганые песни в трактире.

Вот он, этот самый камешек. который стронет лавину.

Посещают Рыжие только один трактир, рядом со своей усадьбой, насколько мне известно, поэтому они, конечно, видели, иногда, кто ужинает с Гритой за одним столом и быстро меня опознали.

Зря это он начал называть мою женщину и ее песни погаными. Впрочем, я и так, не собирался миндальничать и просто хочу посмотреть, что скажут Рыжие перед смертью. Поэтому я указываю на совершенную ошибку:

— Песни эти — не поганые, очень даже хорошие и те, кому они не нравятся, могут — или спрыгнуть вниз или погреться на костре. Пока глупые мысли и слова не вытекут вместе с глазами. Потом я приму извинения.

Но Старший меня не разочаровывает:

— Что нам погано или нет — это будем решать мы сами. Чего тебе нужно, человечишка?

Похоже, он решил, что мужик этой самой девки из трактира не столь опасен для толпы Рыжих, что бы он не умел.

Пришло время сказать правду, и я решаюсь:

— Нужно мне, чтобы вы все умерли.

Строй рыжих как-то поджимается, и они готовы начать сражаться, но, ждут, пока, команды Старшего.

— Ты убил наших? — и он кивает головой назад, — Почему?

— Потому, что надо! — отвечаю я фразой из известного фильма, который мне нравится и неподвижность строя сразу кончается.

Отдал Старший команду или они сами решили начать, я не понял, в меня сразу же полетели два болта, пара топоров, и десяток клинков. Даже, бабы Рыжих из заднего ряда метнули, на удивление сильно и точно, в меня ножи поменьше и, снова вытащив новые, замерли, глядя, как отлетают и, частично, падают вниз, на берег моря, смертоубийственные предметы, а, еще частично, валятся на камни передо мной.

Строй Рыжих замер, понимая, что так со мной не справится и пришло время умений и магической силы.

Старший напрягается и кидает что-то в мою защиту, следом за ним и пара слабаков тоже пытаются как-то повредить мне и сразу после этого новый урожай острых, колющих и рубящих предметов бьется в купол, с тем же успехом, что и предыдущий. Реально пытаются раскачать и пробить защиту магическую, как знают, что требуется делать со слабым магом.

Не знаю, не будь у меня палантира, насколько, такая согласованная атака отняла бы запас прочности у купола, может, на пятую часть, может, на четверть. Но, я, все же, имею шестой уровень, вот со вторым или третьим такое могло пройти.

Старший снова кинул умение и пара полумагов повторила за ним, но, уже, гораздо слабее, как показалось мне. Видно, что резервуар у них совсем маленький и они это поняли, что исчерпались, дружно кинулись ко мне с разных сторон, стараясь обойти купол и проскользнуть мне за спину.

Они, первыми и полетели вниз, после двух толчков маной, издав по короткому, прощальному крику.

На скале осталось восемь Рыжих, даже не обративших внимания на смерть своих, из них — четыре женщины и все повторилось, град из предметов сменился ударом маной Старшего, пришедшейся снова на купол.

Только купол держит все, не напрягаясь, без силы палантира пришлось бы торопиться разделаться с противником, только, теперь, это не так необходимо для меня.

Очень уж спешить, такой необходимости нет.

Я сокращаю расстояние одним шагом и строй Рыжих кидается ко мне, одним прыжком преодолевая метры между нами и с огромным замахом, со страшной силой, они хотят рубить мою защиту топорами. Инстинктивно я защищаюсь и еще пара Рыжих с истошными криками улетает вниз, теперь, передо мной только Старший с оставшимся бойцом и за ними женщины, кажется, исчерпавшие запас ножей.

Я помню, что связка ключей на поясе Старшего очень поможет мне в доме и прицелившись, бью ему ниже пояса маной, так, что его подбрасывает и он улетает ногами в костер, ударившись еще сильно головой о каменную поверхность и застывает на секунду.

Оставшихся Рыжих, ошеломленных падением символа силы своего клана, я ударами маны, как кием, забиваю тоже в костер, радостно ревущий в предвкушении новых жертв. Один рыжий и пара женщин успевают вырваться из огня, почти двухметровой высоты и прыгнуть вниз, навстречу быстрой смерти, еще двое женщин остаются в костре и прощаются с жизнью.

Остаемся на каменном языке только мы со Старшим, который все же нашел силы, выбраться из пламени, обгорелый наполовину и страшно стонет, лежа на животе и никак не теряя сознание от чудовищной боли. Я уверен, что и сейчас он мечтает только о мести, наверняка, попробует схватиться за меня и увлечь за собой в пропасть, поэтому прижимаю его копьем в затылок, подхватываю один из ножей, валяющихся под ногами и срезаю с него пояс одним взмахом острейшего лезвия. Потом выдергиваю его из-под тела и отбрасываю подальше, замечая при этом связку ключей на длинном кожаном шнурке.

Все, дело сделано, осталось только покончить со Старшим, я убираю копье и бросаю его в костер, пусть сгорит древко, наконечник у него стандартный, как у всех военных в городе, ни к чему он не приведет поиски, даже, если его раскопают среди углей и костей.

Что — маловероятно, вряд ли, кому-то понадобится этим заниматься.

Я не хочу приближаться к сильным рукам Старшего, нагибаюсь и хватаю его за обгорелые ноги, за сплавившуюся корку из кожи, мяса и одежду. Она хрустит под моими пальцами в кольчужных перчатках, ломается, Старший страшно кричит и, похоже, теряет сознание, к моему большому сожалению.

Поднатужившись, я закидываю с размаха тяжелое тело в середину костра и Старший исчезает в пламени, чтобы больше не подняться.

Какое-то время я смотрю на огонь, потом поднимаю валяющееся оружие и забрасываю его в костер. Когда в руки попадает один из арбалетов, я некоторое время с жалостью смотрю на него, оценивая хищную красоту, но, все же, кидаю вслед за остальными.

Никакие вещи от Рыжих, по которым меня могут связать с их смертью, мне не нужны, даже такие красивые.

Костер дает жар, как от мартеновской печи, оружия и следов от части клана Разноцветных камней, находившихся здесь, на камнях больше не валяется нигде.

Теперь пришло самое время заглянуть вниз, и я наблюдаю, в течении долгого времени, как волны колышут тела на мелководье, под самой скалой и на небольшом расстоянии от берега. Все семь тел я могу видеть отчетливо, высота отсюда до поверхности воды, метров под восемьдесят и выжить ни у кого из них нет ни одного шанса.

На всякий случай, я внимательно изучаю тела, смотрю в бинокль, нет ли у кого признаков жизни, не вздымается ли грудь у троих, которые лежат на мелководье лицом вверх и укоризненно глядят на меня застывшими глазами.

Потом поднимаю пояс, осматриваю его.

Не расстегнулся ли или не порвался один из многочисленных кошелей на нем?

Нет, вещь — очень качественная, из дорогой кожи, надежно прошитая крепкими нитками, и я забрасываю его на подводу, будет чем заняться на обратном пути.

Обыскиваю подводу, собираю все барахло, оставшееся от Рыжих, все, что связано с погребальными обрядами, всю еду в мешках и немного оружия, спрятанного в соломе, наваленной сверху.

После обыска подводы, я сношу за пару ходок все добро в погребальный костер и бросаю в его ненасытною пасть.

Тела внизу так же качаются волнами и так же неподвижны.

— Что же, я сделал свое дело. Помог хорошим людям. Наказал плохих нелюдей, — так я успокаиваю себя и, обращаюсь к лошади, снимая торбу с ее морды, — Тебя, лошадка, я здесь не оставлю, доедем с тобой, почти до города, там и расстанемся добрыми друзьями.

Глава 26 ОБРАТНО В ГОРОД

Сам сажусь на облучок, смотрю последний раз на полыхающий костер и разворачиваю подводу. Отдохнувшая лошадь бодро везет меня и подводу, тем более, мы спускаемся вниз.

Когда приходит время поворачивать с тропинки на более оживленную дорогу, я сгибаюсь, как будто сплю, натягиваю местную шляпу от солнца на самые уши. Теперь встречным трудно будет оценить мою внешность и фигуру, да и местные, мимо домов которых я буду проезжать, не смогут вспомнить ничего про возчика обычной такой подводы.

Проселочная, как говорят у нас, не очень обжитая дорожка — не то место, где на тебя не обратят внимание. Но, идя своими ногами, ты так не спрячешься, как можно устроиться, просто сидя на облучке.

Я могу, конечно, бросить подводу сразу, как только выеду и пробиваться к дороге, ведущей к городу от моста, через лес, только это достаточно большой крюк выходит. Везде я буду бросаться в глаза не меньше, чем катясь на подводе. Все жители и путники с удовольствием рассмотрят нового в этих местах человека и не забудут про него, когда спросят, даже, через неделю или две.

Поэтому я лучше отдохну, притворяясь дремлющим, спрятав лицо за панамой и воротником, одежда у меня обычная, ничем не примечательная.

Тем более, мне есть, что обдумать, после кровавой тризны над морем.

Лошадка бодро бежит, радуясь пустой подводе и концу рабочего дня, то, на что у Рыжих ушло три часа пути, мы с ней проезжаем за полтора. Несколько раз меня окликают встречные путники, приветствуя и спрашиваю все, что им в голову пришло. Только я притворяюсь спящим, машу рукой в ответ и ничего не отвечаю голосом, понимая, что мой, почти уже незаметный, акцент является достаточно приметной чертой, которая может привести именно ко мне.

Хотя, переселенцев в Астор довольно много, с Севера, из Бейств и беглецы из той же Астрии, но, лучше новые следы не оставлять за своей спиной.

Когда я вижу за поворотом тот самый перекресток, где Рыжие получили моральную плюху от лесорубов, даже, переплатили за заказанные дрова, чего с ними бывает не каждый год, я останавливаю лошадку и спрыгиваю в кусты, делая вид, что меня срочно приперло по-маленькому или, даже, по-большому. Мешок я прихватываю с собой, что вполне понятно быстро шагающей мне навстречу паре путников, спешащих добраться к себе домой до темноты.

Чужую лошадь воровать в местных условиях — чревато, они все наперечет, а вот мешок прихватить с подводы у зазевавшегося возчика, вполне в духе времени, места и обстоятельств.

Мешок с волшебным палантиром? Лечащими артефактами? Поясом Старшего, теперь, упокоенного Рыжего?

Я углубляюсь в кусты и выбираюсь из них на соседнюю дорогу, где мне навстречу из города тянется негустой поток задержавшихся в Асторе крестьян, шумно обсуждающих сегодняшнюю торговлю и цены на рынке.

— Дешево я сегодня молоко и творог отдал, всего за шесть данов все, что было с собой. Меня потом раз десять спросили, что из молочного осталось, я только руками разводил в ответ, — слышу я рассказ ближайшего мужика своему соседу и, едва взглянув на мою, появившуюся из кустов, фигуру, они огибают меня и, забыв тут же про про нашу встречу, весело смеются, вспоминая какого знакомого хуторянина.

Я приближаюсь к воротам, куда мне так хочется побыстрее зайти и не нарезать лишние круги, но, из осторожности, сначала я добираюсь до примеченных утром кустов и пройдя по дорожке с пару сотен метров, с огорчением разглядываю в бинокль, в наступающих сумерках, лицо, уже немного знакомого, старшины Брона.

Не знаю, сможет ли он вспомнить через пару дней, кто проходил в этот вечер в Речные ворота, но, лучше не рисковать. Память на лица у Стражи хорошо развита и это, даже случайное, воспоминание может поломать мою жизнь и карьеру, особенно — карьеру в Асторе, жизнь то я как-нибудь уж сберегу, отобьюсь по-любому.

Ворота начинают закрывать, оставляя небольшую щель, в которой каждого входящего внимательно осматривают при свете факелов.

Точно, не мой вариант, понимаю я и спешу обойти ворота, потом нахожу тропу, ведущую вдоль стены и уже бегу, опасаясь не найти в наступающей темноте то самое место, где желательно подняться на стену.

Вот и оно, слава богу!

Я ловко цепляюсь за выемки и доползаю до края стены, где, подняв голову, бросаю поиск вперед и тут меня ждет сюрприз, за соседним домом есть какая-то жизнь, чего-то в сумерках ожидает пара мужиков. Впрочем, висеть на руках нет смысла, тем более, меня очень прижимает по времени необходимость окончательно закрыть вопрос с местной ячейкой Рыжих в городе. Пока новость о массовом убийстве или самоубийстве не дошла до городских властей, которые с удовольствием избавятся от надоевших всем жильцов, насколько я знаю о таких настроения, задав пару вопросов приятелям, дежурящим перед Ратушей.

Сейчас, примерно около семи вечера, через час Грита начнет выступать и мне хорошо бы, в это время, уже оказаться во дворе самого трактира, готовясь перелезать через забор между ним и усадьбой.

Поэтому, я сажусь на стену и подпитываюсь от палантира, восполняя потраченную ману, одновременно наблюдая за засадой, которая, похоже, расслышала мое продвижение по стене и мужики разделились. Один остался стоять на месте, второй двинулся в обход разрушенного дома, похоже, собираясь зайти ко мне в тыл. Я, честно говоря, надеялся, что они просто уйдут, поняв, что не одни здесь.

Мне кажется, что это местные жулики ждут поставку серого товара или просто решили кого-то ограбить, зная, что это рабочая тропа для контрабанды. Только, как они собираются слаженно сработать в наступающей темноте, мне не понятно еще.

