Сугралинов Данияр Саматович

Вида своего первый

Пролог

Боевой экзоскелет марки «Джаггернаут» едва умещался в пещере, и я отключил силовое поле, чтобы не ощущать давления горной породы. Манипуляторы и верхняя часть то и дело цепляли стены и потолок, и приходилось двигаться очень осторожно и по минимуму, все больше — стоять истуканом, бдеть.

Плюс ко всему уже десятый час я варился в собственном соку, истекая потом. Что-то было не то с теплообменом скафандра.

Подавив нереализуемое желание почесать спину, я посмотрел на четырех исследователей. Те копошились у таинственной плиты, виновной в моей командировке сюда, на Марс. Черная матовая поверхность плиты, частично поглощая свет прожекторов, возвращала его в виде тусклого мерцания, отчего казалось, будто серебристые скафандры ученых фосфоресцируют.

Я сморгнул каплю пота, подумав, что и с влагообменом тоже непорядок, и, когда вернемся на базу, надо бы показать экзоскелет технику. «Если вернешься, — вкрадчиво зашелестел голос паники. — Вдруг со скафандром что-то серьезное?»

Но поддаться панике — подвести команду, потому я терпел. Разминая мышцы, покрутил шеей. Хрустнули затекшие суставы, и одновременно лязгнул металл — экзоскелет частично повторил мои движения.

В узком тоннеле, недавно вырытом чуть правее плиты, рокотал бурильщик. Робот уже зарылся метров на сорок, а вибрации от бурения, отдававшиеся от камня и просачивающиеся даже сквозь экзоскелет и костюм-скафандр, стали привычными. Казалось, что они и во сне будут меня преследовать.

Прислушавшись, я заметил изменение в ритме: вибрации стали протяжней и сильней. Как надсадный звук мобильной пилы, наткнувшейся на что-то тверже, чем дерево, даже заломило в зубах. Возможно, каменная порода, окружавшая плиту, местами была намного плотнее обычной, словно впитала часть загадочных свойств. Поэтому бурильщик работал медленно, а техник часто менял сломанные алмазные буры.

— Эй, кэп! — раздался голос Джоанны в динамиках шлема. — Долго нам еще тут торчать? Не пора ли яйцеголовым сворачиваться?

— Совсем вы разболтались, рядовой Хаец, — проворчал я в ответ. — Торчать будем столько, сколько нужно.

— Виновата, капитан Райли, но мы не в армии! — издала смешок Джоанна. — Так что там с яйцеголовыми?

Я ответил не сразу. «Тр-р-р-у-у-у!» — прокатилось вибрациями по корпусу экзоскелета, и вдруг бурильщик затих. Я ждал, что сейчас он возобновит работу, но пауза затянулась.

— У них что-то происходит… Кажется, они потеряли бурильщика, — сказал я наконец и подобрался, глядя, как один исследователь сунул голову в лаз. — Короче, на базу пока не собираются. Расслабься, Джо, ученые тоже люди, к тому же не очень выносливые. На питательных картриджах долго не протянут.

— Вас поняла, капитан, — вздохнула Джоанна. — Ждем, пока у них закончится питание.

— Или кислород, — добавил Алекс Волошин, ее сегодняшний напарник. — Быстрее бы на базу — пожрать, выпить, послушать, как наш командир играет на губной гармошке…

— Не засоряйте эфир, — ответил я, улыбаясь.

Джоанна Хаец всегда была нетерпелива, а от такой унылой смены наверняка тихо выла. Вот же работа у нее — дни напролет стоять истуканом у входа в тоннель на дне марсианского кратера! Завтра надо будет заменить ее с Волошиным на Рамиреса и Квона, которые сейчас несут службу рядом со мной.

Отключившись, я подошел ближе к ученым — мало ли что случится. Вряд ли из темноты тоннеля выскочит какой-нибудь монстр, но повредить скафандр или что-то сломать себе эти люди вполне способны. Были уже прецеденты даже за то недолгое время, что я здесь проработал.

В этом регионе Красной планеты — близ кратера Скиапарелли — всем заправляла Первая Марсианская компания. Ее усилиями здесь раскрылся силовой купол колонии людей и велась добыча гелия-3. Когда шахтерский робот наткнулся на загадочную плиту, еще одним направлением деятельности компании — засекреченным, разумеется, — стали археологические раскопки.

Каменная плита оказалась не плитой, а кубом, причем не каменным, а созданным из неизвестного науке материала. Две недели миниатюрные исследовательские дроны-кроты пробуривались по периметру, пытаясь найти способ проникнуть внутрь куба. Тщетно, объект был монолитным, а его поверхность поглощала все виды излучений, не позволяя себя просветить.

Профессор Джексон Ли, доктор астрофизики, как и его коллеги, предполагал, что находка имеет отношение к древней цивилизации, когда-то жившей на Марсе. Они называли эту сгинувшую цивилизацию Предтечами, а найденный артефакт — Кубом Предтеч.

Ученые частенько забывали переключаться на шифрованный канал и вели разговоры в общем, а потому я был в курсе их обсуждений. Мы с моими людьми, космическими пехотинцами Джоанной Хаец, Хосе Рамиресом, Алексом Волошиным и Ароном Квоном, работали в частной охранно-военной корпорации «Стражи Инкорпорейтед». Собственная служба безопасности Первой Марсианской охраняла участки, где добывался гелий-3, а для охраны исследовательской группы наняли нас.

Найм «стражей» был не прихотью руководства Первой Марсианской, а необходимостью. На Земле саботаж, диверсии и промышленный шпионаж наказывались очень жестко. Здесь же правительству просто не хватало рук, а потому корпорациям защищать себя нужно было самим, причем не только друг от друга, но и от авантюристов и преступников всех мастей, хлынувших на Марс в поисках легкого способа разбогатеть. Ведь если найти участок с высоким содержанием гелия-3, оформить на него права, а потом перепродать корпорации — считай, ты миллионер. На Земле гелия-3 немного, а он сейчас нужен всем, чтобы обеспечить энергией цивилизацию, которая за последние полвека, начав активно колонизировать Солнечную систему, стала особенно прожорливой.

Видимо, потенциальных налетчиков пугал один вид космических пехотинцев, облаченных в боевые экзоскелеты, потому здесь мой отряд откровенно скучал. Если кто и появлялся у кратера Скиапарелли, то тут же испарялся…

Быстрее бы закончились раскопки! Деньги платят, конечно, хорошие, но как же хочется домой! Там меня ждут любящая жена Джослин и двухлетняя дочь Микки.

При мысли о них я улыбнулся и начал прикидывать, сколько заработаю по контракту с Первой Марсианской и что привезу дочери в подарок. Забавно — скажи мне кто лет пять назад, что Картер Райли, гроза девчонок и душа любой компании, станет примерным семьянином, я бы рассмеялся. Однако сейчас, в свои двадцать семь, осознал, что семья важнее всего. Даже друзья-сослуживцы и любимая работа отошли на второй план…

От приятных мыслей отвлек голос профессора Ли:

— Картер! То есть капитан Райли! Здесь что-то происходит!

— Иду, — откликнулся я. — Арон, за мной. Хосе, прикрой.

Подошел вплотную к исследовательской группе, столпившейся у входа в проход между Кубом и стеной пещеры. Ко мне присоединился капрал Квон, управляющий юрким и мобильным «Мангустом» — экзоскелетом раза в полтора меньше «Джаггернаута».

Ученые расступились перед нами. Квон заглянул в тоннель, подсвечивая налобным фонарем, и выпустил собственного дрона-разведчика на гусеницах. Приняв задачу, тот шустро покатил вперед.

— Что там, Арон? — спросил я.

— Не пойму… — ответил он, направив луч фонаря в дыру. — Показалось, что наблюдаю движение, но могу ошибаться… Черт, Картер!

— Что?

— Похоже, у дрона села батарея. Как-то мгновенно, странно. Заряд был полный… — Квон всмотрелся в показания тактического экрана. — В общем, дрон встал, связи с ним нет.

Вперед выдвинулся Джерри Макграт, ассистент профессора. Этот подопечный с первого дня мне не понравился, прежде всего излишним рвением в работе — неудобный клиент, за таким глаз да глаз. Плевать ему на правила, настоящий фанатик от науки. Вот и сейчас он занялся тем же самым: полез в узкий лаз, цепляясь за свод кислородным баллоном.

Ничего не говоря, я аккуратно подхватил его за ноги манипулятором, приблизил к башне «Джаггернаута» и, держа вниз головой, поинтересовался:

— С ума сошли?

— Я потерял шесть дронов! Двух — сегодня! Хочу вернуть их и изучить логи! — воскликнул Джерри, извиваясь. — Отпустите!

— И вы решили добавить к списку потерь себя, мистер Макграт?

— Мы лишились бурильщика, нескольких «кротов», а теперь еще и ваш там сгинул! — Он указал на Квона. — Я должен вернуть хоть что-то и разобраться!

— Мы разберемся, — пообещал я. — Но не ценой вашей жизни. В тоннеле подозрительная активность.

— Да что вы несете? — разозлился Джерри. — Нет там никакой активности! Тени пляшут от ваших же фонарей!

Опустив его на землю, я вышел вперед, встал рядом с Квоном и включил более мощный прожектор, почти полностью освещая выкопанный роботом проход. Узкий тоннель с идеально гладкой поверхностью был пуст, в самом конце виднелись исследовательские дроны. Маленький дрон-разведчик не дополз, отключившись на полпути.

— Снова движение, — проговорил Квон. — Странно, датчики ничего не фиксируют.

Там действительно что-то двигалось. Что-то незримое, смутное, угловатое, словно слившееся с размытыми вытянувшимися тенями. Волосы на загривке поднялись, как со мной всегда случалось при опасности. Еще в детстве я осознал, что владею таким навыком, а став миротворцем, начал его развивать. Вот и сейчас в груди разлился холодок. Там, в тоннеле, точно что-то происходит.

«Угроза!» — кричало шестое чувство, и я решил послушаться его. Лучше перебдеть, как говорил мой первый сержант. Целее будешь.

Я повернулся к профессору Ли. Как и остальные ученые, он был в серебристом скафандре, но я видел его в обычной жизни, а потому ясно представлял крепкого статного старика. Склонившись над ним, переключился на прямую связь и приказал:

— Профессор, немедленно забирайте своих людей и уходите!

— Но позвольте, капитан, мы не можем вот так взять и бросить ценное… — возмущенно заговорил Ли, и мне пришлось применить силу. В разговорах эти люди дадут мне фору, спорить с ними бесполезно.

Аккуратно схватив профессора, я потащил его к выходу, а сам переключился на общий канал и приказал:

— Внимание, всем немедленно покинуть зону раскопок! Направляйтесь к подъемнику и возвращайтесь на поверхность!

Экзоскелет цеплялся манипуляторами за стены пещеры, прочерчивая полосы.

— Да что вы себе позволяете?! — взбеленился профессор, пытаясь вырваться из мощных манипуляторов «Джаггернаута». — Отпустите! Не слушайте капитана, коллеги!

— В ситуациях, опасных для жизни подопечных, командир охранной группы имеет право взять руководство на себя! — рявкнул я. — Это есть в контракте с вашей компанией, профессор!

— Да что, собственно, произошло? — подал голос Джерри. И он, и остальные двое, сообразив, что и к ним может примениться сила, потопали следом. — Мы не первый день теряем дронов на той стороне Куба, — продолжил он. — Причиной тому может быть масса факторов! Например, там что-то экранирует сигнал или что-то в той части Куба сажает аккумуляторы, причем это случается не все время, а только…

Я слушал его вполуха, одновременно перетаскивая профессора Ли и раздавая приказы Квону и Рамиресу — чтобы сопроводили ученых до подъемника и удостоверились, что те поднялись. Там их встретят Хаец и Волошин. Я же собирался прикрыть отход и выбраться вторым рейсом — мой «Джаггернаут» был слишком тяжел.

Джерри бежал рядом и продолжал возмущаться, называя меня «тупым солдафоном, прикрывающим свою задницу».

— Никаких исследований, пока я не подтвержу, что здесь безопасно! — отрезал я. — И… да, можете называть меня как угодно, только выполняйте команды.

— Бред! — вынес вердикт профессор Ли, когда манипуляторы «Джаггернаута» осторожно поставили его на твердь.

Выходя из пещеры в длинный коридор, ведущий к подъемнику, я вспоминал, с кем нужно связаться в первую очередь и не нарушится ли секретность, если вызвать ребят из Бюро по внеземным контактам. Люди еще не встретили ни одного инопланетянина, но такая правительственная служба функционировала не первый год. Наверняка у них есть все возможные сценарии, что делать, когда происходит такая непонятная хрень.

Убедившись, что все ученые эвакуированы, а подоспевшие Рамирес с Квоном перекрыли им вход в пещеру, я кивнул вперед:

— Следуйте к подъемнику. Хосе, идешь первым, проверь путь. Арон, ты в середине. Я замыкаю.

Группа направилась по длинному, почти километровому, проходу от пещеры к подъемнику в шахте, а я обратился к профессору по общей связи:

— Вот теперь можете рассказать подробнее, профессор Ли. Что произошло?

— Сначала мы потеряли связь с роботом, капитан, — буркнул тот не оборачиваясь. Наверное, все еще злился. — Он наткнулся на сверхтвердую породу, включился режим предохранения, после чего сигнал исчез. Ну и мы…

— Связь могла пропасть из-за того, что робот ушел из прямой видимости? — перебил я.

— Думаете, Куб загородил путь радиоволнам? — Профессор приостановился и, оглянувшись, рефлекторно попытался почесать бороду, скрытую под шлемом. — Нет, это не так. Проход идет по прямой, робот должен был достигнуть границ объекта по ту сторону и повернуть на девяносто градусов. Он не сворачивал. Мы, естественно, отправили туда дрона-разведчика, и не одного, но и с ними связь прервалась.

— Шесть! — уточнил Джерри. — Я говорил.

— Отправили бы еще одного, — заметил я. — Вы же сами упоминали, что роботы отключаются не всегда.

— Других у меня нет, ждем груз с Земли! — огрызнулся ассистент профессора. — А теперь из-за ваших дурацких правил нам останавливать исследования?

Следующие четверть часа, пока шли к подъемнику, профессор Ли, его ассистент Джерри, а также археолог Мария Стивенс и петролог Синдх Сатху живо обсуждали «творящийся произвол». Мы с моими ребятами помалкивали: пока объекты охраны не окажутся в безопасности, не время для пустых разговоров.

Неподалеку от подъемника, там, где тоннель расширялся, я остановился. Мой «Джаггернаут» не поместился бы на площадке вместе с остальными. Группа прошла мимо через последний проход, ведущий к подъемнику.

— Хосе, Арон, пересчитайте подопечных, — приказал я. — Убедитесь, что все на месте.

— Профессор Ли — здесь, — отозвался Квон. — Доктор Стивенс — здесь. Доктор Сатху — тоже рядом. Доктор Макграт… Черт, я его не вижу.

— Джерри! — донесся из динамиков голос профессора Ли. — Джерри Макграт!

— Здесь я, здесь, — откликнулся его ассистент.

— Где ты, Джерри?

Я покрутил головой, посмотрел назад — обратный путь был чист. Куда запропастился Макграт?

— Вижу Макграта, капитан, — сообщил Квон. — Выходит из кабины с генератором.

— Вот же заноза в моей заднице! — выругался я невольно. — Бери его за шкирку и валите наверх!

Что именно сделал Джеральд Макграт, стало понятно, когда Квон попытался запустить подъемник.

— Капитан, у нас проблемы, — доложил капрал по приватной связи «стражей». — Парень сменил код доступа, подъемник не реагирует на команды с панели.

— Джоанна и Алекс могут врубить подъемник сверху?

— Никак нет, эта штука ставилась Первой Марсианской, административный доступ только у ее сотрудника.

— У Макграта… — вздохнул я. Сжал кулаки, выругался, хотел зло сплюнуть, но не стал, так как был в шлеме. — Джоанна, Алекс, вы слышали?

— Слышали, — отозвался Волошин. — Сколько тебя знаю, кэп, никогда не слышал, чтобы ты так выражался. Поговорите с парнем как умеете, может, придет в себя и вернет доступ.

— О, я поговорю! — пригрозил я. — Так поговорю, что мало не покажется!

Джоанна предложила вытащить упрямых исследователей, воспользовавшись реактивными ранцами, но это бы подвергло жизни подопечных еще большему риску. Я велел ей и Волошину оставаться на поверхности, приготовив на всякий случай кислородные баллоны.

— Расслабься, кэп, — попыталась успокоить меня Хаец. — Неоткуда у вас там взяться опасности — мимо нас никто не проходил, доступ к подъемнику только у нас…

Объяснять ей, что скорее ощутил опасность, чем увидел, я не стал. Вместо этого записал голосовой пакет, в котором изложил ситуацию и запросил указаний у начальства. В это время года с Марса до Земли сообщение будет добираться не меньше четверти часа, еще столько же — обратно, так что, видимо, придется все же разруливать самому.

В группе исследователей поступок Джерри вызвал одобрение. Я понял это, потому что, вернувшись от подъемника, все развеселились, а профессор Ли похлопывал ассистента по плечу. О чем они говорили, не было слышно — общались на своей частоте, — но, по всей вероятности, Ли хвалил помощника за инициативность и решительность.

Мысленно снова выругавшись, угрожающей поступью «Джаггернаута» я сблизился с Джерри, прижал его к стене и, переключившись на общий канал, прорычал:

— Макграт, ты что творишь?! Понимаешь, что у нас кислорода часа на два осталось, а нам еще добираться до базы?

— Сменные баллоны есть наверху, капитан, — спокойно ответил Джерри, — переживать не о чем. Все, чего мы хотим, это достать хотя бы один утерянный дрон. Тогда на базе мы не потеряем время и не только попробуем починить его, но и поймем, что с ним произошло.

— Действительно, молодой человек, — взмолилась доктор Стивенс. — Я понимаю, что вы просто делаете свою работу, и мы вам очень благодарны за заботу, но и вы поймите! Мы две недели торчим в этой дыре, и у нас никаких результатов! Руководство компании не будет слушать наши истории о причинах задержки…

— Из-за вашей паранойи, — добавил обычно молчаливый доктор Сатху.

Мне подумалось, что петролог впервые за сегодня заговорил в общем канале. А может, и вообще за все время раскопок. Лучше бы так и молчал.

— Вы нарушаете контракт, — устало сообщил я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Ваша компания…

— Бла-бла-бла! — перебил профессор Ли. — Хватит этой чепухи! Выслушайте наши условия! Мы возвращаемся в пещеру с реликтом, Джерри полезет в тоннель, зацепит дрона и вернется. Сразу после этого все мы вернемся на базу. Не обсуждается!

— Я правильно понимаю, что вас не переубедить и вы скорее отдадите концы, израсходовав кислород, чем вернете доступ к подъемнику?

— Именно! — просиял Джерри. — Вы у нас в заложниках, капитан.

Все разумные доводы ученые пропускали мимо ушей. Инопланетные чудовища? Не смешите нас, капитан Райли! У страха глаза велики! Радиация? Неизвестные излучения? Агрессивная среда? Никто и не собирается подползать туда, где с дронами случались необъяснимые поломки! Джерри лишь зацепит ближайшего дрона и тут же вернется!

— Черт с вами, — мрачно сказал я. — Только никакого Джерри. Рисковать вашими жизнями мы не будем ни при каких условиях, и шантаж вам не поможет. А кто не согласен, отправится наверх в манипуляторах моего «Джаггернаута»!

Назад мы вернулись быстрее, чем шли к подъемнику. Джерри вообще чуть ли не бежал, и мне, поскольку шел я первым и заслонял проход, пришлось притормаживать, чтобы тот сбавлял скорость. Чужая планета, безвоздушное пространство — люди погибали, споткнувшись о камень. Разгерметизация скафандра — не шутки.

Столпившись у Куба, ученые оживленно обсуждали, как лучше зацепить дрона. Мы с Рамиресом и Квоном устроили собственное совещание.

— Кэп, прошу разрешить полезть мне, — заговорил Арон. — Кто-то должен это сделать, раз так все повернулось? Ну и кому лезть? Для тебя проход слишком узкий, Хосе слишком пузатый, застрянет…

— Эй! — встрял Рамирес. — Сам ты пузатый! У меня шесть кубиков на прессе!

— А я… — улыбаясь, продолжил Квон.

— А ты тоже туда не пролезешь, — отрубил я, прикидывая, влезу ли сам.

Всегда предпочитал рисковать собой, а не подчиненными, потому что терпеть не могу нести потери. А так — рискнул и даже если сам погиб, чувство вины тоже сдохло и грызть не будет.

— Пролезу, если останусь в одном термокостюме! — возразил Квон. — Резервного кислорода хватит минут на двадцать, я успею.

Невысокий и худощавый, он, пожалуй, протиснется. А вот сам я — вряд ли, даже если разденусь догола. Природа расщедрилась и наградила меня богатырским сложением. Первый сержант, когда я только вступил в ряды миротворцев, бросив на меня взгляд, восхитился и сказал, что такому бугаю в армии только одна дорога: в операторы «Джаггернаута». Этот экзоскелет считался тяжелым ходячим танком и требовал от водителя развитой мускулатуры…

Пораздумав, я кивнул:

— Хорошо, Арон, разоблачайся. Прикрепим к твоим ногам трос и, если что пойдет не так, вытащим. Но все равно будь осторожен! Я обещал твоей маме, что верну твою задницу в целости и сохранности!

— Есть, капитан!

Я сообщил ученым о принятом решении, а Арон, похоже, так устал от экзоскелета, что выскочил из него в считаные секунды, оставшись в облегающем термокостюме с закрепленным шлемом. Разминаясь, он сделал несколько круговых движений руками, будто собирался взлететь.

Хосе зафиксировал на его ногах легкий, но прочный трос, который не помешает мобильности, и Квон доложил в общем канале:

— Готов.

С пару минут Джерри и профессор Ли объясняли ему, как и за что лучше всего зацепить дрон, чтобы не повредить модуль памяти и сохранить наибольшую дистанцию до аномальной зоны. Макграт предложил использовать что-то вроде телескопического манипулятора размером с авторучку — какое-то собственное изобретение.

Взяв его, Квон кивнул и без тени колебаний нырнул в тоннель.

«Пролез», — закусив губу, подумал я. Лишь бы не повредил костюм. Поверхность лаза, конечно, ровная, практически отшлифованная роботом-бурильщиком, но все же…

— Десять метров, — доложил Квон через пару минут. — Полет нормальный.

— Полет? — хмыкнул я. — Видишь что-нибудь?

— Тени пляшут, но, думаю, это потому, что луч фонаря движется… — Помолчав, Арон добавил: — Кэп, я тебе говорил, что у меня клаустрофобия? Шучу, ха-ха!

— Отставить шутки, капрал, — приказал я.

— А может, и не шучу…

Он полностью перекрыл тоннель, из-за чего то я сам, то Рамирес, то ученые влезали в эфир, спрашивая, что видит Квон, а тот отвечал одно и то же, менялись лишь метры преодоленной дистанции:

— Семнадцать метров, вижу отключившиеся дроны. Движения не наблюдаю.

— Двадцать, картина та же…

— Двадцать четыре метра…

На тридцати доклад капрала изменился.

— Наблюдаю движение, — почему-то очень тихо прошептал Квон. — Фонарь зафиксирован, но тени движутся. Кэп, там творится какая-то хрень.

— Давай назад, — так же шепотом ответил я, но тут же опомнился и прокричал: — Назад, Арон! Это приказ! Хосе, тащи его!

— Кэп, до моего дрона осталась пара метров! — возразил Арон. — Заберу хотя бы…

И связь прервалась. Не было ни треска, ни шипения — Квон просто замолчал. И замер.

Рамирес начал его вытаскивать, трос натянулся. До рези в глазах я всматривался в тоннель, надеясь уловить движение, но тело лежало неподвижно. Тактический экран на щитке шлема отобразил оборванную красную линию поверх портрета Квона — связь с капралом потеряна.

— Что с ним, капитан? — спросил профессор Ли. — Почему он остановился?

— Арон! — закричал я.

— Кэп, что-то его держит! — прорычал Рамирес. — Не могу вытащить! Поможешь?

Схватив трос манипулятором, я аккуратно подал его на себя, подтягивая Арона… Что-то в тоннеле мелькнуло — невидимое, едва уловимое, как будто облачко на мгновение перекрыло прожектор, — и трос лопнул. Натяжение исчезло. Тело капрала осталось лежать там же, в тоннеле.

— Как?! — заорал Хосе. — У Арона скорее бы нога оторвалась, чем трос не выдержал натяжения! Брак? Перетерся обо что-то? — Он заработал руками, подтягивая трос. — Или…

Или его что-то перекусило, причем как нитку. Озвучивать мысль я не стал, машинально сунулся в лаз, остановился и выругался — я же в «Джаггернауте»!

И что делать? Что вообще случилось с Ароном? Напоролся на что-то и произошла разгерметизация? Потерял сознание от недостатка кислорода?

Сердце забилось сильнее, и я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. Вдох-выдох… вдох-выдох… Отключив канал с галдящими учеными в динамиках, отошел от зияющей черной дыры и закрыл глаза, чтобы отрешиться от всего и сообразить, что предпринять. Во-первых, нужно отправить Волошина на базу за роботами-бурильщиками. Проход надо расширить, тогда можно будет вытащить Квона… Нет! Слишком долго, Арону не хватит кислорода!

— Алекс, Джоанна, спускайтесь, у нас ЧП, — приказал я.

— Капитан, я полезу за Ароном! — влез в канал Рамирес. — У него кислорода…

— Отставить! — рявкнул я. — С ума сошел? С остальным будем разбираться…

Договорить не успел. Сначала вскрикнул Джерри, потом профессор Ли возбужденно постучал по ноге «Джаггернаута»:

— Капитан! Капрал снова движется!

Я резко развернулся и, чуть не сбив профессора с ног, бросился к лазу. Светанул прожектором и ахнул — Квон двигался в дальний конец, а его ноги волочились так, словно кто-то тянул тело с той стороны!

— Арон! — крикнул я, но с отключенной связью тот не мог меня услышать.

Напоследок тело Квона как-то странно сложилось и исчезло в тени. Словно в трясину ушло.

— Все назад! — стараясь сохранять спокойствие, приказал я. — Профессор, забирайте своих людей и — бегом на поверхность. Хосе, прикрой их отход. Похоже, спасать Арона уже поздно…

— Да что там такое?! — рявкнул Рамирес. — Кэп, я не оставлю тебя одного с этой неведомой фигней! Да и с Ароном непонятно, может, он еще жив, просто в отключке?

— У него кислорода на пару минут! Если ему кто и поможет, то только он сам. Выполняй приказ!

Исследователи тем временем спешно собирали самое важное оборудование. Да они совсем свихнулись!

— Профессор! — взъярился я. — Сказал же выметаться!

— Да-да… — рассеянно ответил тот, озираясь. — Вот только…

Что еще собирался сказать ученый, осталось загадкой. Сначала он запнулся, увидев, как складывается вдвое и распадается на две части Джерри, а потом замолчал навсегда. Я просто не верил своим глазам, наблюдая, как что-то невидимое перемалывает профессора Джексона Ли.

Включив силовое поле, кинулся на помощь профессору, но опоздал — спасать было уже некого, а то, что его убило, исчезло. Тактический экран не показывал на мини-карте никакой иной жизни, кроме людей.

Я рванул к тому, что осталось от Джерри, и снова не нашел противника. Скрипел зубами, вертелся вокруг своей оси, пытаясь разглядеть то, что убивает моих подопечных. Ничего. Лишь те же смутные тени, мечущиеся в лучах прожекторов в полной тишине.

А потом эфир вдруг взорвался дикими криками, наполненными болью, страхом и паникой… и снова затих. Я словно потерял слух, так резко все оборвалось, сменилось оглушительной тишиной…

— Кэп, что у вас там творится? — раздался в динамиках голос Волошина.

В то же мгновение погасли огни, пещера погрузилась во мрак, но тут же озарилась вспышками — заработали импульсные пушки Рамиреса. Я принялся стрелять туда же, хотя по-прежнему не видел цель.

— Капитан! — крикнула Хаец. — Ответь! Какова численность противника?

— Нас атакуют, не вижу кто, есть потери! — скороговоркой выпалил я, сосредоточившись на происходящем.

— Продержитесь, скоро будем! — закричала Джоанна. Судя по запыхавшемуся голосу, они с Волошиным бежали.

Тем временем огонь Рамиреса прекратился — погасло его силовое поле, и оружие, закрепленное на манипуляторах экзоскелета, рухнуло вместе с ними. Хосе упал, распластался на камне и начал терять форму — его «Мангуст» сложился, словно угодил под многотонный пресс.

Что за…

Я перевел огонь в зону промелькнувшей тени. Безостановочно выпуская плазменные разряды, в какой-то момент беспорядочной пальбы я увидел, в кого стреляю. Ранее незримый враг проявился.

Сначала я не поверил своим глазам. Что-то, похожее на метрового паука, напрыгнуло на доктора Стивенс. Та дергалась в конце пещеры, словно муха, прилипшая к незримой ловушке. Возможно, я плазменным огнем выжег у твари способность быть невидимой.

Сблизившись, я манипулятором снял призрачного монстра с тела Стивенс… или с того, что от него осталось, сжал металлический кулак, сминая гада, и отбросил его. Впечатавшись в стену, тварь замерла, а я уже заметил другую — ту, что, видимо, перед смертью зацепил Рамирес. Захват цели, очередь импульсных пуль… Черта с два, пули отскочили рикошетом!

Я навел другую руку — с плазмаганом. Ш-ш-шух! Звука не было, но все знают, как звучит плевок плазмы. Тварь отбросило, но не убило. Я заметил, что она состоит из чего-то кристаллического, мерцающего, меняющего фактуру от невидимости до смутных очертаний, словно тень приобретала объем. Ш-шух! Ш-шух! Еще два заряда добили «паука».

Камеры, встроенные в шлем, зафиксировали движение за спиной, и я развернул «Джаггернаута». Костюмы-скафандры исследователей и Рамиреса лежали неподвижно и выглядели так, словно сдулись.

Я зарычал, злясь и на себя, что поддался шантажу, и на идиота Джерри, окинул взглядом пещеру, ставшую гробницей для четырех ученых и двух моих друзей. Потом посмотрел на чертову плиту — видимую сторону Куба Предтеч. Возможно, эти невидимые твари и есть Предтечи? И они не вымерли, а затаились, чего-то выжидая, а люди своей возней их пробудили?

Двух «пауков» я прибил, но что, если где-то поблизости другие? Первой реакцией было бежать, чтобы вернуться с подкреплением, но сначала нужно полностью зачистить пещеру. Ни одна тварь не должна выбраться наверх!

В полной тишине, не слыша ни биения сердца, ни собственных шагов, тяжелой поступью «Джаггернаута» я приблизился к древнему артефакту, высматривая врага, и ощутил что-то необычное: мне вдруг непреодолимо захотелось дотронуться до куба.

Раскрыв экзоскелет и высунув руку, я прикоснулся к плите, сам не понимая, чего жду. Камень как камень, ни исходящего внутреннего тепла, ни вибрации, лишь холод. Я отдернул руку, глянул на экран в шлеме — минус 72º по Цельсию. Адский холод, который не чувствовался через перчатку, но отчетливо существовал в воображении.

Не слухом, не зрением, скорее тем, что раньше называли «нутром», я почуял, что не один. Еще секунду назад в пещере, кроме меня, никого не было, а сейчас…

Датчики молчали, не регистрируя движения и тепла. Шестое чувство могло обманывать, но я привык доверять интуиции, которая не раз спасала мне жизнь во времена службы миротворцем. Заблокировал корпус, поднял мощность силового поля до максимума. В таком режиме оно не продержится и трех минут, но мне хватит и одной. Где ты, тварь?

Медленно повернув голову, я изучил уходящий во тьму тоннель, где сгинул Квон. Чисто.

Оглядел пещеру: если не считать беспорядочно раскиданного оборудования и сдувшихся скафандров, чисто.

Потолок — чисто.

И тогда я посмотрел под ноги.

Метровый участок пола будто расплавился, по нему прокатилась волна, на доли секунды проявив очертания «паука». Он не двигался, вмурованный в камень, точно мошка в янтарь.

Тварь была не выше метра. Глаз я не увидел, но был уверен, что она меня изучает. Может, и нет у нее никаких глаз?

Убедившись, что запись происходящего ведется, я очень медленно наклонился, переключая камеры шлема в разные режимы. Инфракрасный и ультрафиолетовый ничего не показали. Рентгеновское и гамма-излучения картину не прояснили. Для земной техники «паук» не существовал.

Открыть огонь? Прикончить тварь, пока она меня не убила? Я направил на нее левую руку, привел плазмаган в боеготовность и выдал вниз огненную очередь. Выплюнув с десяток зарядов в камень, раструб заглох. Тварь этого словно не заметила.

Правой ладонью, отвечавшей за импульсный ствол, я попробовал дотронуться до «паука», но манипулятор «Джаггернаута» прошел насквозь. То, что это ошибка, стало понятно мгновением позже. Силовое поле бешено замерцало и отключилось, а следом могучая конечность «Джаггернаута», бронированная сверхстойкими сплавами, просто отвалилась. Вместе с управляющей ею рукой — моей рукой.

До того, как обрубок взорвался болью, я увидел отсеченную часть «Джаггернаута», рассыпающуюся на стальные опилки и мелкие куски плоти, словно она проходила через гигантскую терку, леденеющие на лету капли крови и фонтан, бьющий из перерубленных артерий по плите Предтеч.

Обнаружив разгерметизацию скафандра, встроенный искусственный интеллект «Джаггернаута» залепил дыру, спаял намертво. Кровь продолжала изливаться тугими выплесками, но, не имея выхода, начала заливать скафандр. Легкий укол в шею — сработал автодоктор, вводя сильнейшее обезболивающее и стимулятор, чтобы я не потерял сознание от болевого шока, и одновременно заработали наноботы, сперва спаивая артерии и вены, потом — капилляры, мышцы, кожу.

«Сам сдохну, а тебя прихвачу с собой!» — прорычал я, ощутив прилив сил и какой-то горячечный азарт, вызванный, видимо, стимулятором. Страшно было подумать, что сделает эта тварь, если поднимется наверх и проникнет в колонию.

Где-то на краю поля зрения мелькнула сторона Куба Предтеч. Мне показалось, что объект светится, но сейчас не до загадок. Я выдал плазменный сгусток туда, где находилась тварь, но ее и след простыл.

Ах так?! Я выругался, сервоприводы взвыли, пытаясь выполнить мою мысленную команду и растоптать тварь, но было уже поздно. В ту же секунду что-то ударило меня в грудь, и потолок с полом поменялись местами. Каким-то образом относительно небольшой «паук» завалил массивного «Джаггернаута» на спину. Раздался писк садящейся батареи, и тактический экран исчез. Враг сжег всю электронику?

Сжег ли? Скорее поглотил энергию — с «Джаггернаутом» произошло то же самое, что с дронами в тоннеле. Вершина технологий превратилась в бесполезную груду металла.

Казалось, что тварь вот-вот добьет меня, но секунду, две, десять я продолжал жить, а вернув хладнокровие, активировал аварийный выход.

Продуманной механики хватило, чтобы раскрыть корпус «Джаггернаута» и вытолкнуть меня. Я среагировал на проблеск, движение тени, и отчаянный удар кулаком угодил в инопланетную тварь!

Вот только пострадал не «паук», а я сам — хрустнули кости, отдаваясь вибрацией в зубах, руку начало корежить. Запаниковав, выдернул ее из невидимой мясорубки и откатился. Попытался резко подняться, но едва удержал равновесие, потому что опереться было не на что: одну руку отсекло, в другой словно переломало все кости.

Рядом маячила раскрытая створка экзоскелета. Все мое внимание переключилось с незримого «паука» на аварийную панель «Джаггернаута». Интерфейс экзоскелета отключился, связь с ним тоже, и остался единственный способ запустить самоуничтожение: ввести код вручную, как раз на такие случаи он и был рассчитан. Я перекатился к экзоскелету и попытался вскрыть панель, но еле-еле слушался только большой палец, остальные стали будто чужими и бесполезными. Пот и кровь, просочившиеся под шлем, застилали глаза, сердце рвалось из груди, жилы, казалось, трещали, напрягаясь от тщетных усилий, но я не сдавался.

И не сдался бы, но тяжелые заостренные лапы припечатали меня к земле, уперлись в грудь. Под весом твари я не мог даже дышать, не то что высвободиться. «Паук» провел конечностью по щитку, и прочнейшее стекло развалилось на части. Лицо обожгло морозом, оно сразу начало неметь, а на ресницы сел иней.

Я задержал дыхание, все еще отчаянно пытаясь дотянуться до аварийной панели, поддеть ее пальцем. Давай! Дернулся — тщетно. Остались только я и «паук» на моей груди, заслоняющий угловатым туловищем реликт, оставшийся от Предтеч.

Чудовищные полупрозрачные жвала коснулись кожи лица, обжигая космическим холодом. Из пасти твари высунулись щупальца — гибкие, но твердые и острые. Два полезли в ноздри, третье — в рот. Я приготовился умереть и широко раскрыл обледеневшие глаза, желая запомнить убийцу. Кто знает, может, сказки про перерождение — не такие уж сказки?

Я уже задыхался, но вдруг полумрак пещеры взорвался ослепительным светом, таким ярким и горячим, что меня обожгло. Стало легко, на грудь больше ничего не давило, лица — ничто не касалось.

Последнее, что я увидел, — это как гаснет убийственный свет, опадает исчезающей пылью «паук» и звездным огнем выжигаются на Кубе Предтеч символы, похожие и на руны, и на иероглифы, и на арабскую вязь.

Сердце мое остановилось, а символы древней цивилизации все еще жгли превратившиеся в лед глаза.

Глава 1. Вида своего первый

Я пришел в себя от жжения в глазах. Попытался поднять веки, но не смог — они слиплись. Потянулся руками и ощутил сопротивление плотной среды, словно меня затянуло в трясину. Собственное тело отказывалось слушаться, будто я плыл в вязком киселе, не в силах выбраться на поверхность. От этой мысли запаниковал, дернулся, судорожно вздохнул… и успокоился. Я мог дышать, а значит, меня всего лишь поместили в медицинскую капсулу. Густая, склизкая жижа, мешающая движениям, — обычный биогель.

Но что произошло? Как я сюда угодил? В медкапсулу погружали только тех, кто получал смертельное ранение, со всем остальным легко справлялись переносные устройства.

Я напряг память, чтобы разобраться в происходящем, но это усилие отозвалось резкой головной болью. Поморщившись, попытался вспомнить, где находился до этого. Перед закрытыми веками мелькали смутные образы, мечущиеся огни фонариков, странные символы; слышались крики и шорох плазменных выстрелов. Вспыхнул ослепляющий свет, и… Картинки были нечеткими, ненастоящими, словно частицы полузабытого сна.

Отчетливо я вспомнил лишь то, что дело происходило на Марсе в какой-то пещере. Со мной были Хаец, Волошин, Рамирес и Квон. Две недели мы охраняли исследовательскую группу Первой Марсианской компании… Больше — ничего. Я мог прокрутить воспоминания лишь до сцены, как переговаривался с Джоанной, изнывавшей наверху от безделья, потом меня окликнул профессор Ли и… Дальше воспоминания меркли.

Я с силой сжал сомкнутые веки, словно пытаясь выдавить из дебрей сознания еще хоть что-то, — и тогда во мгле замельтешили странные объемные знаки, не то руны, не то иероглифы. Сфокусировавшись на них, заметил, что они не просто хаотично движутся, но и постоянно преобразуются, меняя форму и цвет, то ярко вспыхивая, то угасая до едва различимых очертаний.

С закрытыми глазами, лежа во мгле биогеля в медицинской капсуле, я не мог ничего иного, кроме как наблюдать за видением. Даже удалось приспособиться, и теперь казалось, что значки скачут на расстоянии вытянутой руки, напоминая текстовые уведомления голографических линз.

От скуки я попытался найти смысл в передвижении символов, но не сумел, оно было беспорядочным. Тогда я принялся отслеживать один символ, похожий на жучка-скарабея. Этот значок почти не менял форму, только цвет — от темно-серого до ярко-желтого, от розового к фиолетовому. «Лапки» скарабея то удлинялись, то укорачивались, то раздваивались, и тогда значок напоминал цветную снежинку.

Я утомился и сам не понял, когда отключился.

А когда очнулся, символы уже остановились, выстроившись в несколько рядов. С изумлением я осознал, что понимаю их и даже могу разобрать написанное.

Вот только смысла в прочитанном я не уловил. Текст гласил:

Вида своего первый да будет поощрен.

Проследуй туда, где зародился путь, устланный питающей жидкостью.

Следующий час я крутил фразу в голове, переставляя слова так и эдак, но понятнее она не становилась. Все, что сообразил: я первый своего вида (в чем?) и меня хотят поощрить (кто?). Для этого нужно попасть туда, где зародился путь. И путь этот устлан питательной жидкостью. Водой? Мало того, что сама по себе фразочка казалась полным бредом, но и ее появление в голове было явным признаком надвигающегося безумия.

В раздумьях я не заметил, как символы поблекли и уменьшились так, словно с расстояния вытянутой руки отлетели метров на сто.

— Как вы себя чувствуете? — Голос доносился из-за пределов капсулы, а потому прозвучал глухо. — Поднимите большой палец, если о’кей…

Я так и сделал. Спустя полминуты биогель схлынул, позволив наконец открыть глаза, которые тут же пришлось снова закрыть: яркий свет с непривычки слепил. Жжение усилилось, и я заморгал. Таинственные символы почти исчезли, но все равно оставалось ощущение, что в глаза попал песок.

Верхняя створка капсулы раскрылась, показался скуластый коротко стриженный мужчина-азиат в белом халате. Не представившись, он протянул мне пластиковый контейнер с водой.

— Сполосните горло.

Я попробовал опереться на локоть, чтобы попить, и едва сдержал стон. Опустил голову и чуть не задохнулся, горло сдавило спазмом от ужаса: я действительно сильно пострадал. Очень сильно. У меня осталась только одна рука, левая. Правая торчала из плеча толстым обрубком. Как же я ее потерял? Да что, черт возьми, произошло?

— Что у меня с рукой? — прохрипел я, выталкивая звуки из пересушенного горла.

— Вы ее лишились, — ответил доктор. — При невыясненных по сей день обстоятельствах. Но не переживайте, мистер Райли, травму вы получили во время исполнения служебных обязанностей. Не сомневаюсь, что страховка работодателя покроет установку вам генетического импланта — рука будет как собственная. К сожалению, в этих условиях… — Он обвел рукой пространство вокруг. — В этих условиях я могу установить вам лишь биопротез… Но нужно, чтобы ваш работодатель согласился его оплатить.

Отсутствие руки меня удивило, но все же не шокировало. Будучи миротворцем, я видел, как товарищи теряли руки и ноги, а потом возвращались в строй с новыми, армия оплачивала установку бионических конечностей, почти ничем не отличавшихся от настоящих, — так что решил погоревать потом. Сейчас же первым делом хотелось утолить жажду.

Пить пришлось, опираясь на обрубок. Утолив жажду и смыв ощущение наждачной бумаги в глотке, я вернул опустевший контейнер доктору и спросил:

— Кто вы?

— Я доктор Нгуен, — ответил тот. — Помните, кто вы? Как вас зовут?

— Картер Райли. Где я?

— В медблоке базы Скиапарелли, принадлежащей Первой Марсианской компании, — ответил доктор Нгуен. — Вы на Марсе, Картер. Помните, как сюда попали?

— По контракту с вашей компанией. Ваши роботы-шахтеры что-то обнаружили в тоннелях под кратером Скиапарелли…

— Прекрасно! — обрадовался доктор.

— Какую-то плиту, вроде бы рукотворную… — вспомнил я. — Так?

Доктор пожал плечами:

— Мой уровень допуска не позволяет знать такие подробности, но в целом вы правы.

— Вы начали исследования, а для охраны пригласили нас… Помню, что было чертовски скучно… — Я наткнулся взглядом на обрубок, глянул на доктора вопросительно: — Что со мной случилось? Как я потерял руку? Где мои… коллеги из «Стражей»?

Нгуен проигнорировал вопрос.

— Попробуйте подняться, только очень медленно. Скажите, если вам нужна будет помощь. Вы пролежали здесь полгода, мышечная атрофия неизбежна. Тем более на Марсе.

В голове поднялся неприятный гул — полгода! Как такое возможно?! Я, пересилив себя, кивнул. Получить ответы на вопросы еще успею, а сейчас лучше слушаться доктора. Тот помог мне сесть и, пока я приходил в себя, принес больничный халат.

Опустив ноги, я попробовал встать, но мышцы не слушались. Нгуен придержал меня, позволяя облачиться в халат, взял под руку и повел к выходу из комнаты с медицинскими капсулами. Каждое движение давалось с трудом и болью, я чувствовал себя то ли глубоким стариком, то ли роботом, заржавевшим до основания.

Когда мы вышли из палаты, я повторил вопрос:

— Что со мной случилось, док?

— Не считая потерянной руки, мышечной атрофии и частичной амнезии, вы, можно сказать, здоровы, — ответил Нгуен. — Все обмороженные ткани восстановлены. Что касается остальных вопросов, я не могу ничего сказать, так как мой уровень допуска…

— Да-да, я уже слышал, — с легким раздражением перебил я.

— Поверьте, я не владею информацией, — виновато ответил доктор. — Когда прибыл на Марс, вы уже находились в капсуле. Ваша медицинская карта не содержит подробностей того, как вы получили ранения. Идемте…

Озираясь, я посмотрел на низкие потолки со знакомыми световыми панелями и стены коридора, выложенные декоративной плиткой с логотипом Первой Марсианской компании…

И узнал это место! Прибыв на Марс, здесь я со своими бойцами проходил медосмотр. Вот только обследовал нас другой врач, единственный на весь медблок. Как же его звали? Имя всплыло сразу же: доктор Изабелла Фернандес.

— А где доктор Фернандес?

— Она… — Нгуен замялся. — Ах да, вы же не знаете… Месяцев пять назад на базе произошел несчастный случай. В личных комнатах сотрудников ночью отказала система подачи кислорода. Те, кто не спал или успел проснуться, сумели выбраться, а вот остальные…

Я решил, что произошедшее — дело рук конкурентов. Наверняка служба безопасности Первой Марсианской уже нашла злоумышленников. Повезло, что сам я был в медкапсуле с ее автономным источником кислорода…

Нгуен привел меня в палату, объяснив, что придется пробыть в медблоке, а значит, и на Марсе, еще неделю: необходимо пройти курс мышечной реабилитации.

И только тогда пришло окончательное осознание того, что говорил доктор. Я здесь уже полгода! Дома, на Земле, меня ждут Джослин и Микки! При мысли о дочке я запаниковал: обещал же ей, что мы скоро увидимся!

— Могу я отправить сообщение семье? — спросил я.

— Не думаю, что с этим будут сложности, — ответил Нгуен. — И все же это не в моей компетенции. Дождитесь, когда со смены вернется начальник базы, он ответит на все ваши вопросы.

— Дома хотя бы знают, что со мной случилось?

— Вашу супругу уведомили, — сухо ответил доктор. — Отдыхайте.

Жжение в глазах поутихло, но никуда не делось. Вроде бы успокоившийся текст, так и торчавший на периферии зрения, снова сошел с ума, и перед глазами закружились огненные и ослепительно-белые хвостатые мошки, похожие на миниатюрные кометы. Они вились, выстраивались в строчки непонятных символов и выглядели как помехи в голограмме. Я, сделав вид, что хочу почесать нос, попытался смахнуть их, но рука прошла насквозь. Хуже того, я видел их, даже зажмурившись.

— Еще кое-что, док, — сказал я, когда Нгуен собрался уходить.

— Да, мистер Райли?

— У меня что-то не то с глазами. Они чешутся, и я вижу всякую… — запнулся, подбирая слово, — хрень. Какие-то белые мошки мельтешат.

— Позвольте… — Нгуен приблизился, вытащив из кармана диагностический сканер. — Откройте глаза пошире.

Я оттянул веки, врач направил сканер в один глаз, затем во второй, спрятал прибор и развел руками:

— Медкапсула обязательно исцелила бы ваши глаза, будь с ними что-то не так. Мой сканер тоже ничего не обнаружил. Здоровая сетчатка, идеальное зрение. Сканирование мозга показало, что он здоров. Маркеры нарушений работы нервной системы отсутствуют. Показатель нейронов и синапсов на том же уровне, что и до… инцидента.

Я покачал головой, поморгал, пытаясь смахнуть мошек, но те никуда не делись. Раздраженно почесал глаза уцелевшей рукой и собрался рассказать о загадочных знаках, обретших смысл, но передумал. Побоялся, что меня признают свихнувшимся или, хуже того, задержат на Марсе еще дольше. Джослин и Микки остались одни, а потому лучше разобраться с видениями, когда вернусь домой.

— Полагаю, это последствия комы, — сказал Нгуен. — Вы очень долго не использовали глаза по назначению, сейчас им нужно время для адаптации. Сделаем так. Постарайтесь не думать об этих ваших… — Нгуен покрутил пальцем в воздухе, — мошках. Не обращайте на них внимания, смотрите как бы сквозь них. Понаблюдаем. А сейчас отдыхайте.

Доктор Нгуен покинул палату. Я остался наедине со своими мыслями. Полгода на Марсе в коме? В это все еще не верилось.

Переживаний было слишком много даже для меня. От короткой прогулки к палате тело, привычное к запредельным нагрузкам, утомилось, мышцы ныли, дыхание сбилось, и я прилег. Среди личных вещей, которые кто-то перенес в палату, нашел губную гармонику и поиграл немного, чтобы успокоиться, но сбивался, не в силах перестать думать.

Все еще подтормаживающий разум пытался совместить рассказанное Нгуеном и то, что помнил я сам, в единую картину. Тщетно — мысли прыгали, скакали, прерываемые беспокойством о жене и дочери, и я сам не понял, когда уснул.

Проснулся от смутного ощущения опасности. Волосы на загривке и руке поднялись, в груди появился холодок. В разуме заворочалось смутное воспоминание: казалось, нечто подобное я испытал в той самой пещере под кратером, где охранял ученых.

Спал я на левом боку, а голос раздался справа:

— Что вы помните, Райли?

Голос был незнакомым и принадлежал не Нгуену. Я счел за лучшее промолчать, но говоривший не успокоился:

— Не притворяйтесь, Райли. Сканер мозговой активности заверяет, что вы уже бодрствуете.

Помогая себе здоровой рукой, я сел и посмотрел на говорившего. Невзрачный мужчина в комбинезоне сотрудника Первой Марсианской сидел передо мной, закинув ногу на ногу. Лицо его было будто стертым, без единой запоминающейся детали. Выделялись лишь белесые зализанные волосы.

— Представьтесь, пожалуйста, — сказал я. — Вы не похожи на Донована, начальника базы у кратера Скиапарелли.

— Гражданин Донован более здесь не работает, — ответил мужчина. — Я вместо него. Меня зовут Леонид Карпович.

Руки он не протянул, а представился так, словно сделал одолжение.

— Понятно, — задумчиво протянул я. Чувство, что мужчина представляет для меня угрозу, никуда не делось, хотя было иррациональным. Оттого оставалось неясным, как себя вести. — Видите ли, мистер Карпович, я не помню, что со мной произошло, а доктор Нгуен не ответил на мои вопросы. Как я потерял руку? Что с моими товарищами? Сообщили ли моей семье о том, что я здесь?

Карпович побуравил меня немигающим взглядом, а потом впервые проявил что-то человеческое: вздохнул.

— Никто ничего не знает, Райли. Вы единственный свидетель произошедшего. Все носители информации подверглись облучению неизвестной природы и оказались безнадежно испорчены. Никаких записей не сохранилось даже у выживших рядовых Алекса Волошина и Джоанны Хаец…

— Квон и Рамирес погибли?! — перебил я. — Как?

Карпович покачал головой и невозмутимо продолжил:

— Все, что у нас есть, это картина того, что увидели ваши коллеги, и перехваченная запись вашего сообщения, отправленного боссам на Землю. Мы надеялись, что вы проясните картину.

— А рука? — Я показал обрубок.

— Волошин и Хаец нашли вас, истекающего кровью, возле исследуемого объекта. К счастью, у них при себе был запасной баллон с кислородом и ремкомплект, позволивший восстановить ваш скафандр. Воспользовавшись реактивными ранцами, они подняли вас наверх и успели доставить на базу.

— Где они сейчас?

— Погибли, возвращаясь на Землю, — ответил новый начальник базы. — Их транспортный шаттл угодил в метеоритный поток.

Новость ошарашила, врезала под дых так, что стало трудно дышать. Не верилось, что я мог потерять всех своих бойцов. В голове не укладывалось, что их больше нет, ведь казалось, что мы общались только вчера…

— Так что вы единственный свидетель, — резюмировал Карпович.

— Свидетель чего? Я ничего не помню!

Карпович словно не услышал, начал монотонно задавать вопросы:

— Почему вы покинули экзоскелет? Что случилось с вашим скафандром? Отрубленную руку не нашли, как и тела погибших. Все исчезли, оставив после себя только скафандры и одежду. По следам выстрелов на стенах пещеры эксперты однозначно утверждают, что был бой, но с кем? Что вы скрываете, Райли?

Закрыв глаза, я попытался вспомнить, и от этого усилия заболела голова, а вроде бы застывшие символы опять пустились в хаотический пляс. Когда они выстроились в столбик текста, я снова осознал их смысл:

Вида своего первый жаждет запрещенных знаний.

Там, где зародился путь, устланный питающей жидкостью, да получит он ответ.

— Что вы там бормочете? — спросил Карпович.

Я открыл глаза, поняв, что проговорил слова вслух. Сказать Карповичу? И стать для корпорации подопытной мышью?

Нехотя я мотнул головой:

— Я ничего не помню. Могу описать тот день поминутно, но… Вы сказали, что я отправил запись на Землю? Черт, я даже не помню, что это делал. Что там сказано?

Карпович поморщился:

— Ничего конкретного. Некая активность в тоннеле, смутное движение, потерявшие работоспособность дроны. Из сообщения очевидно, что вы вели людей наверх. Волошин и Хаец утверждают, что доктор Джеральд Макграт настаивал на том, что должен вытащить застрявших в тоннеле дронов. Вы отказали, и тогда он сменил код доступа к подъемнику. Вы приказали рядовым Волошину и Хаец спускаться, пояснив, что у вас ЧП. Когда они начали спуск, у вас завязался бой, вы якобы вступили в схватку с незримым противником, после чего связь отключилась. На месте, как я говорил, рядовые обнаружили вас и скафандры группы.

Я попытался как-то соотнести услышанное со смутными образами из памяти, но целостной картинки не получалось. Покачал головой:

— Простите, мистер Карпович. Никаких идей.

— Тогда нам не остается ничего другого. — Карпович поднялся и протянул мне планшет с текстом. — Это отказ от претензий. Согласно договору с вашей компанией, мы имеем право осуществить ментальное сканирование памяти в случае, если представитель «Стражей» отказывается сотрудничать.

— Но я не помню! — сдерживая крик, прорычал я, зная, что при таких процедурах велик риск повреждения мозга. — Никакого сканирования! Хотите, чтобы я стал овощем?

— Ставки слишком высоки, Райли, — ответил Карпович. — Это уже дело не только Первой Марсианской! То, что вы скрываете, важно для всего человечества!

— С чего бы это?

— С того, что изучаемый объект после инцидента с вами изменился! На плите проявились странные символы, их сейчас пытаются понять лучшие лингвисты и дешифраторы!

— Значит, что-то хорошее я все-таки сделал? — улыбнулся я, но Карпович не поддержал моего веселья.

— Что произошло с вами в пещере, Райли? Что вы скрываете?

— Я. Ничего. Не скрываю.

Карпович смерил меня взглядом, потом сменил тон, заговорив как обвинитель в суде:

— Значит, так, Райли. «Стражи», которых наняли охранять исследовательскую группу, провалили задание. Ваш работодатель повесил всех собак на вас и открестился. Вы уволены, причем задним числом. Ваша медстраховка, соответственно, не покрыла расходы на лечение, их взяла на себя Первая Марсианская. Знаете, во сколько вам обойдется место в пассажирском лайнере до Земли? Вам придется остаться на Марсе, и кто знает, увидите ли вы когда-нибудь свою семью? И что вы будете делать? Обещаю, ваше имя попадет в черный список. Работу вы не найдете ни на Марсе, ни на Земле. Подадитесь в пираты? Но вас не выпустят с базы, пока не покроете расходы на лечение.

— Какой у меня выбор? — обреченно спросил я.

— Пройдите ментальное сканирование. Я обеспечу вам место на лайнере.

— А черный список?

— Здесь я немного соврал, — признал Карпович. — Вы уже в нем. Как я и говорил, «Стражи» повесили на вас всех собак. Но, может, вам повезет, и на Земле вы найдете работу, не связанную с охраной? В конце концов, у вас там дом и семья. Подумайте о них.

Мне не оставалось ничего, кроме как согласиться. Кроме того, пришлось подписать еще один документ, согласно которому я, Картер Райли, не имею права рассказывать, что вообще был в составе исследовательской группы.

— Держите язык за зубами, — предупредил Карпович. — А захотите поболтать, вспомните, что произошло с вашими рядовыми — Волошиным и Хаец.

Стилус в моей руке сломался. Не в силах сдержаться, я зарычал и схватил начальника базы за ворот.

— Так это ваших рук дело!

— Не советую, — спокойно произнес Карпович.

Я нехотя отпустил его. Угроза была недвусмысленной. Дураку понятно, что в этом деле замешаны такие силы, что меня сотрут и не заметят.

Сдерживая злость, я подписал и этот документ.

В тот же день группа экспертов по нейроинженерии собралась в моей палате с оборудованием. Голову обрили, надели ужасающего вида шлем с шипами внутри и вкололи что-то, после чего мозг отключился.

Медикаментозный сон, наверное, затянулся, потому что я пришел в себя в каюте пассажирского лайнера, летящего к Земле, а на голове уже отрос ежик волос.

Запястье уцелевшей руки облегал браслет дешевого коммуникатора. Наверное, выдали от Первой Марсианской.

Предположение подтвердилось, когда я нашел в нем голографическое сообщение Карповича:

— Ментальное сканирование не дало результатов. Единственная приемлемая версия случившегося: вся группа подверглась неизвестному облучению, из-за чего помешалась и перестреляла друг друга. Возможно, то же облучение дезинтегрировало всю мертвую органику. Звучит бредово, но других версий у нас нет. Благодарю за сотрудничество, Райли. Хорошо долететь.

Через пару недель я спустился с трапа, содрогаясь от волнения и стыда. Как сказать жене и дочери о том, что теперь у меня нет руки? Что я теперь неполноценный, считай инвалид — восстановить здоровье с моими финансовым состоянием не представлялось возможным, перспективы тоже не радовали.

До дрожи в коленях боясь увидеть в глазах жены и дочери жалость, я поднял голову и почувствовал, как губы скривились в неловкой подрагивающей улыбке. В первое мгновение встречи даже подумал, что предпочел бы пропасть, чем вернуться в семью настолько потрепанным. Но неожиданные слезы не дали увидеть первую реакцию родных, а через мгновение я уже попал в удушающие объятия, и в голове зазвенело от радости и крика дочери:

— Папа, папочка, ты вернулся!

Загадочные символы, которые я видел после комы, к этому времени исчезли, как и жжение в глазах.

О случившемся напоминал только дешевый биопротез на месте правой руки.

Глава 2. Спустя десять лет

— Доброе утро, Картер! — прозвучал из комма голос виртуального помощника. — Ты просил разбудить в 6:30. Напоминаю, что сегодня 27 октября. К обеду ожидается дождь, так что не забудь зонт, когда поедешь на собеседования. Первое назначено на 11:00 в Даунтауне, в ресторане «Донома», на позицию музыканта. Следующее — в 12:15 в «Амазон-Тесла», им требуются сортировщики возвратных…

Я поморщился и приглушил звук. Просыпаться не хотелось, день не сулил ничего хорошего. Очередные собеседования, очередные отказы… Но нужно вставать, выхода все равно нет.

Уже полгода я не мог никуда устроиться, медленно проедая накопления, из-за чего впал в черную меланхолию и пробовал получить работу даже в тех отраслях, где ничего не смыслил. На сегодня было назначено несколько рабочих интервью, включая одно с директором ресторана, которому требовался музыкант. Не то чтобы я был музыкантом, но в армии любил поиграть на губной гармонике, а потому надеялся, что меня хотя бы не выкинут за порог сразу, сначала послушают.

Кто знает, как давно бы я сдался, если бы не Микки. Курносое личико дочери с веснушками и улыбкой от уха до уха, которое я постоянно вспоминал, помогало не падать духом, когда было трудно. А сейчас стало труднее всего.

Ровно десять лет назад, 27 октября, моя жизнь бесповоротно изменилась. В этот день, который я почти не помню, я лишился всего. Тогда, в марсианской пещере под кратером Скиапарелли, со мной что-то произошло. Что-то, что навсегда изменило жизнь… Но что?

Что-то, после чего я потерял руку и боевых товарищей, потом работу, а следом — семью и все, что накопил к двадцати семи годам.

Я вспомнил каменное лицо представителя Первой Марсианской… Как же его звали? Леонид… Карасевич? Сазанов? Карпович? Точно.

Да, Карпович выполнил свое обещание и отправил меня на Землю, к семье, оплатив место на пассажирском лайнере. Вот только когда радость встречи с дочерью и женой утихла, и я направился в компанию на свое прежнее место работы, меня не пустили дальше приемной бывшего босса. Карпович не соврал: меня уволили за «несоответствие занимаемой должности» без выходного пособия.

Поспрашивав знакомых из таких же охранных структур, я попытался найти работу, но мне везде отказали. Кто-то намекал на мою неполноценность, кивая на протез, кто-то причин не объяснял. Тогда я попробовал вернуться в миротворцы, но и там получил от ворот поворот. Старый офицер-кадровик, с которым мы несколько лет вместе служили, намекнул, что репутация моя испорчена произошедшим на Марсе. И хотя подробностей никто не знал, «Стражи» дали всем понять, что Картер Райли неблагонадежный.

Я стал бороться. Джослин и Микки во всем поддерживали меня… правда, жена — только до поры до времени. Почти год я обивал пороги, пока терпению супруги не пришел конец.

— Если не берут военным, найди работу попроще, Картер, — устало сказала она в ответ на мою историю об очередном отказе. И добавила: — Любую! Любую, понимаешь? Хоть грузчиком, хоть уборщиком, хоть… Если хватит духу.

То, что под любой работой она подразумевала возможность побатрачить «торпедой» на криминал (были смутные намеки от бывших сослуживцев), до меня дошло не сразу. В чтении мыслей жены я никогда не преуспевал.

В итоге я устроился оператором погрузчика в космопорте. Протез позволял крепко держать что угодно, в том числе поручни управляющего контура экзоскелета, а большего там и не требовалось. Платили жуть как мало, но все же лучше, чем ничего.

Впрочем, Джослин так не считала. И все же говорить, что причиной развода стали лишь деньги, было бы несправедливо. Два года она поддерживала меня, оплачивала счета, работая в двух местах… Я, погруженный в свои проблемы, не замечал, что Джослин все меньше заботят мои неудачи, что все реже она появляется дома, иногда задерживаясь на работе до ночи.

Глаза открыли общие знакомые. То есть сначала Джослин подала на развод, а когда я начал разбираться, узнал, что она уже встречается с другим. Узнав об измене, пришел в такую ярость, что потерял рассудок и бросился разбираться с тем, кто, как я тогда думал, разрушил мою семью. Это было очень глупо, но тогда мозг как будто отключился.

Соперник оказался парнем не промах и дал сдачи. К прибытию полиции я уже и не думал о возмездии, больше заботясь о том, как бы не получить еще больше и не упасть. Устоял, а там уже нас разняли. Последствия опрометчивого поступка аукались мне по сей день. Проникновение в чужой дом, нападение на нового избранника Джослин, угрозы физической расправой — это в совокупности понизило мой гражданский статус и почти лишило каких-либо шансов на нормальную работу…

Дом после развода отошел жене. Тогда я остался вообще ни с чем и долгое время искал ночлег у знакомых. И ладно деньги, заработать не такая уж проблема, но судебное ограничение на встречи с Микки меня убило — раз в месяц! Нет, согласно постановлению суда, я мог бы видеть дочь и чаще, но для этого требовалось повысить мой уровень социальной значимости. Я стремился к этому как мог, буквально из кожи вон лез, однако каждый день ловил себя на том, что нахожусь от цели еще дальше, чем вчера.

Следующие годы прошли как в тумане. Я работал там, где закрывали глаза на мое прошлое и не требовали документов, выдавая зарплату нанобиткойнами на анонимный кошелек. Что-то уходило на жилье — убогую комнатушку в трущобах, — что-то на пропитание, остальное я сберегал, чтобы порадовать дочь. За несколько дней до встречи с ней становился бодрее, приводил себя в порядок, вычищал обувь, выглаживал одежду… Обязательно покупал какой-нибудь недорогой подарок вроде плюшевой игрушки или голографической книги о животных. Микки, как и я, любила читать.

Встречи с нею раз в месяц оставались якорем, тем единственным лучиком света в моей беспросветной жизни, благодаря которому я не опускал руки и продолжал бороться, но все равно медленно деградировал.

Привык питаться дешевой синтетической едой и почти каждую ночь разбираться с разбушевавшимися соседями, организовавшими притон, но чего никогда себе не позволял — чтобы дочь увидела меня жалким.

Именно поэтому каждая сэкономленная криптомонета либо находила место на сберегательном счете Микки, либо шла на приличную одежду. Я продолжал упорно искать дополнительные источники заработка, надеясь, что когда-нибудь скоплю достаточно, чтобы открыть свое дело. Заветной мечтой было приобрести геологоразведочный шаттл и уйти в свободное плавание в Пояс астероидов. Всем доводилось слышать истории о найденных залежах платины и палладия, сделавших искателей богачами…

Вспомнив о своей мечте, я воспрянул духом и открыл глаза. Пусть и сегодняшний день не принесет работы, и завтрашний, но рано или поздно я куда-нибудь устроюсь — и тогда буду экономить на всем, но скоплю достаточно денег.

Надо мной нависал низкий потолок с отваливающейся штукатуркой. Я привычно глянул на него, прежде чем подняться, и не сразу осознал, что происходит странное. Сначала показалось, что потолок движется, но, поморгав, я убедился, что дело во мне самом. Глаза чесались.

Перед моим взором хаотично двигались ослепительно-яркие мошки.

— Что за…

Из глубин воспоминаний вылезло — это уже было. Почти десять лет назад, на Марсе, когда я вышел из комы!

Я покрутил шеей, и затылок отозвался ноющей тупой болью. Не иначе последствия вчерашней драки с не в меру разбушевавшимся соседом. Тот, приняв на грудь, принялся бить жену. Услышав ее вопли и крики о помощи, я не стерпел и пошел выяснять, что происходит. Сосед не уступал мне в габаритах, зато я владел приемами. Этого домашнего боксера я усмирил — принудил к миру, — но и сам получил.

Не обращая внимания на боль в затылке, я поднялся с кровати. Привычным движением задвинул ее в стену и замер. Странные символы начали замедляться, формируя ряды. Значит, тогда, на Марсе, все было взаправду? Все эти годы казалось, что увиденный там загадочный текст мне почудился, потому что ничего подобного больше не повторялось, но сейчас…

Белесые мошки-кометы выстроились в несколько рядов, и я вдруг осознал, что понимаю смысл:

Вида своего первый да очнется.

Найди путь к звезде, дабы стать поощренным.

Найти путь к звезде? К какой?

Словно убедившись, что его поняли и запомнили, текст дрогнул и рассыпался в исчезающую пыль. Я сморгнул, и жжение в глазах исчезло вместе с рунами-иероглифами.

Галлюцинация? Воспоминание о тексте засело в голове. Я порылся в ящике столика, нашел карандаш, блокнот и перерисовал увиденное по памяти. Сначала руны-иероглифы, потом написал перевод. Где-то я видел эти символы, но где?

Потер виски, пробуждая воспоминания. Почему-то казалось, что вспомнить не просто важно, а жизненно необходимо. Образ прошлого ускользал, как рыбина в мутной воде, но память будто бы зудела, а значит, нужная информация в мозгу имелась.

Ругнувшись, я налил себе воды из-под крана и уставился на марсианский пейзаж в рамочке на стене. Память зачесалась с удвоенной силой, я напрягся…

Есть! Вспомнил! Сидус!

Я уже видел эти символы в новостях о Сидусе!

О загадочной космической станции в центре галактики знал каждый. Тем более я, ведь…

Ошеломленный озарением, я присел. Так, нужно успокоиться.

Тот разговор с представителем Первой Марсианской компании вдруг вспомнился отчетливо и ясно, словно состоялся только что. Леонид Карпович сказал, что изучаемый объект Предтеч после инцидента со мной изменился: на плите проявились странные символы, их пытаются расшифровать лучшие лингвисты.

Голографические кадры с этой плитой тогда обсуждал весь мир. Зашифрованное послание на ней содержало информацию о том, как решить проблему почти мгновенных межзвездных переходов — через гиперпространство. Также прилагались координаты, систему которых ученые хоть и с трудом, но все же поняли.

В общем, людям открыли путь к знакомству с внеземными цивилизациями. Солнечную систему человечество уже осваивало, с принципом работы и производством гипердвигателей разобралось, оставалась мелочь: рассчитать маршрут. Но здесь возникла проблема: совокупных мощностей всех компьютеров планеты не хватало, чтобы произвести точные расчеты для гиперпрыжка.

Я задумался, пытаясь вспомнить цепочку событий. А что было дальше? Наши разведчики побывали на Сидусе и вернулись, а потом? Мне было неприятно вспоминать все, что было связано с проклятой плитой, потому я старался максимально абстрагироваться от информации.

Порылся в сети и запустил документальный фильм о Сидусе.

