Данияр Сугралинов

Сидус 2. Вида своего защитник

Пролог. Рапторианец Туканг Джуалан

Сидус принял и инициировал представителей двенадцати цивилизаций, но лишь шесть были представлены в Верховном совете: четыре рапторианца, четыре вольтрона, два огья, да’ари, кур’лык и наоту. И то последние два набрали нужное количество голосов только из-за внутрипланетного кризиса на Кшассе, родной планете огья, из-за чего сразу два постоянных члена совета снялись с выборов в последний момент и отбыли на родину.

Редко когда совет собирался в полном составе, только по очень значительным поводам — как, например, тогда, когда решался вопрос, оказывать ли помощь вымирающей цивилизации Ксенны. Вот и сегодня собралось лишь шестеро — по одному представителю каждой расы.

Сферу заседаний Разум создал специально для Верховного совета. Совершенно непроницаемая для любых излучений, снаружи она напоминала огромный черный шар, а внутри располагались места, комфортные для представителей разных рас — сиденья, водоемы, различные насесты.

За рапторианский состав совета сегодня отдувался великий мастер преумножения Туканг Джуалан. Закончив рутинный доклад об очередном конфликте в финансовых кругах Сидуса, он занял свое место.

— Благодарю, советник, — сказал председатель совета, вольтрон Слахфиир. — Следующий вопрос — странный корабль хомо, прибывший три гектотика назад. Напомню, что внутрисистемный пассажирский лайнер, не оборудованный гипердвигателем, направлялся с Земли к Поясу астероидов в Солнечной системе. В пути он был захвачен вооруженными бандитами, сопротивление которым оказала группа под лидерством хомо Картера Райли. Во время столкновения лайнер якобы попал в зону гиперпрыжка другого шаттла и оказался на Сидусе. Шаттл при этом исчез и сюда не добрался. Все пассажиры лайнера, числом около тысячи, успешно прошли инициацию Разумом, после чего…

Голос вольтрона раздражал Туканга Джуалана. И дело было вовсе не в том, что его звуковые рецепторы, как и у всех рапторианцев, слабо развиты, а моды-усилители превращают и без того трескучую речь вольтрона в невыносимую, с этим все выходцы Рапторианской империи давно смирились. А вот память о Грозовой войне, или так называемой войне Первого контакта, все еще отзывалась болью у тех, кто в той бойне участвовал.

Советник Джуалан застал ту войну. Тогда, около ста усредненных лет назад, ведомые извечным любопытством рапторианцы вдоль и поперек исследовали родную систему в созвездии Скорпиона и наткнулись на червоточину — явление, как выяснилось позже, настолько редкое, что его можно назвать уникальным, ведь других червоточин не нашли по сей день, хотя все разумные расы Сидуса приложили массу усилий.

Червоточина вывела рапторианских разведчиков в родную систему вольтронов, которые и не догадывались, что у них под боком прячется гиперпространственный переход. Обе стороны имели четкие протоколы на случай первого контакта, и в обоих превалировал принцип «сначала бьем, разбираться будем потом».

Так началась многолетняя война. В итоге рапторианцев разгромили, они были вынуждены бежать с материнской планеты Сарисуру.

Скрываясь от преследования в пещерах соседних планет, рапторианцы нашли артефакт Предтеч, прошли его испытания и, как следствие, обнаружили Сидус. Оттуда они вернулись, став намного сильнее, и триумфально отбили родную систему. Туканг Джуалан очень не любил вспоминать о предшествовавших победе унижениях и отчаянии, что преследовали его семью в те времена. Но все равно невольно вспоминал — каждый раз, когда слышал или видел вольтрона.

Вот и сейчас голос Слахфиира запустил неприятные воспоминания, а вместе с ними появилось глухое раздражение, связанное с недавно объявившимися на Сидусе хомо — с точки зрения рапторианцев, омерзительно выглядящей расой разумных. Подобные им приматы доминировали на Сарисуру, пока пробудившийся разум не помог рапторианцам познать огонь и не научил создавать оружие. Те приматы давно вымерли, но генетическая память работала так же, как у тех же хомо при виде ядовитой змеи.

— Сколько можно обсуждать этот злосчастный лайнер? — проворчал Туканг Джуалан. — Да, его появление загадочно, но наша первоначальная версия, как мы все убедились, не подтвердилась. На лайнере не было никого особенного. Все хомо, прибывшие на нем, оказались нулевого уровня.

— Скажу больше, достопочтенный рапторианец Туканг Джуалан, — выдыхая искорки огня, вступил в обсуждение огья Викириа. — На этих хомо жалобы сыплются, как пепельный дождь в лавовый сезон.

Туканг Джуалан перевел взгляд с огья Викириа на остальных и заметил кое-что любопытное. Мелочь, незначительная деталь, не стоящая внимания, но свое состояние великий мастер преумножения нажил именно так — не упуская никаких мелочей. Сейчас такой мелочью показалось изменившееся выражение лица кур’лыка Анака Чекби, владельца «Лавки редких артефактов», который располагался на насесте позади Викириа.

Но стоило обратить на него внимание, и лицо кур’лыка снова стало невозмутимым, хотя за мгновение до этого выражало другую эмоцию. Но какую? Кур’лыки, ярые индивидуалисты, на Сидусе были представлены в крайне малом количестве — около тысячи особей на станцию с миллионами обитателей. Поэтому изучить их так же хорошо, как тех же да’ари, пока не успели. Лицевые щупальца кур’лыка были чуть напряжены, чуть трепетали, до того как упокоились, но что это значило? Несогласие? Нервозность? Скуку? Непохоже, ведь глазные яблоки кур’лыка, обычно беспокойно вращающиеся в разные стороны, не замерли, как случалось в таких ситуациях.

— Мы обязательно рассмотрим все жалобы на хомо с того лайнера, — сообщил вольтрон Слахфиир. — На данный же момент официальная позиция совета такова: все инициированные хомо с Земли имеют те же права и возможности, что доступны каждому гражданину Сидуса, но вместе с тем несут аналогичную ответственность.

— Лишние рты, — подал голос да’ари Ша’зер, свешивающийся с перекладины так, что его перевернутое лицо было на одном уровне с лицами всех остальных. — Бесполезная биомасса. Смердящие…

— Советник да’ари Ша’зер! — перебил его председатель совета. — Хомо не представлены в Верховном совете, а потому не могут ответить за себя, но это не повод оскорблять цивилизацию, прошедшую все испытания Предтеч! Хомо — полноправные члены Коалиции Сидуса.

— Да’ари Ша’зер, четыре по четыре кебаха его гнезду, говорит прямо то, что думает! — возразил председателю Туканг Джуалан. — Разве не это является важнейшим достоинством каждого члена Верховного совета? Разве не это ценит Разум Сидуса? Советник да’ари Ша’зер всего лишь озвучил то, что все мы и так думаем о хомо. Ведь так?

— Я говорил о пассажирах лайнера, — не согласился с ним Ша’зер, покачав головой на длинной шее, хотя его кожистые крылья говорили об обратном, трепыхнувшись вверх-вниз. От Туканга Джуалана этот жест не ускользнул. — Мы знаем прошлое пассажиров: отбросы общества, особи, признанные бесполезными на родной планете и отправленные глотать пыль и подыхать на астероидные рудники. Как мы и предполагали, большая часть этих новых так называемых граждан, осознав, что Сидус бесплатно покрывает все базовые потребности, заняла пассивно-выжидательную позицию. Меньше четверти из них взяли профессиональные модификации и начали искать работу. Еще меньше особей отправились пытать счастья на Арену. Остальные, за редким исключением, не покидают кластер хомо даже из любопытства.

— Лучше бы они все гнили в своем кластере, не высовывая в Нидум носа! — воскликнул огья Викириа. — За каких-то два гектотика — сотни жалоб!

Нидумом называлось созданное Разумом многомерное пространство трех Кубов, в которых происходило взаимодействие рас Сидуса. Космопорт, склады, Верховный совет, Арена, кварталы развлечений, Галактический рынок, магазины, фабрики, лаборатории и многое другое находилось в Нидуме.

— Вот только послушайте, — продолжал негодовать огья Викириа. — Два хомо, Хуан Соломон и Йозеф Мацукевич, подали совместную жалобу на хомо Картера Райли, который, цитирую, «цинично убил их товарищей», а именно хомо Грегора Маклафлина… хомо Альфредо… в общем, еще трех хомо.

— Не тот ли это Картер Райли, который был капитаном того самого лайнера? — поинтересовался наоту Ги.

Советник Ги — безликий, бесформенный и загадочный, как все наоту, — был единственным представителем расы в совете. Даже голос его звучал таинственно, словно тысячи трущихся чешуек шептались между собой в преддверии кислотной бури. Туканг Джуалан невольно содрогнулся, как это сделал бы любой рапторианец, уловив речь наоту, — генетическая память все еще хранила информацию о древних хищниках, обитавших на Сарисуру, которые так же шелестели за мгновения до атаки.

— Хомо жалуются на хомо! — Туканг Джуалан негодующе выдохнул бурое облако. — Если дошло до такого, надеюсь, Разум наказал виновного отрицательным рейтингом!

— Разум проигнорировал жалобу, — развел руками огья Викириа. — Я подал повторную, попросив обосновать решение: как оказалось, убийство состоялось в рамках лицензионного поединка с модулем «Битва малых групп».

— Вы явно невзлюбили этого хомо, — пробормотал кур’лык Анак Чекби, но его услышали.

— Мне безразличны все хомо, — возразил огья Викириа. — Но конкретно на этого очень много жалоб. Рехегуа Убама подал официальный протест на Картера Райли за отказ завершить лицензионный поединок. Созерцатели боя все как один запросили возврат денег.

Туканг Джуалан внутренне содрогнулся. Этот Картер Райли очень сильно подставил бедолагу рехегуа Убаму — способного охотника, не первый год работавшего на рапторианца. Странно, что подчиненный ничего не рассказывал, ведь теперь Убаму могут лишить лицензии, и он будет не вправе проводить бои вне Арены Сидуса.

— Следующая жалоба, — объявил огья Викириа. — Да’ари На’лек и Ша’фир в свой первый же день на Арене наткнулись на Картера Райли и, по их словам, почти выиграли, но хомо использовал какой-то нечестный прием, убив их голыми руками.

Услышав эту явно неадекватную претензию, встрепенулся вольтрон Слахфиир, ярый поклонник Арены:

— Это жалоба высосана из ничего!

Даже советник да’ари Ша’зер не стал заступаться за своих земляков, согласившись с мнением Слахфиира.

— Я думаю, огья Викириа хотел показать нам нечто иное, — ответил ему Туканг Джуалан. — Этот хомо Картер Райли умудрился нажить врагов в считанные гектотики.

— Вы правы, — подтвердил огья Викириа. — Даже никчемные каккерлаки подали на него две жалобы! Член группы Картера Райли пытался застрелить из тазера рабочего каккерлака, а сам Картер Райли оскорбил каккерлаков, работающих в квартале сексуальной разрядки.

— И что Разум? — скептически поинтересовался наоту Ги.

— Проигнорировал все — я повторяю, все! — жалобы на этого хомо. — Огья Викириа сложил руки на груди, возмущенный решением Разума.

Сразу после этого остальные члены совета загомонили, зашелестели, затрещали, изливая накопившееся недовольство расой хомо. Туканг Джуалан, по своему обыкновению, тоже изобразил негодование, а сам внимательно изучил каждого.

Подавляющее большинство совета с самого начала отнеслось к появлению на Сидусе лайнера хомо резко отрицательно, но сейчас, подогретое докладами и жалобами, активно призывало к пересмотру правил проживания на станции и ограничению гражданских привилегий. Обыватели считали, что бесплатная еда и кров — заслуга Разума, чьи ресурсы безграничны, но это было, конечно, не так. Туканг Джуалан знал лучше многих, что никакие ресурсы не безграничны, а у любой щедрости и благотворительности есть пределы.

— Лишние рты! — твердил огья Викириа. — От хомо одни проблемы! Да, мы не можем изгнать наглых новичков, это нарушение Кодекса, но пересмотреть социальную политику — в полномочиях совета!

И снова — мелочь, деталь, ерунда, но все же — кур’лык Анак Чекби молчал, словно для него решение Разума о Картере Райли сюрпризом не стало. Туканг Джуалан решил присмотреться к владельцу «Лавки редких артефактов» серьезнее, приставив к нему своих соглядатаев. У него были свои глаза и носовые щели в каждом квартале Нидума.

— Давно пора отключить поддержание Разумом неуязвимости! — завел старую песню огья Викириа. — Эта статья Кодекса имела актуальность на заре освоения Сидуса, когда еще были свежи раны войны Первого контакта, но сейчас население станции растет в геометрической прогрессии… Мы тратим на неуязвимость граждан непозволительно много ресурсов! За сотую долю от этих расходов мы можем создать полноценную службу безопасности! А за счет высвободившихся мощностей можно повысить лимит производства шаттлов-скаутов! Всем нам жизненно необходимы новые земли!

На каждом заседании фракция огья поднимала вопрос об отключении неуязвимости на Сидусе, и каждый раз председатель Верховного совета, вольтрон Слахфиир, снимал тему с повестки, потому что всеобщая безопасность граждан Сидуса — вещь монументальная, определяющая все бытие на станции. Сидус равно безопасность, точка.

Но огья не теряли надежды лишить граждан неуязвимости. Вот только в чем причина такого рвения? Экономия ресурсов? Во имя у’раптоса, это не причина, а обертка, в которой огья продают что-то иное. Туканг Джуалан привык к тому, что в сообществе множества инопланетных видов всегда будут существовать вещи, недоступные его логике, но в данном случае вопрос был слишком важным, чтобы его игнорировать.

— У меня вопрос к советнику огья Викириа, — сказал он, поднявшись. — Я понимаю, что, как обычно, честного ответа не будет, но все же спрошу: почему вы, огья, так стремитесь к этому? Не в том ли дело, что оба советника-огья так или иначе сколотили свои капиталы на оружии и боевой экипировке? Смею предположить, что при действующей неуязвимости на Сидусе вы теряете клиентов.

Владелец компании «Викириа-Гронн», производившей боевую экипировку эпического качества, не смутился — наоборот, рассмеялся так, что под его кремниевой кожей забурлила раскаленная плазма:

— На Сидусе обитает менее одного процента от населения ясного пространства, советник! Моя же компания в первую очередь ориентируется на тех, кому грозят опасности реального мира, а не стерильные — на Арене…

Огья продолжал распинаться, остальные терпеливо внимали, надеясь, что тот не станет злоупотреблять своим правом на развернутый ответ в дискуссии, а Туканг Джуалан, скрывая скуку, подумал, что Викириа по-своему прав: в галактике около четырехсот миллиардов звездных систем, а изучено меньше тысячи. Исследованная галактика — это «ясное  пространство», и оно очень мало. В противоположность ему «смутное пространство» — неизученный космос. И что там происходит, неизвестно. Но только глупец может думать, что ничего.

К сожалению, при жизни Туканга Джуалана вряд ли удастся исследовать и сотую часть галактики, даже несмотря на то, что существуют гиперпрыжки. И даже если представить, что вычислительные ресурсы безлимитны. Основная причина этого в том, что гиперпрыжки осуществляются только по известным данным в системе координат Предтеч. Проще говоря, если в какой-то точке галактики никто с Сидуса не бывал, эта самая точка в системе координат еще не обозначена. А прыгать наудачу — глупее не придумаешь. Мало того что потратишь огромные вычислительные мощности, так еще и рискуешь застрять в глубоком космосе вдали от обитаемых систем или угодить прямиком в планету, звезду или черную дыру.

В общем, освоение галактики — процесс длительный, требующий огромных усилий и времени. Потому изучены только ближайшие к Сидусу звездные системы, открытые наудачу, методом засылания миниатюрных роботизированных скаутов. Чем дальше находится система, тем дороже посылать скаутов, потому инвесторы в поисках новых планет, подходящих для колонизации или богатых ресурсами, предпочитали урезать издержки.

— Вы всерьез считаете, что если увеличить рынок сбыта на один процент, то наши доходы существенно увеличатся? — ехидно поинтересовался огья Викириа. — Тогда вам не помешает повысить показатель «Разума», рапторианец!

Огья придумал еще несколько оскорблений, провоцируя рапторианца. Туканг Джуалан выдал клубы побагровевшего пара из носовых щелей, щелкнул челюстями, но сдержался. Обстановку разрядил вольтрон Слахфиир, ударив молнией в пол. Добившись внимания, он призвал к порядку, а потом на правах председателя совета отключил возможность звуковой коммуникации обоим.

— Советник Викириа, вам первое предупреждение за нанесение личных оскорблений советнику Тукангу Джуалану! — рявкнул он. — Давайте не будем отвлекаться по таким незначительным поводам, как жалобы на какого-то хомо, только прибывшего на Сидус! Между нами: да, все мы испытываем неприязнь к расе хомо, у них тяга к нарушению правил. Очевидно, некий эволюционный дефект. Но я повторяю: раса признана Разумом и является частью Коалиции Сидуса. Смиритесь.

— С этими хомо точно что-то не так, — подал голос кур’лык Анак Чекби, который сегодня вел себя менее активно, чем всегда. — Вы знаете, что я, как торговец с самым высоким рейтингом на Сидусе, лично подбираю редчайшие артефакты для моей лавки. Естественно, что в поисках таковых я периодически навещаю своих поставщиков в колониях и родных мирах почти каждой расы Сидуса. Заметьте, я сказал «почти». Даже Рой каккерлаков всегда находит, что предложить мне в обмен на новейшие модификации и редкие ресурсы. Но мир хомо? По какому праву они закрыли Солнечную систему от нас? Да и как, скорлупу вашу вдребезги, им это удалось?

Слова кур’лыка напомнили всем членам совета еще об одной мистической загадке, связанной с хомо. С недавнего времени их родная Солнечная система закрылась для гиперпрыжков извне для всех разумных, кроме самих людей. То есть не сама система закрылась, а словно что-то невообразимо могущественное запретило любые гиперпрыжки в мир хомо.

Если на борту был хоть один разумный нечеловек, процессоры гипердвигателей, бешено пожирая ресурсы, считали и не могли рассчитать координаты для гиперпрыжка. Но стоило нечеловеку покинуть борт, как все сразу налаживалось.

Удивительно, но сами хомо понятия не имели, почему так происходит. Разум Сидуса ответов на этот вопрос не имел, а высокопоставленные хомо, сознание которых сканировалось (не очень легально, разумеется, и скрытно), в лучшем случае предполагали, что запрет на появление инопланетян в Солнечной системе связан с секретными действиями правительства Земли.

— Как удалось провернуть подобное, непонятно, — ответил кур’лыку Туканг Джуалан. — Но очевидно, что это произошло недавно. Мало кто знает, но цивилизацию хомо во время войны Первого контакта открыл рапторианец Сатонг Накам. Он был великий буфо, мыслитель и прорицатель, а стал беженцем, как и мы все. После открытия Сидуса буфо Сатонг Накам оборудовал свой шаттл гипердвигателем и прыгнул наудачу — и оказался в системе хомо. Хвала его находчивости, универсальному переводчику и моду метаболизма — проникнув в планетарную информационную сеть, Сатонг Накам «изобрел» децентрализованную финансовую систему, чтобы, используя слабосильные вычислительные мощности хомо, вернуться на Сидус.

— Слышал, хомо по сей день используют ее, — прокомментировал кур’лык Анак Чекби. — Наравне с монетами Сидуса.

— Так и есть, — выпустив зеленоватый пар, согласился Туканг Джуалан. — А что касается хомо, вероятно, их истинные возможности нам только предстоит узнать. Да, они сейчас самые отстающие из всех рас Сидуса. Сами посудите: не считая родной Земли, у них пара недоразвитых колоний под примитивными куполами и несколько убогих станций в системе. Пара занятых ими планет в системах Крац и Спика не являются полноценными колониями хомо — на них выкуплены права, там начата добыча ресурсов, а совокупное население составляет менее тысячи особей. На том злополучном лайнере прилетело и то больше.

— Их технологии отстают от наших, — злорадно встрял огья Викириа. — Их плоть крайне уязвима. Даже диапазон комфортных для них температур ужасно узок.

— Да, да и да, — ответил Туканг Джуалан. — И все же только их родная система абсолютно защищена от всех внешних вторжений.