Пока второй деятель обходит дом, я спускаюсь, стараясь не шуметь, но, получается это так себе. Потом прижимаюсь в самому дому и замираю, понимая, что надо немного пошуметь и спровоцировать чего-то ждущих хитрованов. Нахожу подходящий камень и бросаю его на десяток метров вперед, камень катится с немалым шумом и из-за угла, навстречу производимому шуму выскакивает первый засадник, замахиваясь дубинкой и замирает, понимая, что никого нет рядом и его провели. Второй, в это время, выбегает из-за угла и тяжело бежит в мою сторону, шумно сопя носом и вскоре появится рядом со мной.

На улице серые сумерки, но, меня он не пропустит, мне не спрятаться среди небольших каменных обломков от его взгляда. Я уже жалею, что не оставил себе копье, когда получается рассмотреть приближающуюся фигуру.

Да это же Рябой! Вот так встреча!

Не запланированная, но, похоже, предначертанная судьбой.

Вот кто шарится по вечерам около контрабандной тропы и мечтает ограбить переносчика левого товара, понимая, что тот жаловаться в Стражу точно не пойдет.

Что же, это — судьба!

Пришло время и начинающему главарю кодлы помереть, пусть, еще не заказали ему Рыжие мою жизнь. Да, теперь уже и не закажут, ведь, про меня и мое участие в смерти первых Рыжих они так и не узнали, пока не пришло время самим прощаться с белым светом.

Только судьба не собирается отступать от правил и посылает будущего мертвеца под удар, никуда мне от этого не деться.

Я выпрямляюсь, накидываю на себя защитный купол, делаю его маленьким, по своей фигуре и вижу, что Рябой заметил мою неясную тень, догадался, что я и есть тот контрабандист, которого они услышали и собираются ограбить. Он меняет свое направление, бежит ко мне, взмахивает дубинкой и делает, достаточно умело, несколько обманных движений, чтобы сбить меня с толку, откуда будет нанесен удар, лупит со всей дури по моей, видной еще в сумерках, голове. Дубинка отскакивает от полога, свирепая радость на его лице переходит в недоумение, потом гримаса понимания, что именно сейчас произошло, озаряет его лицо и тут, после моего шага вперед, я перехватываю руку с дубинкой, а кинжал входит ему в живот, заставляя его согнуться и застонать от боли.

Я выдергиваю окровавленное острие и снова бью в другую сторону живота, потом еще и еще несколько раз, повторяя движения Кроса, которыми он отправил на тот свет главаря. Получается у меня это движение не так идеально отточено, конечно. Потом отталкиваю его от себя, и он валится со стоном на землю, а я поворачиваюсь к подельнику и едва успеваю прикрыть глаза от мелькнувшей дубинки перед лицом, это тот же Ежик храбро бросился на помощь своему вожаку.

Мелькнувшей и отскочившей от защитного купола тоже.

Да, этот молодой паренек оказался не промах и не трус, обязательно сделал бы карьеру в шайке Рябого, только, уже не сделает. Я бросаю ману свободной рукой и паренька подбрасывает в воздухе, как куклу, он тяжело падает на живот, врезаясь головой в какой-то булыжник, теряет сознание, в которое ему уже не вернуться. Мой кинжал, как арбалетный болт в тот раз, пробивает ему спину и достает до сердца, молодой грабитель умирает сразу же, на месте.

— Это дежавю какое-то, черт меня возьми, — бормочу я про себя, пытаясь успокоить дыхание.

Видно, что судьба особенно пристрастна в случаях жизни и смерти и не идет ни на какие компромиссы. Суждено этим людям умереть, будь любезен исполнить начертанное, не так важно, раньше это случится, или позже.

Это уже мелочи несущественные.

Ежик сразу перестал дышать, зато Рябой продолжает еще всхлипывать, можно и так его оставить, но я не хочу переживать, что он, каким-то чудом, дотянет до утра и успеет рассказать той же Страже о таинственном маге, умеющем ставить защиту вокруг себя и пробравшемся вчера вечером в Астор через городскую стену.

Прямо представляю, какие мероприятия начнутся в городе, чтобы изловить этого умельца. Наверняка, здесь я наследил, искать сейчас или утром свои отпечатки ног не собираюсь, да и силы человеческие не безграничны, даже, в моем случае. Следов разных тут множество и еще завтра натопчут, когда обнаружат остывшие тела незадачливых грабителей, поэтому, мне просто придется избавиться от этой пары обуви, которая сейчас на мне.

Или, использовать ее еще в усадьбе Рыжих, где по темноте, они, то есть, отпечатки обуви, могут так же остаться возле забора, да и в самом доме, разливая плотное и крепкое вино в погребе, трудно уследить за своими ногами, куда они там наступят и где наследят.

У меня сейчас есть одна запасная пара в мешке, а потребуется, похоже, еще одна. Впрочем, с этим можно не спешить до утра, когда я просто избавлюсь и от этой и от второй пары и выйду на работу в новой, дорогой обуви, купленной недавно.

Или я все слишком усложняю?

Пока я раздумывал, Рябой затих, пришлось проверить его пульс на руке, бессильно откинувшейся от живота, но, пульса я не нашел. Поэтому плюнул на предосторожности и вышел на дорогу, хотел было зайти к Водеру, продолжающему трудиться в кузнице, но, вспомнил, что у него осмотреть себя и одежду не получится, да и лучше не удивлять его внезапным появлением.

Чтобы никто не мог связать произошедшее совсем рядом двойное убийство со мной.

Мой шанс — грамотно распорядиться своей незаметностью и темным временем и все, больше от меня ничего лишнего не требуется.

Через десять минут быстрым шагом я добрался до двора дома, помахал народу, собравшемуся за столом, и активно общающемуся между собой при свете одинокой свечи. Пора нарисовать доску под шашки, все время я забываю.

Поднялся в комнату, предупредив мимоходом Клою, что иду за Гритой, как будто, сегодня далеко и не отходил, зажег в комнате пару свечей, чтобы осмотреть себя перед зеркалом. Потом вспомнил, что одет явно, не для посещения модного трактира, придется переодеться в приличную одежду, поэтому свои вещи могу осмотреть и завтра, при свете дня.

Переоделся, выложил остатки еды, но бутылку оставил, вспомнил почему-то, как хотелось пить в прошлый раз, выложил магические перчатки и лечащие артефакты, которые не понадобились, ведь, ничего у тех же Рыжих я не стал узнавать.

Хотелось только побыстрее закончить с этим делом, грязным и кровавым.

Сложил оба кожаных мешка, добавил в них нагрудный мешок с палантиром, камни-светильники, которые оба мне понадобятся в доме и подвале Рыжих, трофейную связку ключей, естественно, и спустился вниз.

Заставил себя остановиться около стола во дворе, послушал местные новости, поддакнул и, помахав соседям рукой, вышел, как обычно, в трактир, чтобы потом забрать подругу с работы. Мужики местные, соседи, прямо завидуют моему образу жизни, каждый вечер в трактире пропадаю, посреди яркой жизни, по-настоящему яркой, конечно, в средневековых потемках.

Хорошо еще, что Церковь Последнего Спасителя только набирает силу и не обложила народ обязательными к исполнению постановлениями и буллами.

Что петь разрешается только церковные псалмы, после девяти вечера строго сидеть по домам, жить в грехе с женщиной без освященного брака — путь на костер и тому подобному.

По дороге к трактиру понял, что мне лучше не появляться пока в зале. Ведь, там так просто не отделаешься одним приветствием и от Гриты и от приятелей-гвардейцев. Все спросят о своем, Грита — о том, где пропадал сегодня, приятели — почему не пришел на тренировку. Врать не хочу, поэтому обойду трактир.

Время уже поджимает, лезть через забор лучше всего, когда подруга открывает вечер культурной программой и все, кто живет в номерах, спускают вниз, в зал трактира, чтобы послушать ее незаурядный голос.

Охраны на входе еще нет, в обычные дни, хозяин вызывает крепких мужиков только в выходные дни или по праздникам, как раз, после праздника середины лета и появится постоянная охрана, чтобы заворачивать слишком простую публику подальше от повышающего уровень и становящегося модным места.

Когда слишком простые лесорубы разнесут трактир и достанется приличным посетителям, надо будет завтра или сегодня вечером подсказать хозяину такую мысль, он в таких вопросах быстро разбирается и нужное чутье имеет.

Поэтому я прошел мимо входа в трактир, освещенного парой фонарей со вставленными в них свечами и добрался до ворот с калиткой, закрывающих въезд во двор. Здесь уже достаточно темно и я натренированным движением откидываю вверх засов на воротах, легко проскальзываю в темноту двора и замираю, остановившись и прислушиваясь.

Все тихо, только из трактира через раскрытые окна доносится гул голосов и тяжелые деревянные кружки стучат по таким же массивным столам. Опускаю засов и даю глазам привыкнуть к темноте. Жду начало концерта и, точно, сначала Скоп настраивает свою трейлу, несколько минут терзая по-разному струны, потом подключается Грита, вытягивая свою первую песню и я прохожу двор, стараясь не натолкнуться на груду ящиков или еще что-то подобное.

Глаза немного привыкли, жалко, что в умениях нет ничего похожего на ночное зрение, странно, что маги не додумались до такой необходимой вещи, пока не изобретено электричество.

Иду старым и проверенным путем, так же проверяя наличие зрителей в окнах трактира. Со стороны трактира все тихо, никто сегодняшним вечером не смотрит на дом Рыжих и только сейчас я понимаю, что сегодня вечером я не полезу туда.

Черт, я же забыл про лестницу, не подготовил ее, она осталась в мастерской и как теперь попасть в дом, где настороженно ждут новостей двое последних членов клана, не понимая, почему так задержалась траурная процессия и как это понимать.

Ну, искать пропавшую экспедицию они, точно, не пойдут, им приказано охранять дом в любом случае.

Дверь от входа, от которой у меня есть ключи, наверняка, закрыта на внутренний засов и там мне не пройти. Ставни на первом этаже тоже закрыты и сделаны такими массивными, что попробовать их взломать — это то же самое, что разбудить всех соседей.

Что я могу себе представить, как реальный вариант — только возможность пробраться внутрь дома через откидную форточку на кухне. Откинув форточку на шкаф, можно боком пролезть в дом, только со шкафа придется спрыгивать из положения лежа и это будет хорошо слышно. Хотя, возня с форточкой и пропихивание через ее неширокую щель тоже не окажется бесшумным делом, придется все быстро устроить, так, чтобы, когда на кухню ворвутся последние защитники этой Брестской крепости, я смог встретить их на ногах.

Я понемногу остываю от намерения завершить сегодня все дела с кланом Разноцветных камней и только теперь, чувствую, насколько я вымотался за это тяжеленный, беспросветный день, наполненный кровью и смертями почти всего местного отделения Рыжих уродов.

Еще и эти два слабоумных дебила, Рябой и Ежик, попались под руку, пришлось прислушаться к велению сердца и указаниям судьбы и оставить остывать тела незадачливых грабителей на контрабандной тропе.

Все, я хочу помыться и лечь спать, руки и ноги налиты свинцом, мешки оттягивают плечи, и я собираюсь миновать трактир, чтобы завалиться спать в своей комнате, на такой манящей кровати.

Грита и сама доберется домой, поворчит немного и перестанет.

Глава 27 ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ ОПЕРАЦИИ

Поздно вечером я слышу, как ругается Грита, бормоча про неправильных мужиков.

Которые, свою жопу не поднимут, чтобы встретить красивую девушку, которой приходится идти по темным улицам домой в одиночестве. И, которой страшно.

Я только повернулся на другой бок, успев подумать, что где-то это уже слышал:

— Знала бы ты, моя милая, сколько я сегодня дел переделал…

Милая, желая меня наказать, ушла спать в свою комнату, насколько я понял, засыпая, да еще моей дверью хлопнула нахально, разбудив, наверняка, хозяев квартиры.

Но, утром обнаружилась, безмятежно дрыхнущей, в моей кровати, привычно-настойчиво толкаясь за свободное пространство. Пришлось ей уступить и одевшись, отправиться на завтрак, где меня уже ждет Трон.

— Доброе утро, хозяева. Трон, как дела в мастерской? — я пододвинул к себе миску с жареной кашей и долго слушал рассказ о наших достижениях.

— Работаем, арбалеты выдаем, в Гвардии один наш завернули обратно, лук вырвало от слабого крепления, сейчас на новое ложе переставляем. Вчера приняли два заказа на подводы, Крип за голову хватается, места в сарае не хватает, хочет арбалеты подвинуть.

Ну все, как я и ожидал.

Как в тот раз, только четыре месяца запаса позволили более качественно перевести экономику мастерской на новые технологии. Самое главное, именно сейчас есть запас по сданным арбалетам и время произвести еще, без особой нервотрепки.

Брака очень мало, почти все с первого раза проходят проверку у спецов Гвардии, Крип тоже понимает, на какие моменты стоит обращать внимание и не пропускает мимо сомнительные варианты.

— Да, самое главное, — весело вспоминает Трон, — От конкурента пришли двое мастеров, хотят узнать условия, если перейдут к нам работать.

Это хорошая новость, поэтому, я сразу интересуюсь:

— А как Крип относится к этому?

— Да как-то не очень, опасается, что они посланы, чтобы наши секреты подсмотреть. Да и места для них нет в мастерской.

Понятно, с одной стороны правильно, но, упускать перебежчиков нельзя, особенно сейчас. На таких новостях стоит дожать Ольса, обязательно требуется дожать.

А, если, они — шпионы, так можно, пока, определить на самую начальную низовую работу, без доступа особенного к нашим технологиям. Платить больше не за сделанное, а на перспективу будущего захвата мастерской Ольса.