— Началось все с того, что шахтерский робот Первой Марсианской компании обнаружил загадочный объект под кратером Скиапарелли, — объявил закадровый голос.

Я хмыкнул. Вряд ли меня упомянут, но чувствовать себя причастным к истории было приятно. И больно.

Археологи обнаружили на Марсе следы древней цивилизации, вернее, один след — плиту из неизвестного науке материала.

— С легкой руки покойного профессора Джексона Ли, лидера исследовательской группы и поклонника научной фантастики, исчезнувшую цивилизацию назвали Предтечами, — продолжал рассказывать закадровый голос. — В дневнике профессор объяснил свое решение тем, что в любой хорошей космической саге должны быть Предтечи!

В процессе раскопок выяснилось, что плита — это куб.

— Шел тринадцатый день раскопок, когда случилось кое-что странное, — нагнетая жути, рассказывал диктор. Кадры показали ту самую пещеру, и у меня замерло сердце. — До сих пор неизвестно, что именно произошло, но вся исследовательская группа исчезла. Не выжил никто.

«Значит, они решили замолчать мое участие, — подумалось мне. — Наверняка не осталось никаких документов, свидетельствующих о том, что я был в составе группы».

Рассказчик продолжал:

— Однако после исчезновения исследователей на плите проявились загадочные символы. Расшифровку их назвали Первой задачей Предтеч…

Я остановил фильм, завороженно глядя на один из символов на Кубе. Значок был похож на фиолетового скарабея с раздвоенными лапками. Такой же символ крутился у меня в голове, когда я очнулся после комы. Вроде бы я тогда понял смысл текста, но сейчас, глядя на символы на плите голоэкрана, видел лишь странные руны-иероглифы.

Болезненные воспоминания нахлынули с новой силой, ведь если бы я тогда быстрее всех решил Первую задачу… Но, видимо, это так не работало. Как я ни пялился на символы, ничего, кроме закорючек, не увидел ни тогда, ни сейчас.

Я снова запустил фильм, и диктор продолжил рассказ:

— Над задачей бились лучшие лингвисты Земли, но, лишь подключив вычислительные мощности новейших компьютеров, им удалось выяснить, что там было написано:

«Поздравляем, первый уровень пройден. Ищите второй, следуя инструкции…»

Люди получили первое доказательство того, что не одиноки во вселенной, а спустя время пришло и следующее.

Инструкция по активации второго уровня была одновременно простой и причудливой. Требовалось приложить к объекту различные химические элементы, причем синтезированные, отсутствующие в природе.

На это ушло около полугода, но все получилось.

Куб Предтеч раскрылся…

Глядя на то, как передняя сторона Куба растворяется в воздухе, я испытал глубинный страх, чуть ли не панику. Знал, что причин для страха нет, но почему-то ожидал, что из объекта полезут ужасные монстры.

Конечно, никаких монстров там не было. Поначалу казалось, что внутри Куба пусто, но стоило в него войти одному из исследователей, как проявился трехмерный экран, отобразивший новые символы. Располагались они не только во множество рядов, но и во множество слоев, словно огромный контейнер доверху набили буквами.

Расшифровка «Второй задачи Предтеч» заняла больше года. Ученые давали оптимистичные прогнозы, но было очевидно, что людям не хватает вычислительных мощностей. Правительство при поддержке ведущих корпораций мира призвало всех подключить свои устройства к решению «Второй задачи». Промышленность спешно перестраивалась на производство мощнейших процессоров, акции производителей которых взлетели до небес.

Объединенные общей идеей земляне сплотились и добились-таки своего, расшифровав послание. И первыми словами там было:

«Поздравляем, второй уровень пройден. Ваша раса готова к вхождению в галактическое сообщество».

Дальнейший текст содержал изящное решение, как осуществить межзвездные переходы с помощью гиперпространственных прыжков, а также — способ производства двигателей и координаты звездной системы Предтеч.

Производство первого шаттла с гиперпространственным двигателем заняло шесть лет. Несмотря на простоту проекта, подаренного Предтечами, прыжки требовали невероятных вычислительных мощностей, сравнимых с теми, что вся планета выделила на решение «Второй задачи».

Шаттл пришлось делать компактным, чтобы потребовалось как можно меньше вычислительной мощности для расчета гиперпрыжка, а потому в команду первопроходцев включили лишь трех человек. В медиа их назвали Пилотом, Навигатором и Лингвистом.

Основное пространство шаттла заняли гипердвигатель и мощнейшие компьютеры, подключенные к Единому вычислительному центру на Земле.

Ученые не знали, что происходит с пространством в момент гиперпрыжка. Может, искривления пространственно-временного континуума такие, что вся прилегающая к кораблю материя и пространство просто аннигилируются? Чтобы не рисковать родной планетой, шаттл отлетел к Поясу астероидов. Навигатор рассчитал траекторию, шаттл исчез, и…

Все человечество приготовилось долгие годы ждать, когда он вернется. Никто не думал, что это случится мгновенно. Причем появился шаттл не у Пояса астероидов, а сразу у родной планеты.

В Центре предположили, что Навигатор ошибся и прыжок состоялся не к координатам Предтеч, а к Земле, но в этот момент на экранах появились улыбающиеся лица первопроходцев. Вот только путешественники изменились, будто помолодели лет на двадцать каждый. Причем раньше правая бровь Пилота была изуродована шрамом, а теперь стала абсолютно целой.

Первопроходцы приземлились и на несколько суток закрылись с руководством Центра, оставив лишь короткий комментарий: «Все получилось! Мы были в центре Галактики и вернулись!»

На глобальной пресс-конференции, за которой наблюдал весь мир, первопроходцы рассказали, что по указанным в послании координатам находился не родной мир Предтеч, а Сидус. Рассказчик умолк, дав слово участникам той встречи.

— Что такое Сидус? — загомонили журналисты, блогеры и стримеры. — Откуда такое название?

— Искусственная космическая станция, — подумав, ответил Лингвист.

— Говорят, что ее создали Предтечи, однако никаких доказательств тому нет, — заговорил Навигатор. — Точно известно одно: как только цивилизация становится развитой настолько, чтобы найти и расшифровать послание Предтеч, а следом и достигнуть Сидуса, на станции появляется участок, пригодный для жизни этой расы.

— Как вы общались с инопланетянами? — строго поинтересовалась седая дама в деловом костюме.

— Какие они?! — закричала симпатичная журналистка. — Зеленые человечки?

Зал рассмеялся, а Лингвист поднял руку, призывая к тишине. Впрочем, и он, и Пилот с Навигатором улыбались.

— Обо всем по порядку, — сказал Пилот. — Нам внедрили знание всеобщего языка, на котором говорят наши братья по разуму, так вот, в английском…

— И в китайском, — добавил Навигатор.

— Да и в русском, ни в одном земном языке нет слова, подходящего по смыслу, — заключил Лингвист. — С языка инопланетян название станции переводится примерно как «всеобщая земля, на которой происходит обмен благами и сотрудничество».

— Слишком длинно! — выкрикнул, посмеиваясь, усатый журналист в кепке.

— Именно, — согласился Лингвист. — Поэтому я предложил для названия станции взять что-то покороче. Выбрал варианты из латыни, мы проголосовали за sidus. Переводится как «звезда», так что в нашей версии названия станции есть неточность.

В этот момент меня осенило. Я снова поставил фильм на паузу. «Найди путь к звезде, дабы стать поощренным» — было сказано в сообщении, которое я увидел, проснувшись. Звезда — это и есть Сидус! Значит, мне нужно на Сидус?

Сдерживая возбуждение, я решил сначала досмотреть фильм, а потом действовать. Вернее, подумать над новой задачей, потому что, кроме отправки на Сидус, других идей пока не возникло.

— На что похож Сидус? — задал еще один вопрос усатый журналист. — На звезду?

— Да, вот вам еще одна загадка! — просиял Пилот. — Станция расположена там, где, как мы считали раньше, находится сверхмассивная черная дыра Стрелец А*. Однако это оказалось лишь маскировкой.

— Действительно, с другого конца галактики Сидус излучает в тех же диапазонах, что и черная дыра! — воскликнул Навигатор. — Но вблизи… Впрочем, посмотрите сами.

Я вывел с коммуникатора голограмму, в которой ярко мерцали мириады звезд. Камера развернулась, и перед ней всплыла странная конструкция явно рукотворной формы: сравнительно небольшой черный куб, грани которого словно перетекали одна в другую, и еще три куба в несколько раз больше, которые будто вырастали из центрального. Все кубы были переплетены витыми, похожими на пояс пучками энергии — они струились, как вода, но в то же время казались основательными, твердыми. Конструкция выглядела монументально.

— Кадры сделаны с нашего шаттла вблизи Сидуса, — пояснил Пилот. — На самом деле станция не очень большая… снаружи. Внутри же пространства куда больше, оно явно нелинейно.

Навигатор и Лингвист одновременно повернули головы к лидеру группы, и тот замолчал. Видимо, не все им позволили рассказать публике.

— Расскажите об инопланетянах! — напомнила о своем вопросе симпатичная журналистка. — Они зеленые?

— Есть и зеленые, — кивнул Навигатор. — Но в галактике множество цивилизаций! Правда, тех, кто прошел все уровни Предтеч и добрался до Сидуса, на порядок меньше. И это настолько разные формы жизни, что посещение их родных планет для нас исключено. Враждебная атмосфера, иная гравитация, чужеродные бактерии и вирусы… Это очень опасно. Зато на Сидусе эти условия регулируются самой станцией. Более того…

Первопроходцы рассказали, что Сидус как-то меняет метаболизм своих обитателей, позволяя взаимосуществовать самым разным организмам в единых условиях.

Кроме того, оказалось, что технологии там настолько развиты, что гиперпрыжок позволяет оказаться не только в нужной точке галактики, но и в нужном времени. Впрочем, выбирать временные координаты можно только в рамках промежутка, ограниченного моментом появления на Сидусе. Именно поэтому первопроходцы вернулись так быстро, хотя провели в центре галактики годы, изучая другие цивилизации.

Что уж говорить о бессмертии, улучшении тела, манипуляциях с генетическим кодом и использовании энергии звезд и черных дыр?

При таком развитии природные ресурсы и энергия стали куда менее ценными. Миллионы одиночных шаттлов бороздили галактику, добывая все это и выставляя на глобальную биржу на Сидусе за галактические монеты.

Я подобрался, представляя себя искателем полезных ископаемых. На Сидус определенно надо лететь! Есть только один нюанс…

— Монеты — это наиболее близкий перевод названия той валюты, что имеет ход в галактике, — пояснил Лингвист. — Однако привязана она не к золоту или энергии, а к вычислительным мощностям. Чем у тебя их больше, тем ты могущественнее. Понимаете, решение любых задач, от усиления тела и изменения внешности корректировкой генетического кода до гиперпространственных прыжков… Все это требует вычислительных мощностей. Подавляющая их часть принадлежит правительствам развитых рас и подобиям корпораций. А обычным… хм… скажем так, людям и инопланетянам требуется развивать свои вычислительные ресурсы самостоятельно или брать в аренду за галактические монеты. Грубо говоря, чтобы рассчитать наше возвращение на Землю, причем в то же время, из которого мы стартовали, пришлось одолжить двадцать семь монет Сидуса.

— Э… — поднялся сутулый журналист в роговых очках. — И сколько это примерно в реалиях Земли?

— Помните, сколько расчетов потребовалось, чтобы запустить нас на Сидус? — спросил Навигатор, и журналист кивнул. — По меркам галактики это примерно одна монета…

Я усмехнулся. Вот он, нюанс. Знали бы тогда эти журналисты, что всего через год монеты Сидуса станут чуть ли не основной криптовалютой мира! Технологии инопланетян были настолько могущественными, что Солнечную систему подключили к галактической системе платежей практически мгновенно!

Финансовые аналитики были уверены, что с появлением космической валюты остальные рухнут, но этого не произошло. Напротив, земные валюты прибавили в стоимости, когда биржа Сидуса включила их в список официальных. Как оказалось, многие из них были созданы на Земле с участием инопланетян.

— С начала прошлого века земляне активно используют криптовалюту, — начал говорить Навигатор. — Все помнят Сатоси Накамото? Знаю, знаю, его истинную личность так и не установили. Но факт в том, что один мелкий торговец-пират, рапторианец с Сарисуру, представитель одной из развитых цивилизаций, заблудился в нашей части галактики, набрел на Землю и застрял среди нас. Он понял, что мы доросли до компьютеров и глобальной сети, и решил использовать это в своих целях. В общем, этот пират адаптировал тело, приняв человеческую внешность, и втерся в друзья к Сатоси, подал идею и помог ему создать первую земную криптовалюту.

— Биткойн? — вспомнил историю усатый журналист в кепке.

— Именно, — кивнул Навигатор. — А может, космический пират и был тем самым Сатоси? В следующие годы миллионы компьютеров обычных пользователей, майнеров, как их назовут позже, активно добывали биткойны, совершая немыслимое количество расчетов… необходимых этому пирату, чтобы вернуться на Сидус. Самих же майнеров, как известно, мотивировало вознаграждение в виде биткойнов.

— И что было дальше? — подняла бровь симпатичная блондинка в первом ряду.

— Он улетел обратно, — ответил Пилот. — Но, знаете, это уже мелочи. То, что мы увидели на Сидусе… Это какой-то сверхразум!

— Стоило нам состыковаться со станцией, как каждого из нас будто считали вплоть до последнего атома тела, вплоть до мельчайшего давно забытого воспоминания! — воскликнул Лингвист. — Нам словно внедрили собственный интерфейс. Не тот голографический, что в ходу у нас, а самый настоящий нейроинтерфейс…

Также они рассказали о том, как бились на Арене с настоящими инопланетянами за награды и, даже проигрывая и погибая на поле боя, воскрешались. По их словам, такие бои — самый доступный для новичков способ заработать первоначальный капитал. Однако земляне пошли еще дальше. Набравшись опыта, они выиграли небольшой турнир и на призовые омолодили свои тела.

На этом пресс-конференция закончилась. Все журналисты встали и начали аплодировать тройке первопроходцев. Закадровый голос торжественно объявил, что «именно так и началась новая эпоха в истории человечества».

Следом пошла выдержка из речи президента Земли Шеппарда, произнесенной в конце прошлого года. Президент заявил, что первый контакт открыл новые пути и подтолкнул человечество к кипучей деятельности, и в последующие два года земляне построили десятки новых шаттлов, устремившихся на Сидус.

В финале фильма закадровый голос подкинул интригу:

— Кто-то полетел на Сидус за бессмертием, кто-то — за галактическими монетами, на которые можно купить что угодно, а кто-то покинул Землю из обычного, но извечного для человека любопытства! И все же по сей день так и неясно, кто такие Предтечи, о которых на Сидусе знают не больше, чем на Земле. Зачем они создали Сидус? Эту загадку назвали «Третьей задачей Предтеч», решить которую не смогли даже наши более развитые соседи по галактике.

На этом документальный фильм завершился.

Но память моя продолжала зудеть. Сменяя друг друга, кадрами проносились фрагменты из реальности и увиденных фильмов, в том числе этого. Нечто темное и огромное поднималось из глубин подсознания, неизбежное, как магма, устремившаяся по жерлу вулкана и уже готовая извергнуться.

Резкая боль пронзила голову, но тут же исчезла. Разум словно очистился, прояснился, и я все вспомнил.

Вспомнил…

…застрявшие в тоннеле дроны, капрала Арона Квона, который полез за ними и не вернулся, кошмарных незримых «пауков», бой с ними, смерти исследователей и боевых товарищей, отсеченную руку…

Кровь на Кубе Предтеч…

Вспышку и проявившиеся на плите символы…

И то, что я — «вида своего первый».

Мне нужно на Сидус.

Глава 3. Начало пути

Память восстановилась полностью, и я дословно вспомнил сообщения, которые никто, кроме меня, не видел.

Вида своего первый да будет поощрен.

Проследуй туда, где зародился путь, устланный питающей жидкостью.

Подумав, я улыбнулся. Все оказалось намного проще, чем можно было предположить.

Я «вида своего первый». Скорее всего, это значит, что именно я первым вошел в контакт с Предтечами. Произошло это, по всей вероятности, после того как на Куб попала моя кровь. Именно она активировала артефакт, проявила на нем древнее послание, а заодно уничтожила «паука». Или «пауков», если там прятались и другие.

Питающая жидкость — молоко, именно ею вскармливают новорожденных. Наша галактика называется Млечный, то есть молочный, путь. В ее центре, откуда «зародился путь», находится Сидус. Туда мне и надо, чтобы меня поощрили.

Следующее сообщение я получил, когда пытался вспомнить, что произошло в пещере:

Вида своего первый жаждет запрещенных знаний.

Там, где зародился путь, устланный питающей жидкостью, да получит он ответ.

Очевидно, Предтечи не хотели, чтобы я как-либо помогал людям с расшифровкой послания, а потому заблокировали воспоминания о произошедшем. Возможно, и о «пауках» людям знать было нельзя, но лишь до поры до времени. Неслучайно память вернулась только сейчас, когда люди уже стали частью галактического сообщества.

Третье послание, полученное сегодня, прямо указывало, что делать:

Вида своего первый да очнется.

Найди путь к звезде, дабы стать поощренным.

Что-то в моей голове сняло блок на воспоминания и, «дабы стать поощренным», направило на Сидус. Такое название станции Предтеч дал Лингвист, а в переводе с латыни оно значит именно «звезда».

Я испытывал странные чувства. Куб Предтеч, а соответственно и Сидус, в марсианском подземелье лишили меня всего, но это лишь с одной стороны. С другой — они же подарили надежду.

Для подавляющего большинства людей Сидус был чем-то далеким и нереальным. В глобальной сети изобиловали сторонники версии, что это всего лишь чудовищная по своим размерам мистификация правительства. Автор этой популярной версии заверял, что никакого Сидуса не существует, а иначе почему никто так и не вернулся оттуда, кроме первопроходцев и правительственных экспедиций, чьи путешествия вполне могут быть постановкой?

«На самом деле, почему?» — хмыкнул я. Сидус открыт чуть больше двух лет назад, гиперпрыжок к нему происходит мгновенно. Теоретически слетать туда и обратно можно за пару минут. Безусловно, первопроходцы привезли видеозаписи, но они могли быть поддельными.

Впрочем, на официальном уровне существование Сидуса сомнению не подвергалось. Человечество подключили к галактической системе платежей, открыли доступ к покупке технологий; какие-то из них уже появились в повседневной жизни. Кроме того, каждый месяц-два из Солнечной системы стартовал очередной транспортный шаттл на Сидус.

Основная сложность путешествия в центр галактики оставалась прежней: дороговизна. Земляне наладили производство гиперприводов, но маршрут прыжка приходилось рассчитывать каждый раз заново, а это требовало гигантских вычислительных мощностей. Их продавал Единый вычислительный центр, и стоили они так дорого, что позволить себе его услуги могли только крупнейшие корпорации.

Из сводки новостей по Сидусу я узнал, что в прошлом году начались частные запуски. Люди, мечтающие увидеть чудо своими глазами, создавали краудфандинговые кампании и собирали средства на покупку шаттла и расчет гиперпрыжка.

Ближайший запуск должен был состояться совсем скоро. Я перешел на страницу сбора средств. Кампания уже завершилась, что было ожидаемо, но меня интересовала стоимость билета. Самый дешевый, не позволяющий взять с собой даже ручную кладь, стоил больше, чем я заработал за всю свою жизнь. Сумма была настолько неподъемной, что обрушившееся осознание реалий мгновенно прибило воспарившую надежду.

Тяжело вздохнув, я погасил голограмму и начал собираться на собеседования. Хочешь не хочешь, а без денег не попасть не то что на Сидус, а даже на Луну.

Чертыхаясь, среди хлама в ящике я нашел губную гармонику, благодаря которой надеялся сегодня найти работу, и выбежал из комнаты, чтобы не опоздать. Перескакивая через тела перепивших соседей и залетных наркоманов, выбрался на улицу и рванул к подземке. Летать общественными флаерами для меня было дорогим удовольствием.

Уже в поезде метро я погрузился в неприятные воспоминания, прокручивая все, что тогда произошло в пещере, и заново проживая смерти друзей и коллег. Мысленно помолившись за погибших, я опять задумался о Сидусе: пытался вообразить, каково это — жить и работать на космической станции, где, кроме людей, есть представители еще десятка инопланетных рас. Ящеры, огненные и электрические сущности, разумные кристаллы… Как бы не сойти с ума. В сети писали, что некий Разум Сидуса, какой-то сверхмощный искусственный интеллект, внедряет каждому новичку знание всеобщего языка, но все равно не укладывалось в голове, как можно общаться с кем-то, кто не просто говорит на другом языке, а вообще дышит другим воздухом? История человечества такова, что люди воевали из-за куда меньших различий.

Стоило подумать о Сидусе, как сработала таргетированная реклама:

— Полминуты вашего внимания, гражданин Райли! — бодро, с задором проговорил голос прямо в голове. Такую иллюзию создавали имплантированные микронаушники, которые заряжались от электричества собственного тела носителя.

Ища любые способы заработка, я согласился уделять время просмотру рекламных предложений, за что получал на баланс пару нанобиткойнов в день. Мелочь, но все лучше, чем ничего. Тем более среди рекламных роликов попадались настоящие произведения искусства. Реклама транслировалась индивидуально на комм. Очевидно, ИскИн засек мой интерес к Сидусу.

Перед глазами развернулась голограмма космического корабля, устремившегося к звездам. Сопроводительный текст вспыхнул огромными буквами:

Не знаешь, чем заняться на Земле?

Тебе на Сидус!

Очередная краудфандинговая кампания собирала взносы на билет в один конец. Производство транспортного шаттла с гипердвигателем и расчет координат оценивались в сорок тысяч биткойнов, вмещал корабль около тысячи человек — по сорок монет с носа. Запуск запланировали на конец года.

Раздобыть сорок биткойнов до конца года я не смог бы, даже решившись ограбить банк. От наличности в мире давно отказались, персональные финансовые счета теперь децентрализованы, да и банки в реале можно по пальцам пересчитать. Основные офисы в сети, а в реале — сервера да обслуживающий персонал…

— Даунтаун! — Аэропоезд остановился, створки распахнулись. — Следующая станция — площадь Спящих.

Задумавшись, я чуть не пропустил свою остановку. Успел проскочить через закрывающиеся створки, протиснувшись через толпу входящих пассажиров.

Выйдя на улицу, сориентировался и направился к ресторану «Донома». Шансы на то, что меня примут, я оценивал как мизерные, но делать все равно было нечего.

В ресторане я назвал свое имя дроиду-официанту и сообщил, что пришел на собеседование.

— Следуйте за мной, мистер Райли, — ответил дроид и покатил через весь зал.

Я проследовал за ним и оказался на кухне. Дроид продолжал катиться, я не отставал, но успел заметить, что еду здесь готовят из синтетических продуктов.

В тесном коридоре, где находились служебные помещения, дроид остановился возле двери управляющего. Голографическая табличка на ней гласила, что его зовут Уилсон Скорупски.

Войдя, я увидел сидящего за столом молодого мужчину в дорогом льняном пиджаке. Представившись и показав знаком, куда сесть, работодатель уставился в голоэкран с резюме. Быстро изучив его, кивнул, оторвался от записей и с делано сочувствующей улыбкой покачал головой:

— Мистер Райли, в вашем резюме очень мало информации о предыдущем месте работы. Здесь сказано, что вы служили миротворцем… — Вспомнив, что полагается сказать по этикету, он с чувством произнес: — Разумеется, я благодарю вас за службу, капитан! Но не уверен, что…

Я жестом попросил его замолчать, сам же достал из кармана губную гармошку, собираясь выдать «Тоску по дому» — мелодию собственного сочинения.

— Давайте я сыграю? Послушайте и сами все поймете. В армии ребятам очень нравилось, да и коллегам по «Стражам» тоже.

Приложил инструмент ко рту, набрал воздуха…

— Это ни к чему, мистер Райли. — Скорупски выставил ладонь и покачал головой. — Пожалуйста, не на…

Но я не мог отступить, все как-то смешалось в этом мгновении. Погибшие друзья, потерянная рука, годы безденежья и бесперспективности, а главное, нужда — острая нужда, которая хватала за горло. И стоимость путешествия на Сидус. Несправедливость жизни и всего происходящего придушила меня. Не для того я все это пережил, чтобы терпеть такую унизительную нищету! Тормоза отказали, в таком состоянии меня не смогла бы заткнуть ни пролетевшая мимо импульсная пуля, ни гравитационный взрыв под ногами — куда там какому-то самодовольному гражданскому тюфяку!

Я начал играть, надеясь, что «Тоска по дому», от которой был без ума даже наш бригадный генерал Норстад, увлечет Скорупски. Затянет, заставит черствое гражданское сердце забиться быстрее, а кровь — разгореться от бешеной смеси предчувствия неизбежной смерти, тоски по дому, пряной любви, несбыточных надежд и всепоглощающей радости после победы… Ведь когда я играл, каждый слушал затаив дыхание и чувствовал все это и даже больше.

Скорупски же поступил иначе. Ни черта он не понимал в душевной музыке! Скривившись не только лицом, но и всем телом, он подскочил на месте:

— Хватит! Немедленно прекратите! Что вы устроили, Райли?

Увлеченный мелодией, я не сразу его услышал, как обычно со мной и бывало: при первых же звуках проваливался в воспоминания. Мысленным взором я уже видел перед собой старых боевых товарищей, а потому не сразу расслышал вопли.

Наконец до меня дошло, что Скорупски явно не восхищен и требует остановиться. Оторвав губную гармошку ото рта, я с недоумением посмотрел на управляющего.

— Что-то не так? Разве вам не требуется исполнитель… э… — Я полез в комм и зачитал текст объявления о вакансии: — Ресторану аутентично-романтической кухни «Донома» требуется исполнитель, владеющий редким музыкальным инструментом и способный сочинять собственные композиции? Губной гармоникой я владею искусно, композиции сочиняю, инструмент не сказать что широко распространенный. Вроде по всем пунктам подхожу…

— Нет! — Скорупски, смутившись собственной вспышки, успокоился и сел. — Нет. Вы нам не подходите. У нас приличное заведение, а не деревенская забегаловка. К нам ходят семьи! С детьми! А у вас что? Терменвокс? Банджолеле? Нет, у вас губная… — его лицо перекосило, — гармошка.

Я сдулся. Не уловил, чем так противопоказана гармошка семьям и детям, но спорить не стал. Так привык к отказам, что даже не расстроился. В любой ситуации нужно оставаться человеком, не унижаться, ничего не просить и сохранять достоинство. Этому меня учил отец, и тому же я научил бы сына, имейся у меня таковой.

— Спасибо, что откликнулись на вакансию, но вы нам не подходите, — повторил Скорупски, вернувшись к своему холодно-вежливому тону.

— Спасибо, что уделили время, — поднявшись, сказал я. И уже хотел уйти, но, не удержавшись, все же заметил: — А кухня у вас, кстати, так себе. В деревенских забегаловках кормят лучше.

Выходя на улицу, подумал, что насчет кухни не покривил душой: синтезированные ингредиенты всегда чувствуются. Вроде бы на вкус то же самое и текстура такая же, как у органических продуктов, но разница ощущается на каком-то подсознательном уровне.

Даунтаун, где я сейчас находился, гудел как улей. Сотни наземных дорог кишели автомобилями, воздушные трассы — флаерами, огни голографической рекламы кружили голову, тысячи людей, андроидов и роботов-доставщиков сновали по своим делам. Перенаселенный город жил, работал, мечтал, к чему-то стремился, и только я стоял, прижавшись к стене здания, чтобы не унесло людским потоком, и понятия не имел, что делать дальше. Не сейчас, а вообще…

Поразмышляв и тяжело вздохнув, я уже собрался неторопливо влиться в движение, но тут прямо передо мной заволновалась и зашумела людская река. Кто-то споткнулся на ровном тротуаре, задев идущего впереди человека, откуда-то сбоку прилетел портфель, движение застопорилось.

Из толпы вывалился металлический скелет дроида, пошатнулся, но восстановил равновесие и посмотрел на меня. Красные глаза робота полыхнули, сигнализируя, что ведется запись.

— Гражданин Райли, — трескучим голосом заговорил дроид. — Вы загораживаете путь рабочему роботу корпорации «Сайбердайн Системз». Напоминаю, что в случае намеренного препятствования передвижению корпоративной собственности…

Я невольно поморщился и уступил дорогу, вернувшись на порог ресторана.

Дроид развернул голову на сто восемьдесят градусов и сообщил:

— Благодарю за сотрудничество, гражданин Райли. Хорошего дня! — После чего железной поступью удалился по своим корпоративным делам.

Глубоко вздохнув, я собрался с духом и упрямо шагнул в поток. Меня немедленно понесло-потащило ниже по улице, к площади Спящих, хотя я туда не собирался. Пришлось поменять траекторию движения так, чтобы уйти в надземный переход, который в итоге вывел на второй уровень улицы. Движение здесь было не менее насыщенным, но все же не таким напористым, как внизу. Люди парковали тут воздушный транспорт.

Я перешел на другую сторону улицы и, повертев головой, направился к памятнику Марку Уотни — первому землянину, который побывал на Марсе. Площадка вокруг него была оккупирована голубями, но у подножия оставалось место, куда можно присесть и подумать, что делать дальше.

Продолжать искать работу или все же попытаться найти путь на Сидус другим способом? Как я ни ломал голову, а ничего толкового на ум не приходило. Украсть личность кого-то из тех, кто купил себе билет на Сидус, а его самого временно нейтрализовать? Нет, это воровство, душа к такому не лежала. Откуда-то из глубины разума всплыла, может быть, наивная и пафосная мысль: «вида своего первый» не может быть вором и преступником. Следом пришел довод попрактичнее: под чужой личиной не пройти теста ДНК, который неизбежен при досмотре в космопорте.

Очень хотелось есть. Позавтракать я не успел, а время шло к полудню. Перекусив питательным батончиком, я запил его водой из питьевого фонтанчика и побрел к следующему потенциальному работодателю…

Остаток дня я провел в Даунтауне, побывав еще на трех собеседованиях.

О первом и вспоминать нечего, в «Амазон-Тесла» меня не пустили дальше порога и развернули, лишь увидев биопротез.

На втором поначалу все складывалось удачно, меня почти приняли в пиццерию контролером дронов-доставщиков, но когда выяснилось, что зарплаты не будет, одни чаевые, я сам отказался. Кто дает чаевые дронам? Вот именно. Разве что другие дроны.

А вот с третьим местом все сложилось удачно. Ну как удачно… Место я получил, вот только никак бы не назвал это работой мечты.

Вообще, если бы не подписка на рекламу, я мог бы и пропустить новость, что Первая Марсианская компания снова набирает шахтеров в Пояс астероидов. Именно из рекламного ролика я узнал, что принимают всех. Прямым текстом говорилось, что компанию не интересует «бэкграунд соискателей». Судя по всему, в космические шахтеры брали даже тех, у кого имелись проблемы с законом.

Само собеседование длилось не больше минуты и проходило по голосвязи, даже идти никуда не пришлось. Так что я устраивался на работу, сидя на улице у стены здания Исторического музея.

Джонатан Элиот, молодой человек с гривой длинных волос, нашел мое имя в списках соискателей, представился и попросил скинуть идентификационный гражданский номер.

Изучив что-то в профиле, он радостно сообщил:

— Ваша кандидатура одобрена, мистер Райли! Поздравляю! Готовы подписать контракт или вам нужно время подумать? — спросил он, сверкая искусственными зубами, искрящимися, как бриллианты.

— Так сразу?

— Э… А что вас не устраивает? Конечно, если хотите, можем поболтать еще. Я спрошу, где вы видите себя через пять лет, и почему мы должны вас принять, и по какой причине вы ушли с прежнего… прежних мест работы, но зачем? Нам нужны шахтеры, вам нужна работа. Обе стороны в выигрыше, ведь так, мистер Райли?

Так. А больше всех выиграет третья сторона — рекрутер Элиот. Этот патлатый парнишка слишком гладко стелил, видимо получая долю с каждого контракта…

Да и черт с ним.

Я хмуро кивнул и поинтересовался:

— Когда нужно приступать к работе и сколько платите?

— Орбитальные шаттлы взлетают со всех космодромов планеты ежедневно. На следующий день после подписания контракта вам нужно прибыть в ближайший космопорт, найти нашего представителя и… На этом все, дальше вам скажут, куда идти и что делать. Оплата сдельная, зависит от выработки, с базовым фиксированным окладом в минимальном размере, установленном законодательством.

— А конкретнее? Сколько примерно зарабатывают ваши шахтеры?

— В среднем не менее тысячи фениксов в неделю, мистер Райли, — ответил Элиот.

Феникс был государственной криптовалютой и регулировался не рынком, а правительством. Благодаря этому курс его оставался стабилен, но популярностью феникс все равно особо не пользовался.

— Звучит неплохо, — выдавил я, прикинув, сколько буду зарабатывать в нанобиткойнах.

Получалось, придется проработать в Поясе астероидов каких-то семьсот лет, чтобы накопить на билет к Сидусу. Но все равно зарплата была куда выше, чем я где-либо получал за последние десять лет. Поработаю год-два, а там, глядишь, рейсы на Сидус подешевеют или подвернется что-то еще.

Элиот мое замешательство принял за сомнения и усилил натиск:

— Поверьте, Первая Марсианская заботится о своих сотрудниках! Хочу напомнить, что в Поясе у вас не будет никаких затрат. Все, включая питание и проживание, за наш счет!

— Когда я смогу вернуться на Землю?

— Минимальный срок службы — год. Однако мало кто возвращается сразу. На Церере прекрасная база со всем, что есть на Земле. Бары, рестораны, центры релаксации… — Молодой человек подмигнул. — Жить будете как на курорте!

Глядя на лучащегося от счастья менеджера, я мысленно обругал его, не особенно стараясь убрать с лица скептическое выражение. Дураком я себя не считал и прекрасно понимал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но куда мне было деваться? К тому же тысяча фениксов в неделю — неплохие деньги. Не заоблачные, но достаточные, чтобы достойно жить, ни в чем не нуждаясь. Подзаработать на новую полноценную руку, создать запас на будущее, а потом можно вернуться и попробовать на Земле найти работу получше — чем не план?

В любом случае даже такая работа — лучше, чем бездействие. Сидя сложа руки на Сидус не попасть.

— Ладно, — кивнул я. — Присылайте контракт.

Элиот улыбнулся еще шире и выдал голографический текст договора. Я внимательно его изучил, не нашел подвохов и подписал, приложив ладонь.

— У вас день, мистер Райли, — напомнил Элиот. — Не явитесь завтра в космопорт… В общем, не опаздывайте, иначе возникнут проблемы.

Какого рода проблемы — он не уточнил, попрощался и отключился.

И в этот момент я осознал жуткую вещь: что как минимум год не смогу обнять Микки. До ближайшего космопорта лететь часа три, а ведь еще нужно собрать вещи, отказаться от арендованной комнаты, попрощаться с друзьями… Нет. С утра в первую очередь нужно повидаться с дочерью.

Полночи я собирался. В космос с собой много не возьмешь, да и не надо, а вот об остальных вещах стоило позаботиться. Не то чтобы они имели ценность, но были дороги как память. Немного поспав, я еще затемно сходил и сдал все, дорогое сердцу, на склад временного хранения.

При мне остался лишь рюкзак со сменным бельем и древним голографическим планшетом. Элиот говорил, что на Церере нам предоставят все необходимое, так что я без колебаний выкинул старую латаную-перелатаную одежду. Вряд ли она теперь пригодится.

Потом вернулся в снимаемое жилье и сдал его дроиду-менеджеру. Это позволило вернуть депозит — появились деньги на подарок Микки и чтобы добраться до космопорта.

Уже с улицы я связался с бывшей женой. Предполагал, что договориться о внеплановом визите будет непросто, и еще больше уверился в своих опасениях, когда Джослин с явной неохотой ответила на звонок и с вызовом презрительно выплюнула:

— Чего надо, Райли?

Я тяжело вздохнул, подавил гнев и принялся уговаривать бывшую жену, чтобы позволила попрощаться с дочерью.

— Хорошо, — вздохнула Джослин. — Можешь приехать. У тебя будет час, чтобы повидать Микки и попрощаться. О большем не проси.

До пригорода, где жила бывшая, добирался я часа два. По пути заехал и купил для Микки маленького, с кулак, робокотенка. Дочь о таком давно мечтала.

Дальше я ехал без остановок и чем был ближе к дому, где раньше жил, тем больше волновался. Вот знакомая площадка с фонтаном, а за следующим поворотом — серебристая крыша моего дома. Бывшего дома.

Настроение тотчас испортилось. Мне было больно приезжать сюда примерно так же, как на кладбище к матери, которой еще бы жить и жить, но новый штамм вируса Рока вынес ей приговор.

Здесь был любимый дом, где навсегда в заложниках осталась часть моей души. Дом, куда можно приезжать не чаще раза в месяц. Порой казалось, что без этого дома мне больнее и труднее, чем без руки.

Я только вышел из машины, а Джослин, очевидно, ждавшая на пороге, открыла дверь и позвала дочь. Дальше порога бывшая меня не пустила.

— Папа приехал! — донесся сверху радостный голос Микки, а вскоре спустилась и она сама.

Обернувшись к матери, девочка спросила:

— Можно папа зайдет в мою комнату?

— Нет. Прогуляйтесь, пообщайтесь, а в нашем доме мистеру Райли делать нечего. — Джослин посмотрела на меня и одними губами напомнила: — Час.

А дочь упрямо поджала губы и сказала:

— Я тоже Райли!

Тяжело вздохнув, я обнял дочь и с трудом сдержал навернувшиеся слезы. Целый год! Сейчас я уже не был уверен, что поступил правильно, подавшись в шахтеры. Впрочем, обратный путь отрезан, а контракт подписан.

Будто что-то предчувствуя, робокотенку дочь не очень обрадовалась, даже не стала распаковывать. Отнесла к себе в комнату, вернулась, и мы пошли гулять.

Осень в дистрикте выдалась очень жаркой, шататься по такой погоде — сущее мучение, а потому я посадил Микки в арендованную машину и повез в парк, где можно было прогуляться в тени вековечных дубов и вязов, поесть мороженого и выпить содовой. Новость о том, что улетаю в Пояс астероидов, я решил отложить напоследок, а о Сидусе вообще пока ничего не собирался рассказывать. Микки не удержится, поделится с матерью, а та найдет лишний повод назвать меня ненормальным.

Отпущенное время лучше было потратить не на слезы, которые обязательно хлынут у Микки, не на обещания, уверения и сожаления, а на обычную болтовню и дурачество. Сразу вспомнились годы, проведенные вместе, то, как дочь росла, как любила со мной играть или вместе заниматься ничегонеделаньем. Как мы часами бегали во дворе, гоняясь за ее растолстевшим и разленившимся псом, или объедались пиццей, сговорившись скрыть сей факт от матери. Теперь всего этого в моей жизни не будет как минимум год. А может, и больше…

Потому я натянул на лицо самую беззаботную из своих улыбок и, стараясь не смотреть дочери в глаза, предложил купить мороженое.

Но Микки мне никогда не удавалось провести. Даже когда ей было четыре, а я убеждал, что наш первый пес, корги Рокки, отправился в волшебную собачью страну, из которой любимцы не возвращаются, потому что не хотят, она не поверила. Сейчас ей уже двенадцать, она повзрослела и поумнела, а потому взяла меня за руку, потянула к себе и внимательно посмотрела в глаза. Брови дочери почти соприкоснулись над переносицей, отчего лицо ее стало и потешным, и суровым.

Микки помолчала минуту, а потом сказала всего одно слово:

— Говори.

Если я и мог чем-то гордиться в своей жизни, то только дочерью — не по годам умной, проницательной и рассудительной. Всю мою исповедь она выслушала, сверля взглядом орущих и носящихся за нашими спинами детей, и только в самом конце суровым голосом уточнила:

— Значит, мы не увидимся целый год?

Я почувствовал себя ужом на сковородке. Голову неожиданно сильно припекло солнце, и под требовательным взглядом дочери я принялся топтаться на месте, бормотать какую-то чепуху, которую вовсе не собирался говорить:

— Ну, год — это же всего ничего, оглянуться не успеешь. Ты закончишь шестой класс, и я вернусь. А там разбогатею… — Я сбился, потом начал врать: — Это знаешь какая работа?! Ух! Конкурс был огромный, народу — не протолкнуться, а взяли только меня. Большие деньги заработаю, вот вернусь — и поедем с тобой к морю. Или на Луну, да? Ты же всегда хотела там побывать! А еще возьмем тебе щенка, как ты мечтала, и кучу… — Я бы, наверное, еще долго нес ерунду, заикаясь на каждом слове и выдумывая немыслимые богатства, которые не светили мне ни при каком раскладе — во всяком случае, не с этой работой и не с такой рукой.

Но Микки, внимательно посмотрев на меня, тяжело вздохнула, сжалилась и просто сказала:

— Я буду скучать. Очень-очень.

Обнимая дочь, я почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Может, ну ее, эту шахтерскую работу, ну что мне сделают, если не явлюсь? Не убьют же, в самом деле. Микки за год вырастет, станет совсем другой, а я все пропущу — не смогу видеть ее даже раз в месяц.

Микки, кажется, думала о том же. Потому что, отпустив меня, вдруг принялась судорожно копаться в своем рюкзаке. А через мгновение с победным вздохом выудила оттуда новомодную коробку-клетку. Этот продукт современных технологий не так давно купила ей мать, так что теперь Микки могла повсюду таскать с собой ручного хомяка, не опасаясь рассыпать подстилку, потерять его или случайно раздавить. Технологическая клетка сама следила за состоянием питомца, поддерживая оптимальные для жизнедеятельности параметры, что самым благотворным образом сказалось на рыжем мохнатом комке, лоснящемся сейчас на солнце. И, конечно, там было шаровое колесо, бегать в котором грызун мог в любом направлении.

— Вот, пап, — гордо заявила Микки, сунув коробку мне под нос, — возьми с собой. Его зовут Тигр, он… Он присмотрит за тобой.

Я в первое мгновение растерялся — к чему мне хомяк в Поясе астероидов? Выдержит ли он перегрузки? Невесомость?

Хомяк, кажется, тоже в восторг от этой идеи не пришел, презрительно посмотрев на меня прищуренными от яркого солнца глазами.

— Он тебя защитит, если снова влипнешь в неприятности, — уверенно проговорила Микки, сморгнув выступившие слезы.

Толстые мохнатые щеки хомяка возмущенно надулись, усы затряслись. Но, кажется, спрашивать ни хомяка, ни меня никто не собирался.

Глава 4. Космопорт

Когда я зарегистрировался на рейс до Цереры, до посадки оставалось часа два.

Орбитальный шаттл, в народе называемый Лифтом, вознесет нас в космос и состыкуется там с пассажирским лайнером, зафрахтованным Первой Марсианской компанией. На нем мы и полетим к Поясу астероидов на карликовую планету Церера, где земляне разбили базу, специализирующуюся на изучении внешних планет. Также огромный вклад в микроэкономику Цереры вносит добыча полезных ископаемых.

Как в наше время известно любому школьнику, в Поясе просто кладезь золота, кобальта, осмия, палладия, платины, рения, родия и рутения. Если ученые не ошибаются, все эти металлы на Земле по факту — космические гости. Они по сути — остатки астероидов, которые свалились на нашу планету во время ранней метеоритной бомбардировки. Случилось это тогда, когда земная кора начала остывать.

Я вспомнил это, разыскивая место, чтобы скоротать время до посадки.

Космопорт жил своей жизнью, напоминая вокзал начала века, только рев от взлетающих кораблей стоял такой, что и в помещении хоть уши затыкай. Сектору, где я сидел, было далеко до VIP-зон. Отсюда стартовали только рабочие — на Луну, Марс или в Пояс астероидов.

Зато нашлось несколько ресторанов и кафе, в одном из которых я и решил пересидеть, заняв место в самом углу, лицом к стене, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Если вербовщик не соврал, деньги на Церере мне не понадобятся, так что я решил покутить напоследок, заказав не только двойной бургер из настоящей органики, но и салат из свежих овощей.

Неторопливо и со смаком пережевывая сытную еду, натуральный вкус которой позволял сполна насладиться чревоугодием, я беседовал с хомяком. Поставив клетку на стол напротив тарелки, изливал ему душу, а Тигр внимательно и сочувственно слушал, то и дело согласно подрагивая необъятными щеками и пощелкивая органическим кормом, «содержащим полный набор витаминов и питательных веществ, необходимых счастливому питомцу». Закончив задушевную совместную трапезу, я чокнулся опустевшим стаканом со стенкой клетки и грустно подвел итог:

— Вот так-то, Тигра. Такой вот я чертов неудачник.

Хомяк был во всех отношениях приятным собеседником. Не перебивал, охотно слушал, сочувствовал, лишь изредка прерываясь на то, чтобы накрутить пару сотен кругов в своем колесе. Я же, разговаривая с ним, представлял, что исповедуюсь перед дочерью. Давно заметил, что, когда проговариваешь проблему, создается более полная картина.

— Хотите добавки? — поинтересовался подкативший дроид-официант.

Долив газировки был бесплатный, а я столько нарассказывал хомяку, что в горле пересохло.

— Не откажусь.

Дроид наполнил стакан и отъехал. Я залпом его опустошил, а когда поставил на стол, рядом появился мужчина лет шестидесяти, почти седой, грузный, с выпирающим из-под рубашки пузом. Взгляд его бегал, словно незнакомец боялся смотреть мне в глаза.

— Прошу прощения за беспокойство, — сказал он, тяжело дыша. — Вы не в Пояс?

Я кивнул, не настроенный общаться, уже выговорившись перед хомяком. Мне сейчас хотелось покоя, да и человек не понравился.

— Случайно не по контракту с Первой Марсианской? — задал еще один вопрос неприятный мужчина.

— Именно, — лаконично ответил я и не удержался, съязвил: — А что, в Поясе кто-то еще работает?

— О, много кто! — всплеснул руками мужчина. — Простите, я не представился. Ирвин. Ирвин Горовиц.

Руки он не протянул, напротив, спрятал за спину. Я назвал свое имя и критически изучил Горовица. Одет тот был в недешевый, но видавший виды костюм, а из расстегнутого пиджака выглядывала мятая рубашка. Ирвин никак не походил на будущего шахтера. Что он забыл в Поясе? Да и на сотрудника Первой Марсианской совсем не тянул…

Тем временем человек, представившийся Ирвином Горовицем, не замечая моей неприязни, показал взглядом на стул:

— Не против?

Только сейчас я обратил внимание, что гул ожидающих усилился, причем с каждой минутой выкрики становились все более нетрезвыми, и огляделся. Пока я ел и общался с хомяком, сектор посадки заполнился публикой разной степени потрепанности. Даже в кафе не осталось ни одного свободного столика.

Я пожал плечами:

— Садитесь.

Ирвин тяжело опустился на стул напротив, покосился на хомяка и вздохнул:

— Вы, наверное, думаете, что мне здесь не место? Какой из меня космический шахтер, ведь так?

— Ничего я не думаю.

— Я все же объясню, — сказал Горовиц, и по его тону стало понятно, что это скорее нужно ему, чем мне. — Понимаете, я всю жизнь работал на фондовом рынке…

— Рад за вас. Только не понимаю…

— Дослушайте! — горячечно перебил навязчивый собеседник. — Я сделал состояние, но потерял его во время панического обвала — помните, когда открыли Сидус? Народ тогда решил, что грядет конец света или по меньшей мере все земные корпорации обанкротятся… Потом… — Он почмокал губами, взгляд его наполнился вселенской печалью. — Потом…

— Вложились в оборонные технологии, решив, что грядет война с чужими, и разорились?

— Нет, хуже. Запаниковал, вышел в деньги и вложился в «Дрисколл Инкорпорейтед».

— Без понятия, что это.

— Производство бункеров! — объявил Ирвин, словно это все объясняло. Впрочем, я и в самом деле понял — и чуть не рассмеялся ему в лицо.

— Это вы зря.

— Тогда так не казалось! Но вы правы. Зря, потому что апокалипсиса не случилось и паника быстро спала. В общем, я прогорел. А потом… — Ирвин запнулся, махнул рукой. — А, чего уж там, это и так не секрет. Я, значит, начал играть на бирже деньгами клиентов. От тюрьмы удалось откупиться, но остался ни с чем. Слетел в самый низ гражданской иерархии… Даже дети от меня отказались и запретили общаться с внуками…

— Сочувствую, — сказал я и на этот раз не соврал. Ведь сам страдал из-за того, что суд запретил частые встречи с Микки, а потому впервые почувствовал к Горовицу симпатию. — И тогда вы решили податься в Пояс?

— Ха, решил! — крякнул тот. — Если бы! У меня не оставалось другого выхода, потому что работы на Земле не нашел, как ни старался… В общем, решил начать новую жизнь.

— Шахтером? — удивился я.

— В этом я ничего не смыслю! — Горовиц издал нервный смешок. — Но меня взяли учетчиком. На Цереру. Так что будем работать вместе.

Жестом подозвав дроида, он заказал себе двойной виски и, глянув на меня как на собрата по несчастью, поинтересовался, не составлю ли я компанию. Выпить хотелось, но после драки с ухажером Джослин восемь лет назад я не только зарекся употреблять спиртное, но и запретил себе все, из-за чего мог бы потерять над собой контроль.

— Не пью.

Ирвин посмотрел удивленно, но во взгляде промелькнуло уважение.

— А я не могу себе отказать, — будто оправдываясь, пробормотал он. — Никаких других радостей в жизни не осталось.

Ожидая посадки, мы обсудили будущую работу в Поясе, я скупо рассказал о себе, о Микки и подаренном ею хомяке, после чего Ирвин, приняв озабоченный вид, прошептал:

— Мистер Райли, позвольте мне держаться вас? Лететь к Поясу недели две, не меньше, а коллеги у нас с вами… — Он заозирался. — Сами видите.

Я огляделся: контингент и правда собрался тот еще, но увиденное не особо впечатлило — за последние годы я не только насмотрелся на таких, но и общаться с ними научился.

Будущие работяги выпивали как в последний раз, и воздух пропитался въедливым спиртовым духом. Как у многих во хмелю, у собравшихся развязались языки, и гул голосов все нарастал. Особенно шумно вела себя четверка, занявшая огромный стол по соседству. Судя по тому, что мест за столами не осталось, а к ним никто не подсаживался, этих ребят побаивались. И было за что.

Больше всех шумел крупный мужчина с кривым, неоднократно сломанным носом. Телосложением здоровяк не уступал мне, голова у него была огромной, как котел. Он громко хохотал, зычно говорил и вообще занимал очень много пространства. Лысый качок, черноволосый бородач и неприметный верткий мужчина заглядывали ему в рот.

В глаза бросались выпуклые бугорки шрамов на руках кривоносого здоровяка. Мой боевой товарищ Арон Квон, погибший в той марсианской пещере, кое-что знал о делах Триады: такие шрамы на руке создавались специально и значили трупы. У мужика их насчитывалось не меньше сотни, они холмиками покрывали оба предплечья, и при одном их виде у меня пошли мурашки по коже. Впрочем, это были лишь домыслы, так как кривоносый сидел лицом ко мне, а потому я не видел, есть ли на шее татуировка дракона — символ принадлежности к Триаде.

Странно, с чего бы члену такой могущественной преступной группировки набиваться в шахтеры?

— Что-то здесь не то… — Я и сам не осознал, что озвучил мысли.

— Вам тоже показалось это странным? — оживился Ирвин, наблюдая, как к столу уголовников подходят три девушки.

Две брюнетки улыбались, но имели заморенный вид. Я на таких насмотрелся среди соседей — стопудово наркоманки. А вот фигуристая блондинка с розовыми прядями казалась посвежее. Держалась она немного отстраненно.

— То, что кругом нищеброды и преступники, как раз таки не странно. Непонятно, что здесь делает действующий член Триады?

— Может быть, его просто изгнали? — прошептал Ирвин, подавшись ко мне всем телом.

— Из Триады изгоняют только в могилу. Нет, здесь что-то другое…

Отвернувшись, я прислушался к тому, что говорит здоровяк:

— В общем, держитесь меня! Жить будем как в сказке! За это ручаюсь!

Подвинув солнцезащитные очки Ирвина, лежащие на столе, так, чтобы там отражался интересующий меня столик, я заметил, как к здоровяку прильнула одна из брюнеток.

— Слушайте Грегора, — сказала она. — В обиде не останетесь, Грега недаром прозвали Головой!

Тот важно кивнул, смачно поцеловал ее в губы. Оторвавшись, обвел взглядом каждого за столом и заговорщицки сообщил:

— Если все получится, работать не придется, парни. Найдутся лохи, что будут делать это за вас. Сами знаете, корпорациям плевать, что происходит в Поясе, им главное, чтобы вы делали норму выработки и не забывали сдавать добытое. А сами вы что-то добыли или нет, их не интересует.

— Да там, поди, уже все поделили, — скептически хмыкнул лысый мужик с бычьей шеей. — Точно вам говорю, на каждой станции Пояса давно есть свои бугры. Вот ответь мне, Грег Голова… С чего ты решил, что хватит силенок отмахаться от старичков?

— Точно, Грег! — делано озабоченно воскликнула первая брюнетка. — Как ты думаешь подвинуть бугров? Вряд ли они сами уступят нам насиженные местечки!

— Ох, Марла, — улыбнулся ей Грег. — Не хотел показывать парням раньше времени, но раз волнуются, покажу. Только… — Он повернулся к блондинке, ткнул в нее пальцем: — Давай, Крисси! Ты знаешь, что делать. Покажи, что умеешь.

Блондинка по имени Крисси кивнула, вытащила из сумочки какой-то гаджет и активировала его. Над столом развернулся полупрозрачный маскировочный купол, смазавший фигуры всех сидящих. Край купола проходил совсем рядом, и я очень медленно передвинулся вместе со стулом так, чтобы видеть происходящее под маскировкой. Ирвин, чуть помедлив, сделал то же самое. На нас никто не обратил внимания.

Шумно отодвинув стул, Грег Голова поднялся. Я мысленно присвистнул — мужик был где-то на голову выше меня. Продемонстрировав бицепсы под одобрительные возгласы сидящих, он взял стеклянную бутылку из-под пива, стиснул ее в кулаках и сжимал до тех пор, пока стекло не осыпалось мелкой крошкой, а потом показал раскрытые ладони.

— Ни царапины! — восхитился лысый мужик с бычьей шеей.

— Это не все! — Грег задрал футболку. Указав пальцем на лысого, велел: — Ты! Ткни меня ножом.

Лысый начал отнекиваться, и тогда Грег, не переставая улыбаться, взял его за горло и поднял так, что тот завис над столом. Третий мужчина, на их фоне казавшийся тщедушным и вертким, похожим на хорька, разинул рот.

— Попробуй порежь, Альфредо, слышал, у тебя всегда при себе холодняк, — скороговоркой пробормотал тощий.

— Отпусти… — прохрипел лысый, и Грег разжал пальцы.

Ощутив пол под ногами, Альфредо покачнулся, закашлялся. Чернявый бородач дернулся к нему, чтобы помочь, но зыркнул на босса и поостерегся. Прочистив горло, лысый нагнулся и вытащил из-под штанины хищного вида клинок, но бить не стал. Даже со своего места я разглядел, что оружие отлито из углеродного пластика. Металлодетекторы такие не видят.

Лысый Альфредо огляделся, указал взглядом на парящих сверху дронов, ведущих видеонаблюдение. Из-под купола они выглядели смазанно, как через мозаичное стекло.

— Ничего не увидят, — хмыкнул Грег. — Крисси нас прикрыла. Давай, смелее! Обещаю, никаких обид, Альфредо! Никаких…

Договорить он не успел: лысый ударил, раздался треск. Грег шумно выдохнул, но не получил и царапины. Я уже все понял, а Альфредо ошеломленно смотрел на обломанный клинок. Брюнетка Марла пьяно хохотнула.

— Дерьмовый у тебя углепластик, — ухмыльнулся Грег. — Ладно, садимся, а то робокопы на нас уже посматривают.

Он вернулся на место и пристроил блондинку Крисси к себе на колени. Девушка сидела с непроницаемым выражением лица, даже когда Грег, довольный собой, осклабившись, полез ей под футболку, но я как-то ощутил, что она не в восторге. Плевать, это ее выбор связаться с убийцей.

Тем временем Альфредо продолжал тупо смотреть на обломок в своей руке. Чернявый бородач дернул его, чтобы сел.

И только тогда притихшая публика загомонила — удивленно и радостно, как дети после выступления фокусника.

— Моды, — пояснил Грег. — Вы, неудачники, их, похоже, только в кино видели, но у правильных ребят такие штуки не редкость. У меня три. Один на силу, второй — на прочность кожного покрова. Оба — военные образцы, технологии Сидуса.

— Крутяк! Тоже так хочу! — восхищенно воскликнул мелкий, похожий на хорька парень. — Грег, я с тобой!

— Я тоже! — воскликнул бородач.

Лысый Альфредо молчал, пока все не уставились на него, ожидая ответа. Грег вопросительно кивнул:

— А ты?

— Что делает третий? — поинтересовался тот, прищурившись. — Ты сказал, что у тебя три мода.

— Узнаешь в свое время, — подмигнул Грег. — Если заслужишь доверие.

— Ладно, — кивнул Альфредо. — Я в деле. Есть только одно условие…

Что за условие он хотел поставить, я не услышал: все динамики космопорта взорвались трелью, а после — голосом диктора:

— Вниманию вылетающих пассажирским космолайнером AKS-281 на Цереру! Объявляется посадка на орбитальный шаттл в терминале DS-27. Первыми проходят пассажиры первого класса, а также граждане высших категорий…

Ирвин Горовиц, молчавший все время, пока Грег Голова демонстрировал силу, начал вставать, но я его остановил:

— Пойдем последними, Ирвин.

— Вместе? — радостно поинтересовался тот. — Это значит, что я могу на вас рассчитывать?

— Будем держаться вместе, если хотите. Но должен сразу предупредить…

— Что?

Я ответил не сразу, смотря на отражение в очках и провожая удаляющуюся компанию уголовников.

— Думаю, со мной вам придется сложнее, чем одному, — наконец сказал я.

— Это почему?

— Потому что мне очень не понравился Грег Голова. Этот человек — убийца, на нем десятки жизней. Хотите спокойного полета — оставайтесь одиночкой. Будете со мной — обязательно влипнете в неприятности.

— Я немолод, но старческим маразмом не страдаю, — сказал Горовиц. — Понимаю, что условия на Церере мало отличаются от тюремных и порядки там наверняка такие же. Слабых будут доить досуха. Поэтому никто не возвращается из Пояса — не на что. Я правильно понимаю, что вы не подчинитесь этим людям? — Он кивнул на компанию Грега Головы, которая, шумно расталкивая остальных, пробивалась к вратам на посадку.

Я вспомнил Микки, которой обещал вернуться богачом, посмотрел на ее подарок — хомяка, переставшего крутить колесо и вроде бы покачавшего головой, — и ответил:

— Ни за что.

Глядя под ноги, Ирвин пожевал губами, мотнул головой, уставился мне в глаза и твердо сказал:

— Проблем я не боюсь, а вот человеком остаться хочется. Я с вами.

Глава 5. Три варианта

Нам с Ирвином досталась худшая каюта из возможных — возле отсека биологических отходов. Зато повезло в другом — в трехместной каюте мы были вдвоем.

Дольше всего приспосабливались к невесомости. Привыкнуть к ощущению, что желудок переворачивается вверх дном, было тяжело даже мне. Вместе со скафандрами нам выдали ботинки с магнитной подошвой, но помогали они слабо, так как ходить в такой обуви без навыка непросто. Впрочем, у хомяка Тигра не было и такой, а потому все его попытки покрутить колесо заканчивались метаниями тушки по клетке, разъяренным писком и бешеными попытками добежать до опоры по воздуху.

Тигр никогда не сдавался, а вот Горовиц, не освоив магнитные башмаки, почти весь полет пролежал, покидая каюту только по нужде. У него пропал аппетит, а весь кураж, как оказалось, вышел вместе с остатками спиртного, выпитого в космопорте. Ирвин был подавлен и не стремился к общению, а я не настаивал. Так и летели, обмениваясь за день буквально десятком-другим слов.

Тринадцатый день полета ничем не отличался от предыдущих — начался как обычно и обещал быть последним.

Все дни были как под копирку. Менялись лишь темы разговоров с Ирвином и кормежка. Назвать подаваемую в кают-компании еду блюдами было бы слишком громко, так как нам выдавали обычные питательные батончики и стандартные космические пайки. Хорошо хоть, вкусов на выбор было с полсотни — от жареной свинины в кисло-сладком соусе до тайского острого супа. Понятно, что ни мяса, ни овощей пайки не содержали, лишь стопроцентную синтетику. Зато бесплатно. Первая Марсианская компания держала обещание.

Загадочные символы больше не появлялись, словно Предтеч или кого-то там еще, из-за кого у меня в голове поселился собственный, пусть и глючный, нейроинтерфейс, устроило, что подопечный перестал сидеть сложа руки.

В первые дни полета я много читал. Изучал материалы по Сидусу, ломал голову, что из них выдумка, а что реальность. Удалось выяснить про силовые моды, какими хвастал Грег Голова. Оказалось, что хорошие моды на Землю не попадают, потому что в этом нет смысла — их можно активировать только на Сидусе. Так что, скорее всего, примочки Грега из разряда самых дешевых. Такие работают нестабильно и малоэффективны в реальном бою.

На третий день я рьяно взялся за подготовку к будущей карьере космического шахтера, с утра до вечера читая материалы в локальной сети космолайнера. Первая Марсианская обеспечила сотрудников всей информацией — от технологических процессов добычи ресурсов до подробного руководства по выживанию в открытом космосе.

Впрочем, судя по поведению соседей по отсеку, эти материалы никому не были интересны — сутками напролет народ пьянствовал, веселился и активно знакомился. Я лично был свидетелем того, как один мужик за время полета сменил четырех женщин, и с каждой, казалось, у него развились бурный роман и любовь до гроба.

Мысленно я весь полет готовился к наезду Грега Головы или его людей, понимая, что, если пойду на поводу и соглашусь отдавать часть добытого, с мечтой о Сидусе придется распрощаться. Да что Сидус, даже о возвращении на Землю можно будет забыть. Но к нам так никто и не подошел. Пассажирский космолайнер вез не меньше тысячи человек, разбросанных по десяткам отсеков. Грег и его люди заняли места одними из первых, оказались далеко от нас с Ирвином и не успели добраться до нашего отсека.

Однако я понимал, что это ничего не значит. Не Грег, так другие «бугры» обязательно прижмут. Как с ними бороться, я пока не представлял. Будь у меня обе руки, сумел бы себя поставить так, как это уже делал и в армии, и в «Стражах»… Впрочем, отсутствующая рука не препятствие. Я успешно стоял за себя и во всяких убогих трущобах, где жил в последние годы.

Но здесь, в космосе, все было не так просто. Нет полиции и ее всевидящего ока, контролирующего беспорядки, а расстаться с жизнью очень легко. Достаточно, чтобы в кислородном баллоне оказалось меньше воздуха, чем показывает счетчик…

Так ничего и не придумав, я отложил мысли до прибытия на Цереру, решив сначала оценить там обстановку и условия работы. Сейчас главное — долететь, а для этого нужно просто дождаться конца дня.

Когда в иллюминаторах уже можно было разглядеть не только Цереру, но и другие астероиды, из кают-компании отсека донеслись крики и грохот. Ссоры и драки там возникали и ранее, но их быстро пресекали дроиды-охранники. Сейчас же шум только нарастал.

Встрепенувшись, Ирвин испуганно уставился на меня, и я кивнул:

— Схожу посмотрю.

Выбравшись из каюты — настолько тесной, что сложно было расправить плечи между перегородками, — я огляделся. В узком коридоре было пусто.

Держась за поручни единственной рукой, прошагал по металлическому покрытию и оказался в просторной, но битком набитой кают-компании. Пассажиры отсека собирались здесь, чтобы поесть и пообщаться. Голоэкран на стене круглосуточно крутил старые фильмы и рекламные ролики Первой Марсианской компании. Сейчас голоэкран погас, как и часть световых панелей.

Похоже, на грохот явились все, кроме Ирвина, и мне было сложно понять и увидеть, из-за чего шум-гам. Встав у входа возле немолодой женщины, я тихо спросил:

— Что происходит?

— Корабль захвачен, — шепотом ответила та. — Мы не летим на Цереру.

— Куда же мы тогда летим? — опешил я.

— На Эрос.

Хотел было спросить, почему именно туда, ведь на Эросе царит анархия и станция под контролем пиратов, но женщина шикнула на меня и показала в центр кают-компании. Там на чужих плечах восседал мужчина в капитанской униформе и фуражке, из-за нее я не сразу признал в нем Грега Голову.

— Тихо! — рявкнул Грег. — Если вы сейчас же не заткнетесь, мы с моими людьми уйдем, а вы тогда останетесь в неведении! Все здесь?

Кто-то потянул меня за плечо. Обернувшись, увидел Ирвина, который, видимо, не усидел в каюте и решил сам выяснить, что происходит. Сосед вопрошающе посмотрел на меня. «Слушай!» — отмахнулся я.

Грег Голова продолжал говорить, объявив, что космолайнер захвачен им и его людьми и отныне является собственностью Триады.

— Делать нам на Церере нечего, как вы понимаете, поэтому мы сменили курс и выдвинулись к Эросу. Если кто-то из вас, наземных крыс, не в курсе, именно на Эросе сейчас самая что ни на есть свобода. Никаких, мать их, робокопов и чипов слежения. Шахтеры там тоже нужны…

Он еще поагитировал за жизнь на Эросе, после чего перешел к плохим новостям:

— У вас есть три варианта. Первый — свалить отсюда ко всем чертям. Спасательные капсулы в каютах у вас есть, удерживать никого не станем. Прыгайте в них, отстреливайтесь, врубайте SOS. Транспортные пути проходят недалеко, вас подберут. — Грег поднял указательный палец. — Возможно, подберут.

— Какие еще варианты? — крикнул кто-то из толпы.

— Второй вариант тоже неидеальный. По понятиям все, что есть на судне, становится собственностью захватившего… В общем, вы мои. Могу сдать вас в шахтеры, могу продать, могу… Да что угодно могу! — загоготал он как бешеный конь. — И обязательно сделаю, потому что балласт мне не нужен.

Народ негодующе зарокотал, надвинулся на стоящих в центре, оттуда донеслись треск парализаторов, стоны и крики.

Бесшумно затаившись в своем темном углу, я усиленно соображал, пытаясь понять, зачем пиратам понадобилось устраивать этот спектакль? Почему они теряют время и даже готовы отпустить желающих на свободу, не запрещая системе заблокировать спасательные капсулы? А потом до меня дошло…

— Тихо! — рыкнул Грег. — Всем заткнуться!

Люди замерли. В повисшей тишине я отчетливо слышал сопение и дыхание стоявших рядом. Показательное наказание возмущенных лишило всех голоса. Ирвин схватил меня за руку и сильно ее сжал. Обернувшись, я увидел, как тот побледнел.

Нужно было проверить, верны ли мои догадки, и, нарушив всеобщее молчание, я спокойно поинтересовался:

— Что там у тебя за третий вариант, мистер Голова?

— Кто это такой дерзкий? — усмехнулся Грег, вглядываясь в оцепеневшую толпу. — Что за умник? Ну-ка спустите меня…

Встав на пол, он все равно возвышался над людьми, которые расступались перед ним, как перед атомным ледоколом, а его магнитные подошвы стучали по полу, как метроном, отсчитывающий секунды до больших проблем, которые навлек на себя «дерзкий умник».

Добравшись до меня, Грег уставился в упор.

— Как звать?

— Картер Райли.

Грег наклонил голову, ухмыльнулся:

— Служил?

Я кивнул.

— Что с рукой?

— Потерял в бою.

Грег взялся за биопротез и поднял его над собой, демонстрируя всем:

— Вот как армия наградила своего бойца! Дерьмовее протеза не видал! А вы еще сомневаетесь, хотите ли на Эрос!

Я отнял руку, окончательно поняв, чего добивается Грег. А тот, повернувшись к толпе, заговорил громче:

— Мистер Райли задал вопрос: какой у меня для вас третий вариант? Вопрос правильный и справедливый. Как я вижу, никто не устремился попытать счастья в спасательной капсуле, я это одобряю. Сдохнуть в космосе, потратив весь кислород, — так себе выбор. В рабство, как я понимаю, тоже никто не рвется. Верно?

Толпа одобрительно загудела, а я мрачно подумал, что Грег и правда Голова: что-что, а поддержать интригу умеет.

— Друзья! — торжественно объявил здоровяк. — Третий вариант на самом деле единственный, который устроит нас всех. Сейчас вы вернетесь в свои каюты, а мои помощники пройдут по вам и соберут подписи. Вам предложат смарт-контракт, по которому половина от всего, что заработаете в следующие десять лет, будет автоматически отчисляться мне. Кем и где устроитесь работать, меня не волнует, у вас сохранится полная свобода выбора. Если захотите, можете даже вернуться на Землю. Но все же рекомендую найти себя на Эросе. Слышал, добытчики платины и палладия там на коне.

Смарт-контракты — вот почему Грег Голова разыгрывает из себя добренького и дает выбор. Такой договор нельзя подписать под принуждением, встроенный чип это поймет и аннулирует. Я едва сдержал порыв врезать ему по мерзкой роже — хитрая гнида! Если меня принудят подписать смарт-контракт, намертво привязанный к личности, следующие десять лет придется горбатиться на этих уродов… И все же затевать драку с несколькими громилами, один из которых интегрировал в тело силовые моды с Сидуса, — глупая затея, а потому я решил действовать иначе.

— За что платить-то? — возмущенно выкрикнула женщина, стоявшая возле меня.

— Как за что? — делано удивился Грег. — За жизнь. Считайте, что сегодня ваш второй день рождения!