— Уверен, дело в какой-то аномалии, — возразил наоту Ги. — Нет технологий, которые сводили бы с ума гипердвигатель, потому что в расчетной массе присутствует нечеловеческая ДНК. Это вне любой логики! Разум уже работает над решением этой задачи.

Рапторианец опустил взгляд, скрывая досаду. Для него любые случайности, загадки и совпадения сигнализировали: внимание, опасность! Для огья, вольтрона, да’ари и кур’лыка было унизительно думать, что хомо хоть в чем-то превосходят их народы. Нет, такого не может быть! Это какая-то аномалия! Да, конечно.

— Советники, думаю, мы уделили достаточно времени хомо, — объявил вольтрон Слахфиир. — Сегодня на повестке еще два вопроса, кои я предлагаю рассмотреть.

Первый вопрос касался подключения Ксенны к Вратам Сидуса. Колонии, развиваясь, могут подать в Совет заявку о подключении своего мира к гиперпространственным Вратам — это удешевляет логистику на два порядка.

Однако Ксенна была не колонией, а родным миром расы ксеннианок — разумных гуманоидов, по физиологии схожих с хомо. Планету постигла страшная участь, она столкнулась с астероидом. Выжили лишь те, кто на тот момент обитал на орбитальной станции или успел эвакуироваться с поверхности.

На соседней планете эти выжившие нашли Куб Предтеч, прошли все испытания и вступили в контакт с Верховным советом. Однако еще ни одна ксеннианка не достигла Сидуса, а потому раса официально не числилась в Кодексе.

Даже вопрос с гиперпространственными Вратами, которые подключат Ксенну к Сидусу, поднял кто-то из советников, а не ксеннианки. Причина очень проста: уникальные ценные ресурсы, появившиеся на планете после катаклизма. Постройка Врат окупилась бы довольно быстро, но Туканг Джуалан проголосовал против, как и еще два советника. Мир был опасен даже для ксеннианок из-за аномальных мутагенов, вызывающих необратимые, часто летальные изменения в организме любого живого существа. Не хватало еще занести их на Сидус!

Проголосовавшие за подключение Врат да’ари Ша’зер и огья Викириа остались в меньшинстве.

Как и на предыдущих заседаниях, последний вопрос снова был о космических пиратах. Планета Ингус в системе Тиру, которую почти все называли просто Базаром, стала прибежищем для всех тех, кого отверг Сидус. Конечно же, изгои — разумные самых разных рас — не питали теплых чувств к гражданам станции. Пираты совершали рейды на обитаемые миры, за мгновения до гиперпрыжка брали на абордаж и угоняли грузовые корабли, взимали «налог на спокойствие» с колоний, а если те отказывались платить, сжигали их дотла.

— Не в функциях совета бороться с пиратами и охранять колонизированные миры, — напомнил всем известный факт Туканг Джуалан. — Колонии и торговые корпорации должны сами учитывать эти риски и вкладываться в собственные защитные орбитальные станции или нанимать охранные корабли.

Да’ари Ша’зер, в своем мире сделавший карьеру космического адмирала, спал и видел подобный флот в собственном распоряжении, только на Сидусе. После очередных тревожных новостей с окраин он и поднял вопрос противодействия пиратам. Председатель совета предложил рассмотреть вопрос создания Объединенного флота Коалиции Сидуса, который бы финансировался не только советом, но и колониями, и предложение неожиданно было принято.

— Колонии и так платят пиратам «налог на спокойствие», — вынес вердикт вольтрон Слахфиир. — Пусть лучше платят Сидусу, а мы их защитим. Голосуем.

Каждый советник увидел в интерфейсе два варианта: за и против. Бережливый во всем Туканг Джуалан всегда был против любых действий, связанных с экспансией Сидуса. Пусть Верховный совет отвечает только за Сидус, а колонии сами разберутся. А то сегодня — свой флот, завтра — армия, а закончится все большой войной с колониями, которые захотят чуть больше независимости. Да, Верховный совет, по сути, контролировал все происходящее на Сидусе — во что вложить ресурсы и по какой цене их скупать, куда открыть гиперпространственные Врата, какими привилегиями наделить граждан, а какие, напротив, отнять, да много всего.

Любые решения совета рождались не на ровном месте, и за каждое советники несли ответственность перед избравшими их гражданами. Неверные решения имели последствия: граждане всегда могли выразить недоверие советнику, а Разум — наказать понижением рейтинга. Наверное, поэтому Верховный совет никогда не вмешивался в дела вне Сидуса.

И все же сегодня кое-что изменилось. К изумлению рапторианца, все, кроме него, проголосовали «за» и приняли предложение да’ари Ша’зера, который даже не пытался скрыть ликование, взлетев под купол Сферы.

Единственным голосом «против» немедленно воспользовался председатель:

— Ответственным за реализацию проекта предлагаю назначить советника Туканга Джуалана, как наименее заинтересованное лицо. Голосуем.

— Что? — изумился рапторианец, но было поздно. Большинством его кандидатуру утвердили.

Кислотная кровь мастера преумножения вскипела, и все же он скрыл эмоции и поблагодарил советников за доверие. Не то чтобы его тяготила эта ответственность, но весь рапторианский квартал Сидуса через пять гектотиков ждал великого буфо Биджака Джахата, главу одного из шестнадцати Великих домов Сарисуру. Туканг Джуалан должен был принять большого гостя у себя, потому что Дом Джахатов не был официально представлен на Сидусе и не вел никаких дел. Ну, кроме того, что активно отправлял своих юнцов постигать на Арене премудрости боев с инопланетчиками, считая это важным этапом подготовки ко взрослой жизни.

Финальный вопрос заседания озвучил кур’лык Анак Чекби. Встопорщив лицевые щупальца, он попросил внимания, но заговорил не сразу, словно сомневался, стоит ли вообще этим делиться.

— Советники, прошу зафиксировать очередной инцидент, связанный с юяй. На этот раз были похищены четверо хомо. Примечательно, что все они относятся к группе Картера Райли, жалобы на которого мы уже обсуждали. Я узнал об этом от самого хомо Картера Райли, после чего сделал запрос Разуму. Как и раньше, похищение совершено парой юяй, прибывших за гектотик до этого.

— Давно пора закрыть Сидус для неинициированных рас! — оседлал любимого химару огья Викириа. — Если совет раз за разом отметает мои инициативы по отключению неуязвимости, то ради безопасности наших же граждан пусть прислушается к этой проблеме!

— Достаточно популизма на сегодня, советник огья Викириа, — недовольно потрескивая разрядами, ответил вольтрон Слахфиир. — За последний усредненный год исчезли лишь четверо, не считая хомо. Итого восемь, в то время как в карманных измерениях станции теряется на два порядка больше разумных. К тому же мы не знаем, похищения ли это или добровольное сотрудничество. По крайней мере, судя по записям Разума, все исчезнувшие — да’ари, кур’лык и два рапторианца — покинули станцию без сопротивления.

— Но все улетели на шаттле юяй? — спросил огья Викириа.

— Все.

— Как и четверо хомо, — добавил кур’лык Анак Чекби. — Осмелюсь заметить, что хоть я и не знаком с другими исчезнувшими, но мой соотечественник Тензин Конгбу, как и я, торговец и часто отлучается с Сидуса. Может быть, он просто затеял какое-то партнерство с юяй? Тогда, возможно, остальные исчезнувшие тоже имели свои причины улететь с юяй.

На этом заседание бы завершилось, но внутреннее чутье Туканга Джуалана взбунтовалось. В детстве ему прочили будущее великого буфо, а потому мастер преумножения прислушивался к интуиции. Вот и сейчас что-то заставило его возразить, пусть ему и очень хотелось покончить с советом и поскорее вернуться к себе, чтобы заняться созерцанием внутреннего «я».

— И все же нельзя оставлять этот вопрос без нашего внимания, — сказал Туканг Джуалан. — Предлагаю, если исчезновения повторятся, автоматически предлагать задание Верховного совета любому, кто запросит помощь Разума на эту тему. Думаю, четыре монеты станут достаточным вознаграждением для того, кто добудет информацию об этих похищениях или юяй.

Это предложение утомленные советники приняли единогласно.

Глава 1. Узы крепче семейных

— Ну скажи, Картер, зачем делать такой длинный перерыв перед финалом? — недоумевала Беверли Синклер. — Шесть тиков! Никто не устал, дали бы нам подраться и отпустили! — Повернувшись к Крисси, сидевшей передо мной, она кивнула: — Скажи, подруга, разве я неправа?

— Я тебе не подруга, — ответила Крисси, пожав плечами.

Было очень похоже на то, что и для нее полтора часа ожидания превратились в нервотрепку — Беверли хмурилась, ныла, ходила туда-сюда, мельтешила передо мной и требовала поддержки от Крисси. Уж лучше бы бросили нас сразу на поле боя, чем слушать нытье Беверли Синклер.

Короче говоря, перерыв перед финальным боем турнира пришелся некстати. Беверли, закончив с этой темой, переключилась на наших соперников по финалу.

— По статистике боев Арены, комплектация у них топовая, — замогильным голосом объявила она. — Огья, рапторианец и вольтрон. Убойная связка.

— По той же статистике команда из трех хомо почти всегда проигрывает, — устало ответил я. — А мы за пятнадцать боев ни разу не проиграли и дошли до финала.

— Но все трое — пятого уровня! В топовом эквипе! С убойными пушками! — чуть не плача, воскликнула Беверли. — А вы с Крисси оба нулевки! У нас никаких шансов против «Высших»!

Я повернулся к Крисси. Она подмигнула мне, улыбнулась. Вчера, когда ставки в обычных поединках были близки к нулевым, Беверли вела себя спокойнее. Ну да, поначалу срывалась на нас, но так не паниковала. Сейчас же, когда большие даже для нее награды были так близки — на расстоянии одной победы, — ей снесло крышу.

Мы же с Крисси были спокойны. Неизвестно, какие награды за второе место, но примерный порядок призовых мы уже знали. Этих денег точно хватит на то, чтобы выяснить у Разума координаты, куда прыгнул звездолет юяй с нашими друзьями на борту. Возможно, если продать что-то из наград, хватит и на фрахт судна.

К тому же, даже если не хватит, турниры-то проводятся каждый день! Победитель не имеет права участвовать в таком же турнире в этом сезоне, а проигравший финалист — легко.

— Если я сегодня не верну долг рапторианцу Тукангу Джуалану, мне крышка, — после долгого молчания призналась Беверли. — Знаю, знаю, вы считаете, что это мои проблемы… Но на самом деле это теперь и ваши проблемы тоже.

Несколько секунд я изумленно молчал, пытаясь усвоить информацию. Наконец не выдержал и рявкнул:

— Что?! Что ты сказала?

— Вчера я была у него. Ну, сразу после того, как мы с вами разошлись. Пообещала, что сегодня верну основной долг и, если получится, проценты по нему. Если не смогу, мне придется отдать ему все, чем владею, а потом он отправит меня добывать нултиллиум и отрабатывать долг до самой смерти. Ждать ее недолго, потому что люди на этих рудниках мрут быстро даже с универсальным модом метаболизма и высокой «Адаптируемостью». Уж очень злобное вещество.

— А мы-то здесь при чем? — фыркнула Крисси.

— Формально — ни при чем. Но вы не знаете Туканга. Он много лет подряд состоит в Верховном совете Сидуса! У него все везде подвязано, понимаете? Это вам не какие-то примитивные юяй, за Тукангом Джуаланом стоит один из сильнейших Великих домов Сарисуру, который не гнушается ничем. Он в курсе, что я в одной с вами команде, а рапторианцы считают, что совместные бои на Арене создают узы крепче семейных. Для него вы теперь — мои близкие. Естественно, если я не смогу вернуть долг, он начнет выбивать его из вас.

— Да пусть катится к черту, — выдохнул я, успокоившись. — Что он нам сделает?

Беверли закатила глаза и протянула:

— О, Картер, поверь мне, ты не хочешь ссориться с Тукангом Джуаланом. Плевать ему на Разум, его люди просто затащат тебя в карманное измерение и выбьют все, что им нужно. Почему, думаешь, у меня все еще положительный рейтинг? Да потому что этот ростовщик ссужает деньги на доверии, ведь никому и в голову не придет кинуть его.

— Тебе же пришло, — фыркнула Крисси. — Плюнь, ничего он тебе не сделает, если договора нет. А нам уж тем более, потому что мы не брали у него никаких денег. Думаю, ты нас просто разводишь, королева драмы, чтобы накачать перед финальным боем.

Я прямо ощутил ярость и гнев, захлестнувшие Беверли, но женщина сдержалась. Сделав глубокий вдох, она выдохнула и спокойно сказала:

— Я вас предупредила. Пойду пройдусь, а то сейчас кровь закипит…

Поднявшись с кресла, она вышла из зоны отдыха и исчезла в толпе. Даже если не вернется вовремя, нестрашно, Распорядитель вытянет ее на поле боя из любой точки Арены.

Впрочем, до финала была еще уйма времени, и Крисси откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Я сделал то же самое, чтобы привести мысли в порядок и проанализировать прошедшие бои турнира.

Ключевым стал, конечно, первый раунд, в котором я получил охранного стража серии « Гардисто», созданного древними рехегуа. Из его описания следовало, что этих стражей осталось очень мало, а единичные уцелевшие экземпляры переданы в дар Сидусу.

Все стражи «Гардисто» созданы из «умного сплава». Не знаю, как именно обеспечивается разумность материала, но он легко принимает любые формы, а в качестве источника энергии использует реликтовое излучение. Вне Арены я держал стража в его собственном карманном измерении, отправляя его туда командой с управляющего браслета — древние рехегуа, создавшие стража, знали толк в физике пространства уже тогда, когда мы, люди, охотились на мамонтов.

Однако все меняется. И рехегуа, и люди, которых инопланетяне зовут просто хомо, потому что именно так представили нашу расу Лингвист, Пилот и Навигатор, занимают одинаковое положение на Сидусе и вроде бы даже равны в правах и привилегиях… но только на бумаге.

При внешней благожелательности и отзывчивости чужих я каким-то шестым чувством ощущал их недоброжелательность, недоверие в лучшем случае, скорее, презрение и брезгливость по отношению к нам. Возможно, дело бы в том, что у нас на лбу было написано, что мы новички, а наши карманы пусты?

Что ж, тем приятнее было сбивать спесь с высокомерных соперников. С Гардисто на нашей стороне это было несложно, и каждый раз, покидая поле боя, я мысленно благодарил Фортуну за такой подарок. Впрочем, благодарить нужно хомяка Тигра, ведь именно он разрядил пушки стража, дав мне шанс до него добраться. Кроме того, если бы не хомяк, я бы стрелял в Гардисто издали и вряд ли заметил бы с такого расстояния миниатюрный кубик, с помощью которого можно управлять стражем.

К сожалению, никакого опыта и очков рейтинга за этот и все последующие бои никто из нас не получил, поэтому осталось неизвестным, как Распорядитель оценил подвиг Тигра. Как объяснила Беверли, все награды будут рассчитаны, исходя из итоговой позиции команды в турнире.

Следующие восемь боев прошли очень гладко. Новый питомец, Гардисто, вызвавший бешеный восторг девчонок, с первой же секунды битвы устремлялся к врагам, заливая их темной энергией в три ствола, и даже если им удавалось разбежаться в разные стороны, мы просто отлавливали их по одному. Неважно было, кто нам попадался — под потоками синего пламени одинаково быстро умирали враги любой расы.

В десятом бою на Гардисто впервые нашлась управа. Лидер противника, рехегуа пятого уровня, выдал залп из незнакомой мне пушки. Страж заискрил розово-фиолетовой паутиной разрядов, замедлился и стал не только передвигаться как черепаха, но и перезаряжаться намного медленнее. Рапторианец и кур’лык, напарники рехегуа, превосходили уровнями Беверли, а без прикрытия Гардисто пришлось несладко. Но нам все же удалось перевернуть ход боя.

Во-первых, помогли мои боевые модификации «Блеф» и «Притяжение урона» — я прикрыл девушек без последствий для себя. Благодаря первому моду я мог на шесть секунд заменить себя своей копией, а с помощью второго — перетягивать вражеские атаки на себя.

Во-вторых, спас «Щит Предтеч», живая броня, которую мне все же пришлось отключить, когда она исчерпала положенный лимит прочности.

В-третьих, дебаф медлительности стража продлился меньше минуты. За это время нам удалось обнулить защитный мод рехегуа и уполовинить его жизнь. Оживший Гардисто добил его, не дав себя снова затормозить, после чего бой был сделан.

Одиннадцатый бой запомнился тем, что противникам, трем рапторианцам, помогали сразу шесть питомцев. Когда в начале боя Гардисто залил врагов темной энергией, те стали отступать, атакуя в ответ. Первую атаку стража пережить им помогли защитные моды, вторую — очень сильно прокачанные жабокрылы. Маленькие дракончики изливали на раненых владельцев зеленоватое пламя, которое в считанные секунды исцеляло их полностью.

Из-за перекрывавшего обзор стража мы слишком поздно сообразили, что происходит — к этому моменту остальные питомцы врагов окружили нас, и быть бы беде, если бы не «Блеф». За время его действия я принял на себя основной урон, одновременно помогая девушкам прикончить разнородных монстров: трехметровую змею на шести лапах, странного вида дроида, атаковавшего меня энергетическим копьем, и отвратительного плоского слизняка, которого я не видел ровно до той секунды, пока он не обрел объем и не обволок мою ногу. Ноги я сразу лишился, но успел прикончить тварь, а потом вернул конечность с завершением «Блефа».

Когда мы отстреляли жабокрылов, наши проблемы закончились — Гардисто, сильно поврежденный, но функционирующий, помог нам добить противников.

После этого боя я поинтересовался у Беверли, сколько питомцев можно брать с собой на Арену. Она ответила, что пределов нет, но и смысла тащить туда зверинец — тоже, ведь опыт среди питомцев делится на всех, и лучше быстро прокачивать одного-двух, чем возиться с множеством.

Последние три боя перед финалом дались легче, чем предыдущие два. Нет, команды противников были серьезные — из смешанных рас, четвертого-пятого уровней, в отличной экипировке, с хорошими модами и оружием. Но все это меркло в сравнении с мощью Гардисто. Атаки стража обнуляли их защитные моды, подвижностью он им не уступал и всегда располагался на поле боя так, чтобы перекрыть линию обстрела. Лишь раз, в полуфинальном бою, врагам удалось убить стража, но к этому моменту их осталось только двое, и были они такие потрепанные, что не доставили нам никаких проблем.

Поэтому паника Беверли из-за «Высших», наших противников в финале, «убойной связки» огья, рапторианца и вольтрона, пусть даже в дорогой экипировке, отклика у меня не вызвала. Ну и что, что они пятого уровня? Гардисто-то девятого!

Стоило так подумать, как я почувствовал, что рядом кто-то появился. Открыв глаза, я увидел перед собой наших противников — команду «Высших» в полном составе.

Кто-то из них оградил нас силовым полем, и все звуки за его пределами как отрезало.

— Четыре по четыре кебаха вашему дню, хомо Картер Райли! — поприветствовал меня капитан «Высших», рапторианец Пегул’Янкват. — Множество зависти омрачило сердца истовых поклонников Арены, когда вам удалось заполучить стража!

— Нужно запретить выставлять в бой питомцев, превышающих уровни бойцов! — возмущенно выдохнув пламя, воскликнул огья Асарикавиа. — Если бы не страж, вы бы вылетели в первом же бою!

— Кто я, чтобы спорить с Распорядителем? — пожал я плечами. — Или с Разумом? Всего лишь пылинка на подошве вечности.

Некоторое время вся тройка наших противников по финалу стояла в ступоре, пытаясь осмыслить мои слова. Наконец заговорил до того молчавший вольтрон Стеркстойер:

— И древний рехегуанский страж бы вам не помог, хомо, если бы мы задались целью победить. Еще три боя назад мы, предполагая, что «Тигры» выйдут в финал, начали продумывать стратегию против стража.

— Как успехи? — ехидно поинтересовалась Крисси.

— Страж не подчиняется хомо Картеру Райли в полной мере, — ответил вольтрон. — Получив команду, он выполняет ее и в это время игнорирует все остальные. Один из нас отвлек бы его и выстоял под защитой легендарного мода, пока двое других уничтожали бы вашу слабую команду.