Только, Крип до такого не додумается, слишком он простой мужик, нет в нем изворотливости и блефовать он не умеет. Главное, сейчас — чтобы перебежчики к своему прежнему хозяину не вернулись, можно и в минус на один-два тайлера уйти, с подводами. Тогда, через месяц Ольс согласится на любые условия, когда останется с одним работником, а то и, вообще, один будет сидеть в своем сарае, уныло глядя по сторонам.

С нашими арбалетами и прибылью с них, мы можем годами держать не особенно пока нужных людей.

— Когда Крип сказал мужикам за ответом прийти?

— Сегодня, к обеду, хочет тебя дождаться.

— Понятно. Все правильно делает, — похвалил я компаньона.

Теперь нужно обязательно на работу выйти, только рабочую одежду просмотреть, нет ли следов крови где. И обувку выкинуть, так, чтобы никто не нашел.

Съел даже порцию Гриты, своей любимице Клоя и так еще раз приготовит, еще вкуснее и свеженького, когда милая соизволит проснуться.

За комнату девушка платит теперь сама и за стол тоже, только обедает и ужинает в трактире. Сейчас доходы ее выросли, предложение хозяина «Лисы и Журавля», чтобы она только в его трактире выступала, весомо так повыше прежней ставки, в четыре-пять данов за выступление и прилагающийся ужин. Народу в трактире хорошо прибавилось, именно на бои и музыку все и приходят.

Я, пока, берегу себя от боев в круге за маленькую денежку, ставки только начинает становиться серьезными, и я собираюсь, как и тогда, вместе с Гритой снять банк. Кроме наших парней гвардейцев, есть и в Страже несколько хороших бойцов, да и со стороны умелые люди заходят.

Ну, не столько умелые, сколько сильные от природы, достаточно корявые, но, если попадут метко, то, очнешься нескоро.

Меня парни все время пытаются вытащить в круг, но я все отнекиваюсь и теперь мое умение кажется приятелям немного сомнительным. Они, по молодости, готовы рубиться за просто так, из удали молодецкой. Зато, я точно знаю, что на кулаках и по этим правилам, они мне все не соперники, только, если чисто случайно повезет меня зацепить.

Гинс сейчас прямо живет походом в Сатум, договорился на шесть разведчиков, включая меня и на плату мне, как ценному члену группы, тоже договорился. Берем с собой два арбалета и запас болтов, что намекает на обязательное использование лошади и телеги в вылазке. Ведь, носить оружие простолюдинам запрещено категорически, можно только в сене на подводе спрятать. Дворяне местные сразу же заметят, у кого какой длинномер или клинок имеется, мимо не проедут, обязательно полюбопытствуют. Деревянные дубинки у простолюдинов и те разрешены только членам банд, только тем, кто деньги для благородного сословия собирает.

Ладно, до этого похода еще есть время.

Крови немного нашлось на куртке и портах, я застирал ее быстренько в холодной воде, другой тут, пока, не изобретено, приходится греть для того, чтобы помыться.

Ничего, разберусь с остатками Рыжего клана, схожу в Сатум и начну бани изобретать, да еще с бассейном, для народа Астора.

Будут называться, как в Риме, бани Прота, на века вечные.

Придется с дровосеками работать плотно или уголь искать, хотя, возить то все равно подводами придется.

Мы идем с Троном в мастерскую, проходя кузницу Водера, я ожидаю увидеть какую-то суету около заброшенных домов, но, движения никакого нет, ни Стражи, ни, кого-то другого.

Не нашли еще или уже увезли?

Сам я не смотрю в эту сторону и веду беседу с приятелем, у Водера еще закрыто, как обычно.

Крип и братья с радостью приветствуют меня, похоже, что ответить пришедшим перебежчикам от конкурента — они не понимают и ждут моего мудрого, как всегда, решения. Мы встаем на улице и негромко переговариваемся, я сразу же обозначаю парням стратегию наших действий:

— Нам требуется обязательно пригласить этих двоих на работу, не дать им вернуться к Ольсу. Может, через месяц и придется с ними расстаться, в этом я полагаюсь на ваше мнение, посмотрите, что за люди. Но, сейчас, надо их удержать.

— Так куда их ставить? Места в сарае уже не хватает?

— Можете поставить на улице, пусть делают первичную обработку.

— И сколько им платить?

— Среднюю плату по городу, — уверенно говорю я.

— Лучше бы мы между собой ее поделили, они нам не нужны, — не соглашается один брат Крипа, горячась.

— Нужны, вы поймите, требуется дать людям поработать один месяц и у нас, скорее всего, появится место для них и еще кого-то придется набирать. Они собирают подводы уже долгое время, готовые для нашего дела работники, вопрос, только за тем, сколько продержится Ольс. Деньги у нас есть, чтобы купить его мастерскую, теперь, очень желательно, понизить цену, как можно больше, вот в чем смысл принятия на работу пары этих мужиков, — терпеливо объясняю я свои планы недалеким ремесленникам.

— Переплатим им пару тайлеров, зато, цену скинем на пару десятков, будем ведь не мастерскую покупать, а, просто сарай.

Ладно, пока объясняю, еще не отдаю жестких команд, обязательных к общему исполнению, все же, они давно работают вместе и являются сердцем нашей мастерской. Ее душой и руками, это всегда требуется ценить, что я и делаю.

Пока время есть, лучше спокойно объяснить и настоять, чтобы люди понимали смысл происходящего.

Мы работаем до обеда, потом я переодеваюсь, оставляю рабочую одежду здесь, на тренировку я сегодня не пойду, лучше пропустить ее перед операцией на территории усадьбы. Всякие микротравмы, выбитые пальцы и пострадавшие сухожилия — обычный процесс на таких занятиях, а я сегодня должен оказаться максимально готов к проникновению в дом, всякой эквилибристике и безупречному владению телом.

Оденусь во все черное, в ту одежду, которую купил для первого нападения на Рыжих. Вчера я реально оказался уже уставший и не способный нормально думать, поперся к усадьбе без лестницы и в обычной, светло-серой крестьянской одежде.

Даже забыл переодеться, до чего уже мозги не работали.

Сегодня отдохнул и теперь гораздо больше шансов, что проникновение в дом пройдет успешно, на свежую голову и правильные мысли.

В городе большой праздник, работаем поменьше, чем обычно, только до обеда, как здесь принято по таким дням.

Я забираю легкую лестницу, длиной в два метра, из высохшего, потемневшего дерева и отношу ее в квартиру, объяснив Крипу, что там требуется что-то поправить.

Наши сегодня идут в «Жаровню», я не приглашаю всех своих новых друзей и сотрудников в «Лису», ведь я сам буду отсутствовать половину вечера за столом.

Решил не светиться там перед делом, чтобы никто не мог обратить внимание на мое долгое отсутствие в самом трактире, появлюсь после акции и заберу Гриту домой.

Пора уже трактиру выделять ей охрану, чтобы забирали и приводили туда-обратно, и я не переживал об этом, тем более, скоро уеду на долгий срок.

Поговорю ка я прямо сейчас, когда отнесу лестницу и поставлю ее на входе в квартиру. Лучше бы доставить ее прямо к забору, но, пока светло, заходить во двор с лестницей в руках — значит, сразу признаться в каких-то намерениях.

Во дворе новой квартиры нет постоянного поста из жителей, впрочем, там и двора то нормального нет, поэтому народ рассчитывает на примитивный замок. Я бы не был так в нем уверен, любой парень с нехорошими мыслями откроет его через полчаса тренировки. Мне, конечно, гораздо спокойнее, что поста из мужиков на входе не имеется, никто особо не заметит, с чем я пришел и во сколько ушел.

Это не в наш бдительный и долго не спящий двор пройти, там ничего не останется незамеченным.

Во многом, именно из-за этого и выбрана для покупки квартира в неприметном доме, рядом с трактиром, именно, для проведения операции по ограблению усадьбы Рыжих, чтобы спрятать в ней честно изъятые богатейства, которые все равно требуется довольно долго хранить где-то.

Чтобы не бегать долго по городу с мешком драгоценных камней, стоимостью в годовой бюджет Астора, с которого будет капать красноватая жидкость, похожая на кровь.

Хотя, я, конечно, не в курсе, какого цвета окажется вино в бочках, похожее на портвейн или что-то типа хереса, в любом случае, благоухать оно будет очень выразительно. Даже в трактире избавиться от запаха окажется невозможно, номер пропахнет точно, лишняя зацепка для проводящих расследование стражников, которые вдоволь нанюхаются этого аромата в подвале, созерцая тела Рыжих.

Поэтому я оставляю лестницу в квартире и возвращаюсь в трактир, где наблюдаю из своего окошка пустынный двор усадьбы и все, абсолютно все, закрытые ставни на втором и третьем этажах, те, которые я могу разглядеть со своего наблюдательного поста. Может, со стороны ворот что-то и открыто, только разглядеть две стороны дома я не в состоянии.

Похоже, оставшиеся Рыжие перешли на ужесточенный режим несения службы, позакрывали все окна и сидят в духоте, дожидаясь, когда процессия все же вернется с похорон. Наверняка, уже не спали два дня и боятся сомкнуть глаза, чтобы не пропустить возвращения своих в усадьбу.

— Не завидую им сейчас, — подумалось мне, — Зато, скоро страдания и переживания закончатся, тревоги уйдут на второй план, когда я начну шуметь на кухне, придет к ним ярость, затем Рыжие попадут и останутся в своем подвале, буквально захлебнувшись в дорогом вине.

Внизу, в зале, я ловлю хозяина и имею с ним разговор.

— Уважаемый, пора бы озаботиться безопасностью лучшего и самого чистого голоса Астора, назначить ей охрану. Чтобы приводили и уводили до дома каждый день.

— Я, конечно, за такое дело. Но, охрана, только, по выходным и праздникам работает, — объясняет хозяин и виновато разводит руками.

— Вот, вот, пора ее постоянно ставить. Публика все более денежная собирается, только, как зайдут сюда дикие лесорубы, узнав, что тут весело и вход свободный.

— И что? — беспокоится хозяин.

— Разнесут пол трактира и уважаемым гостям достанется. Рано или поздно такое точно случится, если на входе не будет контроль вестись.

— Так в зале постоянно ваши приятели гвардейцы сидят, они всегда вмешаются.

— Ну, для десятка матерых мужиков-лесорубов — гвардейцы не авторитет, да и дел они и так успеют натворить. Так что, вам мой совет, проблемы надо отсекать еще на входе и, гораздо проще, не пустить таких гостей, чем потом вытаскивать, когда они напьются и устроят драку. А, приятели мои днем и утром на службе, только вечером появляются здесь.

Вижу, что хозяин задумался, поблагодарил за совет и пошел додумывать мои слова. Мужик он не глупый, ситуацию ему я нарисовал, пусть теперь сам решает.

Я пообедал со своей подругой, которая еще на меня дуется и рассказал о своих словах хозяину.

— И что? Ты не собираешься меня встречать? — зашипела милая злюка.

— Я скоро уеду на целый месяц, может, немного поменьше. По секретному заданию города и Ратуши, так что, защитить тебя не смогу. Парни, конечно, в трактире тебя в обиду никому не дадут, — тут я кивнул в сторону стола, за которым обычно сидят гвардейцы, — Только по дороге всякое может случиться, поэтому требуй охрану у хозяина, чтобы пара охранников встречали во дворе и провожали вечером обратно.

Грита задумалась и, потом, видя мою заботу, подобрела.

Повалялись после обеда в кровати, потом милая уснула, и я с ней тоже, чтобы силенок накопить на вечер.

Собрался заново, продумав все варианты, темную одежду и пару обуви запихнул еще в мешок, переоденусь и переобуюсь на квартире, как стемнеет.

Потом проводил Гриту до работы и, сославшись на дела, не стал ужинать, чтобы идти на дело и лезть в усадьбу на пустой желудок. Как профи прямо уже.

Наших в трактире еще нет и это хорошо, не буду удивлять их своим предлогом, что требуется мне поработать вечером праздничного дня.

На улице уже темнеет, народ валит валом в трактир, все такие довольные, что хорошо встречают праздник. Настрадались в годы Беды, без веселья и пива, отродясь в степи не употребляемого, теперь веселятся, как в последний раз.

Зашел во двор и на квартире переоделся, распихал по карманам камни-светильники, нацепил мешок с палантиром.

Он мне не для Рыжих в доме нужен, там и моего потенциала за глаза хватит, это, на всякий случай, если что-то пойдет не так и придется прорываться с боем.

Для этого же варианта и маска припасена, чтобы лицо свое не светить.

Вторая пара обуви в мешок тоже положена. Если намочу в сладком вине мокасины гильдейские, чтобы переодеться, после возвращения из усадьбы и, по темноте не разглядев, не привести утром стражников до квартиры, где деньги лежат.

Все, пора выдвигаться, на улице совсем темно, скоро Грита начнет концерт и время пойдет.

Я выхожу с лестницей на темную улицу, подхожу к воротам на входе во двор и жду, пока охранники с улицы перед трактиром, услышав, что концерт начинается, зайдут внутрь. От входа в трактир до ворот во двор метров тридцать и можно еще рассмотреть, что кто-то проникает на охраняемую территорию.

Опускаю маску на лицо и умелым движением поднимаю засов на калитке ворот, проскальзываю внутрь и сразу же иду к забору, пользуясь полной темнотой вокруг.

Прислоняю лестницу к каменной стене и слушаю, не осталось ли кого в номерах, все ли спустились вниз, заслышав серебряный голос моей подруги.

Перелезаю через забор, перекидываю лестницу на другую сторону и через несколько минут она уже приставлена к стене дома, под прикрытой форточкой, длинной и достаточно широкой, чтобы, приловчившись, пролезть внутрь.