Его глумливый голос прозвучал особенно громко в воцарившейся тишине. Следом раздались смешки людей Грега, среди которых я заметил тех, кого Голова завербовал в космопорте. Не давая жертвам оправиться, их начали разгонять по каютам.

Альфредо, лысый мужик с бычьей шеей, пытавшийся проткнуть Грега в космопорте, усердствовал больше всех, раздавая удары дубинкой направо и налево:

— Шевелитесь! Живее! По местам!

У Грега в это время сработал комм, оттуда донесся незнакомый женский голос:

— Грег, вижу пассажирский шаттл. Маневрирует недалеко от нас. Запрашивает капитана, требует выйти из зоны гиперпрыжка. Типа мы дрейфуем в их сторону, а у них точка входа в расчетах вбита намертво, не могут сменить.

— Так отвалите от него, — приказал Грег.

— Капитанский ключ у тебя, двигатели ты велел погасить. Что делать-то?

— Твою мать, Крисси! Жди! Сейчас приду.

То, что с мечтой о Сидусе можно расстаться, стало ясно, когда пират только начал озвучивать «варианты». Ни один меня не устраивал.

Грег как раз вознамерился уходить, и, возможно, другого шанса не представится. Ирвин стоял за спиной, подручные Головы подгоняли работяг, а те, обтекая нас с Грегом, устремлялись в коридор с каютами.

Прикинув расстояние до других противников и оценив свои шансы, я решил рискнуть и окликнул:

— Эй, Грег!

Тот повернул голову, и тут я нанес короткий удар протезом под ребра — прием, отработанный не на одном соседе-бузотере. Ожидаемо его силовой мод сработал, усилив кожный покров.

Грег ухмыльнулся, склонил голову:

— Сюрприз! А сейчас посмотрим, сдюжишь ли ты…

Не дав договорить, я врезал ему ребром ладони по шее сбоку. Громила моментально отключился, и не помог ему силовой мод, который, как я и рассчитывал, оказался низшего класса. Такие защищают только от одного удара, а потом им нужно несколько секунд на перезарядку. Да и укрепляют они только точку удара, а не все тело.

Грег начал заваливаться на бок, а я рывком подхватил его, приобнял протезом так, словно вел подвыпившего друга из бара. Если бы дело происходило на Земле, потребовалась бы масса усилий, чтобы удержать такую тушу.

Покушение на Голову заметил только Ирвин — кают-компания уже почти опустела, а спешившие по каютам работяги не оборачивались. Я ждал, что сосед испугается еще больше, но он, показав взглядом куда-то вниз, прошипел:

— Ствол! Мастер-ключ!

Отпустив Грега, я выхватил бластер из его кобуры на бедре (не иначе как отобрал у охранника) и отнял мастер-ключ. Завалиться Грег не успел, и я повел-потащил его к выходу из отсека.

На виске пульсировала венка, отбивая ритм плана: «Выбраться, заблокировать отсек вместе с пристяжью Грега, добраться до капитанского мостика, запереться там, подать сигнал бедствия. Если повезет, разобраться с автопилотом, сменить маршрут с Эроса на Цереру… Стоп. А стоит ли…»

Додумать не успел, сзади донесся крик Альфредо:

— Шевели задницей!

Следом раздался хлопок, и какая-то женщина возмущенно вскрикнула.

Я продолжал идти, откинув лишние мысли. Ирвин увязался следом.

— Эй, Голова! — закричал кто-то. — Куда это ты ведешь вояку? Народ загнали по норам, идем подписывать контракты!

Пришлось ускориться, считая удары частящего сердца.

— Стоять, жирдяй! — закричал кто-то еще, по всей вероятности, обращаясь к Ирвину. — Куда собрался? Сказали — по каютам! Ждешь особого приглашения?

Горовиц отстал, замямлил что-то, но, похоже, получил в зубы, потому что запнулся и вскрикнул.

Невесомость была на моей стороне, облегчая тушу Головы — тот был нужен как заложник, но ботинки Грега с магнитной подошвой цеплялись за ребристое покрытие. Даже слепой бы понял, что ноги Грега волочатся по полу. Кричавший слепым не был.

— Голова? Твою мать… Эй! Слышь, как там тебя! Райли!

Сзади послышался лязг быстрых шагов. Чувствуя, как волосы на загривке встают дыбом, я остановился и, прикрываясь телом Грега, развернулся. Мне удалось рассмотреть кричавшего — это был чернявый бородач, которого я видел в космопорте. В руке он сжимал бластер и целился мне в лоб.

Не теряя времени, я тоже наставил на него ствол и заорал:

— Бросить оружие! Мордой в пол! Стреляю на счет «три»! Один-два-т…

Мужчина сверкнул золотым зубом и поднял свою пушку дулом вверх:

— Эй, полегче… Мужик, спокойно! Отпусти Грега, и мы поговорим…

Ага, сейчас. Я подумал, что если отбросить бесчувственное тело прямо на чернявого, то есть шанс выскочить из отсека и заблокировать дверь мастер-ключом. Но с капитанского мостика его блок отменят, а без Грега в качестве заложника план провалится — меня просто не пустят на капитанский мостик.

Но все мои расчеты пошли прахом. Не успел я даже мысль додумать, как случилось непредвиденное. Грег вдруг оклемался! Я почувствовал, как бугай зашевелился под моей рукой, хотя удара по шее должно было хватить, чтобы он провалялся в отключке не меньше получаса. Пират нечленораздельно замычал и принялся сучить ногами, а из его комма раздался приглушенный голос с паническими нотками:

— Грег! Грег! Тот шаттл собрался прыгать! Нас может зацепить!

Лихорадочно соображая, что же предпринять, я подался вперед и рефлекторно замахнулся, чтобы врезать рукоятью бластера по затылку, но тут снова вмешалась судьба — и сам пол трепыхнулся под ногами, будто мир перевернулся вверх тормашками. Как же не вовремя!

Не успевший отманеврировать космолайнер тряхнуло так, что я не устоял на ногах и рухнул на завалившегося ничком Грега. Удержаться не удалось никому, по отсеку прокатился многоголосый крик.

Почти мгновенно отойдя от растерянности и громко выругавшись, я, тяжело опершись на руку, вскочил и снова замахнулся на копошащегося Грега, но тут космолайнер ускорился — и меня, как и всех в кают-компании, прибило к полу, размазав по ребристой поверхности, а чернота космоса в иллюминаторах сменилась голубоватым мерцанием.

Уже теряя сознание от перегрузки, я вспомнил фильм о Сидусе. Там рассказывалось, что гиперпространство выглядит именно так — как голубое мерцание.

Глава 6. Звезда

Гиперпрыжок — крайне необычное явление для человека. Первопроходцы Пилот, Навигатор и Лингвист говорили, что в момент телепортации каждый ощущал время по-своему. Пилот, привыкший к перегрузкам, считал, что экипаж пробыл в гиперпространстве меньше секунды. Навигатор был уверен, что около десяти. Для Лингвиста все растянулось в долгие и мучительные три минуты.

Распластанный по ребристому покрытию, я вспомнил эти детали, лишь когда голубоватое мерцание за бортом сменилось нормальной чернотой космоса. И мысленно согласился с Лингвистом: гиперпрыжок длился минуты, долгие и мучительные. Тело корежило, вены жгло, словно вместо крови потекла кислота, жилы растягивало и перекручивало, а мозг, казалось, разбух так, что черепная коробка вот-вот лопнет. При этом меня будто парализовало, я не мог даже закричать от боли.

Мучение закончилось внезапно, перегрузка отпустила тело, по которому мгновенно разлилась небывалая легкость, и я попробовал пошевелиться. Удалось, но пришлось напрячься и стиснуть зубы, потому что все тело болело, конечности ощущались такими тяжелыми, что я не мог поднять руку, перед глазами все плыло. Хотелось просто лежать и не думать, потому что даже мыслить было мучительно.

В этот момент я вспомнил, где нахожусь, и осознал, что внезапность — мой единственный шанс. Другого не будет. Потому я поборол тошноту, боль, тяжесть в теле и заставил себя вскочить, пока остальные медленно приходили в себя; я не имел права тянуть — на кону стояла моя жизнь.

Прежде чем подниматься, огляделся. Рядом стонал и ругался Грег Голова, чуть ближе к выходу к каютам копошились чернявый бородач, лысый Альфредо и Ирвин Горовиц. Их медленно волокло по полу в сторону выхода из отсека.

Поднявшись, я неуверенно направился к ним, поскольку безоружный Грег был менее опасен, а бородач и лысый владели бластерами. Меня шатало — магнитные подошвы тянули к полу, но непонятно откуда взявшаяся гравитация тащила к носу лайнера, будто корабль осуществлял какой-то маневр.

Приспособиться к ходьбе в таких условиях было непросто. «Все равно что пытаться шагать по стене», — подумал я и удвоил усилия. Помогали поручни, расположенные вдоль стен.

Чернявый и лысый только пришли в себя и, дезориентированные, пытались подняться, а потому упустили момент, когда я атаковал. Выхватив бластер из ослабевшей руки Альфредо, который был ближе всех, ударом рукояти отправил его в отключку и метнулся к чернявому, поднимающему бластер.

Руки противника ходили ходуном, он понимал, что, если промажет, рискует повредить корпус шаттла, и его нерешительность сыграла мне на руку: я кулаком ударил по кисти — бластер отлетел к лежащему Ирвину, который, не в силах подняться, подгреб его к себе, — а протезом со всей мочи врезал неудачливому пирату в нос. Хрустнули кости. Капли крови веером разлетелись по салону и устремились к выходу.

Спохватившись, я уже увереннее прошагал к Грегу. Тот стоял на четвереньках, его тошнило, ему было так плохо, что он даже не заметил, как к нему приблизился противник. Дважды пнув его под ребра, я посадил его защитный мод на откат, а потом ударил по затылку.

Силовой мод снова его подвел, Голова отключился. Я убедился, что он лежит на боку и не захлебнется в собственной рвоте.

Пришло время заняться своими, и я подошел к Ирвину, лежащему на спине с закрытыми глазами, но сжимающему рукоять бластера, забрал оружие, нащупал пульс на запястье.

— Встать можете, Ирвин?

— Не знаю… — прокряхтел тот. Я помог ему подняться, и Горовиц тут же ухватился за поручни. — Что случилось?

— Если коротко, мы прыгнули через гиперпространство, но куда и как это произошло — гадать смысла пока нет, есть другие вопросы. С оружием умеете обращаться?

— Нет. Что? — Ирвин стоял, пошатываясь, и словно не понимал, чего от него хотят. — О чем вы, Картер?

— Это примитивный бластер. — Я вложил в его руку оружие. — Предохранителя нет, выстрел производится нажатием на спусковой крючок. Идти будет туго, но прожать нужно до упора.

— Попробую… — обреченно проговорил он, держа оружие, как ядовитую змею. — Я сделаю все возможное… Но боюсь, что не справлюсь.

— Справитесь, Ирвин. Займите позицию за столом и следите за этими тремя. — Я указал на лежащих пиратов.

— А вы?

— Там, в каютах, еще несколько захватчиков. Займусь ими.

— Ладно, постараюсь… — ответил сосед по каюте, с ужасом глядя на бандитов. — Сделаю все, что в моих силах, но ничего не обещаю. Я же говорил, что не боец.

Не понравилось мне, как он это сказал. Словно делал одолжение, что ли. Конечно, я понимал, что оставлять на страже человека, который никогда не стрелял, не самое удачное решение, но лучше такой соглядатай, чем вообще никакого. Если что, хоть закричит, на помощь позовет.

И все же привести его в чувство не помешает.

Взяв его за ворот, встряхнул, уставился в его расширившиеся глаза и мягко, почти нежно, сказал:

— Бывают моменты, мистер Горовиц, когда либо ты, либо тебя. На кону наши жизни, не подведите. — Я его отпустил.

Пожевав губами, он кивнул:

— Не подведу вас, Картер. Обещаю.

— Верю.

Я потащил Грега к двум подельникам, чтобы Ирвину было проще за ними следить, и, зацепившись носком ботинка за ребристый пол, чуть не рухнул.

Рядом возник высоченный, ростом с Грега, темнокожий юноша, который придержал меня и, кивнув на тело, участливо спросил:

— Мистер, вам помочь?

Я присмотрелся к нему: мощный от природы, плечистый, руки, как ковши экскаватора, лицо широкое, простецкое, совсем молодой, хоть и здоровенный. На ногах паренек стоял уверенно.

— Мое имя Шак, но все называют меня Малыш, — продолжил он, взяв Грега за ноги. — Куда потащим этого… нехорошего человека?

Очень молодой, неопытный. Интересно, восемнадцать ему хоть есть?

— Капитан Райли, — представился я. Звание озвучил намеренно — чтобы наблюдающие зеваки прониклись уважением и слушались.

— Ничего себе, целый капитан! — воскликнул он, и я очень надеялся, что без сарказма. — Благодарю за службу!

Схватив Грега за руки, я ответил:

— С церемониями погодим, а сейчас давай-ка за мной, Малыш.

Когда тело Головы оказалось между чернявым и Альфредо, Ирвин кулем опустился на стул и растянул ворот футболки, словно тот его душил.

— Вы в порядке, мистер Горовиц? — спросил я.

— Надеюсь, они не очухаются… — прошептал он, с ужасом глядя на бандитов.

— Очухаются, так мы им добавим!

Это воскликнула подошедшая молодая женщина с выбритыми висками и голубыми волосами, зачесанными на правый глаз. В ее речи выделялся британский акцент.

— Врежу так, что мало не покажется! — кровожадно заявила она. — Натяну глаза на задницы!

Я повнимательнее изучил ее: среднего роста, подтянутая, рельефные предплечья, развитые дельтовидные мышцы выдают если не бойца, то спортсменку. Она злобно зыркнула на Альфредо и, посмотрев на меня, звенящим голосом пояснила:

— Этот лысый придурок распускал руки! Угрожал шею свернуть, если не отдамся! Разрешите пнуть гада, капитан Райли?

— Не разрешаю, — нахмурившись, я качнул головой. — Но от помощи не откажусь. Этих, — кивнул на пиратов, — нужно связать ремнями и присмотреть, пока я займусь остальными. Это вам по силам?

— Так точно.

— Здорового нужно связать особенно тщательно, — сказал я, указав на Грега. — У него силовые моды с Сидуса.

— Поняла, свяжем, не вопрос. Есть у меня при себе моток крейлоновой проволоки, такой даже «Джаггернауту» не разорвать, — сказала девушка, украдкой посмотрев на ствол в руке Ирвина. — Поделитесь оружием, кэп?

Я окинул ее оценивающим взглядом, по выправке и манере поняв, кем она была в прошлой жизни, и спросил:

— Боевой опыт? Звание?

Вытянувшись по струнке, девушка отдала честь. А я только сейчас заметил, что ее глаза редкого светло-коричневого, почти оранжевого цвета, а правый неподвижен, и ширина зрачка не меняется — биопротез. Видимо, у нее тоже не хватило средств на нормальный имплант…

Она собиралась ответить, когда корабль качнуло. Источник притяжения вдруг сместился и оказался под ногами. Тот, кто остался на рубке, очевидно, развернул судно. Интересно как? Капитанский ключ-то у меня…

Впрочем, и с этим вопросом можно подождать, главное — перемещаться по лайнеру стало проще, и это мне на руку. Не удержавшись, я озвучил мысли:

— Так-то лучше.

— Так точно, — еще шире улыбнулась девушка, встала навытяжку и представилась: — Старший сержант Хоуп Сауэрбранн. Двадцать семь лет. Полиция Манчестера, отряд быстрого реагирования.

— Вольно. Причина увольнения?

— Неподчинение приказу.

— Не удивлен, — хмыкнул я, решив не выспрашивать подробности. — Хорошо. Отвечаете за этих троих, старший сержант Сауэрбранн. Ствол получите у мистера Горовица.

Ирвин с облегчением протянул ей бластер.

— Спасибо за доверие, капитан, — кивнула она, уверенно проверяя оружие.

Убедившись, что ствол рабочий, девушка повернулась к Шаку, с интересом следящему за диалогом, потянулась к его штанам — парень вытаращил и без того выпуклые глаза, шагнул назад.

— Ремень доставай, пацан, нужно связать этих бугаев. А я метнусь в каюту за проволокой.

Она вернулась через полминуты и тут же принялась связывать конечности Головы. Малыш ей помогал. Боевая эта Хоуп Сауэрбранн, справится.

Я направился к выходу, расталкивая все еще вялых пассажиров космолайнера и мысленно коря себя за то, что потерял время, и подельники Головы, которые сейчас находятся в каютах, успели прийти в себя. Впрочем, они разделены и разбрелись, а на моей стороне внезапность.

— Капитан! — окликнули меня у самого входа, и я обернулся.

Рассекая толпу, ко мне шел невысокий азиат, похожий на высушенный гриб. Я сбавил шаг и остановился у двери, демонстративно держа пистолет, но вместо этого человека на меня спикировал мужчина неопрятного вида.

Он дохнул перегаром, приложил руку к груди и ощерился щербатой улыбкой:

— Щелкуном меня погоняют, кэп! Ежели нужна моя помощь, только свистни! Ты реально красавец! Считай, спас нас от рабства! Спасибо великое от всей честной компании!

— Рано благодарить… — начал отвечать я, но собеседника резко сдвинули с места.

На его месте появился азиат, макушка которого едва достигала моей груди. На вид ему было то ли пятьдесят, то ли семьдесят, сложно понять.

— Простите за вмешательство, капитан, — сказал он. — Я этого забулдыгу Щелкуна знаю, он только языком трепать горазд.

— Языком трепать тоже нужно уметь! — возмутился за его спиной Щелкун и отошел, бормоча что-то об узкоглазых старикашках, которые только и могут сплетничать да на людей наговаривать.

— А вы, сэр, не только говорить умеете? — улыбнувшись, спросил я у коротышки.

— Так точно! — отчеканил он. — Капрал Юто Эндо. Почти всю жизнь служил миротворцем в Тихоокеанском корпусе, уволен по возрасту.

Надо же, капрал… Служил всю жизнь, а из младшего командного состава так и не выбрался. Впрочем, чего еще ожидать от того, кто записался в шахтеры в Пояс?

Юто словно прочел мои мысли:

— На пенсию нормально не прожить, чертова инфляция! Да и не привык я сидеть без дела. Поэтому записался в шахтеры…

— А Грег Голова и его люди решили испортить ваши планы?

— Соображаете, — ухмыльнулся мужчина. — Не хочется вкалывать на этих ублюдков. — Он покосился на оружие в моих руках. — Позволите помочь, капитан…

— Райли. Картер Райли. — Я отдал ему последнее свободное оружие. — Пользоваться умеете?

— Обижаете… — ухмыльнулся Юто, бережно принимая бластер.

Я же мысленно улыбнулся. Вот и команда организовалась — кроме меня однорукого, толстый Ирвин Горвиц, юный Малыш Шак, одноглазая Хоуп Сауэрбранн и старик Юто Эндо. Косая, хромая, пожилая, но команда. Почти боевая «звезда». Впервые за долгое время я почувствовал себя по-настоящему живым.

Тем временем Юто развернулся к работягам, которые не успели занять свои каюты, демонстративно прицелился в толпу и зычным голосом объявил:

— Внимание! Работает транспортная полиция! Никому не покидать помещение! Ведется операция по ликвидации злоумышленников! — Обернувшись ко мне, тихо прошептал: — Прикроемся властями, кэп?

— И назовемся копами? — ухмыльнулся я. — Добро.

Неопрятный мужик, которого Юто назвал Щелкуном, заулыбался и развернулся к напирающей толпе:

— Слышали, чуваки?! Операция по ликвидации! Работает полиция! Щас мы этим уродам покажем «три варианта»! Ха-ха-ха! — Потом он подошел к Юто и поцокал языком: — Не знал, что ты коп под прикрытием, старичок! Ты уж извини, что я подшучивал над тобой, не знал ведь, кто ты на самом деле…

— Да отвали ты уже, — беззлобно буркнул Эндо. — Вот же балаболка!

Тем временем толпа, услышав слова Щелкуна о полиции, загудела, зашумела, кто-то выкрикнул слова одобрения, но я уже не слышал — переступил порог, оказавшись в длинном коридоре, по сторонам которого шли каюты.

Рядом встал Юто и поинтересовался:

— Действуем вместе или по одному?

Я смерил взглядом коридор: метров тридцать, а то и больше. В середине от него отходили еще два, ведущих в параллельные переходы. В каждом пятнадцать кают с каждой стороны.

— Вдвоем, конечно, надежнее, — рассудил я и встал под дверью напротив. — Но так мы и до вечера все не проверим. Так что давай по одному. Три, два, ходу!

Каюта с номером два оказалась пуста. Юто перекинулся парой фраз с обитателями первой, закрыл дверь:

— Тут пираты уже побывали. Работают по одному, ушли минуту назад. Так что… — Старый вояка толкнул ногой дверь каюты номер три, встал на пороге, целясь перед собой: — Руки за голову, оружие — на пол!

Я ворвался в четвертую, когда в другой каюте раздался приглушенный выстрел. Чертыхнувшись, я собирался бежать на выручку Юто, но передумал, увидев другого бандита. Он стоял ко мне спиной, с планшетом в руках. Трое потрепанных немолодых мужчин с обреченным видом сидели на кроватях, глядя в пол.

— Полиция! — гаркнул я. — Руки за голову, не двигаться! Неловкое движение — стреляю на поражение! Предупредительного не будет!

Вымогатель не внял, повернул голову, переложив планшет в левую руку, правой потянулся к бластеру в набедренной кобуре. Выстрелить я не успел: недавние жертвы, взвыв, одновременно бросились на незваного гостя, один ударил его коленом в живот, второй отобрал бластер, который тут же достался мне.

— Благодарю за содействие, граждане, — сказал я, воспользовавшись стандартной формулировкой полиции.

Однако разъяренные мужики будто не слышали, охаживая ногами недавнего обидчика, и тогда пришлось рявкнуть:

— Отставить! Он нужен живым, чтобы предстать перед судом. Свяжите гада и следите, чтобы не сбежал.

Пусть думают, что и правда действует полиция под прикрытием, так будет проще управлять толпой. Работяги нехотя прекратили избивать пирата и занялись связыванием. Один выматерился:

— Надеюсь, до суда этот гад не доживет. И так за крохи горбатишься, а тут — ишь ты! — половину им отдавай!

Из каюты я вышел одновременно с Юто. Тот кивнул, мол, все в порядке, и доложил:

— Нарвался на вооруженного, пришлось продырявить ему плечо. Оставил под присмотром местных.

Следующим моим клиентом оказалась одна из двух девушек-торчков из космопорта. Она была безоружной и без лишних слов легла лицом в пол, позволив связать руки за спиной. Девушка тоже осталась на попечении обитателей каюты.

А вот тот, кем занимался Юто, хоть и не был вооружен, сдаться отказался и швырнул в него чей-то чемодан, уходя с линии огня. Удар оторвал моего напарника от пола, и, пролетев пару метров, Юто впечатался в стену коридора.

Я ринулся на выручку, но, когда ворвался в каюту, ее обитатели уже скрутили брыкающегося бугая с татуированным лицом и линзами, благодаря которым глаза казались красными.

— Благодарю за содействие, граждане, — поблагодарил я, продолжая отыгрывать роль копа. — Свяжите его и придержите, пока мы не вернемся.

— А ты кто такой есть? — хмуро поинтересовался один из работяг.

— Капитан Райли, — сухо ответил я, не уточняя, какой именно «капитан».

Ответ его удовлетворил, он кивнул:

— Удачи, кэп, с остальными бандюками.

Когда я выглянул из каюты, Юто уже поднимался, а из соседней двери на шум высунулась Марла, вторая девушка-торчок из космопорта, и прицелилась. Я успел раньше, пальнул на поражение, в голову. Выстрел не отбросил преступницу, та будто замерла на полусогнутых ногах и осела. Хотелось легкой жизни, а получила легкую смерть.

Одновременно распахнулась дверь каюты номер шесть, что напротив пятой, на пороге появился мелкий и юркий подельник Грега, похожий на хорька. Я опять первым нажал на спусковой крючок, но бластер не сработал, разрядился. Пришлось отшатнуться, вскидывая протез, и вовремя — выстрел пришелся по нему, инерция отбросила меня в каюту, я приложился головой о кровать, и в глазах потемнело.

Когда зрение вернулось, и я выглянул из каюты, подоспевшая Хоуп поднимала бластер распластавшегося на пороге пирата, Юто уже встал и на чем свет стоит ругал ненадежные бластеры устаревшей модели.

Изучив протез, я поморщился. Толку от него с такими повреждениями больше не будет, но на то, чтобы снять, времени не оставалось, да и лучше оставить хоть такой для равновесия. И в качестве дубинки он неплох.

Глянув на девушку, я спросил:

— Почему здесь, старший сержант Сауэрбранн? Кто остался с Головой?

— Решила, что вам я полезнее, — пожала плечами Хоуп. — Там достаточно желающих присмотреть за Грегом и его подельниками.

Вот за такое, скорее всего, ее и поперли из полиции.

Озвучивать мысли не стал, кивнул:

— Спасибо, хорошая работа. — Потом обратился к Юто: — Вы как, капрал?

— В состоянии продолжать, — ответил Эндо, поморщившись и держась за ногу. — Подвернул, уходя с линии обстрела, а так в порядке.

Втроем дело пошло быстрее — Хоуп страховала обоих. В других каютах вымогателей не оказалось, видимо, они не успели продвинуться дальше, но все равно пришлось идти до самого конца — до каюты, где жили мы с Ирвином. Встреченным работягам объявляли, что преступники нейтрализованы, потому все свободны и никому ничего не должны.

— Похоже, их всего девять, считая троих в кают-компании, — проговорила Хоуп. Щеки ее разрумянились, глаза засияли. — Интересно, сколько всего у Грега людей?

— Вряд ли много…

Я рассказал, что видел в аэропорту, и добавил:

— С Головой там было еще шестеро. Почти все они нейтрализованы, кроме блондинки Крисси. Она осталась на капитанском мостике, слышал, как Грег с ней говорил по комму.

— Ну, с одной девчонкой мы справимся! — воскликнул Юто.

— Могли быть и еще люди, так что не расслабляемся, — сказал я. — Но проверять оставшиеся каюты не будем, на это не хватит и дня.

— Тогда что? — спросила Хоуп. — Какой план?

— Первым делом нужно захватить управление лайнером, — ответил я. — Заодно проверим, выжил ли экипаж и не осталось ли других бандитов.

— Здесь же была куча персонала и охранных дроидов, — задумчиво протянул Юто. — Почему они бездействуют?

— Скоро все узнаем, — сказал я. — Выдвигаемся.

Вместо старого бластера взял тот, что выронил убитый пират, но вспомнил, что на много выстрелов его не хватит.

В кают-компании убедились, что Грег и его подельники связаны и под присмотром. Человек десять пассажиров с особым рвением следили за ними и насмехались. Отказывать им в этом удовольствии я не стал, но решил все же оставить Ирвина и Малыша Шака — присмотреть за остальными, а заодно, чтобы не рисковать ими. Без оружия от них все равно мало проку.

К капитанскому мостику шли втроем плечом к плечу — успокаивали встреченных пассажиров, не отказывались от тех, кто предлагал помочь в штурме капитанского мостика, отправляли добровольцев на прочесывание других отсеков.

Когда остановились перед дверьми в центральный отсек, ведущий к капитанскому мостику, за нашими спинами скопилось с три десятка помощников, вооружившихся ножами, оторванными ножками стульев и прочим самоделом.

Обернувшись к собравшимся, я объявил:

— Оставайтесь здесь. Толпиться всем вместе там нет смысла, можете попасть под дружественный огонь.

С ропотом и нехотя помощники повиновались. Эти люди, доведенные до отчаяния так, что записались в шахтеры, готовы были разорвать всех, кто угрожал им смертью и требовал отдать половину заработанного, и я их прекрасно понимал, но в тесной рубке проку от них не будет.

Дальше пошли втроем. Центральный отсек пустовал, шаги отдавались эхом по коридору, и тогда я познакомился с еще одним недостатком бывшего старшего сержанта полиции Манчестера Хоуп Сауэрбранн. Девушка болтала без умолку — то ли от нервов, то ли это было ее обычное состояние:

— Представляете, парни? — Она упорно называла парнем даже пожилого Юто. — Иди, говорит, и выполняй приказ!

— Вот сволочь! — сказал Юто, искреннее сопереживавший Хоуп. — А ты что?

— Послала его ко всем чертям! Но это ладно, слушай дальше!

Сосредоточенный на поиске врагов, я перестал вникать, ее речь пошла фоном, как радио, а начал доходить до меня смысл ее болтовни лишь в конце центрального отсека, у входа на капитанский мостик.

— Я-то наивно думала, что хуже работы в Поясе со мной уже ничего не случится, а оказалось… — Хоуп замолчала, подойдя к белой круглой двери-иллюминатору, которая была чуть приоткрытой.

Знать бы, сколько там человек! Я приблизился к проему, приложил палец к губам, чтобы в тишине расслышать голоса и сделать выводы. Прошла минута, две, но никто не разговаривал. Доносился едва различимый шелест работающего оборудования — и все. Жестами я показал, что иду первым, Юто — вторым и прикрывает меня. Хоуп — третьей, прикрывает всех.

Рванув дверь на себя, я ворвался внутрь и едва не споткнулся о тело охранника, лежащего ничком. Покачнувшись, выругался про себя и рванул к стойке в центре зала. Пригнулся за ней, обернулся ко входу и боковым зрением заметил на полу женщину в форме пилота с дыркой во лбу, а ближе к стене — убитого инженера, совсем мальчишку. Второй пилот, если это был он, остался без головы. Охранные дроиды бездействовали, стояли на зарядках, опустив манипуляторы. Кто-то их отключил до того, как Грег начал захват лайнера.

Юто ворвался в помещение, прицелился вроде как в меня, но чуть выше.

— Оружие на пол! Руки за голову! Лицом в пол и…

Тот, кто стоял за стойкой, выстрелил — Юто успел спрятаться, и заряд пробил стену, запахло горелой пластмассой, по полу потянулся черный дым.

Расположение оборудования на капитанском мостике было стандартным: две полукруглые стойки с приборами, внутри два высоких кресла дежурных пилотов, корректирующих полет автопилота, между стойками проход с двух сторон. Пока стрелок отвлекся на Юто, я на корточках, с бластером наготове направился к проходу внутрь центра управления.

— Сдавайтесь! — продолжил гнуть свою линию старый вояка Юто. — Нас больше! Все пассажиры за нас! Все ваши подельники обезврежены, вам тоже лучше сдаться. Если…

Я добрался до прохода и уставился на блондинку с розовыми прядями. Та самая Крисси из космопорта, которая ставила маскировочный купол. Девушка целилась в сторону входа, ее лицо исказила ненависть, губы шевелились, выплевывая проклятия.

К тому моменту дым достиг пожарной сигнализации, освещение мигнуло, и с потолка хлынули струи пены. Пользуясь замешательством Крисси, я бросился на нее, повалил, остатками протеза выбил бластер. Девушка вырывалась, брыкалась, клацала зубами, как дикая кошка, но я был сильнее. Перевернув ее носом в пол, завел правую руку за спину и выкрутил. Девушка вскрикнула от боли и, сообразив, что не справится со мной, расплакалась:

— Пощады! Я никого не убивала, я просто… — Она всхлипнула. — Грегор меня вынудил…

— А ну рот закрой! — рявкнула подоспевшая Хоуп. Смахнув пену с лица, она уселась на стул и пощелкала кнопками. — Что с системой управления?

— Не знаю, — пролепетала Крисси.

— Понятно, — улыбнулась Хоуп, вставая. — Ну-ка, кэп, отдай-ка ее мне…

Я посторонился, Хоуп уселась на пленницу, выкрутила ее руку, а сама пояснила свои действия:

— Лицемерная тварь! Знаю таких, как она! Как почувствуют безнаказанность, способны на что угодно, а как прижмешь — сразу прикидываются невинными овечками. И эта такая же! Ты положила людей? До трех считаю, потом вышибу мозги! Один! Два!

— Это все Грег и его люди! Я… я… я просто кодер, раньше работала на таком же лайнере…

— Что ты сделала?! — прорычала Хоуп.

— Ничего особенного! Хакнула управляющую сеть лайнера, отключила дроидов, изолировала экипаж в каютах… — скороговоркой выпалила Крисси и запнулась.

— И?

— Мне не говорили, что экипаж убьют! Сказали, просто запереть их, я думала, никто не пострадает!

— Брешет, — выдала вердикт Хоуп, посмотрев на меня.

— А в меня зачем стреляла? — выкрикнул Юто. — Убить же могла! Не такая уж ты и невинная!

— Испугалась я, мистер! — залепетала девушка. — Да и целилась в стену, напугать просто хотела!

— Дальше что было, тварь? — потребовала Хоуп, подтянув ее за волосы.

— Грег с ребятами ушли поговорить с народом, а я осталась на мостике… — Крисси всхлипнула. — Здесь больше никого!

Я подошел, схватил ее за хвост и приподнял голову так, чтобы посмотреть в лицо:

— И зачем же тебя оставили? Что делаешь?

— Просто привожу в порядок систему. Отпустите! Я должна закончить, корабль неуправляем! Я кое-как стабилизировала его и развернула, но без капитанского ключа мне его не отвести!

— Эта девочка не просто кодер, раз разбирается в пилотировании, — заключил наблюдающий издали Юто. — С ней нужно быть осторожнее… и ласковее. Потому что… — Он кивнул вперед, и его бесстрастное лицо вытянулось и побледнело. — Хотелось бы знать, куда нас занесло.

Увлеченный происходящим на мостике, я только сейчас глянул на величественную картину, развернувшуюся за обзорной панелью. Привычный землянам космос — черный, воплощающий тьму, с редкими вкраплениями звезд и созвездий — сейчас выглядел иначе. Мириады звезд, цветные всполохи и вспышки, сияние и свечение — все это слепило глаза и так впечатляло, что даже я ахнул.

— Эй, здоровяк, — потянув меня за штанину, пропищала Крисси. Похоже, поняв, что прямо сейчас ей ничего не грозит, она осмелела. — Мы движемся и вот-вот во что-то впишемся! Если это звезда, затянет в фотосферу, и можно всем писать завещания! Если успеем. Отпустите, я попробую что-нибудь сделать.

Сфокусировавшись на ближайшем объекте — странном космическом теле, похожем то ли на веретено, то ли на космический одуванчик, — я убедился, что блондинка права: лайнер не стоял на месте и, выйдя из гиперпрыжка, продолжал двигаться то ли по инерции, то ли под влиянием силы притяжения.

— Твою мать… — прошептала Хоуп.

Ошеломленные картиной, Хоуп и Юто забыли о Крисси, а та не стала убегать или драться. Поднялась в полный рост и прилипла к обзорной панели.

— Как тебя зовут, здоровяк? — поинтересовалась она, пихнув меня в грудь. Я машинально назвался, и Крисси указала мне на голоэкран: — Смотри, капитан Райли, нужно срочно что-то делать! Надеюсь, вы догадались отобрать у Грега ключ?

Я кивнул, протягивая ей капитанский ключ. Она вставила его в порт, и ее пальцы заметались по голоэкрану. Где-то в нутре лайнера загудели двигатели.

Присмотревшись, я понял причину паники Крисси. В ослепляющем сиянии звезд сложно заметить несколько небольших черных космических объектов, но приборы отчетливо показывали, что лайнер притягивает к кубу — одному из трех, выраставших из четвертого, центрального. В масштабах космоса они были совсем крошечными, стороны кубов не превосходили и десятка километров, но приборы показывали, что у этих крошек просто чудовищная масса. Неизмеримая. Если затянет — сплющит и размажет весь лайнер.

И все же я почему-то верил, что с нами все будет в порядке, знал, где мы и что сейчас произойдет, а потому замер в ожидании чуда.

— Да что за ерунда творится? — жалобно прошептала Хоуп. — Куда нас занесло?

Приближаясь к загадочному кубу, лайнер все набирал скорость. Где-то внизу взвыли двигатели, единовременно сжигая массу топлива, лайнер тряхнуло, корпус завибрировал, но на ход это не повлияло.

— Нам не хватает тяги! Затягивает! — в панике закричала Крисси. — Это конец!

— Это не конец, — ответил я, наблюдая за тем, как нас всасывает в черный куб. — Это начало.

— Что? — Крисси распахнула глаза и сжалась в ожидании удара о поверхность.

Корабль уже коснулся стороны куба и… пропал в нем, словно камушек, брошенный в воду.

Обзорную панель загородила мерцающая чернота, но удара не последовало. Мглу сменил дневной свет, взгляду открылся диковинный космопорт. Внизу наблюдались тысячи космических кораблей самых разных форм и размеров.

Зашипел командирский комм, и на голоэкране появилась звериная морда ящера. Он начал открывать пасть, и каждый на капитанском мостике услышал искаженную человеческую речь:

— Неопознанный космический корабль, с вами говорит дежурный диспетчер рапторианец Селмат’Соре. Ваши ментальные сигнатуры показывают, что на борту тысяча два разумных объекта. Подтвердите принадлежность к домашнему миру Земля, Солнечная система, и к расе разумных Homo Sapiens.

— Капитан Картер Райли на связи, — хрипло ответил я. — Подтверждаю.

— Благодарю, хомо Картерайли. Пожалуйста, отключите двигатели, я вас посажу. Ориентировочное время до возможности высадки — два тика. Добро пожаловать на Сидус!

За спиной раздался стон. Обернувшись, я успел заметить, как Юто подхватывает оседающее тело Крисси, а Хоуп отвесила челюсть.

Глава 7. Сидус

Пока ящероподобный диспетчер Сидуса сажал лайнер, мы сидели в полной тишине, через обзорную панель завороженно наблюдая за происходящим в галактическом космопорте. Пространство вокруг — я был готов поклясться — в разы превосходило куб, который мы видели снаружи.

Над головой чернел усыпанный звездами космос, видимый даже изнутри куба, а под ногами раскинулась ярко освещенная стоянка, плотно забитая космическими кораблями. Некоторые были причудливых форм, но большинство выглядели одинаково: уплощенные, темно-серые, метров десять в длину, три — в высоту. Хищные формы шаттлов напоминали механоидов, опирающихся на четыре стойки-крыла, похожие на усеченные ласты.

Между ними передвигались инопланетяне — вроде бы гуманоиды, но рассмотреть их не удалось, потому что сначала было слишком высоко, а потом их загородили вертикальные стены силового поля, выросшие по периметру площадки, на которую посадили судно с Земли.

Тем временем на голоэкране снова появился инопланетянин, уже не рапторианец, а представитель какого-то другого вида… Я протер глаза — но нет, не показалось: в полный рост стояло двуногое существо с парой рук и головой. Правда, на этом отдаленное сходство с человеком заканчивалось. Бурая кожа была, скорее всего, кремниевой, на боках, руках, трехпалых ногах имелись прозрачные участки, под которыми струилось что-то огненное — словно вместо крови у существа текла лава. Прямоугольная голова, чуть раздающаяся вверх, уплощенная спереди и на макушке, светилась больше, а глаза не имели зрачков.

— Больше огня, хомо Картерайли! — торжественно сказало существо, полыхнув глазами. — Я есть приветствующий огья Муракиа.

Инопланетянин открывал рот, а я пытался представить, какие звуки он издает на самом деле. Свистит? Клокочет? А «огья» — видимо, название расы.

Повидав многие уголки Земли и людей разных культур, я мгновенно сориентировался и ответил:

— И вам больше огня, приветствующий огья Муракиа!

— Ментальные сигнатуры пассажиров показывают, что каждый из вас впервые на Сидусе! Моя задача как приветствующего — встретить вас и рассказать о станции.

— Благодарю. Нам покинуть корабль? Хочу предупредить, что на борту есть бандиты, убившие членов экипажа. Они захватили корабль, но нам удалось их обезоружить и нейтрализовать.

— Список их деяний, свершенных до Сидуса, не имеет значения, — отмахнулся Муракиа. — Вы можете их освободить, они не причинят вам вреда. На Сидусе никто не в силах физически навредить другому, не беспокойтесь. Понимаю, что для вас, прибывших с неразвитой планеты, это звучит странно, но скоро вы все сами поймете. По той же причине скафандры вам не понадобятся, атмосфера станции пригодна для любой жизни.

— Принято, приветствующий огья Муракиа. Каков порядок высадки?

— Не имеет значения, хомо Картерайли. Для вас подготовлена зона досмотра и инициации, каждый пассажир должен пройти через нее. До того я или другие приветствующие расскажут вам о жизни на Сидусе.

— Досмотра? — встрепенулась Крисси. Девушка уже очнулась и, как оказалось, стояла за мной. — Простите, я Кристина ван де Вивер.

— Это формальность, хомо Кристинавандевивер, — без запинки ответил приветствующий. — Сверхразум Сидуса, или просто Разум, ведет учет всех ресурсов и рукотворных предметов на станции.

— Что за сверхразум? — поинтересовался включившийся в беседу Юто. — Какой-то искусственный интеллект?

Огья Муракиа не ответил, видимо, ждал, когда тот назовет свое имя. Я пихнул его локтем, и старый вояка побагровел, смутившись:

— Примите мои извинения, господин Муракиа, я не представился. Меня зовут Юто Эндо.

— Огья Муракиа, — поправил инопланетянин. — Множество рас представлено на Сидусе, не забывайте упоминать свою принадлежность, хомо Ютоэндо. Что касается сверхразума Сидуса… — Он совсем по-человечески развел руками. — Никто не владеет такой информацией, хомо Ютоэндо, даже Верховный совет.

— Я Хоуп Сауэрбранн, огья Муракиа. А что такое Верховный… — начала спрашивать Хоуп, но приветствующий перебил ее:

— Все вопросы потом, хомо Хоупсауэрбранн. Предлагаю не терять времени и начать высадку. Я встречу вас в зоне высадки и инициации… — Посмотрев мне в глаза, он сказал: — К вам, капитан хомо Картерайли, есть вопрос. Каким образом ветхий космический корабль с примитивными двигателями, рассчитанными на полеты внутри системы, оказался здесь? Не спешите отвечать, подумайте. Расскажете вашу версию при встрече.

Приветствующий отключился, но люди на мостике не спешили к выходу, хотя по внутренним камерам слежения было видно, что остальные пассажиры рванули наружу из лайнера. Увиденное и услышанное нужно было переварить.

Сидус… Я одновременно и ликовал, и грустил. Первое чувство пока не раскрылось, ведь то, что гнало меня сюда, себя пока никак не проявило, а вот навалившаяся тоска по дому и дочке сжала сердце. Я осознал: в ближайшее время мне не вернуться в Солнечную систему. Из Пояса астероидов можно было улететь через год контракта, здесь же никаких контрактов нет, и это проблема. Где жить? На что покупать еду? Да и есть ли здесь вообще земная еда? Как заработать — не то что на билет домой, а вообще на жизнь? Очевидно, придется выстраивать все с нуля.

Похоже, к такому же выводу пришли и все остальные. Сначала каждый обдумывал это молча, а потом тишину нарушила Хоуп:

— Кэп, я знаю, что много болтаю, меня сложно вытерпеть, и что я… — Запнувшись, девушка все же выдавила: — Не люблю подчиняться кому бы то ни было, но… Предлагаю держаться вместе.

— Девчонка прочла мои мысли, — добавил Юто. — Вместе, уже проверенной командой, наверняка будет легче.

— Хорошо, — кивнул я не раздумывая, — держимся втроем. Даже вчетвером, если считать моего соседа по каюте Ирвина. Он не боец, но вроде бы разбирается в финансах. Такой человек лишним не будет.

— Ты забыл про Малыша Шака, — укоризненно заявила Хоуп. — Парнишка жизни совсем не знает, пропадет без опеки.

— Значит, впятером, — легко согласился я.

Блондинка Крисси, незадачливая пиратка и сообщница Грега Головы, промолчала.

— Тогда на выход? — спросил Юто.

— Сначала за вещами в каюты, — ответил я. — К тому же меня там ждет еще один член команды.

— Кто? — встрепенулась Хоуп. — Ты же говорил, что нас пятеро?

— Ошибся, забыл о Тигре. — Гиперпрыжок хомяк пережил нормально, в этом я убедился, когда искал пиратов. — Познакомлю вас, хомо, с фодопус сунгорус Тигром. Проще говоря, с хомячком.

С трудом пробившись через центральный отсек, куда хлынули все пассажиры, команда добралась до кают-компании своего отсека. Все пищевые блоки были взломаны, холодильники опустели. Видимо, работяги не решились покидать судно без запасов пропитания.

Крисси все это время держалась обособленно, и, когда она потянулась следом, я был уверен, что блондинка с нами идет только до выхода в центральный отсек. Однако она так и не отстала, даже когда убедилась, что Грега Головы в кают-компании нет. Ирвина и Шака тоже не оказалось. Наверное, уже вышли наружу.

Хоуп, обернувшись и заметив, что Крисси никуда не свернула, часто задышала, резко развернулась и ткнула ее в грудь:

— А ты куда? Выход с лайнера — там! — Она указала за спину блондинки. — Заблудилась?

Крисси упрямо мотнула головой, попробовала сдвинуть Хоуп — тщетно — и тогда позвала меня, уже шагающего по коридору к своей каюте:

— Капитан Райли!

Я обернулся, кивнул Хоуп, и та пропустила Крисси. Блондинка приблизилась и, глотая слезы, заговорила:

— Знаю, что вы обо мне думаете. Продалась бандитам, легла под Грега, причастна к убийствам экипажа… Вы вправе так считать, но это неправда. Триада взяла в заложники моих родителей, меня вынудили! Грегор обещал, что родителей отпустят, как только я отключу охранных дроидов. Мама с папой в безопасности. Больше меня ничто с Головой не связывает.

— Рады за тебя, а теперь вали! — прикрикнула Хоуп.

— Пусть девушка договорит, — положив руку ей на плечо, сказал Юто.

— Капитан Райли! — воодушевленная неожиданной поддержкой сурового вояки, Крисси зачастила: — Я хороший техник, доводилось копаться в барахле, созданном по технологиям Сидуса, там все иначе, но я разобралась и буду полезна, чем бы вы ни решили заниматься! Прошу, позвольте прибиться к вам! — Она сложила руки в молитвенном жесте. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Я уже мысленно подбирал слова, чтобы послать Кристину ван де Вивер куда подальше, и лишь ждал момента, когда она сделает паузу, но в этот момент разглядел, что под ярким макияжем и разбитным имиджем пиратки скрывается совсем юная девушка. Еще лет семь-восемь, и моя Микки будет такой же. Сходство с дочерью усиливали жесты и слова, словно не жестокая террористка просила принять ее в команду, а Микки умоляла дать ей досмотреть мультик, а не отправлять спать.

Я взглянул на Хоуп. Бывший сержант полиции Манчестера мотала головой, всем видом показывая: «Нет! Пусть валит! Не ведись на крокодиловы слезы!» Юто задумчиво почесал начавшую пробиваться седую бородку и, поймав мой взгляд, опустил глаза.

— Мистер Райли! Капитан Райли! Картер! Пожалуйста… Если не вы, Грег заставит быть с ним. Он отвратительный!

И это все решило.

— Хорошо, Кристина, — вздохнул я…

Девчонка просветлела лицом, но ничего не сказала, лишь облегченно вздохнула, а потом вдруг заревела, как маленькая. Ее лицо скривилось, слезы потекли ручьем.

Хоуп влепила разрыдавшейся (я надеялся, что от счастья) Крисси пощечину, та ее даже не заметила. Даже следа не осталось, словно блондинку защищало тончайшее силовое поле, прилегающее к коже. Так подтвердились слова приветствующего огья Муракиа.

Оставив Крисси, мы пошли за своими вещами. Когда Юто нырнул в свою каюту, и мы с Хоуп остались наедине, она прижала меня к стенке и прошипела:

— На два слова, кэп. — Ее глаз-биопротез не двигался, а вот собственный чуть ли не вращался, пытаясь меня пробуравить.

— На тему? — спросил я, догадываясь, о чем пойдет речь.

— Ты и сам уже понял, — зловеще проговорила она и разразилась потоком грязных ругательств, настолько не сочетавшихся с образом милой синеволосой девушки, что я не выдержал и рассмеялся.

Она замолчала, посмотрела сначала негодующе, потом с удивлением и озадаченно.

— Что?

— Все будет хорошо, сержант.

— Какой же ты идиот, капитан… — покачав головой, пробормотала Хоуп.

— Может быть, и идиот, но, как говорили мои бойцы, человек с большим сердцем, — ухмыльнувшись, заявил я. — Так что слушай меня внимательно, сержант Сауэрбранн. Я хочу дать тебе очень ответственное поручение.

— Какое?

Она и до этого момента была в бешенстве и не скрывала этого, но взбеленилась еще больше, когда я повесил на нее Крисси, сказав, что кому, как не ей, бывшему полицейскому и женщине, присматривать за блондинкой.

Отказываться Хоуп не стала, но всем своим видом показала: все происходящее ей очень-очень не нравится. Настолько, что она оторвет Кристине голову в первый же подходящий момент.

Впрочем, когда наступит такой момент, предсказать было сложно. Огья Муракиа не солгал — никто никому навредить на Сидусе не мог. По крайней мере, физически.

Взяв клетку с хомяком и затолкав вещи в рюкзак, я мысленно отругал Ирвина, который меня не дождался, и направился в отсек для отдыха, где уже ждали Юто и Крисси. Хоуп опаздывала, что было неудивительно.

Прибежала она запыхавшаяся, зато успела подвести губы и подкрасить ресницы. «Девчонка», — мысленно выругался я, но Хоуп объяснила задержку иначе.

— Искала Малыша, — сказала, разводя руками. — Нигде его нет, запропал куда-то оболтус.

— Вышел, наверное, — предположила Крисси, косясь на нее.

— Ходу, — скомандовал я. — Станция огромная, потом черта с два мы их с Ирвином найдем, если разбредутся.

Приветствующий огья Муракиа говорил, что скафандры не понадобятся, но я до последнего сомневался, что атмосфера Сидуса подойдет для землян. Однако, когда, ступив на трап и вдохнув, замер в ожидании неприятных ощущений, обнаружил, что воздух свежий и чистый — ничем не пахнет, и вроде бы даже пыли нет… Хотя нет, ощущался легкий привкус озона, как после грозы.

Лайнер, следовавший с Земли на Цереру, а попавший в центр галактики, я покидал последним. Около тысячи других пассажиров уже подчинились просьбе диспетчера Сидуса и высадились для первичного досмотра и некой инициации.

Огья, оказавшийся ростом примерно с меня, как и обещал, ждал у трапа, раздавал команды, куда идти спускающимся, а на площадке возле лайнера пассажиры, напряженно поглядывая на инопланетян, строились в тринадцать очередей. Представители других галактических цивилизаций сновали между землянами и помогали им сориентироваться.

Ящероподобные рапторианцы были приземистыми, но массивными, а гуманоиды неизвестной расы, по телам которых пробегали электрические разряды и всполохи, возвышались над людьми — их рост точно превосходил два метра. Все инопланетяне были облачены в одинаковую экипировку, но с отличиями, связанными с особенностями телосложения. Возможно, это было что-то вроде униформы «приветствующих». Если я понял верно, им полагалось встречать новичков.

Окинув взглядом людские толпы, я увидел, как в окружении выживших бандитов переминается с ноги на ногу Грег Голова — его развязали, и он как ни в чем не бывало стоял в очереди. Заметив меня, ухмыльнулся, провел большим пальцем по горлу. «Стоило все же не играть в полицию и ликвидировать убийцу», — подумалось мне.

Шак топтался недалеко от трапа, на его фоне Ирвин был заметен не сразу.

— Мистер Райли! — радостно воскликнул Малыш и замахал рукой. — Идите сюда, мы с мистером Горовицом заняли вам очередь!

Я приблизился. Ирвин выглядел неважно — осунулся и позеленел. Очевидно, сказались последствия гиперпрыжка. Малыш же чувствовал себя ребенком в парке аттракционов. Налетев на меня, принялся трясти мою руку и восторженно лопотать:

— Мистер Райли, вы видели? Видели? Здесь настоящие инопланетяне! Смотрите, у того вообще огонь из глаз! Огневик — настоящий! — я про таких смотрел в фильме «Невероятные приключения Донована в центре галактики»! Пресвятая дева Мария, это же суперкруть крутейшая! Расскажу парням с нашего квартала, они обзавидуются!

Говор Малыша сложно было разобрать, он глотал слоги и искажал окончания. «Круть» прозвучало как «кручь». Улыбнувшись парню, я похлопал его по плечу и снова посмотрел на Ирвина. Тот кивнул и попытался улыбнуться, но, увидев приближающегося рапторианца, передернул плечами и позеленел еще больше.

— Интересно, если человек боится рептилий… — задумчиво произнесла Хоуп. Смолкнув, она подождала, пока человекоящер пройдет, и продолжила: — Это ж как его сейчас расплющить должно! Как такое называется?

— Ксенофобия, — ответила Крисси, занимая очередь и становясь между мной и Юто. Увидев Тигра, девушка не утерпела, села на корточки и потянулась к клетке: — Надо же! Какая прелесть! Можно его потро…

Договорить она не успела, втянула голову в плечи, съежилась, потому что подошел Грег Голова и еще двое его подельников. То, что лысого зовут Альфредо, я знал, а вот имя чернявого бородача услышал только сейчас, когда Грег хрустнул пальцами, хищно ощерился и обратился ко мне:

— Неожиданный расклад, да? Жизнь не перестает удивлять, ведь так, парни? Что скажешь, Саид? Ты ведь у нас типа философ?

— Черную полосу сменила белая, ага, — оскалился бородач. — Слышь, Голова, а что это твоя девушка с этими калеками трется?

— Ха-ха-ха! — как-то искусственно загоготал Альфредо, указывая на нашу группу пальцем. — Одноглазая, кретин, два старпера и вожаком — однорукий! — Он принял серьезный вид и озабоченно поглядел на бородача. — Пс-с-ст, Саид, ты про банду калек слыхал?

— Эти калеки разделали вас под орех! — воскликнула Кристина.

Грег сделал вид, что ее только заметил, и радостно оскалился, раздвинув руки:

— Боже, Крисси! А ты чего тут? Наши все там уже, в начале очереди!

Кристина поднялась и шагнула назад, мне за спину, а я влезать в перепалку не спешил — не видел надобности. Зона мирная, навредить моим людям бандиты не смогут, так чего зря воздух сотрясать?

— Иди ты… Грегор. — Девушка вскинула подбородок. — Я тебе ничего не должна, ясно? Вали к черту и оставь меня в покое!

Голова опять ощерился, только уже злобно:

— Значит, так, да? Расчирикалась-то как… Но ничего, настанет время — на брюхе приползешь, но поздно будет. — Голова обвел всех взглядом. — У вас неприятности, вы еще не поняли?

— Отвали, Грег, — огрызнулась Хоуп. — Неприятности у вас! Потому что, во-первых, ты тупой и еще этого не понял. Во-вторых, здесь нет места беспределу.

Грег шагнул к ней, замахнулся для удара.

— Ах ты пигалица…

Отскочив, Хоуп приняла боевую стойку и сделала приглашающий жест:

— Давай-давай, дятел! Ставлю свой бионический глаз на то, что у тебя кишка тонка!

Ухмыльнувшись, Грег Голова вытащил из-под ремня импульсный пистолет и навел на девушку.

Глава 8. Первый защитник

Подумать о том, что вряд ли земное оружие навредит Хоуп, я не успел — сработали рефлексы. Прыжком я преодолел дистанцию и закрыл собой девушку, одновременно отталкивая ее с линии огня, нырнул, перекатился и… удар пришелся в никуда, потому что Грег отпрянул и почему-то быстро спрятал ствол.

Зыркнув в сторону, он отвернулся и как ни в чем ни бывало быстро зашагал на свое место в очереди.

Его подручные Альфредо и Саид, синхронно изобразив пальцами пистолеты, навели их на меня:

— Пу-у-ух! — сказал Альфредо. — Оборачивайся, кэп. То, что случилось на лайнере, дело обыденное. Помахались, уступили, все по понятиям. А вот того, что ты его бабу увел, Голова не простит.

Бандиты удалились. Юто и Хоуп провожали их взглядами, и только Малышу Шаку было все равно — он улыбался и, задрав кудрявую голову, восторженно изучал космопорт Сидуса. Ирвин кусал губы и хмурился.

Крисси тронула меня за плечо:

— Капитан Райли… — заговорила девушка. — То, что сказал Альфредо…

— Потом, — отмахнулся я, заметив идущего к нашей группе пышущего жаром огья Муракиа. Очевидно, поэтому Грег не стал лезть на рожон и отступил.

Я шагнул ему навстречу и помахал рукой:

— Приветствующий огья Муракиа!

А потом подумал, что, может, это другой огья: все они пока на одно лицо. Но все же это оказался знакомый.

— Капитан хомо Картерайли! — откликнулся огья. — Прошу, следуйте за мной.

«Как есть огневик», — подумал я, изучив его вблизи. Однако мешкать было некогда, инопланетянин удалялся, и, велев товарищам по несчастью никуда без меня не уходить, я последовал за огневиком. Клетку с хомяком вручил ближайшему своему человеку, и так вышло, что им оказалась Кристина.

Далеко идти не пришлось. Огья дошел до серебристого диска на краю зоны досмотра, встал на него сам и пригласил меня. Не успел я повторить действия инопланетянина, как диск под нами провалился, все вокруг замельтешило, и сильно закружилась голова. А через мгновение мы уже остановились и оказались в небольшом замкнутом помещении с матовыми стенами. Во время спуска физически я не ощутил никакого движения и предположил, что пару секунд назад впервые в жизни совершил телепортацию.

— Разговор приватный, капитан хомо Картерайли.

— Картер… — Я сделал паузу. — Райли. В два слова. Первое — имя, второе…

— Семейное имя, принадлежность к роду, — перебил огья Муракиа. — Вы не первый хомо на Сидусе, хомо Картер Райли, но для наших переводных модулей все еще сложно уловить такие нюансы. — Он потрогал себя пальцем в районе виска. — Во время инициации вы получите такой же и сможете понимать речь каждого гражданина Сидуса. При желании сможете приобрести речевой модуль, который позволит говорить самому. Кроме того, вы освоите всеобщий язык. Мы не знаем, кто говорил на нем раньше, но это язык Разума Сидуса.

— Вы хотели сказать, язык Предтеч?

— Это лишь одна из версий, но, признаю, она основная, — ответил огья Муракиа и сделал приглашающий жест. — Пожалуйста, располагайтесь поудобнее.

Инопланетянин сел прямо на пол. Оглядевшись, я не увидел никакой мебели и устроился рядом, скрестив ноги по-турецки.

— Ваш космический корабль прибыл на Сидус, не имея гиперпривода, — напомнил огья Муракиа. — Никто из нас никогда с подобным не сталкивался. Сейчас я попрошу вас поделиться собственной версией произошедшего. Предупреждаю, что разговор записывается и будет прослушан членами Верховного совета.

— Все так серьезно?

— Также советую быть искренним, — не ответив, продолжил приветствующий. — Есть шанс, что ложь будет плохо расценена Разумом Сидуса и вы потеряете очки рейтинга. — Упреждая мой дальнейший вопрос, огья выставил перед собой скрещенные руки. — Ваши вопросы — потом. Сейчас ответьте на мой.

Причин врать или увиливать я не видел, а потому рассказал все как было, причем с самого начала — с посадки на орбитальный шаттл. Инопланетянин слушал внимательно и не перебивая, но чувствовалось, что его не интересуют эти подробности — он ждет конкретики по обстоятельствам гиперпрыжка.

Захват корабля пиратами и принадлежность Грегора Головы к Триаде его вообще не тронули. Похоже, на Сидусе всем было плевать, что делал новичок до появления на станции. Если недобропорядочные обитатели набедокурят здесь, их судьбу, вероятно, должен решать всемогущий Разум.

Куда больше приветствующего заинтересовал шаттл, прыгнувший через гиперпространство перед нами.

— Сегодня других новичков не было. Никаких, кроме вас. Нуль. Ничего. Пустота. — Огья провел согнутой ладонью по груди. Видимо, таким у этой расы был жест отрицания. — Более того, новичков-землян мы не видели уже… — Он поморгал, видимо, пересчитывая локальное время в привычную людям метрику. — Сто четырнадцать оборотов Земли вокруг своей оси.

— Сто четырнадцать дней?

— В расчет брался не только временной промежуток видимого солнца с локализованной точки планеты. — Огья Муракиа снова провел по груди. — Дней и ночей. Суток.

Похоже, галактические переводчики неидеальны…

— Но шаттл, ушедший в гиперпространство, точно был! — воскликнул я. — Его видела Крисси… хомо Кристина ван де Вивер. В момент гиперпрыжка она была единственной, кто оставался на капитанском мостике. Вам следует поговорить с ней.

— Вы позволяете, капитан хомо Картер Райли?

— А вам нужно мое разрешение?

— На Сидусе свято блюдутся интересы локальных организованных групп. Вы капитан, а следовательно, никто не имеет права допрашивать членов вашей команды. Правда, есть и обратная сторона — вы несете ответственность за действия своих подопечных.

— Понимаю, но у нас с вами разное понимание того, кто составляет мою группу. Я не знаком с большей частью пассажиров, а капитаном стал…

Огья Муракиа снова скрестил руки, и я замолчал.

— Мы отклонились от важной темы, — сказал он. — Все, о чем вы хотите спросить, есть в Кодексе гражданина Сидуса. Вы получите его при инициации. А сейчас давайте вместе подумаем, что произошло с вашим лайнером. Даже если вы попали в стартовую область гиперпрыжка другого шаттла, все, что вам грозило — угодить в искажение метрики пространства! Состыкуйся вы или коснись друг друга — гиперпрыжок бы не состоялся, ведь это повлекло бы изменение массы объекта прыжка!

Огья Муракиа распалился и некоторое время, оперируя физическими терминами, доказывал мне, что моя версия произошедшего, единственная из существующих, не стоит выпитого яйца даджака. Я пожалел, что еще не прошел инициацию и не знаю, кто такой даджак. Да и от физики был так далек, что не понимал и половины того, что мне обвиняющим тоном высказывал приветствующий.

— Теперь вы понимаете, почему я просил вас очень хорошо подумать, прежде чем отвечать на мой вопрос? — спросил огья Муракиа, закончив с лекцией по физике гиперпространства.

— Приветствующий огья Муракиа, я солдат, а не ученый. Вы не дали мне договорить, а я хотел напомнить, что главным на лайнере стал по стечению обстоятельств, возглавив сопротивление бандитам. Так получилось, что, когда вы вышли на связь, я оказался на капитанском мостике. Понятия не имею, куда делся шаттл, прыгнувший перед нами, прыгал ли он вообще на Сидус и как в прыжок затащило нас.

— Еще одной загадкой на Сидусе больше, — констатировал огья. — Тогда не смею вас больше задерживать… Хотя есть еще один вопрос. Транспортное средство, на котором вы прибыли сюда…

— Что с ним?

— Оно занимает место. Хотите оплатить парковку?

— Нечем, даже если бы хотел.

— Насколько я понимаю, судно вам не принадлежит, но на нем прибыли вы, причем в ранге его капитана, а потому вправе решить его судьбу.

— Какие у меня варианты?

— Здесь оно бесполезно, — ответил огья Муракиа. — Хлам. Мусор. Металлолом. Рухлядь. Дрянь…

— Достаточно, я вас понял. Что можно сделать с лайнером?

— Можете попробовать продать с аукциона.

— Давайте выставим на аукцион. Как это сделать? За сколько, думаете, можно продать лайнер?

— Один милли, — не раздумывая ответил приветствующий и уточнил: — Одна тысячная монеты Сидуса будет предельной ценой. После инициации вы сможете сами выставить судно на аукцион, но предупреждаю, что аукционный сбор составит не менее десяти процентов от запрашиваемой стоимости. Вам нужно будет его оплатить вне зависимости от того, успешно ли пройдут торги.

Я почесал подбородок. Кому здесь нужен земной лайнер без гиперпривода, который и на Земле считался старьем? Так недолго и на Сидусе начать жизнь должником…

— Еще варианты?

— Утилизировать. Это затратно, но работу должны покрыть извлеченные ресурсы.

— Давайте утилизируем, — сказал я. — Если можно, ответьте еще на один вопрос.

Огья Муракиа замер, словно отдавал кому-то мысленные команды, после чего скрестил руки, давая понять, что беседа закончена:

— Обещаю, на все вопросы, которые крутятся у вас в речевом аппарате, вы получите ответы. Мне же срочно нужно в канцелярию Совета для доклада. А сейчас встаньте на переправляющий диск — вернетесь в зону досмотра и инициации.

Так я и сделал, и диск «перенаправил» меня туда же, откуда забирал.

К моему возвращению толпа пассажиров уже рассосалась. Ирвин, Шак, Юто и Хоуп тоже исчезли и ждали меня, наверное, за границами силового поля. Но кое-кто все же задержался. Сидя на полу спиной ко мне, в зоне посадки осталась Крисси.

— Кристина! — удивленно окликнул я девушку.

— Наконец-то! — воскликнула она, обернувшись. Легко вскочила на ноги, кивнула на выход из зоны изоляции и протянула клетку с Тигром. — Все уже там. Нам сказали, что нельзя проходить инициацию с чужими вещами, а оставить хомячка одного я не рискнула.

— Ладно, идем, — сказал я, принимая клетку.

У выхода мы разделились. Каждому нужно было встать на круг примерно метрового радиуса, а с другой стороны нас встречали приветствующие. Крисси достался огья, а мне — рапторианец. Этот приветствующий был настоящим гигантом по меркам своей расы, почти не уступая мне в росте. Вокруг выросли полупрозрачные границы силового поля, создав атмосферу приватности.

Продемонстрировав четырехпалую руку, рапторианец выдохнул из ротовой щели бурое облачко:

— Четыре по четыре кебаха твоему дню, хомо! Я есть приветствующий рапторианец Тренгулин’Кули.

Голос его звучал низко и басовито. Переведенное приветствие, казалось, не несло смысла, но, судя по четырем пальцам на руках рапторианца, «четыре по четыре кебаха» могло значить что-то хорошее. Что-то вроде «добрый день». Или «полную охапку счастья сегодня».

— Четыре по четыре кебаха и твоему дню, приветствующий рапторианец Тренгулин’Кули.

Он совсем по-человечески усмехнулся, а я представился:

— Я есть хомо Картер… Райли.

— Добро пожаловать на Сидус, хомо Картер Райли. Нам уже известны обстоятельства того, как вы попали сюда. Учитывая это, мы снимаем с вас ответственность за ваш экипаж. Лишь четыре хомо… — Рапторианец замер, будто к чему-то прислушался, и поправил себя: — Лишь пятеро хомо признали ваше лидерство над ними: Шакир Огунсания, Юто Эндо, Хоуп Сауэрбранн, Ирвин Горовиц и присоединившаяся к ним Кристина ван де Вивер.

— И Тигр. — Я продемонстрировал клетку с хомяком.

Рапторианец Тренгулин’Кули с живым интересом уставился на питомца, который, попав в центр внимания инопланетянина, резко ускорился и побежал так, что колесо бешено закрутилось.

Приветствующий выдал несколько колечек ароматного пара:

— Что это? Какой-то примитивный двигатель?

Сначала я впал в ступор, потом догадался, что имеет в виду Тренгулин’Кули.

— Нет, приветствующий. Это контейнер жизнеобеспечения для существа внутри. Существо называется хомяк. Его зовут Тигр. Хомяк Тигр.

Очевидно, таких слов еще не было в лексиконе обитателей Сидуса, и Разум внес его в базу данных именно так, как я сказал.

— Гкхом’миакк’тигурр… — словно пробуя слово на вкус, произнес рапторианец. — Звучит грозно, и хоть на вид гкхом’миакк’тигурр выглядит безобидно, не сомневаюсь, что для вашей расы он имеет огромную ценность. На Сидус берут лишь то, что доставить обойдется дешевле, чем создать здесь.

— Это мой питомец, — смущенно признал я.

— Боевой? — Змеиные глаза рапторианца вспыхнули с куда большим интересом. — Его укус токсичен? Или вы используете его как паразита-диверсанта? А может, гкхом’миакк’тигурр владеет искусством смертельных излучений? Или плюет абсолютной кислотой?

Я покачал головой, и рапторианец понял этот жест, после чего посмотрел на показания какого-то гаджета, встроенного в запястье, и спросил:

— Разум существа в зачаточном состоянии и не достигает показателя разумности по галактическим стандартам. Кто это?

Судя по всему, Крисси уже закончила общаться со своим приветствующим огья и встала в центр круга. Фигура девушки исчезла в столбе радужных потоков света.

Решив поторопиться, я быстро рассказал любопытному рапторианцу о хомяке все, что знал. Степной грызун, милый, потому пользуется популярностью среди маленьких хомо, нетоксичен, не владеет никакими боевыми навыками, может жрать — много жрать! — может спать, может крутить колесо. В свободное от этого время гадит. Иногда исключительно для собственного удовольствия. Нет, земляне не используют испражнения гкхом’миакк’тигурра в качестве косметического средства. И в качестве биологической добавки к питанию тоже. Нет, гкхом’миакк’тигурр не годится в качестве наживки для ловли хищников. Нет, гкхом’миакк’тигурр не защитит владения в отсутствие хозяина. Нет, выделения и шерсть гкхом’миакк’тигурра не несут практической ценности…

— Не понимаю, — прогудел рапторианец. — В чем смысл иметь в качестве питомца такую примитивную форму жизни?

Тигр прекратил крутить колесо и одарил его суровым взглядом.

— Он милый, — ответил я. — И это подарок моей дочери.

— Понял! — просиял рапторианец. — Вы испытываете эмоциональную привязку к существу! Что ж, теперь, когда мы с этим разобрались, я поделюсь с вами базовой информацией о Сидусе, после чего вам предстоит обряд инициации. Вы станете частью Сидуса, его гражданином, а все ваши владения будут внесены в базу данных станции.