Мысленно я усмехнулся. Гардисто был вполне контролируемым, но действовал автономно. Я не мог приказать ему атаковать того или иного, он понимал мои мысли только в общем и именно что исполнял функции стража — охранял хозяина и атаковал того, кто нападал на меня. Учитывая, что с «Притяжением урона» получалось так, что все били по мне, Гардисто ранжировал врагов по степени опасности и устранял их по порядку. Таким образом тот, кого они планировали выставить против стража, стал бы для меня наименее опасным, и страж его бы проигнорировал.

Объяснять все это противникам было глупо, я просто развел руками:

— Наверное, это хорошая стратегия.

— Это действительно хорошая стратегия, — рыкнул рапторианец Пегул’Янкват. — К тому же у каждого из нас есть ионно-импульсные ружья.

Его слова прозвучали с таким торжеством, словно это супероружие решало исход любой битвы. Я сделал вид, что понял, решив сразу после разговора внимательно изучить вопрос.

— Несокрушимые доводы, уважаемый рапторианец Пегул’Янкват. Теперь, когда я знаю вашу стратегию, объясните, зачем вы мне о ней рассказали до боя?

— Мы не будем драться в полную силу, — ответил он. — Хотели уведомить вас, хомо, сразу, чтобы после боя вы не думали, что победили честно. Высокое самомнение может погубить любого, нашим долгом было предупредить вас.

— Ну дела! — воскликнула Беверли, которая, как оказалось, стояла за моей спиной. — А что так? А, поняла! Вы фармеры, так? Фармите турниры, но никогда не побеждаете в них до конца сезона, чтобы не потерять право на участие? Послушайте, раз вы такие крутые, охота вам барахтаться на дне лиги? Вы же «Высшие»! Поднимайтесь в следующий дивизион, там найдутся равные соперники! Минутку, не отвечайте! Ага! Поняла! Вы боитесь драться с равными, так? Ведь там вас быстренько превратят в «Низших», ха-ха!

— Хомо Беверли Синклер вызывает во мне повышенную степень раздражения, — треща разрядами, выдал вольтрон Стеркстойер. — Соратники, предлагаю изменить план — закончить фарм этого дивизиона и перейти в следующий.

— Принимается, — выдохнул облачко покрасневшего пара рапторианец Пегул’Янкват.

— Согласен, — выдав язык пламени изо рта, сказал огья Асарикавиа.

— Я поступил неразумно, раскрыв нашу стратегию, хомо Картер Райли, — сказал вольтрон. — Но вам это не поможет. Наилучшим выходом для вас станет неявка на бой. Избежите позора.

«Высшие» отошли в толпу поклонников и сходу включились в обсуждение грядущего поединка. Беверли, осознав, что натворила, побледнела, сделала движение, чтобы догнать, но передумала, обреченно махнула рукой:

— Да что со мной не так? Чемпионство же было в кармане!

Тем временем Крисси распаковала сэндвичи, раздала нам. Я откусил сразу половину, но насладиться едой не получилось — Беверли просияла, осторожно тронула меня и заговорщицки прошептала:

— Картер, в них много гонору, потому что в тринадцатом дивизионе им нет соперников. Сечешь?

— Что?

— Нужно ставить на нашу победу! Если сам боишься, дай мне взаймы монету! На нашу победу ставки один к шести!

— И не подумаю. К тому же победа в турнире была у нас в кармане, если бы ты не раздраконила вольтрона!

— Значит, ты и сам не уверен? Давай тогда поставим на наше поражение!

Поперхнувшись сэндвичем, я закашлялся. Беверли все время выдавала новые фортели, и с каждой минутой мне все больше хотелось избавиться от нее и никогда с ней не встречаться. Даже ее природные красота и обаяние померкли и потеряли волшебство. Более взбалмошной и проблемной женщины я не встречал.

— Нет! — мне пришлось прикрикнуть, потому что Синклер использовала запрещенный прием, уперевшись грудью мне в плечо, а сидевшая напротив Крисси уже готовилась сжечь меня взглядом.

— Как хочешь. — Беверли отпрянула и передвинулась к Кристине. — Крисси, золотко, помнишь, ты говорила, у тебя есть триста фениксов?

— Не помню, отстань! — Крисси демонстративно отвернулась.

Беверли тяжело вздохнула, уселась в кресло и надулась. Обе замолчали, и я наконец смог поразмышлять о тактике, но далеко в своих идеях не ушел, потому что в поле зрения появилась чья-то массивная фигура. Она остановилась между мной и Беверли, а над нею я прочел, что это человек, воин пятнадцатого уровня Ханг, который буквально пару дней назад подсказал нам с Крисси, как использовать помощь Разума в поиске наших пропавших друзей.

— Лекса, ты все-таки нашла кому заморочить голову? — весело поинтересовался Ханг.

Я покрутил головой, пытаясь найти ту, к кому он обращался, но, к моему удивлению, ответила ему Беверли. Сделав страшные глаза, она прошипела:

— Не здесь!

Воин обернулся, смерил взглядом меня и Крисси, кивнул:

— Вот так встреча, капитан Райли. Жаль, я не предупредил вас, что ни при каких обстоятельствах не нужно иметь дел с нею. — Он качнул головой в сторону Беверли. — Насколько мне известно, все, кто был достаточно глуп и имел дела с Лексой, пожалели об этом.

Что еще за Лекса? Профиль над головой девушки называл ее именно Беверли Синклер, а не какой-то там Лексой.

— Надеюсь, с вами она обойдется лучше, — добавил Ханг.

Злости или сарказма в его интонациях не было, скорее отеческая досада. Но не может же быть Беверли его дочерью?

— То, что она аферистка и кидала, нам известно, — ответил я. — Но в боях на Арене Беверли проявила себя очень хорошо. Если бы не ее помощь, нам пришлось бы туго.

— Мы дошли до финала, — подтвердила Крисси.

— О, она хороший боец, — улыбнулся Ханг. — Как бы то ни было, желаю вам удачи в финале, ребята. Не посрамите честь Земли!

Он похлопал меня по плечу, кивнул Кристине, после чего ушел, бросив перед уходом:

— Жаль, я не могу рассказать о тебе Алексу. Похоже, только ему было под силу приструнить тебя.

— Не смей говорить о нем! — вскрикнула Беверли, но Ханг уже исчез в толпе.

Мы с любопытством уставились на нее.

— Ле-е-екса? — протянула Крисси. — А кто такой Алекс? Ты у него тоже сперла что-то?

— Отвалите! — прошипела Беверли и отгородилась от нас клеткой с хомяком.

Тигр не возражал, слез с колеса и встал на задние лапки — рассмотреть, что происходит с девушкой. Сама Беверли прожгла нас взглядом разъяренной кошки, и мы поняли, что этой темы пока лучше не касаться. Не хватало нам еще перед финалом лишиться бойца. Эмоции — враг в битве, они отключают мозг.

Выбросив этот инцидент из головы, я вернулся к прерванным размышлениям над тактикой боя с «Высшими».

Итак… Три сильных противника в эпической экипировке и такими же защитными модами. Это значит, что даже Гардисто не пробьет их щиты с первой же атаки.

К тому же у них есть ионно-импульсные ружья. Посмотрев на аукционе, что это такое, я опознал то же самое эпическое оружие, которым рехегуа замедлял моего стража в десятом раунде. Настроение тут же ухудшилось, а торжество рапторианца Пегул’Янквата стало понятным. Заторможенный Гардисто ничем не поможет, а в прямом столкновении с мощными противниками у нас нет шансов.

Что же делать?

Подтянув за собой кресло, я сел между девушками.

— Так, давайте думать. Все обиды и призывы поставить на кон последние штаны предлагаю отложить. Сейчас важно победить.

— Да ладно, Картер! — воскликнула Крисси. — Да, я тоже хочу победить, но ты же сам говорил, никакой трагедии в проигрыше не будет. Ты что, правда веришь, что ее кредитор возьмется за нас?

— Даже если не возьмется, почему бы не замахнуться на победу? Поможем не только Беверли, но и нашим друзьям. Еще неизвестно, сколько денег понадобится на фрахт судна, на котором мы полетим их искать.

Беверли посмотрела на меня с благодарностью, кивнула. Крисси посерьезнела.

Я же напомнил им слова противников:

— Без стража нам придется несладко. Как его защитить от ионно-импульсных выстрелов — непонятно. Может, для питомцев тоже есть какие-то защитные моды?

Каждый из нас открыл игровой магазин и аукцион, лихорадочно пытаясь найти средство противодействия ионному урону, но от этой отчаянной попытки надышаться перед смертью не было проку, потому что времени почти не осталось. Я с бешеной скоростью проматывал список боевых модификаций в тщетной надежде найти что-то, что одним своим названием подскажет мне способ противодействия, но, конечно, не успевал даже вчитываться в мелькающие строчки.

В последний момент в череде серых, белых и зеленых названий я зацепился взглядом за синее — «Отмщение», боевая модификация. В голове щелкнуло — мод редкого качества!

Голос Распорядителя Арены в моей голове предупредил, что до переноса в бой остается пять секунд, потом четыре…

…и действовал я уже скорее на автомате. Все предметы, цена выкупа которых превышала размер моего кошелька, высвечивались блеклым. Синяя строчка была яркой, сочной, а значит, предмет мне по карману.

За несколько мгновений до того, как мир померк и снова проявился, я приобрел и активировал редкий боевой мод.

Глава 2. Андердог

Как и раньше, бой начался не сразу после переноса команд на арену. Тринадцать секунд до поединка — словно застывший кадр. Ни мы, ни «Высшие» не владели телами, нам было позволено лишь двигать глазами.

Ежедневный рейтинговый турнир 3х3

Финал: «Высшие» против «Тигров».

Состав боевой группы «Высшие» (3): рапторианец Пегул’Янкват (лейтенант), вольтрон Стеркстойер (лейтенант), огья Асарикавиа (лейтенант).

Состав боевой группы «Тигры» (3): хомо Картер Райли (рядовой), хомо Кристина ван де Вивер (рядовой), хомо Беверли Синклер (сержант).

Старт через: 11… 10… 9…

Я стоял между Беверли и Крисси, а рядом застыли два моих питомца: Тигр и Гардисто. Взъерошенный хомяк замер на задних лапах, набычившись, сосредоточенно и с прищуром глаз-бусинок изучая тех, кого хомяк намеревался разорвать в клочья. Метровая матово-фиолетовая капля казалась предметом интерьера или явлением природы, но я знал — как только дело дойдет до драки, древний страж Гардисто войдет в боевой режим, устремится вперед, увеличиваясь в размерах и отращивая оружие на ходу.

В турнирных боях арена вдвое больше, чем в обычных, поэтому соперники появились далеко от нас — метрах в сорока. Ровно между нами возвышался холмик в половину моего роста, который колыхался, как потревоженное желе, причем не отличаясь от окружающей грязи ни цветом, ни текстурой. Это и смущало — жидкая грязь стекла бы с холмика, обнажив его. Что-то там скрывалось, но гадать, что именно, не было времени, нужно просто иметь в виду, что туда лучше не соваться, и не забыть об аномалии в горячке боя.

Рапторианец Пегул’Янкват не соврал — его команда действительно была укомплектована ионно-импульсным оружием, с характерным для него стволом-воронкой. Такое оружие выбрасывает волну заряженных частиц, которая преодолевает силовые щиты и наносит радиационный урон живым тканям. Сначала небольшой, но эффект у такого урона накопительный, чем больше отхватишь, тем смертоноснее, а заливать нас им, чувствую, будут в три ствола.

В уровнях нас превосходили не только противники, но и их боевые питомцы — три одинаковых летающих слизняка, которые назывались халакка. Они зависли над своими владельцами и выглядели мерцающими полупрозрачными простынями, которые колышутся на ветру. Твари те еще, довелось уже сегодня встретиться с подобной. Обернувшись вокруг моей ноги, она переварила ее в считанные секунды, а эти в три раза больше той, каждая может обернуться вокруг меня целиком.

Поежившись, я дал мысленную команду Гардисто: «Первым делом убей всех халакка». По поверхности стража пробежала рябь — он принял приказ.

Я изучил диспозицию. Для финала Распорядитель Арены выбрал планету При’иб. Местность явно непригодна для оборонительных действий — вязкая грязь, тонкие прутья безлистных деревьев. Ни скрыться, ни спрятаться. Однако у нас уже был опыт драки в таких условиях, и, даже если противники обездвижат Гардисто, сам страж станет для нас хорошим укрытием.

При’иб — планета с повышенной влажностью, это родина кур’лыков, расы гуманоидов с клювом вместо носа и щупальцами на лице. С одним из них, Анаком Чекби, владельцем «Лавки редких артефактов», я знаком — именно он, как член Верховного совета, помог узнать, куда исчезли мои друзья.

С одной стороны, глупо называть друзьями тех, с кем познакомился лишь несколько дней назад. С другой — мы вместе отстояли свою свободу и отбили лайнер у террористов, которые хотели взять нас в пожизненное рабство, мы рисковали жизнями друг ради друга. Все, кто вошел в семью «Отщепенцы», были одинокими, мы потеряли близких и от отчаяния пошли работать шахтерами в Пояс астероидов, а общее горе роднит порой сильнее, чем кровные узы.

В общем, нашлось чему нас сблизить, и, чтобы помочь друзьям, нам с Крисси предстояло победить в финале. В этом наши цели совпадали с устремлениями аферистки Беверли. Хотя… то, что я задумал, превращало меня в афериста похлеще сержанта Синклер.

Тактика на финал сложилась, когда я приобрёл кое-что на аукционе. Поделиться ею до боя я не успел, но надеялся, что преподнесу сюрприз не только девчонкам, которыми придется пожертвовать, но и «Высшим». Все ради того, чтобы погибнуть под «Блефом» в нужной точке и тем самым активировать…

Отмщение

Редкая боевая модификация.

При получении смертельного урона каждый атом вашего тела превращается в заряженную частицу, которая атакует всех врагов на расстоянии до 10 метров.

Совокупный урон частиц равен полученному в бою, который привел к смерти.

Требования: все ваши союзники и питомцы должны быть мертвы; или в радиусе 100 метров от места вашей смерти не должно находиться никого, кто может за вас отомстить.

Оценочная стоимость: 1,9 монеты Сидуса.

Я прикинул, сколько урона нужно принять, чтобы с гарантией уничтожить всех троих — прочности живой брони должно хватить. К тому же вряд ли к моменту активации «Отмщения» противники будут целыми. Беспокоило другое — как собрать всех вокруг себя? Сгрудить всех врагов в радиусе десяти метров в момент смерти — задача не самая простая. Команды без танка в составе обычно рассредоточиваются, чтобы не подвергать риску всех бойцов из-за взрывов и способностей, бьющих по площади, а «Высшие» — именно такая команда…

3… 2… 1…

Высокий показатель инициативы подарил противникам выигрышные доли секунды, за счет которых они обрели контроль над телами раньше и сразу же атаковали. И начали они, конечно, с Гардисто — когда я смог двигаться, страж уже превратился в искрящую розово-фиолетовыми разрядами гигантскую металлическую каплю и замедлился раз в десять. Замедлился, но все еще пытался нам помочь — прислушавшись к моей мысленной команде, он начал растекаться подковой, создавая нам укрытие, и отращивать оружие, чтобы выполнить мой первый приказ и уничтожить халакка.

Тем временем, нейтрализовав наш козырь, «Высшие» принялись рассредоточиваться по топкой грязи При’иба. От задуманной тактики, оглашенной нам перед финалом, они не отказались. Вольтрон Стеркстойер закрылся полупрозрачной синевой легендарного силового щита и, постоянно меняя позицию, выдавал импульс за импульсом в Гардисто. Рапторианец Пегул’Янкват и огья Асарикавиа зарылись в грязь и, не давая нам поднять головы, поползли во фланг. Питомцев они, вопреки моим ожиданиям, в бой не отправили, а выставили перед собой как укрытие — по всей вероятности, для того, чтобы пережить неминуемую атаку Гардисто потоком темной энергии.

В общем, они начали выполнять свой план, а я — свой, потому что на этом этапе наши идеи совпадали. Сложного в задуманном ничего не было, но один серьезный изъян имелся: я собирался сотворить глупость настолько очевидную, но противники могли и не поддаться на мою уловку. Оставалось надеяться, что ее воспримут не как хитрость, а как очередное доказательство глупости или трусости хомо. Примерно такое же, как действия моего питомца гкхом’миакк’тигурра, как и прежде, твердо намеревавшегося забрать на себя хотя бы один выстрел врага.

— Удачи, Тигр! — прошептал я.

Пискляво рыкнув в ответ, хомяк устремился в самоубийственную атаку. Заторможенный Гардисто очень медленно покатился следом, преодолевая примерно по сантиметру в секунду. Теперь я собирался ждать, пока его не прикончат — прочности в нем столько, что есть риск погибнуть раньше, чем его выведут из строя. Тогда об «Отмщении» можно забыть.

Беверли к этому моменту определила, кого из соперников атаковать первым, заорала:

— Фокус на рапторианце!

И, высунувшись из-за укрытия, выдала мощный дуговой разряд из пары вольтронских тазеров в режиме сцепления. Если среди противников был рапторианец, она всегда выбирала его как первую цель — из-за своих мощных тазеров, наносящих повышенный урон по представителям этой расы. Разряд обогнул развернувшегося простыней халакка и ударил по рапторианцу.

Слева из-за моего плеча высунулась Крисси, ее бластер выплюнул плазменный сгусток по рапторианцу. Я атаковал ту же цель из такого же примитивного, как назвал земные бластеры Разум Сидуса, оружия. Мы едва поцарапали халакка, прикрывавшего противника, но именно такого впечатления я и добивался: притупить бдительность и окончательно убедить «Высших», что мы не опасны.

Замедленный страж наконец впитал из пространства темную энергию и сделал первый залп из трех конечностей, причем сразу по всем противникам. Поток энергии приняли на себя халакка, после чего рассеялись на атомы. Я одобрил размен — «Высшие» пожертвовали питомцами, будучи уверены, что главное — прикончить стража, а с нами они разберутся даже с закрытыми глазами.

— Хороший мальчик, Гардисто! — довольно пробормотала Беверли.

Еще раз подумав, я все же решил поделиться авантюрным планом с партнерами, но так, чтобы не выдать его противникам — благодаря какому-нибудь моду у них мог быть хороший слух.

Скрывшись за стражем, я подтянул девчонок к себе и прошептал:

— Когда стража прикончат, бегите на врагов с таким видом, будто хотите перегрызть им глотки. Покричите что-нибудь страшное, все равно что, главное, хоть немного смутите их. Все равно придется отключить танкомод — нужно, чтобы вы обе раньше меня… — Я сделал характерный жест у горла, показывая, что им надо умереть.

Крисси кивнула не раздумывая, а Беверли выдернула руку, высунулась, чтобы сделать выстрел, спряталась и прошипела:

— Что ты задумал?

Я одними глазами показал в сторону «Высших»:

— Услышат.

Нахмурившись, она задумалась, но все же тоже кивнула. Прогресс налицо — несколько боев назад Беверли и не подумала бы соглашаться, не выяснив всех деталей.

Около минуты перестрелки я действовал машинально, постреливая в сторону залегших в грязи «Высших» и внимательно отслеживая показатель прочности Гардисто, который за это время дал еще лишь один залп, после чего огья и вольтрон потеряли примерно по половине запаса щитов. К этому моменту нам удалось полностью снести силовой щит рапторианца, и противник откатился подальше.

— Теперь огья! — крикнула Беверли.

В нашей команде серьезного урона пока никто не получил, но совсем скоро все изменится — стражу под концентрированным огнем противника оставалось жить секунд пять. Не желая попасть под очередной залп Гардисто, «Высшие» сконцентрировали на нем огонь и спешили его добить.

Тем временем хомяк неуклонно приближался к подозрительному бугру в центре поля боя. Он бы и рад был двигаться быстрее, но из-за грязи ему приходилось практически плыть, а не бежать. Уверенный, что Тигр погибнет либо в аномалии, либо угодив под случайный выстрел, я сосредоточился на других союзниках.

— Бев, Крис, готовьтесь, — скомандовал я, наблюдая, как Гардисто теряет последние проценты прочности.

Синклер показала, что побежит на рапторианца — влево. Крисси кивнула, качнула головой направо — там в клубах испаряющейся влаги прятался в грязи огья. Хомяк, игнорируемый всеми, неумолимо приближался к аномалии, которая лежала на его кратчайшем пути к вольтрону.

Ваш боевой питомец страж Гардисто уничтожен!

«Высшие» радостно закричали, даже не скрывая, что считают игру сделанной.