Сзади, за моей спиной, глухая стена соседнего дома и заметить, если мне особенно не повезет, меня можно только из нескольких номеров в трактире, которые я проверяю умением поиска еще раз и убеждаюсь, что свидетелей пока нет.

Я подсовываю клинок кинжала под замок приоткрытой форточки и через минуту давления концом клинка, убираю собачку, придерживающую форточку в откинутом положении, осторожно опускаю ее на шкаф и просовываю голову внутрь, пытаясь определить, нет ли на кухне засады.

Несколько мгновений, когда я буду протискиваться боком в форточку, я окажусь в уязвимом положении, поэтому я проверяю кухню и с облегчением понимаю, что здесь пусто и путь свободен.

Отлично. Все пока идет по намеченному плану, я начинаю пролезать внутрь дома, оставив лестницу внизу и пропихнув вперед мешок.

Глава 28 ЭКСПРОПРИАЦИЯ ЭКСПРОПРИАТОРОВ ИЛИ ГРАБЬ НАГРАБЛЕННОЕ!!!

Если, пропихался на шкаф я довольно тихо, то, дальше дело пошло гораздо громче.

Какая-то посудина стояла на краю шкафа, я пока не зажигал камни-светильники, чтобы не засветить свое вползающее в чужой дом тело, собирался сделать это, как пролезу весь и поудобнее размещусь, но, не успел.

Чертова посудина полетела вниз с таким грохотом, что и мертвый бы проснулся и стало понятно, что, через пять секунд Рыжие, если они сидят наверху, на втором этаже, добегут до двери на кухню и возможны варианты.

То есть, не особо возможны, мысль о том, что они притаятся за дверью и будут меня поджидать, не показалась мне очень вероятной. Хотя, я так и не услышал никакого топота по лестницам, только, поиск показал, что к кухне осторожно пробираются две тени, спускаясь, и правда, сверху, но, очень тихо, похоже, в чем-то мягком на ногах.

Так, они сейчас ворвутся, понял я, выложил на стол камень-светильник и отступил в угол, накинув на себя купол. Очень уж Рыжие умело и талантливо бросают ножи и клинки, тем более, насколько я помню, еще один арбалет у них остался на руках, ведь, на берегу с собой у траурной процессии оказалось два изделия.

Я собрался бить врага маной, незатейливо и по-простому, не собираясь сходиться с опасными нелюдями в рукопашной схватке и обязательно закрываясь защитным куполом.

Но, они тоже не торопятся, согнувшись у двери, наверняка, вслушиваются, что здесь происходит. Могут подумать, что залетный воришка, не зная, чей это дом, повелся на полную темноту и отсутствие всякой жизни, решил забраться и рискнул, не подозревая, что хозяева дома.

Очень злые хозяева, предвкушают поимку дурачка и долгие развлечения в подвале, тем более, нервы подгорают и неизвестность капает на мозги и таким, крепким морально, нелюдям требуются острые ощущения.

Думаю, требуется подтолкнуть хозяев к активным действиям, поэтому наощупь поднимаю со стола пару мисок и кидаю их под дверь.

Как только раздался первый грохот, дверь распахивается и две тени влетают на кухню. Я пускаю чуть-чуть маны в светильник и сразу же вижу обоих красавцев, мигающих глазами и еще не заметивших в полумраке мою неподвижную фигуру.

Впрочем, я тоже разглядел Рыжих не полностью, только один оказался в круге света, второй где-то за ним спрятался. Я добавил маны в светильник по максимуму и сразу же стало светлее, щелкнул арбалет и нож мгновенно, с болтом вместе, полетели мне куда-то в ноги, отскочив на пол от купола. Рыжие все же хотят взять лазутчика или неудачливого дурачка живым, спасибо им, за добрые намерения и чуткое отношение к незнакомому человеку и гостю.

Теперь я вижу хорошо обоих и первым ударом маны прицельно вбиваю в стену одного и тут же, вторым ударом — второго, в крепкую дверь. Они оба падают, только я уже очень хорошо знаком с крепостью этих организмов и, особенно, каменных голов и уверен, что они просто прикидываются.

Чтобы маг расслабился и подошел поближе, сняв защиту.

Довольно наивное желание, правда, выбора другого у них нет, обычный человек или нелюдь справится с магом может, только, если тот совсем расслабится и подставится.

Я этого делать не собираюсь и обойдя стол, подхватываю светильник, чтобы получше видеть, где лежат буйные головы обоих защитников крепости.

Сразу же два ножа бьются о купол, теперь уже в районе груди, Рыжие быстро поняли, что надежды взять меня в плен — трудно осуществимы и один попробовал выползти из кухни, на карачках, но, получив сильный удар по спине, растянулся на полу, на пороге. Второй кинулся с кинжалом на меня, ударился о купол и был отправлен снова в кирпичную стену, уже хорошо ударившись головой о нее и упав навзничь.

Этого им все же маловато, поэтому я добавил каждому по два раза тяжеленным табуретом по голове, чтобы они стали немного поспокойнее. Потом, выглянул в коридор и сориентировался по местности, спуск в первое помещение в трех метрах от кухни.

— Так, дотащить каждого дело десяти секунд, — пробормотал я, — И, что с ними делать?

Вопрос, конечно, риторический. Я забыл, что маска у меня на лице и снял ее.

Стоит вязать этих красавцев приготовленными веревками или не возиться?

Пожалуй, стоит, Рыжие никогда не сдаются, и придется постоянно быть настороже, держать купол и отвлекаться на них. Еще попытаются убежать и попробовать закрыться наверху, так и народ придумают начать созывать, ввиду безвыходной ситуации. Если они сдадут городу мага, то получат много плюшек.

Надо оно мне, это представление?

Я вытащил из мешка веревки и стянул сзади кисти рук первому Рыжему, которому досталось посильнее по голове и сопротивления он не оказал, будучи в полном беспамятстве. Стянул кисти, не очень жестко и примотал за щиколотки ноги, согнув их в коленях.

Второй хозяин оказался покрепче, и я предупредительно приложился еще раз маной по его голове, после чего тело, собравшееся для рывка, расслабилось и я проделал с ним такую же операцию, по обездвиживанию организма крепкими веревками.

Есть у меня мысль, попробовать закосить смерть части клана под массовое самоубийство, здесь, в доме и там, на берегу.

Не очень на это надеюсь, но, все же, попробую, умертвить этих Рыжих, так же, без пролития крови и нанесения колотых ран. Еще, надеюсь, что следы от веревок не успеют так проявиться на кистях рук, поэтому стоит поторопиться с приговором.

Я ставлю камень-светильник у входа в подвал, второй около двери на первый подвальный этаж и перетаскиваю тяжелые тела вниз, потом переношу светильник и вот мы, все трое, добираемся до нижнего подвала, где я вижу винные бочки, очень мне знакомые и еще кучу всякой снеди, колбасы и вяленое мясо, в таком количестве, что, похоже, Рыжие собираются пересидеть в доме полугодовую осаду.

Или очень любят вкусно пожрать.

Наконец, я добрался до них, до моих бочек и драгоценного содержимого.

О чем давно уже мечтаю. Ладно — делу время, потехе час.

Я определяю самое нижнее место в подвале и подтаскиваю туда Рыжих, кладу на живот, одного рядом с другим и оставляю лежать так.

Потом приношу с кухни топор и подхожу к первой бочке. Одна из них пустая, без начинки и шесть с секретным содержимым, впрочем, сливать я собираюсь все.

Заношу второй камень-светильник, кладу на скамью, рядом с первой бочкой и с одного удара выбиваю у нее крышку, которая падает вниз и плавает в темной жидкости. Подсвечиваю себе сверху, цвет вина, вроде, красный, сильный запах, не сказать, чтобы похож на портвейн, скорее уксусом отдает.

Беру за край бочку и опрокидываю ее вниз, с размаха.

Долго и аккуратно сливать ее у меня времени точно нет, волна напитка устремляется в самую низкую точку подвала, как раз, где лежат мои пленники. Они, почувствовав, что лежат в луже сильно пахнущего вина, отфыркиваются и поднимают головы, не понимая, что происходит.

Я им тоже объяснять не собираюсь, возвращаюсь со светильником на кухню и набираю воду из бочки в деревянное ведро, заранее готовясь мыть свою обувь и мешки с камнями.

Когда я возвращаюсь, пленники уже вовсю крутят шеями, пытаясь увидеть своего врага, но, я не подхожу к ним, вытряхиваю из бочки два тяжеленьких мешочка и оставляю их лежать, подняв немного повыше.

Пусть стечет, насколько это возможно, из пропитанной ткани вино и облегчит мне работу по удалению его остатков из мешковины.

Занимаюсь второй бочкой, так же выбиваю крышку и выплескиваю вино на пол подвала, выложенный крупными камнями с раствором вокруг. Какое-то время вино постоит здесь, в подвале, сразу не просочится в землю, что мне и требуется.

Так же мешочки летят к своим братьям, тяжело звякнув по прилету, и я занимаюсь третьей бочкой, потом четвертой и, вскоре, вижу, что пленники пытаются расползтись, держа головы, как можно выше.

Все, пора заняться ими, бродить по щиколотку в вине я не хочу, его вылилось на пятнадцать сантиметров выше пола подвала и для моих планов этого вполне достаточно.

Прыжком я запрыгиваю на спину одному из Рыжих и под, ненавидящим взглядом второго, наступаю ему на голову одной ногой, прижимая ее к полу. Слушаю с пару минут страшные и ужасные проклятия, пока тело под ногами, сначала сопротивляется, потом судорожно дергается, не затихает совсем. Для верности жду еще пару минут, узнавая о себе столько всего негативного, что даже не подозревал о таких возможностях. Второй Рыжий, путем невероятных усилий, добирается до своего, теперь мертвого брата и пытается укусить меня за носок мокасина.

Хорошо, что он так подобрался, я переступаю с тела на него самого и так же слушаю бульканье и хрипы какое-то время. Когда он затихает, наконец, наклоняюсь и срезаю веревки с рук первого погибшего от моих ног, дальше освобождаю ноги и бросаю веревку к мешочкам с камнями, с которых стекает темная жидкость.

Обыскивать Рыжих я не собираюсь, пусть пояса со всеми сокровищами остаются на своих хозяевах, как доказательство, что они умерли сами, просто захлебнулись.

Захлебнулись усилием воли, а что тут странного? Нелюди же и поступки у них нечеловеческие.

Потом перескакиваю на первого и освобождаю от пут второго. Наверняка, от веревок останутся следы на руках, но, тут я ничего не могу поделать, поэтому не переживаю особо.

Оставляю тела лежать в море вина, от аромата которого уже меня немного подташнивает и возвращаюсь к созидательному труду, так же выбиваю крышки и складываю мешки с добычей выше уровня вина.

В седьмой бочке, стоящей в стороне, ничего не оказалось, как я и ожидал.

Перед тем, как ее вылить, приходится поднять добычу повыше, плотное вино плохо просачивается в землю и уровень его уже сантиметров под двадцать в подвале.

Потом я мою в ведре с водой мокасины, сверху и промакиваю в нем же мешочки с камнями. Возвращаюсь на кухню за новой, чистой водой и полотенцами, которыми протираю свои следы.

Запах вина настолько плотный, что я отламываю одну колбасу и перекусываю ей, чтобы не захмелеть. Потом съедаю еще и вторую, продолжая так же промывать мешки от вина. Выливаю ведро воды в вино и нагружаю его мешками, которые за два раза переношу в кухню и оставляю отмокать в бочке на пять минут, полощу их, как могу, потом выношу в коридор и ставлю на пол, чтобы они стекали.

Теперь, уже окончательно, захлопываю дверь в подвал, оставляя последних Рыжих из городского клана в полной темноте плавать в ароматной жидкости.

— Все же, достаточно легкая и приятная смерть, умереть от слишком большого, чтобы его выпить, количества дорогого вина, — успокаиваю я себя.

Здесь же, около добычи, переодеваюсь в новую пару обуви, вытерев, как следует ноги, промокшие мокасины оставляю плавать в бочке с уже не такой чистой водой.

Спускаюсь в первый подвал, снимаю пучки трав с видного мне тайника и сразу подобрав ключ, еще по памяти, очищаю тайник от мешочка с золотом, как и в тот раз.

Закрываю тайник ключом и накладываю магический скрыт, потом вешаю пучки трав и приправ обратно, с нижними этажами все, я закончил эту эпоху.

Хорошо, что теперь не требуется обыскивать все помещения дома и вокруг не бродит Стража с указанием присматривать за усадьбой. Руки у меня развязаны полностью, и я поднимаюсь к двери на третий этаж, открываю ее ключом, довольно сложным и сначала обыскиваю комнату Старшего, ставни в которой закрыты на пару серьезных замков.

Ничего особо не нахожу, да и не стараюсь, все ценное он забрал с собой, и я вспоминаю, что так и не посмотрел его пояс, лежащий у меня в шкафу, в мешке.

Это — серьезное упущение, мало ли чего там есть и это же улика, если следы от места массовой гибели как-то непонятно быстро приведут ко мне.

Я закрываю дверь комнаты и занимаюсь большим тайником, снимаю магический скрыт и открываю замок, после чего жду, когда вылетит болт и снова задрожит в поставленном напротив, типа, для красоты, деревянном столбе. Выдергиваю его и, вытащив ларец концом кинжала из тайника, бросаю болт обратно, закрываю замок и накладываю скрыт заново.

Закрываю дверь на третий этаж и спускаюсь вниз, к своей добыче.

Здесь складываю сырые мешочки в кожаные мешки, по весу получается около десяти килограммов, солидная добыча мне досталась.

Так, осталось забрать мокасины из бочки, где они отмокали от пропитавшего их вина и запаха, что я и делаю, выжимаю их и кладу к камням.