Весь разговор мне пришлось стоять, и отвыкшие от нагрузок ноги гудели, но наконец рапторианец Тренгулин’Кули закончил вводить меня в курс дела на Сидусе. Оказалось, сам Сидус — это те самые черные кубы. Рапторианцы, первыми прибывшие в центр галактики, обнаружили лишь один — центральный. Их корабль-разведчик втянуло внутрь, экипаж был инициирован, и это позволило им войти в контакт с Разумом Сидуса.

Вскоре из первоначального куба вырос еще один, где рапторианцам открылись производственные и вычислительные мощности Сидуса. Потом явились огья и вольтроны (те самые инопланетяне с разрядами по телу), и из центрального Сидуса выросли еще два куба.

Следом на станции появились все остальные. Однако эти остальные явились незадолго до людей, а потому основными обитателями Сидуса пока были только первые три расы — рапторианцы, огья и вольтроны.

Люди стали двенадцатой цивилизацией, нашедшей путь к Сидусу. Когда я поинтересовался, как так вышло, что столько рас галактики явились сюда почти одновременно (по сути, в последние двадцать-тридцать земных лет), Тренгулин’Кули напомнил, что координаты Предтеч, расшифрованные каждой цивилизацией, очевидно, вели в конкретную точку не только в пространстве, но и во времени.

Общее для всех рас пространство располагалось в первом выросшем кубе — там заседал Верховный совет, велась торговля и устраивались бои Арены. Второй куб Разум выделил под космопорт, склады и что-то вроде таможни — место, где встречали новичков, проводили досмотр и инициацию. В третьем находились производственные и вычислительные мощности Сидуса.

Жилые строения обитателей Сидуса были в тех самых «одуванчиках», которые я видел на подлете к кубу. Эти станции были созданы пришельцами по типовому проекту.

Главное, что меня беспокоило, решилось очень легко. Выяснилось, что каждый гражданин Сидуса имеет право на бесплатное жилье и базовое питание. В жилом кластере, предназначенном людям, можно застолбить за собой личную комнату, доступ в которую разрешен только владельцу. В комнатах есть точки выдачи воды и продуктов.

— А что за Кодекс гражданина Сидуса? — спросил я напоследок.

— Получите его при инициации, — ответил приветствующий. — По сути это краткий свод рекомендаций, который внедряется в разум гражданина. Следовать ему или нет — личное дело каждого, но важно помнить, что поступки гражданина всегда оцениваются Разумом и учитываются в рейтинге.

Я хотел спросить, на что влияет рейтинг, но рапторианец Тренгулин’Кули, как и огья Муракиа, скрестил руки, дав понять, что разговор окончен, после чего указал на круг, куда следовало встать, закрыв глаза. Последнее требовалось, чтобы, как выразился рапторианец, сберечь зрительные рецепторы, которые могут пострадать, стоит лишь узреть величие сверхразума.

Шагнув в круг, я сомкнул веки, но вместо привычной черноты на ослепительно-белом фоне проступил текст:

Добро пожаловать на Сидус, хомо Картер Райли!

Запускается процедура инициации. Ждите…

Нахлынуло ощущение блаженства. У меня подкосились ноги, но при этом я словно парил, наслаждаясь моментом. В какой-то миг мне стало щекотно, причем сразу во всем теле, даже в голове, но неприятное ощущение быстро исчезло, а перед глазами вспыхнул текст — все те же руны-иероглифы, но теперь я их не просто понимал, но и мог спокойно прочитать:

Зафиксировано галактическое достижение: «Вида своего первый»!

Вы первый представитель расы, вошедший в контакт с наследием Предтеч.

Разум Сидуса благодарит вас и награждает генетической модификацией «Щит Предтеч».

Очки рейтинга: +1000.

Зафиксировано локальное достижение: «Первый защитник»!

Вы первый представитель расы, уничтоживший внепространственного паразита.

Разум Сидуса благодарит вас и награждает полным восстановлением жизнеспособности.

Очки рейтинга: +500.

Текст был продублирован для всех органов чувств. Нежный голос озвучил, ласковое прикосновение к коже дало понять, как важны деяния Картера Райли для всех разумных галактики, запахи моря и древесной коры, замешанные на пряном аромате разнотравья, намекнули, что я дома.

А еще, даже не открывая глаз, я осознал, что полностью здоров и, не веря ощущениям, пошевелил пальцами ранее отсутствовавшей руки.

Глава 9. Щит Предтеч

Сдерживая радость и ликование, я решил дождаться, пока формальные процедуры завершатся. Случившееся со мной было настолько сказочно, что в реальности происходящего следовало разбираться в спокойной обстановке.

Изначально мне представлялось, что инициация гражданина Сидуса — что-то вроде визы или регистрации. Доводилось слышать на школьных уроках истории, что раньше, когда человечество было разделено на страны, такое практиковалось.

В общем, ждал чего-то обыденного: вот, мол, хомо Картер Райли, прибыл и зарегистрирован такого-то трень-брень-бря такого-то галактического года. Биологический возраст тридцать семь лет, в разводе, есть двенадцатилетняя дочь. Владеет гкхом’миакк’тигурром неопределенного возраста. Пребывание на Сидусе разрешено.

Вряд ли эти данные будут где-то записаны на бумагу, или какой-нибудь клерк, например, приветствующий рапторианец, внесет их в галактическую базу данных… Но по привычке ожидал чего-то именно в этом духе, разве что в более продвинутом виде.

Однако реальность не имела ничего общего с моими представлениями. Все произошло в считанные секунды — вот я в круге инициации, меня заливает радужными потоками света, открываются уведомления о достижениях и… все.

Свет исчез, на периферии зрения уведомления свернулись в зелененький кружок с цифрами, а рык рапторианца Тренгулин’Кули вернул меня в действительность:

— Поздравляю, хомо Картер Райли! — выдохнул тот облачка бурого пара. — Отныне и навсегда вы гражданин Сидуса!

И только поблагодарив приветствующего и сойдя с круга инициации, я вспомнил обещания огья Муракиа и осознал, что не только получил ответы на вопросы, которые крутились на языке, но и без проблем понял сказанное (вернее, выдохнутое рапторианцем, потому что эта раса общалась запахами, хоть и могла издавать звуки).

Улыбнувшись, я ответил на всеобщем языке:

— Спасибо, рапторианец Тренгулин’Кули! — И помахал обретенной рукой.

Территория на выходе из зоны посадки пустовала, это был своеобразный буфер перед общим пространством космопорта. Вдоль ее границ беспорядочно стояли шары из непонятного материала размером выше моих колен. Потрогав их, я опознал приспособления для отдыха. Наверное, их разместили для того, чтобы новенькие пришли в себя после инициации.

Я опустился в шар, и он тотчас прогнулся, принял форму моего тела, превратившись в удобное и мягкое кресло. Прежде чем выходить на люди, стоило разобраться с мыслями, а потому я лег поудобнее, вытянул ноги, прикрыл веки и занялся анализом произошедшего.

Итак…

Во-первых, у меня снова две руки. Не три, как у шамана из популярной на Земле песни, а две, а это ровно в два раза больше, чем было.

Оплавленный биопротез, спасший мою жизнь на лайнере, куда-то исчез. Когда и куда — непонятно, да и плевать. Я крутил новой старой ладонью перед глазами, щупал, напрягал мышцы плеча, сгибал пальцы и даже потянулся почесать спину…

Рука была… своя.

Да, иначе и не скажешь, именно так. Разве что совсем безупречная — ни шрамов не осталось, ни царапин. Степень оволосения была примерно такой же, как и раньше.

Больше всего меня восхитили короткие и чистые ногти. Для контраста я выставил обе руки перед собой, сравнил… И ухмыльнулся. Левая рука была такой же, с постриженными ногтями и без грязи под ними. Даже немного страшно — а я ли вышел из круга инициации? Уж слишком этот новый «хомо Картерайли» чистенький. Стерильный даже.

Что и говорить, награда Сидуса оказалась царской. Здоровее, чем сейчас, я никогда не был — даже когда только появился на свет. Восстановилась искривленная носовая перегородка, обострились зрение и обоняние, исчезли шрамы, перестало ныть колено. Расшатавшийся после драки с пьяным соседом зуб, удалять который я не хотел, потому что на имплант средств не было, встал на место и стоял как влитой. На другом исчезла щербинка, словно отколотый кусок нарастился сам собой.

Я посмотрел на себя в комм с фронтальной камеры, и губы сами растянулись от уха до уха — мало того что не осталось ни одного седого волоса, так еще и морщины исчезли! Сколько мне дали бы на Земле? Лет двадцать пять, не больше!

Время здесь, кстати, текло иначе, чем в Солнечной системе, и измерялось в тиках — временных промежутках между пульсацией радиоизлучения станции. Тик равнялся примерно пятнадцати земным минутам.

Во-вторых, я чувствовал себя так, словно живу здесь достаточно давно. Если раньше мои познания о Сидусе были разрозненными и бессистемными, как отдельные части паззла в коробке, то теперь части головоломки заняли отведенные им места. Общественное устройство станции, ее известная разумным история, возможности и цели, иерархия и виды представленных рас… Все стало естественно-понятным, как правила игры для заядлого футбольного болельщика.

Все эти знания укладывались в Кодекс гражданина Сидуса.

На всеобщем языке гражданство значит нечто одновременно и меньшее, и большее, чем на Земле. Чтобы стать гражданином Сидуса, достаточно попасть на станцию и пройти инициацию. Вместе с этим новичок получает все необходимое для жизнедеятельности, причем бесплатно. Однако «необходимое» не значит «все, что душа пожелает», это лишь базовый социальный прожиточный минимум — нечто подобное предоставляют и на Земле. По крайней мере, тем, кто не лишился гражданства.

Заправляет всем на станции Верховный совет, члены которого избираются из числа граждан с высоким рейтингом. Основной функцией совета является развитие Сидуса на благо не только всех его граждан, но и разумной части галактики.

У рядового гражданина нет права голоса на выборах, не говоря уже о праве покупать земельные участки на колонизируемых необитаемых планетах. Право владеть космическим кораблем тоже не для всех. Для этого нужны высокие позиции в рейтинге Сидуса, а тот формируется исходя из личных достижений.

Сверхразум каким-то образом всегда знает, кто что делает, даже если гражданин находится в другом конце галактики. Каждое слово и поступок оцениваются Разумом, и исходя из этого пересчитывается гражданский рейтинг. В этом для меня не открылось ничего нового, что-то подобное уже существовало на Земле.

Так вот, достижения… Именно это со мной и произошло: я открыл человечеству путь к Сидусу, пролив кровь на плиту Предтеч, и уничтожил трех «пауков» — внепространственных паразитов. Откуда они взялись и почему — этот вопрос пока для меня так и остался загадкой. Кодекс о них ничего не говорил, и я решил поинтересоваться у местных, что это за твари.

Мысль о «пауках» пробудила болезненные воспоминания, а вместе с ними и вопросы, которыми я наверняка задавался десять лет назад на Марсе, но забыл.

Первая Марсианская — могущественная компания. Ее собственная служба безопасности даст фору «Стражам», куда брали кого ни попадя, лишь бы был боевой опыт. А раз так, то почему Куб Предтеч, секретный объект, охраняли мы? Ответ лежал на поверхности: своих берегли, а нас изначально собирались пустить в расход. И так и сделали… но по какой-то причине оставили меня в живых.

Наверное, потому что сначала хотели допросить, а потому ждали, когда я очнусь. Но я еще лежал в коме, а информация о Кубе стала известна на Земле. Исследования продолжили правительственные службы, и смысла меня убивать больше не было.

В этот момент на меня накатила такая злость на всех этих карповичей, а вместе с ней и боль за погибших друзей, что я дал себе слово: вернусь на Землю и выясню правду. А когда найду виновных, церемониться не буду и как минимум сделаю все произошедшее достоянием общественности. О высшей мере наказания я тоже подумал, но решил, что быстрая смерть — слишком легкое наказание. Другое дело — потеря всего, что имеешь: власти, статуса, положения, денег и свободы. Рудники в свинцовых горах Венеры похуже смерти.

Не знаю, откуда я набрался такой самоуверенности и смелости, но сейчас, когда стал «Первым защитником» и «Вида своего первым», могущественные силы Земли представлялись мне так же, как ацтеки Эрнану Кортесу.

Приняв решение, я успокоился и продолжил разбираться с новыми данными о Сидусе.

Порадовало то, что Верховный совет предоставляет каждому новому гражданину одну бесплатную модификацию — дабы помочь адаптироваться и стартовать в новых условиях.

Из известного мне, на Сидусе самые популярные — три вида модификаций, или модов, как говорили на Земле: генетический, боевой и профессиональный.

Первый вид меняет тело или мозг, усиливая одну из характеристик, причем естественным путем, хоть и многократно ускоренным. Грубо говоря, если мод делает тебя сильнее, то мышечная масса растет вполне реальная.

Второй, как правило, — это имплантируемое техническое приспособление, которое предназначается тем, кто видит себя бойцом Арены, охотником, наемником или воином. Такие моды хороши тем, что их можно апгрейдить. Нечто подобное, подозреваю, использовал Грег Голова. На Земле таких штук в открытой продаже нет, так что, скорее всего, их завезли контрабандой и выкинули на черный рынок.

Третий вид модов загружает в мозг базовые знания по одной из профессий, востребованных в галактике, в том числе и на Сидусе. Собственно, владея деньгами, можно стать суперпрофессионалом-теоретиком в чем угодно.

Вопрос, где взять наградной мод, не стоял. Выбрать и получить его можно было не сходя с места…

И здесь начиналось самое интересное, оно же «в-третьих». Я теперь смотрел на мир сквозь полноценный нейроинтерфейс, выдающий по желанию информацию: собственный профиль, карту Сидуса, магазин с доступными модами и экипировкой, аукцион…

В целом и по функциям галактический интерфейс напоминал тот, что я видел на щитке шлема в «Джаггернауте» — там информация тоже выводилась перед глазами. Вот только теперь в шлеме необходимости не было, да вместо привычных букв и цифр отображались движущиеся и морфирующие руны-иероглифы. Каждый изменяющийся символ мог значить целое предложение, и то, что раньше казалось хаосом, обрело смысл.

Впрочем, и это я тоже знал, язык интерфейса всегда можно сменить по одному желанию, просто смысла в этом нет — всеобщий язык Предтеч, как и наречия других рас, я усвоил после инициации. К тому же переводчик здесь работает пока неидеально, в этом уже была возможность убедиться.

Когда я закончил с промежуточными выводами, пришла очередь изучить интерфейс гражданина Сидуса более подробно.

Начал я с собственного профиля, предварительно согласившись, чтобы информация выводилась в земной системе мер и весов.

Картер Райли, хомо, новичок 0-го уровня

Родная планета: Земля, Солнечная система.

Очки рейтинга: 1500.

Позиция в рейтинге: 84 124.

Достижения

Вида своего первый (информация скрыта).

Первый защитник (информация скрыта).

Основные характеристики тела

Хронологический возраст: 37 лет.

Биологический возраст: 24 года.

Рост: 201 см.

Вес: 111 кг.

Жизнеспособность: 12.

Разум: 9.

Мощь: 17.

Подвижность: 11.

Адаптируемость: 10.

Доступные модификации

«Щит Предтеч» (генетическая).

Никаких пояснений мне не понадобилось, ведь благодаря инициации было ясно, что значат характеристики и как они рассчитываются.

«Жизнеспособность» говорит сама за себя и показывает, насколько я живуч в неблагоприятной среде или в бою. Двенадцать очков характеристики превышают средние для людей показатели, но в сравнении с теми же рапторианцами — курам на смех, или даджакам — некоему их аналогу, двухголовым птицам, разводимым на Лахабе, родной планете расы огья.

Показатель «Разума» отвечает за обучаемость и способность использовать сложную технику. Сидус позволяет получить определенный объем знаний, используя профессиональные моды, но чем сложнее тема, тем больше нужно «Разума». Кроме того, если гражданин участвует в исследованиях, ведущихся на Сидусе, высокий показатель характеристики повышает его вклад в результат, от чего зависят награды станции.

«Мощь» другими словами можно назвать физической силой. Чем мощнее — тем сильнее удары холодным оружием, выше грузоподъемность и, соответственно, тем более тяжелую амуницию можно носить. Отдельные добывающие профессии требуют высокого показателя этой характеристики.

«Подвижность» включает в себя совокупные показатели ловкости, скорости передвижения и реакции, скоординированности и баланса тела.

С «Адаптируемостью» не так просто. Пожалуй, из всех характеристик эта является самой комплексной, и от нее зависит многое: скорость освоения нового оборудования и техники, обучаемость новым навыкам (своими силами, в отличие от использования модов и влияния на это «Разума»), коммуникативные способности, лидерство, умение быстро принимать верные решения. Кроме того, именно «Адаптируемость» влияет на то, как эффективно я буду действовать в непривычных условиях других планет — при иной гравитации и атмосфере.

В профиле была еще одна вкладка: «Боевые характеристики». Однако открыть ее я не смог, появилось предупреждение:

Для расчета боевых характеристик проведите бой на Арене Сидуса.

Ни на какую Арену я пока не собирался, хотя из рассказов первопроходцев знал, что это место — доступный для новичков станции способ чего-то добиться. Но для начала нужно освоиться, разобраться с тем, где жить и что есть, рассмотреть варианты, чем можно заняться, чтобы стать полезным для Сидуса и… вернуться на Землю.

Единственное, что осталось неясным: как использовать наградную генетическую модификацию «Щит Предтеч» и зачем она нужна. То есть интуитивно я понимал, а на деле ничего не вышло. Как ни пытался активировать способность, видневшуюся в интерфейсе, ничего не происходило. Я даже не понял, получило ли мое тело соответствующие изменения, или «генетическая модификация» — это некий предмет. Но если так, то где он?

— Где же он? — спросил я у хомяка, подняв клетку перед собой.

Тигр снисходительно посмотрел на меня, пошевелил усами и отвернулся, а я задумчиво поскреб щетину на подбородке.

Это сработало. Мелкая моторика рук дала свои результаты, сконцентрировав внимание — среди нескольких интуитивно понятных значков взгляд выцепил полупрозрачный квадратик с цифрой «1».

Фокус на нем, и квадратик раскрылся в объемный виртуальный куб, разделенный на полупрозрачные отсеки. В самом низу, занимая один отсек, вращался вокруг своей оси круглый щит. Выглядел он почти так же, как у земных викингов, на нем был знакомый рисунок — радужный скарабей.

Я попытался дотронуться до него, но палец прошел сквозь. Тогда я пожелал взять его в руки… и ощутил небольшую тяжесть на ладони. Если это был галактический щит, то он явно подходил по размеру не мне, а хомяку. Недоуменно покрутив его в руках, я уставился на награду, желая понять, что делать с этой игрушкой-пуговичкой. Щит был даже не металлическим — деревянным. Ну, или казался таковым.

Над предметом всплыло пояснение:

Щит Предтеч

Реликтовая генетическая модификация.

При использовании навсегда преобразует кожный покров на молекулярном уровне в эффективную живую броню реликтового класса.

Живая броня активируется автоматически при любом негативном воздействии на тело носителя. Непроницаема для всех видов урона на все время действия запаса прочности.

Прочность живой брони восстанавливается со скоростью 4,17 % в час.

Требования: галактическое достижение «Вида своего первый».

Оценочная стоимость: 300 монет Сидуса.

Похоже, это мод вроде того, что поставил себе Грег Голова, вот только разница между ними космическая! Дешевый мод Грега не сумел защитить хозяина от пары моих ударов, а вот «Щит Предтеч»… Черт, да такой дорогой мод наверняка выстоит и против плазмагана! Высчитать бы, на сколько хватит «живой брони»…

Минутку…

Я еще раз посмотрел на оценочную стоимость мода…

Триста монет Сидуса?! Это же почти полторы тысячи полновесных биткойнов! С такими-то деньжищами работать не придется ни мне, ни моим детям с внуками до конца жизни!

Первопроходцы вернулись на Землю за двадцать семь монет, но переплатили за возможность попасть в то же время, из которого вылетали. За десяток монет можно вернуться домой, вложить во что-нибудь деньги и жить припеваючи!

От открывшихся перспектив у меня в зобу дыханье сперло, а нижняя челюсть отвисла до пола. На губах блуждала идиотская улыбка, пока я пялился на число «300» и представлял, как круто будет прилететь к Микки на суперфлаере… Ух!

Представив, как выпучит глаза Джослин, я радостно рассмеялся. Не то чтобы хотелось причинить ей боль, наоборот, я бы сделал все, чтобы бывшая жена тоже больше никогда не работала… по крайней мере, там, где ей не нравилось. Она это заслужила, практически в одиночку воспитывая дочь. Тот ухажер, с которым я когда-то подрался, давно ее бросил, а следующие романы Джослин ничем серьезным не закончились.

Подобрав челюсть, я внимательно перечитал описание «Щита Предтеч» и закатал губу обратно. Вот же дурачок! Требования реликта такие, что вряд ли удастся быстро найти покупателя. Много ли их — «вида своего первых»? Простая арифметика — двенадцать, включая меня, если считать те расы, что открыли для себя Сидус.

И все же… Все-таки как минимум одиннадцать потенциальных покупателей на станции есть.

Если они еще живы, конечно.

Глава 10. Отщепенцы

Минут пять я крутил «Щит Предтеч» между пальцами, как фишку казино. Скарабей на щите-пуговичке менял цвет, и чем больше я на него смотрел, тем сильнее хотелось применить реликт по назначению, сделав частью себя.

Но поддаться искушению не давали мысли о доме, дочери и новых друзьях. Пока не сделал необратимого, я вернул артефакт в виртуальное хранилище, решив не спешить с использованием генетического мода.

Хранилище… При мысли о нем вспомнилось, что хомяк сидит на резервах корма и воды с самой Земли. Тигр, кажется, понял, что хозяин наконец-то вспомнил о нем, сошел с колеса, приблизился к прозрачной стенке клетки и укоризненно посмотрел на меня.

— Что, дружок, проголодался? — Я дотронулся до сенсорного экрана и удивился — индикаторы корма и воды показывали больше пятидесяти процентов. — Хм…

Тигр пискнул и вернулся в колесо, начав разгон. Видимо, хотел продемонстрировать, что и у него еще есть порох в пороховницах, и не только я вида своего первый, но и он, гордый гкхом’миакк’тигурр — первый своего вида в центре галактики!

— Орел! — Я показал хомяку большой палец, а сам задумался. Интересно, на сколько еще хватит корма? И как такое возможно, что Тигр за две недели даже не ополовинил резервы питания?

Поднявшись с инопланетного кресла, я удивился не только загадке с хомячьим кормом, но и легкости своих движений.

Радуясь тому, как хорошо (прекрасно!) себя чувствую, я направился к выходу и увидел товарищей с порога буферной зоны. Тех, что признали себя моими подопечными, а меня — своим капитаном.

Они устроились в сторонке, подальше от проходящих мимо, но так, чтобы не пропустить, когда я появлюсь. Ближе всех сидела, опустив голову, Крисси, но первым меня заметил Малыш Шак. Его лицо озарилось улыбкой, он радостно прогудел:

— Хей, ребята, глядите, кто к нам пришел! Босс, мы здесь! — И замахал обеими руками так, что снес с головы Ирвина непонятно откуда взявшуюся шляпу.

Хоуп и Юто о чем-то беседовали, но, услышав Малыша, развернулись и устремились мне навстречу, чуть не сбив с ног-щупалец какого-то мелкого инопланетянина, отчего тот мгновенно собрался в комок и закрылся раковиной.

Ирвин, подобрав шляпу, увязался за ними, но первой ко мне подбежала вспорхнувшая с кресла Крисси. Остановилась, не поверив своим глазам, схватила меня за обретенную руку и ощупала ее, но не ограничилась этим, еще и понюхала, а потом даже лизнула.

Подняв удивленные глаза, осторожно поинтересовалась:

— Настоящая? Не протез?

Я мягко отнял руку, широко улыбнулся и показушно, задрав рукав выше плеча, напряг бицепс:

— Настоящая.

Подошли остальные и застыли в задумчивости. Хоуп не сводила с моей руки восторженных глаз — и настоящего, и бионического. Юто нервно чесал бородку, Ирвин мял шляпу, отвесив челюсть.

Кажется, я догадывался, о чем они думали. Органы и части тела печатали и на Земле. Их спокойно имплантировали, приживляли, заменяя поврежденные и восстанавливая отсутствующие. Но не за полчаса! И на полное приживление (причем без стопроцентной гарантии) уходили месяцы!

Однако, как оказалось, изумление вызвало другое. Это выяснилось после затянувшегося молчания.

— Кэп, это точно ты? — поинтересовалась Хоуп. — Какой-то ты…

— Молодой?

— Юный, — ответил за нее Юто. — Капитан Райли, объясните, что с вами произошло?

— Если это возможно объяснить, — прошептал Ирвин. Глаза его горели так, будто он узрел чудо. Впрочем, так оно и было.

— Обещаю, что расскажу, но не здесь и не сейчас, — ответил я. — Лучше давайте подумаем, куда пойдем и что будем делать.

Предложение энтузиазма не вызвало. Они не сводили с меня глаз и, видимо, примеряли мое омоложение на себя — особенно Юто и Ирвин. Крисси помалкивала, Малыш что-то мудрил в интерфейсе, судя по застывшему взгляду, и медленно вчитывался (читал он про себя, но шевелил губами).

Наконец молчание нарушила Хоуп, прошептав:

— Если бы не видела кэпа до этого, никогда бы не поверила, что час назад он был безруким…

— Здесь сплошные чудеса! Босс получил руку! А я — ум! — восхищенно прокричал Малыш. Он держал непонятно откуда взявшийся прозрачный сосуд, похожий на песочные часы, в котором плескался черный напиток с серебристыми блестками. — Мы попали в рай!

Наверное, «рай» — слишком оптимистичная оценка для этого места, и впереди много сложностей, но спорить с Малышом никто не стал. Тем более я. И если бы кто-то над ним посмеялся, я от всей души предложил бы ему отсечь себе правую руку, прожить десять лет, а потом обрести ее и только тогда делиться экспертным мнением.

Стоп! Я снова посмотрел на сосуд в руке Шака и поинтересовался:

— Малыш… Что значит, ты получил ум?

Ничего не ответив, Шак залил в глотку ту самую черную жидкость с серебристыми блестками. Сосуд, напоминающий искаженные песочные часы, опустел. Малыш прислушался к себе, его лицо приняло выражение крайнего изумления, потом нахмурилось, просветлело и озарилось улыбкой.

— Получил три очка в «Разум», — прокомментировал он. — Сработало!

— Что сработало? — так и не понял Юто.

— Сейчас расскажу, мистер Эндо… — ответил Малыш, выставив ладони. — Дайте отдышаться, а то мне будто мозги заморозило.

С полминуты он простоял, упершись руками в колени, после чего открыл нам причину своей радости. Может быть, умом Малыш Шак не блистал, но, как любой подросток, адаптировался ко всему новому куда быстрее остальных. Он первым досконально изучил интерфейс и свой профиль и, как признался, приуныл, увидев в строке «Разума» скромную четверку.

— Понимаете, мистер Райли, у Хоуп — восемь, а у мистера Горовица — вообще пятнадцать! — ударив кулаком о ладонь, посетовал Малыш. — И у Крисси — двенадцать!

— Долго не мог понять, чего парень от меня добивается… — пробормотал Ирвин. — Заладил: «Сколько у вас разума, мистер Горовиц?» А я ему: «Уж сколько Бог дал, столько и есть, вроде не весь пропил».

— А я вообще отмахнулся, думал, бредит, — виновато признался Юто и добавил: — Но, если кому интересно, у меня восемь очков «Разума»…

Хоуп рассмеялась:

— Да, я тоже не сразу поняла, о чем талдычит Малыш. Хорошо, Кристина была рядом, она объяснила, о чем он спрашивает.

Когда Малыш осознал, что тупым его с детства называли не просто так, он так разозлился, что даже «стал немножко умнее».

— У меня такое бывает, — объяснил он. — Я, когда злюсь, у меня это… как будто шестеренки в голове… ну это… быстрее начинают двигаться. Тогда я и сообразил… это… заглянуть в магазин, а там было написано, что, как новичок, я могу выбрать один бесплатный мод. Я подумал, что боевой-то мне не особо нужен, потому что не люблю драться, а профессиональные мне не по зубам — не хватало «Разума» даже на простейшие — вроде шахтерского мода или мода погрузчика. Даже у них требования к «Разуму» не меньше пяти очков…

Он на глазах становился умнее, разговаривая все более сложными фразами.

— И тогда ты выбрал генетическую модификацию «Малый разум», которая дает плюс три очка к характеристике. И правильно сделал, — заключила Крисси. — А вы, кэп, поняли, как здесь это работает?

— Понял, — кивнул я. — Сверхразум Сидуса нас взвесил и оценил. Судя по тому, что вы сказали, «Разумом» я недалеко ушел от Хоуп и Юто. У меня девять. Тоже, что ли, взять генетический мод на эту характеристику?

— Я бы на вашем месте не спешила, — сказала Крисси. — Выбрать подарок всегда успеем, важно не ошибиться.

— Хотя плюс три очка — это прямо весомо… — задумчиво проговорила Хоуп. — Вот только что взять?

— Кристина права, — важно заговорил Ирвин. Теперь, когда всемогущий Разум Сидуса официально объявил его умнейшим в компании, он расцвел и преисполнился уверенности в себе. — Картер, вы посмотрели список?

— Что за список? — не понял я.

— Список нашей… — Ирвин пощелкал пальцами, подбирая слово, — организации. Мы можем как-то назваться, причем я говорю не только о названии группы, но и о самой группе. Клан, экипаж, гильдия, кооператив, семья, компания, корпорация, товарищество, команда, артель… Как назовемся?

Некоторое время все молчали, и Горовиц недовольно покачал головой.

— Понятно. Никто не счел необходимым ознакомиться с правилами существования организованных групп на Сидусе, ведь так?

— Приветствующий рапторианец сказал мне, что все вы признали мое лидерство, так что я несу ответственность за вас, а вы отвечаете только передо мной, — вспомнил я. — А в остальном… Признаюсь, досконально интерфейс не изучал, уж очень спешил к вам.

Ирвин посмотрел в потолок, его взгляд остекленел, и он процитировал:

— «Малая организованная группа хомо Картера Райли» — пока мы называемся так. Слишком громоздко.

— Давайте назовемся «Джедаи», — предложил Малыш. — Мы же в космосе, так? Наверняка тут есть какая-нибудь злая Империя!

— Ты о «Звездных войнах»? — удивился Ирвин. — Не знал, что нынешняя молодежь смотрит классическое кино… Умели снимать в конце двадцатого века! Больше века прошло, а смотрят!

— Так у нас дома только бесплатные каналы крутили, — смутился парень. — Там много такого древнего дерьма показывали.

— А почему тогда не «Империя»? — поинтересовался Ирвин. — Эти ребята посильнее каких-то оборванцев со световыми мечами.

— Мы же хорошие, да? — ответил Малыш. — А имперцы злые. Будем бороться со злом!

— Нет, — отказался я, вспомнив, как потерял товарищей в марсианской пещере. — Мы не будем бороться со злом, оно здесь наверняка слишком злое. Лучше будем бороться за себя и своих близких. Давайте без подвигов, ребята…

— Тогда можно назваться «борцами», — сказал Юто. Поймав на себя удивленные взгляды, пояснил: — А что? У меня третий дан и черный пояс по дзюдо. Клан «Борцы» — звучит хорошо!

— Никаких борцов и борчих! — Хоуп помотала головой. — Нет. Давайте подумаем, что у нас общего?

— Мы все неудачники, — сказал Ирвин. — Вспомните, что сказали люди Головы — все мы калеки. Кроме капитана… — Он с завистью посмотрел на меня. — Два старпера, одноглазая, идиот… Прости, Малыш.

— На правду не обижаются, — ответил Шак. — Тем более здесь ум — дело наживное. Помню, проходил какой-то тест, там было сказано, что только один процент людей способен его пройти. Только не смейтесь, ладно? Я тогда это очень серьезно воспринял.

— Что за тест? — спросила Крисси.

— Картинка. Там было дерево и под ним сидела лисица, которая жевала сыр. В общем, нужно было найти на картинке еще одно животное. Я в этой хрени чуть дыру не проглядел, но никакого второго животного не нашел. Зато запомнил рисунок так, что прямо сейчас вижу его перед собой. И знаете, что интересно? Теперь я вижу, что там не только лиса, но и ворона, она прячется среди веток. Я точно стал умнее! Короче, я что хочу сказать… Если у мистера Райли рука новая выросла, а я поумнел, то у нас у всех получится улучшиться! Ведь так?

— Конечно так, Малыш. — Хоуп погладила парня по мощному плечу.

— Не переживай, все будет путем! — присоединилась к ней Крисси, хлопнув его по спине.

Глядя на них, я ощутил, как щиплет в глазах. Сутки назад я знал только Ирвина, а сейчас чувствовал с ними что-то настолько близкое, почти родственное, что был готов ради них на многое. Даже подумал, что, если удастся продать «Щит Предтеч», часть денег разделю между ними.

— Семья, — тихо сказал я.

Они поняли меня сразу. Сложилось впечатление, что, когда они проходили инициацию, признав меня своим лидером, Разум Сидуса как-то укрепил связь между нами, а иначе чем объяснить такое взаимопонимание и единение? Даже Хоуп с Крисси, которые пару часов назад грызлись, сейчас стояли возле Малыша, как две его старшие сестры.

— Верно… — прошептал Юто, его глаза заблестели. — Я вам не рассказывал, как года два назад я потерял всех? Власти проворонили появление новой «угрозы», а та устроила взрыв в торговом центре Токио. Жена, дочь, зять, внуки…

— Юто… — дрогнувшим голосом прошептала Крисси и обняла его. — Мне так жаль…

— Дело прошлое, я уже отгоревал, — ответил тот, погладив ее по голове. — В общем, я тогда был в таком отчаянии, что забрел к ИскИну-оракулу, а тот напророчил, что я обрету новую семью.

— Полегче, старичок! — нарочито грубо воскликнула Хоуп. — Какая из нас семья? Мы и дня не знакомы! Крисси вообще…

Что «вообще», она не уточнила. Впрочем, пояснений не требовалось.

Сложно оказалось объяснить чувство единения словами, оно было нерационально, но я попробовал:

— Все мы попали на транспортник не просто так. В шахтеры в Поясе астероидов нормальные люди не рвутся, это не секрет. Каждый из нас дошел до такой точки в жизни, когда другого выбора не оставалось. Так?

— Ты знаешь мою историю, Картер, — сказал Ирвин. — И ты прав.

— Мы все пережили отчаяние, когда лайнер был захвачен, — продолжил я.

— Кроме Крисси, — язвительно заметила Хоуп. Кристина промолчала, и тогда она буркнула: — Извини.

— А потом вместе отбили лайнер и оказались здесь — далеко от того немногого, что у нас оставалось на Земле. Да что уж там! Считайте, у нас не осталось ничего и никого…

— Кроме нас, — завершил мысль Юто. — Жизнь дала нам второй шанс, и никак иначе! Даже не спорьте! Я, знаете ли, интересовался, чего стоит попасть на Сидус. Таким, как я, билет сюда не светил.

— Мистер Эндо не ошибается, — закивал Ирвин. — Гиперпрыжки не подешевеют, потому что стоимость вычислительных мощностей в галактике только растет! Вы уж поверьте старому биржевику. Может быть, когда-нибудь, но не при нашей жизни…

— А может, и при нашей! — вмешалась Крисси. — Вы что, еще не поняли? Тогда посмотрите на Картера — его не просто внешне омолодили, он реально стал моложе! Почему только он?

— Помню, помню, — сказал я. — Расскажу обо всем, просто не сейчас, а в более спокойной обстановке. Это долгая история.

Вокруг нашей группы сновали инопланетяне и люди, и мне не хотелось говорить о событиях в марсианской пещере. По правде, я все еще сомневался, стоит ли рассказывать об этом своим — жизнь научила, что козырями лучше не козырять, а беречь их до подходящего случая.

— Тогда что? Семья? — спросил Ирвин.

— Семья, — сказал я и пожелал увидеть список своей группы.

Интерфейс отозвался открытой вкладкой с перечнем и голографическими фигурками каждого члена моей семьи:

— Ирвин Горовиц, хомо, новичок 0-го уровня, 57 лет.

— Шакир Огунсания, хомо, новичок 0-го уровня, 16 лет.

— Хоуп Сауэрбранн, хомо, новичок 0-го уровня, 27 лет.

— Юто Эндо, хомо, новичок 0-го уровня, 63 года.

— Кристина ван де Вивер, хомо, новичок 0-го уровня, 21 год.

Вместе со мной — шестеро. Если считать не учтенного системой Тигра — семеро.

— А название какое дадим? — напомнил Малыш. — Может, все-таки «Повстанцы»?

— Лучше «Отщепенцы», — предложила Кристина. — Я уж точно такая, всегда была, даже в детском саду никто не хотел со мной общаться. В школе считали слишком умной, словно ума может быть чересчур много…

Некоторое время все молчали, примеряя название семьи. Семья отщепенцев… Хомо. Люди. Земляне. Такие разные, что общее только это — все мы изгои.

— Принимается, — сказал я.

Делать ничего не пришлось. Разум Сидуса, который, очевидно, успевал следить за всем и каждым, среагировал моментально:

Хомо Картер Райли, решение о смене типа и названия вашей малой группы принято единогласно.

Тип организации: семья.

Название: «Отщепенцы».

Позиция в рейтинге организаций: 468 993.

Известность: 0,00000 % (среди граждан Сидуса).

Репутация: отсутствует.

Наверное, то же самое увидели остальные. Молча, повинуясь внутреннему порыву, мы встали в круг и положили руки друг другу на плечи.

— Вперед, отщепенцы! — радостно прокричал Малыш и засмеялся.

— Семья отщепенцев! — ухмыльнулась Крисси. — Видимо, мне на роду написано вечно быть на обочине.

Она так тяжело вздохнула, что на мгновение мне захотелось ее утешить: показать «Щит Предтеч», рассказать о намерении продать реликт и вернуться на Землю богачами. Я даже открыл виртуальный инвентарь, собираясь достать награду, но что-то меня остановило.

Наверное, это было понимание: как бы я ни скучал по Микки, а на Землю не хочу. Что хорошего в жизни богача-бездельника? Очевидно, много всего, но к чему можно прийти в итоге? Смогу ли я жить в роскоши там, на маленькой планете, зная, что упустил шанс чего-то добиться здесь? По краю сознания проскользнуло, что еще ни одного миллиардера деньги не защитили от пули снайпера, а вот будь у кого-то из них реликтовый мод, подобный «Щиту Предтеч»…

— Так, народ, что дальше-то? — сбил меня с мысли звонкий голос Хоуп.

Вопрос Сауэрбранн вызвал оживление и дискуссию. Мнения разделились.

Мне, Шаку, Хоуп и Крисси хотелось побродить по станции и поглазеть, узнать, как тут живут, на тех же инопланетян посмотреть, ведь мы пока видели ничтожную часть от населяющего это место биоразнообразия.

Старшее поколение в лице финансового мошенника Ирвина и ветерана-миротворца Юто настаивало на том, что первым делом нужно застолбить за собой комнаты в сегменте станции, предназначенном для людей, разобраться с выдачей еды и питья, что было, в общем, рационально и важно, как чистка зубов, но так же скучно.

— Закроем вопрос с главными потребностями, можно будет заняться остальным, — резюмировал Ирвин. — А то мало ли, пассажиров на лайнере было около тысячи, сами понимаете, всем в бараках мест может и не хватить. И где мы тогда будем ночевать?

Горовиц привык жить в роскоши, так что для него вопрос крыши над головой в новом месте естественным образом сделался самым насущным.

Юто же не привыкать спать под открытым небом, даже если это небо центра галактики, но возраст брал свое. Впрочем, он не спешил соглашаться с Ирвином и, прищурив и без того узкие глаза, спросил:

— С чего вы взяли, что нас поселят в бараках?

— Вряд ли нам здесь выдадут номера как в пятизвездочных отелях, — ответил Горовиц. — Да и вообще, поверьте человеку, который немало интересовался историей. Если власти предлагают что-то бесплатно, у этого есть два объяснения. В одном случае под видом бесплатного вы получаете то, за что заплатите многажды больше, только не напрямую.

— Это как? — не понял Шак.

— Так, что вы попадете в фактическое рабство и будете батрачить за еду, и в итоге власти выжмут вас, как лимон, — ответил я, вспомнив прочтенную со скуки в армии «Краткую историю XX века». — Такое практиковалось в некоторых странах лет двести назад.

— А в другом случае? — сморщив нос, спросила Хоуп.

— В другом… — Ирвин поднял указательный палец. — В противном случае это «бесплатное» почти ничего не стоит. Поэтому я бы на вашем месте, друзья, не рассчитывал на что-то достойное. В лучшем случае нас поселят…

— В бараках, — выдал невеселый вердикт Юто и вдруг улыбнулся. — Да какая разница, друзья? Мистер Горовиц, вы среди нас вроде бы самый умный, но… — Он кивнул на погрустневших Малыша и Крисси, укоризненно покачав головой. — Нет ума в том, чтобы обескураживать молодых!

Ирвин сначала надулся, а потом и сам выдал смешок, махнув рукой:

— Тогда давайте последуем желанию юных и пойдем исследовать станцию! В конце концов, их большинство! Особенно если считать внезапно помолодевшего Картера…

— Да! — закричала Крисси и дала «пять» Малышу.

Следующие минут пять мы, воспользовавшись интерфейсом, изучали карту Сидуса, чтобы определиться с маршрутом.

Местные не стали оригинальничать и назвали три черных куба, облепивших изначальный Центральный, просто Кубами: Первым, Вторым и Третьим. К Центральному доступа ни у кого не было. Наверное, именно в нем находился Разум Сидуса.

Мы находились во Втором, где размещались космопорт, службы приветствующих и инициации, склады временного хранения. Жаль, но праздно шататься здесь было не принято, хотя очень хотелось побродить, изучая модели космических кораблей.

— Вариантов нет, идем в Первый куб, — сказал я, изучив карту. — Там Арена, Галактический рынок и всякие развлечения: магазины, рестораны, клубы и прочее. Насколько я понял, в этом месте тусуются, общаются, ведут бизнес, ну и… — я широко повел рукой в дополнение к своей мысли, — весело проводят время.

— Это вы верно заметили, кэп, еще как весело! — кивнула Хоуп и процитировала: — Квартал запретных развлечений. Заведение межвидовых удовольствий мадам Дюбуа. Бои без правил среди питомцев, мутантов и роботов. Звучит, как в дешевом фантастическом трэш-боевике!

— Пойдемте скорее туда! — возбужденно проговорил Малыш. — Это же чума! Где бы мы еще такое увидели! — И повторил с трепетом в голосе: — Квартал запретных развлечений…

— Да, идем в Первый куб! — воскликнула Крисси.

— Почему не в Третий? — удивился Юто, который, видимо, не успел изучить карту.

— Да там для нас нет ничего интересного, только автоматизированные фабрики, космическая верфь да вычислительные кристаллы, — ответил я. — К тому же в Третий Куб доступ есть только у членов Верховного совета.

Ирвин важно покивал, потом счел необходимым добавить:

— Вообще, слово «совет» недостаточно корректно отражает функции этого органа. Это не представительство власти в привычном нам понимании.

— Зачем тогда он вообще нужен? — спросила Крисси. — Что делают члены Совета?

— Продолжают заниматься своей обычной деятельностью, — ответил Горовиц. — Попутно решают, на что пустить производственные и вычислительные мощности станции, а вот все остальное регулируется Разумом Сидуса, а также возможностями граждан, существующими в рамках системы.

— Мистер Горовиц, — обратился к Ирвину Малыш Шак. — Вот вы говорите, и я вроде бы каждое слово по отдельности понимаю, но вместе… ерунда получается!

— Развивай «Разум», Малыш! — усмехнулся Горовиц.

— Я-то буду, но вы лучше скажите, могу я стать членом этого вашего Совета? Если нет, то я себе и голову забивать не буду.

— Ску-у-у-чно-о-о-о! — протянула Хоуп. — Картер, скажи как глава семейства дедушке, чтобы прекратил свое занудство!

— Ну правда, ребята! — подключилась Крисси. — Мы уже часа два в центре галактики! На Сидусе! И что мы видели? Все, что рассказывает Ирвин, каждый из нас и так знает, это есть в Кодексе.

— Это как? — захлопал глазами Шак.

Ирвин же словно отключился и монотонно бубнил, отвечая на его предыдущий вопрос:

— Каждая группа, достигнув определенного уровня репутации, вправе выставить своего кандидата на выборы. Выборы проводятся…

— Довольно, — остановил его я. — Все это действительно есть в Кодексе.

— Но почему тогда я ничего об этом не знаю? — Малыш отвесил челюсть, к чему-то прислушался и просиял. — Хм… А теперь знаю. Странно.

— Вероятно, информация из Кодекса, загруженная в память, проявляется только при необходимости, — менторским тоном заявил Ирвин и улыбнулся. — А раз так, то необходимость в моей лекции отпадает. Идемте, друзья, навстречу приключениям!

И первым направился к выходу из космопорта. Хоуп посмотрела ему вслед и пожала плечами:

— Вот как он это делает? Только что был занудный старикан и… бац! — в следующий миг нормальный дядька.

Глава 11. Люди и другие фантастические…

Во Втором кубе, куда нас занесло, ничего необычного не было. Ну как «необычного» — нечто подобное каждый видел в фантастических фильмах: гигантский космопорт, множество космических кораблей, которые, приземляясь, не шумят, не изрыгают пламя и, в общем, безопасны для окружающих.

Один из кораблей, выглядевший как морской скат, только бесхвостый, пролетел прямо над нами, и я четко разглядел на его брюхе иссиня-белые многогранники, генерировавшие антигравитационное поле.

— Вот бы на таком покататься! — воскликнул Малыш, запрокинув голову. — Как в том древнем фильме, помните? Я бы пострелял! Пиу-пиу! Атакую Звезду Смерти!

— А где у него оружие? — поинтересовалась Крисси.

— Вряд ли боевой, — ответил я. — Так что «пиу-пиу» не получится, Малыш. Этот, скорее всего, транспортный, человек на десять, не больше.

— Ты хотел сказать, инопланетян! — издала смешок Хоуп. — Ладно, идемте дальше, парни, а то жуть как интересно!

На матово-черной стене, вдоль который шли к выходу, мы вдруг заметили три надписи, сделанные аэрозольной краской. Первая была понятной: «Элвис жив». Вторая была сделана на русском языке: «Цой жив». Мы все ее поняли, потому что, похоже, инициация загрузила в нас знание не только галактических, но и известных Разуму Сидуса земных языков. Третья, на всеобщем, гласила, что «Спартак — чемпион!»

— Кто такой Элвис? — спросил Малыш.

— Певец такой был, — ответил я. — Меня больше интересует, кто такой Цой и почему они с Элвисом Пресли живы? Сидус как-то умеет оживлять умерших певцов? И почему только певцов? Я, может, лучше бы писателя какого оживил или поэта? Или ученого…

— С чего ты взял, что этот Цой — тоже певец? — скептически спросил Юто. — Хуан Ригоберто Цой был знаменитым бойцом в смешанных единоборствах людей и роботов!

— Нет, вы оба неправы, — не согласился Ирвин. — Эрик Рагнар Цой — основоположник галактической экономической теории. Выдвинул ряд спорных, но впоследствии доказанных утверждений.

— Вы все бредите, — безапелляционно заявила Крисси. — Мохаммед Цой, вот кто жив! Он загрузил свое сознание в Даркнет, это каждому известно! Тем и прославился!

— Пи! — согласился с ней Тигр. Хомяк проснулся и оживленно крутил головой, изучая новое место.

— Да это похоже на спор о том, что снег белый, а лед серый, — внесла свою лепту Хоуп. — Цой — распространённая фамилия, так что все вы правы. Лучше подумайте, зачем кому-то заявлять, что древний фракиец-гладиатор Спартак — чемпион? Вам не кажется это странным?

— Странно, что ты вообще знаешь, кто такой Спартак, — хмыкнул я.

— Эй, кэп, я читала «Краткий курс истории Древнего Рима», — обиделась Хоуп и уточнила: — В полицейской академии. От нечего делать.

— Фильм еще про него был, — добавил Малыш и сделал вид, что дерется мечом. — Крутой был гладиатор!

— Возможно, кто-то из соратников Спартака попал на Сидус из Древнего Рима… — задумчиво произнес Ирвин. — Что ж, сегодня я готов поверить даже в такую возможность!

На этом история с загадочными надписями бы и закончилась, но у Малыша в рюкзаке тоже нашелся баллончик с красной краской. Вот только, как он ни пытался написать «Отщепенцы», ни черта у него не вышло. Поверхность стены моментально впитывала краску, не оставляя от нее и следа. Так все добро и ушло в никуда.

Подивившись, мы двинули дальше.

Помимо разумных, космопорт изобиловал странными сущностями наподобие электрических медуз, летающих по воздуху. Эти существа раскрывались, как цветки, вбирали в себя разумных либо груз, поднимались в воздух и двигались в заданном направлении. Еще имелись шагающие и гусеничные устройства, и было непонятно, что это за форма жизни, пока Крисси не догадалась изучить профиль.

— Это раса рехегуа, — сказала она. — Кодекс подсказывает, что это биомеханоиды. Не роботы в привычном нам понимании, потому что развились из органической формы жизни, постепенно замещая на генном уровне органику на… э… неорганику.

— Рехегуа, — повторил я название расы.

— Короче, живые роботы, живороботы, — вынес вердикт Малыш и продолжил упражняться в сокращениях: — Живоботы. Жиботы. Жботы.

— Рехегуа, — строго сказала Крисси. — Никаких «жботов», понял? Обидятся!

— Ну а что, они же сократили нас до просто «хомо»? Картера, вон, вообще звали Картерайли… — насупился парень, потом махнул рукой. — Ладно-ладно, рехегуа. Запомнил.

Ирвин поморщился, пропуская нечто похожее на рака-отшельника со стальным раздвижным панцирем и многосуставчатыми металлическими лапами. Я подумал, что выглядит создание не просто непривычно для человека, но и неприятно. Ирвин даже позеленел, и кадык у него задергался, когда он пытался сдержать тошноту.

— Ну и… страхолюдины… эти рехегуа… — выдавил он, вытирая рот.

— Ксенофоб вы, мистер Горовиц, — осуждающе сказала Крисси. — Вам бы для профилактики наведаться в заведение межвидовых удовольствий мадам Дюбуа, там вас быстро вылечат, ха-ха!

Шутка была так себе, но все заулыбались, а Ирвин позеленел еще больше.

Космических кораблей здесь тоже было превеликое множество, но, как я уже успел заметить при посадке, многие выглядели однотипно, словно все они вышли с одной судоверфи. Хотя, наверное, так оно и было.

Посреди площадок космопорта имелись возвышения, в которых мерцали порталы в карманные измерения. Об этом тоже я узнал из Кодекса, и было это настолько невероятно, что я не поверил и обменялся мнениями с остальными.

— «Карманное измерение» не совсем верно передает суть… — снова забубнил Ирвин, оправившийся от рвотных позывов, и рассказал что-то о метрике пространства, искривляемой при помощи всемогущего Разума Сидуса, оперирующего массой и гравитацией, но закончить ему не дали.

— Мистер Горовиц! — взмолился Шак.

— Короче, там отдыхают экипажи транзитных кораблей, — сказала Крисси, когда Ирвин обиженно замолчал. — Это все, что тебе нужно знать, Малыш.

— Осталось понять, что такое «транзитный», — пробормотал Шак.

Тигр что-то пропищал, Малыш к нему прислушался и выпросил у меня клетку. Дальше он так и тащил Тигра, периодически обмениваясь с ним мнениями об увиденном.

Карманные измерения, судя по всему, были просторными — туда и обратно через них сновали транспортные средства для перемещений внутри станции: как флаеры самых странных конструкций — металлические, прозрачные, из странной субстанции, пронизанной разрядами, — так и всевозможные диски, летающие кресла и даже крылатые существа.

Все это богатство не мельтешило хаотично, как могло показаться поначалу, а перемещалось в пределах отведенных для них воздушных линий, чтобы не мешать взлету-посадке, ныряло в порталы и выныривало из них же. Иногда казалось, что они материализуются прямо из камня. Транспортные средства можно было купить или арендовать, но у нас, понятно, не хватало на это средств.

Единственное, что мы могли себе позволить, так это бесплатный переместитель — что-то типа местного продвинутого метро, перемещавшегося от куба к кубу. Внутри кубов же, пока не обзаведемся личным транспортом, нам предстояло ходить на своих двоих.

К моменту, когда мы добрались до того, что Ирвин назвал вокзалом, Хоуп — подземкой, а карта — «Точкой сбора пассажиров для локального перемещения», все устали. Даже я чувствовал тяжесть в ступнях и поднывание в икрах, что уж говорить о Горовице и Эндо.

Хуже того, первоначальная эйфория прошла, добавилось чувство голода, и мы почувствовали себя потерянными.

Да и вообще, поставить цель в суете наших блужданий оказалось сложно. Нужно было ведь не бесцельно шататься, а почерпнуть какую-то пользу. К примеру, мне требовалось разобраться с тем, как продать «Щит Предтеч». Вдруг это вообще невозможно? А если возможно, то как это сделать?

Я попробовал выставить реликт на продажу через аукцион, встроенный в интерфейс, но обломался. Если бы вспомнил слова огья Муракиа, то мог бы и не дергаться, потому что десяти процентов от запрашиваемой суммы на аукционный сбор у меня не было. И непонятно, будут ли когда-нибудь, потому что деньги-то астрономические!

Вообще, как мне удалось убедиться, аукцион Сидуса — что-то невероятное. Ну реально, там можно было купить все, что только можно представить!

Мод долголетия с гарантийным сроком жизни носителя в сто дополнительных мегатиков — как вам такое? Или эликсир исцеления от всего? Из его описания я понял, что он не то чтобы лечит, скорее воссоздает тело из существующего, убирая все дефекты, вирусы, инфекции. Наверное, что-то подобное со мной прошло во время инициации. Стоил такой эликсир дороже, чем право на колонизацию новооткрытой планеты.

Координаты таких планет с правом колонизации продавались не за стандартные монеты Сидуса, а за «сенаты». Такие обычно выдавались Верховным советом за особые заслуги и выполнение его заданий, так что кто попало приобрести планету в личное пользование не мог.

Короче говоря, аукцион мне не подходил. И все же были и другие варианты. Продать реликт можно самому на Галактическом рынке, но этот вариант тоже был не очень — светить артефакт перед каждым любопытствующим? При одной мысли об этом у меня волосы поднялись на загривке. Вряд ли на Сидусе все такие доброжелательные, как приветствующие. Есть здесь и такие, как Грег Голова.

Еще один путь продажи — через действующих торговцев.

Карта показала, что в Первом кубе, близ Галактического рынка, есть магазины, торгующие всякой экипировкой и оружием, в том числе — «Лавка редких артефактов». В описании говорилось, что лавка скупает вещи, причем сбыть туда товар можно как сразу, по вдвое меньшей цене, чем оценочная, так и по желаемой стоимости. Во втором случае нужно ждать, пока найдется покупатель, зато комиссию можно оплатить по факту продажи. В «Лавку» я и решил заглянуть, чтобы разведать все на месте.

Сидус превосходил размером любой земной мегаполис, но заблудиться было сложно. Карта станции разворачивалась перед глазами, стоило задать цель или маршрут, и оптимальный вариант тут же обозначался мерцающей зеленой линией, но неугомонная Хоуп предпочитала приставать с вежливыми расспросами к инопланетянам. Учитывая, что имена всех граждан Сидуса высвечивались над головами, это было несложно.

— Простите за беспокойство, рапторианец Макхлуук’Рагон, — примерно так начинала типичный разговор Хоуп. — Четыре по четыре кебаха вашему дню!

— Четыре по четыре! — отвечал рапторианец. — Чем могу помочь, хомо Хоуп Сауэрбранн?

— Подскажите, пожалуйста, как пройти в библиотеку?

Ничем не выдавая удивления, ящероподобный рапторианец, или огненный огья, или кристаллообразный крепак, или парящий на кожистых крыльях да’ари подробно объясняли, как пройти к требуемому месту, и хоть бы кто ткнул ей пальцем в лоб и укоризненно сказал: «Глупая хомо Хоуп Сауэрбранн! Воспользуйся картой интерфейса!»

Нет, все были предельно вежливы и терпеливы. Хоуп не удалось пообщаться только с вольтронами, которые пешком не ходили — перемещались над нами на подобиях летающих прозрачных скатов.

В особенности нас удивил ангел, выглядевший как человек неопределенного пола и неземной красоты, от которого исходило сияние. Поначалу мы даже приняли его за своего, только дивились, какой он прекрасный, пока я не догадался всмотреться в профиль:

Лилин, ангел, искатель 6-го уровня

Родная планета: Сконхет, система Табби, созвездие Лебедя.

Так я убедился, что ангелы не люди, а система услужливо дает мне земные названия планет и звезд.

Все инопланетяне и люди вели себя дружелюбно, охотно подсказывая, как и куда пройти и где что можно посмотреть. Даже ангел держал себя с нами на равных, хотя казалось, что такое красивое создание не может ходить по той же земле… ну, или по тому же полу, что и обычные смертные.

Не знаю, насколько приветливость чужих была искренней. Может, просто на станции так заведено, потому что каждый беспокоится о персональном рейтинге? В любом случае это, конечно, радовало вне зависимости от причин.

Наконец мы добрались до «Точки сбора пассажиров для локального перемещения», надеясь, что переместитель окажется чем-то вроде многовекторного портала. Все-таки вокруг карманные измерения, телепортация — казалось, стоит дойти до нужного места, и нас в тот же миг переместят в Первый куб.

Черта с два. На деле оказалось иначе. Приземленнее, что ли.

Ближе всех к истине оказалась Хоуп — место и напоминало земное метро, и работало примерно по тому же принципу. Космические «поезда» ходили по расписанию, прибывая за пассажирами каждые два тика. До следующего переместителя нам нужно было подождать около четверти часа.

Хорошо, стоять не пришлось — из пола вылезли сначала небольшие шары, они раздулись, приняв вид тех кресел, в одном из которых мне уже довелось посидеть в зоне инициации.

— Наконец-то! — выдохнул Ирвин, падая в кресло. — Ноги не держат!

Стоило нам рассесться и расслабиться, как объявились знакомые: Грег Голова, лысый Альфредо, чернявый Саид и девушка-брюнетка, чью подругу Марлу мне пришлось прикончить на лайнере. Теперь я мог увидеть ее имя: ее звали Джанко.

На мгновение я напрягся. Насколько они опасны для нас здесь, где никто никому физически навредить не может? Альфредо сказал, что Голова не простит мне того, что я увел Крисси. Понятно, что я ее не уводил, да и не рассматривал девчонку в романтическом ключе, но Грегу этого не объяснишь. Тем более сейчас, когда Крисси при виде бандитов переместилась ко мне и сжала запястье.

Однако, они, казалось, не обратили на нас внимания.

Это слегка удивило, но еще больше я изумился, когда увидел, что четверка бандитов идет в сопровождении рапторианца и колоритного инопланетянина, выглядящего как мощный каплевидный биомеханоид ростом метра в три. И они при этом мило беседовали!

Короткий взгляд на профиль чужих показал, что рапторианец — такой же, как мы, новичок, а вот биомеханоид…

Убама Овевева, рехегуа, опытный охотник 9-го уровня

Родная планета: Са’Иха, система Ахернар, созвездие Эридан.

Вся моя группа молча и в изумлении наблюдала за этой странной компанией, пока бандиты и сопровождающие их чужие не приблизились.

Грег сделал вид, что только заметил Крисси, и ухмыльнулся. Девушка спряталась за мою спину, и тогда мерзкая улыбочка сползла с лица Головы — он наконец заметил, что я изменился.

Повернувшись к биомеханоиду, он указал на меня:

— Рехегуа Убама Овевева, это что за хрень? Из этого хомо торчала только одна рука, да и на морду он был лет на двадцать старше! Я тоже так хочу!

— Тебе о таком только мечтать! — выпятив грудь, выдвинулась вперед Хоуп. — Наш кэп… — Она запнулась, посмотрела на меня, и я покачал головой.

— Что? — Не дождавшись продолжения, Голова надвинулся на Сауэрбранн: — Что ваш кэп? Я чего-то не знаю? На какие шиши он купил мод регенерации и омоложения? Такой же стоит, как какая-нибудь захудалая планета!

«Больше, куда больше, Голова», — подумал я, не решив, что ответить, да и стоит ли вообще раскрывать рот.

В этот момент вмешался охотник. Одна из его конечностей, сложенная в несколько раз, развернулась и отодвинула Голову в сторону.

— Хомо Грегор Маклафлин, твое поведение недопустимо. — Голос его был скрипучим и протяжным, словно шел из утробы и отдавался эхом внутри. — Это первое предупреждение.

Грег сник, но, по всей вероятности, он не желал терять авторитет в глазах пристяжи, а потому попер буром:

— Контракт еще не заключен, рехегуа Убама Овевева, а потому не лезь не в свое дело! У меня личные счеты с хомо Картером Райли и его дружками! Жаль, что на этой дьявольской станции нельзя нормально подраться!

— Любишь подраться? — поинтересовался я. — Одного раза мало?

Голова выпятил челюсть, набычился:

— Врасплох не считается! Я про честный бой! Ох и свернул бы я тебе челюсть, кэп! Поверь, одной потерянной рукой ты бы не отделался! — Он дернул на себя руками, и из его предплечий вытянулись метровые хищно поблескивающие лезвия.

— Ни фига себе! — восхитился Малыш. — Чувак, да ты прям как Барака! Все же играли в сорок вторую часть «Смертельной битвы»? Там у таркатанов из Внешнего мира были такие же! Реально круто!

— Помолчи, Шак! — одернула его Крисси.

Глядя на лезвия, я мысленно хмыкнул. Значит, наградной мод был выбран Грегом из боевых? Неудивительно.

— Повезло тебе, Райли, — выкрикнула Джанко. — Радуйся, что тупые правила Сидуса тебя защищают!

Опытный охотник Убама Овевева издал приглушенный рев, и все заткнулись. Тогда он разложил конечность так, что ее конец завис между нами. С него свесилась капелька чего-то тягучего и переливающегося всеми цветами радуги.

— Это не проблема, — проскрипел охотник. — Могу создать карманное измерение, где не будут действовать законы Сидуса. Бой насмерть. Как организатор поединка, ответственность перед Разумом понесу я, но все доходы от трансляции поединка — мои. Что скажете, хомо?

— Да! — Грег ударил кулаком по воздуху, потом — лезвиями друг о друга так, что они заискрились.

Я некстати подумал, что, по всей вероятности, именно недействующие в карманных измерениях законы Сидуса стали причиной такой их распространенности.

Тем временем другие бандиты, Альфредо, Саид и Джанко, начали возбужденно переговариваться и бить кулаками о ладони. Их спутник-рапторианец звуков не издавал, но выделял много бурого дыма, смыслом которого было то, что он одобряет поединок и будет болеть за Голову.

— Давай, кэп, разберемся раз и навсегда! — прорычал Грег. — Ответишь мне и за лайнер, и за Крисси. Или кишка тонка?

Открыв инвентарь, я достал оттуда «Щит Предтеч».

Глава 12. Галактический рынок

Активировать артефакт мне не дала Крисси, которая обняла меня сзади и стиснула, крепко прижавшись.

— Нет, нет, мистер Райли, не ведитесь! — горячо зашептала девушка. — Он вас убьет!

Зажав реликт в кулаке, я оглядел остальных.

— Не соглашайтесь, Картер, — присоединился к Крисси Ирвин, нервно комкая в руках стянутую с головы шляпу. — Это мальчишество!

— Давай, капитан, вломи гаду! — похлопал меня по плечу Юто. — Пусть ответит за все!

— Прикончи урода, кэп! — азартно закричала Хоуп.

— Да вы с ума сошли! — закричала Крисси. — Нет, капитан! Подумайте о нас! Что с нами будет, если с вами что-то случится?

Малыш испуганно переводил взгляд с одного на другого и молчал. Было видно, что как бы он в меня ни верил, а лезвия Грега произвели на него впечатление.

— Что, кэп, боишься вылезти из-под юбки Криссочки? — хохотнул лысый Альфредо.

На Кристине были тактические штаны, а не юбка, но и без того понятно, чего бандит добивается — провоцирует. Осознание этого простого факта помогло взять себя в руки, к тому же факт подтвердился:

— Смотрите, у него коленки дрожат! — воскликнула Джанко, тыча в меня пальцем.

На десяток биений сердца я отключился от окружающего, как всегда, когда мне нужно было принять сложное решение.

Биомеханоид Убама терпеливо ждал, остальные гомонили и ругались, а я думал.

За участие в драке у меня был следующие доводы: доказать всем, что я не трус, и решить проблему Грега Головы.

Первый довод был бы для меня очень важен лет в пятнадцать-двадцать, но сейчас — точно нет. Я не одиночка, меня ждет дочь, на меня рассчитывают друзья. Семья. Проиграв, я потеряю возможность дать шанс на лучшую жизнь Микки и «отщепенцам». Победив — лишусь возможности выбора: продать артефакт или оставить. А то, что без него выжить будет сложно, очевидно — у Грега не только метровые лезвия, но и три силовых мода, установленных еще на Земле.

С Грегом Головой можно разобраться и попозже.

Однако и отказываться от поединка прямо мне не хотелось. Никогда не старался увильнуть от драки, особенно когда противник сам нарывался, и уж тем более, если он был моральным уродом и убийцей.

Так что я поднял руку, чтобы все заткнулись, и обратился к охотнику, использовав стандартное приветствие этой расы:

— Цельного существования, рехегуа Убама Овевева! Я готов вступить в поединок с хомо Грегором Маклафлином, но не согласен с тем, что все доходы от трансляции пойдут вам. Настаиваю на половине для себя. Как вы поделите оставшееся с хомо Грегором, мне все равно.

— Невозможно, — проскрипел охотник.

— Сорок процентов, — снизил я планку.

Голова выпучил глаза, а потом взревел:

— Тогда и мне столько же!

— Оскорбительно! — проскрипел рехегуа Убама. — Я охотник, а не торговец! Считая, что вправе изменить обозначенную мною стоимость услуг, вы, хомо Картер Райли и хомо Грегор Маклафлин, перешли ту грань, после которой дальнейшее обсуждение сделки недопустимо! Предложение отменяется, а созерцатели останутся без зрелища!

Сложившись в каплю, биомеханоид устремился к другому концу платформы. Добившись своего, я невольно улыбнулся.

— Не радуйся раньше времени, Райли, — презрительно осклабившись, Грег сплюнул. — Я оскорблений не забываю! Сегодня, завтра или через год — ты сдохнешь.

Стиснув челюсти, он последовал за охотником, остальные двинули за ними.

— Если бы этот Убама тоже был новичком, я бы решила, что Голова вышел на новый уровень и начал вербовку среди инопланетян, — сказала Крисси, глядя им вслед. — Но здесь что-то другое. Интересно, о каком контракте они говорили?

— А что не так с Убамой? — не понял Юто.

— Мистер Эндо, у рехегуа Убамы девятый уровень. Чтобы добиться такого, нужно несколько лет активно трудиться на благо Сидуса, — ответила девушка.

— Или просто активно трудиться, — добавил я. — Очки опыта берутся не только за задания Верховного совета или других граждан, но и в бою. Убама — «опытный охотник». Но что это значит, я не знаю. На кого он охотится? Где?

— Я бы спросила у Убамы, но там Грег, — сказала Хоуп.

— Дайте время, я все выясню, — пообещала Крисси. — Покопаюсь в Кодексе и локальной сети, разузнаю все об этих званиях и статусах…

«Поезд» появился на платформе мгновенно. Только что его не было, и вот он стоит перед тобой. Переместитель и правда напоминал исполинскую электричку, вот только вагоны были продолговато-овальные, будто окаменевшее яйцо динозавра.

Створки вагонов откинулись, и оттуда хлынули пассажиры, но не все. Часть осталась.

Когда мы оказались в «вагоне», створка опустилась. Изнутри стало понятно, что верхняя половина полупрозрачная — можно видеть пространство вокруг.

Заняв место, я почувствовал себя не в своей тарелке — ждал, как какой-нибудь инопланетянин грозно окликнет и заявит что-то типа: «Хомо Картерайли! Вы нарушили правило использования публичных транспортных средств! Запрещено пользоваться переместителем каждый четный второчетверг по временному исчислению Сидуса, а также во время вспышки пульсара в Крабовидной туманности! Разум Сидуса приговаривает вас к тысяче лет исправительных работ в заведении межвидовых удовольствий мадам Дюбуа!»

Ничего подобного, конечно, не случилось.

Случилось другое. Мир мигнул — Крисси сжала мою ладонь, ахнула. Я будто провалился в бездну, перестал существовать, а потом возродился заново в другом месте, возле пучка «одуванчиков», каждый из которых превосходил размерами любой земной небоскреб. Вблизи это стало очевидно.

— Жилой кластер рапторианцев. — Станцию объявили будто бы у меня в голове. — Следующая остановка: жилой кластер огья.

Информация поступала в различном формате. Чередой световых вспышек, запахом, звуком, вибрацией. Возможно, шла трансляция и на радиоволнах для соответствующей расы, и ультразвуком — для расы амфибий с непроизносимым названием.

Одни ящероподобные покинули вагон, вошли другие. Насколько я понял, время ожидания переместителя во многом зависело от того, как долго пассажиры будут входить-выходить, а сами перемещения мгновенны или почти мгновенны.

Стоило об этом подумать, створки закрылись, снова открылись, и прозвучало новое объявление:

— Жилой кластер огья. Следующая остановка: Первый куб, Галактический рынок.

Логики в этих перемещениях я не увидел. От Второго куба, где мы и сели в переместитель, ближе всего было до Первого, но мы сначала побывали в жилых кластерах рапторианцев и огья, находящихся в сотне тысяч километров от Сидуса. Эти кластеры состояли из сотен рукотворных «одуванчиков», и в одном из них нам предстоит побывать уже сегодня, когда соберемся заселяться в личные комнаты…

— Первый куб, Галактический рынок. Следующая остановка: Первый куб, Арена.