— Сложите оружие — и смерть будет быстрой! — крикнул вольтрон Стеркстойер.

— Иди к черту! — ответила ему Беверли и рванула вперед со страшным криком: — Разорву, тварь! Пожалеешь, что на свет появился!

Вольтрон смутился, а Кристина побежала за Беверли, но уходя вправо, и кричала что-то не очень цензурное. На ней сосредоточили огонь «Высшие», определив как слабейшее звено, девушка страшно закричала от боли — ее простенький силовой щит быстро снесли.

Отключив ставший бесполезным танкомод «Притяжение урона», я бежал за ними и стрелял не целясь. Ноги вязли в грязи, палец исправно вжимал спусковой крючок до упора, бластер палил по выстрелу в полсекунды, а я высчитывал такую точку, чтобы в радиус «Отмщения» попали все трое. Рапторианец и огья попадали с гарантией, вольтрон же — никак. Нужно было как-то заманить его ближе к партнерам… или в прямом смысле затащить.

Еще я считал секунды: одна… две… три… пять… Время действия живой брони утекало, а преодолел я лишь с десяток метров. Примерная скорость передвижения при местной гравитации и вязкости поверхности стала понятна, одной неизвестной переменной в расчетах меньше. «Щит Предтеч» выдержит, пока я под тройным обстрелом буду приближаться к врагам… Хотя… Удивленно взглянув на логи урона, я осознал: у меня же есть кое-что получше живой брони!

Крисси погибла первой. Когда, выкрикивая проклятья и угрозы, полегла Беверли, пришло время действовать. Я рванул во фланг к вольтрону, загоняя его ближе к партнерам. Он поднялся из грязи, не считая нужным скрываться, и начал невозмутимо жечь меня ионными импульсами. То же самое делали его партнеры.

Они считали, что бой выигран, оставалось добить последнего хомо, но это оказалось не так просто, как им казалось. «Охотничий плащ из шкуры бувамсо», подаренный охотником рехегуа Убамой после победы над Грегом Головой и его прихвостнями, выглядел неказисто, но обладал одним неоспоримым преимуществом — полностью защищал меня от радиации, а потому убойное для всего живого ионно-импульсное оружие не наносило мне никакого урона и не вредило живой броне.

Я злорадно ухмыльнулся, и в эту секунду сзади раздался едва слышимый писк. Падая, краем глаза я заметил, как колышущийся холмик позади меня поглощает тельце хомяка. Тигр погиб, его иконка поблекла.

Я остался один. Первый пункт плана был выполнен, но радоваться я не спешил. Враги слишком рассредоточились, чтобы мой замысел сработал с гарантией. Нужно было решаться и исполнять ключевой пункт, но я колебался. Делать наверняка, но убирать только одного, или рискнуть и прикончить двоих?

Когда я вышел на финальную треть дистанции до вольтрона Стеркстойера, он занервничал. Видя, как я неотвратимо приближаюсь, начал пятиться, не переставая стрелять, потом сообразил шарахнуть меня электрическим разрядом, а больше ничего не успел — я бросился ему в ноги, завалил, оседлал, сломал челюсть и роговые наросты, гребнем торчащие по центру макушки. Стеркстойер шипел и извивался, когда я поднялся и, схватив его за обломанный рог, поволок за собой.

— Ты… лишь оттягиваешь… неизбежное… хомо… — прохрипел вольтрон.

Он все еще думал, что преимущество на их стороне. Я тащил его к рапторианцу и огья, не обращая внимания на вопли и выстрелы, сосредоточившись на метрах дистанции и готовясь.

Тем временем вольтрон активировал то ли мод, то ли гаджет и покрылся жгучей паутиной разрядов. Меня отбросило метра на три вперед, а когда я поднялся, рапторианец и огья переключились на другое оружие — первый начал крушить мою плоть волновым модулятором, другой — полосовать тончайшими лазерными лучами. Поняли наконец, что ионно-импульсное мне нипочем.

Вольтрон жег мне спину разрядами. Бросив на него взгляд, я убедился, что он следует за мной, чтобы доставать электрическими атаками.

— Все равно вас достану! — выплевывая кровь, заявил я, падая на одно колено.

Больно было невыносимо, но упал я, потому что достиг цели. Все три противника находились вокруг меня в семиметровом радиусе.

Рапторианец и огья не ответили, зато добавили огня, причем в прямом смысле — Асарикавиа выдал изо рта напалм, а Пегул’Янкват обжег кислотным плевком. Моя живая броня держала урон исправно, но пора было ее отключать. Сначала я активировал «Блеф», а потом вырубил «Щит Предтеч».

На третьей секунде «Блефа» из шести, оставшись без защиты, я, вернее, моя копия, очень быстро умер, чем окончательно утвердил наших противников в мысли о том, что мы, хомо, совсем глупые. Даже когда нет шансов, продолжаем бороться и страдать, хотя можно было просто сдаться и обойтись без боли.

— Осторожнее, — предупредил своих огья Асарикавиа. — Он не мертв, у него «Блеф». Продолжаем, пока не распылим жалкого хомо на атомы.

«Забавно, что ты заговорил об атомах», — подумал я, наблюдая со стороны в ожидании, когда каждый атом моего тела превратится в заряженную частицу.

Однако время шло, но ничего не происходило. Мой хитрый план погибнуть не по-настоящему, чтобы уничтожить врагов, провалился.

Но почему?! Ведь «Блеф» создал мою точную копию! Я запаниковал, пытаясь вычислить, где просчитался. «Отмщение» копии должно было отомстить за меня, разве нет? Может быть, оно не сработало, не посчитав смерть копии достойной мести?

Нет. Просто нашлось кому мстить за меня.

Там, где колыхался желеобразной массой холмик грязи, который поглотил хомяка, кое-что происходило. Увлеченные моим расстрелом, противники не увидели, как возвышение растет, как достигает трех метров, потом десяти… и как с него стекает земля, открывая моему взору «гкхом’миакк’тигурра Тигра 50-го уровня».

Моя дочь Микки, подарившая мне его, и подумать не могла, что ее питомец превратится в такого монстра. Гигантский хомяк достиг размеров тираннозавра и, кажется, сам слегка потрясенный своими размерами и мускулатурой, удивленно повел могучими — и тощими на фоне остальной туши — лапами, нервно дернул двухметровыми усами и радостно фыркнул носом размером с флайер. Глазки-бусинки, превратившиеся в глазищи-подносы, сощурились, и он сделал первый шаг, от которого ощутимо прогнулась земля. Шерсть на загривке яростно встопорщилась, превратив хомяка в настоящее чудовище.

Тем временем мой «Блеф» закончился, и место погибшей копии занял все еще живой я. И первое, что сделал, — активировал живую броню. Второе — судорожно отпрыгнул и откатился подальше от того места, куда, разгорячившись, прыгнул гигантский хомяк.

Рапторианцу Пегул’Янквату повезло, его просто расплющило в лепешку.

В атаку Тигр вложил боль и страдания, накопленные за последние дни, ведь он умирал много раз мучительно и страшно и ничего не мог с этим поделать. Издав оглушающий рев, Тигр прижал лапищей вопящего вольтрона Стеркстойера и разодрал его зубами на клочки.

Огья Асарикавиа, забыв о том, что хотел распылить меня на атомы, издал испуганный крик и попытался сбежать. Кажется, его голова еще кричала, когда Тигр ее откусил.

Глава 3. Гражданин

Мир погрузился во тьму, и в этом мраке великого ничто, когда в мое оригинальное тело сгружалась память копии, дравшейся на арене, я ликовал — мы стали лучшими из почти сорока тысяч команд, участвовавших в турнире!

Но эти мысли потускнели, потому что другая картинка намертво врезалась в память и выжглась на сетчатке глаз — гигантский хомяк, отгрызающий голову огья, фонтан огненной крови, лавой извергающейся из его шеи. Зрелище настолько меня потрясло, что эмоционально превзошло радость победы.

Я лихорадочно размышлял, что же произошло там, в центре арены, в те секунды, что уместились между моим огорчением по поводу гибели Тигра и его триумфальным возвращением. Причем хомяк точно погиб, его иконка в интерфейсе потеряла цвет, как всегда случалось при смерти питомца, но что-то его вернуло к жизни, и не просто воскресило, но еще и прокачало до чудовищных размеров. И до высочайшего — пятидесятого! — уровня. У меня в голове не укладывалось, насколько сильным стал Тигр, если один из лучших бойцов Арены, землянин Ханг Ли, всего лишь пятнадцатого.

Мысли пронеслись в голове, а когда я осознал себя вне поля боя, в здании Арены, образ кровожадного хомяка потерял краски и сменился уже привычным ощущением кавардака: Беверли и Кристина не сдерживали эмоций, смеялись, сыпали комплиментами и как-то умудрялись одновременно тискать, обнимать и целовать не только Тигра, вытащенного из шара-клетки, но и меня.

13-й дивизион: «Тигры» побеждают «Высших»!

13-й дивизион: «Тигры» побеждают в ежедневном турнире 3х3!

Награды за победу в турнире:

Монеты Сидуса: +4,5.

Гражданский рейтинг: +50.

Боевой рейтинг: +5 000.

Командный рейтинг: +900.

Очки опыта: +400 000.

Очки опыта питомца (гкхом’миакк’тигурр Тигр): +9 000.

Награда: эпический ваучер Арены Сидуса.

Повышение в звании: капрал!

+1 % к боевому рейтингу.

+1 к защите.

+1 к атаке.

«Тигры» переходят в 12-й дивизион Арены Сидуса!

Состав: хомо Картер Райли (капрал), хомо Кристина ван де Вивер (капрал), хомо Беверли Синклер (сержант).

Интерфейс сигнализировал, что припас для меня еще пачку уведомлений, но их разбор я отложил на потом — меня интересовало, что с Тигром. Обнаружив его зажатым где-то между выдающейся грудью Беверли и губами Кристины, я сфокусировался на нем. Хомяк, к моему некоторому разочарованию, вернулся к прежним размерам и снова стал нулевого… нет, он взял уровень! Даже два!

Ваш питомец, гкхом’миакк’тигурр Тигр, достиг 1-го уровня!

Ваш питомец, гкхом’миакк’тигурр Тигр, достиг 2-го уровня!

Гкхом’миакк’тигурр Тигр 2-го уровня

Боевой питомец хомо Картера Райли.

Очки опыта: 831 / 6 000.

Обычно я был более скупым на эмоции и спокойно изучал результаты боя и награды, пока девушки радовались, но сейчас и сам не сдержался и, отобрав хомяка у Беверли, всмотрелся в забавную мордочку с топорщащимися усиками и улыбнулся:

— Ну ты и выдал, Тигр!

Раньше после боев на хомяка смотреть было больно. Он никогда не доживал до конца битвы, умирал — умирал сотнями разных смертей, но все равно не сдавался и каждый раз упорно пытался добраться до тех, кто делал больно ему и его друзьям, чтобы хотя бы один выстрел врага забрать на себя, а еще лучше — три, и, если совсем повезет, вгрызться в инопланетный сапог… Везло ему редко, а оттого беспокойство, волнение, отчаянное нежелание сдаваться читалось не только на мордочке, но и в поведении — он беспокойно бегал по клетке, раскручивал колесо, вставал и принюхивался, выискивая врага. Сейчас Тигр был спокоен и умиротворен, от его кровожадности не осталось и следа. Абстрактный образ Врага в его крохотном мозгу сложился в финальном бою, и этот Враг был уничтожен.

Я хотел чмокнуть его в подвижный розовый носик, но передумал. Тигр не заслуживал такой пренебрежительной, снисходительной фамильярности. Он был бойцом до мозга костей, а бойцов в нос не целуют.

Вместо этого я пожал ему лапку и кивнул:

— Спасибо, друг. Ты доказал, что не просто домашний гкхом’миакк’тигурр, а самый настоящий космический боевой хомяк!

Он согласно пискнул, а я вернул его Беверли и, мысленно потирая руки, начал разгребать системные уведомления.

Вы достигли 1-го уровня!

Очки опыта: 6 284 / 500 000.

Гражданский рейтинг

Ваш испытательный рейтинг новичка преобразован в гражданский.

Верховный совет Сидуса поздравляет вас с достижением 1-го уровня!

Хомо Картер Райли, отныне вы более не новичок, но настоящий гражданин.

Теперь ваш интерфейс располагает большим объемом вычислительных ресурсов, что открывает вам дополнительные возможности.

Всегда помните, что Верховный совет и Коалиция рас Сидуса щедро вознаграждают своих граждан за любой полезный вклад в развитие станции.

Награды за достижение 1-го уровня

−1 % от стоимости товаров и услуг.

+1 % к гражданскому рейтингу.

+1 % к получаемому опыту.

Вчитываясь в пафосные слова поздравления, я подумал, что поощрения — это, конечно, хорошо, но какой вклад в развитие станции внесла победа нашей команды в низшем дивизионе проходного турнира, большой вопрос. Версии у меня были две. Одна простая: у турнира есть зрители, мы неплохо сыграли и, как футболисты на Земле, получили хорошую награду за представление. Другая посложнее, с намеком на теорию заговора. Я уже обдумывал эту идею, когда рассуждал о том, почему Разум поощряет битвы на Арене — нас готовят к реальной войне…

Грузить себя мрачными мыслями в радостную минуту не хотелось, и я откинул их. Вместо этого, прикидывая, хватит ли мне заработанных призовых денег на фрахт космического шаттла, я подумал, что хорошо бы перевести местные монеты во что-то более привычное. Ведь что получается: монета Сидуса торгуется примерно один к пяти биткойнами, а те, в свою очередь, колеблются в соотношении примерно к миллиону фениксов. Хорошо Кристине, у нее в голове встроенный калькулятор, который на лету переводит все эти деци, санти и милли в понятные значения, а как быть мне?

Стоило этим озадачиться, как интерфейс предложил:

Настройки интерфейса: автоматическая конвертация.

Возможна автоматическая конвертация монет Сидуса в любую локальную валюту вашего родного мира или в универсальные кредиты, курс которых настраивается индивидуально.

Краем уха я слышал, как чему-то шумно радуется Крисси, но вникать не стал, пока не добью вопрос с конвертацией. Мне хотелось простых и понятных чисел вместо миллионных и миллиардных долей монеты Сидуса, и тогда я решил привязаться к фениксу — официальной валюте объединенного человечества. Сейчас его курс составлял около пяти миллионов за монету Сидуса.

Включена автоматическая конвертация денежных единиц.

Финансовые расчеты с дробными суммами будут производиться в фениксах, в том числе, при мысленной команде, конвертация будет производиться при переводе инопланетной речи.

Выбранный вами курс обмена: 1 феникс к 0,0000002 монеты Сидуса.

Решив проверить, как это работает, я снова открыл окно со списком наград за победу в турнире и ухмыльнулся. Вот теперь другое дело!

Деньги: +22 500 000 фениксов.

И только тогда я реально осознал, что фантастически богат. После покупки «Отмщения» у меня оставалось три с половиной монеты Сидуса… тьфу, то есть семнадцать с половиной миллионов фениксов, а теперь стало чуть больше сорока! Миллионов!

Мысль о том, что я теперь настоящий миллионер (хотя технически был им и вчера, и позавчера после продажи прав на генетический материал хомяка), грела душу. Да, здесь, в центре галактики, таких миллионеров, наверное, пруд пруди, уж среди бойцов Арены точно, да и с уровнем местных цен миллион — это мало, ну и пусть. Еще месяц назад я жил в двухметровой каморке с тараканами и клопами и не мог найти денег на одежду.

Воспоминание пробудило тоску по дочке, и я решил найти способ отправить ей… Нет, материальный подарок пересылать будет слишком дорого, но вот сделать перевод на счет бывшей жены Джослин, чтобы она купила подарок Микки, — вариант вполне рабочий. Осталось разобраться с галактической банковской системой. Отправлю дочке сразу миллион фениксов, этих денег ей хватит не только на подарок, но и на учебу в колледже!

Идея подняла настроение, а возможность считать деньги целыми числами привела к другой мысли. «Вот бы и с единицами измерения времени так же!» — подумал я, и интерфейс тут же откликнулся с предложением автоматически переводить тики и усредненные галактические дни, недели, месяцы и годы в земные. Предложение я принял без раздумий.

Оставалось понять, что еще за эпический ваучер я получил.

Эпический ваучер Арены Сидуса

Теперь вам доступен магазин чемпионов Арены Сидуса! Там вы можете обменять ваучер на любое оружие, экипировку, гаджет или модификацию качеством не выше эпического.

Ради интереса открыв магазин чемпионов, я выставил фильтр на показ предметов только эпического качества и полистал список. От обилия предложений разбегались глаза, и я поинтересовался у девушек, использовали ли они уже свои ваучеры.

Обе округлили глаза, а у Крисси брови взлетели:

— Ты чего, Картер?!

— Нужно же внимательно изучить, что есть в магазине чемпионов, что даст нашей команде наибольшее усиление, посоветоваться между собой, в конце концов! — воскликнула Беверли.

— Хорошо, — кивнул я, отложив ваучер. — Кто я такой, чтобы спорить с двумя экспертами в шопинге?

А сам подумал, что нужно брать оружие. Наши с Крисси земные бластеры слишком слабосильны и примитивны. Мне понравился рельсотрон, который я отобрал у Саида и который пришлось отдать Убаме. Тот был обычного качества, я же смогу приобрести эпический… Впрочем, девчонки правы, нужно сначала изучить все доступные виды оружия, прежде чем выбрать что-то одно.

Не все сообщения интерфейса были прочитаны, но я решил ненадолго прерваться, чтобы изучить обстановку. Огляделся. Чужие, обсуждая итоги финала, поглядывали на нас, но с поздравлениями никто не спешил.

В отдалении я заметил наших противников в окружении поклонников. «Высшие» ругались, и я это понял, даже не слыша от них ни звука — видимо, они накрыли себя силовым полем.

Среди их болельщиков крайне несдержанно вела себя троица да’ари, что объяснялось их неудачной ставкой на победу «Высших»:

— Три монеты! — горестно скрежетал один.

— Нонсенс! Нонсенс! — как заведенный повторял другой. — Нонсенс!

— Никогда не видел такого бездарного боя! — кричал третий. — Худший финал на моей памяти!

Заметив, что я смотрю на него, да’ари, кричавший это, поднял крыло и направил его на меня:

— Откажитесь от победы, хомо! Она абсолютно не заслуженна! Это нелепость!

Закипая, я сделал шаг к нему, сам пока не понимая, что ему скажу — не рассказывать же про мой план и «Отмщение», которое наверняка сработало бы, не воскресни хомяк, — как на мое плечо легла рука Беверли.

— Плюнь, — мягко сказала она. — И привыкай к тому, что к нам здесь относятся как к нелюбимым дальним родственникам, нагрянувшим в гости из захолустья да решившим остаться навсегда. Не любят здесь людей.

— Из-за чего?

— Могу только предполагать, — пожала плечами девушка. — Во-первых, мы новички и еще не успели доказать, что можем быть полезными. Во-вторых, мы самые слаборазвитые. Чужие уверены, что мы явились на Сидус на век-другой раньше, чем должны были. Наша плоть хрупка, жизнь недолговечна, и даже культурный вклад удручающе невыразителен — на их взгляд. Они изучают нас и видят, что мы пытаемся компенсировать свои слабости их же технологиями, видят, что мы приносим мало пользы и что среди нас много лентяев — тех, кто занял на Сидусе позицию паразитов. Короче говоря, Картер, забей. Что бы ты ни хотел объяснить этому да’ари, он тебе не поверит. Кстати, а что ты задумал перед боем? Вряд ли ты знал, что Тигр решит исход битвы, от этих многомерных аномалий никогда не понятно, чего ожидать — то ли сплющит, то ли на терке натрет, то ли превратит в пылающий факел.

Я только открыл рот, чтобы ответить, как Беверли что-то сделала, и нас накрыло силовым куполом. Звуки снаружи тут же отрезало, а все за его пределами исказилось, как если бы на нас опустилась гигантская хрустальная чаша.

Поймав мой удивленный взгляд, девушка пояснила:

— Не надо, чтобы нас подслушивали.

— Не знал, что и у тебя есть такая штука.

— А, так ее и не было. Давно хотела приобрести гаджет «Сфера тишины», а тут совпало: и деньги появились, и выставил кто-то на аукцион с изрядной скидкой. Всего за треть монеты! Нельзя было упускать такой шанс.

Ее беспечный тон не обманул ни меня, ни Крисси.