Теперь стоит подумать, возвращаться ли мне старым путем, через шкаф и как забраться на него обратно. Как-то это слишком сложно и стоит ли мне рисковать, что кто-то увидит, как вор вылезает из окна?

Ну, особо то ничего не увидит, только смутную тень, неясно мелькнувшую.

Ведь, теперь определить, стоит ли кто-то в номерах трактира около окон, отсюда, из дома, мне довольно сложно.

Пойду-ка я лучше нормальным путем, через дверь выйду на темный двор, обойду дом слева и там смогу нормально послушать, есть ли зрители и свидетели моего великолепного выступления.

Я выливаю всю бочку с водой в коридор, ведущий в подвал, чтобы, еще немного смыть следы и скрыть то, что в бочке что-то держали, потом подставляю ее под шкаф и запрыгнув на нее, закрываю форточку на замок.

Затем переворачиваю бочку и ставлю ее на место, выхожу в тамбур перед дверью и нахожу тот самый ключ от замка входной двери на связке. Гашу оба камня-светильника и убираю их в мешок, руки у меня свободные, тяжелый груз за спиной и с мешка ничего еще не капает.

Надеюсь, что двойная кожа продержится до моей квартиры, не подведет умелого грабителя и душегуба, правда, не людских душ, в основном. Эти два местных жулика сами виноваты, хотели ограбить путника на тропе контрабандистов, впрочем, им и так положено судьбой скоро было помереть, именно так и написано на роду. Я, здесь, особо то и не причем, просто мимо проходил.

Сдвигаю засов и открываю дверь, на улице уже темнота, окна домов напротив едва светятся горящими свечами, меня сейчас не видно, и я спокойно вожусь с капризным замком. Оставлять дверь открытой мне не хочется, чтобы соблюсти легенду, да и Стража пусть повозится с дверью.

Закрыв дверь, я обхожу дом и, дойдя до своей лестницы, тщательно ровняю следы, оставленные ей, с остальной землей.

Голос Гриты вытягивает последнюю песню, получается, я провел в доме где-то полтора часа, очень даже быстро управился со всеми делами, что ни говори.

Я перелезаю через забор и прохожу к калитке в воротах, приоткрываю ее и выглядываю в сторону входа в трактир. Пока Грита поет, естественно, никто не топчется на улице, и я прикрываю калитку за собой, после чего, в почти полной темноте, придерживая мешок и постоянно проверяя его, не течет ли он, шагаю к своему двору и новой квартире, бросая время от времени поиск перед собой.

Очень будет обидно получить дубинкой по голове от рядового жулика, расслабившись и потеряв бдительность. Да, еще лишиться мешка с годовым бюджетом всего Астора, пусть и в трудно реализуемых драгоценных камнях.

Вскоре я оказываюсь во дворе, потом, наощупь, в квартире, где, наконец, зажигаю светильники и могу, не спеша, поставить лестницу, спрятать мешок с камнями в тайник, забрав с собой палантир. Ставлю магический скрыт на сам тайник, потом закрываю дверь в свое жилье и навешиваю на нее еще и магический замок, лишним он не будет.

Выхожу на улицу и вскоре стою около трактира, встречая свою подругу, как будто, только что пришел из дома.

Глава 29 ОСМОТР ТРОФЕЕВ

Грита вышла из трактира в сопровождении одного охранника, того пожилого и крепкого мужика, с которым я уже знаком.

— О, ты здесь! А мне хозяин сказал Гриту каждый день забирать из дома и провожать. Так что, сегодня не надо?

— Почему не надо? Очень даже надо, вдруг на нас нападут, а тебя нет, — усмехнулся я и мы пошли в сторону нашего дома.

— Что, теперь каждый день работать начинаете? Охрану набираете?

— Откуда знаешь? — удивился охранник, — Хозяин, ведь, только что сказал. Смотри, Грита, Ольга сегодня в трактире не было, а он все знает.

— Да, ты где пропадал? Ко мне сегодня пару раз какие-то мужики подсаживались за столик, — у девушки свои новости, требующие безотлагательного внимания.

— Восхищенные поклонники? — спросил я.

— Да, очень восхищенные. Спрашивали, сколько стоит со мной ночь провести?

— Овин, что, так и спрашивали? — удивился уже я.

Странно, ведь, все уже знают, кто у Гриты мужчина и кто его приятели, которых он тренирует.

— Да, какие-то крестьяне зажиточные, расторговались хорошо, баб своих в номере или деревне оставили. Ну и почувствовали себя первыми парнями в Асторе, — объяснил мужик.

— И что?

— Да, Ольг, мы то на улице стояли. Парни подошли к столу, увидев, что Грита посмотрела в их сторону, — дальше Овин замолчал, посмотрев на Гриту.

Ну, это понятно, Грита посмотрела, а парни подошли спросить, кто это такой смелый, садится на занятое другом и Учителем место.

— Что сказали деревенским? — спросил я уже у нее.

— Попросили выйти с ними на улицу, дали пару раз по брюху, потом подняли и отправили ко мне извиняться. Но, это твои приятели, они, в общем-то и не обязаны такое делать, где был ты сам в это время? — настойчиво интересуется моя милая.

Ну, где я был, недалеко очень, в соседнем доме гостил, грабил и душегубством занимался. Хотя, по слухам, у нелюдей Рыжих и души то нет, так что, не все так печально в королевстве Датском, слезы по покойникам лить я и так не собирался и никому не советую.

Но, говорить про такие дела я не стал и сослался на разболевшийся живот и тошноту. Дело в такие времена частое, продукты портятся под жарким светилом, холодильников еще не изобретено.

— А чего от тебя попахивает ресой? — принюхалась Грита, — Что за болезнь такая?

Это я уже в квартире хлебнул пару глотков из припасенной бутыли, чтобы напряжение снять и мышцы лица расслабить. Когда все спрятал и скрыт поставил.

— Милая, это как раз такая болезнь и есть, чтобы лечиться крепким алкоголем. Он, внутри убьет, — хотел сказать — всех бактерий, но не стал так удивлять слушателей новыми словами и знаниями, что в животе кто-то живет, кроме глистов, поэтому высказался более обтекаемо, — Он убьет все плохое и поможет мне выздороветь.

— О, хороший способ полечиться. Расскажу своей, — развеселился Овин.

— А насчет наглых мужиков, сажай с собой Скопа рядом, пусть народ привыкает, что не только ты, певица, крутая звезда, но и обычные музыканты — важные люди. Поважнее просто богатых крестьян или купцов.

Глядя на удивленные лица Гриты и Овина, я добавил, — Так оно скоро и будет, поверьте мне. Если они, конечно, очень хорошо играют.

Ну, не так уж и скоро, но, тенденцию такую можно и пораньше заложить, тогда здесь на пару веков музыканты и певцы гораздо важнее просто богатых людей окажутся.

— Да, Овин, насчет вашей работы, что теперь много народа требуется, это я к хозяину подошел, про то, что охрану пора увеличивать, так ему и сказал, — раскрыл глаза я мужику и Грите заодно.

— Понятно, — ответил Овин, ничего не поняв.

— Что, племянника возьмешь к себе? — поинтересовался я.

— Да, думаю. Парень молодой, крепкий и боевой, чтобы, меньше дурью дома маялся. Хочет с гвардейцами познакомиться, с приятелями твоими, — рассказал мужик и удивился только потом, — А, ты то, откуда про племянника знаешь? Я только сегодня вечером, после разговора с хозяином, про него подумал.

— Работа у меня такая, все знать, — серьезно и авторитетно вымолвил я и дальше шли молча, собеседники раздумывали, кем я работаю, что все знаю наперед.

Хорошо непоняток нагнал, пусть теперь понимают, с кем рядом идут. И, Грите, понятно станет, с каким человеком постель делит, да не простую, как у всех, а широкую, двуспальную. Элитный вариант, здесь еще не виданный.

Вроде, обычный парень из мастерской, но, не обычный, это точно.

Недавно только пришел из-за перевалов, но, денег хватает, подруга красотка и, вообще, медийная личность, известная всему Астору. Еще, тренирует парней из Гвардии, мотается, вроде, на подработку с контрабандистами. Очень уверен в себе, говорит так, будто умеет читать будущее и видит его.

Да, примерно такое впечатление складывается про меня.

Нужно, все же, поменьше выделяться от остальных, таких же моих приятелей, хватит и одной Гриты, чтобы казаться успешным и продуманным парнем.

Таким, при делах.

Хотя, я должен оказаться лидером, уверенным и опытным, пусть, только, в своей мастерской и тренировочном круге среди гвардейцев. Ничего, скоро поход, там я уровень авторитета еще подниму, на небывалую высоту.

Около двора попрощались с Овином, посидели с соседями за столом, отмечая середину праздника. Трон тоже здесь, даже Клоя присела, хоть и не любит такие мероприятия. Она, наверно, пришла ради Орнии, которая уже отплакала два месяца по своему мужу и начинает выходить к людям, возвращаясь к нормальной жизни.

Оказалось, что моя поддержка в бою на опушке дорого стоила, с моей то силой, даже, почти не умея работать копьем, смог внести перелом в схватке, выведя из боя двух Пришлых Крыс и сбив с ног Мечника, которого сам и добил, пусть он уже оказался потрепан. Понс с Носильщиком уже без оружия оказались в тот момент.

Как то, неласково новая жизнь для меня обходится с гильдейскими, сплошные потери и, даже, раньше срока. Тонс, тот же, Понс так и не смог пойти в разведку на Север, даже Крос раненый, еще не знаком со мной.

На столе стоит уже пустой бочонок пива, который двор купил в складчину, я понял, что горячительное закончилось и решил поддержать компанию, сходил в комнату и принес бутыль выдержанной ресы. Разлили, употребили и все оживившиеся мужики заценили вкус и аромат заграничного напитка.

— Эх, каждый день пил бы такое винцо, — причмокнул губами Трон и, с делано испуганным видом, посмотрел на супругу, сразу же насупившуюся.

А чего, может себе позволить, приносит домой больше трех тайлеров в месяц, так что, Клое, грех на мужа сердиться. Правда, и реса такая, стоит недешево, по пол золотого за бутыль, размером примерно в литр, в лавке моих знакомых купцов из Астрии.

Народ рассмеялся и, вспомнив мое обещание, насел на меня, чтобы я показал иноземную игру, как уже обещал.

Пришлось выбрать край стола и расчертить его ножом, с помощью другого ножа, чтобы поровнее оказалось, на шестьдесят четыре клетки, восемь на восемь, удобные всем местным для понимания, с их привычкой к восьмеричной системе подсчетов.

Набрали во дворе всей толпой, при скудном свете от свечей, белых и черных камешков, и я стал показывать, как играть в шашки.

— Завтра требуется доску разрисовать, на белые и коричневые клетки.

— Ольг, за это не переживай, Товис работает на покраске домов около Ратуши, прихватит немного краски, — ответил Трон и кивнул на своего соседа.

— Прихвачу, дело нужное, — степенно ответил молодой, но, очень серьезный парень.

Дальше дело пошло быстро и, мы с Гритой уже ушли в комнату, а свободные от семейных уз парни продолжили учиться играть у тех, кого я успел научить.

Утром, пока милая спит, я вытащил из шкафа пояс Старшего Рыжих, вышел в ее комнату и провел углубленный обыск качественной вещи.

В заднем, потайном кошеле обнаружил пяток алмазов, не маленьких, но уступающих моим по размерам. Похоже, Старший, как маг, самый сильный из всех Рыжих, носил с собой самые большие камни и это говорит о том, что доступ к очень большим алмазам у Рыжих отсутствовал, это определенно так.

В передних кошелях нашлось, как положено, золото, серебро и даже медь, чему я совсем не удивлен, зная жлобский нрав покойников, чтобы давать всегда под расчет и не тальша больше. Всего около пятнадцати тайлеров перекочевали в мой кошель, ничего особенно не нашлось в трофейном поясе, но, все равно, приятно.

Всякая мелочевка, кремни, табак и трубка в самом большом кошеле, это меня не интересует. Пояс очень красивый, широкий, из качественно выделанной кожи, только оставлять себе я его не собираюсь, приметная вещь очень, да и по объему, не на человеческий размер пояс, слишком широкий.

Это, похоже, понты такие у Рыжих имеются, или уже имелись, что самый широкий пояс носит главный по клану.

Сегодня я собираюсь на работу, но, сначала пройдусь мимо своей квартиры, нет ли там каких следов на мостовой, хотя кожаные мешки с доблестью выдержали испытание, еще в квартире я тщательно их осмотрел и ощупал.

Отправил Трона одного в мастерскую, чтобы предупредил, что я немного задержусь и сам, утренним часом, прогулялся до квартиры, осматривая внимательно мостовую, зашел в саму квартиру, оставил прихваченную вчера домой связку ключей, положив так же в мешок и забрав оттуда мокрые мокасины. Еще и лестницу прихватил с собой и прошел дальше до реки, где немного посидел на берегу, набил трофейный пояс и мокасины камнями и спустил все добро в воду.

Ключи пока оставлю, вдруг потребуется еще раз в дом слазить, если город там разместит важное учреждение, а не продаст на торгах.

Или снова Рыжие его займут? Тогда, тем более, пригодится связка.

Чего же теперь ждать от Рыжих, засевших в Талаке и в Гардии?

В Гардии всего, вроде, их осталось четверо мужиков, сколько в Талаке, мне не известно, вряд ли больше, может, еще пара женщин найдется.

Они бы, конечно, с радостью заселились в Асторе снова, надеясь узнать, кто виновен в пропаже и смерти братьев, чтобы затем отомстить. Только, сдается мне, что не примут это Рыжее племя на постой больше городские власти.