Створки снова открылись. Крисси схватила меня за руку и потянула на выход. Малыш придерживал ошалевших Юто и Ирвина, который стоял, не дыша и закрыв глаза, потому что его мутило от близкого соседства инопланетных «страхолюдин».

Шагнув наружу, я на миг потерял ориентацию от обилия разноцветных световых вспышек, дребезжащей музыки, буйства запахов и звуков — как приятных, так и совершенно диких. Моя команда сбилась в кучу, ошарашенная не меньше меня.

Галактический рынок представлял собой сооружение фантасмагорическое, раскинувшееся в нескольких плоскостях, соединенных летающими платформами и лифтами. Не уверен, но ничуть не удивлюсь, если торговля (и не только) здесь идет еще и в разных измерениях.

— Ну ни черта себе хреновина! — восторженно улыбаясь, воскликнул Малыш, запрокинув голову. — Мама дорогая, пресвятая дева Мария, ух ты, демон раздери меня на части! Смотри, Тигра, какая красота!

— Пи-пи! — восхитился хомяк и от возбуждения принялся крутить шар-колесо.

— Тысяча чертей! — хриплым голосом выругался Ирвин, придерживая шляпу.

Мы стояли на уступе-платформе, а справа и слева вверх и вниз простирались две на вид каменные стены, пористые, как головка сыра, соединенные дорожками, лестницами и участками надежной тверди, которые на самом деле были летающими островами. Стены, как кораллы, имели множество фигурных выступов и наростов.

Вдоль стен располагались лавки торговцев, мигали голографические панели, стрекотали, ревели, свистели неизвестные животные, выставленные на продажу. Отовсюду шли ароматы и вонь, клубился разноцветный дым, и пол под ногами дребезжал и вибрировал.

Жизнь кипела — равно как и нежизнь, если вспомнить о роботизированных существах.

— Что за зоопарк? — проворчала Хоуп и вдруг завизжала: — Ой, мамочки! Мальчики, смотрите, это же единорожек!!! Крисси, смотри!

При виде миниатюрного радужного единорога размером с кошку, обе девушки пришли в дикий восторг.

Малыш, улыбаясь, подошел к рапторианцу Йонка’Паудха, продающему желеобразное существо. Склонив голову, рассмотрел неведомую форму жизни и воскликнул:

— Вот это да! Надо же, как похож на Лизуна! Ну, помните, было такое привидение в «Истинных охотниках на привидений»?

Рапторанец принял позу дружелюбия, выпустил бурое облачко, и его мод-переводчик воспроизвел:

— Четыре по четыре кебаха, хомо Шакир Огунсания! Радостно видеть истинного ценителя! Плюньте кислотой в того, кто скажет, что существуют питомцы лучше, чем равлики-мимикранты!

— Равлик! Мимикрант! — обрадовался Шак так, словно всю жизнь мечтал о собственном равлике. — А что это за хрень?

— О, юный хомо, это редчайший представитель равликов-мимикрантов! — Продавец легонько толкнул массу, и существо мгновенно приняло форму его руки. — Помимо эстетической пользы, он выделяет бесценный фермент, улучшающий настроение, повышающий силу и бодрость. Вы не рапторианец, вам не оценить, но поверьте, этот равлик повысит кислотный урон вырабатываемой слюны вдвое!

— Ох нифига себе! — обрадовался Малыш. — У меня типа слюна будет урон наносить? Я буду кислотой плевать?

Рапторианец Йонка’Паудха высунул раздвоенный язык и провел по подобию своей руки.

— Сами убедитесь, хомо Шакир Огунсания! Лизнуть — всего один фемто!

— Фемто? — не понял Шак.

— Это одна квадриллионная часть монеты Сидуса, Малыш, забей, — пришла на помощь Крисси. — А погладить единорожка?

— Если вы, хомо Кристина ван де Вивер, говорите о йенхоарне, то не рекомендую это делать даже бесплатно. Погладите — останетесь без руки.

Крисси и Хоуп отпрянули от витрины, недоверчиво глядя на очаровательную животину, которую минуту назад чуть не облизывать рвались. А единорожек, возбужденный вниманием, вдруг взвыл и изменил цвет на черный.

— Йенхоарны существуют в шести измерениях, — сказал торговец. — При касании искорежит плоть так, что даже Разум Сидуса ее не восстановит. Необратимые изменения на генном уровне повлекут цепную реакцию и непредсказуемые мутации.

— Кому нужен такой злой питомец? — скептически поинтересовался Ирвин.

— О, много кому! — воскликнул рапторианец Йонка’Паудха. — Профессиональные селекционеры и заводчики любят экспериментировать. Вам это, наверное, пока неактуально, но для таких новичков, как вы, у меня есть кое-что поинтереснее! Яйца жабокрыла!

Он хлопнул в ладоши, и витрина перед ним провернулась, выставив на всеобщее обозрение два ряда бугристых металлических шаров с фигурными наростами. То, что это металл, я понял по характерному блеску и переливам, вот только яйца оказались разноцветными, а значит, и материал скорлупы был разным. Размером все были примерно одинаковы, с два кулака.

Я сфокусировался на серебристом. Всплыла подсказка:

Серебряное яйцо жабокрыла

Редкость: обычная.

Жабокрылы широко распространены на Сарисуру, родной планете рапторианцев. Их разводят в качестве боевых питомцев.

Взрослый жабокрыл способен оказывать поддержку в бою: в зависимости от генетической линии, усиливать или исцелять владельца и его союзников, наносить урон по противнику.

Эффективность питомца зависит от редкости яйца, из которого он вылупился.

Стоимость: 0,51 монеты Сидуса.

Владелец: рапторианец Йонка’Паудха.

У других яиц описание было почти таким же, менялись лишь редкость и стоимость. Самое дорогое, красное, стоило почти сотню монет!

То, что Разум подсунул мне название рапторианского животного, близкое к человеческому, нисколько не смутило — понятно, что переводной интерфейс подтягивает названия и определения из разума других людей. Видимо, Пилот, Навигатор и Лингвист, впервые увидев жабокрыла, назвали его именно так. Наверняка этот питомец — что-то вроде жабы с крыльями.

— А как выглядит жабокрыл? — поинтересовался я у торговца, решив проверить свою версию.

— К сожалению, вылупившихся питомцев у меня нет, — выдохнул рапторианец Йонка’Паудха. — Импринтинг после вылупления навсегда привязывает жабокрыла к тому, кого тот увидел первым. Однако…

Он ткнул пальцем в гаджет на руке, и перед нами появилась голограмма.

«И вовсе не жаба!» — промелькнуло в голове. Размером питомец был, как крупная птица вроде орла, а вот походил скорее на дракончика, только не злого, а какого-то мультяшного: пузатенький, с крупной головой и выдающейся нижней челюстью. Его розовые крылышки ломали все мои представления об аэродинамике, в развернутом виде не превышая половины длины тела. Голову украшал тройной голубовато-розовый гребешок, а из пасти свешивался длинный язык, каким удобно, наверное, ловить рапторианских мух на лету.

— Получить во владение яйцо — полдела, — начал рассказывать торговец питомцами. — О нем нужно заботиться, держать в тепле и подкармливать соками плодов дерева тиру. Если понадобится, могу посоветовать хорошего продавца, он специализируется на них. Дерево тиру, кстати, можно купить и поставить дома, оно неприхотливое. За счет плодов окупится меньше чем за полмегатика.

— Всего-то? — восхитился Шак.

— Половина мегатика — это примерно четырнадцать лет, Малыш, — сказала Крисси. — А почему яйца разноцветные, рапторианец Йонка’Паудха?

— Зависит от породы. Наши селекционеры за тысячелетия вывели множество генетических линий, но на Сидусе наиболее популярны те, что на витрине. Чем прочнее металл скорлупы, тем сложнее жабокрылу вылупиться. Поэтому самыми ценными породами считаются те, чьи малыши вылупляются из иридиевого или вольфрамового яйца. Ходят легенды о бриллиантовых и плазменных яйцах, но я таких не видел, так что сочинять не буду. Что касается реальных из того же вольфрама и иридия, то они очень-очень редкие, и просто так на Рынке их не купить.

— А я бы золотое взяла, — брякнула Хоуп и подмигнула мне. — Если вы понимаете, что я имею в виду, кэп. И стоит вроде недорого, меньше монеты, а золота там несколько килограммов…

— Слышал, на вашей родной планете ценятся такие металлы, как золото или платина, — понимающе ответил продавец. — У нас они имеют куда меньшую ценность. К тому же вылупившийся жабокрыл съедает скорлупу, так что нет смысла покупать яйцо ради нее.

Поняв, что покупать мы ничего не собираемся, он задвинул витрину с яйцами и посмотрел на клетку в руках Малыша.

— Вижу, при вас редкий питомец! — воскликнул он. — Никогда такого не видел. Гкхом’миакк’тигурр… Хм… Первый экземпляр на Сидусе? — Рапторианец посмотрел на меня, побуравил взглядом. — А вы, хомо Картер Райли, владелец? Желаю приобрести вашего гкхом’миакк’тигурра за пять пико. Продадите?

— Пико — одна триллионная монеты, — выдала Крисси.

Мысленно усмехнувшись «щедрости» рапторианца, я вежливо отказался:

— Не продается. У меня эмоциональная привязанность к гкхом’миакк’тигурру.

На этом разочарованный продавец потерял к нам интерес.

Мы отошли, а Юто осторожно поинтересовался, что за бредовое название Разум дал хомяку.

— Не в ходу у чужих некоторые наши звуки, — ответил я. — Язык не поворачивается произнести.

— И языки есть не у всех, — кивнул Юто. — Понятно. То-то приветствующий называл меня хомо Иуторендой.

— Идемте, хомо Иуторендо, а то отстанем от наших.

Я потянул старика за собой, вслед за Хоуп, Малышом и Ирвином.

— Вы ведь знаете об Арене? — спросил Горовиц. — Вот мне интересно, насколько законно лизать равлика перед боем?

— Это разрешено, — ответила Крисси. — Арена не запрещает ничего, а потому каждый усиливается, как может. Кстати, не только равликов используют перед битвами на Арене, но именно эти питомцы — очень редкие. Не знаю, сколько стоит мимикрант, но в среднем такой питомец обходится в десяток-другой монет в зависимости от эффективности фермента. — Глянув на меня, она пояснила: — Успела заглянуть на аукцион и поинтересоваться.

— А Тигра чертов Йонка’Паудха хотел купить за пять пико! — выругался я.

— Ну, так хомячок хоть и милый, но пользы от него, Картер, ноль целых ноль десятых, — резонно ответил Ирвин. — Один расход. А равлики — очень ценные питомцы.

Он еще долго рассуждал о пользе равликов, словно в одночасье стал экспертом в их разведении, причем как минимум с галактическим именем — в нем, очевидно, проснулся биржевой спекулянт. Я не сомневался, что Ирвин уже прикидывал, где добывают равликов и куда вложиться, чтобы их разводить.

Мне же подумалось, что целый земной зоопарк не стоит столько, сколько этот чертов равлик-мимикрант, который, видите ли, намного ценнее моего Тигра, подаренного Микки. Хомяк мое негодование полностью поддерживал.

Ряд, по которому мы шли, предназначался не только для торговли боевыми питомцами. Встречались и небоевые.

— Шушукотт-эмпат! — зазывал один из торговцев-рапторианцев. — Телепатически манипулирует настроением хозяина или того, на кого укажешь! Можно использовать для соблазнения!

— Ну и дрянь! — Хоуп передернула плечами. Шушукотт-эмпат выглядел как полуметровая бурая змейка, покрытая слизью, с хитиновым панцирем и сотней ножек.

— Себя соблазни! — грубо пошутил Малыш и хохотнул. Торговец посмотрел на него с укоризной.

Проходя мимо лавок, Шак улыбался, Хоуп приставала к продавцам с расспросами, Юто вел себя так, будто ничего не происходит. После встречи с Грегом Крисси поначалу была на взводе, словно в любой момент ожидала нападения, но и ее начало отпускать. Девушка кардинально изменилась, ожила и, как я подозревал, наконец-то становилась самой собой. Только Ирвин, осунувшийся и позеленевший, смотрел себе под ноги — его одолела ксенофобия.

Я же шел, погруженный в себя. Мы приближались к нужной лавке, и мне нужно было решить, чего я хочу. Дело было не только в продаже «Щита Предтеч», а вообще в моем будущем. Увиденное на Сидусе одновременно и пугало, и будоражило, такой же эффект производили мысли о будущем. Что выбрать — спокойную и обеспеченную жизнь на Земле или…

— Сидус! — объявил Малыш, пританцовывая, и заговорил речитативом: — Среди плохих людей жил я себе, не дул в ус, в шахтеры нанялся, хотя мама просила остаться, но я все равно попрощался, так как в Пояс собрался. Свалил из дома, на лайнер попал, там встретил Картера, Юто, Хоуп, Ирвина да девчонку клевую по имени Кристина… Эх, ребята, глядите, вокруг какая маслом картина! — Он ударил себя кулаком в грудь. — Сидус!

Невольно я задрал голову и огляделся, отвесив челюсть. И над нами, и под нами было множество этажей, а справа и слева — стен-кораллов, украшенных рекламными вывесками и голограммами. Одна из них гласила: «Лавка редких артефактов».

Наступил момент истины, и мне захотелось поскорее выяснить, можно ли продать и за сколько мой артефакт, принять решение и начать наконец жить — здесь или на Земле.

Лавка располагалась прямо внутри стены. Ирвин сунулся внутрь вместе со всеми, округлил глаза и не стал переступать порог.

— Я, пожалуй, здесь постою, — сказал он, сдерживая тошноту. — Не переношу морских гадов.

Шак недоуменно оглянулся, пожал плечами:

— Где он здесь таких увидел?

Крисси на него шикнула, покосившись на продавца, и Малыш замолчал.

Обратив внимание на стоящего за прилавком разумного, я понял, о чем говорил Ирвин. Невысокое, мне по грудь, странное создание напоминало помесь человека со спрутом и ощипанным индюком — ярко-оранжевый мягкий гребень и голова птицы, пара извивающихся щупалец вместо носа. А еще узенький вытянутый подбородок и руки — вроде бы человеческие на вид, вот только пальцы на них были тонюсенькими, как карандаши. Торговец был в белом комбинезоне, поверх которого он натянул желтую жилетку, похожую на спасательный жилет.

Анак Чекби, кур’лык, торговец 12-го уровня

Родная планета: При’иб, система Бета Щита, созвездие Щита.

Конечно, это было простое совпадение. Игра слов и смыслов. Я пришел поинтересоваться продажей «Щита Предтеч» к торговцу из созвездия Щита. Так созвездие назвали люди, и в языке кур’лыков их группа звезд, возможно, даже не имеет названия, ведь они видят небо иначе, а родную звезду именуют Первым яйцом, как мы свою — Солнцем. Но все же…

Существ расы кур’лык мы еще не встречали, а потому торговец вызвал бурный восторг Хоуп. Она приблизилась к прилавку и сделала что-то вроде книксена:

— Прочной скорлупы вашим яйцам, кур’лык Анак Чекби!

— Прочной… — торговец запнулся. — Прочного скелета и вашему потомству, хомо Хоуп Сауэрбранн! Добро пожаловать! Интересует ли вас что-то конкретное или вы зашли в мою скромную лавку из общего любопытства?

Пока он болтал с Хоуп, Юто шагнул к стенду, где были выставлены ящики наподобие земных чемоданчиков: матово-серебристые, золотые, мглисто-черные, красные, синие.

Приблизившись к стенду, я сфокусировался на серебристом:

Ящик с непредсказуемым содержимым

Качество: обычное.

Может содержать обычные и редкие ресурсы. С мизерной вероятностью возможно получение редкого артефакта.

Стоимость: 0,048 монеты Сидуса.

Владелец: кур’лык Анак Чекби.

— Это еще что за кот в мешке? — удивился Юто. — Что значит «может содержать»? А что, может и не содержать?

— Как сказано в названии, хомо Юто Эндо, содержимое ящиков непредсказуемо. — Повернув голову, я увидел, что торговец уже стоит у меня за спиной, а Хоуп завороженно пялится в нутро изящной шкатулки. — Может и не содержать.

— Все равно это грабеж! — возмутился Юто. — Куда смотрит Верховный совет?

— У меня есть знакомые хомо, — ответил кур’лык Анак Чекби. — От них я слышал, что на вашей родной планете очень популярна… Дайте вспомнить… Оло’Уту’Арея?

— Лотерея, — буркнул догадливый Юто. — Ваши ящики тоже лотерея?

— Это не мои ящики, — мягко не согласился торговец. — Их производит Разум Сидуса. Содержимое ящика неизвестно, оно появляется только тогда, когда ящик вскрыт. Не раньше и не позже.

— Какой-то ящик Шредингера, — прокомментировала услышанное Крисси. — А что можно получить из красного ящика? Он вроде бы самый дорогой? Стоит аж десять монет!

— О, ящик звездного качества! — оживился кур’лык. — Их очень быстро разбирают, но, поверьте, они того стоят! В таком ящике может быть все — от права владения звездной системой до бессмертия. Биологического, разумеется, от насильственной смерти мод бессмертия не спасет. Но все же… Помню, один счастливчик… — на самом деле он сказал что-то вроде «разумный с редким показателем удачливости, один на триллион», — …вытащил из такого ящика «Симулятор бога»! Представляете?

Кур’лык Анак Чекби так возбудился, что его гребень раздулся и вырос раза в полтора.

Мы молча ждали объяснений, но их не последовало. Тогда Хоуп осторожно поинтересовалась:

— И зачем нужен этот «Симулятор бога»?

— Как зачем? — искренне изумился торговец. — Счастливчик купил право на заброшенную никому не нужную планету, закапсулировал ее и создал там по образу и подобию своему собственную цивилизацию! Представляете, целый мир — его! И все его там боготворят… боготворили. Я слышал, его подопечные начали подзабывать, благодаря кому созданы, и тогда он рассердился и наслал на них всякие стихийные бедствия. Что было дальше, не знаю, но вроде бы все закончилось хорошо. Какой-то предприимчивый смертный построил ковчег и переждал апокалипсис на нем. А этот смертный был владельцем модельного агентства! Представляете, какое потомство от них пошло?! Божеству-то на радость!

— Тьфу! — Хоуп сплюнула, смутилась и затерла плевок магнитной подошвой.

Они с Крисси начали возмущенно обсуждать счастливчика, ставшего богом, Юто с Малышом увлеклись витриной с оружием, а кур’лык, удивленный такой реакцией, смутился.

Я воспользовался моментом и отвел его на приватный разговор:

— Есть личный вопрос, кур’лык Анак Чекби. Имеется реликт, который я подумываю продать…

Инопланетянин заинтересованно посмотрел, «кивнул» щупальцами и повел меня за прилавок. Там, между голографическими витринами, раскрылась щель в служебное помещение.

Кур’лык легко туда проскользнул, я протиснулся боком, и щель затянулась.

— Не боитесь воров? — поинтересовался я.

— На все воля Сидуса, — ответил инопланетянин, его щупальца затряслись, и я понял, что он смеется. — Все товары в базе Разума. На них мое клеймо. Пока оно не снято, товар бесполезен, его невозможно использовать. Избавиться от него, кстати, тоже нельзя, поэтому вор обречен на то, что его поймают. Глупо так терять очки рейтинга, никакой товар того не стоит.

— Очки рейтинга? А если вор — новичок? У него же все равно нет очков, ему терять нечего…

— Отрицательный баланс приведет к лишению гражданства и изгнанию, — ответил торговец. — Почему вы интересуетесь, хомо Картер Райли? Я не умею читать мысли, но предполагаю, что вы с вашими спутниками в сговоре, и кто-то из них сейчас попытается сделать глупость. Ведь так? У вас нет никакого реликта. И…

В этот момент по всем поверхностям комнаты побежали красные искры разрядов, меня парализовало, а кур’лык удовлетворенно потер лицевыми щупальцами.

— Я оказался прав. Хомо Шакир Огунсания только что попытался вынести базовый тазер производства вольтронов. Очень жаль, хомо Картер Райли. Изгнан будет не только глупый хомо Шакир, но и вы, как лидер его группы.

Его гребень разбух так, что стал больше головы, а лицевые щупальца резко выстрелили в меня.

Глава 13. Предел мечтаний

Заостренные кончики щупалец кур’лыка замерли в миллиметре от моего лица. Скосив взгляд, я увидел, что они влажно поблескивают… мельчайшими каплями токсина? Его лавка — его правила, и защита Сидуса здесь не поможет.

Впору было запаниковать, но вот что странно — мною, напротив, овладели хладнокровие и четкая уверенность в том, что нужно сделать.

Глядя на самодовольного торговца, я убедился, что паралич коснулся только ног, покопался в загруженной памяти и заговорил:

— Во имя целостности Великого гнезда, кур’лык Анак Чекби, что вы несете? Не было никакого сговора или умысла совершить кражу, готов это доказать.

В жестах и мимике представителей этой расы я пока ничего не понимал, но заинтересованность торговца считал запросто: он убрал от меня щупальца, заостренные кончики с токсином которых втянулись, и подался ко мне. Его оранжевый гребень на лысой голове без прочей растительности напрягся и затрепетал.

— С превеликим удовольствием послушаю вашу версию событий! — воскликнул он. — Обещаю не фиксировать факт кражи и не подавать жалобу Разуму, пока полностью не разберусь в произошедшем! Тем более, как я вижу, ваш глупый хомо Шакир Огунсания уже вернул тазер на место. Однако предупреждаю, что попытка вынести оружие за пределы магазина была, и от этого вам уже никуда не деться!

Руками я владел, так что, ничего не ответив, достал «Щит Предтеч» и протянул кур’лыку. Брать он не стал, но впился в него взглядом так, что я почувствовал касание его лицевых щупалец.

— Видел я раньше награду за звание «Первый своего вида», и не одну, но подобную встречаю впервые. Надо же! Живая броня! Интересно, как реликт это реализует? — Он вполне человеческим жестом показал, что я могу спрятать артефакт. — Что ж, признаюсь, вы меня удивили, хомо Картер Райли! Но это не отменяет…

— Еще как отменяет, кур’лык Анак Чекби! — перебил я, хотя и понимал, как сильно нарушил этим неписанный этикет Сидуса.

— Извольте объясниться.

— Объяснение очень простое. Хомо Шакир Огунсания имеет всего семь очков «Разума». И это с учетом выпитого модификатора, выданного ему как новому гражданину. По меркам нашей расы Шакир совсем юн, его даже в армию бы не взяли в таком возрасте. На Сидус он попал всего несколько тиков назад. Учитывая обстоятельства, это объясняет его поступок. Наверняка он не собирался ничего красть.

— Тогда зачем он вынес тазер наружу?

— Думаю, чтобы опробовать оружие на чем-нибудь. По всей видимости, испытывать его в лавке он посчитал опасным, а потому сделал это за ее пределами.

— Проба продукта без намерения купить недопустима! — возмущенно шевеля щупальцами, заявил торговец и уже спокойно добавил: — Да и невозможна.

— Как же можно намереваться что-то купить, не испытав товар? На Земле, прежде чем купить, покупатель имеет полное право на это.

— Вы не на родной планете, хомо Картер Райли! — возразил он. — У некоторых торговцев рынка есть даже правило: потрогал без позволения — покупай!

— Мы только прибыли, — пожал я плечами. — В Кодексе нет информации о таком правиле. Прошу проявить снисходительность к новичкам, кур’лык Анак Чекби.

— Тем более! — Он не повышал голоса, но воздух в лавке заискрился. — Вы новички, и, насколько мне известно, явились на Сидус при крайне странных обстоятельствах на корабле без гиперпривода! Так откуда у вас средства на усиленный тазер?

Только я решил напомнить ему о своем реликте, как торговец махнул лицевыми щупальцами и упомянул некое злое божество из мифологии кур’лыков:

— Варумбе с вами! Я уже вижу, что вы готовы ткнуть мне под дыхательные подвижные выросты своим реликтом и сказать, что рассчитывали на средства с его продажи! Так?

— Допустим.

Лицевые щупальца торговца раздулись, а потом, выпуская воздух, затрепетали. Склонив голову, он изучил мое лицо и успокоился.

А приняв решение, неожиданно выдал:

— Инцидент исчерпан, претензий не имею.

В тот же миг красные разряды на полу исчезли, а мое парализованное тело восстановило подвижность. Я кивнул, приложив руку к сердцу:

— Благодарю, кур’лык Анак Чекби.

— Разум отблагодарит. Вернемся к теме изначального разговора.

— Поговорим о реликте? — улыбнулся я.

— Прежде удовлетворите мое любопытство и объясните, зачем вам его продавать? Разумные галактики за такой сверхмощный реликт продадут собственное потомство и родителей, не говоря уже о том, что у вас, хомо, называется душой!

— Скажем так, у меня есть веский мотив это сделать.

— А, понимаю! — Кур’лык блеснул искорками в глазах. — Вы хотите занять высокое положение на родной планете, продав «Щит Предтеч». Подозреваю, вы уже представляете себя в окружении высокоранговых самок, от которых наплодите успешное, генетически идеальное потомство, после чего удалитесь на покой, ведь так? Покой же вам видится в потоках бесконечной вкусной энергии, потребляемой вашей расой в виде… органики. Что ж, я вас понимаю, это предел мечтаний для примитивного разума.

— Ну, не обязательно так, — смутился я. — Но в целом… Так что, поможете вы мне с продажей реликта?

— Нет, — сказал как отрезал кур’лык. — Как самый высокорейтинговый продавец Галактического рынка ответственно заявляю: вам его не продать. Требования реликта таковы, что продать его просто некому.

— Но почему? Разве на Сидусе нет других «первых своего вида»?

— Почему же, наверное, есть. Но поверьте, ни один «первый своего вида» не раскроет своего статуса даже близким.

— Почему?

— Для начала я вас успокою. О вашем статусе я никому не скажу, Разум Сидуса этого не оценит. Скорее всего, даже накажет за разглашение. Причина в том, что из одиннадцати «первых», появившихся до вас, семеро уже или погибли, или сгинули при невыясненных обстоятельствах. Это секретная информация, но члены Верховного совета в курсе.

Догадавшись, что сейчас как раз общаюсь с одним из членов Верховного совета, я отвесил челюсть и мысленно обругал себя за наглость в разговоре с ним. Сделанного было не воротить, но извиниться никогда не поздно:

— Простите за несдержанность.

— Не стоит извинений, — отмахнулся щупальцами кур’лык Анак Чекби. — Вы новичок, нарушения этикета для таких, как вы, простительны. Дам вам совет: не выпячивайте свой статус. Активируйте артефакт, чтобы обезопасить себя на случай неожиданных атак. Сидус безопасен, но не вечно же вы будете сидеть на станции?

— Спасибо! — искренне поблагодарил я.

Он указал на стену, там раскрылась щель в торговый зал. Я понял, что разговор закончен, и направился в проем, но кур’лык остановил меня:

— Еще совет. Даже два. Не давайте непрошенных советов, на Сидусе это не принято. Я нарушаю неписаное правило только потому, что не хочу, чтобы мы лишились еще одного «первого своего вида». Последний совет — объясните всем членам своей семьи, чем чреваты нарушения правил. Вы, как лидер группы, несете ответственность за каждого. Их проступки — ваши проступки. Не держите в группе тех, кто несет потенциальные проблемы. Выбрасывайте порченные яйца из гнезда до того, как они заразят гнилью остальные.

— Но Шакир — еще ребенок.

— Не по законам Сидуса, — возразил кур’лык. — Прибыл сюда — значит, готов нести ответственность.

Когда я вышел, в зале осталась только Крисси. Она вопросительно глянула на меня, а я покачал головой, не желая ничего объяснять.

— Где остальные?

— Заскучали и пошли в соседнюю лавку. Ты чего так долго?

— Спасал нас от изгнания с Сидуса, — ответил я. — Какого черта Малыш взял вольтронский тазер и вынес его наружу? Продавец обвинил нас в краже!

— Не было никакой кражи! — распахнула глаза девушка. — Просто взял в руки посмотреть, а потом решил опробовать на таракане на улице!

— Каком еще таракане?! — разозлился я.

— Ну там, на улице, бегают такие здоровые, размером как крупная собака! Мы с Юто и Хоуп пытались Шака остановить, но куда там! Он же здоровый! Вежливо отодвинул нас и вышел, да еще сказал, что за уничтожение вредителя нас наградят! В общем, Малыш выстрелил, но оружие не сработало. Он потыкал всякие кнопки, ничего не вышло, а там и таракан сбежал. — Крисси пожала плечами.

— Вам повезло, что оружие не работает без привязки к владельцу, — сказал торговец, оказавшийся за моей спиной. — Попытка атаковать гражданина Сидуса — гарантированный отрицательный баланс. Даже с учетом того, что навредить ваш глупый хомо каккерлаку все равно бы не смог.

«Каккерлак — разумный инсектоид с Гезельса, — подтянул мозг информацию из Кодекса. — Раса известна активной экспансией в самых разных участках галактики».

Похоже, Крисси тоже прочитала про «таракана» и побледнела.

— Не забывайте мой последний совет, хомо Картер Райли, — сказал кур’лык Анак Чекби. — Иначе не проживете на Сидусе и сотни тиков…

Кивнув ему, я вышел из магазина и встал рядом с недовольным Ирвином.

Крисси вышла следом и заглянула в соседнюю лавку с экипировкой, чтобы вытянуть оттуда Юто и Малыша.

Ирвин поозирался, потом придвинулся ко мне и озабоченно прошептал:

— Парнишка этот, Шакир, совсем глупый, не натворил бы делов. Мисс Сауэрбранн и мистер Эндо, чего скрывать, солдафоны, невысокого полета птицы. Мисс ван де Вивер, думаю, и вовсе нет смысла считать своей — пособница террористов! Держали бы вы с ними ухо востро, Картер!

Я недоуменно посмотрел на него, похлопал по плечу и сказал:

— Так я такой же солдафон, Ирвин. Крисси шантажировали, а Малыш… с ним я поговорю. На крайний случай у меня есть бдительный и подозрительный вы. Так что не волнуйтесь. А сейчас улыбнитесь, потому что сюда идут Юто, Малыш и Крисси, пусть думают, что вы рады их компании.

Он криво улыбнулся, покачивая головой и продолжая что-то ворчать.

Я перевел взгляд на друзей. Малыш, шедший с пустыми руками, вдруг отстал и вернулся в лавку. Снова вышел, только уже с клеткой с Тигром.

Почти одновременно из магазина человеческой одежды напротив вышла Хоуп. Она возбужденно начала рассказывать о вечных джинсах и всепогодном плаще, который превращается хоть в пальто, хоть в футболку, но замолчала, заметив, что мы не разделяем ее восторга.

Я рассказал о беседе с кур’лыком Анаком Чекби, умолчав об артефакте Предтеч, и пристыдил Малыша. Он пытался оправдываться, но как-то по-детски, мол, не хотел, не подумал, и вообще, он не специально.

После произошедшего доверять ему подарок Микки было глупо, поэтому я отобрал у него клетку с Тигром, сказав:

— Ненадежный ты хомо, Малыш Шак. Хомяк дорог мне как память о Микки, моей дочери. А ты его чуть не потерял! Ты зачем каккерлака пытался подстрелить?

— Мистер Райли! Я же не нарочно! Оставьте мне Тигра, я больше вас не подведу! Клянусь!

— Верю, — сказал я уже мягче. — Но хомяка понесу сам.

Его толстые губы задрожали, но я был неумолим. Окинув взглядом притихших товарищей, сказал:

— Идем дальше.

Еще часа два мы бродили по Галактическому рынку, который будто перенесся из другого мира, был шумным и пестрым, как восточный базар. Сознание все еще не до конца принимало реальность, уж слишком она была фантастичной. Пару раз, не веря своим глазам, я даже пытался себя ущипнуть, боясь, что сплю, но смысла в этом не было — на Сидусе невозможно навредить даже себе.

Поражали размеры Второго куба. Казалось, всей жизни не хватит, чтобы его обойти, но мы продолжали бродить и шли, удивляясь соседству первобытного в виде стен-кораллов и высокотехнологичного — например, голограмм и летающих платформ разных размеров, соединяющих ярусы Галактического рынка между собой и с летающими островами, которые, как оказалось, были полыми внутри — там тоже находились магазины и порталы в карманные измерения.

Над одним из подобных Малыш заприметил вывеску «Питейное заведение с азартными играми и ставками на бои питомцев. Здесь создают миллионеров!» и ломанулся туда.

Мы его еле остановили. Помогло только напоминание, что денег у нас нет, а значит, и делать там нечего.

— Есть у меня деньги, — покраснел Малыш и покосился на клетку в моей руке. — Мистер Райли, как думаете, есть шансы у Тигра против местных? Может, выставим его?

— С ума сошел? — ахнула Крисси. — Ты точно в «Разум» вложился? Может, в «Антиразум»?

— Послушай меня, сынок, — сурово обратился к Малышу Юто, морщась и потирая ногу. — От азартных игр один вред — кошельку и нервной системе. Не потерплю в семье лудомана!

После такого заявления Малыш отшатнулся от дорожки к злачному заведению, и мы пошли в другую сторону.

Настал момент, когда все устали, но мы-то с Крисси, Хоуп и Малышом, вдохновленные новыми впечатлениями, были бодры, а вот старики валились с ног. Ирвин демонстративно тяжело дышал, отставал и делал вид, что вот-вот упадет замертво, а Юто хоть и держался, но ковылял, прихрамывая.

Первым не выдержал Ирвин и осторожно поинтересовался:

— Не пришло ли время ужина, господа? На Земле сейчас двадцать один ноль-ноль. Время ужинать уже прошло, чего не скажешь о позднем ужине. Первый пропустить еще куда ни шло, но оба…

— Вы два раза в день ужинаете, мистер Горовиц? А завтраков у вас сколько? — съязвила Хоуп.

Ирвин промолчал, зато ответил живот Малыша — взревел голодным тигром.

После короткого обмена мнениями выяснилось, что зверский голод убил все остальные мысли у Ирвина, Малыша и Крисси. Юто больше думал о постели, чем о еде. Потерпеть готовы были только мы с Хоуп.

По службе в миротворцах я знал, что есть люди, которые и получаса не продержатся, если не покормятся в положенное время — вой такой поднимут, мало не покажется. А есть такие, как я или Хоуп, которые забывают про еду, когда чем-то увлечены. И этих типов примерно поровну. Именно так вышло и с нашей группой.

Впрочем, я и сам ощущал зверский голод, но только когда думал о еде. Хорошо, во время прогулки удалось перекусить питательным батончиком. Хоуп предусмотрительно вытащила несколько таких из пищевого блока в кают-компании лайнера — они остались незамеченными другими пассажирами.

С водой проблем не возникало — питьевые фонтанчики размещались по всему Первому кубу. Главное было не ошибиться и нажать во всплывающем интерфейсе кнопку «Хомо — вода», а не что-то другое вроде желто-оранжевого диоксидифторида, служащего аналогом жидкости для каккерлаков. Хотя, думаю, Разум такого не допустил бы.

Горовиц, наверное, обдумывал ответ на вопрос о двух ужинах, прежде чем что-то сказать, но, когда созрел, разразился гневной тирадой:

— Да что бы вы знали обо мне, мисс Сауэрбранн! Посмотрел бы я на вас с моим лишним весом и в моем возрасте! Еда да выпивка — две мои последние радости, и тех я лишился! Брожу тут с вами, как будто мне двадцать лет! А мне не двадцать! Мне почти шестьдесят! А два ужина, потому что я не могу уснуть голодным!

Пристыженная Хоуп начала извиняться, но замолчала, когда заговорил Юто:

— Поддерживаю мистера Горовица. Не дело это — гулять усталыми и голодными. Завтра вернемся и погуляем, а сегодня пора на отдых.

— Хорошо, — сказал я. — Возвращаемся к переместителю и едем в людской кластер.

Малыш, который и сам был бы не прочь сожрать стейк размером со слона, неожиданно запротестовал:

— Мы же еще не все посмотрели!

— Даже пяти процентов карты не открыли, — согласилась с ним Крисси. Интерфейс помечал участки, где носитель еще не был, полупрозрачным темным слоем. — Тут недалеко есть аллея ресторанов, может, туда заглянем? Уровнем выше — зона релаксации, где можно будет снять усталость. Интересно, как это работает…

Ирвин заинтересованно на нее посмотрел, переглянулся с Юто и задал простой вопрос:

— А деньги?

Хоуп заметила под ногами что-то интересное и начала это изучать.

— У меня есть сотня фениксов, — сказал Малыш. — Их ведь можно обменять на монеты Сидуса, мистер Горовиц? Бабушка дала в дорогу, сказала, чтобы тратил только на самое нужное. Если умираешь с голоду, еда ведь самое нужное?

— У меня есть триста фениксов на счету, — подключилась Крисси и посмотрела на меня.

— У меня мелочь, — пожал я плечами. — Все потратил на последний завтрак на Земле.

— Сорок нанобиткойнов, — призналась Хоуп, оторвав взгляд от земли.

— Я тоже наскребу сотню фениксов, — сказал Юто. — Думаю, на ужин нам хватит.

Ирвин вздохнул:

— У меня есть тысяча. Берег на черный день, но Малыш прав. Зачем нужны деньги, если экономить на еде? К тому же я бы с превеликим удовольствием отужинал в местном ресторане и оценил, как инопланетные технологии снимают усталость. Интересно, будет ли земная пища, синтезированная в центре галактики, на вкус отличаться от настоящей?

— Почему синтезированная? — удивился Малыш. — А вдруг сюда завезли коров?

— Может, и завезли, — не стал спорить Ирвин.

До аллеи добрались быстро. Мотивированные скорым ужином и отдыхом, старики бежали чуть ли не впереди всех. Доковыляв до первого ресторана с земной пищей, оба остановились и принялись изучать голографическое меню.

Мы встали за их спинами. Глянув на цифры, я понял, что поужинать здесь нам не суждено. Юто, который с трудом конвертировал космические валюты, да и вообще, не дружил с математикой, поинтересовался у Ирвина:

— Что скажете, друзья? Попробуем местные блюда? Вот этот сочный стейк из мраморной говядины выглядит очень аппетитно! И стоит вроде недорого — всего один санти.

— Это примерно четыре тысячи фениксов, — тихо сказал Ирвин, разворачиваясь.

— Обдираловка! — ахнул Юто. Почесав затылок, предложил: — Может, в других местах найдем что подешевле?

В других заведениях цены были на том же уровне. Особенно страдал Малыш, который при виде «Бигмака» так возбудился, что снова начал пританцовывать, пока Ирвин не объяснил ему, что этот дешевый по земным меркам бургер здесь стоит почти как мраморный стейк.

— Все понятно, валим в жилой кластер, — мрачно объявил я, понимая, что и здесь (я надеялся, что временно) мне предстоит влачить жалкое существование.

Однако накатившая черная меланхолия быстро исчезла, стоило нам подняться.

Дорожка привела нас на уровень выше, откуда открылся вид на здания, раньше скрывавшиеся за ограждениями. Мое сердце забилось чаще. На стене черного кубического здания размером с гигантский стадион черные руны-иероглифы мерцали красным, словно пульсируя в такт биению сердца: «Арена Сидуса».

Сразу же вспомнились слова трех землян-первопроходцев, рассказавших, что для новичков Арена — самый доступный способ сколотить первоначальный капитал.

— Народ, вон куда нам надо! — указал я на вывеску. — Все же смотрели фильм о наших первопроходцах на Сидусе? Они рассказывали, что омолодились на призовые за победу в турнире! Вот наш шанс заработать!

— В турнире по какому виду спорта? — поинтересовался Юто.

— Это Арена, мистер Эндо, — ответил я. — Там дерутся насмерть, но всерьез никого не убивают. Разум не дает погибнуть.

— А как дерутся? — уточнил он. — Если что-то типа борьбы, я готов! Устроит любой безоружный бой… — Подумав, добавил: — Да и с оружием тоже можно. Если выдадут. Освоить только нужно, а то с тазером у Малыша ничего не вышло.

Ирвин, посмотрев на него как на сумасшедшего, покачал головой:

— Вы с ума сошли, Картер! Ладно вы, вы с Юто солдаты, но из меня-то какой боец?

— А там точно не убьют? — засомневался Малыш. — Смотрел я фильм про гладиаторов, так там жестко все было. Бошки рубили, ноги, руки… Б-р-р-р…

— Я пойду, кэп! — Хоуп тронула меня за плечо. — Только сначала пожрать бы, а потом я готова!

— Тогда и меня запишите, — заулыбалась Крисси. — А ты, Малыш, не бойся, там точно не убьют, это же Арена. В Кодексе сказано, что Разум Сидуса дает пути развития каждому, но больше всего почему-то ценит бойцов. Мы все нулевого уровня, и хоть кто-то думал, как взять следующий?

— Как? — хором спросили Малыш и Юто.

— Заданиями, которые дают граждане и Верховный совет, — ответил я.

— Никто не поручит ничего новичку, — покачала головой Крисси. — Зато Распорядитель Арены одаривает очками опыта даже проигравших. Теоретически, можно развиться, не выиграв ни одного боя. Только это больно… ну и времени займет много.

— Сколько? — начал что-то прикидывать Ирвин.

— Если биться каждый день с утра до вечера, годы. Но в любом случае именно поэтому Арена — самый реальный способ чего-то добиться.

— А как там дерутся? — спросил Малыш, который из-за низкого «Разума», возможно, подтягивал информацию из Кодекса не так эффективно, как Крисси.

— Участвовать можно командой до пяти человек, — ответила девушка. — Распорядитель подберет соответствующего противника.

— Пять! — обрадовался Ирвин. — А нас шестеро! Вопрос решен, вы впятером и участвуйте, а я буду вашим промоутером. И казначеем. И продюсером. Буду решать организационные вопросы, мерчандайзингом займусь, буду контролировать выдачу призовых. Видите, сколько всего придется делать мне одному?

— Ну вы и жук, мистер Горовиц! — расхохоталась Хоуп. — Юто, что скажете?

— В мерчандайзинге я ничего не смыслю, так что записывайте меня в команду, — ответил тот, ухмыляясь. — Только давайте драки отложим на завтра. Сегодня мне и детсадовского малыша не одолеть.

Он указал на ногу, которую подвернул в лайнере, пожаловался на боли в коленях и ноющую спину, поохал, и мы с Малышом взяли его под руки. Так дальше и шли, помогая ветерану, а Тигра понесла Крисси.

Дойдя до движущейся платформы, способной вместить нас всех, мы ступили на нее.

Интерфейс сообщил, что сегодня внутренний транспорт Галактического рынка спонсируется гильдией добытчиков полигонов (неизвестный на Земле ресурс, разрабатываемый в некоторых системах) и предоставляется посетителям бесплатно, после чего поинтересовался, кто будет ведущим, и я взял бразды правления в свои руки. Вернее, в голову — мой интерфейс синхронизировался с транспортным, и я велел платформе опускаться.

Она рванула вниз — Хоуп и Крисси одновременно охнули, поток воздуха взметнул их волосы, а я уставился на голографические панели, слившиеся в единый световой штрих.

— Круто! — запоздало выдал Малыш, по-прежнему улыбаясь.

Ярус, куда мы попали, мало отличался от того, где довелось побывать прежде. Если бы не встроенный навигатор, ориентироваться тут было бы невозможно. Не сходя с платформы, я направил ее в горизонтальной плоскости, и она устремилась в проход между отверстиями в стенах.

— Вот это аттракцион! — обрадовался Малыш. — Парни с моего квартала обосрутся от зависти!

Чтобы он порадовался, мы еще немного полетали, а потом пошли пешком.

Когда проходили мимо зоны развлечений и отдыха, каждый из нас услышал отчетливый хрустальный перезвон, и одновременно появилось уведомление:

Хомо Картер Райли! Уведомляем, что транспортное средство, на котором вы прибыли на Сидус, утилизировано.

Стоимость собранных ресурсов превысила стоимость утилизации. Разница равномерно распределена между всеми пассажирами.

Ваша доля (0.000000982 монеты Сидуса) зачислена на ваш денежный счет.

— Ух ты! Почти девяносто девять микро! — воскликнула Крисси и рассмеялась. — Да мы богачи!

— Ура! — завопил Малыш и принялся двигать телом, словно под музыку. — Мы богачи!

— Сколько это примерно на наши? — спросил Юто, его глаза загорелись. Видимо, старик уже представлял, на что потратить такие деньжищи.

— Примерно четыре феникса, — ответил Ирвин. — На роскошь не рассчитывайте, мистер Эндо. Даже на Земле за эти деньги сможете купить разве что кружку кофе. И то только в «Бургер Кинг Старбаксе».

Малыш после этих слов так на него посмотрел, словно лично Горовиц был виноват в том, что астрономические деньжищи в его руках превратились в пыль.

Он пошел дальше первым, бурча проклятия под нос, и мне пришлось его окликнуть:

— Шак! Помогай!

— Да пусть идет, — сказала Хоуп и взяла Юто под руку.

Ветерана повели мы с ней, пока Малыш не опомнился и не вернулся. Стыдясь своей вспышки, он прятал глаза и что-то пыхтел, пока Юто не сказал:

— Спокойнее, юноша. Деньги такое дело, что они то есть, то нет. Если расстраиваться из-за них, можешь не дожить до моих лет…

Утилизация лайнера позволила сделать обнадеживающий вывод: справедливость здесь есть. Могли ведь вообще ничего не выдавать, а нет же, не только вернули разницу за ресурсы с разборки лайнера, но и поровну распределили между всеми.

Воодушевленный, я улыбнулся и объявил:

— Отдохнем, выспимся, поедим бесплатно, а потом на свежую голову подумаем, как нам заработать.

— Правильно! — согласилась Крисси. — Еда есть еда, и нечего делать из нее культ. Но от мороженого я бы не отказалась.

— Погоди, Картер, что значит — будем думать, как заработать? А как же Арена? — удивилась Хоуп. — Вроде бы решили.

— Там все бойцы наверняка в экипировке, — ответил я. — А мы бургер фальшивый не можем себе позволить. Даже один на шестерых!

— Все-все, не сыпь мне соль на рану, — сморщила нос Хоуп. — Ты прав, завтра решим. Утро вечера мудренее.

— Да и кому вообще нужны эти чертовы бары и рестораны? — выругался Малыш. — Ну их к дьяволу! Бухать вообще глупо, а пожрать можно бесплатно в жилом отсеке.

— Аллилуйя! — воскликнула Крисси. — Неужто из Кодекса узнал?

— Просто знаю, — пожал плечами тот.

— Не попробуем — не узнаем, — философски заключил Юто. — Идемте, друзья, отдыхать, а то я ног не чувствую. Мне бы в кровать и поспать часов десять! Эх, быстрее бы заселиться в свою комнату!

— Ну-ну… — скептически хмыкнул Горовиц. — Как бы не пришлось ночевать на вокзале! Койки-то мы за собой не забронировали! Может, там и не осталось свободных!

Я подумал, что, если он прав, не так уж все радужно на Сидусе. Экскурсия по станции и разговор с торговцем артефактами показали, что проблемы могут прийти откуда угодно.

Глава 14. Кластер хомо

Усталые, измученные, голодные, но полные впечатлений, мы вернулись к «Точке сбора пассажиров для локального перемещения». Хорошо, не пришлось долго ждать следующего переместителя. Через несколько остановок он доставил нас в человеческий жилой модуль — один из тех «одуванчиков», что кружили по орбите вокруг Сидуса.

Перемещение заняло минут десять, которые мы провели, обмениваясь впечатлениями и разглядывая происходящее за бортом.

Сотни «одуванчиков» выглядели одинаково: жилой шар, защищенный силовым полем, «стебель» гравитационных генераторов и противовес, что-то вроде обтесанного астероида с углублением под шаттлы. Человеческий жилой кластер располагался на отшибе, занимая место на самой дальней орбите с «одуванчиками».

Покинув вагон, мы увидели, что он состыковался с лифтом… ну, или как назвать кабину, которая вроде бы тебя поднимает, но движется при этом, то и дело сворачивая? Ощущение — как после витой горки в аквапарке.

В общем, мы поднялись по нутру «стебля» и оказались в жилом пространстве — в холле, где полтора десятка несостоявшихся шахтеров с нашего лайнера о чем-то горячо спорили и даже ругались.

— Не буду меняться! — рычал здоровый красномордый мужчина. — Мне «Мощь» нужнее! Зачем мне «Разум»?

— Да куда тебе столько «Мощи»? — вопила худосочная дама. — Мозгов возьми, а силу отдай вон Щелкуну! А он мне отдаст мод торговца!

— Сразу могла бы выбрать то, что нужно, — пожал плечами красномордый.

— Я думала, что можно выбрать несколько! — чуть не плача воскликнула худосочная.

Препирались не только они, а поводом для грызни стали, судя по всему, наградные моды. Кто-то взял первый попавшийся, кто-то послушал других, в результате начался обмен. Нашу группу это удивило, мы приняли за само собой разумеющееся, что бонусы новичков строго индивидуальны, их могут использовать только те, кто их получил.

Оказалось, что нет, и наши соплеменники, особенно те, кто, сделав выбор, начал сомневаться в его правильности, стали уговаривать друг друга обменяться бонусами. Сложилось впечатление, что группа пассажиров земного лайнера почему-то стала ценить одни моды больше других, хотя каждый свой получил бесплатно. А какой может быть честный обмен без крика, торга и взаимных обвинений?

Одним из спорщиков был Щелкун, неопрятный мужик, пристававший ко мне на лайнере. Увидев нас, он ломанулся обниматься и обрадовался так, словно успел нас похоронить. От объятий мы увернулись. Запоздало заметив, как я изменился, он вытаращил глаза и обрушил на меня тонну вопросов:

— Это как так? Капитан, ты чо это? Руку отрастил? Е-мое, да как так-то? Ты же лет десять сбросил!

— Взял мод омоложения, — соврал я.

Черт меня дернул это сказать. Кто-то в группе услышал, и началась паника, многие решили, что продешевили и не там искали. Особенно расстроилась полная женщина с ярко-красными ногтями, она клещом вцепилась в меня и требовала, чтобы показал ей наглядно, где именно в виртуальном магазине я нашел такой мод.

Меня отбила Хоуп. Оттолкнув женщину, она рявкнула:

— Отвали! Капитан заслужил это тем, что отбил нас всех от пиратов!

Женщина захлопала глазами, а мы, выцепив Щелкуна, отошли подальше — еще не хватало в этой сваре участвовать.

— Как дела, Щелкун? — поинтересовался я. — Удалось получить жилье?

Спросил формально, потому что видел, что мужчина принял душ и сменил одежду на чистую. Не понимаю как, но даже так выглядел он неопрятным, помятым, словно его пожевали и выплюнули.

— А то! — горделиво подбоченясь, воскликнул он. — Номер, я те ответственно заявляю, кэп, шик! Высший класс! Я в таком, вот те крест, никогда не жил! Пять звезд! Кровать там… Ах, мама дорогая, на такой кровати лежать и лежать, в жизни бы не вставал с нее! А уж как на ней покуролесить можно с какой-нибудь сладенькой цыпочкой! — Он покосился на Крисси с Хоуп, сладострастно облизнулся.

— Я тебе покуролешу! — прикрикнул Юто, вставая так, чтобы загородить наших девчонок. — Скажи лучше, есть ли проблемы с жильем? Всем ли хватило комнат?

— Да там этих комнат… — Щелкун поднял руку и жестом показал над головой, что жилья хватит всем. Я подумал, что с развитыми технологиями карманных измерений наверняка так и есть. — Во!

— И где они? — сурово сдвинув брови, поинтересовался Юто.

— Где-где… — Щелкун, будучи на две головы выше маленького Эндо, посмотрел на него с превосходством. Потом повернулся ко мне, полностью игнорируя его. — Значится так, капитан Райли. Вон, вишь дорожку в коридоре?

— Вижу.

— Ну так вот, отсюда кажется, что пол стоит на месте, и вроде бы так оно и есть, но! — Он поднял указательный палец, продемонстрировав обгрызенный ноготь. — Короче, ты со своими людьми встань туда и подумай о жилье. Голоса в башке спросят, чего ты, мол, желаешь? Желаешь ли занять свободную комнату или навестить кого-то? Наши ребята уже выяснили, если, стало быть, навестить, нужно имя назвать или подумать о ком-то. А вот если комната требуется, тогда думай о ней. Дорожка потащит по спиральному коридору и остановится там, где, значится, таковая жилая площадь наличествует. Понятно изъясняюсь?

— Понятно, — кивнул я. — Чего тут не понять. Благодарю, мистер Щелкун.

Тот смутился, махнул рукой:

— Да ладно, чего уж там, какой я «мистер»? Шеймус я, коли на то пошло.

— Спасибо, Шеймус.

— Заходите и живите, — резюмировал он.

— А вдруг комната занята? — спросил Ирвин, почесывая щетину на подбородке. Без инопланетян ему заметно полегчало.

— Не-а, — ухмыльнулся Щелкун, показав гнилые зубы. — Если занято, дорожка не остановится, да и двери не будет вообще. Короче, сами увидите. Бывайте, бродяги, свидимся еще!

Шеймус удалился и влетел в толпу ястребом, продолжая торг:

— Но-но! Я уже забил мод Валерии первым! Ну и что, что уходил?! Ах ты…

Голоса за нашими спинами повышались, ситуация накалялась, но стоило нам ступить в коридор, стихли — как отрезало.

Самодвижущаяся дорожка шириной от стены до стены была покрыта ворсистым материалом, мягким и пушистым. Ноги утопали в нем так, что хотелось прилечь и вздремнуть прямо здесь. Вообще, пол был как пол, а коридор как коридор, вроде тех, что в земных отелях, вот только шел он под наклоном вверх и изгибался так, что конца было не видно.

Мы встали все вместе, надеясь, что нам достанутся соседние комнаты, и так и замерли. Никаких «голосов в башке» я не услышал, как не появилось и сообщений интерфейса.

Пару минут ничего не происходило, и уставший Юто прислонился к стене. Сложив руки на груди, он злобно посмотрел на маячившего в стороне Шеймуса.

— Стоим тут как придурки, — сказал он. — Командир, обманул нас Щелкун, вы мне поверьте. Сейчас стоит, небось, со своими собутыльниками и ржет над нами! Идти нужно…

— Не-а, — сказала Крисси. — Вам, Юто, просто нужно подумать о свободном жилье. Я подумала, и все получилось. Система ждет согласия всей группы.

В этот момент я увидел перед собой системный запрос:

Добро пожаловать в человеческий жилой кластер, хомо Картер Райли!

Желаете занять жизненное пространство?

Я рефлекторно кивнул, мысленно подтвердив, что да, желаю. Прямо-таки жажду занять жизненное пространство, чтобы упасть там и не шевелиться следующие пару лет.

Ожидайте подтверждения запроса всех членов семьи «Отщепенцы».

— Юто? — окликнула его Хоуп.

— Да нет ничего! — воскликнул Юто. — Развод это, идемте пешком!

— Давайте, мистер Эндо, думайте! — сказал я. — Все работает, ждем только вас.

Когда на вопрос интерфейса о свободном жилье ответил и Юто, мы наконец добились своего — дорожка начала движение, причем так незаметно, что я этого не почувствовал. О том, что мы перемещаемся, говорили лишь удаляющиеся фигуры людей, продолжавших обмен.

Мимо нас проплывали ровные белоснежные стены без дверей. Точечных источников света на потолке я не видел, сияние лилось равномерно со всех поверхностей.

Когда дорожка остановились, мы не почувствовали, а поняли это, увидев в стене узкую вертикальную щель, подсвеченную по краям зеленым. Подумалось, что то ли зеленый цвет по всей галактике значит что-то положительное, то ли в нашем кластере система подстраивается под нас. Скорее второе, потому что Разум знает, какое зрение у инопланетян. Может, те же рапторианцы вообще все в монохроме видят?

В интерфейсе всплыла подсказка:

Жизненное пространство, предназначенное для хомо

Тип: базовое.

Возможность повышения комфортабельности: нет.

Войдите, чтобы занять. Жизненное пространство закрепляется за новым владельцем пожизненно или на все время пользования гражданством Сидуса.

— Базовое! — торжествующе воскликнул Ирвин. — И комфортабельность не повысить! Я же говорил!

— Вы говорили, что будут бараки, — сказал Юто. — Где вы видели бараки с личными комнатами?

— Идите, мистер Эндо, занимайте, — сказал я. — Вы устали больше остальных. Или вы, Ирвин.

— Ну уж нет, — возмутился ветеран. — Девочки пусть идут первыми, а мы потерпим.

Ирвин с ним согласился, а Крисси уступила право Хоуп.

Сауэрбранн открыла дверь, но заходить в комнату не спешила.

Мы все заглянули внутрь. Интерьер и обстановку номера можно было сравнить со средней руки мотелями на Земле — просторная комната с кроватью, столом вдоль стены и встроенным в стену шкафом, совмещенная душевая и уборная. В отдельном закутке — персональный пищевой синтезатор и кран с питьевой водой. Чуть ниже — утилизатор мусора. На свободной стене слева от двери — имитация окна с видом по личному выбору. Пока что по дефолту стоял космический обзор Сидуса.

— Мне все больше тут нравится! — расплылся в улыбке Шак. — И совсем не бараки! В тыщу раз лучше моей конуры.

«Да и моей, чего греха таить», — подумал я.

Ирвин зевнул, прикрыв ладонью рот, и протяжно сказал:

— Согласен, не бараки. Но и не пять звезд.

— Мистер Горовиц, вам не угодишь, — утомленно сказал Юто. — Расходимся? Я очень устал. Мне бы передохнуть хотя бы пару часов…

— Минутку! — воскликнула Крисси, окинула нас взглядом и вздохнула. — Знаете, мне кажется, плохая идея разделяться.

— С чего ты взяла? — спросила Хоуп.

— Во-первых, мы еще не разобрались, что здесь к чему и откуда ждать опасности. Один Грег Голова чего стоит! Во-вторых, он-то сейчас не один! Уже спелся с рехегуа Убамой, а тот, напомню, опытный охотник девятого уровня и умеет создавать карманные измерения, где можно убивать!

— Может, и права Кристина, — задумчиво сказала Хоуп. — Вместе спокойнее будет, а места в одной комнате хватит на всех.

— Давайте не будем разделяться? — жалобно произнесла Крисси. — Не нужно нам расходиться!

Глядя на ее обеспокоенное лицо, я подумал о том, как же она изменилась — и следа не осталось от разъяренной фурии, что стреляла в нас!

Слушая ее, Хоуп мрачно кивала, дала ей закончить и проговорила:

— В общем, наше с Крисси мнение вы услышали, но последнее слово за кэпом. Картер?

Все уставились на меня, ожидая решения. Подумав, я покачал головой:

— Личные комнаты безопасны. Никто к нам не войдет без нашего позволения. Так что отсыпаемся и встречаемся через девять часов по земному времени, — подытожил я.

— Осваиваемся, отдыхаем, — кивнул Ирвин. — Спать такой оравой в одной комнатушке… Увольте.

— Жаль, мы пока не обзавелись средствами связи… — вздохнула Крисси, зябко поежившись. — Вернее, модами. Интерфейс можно прокачивать, добавляя новые функции и оптимизируя существующие, и они не такие уж дорогие.

— Проснемся и на свежую голову подумаем, как заработать, — сказал я. — А сейчас спать!

На том разговоры закончились. Хоуп осталась у себя, следующим заселился Ирвин, потом Юто и Шак.

Крисси, несмотря на усталость, заняла комнату предпоследней, чтобы быть поближе ко мне.

— Спокойной ночи, мистер Райли, — сказала она и скрылась у себя.

— Спокойной… — задумчиво произнес я, глядя на затянувшуюся стену.

Дорожка неуловимо сдвинулась, и я шагнул в очередную раскрывшуюся дверь.

Щель за моей спиной затянулась, интерфейс попросил подтвердить выбор, и я обрел собственное жилье в центре галактики.

Только в этот момент пришло осознание: я дома. Это мой новый дом! И ближайшие соседи — моя семья! То ли Разум помог, то ли просто повезло, но все наши номера оказались рядом, что было, в общем-то, здорово.

Представив, как мы ходим друг к другу в гости, я расхохотался и восторженно заорал что-то настолько нецензурное, что хомяк возмущенно запищал насчет того, что это плохой пример для детей, а он все-таки принадлежит Микки, да и душевная организация у него чрезмерно тонкая, чтобы слушать подобное непотребство.

— Все-все, Тигр, прости, — успокоил его я.

Потом, продолжая ликовать, рухнул на кровать прямо в одежде и устроился, заведя руки за голову. В жизни не спал на таком удобном матрасе! Не сорвал мистер Щелкун и не приукрасил!

Полежав немного, я отправился обследовать жилище.

В номере все было точно так же, как у Хоуп, разве что я сменил космический вид на морской пейзаж, правда, не уверен, что он был земным — небо над линией горизонта отдавало зеленью.

В общем, ничего, прямо скажем, галактического. Даже голосовой помощник, с которым можно было общаться и давать ему задания, вполне обыденный. Разве что дверь впечатляла — она проявлялась в виде щели и расширялась, а когда закрывалась, просто зарастала, становясь частью стены. Было в этом что-то эротическое.

Освоившись в номере, я разобрался с пищевым синтезатором и перекусил «Земными сэндвичами с ветчиной, сыром и зеленью» (можно было добавить горчицу, кетчуп и майонез, и я включил все три соуса в состав). Пережевывая свой нехитрый ужин, я сравнивал пищу с синтетической земной — земля и небо! Я ел и ел, ведь давно не мог позволить себе по-настоящему насытиться чем-то настолько вкусным. Еле остановился, отмечая, что вкус не похож на натуральное мясо — он совершеннее.

Потом выпил апельсинового сока — он был почти как настоящий, но едва уловимо отдавал яблоком и мятой.

Набив желудок, я принял душ, после чего спокойно лег спать. Физически-то я чувствовал себя превосходно даже после пары десятков километров, намотанных по Сидусу, но морально очень устал. Отключился мгновенно, чувствуя себя в полной безопасности, ведь без моего позволения в комнату никто не проникнет. Хомяк, видимо, чувствовал то же самое, а потому тоже легко отрубился.

Открыл глаза я со смутным беспокойством. Что-то было не так. Сквозь туман дремы я услышал резкий пронзительный крик — нечеловеческий, очень высокий, скорее даже писк. Источник шума нашелся быстро — тревожно пищал Тигр. Издалека доносился приглушенный стук, который объяснил голосовой помощник:

— За дверью посетитель: член вашей семьи хомо Кристина ван де Вивер. Позволить войти?

Пожав плечами, я дал добро. Чего ей не спится, интересно? Судя по встроенным в интерфейс часам, мне удалось вздремнуть не больше часа. Надеясь, что девочка не забила себе голову глупостями, я все-таки улыбнулся. Кристина — девчонка-то симпатичная, а я давненько не переводил знакомства с женским полом в горизонтальную плоскость. С моим пустым кошельком это было не так просто, а к потрепанным девицам моего убогого квартала душа не лежала. Родись я в том районе, так бы и умер брезгливым девственником.

Оказалось, что с романтикой появление Кристины никак не связано. Я понял это сразу, едва она ворвалась в номер — растрепанная, с перекошенным в ужасе лицом.

— Мистер Райли! — закричала она. — Они все пропали! Все пропали! Боже, боже! Я так и знала! — Схватив меня за грудки, она попыталась меня потрясти. — Ну же, мистер Райли! Что вы молчите?!

— Кристина! — пришлось мне прикрикнуть. — Успокойся, отдышись. — Она отпустила меня, ее руки бессильно обвисли. — Умница. Теперь объясни, что произошло. Кто пропал?

— Все пропали! Шак! Ирвин! Хоуп и Юто!

— Да с чего ты взяла? Может, просто спят и не открыли? С чего ты вообще решила вместо отдыха…

— Откройте интерфейс, мистер Райли! — потребовала девушка. Я сделал требуемое. — Теперь посмотрите на нашу семью!

Но я уже все понял, даже не открыв вкладку группы. Слева внизу, в окошке «События», краснели четыре полупрозрачные строчки текста:

Хомо Шакир Огунсания покинул вашу семью «Отщепенцы».

Хомо Юто Эндо покинул вашу семью «Отщепенцы».

Хомо Хоуп Сауэрбранн покинула вашу семью «Отщепенцы».

Хомо Ирвин Горовиц покинул вашу семью «Отщепенцы».

— Ну что? Увидели? Не нужно было разделяться! — снова закричала Крисси. — Не! Нуж! Но!

Я хмуро смотрел то на нее, то на вкладку семьи «отщепенцев», где осталось лишь два имени, кусал губы и думал.

Что плохого могло случиться с моими друзьями за час-два в самом безопасном месте галактики? Здесь ведь и подраться нельзя! В личные комнаты доступа нет ни у кого, даже члены группы не могут войти без разрешения! Что произошло? А главное, как?

Первый день на Сидусе, который так хорошо начался, заканчивался очень-очень скверно.

Я хмуро изучил, во что одета Кристина: джинсовые шорты, белая футболка, кеды на босу ногу. От нее пахло шампунем, но собранные в конский хвост волосы уже просохли. Возможно, приняла душ, оделась в чистое, легла и занялась изучением интерфейса, тогда и обнаружила исчезновение остальных.

Другой вариант — в отличие от меня, спавшего без задних ног, девушка пробудилась от уведомлений интерфейса, запаниковала, побежала проверять, все ли на месте, ей никто не открыл, и тогда она пришла ко мне.

Все равно подозрительно. Пособница террористов влилась в команду, надавив на жалость, вошла в доверие, а потом по приказу Грега выманила моих друзей из личных комнат, а уже тот со своими людьми их захватил, вынудил выйти из группы и… После этого «и» ход моих рассуждений буксовал. На кой черт Голове эти люди? Как Разум мог допустить принуждение и насилие, если таковые имели место? Что-то не билось.

— Что будем делать, мистер Райли? — убитым голосом спросила Крисси.

— Уж точно не кричать и суетиться. Мне нужно умыться и привести себя в порядок. А ты сооруди нам пока по кружке кофе и сэндвичу. Мне штуки три… Нет, шесть. Не хочу снова бегать по Сидусу голодным.

Заняв ее делом, я закрылся в ванной, включил кран и… полез в магазин. Оттягивать выбор наградного мода дальше нельзя, нужно использовать все доступные возможности, чтобы разобраться и найти моих людей. А для этого — максимально усилиться.

Полистав список доступных модов, увидел и тот, что выбрал себе Грег Голова — «Выдвижные костные лезвия для ближнего боя». В описании говорилось, что модификация создана с использованием генов реностера с Сарисуру, у которого подобным образом выдвигаются острые бивни.

Боевые моды и их вариации в списке исчислялись сотнями, они покрывали слабые места любой расы. Чего тут только не было: костные панцири, активируемые усилители мышечной силы, ускорители движений, мощные когти из неизвестного мне адамантита… Имелись и такие примочки, что присущи отдельным расам, как, например, моды кислотных плевков рапторианцев, активируемого огненного дыхания огья или шоковых разрядов вольтронов.

Мозг лихорадочно заработал. В сравнении с теми же рапторианцами человек слабее физически. У тех и кислотные плевки, и мощное телосложение, и клыки с когтями, которыми так удобно рвать беззащитную человеческую плоть.

Значит, в первую очередь нужна защита? Как раз таки нет, потому что слабость плоти мы, люди, научились компенсировать хорошей экипировкой и оружием. Понятно, что их еще нужно приобрести, а на это нет денег, но будут же? Оружие, броня, экзоскелеты — все это легко меняется в зависимости от ситуации, апгрейдится, дополняется. Выбранный боевой мод так легко не поменяешь, а использованный — не продашь.

Нет, брать нужно то, чему нет замены.

С легким сожалением я закрыл вкладку с боевыми модами и переключился на профессиональные. Здесь выбор был еще больше, и на пару мгновений я задумался над тем, чтобы взять вот такой:

Детектив

Начальная профессиональная модификация.

При использовании загружает в разум пользователя базовые навыки детектива — разумного, занимающегося сыскным делом.

Профессия слабо востребована на Сидусе, однако важна для колониальных миров, где высок уровень преступности.

Оценочная стоимость: 1 монета Сидуса.

Требования: показатель «Разума» выше 10.

Модификация входит в число бесплатных для новых граждан.

Я издал нервный смешок. Навыки детектива не помешали бы, но, пожалуй, мне нужнее еще немного ума. Своего показателя «Разума» на эту профессию мне не хватит.

Да и не только на эту. На все приличные профессии требовалось не меньше десяти очков «Разума». При наличии времени я покопался бы в списке серьезнее и, вполне возможно, нашел бы что-то соответственное моменту, но делать такой ответственный выбор спонтанно, как знакомые Щелкуна, нельзя, ведь от него зависит моя судьба. Все-таки на кону мод стоимостью в целую монету Сидуса, а это огромные деньги! В пересчете на фениксы — три-пять миллионов, которые обеспечат безбедную жизнь любому.

Стоп… А что мне мешает получить мод и просто продать его? И «Щит Предтеч» останется при мне, и денежный вопрос решится на…

Нет, интерфейс среагировал на идею и тут же предупредил:

Внимание, хомо Картер Райли!

Полученные бесплатные модификации для новых граждан нельзя продать или передать в дар.

Возможен обмен с другим новым гражданином на другую бесплатную модификацию.

Жаль. Я понимал, почему такие правила — чтобы не плодить трутней на Сидусе, — но все равно было досадно.

Значит, остановлю выбор на генетических модах. Они усилят тело или разум навсегда, а основные характеристики важны в любой ситуации. Лучше быть умным, ловким и сильным, чем слабым, неуклюжим и тупым.

Переключив вкладку, я посмотрел на куцый список из пяти доступных модов.

Физические характеристики «Жизнеспособность», «Мощь» и «Подвижность» хороши в бою, но у меня они и так выше среднего.