— Ты же час назад переживала, что, если не вернешь долг Тукангу Джуалану, отправишься на рудники нултиллиума! — ахнула Крисси. — Что отрабатывать долг придется до быстрой смерти!

— И вместо того чтобы вернуть его, ты уже тратишь награду на всякую ерунду? — изумился я.

— Это не ерунда! — возмутилась Беверли. — Очень полезная вещь! Никто не сможет нас подслушать!

У меня было ощущение, что я говорю с подростком. Вздохнув, я спросил:

— Сколько всего ты должна?

— С процентами? — задумалась Беверли. — Почти пятнадцать монет.

Последнее я услышал как «пятнадцать монет», потому что мы с Беверли говорили на одном языке, но уяснил как сумму, автоматически сконвертированную интерфейсом: семьдесят пять миллионов фениксов. Но опешил я, разумеется, совсем по другой причине.

— Сколько?! — воскликнули мы одновременно с Крисси.

— Ой, да ладно, — отмахнулась Беверли. — Я ему верну почти треть, а остальное потом. Договорюсь, я же никуда не убегаю! Рапторианец не враг сам себе, чтобы, отправив меня на рудники, лишиться своих денег, ведь так?

Несмотря на бодрые, жизнерадостные интонации, прозвучало неубедительно. По крайней мере, для меня. Джоанна Хаец, мой погибший боевой товарищ, примерно так же заверяла меня, своего капитана, что задолжала парням из Триады всего ничего.

Видимо, мое недоверие отразилось на лице, и Беверли заговорила еще жизнерадостнее:

— Представляете, уже завтра мы сможем попробовать себя в турнире двенадцатого дивизиона! Там призы еще серьезнее! Со стражем Картера мы легко пройдем первые раунды, а это уже серьезные деньги!

Мы с Крисси переглянулись, она пожала плечами, ее глаза улыбались. Поразмыслив, я решил отнестись к ситуации так же — Беверли взрослая, в нашей «семье» не состоит, а значит, и ответственности я за нее не несу. Если она убеждена, что все в порядке, да будет так. Аллилуйя.

— Так что у тебя был за план, Картер? — напомнила о своем вопросе Беверли.

— Мне тоже интересно, — присоединилась Крисси.

Я молча вывел на их обозрение описание модификации, установленной перед боем.

— А, «Отмщение»! — воскликнула Беверли. — Даже не думала, что их еще производят. За сколько купил?

— Примерно за монету. А почему их больше не производят?

— Нет спроса, — присоединилась к разговору Крисси. — В них нет смысла на Арене, потому что Распорядитель прекращает бой, как только одна из сторон теряет всех.

— Мод просто не успевает включиться, — добавила Беверли, поглаживая Тигра. Тот жмурился и топорщил усы. — А если погибнешь в настоящем бою, вряд ли твои враги будут стоять рядом с твоим трупом и ждать, пока… — Она вдруг округлила глаза и протянула: — Только не говори, что в этом и был весь твой план — погибнуть под «Блефом» в расчете на «Отмщение»?

Нахмурившись, я кивнул:

— Так и планировал. А что, не сработало бы?

— Мод бы сработал, конечно, но… — Она закатила глаза и воскликнула: — Боже мой, Картер, ты поставил на карту все! Ты хоть понимаешь, как сильно рисковал? Одно время связка «Отмщения» с «Блефом» была очень популярна, а потому во всех рекомендациях по Арене четко прописано: убивая последнего противника, желательно находиться дальше чем в десяти метрах от него. То, что располагаться на поле боя нужно, рассредоточившись, — это вообще прописная истина! Нам повезло, что в аномалии Тигру выпало усиление, а не мгновенная смерть, иначе бы… — Она запнулась, потом ее щеки покраснели. — Черт, извини. Ты же все просчитал, да? Ты всех загнал в радиус действия «Отмщения» и, если бы не Тигр, добил бы их сам. — Смутившись, она поинтересовалась: — Кстати, а ты посмотрел награды за достижение?

— Какое достижение? — переспросил я.

Переведя взгляд с нее на Кристину, я увидел на ее лице улыбку от уха до уха. Открыв последние уведомления, я понял причину ее радости.

Зафиксировано локальное достижение: «Чемпион с первой попытки»!

Вы победили в рейтинговом турнире на Арене с первой попытки.

Разум Сидуса награждает вас «Огромным усилителем» и эпическим «Большим ящиком с непредсказуемым содержимым».

Очки боевого рейтинга: +4 000.

Боевой рейтинг: 9 560 / 10 000 (капрал).

Огромный усилитель

Боевая модификация.

При использовании: навсегда повышает выбранную основную боевую характеристику на 7.

— У тебя такое же достижение, Крисси, — констатировал я. — Во что вложила мод?

— В «Атаку». А ты?

— Дай подумать…

Я открыл свой профиль и для удобства объединил его с боевым.

Капрал Картер Райли, хомо, боец 1-го уровня

Родная планета: Земля, Солнечная система.

Очки рейтинга: 1650.

Позиция в рейтинге: 83 462.

Очки опыта: 6 771 / 500 000.

Монеты Сидуса: 8,07018103 (40 350 905 фениксов).

Достижения

Вида своего первый (галактическое, информация скрыта).

Первый защитник (галактическое, информация скрыта).

«Победа в первом же бою» (локальное).

«Тринадцать побед подряд» (локальное).

«Чемпион с первой попытки» (локальное).

Основные характеристики тела

Хронологический возраст: 37 лет.

Биологический возраст: 24 года.

Рост: 201 см.

Вес: 111 кг.

Жизнеспособность: 12.

Разум: 12.

Мощь: 17.

Подвижность: 11.

Адаптируемость: 10.

Установленные модификации

«Щит Предтеч» (реликтовая генетическая).

«Блеф» (редкая боевая).

«Нейтрализатор кислоты» (обычная боевая).

«Притяжение урона» (обычная боевая).

«Отмщение» (редкая боевая).

Питомцы

Гкхом’миакк’тигурр Тигр 2-го уровня.

Репутация

Разум Сидуса: 0 (равнодушие).

Коалиция Сидуса: 0 (равнодушие).

Верховный совет Сидуса: 0 (равнодушие).

Рапторианская империя: 10 (равнодушие).

Великий дом Джахат: 500 (дружелюбие).

Боевой профиль

Боевой рейтинг: 9 560 / 10 000.

Боевая группа «Тигры».

Командный рейтинг: 903 (12-й дивизион лиги 3x3).

Основные боевые характеристики

Атака: 6.

Живучесть: 3.

Ловкость: 5.

Защита: 1.

Второстепенные боевые характеристики

Очки жизни: 840.

Базовый урон (хомо, физический): 41–47.

Инициатива: 67.

Устойчивость: 45.

Боевые навыки и ауры

«Командный крик» (+1 к «Живучести» союзников до конца боя).

— Учитывая, что я танк, усилю «Защиту», — изучив боевой профиль, решил я. — А то у меня в ней всего единица, капрал ван де Вивер.

— Кстати, да! — воскликнула Крисси. — Чуть-чуть не хватает до следующего звания! Еще немного, и догоним Беверли, тоже станем сержантами! А что будем делать с ящиками? Может, откроем сразу?

Прежде чем отвечать, я изучил свойства награды за достижение.

Большой ящик с непредсказуемым содержимым

Качество: эпическое.

Может содержать эпические ресурсы. С малой вероятностью возможно получение артефакта легендарного качества и выше.

Особый эффект: каждые сутки владения вероятность получить улучшенное содержимое повышается на 2 %, но шанс на то, что ящик исчезнет, нарастает с той же вероятностью.

Стоимость: 3,6 монеты Сидуса.

Владелец: хомо Картер Райли.

— Мы эти ящики Шредингера можем продать? — поинтересовался я.

Не то чтобы я собирался так сделать, но хотелось понимать возможности. Мало ли, вдруг денег на что-то хватать не будет — например, на фрахт военного судна, чтобы помочь пропавшим друзьям.

— Ты с ума сошел! — Беверли аж побледнела, расценив мои слова как кощунство. — А вдруг в ящике легендарка? Или какие-нибудь редчайшие ресурсы, которые можно продать за сотни или даже тысячи монет?

— Или там какой-нибудь хлам, который и за сто фениксов не продашь, — проявила рациональность Крисси.

— Может попасться и хлам, — со вздохом согласилась Беверли. — Даже наверняка попадется какая-нибудь дрянь вроде тонны медных слитков или шкуры химару, но… а вдруг? Продать такой ящик — это как добровольно променять мечту на пригоршню монеток. Эх вы, ни черта вы не понимаете в красивой жизни! Давайте хотя бы отметим победу вместе? В квартале хомо есть уютный китайский ресторан «Ешь все, что съешь», там можно недорого посидеть и выпить, а потом двинем в «Райский сад», у них стоит трехмерная рулетка и каждый час разыгрывают джек-пот, и еще там есть бои питомцев и…

Я слушал ее, понимая, что одну ее отпускать нельзя. С таким настроем и программой развлечений к утру Беверли снова будет на мели, а мне этого почему-то не хотелось.

Крисси, хоть и была среди нас самой юной, снова выдала здравую мысль:

— Бев, там же цены конские! Поесть мы и в своем кластере можем, а вот выпить лучше в «Золоте лепрекона». Кое-кто нам задолжал угощение. Да, Картер?

Я улыбнулся, вспомнив, как мы познакомились с Беверли, и подумал, что долгий напряженный турнир остался позади и пришло время отдыха. Вот только сначала хотелось решить несколько вопросов.

— От пары кружек пива не отказался бы, — сказал я. — Только сначала дела. Бев, предлагаю сперва навестить твоего рапторианского ростовщика, чтобы ты вернула хотя бы часть долга, а мы с Крисси пока пробьем инфу о наших пропавших друзьях.

— Какие же вы скучные… — расстроилась Беверли. — Ладно, ну вас в бездну.

С этими словами она отключила «Сферу тишины». И мы обнаружили, что окружены толпой, из которой выдвинулся рапторианец Пегул’Янкват.

— Хомо Картер Райли, — торжественно обратился он ко мне. — Мы убеждены, что ваша ничтожная команда одолела нас за счет случайности настолько маловероятной, что, проведи мы с вами еще сто боев, вы проиграли бы все. Поэтому при поддержке наших фанатов мы предлагаем вам пари. Мы проведем еще бой и, если вы победите, заплатим вам три монеты.

— А если мы проиграем?

— Вы отдадите нам лишь одну.

— Неинтересно, — ответил я. — У нас нет фанатов, нам некому и нечего доказывать, мы устали, и у нас другие планы.

— Четыре монеты, — сказал Пегул’Янкват.

Беверли врезала мне кулаком под ребро так, чтобы этого никто не заметил. Крисси, державшая меня под руку, ущипнула. Боли я не почувствовал, но идею понял: первая хотела драки, вторая — нет. Но у меня были свои мысли по этому поводу.

Я покачал головой и провел ладонью наискосок по груди в знак отрицания. Этот инопланетный жест я уяснил с первого дня на Сидусе.

— Пять, — не успокаивался рапторианец.

Крисси вонзила мне в кожу ногти, Беверли издала звук, похожий на стон. К чести обеих, девчонки в разговор двух капитанов не вмешивались.

Стиснув зубы, я улыбнулся рапторианцу:

— Десять.

Он выдал побагровевшее облачко пара, переглянулся с партнерами по команде, потом рыкнул:

— Согласны.

Толпа поклонников «Высших» начала бурно радоваться: троица да’ари вознеслась под потолок, выкрикивая что-то о реванше и возмездии, а мы с рапторианцем Пегул’Янкватом озвучили условия пари Разуму. У каждого члена обеих команд заблокировалась пропорциональная сумма — равная доля в ставке.

Через минуту между нами начался рейтинговый бой.

Через десять он закончился нашей победой — связка «Блефа» и «Отмщения» сработала, как и задумывалось изначально.

Глава 4. Первое задание

Вторая победа над «Высшими» привлекла на нашу сторону несколько новых поклонников. Они бурно обсуждали мою «дьявольскую хитрость» — как выяснилось, некое подобие демонов, чертей и прочих бесов есть в мифологии каждой инопланетной расы, даже у каккерлаков.

Тройка да’ари, которые десять минут назад проигрались в хлам, поставив против нас, удивили — оказалось, теперь они сделали обратную ставку и сейчас пели нам дифирамбы:

— Пять монет! — радостно вопил один, нарезая круги над нами. — Я выиграл пять монет!

— Блестяще! Блестяще! — вторил другой. — Блестяще!

— Отличная работа, хомо! Коварно и эффективно! — кричал третий. — Прекрасный бой!

Разум распределил выигранные нами деньги поровну между мною, Крисси и Беверли. Капитан «Высших», рапторианец Пегул’Янкват, молча пожал мне руку, при этом он сопел, выдавая из единственной ноздри багровые клубы пара.

— С вами приятно иметь дело, «Высшие»! — Беверли похлопала его по плечу, от чего глазки рапторианца сузились, а пар стал еще темнее. — Не хотите сыграть еще разок? Как насчет ставки в сто монет?

— У тебя нет столько, хомо, — рыкнул рапторианец, кивнул мне и отошел.

Я пристально взглянул на Беверли и хмыкнул:

— У тебя нет столько, хомо, и больше так не делай. А что, если бы он принял ставку?

— Ты скучный, а я просто его подначивала, — заявила она. — Идемте скорее отсюда, я хочу есть!

Мы все были зверски голодны, но все же я решил сперва сделать другое дело. У выхода с Арены мы арендовали флаер — так первые земляне на Сидусе окрестили летающую платформу — и отправились в рапторианский квартал, который находился в этом же Первом кубе Нидума.

Нужно было, чтобы Беверли вернула Тукангу Джуалану хотя бы часть долга. Благо после второй победы над «Высшими» мы стали богаче еще на десять монет. Мой личный счет достиг пятидесяти семи миллионов фениксов, а у сержанта Синклер появился реальный шанс наконец-то раздать если не все долги, то большую их часть. Как бы она ни настаивала на том, что хорошо бы сначала перекусить и отметить победу, я настоял на своем. Сначала дело, потом отдых. Иначе, как я подозревал, Беверли растратит деньги раньше, чем мы выйдем из ресторана.

— Какой же ты занудный! — воскликнула Беверли, но подчинилась, когда я пригрозил, что выкину ее из команды, если она из-за своих долгов и дальше будет подвергать нас угрозе.

Охранник, стоявший на входе в дом Туканга Джуалана, здоровенный рехегуа вдвое выше меня ростом, пропустил в дом только Беверли. Невозмутимый биомеханоид замер, вперив взгляд радужных, явно искусственных глаз одновременно перед собой и в никуда.

Я начал рассматривать его исподтишка. Трудно было поверить, что этот рехегуа одного племени с охотником Убамой. Выглядели они совсем по-разному, лишь отдельные составные части зигзагообразно вытянутого вверх туловища были схожи — по всей вероятности, они были сделаны из одного материала на одной фабрике. Голова охранника была покрыта крупной, с мою ладонь, чешуей, и напоминала еловую шишку, рассеченную по вертикали надвое.

— Не надо пялиться, хомо, — вдруг прогудел рехегуа. — Мой внутренний краеугольный камень закипает от излишнего внимания.

— Почему? — с детской непосредственностью спросила Крисси. — И что это такое?

— Ответ на первый вопрос: генетический дефект, — признался он, и было непонятно, то ли это такой рехегуанский юмор, то ли смущение для этой цивилизации и есть дефект. — Ответ на второй вопрос: источник питания неорганических тканей. Просьба-требование: не создавайте помех, хомо. Пожелание: отойдите от собственности мастера Туканга Джуалана и займитесь собственными делами.

Чтобы не смущать охранника, мы с Крисси выполнили его просьбу-требование-пожелание и занялись изучением рапторианского квартала.

Сложно описать настолько чужеродную архитектуру, ведь многое из увиденного мне даже сравнить не с чем. Флаер, на котором мы прилетели и где стояли, ожидая Беверли, помогал нам не замочить ноги в исходящем испарениями болоте — в нем частично утопал весь рапторианский квартал. Постройки напоминали кувшинки чудовищных размеров, наложенные друг на друга, их окружали грибообразные строения, корни которых врезались в соседние здания. Несмотря на такие причудливые формы, было понятно, что все строения рукотворные, ведь в их ансамбле наблюдалась симметрия и чувствовался замысел неведомого инопланетного архитектора.

Дом, в котором жил и работал мастер преумножения Туканг Джуалан, выделялся как размерами, так и декорациями. У меня чуть не отвалилась челюсть, когда я понял, что стекляшки, которыми украшен дом-диск ростовщика, не что иное, как настоящие сапфиры, изумруды и бриллианты.

Минут через десять вышла Беверли, причем веселая и довольная. Какой бы она ни была прекрасной актрисой, вряд ли можно так разыграть облегчение и радость. Ее глаза сияли, даже едва заметные морщинки разгладились.

Я вопрошающе кивнул, и она улыбнулась еще шире:

— Все нормально, Картер, все хорошо!

Беверли рассказала, что Туканг Джуалан принял от нее шесть монет в счет основного долга и пообещал некоторое время ее не беспокоить, дав возможность собрать оставшуюся сумму.

И только после этого с чувством выполненного долга мы полетели праздновать. Нам с Крисси хотелось отметить победу в ирландском пабе «Золото лепрекона», но Беверли нас переубедила.

— Лучше в «Буйную флягу», это универсальная таверна, созданная землянином, — предложила она. — Если вам там не понравится, угощение за мой счет.

— Ты и так нас должна угостить, — возразила Крисси. — Но я согласна.

Я особо не спорил, потому что к тому моменту был готов съесть что угодно и где угодно. Окончательным доводом в пользу «Буйной фляги» стало то, что владелец этого заведения половину всех доходов отчислял в помощь землянам, попавшим в трудную ситуацию на станции.

Меньше чем через четверть часа мы влетели в человеческий квартал и вскоре приземлились у дверей «Буйной фляги». Таверна была двухэтажной и причудливым образом сочетала дух средневековой земной харчевни и космическую технологичность.

На первом этаже в центре стояла круглая барная стойка, за которой многорукий дроид-бармен одновременно обслуживал полтора десятка гостей. По периметру располагались столики-трансформеры, способные подстраиваться под тела представителей разных рас. Второй этаж, по словам Беверли, предназначался для приватных встреч и отдыха.

Пока летели, Беверли рассказала о заведении. По ее словам, его открыл какой-то землянин, имени которого никто не знал, потому что он больше на Сидусе не появлялся, поручив управление бизнесом искусственному интеллекту.

Вообще, история была загадочная: некий ресторатор с Земли несколько месяцев досконально изучал, как обстоят дела с ресторанным бизнесом на Сидусе, перепробовал чуть ли не все блюда, пообщался с каждым поваром, после чего открыл свое заведение, причем универсальное, то есть в нем готовились блюда для всех инопланетных рас. И не только для граждан Сидуса и разумных — в дальнем углу я заметил каккерлаков, щелкающих жвалами над тарелками, да и мой хомяк не остался без внимания — шустрый дроид-официант принял заказ не только у нас, но и у героя финала. Причем Тигр получил свою порцию первым и накинулся на нее, как… ну да, как тигр.

Столы в этом заведении были странные и напоминали звезды неправильной формы. Нас усадили за тот, что поменьше, с четырьмя лучами, а в выемках между лучами соседнего уместилось девять рапторианцев. Управляемые силовые поля вокруг каждого столика приглушали звук и поддерживали комфортные для гостей условия — температуру, гравитацию и состав воздуха.

— …! — воскликнул рапторианец, сидевший за соседним столом, после чего очень по-человечески треснул по нему кулаком. — …!

Я не услышал ни слова, ведь рапторианцы между собой общались запахами, а те не выходили за пределы их стола.

В ожидании заказа я решил не терять времени. Пока Тигр, вытащенный из клетки, набивал щеки какими-то зернышками, ягодами и листьями, Крисси остекленевшим взглядом изучала ассортимент товаров, доступных к покупке через интерфейс магазина и аукциона, а Беверли отошла, чтобы перекинуться парой слов со знакомым за барной стойкой, я обратился к Разуму Сидуса за помощью. Из рассказа кур’лыка Анака Чекби я уже знал, при каких обстоятельствах пропали мои друзья, но хотелось узнать побольше деталей произошедшего, чтобы подтвердить фактами слова торговца.