Именно, на проживание и не примут.

Пока, все вместе выживали в Бействах, нелюди вместе с людьми, Рыжие показали себя толковыми ремесленниками и кузнецами. В Асторе им разрешили выбрать себе очень хороший дом, хозяева которого погибли в Беду. Город рассчитывал на плодотворный труд и обучение людей своим умениям, раз уж вместе выжили и работали.

Только Рыжие быстро перестали общаться с властью и, тем более, выполнять ее просьбы. Работать они тоже не стали, для вида держали мастерскую для обработки камней, но, цены выставляли такие, как будто, не заинтересованы в продаже своих изделий, от слова совсем. Занялись темными делами, откровенным криминалом, иногда, спекуляцией драгоценными камнями, почти не платя налогов при откровенно хорошей и богатой жизни.

Естественно, стали поступать жалобы на грубость и некрасивое поведение по отношению к простым и не очень людям.

Конечно, если нелюди живут среди людей, от них ожидают более уважительного и правильного, а не такого, надменного и презрительного, отношения. Мои источники в Ратуше рассказали мне, что Совет Капитанов, может, и не весь, но серьезные люди из него, начальники Гвардии и Стражи, давно уже ждут промашки Рыжих, чтобы возбудить общественность и указать им на дверь, отменив прежний договор.

Я теперь знаю, в чем причина такого изменения в поведении Рыжих граждан города, в том, что с Севера хорошим потоком пошли драгоценные камни и у нелюдей сразу пропало желание трудиться на благо людского города.

— Золото испортило Рыжих уродов, и я еще немного потом попортил, — с удовлетворением подумал я.

— Посмотрим, что мне принесет огромное количество разноцветных камешков, испортят ли они меня? — вырвалось у меня само собой и я поспешил на работу, придерживая лестницу.

Работали опять до обеда, новые перебежчики принимают пока дерево на улице и производят первичную обработку, рады очень обещанной плате. Сказали только, что попросят плату через неделю, авансом, ибо, уже полтора месяца получают от Ольса только половину оговоренного в договоре и денег в семьях уже нет.

Я пообещал выдать плату за две недели, чем очень удивил Крипа, все еще подозревающего в мужиках шпионов.

— Что, если они получат от тебя деньги и больше не появятся? — этот вопрос его взволновал больше всего.

— Крип, это всего, четверть от золотого с четвертью, оговоренной месячной платы, два раза по двадцать данов, итого — сорок серебрушек. Чего так переживать о сумме меньше тайлера, если мы заработаем за три месяца по двести золотых каждый?

Крип согласился со мной, но я понял, что он переживает о том, чтобы не оказаться лохом в этой ситуации, то есть, именно я не оказался доверчивым дурилой и не подвел репутацию фирмы.

У меня есть, что сказать на законные опасения моего компаньона.

— Старина, людям надо верить, и они к тебе потянутся, — вспомнил я фразу из какого-то кино, чем огорошил приятеля.

После работы, я дошел до трактира, где пообедал с Гритой, заметив, что она становится серьезно популярной. Все жильцы дорогих, сейчас, номеров, подходили к нашему столу и благодарили девушку за выступление и отличные песни и, почти все, просили исполнить обязательно сегодня вечером «Город золотой».

Грита, услышав такие слова, сразу становится довольной, как кот у миски со сметаной. Она, и правда, очень быстро превращается в звезду трактира и всего города. Начинает иногда высокомерно смотреть на мое, слишком простое лицо, приходится тогда напоминать, что песню написал именно я и требовать процент с гонорара за выступления. Ведь, еще и вторую пишу, сложную и красивую:

— Пора сходить к одному человеку, который сможет правильно подобрать слова, он — очень умный и прочитал не меньше десяти книг в своей жизни.

На лице у милой отображается потрясение, среди ее знакомых нет никого, кто бы прочитал больше одной книги, местного подобия букваря.

Сам я уже познакомился с Корном, хоть, и не посещаю сейчас его уроки, люблю слушать его рассказы об истории этого мира. Расспрашиваю про то, чего еще не знаю, о прежней жизни, до прихода магов и после завоевания Черноземья.

Интересно послушать старика и порадовать его щедрой платой, другого, настолько разбирающегося в истории Черноземья человека, я не знаю и подозреваю, что таких людей нет во всем Асторе.

После обеда я заглянул в свой номер и убедился, что во дворе усадьбы тихо и спокойно, дом стоит закрытый на все ставни, никакого движения не наблюдается.

— Дай бог, город пробудет в блаженном незнании подольше, — говорю я сам себе и спускаюсь вниз.

Пора навестить мое убежище и полюбоваться видом золота и драгоценных камней, чтобы посмотреть, что принесла госпожа удача в мои сети, кроме мертвецов.

Я дохожу до квартиры, бросая поиск назад и не замечаю ничего, похожего на слежку. Ее и так не должно быть, все же, я достаточно чисто сработал, да и о том, что произошло что-то, похожее на массовое убийство, городу знать еще рано.

Прошло всего два дня, я рассчитываю еще на пару дней, прежде, чем начнется движуха, которую я точно увижу из номера трактира. Теперь то, я светиться не стану, никто не увидит меня во дворе усадьбы и связать, тем более, заподозрить меня в чем-то, ну это — крайне маловероятно.

Я вхожу в квартирку, закрываю дверь, прикрываю окно ставнями, потом закрываю зимние ставни, зажигаю светильники и радуюсь, что у меня есть такие полезные предметы и не приходится возиться со свечами и трутом, чтобы получить хоть немного света.

За все время я выкачал из палантира половину маны и теперь раздумываю, не скататься ли мне в Храм, чтобы зарядить свой Источник. Я собираюсь взять его в Сатум и лучше бы увеличить его заряд до половины. Есть вариант, выехать немного пораньше, как бы на разведку и провести день в Храме, присоединившись или уже ожидая нашу группу в конце каньона.

Я серьезно настроен и отчетливо понимаю, что в Сатуме, если мы, все же, отправимся за сестрой Учителя всей компанией, возможны серьезные проблемы, особенно с тем, что хорошо по-местному говорит только Учитель.

Сначала я считаю деньги из усадьбы и тут меня ждет приятный сюрприз, вместо чуть меньше трехсот золотых я выкладываю в столбики по восемь золотых монет уже триста шестьдесят. Похоже, перед тем, как попробовать вывезти из города горячий груз, Рыжие хорошо потратились на скупку каменных изделий, только не могли они потратить на это почти семьдесят золотых.

Не знаю, куда они потратили деньги тогда, может, заплатили Страже или еще кому, чтобы те обеспечили легкий выезд из города, только мое появление в мытном отделе сорвало все планы Рыжих и даже плата вперед за содействие не смогла им помочь.

Впрочем, это мои мысли, современного человека, в стране которого все покупается и продается, может, в Асторе, после вместе пережитой Беды, народ еще так не скурвился.

Ладно, денег оказалось не меньше, а солидно больше, переживать нечего.

Вместе с карманными монетами Старшего вышло под триста семьдесят пять золотых и еще горсть алмазов в ларце, иглы в котором я так же осторожно миновал.

Потом дошел черед до мешочков с камнями и, теперь я понял своего мытного приятеля Шидера. Выглядят полные, по килограмму веса, мешочки очень солидно и в каждом отобраны свои камни, одного вида. Я, кажется, узнаю изумруды и большие рубины, есть еще не такие большие и совсем маленькие, три мешочка рубинов и два — изумрудов. Алмазов нет точно, поэтому, значит, и у Старшего в поясе оказались не первосортные камни.

Что с ними делать, я пока не знаю, светить камни, сразу после исчезновения городского клана Астора, значит, нарываться на месть оставшихся Рыжих и наводить на себя все подозрения в причастности к их исчезновению и смерти.

Но, мне требуется больше денег, сейчас я могу начать продавать сатумские украшения, по тонкой работе которых видно, что они не местные. Цены они тоже немалой, скорее огромной, но, так прямо не приведут ко мне, как к убийце и похитителю огромной коллекции камней.

Я знаю, к кому из ювелиров обратиться, чтобы не нарваться на людей клана Разноцветных камней и имею полное право распоряжаться сатумскими драгоценностями, если они в единичном числе, не большая партия, а, мои личные вещи.

Где я их раздобыл в Сатуме и каким образом украшения такой цены попали ко мне, местных властей не касается.

Ну, почти, не касается, поэтому продать и не слиться — это мое главное условие при проведении сделки, придется порядочно уступить в цене, к чему я готов.

Я забрал часть золота и все серебро с медью, украшения у меня лежат в комнате, в тайнике, отнес все добро в свою комнату и спрятал под кроватью, применив снова скрыт.

Потом прихватил одежду для тренировок и отправился в казарму.

Где сразу же попал в руки Учителя и узнал, что выход в Сатум — через осьмицу и он уже ищет меня пару дней.

Черт, придется опять плотно хлопотать перед походом, устроить покупку бизнеса Ольса, сдать украшения на реализацию и не трогать бесценный клад в моей квартире.

Дождется ли меня Грита, так долго я еще не оставлял ее одну?

Глава 30 ГОТОВЛЮСЬ К ОТЪЕЗДУ

К конкуренту я отправился уже один, без Крипа, сразу же, следующим утром и нашел его, в одиночестве копающегося в телеге, наверняка, той самой, ремонт которой мы наблюдали еще осьмицу назад. Да, дело у него совсем не движется.

Двое работников пришли к нам, третий просто ушел, как я понимаю и внешний вид мужика говорит, что он уже дошел до того, чтобы избавиться от неудачного бизнеса.

Глаза бегают, руки неумело обращаются с допотопным инструментом и видно, что он сам не такой уж мастер. Просто, хороший менеджер и пиарщик.

Мог бы еще долго протянуть, но, наши изделия очень уж сильно превосходят его подводы, они легче, крепче и перевозят солидно больше по весу. С конвейерным способом производства, имея множество готовых деталей, мы выдаем по две подводы в осьмицу и конкуренту никак не вклиниться в наш график, он заведомо проигрывает каждый раз.

Клиенты, разбогатевшие настолько, что могут приобрести даже лошадь и очень зримо подняться над общим уровнем крестьян и землепашцев, присматриваются, не спеша, к необходимой им телеге, такие клиенты появляются не каждый день и, бывает даже, не каждую неделю. Они относятся очень придирчиво к качеству и полезности предлагаемой продукции, поэтому обходят все мастерские и заглядывают в каждую дырку.

Хорошо, что все наработки из прежних четырех месяцев своей трудовой деятельности в мастерской и все усовершенствования рабочего процесса, инструмента и логистики, остались накрепко у меня в голове. Быстро поменяв качество инструмента и его удобство для работы — это первым делом, я по знакомым лекалам перестроил все процессы и через месяц наша мастерская вырвалась вперед, по скорости и качеству. Еще четыре месяца доминирования плюс свободные деньги сломали хребет конкуренту и больше сопротивляться он не может.

Уже не встречает меня задорными словами, понимая, что в одиночестве выглядит нелепо, да и вообще, подавлен серьезно. Похоже, что деньги за ремонт подводы забрали работники за долги по плате и просто разошлись, авторитета у работодателя не остается после первой задержки заработанных денег, а тут агония тянется уже пару месяцев.

— Вижу, есть, о чем поговорить. Условия теперь будут хуже, чем осьмицу назад, еще через осьмицу они окажутся совсем плохими, — уверенно заявляю я и спрашиваю, нехотя так, — Будем разговаривать или мне попозже зайти?

— Будем, — нехотя выдавливает собеседник и мы начинаем торг.

В прошлый раз я предлагал девяносто золотых за мастерскую с инструментом и тремя работниками, теперь озвучиваю всего шестьдесят, тоже большая сумма по местным понятиям. Ольс возмущается, но, я объясняю ему, что теперь я покупаю не бизнес, а только сам сарай, который, примерно, так и стоит.

— А инструменты? — негодует конкурент, но, я предлагаю ему забрать их с собой. На самом деле, наши реально лучше и удобнее, поэтому то, что есть у него, не требуется.

Ольс показывает на сделанный ремонт и некоторые улучшения в самом сарае, и я поднимаю цену до семидесяти, отдавая должное проведенным работам.

— Это — последняя цена и завтра идем оформлять нашу сделку в Ратушу. Если — нет, то я зайду еще раз, через месяц и тогда цена снова понизится, — блефую я и не прогадываю. Мы бьем по рукам и договариваемся встретиться утром, сначала в мастерской, потом идем к Ратуше, только Ольс просит доделать ремонт этой самой подводы, которая стоит в сарае.

Похоже, что я спасаю его от хозяев транспортной единицы, которым он уже с осьмицу пудрит мозги.

Отлично, основное дело сделано, теперь я могу спокойно оставить Крипа, без опаски, что он взбрыкнет на производство арбалетов, закусившись со своими любимыми телегами.

У нас есть уже пара работников для этого места, опытных и обученных, командировав еще двоих наших сюда, мы сможем наладить за пару недель рабочий процесс так же, как только Водер выдаст еще комплект инструментов.

И я спокойно схожу в Сатум и обратно, не переживая на заказ Ратуши.

Теперь груз с души спадает, и я возвращаюсь в мастерскую, где работаю до обеда, ничего не говоря Крипу. Вот, оформим завтра сделку, тогда я покажу компаньону новый фронт работ, который я, правда, еще обдумываю, как оформлять.

Покупать только на себя или Крипа позвать в компаньоны?

Завтра спрошу у него, так будет честнее, все равно, я же не заберу с собой из Черноземья ничего из того, что оформлю на себя. Придется переоформлять.