Оставались «Адаптируемость» и «Разум. Душа лежала к первому по той простой причине, что остальные четыре показателя можно развить и самому, без всяких модов. Тренировками, например.

Но голова настаивала на втором. Кивнув сам себе, я взял то, что никому и никогда не помешает:

Малый разум

Обычная генетическая модификация.

Преобразует клетки мозга пользователя так, чтобы совокупный показатель «Разума» повысился на 3.

Оценочная стоимость: 1 монета Сидуса.

Требования: только для разумных организмов!

Внимание! Возможно только однократное применение «Малого разума». Для последующего развития потребуются модификации лучшего качества.

Модификация входит в число бесплатных для новых граждан.

В инвентаре раздался всплеск. Достав оттуда такой же, какой был у Малыша, флакон в форме искаженных песочных часов, я залил в себя черную жидкость с серебристыми блестками.

Она была безвкусной, как вода, но очень, прямо дьявольски холодной. Стужа заморозила гортань и пищевод, впиталась в кровь и начала пропитывать мозг. В ушах затрещало, резко заболела голова, казалось, что ее содержимое разбухает и вот-вот взорвет череп…

Хомо Картер Райли, вы использовали обычную генетическую модификацию «Малый разум».

Разум: +3. Итого: 12.

По краю сознания прошла мысль о том, что я стал таким же умным, как Крисси, если, конечно, она не взяла такой же мод. Теперь по уровню «Разума» мы с ней делим второе место в нашей группе после Ирвина, у которого пятнадцать очков в этой характеристике. У Юто и Хоуп — по восемь. Замыкает группу Шак с его семью очками…

При мысли о пропавших друзьях я дернулся, но в глазах потемнело, и я чуть не упал.

Сжав виски, переждал, когда неприятные ощущения исчезнут.

В голове прояснилось, но других ощущений не было. Может, я и стал умнее, но куда делись Шак, Ирвин, Юто и Хоуп, так и не понял. Не хватало вводных данных.

Зато хватило для другого — я очень легко решил судьбу реликта «Щит Предтеч»: конечно, использовать на себе! Сидус небезопасен, мои друзья пропали, у меня есть смертельный враг. Я осознавал, что мог бы прилично усилиться и экипироваться на деньги с продажи, но поди найди еще этого покупателя. Кур’лык Анак Чекби сказал, что, кроме меня, в живых осталось только четверо «вида своего первых», и они скрываются. Найти хотя бы одного сложнее, чем пропавших друзей.

На осознание всего этого ушла секунда, в следующую я вытащил и использовал «Щит Предтеч».

«Пуговка» осыпалась пылью, а та осела на ладони, проникла в кожу и растеклась по ней от макушки до пяток.

Потревоженные нервные рецепторы отдавались зудом по всему телу, но я перетерпел, понимая, что происходит: мириады наноботов или чего-то намного более сложного и недоступного моему пониманию вживляются в меня, выстраивая защитные бастионы в виде неуязвимой, пока есть энергия и позволяет прочность, сетки с мельчайшими ячейками, через которые не проскользнет ни микроб, ни вирус. Причем вживляются не как гаджет или боевой мод, а становятся частью меня, преобразовывая саму суть, метаболизм, и встраиваясь в нервную систему так, чтобы мозг и рефлексы могли взаимодействовать с живой броней.

Хомо Картер Райли, вы использовали реликтовую генетическую модификацию «Щит Предтеч».

Живая броня реликтового класса успешно активирована и готова к использованию.

Прочность живой брони: 0,0011 %… 0,0022 %… 0,0033 %…

Чертыхнувшись, я выругал себя за наивность и нерешительность. Использовал бы реликт сразу, прочность бы уже прилично наросла! Но испытать все равно хотелось уже сейчас.

Чем бы себя пырнуть? Взгляд заметался по ванной, но ничего острого не нашлось — все было какое-то сглаженное.

Инопланетная бритва, сделанная для хомо, выглядела как флакон с шариковым антиперспирантом. Таким не порежешься. Будто в палате для буйнопомешанных. Я задумчиво поводил шариком по щетине — никаких ощущений, шарик просто стирал волосы с лица, и куда они девались, осталось загадкой.

Плюнув, врезал по стене. Бил от души, но как будто не бил — ни звука, ни треска, ни осыпавшейся штукатурки, ни ссадин, ни боли в костяшках. Стена поглотила удар, я же еще отчетливее почувствовал себя сумасшедшим в психбольнице, и не только потому, что все в моем жилом пространстве было таким безопасным, но и потому, что даже благодаря прокачанному «Разуму» не сразу догадался, что я жутко туплю! Ведь сам Сидус защищает от любых повреждений!

В общем, проверить действие живой брони не удалось, зато дело было сделано. Хомо Картер Райли подготовился к опасностям.

Ну, теперь повоюем!

Глава 15. Помощь

В своей жизни я иногда представлял себя героем какой-нибудь книжки и мысленно комментировал происходящее:

«Картер Райли приблизился к зеркалу и внимательно всмотрелся в свое отражение. О том, что его защищает реликт, ничто не говорило: ни профиль (блок установленных модов видел только он), ни кожа. Это его устроило».

Вышло неплохо — хоть сейчас бери и вставляй этот кусок в какую-нибудь книжку с космическими приключениями. Желательно, безопасные и с красоткой рядом… Хотя, стоп — Сидус безопасен, на мне живая броня, а за дверью ванной меня ждет паникующая красотка, которая, возможно, является предателем.

— Черт, Картер, да ты живешь в сказке! — заявил я сам себе, улыбаясь.

Исчезновение друзей немного портило настроение, но особого беспокойства я не испытывал. Куда им деться с подводной лодки… то есть, космической станции, где даже порезаться невозможно?

Осталось привести себя в порядок. Умывшись и почистив зубы, я вернулся в комнату. Крисси уже приготовила сэндвичи и кофе, выставив все на стол. К своему она не притронулась и ждала меня, сидя на кровати.

— Поешь, — велел я, усаживаясь рядом.

— Вы ешьте. У вас мышц много, энергопотребление раза в три выше, чем у меня. Я перекушу, когда решим, что делать. Я в сложных ситуациях успокаиваюсь, только если вижу пошаговый план решения проблемы. Пока этого нет, аппетита нет тоже — стресс подавляет.

Если она играла, то очень искусно. Надо же, даже подавление аппетита стрессом продумала! Вот только не учла, что я могу решить, что стресс у нее из-за предательства.

Сам удивившись своим мыслям (не такой уж я знаток человеческой психологии — как, в общем, и женщин), откусил половину сэндвича и начал работать челюстями. Потом пару раз отхватил куски поменьше, забросил в рот остатки, прожевал, проглотил и сказал:

— Крисси, давай договоримся. Зови меня Картер и на «ты». Проще коммуникации — лучше эффективность, согласна?

— Хорошо, мистер Ра… Картер. Как скажешь. Тем более мы сейчас выглядим как ровесники. Так какой у нас план?

— Помоги мне разобраться. У тебя же «Разум» почти как у Горовица, что он тебе подсказывает? — О том, что сравнялся с ней по этому показателю, я решил не говорить. — Вряд ли паниковать и кричать, что не надо было разделяться.

— Но я ничего не смыслю в поиске пропавших! А ты все-таки человек военный, наверное, научен разыскивать людей и вести расследования?

— Этому скорее учили Хоуп, — ответил я, добивая второй сэндвич.

— Я читала, у мужчин при стрессе мозги лучше работают, — привела еще довод девушка, чтобы спихнуть на меня ответственность. — Картер, ну правда, я не знаю, что делать. К Кодексу обращалась, пыталась в интерфейсе найти инструменты поиска, искала, может, есть здесь какой-нибудь аналог полиции… Ничего! На Сидусе нет стражей правопорядка и тюрем. Даже подумывала установить себе профессиональный мод детектива, но очень жалко так тратить бонус.

— Сделаем так, — сказал я, отряхивая руки. — Сначала я допью кофе… Ладно?

— Ладно, — недоверчиво кивнула она. — Как у тебя так получается? Может быть, их пытают?

— Насчет пытают — это мы обязательно обсудим, но не сейчас. Допью кофе, и мы займемся тем, что заглянем в комнаты пропавших и потрезвоним. Авось они там и откроют.

— Если так, то почему они не в семье?

— То, что они вышли из группы, может объясниться сбоем системы или еще какой-нибудь ерундой. Разберемся. Потом пройдемся по нашему кластеру и опросим людей, вдруг кто-то видел наших друзей.

— Ага! — воскликнула девушка. — Значит, ты все-таки разбираешься в этом?

— Господь с тобой, Крисси! Детективные книжки, фильмы, игры… Ты что, совсем с ними не знакома?

— Предпочитала посвящать свободное время более полезной литературе, — гордо ответила она. — А фильмы и игры люблю другого жанра. В детективах все сводится к поиску убийцы или раскрытию преступления. Это неинтересно.

— Ну-ну, — улыбнулся я.

— А трезвонить бесполезно, я уже пробовала. Никто не открыл.

— Если зацепок не будет, обратимся к властям. Не могут на Сидусе просто так пропадать его граждане!

— Это все Грег Голова! — заявила она. — Больше некому!

— Версия самая очевидная, и зачем он Хоуп забрал, можно понять, девушка она симпатичная… Но необъяснимо, для чего ему в придачу еще и Шак, Ирвин и Юто. Так что действовать будем по порядку, а начнем, как я и говорил, с проверки их комнат.

— Тигра надо взять с собой, а то неизвестно, что происходит в комнатах, когда нас нет, — констатировала Крисси, подбирая клетку. Глянув на показания сенсорного экрана, одобрительно сказала: — О, корма подсыпал и воды долил? Все на сто процентов.

— Угу, — хмыкнул я, понимая, что это мистика. Вполне возможно, проделки Разума — выдается же здесь людям бесплатная еда? А чем хомяк не человек? Даже лучше, если подумать. И добрее, и пушистей. Во всяком случае, ближних не похищает и из группы не вытаскивает.

Под бодрое попискивание Тигра мы вышли в коридор и пожелали навестить Хоуп. Дорожка переместила нас к точке, где за стеной жила наша подруга. О том, что перед нами дверь, свидетельствовала помигивающая на уровне глаз красная точка.

Определить, есть ли кто в комнате, снаружи было невозможно. Стучать в дверь — бесполезно, материал поглощал звуки. Оставалось «трезвонить» — то есть стоять под дверью и реагировать на сообщения интерфейса, соглашаясь, что я действительно пришел в гости к хомо Хоуп Сауэрбранн.

У двери Хоуп мы простояли дольше всего — минуты три. Потом тем же манером проверили комнаты остальных, надеясь, что хоть кто-то откликнется и откроет.

Никто не открыл. Я ждал этого, потому что Крисси уже пыталась, но было бы глупо идти наезжать на Грега, не убедившись самому, что наши друзья не посапывают мирно в кроватях.

В холле мы увидели шестерых землян — пассажиров лайнера. К сожалению, ни одного знакомого. Они разговаривали так громко, что мы, пока добрались к ним, поняли, что эта группа собиралась во Второй куб, прослышав, что там набирают операторов харвестеров на какую-то отдаленную планету. Соответствующие профессиональные моды они уже установили.

Наших друзей они не видели, и тогда я поинтересовался у них, где Щелкун. Этот проныра, если и сам не видел, мог что-то слышать.

Будущие операторы харвестеров о Щелкуне никогда не слышали, зато потрепанный и сутулый землянин по имени Якуб, который слушал собравшихся, прислонившись к стене, приковылял к нам и сказал, цыкнув зубом:

— Щелкуна, значит, ищите? Так это, он с Ржавым, Мелкой и Карандашом заперся в комнате и сказал, что не выйдет оттуда, наверное, никогда.

— Это как так? — не понял я. — Почему никогда не выйдет?

— Дак там эта… Хрень эта, что еду выдает, не только на жратве специализируется! — торжественно подняв указательный палец, воскликнул Якуб. — Ну, чай, кофе, газировка, соки — это понятно. Это в человеческом меню есть. Но умные люди поняли, как оттуда добывать бухлишко!

— Серьезно? Из синтезатора? — не поверила Крисси. — И как?

— Там же эта, упиться можно! — восторженно заявил Якуб. — Чистый спиртоган льется! У инопланетян этих огненных, огневиков то есть, стало быть, наши рассказывали, спирт заместо воды, потому и разливают бесплатно! Нужно только выбрать ихнее меню. Я щас метнусь в Первый куб, продам там кое-что, а потом тоже к Щелкуну, в картишки перекинемся!

В общем, он бы еще долго разливался соловьем, но я его перебил и спросил, не видел ли он кого-нибудь из наших. На пару с Крисси мы описали друзей.

— Тех трех не видал, — покачал головой Якуб. — А вот здоровенного черномазого встречал. Он давеча буянил в коридоре и ломился во все комнаты подряд.

— Во все?

— Может, не во все, — легко согласился, пожав плечами, он. — На кой черт мне с таким громилой связываться? Хочет человек стучать, пусть стучит. Никому от этого вреда нет, снаружи звук в комнаты не проникает. Изоляция-то тут — во! — Он поднял большой палец, а потом посмурнел. — Плохо только, что, если до кипеша дойдет, никто не услышит. — И просветлел, озаренный идеей. — Хотя тут же подраться — ни-ни! Так что хорошо!

Он начал философствовать, почему на Сидусе не жизнь, а малина, и мне снова пришлось его перебить, чтобы вернуть к теме:

— Так ты видел, куда пошел парень? Он точно был один?

— Точно! Стучал, значит, во все двери так, как будто пронюхал, что его деваха в мотеле с любовником зависает, только непонятно, в каком номере. А больше я ниче не видел, ибо зашел к себе.

Мы было расстроились, но, как оказалось, рано. Лысый старичок с клюкой, который с пару минут назад появился из лифта и стоял рядом, слушая нас, заявил:

— Видел я вашего парня! Здоровый как… — Он смерил меня взглядом. — Как вы, молодой человек. В Первом кубе на рынке. Я как раз заходил в вагон переместителя, когда он из него вышел. Только паренек-то не один был! С ним девушка болталась с синими волосами и два деда. Один толстый такой, а другой — сухонький и низенький азиат. Ваши?

— Наши! — просияли мы с Крисси.

Поблагодарив старичка и Якуба, мы рванули к переместителю. Где искать, стало понятно. Если буквально полчаса назад наших друзей видели в Первом кубе, значит, они живы и не под принуждением.

— Картер, ты представляешь же размеры рынка? — нарушила она затянувшееся молчание. — Иголку в стоге сена проще найти. Если с ними все в порядке, то, может быть, лучше просто их здесь дождаться?

— Если они в порядке и вернутся в наш кластер, время мы потратим зря, но все равно с ними встретимся. А вот если не вернутся…

Она тяжело вздохнула:

— На Земле я бы обратилась в полицию, а те изучили бы записи с камер, здесь же…

— Приветствующие! — воскликнул я, обрадовавшись озарению. Решения стали приходить гораздо быстрее, да и, по ощущениям, мысли стали… более гладкими и быстрыми, что ли. — Если не найдем сами, обратимся к ним. Не помогут найти наших, так хотя бы подскажут, как искать.

— Хорошая идея! — одобрила Крисси.

Казалось, можно выдыхать, но расслабляться было рано.

Заняв место в вагоне переместителя, я посмотрел на Крисси и не сдержался:

— Какой черт их дернул рвануть на рынок, даже не отдохнув?

— Здесь что-то не так, — подумав, ответила девушка. — Такие забулдыги, как Якуб и Щелкун, не рискнут пойти против Грега, понимаешь? Вполне возможно, что этого сутулого заставили там ошиваться и ждать нас, чтобы отправить по ложному следу. Или наоборот… не по ложному, а туда, куда им нужно.

— Думаешь, Голова заставил? — Я по-новому посмотрел на спутницу. Будь девчонка с Грегом, она бы, напротив, с радостью согласилась с версией Якуба.

— Кто же еще?

— Тогда мы возвращаемся к вопросу, зачем ему наши друзья, если у него зуб на нас с тобой?

— Как раз для этого. Сидус безопасен, а Голова, если это его рук дело, хочет вытащить нас куда-то, где сможет с тобой справиться.

— Логично, — кивнул я и огляделся. — Значит, ищем не только наших, но и Голову.

Всю дорогу до Первого куба я зевал, пытаясь не свернуть себе челюсть. Час сна — это издевательство какое-то! В моем родном городе сейчас около трех ночи, и в это время я спал всегда, даже на пути в Пояс астероидов!

Мысленно кляня пропавших друзей и Крисси, я следил за инопланетянами, а чтобы не отключиться, заставлял себя изучать их и привыкать к мысли, что пугающий внешний вид не кричит об опасности, как заявляют мои примитивные инстинкты, а скрывает разумных существ.

Крисси, видимо, взяв на вооружение опыт Хоуп, не стала терять времени зря и начала опрашивать всех инопланетян в вагоне. Глядя на нее, я занялся тем же.

Удивительно, но для большинства чужих все хомо были одинаковы. Кто-то видел каких-то людей, но затруднялся сказать, соответствуют ли они приметам.

До места мы добрались минут за пятнадцать, сначала проехав Второй куб и жилые кластеры почти всех представленных на Сидусе рас.

Сойдя с переместителя в Галактическом рынке, мы продолжили поиски. Опрос встреченных людей результата тоже не дал. Никто не видел ни «здорового темнокожего парня», ни «седого низкорослого азиата», ни «синеволосую атлетичную женщину с военной выправкой», ни «пожилого мужчину с лишним весом».

Среди людей ошивался здоровенный гуманоид, покрытый поблескивающими металлом пластинами. Лишь когда подошел поближе, я узнал в здоровяке человека, одетого в доспехи, делающие его похожим на инопланетянина. Возможно, изначально экипировка была создана для другой расы, но ее адаптировали для хомо. Доспех выглядел цельным, но при ближайшем рассмотрении становилось видно, что каждый элемент защищал определенную часть тела и соединялся со следующим так, чтобы сохранялась подвижность.

Судя по профилю, звали сурового и могучего телом мужика Ханг, ходил он в статусе «воин 15-го уровня», а значит, уже давно обретался на Сидусе. Возможно, был в числе первых правительственных экспедиций с Земли и остался.

Глядя в зеркальное забрало сверкающего шлема, я принялся было описывать пропавших друзей, но Ханг оборвал меня на полуслове:

— Сам подумай, парень, — сказал он, подняв забрало. Лицо выглядело совсем молодо — больше тридцати я бы человеку не дал, но суровые глаза свидетельствовали, что жизнь он повидал во всех проявлениях. — Проходимость рынка — пара миллионов особей в час. Какой шанс того, что тот, кого ты спрашиваешь, встречал твоих друзей?

— Вероятность такого — ноль целых…

— Это был риторический вопрос, Кристина, — поморщился мужчина. — Шансы мизерные.

— Может, нам обратиться к приветствующим? — решил посоветоваться я. — Они вроде дружелюбны и помогают новичкам.

— Приветствующие свою функцию выполнили, когда вы покинули зону инициации. Они вам не няньки. Сумели добраться до Сидуса, значит, взрослые и ответственные. Коммуникационные моды вы себе, как я понимаю, не установили?

— Риторический вопрос? — поинтересовалась Крисси.

— Угу, — хмыкнул он. — Прибыли сегодня? На том лайнере?

— Да, а откуда…

— Была новость про шахтерский лайнер, — перебил Ханг. — Если так, то понятно, почему вы без коммуникаторов.

— Может, тогда что-нибудь посоветуете, хомо воин Ханг Ли…

— Давайте без этих инопланетных церемоний, — снова перебил он. — А посоветовать я могу только то, что давно сделал бы любой старожил: обратитесь к Разуму.

— Так он поможет? — ахнула Крисси.

— Видели в своем интерфейсе раздел «Помощь»? — Он укоризненно покачал головой. — Понятно. Все такие умные, что никто никогда не заглядывает в этот раздел.

— Так интерфейс интуитивно понятный, зачем туда…

— Затем, что это раздел помощи не по интерфейсу! — рявкнул мужчина. — Это раздел помощи! Нужна помощь — жмете на «Помощь», что непонятного?

Крисси чуть в обморок не упала, осознав, что он сказал. Ее взгляд тут же остекленел, а мужчина оценивающе осмотрел меня и одобрительно хмыкнул:

— Слышал я о бывшем капитане миротворцев, отбившем лайнер у пиратов, а потом затащившем его в зону чужого гиперпрыжка к Сидусу. Вроде бы его звали Картер?

— Да, это был я, — не стал я отрицать очевидное. — Спасибо за помощь с «Помощью», мистер Ли.

— Не за что. И знаешь почему? Потому что помощь Разума стоит денег, которых у вас нет. Поэтому, если, конечно, вы не тайные миллионеры, зачем-то решившие пойти работать шахтерами в Пояс астероидов, советую прогуляться по Кварталу запретных развлечений. Загляните в тамошние заведения, кабаки. Народ там тусуется ушлый, кто-то что-то может знать, и подсказка обойдется намного дешевле, чем помощь Разума. Бывай, капитан Райли.

— Спасибо!

— Удачи, — сухо ответил Ханг и пошел по своим делам, мгновенно затерявшись в толпе.

Я до последнего смотрел ему в спину. В голове ворочалось смутное ощущение, что мне знакомо его имя, но вот откуда я его мог знать, так и не вспомнил, даже когда перебрал всех сослуживцев по миротворцам и «Стражам»…

Помощь Разума, как и сказал воин Ханг, оказалась нам недоступна, что вполне вписывалось во всю экономическую модель галактики. Чтобы кого-то найти и отследить, нужно арендовать вычислительные ресурсы, а они высшая ценность.

— Любой запрос начинается от одного мили, — расстроенно сказала Крисси. — Это…

— Одна тысячная монеты, — перебил я. — В переводе на наши земные деньги — три-пять тысяч фениксов. Месячный шахтерский заработок.

— Угу. Вот только это стоимость запроса. Его выполнение будет стоить дороже, и чем сложнее задача, тем… — Она развела руками.

— Тогда пойдем путем, который мне посоветовал Ханг. Сделаем забег по человеческим питейным заведениям и опросим местный народ.

Крисси кивнула, я запросил у интерфейса путь. Встроенная карта предлагала несколько маршрутов к заведениям, в которых можно найти хомо, и мы с Крисси выбрали, судя по заверениям системы, кратчайший.

Я предполагал, что Квартал запретных развлечений — это что-то вроде земной улицы красных фонарей, и почти не ошибся. Часть его предназначалась для того же самого промысла, и именно в такой район мы и вляпались. Причем в худший из подобных. Спасибо «кратчайшему маршруту».

Причем свет фонарей здесь был отнюдь не красным. Точнее, не только красным — здесь были все цвета, включая инфракрасный и ультрафиолетовый спектры. Последний предназначался для насекомоподобной расы каккерлаков.

— В такого стрелял Малыш? — задумчиво проговорил я, глядя на прямоходящего полуметрового таракана-многоножку. Его вытянутое туловище изгибалось посередине, из верхней части торчали восемь рук, а крупную голову украшали десятки фасеточных глаз, рога и устрашающие жвала.

— В такого, только поменьше, — ответила Крисси. — Странно, почему у этой особи нет профиля? Наверное, потому Малыш и решил, что это космический таракан, а не разумное существо.

— Вот именно. И вообще, официально на Сидусе двенадцать рас. Что-то не припомню каккерлаков в этом списке.

— Это граждане, не прошедшие инициацию, — ответила Крисси, прислушавшись к Кодексу. — Есть цивилизации, которые нашли Сидус, но не прошли испытаний Предтеч, как мы. Они могут находиться здесь, даже жить и торговать, но таких привилегий, как у нас, не имеют.

— Каккерлаки не прошли испытания?

— Хм… Странно, они прошли их, нашли Сидус, но… Ага, поняла. Они не индивидуальны и подчиняются Рою. У них нет своей личности, поэтому Сидус их не инициирует.

— А матка Роя прибыть сюда с Гезельса не может, потому что размером с континент, — добавил я, тоже получив знания из Кодекса. — Как же тут живут эти бедолаги, если их матка, а значит, и разум, остается на расстоянии тысяч световых лет от Сидуса?

— Ну, они достаточно автономны. Выполняют какие-то задачи Роя и живут инстинктами.

По одной из улочек, постепенно спускаясь вниз, мы продвигались в глубь Квартала, причем с каждым шагом вокруг нас стрекотало все больше каккерлаков. Похоже, эта часть района была создана для них, и мы проходили ее, глядя под ноги и все больше ускоряясь. Жутковато сделалось даже мне, а уж для Крисси, до смерти боявшейся любых насекомых, это место стало воплощением кошмаров.

Зловещий треск, то прерывающийся, то стихающий, по мере нашего продвижения все нарастал. Нагромождения серых многоярусных строений из коконов, соединенных лесенками и паутинами толщиной в канат, навевали мрачные мысли. К тому же светло-сиреневый свет тут был едва уловимым, рассеянным. Вроде и ясно, что никто не выпрыгнет и в логово не утянет, но объясни это инстинкту самосохранения, включающему режим «бей или беги» при виде скорпиона или паука.

На паутинах-канатах раскачивались каккерлаки с оранжевыми полосками по туловищу. Они шевелили жвалами, выделяли брюшком фосфоресцирующий секрет, призывно раздвигали пластины головогруди, и мне было даже представить страшно, что это значит.

— Ты подумал о том же, о чем и я? — содрогаясь от отвращения, спросила Крисси.

— Я подумал о том, что мы с тобой идиоты, раз выбрали такой путь. Я вообще не понимаю, зачем каккерлакам такой район, если у них за потомство отвечает матка.

Сверху кто-то застрекотал, и мой переводчик сделал стрекот понятным:

— Кто бы говорил, хомо! Можно подумать, ваше племя не делает это ради удовольствия! Я, каккерлак Ч’ра, действую в интересах Роя!

Мы переглянулись с Крисси, и мне подумалось, что что-то в Кодексе не так — все-таки каккерлаки обладают личностью и самостоятельно мыслят. Смутившись, я потащил девушку прочь.

Обернувшись, она крикнула:

— Извините нас, каккерлак Ч’ра! Мы первый день на Сидусе!

— Еще одно доказательство глупости хомо! — не успокоился каккерлак (каккерлачка?) Ч’ра. — Только сегодня какой-то придурок-хомо пытался подстрелить одного из наших из ворованного тазера! А теперь еще и такое! Позор вашей расе! Наша профессиональная гильдия ублажающих обязательно подаст жалобу в Верховный совет!

Минуты три мы шли быстрым шагом, иногда ускоряясь (вокруг нас толпилось все больше каккерлаков древнейшей профессии, поносящих расу «глупых хомо»), пока не выскочили из кошмарного района, и хорошо, что ни разу не споткнулись и не застряли в паутине.

— Если бы с нами был Ирвин, он бы точно свалился в обморок, — сказал я, вытирая лоб.

— А Хоуп бы с ними, наверное, подружилась, — ответила Крисси. — Хотя… вряд ли. Какие-то ксенофобы эти каккерлаки…

Вспомнив о друзьях, мы замолчали и сосредоточились на происходящем вокруг. Прокачанный разум успевал и подмечать прохожих, и думать о мотивации Шака, зачем-то вытащившего куда-то друзей, и о стратегии разговора (и боя) на случай, если встретим Голову.

Нам повезло, долго блуждать не пришлось, и мы очутились в земной обстановке. Район напоминал европейский городок середины двадцатого века: кирпичные стены, имитация брусчатки под ногами, неоновые витрины и вывески питейных и не только заведений: бары, рестораны, спортивные залы, массаж и спа, лавки с земными товарами.

Одна из витрин гласила, что только здесь продаются самые свежие выпуски книг, игр, фильмов и сериалов с Земли. Самый свежий, впрочем, был четырехмесячной давности — времен последнего шаттла с переселенцами. Наш лайнер, понятно, ничего нового на Сидус для этой лавки не завез.

Только я подумал, зачем тут отели для людей, когда рядом есть бесплатное жилье, как сам же ответил на свой вопрос: гостиницы здесь по большей части курортного типа — с огромными бассейнами (в карманных, как я понял, измерениях), казино, аквапарками и прочими радостями. Индустрия развлечений тут процветала, и это напоминало то, что происходило во времена золотых лихорадок на Земле.

Через улицу начинался человеческий квартал красных фонарей, но мы туда не стремились, хотя уверен, там было на что посмотреть. В списке профессиональных модов встречались мне и те, что предназначались для этой сферы услуг.

Крисси смотрела на все широко распахнутыми глазами, как провинциальная девчонка, попавшая в большой город. Остановив взгляд на многометровой вертикальной головывеске, которую нельзя показывать детям, она жутко смутилась и отвернулась. Ее уши заалели ломтиками помидоров, а глаза увеличились вдвое, сделав внешность девчонки анимешной.

— Крисси, за дело! — сказал я, взяв ее за плечи. — Сейчас разделимся и идем по улице. Я по левой стороне, ты — по правой. Заглядываешь в заведения, если наших или Грега нет, идешь дальше. Встречаемся в конце улицы у перекрестка… — Я посмотрел на «перекресток», соединяющий восемь улиц с разных уровней, и кивнул, указал на него. — В общем, там. Если никого не найдем, пойдем по второму кругу, но уже будем опрашивать местных.

— Поняла, — ответила Крисси. — Только там, если свернуть направо и вниз, рестораны продолжаются.

— Тогда от перекрестка пойдем вместе.

На прочесывание аллеи ресторанов у нас ушло меньше получаса. Почти все заведения были небольшими, как правило, из одного зала — хозяева старались использовать каждый сантиметр. Видимо, аренда или само пространство стоили дорого.

Крисси закончила первой и ждала меня у перекрестка. Она покачала головой, я ответил тем же. Мы двинули дальше — свернув, перешли на перпендикулярную улицу.

В глаза сразу же бросилась светящаяся желтым неоновая вывеска над деревянными дверями-створками — коротышка в зеленом сюртуке и в шляпе тряс горшочком, из которого непрерывным потоком сыпались на брусчатку голографические золотые монеты. Вывеска гласила: «Золото лепрекона». Чуть ниже была приписка: «Единственный настоящий ирландский паб на Сидусе!»

Крисси устремилась туда, обгоняя меня, замерла у порога и подергала веревку медного колокольчика.

— Динь-динь! — отозвался колокольчик, и она отпрянула.

Дверь распахнулась сама собой, потянуло табачным дымом и алкогольными парами, на нас обрушился гомон и старинная музыка.

Мы переступили порог и оказались в типичном ирландском пабе с поправкой на то, что располагался он в центре галактики. Впрочем, если не считать нескольких инопланетян, «Золото лепрекона» выглядел почти так же, как «Автозак» — ирландский паб, в который мы с Джослин любили ходить, пока были вместе.

Высокие столики, за которыми люди предпочитали стоять, а не сидеть, барная стойка, небольшая сцена, где пронзительно-душевным голосом исполнял песню гитарист, шумные компании, выкрики и взрывы смеха, звон бокалов и деревянный пол, поскрипывающий под ногами. Все это, казалось, сохранило дух того времени, когда не было компьютеров и коммуникаторов, всю серьезную технику создавали из металла, а люди предпочитали флаерам наземные автомобили.

Деревянный пол имитировал плитку в шахматном порядке: светло-желтая, коричневая, светло-желтая, коричневая, — а вся мебель: стойка, высокие табуреты, столы, мебель бара, — была из цельного дерева. Даже балки наверху деревянные. Вряд ли все это везли с Земли, где настоящая деревянная мебель стоит столько, что доступна только очень богатым людям.

Я присмотрелся к инопланетянам: тройка рапторианцев в компании людей с удовольствием поглощала пищу, выглядевшую человеческой, огья общался с мужчиной в старомодных очках, крылатый да’ари завис под потолком и разговаривал с парой девушек, вольтрон сидел за стойкой бара и, потрескивая разрядами, чем-то делился с барменом…

— Наверное, тут безумно дорого, — прошептала Крисси. — Откуда у людей такие де…

Она запнулась, когда ее взгляд остановился на знакомом рехегуа Убаме.

Глава 16. Третий мод Головы

Грега Голову мы с Крисси заметили одновременно. Это случилось, когда он, до того прятавшийся за спинами людей, поднялся из-за стола.

Его столик находился в дальнем конце зала, а сидел Грег спиной ко входу, рядом с Убамой. Справа от них располагались Саид и Альфредо, слева — Джанко и рапторианец. Странно… Ведь когда человеку есть чего опасаться, он садится лицом к двери, чтобы отслеживать входящих.

Кулаки сжались сами собой. Подвинув официантку, я решительно зашагал к Грегу, который что-то рассказывал и активно жестикулировал ручищами.

Альфредо заметил меня, когда до их столика оставалась пара шагов. Он качнул на меня головой, указал взглядом, но Грег не понял, а обернулся, только когда я воскликнул:

— Здорово, бандиты!

Хотелось сразу расспросить их, где мои люди, но я решил повременить — если Голова причастен к их исчезновению, он себя выдаст. Не такой уж он и лицемер, все на лице написано.

Однако на его роже отразились лишь замешательство и удивление. Ответил Грег после секундного промедления:

— Какого хрена тебе нужно, Райли?

Крисси не стала к ним приближаться, остановилась возле столика с рапторианцами. Один из них с любопытством посмотрел на клетку с Тигром, но что было дальше, я не увидел, сосредоточившись на бандитах.

Какие-то они слишком спокойные, надо бы их расшевелить…

Я в сердцах припечатал ладонями по столу, и Альфредо вцепился в подпрыгнувший бокал с темным пивом.

— Охренел? — взревел он.

— Ладно-ладно, кэп, мы поняли, что ты злой и страшный, — сказала Джанко. — Только с пивом поосторожнее, тебе за него не расплатиться.

— Так чего надо, Райли? — повторил вопрос Грег.

Спросил вроде все так же спокойно, но взгляд его стал недобрым. Это хорошо, начал выходить из равновесия. Осталось подтолкнуть.

— Да вот, мимо проходил, думаю, дай поздороваюсь… — протянул я. — Что замышляете, уроды? Поставить кому-нибудь «крышу» на рынке? Захватить шаттл в космопорте и свалить? Прибрать к рукам заведение межвидовых удовольствий мадам Дюбуа? Открыть филиал Триады?

— Ты вообще берега потерял? — округлил глаза Грег. — Какого хрена тебе нужно? Свали отсюда! У нас деловой разговор!

— Пшел отсюда! — прошипела Джанко, косясь на рехегуа Убаму. — Голова, вышвырни его на фиг!

— Какого хрена тебе нужно? — повторил Грег. Он начал подниматься и, огромный и неуклюжий, повалил стул. Ноздри бугая раздувались, а, когда он увидел Крисси, глаза налились кровью. — И ты здесь!

Гул стих, посетители паба уставились на нас в ожидании свары. Я навис между Саидом и Альфредо, и, когда и они привстали, одним движением усадил их, положив руки на плечи.

Похоже, Грег ни при чем, иначе бы уже пустил в ход шантаж, так что тянуть дальше не было смысла.

— Где мои люди? — спросил я. — Ты угрожал нам, а теперь они пропали.

Повисло секундное молчание. Его нарушила Джанко, расхохотавшись и хлопая себя ладонью по оголенному бедру:

— А-ха-ха! А мы тут при чем? Ищи сам своих потеряшек!

Грег так удивился, что даже не сразу начал быковать. Передернул плечами, хрустнул шеей и рыкнул:

— Откуда мне знать, где твои отбросы?

— Погодь, Голова, — забормотал Саид. — Как они могли пропасть с космической станции?

— Ясен пень, зеленые человечки похитили! — продолжала веселиться Джанко. — Эти кретины понимают, что здесь никого даже на органы не разобрать?

— Намного проще и выгоднее вырастить новый орган, — подтвердил ее слова рапторианец, выдыхая облачка потемневшего пара. Перед ним стоял кубический сосуд с узким отверстием в верхнем углу, оттуда пахло чем-то едким. — Хомо Картер Райли, вы нарушаете этикет Сидуса, вмешиваясь в чужой минум’керас. — Последнее слово означало что-то вроде «сборища близких по духу разумных для общего веселья и важных разговоров».

Слова Джанко заставили пожалеть, что мы не пристрелили ее на лайнере, — в приливе злости я вбурился взглядом в Грега и, глядя в его узко посаженные глаза, проговорил:

— Повторяю! Где мои люди?!

— Картер… — Крисси подошла сзади и положила руку мне на плечо. — Пусть скажет, где был час назад.

— Да здесь же и были мы все, — усмехнулся Голова, услышав девушку и пожав плечами. — Идите на хрен оба, не до вас! Мы тут серьезные дела решаем!

Видеть, как Грег Голова уклоняется от конфликта со мной, хотя до того рвал на груди рубашку и желал моей смерти, было странно и необычно. Словно то, о чем они здесь договаривались с рехегуа, оказалось очень важным для него. Но в том, что он не имеет отношения к пропаже друзей, я окончательно уверился.

— Подотрись своими серьезными делами, Голова, — сказал я и взял Крисси под руку. — Идем.

Грег заскрипел зубами, но смолчал, потому что неожиданно поднялся Убама и проскрежетал:

— Остановись, хомо Картер Райли. Ваш тлеющий конфликт не на пользу никому. Насколько я понимаю, вы потеряли членов вашей группы и из-за неосмотрительных угроз хомо Грегора Маклафлина решили, что это может быть его рук дело. Я нахожу разумными ваши подозрения и хочу их развеять.

— Как, рехегуа Убама Овевева?

— Слова, произнесенные под клятвой Разуму Сидуса, должны быть истинны. В ином случае клятвопреступник понесет огромные потери в очках рейтинга. Вас устроит такая клятва?

— Устроит.

Он приложил механическую конечность к головогруди:

— Приношу клятву Разуму Сидуса и присутствующему хомо Картеру Райли в том, что члены моей охотничьей группы… — он перечислил имена всех, сидевших за столом, а я при этих словах не сдержал удивления, — …непричастны к исчезновению членов вашей… — он считал информацию обо мне, — …семьи.

— А теперь живо извинился, урод! — прошипела Джанко, прищурившись — ну точно помоечная кошка, битая жизнью. — На честных людей наговарива…

Рехегуа Убама бросил на нее взгляд, и женщина заткнулась.

— Конфликт исчерпан, — сказал охотник. — Желаю вам найти друзей, хомо Картер Райли. — Посмотрев на Крисси, он задержал взгляд на хомяке в ее руках и добавил: — И вам, хомо Кристина ван де Вивер.

— Благодарю, рехегуа Убама Овевева, — проговорил я и добавил кое-что из лексикона его расы: — Да не побьет ржавчина ваши сочленения.

Посетители поняли, что заваруха отменяется, и потеряли к нам интерес.

Но они поспешили с выводами.

— Эй, Райли! — окликнул меня Грег. — Думаешь, можешь оскорбить честных людей, а потом спокойно уйти? Уважаемый рехегуа Убама Овевева разрешил конфликт, связанный с твоими бредовыми обвинениями! Но с остальным мы не разобрались — за тобой и так был должок, а теперь он стал еще больше из-за пустого базара!

Мою спину жгли насмешливые взгляды Головы и его подельников. Разжигают, чтобы все-таки затащить меня в карманное измерение Убамы? Что ж, теперь я не против.

Криси сжала мое запястье и потянула, пытаясь увести. Я медленно обернулся.

Джанко что-то шептала охотнику. Тот невозмутимо слушал. Грег скалился, а лысый Альфредо изображал курицу:

— Ко-ко-ко!

— Как был на Земле трусливым никем, так им и остался, — сказал Саид. — Че пялишься, кэп? Пробили, кто ты да что — никто!

Такой уровень подначек и провокаций последний раз я видел в старшей школе. Но дело было не в моих чувствах, а в том, что вопрос нужно закрыть. С такими соседями все время нужно быть настороже и оборачиваться, а состояние беспрерывной готовности к бою изматывает, я знал это по службе в горячих точках.

Но прежде, чем сломя голову бросаться в драку, стоило оценить свою боеготовность.

Прочность живой брони поднялась, превысив 5,3 %. Согласно шкале реликтового мода, в цифрах урона это позволит сдержать почти семи сотен единиц. Из Кодекса я знал, что очков жизни у меня должно быть тысячу двести или около того — у хомо примерно по сотне за каждое очко «Жизнеспособности». Сам я шкалу жизни не видел, так как для расчета этих характеристик должен был провести хотя бы один бой на Арене, но примерное представление получил — итого, с учетом брони, я могу получить без малого тысячу девятьсот очков урона.

Однако эти цифры мне пока ни о чем не говорили, потому что я не знал, как Разум оценивает полученный урон. Сколько, скажем, очков жизни я потеряю, если Голова снесет мне своим клинком башку? Думаю, какой бы запас у меня ни был, это будет фатально. Но я надеялся, что до этого не дойдет. Просто не подпущу его к себе, потому что у меня есть… бластер.

Да, старый и ненадежный, но… Я вытащил отобранное у пиратов оружие, глянул на индикатор заряда, и он показал, что аккумулятор немного подзарядился — на два-три выстрела, на бой с Грегом должно хватить. Шансы есть и неплохие.

А раз так… я «поддался» на провокацию и, потрясая бластером, взревел:

— Решим все здесь и сейчас, Грег!

— Ну наконец-то! — Грег тряхнул руками, выкидывая из предплечий метровые «Выдвижные костные лезвия для ближнего боя», и сделал приглашающий жест. — Иди к папочке!

Я остался на месте, глядя на рехегуа Убама, и тот обратился ко мне:

— Хомо Картер Райли, мне стало окончательно понятно, что ваш конфликт с членами моей охотничьей группы не будет разрешен, пока одна из сторон не потеряет функциональность. Я готов организовать поединок и взять на себя ответственность за последствия перед Разумом на первоначальных условиях — все доходы от трансляции идут мне.

То, что торговаться с рехегуа бессмысленно, я уже знал. Если он не согласится поделиться, я потеряю шанс прикончить Грега. Видимо, это понимала и Крисси. Девушка молчала, только вцепилась еще крепче — так, что ее ногти вонзились мне в кожу.

— Согласен, — ответил я Убаме.

Биомеханоид посмотрел на Грега, и тот ударил по воздуху кулаком:

— Да, черт возьми!

— Да! — восторженно заорали его подельники, когда охотник повернулся к ним.

— Согласие противоборствующих сторон на смертельный поединок получено, — невозмутимо объявил охотник. — Объявление о смертельном поединке прошло по всем созерцателям, отмена невозможна!

Сердце ускорило ритм, и я сделал глубокий вздох. Адреналин сейчас не помощник, нужно сохранять спокойствие.

Посетители паба, похоже, знали, что произойдет дальше, потому что начали дружно раздвигать столики. Бандиты отодвинули свой, и через полминуты мы с Грегом оказались вдвоем в центре круга.

Охотник выдвинул одну из конечностей так, что ее острие зависло над нами. Оттуда расплавленным стеклом стекла тягучая капля.

— По праву лицензированного организатора поединков я, рехегуа Убама Овевеве, открываю искусственное измерение типа «Битва малых групп». Условия поединка: до полного прекращения функциональности и жизнедеятельности одной из сторон. Чужое оружие не требует привязки для использования. Победившая сторона получит всю собственность проигравшей. Противоборствующие стороны: хомо Картер Райли и…

Тягучая капля, зависшая между острием конечности охотника и полом, внезапно выстрелила в меня… и мир мигнул, а я оказался в странном месте среди каменных руин. Выжженная земля под ногами и мерцающие границы пространства сформировали идеальный куб размером примерно двести на двести шагов.

Пошевелиться я не мог. В воздухе зависли цифры таймера, отмеряющего время до начала поединка:

13… 12… 11…

Где-то из-за пределов этой искусственной вселенной доносился размеренный и безэмоциональный голос рехегуа Убамы:

— …и хомо Грегор Маклафлин, хомо Альфредо Альварес…

Что?! Какого черта Грег не один?

Как бы я ни старался сохранить хладнокровие, погасить ярость (в первую очередь на себя!) не удалось.

Так, спокойнее, Картер…

— …хомо Саид Фарук, хомо Джанко Като… — продолжал объявлять моих противников рехегуа Убама, и мое сердце заколотилось еще сильнее.

С каждым названным именем передо мной появлялся очередной бандит, и, судя по выражениям их лиц, для них происходящее тоже было сюрпризом.

8… 7… 6…

Последним возник рапторианец, а я не мог даже выстрелить, парализованный правилами этого боевого карманного измерения.

— …и рапторианец Оран’Джахат с другой стороны, — закончил охотник. — Да разрешится конфликт!

Драться придется против пятерых! Странно, но именно к рехегуа Убаме злости я не испытывал. В конце концов, справлялся с такими и с одной рукой, да и эти отхватили на лайнере. Зато у меня появился прекрасный шанс расправиться сразу со всей бандой!

Утешение, конечно, так себе, но уже поздно что-то менять. Последние секунды до боя стоило использовать не на гнев и ярость. Думай, Картер!

Пятеро противников стояли напротив меня в ряд шагах в двадцати. Пока такие же неподвижные, как и я, но уже оправившиеся от удивления, готовые рвануть вперед и разорвать.

Между нами высились изломанный каменный столб и крупные осколки скалы, за которыми можно было спрятаться, пригнувшись, и узкая траншея, зигзагом расходящаяся к обеим сторонам измерения. Судя по рельефу, бегать здесь можно, только глядя под ноги.

4… 3… 2…

С застывшей улыбкой на устах Грег смотрел на меня, скрестив перед собой выросшие костяные клинки. Рапторианец Оран’Джахат принял позу, словно готовился плюнуть, у остальных я заметил активированные боевые модификации: Альфредо закрылся полупрозрачным круглым щитом, изо рта Джанко шел дым, в руках Саида оказалось оружие, смахивающее на сплющенный земной плазмаган, от ствола которого отделялся миниатюрный — знание из Кодекса всплыло мгновенно — дрон-наводчик.

И я против них, с ветхим бластером времен Третьей мировой, но зато с живой броней. Мне так и не удалось ее проверить, но интуиция была спокойна на этот счет. Такой дорогой защитный мод просто не может оказаться хуже, чем установил себе Грег Голова.

Последние две секунды до боя ушли на стратегию, суть который свелась к простому осознанию — если «Щит Предтеч» не выдержит, мне не победить. Если его прочности хватит, шансов не будет уже у них, но для этого…

Для этого нужно действовать очень быстро!

Деритесь!

Бластера хватило на два выстрела. Сгусток плазмы снес полчерепа Саида, второй полетел в Джанко, третий, которым я целился в рапторианца, не вылетел — аккумулятор разрядился.

Противник не стоял на месте и атаковал одновременно со мной. Джанко уклонилась, и плазма лишь обожгла ей плечо — она откинула голову и раскрыла рот так широко, что стала похожа на ящерицу. Из ее рта рванула широкая струя жидкого пламени, но я уже скрылся за каменным столбом, уходя от кислотного плевка рапторианца.

Если меня и зацепило напалмом или кислотой, то я этого не заметил. Прочность живого щита, которую я вывел на самом верху поля зрения, снизилась на десятые доли процента:

Прочность живой брони: 5,214 %.

Работает! Значит, у меня есть шанс!

Кто-то ударил в столб, обрушив его на меня, но я уклонился. Рукояткой бластера врезал по показавшейся макушке Грега, левой рукой дал ему под дых, а потом, поднырнув под костяные лезвия, воткнул бластер дулом в его ощерившийся рот. Как и на лайнере, мощности его силового мода не хватило, чтобы отразить три атаки по разным частям тела, и зубы Головы раскрошились. Не добивая Грега, я рванул туда, где меня ждало настоящее галактическое оружие — ствол Саида.

Удалось сделать два прыжка, а на третьем, через траншею, меня сбил с ног Альфредо. Прижав мои руки к груди силовым щитом, он не атаковал, а скорее пытался удержать меня на земле, пока на подмогу не придут остальные. Силой он мне почти не уступал, а вот подготовкой…

Вывернувшись, я закинул ноги ему на плечи и захватил шею. Перевернулся так, что он завалился на бок. Лицо и спину тут же обожгло, но живая броня защитила от повреждений, и боль исчезла. Правда, прочность защиты начала уменьшаться с пугающей скоростью:

Прочность живой брони: 4,973 %… 4,314 %… 3,986 %…

Схватив силовой щит за края, я дернул его на себя, поднимая противника вместе с ним и резко разворачивая в сторону остальных. Огненное дыхание Джанко уже заканчивалось, но его остатков хватило, чтобы сжечь Альфредо дотла. Я с легким недоумением посмотрел на замерцавший в моих руках силовой щит, с другой стороны которого опадала пеплом кисть. Вместе с последним клочком плоти исчез и щит, выросший из нее.

С двумя стрелками ртом — рапторианцем Оран’Джахатом и хомо Джанко Като — я решил разобраться последними, убедившись, что живая броня сдерживает их атаки.

Прочность живой брони: 3,568 %… 3,204 %… 3,005 %…

Все это время в спину и шею что-то кололо, и, развернувшись, я с изумлением понял, что Грег Голова упорно пытается рассечь меня на части, снести голову, проткнуть сердце, но все, что ему удалось — это располосовать мою футболку и отсечь кусок штанины.

— Почему ты не дохнешь? — прорычал он.

— Не хочу, — спокойно ответил я, не обращая внимания на жар напалма и льющуюся по лицу серную кислоту. Стекая по телу, она не наносила вреда, а регенерации прочности живого щита мне хватало, чтобы продержаться. Жаль только, всю одежду придется менять. — Какой у тебя третий мод, Грег?

— Что? — не понял Голова и отпрянул, в ужасе глядя на меня.

— В космопорте ты рассказывал бандитам, что у тебя три силовых мода с Сидуса…

Не переставая говорить, я направился к месту, где валялся труп Саида, и подобрал оружие:

Стандартный рельсотрон

Качество: обычное.

Тип урона: кинетический.

Дополнительный эффект: кровотечение.

Мощность: 156.

Базовый урон: 39–49.

Перезарядка: 2 секунды.

Энергозапас: 200.

Скорость восстановления энергии: 50 в час.

Стоимость: 2,7 монеты Сидуса.

Владелец: хомо Саид Фарук (мертв).

С удивлением попытавшись прикинуть, откуда у покойного столько денег на ствол, я продолжил:

— Один мод ты взял на «Мощь», как я понял, второй — защищает тело. Какой третий?

Джанко и Оран’Джахат перестали атаковать, то ли прислушиваясь к нашему с Грегом разговору, то ли потому что их способности перезаряжались. Прочность живой брони держалась на 2,5 %, так что я мог позволить себе удовлетворить любопытство.

Дрон-наводчик подсветил возможные поражаемые точки на его теле, мне оставалось выбрать и выстрелить. Из-за близости дистанции шанс попадания почти везде был не менее 95 %, и только вероятность попасть в голову была лишь 75 %, зато с огромным шансом на смертельный урон.

— Неутомимость с телочками, — сглотнув, признался Голова. — Могу заниматься этим сутками. Жаль, не удалось завалить Крисси, а то, поверь, после такого она бы никогда от меня не ушла! — Во время своей пылкой речи он приближался ко мне, повысив мои шансы не промахнуться до 100 %. В том числе, в голову. В огромную, напоминающую котел голову Головы. К горечи в его голосе добавилось сладострастие: — О, как бы я ее отжарил!

Оружие явно создавалось под другую расу, держать его было неудобно, но принцип действия, как я узнал из Кодекса, был нехитрым — требовалось до предела стиснуть рукоять, что создавало высокоэнергетическое электромагнитное поле…

— Любопытный мод… для животного, — кивнул я, наводя на Грега рельсотрон. — Гори в аду.

Он прыгнул ко мне, дрон-наводчик удержал цель, картридж рельсотрона выкинул снаряд, тот замкнул электроды и пробил лоб Головы. Защитный силовой мод если и сдержал его, то на долю секунды.

Главарь рухнул с идеально круглой дырой во лбу, а костяные лезвия сложились на его груди. Снаряд же, пробивая все на своем пути, ударил в границу измерения и аннигилировался. Уведомление сообщило, что я нанес критический урон, ставший смертельным.

Остались двое. Оба стояли менее чем в десяти шагах, промахнуться было невозможно. Я направил на них ствол, поводил им, дрон-наводчик предложил цели. Рельсотрон был готов к выстрелу.

Рапторианец прорычал что-то невнятное и плюнул кислотой. Я увернулся и навел ствол на Джанко.

— Стой, Картер! Я не хотела! Меня Голова во все это втянул! — закричала она, и в ее голосе прорезались визгливые нотки. — Пощади, кэп, договоримся! Я многое умею! Ты не пожалеешь!

— Я тоже сдаюсь, — сказал рапторианец. — Это не мой конфликт, у меня нет к тебе претензий, хомо Картер Райли.

Противники больше не атаковали и не пытались сбежать — некуда. Добивать их мне не хотелось, особенно рапторианца, чьей единственной виной было то, что он связался с преступниками. Вряд ли он знал, кто они и что собой представляют.

Но донесшийся издалека голос Убамы лишил выбора:

— Невозможно изменить условия битвы! Вы не выйдете оттуда, пока одна из сторон не будет лишена функциональности!

В тот же миг Джанко и Оран’Джахат, поняв, что пощады не будет, и убедившиеся, что огонь и кислота мне не вредят, бросились в рукопашную. С интервалом в две секунды оба получили по дыре в голове и отправились к праотцам — дрон-наводчик не подвел.

В боевом карманном измерении остались лишь я и пять трупов, но что-то было не так.

— Рехегуа Убама Овевева! — закричал я, зачем-то глядя наверх. Метрах в двухстах надо мной мерцала граница измерения. — Битва закончена! Вытащи меня отсюда!

— Битва продолжается, — равнодушно ответил тот. — Когда она закончится, победившая сторона вернется в основную реальность.

Интересно, как он со мной общается? Откуда наблюдает? Вопросы интересные, но не насущные.

Я обошел поле боя. Саид без половины черепа валялся в луже собственной крови. Грег лежал, глядя стекленеющими глазами в небо, издали казалось, что он еще жив. Я проверил — он не дышал, сердце не билось.

Джанко была мертва. От Альфредо остался только дымящийся прах. Рапторианец…

Я подошел к нему, насмешливо поприветствовал:

— Четыре по четыре кебаха твоим близким, рапторианец Оран’Джахат! У вашей расы мозг разве не в голове? Или вы можете жить с пробитым мозгом?

Рептилоид открыл глаза, блеснул вертикальными зрачками и выдохнул слабое облачко бурого пара:

— Добей.

— Не хочу.

— Придется. Ведь ты же не дашь мне себя убить?

— Не дам.

— Тогда добей. Иначе останешься здесь. Оба останемся.

— Почему ты еще жив? Ты же смертельно ранен!

— Я здоров на сто процентов, хомо Картер Райли. Но биться с тобой не буду — твои модификации, уверен, на порядок лучше моих. У меня нет шансов. Благодарю за то, что сохраняешь уважение ко мне, своему врагу, который пытался тебя убить, поэтому открою свой секрет.

— Секрет?

— Сложная модификация, — ответил он, поднимаясь, ткнул когтистым пальцем в лоб. Всмотревшись, я ахнул — пулевого отверстия не было! — Эта боевая модификация называется «Блеф». Мой род готовил меня к Арене, а «Блеф» считается основным для любого бойца, потому что дает второй шанс. Каждый Джахат, становившийся чемпионом Арены, имел этот мод.

— В чем принцип его действия?

— На… — Он подумал, переводя рапторианское время в земное. — При активации «Блефа» шесть секунд весь урон, получаемый бойцом, все его раны и повреждения — фикция. Противник видит, как уменьшается шкала жизни, как я истекаю кровью, но это иллюзия. Когда «Блеф» спадает, я в том же состоянии, в каком был до его активации.

Кивнув ему, я демонстративно отвернулся. Атакует меня — тогда я его убью. Если же нет… Секунда, другая, третья…

Я посмотрел на рапторианца, он просто стоял. Убить его рука не поднималась, а не убить нельзя… Или можно?

— Рехегуа Убама Овевева, я, хомо Картер Райли, отказываюсь от битвы!

Морда рапторианца выразила целую гамму чувств — от удивления до радости. Выдав целое облако пара, он проревел:

— Рехегуа Убама Овевева, я, рапторианец Оран’Джахат, отказываюсь от битвы!

Несколько секунд мы смотрели в потолок измерения, ответом нам было молчание. Очевидно, охотник думал.

— Битва будет объявлена незавершенной, — донеслось до нас, когда он принял решение. — Все имущество погибших станет собственностью организатора. Хомо Картер Райли и рапторианец Оран’Джахат будут внесены в список неблагонадежных бойцов и реестр недружественных лиц для всей расы рехегуа. Это серьезное наказание, бойцы, поэтому я прошу вас подтвердить отказ от битвы.

Мы подтвердили, и через миг оказались в пабе «Золото лепрекона» в окружении толпы зрителей. Охотник отозвал рапторианца, что-то ему сказал, и мой недавний противник устремился на выход. Даже не поблагодарил меня, засранец…

В следующее мгновение я оказался в объятиях Крисси. Девушка прижалась ко мне всем телом, ее глаза блестели от слез, но она улыбалась.

Нежно отстранившись от нее, я посмотрел на рехегуа Убаму, который тоже подошел к нам. Он протянул мне длинный плащ, который с одинаковым успехом мог бы носить как человек, так и вольтрон.

— Оденься, хомо. Прими эту одежду из шкуры бувамсо, которую я добыл на Буми. Слышал, что ваша раса считает неприличным демонстрировать половые органы. Особенно, если…

Посмотрев вниз, я охнул и быстро запахнулся в плащ. Он был без рукавов, зато технологически совершенен — пояс не понадобился, края, наложившись друг на друга, скрепились сами собой.

— Почему ты меня обманул? — беззлобно поинтересовался я скорее из любопытства. Дело-то сделано, чего уже возмущаться. — Бой должен был проходить только между мной и Грегором!

— Не намеренно, — ответил он. — Когда я объявил условия поединка, другие члены охотничьей группы ответили согласием. Понимаю, что они просто выражали радость от того, что ваш конфликт с их лидером наконец завершится, но модуль «Битва малых групп» счел их полноценными участниками. Мне пришлось объявить их имена, а дальше все сделал модуль.

— Так вышло даже лучше, — признал я. — Жаль только, что рапторианец влез в это.

— Он сдался. Это неприемлемо, поэтому я изгнал его из своей охотничьей группы, — сообщил Убама. — Твой поступок был иррационален. Лучше бы ты убил рапторианца, хомо Картер Райли. Ты ничего не потерял бы, его клан не имел бы к тебе претензий, а перед Разумом отвечать мне. К тому же опыт за победу в смертельной битве намного превосходит тот, что ты получил бы на Арене. Уже сегодня ты мог стать первого, а то и второго уровня по оценке Разума.

— Я не убийца, — ответил я.

— Сказал тот, кто только что убил четверых, — механическим голосом проскрипел охотник. — Высокая эмпатия когда-нибудь тебя убьет, хомо Картер Райли. Впрочем… для новичка у тебя довольно любопытные защитные моды. Или мод? Сдержать столько урона способны только те, что качеством не ниже эпического… — Не дождавшись ответа, он проскрежетал: — Верно. Послушай опытного охотника: не раскрывай своих способностей никому.

Кур’лык Анак Чекби говорил, что на Сидусе не принято давать непрошеные советы, но почему-то каждый, с кем я встречался здесь, так и норовил поиграть в мудрого наставника. По мне, так пусть, советы лишними не бывают, особенно от тех, кто разбирается в вопросе лучше, чем я.

Взглянув на рехегуа Убаму с признательностью, я подумал, что даже он, вроде бы враг, только что потерявший по моей вине всю группу, по-своему благороден.

Стоило так подумать, как он протянул ко мне конечность и заявил:

— Прошу вернуть рельсотрон, он по праву мой.

Взглянув на оружие, которое все еще сжимал в руках, я убедился, что он прав:

Владелец: рехегуа Убама Овевева.

— Что с бою взято, то свято, — пробормотал я, нехотя отдавая рельсотрон. Смысла держаться за него не было, он теперь привязан к охотнику. — Спасибо за одежду из шкуры бувамсо с планеты Буми.

— Она стоит дороже рельсотрона, — будто невзначай заметил Убама и, не прощаясь, пошел на выход.

Изучив свойства плаща, я убедился, что охотник прав:

Охотничий плащ из шкуры бувамсо

Качество: обычное.

Защита: 180.

Дополнительный эффект: нейтрализует кислотный урон.

Дополнительный эффект: защищает от радиации.

Дополнительный эффект: снижает кинетический урон на 15 %.

Прочность: 612.

Стоимость: 2,8 монеты Сидуса.

Владелец: хомо Картер Райли.

Крисси, дождавшись, когда рехегуа покинет паб, снова обняла меня и поцеловала в щеку.

— Я все видела! — жарко прошептала она. — Убама вывел трансляцию на общее обозрение. Сказал, что это право свидетелей конфликта — наблюдать за боем бесплатно.

— Тогда не спрашивай, как я выжил.

— Это какой-то мод, я поняла. Не поняла только, за что тебе его дали. За то же, за что ты получил омоложение?

Я промолчал, потому что меня отвлекло сообщение интерфейса — после отчетливого щелчка, словно в Разуме Сидуса что-то провернулось, и он решил:

Хомо Картер Райли, зафиксировано важное деяние!

Несмотря на возможные потери, вы проявили великодушие, пощадив невиновного противника.

Разум Сидуса благодарит вас и награждает генетической модификацией «Блеф».

Очки рейтинга: +100.

Очки репутации с расой рапторианцев: +10 (равнодушие).

Очки репутации с рапторианским кланом Джахат: +500 (дружелюбие).

Настроение, и без того хорошее, стало еще лучше. Оставалось только гадать, была ли награда Разума таковой, потому что он подслушал наш разговор с рапторианцем, или потому, что я и сам подумывал о том, чтобы приобрести такой мод.

— Картер?

Весело глянув на Крисси, я ответил:

— Мод дали почти за то же, но за другое. А сейчас пойдем отсюда, нам еще наших родственничков искать.

Глава 17. Блеф

Люди вернули столики на места и расселись. Никто не поинтересовался, как именно я выжил. Если это и было кому-то интересно, спрашивать не стали. Видимо, каждый понимал, что делиться таким я не буду, а защитные моды на Сидусе не редкость.

Мы с Крисси не спеша направились к выходу. Она сосредоточенно думала, хмуря брови и кусая губы, а в центре зала остановилась.

— Спасибо, — сказала она. — Ты же мог спокойно уйти, но все равно принял вызов. Я бы не смогла спокойно жить, зная, что где-то рядом бродит Голова.

— Думаю, бандиты были меньшей из наших проблем. Знаешь, у меня хорошо развита интуиция, и сейчас она бьет тревогу. Не верю, что с нашими все в порядке. Уж лучше бы это оказалось делом рук Головы, было бы не так странно.

— Кстати, биомеханоид нам не врал, — ответила Крисси. — Я посмотрела в Кодексе: клятва перед Разумом священна. Значит, Грег и его люди ни при чем. Но все равно они заслужили то, что получили. Еще раз спасибо, Картер.

— Крисси, все нормально. Я даже не запыхался. Мы решили проблему, а еще у меня теперь крутой плащ. Он такой просторный, что уместит нас обоих… — Я запнулся, понимая, что еще слово, и сам буду как Грег. — Я имею в виду, если мы окажемся где-нибудь на радиоактивной планете под кислотным дождем.

— Я поняла, — улыбнулась она.

— Хорошо. В общем, давай забудем про бандитов и подумаем, что делать дальше.

Крисси кивнула, потом тяжело вздохнула, погладила деревянный стул с высокой спинкой и проговорила:

— Тут почти как дома. У меня был единственный друг в универе, мы с ним ходили в похожий паб. Только там на стенах были фото мотоциклов — не летающих, а…

— Знаю, тех времен, когда о флаерах мечтали только фантасты. Возле моего дома был почти такой же паб. Я бы предложил тебе посидеть здесь, но нам нужно продолжать поиски.

— Да и денег нет, — грустно улыбнулась Крисси. — Я посмотрела цены, сюда без мили в кармане не стоит и заходить.

Адреналин постепенно растворялся в крови, как после любой драки, меня начало отпускать, а из-за отката накатила какая-то умиротворенность. Уходить отсюда не хотелось. Если закрыть глаза на инопланетян, тут было уютно, почти по-домашнему. Все ирландские пабы похожи если не интерьером, то атмосферой. И пахло тут как на Земле.

— Ну, просто побыть здесь нам ведь это не помешает? — спросил я. — Давай останемся на пару минут, дадим ногам отдохнуть.

Ее улыбка стала шире, и она с радостью села за свободный столик, поставила рядом на пол клетку с Тигром, откинулась на спинку, прикрыла глаза. Наверное, тоскует по дому. Я тоже ощущал что-то подобное, но скучал не по Земле в целом, а по тем временам, когда у меня все ладилось, а Микки можно было взять на руки. Кто знает, когда я накоплю достаточно, чтобы вернуться к ней? Может, к этому времени она вырастет и выйдет замуж, ничем не напоминая…

Стоп! А что мне мешает вернуться на Землю именно в то время, из которого я сюда попал? Да я же спокойно могу провести здесь годы, стать сильнее, умнее, богаче, повидать другие миры и…

Озаренный мыслью, я чуть не задохнулся от нахлынувших чувств. С меня словно груз свалился. Шанс, подаренный жизнью, нужно использовать на все сто!

Крисси все так же сидела, прикрыв веки, а я, внезапно загоревшийся идеей, оперся на спинку высокого стула и лихорадочно думал. От внезапно открывшейся перспективы дух захватывало: я получил возможность прожить жизнь заново, не теряя времени на Земле, причем с очень крутыми стартовыми условиями!

Так-так-так… Я начал прикидывать план действий.

Первый шаг — найти потерявшихся друзей или хотя бы узнать, что с ними произошло.

Далее — с друзьями или без — нужно ответить на ряд вопросов.

Как и что направило наш лайнер на Сидус? Это случилось, потому что на борту был я, или нам просто повезло? Если второе, то куда делся шаттл, в область гиперпрыжка которого мы попали?

Что случилось с другими «вида своего первыми»? Если их смерти и исчезновения не случайность, то докопаться до того, кто угрожает мне, очень важно.

Кто такие Предтечи? В чем цель создания Сидуса? Что за «внепространственные паразиты», которые убили нашу команду в марсианской пещере? Почему их уничтожение так важно Разуму, наградившему меня «полным восстановлением жизнеспособности» за ликвидацию трех «пауков»?

И напоследок — кто виноват в гибели выживших членов моей «звезды»? Кто в Первой Марсианской компании ответственен за это? Чувствую, когда средства позволят, без мода «Детектив» мне не обойтись. Виновные ответят.

Итак, что делать дальше? Не мне с Крисси, не моей семье, а именно мне?

Во-первых, развиваться. Набирать уровни, наращивать рейтинг, повышать характеристики, развивать тело модами — всеми, до которых дотянутся руки. Для всего этого нужны деньги и очки опыта.

Высокий рейтинг позволит решить много задач, в том числе даст возможность на равных пообщаться с первыми людьми на Сидусе. Все они члены правительственных экспедиций Земли и должны что-то знать.

Во-вторых, нужно перестать блуждать по станции, разинув рот, пора изучать местное общество. В Кодексе все вроде бы понятно — есть граждане, управляемые Верховным советом и Разумом, и неграждане из рас, не признанных Сидусом.

Граждане обычно действуют в составе организованных групп. Но что это за группы? Семейные кланы, великие дома, корпорации, гильдии, фракции — не все же они равны по могуществу и влиянию? С задачами, которые я перед собой поставил, одному не справится, так что мне точно понадобится покровительство сильной организации.

Значит, придется копать. Общаться, разговаривать, параллельно развивая себя и решая текущие задачи.

Начать стоило с того, что уже есть. Чтобы очередная неприятная неожиданность не застала врасплох, наградной мод «Блеф» лучше изучить и активировать как можно скорее.

Хотя я так и не сел, к нам подошел официант, причем человек — серьезный стройный седовласый мужчина. На Земле такие встречаются только в дорогих ресторанах.

Положил меню — пухлую папку, какие были в старину, — передо мной и Крисси, поинтересовался, что мы будем пить, получил ответ, что ничего, и ретировался за стойку, откуда периферийным зрением следил за нами.

Я опустился-таки на стул и открыл инвентарь. Награда Разума, похожая на проволочное колечко, лежала там:

Блеф

Редкая боевая модификация.

При использовании на 6 секунд заменяет в текущем измерении носителя на копию. По истечении срока действия копия заменяется оригиналом. Разум синхронизируется все время активации модификации.

Использование возможно не чаще одного раза за бой.

Оценочная стоимость: 6,94 монеты Сидуса.

Стало неуютно, и я передернул плечами. Куда девается оригинал? Хранится в параллельном измерении? То есть на шесть секунд вообще исчезает из реальности? Кто управляет копией? Надеюсь, все же я, раз «разум синхронизируется».

Как говорил президент Шеппард, отправляя разведывательный шаттл с Пилотом, Лингвистом и Навигатором в центр галактики, не попробуешь — не узнаешь. Я надел колечко на палец и пожелал использовать.

Оно просто исчезло, словно утонуло в моей коже.

Хомо Картер Райли, вы использовали редкую боевую модификацию «Блеф».

Генератор дублирования и сохранения успешно активирован и готов к использованию.

Иконка мода появилась в интерфейсе. Интересно, что будет, если я использую ее не в бою?

Я активировал «Блеф», и на иконку способности наложились цифры таймера: 6… 5…

Голос Крисси, зачитывавшей меню, донесся откуда-то издалека:

— Ну и дрянь… Рапторианский кислотный бургер. И-у! Лавовая рыба и чипсы из кер… крено…

— Хреновины? — спросил одновременно и я, и не я.

Крисси сидела напротив, но в то же время я видел ее чуть сбоку, словно не своими глазами. Чтобы убедиться, что владею телом, я почесал подбородок. Моя копия немедленно сделала то же самое. Ощущения были странными — словно душа вышла из тела.