За то, чтобы воспроизвести запись похищения, Разум запросил сто тридцать тысяч фениксов. Безумные для меня деньги на Земле, я там за год зарабатывал втрое меньше, но, когда с баланса снялась плата, не испытал ни малейшего сожаления. К людям надо относиться так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Если здесь, за тысячи световых лет от дома, я попаду в беду, мне бы хотелось, чтобы нашелся тот, кто не пожалеет ни денег, ни времени, ни других ресурсов на то, чтобы попытаться мне помочь. Потому первое, что я сделал, — стал искать информацию о том, что именно произошло с моими друзьями: Юто, Хоуп, Шаком и Ирвином.

Сложно описать то, что произошло дальше. Я одновременно существовал в нескольких реальностях. Телом оставался в таверне и при этом воспринимал все, что делалось вокруг, но в то же время мыслями улетел на три дня назад и видел и слышал все, что происходило со мной и моими друзьями, так, словно находился там, в прошлом, прямо сейчас.

Запись началась с момента, когда после долгой утомительной экскурсии по Первому Кубу мы возвращались к Точке сбора пассажиров для локального перемещения.

В тени стены, не замеченные нами, стояли двое юяй. Оба носили балахоны с капюшонами, полностью скрывавшими их тела и лица, но Разум услужливо подставил и подсветил их мне так, что я разглядел обоих.

Не знаю, как именно, но я осознал, что юяй, не двигаясь с места, одновременно прощупали-просканировали всех нас, после чего выбрали двух жертв — Шака и Юто. И тот и другой вздрогнули. Наверно, в тот момент юяй коснулись их разума и взяли под контроль. И больше ничего не случилось. Зеленые человечки даже не последовали за нами в переместитель, Юто, который разговаривал с Ирвином, лишь на мгновение запнулся и продолжил рассказывать о том, как правильно нужно пить саке, а Малыш Шак почесал затылок и едва заметно поморщился, как от головной боли.

Разум показал, как мы добрались до человеческого жилого кластера, как мы общались с Щелкуном, как замерли у входа в коридор с движущейся дорожкой, когда Юто долго не мог понять, что от него требуется, и теперь я понимал, почему он себя так вел. Ведь ни он, ни Малыш уже не владели собой.

Когда мы разошлись по комнатам, я все равно видел всех — потолки и стены стали прозрачными. Разум показывал все, не заморачиваясь тем, чтобы хоть как-то сохранить приватность — возможно, из-за того, что я был лидером этой группы, мне показали в душе не только Крисси, но и обнаженную Хоуп, мускулистую и ладно скроенную.

Разница между теми, кто сохранил над собой контроль, и теми, кем управляли юяй, стала очевидна сразу. Пока Хоуп, Ирвин, Крисси и я занимались своими делами: принимали душ, готовили еду и ели, осматривали номера и ложились отдыхать, — Шак и Юто замерли истуканами прямо у порога и все это время стояли неподвижно, глядя в дверь.

Около часа оба не двигались — я изучал этот промежуток времени на ускоренной перемотке. Когда все остальные уснули, Шак первым покинул свою комнату, подошел к соседней, где жил Ирвин, и постучал. Стучал без церемоний, руками и ногами, можно даже сказать, что ломился в дверь.

Этот момент застал Якуб, собутыльник Щелкуна. Видимо, испугавшись массивного Малыша, он скользнул к себе в комнату, а потому не заметил, как в коридоре появился Юто. Японец постучал в дверь Хоуп.

Ирвин и Хоуп долго не открывали, не слыша объявлений домашних помощников. Наконец Хоуп проснулась, некоторое время пыталась понять, что происходит, потом сообразила и вскочила, приказав помощнику открыть дверь. Однако Юто остался за порогом, и девушке пришлось, накинув простыню, выйти к нему.

Говоря рублеными фразами, японец начал ей объяснять, что Картер попал в беду. Звучало это так, словно Юто был пьян и не владел языком:

— Они в беде. Нужна помощь. Идем скорее. Они в беде…

Хоуп пыталась выяснить, что именно со мной случилось, но японец продолжал, как заведенный, твердить, что «они» в беде.

В это время Ирвин тоже проснулся и доковылял до двери. Открыв ее, он непонимающе уставился на Малыша. Тот тоже начал повторять, что я в беде. Потом они с Юто внезапно замолчали и направились к выходу из коридора, не отвечая на вопросы всполошившихся Хоуп и Ирвина, которые бросились за ними. Оба к тому моменту уже поняли, что беда не столько со мной или Кристиной, сколько с Юто и Шаком — они обсуждали странное поведение приятелей, шагая следом. Странно, что никому не пришло в голову зайти за мной или Крисси, чтобы проверить. Возможно, спросонья они не сообразили. Хоуп и Ирвин пытались остановить силой сбрендивших товарищей, но не смогли, потому что Шак с Юто были сильнее.

Так они добрались до переместителя, и там Хоуп вдруг поняла, что разгуливает по станции нагишом и босиком, а из одежды на ней лишь простыня. Странно, что свидетели не обратили внимания на неодетую женщину… Однако возвращаться, чтобы одеться, она не решилась — появился переместитель, и Юто с Шаком двинули в вагон.

В космопорте все они вышли, и подконтрольная юяй парочка уверенно направилась в другой его конец, держась правой стены. Друзья последовали за ними. Ирвин вел себя все беспокойнее, замедлял ход, что-то подозревая, и почти убедил Хоуп не идти дальше.

— С ними точно что-то не так! — жалобно ныл он. — Если мы не можем задержать их силой, нет смысла идти за ними, на станции они в безопасности. Давайте вернемся!

Хоуп рычала, вздыхала, играла желваками и била кулаком о ладонь, разрываясь между здравым смыслом и нежеланием бросать Шака и Юто, которые явно были не в себе. Словно почувствовав это, Юто остановился и обернулся:

— Они в беде. Нужна помощь. Идем скорее.

— К черту! — рявкнула Хоуп. — Ирвин, вы оставайтесь и, если что-то пойдет не так, бегите и зовите на помощь.

Ирвин закивал. Девушка, придерживая простыню, пошлепала босыми ногами и догнала Шака с Юто. Ирвин, побаиваясь остаться один, медленно посеменил за ними.

Вскоре процессия добралась до дальнего ангара, где между огромными шаттлами в тени чудовищного крейсера огья пряталась маленькая летающая тарелка — точно такая же, какие изображали в старых земных фильмах про инопланетян. Из нее выбрались двое юяй, и теперь они уже не церемонились.

Дождавшись, когда Юто и Шак войдут в летающую тарелку, они их там лишили сознания и заперли, после чего взяли под контроль Хоуп. Этот момент мне особенно запомнился, потому что девушка за мгновения до этого все поняла и рванула назад, крича Ирвину, чтобы тот убегал, и размахивая одной рукой. Другой она придерживала простыню. Попав под контроль юяй, Хоуп остановилась, забыла о стыде и отпустила простыню, после чего начала манить Ирвина:

— Мистер Горовиц, идите же ко мне!

Ирвин от удивления захлопал глазами, а потом радостно направился к Хоуп. Не то чтобы он хотел интима, просто его тоже взяли под ментальный контроль. Оба юяй исчезли в корабле, за ними зашли Ирвин и Хоуп. Проем затянулся, друзья синхронно оставили нашу «семью», а летающая тарелка юяй беззвучно взлетела и покинула Сидус.

Слова торговца Анака Чекби подтвердились — наших друзей похитили юяй.

Мне показалось, что я потратил на просмотр не меньше полутора часов, потому что все диалоги слышал в обычном темпе речи, но, когда я закончил, оказалось, что Кристина все еще изучает магазин, а Беверли болтает за барной стойкой. Только Тигр уже все съел и прилег прикорнуть.

Я вернулся к Разуму и попросил продать мне координаты гиперпрыжка, по которым ушел корабль юяй. Ответ последовал несколько иной, чем я ожидал, — все звуки вокруг утихли, зрение затуманилось, а передо мной развернулось окно с предложением:

Задание Верховного совета!

Похищение бывших членов вашей семьи не первое на Сидусе. Верховный совет обеспокоен происходящим и предлагает вам выяснить их судьбу.

Координаты места, куда направились юяй с похищенными гражданами на борту, прилагаются. Имейте в виду, что они могут вас никуда не привести, будучи лишь первым пунктом назначения в череде гиперпрыжков.

Награда за выполнение задания: 4 монеты Сидуса.

Опционально: дополнительные награды за спасение похищенных и расследование, зачем юяй похищают граждан Сидуса.

Штраф за отказ от задания: −100 очков репутации с Верховным советом Сидуса.

Хомо Картер Райли, принять задание Верховного совета?

Конечно, я его принял, и совсем не из-за потенциального штрафа. Окошко с заданием исчезло, зато проявился и налился цветом значок, на языке Предтеч символизирующий обязательства. На нем загорелась и медленно угасла цифра «1».

Как я предполагал, при фокусе на иконке развернулся список заданий (обязательств) из одного пункта: «Судьба похищенных граждан». В развернутом виде он повторял текст задания и содержал пакет с координатами, куда прыгнул шаттл юяй.

После этого я хотел изучить рынок фрахта и космических перевозок, чтобы прикинуть, хватит ли денег, но вопрос пришлось отложить — дроид-официант с нашим заказом уже направлялся к нам. Он ловко объехал выдвинутую ногу рапторианца, сидящего за соседним столом, и остановился у нашего. Его манипуляторы начали выставлять тарелки с едой и кувшины с напитками, но насладиться зрелищем мне не дала Беверли.

Бестактно отодвинув официанта, она села за стол, пихнула меня в плечо и выпалила, улыбаясь от уха до уха:

— «Высшие» распались! Эх, жаль, мы пропустили шоу! Представляете, они обвинили друг друга во всех смертных грехах, подрались и после этого объявили о том, что расформировывают команду! Говорят, взаимные оскорбления перешли на расовую почву, и зрители в стороне не остались! Там, говорят, такой скандал поднялся, что Распорядитель был вынужден удалить их из здания и дисквалифицировать!

Я слушал ее вполуха, потому что меня будоражил потрясающий аромат, исходящий от заказанных ребрышек барбекю, и ни о чем другом не думалось. Увидев свою порцию, которая занимала половину подноса — наверно, это был целый бок поросенка, — я мысленно поблагодарил владельца заведения. Вот уж от души так от души! Впрочем, за двенадцать тысяч фениксов на меньшее я бы не согласился. Кристина заказала целую гору запеченных сосисок, сарделек и колбасок, рядом возвышалась гора запеченного картофеля и еще одна — кислой капусты.

В некотором раздумье посмотрев на столовые приборы возле тарелки, я плюнул на приличия и схватил мясо руками — оторвал несколько ребер, и из мест разрыва начал идти пар. Глядя на меня, Кристи тоже забыла об этикете — взяла в одну руку сочащуюся соком сардельку, в другую — горсть капусты, и начала все это уминать так, словно голодала несколько дней. От запахов и звуков пробудился хомяк — официант принес ему добавку, и Тигр снова принялся набивать щеки.

Беверли с некоторой жалостью посмотрела на нас и даже немного отодвинулась, словно хотела показать, что она не с нами. Ей принесли миску итальянского салата и тарелку с чем-то непонятным, но явно недостаточным, чтобы наесться от пуза.

Я почти поднес ребра ко рту, но не успел вгрызться, как меня парализовало.

— Хомо Картер Райли, — произнес голос за спиной. — Великий мастер преумножения рапторианец Туканг Джуалан хочет поговорить с тобой.

В следующую секунду меня затянуло в тесное пространство, в полный мрак, и хуже всего, что и девушки остались в таверне, и свиные ребрышки барбекю исчезли из рук!

Когда я пропал, они, наверное, просто упали на пол. И от этой мысли в груди глухо зарычала неподдельная ярость.

Глава 5. Близкие контакты четвертой степени

Меня словно запихнули в непроницаемый мешок, затянули горловину, потом сбросили его со мной внутри в яму и забросали землей. Но это был не мешок — по уже пережитому на Сидусе я предположил, что оказался в очень маленьком карманном измерении.

Свести два и два было проще простого. Туканг Джуалан хочет со мной «поговорить»? Конечно, это просто фигура речи, ведь на обычный разговор так не приглашают. Уверен, что пообщаться со мной Туканг Джуалан возжелал из-за долга Беверли. В груди приглушенно завибрировала нарастающая ярость, но я ее погасил.

Как бы то ни было, злиться казалось нерациональным. Я утолю жажду общения рапторианца, хорошо, но потом спрошу за такое обращение. У меня не хватало ни слов, ни эпитетов для гада, не давшего мне даже распробовать ребрышки!

Может, обратиться за помощью к Разуму? Я потянулся взглядом к нужной команде, но обломался, столкнувшись с тем, что Разум тут не помощник — все кнопки интерфейса были неактивны. Поразмыслив, пришел к выводу, что меня, скорее всего, отсекли от сети. Измерение, в которое я попал, изолировано, а значит, Туканг Джуалан — серьезный противник. Могущественный.

Смущало, что я здесь один, без Беверли — в конце концов, это же она в долгу, а не я. Неужели она продала меня? Вполне возможно, сообщила ростовщику, что мои карманы наполнены призовыми за победу в турнире. Подозрение резануло ножом по сердцу, а следом ударила под дых другая подлая мыслишка — а что, если они в сговоре с Крисси? В конце-то концов, кто они? Одна была подельницей Грега Головы, преступника-отморозка из Триады, другая — аферистка, чье настоящее имя, скорее всего, даже не Беверли. Еще и Тигр остался с ними…

Я нащупал на своей руке металлический браслет. Призвать Гардисто? Если это карманное измерение не станет просторнее, страж меня просто раздавит. Правда, мысль о том, что он в любой момент может появиться рядом, успокоила. Хватит подпитывать паранойю, уверен, что совсем скоро меня выпустят и все прояснится…

Так и произошло, только медленнее, чем я бы хотел. По моим прикидкам, я просидел в этом мешке вне своей реальности не меньше трех часов. Члены мои занемели, жутко ныла спина, которую я не мог разогнуть. Сначала я чувствовал себя джинном, который готов исполнить любое желание того, кто его освободит из лампы, а потом так озверел, что мог бы растерзать…

Из узилища меня вытащили так же внезапно, как и затащили, — вот я здесь — бац! — и вот я там, снаружи, в каком-то едва освещенном помещении. Где именно это «там», я догадался: дома у рапторианца Туканга Джуалана, как подсказала карта ожившего интерфейса. А следом за моей спиной раздался слабый голос:

— Добро пожаловать в дом великого мастера преумножения рапторианца Туканга Джуалана, хомо Картер Райли! Господин просит прощения за то, что не смог принять тебя сразу, четыре по четыре кебаха его дню! Неотложные дела потребовали присутствия господина в Верховном совете…

Оборачиваться я не стал. Стоящий позади явно не Туканг Джуалан, терзать его смысла нет. Он начал знакомить меня с правилами обращения с «господином»: каких жестов лучше не делать, куда смотреть и когда открывать рот, — а я с наслаждением разогнулся, потянулся, и плевать мне было, кто там и что мне твердит, по телу разливалась кровь, живительные иглы начали колоть в руках и ногах, и это было то, что мой сосед на Земле, торчок с многолетним стажем, называл превосходным кайфом — состоянием, многократно превосходящим то, в котором я пребывал несколькими минутами раньше.

Дав глазам привыкнуть к яркому свету, я, внешне расслабленный, мысленной командой активировал живую броню и приготовился выпустить стража Гардисто из внепространственного ангара. В кровь в строго контролируемой дозе хлынул адреналин, а разум доложил: все системы функционируют нормально, сэр, космический капрал Райли к драке готов, сэр!

И только тогда я развернулся к говорившему и увидел невысокого тощего и явно древнего рапторианца в некоем подобии земного халата. Желтые змеиные глаза тускло блестели из-под капюшона. Профиль безмолвствовал, сохраняя анонимность рапторианца, там была указана только его позиция: мажордом. То есть дворецкий?

— Тебе все понятно, хомо Картер Райли? — спросил он.

— Мне все понятно, мажордом. Выслушай и ты, при каких условиях я готов общаться с твоим хозяином. — Он не перебивал, лишь заинтересованно выдохнул облачко зеленоватого пара и раскрыл уши. — Я не веду переговоров на пустой желудок, а ваши люди лишили меня ужина. Я потерял три часа, ожидая Туканга Джуалана, а мое время стоит дорого. Я терпел дискомфорт, а это стоит еще дороже.

Ничего не ответив, старик-рапторианец исчез, причем так внезапно, что я протер глаза, а потом до меня дошло — скорее всего, я разговаривал с голограммой.

Через минуту он снова появился на том же месте:

— Твои претензии оправданы, хомо, приношу искренние извинения от Великого дома Джуаланов. Сколько ты хочешь за свое время и неудобства? Что желаешь на ужин?

— По монете за каждый час ожидания и еще три за моральный ущерб и неудобство! — выдал я заведомо невыполнимые условия. — Также я хочу те самые поросячьи ребрышки барбекю, что ваши люди мне так и не дали попробовать.

— Я уведомлю мастера о твоих условиях. Жди.

Он снова исчез, и, пока его не было, я осмотрел помещение. Оно напоминало перекосившийся куб метров пять на шесть, без предметов интерьера и какой бы то ни было мебели. Да что мебель, я не обнаружил никакого выхода — ни окон, ни дверей, ни люков, ни щелей. Скорее всего, проход в умных стенах этой комнаты открывается только по команде хозяина.

От нечего делать я некоторое время поразмышлял о местных технологиях, потом попытался разжечь в себе злость на Беверли, Туканга Джуалана и его мажордома, но безуспешно. Злиться не хотелось, хотелось лишь поскорее прояснить ситуацию, разрулить ее, а потом дать Беверли под ее роскошный зад такого пинка, чтобы улетела прямиком на Землю. И нет, не от злости, а просто чтобы глаза мои ее больше не видели.

Потом я занялся изучением рынка фрахта. Меня интересовал боевой космический корабль — небольшой, чтобы хватило денег на гиперпрыжок по координатам шаттла юяй. Выбор был, но не сказать, что доступный: серьезные судна были зафрахтованы на месяцы вперед — колонизаторами и ресурсодобывающими компаниями. Это говорило об одном: вне Сидуса небезопасно. Граждане и их инвестиции нуждались в постоянной защите.

С учетом стоимости гиперпрыжков туда и обратно у меня оставались средства только на два варианта: древний рапторианский шахтерский челнок, оборудованный гиперприводом и парой лазерных турелей, и прогулочный катер да’ари с приличным силовым щитом и широкополосным сканнером. Катер не нес на себе никакого оружия, не считая миниатюрной пулеметной автотурели, предназначенной для отстрела вражеских ракет. Все бы хорошо, но я не представлял, как действовать, даже если найду шаттл юяй в открытом космосе — ни с катера, ни с челнока идти на абордаж нельзя, для этого нет никаких инструментов. А на что-то более серьезное денег не хватало.

В общем, исследование возможностей вогнало меня в тяжелые раздумья, прерванные чудом — в пустой комнате из ниоткуда материализовался небольшой столик, на котором стоял знакомый поднос из «Буйной фляги», набитый едой. Свиные ребра, запеченный картофель, пара початков дымящейся кукурузы и несколько крайне аппетитно выглядящих сарделек. Рядом — графин с темным пенистым напитком, в котором я, пригубив, опознал эль.

Не хватало одного. Зачем-то посмотрев наверх, я крикнул:

— Эй! А стул?

Но о стуле никто не позаботился. Мажордом не откликнулся.

Да и у меня пропал аппетит, потому что ситуация требовала разрешения. Я все же поел — нужно было восстановить энергию. Потом выпил эля — немного, чтобы удовлетворить жажду, но сохранить ясную голову.

— Я поел, мажордом! Что по остальным требованиям? Где мои деньги?

Внезапно в стене расцвел круглый просторный проход, оттуда высунулся старик-рапторианец, буркнул что-то, выдав облачко пара, сделал приглашающий жест и исчез за стеной. Я пошел за ним и оказался в другой комнате.

Мажордом, ожидавший меня, жестом поманил за собой, пошел дальше и более не оборачивался — провел меня через множество служебных и гостевых помещений, заполненных служащими, посетителями и гостями. Все это напомнило мне земной офис какой-нибудь преуспевающей компании, разве что здесь я был единственным человеком. Чужие работали, общались, занимались своими делами, что вызвало недоумение: как это сочетается с моим похищением и насильственным удержанием в подвале, или как тут называют ту каморку без окон и дверей?