Вечером провожу тренировку, теперь мы отдельно держимся, все, кто назначен в группу, старшим с нами идет Торк, мы с Учителем у него в подчинении.

Поэтому, моя идея присоединиться к группе позже, в каньоне, сразу же отвергается, Торк не хочет рисковать и собирается контролировать все сам. Что-то такое я и ожидал, сам бы не отпустил одного бойца куда-то сходить, если именно от меня зависит правильный переход через перевалы, как все понимают.

Учитель прошел там год назад, не так и давно, но, он бежал, спасая свою жизнь и не особо смотрел по сторонам, пытаясь выжить изо всех сил. Я прошел по зиме, что сильно поднимает мой авторитет в глазах гвардейцев и самого Учителя.

Во всяком случае, я так рассказываю.

Начальство, как всегда, выдает свои указания и рекомендации, не понимая, что творится в Сатуме. Его приказы, наверняка, входят в противоречие с нашими намерениями, но Торк еще не ответил нам, что ему поручено и насколько далеко мы должны зайти в своей разведке.

Ничего, когда прижмет, тогда все и узнаем, но, я начинаю понимать, что нас с Учителем вдвоем никуда не отпустят. Без нас и полученных знаний о военной силе Сатума, о которых можем узнать только мы с Учителем, возвращение обратно даже не рассматривается.

Ну, если Торк получил приказы, запрещающие группе углубляться на территорию соседней страны, то, ничего не поделаешь и сестру Гинса мы не сможем вытащить никак. Если только дезертировать, тогда возвращаться окажется нам некуда и мои планы пойдут прахом, на что я не согласен.

Хотя, мы можем с Гинсом сходить еще раз сами, но, это уже такая себе идея, лучше сразу провернуть эвакуацию Клеи в Черноземье.

Будь, что будет, решаю я и перестаю ломать голову, что да как, в отличии, от заметно спавшего от волнения с лица, Учителя.

Еще, мы тренируемся ставить палатку и получается у нас это дело все лучше. Она достаточно тяжелая для высокогорья, кажется, килограммов тридцать весу, хотя и пошита из легкой парусины. Но, один человек нести ее сможет, если остальные понесут его оружие и дрова для палатки.

Мы еще провели пару учебных занятий, как разжигать в ней костер, то есть, я провел занятия, как сложить очаг из камней, чтобы погреть еду и воду и не спалить наше убежище.

Конечно, на высокогорье дрова и все остальное, не полыхают так весело, как в Асторе, только, похоже, что такая палатка решает проблему холода и пронизывающего ледяного ветра, если будет что постелить на замерзшую землю.

Решает, но только для тех, кто ляжет внутри нашего строя спать, у соседей снаружи бока будут подмерзать постоянно.

Жаль, что туристических пенок у нас нет, придется тащить снизу лапник и собирать траву на высокогорье для подстилки.

Пока, по моему мнению, нас ожидает туристическая прогулка в непростых условиях, как я могу охарактеризовать нашу вылазку за перевалы и не более.

На следующее утро мы встретились с Ольсом, сначала, в мастерской, которую он продемонстрировал освобожденной от его барахла и инструментов, только полуразобранная подвода сиротливо стоит в углу и, похоже, появления ее хозяев бывший конкурент побаивается. Судя, по тому, как он все быстро показал и закрыл дверь на замок.

В Ратуше без лишних разговоров оформили его мастерскую в собственность вашего покорного слуги. Деньги я отдал наличными, чтобы, хоть немного уменьшить их количество в разных тайниках и моем кошеле. Ольс, зная про такой расчет, прихватил с собой пару крепких родственников, для охраны и они, не сказать, чтобы миролюбиво, зыркали на меня все время.

Когда продавец ушел, я смазал руку знакомого чиновника золотым тайлером и с бумагой поспешил в нашу мастерскую, где и обрадовал Крипа и бывших работников Ольса.

Что мы теперь и там работаем, вскоре переносим туда основное производство нашей исконной продукции, подвод и телег.

— Ольг, ты не мог предупредить? Вместе сходили бы, — Крип еще не совсем осознал, что сделка проведена и обратного пути нет.

— Это такой сюрприз, чтобы ты не переживал, — отвечаю я и веду Крипа, Трона и пару бывших работников принимать новое хозяйство.

— А это что? — изумляется Крип, глядя на подводу в углу, когда я открываю замок и распахиваю ворота.

— Это — небольшой экзамен, чтобы вступить в право собственности, как новым хозяевам. Отремонтируем ее, скажем, что, как новые владельцы, возьмем на себя долг прежнего хозяина. Короче, сделаем хорошее дело. За мой счет, — успокоил я Крипа, все же настороженно держащегося в стороне и охреневающего, от таких новостей.

— Старина, продумай с народом, что потребуется для нормально оснащения мастерской, бери всего побольше и не жадничай. Можешь вложить денег в оснащение сколько хочешь, чтобы все оказалось по первому разряду. Сколько потратишь, потом посчитаем и выведем доли, — и я даю посмотреть Крипу бумагу, за сколько купил конкурента в этот раз.

— А, это хорошая цена, — признается Крип, думая раньше, что я отдал за пустой сарай с обременением те же девяносто золотых. Новая цена быстро примиряет его с действительностью, на двадцать сэкономленных золотых мастерскую можно хорошо укомплектовать, как конфетку.

Я оставляю ему ключи, забираю бумагу с печатью Ратуши и отправляюсь домой, чтобы плотно заняться общением с ювелирами, не замеченными мной в общей работе с Рыжими. Абсолютных гарантий у меня нет, конечно, но, работать с кем-то надо, и я надеюсь, что прибыль выше среднего поможет прикрыть узким специалистам один глаз на то, откуда у меня такие дорогие, очень дорогие украшения.

Дома я встречаюсь с Гритой, которую оповещаю о скором отъезде по заданию города и поэтому — строжайшая тайна вкладов, чего она, естественно, не понимает и надувается, оставаясь на такой долгий срок без надежного плеча и шикарного мужчины, как думаю я про себя.

— Парни, те, кто остались, приглядят за тобой, красотка. Да, Генс остается, он не разведчик, будет тебе с кем поболтать, — подкалываю ее, зная, что командир взвода Гвардии является ее основным собеседником и они как-то сильно сдружились.

Грита надувается еще сильнее, но, продемонстрированная ей на моей ладони стопка из пяти золотых мгновенно возвращает на милое лицо всю радость солнечного дня:

— Это, все мне?

Я улыбаюсь, деньги пропадают с ладони, и милая исчезает в своей комнате, вспомнив, что так много всего требуется купить. Вскоре я слышу, как она зовет Орнию на прогулку по лавкам, Клоя остается с детьми, а подруги очень быстро исчезают из двора.

Я, пока, залезаю в тайник, долго выбираю самое скромное украшение, которое я тогда купил в Теруме за шестьдесят местных золотых, потом второе, немного дороже, еще несколько отдельных элементов от других, из башен магов, и направляюсь на одну из площадей, которая так и называется — Золотая, где, в хорошо укрепленных лавках с охраной сидят ювелирных дел мастера.

Стоящие безумных денег украшения из башен на Севере я пока придержу, попробую наладить рабочие отношения с достойными мастерами, проверить их на честность и порядочность.

В Асторе есть традиция, мастеров одного вида деятельности размещать рядом друг с другом, чтобы покупатели не оббегали весь город, сбивая ноги, могли в одном месте познакомиться со всем ассортиментом и, самое главное, ценами. И, купцам приходится договариваться между собой, чтобы одну цену держать и не гадить друг другу.

Астрийские купцы, правда, сами держатся рядом, тоже не мешая торговать друг другу, поодаль от них торговцы из Бейств, так же держащиеся кучно.

Захожу в первую присмотренную лавку, где хозяином улыбчивый пожилой мужчина и показываю украшение.

— Что хотите за него? — похоже, что купец сразу разобрался со стоимостью вещицы.

— Я так понимаю, что, сразу за деньги — одна цена, а, если на продажу — другая?

— В, общем то, да, — любезно отвечает он мне, — Это украшение я возьму за двенадцать тайлеров сразу. Если продавать, то получится, примерно, пятнадцать.

— Ага, четверть себе забираете?

— Да, такая у нас ставка. Больше никто не даст, сразу говорю, — подтверждает он и я решаю не бегать по другим лавкам пока, не светиться с золотом.

— А, вот за это? — я выкладываю украшение, за которое, насколько я помню, отдал под девяносто терумских золотых, то есть, примерно, около тридцати местных.

Быстро осмотрев его, купец оглашает цену в двадцать и двадцать четыре тайлера, если, оставить под реализацию.

Подумав, я оставляю под реализацию сатумское золото и получаю расписку с указанием цены и личной печатью ювелира. Немного мнусь, прикидывая, светить ли камни из башен и решаю отложить это дело на потом, когда вернусь и проверю, как со мной рассчитаются.

Спешки особой нет, денег достаточно, тем более, скоро выдадим первую сотню арбалетов и через осьмицу привезут тетиву из Бейств, которую доставят сразу в мастерскую, можно будет заканчивать со второй сотней и делить деньги, к моему возвращению — точно.

Мелькают, иногда, опасения, что можно и не вернуться из Сатума, если все пойдет плохо. Если мы столкнемся с местными дворянами, серьезными бойцами?

Ситуация вполне вероятная, да что говорить, если любой дворянин заметит таких суровых мужиков на своей земле, пусть они просто мимо проезжают, он, обязательно, прицепится к нам и поймет, что четверо крепких парней нагло не отвечают на его вопросы, а, один, едва-едва понимает речь.

Мы могли бы прикинуться бандитами из соседних земель, вот, только, с языком серьезная проблема.

Ладно, если он будет с парой охранников, а, если с ним окажется пара десятков воинов?

Что тогда делать, умирать, рассчитывая возродиться в Храме или использовать магию, на глазах у всей разведки?

Возвращаться одному мне — чревато, только и спасать всех — значит, довериться своим спутникам.

Трудно ответить на такой вопрос сразу, придется действовать по обстоятельствам.

Глава 31 ПОСЛЕДНИЕ ХЛОПОТЫ

Через четыре дня меня нашел за обедом Учитель и, по его возбужденному виду, я понял, что время пришло.

— Добрый день, Грита. Приятного аппетита. Ольг, можно тебя?

Мы отошли в сторонку и Гинс объявил, что выходим на день раньше, то есть, уже завтра.

Почему, да кто его знает, начальство так решило.

Учителю то все за счастье, быстрее до сестры добраться, а мне такие фортели не нравятся на уровне спинного мозга, начинается знакомое дело, иди — туда, тащи — сюда.

Начинается, как всегда, непонятная движуха и лишняя нервотрепка, лишь бы начальству себя как-то проявить. Ведь, решено же выходить послезавтра, нет, уперлось кому-то проявить инициативу из вышестоящих дуболомов. Спроси его, почему на день раньше, так и ответить, и обосновать ничего не смогут.

Давненько я не ходил строем и сразу почувствовал, что это такое, быть подневольным человеком, от которого ничего не зависит и всем на него наплевать с высокой колокольни.

— Выходим рано утром, сбор около казармы в шесть часов утра.

Ну, все, как я и думал.

— Чего так рано, все равно в трактире будем ночевать? — недоумеваю я.

— Начальство хочет, чтобы мы за день до стоянки Гильдии дошли, — объясняет Гинс.

— А больше оно ничего не хочет, начальство это? — начинаю злиться я, пройти до Сторожки — двадцать восемь километров и до стоянки еще километров двадцать пять, по лесу и с подъемом вверх.

Учитель только пожимает руками, он про такие вещи и не думает, готов даже бежать в горы.

— Так, подожди. Какое дошли? Нам, что, подводу не собираются давать? — доходит до меня смысл слов Учителя.

— Не знаю, да вроде, сами должны идти, — бормочет Гинс неуверенно.

— Сами? Со всем добром, припасами, оружием и палаткой? — охреневаю я, — Что, война, что ли? Такие рывки, гружеными, когда середина лета на дворе?

— Давай, иди к Торку, пусть он узнает про телегу, — отправляю я Учителя обратно и возвращаюсь к столу, где Грита серьезно так подъела блюдо с тушеной свининой, взятое на двоих. Забираю у нее блюдо и сижу, раздраженный тем, что такой преуспевающий и обеспеченный человек, как Ольг Прот, ввязался в эти военные маневры и, теперь, должен слушаться каких-то долбодятлов из Гвардии.

— Что-то у тебя лицо изменилось, — посмеивается надо мной Грита, обиженная моим авторитарным методом дележки вкусненького мяска.

— Будешь тут довольненьким, — шиплю я в ответ, — По жаре такой, с половину своего веса тащить триста тридцать лиг. Да, еще с подъемом в горы потом.

— Сам ведь захотел, чего теперь ругаться?

— Да отвык уже от начальства над собой, гвардейцы, конечно, зашуганы своими командирами, боятся лишнего попросить.

Потом я остываю и начинаю думать.

Подвода, одна из двух, у нас в мастерской на выдаче, лошадка имеется, понемногу переучивается со строевой лошади на тягловую работать. Трон, наверняка, счастлив будет вспомнить старое и прокатиться с нами, почти до стоянки Гильдии.

Точно, так и сделаю, нужно в мастерскую сходить и грамотно распорядиться имеющимися возможностями.

Еще к ювелирам зайду, узнаю, что с украшениями, продали или нет.

Мяса лучше побольше прикупить, не рассчитывать на армейский паек, больше на кашу упирающий. Одежду гражданскую взять обязательно я сказал парням, чтобы не в камуфляже местном по Сатуму шариться, на перевалах теплее ночевать будет. Перед спуском вниз военную одежду оставим, вместе с палаткой, засыплем камнями, я даже знаю хорошее место.