— Нет, кренотобото. Ага, это какой-то корнеплод, выведенный на Сидусе из нашего картофеля. Зачем-то его скрестили с бананом, ты представляешь?! А помнишь…

Зрение перестало двоиться, когда действие «Блефа» закончилось. Главное я уяснил — активировать его лучше тогда, когда меня атакуют.

Тем временем Крисси продолжала говорить, и теперь я видел ее прямо перед собой:

— …вывеске было написано? Мол, истинный ирландский паб! Ого! «Гиннес» стоит сто микро! Это же примерно триста фениксов! Мне хватит на одну кружку!

Я выдохнул, улыбнулся:

— Меняю кружку пива на Сидусе на десять земных бутылок виски. Пойдем отсюда, Крисси, это мишленовский ресторан, а не паб.

— Нет-нет, я посмотрю еще немного, подивлюсь. — Она вытаращилась на список блюд, дошла до газированных напитков и просияла: — Могу угостить тебя колой, у меня хватит, к тому же долив бесплатный. Ты как?

— Я тебя сам угощу, когда вернемся в свой кластер, хоть упейся, а сейчас побереги…

— Простите, — проговорили за спиной бархатным женским голосом, и я обернулся, отметив, что круглые глаза Крисси превратились в щелочки.

Синие глаза в обрамлении черных ресниц, смоляные волосы, идеальная кожа, высокая грудь, осиная талия, ноги от ушей — очень короткие шорты скорее демонстрировали их, чем скрывали… В жизни не видел женщины красивее!

— Привет, ребята, — проворковала незнакомка. — Я Беверли. Да вы и так это видите, да? Так что, Кристина и Картер, представляться не нужно. Вы пара?

— Нет, — синхронно ответили мы.

— Это хорошо, — улыбнулась она и остановила на мне взгляд.

Мое сердце остановилось. Чтобы не пялиться ни в ее шальные глаза, ни на грудь, я поднял взгляд и просмотрел профиль:

Беверли Синклер, хомо, боец 2-го уровня

Родная планета: Земля, Солнечная система.

Ее возраст не считывался, но я бы сказал, что она скорее ровесница Кристины, чем моя — ей лет двадцать с небольшим. Хотя, учитывая даже земные технологии омоложения, «девушке» с равным успехом могло быть и сорок пять.

— Чем обязаны? — холодно поинтересовалась Крисси.

— Впечатляющий бой, Картер, — улыбнулась Беверли, проигнорировав девушку. — Что за мод не спрашиваю, но очевидно, что не из дешевых. Защитные вообще дорогие, потому что на них спрос стабильно высокий, а ресурсы для их производства встречаются редко. У тебя эпик? Сколько урона держит?

Я промолчал, и тогда она зашла с другой стороны:

— Вы ведь недавно на Сидусе? Рада, что человеческих лиц все больше. Позвольте вас угостить? Как вспомню свои первые дни здесь… — Она погрустнела и вздохнула.

— Что мы будем вам должны? — поинтересовался я, помня, где бывает бесплатный сыр.

Прежде чем ответить, она заняла стул между нами. Меня обдало легким цветочным ароматом, таким свежим, что хотелось окунуться в него… или крепко обнять эту девушку и зарыться в ее волосы…

Встряхнувшись, я отключил чувства и разбудил мозг. Что ей от нас нужно? Как ей удается вызывать во мне такие эмоции? Какой-то мод очарования? Или действие питомца вроде шушукотта-эмпата? Понимал, что без чего-то подобного не обошлось, но держать себя в руках было очень сложно.

— Если я скажу, что ничего, вы же мне не поверите? Судя по вашему общению с теми, кого уже нет за тем столиком… вы обожглись. Краем уха я слышала, что вы кого-то потеряли.

— Наших друзей, — кивнул я. — И сейчас теряем еще и время, вместо того чтобы искать их. И да, упреждая ваши вопросы и советы: на помощь Разума у нас нет средств, коммуникационными модами мы не обзавелись по той же причине, но свидетель рассказал, что видел наших друзей, выходящими из переместителя на рынке. Так чего вам нужно?

— Ничего, правда. Я сделаю заказ, а вы сами решайте, будете или нет. За счет не переживайте, запишут на меня. А что касается ваших друзей, то не волнуйтесь. С Сидуса им никуда не деться, опасность им не грозит, а заблудиться здесь сложно даже ребенку. Найдутся!

Жестом она подозвала официанта и, улыбаясь мне в глаза, сразу уточнила, что угощает нас и счет нужно выписать на нее. Потом заказала раунд якобы настоящего «Гиннеса» на всех, закуски и по стейку нам с Крисси.

Седой официант невозмутимо принял заказ, поинтересовался степенью прожарки, кивнул и ушел исполнять. С пивом он вернулся уже через минуту, а еще через две принес закуски, пообещав, что вскорости будут и стейки.

Крисси вернула клетку с Тигром на пол, чтобы освободить место на столе, но хомяк запротестовал и потребовал не лишать его компании. При этом он смотрел на Беверли влюбленными глазами. Мне стало окончательно понятно, что незнакомка манипулирует нами.

Понимая это, я напрягся еще больше, но все же взял в руки свой бокал и сделал глоток. Давно забытый вкус пива вызвал такую гамму эмоций, что я невольно расслабился.

Тем временем Беверли покосилась на клетку с хомяком у стула Крисси и всплеснула руками, будто только что его заметила:

— Боже мой, хомячок! Какой милаха! Настоящий, с Земли?

— Настоящий. С Земли.

— Можно его погладить?

— Нет! — отрезала Крисси и поставила клетку себе на колени. — Смотрите так, через стекло.

Мысленно я похвалил ее за бдительность и порадовался, что очарование незнакомки не распространилось и на нее.

Приблизив лицо к клетке, Беверли заохала, засюсюкала, а Тигр и рад стараться — выдал все свои трюки от попискивания и стойки с принюхиванием до бега в колесе.

Хомяк, разумеется, вызвал вопросы, и я немного рассказал о дочери и о том, как по ней скучаю. Беверли сочувственно кивала, а я все это время ждал, когда же она соизволит сказать, что ей все-таки от нас нужно. В «ничего» я не поверил ни на грош.

И оказался прав. Когда мы доедали стейки и допивали пиво, Беверли осторожно поинтересовалась:

— Скажите, ребята, а что вы знаете об Арене? Судя по тому, что не открыли боевые профили, вы еще не пробовали поучаствовать?

— Кое-что знаем из Кодекса, — ответил я, насторожившись. — Но не против послушать, что расскажете вы.

— Главное, что вы должны знать: для новичков самый простой путь выбиться наверх — Арена. Особенно… — Она посмотрела на меня восхищенным взглядом. — Особенно для такого новичка, как ты, Картер.

— Слышали уже не раз, — сказала Крисси. — Не понимаю, к чему…

— А вот такое вы вряд ли слышали, — не смутившись, перебила Беверли. — На Арене шанс есть у каждого. Распорядитель всегда подбирает примерно равных противников, понимаете?

— Значит, новички дерутся с такими же новичками без боевого рейтинга? — спросила Крисси. — Там, наверное, совсем убогие награды.

— Не-а, — весело помотала головой Беверли. — Да, чем выше лига, тем больше призы, но даже у новичков они стоят того, чтобы побороться!

— Давайте подробнее, — заинтересовался я.

— Конечно, Картер, — ответила она так нежно, что у меня кровь прилила к лицу. — Не буду сейчас вдаваться в детали, расскажу в общем. Награды идут — считайте! — за участие, за победу в бое, за серию побед, за победу в турнире, за победу в лиге, за хорошую позицию в рейтинге по итогам сезона, и это я не говорю о случайных наградах во время боя!

— Что значит «за участие»? — спросила Крисси.

— То, что, даже проиграв, команда получает немного денег и очки опыта. Набрав нужное количество, можно получить повышение уровня, а вместе с ним — бесплатный мод. Призовые за проигранные бои позволяют худо-бедно обеспечить себя экипировкой и надеяться на большее.

— И на хрена это Сидусу?

— Какая разница? — развела руками Беверли. — В конце концов, монеты — это всего лишь конвертированная в них вычислительная мощность Разума, а экипировка производится автоматизированными фабриками станции из ресурсов, добываемых разумными, которые добудут их еще больше, став сильнее на Арене. К тому же регистрация в турнирах и профессиональных лигах требует вступительного взноса. Так что с экономикой все в порядке, не ищите подвоха.

— Слышал, там нельзя погибнуть? — уточнил я.

— Как бы это фантастически ни звучало, Распорядитель Арены, существо высшего порядка, пересоздает бойцов в случае их гибели. Тела копируются с оригиналов до боя, а память — с учетом самого боя.

— И зачем вам мы? — спросила Крисси.

— Легальный баг системы, — просияла Беверли. — Если один член команды сильнее остальных не более чем на три уровня, Распорядитель высчитывает противника по среднему уровню большинства. Вы большинство. Оба нулевки. Понимаете?

— Чужими руками жар решила загрести? — холодно поинтересовалась Крисси. — Увидела, как Картер дерется, и решила примазаться?

— Бог с тобой, деточка! — всплеснула руками Беверли, и это обращение утвердило меня в мысли, что дамочка явно старше, чем хочет казаться. — Если на то пошло, вам не надо будет драться, я все сделаю сама. Что скажете?

Ее предложение пришлось как нельзя более кстати, ведь если все так, как она говорит, нам действительно идти на Арену лучше с ней — опытным бойцом, который подскажет и поможет, если что. Но все же…

— Драться нам все равно придется, — ответил я. — Только особо нечем. У нас есть один ветхий бластер с барахлящим аккумулятором, а больше ничего. Судя по публике в зале, на Сидусе каждый вооружен до зубов, не говоря уже о сверхтехнологичной экипировке и модах.

— Оружие и броня не проблема, — сказала Беверли. — У меня есть кое-что, я поделюсь… на время. Вернете, когда заработаете на свое. Да и вообще, милый Картер, забудь о проблемах! Теперь, когда я с вами, у вас все будет хорошо!

Она поднялась и присосалась к моим губам, уперевшись сочной грудью мне в руку. Меня обдало мощным перегаром. «Да она пьяна в хлам!» — изумленно подумал я. С ее стороны это точно был перебор, разум насторожился, но мужское начало возмущенно зароптало, твердя, что я-то после инициации парень — о-го-го! Вполне вероятно, что я действительно понравился девушке!

Оторвавшись от моих губ, Беверли нежно погладила меня по шеке, сделала виноватое лицо:

— Ребята, мне нужно отлучиться попудрить носик. Никому никуда не уходить! У нас с вами большие дела впереди!

Пошатываясь, Беверли направилась к уборной, по пути перекинувшись парой слов с официантом. Проводив ее мечтательным взглядом, я посмотрел на Крисси и только тогда разглядел, что она хмурится, и взгляд, которым она меня одарила, далек от теплоты.

— Какой же ты, Картер… — недобро проговорила она.

— Кто?

— Идиот! Ты не понял, что с этой фифой надутой что-то не так? Уж слишком она мягко стелет!

Я рассмеялся:

— Да ты просто ревнуешь, Кристина!

— Вот еще!

Мы препирались пару минут. Я доказывал, что совсем не увлекся Беверли, а Крисси откровенно высмеивала меня за наивность и ругала за то, что я думаю о «всякой ерунде», тогда как нам нужно искать друзей.

Еще минут пять мы просидели, не разговаривая. Крисси мрачно кусала губы и смотрела в сторону, пока я, окрыленный своими планами и рассказами Беверли, думал о будущем…

Грезы смыло криком Крисси:

— Картер! Она украла Тигра!

Я посмотрел под стол, за него, покрутил головой. Переносная клетка с хомяком стояла у ножки стула возле Крисси, но теперь ее там не было. Нигде не было.

Резко вскочив, мы с Крисси одновременно бросились к уборной. Я проверил мужскую, девушка — женскую. Вышли, синхронно качая головами.

— Ушла, тварь! — выругалась Кристина, глядя на запасной выход из паба.

— Я не очень понимаю, зачем ей это? За хомяка мне предлагали всего-то шесть микро, а мы наели на сумму, намного большую!

— К тому же у тебя привязанный питомец, он в базе Разума, так что ничего она с хомячком сделать не сможет, — добавила Крисси. — Бред какой-то. Зачем ей Тигр?

Возвращаясь к нашему столику, я ругал себя последними словами за то, что меня развели, как идиота, украв самое ценное, что у меня оставалось, — память о Микки. Нужно было бежать и искать Беверли по горячим следам, но при мысли о масштабах Сидуса я обреченно вздохнул. Как я умудрился за пару-тройку часов потерять и друзей, и хомяка?

Как оказалось, это была меньшая из проблем. Седой официант, поинтересовавшись, будем ли мы заказывать что-либо еще, и услышав, что нет, предложил закрыть счет и спросил:

— Как будете расплачиваться, мисс ван де Вивер и мистер Райли? Мы принимаем все земные валюты и монеты Сидуса. Возможна оплата ресурсами по курсу галактической биржи.

— Вы же сами слышали! — негодующе воскликнула Крисси. — Хомо Беверли Синклер, которая сидела с нами и сделала заказ, сказала, чтобы вы выписали счет на ее имя!

— Понимаю, мисс Синклер сказала вам, что угощает, — мягко ответил официант. — Но на Сидусе угощающий может отказаться от оплаты заказа, и тогда его оплачивают те, кто ел и пил. В данном случае вы.

— Да что за бред? — закатила глаза Крисси.

— Это не бред. Это право любого разумного — передумать. В следующий раз, если предложат угостить, контролируйте, чтобы угощающий закрыл счет сразу. А сейчас повторю вопрос. Мисс ван де Вивер, мистер Райли… Как будете расплачиваться?

Глава 18. Тигр, тигр!

Глянув на счет, Крисси побледнела, а я невольно сжал кулаки и заиграл желваками — мы наели почти на один санти! Годовая зарплата шахтера в Поясе астероидов!

Официант, очевидно, понимал, что расплатиться нам нечем, но терпеливо отыгрывал свою роль. А может, повидал на своем веку всяких клиентов, а потому не спешил с выводами.

— Интересно, какое здесь наказание для тех, у кого нет денег? — задумчиво протянула Крисси. — Полиции и тюрем нет, побить не могут, а рейтинга у нас…

Официант открыл рот, чтобы ответить, но неожиданно рядом с ним появился рапторианец из троицы тех, что ели человеческую пищу.

Бодо’Рухава, рапторианец, селекционер 9-го уровня

Родная планета: Сарисуру, система 18 Скорпиона, созвездие Скорпиона.

— Честь, хомо Кристина, — сказал инопланетянин, и меня удивило, что он обошелся без фамилии. Наверное, вел много дел с людьми. — Вот что теряет тот, кто не расплатился по счету, где бы его ни выставили — в ресторане, магазине или в доме развлечений.

— Разум наказывает штрафом, вычитая очки рейтинга. Отрицательный рейтинг ведет к изгнанию, — сообщил я то, что услышал от кур’лыка Анака Чекби.

— Рейтинг-рейтинг! — возмущенно выпуская клубы покрасневшего пара, воскликнул рапторианец. — Заладили — рейтинг, репутация, Разум, баланс, опыт… Все это лишь то, что навязали нам на Сидусе! Я знаком с вашей расой, хомо Картер, и в понятии чести мы с вами не отличаемся. Честное имя — вот что главное! Никакой высокий рейтинг не заставит меня доверять разумному, если я не имел с ним дел и не мог лично убедиться в его порядочности!

Официант стоял, сложив руки на груди, ничем не выдавая своих чувств, но легкая улыбка, то и дело скользившая по его губам, намекала на то, что он забавлялся происходящим. Возможно, лекции о чести подвыпившего (интересно, от чего они хмелеют?) рапторианца были в этом пабе делом обычным.

Рапторианец, выдав тираду, ждал ответа, но я, посмотрев на официанта, признал:

— Нам нечем расплатиться, но мы не отказываемся. Возможно ли записать долг на меня? Верну, как смогу.

— Мы первый день на Сидусе, — добавила Крисси.

— Вы ничего не должны, — ответил официант. — Уважаемый рапторианец Бодо’Рухава, четыре по четыре кебаха его клану, расплатился по вашему счету. Спасибо, что посетили «Золото лепрекона», господа! Заходите еще!

Раскланявшись, официант ушел, а я изумленно смотрел то на его удаляющуюся спину, осознавая, что не вижу отображающегося профиля, а имени его так и не узнал, то на посмеивающегося рапторианца, который, указав на стул, спросил разрешения присесть.

— Пожалуйста, — кивнул я, и Бодо’Рухава, утробно рыча, сел. Стул морфировал так, чтобы подстроиться под особенности его телосложения.

— Сразу скажу: зовите меня просто Бодо. Чем короче обращения, тем проще обмен информацией. Тем более не упоминайте, что я рапторианец, это мне и без того известно! Все это разделение на расы доводит меня до исступления!

— Спасибо вам, Бодо! — воскликнула Крисси.

— Мы вам очень признательны, — добавил я. — И все же поправьте меня, если я ошибаюсь, но ваша любезность имела основания?

— Да, имела, — легко согласился он. — Я бы соврал, сказав, что решил вас выручить просто так. И сказал бы полуправду, если бы ответил, что сделал это из благодарности за жизнь юного Орана. Мой клан дружит с кланом Джахатов, и то, что вы его пощадили, зная, во что вам обойдется милосердие, делает вам честь.

— Какова же полная правда, Бодо? — спросил я.

— Мне от вас кое-что нужно.

— И что же это?

Я немного напрягся в ожидании ответа. Черт его знает, во что мы вляпались — может, штраф Разума за неуплату счета был бы меньшим из зол.

— Для начала, немного информации о вашем питомце. Это же был гкхом’миакк’тигурр? Первый и единственный своего вида на Сидусе?

— Он самый. Но правильно говорить «хомяк». Хомяк — название вида. Тигр — имя.

— Так и знал, что эти пустоголовые приветствующие что-то напутали! — воскликнул Бодо и, заметив мой недоуменный взгляд, объяснил: — Туда идут только совсем никчемные представители расы, которые больше ни на что не способны. Значит, просто кхомиак?

— Просто «хомяк», — согласился я.

— Признаюсь, ваш Тигурр меня очень заинтересовал. Знаю, что кхомиак не имеет никаких особых умений, но мне это неважно. Видите ли, я селекционер.

— Тигра мы потеряли, — с горечью ответила Крисси. — Хомо Беверли украла у нас клетку с ним!

— Это ерунда, — махнул рукой торговец. — Беверли сама здесь недавно, но даже за это короткое время умудрилась печально прославиться как глупая аферистка. Она задолжала Тукангу Джуалану, а это такой…

— Кто это? — спросила Крисси, не дав ему закончить.

Рапторианец посмотрел на нее с укоризной, пыхнул побагровевшим паром из единственной ноздри и рыкнул:

— Мастер преумножения.

Мы с Крисси переглянулись, пожали синхронно плечами. Бодо пояснил:

— Мы, рапторианцы, называем так тех, кто делает деньги из денег. Разумный, выдающий взаймы финансовые средства за вознаграждение.

— Ростовщик, понятно, — кивнул я.

— Ро-со-то-ви-си-ти-чи-ку, — произнес Бодо и несколько раз, не используя мод переводчика, повторил по слогам, добиваясь точного произношения. — Спасибо за новое слово из вашего лексикона, Картер. Так вот, Туканг Джуалан неоднократно ссужал монеты Беверли. Долг она так и не вернула, а он растет с каждым днем. Скорее всего, глупая хомо потащила кхомиака к нему, надеясь откупиться или хотя бы скостить долг.

Вскочив со стула, я нетерпеливо спросил:

— Где искать этого Туканга Джуалана?

— Я скину вам маршрут до его… — Он подумал, вспоминая слово, а вспомнив, совсем по-человечески щелкнул когтями: — Я скину вам маршрут до его офиса! Но глупой Беверли сегодня к достопочтенному Тукангу не попасть, так как мастер преумножения в это время погружен в созерцание внутреннего «я». Так что ищите ее в рапторианском квартале, где она будет ждать пробуждения мастера.

— Мы вам очень признательны, — сказал я, — но хочу предупредить. Хомяк не продается! Он мне дорог как…

— Да сядьте вы, — перебив меня, махнул рукой Бодо. Странный он был какой-то рапторианец. Видимо, нахватался повадок от хомо. — Не нужен мне ваш кхомиак. Я же селекционер, мне хватит образца его генетического материала и права на его использование. Заключим полноценный контракт, все как полагается. Я даже буду вам выплачивать пожизненное роялти от продажи всех видов, полученных с использованием генного материала кхомиака!

Я вернулся на место и посмотрел на него с подозрением. Что за щедрость? Чего он от нас хочет на самом деле?

— Сделаем так, — пыхнув из носового отверстия клубами бурого пара, сказал Бодо. — Идите к Тукангу Джуалану, скажете ему, что от меня. Спросите о Беверли. Если она пошла не к нему, мастер преумножения подскажет, где ее искать. Он курирует весь рапторианский квартал в Первом кубе и имеет свои глаза и носовую щель в квартале хомо. Когда вернете кхомиака, возвращайтесь сюда, и мы поговорим о сделке. За оплаченный мною счет не переживайте, я вычту эти расходы из суммы контракта. Договорились?

— А если мы не найдем хомяка? — поинтересовался я.

— Тогда будем считать оплаченный счет благодарностью за жизнь юного Орана, который был настолько унижен, что ушел, забыв обдать вас ароматом признательности.

Кивнув, я по привычке протянул ему руку, и, к моему удивлению, рапторианец Бодо ее пожал. Моя немаленькая кисть просто утонула в его огромной четырехпалой лапе. Он с энтузиазмом потряс ее, после чего скинул мне маршрут до рапторианского квартала.

Больше не теряя времени, мы с Крисси рванули туда, а Бодо крикнул нам в спину:

— Только не передумайте, Картер! Больше меня вам за кхомиака никто не заплатит!

Выбравшись из района хомо, мы оказались возле Галактического рынка, почти прилегавшего к человеческой зоне развлечений. Здесь движение замедлилось, и в этом нам повезло.

Бежали бы и дальше сломя голову, я бы ни за что не заметил Беверли Синклер, выглядывавшую из-за угла одного из зданий рынка — заморочившую мне голову аферистку, воровку и… ладно, признаю, просто красавицу, с модами соблазнения она или без.

Самое удивительное, что девушка стояла от нас в двух кварталах, если так можно назвать «коралловые» блоки теснящихся зданий, ее скрывала толпа разумных все видов, причем не только ходивших по тверди, но и летающих над головами, но я все равно умудрился не просто ее заметить, но и четко разглядеть. Новые возможности моего разбуженного инициацией тела не переставали удивлять.

Убежать она не пыталась, даже когда заметила меня, — Крисси рванула ей за спину в обход квартала, а я побежал напрямик, на ходу вклиниваясь между инопланетянами и извиняясь за «нарушение границ личного пространства».

Когда я приблизился к воровке, мне захотелось завалить ее «мордой в пол», но это было бы слишком театрально. К тому же Крисси тоже приближалась, и обострять ее непонятно откуда взявшуюся ревность было глупо, так что я просто подошел к воровке и потянул на себя клетку с Тигром. Руки Беверли нехотя разжались.

Хомяк, предатель, издал недовольный писк. Сзади на Беверли набежала Крисси и завалила воровку. Оседлав ее, не сдержалась, врезала пощечину:

— Это за «угощение»! — Добавила еще две — размашистые, с оттягом. — За подставу! За Тигра!

Беверли боли, разумеется, не ощутила, но поморщилась и дружелюбно сказала:

— Хватит, девочка, не позорься. Жалобу за нападение подавать Разуму не буду, а стоило бы. Рейтинг у тебя нулевой, так что вылетела бы со станции, как пробка!

Смутившись, Крисси встала и даже протянула Беверли руку, чтобы помочь подняться. Той это не понадобилось: вот только лежала на спине и — оп! — мгновенно оказалась на ногах. Ее «Подвижность», очевидно, была очень высокой, раз даже изрядное подпитие не помешало.

— Подъем разгибом, — ответила Беверли на мой удивленный взгляд и пояснила: — На Земле увлекалась трикингом. Этакая помесь боевых искусств и акробатики.

Вела она себя так, будто ничего не произошло. И говорила именно то, что укрепило бы это мнение, будь я совсем идиотом:

— В общем так, ребята. Понимаю, как это выглядело со стороны, но богом клянусь, не задумывала ничего плохого. Я тут… немного поиздержалась. Знаю-знаю, обещала вам поделиться экипировкой для Арены, и я не врала. С хомяком бы тоже ничего не случилось! — воскликнула она, заметив негодующий взгляд Крисси. — Хотела продать права на его генетический код…

— Как? — перебила Крисси. — Он же привязан к Картеру!

— Неофициально, разумеется. Селекционеры не брезгуют и нелегальным генетическим материалом. Таких «нечистых» питомцев на Сидусе не продашь, но в отсталых мирах их отрывают с руками! Жаль, не повезло. Разумный, к которому я хотела обратиться, сейчас… э… занят.

— Ладно, допустим, — сказал я. — И что ты планировала дальше?

— Все, что обещала. Хотела на эти деньги экипировать вас, а заодно расплатиться по счету. Если бы повезло, вы бы вообще не заметили, что хомяк пропадал… — Беверли запнулась, ее лицо выразило недоумение. — Так, не поняла, а как расплатились вы? Расчет был на то, что вас не выпустят, пока я не вернусь.

Прохожие обходили нас за метр, а учитывая оживленность этого района, на пользу движению это не шло, у стены рядом даже образовалось что-то вроде пробки. Крепко взяв Беверли за запястье, я оттащил ее под стену.

Посмотрев на Крисси, спросил:

— Жалобу Разуму обязательно мне подавать? Если так, то как это сделать?

— Да, ты же владелец украденного питомца. Тот же самый раздел «Помощь», — ответила девушка, кровожадно улыбаясь. — У нее и так рейтинг, похоже, обнуленный, а мы добавим так, что вылетит с Сидуса.

— Стоп-стоп-стоп! — запротестовала Беверли. — Картер, милый, как ты можешь? Я же богом клялась, что…

— Разумом Сидуса поклянись, — потребовала Крисси. — Юрисдикция твоего бога, думаю, ограничена пределами Солнечной системы. Да и то даже на Земле все меньше верующих.

Девушка была недалека от истины — вера людей, неважно, какой конфессии, после открытия Сидуса пошатнулась. Однако религиозных проповедников это не смутило, наоборот, концепция могущества всевышнего расширилась до размеров вселенной.

— И в этом ты ошибаешься, девочка, — покачала головой Беверли. — Ничего-то вы не знаете! Ватикан стал отправлять своих миссионеров с каждым отбывающим сюда шаттлом. Лично общалась с одним из них, когда летела сюда…

— Не заговаривай зубы, — оборвала ее Крисси и посмотрела на меня: — Картер, подавай жалобу!

Пока они препирались, я наткнулся взглядом на знакомую вывеску: «Лавка редких артефактов». Совсем вылетело из головы, что ее владелец — член Верховного совета! Кур’лык Анак Чекби отнесся ко мне вроде бы дружелюбно, так может поможет как-то в поисках членов моей семьи?

— Побудь с воровкой, Крис, у меня идея! — воскликнул я, на нее.

Девушка глянула, кивнула, вцепилась в Беверли, а я рванул к лавке.

У двери я приостановился, прикинул, с чего начать, и вошел. Мне повезло, покупателей внутри не было, торговец скучал за прилавком, и я сразу приступил к делу:

— Прочной скорлупы вашим яйцам, кур’лык Анак Чекби! Я к вам как к члену Верховного совета.

— Прочного скелета вашему потомству, — ответил он, удивленно приподняв гребень. — Простите, если ввел в заблуждение, хомо Картер Райли, но по всем вопросам к Верховному совету вам лучше обратиться через раздел помощи. Сделайте запрос Разуму, он перенаправит вопрос к нам, если решит, что это наша зона ответственности.

— У меня нет денег на запрос Разуму. Мои товарищи пропали при крайне странных обстоятельствах, и я полагаю, что неслучайно.

Он выслушал мой рассказ, подумал и признал:

— В ваших словах есть смысл. Что ж… Учитывая необъяснимые исчезновения других «вида своего первых», я сделаю разовое исключение и попробую вам помочь. Учтите, что даже члену Верховного совета обращение за информацией к Разуму по личным мотивам, а не на благо станции, стоит дорого. Неизвестно еще, как он расценит мой запрос… Ладно, назовите имена пропавших.

Я сделал требуемое. Торговец замер с остекленевшим взглядом, и я приготовился ждать — сделал шаг витрине, чтобы поглазеть на товары. Но не успел даже подойти к ним, когда кур’лык Анак Чекби заговорил:

— Разум говорит, что пропавшие хомо покинули Сидус на корабле юяй. Разум утверждает, что насилия не было, ваши друзья все сделали без принуждения.

Услышанное не вмещалось в голове. Ни с того ни с сего решили не спать, а рвануть прочь со станции на корабле каких-то юяй? Зачем? В этом нет никакого смысла!

— Кто такие юяй? — спросил я, не найдя информации в Кодексе.

— Все, что мы знаем, так это то, что раса юяй не признана Сидусом. Они не прошли испытаний Предтеч. На станцию они попали, выведав у кого-то координаты. Они не граждане Сидуса, но никто не вправе запретить им находиться здесь.

— Скажите хотя бы, куда они полетели?

— Гиперпрыжок был сделан в неизученный сегмент галактики.

— Есть информация, где находится их родная планета?

— При всем уважении к вашему статусу, хомо Картер Райли, я и так сделал для вас слишком многое. Вся информация, которой нет в Кодексе, является ценностью. Даже владея ею, я бы много раз подумал, прежде чем делиться бесплатно. Но я не владею. Все, что мы знаем о юяй, так это то, что на Сидусе они недавно — явились даже позже вас, хомо. Неизвестно, где их родная планета.

Торговец скрестил перед собой руки, дав понять, что разговор окончен, после чего демонстративно отвернулся.

Поблагодарив его, я вышел из лавки. На улице меня ждала Крисси. Беверли стояла рядом и не стремилась убежать, напротив, продолжала рассказывать о наших миссионерах на Сидусе:

— …теперь, согласно новым толкованиям, бог создал за шесть дней не Землю, а всю вселенную. Эту идею наши проповедники доносят до рапторианцев, огья, вольтронов, да’ари, рехегуа, кур’лыков и прочих божьих созданий, хотя слова про то, что именно человека бог создал по своему образу и подобию, вряд ли вызывают энтузиазм у чужих.

— Бедные инопланетяне, — ухмыльнулась Крисси, не заметив меня. — Слушают из вежливости ведь, да?

— Почему же, некоторым интересно, — ответила Беверли, подмигнув мне. — Впрочем, по станции среди наших ходят совсем уж еретические слухи о том, что после инициации Разумом проповедники не очень активно выполняют свои обязанности, а больше заняты прокачкой на Арене.

— Ну так! — воскликнула Крисси. — Хороший клирик нужен в любом пати!

— Осторожнее, Кристина, — вмешался я в беседу. — Как мы уже убедились, эта… дамочка врет как дышит и легко входит в доверие. — Посмотрев на Беверли, обратился к ней: — Спасибо за ценный урок. Даю тебе пять секунд, чтобы исчезнуть и больше никогда нам не попадаться, иначе подам жалобу Разуму.

— Не подашь, — улыбнулась она. — Поверь, я хорошо разбираюсь в людях. Ты, Картер, настоящий мужчина. Учитывая, что я тебе явно понравилась, ты не станешь портить мне жизнь. Она и без того такая, что… — Она махнула рукой, отвернулась, с ее щеки скатилась слеза, а голос дрогнул, когда она воскликнула: — Боже, дай мне сил!

Девушка разрыдалась — лицо исказилось, слезы хлынули ручьем.

— Очень достоверно играет, — заметила Крисси, с интересом наблюдая за тем, как театрально Беверли заламывает руки.

— Наверное, прошла школу актерского мастерства, — предположил я.

— Интересно, кого она развела, чтобы попасть сюда?

Беверли перестала рыдать и ответила обычным голосом:

— Никого. Будет интересно, расскажу о себе подробнее, но сейчас о другом. Да, я совершила ошибку. Признаю!

— Из-за тебя нас чуть не изгнали с Сидуса! — воскликнула Крисси. — Ты украла Тигра! Не нужны нам твои признания, и так понятно, кто ты!

Словно не услышав ее, Беверли с мольбой посмотрела на меня:

— Картер, прошу, не прогоняй меня! Знаю, что вы уже сталкивались с клятвами Разуму, поэтому принесу такую же, объясню, зачем я вам, а вы мне, а вы потом решите. Обещаю, не отниму у вас больше пары минут.

Кристина закатила глаза, а я решил дать шанс Беверли:

— Тебе что-нибудь известно о юяй?

— Возможно, — с готовностью откликнулась она. — Почему ты спрашиваешь?.. А, поняла, не отвечай! Исчезновение ваших друзей как-то связано с юяй!

— Что еще за… — начала Крисси, но я не дал ей договорить и, скрывая изумление, спросил:

— Как ты догадалась?

— В трущобах Сидуса ходят всякие… байки и слухи, — нехотя ответила Беверли. — Обещаю, расскажу все, что знаю, но только после того, как выслушаете меня.

— Говори, — кивнул я.

— Про случившийся между нами… инцидент. Я открыла для вас информацию о моем рейтинге, вы сами сможете убедиться, что после клятвы он не изменится.

Ее рейтинг был на дне, но все же положительным — два очка. Крисси кивнула и навострила уши, приготовившись слушать.

— В общем, приношу клятву Разуму Сидуса в том, что я на самом деле планировала расплатиться по счету за ваше угощение в пабе «Золото лепрекона», надеясь создать с вами команду для Арены. — Рейтинг не пошатнулся, но это ни о чем не говорило. Может быть, расчет происходит не мгновенно. — Также приношу клятву Разуму Сидуса в том, что позаимствовала хомяка Тигра из самых лучших побуждений: за счет продажи прав на его генетический код я планировала приобрести экипировку для вас… и погасить часть своего долга.

— Рапторианцу Тукангу Джуалану, мастеру преумножения.

Беверли взглянула на меня с уважением:

— Неплохо, неплохо, Картер. Вижу, добрые люди уже донесли о моих проблемах.

— Добрые рапторианцы называют тебя глупой аферисткой. Им я верю больше. Ответь еще на пару вопросов.

— Все что угодно!

— Сколько тебе лет на самом деле?

— Двадцать семь, — чуть помедлив, ответила Беверли. — Мое второе имя Саммер, рост сто семьдесят пять, вес — шестьдесят три. Грудь настоящая, если интересно.

— Ну-ну, — хмыкнула Крисси. — Разумом поклянешься?

Беверли пропустила ее слова мимо ушей, кивнув:

— Что-то еще?

— Какие у тебя моды? — спросил я, все еще злясь на себя за то, что поплыл в пабе.

— Первым взяла «Малую адаптируемость», потом за два уровня «Малую подвижность» и «Малую жизнеспособность». Это все, клянусь Разумом.

— Никаких модов соблазнения?

— Зачем мне? — изумилась Беверли. — Не то чтобы я гордилась, но с тем, чтобы кому-то понравиться, проблем у меня никогда не было!

— Хорошо, — сказал я, смутившись. — Ты что-то говорила насчет Арены. Чем воевать собралась?

— Хорошо владею вольтронским тазером — люблю его за возможность стрелять не по прямой. У моего оружия два апгрейда: есть дрон-наводчик и усиленная батарея, хватает почти на сотню выстрелов без перезарядки. Экипировка базовая для хомо, произведена на Сидусе. — Она взяла меня и Крисси за руки, посмотрела серьезно. Если Беверли и была пьяна, то сейчас хмель из нее вышел. — Ребята, вы мой последний шанс чего-то здесь добиться. На Землю мне возвращаться нельзя, а здесь… Либо работать до конца жизни на долг Тукангу Джуалану, либо… идти в Квартал запретных развлечений. Возьмете меня в команду?

Не ответив, я напомнил о ее обещании:

— Мы тебя выслушали. Рассказывай, что знаешь о юяй.

Она наморщила лоб, подумала.

— В общем, раса на Сидусе новая, живьем их мало кто видел.

— Но хоть что-нибудь о них известно?

— На Сидусе их никогда не бывает больше пары особей одновременно. Каждый раз, по слухам, это новые юяй. Те, кто побывал на Сидусе, еще ни разу не вернулись. Так говорят охотники, которые могут как-то помечать цели.

— Чем они здесь занимаются? — спросила Крисси.

— Те, что появляются, торгуют обычными ресурсами, покупают моды и технологии. Ходят слухи, что юяй сильные псионики, владеют ментальным контролем, но им подвластны только относительно слабые «Разумом» расы.

Крисси ахнула, поняв то же, что и я.

Картина сложилась. Я понятия не имел, зачем юяй мои друзья, но, как все случилось, догадался: Малышу Шаку промыли мозги, запрограммировали, чтобы куда-то нас привел. Может быть, не всех, а только троих — гиперпрыжки тем дороже, чем больше масса. Шак вытащил ближайших соседей и отвел к юяй. Те как-то заставили их покинуть семью и увезли в неизвестном направлении. Может, пригрозили, а может — взяли их разум под контроль.

Горько было признавать, но найти Юто, Хоуп, Шака и Ирвина невозможно. Даже будь у меня шаттл с гиперпространственным двигателем и точные координаты, что я могу сделать один против целой расы инопланетян? Впрочем, что-то, надеюсь, смогу. Но не сейчас, когда нет денег даже на кружку пива.

— Больше ничего не знаю о юяй, — сказала Беверли. — Ну так что?

— Ничего, — я покачал головой. — Никаких общих дел у нас с тобой не будет. Ты провела нас один раз, и это на твоей совести. Если проведешь во второй — это уже будет на моей. Прощай, Беверли Саммер Синклер.

— Понимаю. — Ее голос надломился: — Прощай, Картер.

Крисси посмотрела на нее с сожалением:

— Зачем ты влезла в долги?

— А это уже не твое дело, — горько ответила Беверли и исчезла в толпе.

Мы с Крисси направились в паб, по дороге изучая все, что было о продаже прав на генетический материал питомцев. Цены скакали от тысячных долей до десятков монет, из-за чего сложно было понять, чего стоят хомячьи гены Тигра. В общем, я решил сначала услышать предложение Бодо.

Когда мы вернулись в «Золото лепрекона», рапторианец все еще находился там. Увидев нас с хомяком, он замахал рукой, показывая на дверь в дальней стене. Приблизившись, я увидел, что на ней написано: «Приватная комната. Резерв».

Бодо вошел первым, мы следом. Устроившись за столом, он выкатил контракт, который я тут же увидел в интерфейсе.

По договору рапторианец Бодо’Рухава получал права на генетический код гкхом’миакк’тигурра, питомца хомо Картера Райли, и мог использовать его для создания клонов, а также — для скрещивания с другими видами. Взамен селекционер обязался выплатить мне 4,5237 монеты Сидуса (за вычетом суммы оплаченного им счета) и 10 % роялти со всех будущих продаж клонов Тигра и 1 % — с продажи новых видов, созданных с помощью его генетического кода.

Четыре с половиной монеты — намного больше, чем предлагал торговец питомцами на рынке, но, возможно, меньше, чем я могу получить.

Не выказывая радости, я осторожно спросил:

— Считается ли торг уместным на Сидусе, Бодо?

— Зависит от того, с кем торгуешься, — усмехнулся рапторианец. — Сейчас торговаться бесполезно, потому что стоимость прав рассчитана исходя из потенциального спроса на кхомиака.

— А какие еще наши виды уже есть на Сидусе? — спросила Крисси. — Я видела вроде бы кошку, но она была очень странной, на восьми лапах.

— Вариации котов очень популярны. Это же первый вид с Земли! Первые хомо привезли сюда кошку по имени Пуговка и продали ее генетический материал за сто двадцать монет! Прослышав об этом, другие хомо привезли на Сидус много образцов вашей флоры и фауны. Поначалу их скупали за огромные деньги, но вскоре рынок насытился. Везли в основном мелкую живность — насекомых, крыс, собак и кошек, змей и ящериц, куриц и уток… — Перечисляя названия животных, Бодо произнес все четко и без ошибок, что убедило меня в том, что он говорит правду. — Седьмой шаттл с Земли обошелся вашей расе, наверное, в рекордные затраты. На нем прибыли слон и жираф, бык и корова, баран и овца, страусы… Очень тяжелый груз, который почти не окупился.

— Почему они просто не привезли образцы ДНК? — спросил я.

— Разум так не работает, — фыркнул Бодо. — Нужен живой представитель вида, чтобы быть занесенным в базу данных Сидуса, а генетический материал для скрещивания должен быть получен именно с такого представителя. Только тогда контракт на права считается легальным.

— А почему груз со слоном не окупился? — поинтересовалась Крисси, прикинув в голове стоимость гиперпрыжка с такой массой.

— К тому времени мода на генный материал с Земли пошла на спад — слишком мало применения вашей фауне. К примеру, токсины ваших змей эффективны только против организмов хомо… — Рапторианец поскреб затылок, что могло быть расценено как сожаление. — Зато в ваших ресторанах теперь настоящее мясо! При наличии универсального мода метаболизма — объедение для рапторианца!

Когда он замолчал, я внимательно изучал договор вместе с Крисси. Не найдя подвоха, подписал документ мысленным согласием.

— Благодарю, — сказал Бодо. — Приступим к извлечению генетического материала.

Тигр, впервые за все время на станции вытащенный из клетки, потерял лишь одну шерстинку, что воспринял вполне адекватно — укусил рапторианца за руку.

Бодо’Рухава поглядел на него с уважением и предложил:

— У него есть потенциал, Картер. Будут свободные средства, приходите ко мне — сделаем вашего кхомиака конкурентноспособным воином для боев на Арене или среди питомцев! Усилим челюсти, добавим универсальных смертельных токсинов в метаболизм, заменим шерсть на панцирь или иглы…

— Нет, спасибо, — сразу отказался я. — Дочь мне этого не простит.

— Все равно заходите. Покажу вам образцы, которые получатся из кхомиака, глядишь, передумаете!

На этом мы распрощались.

— Что дальше? — спросила Крисси, когда мы вышли из паба.

— Идем на Арену. Поучаствуем, изучим противников, посмотрим, что там да как. Если все будет совсем грустно, экипируемся и повторим.

— Кажется, пришло время выбрать бесплатный мод, — ответила девушка. — Как думаешь, может, мне взять кислотный плевок?

Глава 19. Первый бой

Примерно через час после сделки с рапторианцем Бодо мы оказались внутри здания Арены. Оно поражало размерами даже по меркам Сидуса, но внутри оказалось еще больше. Намного больше.

Мы переступили порог и остановились, пораженные масштабом. На нас тотчас обрушился гомон не только множества бойцов в экипировке, даже выглядевшей впечатляюще, но и разнообразных питомцев. Вся эта масса гудела, трещала, рычала и стрекотала. Один из самых больших выглядел как тираннозавр, но даже такой могучий хищник смотрелся букашкой в масштабах пространства Арены.

Пока мы осматривались, замерев, возле нас приземлился ангел в сияющих золотых доспехах и с такими же крыльями за спиной, которые, развернувшись, перекрыли нам путь.

— Свет и тьма, новые гости Арены! Участники или созерцатели?

— Участники, — ответил я.

— Следуйте к Распорядителю, — скупо велел ангел, указав направление, и взлетел, чтобы принять следующих посетителей.

Было в этом что-то излишнее, церемонное, потому что наши интерфейсы прекрасно взаимодействовали с системой Арены самостоятельно, а стрелка указывала прямо на Распорядителя, который стоял у дальней стены.

Когда мы добрались до него, меняющая форму сущность, единая во множестве копий, общалась одновременно со всеми участниками. На стене за Распорядителем мелькали кадры лучших боев и фигуры чемпионов, а по центру в поднебесный потолок упирался высоченный монумент, изображающий представителей всех двенадцати официальных рас Сидуса.

— Он… живой? — Крисси завороженно посмотрела на Распорядителя. — Никогда не видела никого и ничего красивее.

Распорядитель Арены

Создание Разума Сидуса.

Казалось, природе породить такое совершенство не под силу. Текучие формы создания Разума постоянно менялись: что-то вроде объемной космической снежинки примерно в три человеческих роста таяло и превращалось в хрустальную каплю, а та преобразовывалась в язык пламени… или солнечный протуберанец, в котором угадывались силуэты огья, а тот трансформировался в фигуру человека — полупрозрачную, с идеальными формами и просвечивающимися ветвящимися кровеносными сосудами…

— Добро пожаловать на Арену, хомо Картер Райли! — мысленно поприветствовал Распорядитель. — Вы здесь впервые, в связи с чем ваши боевые рейтинг и профиль не рассчитаны.

Стало понятно, как он умудряется общаться одновременно со всеми. Все, что он сказал, продублировалось во всплывшем окне интерфейса. Отдельным столбцом слева вывелся рейтинг одиночных бойцов, а справа — командный. Имена и названия команд ни о чем мне не говорили, кроме одного: хомо Ханг Ли. Уверен, что именно этот мужик подсказал нам, как искать друзей, и его позиция в топ-20 (из миллионов) внушала уважение.

— Приветствую, Распорядитель, — ответил я голосом. — Мы хотим провести свой первый бой.

— К сожалению, вам пока недоступны бои в профессиональных лигах, поэтому предлагаю попробовать свои силы в поединках с другими новичками. Выберите формат поединка.

Интерфейс Арены предложил зарегистрироваться — самому или в составе боевой группы.

— Уверена? — спросил я у Крисси. — Будет больно.

— Уверена. Надеюсь, силовой защитный мод что-то да возьмет на себя.

Она говорила о «Базовом силовом щите», поглощающем пятьсот единиц урона. Крисси выбрала его вместо кислотного плевка, и, как я ни убеждал ее вместо щита повысить основную характеристику тела, ничего не получилось. Девушка хотела быть полезной и настаивала, что с защитным модом у нее будет шанс выстоять хотя бы несколько секунд, для того чтобы выстрелить раз или два. На три, сознавая степень ветхости бластера, мы не надеялись.

— При расчете боевого рейтинга и очков опыта за бой Распорядитель принимает во внимание время в поединке и нанесенный урон, — привела она последний довод.

С этим я спорить не стал. Раз все на Сидусе упирается в рейтинги, стоит использовать все возможности для скорейшей прокачки.

Что касается оружия… Деньги на него были, но мы решили им обзавестись, проведя разведку боем. Проиграем — нестрашно, зато своими глазами увидим, что нужно усиливать в первую очередь. Может, боевой мод будет эффективнее? Купить все, что хотелось, мы не могли, а потому важно было не ошибиться с выбором.

Конечно, я мог бы взять наш единственный бластер и пойти драться сам. Собственно, как и собирался, решив, что так будет проще заработать деньги и опыт, но выяснилось, что вдвоем мы получим больше. За второго члена команды базовые награды (даже при проигрыше) удваиваются, то есть за бой, выигранный в тандеме с Крисси, лично я заработаю столько же, сколько за две победы соло. Очевидно, Разум мотивировал своих граждан на командную работу.

Остерегаясь так уж явно показывать мощь «Щита Предтеч», я сообразил поинтересоваться, могу ли отключать живую броню по желанию. Оказалось, еще как могу — это так же просто, как закрыть глаза. Эта возможность развеяла последние сомнения, участвовать ли в схватках на Арене или нет, а они были — ведь, если после боя прочность восстановится, через сутки у меня появится тринадцать тысяч единиц живой брони. Примерно столько единиц, по моим прикидкам, в 100 % прочности. Такую выживаемость не скрыть…

Лицо Крисси выражало непоколебимость и решимость. Ладно, попробуем вдвоем.

— Хорошо, — ответил я ей. — Тогда регистрируемся боевой группой.

В отличие от «семьи», «боевая группа» могла быть создана на время. От дружественного огня участие в ней не защищает, зато виден статус союзников и их позиция на мини-карте. Есть и другие, пока неактуальные для нас, особенности.

Крисси приняла мое приглашение, и я подал заявку на участие, запоздало задумавшись о том, что станет с Тигром, когда мы исчезнем.

Ваша боевая группа зарегистрирована в нерейтинговом командном поединке.

Состав боевой группы (2): хомо Картер Райли (без рейтинга), хомо Кристина ван де Вивер (без рейтинга).

Внимание! После первого боя для участия в боях Арены вам больше не обязательно обращаться к Распорядителю напрямую. Регистрация станет возможна через интерфейс.

Ожидаемое время подбора противника: 3… 2… 1…

Не успел я дочитать, как мир мигнул, а передо мной зависли огромные цифры таймера, отсчитывающего секунды до поединка: 13… 12… 11…

Драться мне предстояло безоружным, но это было неважно. В разведке боем главное — выстоять подольше и узнать как можно больше.

Как и в боевом карманном измерении рехегуа Убамы, до начала боя я не мог шелохнуться. Рядом замерла напряженная фигура Крисси, а у меня под ногами, топорща усы, застыл… Тигр! Причем сам по себе, без клетки!

Утешил себя тем, что ничего с ним не станется, даже если погибнет… Черт, но он же запомнит! А что, если он получит моральную травму или посттравматический синдром? Или впадет в депрессию? Будет мучиться кошмарами! Мысленно выругав Распорядителя за такую подставу, я с большим трудом выбросил хомяка из головы — поделать-то все равно ничего не мог.

В двадцати метрах перед нами располагались противники — оба расы да’ари. Они стояли, вытянув длинные шеи и опираясь не только на короткие мощные ноги, но и на центральные лучи метровых кожистых крыльев. В кулаках у обоих было зажато незнакомое двуручное оружие — то ли копья, то ли… что-то стреляющее.

6… 5… 4…

Рассматривать ландшафт времени не оставалось. Все, что я успел заметить, — Распорядитель перетащил нас в карманное измерение, скопированное с участка какой-то огненной планеты, где повсюду разлились опасные лужи жидкой лавы.

Оба да’ари как-то взлетели за секунду до истечения таймера и атаковали одновременно: вытянув «копья», выстрелили красными лучами! Один, издавая треск на высоких частотах, скользнул по мне, другой прикончил Тигра. Вернее, испарил.

Только когда таймер исчез, я обрел подвижность и, бросившись к противнику, крикнул Крисси:

— Не угоди в огонь!

Пробежал метров шесть, и воздух снова застонал, разрезаемый двумя лучами. Один ушел мне за спину, Крисси страшно закричала, но нашла в себе силы атаковать в ответ — мимо меня пронесся сгусток плазмы. К сожалению, оба ее выстрела ушли в небо — враги легко уклонились одним взмахом крыла.

В эти же секунды я, перепрыгнув через ручеек лавы, ушел от второго выстрела и рванул к да’ари. Луч, выжигая землю, настиг меня и ударил в плечо, сняв почти полпроцента прочности живой брони и толкнув так, что я еле устоял.

Кувыркнувшись вперед, я вскочил и побежал дальше. Очков жизни у меня оказалось не так много, как я предполагал: 840/840. У да’ари — в два раза меньше, но никакого для себя преимущества я в этом не увидел, мне было их не достать, потому что стоило приблизиться, как оба воспарили на пару метров выше!

Оттуда враги расстреляли Кристину, решив, видимо, что противник с оружием опаснее. Я начал примерно понимать принцип действия их стволов — чем жирнее луч, тем мощнее урон, но выстрел короче по длительности.

В Кристину врезались два очень толстых коротких луча, и девушка дернулась в сторону…

— Стреляй! — заорал я, понимая, что ее вот-вот добьют.

Она пальнула, пробив дыру в крыле одного из да’ари, после чего сразу завалилась на спину. Из ее разомкнувшихся пальцев вывалился бластер — прямо возле пепла героически погибшего Тигра. Поврежденный противник остался в воздухе, но заработал крыльями чаще.

Чертыхнувшись, я, виляя зайцем, рванул назад за бластером — в надежде, что его хватит еще на один выстрел. Очередная перезарядка лучеметов да’ари заняла пять секунд (я считал). То ли они были мощнее, чем рельсотрон, а потому стреляли реже, то ли не лучшего образца, что наиболее вероятно.

Подобрав бластер, я перекатом ушел от сдвоенного выстрела и выругался — лава прожгла плащ, подаренный Убамой, а бластер — мой единственный шанс победить — полностью разрядился.

На абсолютно ровном поле битвы спрятаться было негде. Что же делать?

Идея, пришедшая в голову, требовала со стороны противников проявления глупости. Учитывая, что они такие же новички, как и мы, шанс на это имелся.

Я присел возле тела Крисси, подняв руки, и отключил «Щит Предтеч».

— Сдаюсь, — сказал я, искоса наблюдая за врагами, и сдержал ухмылку, когда оба да’ари подлетели ближе, чтобы выстрелить наверняка.

Не отводя от них взгляда, одновременно со звуком раздавшихся выстрелов я активировал «Блеф».

Оба целились в голову. Шесть секунд «Блефа» уменьшились до пяти, когда два тонких ярко-красных луча толщиной в струну ударили в лицо моей копии. Без живой брони я ощутил такую адскую боль, что заметался, закрыл лицо руками, и лазерные лучи иссекли их до костей, исполосовали все тело, испаряя плащ, кожу и плоть. Повалил едкий дым, ноздри защекотал запах жженой плоти.

Ранения были несовместимы с жизнью. «Картер Райли» погиб, а лучеметы да’ари пискнули, сообщив о необходимости перезарядки. Оба чужих приземлились, один вцепился когтями в мое плечо, вторая рука двинулась вдоль бока.

За мгновение до этого «Блеф» закончился, я вернулся на место копии и собрался для рывка.

— Повезло, что достались эти нелепые хомо, — проверещал противник, ощупывающий тело Кристины. Другой рукой он поворошил пепел, оставшийся от хомяка. — На редкость беззащитные создания. Хорошо хоть, последнему хватило здравомыслия сдаться.

— Не повезло, что оба ничем полезным не могут похвастать, — сказал другой, который обыскивал меня. — Слышал, есть мизерный шанс подобрать копию экипировки убитого врага.

Он перевернул меня. Красное небо заслоняли два невысоких существа, похожих на гигантских летучих мышей. Оба опирались на «локти» в середине кожистых крыльев. Шеи у них были как у гусей — очень длинными и тонкими. Как раз такими, какие удобно…

…хватать! Вскочив, я вцепился в горло обоих да’ари, сжал кулаки и рванул на себя, ощущая их как резиновые шланги — гибкие, тугие, но все же податливые! Хрясь! Хрясь!

Дышали инопланетяне как-то иначе, потому что не задохнулись, шарахнулись, забили крыльями, зацепив меня, принялись лягаться когтистыми ногами, пытаясь вспороть живот, но активированная живая броня свою функцию выполнила. Несколько секунд поверженные противники бились в агонии, ломая крылья и хрипя, но вскоре затихли.

Критический урон, ставший летальным, завершил бой в нашу с Крисси пользу.

В ту же секунду мир померк, погрузился во тьму, а через мгновение я оказался там же, где стоял перед боем, — возле Распорядителя.

Осмотрев себя, убедился, что поврежденный в бою плащ полностью восстановился, а заряд бластера и прочность живой брони стали такими же, как до поединка. Хотя «восстановился» — не то слово. Остался прежним, так правильнее.

Часть поля зрения перекрыло всплывшими уведомлениями:

Победа!

Монеты Сидуса: +0,0004.

Боевой рейтинг: +6.

Очки опыта: +45.

Очки опыта питомца (гкхом’миакк’тигурр Тигр): +1.

Глядя на все эти цифры, я озадаченно почесал затылок: боевой рейтинг и рейтинг Сидуса, как оказалось, вещи разные. Впрочем, это справедливо.

Жаль, но ничего из экипировки поверженных врагов мне не досталось. То ли да’ари фантазировали, то ли действительно шанс на это мизерный. Учитывая, что времени обыскать трупы мне не дали, возможный лут, по всей вероятности, выдавал Распорядитель.

Тем временем из клетки в моих руках отчаянно запищал живой Тигр. Хомяк был в бешенстве и немедленно начал вымещать злобу за испытанную боль проверенным способом — раскручивая колесо. Хотя, кто знает, что происходило в его хомячьих мозгах — может, решил прокачивать себя для будущих боев?

В любом случае Тигр прошел боевое крещение — доказательством тому стал его обновившийся профиль:

Гкхом’миакк’тигурр Тигр 0-го уровня

Боевой питомец хомо Картера Райли.

Очки опыта: 1 / 4 000.

Единственное очко опыта он получил, судя по всему, за участие. Успел бы укусить хоть раз — получил бы больше. И все же…

— Поздравляю, Тигр! — торжественно объявил я. — Ты теперь официально боевой питомец!

— Пи! — согласился хомяк таким тоном, словно в гробу он видал такие бои, где тебя в первую же секунду разделяют на атомы.

— Прости, дружок. Раз не понравилось, в следующий раз оставлю тебя дома.

— Пи-пи-пи! — ответил Тигр, что можно было расценивать и как согласие, и как негодование.

Вдруг метрах в десяти от меня в толпе заверещал знакомый голос:

— Нечестно! Соперник обманул нас, прикинувшись мертвым!

— Нечестно! Требуем пересмотра исхода боя! — протрещал второй да’ари.

Оба чуть ли не висли на Распорядителе и требовали справедливости. Тот, видимо, ответил им мысленно. Ознакомившись с вердиктом, наши противники взлетели и рванули прочь, яростно маша крыльями.

— Все равно нечестно! — провизжал да’ари. — Мы обратимся в Верховный совет!

— Подадим жалобу Разуму! — поддакнул второй.

В толпе их верещание восприняли насмешливо:

— Вместо того чтобы катать жалобы, лучше бы научились драться!

— С такими лучеметами и умудрились проиграть? — несколько завистливо удивился кто-то в толпе.

— Не знаю, кто надрал им зад, но заслуженно! — воскликнул какой-то вольтрон. — Эти да’ари совсем не умеют проигрывать!

Усмехнувшись, я посмотрел на Крисси. Она, не замечая ничего вокруг, стояла рядом и, судя по затуманенному взгляду, изучала уведомления.

Я занялся тем же:

Зафиксировано локальное достижение: «Победа в первом же бою»!

Вы одержали победу в первом же бою Арены.

Разум Сидуса награждает вас «Крохотным усилителем».

Очки боевого рейтинга: +10.

Фокус на награде вывел ее описание:

Крохотный усилитель

Боевая модификация.

При использовании: навсегда повышает выбранную основную боевую характеристику на 1.

Хомо Картер Райли, вы провели первый бой на Арене.

Ваши боевые характеристики рассчитаны.

Интерфейс предложил открыть боевой профиль, и я с интересом так и сделал.

Картер Райли, хомо, боец 0-го уровня

Родная планета: Земля, Солнечная система.

Боевой рейтинг: 16 / 500 (новичок).

Очки опыта: 45 / 400 000.

Очки рейтинга: 1 600.

Позиция в рейтинге: 84 122.

Монеты Сидуса: 4,515200982.

Основные боевые характеристики

Атака: 6.

Живучесть: 3.

Ловкость: 1.

Защита: 0.

Второстепенные боевые характеристики

Очки жизни: 840.

Базовый урон (хомо, физический): 41–47.

Инициатива: 55.

Устойчивость: 5.

Боевые навыки и ауры

«Командный крик» (+1 к «Живучести» союзников до конца боя).

За победу я получил шесть очков боевого рейтинга. Значит, чтобы преодолеть планку новичка и получить доступ к турнирам с серьезными призами, нам с Крисси нужно одержать около сотни побед.

Если будем побеждать хотя бы в каждом третьем поединке, за пару дней вполне реально выбиться в профессионалы. Жизнь обретала смысл, а планы — конкретные цели.

Но сначала нужно экипироваться и отдохнуть. В любом порядке. Потому что драться невыспавшимся и безоружным — плохая идея.

Глава 20. Дешево и сердито

Изучить боевой профиль толком не удалось — Крисси вдруг, радостно вопя и смеясь, бросилась мне на шею, чмокнула в щеку и затараторила:

— Поздравляю с победой и первыми очками опыта, Картер! Правда, до первого уровня ужас сколько боев надо провести, но нас это не остановит, да?

Не ожидал я от девушки такой боевитости — думал, после перенесенных страданий она наотрез откажется участвовать в схватках.

— Ты как? — спросил я.

— Было очень больно. Хорошо, что я быстро погибла, и знаешь, что странно? У меня словно душа вознеслась, и я продолжала наблюдать за всем, что происходит! Видела, как ты… — Она заозиралась и прошептала одними губами: — …умер. Но потом ожил! Еще один мод?

— Э… А ты, когда за боем с Головой наблюдала, разве не слышала наши разговоры?

— Нет, звуков никаких не доносилось, только комментарии Убамы. А что?

Я рассказал о «Блефе», но обошелся без подробностей, после чего Крисси сменила тему:

— Пока ты дрался, я узнала, что поле боя было копией пустынного участка с родной планеты огья. Она называется Кшасс.

— Интересная информация, — ответил я, невольно улыбаясь.

Что ни говори, а победить в первом же бою, причем с худшими стартовыми условиями и не используя реликт, было приятно. Появилось ощущение как от хорошо сделанной работы: и Арену разведали, и победили, да еще и защитный мод удалось не сильно засветить.

— Как твой мод себя показал?

— Скостил пятьсот очков урона, — ответила Крисси. — Жаль, он не убирает боль — чувствовала себя так, будто меня лазерным резаком секли на части.

— Ну, так оно, по сути, и было. Ладно, давай-ка изучим новую информацию. Тебе же открылся боевой профиль?

— Ага, и достижение с наградой дали! Чтобы не ошибиться с выбором, хорошо бы разобраться с новыми характеристиками.

Минут через пять мы оба получили о них представление. Характеристики, рассчитанные для Арены, в чем-то условны. В реальном бою их показатели не будут такими математически точными, как в сгенерированной Распорядителем локации. К примеру, у двух да’ари было примерно по четыреста очков жизни, а я с моим базовым уроном чуть выше сорока прикончил обоих за несколько секунд, свернув шеи. С расами покрепче такой фокус, наверное, не прошел бы, но все же…

В общем, осознавая это, я изучал описания боевых характеристик с долей скепсиса.

От «Атаки» зависит урон расовой способностью. У хомо таковой является старый добрый удар кулаком или пинок, что, конечно, несравнимо с огненным дыханием огья или электрическими разрядами вольтронов. Также эта характеристика влияет на урон, наносимый оружием ближнего боя.

Людям каждое очко «Живучести» прибавляет сто тридцать пунктов к базовому объему жизни, который у нас равен четыремстам пятидесяти.

«Ловкость» — более комплексный показатель. Мои предположения относительно того, что «Проворность» как-то повлияет на практически идентичный показатель, не подтвердились. Мою «Ловкость» Разум оценил всего в одно очко. От этой характеристики зависят меткость стрельбы, шанс нанести критический урон, мультипликатор урона и — пожалуй, самое интересное — «Инициатива», которая определяет ту микроскопическую фору, которую использовали да’ари. Их таймер до боя истек раньше нашего, позволив атаковать первыми.

Другая второстепенная характеристика, «Устойчивость», формируется из уровня «Защиты» и совокупного умения противостоять разным типам урона, которые я увидел в развернувшемся списке. Наверняка «Охотничий плащ из шкуры бувамсо» как-то повышал мне «Устойчивость», но в профиле отображались только чистые значения без эффектов экипировки.

В общем, та еще выдалась головоломка, когда я думал, как использовать «Крохотный усилитель», но в итоге победило желание убрать раздражавший нолик в профиле, и я усилил «Защиту».

Основные боевые характеристики

Атака: 6.

Живучесть: 3.

Ловкость: 1.

Защита: 1.

Сопротивление всем видам урона повысилось на 1 %. Теперь убить меня стало немного сложнее.

Крисси тоже закончила и сообщила:

— Вложилась в «Ловкость». Сейчас объясню почему…

— Чтобы атаковать раньше и успеть сделать на выстрел больше?

— Плюс шанс нанести больше урона за счет критов. А ты?

— Взял «Защиту».

— Тогда подаем заявку на еще один бой? — Вопрос был задан с таким воодушевлением, что я усмехнулся. — Представляешь, мы за минуту получили по две тысячи фениксов!

— Теперь понятно, откуда здесь такие цены в ресторанах. Минута страданий — и награда как за две недели работы в Поясе астероидов!

— А я о чем говорю! — воскликнула Крисси. — Ну что, в бой?

— Нет. Нам повезло, что противники оказались глупыми. Надо экипироваться, хотя бы посмотреть, какие есть варианты оружия и почем. С голыми руками я больше драться не собираюсь… — Вспомнив о пропавших друзьях, добавил: — Да и дополнительными модами для интерфейса неплохо бы обзавестись. Теми же коммуникационными модулями.

Крисси взяла меня под руку, кивнула, и мы направились к выходу. Всю дорогу девушка отчаянно зевала. Я тоже утомился. Неимоверно долгий день, начавшийся еще на лайнере, давал о себе знать. Впрочем, я не жалел, что, продав права на генетический код Тигра, мы отправились сюда, а не отдыхать. Ведь опыт не купишь, и я не об очках сейчас.

— Сразу домой или прошвырнемся по Галактическому рынку? — поинтересовался я. — Присмотримся к пушкам, модам и доспехам?

— Домой, устала! — отрезала она так, словно и не собиралась только что снова драться.

— Давай хотя бы коммуникационные моды возьмем, чтобы всегда быть на связи, — предложил я.

Вспомнив, что наши друзья пропали, Крисси побледнела и закивала. Мы встали у стены так, чтобы не мешать входящим в Арену бойцам и созерцателям. Я залез в магазин и быстро нашел нужное:

Базовый коммуникатор

Качество: обычное.

Этот модуль интерфейса открывает носителю возможность голосовой связи, а также позволяет обмениваться текстовыми сообщениями.

Стоимость: 0,05 монеты Сидуса.

Я приобрел два, вытащил оба из инвентаря — это были угольного цвета пластинки с ноготь. Одну я отдал Крисси, вторую активировал сам.

Коммуникатор уменьшился до размеров пылинки и утонул в коже.

Хомо Картер Райли, вы использовали «Базовый коммуникатор».

Модуль интерфейса успешно активирован и готов к использованию.

Крисси куда-то исчезла, а когда я это заметил, в голове раздался ее голос:

— Эй, Картер, прием! Как слышишь?

— Слышу тебя хорошо, ты где? — спросил я и обернулся на ее журчащий смех, звенящий за спиной. Улыбаясь, она вышла из-за колонны.

На сегодня на этом с покупками мы решили закончить. Остальное лучше будет выбирать на свежую голову.

Настроение портила совесть: в другом конце галактики Шак, Юто, Хоуп и Ирвин в плену у загадочных юяй, а я спокойно иду спать. Успокоить ее не удалось даже обещанием, что я найду их, чего бы это мне ни стоило.

В переместителе Крисси задремала. Ее голова опустилась мне на грудь, так что пришлось приобнять девушку, чтобы она не соскользнула.

В холле жилого кластера было тихо и пусто, поэтому чужой голос, раздавшийся у меня в голове, заставил подпрыгнуть:

— Наконец-то вы установили коммуникационный мод, хомо Картер Райли! Обыскал весь Сидус, пытаясь с вами связаться!

— Кто это?

— Простите, что был невежлив! С вами говорит рапторианец Оран’Джахат. Вы пощадили меня, а я даже не поблагодарил! Позвольте это исправить!

— Не стоит благодарности, — ответил я, подавив зевок.

— Еще как стоит! Глава Великого дома Джахатов, великий буфо Биджак, прибудет на Сидус через семь гектотиков. Он хочет познакомиться с вами и лично отблагодарить. Прошу вас, великодушный хомо Картер Райли, не отказывайтесь!

Я и не думал отказываться, ведь глава Великого дома не простой рапторианец. Тем более великий буфо! Из Кодекса я узнал, что так рапторианцы называют своих пророков и мыслителей, и это знакомство прекрасно вписывалось в мои планы.

— Хорошо, рапторианец Оран’Джахат, я принимаю приглашение.

Он рассыпался в благодарностях и отключился. Я передал разговор Крисси, и она, покопавшись в Кодексе, распахнула глаза:

— Ничего себе, Картер! Джахаты — один из шестнадцати Великих домов на Сарисуру! С ума сойти! Когда, говоришь, встреча? Семь гектотиков? Это примерно неделя. Сейчас поставлю себе напоминалку, чтобы ты не забыл!

Всю дорогу до личных комнат она распиналась о том, что такое знакомство может помочь нам найти друзей, но я слушал ее вполуха, и сам это понимая. Параллельно покопался в настройках коммуникационного мода и выставил запрет на связь со мной без разрешения. Неприятно, когда в разум вот так внезапно вторгаются. Захотят поговорить — пусть пишут сообщения.

Закончив с этим, я понял, что мы стоим у распахнутой щели-двери в мою комнату. Забрав у подруги клетку с хомяком, я вошел и попрощался:

— Спокойной ночи, Крис.

— Стой! Я страшно голодная! Накормишь?

Боится остаться одна? Просто не хочет ужинать в одиночестве? Или…

Подумав, я махнул рукой:

— Накормлю, если приготовишь. Ты занимайся едой, а я освежусь.

Она вошла и направилась к пищевому синтезатору, а я, разоблачившись, встал в душевой, включил воду и чуть не заурчал от удовольствия. Стоять под сильным напором, предвкушая вкусный ужин и сон в мягкой уютной постели, было по-настоящему славно.

«Наемся от пуза, потом как задам храпака!» — так думал я, когда дверь ванной открылась, и ко мне юркнула Крисси. Нагая.

Планы на отдых пришлось пересмотреть.

* * *

После насыщенного дня следующее утро обычно как с похмелья. Перегруженное накануне тело ломит и требует покоя. Разум включает режим крайней паранойи и пытается осмыслить вчерашние события, причем весьма пристрастно. Его волнует, есть ли чего стыдиться, не сотворил ли его носитель вчера позорных поступков, будут ли последствия вчерашних событий, и если да, то нужно ли паниковать или достаточно просто уйти в депрессию, зачастую необъяснимую. Объясняется это просто: насыщенность предыдущего дня перегрузила организм эмоциями, наступил откат.