В итоге, когда у меня голова уже шла кругом, а желудок выворачивало наизнанку от царящих здесь ароматов, с помощью которых общались рапторианцы, мы дошли до кабинета, где, как я понял по клубящейся туманной табличке на двери, работал и принимал посетителей великий мастер преумножения Туканг Джуалан.

Мажордом указал мне на дверь, которая приглашающе открылась, но все, что было за порогом, скрывала мерцающая завеса. Пройдя через нее, я оказался в огромном помещении размером с футбольное поле. Да и было ли это помещением? Надо мной нависло багрово-фиолетовое небо с тяжелыми медными облаками. Я помнил такое по Арене — небо, родное для каждого рапторианца, родившегося на Сарисуру. Пол был залит мутной вязкой жидкостью, она булькала и походила на ту, что я видел в Рапторианском квартале. Наверное, как мы, земляне, любим украшать свои владения фонтанами, рукотворными ручьями, прудиками и водопадами, так и рапторианцы везде используют эту жидкость. Для нас вода — это стихия, из которой возникла вся жизнь на Земле, для рапторианцев тем же символом была другая жидкость — ядовитая для человека. Не будь мой организм преобразован Разумом, я бы уже умер в корчах. Из этой токсичной трясины то там то тут торчали грибовидные предметы интерьера.

— Четыре по четыре кебаха твоему дню, хомо Картер Райли!

Я сначала услышал и только потом увидел владельца этого необъятного кабинета. Несмотря на то, что он находился в собственном доме, мастер преумножения носил броню, которая делала его невидимым. За короткое мгновение до того, как я его услышал и он ко мне приблизился, переместившись на миниатюрной летающей платформе, его экипировка потемнела и налилась сочным оранжевым цветом. Видимо, у ящеров апельсиновый — цвет успеха и процветания, во всем доме преобладал именно он.

Кивнув, я ответил на приветствие, причем используя нашу форму — не хотелось прогибаться перед ним:

— И тебе доброго дня, рапторианец Туканг Джуалан, с кебахами или без.

— Можно просто Туканг, без церемоний. — Приветливо, как он, судя по всему, полагал, оскалившись, рапторианец подошел ко мне, твердо пожал руку, похлопал по плечу и извиняющимся тоном произнес: — Приношу искренние извинения за инцидент, который с тобой произошел. Виновный уже наказан. Видишь ли, Картер, мои люди привыкли, что должники обычно по доброй воле ко мне не приходят, а потому с ними не церемонятся.

— Должники? При чем здесь я?

— Скоро до этого дойдем. Касаемо требования компенсировать твое время и неудобства — я согласен. Шесть монет, три за время и три за неудобства, будут вычтены из общей суммы твоей задолженности.

Ни один мускул не дрогнул на моем лице, хотя мне очень хотелось схватить этого излишне самоуверенного ростовщика за шею и показать ему, кто кому должен, за что и как он будет за это расплачиваться. Но сначала лучше понять его точку зрения.

— Не тяни кота за хвост, Туканг. О какой задолженности речь? Я не должен тебе ничего, вижу тебя впервые в жизни. И если ты другого мнения, пусть нас рассудит Разум или… — Я погладил браслет призыва Гардисто.

— Не лучшее решение, Картер, — невозмутимо ответил Туканг, бросив мимолетный взгляд на браслет. — Древние стражи рехегуа — забавная и любопытная игрушка, я лично подарил такого же своему старшему сыну-внуку, но все же абсолютно неуместна в деловых переговорах. Страж среагирует на твои чувства, причем не только подпитается твоей злостью, но и усилит ее, а это вызовет излишнее… — он поскреб когтями по макушке, — напряжение в гормональном фоне твоего организма. Я достаточно верно описал биохимию хомо? А, вижу, что ты не знаешь, как именно функционируют древние стражи рехегуа и почему цивилизация рехегуа чуть не исчезла?

Смутившись, я промолчал, лишь подумал, что рехегуанский охранник у входа в резиденцию Туканга Джуалана, скорее всего, под генетическим дефектом подразумевал как раз-таки собственные эмоции.

— Пусть тебя не вводит в заблуждение кажущийся простор моего рабочего пространства…

Глаза рапторианца на мгновение вспыхнули, и все, что нас окружало — болото, грибные наросты, небо и облака, — исчезло. Оказалось, что мы находимся в не очень большом кабинете, декорированном примерно так же, как все остальные помещения в этом доме. Призывать сюда стража было неразумно, он бы занял все пространство и, скорее всего, повредил мебель.

— Хорошо, — сухо сказал я. — Я не буду создавать напряжение в своем гормональном фоне. Чего ты хочешь, Туканг? Думаю, шишка ты занятая, и у тебя нет времени на долгие прелюдии.

— Шишка… — рапторианец нахмурился, выглядело это так, словно он сейчас зашипит, и задумчиво проговорил: — Соцветие и плод хвойных растений. Деловой, уважаемый разумный, начальник, босс. Бугорок, гематома. Половой орган самца хомо… Ты ведь не пытался меня оскорбить?

Я покачал головой:

— Нисколько, шишка Туканг. Назвал тебя так в значении «уважаемый разумный».

— Спасибо за лестную оценку, шишка Картер. И все же впредь используй редкие сленговые выражения аккуратнее. Переводчик может интерпретировать твои слова в невыгодном для тебя свете или вообще оставить без перевода.

— Спасибо, буду иметь в виду.

— В общем, ты прав, время для меня — ценнейший и, к сожалению, невосполнимый ресурс. Но вопрос, ради которого я тебя пригласил к себе, очень важен. Думаю, мы можем быть друг другу полезны. Ты поможешь мне, а я сокращу или вовсе закрою твой долг передо мной.

Он сделал паузу, насмешливо выдохнув несколько паровых облачков — у меня уже неплохо получалось интерпретировать ароматические жесты рапторианцев, — но я и бровью не повел.

— Ты делаешь успехи, Картер. Не скрою, я намеренно тебя провоцировал, мне нужно было тебя проверить.

— Похищение…

— Да-да, именно, — перебил Туканг Джуалан. — Похищение намеренно было организовано так, чтобы вызвать напряжение в твоем гормональном фоне. Видишь ли, я наслышан о твоих подвигах, ведь, как член Верховного совета, я в курсе всех жалоб, которые поступили на тебя или членов твоей группы. Также я хорошо проинформирован о том, что сегодня произошло на Арене. Некий неудачник, мой соплеменник, Пегул’Янкват, не жалея красок, рассказал всему Рапторианскому кварталу, какой ты коварный негодяй и почему с тобой никому не стоит связываться. Мне нужно было тебя проверить, прежде чем иметь с тобой дело.

— И снова — если ты ждешь, что я потеряю над собой контроль, ты ошибаешься, — сказал я. — Ты лишь еще раз доказал, что никаких дел с тобой иметь нельзя. На Земле за такие проверки вырывают жало. То есть наказывают.

— Я же говорю, ты делаешь успехи! — рапторианец ухмыльнулся. — Значит, с тобой можно сотрудничать, в отличие от большинства других.

— Хомо?

— Не только вы рабы своих эмоций. Многие молодые расы подчинены им, а не разуму. Нужны многие века эволюции, прежде чем вы добьетесь того же, чего достигли мы в развитии рационального мышления.

— Не сказал бы, что вы лишены эмоций, — ответил я, вспомнив Пегул’Янквата.

— О нет, мы не лишены их, но мы их контролируем. Иногда дать выход эмоциям и послушать инстинкты — лучшее, что можно предпринять в нестандартной ситуации. Но лишь иногда. Ладно, к делу. Уверен, что Беверли проинформировала тебя о своей задолженности передо мной, однако, очень хорошо ее зная, предполагаю, что сделала она это только после того, как вступила в твою боевую группу. Также я уверен, что она назвала совсем другую сумму долга. Я прав?

— И сколько она должна на самом деле?

— Почти сто монет.

Сумма ошарашила, но подсознательно я был уже готов к чему-то подобному. В том числе к тому, что пинком под зад не ограничусь и своими руками сверну этой аферистке шею.

— Она говорила о пятнадцати, — пожал я плечами. — После финала я лично проконтролировал, чтобы она вернула хотя бы часть долга. Мы прилетали к твоему дому, Беверли заходила сюда и, по ее словам, вернула тебе шесть монет.

— О нет, мы даже не встречались. У меня в приемной каждый должник имеет право сыграть в «Плюс-минус» — поставить сумму, которую он принес, на плюс или на минус. Если выпадает минус, сумма долга уменьшается без фактического возврата.

— А если плюс?

— Повышается на ту же сумму. — Туканг Джуалан покрутил в воздухе руками. — Все честно, это знает каждый, потому что генератор случайных чисел управляется Разумом Сидуса и никак мне не подконтролен. Не хочешь, кстати, сыграть? По нашим расчетам, у тебя скопилось примерно одиннадцать монет.

— Нет, спасибо. Я все еще не думаю, что должен тебе, ростовщик.

— Раз уж ты взял под свое крыло Беверли, ты должен знать, что, приняв ее в свою группу, взял за нее ответственность. В ответ она перешла в твое полное подчинение.

— Полное?

— Ну да, до тех пор, пока ты сам не изгонишь ее из твоей боевой группы. Говоря по-простому, она твой вассал и практически у тебя в услужении. Разумеется, до определенных пределов, без ущемления ее гражданских прав. Вы оговорили условия ее выхода из группы? Я бы не советовал тебе ее отпускать, пока она не отработает долг.

— Послушай, Туканг. То, что ты рассказываешь, какой-то бред. Об этом нет ни слова в Кодексе, и боевая группа — это не то же самое, что организация. Как, например, наша семья «Отщепенцы», в которой я типа главный. Если ты пытаешься меня нагнуть по каким-то вашим рапторианским понятиям, иди к черту. Я тебе ничего не должен. И ты либо скажи, что у тебя за дело и почему оно мне может быть интересно, либо катись рапторианской колбаской, пока твоя кровь не стала для стен твоего кабинета краской.

На интерпретацию сказанного у него ушло чуть больше времени, чем обычно, видимо, разбирался, к какому черту я его послал и при чем тут колбаска. Поняв, невозмутимо повел носовой щелью, принюхиваясь, и сказал:

— Не злись, Картер, не разочаровывай меня. — Тон его был достаточно миролюбивым. — Давай присядем, поговорим. А хочешь, я разрешу тебе воспользоваться моим коммуникатором?

— Ты меня совсем за дурака держишь? — оскорбился я. — У меня есть свой. Причем да — и земной, и местный, интегрированный в интерфейс.

— Уверен, что такого у тебя нет, — ухмыльнулся он. — Хочешь связаться с кем-нибудь на Земле? В знак доброй воли для тебя абсолютно бесплатно.

Пока я подбирал с пола челюсть, он вывел передо мной голографический экран, пролистал список с названиями звездных систем и ткнул когтем в «Солнечную систему».

— Связь очень дорогая, пропускная способность ограниченная, поэтому общение только путем передачи звука, и недолго, — извиняющимся тоном сказал Туканг Джуалан. — Введи идентификатор абонента.

Поверить в такую возможность было сложно. От Марса до Земли сигнал шел десятки минут, а отсюда до Земли почти тридцать тысяч световых лет! А быстрее света связи быть не может! Хотя, черт возьми, если связь через гипер…

Все еще слабо веря в происходящее, я набрал номер Микки и мысленно скрестил пальцы, чтобы на Земле был день. Передо мной высветился и замерцал серебристый значок установки гиперпространственного соединения. Несколько секунд ничего не происходило, потом значок налился зеленым цветом, и я услышал удивленный и прерывистый голос дочери:

— Алло?

Туканг тактично отошел в другой конец кабинета и уставился в проявившееся окно, а у меня сердце чуть не вырвалось из груди. В горле пересохло.

— Микки? Микки Райли?

— Да, это я, кто это? Если вы хотите продать мне страховку, то знайте, что я еще ребенок и у меня… — это точно была она!

— Микки, это папа!

— Папа? Папа! Ты вернулся с Сидуса?!

— Микки, родная! Да, это я! Я! Но постой… Откуда ты знаешь о Сидусе?

Я плохо запомнил разговор, обуреваемый шквалом эмоций, полностью погруженный в общение с дочерью, с которой вроде бы расстался всего-то недели три назад, а скучал так, будто не видел ее год. Помню ее слова о том, что Микки считала меня погибшим — лайнер с шахтерами на борту исчез, список пассажиров повесили в сеть, Первая Марсианская выплатила ближайшим родственникам компенсацию, чтобы урегулировать дело, причем в максимально сжатые сроки, чтобы не раздувать скандал, и только потом на Земле выяснили истинную судьбу лайнера. Компания не стала требовать выплаты назад — это было намного дешевле, чем возвращать нас всех обратно. Запомнилось, как Микки разревелась, когда описывала, что чувствовала, когда узнала, что я пропал. От слез она перешла к веселью — я рассказывал ей о Тигре, а потом разговор пришлось прервать. Это произошло примерно через три минуты — Туканг Джуалан встал передо мной и поскреб когтями грудь.

— Твой отпрыск? — поинтересовался рапторианец, когда связь была прервана. — Знаю, что для продолжения рода вам достаточно двоих: самца и самки. Эволюционно не очень удачное решение. Меньше разнообразие генов.

— Что? — Не слыша его, я в некотором смятении опустился на стул. Тоска по дочери, приглушенная последними событиями, проснулась, заворочалась и теперь не хотела успокаиваться. — А, да. Это была Микки, моя единственная дочь. По нашим меркам она еще ребенок.

— Осталась с другим родителем? А ты скучаешь, ясное дело, — рапторианец рыкнул, выпустил облачко пара. — Внемли мне, Картер. Дело, ради которого я трачу с тобой время и личный лимит гиперпространственной связи, доступной только членам Верховного совета, не терпит отлагательств. Ты либо берешься за него, либо отказываешься, а я ищу других исполнителей. В таком случае тебе придется извернуться, чтобы вернуть мне долг твоего вассала Беверли. Конечно, ты вправе отказаться, но тогда можешь распрощаться с гражданством Сидуса. Поверь, это не пустая угроза.

— Что за дело?

— Такое, что, возможно, по силам будет именно вам, хомо…

Из подробного, затянувшегося на полчаса, рассказа Туканга Джуалана я узнал, что его Великий дом вложился чуть ли не половиной своего состояния в права на владение относительно недавно обнаруженной планетой Агони.

Дороговизна прав на колонизацию планеты объяснялась ее богатейшими ресурсами — залежами нултиллиума и ксеноэтера. Первый — крайне редкий во вселенной элемент, обладающий сверхпроводимостью при низких температурах, он используется в квантовых вычислениях. Ксеноэтер встречается чаще, но и потребность в нем выше — он нужен для создания невидимости и маскировки больших объектов, таких, как космические корабли и станции.

Для рапторианцев атмосфера и биосфера Агони смертельны даже при наличии универсального мода метаболизма. Впрочем, для разработки и добычи ресурсов это неважно, учитывая, что все это, включая перевозку грузов, делали подчиненный Великому дому Джуаланов искусственный интеллект и роботы.

Несколько лет ресурсы добывались и благополучно доставлялись на Сарисуру и Сидус, рентабельность держалась на высоком уровне, позволяющем надеяться, что вложения отобьются через пять-шесть усредненных лет, боевые роботы и наемные охранники вроде тех же рехегуа сдерживали атаки местной живности.

В общем, все шло хорошо, а в прошлом году внезапно стало плохо. Из-за дороговизны гиперпрыжков грузовая баржа отправлялась на Сидус, только будучи забитой нултиллиумом и ксеноэтером под завязку. В назначенный срок она не появилась. Груз ждали, под него уже брались кредиты и начинались проекты. Сорванные обязательства поставили Великий дом Джуаланов под угрозу.

Отправленный на разведку миниатюрный дрон успел передать, что грузовая баржа на орбите Агони пуста, а искусственный интеллект и роботы на поверхности планеты не подают признаков жизни. Как и наемный персонал.

Несколько других разведывательных шаттлов, как роботизированных, так и с экипажем на борту, не вернулись, хотя с орбиты Агони докладывали, что в системе все спокойно. Значит, опасность была на самой планете.

Военный флот Джуаланов был готов прыгнуть в систему Агони, но Туканг не решался рисковать семьей и флотом, не выяснив, что противостоит колонизаторам. Да и расходы на гиперпрыжок флота несоразмерны потенциальному доходу — Великий дом и так влез в долги, осваивая планету, а после срыва поставок совсем впал в отчаяние. Немудрено, что ростовщик так насел на Беверли.

На сегодня Туканг Джуалан отправил туда три разнородные по составу группы наемников, но никто не вернулся.

— Даже каккерлаков посылал, — сказал он. — Думал, может, дело в инициации Сидусом, а эти инсектоиды пока не инициированы. Но и с ними там что-то произошло, хотя была четкая установка бежать с планеты при малейшем намеке на опасность. Остались только вы, хомо. Несмотря на слабость плоти, ваши примитивные инстинкты спасают вас там, где мы, более развитые расы, не видим опасности.

— Ты посылаешь меня на смерть, Туканг, — покачал я головой. — По-твоему, изгнание с Сидуса, которым ты грозишь, хуже? Мои примитивные инстинкты говорят, что я прекрасно проживу на Земле.

— Жизнь всегда лучше, не буду спорить. Но и награда будет соответствующей.

На языке крутилось, что я могу просто дождаться, пока Великий дом Джуаланов окончательно обанкротится, а потом вернуться на Сидус, но рапторианец проник мне в душу, позволив поговорить с Микки. После такого поступка я уже не мог просто отойти в сторону.

— Что нужно сделать?

— Технически — ничего сложного, — чуть подумав, ответил Туканг Джуалан. — Прыгнуть в систему, спуститься на Агони, запустить резервный источник питания в центре управления колонии. Далее все сделает автоматика твоего шаттла — возьмет управление орбитальным лифтом на себя и перетащит ресурсы со складов на грузовую баржу. Та, как заполнится, сама совершит гиперпрыжок к Сидусу. Ты получишь статус близкого друга Дома, что, поверь мне, очень важно, и один процент от стоимости груза, не считая того, что я полностью прощу долг Беверли.

— Один процент? — я поднял бровь.

— В зависимости от рыночной стоимости нултиллиума и ксеноэтера это составит не менее четырех тысяч монет, но может получиться и вдвое больше.

В этот момент сдержаться и не переспросить, не ослышался ли я, было очень, чертовски сложно, но требовалось сохранить лицо. В фениксах озвученная сумма была такой огромной, что я бы затруднился сосчитать нули. Велев сердцу немедленно успокоиться и не делить шкуру неубитого медведя, я как можно спокойнее спросил:

— А вдруг ваша баржа сломана? Или там вообще нет никакого груза?

— Тогда я выплачу тебе ровно тысячу из своего кармана. Сможешь навещать дочь хоть каждый день. И не забывай про долг, его тоже скощу.

Условия меня устраивали, а загадочная опасность Агони для меня была не такой уж загадочной.

— Согласен, Туканг.

— Рад это слышать, шишка Картер.

Осклабившись так, что у меня пошел мороз по коже, он озвучил условия контракта, призвав в свидетели Разум. Мы пожали руки. Смарт-контракт был заключен: я обязался направиться на планету Агони, попытаться запустить резервный источник питания в центре управления колонии, и за одно это мастер преумножения заплатит мне тысячу монет и откажется от любых существующих претензий. В случае, если моими усилиями Туканг вернет вожделенный груз с редчайшими ресурсами, я получу один процент от его рыночной стоимости. Все экспедиционные расходы оплачивает рапторианец. Отличные условия.

— С тобой приятно иметь дело, — в жутковатом оскале рапторианца мне почудилась насмешка.

В стене открылся проем, в который проникла зигзагообразная фигура, напоминающая металлическую гусеницу, а Туканг продолжил:

— Картер, познакомься с опытным охотником, его зовут рехегуа Убама Овевева…

— Мы знакомы, — сказал я, кивнув охотнику.

— Убама бывал на Агони, пользуется моим безусловным доверием, а потому возглавит экспедицию, — продолжил Туканг. — Третьим и последним членом экипажа станет небезызвестная тебе хомо Беверли Синклер. Охотник Убама уже уведомлен, что, если ему придется кем-то из вас пожертвовать, можно выбрать ее.

Из-за Убамы вышла аферистка и несмело помахала мне рукой:

— Привет, Картер.