Вернулся Учитель вместе с Торком, порадовали меня, что начальство, очень нехотя, выделило подводу с конюшен, правда, только, до моста через Протву, но, парни у этому очень рады.

— Ладно, есть у меня мысли по этому поводу, потом скажу, — пообещал я и мы разошлись, Учитель — в казарму, Торк — к жене, с которой я еще и не познакомился, кстати, но, планы на нее у меня имеются серьезный и долгоиграющие.

Я отправился в мастерскую и поручил Крипу закончить сегодня, кровь из носу, одну подводу.

— Чего такая спешка, Ольг? — удивился Крип, отряхивая опилки с одежды и вытирая пот со лба.

— Завтра-послезавтра планирую провести испытательный пробег, лиг на шестьсот, по пересеченной местности, проверить нашу продукцию, как себя будет вести под грузом, — объяснил я.

— Трон, хочешь прокатиться в хорошей компании? Два дня в пути, проверка подводы, как она управляется, поиск слабых мест. Прилагается ночлег в трактире с хорошим ужином и все за счет мастерской.

От такого предложения сосед, конечно, не откажется никогда. Прокатиться в новые места и посидеть с народом в трактире? Да, он, и бесплатно поедет и за себя заплатит сам, Клоя, конечно, женщина хорошая, но, души мужской не понимает, все время не дает развернуться ей, душе этой.

— А что заказчикам скажем, у нас выдача через два дня? — интересуется компаньон.

— Правду скажем, что взяли подводу проверить, все слабые места поправим, если найдем, конечно, и выдадим продукт в лучшем виде. Да, и к вечеру послезавтра Трон вернется, — обещаю я.

От трактира Сохатого долго в Норнийские нагорья не проедешь, дай бог, половину расстояния до стоянки. То есть, к двенадцати Трон доберется обратно, до трактира, и к вечеру въедет в Речные ворота, времени с запасом у него будет.

Трон, сразу повеселевший, уже трудится и всех работников перебросил на одну подводу, чтобы закончить ее побыстрее.

Крип спорить не стал, понимая, что кому, как не бывшему возчику, проверить нашу продукцию и вынести авторитетное мнение.

— У Водера все заказали, все инструменты, верстаки сами делаем и всю оправку, и оснастку для нового места мастерим. Твои болты с гайками очень упрощают дело, едва нарезать успеваем. Народ, соседи, просят и им болты продавать, как разглядели, что получается по итогу, — делится со мной Крип.

— Продавать можно, только дорого, вопрос в том, Водер сам справится ли? — высказываюсь я.

— Он вторую кузню запустил, теперь бегает между двумя сразу, — рассказывает Крип, и я отправляюсь к кузнецу.

У него, и правда, все очень напряженно, снует то в одну, то, в другую кузницу, все контролирует и проверяет, но, на минуту смог остановиться, передохнуть.

— Все хорошо идет. Успел я двоих нормальных мастеров выучить и еще троих взял, в подмастерья. Так, что, продукцию выдаем, только, с заготовками под болты и гайки обождать надо, козьи ножки и наконечники много времени отнимают. Да и луки, самому приходится ковать, — возбужденно рассказывает кузнец, обильно поливая себя водой из бочки.

— Куда деньги то девать будешь, компаньон?

Водер машет рукой и убегает в одну из кузниц, куда его зовут на помощь.

Хорошо, когда люди ответственные и работящие, да еще, сильно технически подкованные, мне, как не обладающему в должной мере этими качествами, можно и отдохнуть, побыть туристом, прогуляться в соседнюю страну.

Знакомый ювелир встречает меня приветливо, сразу рассчитался за оба украшения, выдал мне тридцать девять золотых.

— Так быстро купили? — удивился я.

— Я знаю, кому предложить, — улыбнулся мужчина, — Это, ведь, моя работа, знать, кому что интересно. Тем более, украшения редкие, сатумская работа отличается от нашей, более интересная и качественная.

— Это хорошо, я скоро в Сатум отправляюсь, привезу оттуда еще.

Я задумываюсь, но, все же, решаю рискнуть и выкладываю несколько камней с Севера из кошеля. Я, пока буду отсутствовать пару осьмиц или больше, пусть продаются такие камешки, надо, как-то налаживать реализацию своих больших запасов. По ним видно, что они из украшений, да и цепочки золотые почти у каждого камня имеются.

Вижу, что ювелир очень заинтересовался двумя камнями, только, он просит время, чтобы определиться с их стоимостью.

— Если, это то, что я думаю, то, стоимость вот этого, — он показывает на голубой камень побольше, — Примерно, около сотни тайлеров, вот этого, — он показывает пальцем с ухоженным ногтем на зеленый изумруд, — Примерно, около тридцати золотых. Все остальные — дешевле, какие пять золотых, какие — десять.

— Как нам поступить, — интересуюсь я, — Могу подождать, пока вы определитесь и какая комиссия вам интересна?

— Давайте так, я напишу вам расписку на эти суммы, за вычетом моих шестнадцати процентов. Если получится больше, я вам скажу, — предлагает заинтересовавшийся ювелир, зовут его Кримс.

Я получаю бумагу, напоминаю себе, что ее требуется оставить дома и слушаю напутствие Кримса, что он будет рад любым поделкам из Сатума.

Ну, сатумские или не очень, поделок будет много, думаю я про себя и прощаюсь с ювелиром.

Теперь я спешу домой, чтобы обдумать все дела, которые требуется закончить или перепоручить кому-то. Есть еще подозрение, что может ювелир дать наводку лихим людишкам на квартиру Клои, чужая душа потемки, поэтому, ничего не буду говорить заранее, но, подстраховаться можно.

Украшения лежат у меня в тайнике, под скрытом, вряд ли кто-то магически одаренный полезет обворовывать мою комнату. Даже, если и полезет, снять замок, наложенный мной, вряд ли способен кто-то во всем Черноземье и Севере, маны из палантира я влил в него немало.

Вот, почти триста золотых в мешке, просто лежащем в шкафу, оставлять, точно, не стоит. Часть я отнесу на квартиру и положу в тайник, часть, думаю пустить в недвижимость. Дам задание Клое, Орнии и Абели, с которой познакомлю их сегодня же, подыскивать мне удачные варианты недвижимости и, вообще, заняться этим делом вплотную, создав свою лавку, чтобы сдавать и покупать свободные площади в городе. Выделю на такое дело гигантскую сумму в двести тайлеров и буду платить процент с удачной сделки. Орнии работа нужна и женщина она очень энергичная и стойкая, насколько я помню, все на ней и держалось в той жизни. Абель знает много влиятельных людей в городе, Клоя, тоже, без дела не останется — такой у меня план.

Иметь свое агентство недвижимости, новое дело в средневековом городе, это — дорогого стоит. И себе заработают, научатся проводить сделки через моего прикормленного чиновника в Ратуше и мне их услуги потребуются.

Грита, точно, не по этой теме, решила всю свою жизнь посвятить искусству, раз детей иметь не может своих, поэтому от нее участия в бизнесе я требовать не стану.

Зато, она любит и может сидеть с детьми своей подруги, Орнии, пока та будет пропадать по делам, своим и моим.

Поэтому, когда я вхожу в квартиру, я сразу же зову Клою и спускаюсь с ней к Орнии, где рассаживаю их за столом и ввожу в курс своих намерений и суммы денег, которую выдам им на раскрутку.

— Найдите и приготовьтесь купить две-три квартиры или небольшой дом, где-то на пятой-шестой улицах, там они дешевле. Вам надо найти мастеров, которые могут быстро ремонтировать жилье и делать его подходящим для сдачи, лавки, где можно заказать простую, но, крепкую мебель, чтобы она долго служила.

— Но, мы, совсем не в курсе таких дел, — Орния не понимает, где искать желающих продать жилье, — и боимся, что промахнемся с покупками.

Клоя, просто, ошарашенно молчит, от такой суммы, которую я хочу доверить им, ее бросает в пот.

— Я познакомлю вас сейчас с женой своего приятеля, разведчика Торка Абера. Она мастер по шитью, ходит по домам и знает много кого в городе, она будет с вами работать.

Видя, что женщины не знают, что ответить на такое предложение, я успокоил их:

— Можете пока ничем не заниматься. Только начните собирать информацию и разберитесь, что сколько стоит и какой спрос на жилье. Просто, меня не будет дней двадцать, вы сможете немного изучить вопрос и уже получать плату за работу.

— Пока, по тайлера в месяц, на время учебы и сбору информации, устраиваем вас такое предложение?

Просто поучиться и уже начать зарабатывать, женщины согласились, да и какая женщина откажется от денег.

Орнии пенсию уже выдают от Гильдии, сумма небольшая, около трети тайлера в месяц, на жизнь не хватает, тем более, с двумя детьми. Клоя с Гритой ей помогают, но, я то, знаю, какой потенциал имеется в молодой женщине и грех его не развивать. Она неплохо считает и может быть очень настойчивой и убедительной, так что, за нее и свои деньги я спокоен.

Мы собираемся, вручаем детей Грите, которая только собралась поспать лечь и идем в дому Торка, где я уверенно стучусь в дверь. Открывает сам удивленный разведчик и еще больше удивляется, когда видит нашу компанию и я прошу познакомить нас с его женой, по серьезному делу.

— Ну, проходите, — зовёт он нас в свою комнату и знакомит с женой, которая тоже удивлена не на шутку.

Адель беспомощно хлопает глазами, услышав мое предложение и хочет поговорить с мужем.

— Я с твоим мужем ещё наговорюсь вволю на перевалах. Так что, милые дамы, вы сами решайте, как начинать работать и я вам обещаю, что, через полгода вы не будете знать, куда потратить деньги, — авторитетно заявляю я и прошу Тонка выйти со мной на улицу.

Там мы обсуждаем наш поход и я сообщаю ему, что, ещё одна подвода будет нас сопровождать до самой крайней точки, куда, вообще, такое транспортное средство может добраться.

— Так что, старина, пойдем налегке, только по срокам не уложимся, сразу тебе говорю. Просвети начальство, что возможна задержка на пол- осьмицы — предупреждаю я его.

Торк разводит руками, как бы говоря, как получится, так получится, хорошо, что он знает, с какой целью идём мы с Учителем.

После этого я выдаю один золотой Абели, на начало работы, как и Орнии с Клоей и мы возвращаемся обратно, в нашу квартиру, где я ложусь отдохнуть, перед ужином, который пройдет в особой обстановке за нашим столом в трактире, ведь, жизнь может повернуться задом и из разведки вернутся не все.

Как могут и все не вернуться, это понятно каждому и мы долго сидим, парни, на всякий случай, прощаются друг с другом, более серьезно, чем обычно, перед расставанием.

Ночь у меня получается огненной, Грита тоже прощается, гораздо душевное и настойчивее.

Так что, рано поутру я стою около казармы Гвардии, с мешком припасов и получаю оружие и броню и последние наставления, а мне хочется только спать.

Мы доходим до мастерской, где Трон с Ятошем уже встречают нас и я заваливаюсь на свою подводу, с намерением проспать до моста на реке.

Через несколько минут, в полудрёме, я вижу, как мы проезжает Речные ворота и, окончательно, засыпаю.

Уважаемые читатели. Забыл ноут на квартире и пишу с телефона. Книга закончена, кому понравилось, прошу поставить лайк. Продолжение через неделю.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/188787

Content

Белов Иннокентий Маг 7 (возвращение)

Глава 1 ВОЗВРАЩЕНИЕ

Глава 2 СНОВА У СОХАТОГО

Глава 3 ПЕРВЫЕ ШАГИ В АСТОРЕ

Глава 4 РАЗДУМЬЯ В НОМЕРЕ ТРАКТИРА

Глава 5 НОВАЯ ЖИЗНЬ

Глава 6 ОСВАИВАЮСЬ В ЗНАКОМОМ ГОРОДЕ

Глава 7 НАШЕЛ ПЕВИЦУ

Глава 8 ЕДУ В ХРАМ

Глава 9 ЧУДЕСА НАЧАЛИСЬ

Глава 10 ДОГОВОР И СНОВА В ХРАМ

Глава 11 ПОГОНЯ

Глава 12 РАЗГОВОР С БРАТОМ

Глава 13 ОЧЕНЬ НЕПРИЯТНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ

Глава 14 ПОЯВЛЕНИЕ ВТОРОГО МАГА

Глава 15 ОБРАТНО В ГОРОД

Глава 16 РАСКЛАДЫ И ПЕРВЫЕ ВЛОЖЕНИЯ

Глава 17 ПЕРВЫЕ СДЕЛКИ

Глава 18 ЖИВУ ПО-НОВОМУ

Глава 19 БОЙНЯ В ТРАКТИРЕ И МЕСТЬ ГРИТЫ

Глава 20 ГОТОВЛЮСЬ К НОВЫМ ИСПЫТАНИЯМ

Глава 21 ПОРА НА ДЕЛО

Глава 22 ПЕРВЫЕ ПОШЛИ!

Глава 23 ПОДГОТОВКА КО ВТОРОМУ АКТУ ТРАГЕДИИ

Глава 24. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Глава 25 БОЙНЯ НАД МОРЕМ

Глава 26 ОБРАТНО В ГОРОД

Глава 27 ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ ОПЕРАЦИИ

Глава 28 ЭКСПРОПРИАЦИЯ ЭКСПРОПРИАТОРОВ ИЛИ ГРАБЬ НАГРАБЛЕННОЕ!!!

Глава 29 ОСМОТР ТРОФЕЕВ

Глава 30 ГОТОВЛЮСЬ К ОТЪЕЗДУ

Глава 31 ПОСЛЕДНИЕ ХЛОПОТЫ

Nota bene