Даже понимая все это, открыв глаза после пробуждения, я долго смотрел в небесно-голубой потолок и анализировал все то, о чем говорил выше.

Ночь с Крисси, как показывал жизненный опыт, могла осложнить наши партнерские отношения. Убедившись, что девушки рядом нет, я вспомнил, что спать она пошла к себе. Хороший знак. Наверное.

И как теперь себя с ней вести?

— С пробуждением, Картер! — задорно поприветствовал меня девчачий голос.

Это была моя домашняя помощница, которую я назвал Микки. Сделал это по совету Кристины, когда валялся с ней в кровати во время передышки между раундами. Их мы совершили несколько, что я расценил как очередной безусловный плюс омоложения.

— Картер, к тебе посетитель, — объявила Микки. — Крисси. Впустить ее или сказать, что ты больше не хочешь ее видеть?

— Эй, полегче! — Градус чувства юмора помощницы стоит понизить, уж слишком оно у нее своеобразное. — Впусти ее, Микки.

Щель раскрылась, Крисси вошла. Собранная, деловитая. На лице никаких эмоций, светлые с розовыми прядями волосы собраны в конский хвост. Бездна, неужели я был так плох? Или умудрился как-то обидеть?

— Привет, — сказала она. — Увидела, что ты проснулся. Собирайся, я пока приготовлю тебе завтрак.

В полном замешательстве я потащился в ванную. Когда вышел оттуда — чистый, свежий и взбодрившийся, — Крисси что-то читала в интерфейсе и пила кофе.

— Крисси, насчет вчерашнего… — Я решил прояснить ситуацию между нами, прежде чем с головой нырять в новый день. — Ты и я…

— Семья, — перебила она и улыбнулась. — Мне хотелось, тебе тоже, мы взрослые, а потому просто сделали это и получили удовольствие. Ладно, признаю, много удовольствия. А теперь не заморачивайся, у нас куча других задач. Например, шоппинг! С нормальными пушками мы как зададим жару на Арене!

Облегченно вздохнув, я кивнул и сел рядом. Крисси была сладкоежкой, судя по блинам с кленовым сиропом на завтрак, и очень предусмотрительной. Она где-то раздобыла контейнеры и забила их сэндвичами с мясом.

— В контейнере пища сохраняется неограниченное время, — пояснила она. — Мы же надолго на Арену?

— Сначала шоппинг.

— Ты ешь тогда, а я пока гляну, что предлагают аукцион и встроенный в интерфейс магазин. На аукционе продают оружие и экипировку, бывшие в употреблении. Иногда там попадаются вещи намного дешевле, чем на рынке.

— На рынке только новое?

— Необязательно, но там мы точно заплатим больше из-за наценки торговцев. Зато перед покупкой можно испытать товар, а в магазине интерфейса только стандартные товары, которые производит Сидус.

— Ладно, я тогда изучу магазин, — сказал я, приступая к уничтожению блинов и открывая интерфейс.

Оружие, представленное в магазине, в основном было стандартным — обычного качества без каких-либо бонусов.

— Картер, я тут смотрю на цены и офигеваю, — вдруг сказала Крисси. — Есть легендарки ценой в сотни монет! Ты, кстати, понял, какого качества может быть вещь на Сидусе? Я насчитала шесть: обычное, необычное, редкое, уникальное, эпическое и легендарное.

«Еще есть реликтовое», — подумал я, кивнул и продолжил изучать ассортимент, от которого кружилась голова. Десятки видов оружия — и это только то, что производится здесь. Уверен, на аукционе и у торговцев выбор на порядок больше.

Цены варьировались от одной монеты за лучевой пистолет до четырех-пяти за волновые модуляторы и тазеры. Того, что стоило дороже, я даже не видел, сразу отсек фильтром стоимости.

Рельсотрон вроде того, что я отобрал у Саида и отдал Убаме, стоил две с небольшим монеты. За треть монеты можно было приобрести к нему модификации и апгрейды, повышающие скорострельность, урон, объем батареи, точность и дающие всякие дополнительные эффекты.

Мне хватило бы на пару таких пушек, но тогда мы остались бы совсем без денег, а заодно без экипировки. С оружием, конечно, вырастут шансы заработать больше, но я хотел прежде изучить другие варианты. Кроме того, была у меня еще одна идея — полистать боевые моды и усилить себя в ближнем бою. «Щит Предтеч» позволит порвать дистанцию с противником, а там…

Но эту идею я отложил, когда Крисси поделилась:

— За полмонеты продают лучевой пистолет с барахлящим энергогенератором. Продавец честно указывает, что ствол сбоит примерно на каждом пятом выстреле, причем даже при холостых ему требуется перезарядка. За полторы есть очень побитый тазер… с той же проблемой. Есть пистолет-рельсотрон, почти новый — отдают за восемь деци.

— Земное оружие имеется?

— Да. Импульсники, плазмаганы, бластеры, огнестрел… Всякое, в общем. Показатели урона так себе, зато за монету можно купить сразу несколько. О, глянь лот «Миротворец»! Просто подумай о нем, открыв аукцион.

Сделав это, я почувствовал, как щиплет в глазах. Не знаю, кто из наших ребят побывал здесь, но цвета этой экипировки знакомы каждому человеку на Земле — формально-белая облегающая тело ткань из волокнистых композитов, с терморегуляцией и изменением окраса под ландшафт. Важные органы защищены пластинами из сверхпрочных сплавов, из которых отлит и шлем, полностью закрывающий голову и шею… Черт его знает, как себя покажет «Миротворец» против инопланетного оружия, но лично мне такой спасал жизнь не раз.

Но цена! Увидев ее, я поперхнулся блином и в замешательстве залил в горло почти весь кленовый сироп вместо кофе. То, что на Земле мне выдали бесплатно, здесь стоило десять монет! Причина этого выяснилась в описании: «Мечта коллекционера! Единственный и аутентичный комплект экипировки воинов-хомо на Сидусе!»

— Чертовы коллекционеры… — Грязно выругавшись, я посмотрел на Крисси: — Сколько нужно на пару земных бластеров поновее?

— Шесть… Нет, почти шесть с половиной деци за два, но оба новые.

— Тогда берем их и… — Я остановил взгляд на одной из самых дешевых экипировок. — …по комплекту базовой экипировки хомо в магазине интерфейса. Обойдутся всего в три с половиной деци. В сравнении с другими так себе, но лучше, чем ничего. Итого уложимся в монету.

Хотелось добавить «всего лишь», но вспомнил, что большинство землян за всю жизнь не зарабатывают столько, сколько я сейчас потрачу.

— Минутку, хочу посмотреть. — Крисси открыла магазин, изучила доспехи, хмыкнула. — Да, дешево и сердито. Но ты прав, лучше в таком, чем, как мы, в обычной одежде. Хотя… А как же рынок? Там встречается то, чего нет в магазине. Может, съездим туда?

Представив несколько часов в столпотворении, я покачал головой:

— Сама же говорила, там дороже, а мы обычные-то стволы с трудом себе можем позволить. В общем, берем, что по средствам, а время лучше потратим на прокачку боевого рейтинга. Сейчас переведу деньги на стволы. Сам куплю экипировку.

Приобретя необходимое, мы обменялись покупками. Я отдал Крисси твердый черный шарик, который при активации превращался в доспехи, а она мне — полноценный земной бластер.

— Отвернись, я переоденусь, — потребовала девушка.

Пожав плечами, я так и сделал. Сам, будучи в одном нижнем белье, сжал шарик в кулаке, мысленно согласился и с тем, чтобы привязать к себе, и чтобы облачиться в…

Базовый комплект боевой экипировки хомо

Качество: обычное.

+2 к защите.

Стоимость: 0,2 монеты Сидуса.

Владелец: хомо Картер Райли.

Вещество стало жидким, с правой ладони растеклось по руке, мгновенно обволокло все тело и затвердело. Произошло это за секунду, я и удивиться не успел, как оказался в доспехах. Ощущались и выглядели они как термокостюм, только материал был очень легким и таким неосязаемым, что я чувствовал себя голым. Хм… Странные доспехи. Это точно доспехи?

Крисси, затянутая в свой костюм, выглядела еще эффектнее, чем вообще без одежды. Это вызвало естественную реакцию организма, и я, не очень довольный приобретением, немедленно натянул штаны.

— Слишком стягивает, — смущенно сказала она.

— Тебе идет, — хмыкнул я.

— Жмет, — поморщилась она, пряча руку за спину, покраснела, одернула себя и отвернулась, начав одеваться.

Чтобы не смущать девушку, я занялся бластером. Ствол был обычным, но из прошлогодней серии, мне таким пользоваться не доводилось. Интерфейс предложил привязать оружие к себе, я согласился.

Бластер хомо

Качество: примитивное.

Тип урона: огненный.

Мощность: 19.

Базовый урон: 18–24.

Перезарядка: 0,5 секунды.

Энергозапас: 50.

Скорость восстановления энергии: 10 в час.

Стоимость: 0,31 монеты Сидуса.

Владелец: хомо Картер Райли.

Скорее по наитию я приложил его к правому бедру, и система предложила зафиксировать оружие там. Похоже, это было еще одним свойством экипировки. Удобно.

Ходить цирковым гимнастом по станции мне не улыбалось, поэтому я надел поверх экипировки штаны, футболку и ботинки. Приложил бластер к бедру, он закрепился на нем. Поверх всего надел плащ, а потом дождался, когда соберется Крисси.

Осмотрев друг друга, мы направились к выходу. Тигра я хотел оставить, но, когда мы дошли до двери, он запищал так отчаянно, что я вернулся.

— Не надо, Картер! — взмолилась Кристина. — Он же страдает на Арене! Ему там больно!

— Мы тоже страдаем, — ответил я. — Но Тигр — настоящий боец, он перетерпит ради очков опыта. Ведь так, приятель?

— Пи! — согласился хомяк.

— Заодно, может быть, перетянет на себя выстрел-другой, — сменила мнение Крисси.

Втроем мы добрались до холла и там увидели Беверли Синклер. Стоя в углу с парой пассажиров лайнера, она им что-то говорила.

Мы остановились послушать, как Беверли морочит им головы, уговаривая выступить с ней на Арене. Одним из них был знакомый нам Щелкун, который, выслушав аферистку, цыкнул зубом и замотал головой:

— Не, дамочка, убивать и умирать некомильфо в моей жизненной позиции. Спасибо за доверие от всей нашей честной компании.

— Искренне вас благодарим за предложение и доверие, — присоединился к нему очень долговязый и тощий мужчина с вытянутым лицом. — Но мы пас.

— Вот и господин Карандаш со мной согласен, — кивнул Щелкун. — Ежели захотите время весело провести, тогда добро пожаловать к нам. Обещаем море удовольствия, мисс Синклер!

— Океаны! — добавил долговязый.

Беверли содрогнулась и вежливо отказалась, а Щелкун не настаивал.

Обернувшись, девушка увидела нас и расцвела.

— Ой, Картер! Привет! И тебе тоже привет, Кристина!

Крисси, словно забив за собой право владения мной, победно улыбнулась и ядовито ответила:

— Здравствуй, Беверли! Как твои воровские дела? Сколько лошков за сегодня уже облапошила?

— Привет, — сухо ответил я. Взяв Крисси за руку, потянул за собой. — Идем, не будем терять время.

— Как грубо, — хмыкнула Беверли. — Думала, вам будет интересно получить новую информацию о юяй. Ради вас старалась, выведывала. Интересно?

— Ни капли, — соврал я и потащил Крисси к лифту.

Конечно, Беверли рванула за нами.

Глава 21. Командная работа

— Да брось, Картер! — засмеялась Беверли. — Я же вижу, что ты сгораешь от любопытства!

Только сейчас, когда она вышла из интимного полумрака в углу холла и забежала вперед, преградив нам путь, я разглядел ее экипировку и начал понимать, чего ради девушка влезла в долги.

Ее силуэт чуть смазывался легким маревом силового щита, а пластины, закрывавшие грудь, плечи и ноги, казались непробиваемыми для любого земного оружия. Уверен, что и основной материал доспехов очень прочен. Мне были недоступны их свойства, но теперь, зная, что представляет собой базовая, уверен: у Беверли экипировка намного лучше, ведь она даже выглядит как доспехи, а не как термокостюм.

Заметив произведенное впечатление, Беверли еще усилила его, материализовав тазер. Вернее, тазеры — два плоских ствола выдвинулись, став продолжением рук, между ними полыхнул оранжевый разряд.

— Пушки дают по четыреста очков урона каждая, но в режиме сцепления — втрое больше, — пояснила Беверли.

Я присвистнул. От ее стволов отделились два дрона-наводчика и, облетев нас по сторонам, зависли.

— Впрочем, можно стрелять и по отдельности, — широко улыбнулась она. — Вижу, вы тоже приоделись и обзавелись боевым рейтингом? Как успехи?

— Приоделись, — хмыкнул я. — Не так богато, конечно, зато на свои.

— Если ты закончила выпендриваться, можешь рассказать, что узнала о юяй, — ядовито добавила Крисси.

— Позволяешь, девочка? — фыркнула Беверли.

— Ну, ты же старалась, выведывала…

— Крис! — Мне пришлось ее одернуть, и она скорчила рожу. — Довольно.

Изучив аферистку взглядом, я прикинул, что мы потеряем, если возьмем ее в команду, и чем рискуем, но, как ни крутил, особых минусов не нашел. Максимум, что она может сделать, — выстрелить в спину в бою, да и Разум с ней. Но говорить о своих выводах не стал.

— Что там по юяй?

Прежде чем ответить, Беверли проводила взглядом Щелкуна с Карандашом, которые вошли в лифт. Первый, проходя мимо, раскланялся.

— Ваши друзья не первые, кто пропал. Официально, разумеется, ничего об исчезновениях не известно, потому что, как мне сказали, все «пропавшие» покидали Сидус добровольно. Кроме ваших друзей, исчезли два рапторианца, да’ари и кур’лык. Все в разное время. Заметили закономерность?

— Юяй забирают всех, до кого дотянутся? — предположил я.

— Нет! Все перечисленные — органические формы жизни. Видимо, разум кристаллообразных крепаков, биомеханических рехегуа и кремниевых огья неподвластен юяй. Так вот…

— Не понимаю, как это поможет нам найти…

— Минутку! — перебила ее Беверли. — Я не договорила! Юяй появляются здесь примерно раз в три земных месяца. Можно ждать прибытия следующих, и если договориться с приветствующими, то они дадут знать, когда те явятся. Прижать юяй к стенке и выбить информацию. Это один вариант. Но есть и другой. Если подумать.

— О чем?

— О мотивах юяй. Зачем им представители разных рас? Что они с ними делают?

— Да зачем нам это знать? — воскликнула Крисси.

Ее, наверное, жутко бесило, что она не может понять замысла Беверли, а та не стала отвечать. Молча провела пальцем по рукаву и вывела голограмму существа незнакомой расы. То есть на Сидусе я таких не видел, а вот на Земле…

— Никого не напоминает? — ухмыльнулась Синклер.

— Чтоб я сдох… — выругался я. — Это не подделка?

— Обижаешь, Картер! Именно так выглядят юяй, снимок настоящий.

Полтора века назад люди Земли стали подозревать, что на нашу планету периодически наведываются инопланетяне. Некоторые даже утверждали, что их похищали. Показания свидетелей разнились, но кое-что общее в описании пришельцев нашлось: маленькие серо-зеленые гуманоиды с огромными черными глазами без белков. Большая, вытянутая назад лысая и безухая голова, вместо носа — две щели, узкий безгубый рот. Голографический снимок юяй был сделан издалека, но благодаря его четкости удалось разглядеть, что он выглядит так же.

— Повезло, что этот экземпляр откинул капюшон. Я слышала, что они всегда ходят в них, а так — все видно, — сказала Беверли. — В общем, не нужен оракул, чтобы понять: ваших друзей увезли на опыты. Будут проводить с ними всякие эксперименты, изучать, а если они выживут, то тогда, не исключено, даже вернут их обратно.

— Если выживут… — Я невольно сжал кулаки. — Есть идеи, куда их утащили?

— Ох, Картер, что бы вы без меня делали, — делано вздохнула Беверли. — Куда их утащили, знает Разум. Вряд ли юяй выставили запрет на разглашение маршрута, они же неграждане. Уверена, что можно выкупить точные координаты, а если не жадничать, то заодно выяснить, в какой момент в прошлое улетели юяй. Сечешь? Перехватишь их на месте в момент выхода из гиперпространства.

— Сколько будет стоить такой гиперпрыжок? У нас и шаттла нет.

— Зафрахтуешь, — беспечно заявила Беверли. — На разовую операцию встанет в десяток-другой монет. Спокойнее, спокойнее! Это с учетом гипера туда-обратно. Что? А, ну да, у вас же нет денег.

Она явно издевалась, но все только для того, чтобы добиться своего. В этом наши планы совпадали, но так просто принимать ее в команду я не спешил.

— За информацию спасибо. Но я же говорил, что если снова тебя увижу, подам жалобу Разуму за хомяка?

— Я здесь живу, Картер. — Беверли показала в сторону коридора. — У людей пока только один кластер. Мы не можем вообще не встречаться, ты же понимаешь?

— Ты неподражаема, — ответил я. — Как ты можешь вести себя так, будто ничего не произошло, несмотря ни на что?

— Совсем отчаялась, — высказала версию Крисси. — И никакой гордости.

— Да при чем здесь гордость? Мне нужны напарники.

— С твоей экипировкой? — удивился я. — Зачем?

— На моем уровне у противников не хуже, — фыркнула Беверли. — С такими, как вы, Арена станет легкой прогулкой! Когда избавитесь от статуса новичков, пойдем на рейтинговый турнир. Выиграем — и вперед за вашими друзьями! Что скажете?

— Серьезные там призы?

— Для нас — серьезнее некуда. Есть элемент случайности, но, если повезет, можно выиграть что-то совсем крышесносящее! На фрахт и гипер хватит даже вашей доли. В общем, если заинтересованы, предлагаю перенести разговор в более комфортную обстановку. — Она посмотрела на толпу вышедших из лифта и отвернулась. — Можем пойти ко мне, заодно посмотрите, как живу. А то здесь проходной двор!

Странно, но Крисси не спорила, и я тоже не стал возражать.

Через пару минут мы в комнате Беверли расселись в кресла вокруг журнального столика, и, пока хозяйка разливала напитки, я осмотрелся.

Ее апартаменты не отличались от наших, но были как-то уютнее — комнату обжили. На стенах красовались картины и полки, на которых Беверли выставила всякие сувениры и горшочки со странными растениями. Одно из них при нашем появлении открыло рот и начало петь. Пение напоминало шум прибоя и завывание ветра и привело в дикое возбуждение Тигра. Встав на задние лапки, он начал подвывать. На Сидусе хомяк вел себя с каждым днем все необычнее.

Раздав высокие стаканы с содовой, Беверли устроила нам такую презентацию себя как бойца, словно от исхода зависела ее судьба, а заодно позволила оценить свои доспехи, гаджет и оружие.

Вольтронские тазеры и правда били по четыреста очков по отдельности, а в режиме сцепления снимали тысячу двести. Представители рас, чья кровь и плоть хорошо проводили электричество, получали еще и дополнительный негативный эффект, а для биомеханических рехегуа без защиты тазер противника — вообще стопроцентное поражение.

— Главный минус: оружие вольтронов плохо работает против них самих, — сказала Беверли. — Объясняется тем, что тазеры они разработали специально для Сидуса. На своей планете в период войн поначалу они использовали обычную кинетику, потом перешли на электромагнитное оружие. Для них электричество — энергия. Но переизбыток электричества в организме вольтрона приводит к нарушениям. В общем, против них я использую только режим сцепления. А разбогатею, возьму ионную пушку, самое то против вольтронов!

Она рассказала, что у профессионалов высших лиг всегда при себе разные виды оружия, потому что расы подвержены разным воздействиям. В качестве еще одного примера она привела земные бластеры, сгустки плазмы которых для огья не страшнее водяного пистолета.

Гаджет «Чуть быстрее» дарил Беверли плюс двадцать очков к «Инициативе». По ее словам, это не так много, но, если соперники новички, у нее всегда есть фора сделать первый выстрел.

— Фора очень помогает, — объяснила она. — Людей, к примеру, тазер парализует на время, а рапторианцы теряют ориентацию в пространстве. После такого, считай, бой выигран. Ну, если один на один.

Экипировка, как и у нас, у Беверли была цельной, не разделяясь на нагрудник, шлем, наплечники и тому подобное:

Валькирия 4000

Качество: редкое.

Женская версия мощного комплекта боевой экипировки хомо серии «Вальхалла 4000». Экипировка этой серии оснащена встроенным генератором силового поля, которое способно поглотить до 900 очков урона.

+18 к защите.

Оценочная стоимость: 14,62 монеты Сидуса.

Владелец: хомо Беверли Синклер.

— Теперь мне окончательно понятно, зачем тебе нулевые напарники, — завистливо сказала Крисси. — Против новичков ты будешь как роботанк против пехотинцев.

— Вижу в тебе проблески интеллекта, девочка, умница! — похвалила ее Беверли. — Наконец-то дошло. Но, чтобы попадать на таких противников, мне нужны вы. Причем оба.

— Думаю, не ты одна такая умная, — сказал я. — Наверняка есть и другие подобные команды.

— Если и есть, я их не встречала. Чужие считают ниже своего достоинства идти на такие уловки. А я девушка негордая и в долгах. Мне нельзя быть слишком щепетильной.

— Ладно, договорились, — сказал я. — Поможешь нам прокачать боевой рейтинг, потом поговорим о турнире. Нам нужно около ста побед.

— Легко, главное оставить вас нулевками, — заулыбалась Беверли. — А как жест доброй воли прошу принять от меня небольшой подарок.

Она поделилась информационным пакетом с неочевидными возможностями Арены и подборкой лучших тактик против разного сеттинга соперников. Я позволил интерфейсу принять базу данных, а Беверли сообщила:

— Отдала за эту инфу полмонеты. Делюсь бесплатно. Цените!

Мы принялись изучать материалы. Читать и смотреть поединки можно было весь день, поэтому мы с Крисси поделили поле изучения: я засел за тактики, а она занялась всякими хитростями. Увидев, сколько у составов команд бывает вариаций, и это без учета класса бойцов, я подумал, что и за миллион жизней нам столько не обработать!

Хмыкнув, выставил фильтр на сеттинги команд из трех бойцов. Материалов стало меньше, но все равно много.

Тогда я решил плясать от нашей команды, без учета состава противников — три хомо, у всех дистанционное оружие. Статья о таком сеттинге начиналась неутешительно: «Согласно статистике рейтинговых боев за все время, состав команды из трех хомо, даже при наличии боевых модификаций, является одним из самых неудачных для боев на Арене Сидуса…» Далее объяснялось, что из-за уязвимого телосложения и отсутствия природных атакующих способностей при прочих равных условиях хомо всегда проигрывают, а редкие исключения лишь подтверждают это печальное правило.

У меня резко поубавилось энтузиазма. Заметив это, Беверли улыбнулась и объявила:

— Думаю, достаточно. Посмотрели, и хватит. У меня на изучение базы ушло больше года, и я даже половины не освоила. Все, что вам нужно будет знать, я расскажу, с остальным разберетесь по ходу дела.

Переглянувшись с Крисси, я легко согласился. Всегда считал, что никакая теория не заменит практику. Лучше сначала погрузиться в бои, увидеть все своими глазами, зато потом теория усвоится куда лучше.

Хотя шла бы эта теория куда подальше. «Хомо всегда проигрывают»?

Черта с два.

* * *

Путь до Арены мы провели молча, если не считать приветствий, которыми Беверли обменивалась чуть ли не с каждым встречным. Не всегда это происходило по ее инициативе, обычно было примерно так:

— Эй, Бев, когда вернешь мне три санти? — кричал какой-нибудь землянин.

— Перед сном забегу к тебе, милый! — обещала Беверли, а потом шептала проклятья в адрес неугомонных кредиторов и бормотала: — Сказала же, что верну! Зачем давить? Я работаю над этим!

После очередной такой встречи Крисси поинтересовалась:

— Неужели никто до сих пор не подал жалобу?

— Грозят многие, но пока никто не подал. Сила женского очарования, Крисси, учись.

Сказано это было таким самодовольным тоном, что мне немедленно захотелось подать жалобу Разуму за украденного хомяка.

Уже стоя возле Распорядителя Арены, я никак не мог решиться и начать первый бой. Из головы не шла мысль о том, что Беверли может подложить свинью, но какую? Так, подсознательно ожидая от нее каверзы, я подал заявку на наш первый бой, чем начал затянувшийся марафон сражений.

В сумме мы провели около полутора сотен боев с переменным успехом, и заняло это около пятнадцати часов. Рассказать о каждом в деталях я бы не смог даже под дулом пистолета, настолько все происходило быстро и суматошно — разум просто не успевал проанализировать и усвоить предыдущий бой, а я, понукаемый Беверли и вошедшей в азарт Кристиной, отправлял нас в следующий.

Хорошо запомнился самый первый, потому что… ну да, первый всегда запоминается, а кроме того, мы его с треском проиграли.

В первом бою нам достались три рапторианца из клана Пенхакур. Подготовились они основательно. Уже после боя Беверли сказала, что доспехи каждого были эпического качества.

Наше оружие наносило хорошо если треть от заявленного урона, остальное срезалось броней противников. Волновые модуляторы, любимое оружие рапторианцев, наряду с кислотными плевками не оставили нам ни шанса. Мало того, что они наносили приличный урон, так еще и подвергали нас какому-то воздействию, от которого кислота жгла намного сильнее. Плащ, который должен был защищать от этой дряни, мне не помог: превратился в лохмотья после первого же попадания из волнового модулятора. Ощущения при этом были не из приятных — помимо адской боли во всем теле, казалось, что меня запихнули в стиральную машинку, а потом сразу забросили в микроволновую печь.

Живую броню я не использовал и правильно сделал. Крисси и Беверли выбыли первыми — как я понял, рапторианцы сначала выбивали бойцов с самым низким объемом жизни. Когда я остался один против троих, живая броня позволила бы выстоять и, может быть, даже прикончить одного-двоих, но на меня бы точно обратили внимание те, чей интерес сейчас совсем не нужен.

Перед глазами все еще стояли жутковатые оскалы рапторианцев, расстреливающих нас из модуляторов, а Беверли уже трясла меня и кричала в лицо:

— Давай, давай, Картер! Регистрируй нас на следующий!

Она вообще постоянно меня подгоняла. Я не успевал даже изучить награды за проведенный поединок, как она уже теребила меня за плечо и требовала немедленно начать следующий. Скорее всего, долги заставляли ее спешить, а мною двигало желание помочь пропавшим друзьям, так что я вскоре вошел в тот же темп и регистрировался сразу и без лишних слов.

Разнообразие вносил Тигр. Хомяк жалобно пищал, после того как его убивали, а если оставался в живых, издавал другой звук — что-то вроде писклявого порыкивания. Других изменений в нем я не замечал, но его очки опыта росли с каждым боем.

За все время мы сделали лишь два перерыва — чтобы перекусить и справить естественные надобности. Как оказалось, для этого существовало отдельное карманное измерение — для каждой расы свое.

Распорядитель Арены радовал разными локациями — я повидал все двенадцать родных планет официальных рас Сидуса. А вот встретиться со всеми их представителями не удалось, только с девятью.

Чаще всего встречались старожилы станции: рапторианцы, вольтроны и огья. Рехегуа, ангелы, крепаки и да’ари попадались чуть реже, чем люди — многие с лайнера тоже решили попытать счастья на Арене. Кур’лыков я видел раз пять.

Оставшиеся три расы: разумные амфибии кускркскумиикру, выговорить самоназвание которых было вне моих возможностей, загадочные бесформенные наоту, которых чаще называли «безликими», и энергетическая форма жизни анеа — нам так и не встретились.

Я надеялся на встречу с юяй, но из неинициированных рас Сидуса мы встретили только каккерлаков, и бой с ними ничем не запомнился. Три огромных безоружных «таракана» рванули к нам через поле битвы и были распылены массовым огнем тазеров и бластеров.

Кто бы нам ни попался, поначалу мы чаще проигрывали, хотя почти все были такого же нулевого уровня, как мы с Крисси. В первую очередь потому, что я наотрез отказался от живого щита и «Блефа» — хотелось понять, на что мы способны без них. А заодно присмотреться к Беверли.

Во вторую…

Заметно было, что для инопланетян Арена — важный карьерный этап, к которому они подошли подготовленными. Хорошие доспехи, мощное оружие, разнообразные моды и гаджеты — все это помогало быстро выбивать из боя Крисси, а потом сфокусированным огнем сливать меня или Беверли. Часто встречалось разделение ролей в команде — живучий и хорошо бронированный «танк», специальным модом перетягивающий огонь на себя, «поддержка», которая либо усиливала союзников, либо исцеляла раненых, и «боец», наносящий самый сильный урон.

К девятому поражению подряд Беверли потеряла самоконтроль и наорала на нас, требуя большей эффективности.

— Крисси, какого хрена ты полезла в кислотное болото? Картер, зачем ты бросился ей помогать, когда мог воспользоваться тем, что враги сфокусировали огонь на ней? Помог бы мне, мы бы завалили того огромного огья! А без его огненного дыхания их команда бы быстро слилась!

Упреки были справедливы, хотя Крисси полезла спасать бросившегося в кислоту Тигра, а я, будучи рядом, не смог подавить порыв и протянул девушке руку… из-за чего потерял время. Ну а огья… действительно решил исход. Без него оставшиеся кур’лык и да’ари были нам не соперники.

Признав это, я думал, что Беверли успокоится, но она продолжала наседать:

— И где тот защитный мод, который ты использовал в бою с бандитами? Почему ты его не используешь?

— Жду, когда мы научимся выигрывать без него, — огрызнулся я.

Больше она о нем не упоминала, но ее взгляды были красноречивее слов. Мне и самому временами жутко хотелось включить «Щит Предтеч», но я держался.

В общем, мы учились, проигрывая бой за боем, но осваиваясь все больше, начиная понимать, видеть, просчитывать свои шаги. Опыт давался трудно, больно, девчонки рычали друг на друга, пару раз по очереди впали в истерику, потом сорвались на меня одновременно, и пришлось сделать перерыв и дать им остыть, потому что на эмоциях разум отключается, а множить серию поражений…

Но она все равно множилась. Я все больше убеждался, что вчера с да’ари нам с Крисси действительно повезло. Возможно, сыграло роль то, что в одиночных и парных боях много просто любопытствующих, а вот в тройках больше тех, кто планирует сделать Арену своей основной деятельностью на Сидусе. Снуя в толпе между поединками, я слушал разговоры вероятных противников — на родных планетах они были военными, спортсменами, охотниками или даже преступниками. В общем, по большей части теми, кто и до Сидуса редко расставался с оружием.

Первой победы мы достигли, скорее, не потому, что стали лучше взаимодействовать, а потому, что противники нам достались совсем уж зеленые: троица безоружных землян с лайнера. Для них это был первый бой, и, едва появившись, они начали, отвесив челюсти, озираться. Дивиться было чему: основой для этого поля боя стала кислотно-болотная планета Сарисуру, родина рапторианцев.

— Ух ты, ну дела! — воскликнул пришибленный мужичок лет сорока. — Здорово, земляки! А че тут такое ваще? Как драться-то и… Твою мать!

Он завопил, ступив в кислотную лужу, разразился руганью, а Беверли не дала ему договорить и снесла полбашки сцепленным разрядом из тазера. Крисси, остервеневшая от предыдущих поражений и испытанной боли, к ней присоединилась. Я не стал поднимать оружие, и через пять секунд бой был закончен.

Точно не скажу когда, потому что потерял счет поединкам, но примерно к сотому бою наша команда сработалась. Может быть, не на сто процентов, но проблески взаимопонимания проявлялись все чаще, а вспышки глупости сошли на нет. Каждый четко знал, что делать в общем, и вскоре мы начали интуитивно понимать, как действовать против разных соперников.

На уровне новичков команды по большей части были монорасовыми. Очевидно, потому что в начале жизни на Сидусе все твои друзья и знакомые, как правило, соплеменники. Благодаря этому мы примерно поняли, как действует та или иная раса в бою и что ей можно противопоставить.

К примеру, огья очень уязвимы во время выдыхания огня. Их тело словно костенеет, так что эффективнее всего заранее выйти из зоны поражения и, пока изо рта огья изливается напалм, приблизиться со стороны и расстрелять в упор.

Волновые модуляторы рапторианцев издавали едва заметное нарастающее гудение за секунду до выстрела. Приспособившись, я стал резко уходить кувырком в сторону, и происходило это рефлекторно.

Кислотным плевкам тоже нашлось противодействие: по совету Беверли мы приобрели пару модов «Нейтрализаторов кислоты» за один деци. Версии были базовые, урезали урон всего на 20 %, но у меня-то имелся еще плащ, подаренный рехегуа Убамой!

Даже Крисси приноровилась уклоняться от выстрелов модуляторов и, завидев рапторианцев в противниках, искренне радовалась:

— О, жабоиды! Легкие деньги!

В общем, к концу нашего марафона при виде рапторианцев я мысленно выдыхал: такие команды стали легкой добычей.

Сложно было приспособиться к тому, что некоторые противники использовали боевых питомцев — причем как живых, так и роботов. Попадались они очень редко (видимо, Распорядитель старался подбирать равных противников), но уж если были, вся наша стратегия боя ломалась. Даже Беверли часто не знала, чем опасен тот или иной питомец.

Один из них, слоноподобный монстр с длинным метровым рогом и двумя хоботами, вел себя очень пассивно и просто мычал, когда мы в него попадали. Кристаллообразный крепак, его владелец, использовал питомца как прикрытие. Другой казался безобидным лягушонком, но этот «лягушонок» легко проглотил Тигра, а потом прыгнул на Крисси и попытался сожрать и ее, раззявив пасть до соответствующих размеров. Будь она безоружной, так бы и вышло, но девушка выпустила в него сгусток плазмы, который прожег тварь. Она просто сдулась и сдохла.

Важно, что мы начали побеждать, не используя мои особые моды. Я мысленно похвалил себя, что не засветил козыри. Так выигрыши были намного ценнее — команда не расслаблялась в надежде на мой реликт, а училась.

После трех побед подряд Беверли, заручившись поддержкой Кристины, предложила поучаствовать в платном нерейтинговом турнире. В отличие от профессиональных, в этом награды выдавались не Распорядителем, а от суммы взносов, причем участвовать мог кто угодно.

— Картер, миленький, там будут такие же противники, как и здесь!

— Уверена? В них же участвуют все, кто хочет?

— Ну да… — протянула она. — Но сильным бойцам смысла нет тратить на них время.

— Нам хватит и несильных.

— Да ты хотя бы посмотри, от чего отказываешься! — продолжила уговоры Беверли. — Представь сотню команд со взносом в полмонеты — это сколько же выиграть можно сразу!

Ознакомившись со списком таких турниров, я наотрез отказался. Форматом они напоминали покерные, где хищные профи разделывали под орех самонадеянных богатеньких новичков.

— Ну давай хотя бы попробуем, в самом простеньком! — взмолилась Беверли. — Рискнем одним деци, проверим свои силы?

Я посмотрел на нее другими глазами. Так она еще и игрок! Видимо, не только на экипировку ушли деньги, которые она взяла у рапторианского мастера преумножения Туканга Джуалана.

У меня был опыт, так что я знал, как себя вести с игроманами. Покойная Джоанна Хаец, которая вместе с Алексом Волошиным спасла меня из марсианской пещеры, была такой же. Я знал ее еще со времен службы в миротворцах, и в те годы, куда бы нас ни отправляли «принуждать к миру», она находила местный игорный дом, где спускала денежное довольствие, а потом просила у всех взаймы.

— Давай договоримся, Бев, — сказал я. — Я оплачу участие в таком турнире. Всей команды. Выиграем — поделим. Проиграем — дальше наши дорожки расходятся. Идет?

Беверли закусила губу, наморщила лоб. Видно было, как в ней борются азарт, жажда быстрой наживы и страх потерять то, что она может получить с нами. Наконец здравый смысл победил.

— Действуем, как планировали, — неохотно выговорила она. — Вытаскиваем вас из «новичков», потом участвуем в бесплатных рейтинговых турнирах.

Больше она эту тему не поднимала, хотя я всей кожей чувствовал, как ей хочется рискнуть, особенно после того, как мы победили тринадцать раз подряд. Это стало нашей рекордной серией.

За нее Распорядитель наградил нас не только достижением, но и кое-чем интересным:

Зафиксировано локальное достижение: «Тринадцать побед подряд»!

Вы одержали тринадцать побед подряд на Арене.

Разум Сидуса награждает вас «Большим усилителем» и редким «Средним ящиком с непредсказуемым содержимым».

Очки боевого рейтинга: +100.

Большой усилитель

Боевая модификация.

При использовании: навсегда повышает выбранную основную боевую характеристику на 4.

То, что для достижения понадобилось именно тринадцать побед, а не пять или десять, меня не удивило. Это у нас пять пальцев на руках, а число десять считается круглым. Рапторианцы чтят четыре и шестнадцать, да’ари вместо конкретных чисел используют абстрактные значения (как они вообще в космос вышли без математики?). Ну а для Разума (и, видимо, Предтеч) важным и круглым числом было тринадцать. Черт его знает почему.

— Да! — закричала Крисси, целуя ошалевшего от полутора сотен боев Тигра. — Мы больше не новички!

Открыв боевой профиль, я убедился, что она права — мы больше не новички.

Недолго думая, использовал «Большой усилитель», чтобы повысить «Ловкость». Миллисекунды форы за счет большей «Инициативы» имеют критическое значение в быстротечных поединках — я неоднократно в этом убедился, вступая в бой с ранениями.

Картер Райли, хомо, боец 0-го уровня

Родная планета: Земля, Солнечная система.

Боевой рейтинг: 548 / 5 000 (рядовой).

Очки опыта: 6 104 / 400 000.

Очки рейтинга: 1 600.

Позиция в рейтинге: 84 122.

Монеты Сидуса: 4,458400982.

Основные боевые характеристики

Атака: 6.

Живучесть: 3.

Ловкость: 5.

Защита: 1.

Второстепенные боевые характеристики

Очки жизни: 840.

Базовый урон (хомо, физический): 41–47.

Инициатива: 67.

Устойчивость: 5.

Боевые навыки и ауры

«Командный крик» (+1 к «Живучести» союзников до конца боя).

Модификации

«Щит Предтеч» (генетическая).

«Блеф» (боевая).

«Нейтрализатор кислоты» (боевая).

Тигр тоже прогрессировал, но до первого уровня ему было все еще далеко:

Гкхом’миакк’тигурр Тигр 0-го уровня

Боевой питомец хомо Картера Райли.

Очки опыта: 94 / 4 000.

Сразу после обе девушки — послал же Разум их на мою голову! — так радовались, что чуть не придушили Тигра. Хомяка тискали в четыре руки, а он издавал утробное урчание и нежился.

Не знаю, как он сообразил своими хомячьими мозгами (может, осознал, что после переноса на Арену существа напротив вот-вот сделают ему больно), но с первой же секунды боя Тигр рвался вперед. Что бы он сделал, хоть раз достигнув врага, я не представлял, а увидеть не довелось — добежать до противника ему было как прыгнуть до Луны. Завидев рвущийся к ним комок шерсти, враги не рисковали проверять, что это, и тут же расстреливали. Так хомяк никого и не укусил. Я все серьезнее задумывался о том, чтобы заглянуть в гости к рапторианцу Бодо’Рухава.

— Все ящики получили? — поинтересовалась Беверли. Ее глаза возбужденно сияли: еще бы, для игроманки такая лотерея — что-то особенное. — У всех средний?

Мы с Крисси подтвердили, что получили такие же. Я изучил свой:

Средний ящик с непредсказуемым содержимым

Качество: редкое.

Может содержать редкие ресурсы. С небольшой вероятностью возможно получение редкого артефакта.

Особый эффект: каждые сутки владения вероятность получить улучшенное содержимое повышается на 1 %, но шанс на то, что ящик исчезнет, нарастает с той же вероятностью.

Стоимость: 2,501 монеты Сидуса.

Владелец: хомо Картер Райли.

— Я свой буду держать не меньше пары недель, — заявила Беверли. — Открою сейчас — точно получу какой-нибудь хлам вроде слитков золота, платины или палладия.

Крисси промолчала, и, судя по ее наморщившемуся лбу, она думала о том же, о чем и я. Открыть сейчас или дать «настояться»?

— А что еще можно получить? — спросил я.

— У меня никогда не было такого размера, только обычные, а у тех нет такого свойства. Но кое-что слышала. Во-первых, ресурсы. Камень, мрамор, дерево, слитки металлов, драгоценные камни, полигоны и композиты. Все это можно продать или инвестировать в очередное строительство. Верховный совет часто объявляет сбор средств, в том числе ресурсами. Если планировать жить здесь долго, это выгодно. Построенная структура приносит доход, и совет отчисляет дивиденды каждому инвестору.

— Эх, Ирвина здесь нет, — с досадой произнесла Крисси. — Вот ему было бы раздолье!

— Кто-то из ваших пропавших друзей? — догадалась Беверли. — В общем, в ящике могут быть ресурсы, монеты Сидуса, оружие, гаджеты, экипировка. На последние категории шанс минимальный, но он есть. Если выпадет что-то из этого, уже круто. Но на самом деле все, кто получает или приобретает такие ящики, надеются на другое.

— Например?

— Мой бывший партнер… — Она запнулась, уточнила: — Юджин, мы вместе прилетели. Вместе дрались на Арене, пока он не получил ящик наподобие, качеством даже похуже. Так вот, он получил робоскаута. Миниатюрный автоматизированный шаттл-разведчик с заряженным на десяток прыжков гипердвигателем. Отправил он его в неизведанный сектор галактики и открыл пригодную для колонизации планету с богатыми ресурсами. Продал координаты Верховному совету за двести монет и помахал мне ручкой. Свалил куда-то, слышала от общих знакомых, что на Базар.

— Это еще что за планета? — удивился я такому названию.

— Базар — это наши так называют. Там собираются те, кого отверг Сидус. Или те, кто сами отвергли его. Преступники, изгои, пираты. Расы, не принятые станцией, часто там создают базы, скупают ресурсы, моды и технологии. На самом деле там не так плохо, даже наоборот.

— Зачем же Юджин туда отправился? — спросила Крисси.

— Он мне не говорил, но… Если есть деньги, на Базаре можно жить королем, а они у него есть. И климат на всей планете курортный, гравитация нормальная. А тут… Станция большая вроде, но это ведь не планета. Ни солнышка, ни травки, ни неба…

— Ты сказала, что гравитация нормальная. Для кого? Это что, человеческая планета?

— Все время забываю, что вы и недели тут не провели, — вздохнула Беверли. — С модом универсального метаболизма и высокой «Адаптируемостью» жить можно везде, хоть на Сарисуру. Юджин, разумеется, прокачал ее и мод тоже поставил.

Некоторое время мы все молчали. Адреналиновые вспышки боев, азарт и кураж медленно растворялись в накатившей волне усталости. Зевнув, я закрыл описание «Среднего ящика с непредсказуемым содержимым», решив отложить его открытие на день-два. Вряд ли за такое время он исчезнет.

Крисси сделала то же самое.

— Отдохнем, наберемся сил и пойдем на турнир, — объявил я. — А сейчас домой.

— Есть, рядовой Райли! — отдав честь, воскликнула Беверли.

Я хотел сказать, что, вообще-то, капитан, но вспомнил свое звание в иерархии Арены. Глянув на Беверли, я поинтересовался, какое звание у нее.

— Сержант, — ответила она.

— Странно, сержант Синклер… Почему Разум использует звания хомо? Переводчик дает приближенные названия или так у всех?

— У рапторианцев твое звание звучит как «прибади» и значит что-то вроде «разумный, доказавший право защищать честь клана». Я интересовалась, пока сама в рядовых ходила.

— Понял.

— Что ты понял?

— Что Разум создал Арену не просто так, — ответил я, глубоко задумавшись.

Наверное, всех нас готовили. Заманили технологиями, возможностью обмена знаниями и торговли, выдали бесплатное жилье и питание…

Зачем? За тем же, зачем государство набирает солдат. Воевать.

Вопрос только с кем, если все продвинутые расы нашли Сидус и между собой не воюют, потому что нет смысла. К чему вольтронам или огья Земля, когда в галактике два десятка миллиарда планет и еще больше планетоидов и астероидов? Каждой расе как минимум по миллиарду — хватит на всю историю цивилизации.

Нет, воевать придется с кем-то другим.

И то, что в Кодексе не нашлось никакой информации об этом таинственном враге, мне не понравилось.

Глава 22. Ежедневный турнир

Жизнь на Сидусе, да и вообще на любой космической станции, переворачивает, размывает понятия утра и вечера, дня и ночи. Как человеку вести счет суткам там, где нет ничего подобного, а время измеряется тиками, то есть промежутками между пульсациями творения Предтеч?

Остается единственный способ: исходить из собственного циркадного ритма. Проснулся — значит, утро. Пока спал — была ночь. Активное время между сном и сном — день.

Учитывая, что Крисси ночевала у меня, а нам нужно было успеть к конкретному времени, когда начинается ежедневный турнир, спали мы недолго — часов шесть, а наутро, позавтракав, двинули на Арену.

Беверли мы перехватили в холле жилого кластера. Накануне она с нами туда не поехала, решив остаться в Первом кубе. Сказала, что хочет развеяться после боев, а теснота дома ее подавляет.

Где бы девушка ни провела время, когда мы ее встретили, выглядела она напряженной и нервной. Оценив наши зевающие лица, раздраженно процедила:

— Да уж… Рядовые Райли и ван де Вивер, вы охренели? Как вы драться собрались? Блин, ребята, нашли время! Ладно девчушка глупая, но ты, Картер! Мог бы и не идти на поводу и лечь спать!

— Что? — округлила глаза Крисси.

Я загасил зародившийся конфликт, признав, что был неправ и никто ни у кого на поводу не шел, все произошло спонтанно и по обоюдному желанию.

Об этом мы говорили в лифте и пока шли к переместителю, а в вагоне Беверли предложила подумать о приобретении мода «Притяжение урона», популярного среди танков. Я и сам о подобном раздумывал, глядя на вражеских танков. Моя живая броня набрала 100 % прочности, так что кому еще быть танком в нашей команде, как не мне?

Оставалось решить, как использовать реликт так, чтобы не вызвать подозрений. Изучив аукцион, я выяснил, что защитные моды эпического качества могут поглощать до пяти тысяч единиц урона. Легендарные — в полтора раза больше.

«Щит Предтеч» справится с тринадцатью тысячами, и, чтобы не показывать его возможности, мне придется отключать его примерно на 70 % прочности. Но даже 30 % живой брони — много. Всем противникам придется произвести по мне два-три точных выстрела, а в это время Беверли и Крисси их безнаказанно расстреляют. Если выбьют хотя бы одного, наши шансы на победу резко повысятся.

Беверли неверно поняла мое молчание и продолжила уговаривать:

— Обойдется всего в три деци. Картер, у тебя «Живучесть» выше нашей и есть защитный мод! Ты идеальный танк!

— У меня тоже есть «Базовый силовой щит» на пятьсот очков урона, — вмешалась Крисси. — А у тебя, Бев, экипировка намного лучше, чем у Картера. Может, тебе и стать танком?

Беверли пожала плечами:

— Вы же вроде доверились моему опыту. Если так, делайте, как говорю.

— Твой опыт — это долги и так себе успехи на Арене, — ответил я. — Было бы иначе, мы бы тебе не понадобились.

Она фыркнула, напомнив недовольную кошку, а я пожалел о своих словах. Вчера во время боев с новичками я убедился, что без ее помощи мы с Крисси долго копили бы боевой рейтинг. И дело не только в том, что Беверли второго уровня и у нее хорошая экипировка, но и в ее подсказках. Пятнадцать часов с ней заменили нам с Крисси многие дни самостоятельного опыта.

— Извини, — сказал я, взяв Беверли за руку.

Она смутилась, кивнула:

— Знаю, я могла бы и сама потанковать. Но… у меня нет денег даже на мод. И потом, я наношу больше всех урона и полезнее как дамагер.

— Хорошо, — ответил я. — Я стану танком.

В магазине такой мод не продавали, поэтому я открыл вкладку аукциона, где выставляли лоты не только отдельные граждане, но и гильдии, специализирующиеся на разработанных ими модификациях.

Поиск сразу выдал нужное:

Притяжение урона

Обычная боевая модификация.

При использовании в радиусе шести метров создает поле контролируемой гравитации, притягивающее к носителю модификации все входящие негативные воздействия.

Стоимость: 0,298451 монеты Сидуса.

Не спеша покупать, я обратился к Беверли:

— У нас ни одного боя с таким модом.

— У вас, — уточнила она. — Крисси я объясню, как двигаться. Нам с ней нужно держаться в радиусе действия поля притяжения и не пускать в него врагов. Если ты убежишь вперед, старайся держаться так, чтобы перекрывать противнику линию обстрела. Вот и все премудрости.

— Звучит просто, но, пока не проверим новый мод, на турнир не пойдем.

— Ты с ума сошел, Картер! — округлив глаза, прошипела Беверли. — Турнир начинается меньше чем через четыре тика! Не успеем, потом ждать придется до завтра!

— Надо будет — подождем.

Девушки начали шептаться, а я невозмутимо приобрел и установил мод.

Успел до прибытия в Первый куб. Там я, чтобы не опоздать, раскошелился на летающую платформу и велел ей отвезти нас к Арене. Пешком путь занял бы уйму времени, но платформа полетела по прямой и доставила нас меньше чем за десять минут.

Мы пересекли порог, после чего я, не предупредив девушек, подал заявку на обычный бой. Сделал это с умыслом, чтобы проверить, как они справляются с неожиданностями.

Ваша боевая группа зарегистрирована в рейтинговом командном поединке.

Состав боевой группы (3): хомо Картер Райли (рядовой), хомо Беверли Синклер (сержант), хомо Кристина ван де Вивер (рядовой).

Внимание! Одержав победу в рейтинговом поединке, ваша боевая группа получит возможность зарегистрироваться в рейтинговой лиге Арены Сидуса.

Ожидаемое время подбора противника: 3… 2… 1…

Густое фиолетовое небо планеты Вольто, поляна в сине-голубом лесу, воздух трещит от разрядов. Только оказавшись здесь, я осознал прочитанное: этот бой не обычный, а рейтинговый.

В двадцати метрах от нас выстроились противники. Команда попалась смешанная: да’ари и огья, оба первого уровня, и вольтрон — второго. Экипировка каждого не хуже, чем у Беверли.

— Картер, твою мать! — прошипела Крисси.

— Ну ты и осел… — протянула Беверли, стоявшая справа. Сориентировавшись, тихо сказала: — Фокус на огья.

В первый же миг боя я врубил «Притяжение урона» и сразу следом «Блеф» (почти одновременно полыхнули выстрелы противника), после чего пальнул в огья и кувыркнулся вправо. Из-за низкой гравитации планеты кувырок дался очень легко.

Снаряды рельсотрона да’ари и электрическая дуга двуручного тазера вольтрона ударили в меня, а вот напалм огья прошел мимо и должен был задеть девушек, но поле притяжения изменило траекторию и пылесосом всосало жидкий огонь, перенаправив в меня.

Вот тебе и минус мода танка: уклоняться бесполезно. Прочность живой брони просела сразу на 11 %.

Я распластался на животе и продолжил обстреливать огья. Девчонки, стоя рядом, сфокусировали огонь на нем же. Он, собиравшийся полыхнуть огнем, отказался от намерения и спрятался за обломанным стволом кремниевого дерева, но это не спасло его от сцепленного разряда Беверли. Да’ари взлетел повыше и устремился мне за спину. Вольтрон, не переставая стрелять, пошел по дуге так, чтобы обойти меня с другой стороны.

Никто из врагов не обратил внимания на быстро приближающийся к ним комок шерсти. Тигр успешно пересек линию фронта и в последнем прыжке взвился в воздух. Отвлекшийся на меня вольтрон заметил хомяка в последний момент, когда тот уже смыкал челюсти, пытаясь прокусить броню, прикрывавшую шею. Запаниковав, вольтрон смахнул Тигра и, не дав ему приземлиться, испепелил разрядом.

Подвиг хомяка я наблюдал краем глаза, сосредоточившись на огья. Глянув на его шкалу здоровья, убедился, что жить ему осталось недолго, и, вскочив, отступил назад, встал между девчонками, чтобы прикрыть полем притяжения обеих. Сзади и сверху уже готовился атаковать да’ари.

— Минус один, — холодно доложила Беверли и перенаправила стволы на парящего над нами противника.

Шкала прочности живой брони снизилась до 71 %, но, когда закончился «Блеф», вернулась к 100 %. В этот момент да’ари спикировал так, чтобы оказаться внутри радиуса действия «Притяжения урона», я подпрыгнул метра на четыре и схватил его за ногу. Он отчаянно замахал крыльями, но под моим весом рухнул вместе со мной. В падении я дернул его под себя и приземлился на трепещущееся тело, обламывая кожистые крылья. Он задергался, заелозил когтистыми лапами, и я сдавил его шею, дернул… но она не хрустнула, как у самого первого моего противника, убитого на Арене. Заклекотав, да’ари сделал рывок, выворачиваясь из захвата, ударил обеими когтистыми лапами. Ругнувшись от неожиданности, я врезал ему кулаком в висок — это нокаутировало его, но не убило. Тогда я подпрыгнул и приземлился на тонкую шею — хрясь! Минус два.

Девчонки разделывали вольтрона, который, расстреливаемый из бластеров и пары сцепленных тазеров, просто стоял, пытаясь пробить лимиты моего защитного мода непрекращающимся разрядом. Чтобы не удивлять его, я отключил живой щит. Мои очки жизни снизились почти до нуля, а сам я, парализованный разрядом, не мог стрелять, но выжил. А вольтрон — нет. Девчонки его добили.

Уже привычное уведомление с результатами боя расширилось за счет новой строчки:

Победа!

Монеты Сидуса: +0,0032.

Боевой рейтинг: +12.

Командный рейтинг: +3.

Очки опыта: +180.

Очки опыта питомца (гкхом’миакк’тигурр Тигр): +35.

Вы одержали победу в рейтинговом бою!

Теперь ваша боевая группа может зарегистрироваться в рейтинговой лиге Арены Сидуса.

Беверли, которая, казалось, замечала все, лаконично прокомментировала:

— Неплохо, неплохо…

Я думал, она говорит о лиге, но ошибся.

— Наконец-то начал использовать защитный мод! Но про него-то я знала, а вот что у тебя есть «Блеф»… Вчера ты его почему-то не применял. Очевидно, не доверял мне и приберег козыри.

Недоумевая, я посмотрел на нее. Как она догадалась?

— Откуда ты…

— Я внимательно изучаю боевые логи. У вас их нет, для этого нужен специальный модуль интерфейса. Короче, когда «Блеф» заканчивается, там пишут, сколько здоровья восстановил носитель. У тебя оно и так было полным за счет защитного мода, но строчка все равно появилась, сообщив, что «Блеф» восстановил тебе ноль очков жизни.

У меня волосы встали на загривке, когда я понял, что точно так же она могла узнать про «Щит Предтеч». Бездна, Беверли, что тебе мешало поделиться этой информацией вчера?

Она рассмеялась, увидев, в какое замешательство меня привела.

— Видел бы ты себя, Картер! Ладно, открою карты. Про «Блеф» я догадалась, видела его уже не раз. Сейчас покажу, как выглядят боевые логи.

Она вывела голограмму. Внимательно прочитав каждую строчку, я успокоился. В логах, перечисляющих, кто кому нанес урон и сколько, не упоминались способности и названия оружия. Писалось примерно так: «боевая модификация хомо Картера Райли», «оружие вольтрона Шауртиида» или «расовая способность огья Куспоега». Живая броня указывалась как «генетическая модификация».

— Может, расскажешь, что за мод? — сказала Беверли. — Какие характеристики хотя бы? Нужно знать, чтобы лучше понимать твои возможности перед турниром. И подтверди, что владеешь «Блефом».

— «Блеф» у меня есть, — кивнул я и выдал давно придуманную ложь: — А генетический защитный мод получил за то, что спас пассажиров лайнера от пиратов. Крисси, кстати, была среди этих бандитов, но не по своей воле. Мод поглощает около четырех тысяч урона.

Беверли посерьезнела, протянула руку:

— Спасибо, что поделился. Ценю твою откровенность. На Сидусе это редкость.

Мне стало неловко, но деваться было некуда, пришлось поддерживать имидж «откровенного»:

— Согласен. Доверие требует взаимности.

Широко улыбнувшись, Беверли воскликнула:

— А еще спасибо за то, что поднял настроение! С такими модами ты станешь неубиваемым танком! У нас реальный шанс на победу в турнире! Думаю, пора подавать заявку, пока не опоздали… Стоп! Сначала давайте зарегистрируемся в лиге, чтобы капал командный рейтинг! Как назовемся?

Пока девчонки думали над названием, я изучил информацию о лигах. Всего их было пять — для команд с разным числом участников, и внутри каждой велся отдельный рейтинг. В зачет шли не только победы и завоеванные очки боевого рейтинга, но и командный боевой рейтинг побежденной команды. Сильный, победивший слабого, почти ничего не получал, зато, проиграв, терял очень много. Система напомнила шахматные и теннисные рейтинги на Земле.

Каждая лига делилась на тринадцать дивизионов. Команды со дна рейтинга, как наша, формировали низший. К своему удивлению, в некоторых составах я увидел бойцов четвертого и пятого уровня — даже выше, чем у Беверли. Видимо, с определенного момента уровни становятся не так важны, как экипировка и установленные моды.

Ежедневный турнир для команд низшего дивизиона начинался примерно через десять минут. Убедившись, что время еще есть, я обратил внимание на девушек.

— В общем, она против названия «Отщепенцы», — пожаловалась Крисси.

— Я тоже против. Как назовешься, так и поплывешь по жизни. Только вспомни, что случилось с нашими друзьями… Давайте что-то более жизнеутверждающее.

— «Скорпионы» или «Осы»! — просияла Беверли.

— «Тигры» тогда уж. — Я потряс клеткой с хомяком, и тот согласно пискнул. Вероятно, хомяк предпочел бы название «Тигр и сотоварищи», но, так как подобного я не предложил, удовлетворился тем, что есть.

— Дался вам животный мир! — удивилась Крисси. — Уж лучше…

— «Тигры», — повторил я, регистрируя боевую группу под этим названием. Оно, может, банальное, но препираться из-за него, теряя время, смысла нет.

Система предупредила, что поменять команду можно только с началом нового сезона. Я согласился, все равно текущий сезон, как оказалось, близился к завершению.

Когда обе девушки подтвердили свое участие, «Тигры» пополнили тринадцатый, низший, дивизион лиги «3х3».

Нам не нужно было подходить к Распорядителю, чтобы зарегистрироваться в ежедневном турнире. Поединки между командами слабаков были никому не интересны, но, по словам Беверли, за ходом решающих боев в высшем дивизионе наблюдали миллионы.

Когда я недоверчиво пожал плечами, услышав про миллионы зрителей, она усмехнулась:

— Десятки миллиардов созерцателей наблюдали за каждым финалом прошлого сезона, Картер. Гиперпространственные трансляции очень дороги, а потому доступны только самым развитым расам. Вот они как раз и транслируют бои Арены на все свои колонизированные планеты. Скажу больше: вокруг ставок на исход боев развилась такая индустрия, что ее доходы чуть ли не перекрывают доходы самих бойцов.

Крисси слушала ее завороженно, ее глаза горели, но мне эти новости не понравились. Что, если те, кто охотится на «вида своего первых», внимательно анализируют всех бойцов Арены? Выискивают паттерны, выбивающиеся из нормальных, а потом наблюдают… Нет, если встанет вопрос, победить или проиграть, но не засветить мощь живой брони, я выберу первое.

— Подтверждайте участие, — сказал я, подав заявку на турнир.

Девчонки быстро приняли условия, и отсчет до начала пошел.

Боевая группа «Тигры» зарегистрирована в ежедневном рейтинговом турнире 3х3.

Участники (до 39 000): 21 192… 24 818… 29 642…

Состав боевой группы «Тигры» (3): хомо Картер Райли (рядовой), хомо Кристина ван де Вивер (рядовой), хомо Беверли Синклер (сержант).

Ваш первый бой состоится через: 01:43… 01:42… 01:41…

Количество зарегистрированных команд росло так быстро, что достигло потолка до истечения отсчета таймера. Тридцать девять тысяч команд? Сколько же продлится турнир? Только сейчас я осознал, что так и не понял принципа его проведения. На вылет? Скорее всего, иначе он затянется надолго. Если так, то это пятнадцать, максимум шестнадцать боев. В сравнении со вчерашним марафоном — ерунда.

Тем временем Беверли взяла нас с Крисси за руки, склонила голову и прошептала:

— Вселенная, дай нам сил победить…

Мы с Кристиной переглянулись, потому что вчера таких ритуалов не было, но промолчали.

Когда таймер начал отсчитывать последние секунды, я ощутил мандраж и напомнил себе, что прошел через сотни боев, где смерть была настоящей, окончательной, пропахшей кровью, горелой плотью и содержимым вывалившихся разорванных кишок. И все равно в эти последние секунды перед турниром я чувствовал волнение, сравнимое с тем, из прошлого. Знал, что стоит начаться бою, оно уйдет, но все равно попытался успокоить разогнавшееся сердце: активировал живую броню и закрыл глаза, чтобы отрешиться от гомона толпы и сосредоточиться.

Мне удалось сделать лишь один глубокий вдох, а потом, грубо возвращая меня в реальность, Беверли воскликнула:

— Чуть не забыла! В турнирах поле боя больше. Распорядитель иногда подкидывает всякие неожиданные элементы вроде монстров и ящиков с неизвестным содержимым. Увидите такой, — договаривала она уже на поле боя, под черным небом, на хрустящем снегу, — не ломитесь к нему сразу! Могут быть неприятные сюрпризы!

Ежедневный рейтинговый турнир 3х3

Первый раунд: «Тигры» против «Искр Вольто».

Состав боевой группы «Тигры» (3): хомо Картер Райли (рядовой), хомо Кристина ван де Вивер (рядовой), хомо Беверли Синклер (сержант).

Состав боевой группы «Искры Вольто» (3): вольтрон Аардс (сержант), вольтрон Веттериг (сержант), вольтрон Сваарт (рядовой).

Старт через: 9… 8… 7…

О чем говорила Беверли, стало понятно сразу. Неожиданный элемент поля боя — шестиметровая вытянутая и застывшая капля, отлитая из матового металла, — стояла по центру, прямо между нами и противниками. Валившие крупные хлопья снега светились, позволяя рассмотреть странный объект… Твою мать, это не предмет интерьера, капля-то — с руками!

Фокус на ней проявил информацию:

Гардисто, страж 9-го уровня

Охранное роботизированное устройство.

Очки жизни: 13 000 / 13 000.

Одна рука указывала на наших врагов, а другая, угрожая широким жерлом раструба, в котором искрилось синее пламя, смотрела прямо на меня.

У меня волосы встали на загривке, когда я понял, что, как только истечет таймер, оттуда полыхнет чем-то таким, что аннигилирует всю нашу команду на атомы. Лишь бы он не начал палить до того, как я смогу что-то сделать…

То, что вовремя активировал «Притяжение урона», я понял, когда широкий конус синего пламени вдруг собрался в пучок и ударил по мне. Девчонок не задело, они инстинктивно спрятались за мою спину. Глянув на прочность живой брони, я скрежетнул зубами — минус 10 %! Без «Щита Предтеч» я бы погиб.

— Игнорируем моба, его не убить! — крикнула мне в ухо Беверли. — Картер, давай двигай в сторону, чтобы он не заслонял нам противников!

Три вольтрона с другой стороны тоже не стали атаковать Гардисто и рванули прочь. Судя по их очкам жизни, Гардисто зацепил каждого и обнулил защитные моды, если они у них были. Страж больше не стрелял и продолжал стоять на месте. По его металлическому обтекаемому корпусу пробегали возмущения, словно он подзаряжался.

Все это время я, глядя на врагов и стража, перемещался вправо, девушки держались рядом, а вот Тигр куда-то исчез. Вольтроны засели в расщелине, оттуда торчали их головы. Наблюдали за нами, но не стреляли. Крисси молчала, ведомая Беверли, а та тихо сказала:

— Первый раз вижу подобное…

— Ты же читала гайды по Арене? — напомнил я. — Что это за хрень? Вспоминай!

— Ничего такого не помню! — Беверли чуть не взвыла, когда это признала. — Черт, черт, черт! Хотела же перед сном освежить в памяти список стражей! Мать вашу, а что вам мешало почитать про турниры?

На справедливый упрек ответить было ничего.

Метров через сто мы добрались до конца поля битвы, упершись в незримый край измерения, за которым начиналось великое ничто. Заснеженная поверхность земли была очень твердой и бугрилась небольшими холмами. За одним мы спрятались, засев в яме с рваными краями. Со дна шло тепло, но снег не таял — это был какой-то странный снег.

За все это время Гардисто не тронулся с места и больше не стрелял. Вольтронов было отсюда не видно, но я не сомневался, что они тоже сейчас прячутся и обсуждают, что делать.

Ситуация сложилась патовая.

— Предлагаю выдвинуться и по дуге обойти стража так, чтобы добраться до врагов, — сказала Беверли.

— Согласна, нужно начинать драться, — сказала Крисси. — Иначе обеим командам засчитают поражение.

— Осталось меньше трех минут, — подтвердила Беверли. — Если не нанесем урон за это время, турнир будет для нас закончен.

— Урон по врагу? — уточнил я.

— Ну не по себе же!

— Я имею в виду, считается ли урон по стражу?

— Э… — Беверли задумалась. — Не знаю. По идее, да.

— Тогда сделаем так…

Я поделился планом: пока я под прикрытием «Блефа» атакую Гардисто, девчонки зайдут вольтронам в спину. Те, увидев, как я стреляю по стражу, наверняка не захотят оставаться в стороне и либо рванут в обход, чтобы ударить по мне сбоку, либо сами подставятся под выстрел робота. Девчонки ударят им в спину.

Возражений план не вызвал. В нем было слишком много «если», но дорабатывать его не оставалось времени.

Кристина и Беверли поползли вперед, а я, не скрываясь, двинул назад, прямиком к Гардисто.

Но только я перешел на бег, как он вдруг залил пространство перед собой синим пламенем. Я скорее представил, чем услышал отчаянный писк Тигра, его иконка поблекла. Через пару-тройку секунд огонь прекратился, Гардисто снова начал заряжаться, и я помчался во весь дух — это был мой шанс!

Уверен, что побил мировой рекорд, пробежав почти сто метров менее чем за шесть секунд. С дистанции выстрела запустил сгусток плазмы из бластера в стража и, резко развернувшись, рванул обратно… но остановился через пару шагов и бросился к роботу.

Оба раструба нависли надо мной, в них забурлило синее пламя, готовое хлынуть и сжечь меня вместе со «Щитом Предтеч»…

С разбегу я прыгнул под «руки» стража вперед головой и преодолел, наверное, метров восемь, чтобы дотянуться до выделявшегося на снегу кубика, поблескивающего синим.

Есть!

Металлический кубик уместился в ладони, но разглядывать его не было времени: в ноги ударил поток синего пламени, и прочность живой брони пугающе быстро начала сливаться.

Я кувыркнулся вперед и уперся в обжигающе холодный металл. Пламя било сверху в землю в считаных сантиметрах от меня, но урон больше не наносило. Я был в безопасности.

Когда Гардисто ушел на перезарядку, вдали затрещали выстрелы. Происходило это с другой стороны стража, я не видел, что там, но по интерфейсу понял: девчонки попали в беду. Рвануть к ним на помощь или…

Я посмотрел на куб в моей ладони.

Контроль управления Гардисто, стражем 9-го уровня

Редкость: эпическая.

Стражи серии «Гардисто», созданные древними рехегуа, обучаемы и за счет боевого опыта способны становиться сильнее. После разрушительной войны и последовавшего упадка цивилизации секрет их производства утерян. Единичные экземпляры переданы цивилизацией рехегуа в дар Сидусу.

Страж создан из умного сплава, принимающего любые формы. В качестве источника энергии использует реликтовое излучение. Атакует потоками темной энергии, нанося 1200–1800 урона в секунду.

Оценочная стоимость: 81,9852 монеты Сидуса.

Активируйте, чтобы привязать и использовать боевого питомца!

Сжав кулак, я пожелал активировать кубик. Он стал податливым, как тесто, размяк и растекся по запястью, сформировав синий браслет. В его описании последняя строчка сменилась на: «Владелец: хомо Картер Райли».

Я слишком долго возился — девчонок убили. Зато возле иконки погибшего Тигра появился значок синей капли: «Гардисто, страж 9-го уровня». Никаких элементов управления не обнаружилось, и тогда я подумал: «Прикончи моих врагов».

Поверхность робота заволновалась, безмолвной гигантской каплей ртути Гардисто шустро покатил к вольтронам, на ходу вырастив третью конечность-оружие.

Я, держа бластер наготове, пошел за ним.

Мне даже не пришлось стрелять.

Конец первой книги

Картер вернется поздней осенью.

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

https://author.today/work/204215

Content

Сугралинов Данияр Саматович Вида своего первый

Пролог

Глава 1. Вида своего первый

Глава 2. Спустя десять лет

Глава 3. Начало пути

Глава 4. Космопорт

Глава 5. Три варианта

Глава 6. Звезда

Глава 7. Сидус

Глава 8. Первый защитник

Глава 9. Щит Предтеч

Глава 10. Отщепенцы

Глава 11. Люди и другие фантастические…

Глава 12. Галактический рынок

Глава 13. Предел мечтаний

Глава 14. Кластер хомо

Глава 15. Помощь

Глава 16. Третий мод Головы

Глава 17. Блеф

Глава 18. Тигр, тигр!

Глава 19. Первый бой

Глава 20. Дешево и сердито

Глава 21. Командная работа

Глава 22. Ежедневный турнир

Nota bene