У меня дернулась нога, чтобы дать пинка, но я сдержался.

Глава 6. Предупрежден — значит вооружен

Для нас, землян, небесная синева во всех ее проявлениях — от нежной, розоватой, рассветной до темной, мрачной, пасмурной — как близкий друг. Где бы мы ни находились, она кажется нам родной, близкой, знакомой с самого детства и… обыденной. Но стоит впервые попасть в космос, как взгляд на небо меняется навсегда.

Мы видим, что Земля — всего лишь крохотный голубой шарик среди бесконечных просторов вселенной, что наш дом ничтожен и хрупок по сравнению с безбрежностью космоса. И такой привычный синий цвет на самом деле — уникальный особый оттенок, сияние нашей планеты, которое возникает, когда солнечный свет отражается от атмосферы и рассеивается молекулами азота.

В то же время в самом космосе синий цвет встречается намного реже. Даже в яркой суете центра галактики, где от звездных туманностей рябит в глазах, его так мало, что невольно закрадывалась мысль: а ведь вся синева ушла в гиперпространство.

В момент неожиданного прыжка лайнера я был больше озабочен дракой с Грегом Головой и его прихвостнями, зато сейчас мне удалось рассмотреть подпространство внимательнее. Я увидел, что сине-лазурное здесь преобладает над мраком космоса и существует в виде прямых ярких линий, сопровождающих наш шаттл.

Второй гиперпрыжок в жизни дался мне ничуть не легче первого. Казалось, к боли, когда корежит каждую клетку тела, невозможно привыкнуть, что эти мучения длятся бесконечно, но на Сидусе что-то во мне изменилось — боль шла фоном, разум фиксировал ее силу, но при этом не переставал восхищаться красотой за широкой обзорной панелью, настолько прозрачной, что, если бы не растекающиеся по ней струйки гиперпространства, можно было бы подумать, что ее нет вовсе, протяни руку — и дотронешься до звездной пыли.

И внезапно, то ли через доли секунды, то ли минут через пять, все кончилось — без каких-либо плавных переходов и спецэффектов, мгновенно. Синева гиперпространства сменилась чернотой космоса, слева светило местное солнце, а справа виднелась буро-зеленая планета. Где-то под моими ногами пискнул из клетки Тигр, а справа застонала Беверли. Шаттл был таким маленьким, что, раздвинув руки, я бы не смог их распрямить — они уперлись бы в стенки, за которыми только космос. Да и встать в полный рост было проблематично.

— Информирование, — проскрежетал рехегуа Убама. — В системе два пояса астероидов и множество крупных рукотворных обломков исчезнувшей цивилизации. Навигация затруднена, это повысит время полета на четыре процента. Прямо по курсу — Агони, единственная планета системы, цель экспедиции. До высадки — около десяти часов.

Спрашивать, почему нельзя было прыгнуть сразу к планете, я не стал. Понятно, что из соображений безопасности — все во вселенной в вечном движении, и лучше обойтись без лишнего риска угодить в ядро Агони или рукотворный обломок сгинувшей цивилизации.

— Что за исчезнувшая цивилизация? — спросил я.

— Неизвестно, — ответил Убама. — Предположение: она уничтожила себя, так и не покинув систему.

Охотник, назначенный Тукангом лидером группы, сидел впереди между мной и Беверли, которая с самой посадки вела себя притихшей серой мышкой. Ни привычных шуточек-прибауточек, ни нарочитой вульгарности — словно между «Буйной флягой» и резиденцией Туканга из нее высосали всю радость. Я с расспросами не лез, предполагая, что девушка осознала всю глубину задницы, в которую угодила — с ума сойти, долг в сто монет! — и, скорее всего, пожизненная отработка. На то, что ее вдруг начали одолевать угрызения совести, я и не надеялся.

— Туканг говорил, что ты уже бывал на Агони, — обратился я к охотнику. — Расскажи о планете, раз все равно до высадки еще много времени.

— Ответ на вопрос хомо Картера Райли, — заговорил тот, повернув ко мне одну из конечностей с динамиком и глазами на ней. — Агони — единственная планета в одноименной звездной системе, которая расположена в Роговидном кластере Млечного пути. Крайне токсичная атмосфера для любой расы Коалиции Сидуса делает ее непригодной для проживания без универсального мода метаболизма и высокого уровня «Адаптируемости».

— И все же на ней есть жизнь, — вставил я, вспомнив слова Туканга об опасной биосфере планеты.

— Согласие с хомо…

— Называй меня просто Картер, — попросил я.

— Принимается, Картер. Это рационально, учитывая степень опасности экспедиции и высокие риски неэффективной звуковой коммуникации между мною и вами, хомо. Согласие с твоим замечанием: несмотря на суровые условия, Агони является домом для разнообразной жизни, включая сложные виды растений и животных, которые адаптировались к атмосфере планеты…

Монотонная речь Убамы убаюкивала. Он рассказывал о том, что некоторые виды растений Агони ценны в медицине или коммерции, что делает их потенциально прибыльным источником ресурсов для колонистов. Что фауна на Агони чрезвычайно опасна, агрессивна и представляет значительную угрозу для всех, кто попытается колонизировать планету. Что на Агони обитают самые разные виды животных — от маленьких ядовитых существ до массивных хищников, способных уничтожить даже полностью экипированный отряд профессиональных бойцов Сидуса — животный мир Агони эволюционировал, чтобы выжить в суровых условиях. И что планета богата минералами и редкими элементами, которые пользуются большим спросом в галактике, однако добыча этих ресурсов потребует передовых технологий, значительных затрат времени и ресурсов, а также средств защиты от опасной фауны планеты, не говоря уже о нерационально высокой стоимости доставки ресурсов, в связи с чем основой целью добычи на Агони являются нултиллиум и ксеноэтер…

Бессонная, но очень приятная ночь с Крисси, потом суетное утро и день, начавшийся первым боем в турнире и получением Гардисто, множество боев и переживаний, Рапторианский квартал и «Буйная фляга», похищение, дом Джуалана, космопорт, шаттл, глубокий космос, гиперпрыжок… Слишком много впечатлений для одного меня. Вон, даже хомяк захрапел и дрыхнет, откинув лапки.

Чтобы тоже не уснуть, я, продолжая слушать Убаму, задумался о другом — о своей роли в этой экспедиции. О своей и Беверли. И сам факт этих раздумий меня удивлял и заставлял винить в этом повысившийся показатель «Разума». А как иначе? Когда был миротворцем, а потом наемником, о смысле приказа или контракта я не задумывался — сержант выбил это из моей головы в первый же год службы. Сейчас же…

Итак, Туканг Джуалан хочет заполучить груз редких и ценных ресурсов с Агони стоимостью как минимум полмиллиона монет, но вместо того, чтобы отправить туда кого-то посерьезнее, забрасывает всякий сброд. Я немного порасспрашивал Убаму перед вылетом — до нас на Агони отправили так себе бойцов в так себе экипировке. Максимум — пятого уровня. Одно это странно, учитывая стоимость груза.

Я было решил, что никакого груза на самом деле нет, но новостная сеть подтвердила, что Великий дом Джуаланов и вправду был одним из крупнейших поставщиков нултиллиума и ксеноэтера, и в этом году встрял на неустойку, не сумев выполнить контракт. Так что, по всей вероятности, Туканг Джуалан не лгал.

Уверен, он абсолютно точно исполнит условия контракта. Другое дело, что это станет необязательным, если будет не перед кем их выполнять. Скорее всего, Туканг уверен, что мы не выживем, и именно поэтому он с такой легкостью предложил мне астрономическую награду.

Думать, ворочать мозгами с непривычки было физически больно, но сейчас от этого зависела не только моя жизнь, но и судьба похищенных друзей и Кристины, которую пришлось оставить на Сидусе, потому что в миниатюрном шаттле тупо не хватило места.

Туканг Джуалан очень спешил. Рапторианец не дал мне ни попрощаться с Крисси, сказав, что ее уведомят, ни как следует подготовиться к экспедиции. Сборы были очень быстрыми, потому что, как сказал Убама, все, что нужно, уже собрано им лично, в том числе генетический мод «Великой адаптируемости», повысившей этот показатель на пятнадцать единиц, и мод универсального метаболизма. Причем за счет мастера преумножения.

Экипировку я получил, уже погрузившись на шаттл, — стандартный комплект доспехов, изготовленный на Сидусе. Он совмещал защитные функции с системами жизнеобеспечения в экстремальных условиях, удобно трансформировался под любую расу Коалиции и телосложение, но выглядел явно поношенным. Что случилось с его предыдущим владельцем, мне не сказали, и я надеялся, что его не запекли прямо в этом скафандре, а он просто решил купить что-то получше.

Универсальный комплект боевой экипировки

Качество: обычное.

+10 к защите.

Оценочная стоимость: 1,8 монеты Сидуса.

Владелец: хомо Картер Райли (временно, на срок действия контракта с рапторианцем Тукангом Джуаланом).

Также мне выдали оружие. Убама показал свой арсенал и предложил выбрать любую пушку, но только одну, при условии, что я верну ее, когда вернемся.

Конечно, я согласился и выбрал уже знакомое оружие, показавшее себя очень эффективным. Сейчас оно в собранном виде упаковано в наручи доспехов, но готово в любой момент развернуться и выпустить дронов-наводчиков.

Мощный рельсотрон

Качество: обычное.

Тип урона: кинетический.

Дополнительный эффект: кровотечение.

Мощность: 420.

Базовый урон: 102–180.

Перезарядка: 3 секунды.

Энергозапас: 900.

Скорость восстановления энергии: 150 в час.

Стоимость: 4,88 монеты Сидуса.

Владелец: хомо Картер Райли (временно, на срок действия контракта с рапторианцем Тукангом Джуаланом).

Выданное оружие и доспехи в несколько раз превосходили те, с которыми приходилось воевать на Арене, но все же у меня в голове не укладывалось, что ради такой важнейшей для рапторианского Великого дома миссии мне выдали всего-навсего обычную экипировку, еще и явно пользованную. Даже у Беверли качество доспехов выше.

В старой книге про Первую мировую я читал о чем-то подобном: новобранцам выдавали форму убитых до них, а потом снова снимали ее с трупов, отстирывали, латали — и выдавали следующей волне мобилизованных. Начальство это не волновало — зачем покойникам хорошая экипировка?

Сколько таких волн уже побывало на Агони? Не совершил ли я ошибку, так легко согласившись на предложение Туканга? Действительно ли на планете происходит то, о чем я думаю?

Могу ошибаться, но симптомы, описанные Тукангом: внезапная и скоропостижная смерть персонала и наемников, отключение всей электроники, — очень схожи с теми, что я уже видел на Марсе, в той самой пещере с «пауками». Я справился там и выжил, справлюсь и на Агони: предупрежден — значит вооружен. К тому же сейчас со мной Гардисто и живая броня.

Вот только непонятно, намеренно ли недоговаривает Туканг Джуалан или просто не знает, что там может быть артефакт Предтеч?

Я реалистично смотрел на вещи. Кто я такой, чтобы разумный такого уровня, член Верховного совета, видевший меня впервые в жизни, был со мной откровенен? Вопрос в другом: мне не рассказали всей правды, потому что не посчитали нужным, или никто на самом деле не знает, что за чертовщина там происходит?

В любом случае глупо останавливаться на полпути. Надо сделать все, чтобы выполнить условия договора, оставшись в живых. Для этого надо быть осторожным не только там, на Агони, но и рядом с охотником — Туканг не просто так упомянул, что Убаме придется кем-то из нас пожертвовать…

— Картер… — тихо и осторожно, будто боясь меня спугнуть, заговорила Беверли, положив руку мне на запястье.

Я рассмотрел, что синий, в цвет гиперпространства и ее глаз, лак на ее ногтях облез. Удивительное дело — маникюрные девайсы, работающие по принципу «выбрал дизайн ногтей, вставил руку, вытащил — и готово!» — есть у каждой девочки, начиная лет с трех, что уж говорить о роковой мисс Синклер. Но даже по такой мелочи видно, что ей то ли было реально не до этого, в чем я, впрочем, сомневался, то ли натурально все равно, а за сногсшибательной внешностью прячется безответственная и пустоголовая хулиганка с сердцем пофигиста.

Молодая женщина, которая все время полета боялась даже посмотреть в мою сторону, сидела, пялясь в боковой иллюминатор и кусая губы. Зная ее уровень актерского мастерства, я особо не обольщался и не рассчитывал на то, что она чувствует себя виноватой.

— Картер, — повторила она. — Прости меня, прости дуру. Вот у меня вечно так — постоянно хочу как лучше, а получается… ничего не получается. — Она тяжело вздохнула. — Я ведь как думала: верну часть долга Тукангу, он отстанет на время, и я смогу…

— Как и когда ты сюда попала? — перебил я, не желая слушать ее очередные отмазки.

— На Сидус? Около двух лет назад на краудфандинговом шаттле. — Она нервно рассмеялась. — Сбежала от кое-кого.

Я посмотрел на нее, она отмахнулась:

— Долгая и неинтересная история. Скажу лишь, что тот, кто меня ищет, — человек очень опасный и крайне влиятельный. Надеюсь, он меня не найдет. Как ты, видимо, уже догадался, я здесь не под своим именем.

— Судя по словам воина Ханга Ли, тебя зовут Лекса? Если он знает настоящую тебя, то рано или поздно и твой преследователь тебя найдет.

— Ханг не выдаст, а больше никто не знает, — покачала она головой. — К тому же Беверли — мое настоящее имя, просто второе, и оно нравится мне куда больше первого.

— Значит, по-настоящему тебя зовут Лекса Беверли Синклер?

— Да, если забыть о том, что Синклер — фамилия бывшего. — Она криво усмехнулась, протянула мне руку, и я пожал ее. — Приятно заново познакомиться, Картер.

— Ну, раз мы заново познакомились, буду звать тебя Лексой.

Я заглянул в ее глаза, и она покосилась на рехегуа. На мою попытку высвободить руку девушка сжала ее еще крепче, и я ощутил ее дрожь. А потом шестым чувством осознал, что она чувствует на самом деле. Она что-то знала, но не могла сказать при рехегуа Убаме. Знала или догадывалась — не так уж и важно, главное, она в это верила.

Лекса Беверли Синклер, которая ничего не боялась и готова была голыми руками разорвать брюхо любого космического монстра, испытывала настоящий животный страх.

И в этот момент меня осенило — а ведь я кое-чего не знаю. Не знаю того, что при определенном раскладе позволит лучше понимать ситуацию.

Рассчитывая на то, что рехегуа нас слушает, я обратился к Беверли.

— Скажи, Лекса, а вот если, к примеру, у человека есть десять монет, а он скоропостижно скончался где-то вне Сидуса, деньги так и сгинут вместе с ним? Или они числятся где-то на его счете вне интерфейса?

— Зависит от метода хранения. Большинство не заморачивается и довольствуется денежным балансом интерфейса. Но особо богатые и предусмотрительные пиноккио вносят деньги на хранение на специальные счета коммерческих банков Сидуса.

— А если деньги на балансе интерфейса?

— Если не сделать вытяжку, то так и сгинут.

— Вытяжку?

— Да, как-то так оно и называется. Извлечение, вытяжка, экстракция. На Сидусе даже есть такая профессия — коллекторы. Но народ называет их мусорщиками. Их никто не любит, потому что кому приятно сознавать, что после твоей смерти какой-то урод будет ковыряться своими грязными руками в твоем теле?

— Поправка, — влез в наш разговор рехегуа Убама. — Коллекторы практически не задействуют свои конечности, чтобы совершить вытяжку. Напомню хомо Беверли, что монеты Сидуса нематериальны, что это лишь автономные пакеты вычислительных мощностей.

— Монеты — да, — согласилась Беверли. — Но я никогда не поверю, что коллекторы ограничиваются только ими. Из первых рук знаю — хвастался один такой в баре, подвыпив, что использует специальные гаджеты для того, чтобы вытягивать из погибших не только деньги, но и модификации. Откуда, думаете, на аукционе все эти бывшие в употреблении моды? То, что не ушло на Базар или в периферийные колонии, сливается на Сидусе.

— Позиция по вопросу, — проскрипел Убама, все так же не оборачиваясь. — Коллекторство — важное и прибыльное ремесло. Утилизация вычислительных мощностей и модификаций позволяет беречь и экономить ресурсы Сидуса.

— А ты часом не коллектор? — будто бы между делом поинтересовался я у охотника.

— Разочарование: нет, — ответил Убама после небольшой заминки.

Заминку можно было списать на то, что все его внимание сосредоточено на лавировании между астероидами и обломками древних космических сооружений, но не в этом случае.

Переглянувшись с Беверли, я увидел в ее глазах, что и она поняла: в этой миссии беречь нас никто не будет, мы разменные пешки. А чертов охотник — наверняка коллектор. Мусорщик. Утилизатор.

Успокаивало одно: пока мы в шаттле, от охотника можно не ждать неприятностей. Так что нужно набраться сил.

— Спи, — сказал я Лексе и сам закрыл глаза. — Хорошо Убаме, он может легко обойтись без сна. А нам, примитивным организмам, крайне важно выспаться.

— Согласие с Картером: вам обоим лучше отдохнуть, — подал голос Убама.

— Как можно спать, когда… — возмущенно прошептала Лекса, но я перебил ее:

— Спи, женщина. — Проваливаясь в сон и зевая, пробормотал: — Девять часов до высадки, а мы вторые сутки на ногах. Спи…

Когда рехегуа Убама Овевева разбудил меня, прямо над нами нависала планета Агони, с клубящейся буро-зеленой атмосферой.

Вид на нее заслонили символы языка Предтеч:

Вида своего первый в критической опасности!

Немедленно покинь систему Агони…

Что-то врезалось в шаттл, взвыла аварийная сирена, обзорное стекло пошло трещинами, а секундой позже меня катапультировало в открытый космос.

Глава 7. Падение

Сама по себе активировалась живая броня, и это позволило пережить взрыв шаттла, который был таким мощным, что на месте рехегуа Убамы вспухло облако ошметков плоти, неорганических фрагментов и серебристой то ли крови, то ли смазки. Все это налипло на забрало шлема, заслонив обзор, и отсекло бешеный поток зрительной информации о происходящем вокруг.

Благодаря этому я на миг сосредоточился и дочитал предупреждение:

Немедленно покинь систему Агони!

Обнаружено гнездо внепространственных паразитов! Система заражена!

Анализ и расчет возможностей вида своего первого.

Вероятность выживания: 2,053 %… 1,993 %… 1,999 %…

И ни слова о том, кто на нас напал и что за опасность мне грозит. Или грозила, если речь об уничтоженном шаттле. Шансы выжить колебались в районе пары процентов.

Стерев часть крови рехегуа, я попытался разглядеть хоть что-нибудь, но тщетно. Я вращался со скоростью разогнавшегося волчка и был готов в любой момент исторгнуть содержимое желудка — к счастью, почти пустого, ведь в последний раз я ужинал в подвале Туканга почти сутки назад.

Мазнув взглядом по показателю «Щита Предтеч», я выдохнул — еще оставался запас прочности.

Прочность живой брони: 65,418 %.

Передо мной раз в секунду мельтешили россыпь звезд, белое солнце, крупный неспешный астероид, летящая параллельным курсом оторванная платформа, возможно, искусственного спутника Агони, сама красно-фиолетовая планета в разрывах буро-зеленых облаков, обломки нашего шаттла, удаляющаяся фигура Лексы, грузовая баржа — вероятно, та самая, которую так ждут на Сидусе…

И никаких врагов. Кто нас атаковал, оставалось загадкой, зато появилась определенность в другом: Туканг Джуалан соврал, говоря, что опасность нам грозит только на планете, а в самой системе все спокойно.

Стоило признать — к такому я был не готов. Я вообще, думаю, ни черта не был готов к этой экспедиции. Даже стандартный реактивный ранец, входивший в комплект формы миротворца на Земле, который бы мне сейчас здорово помог, в этом боевом скафандре отсутствовал. Короче говоря, я ничего не мог сделать.

Тем временем рунические символы передо мной выстроились в другое сообщение, которое, очевидно, подстроилось под изменившиеся обстоятельства:

Вероятность выживания: 0,284 %… 0,151 %… 0,001 %…

Нет шансов выжить.

Запуск протокола выживания… невозможно запустить: нет достижений «Последний вида своего первый», «Доспехи Предтеч».

Анализ и расчет иных возможностей…

Выполнено условие активации пошагового режима (неизбежная смерть вида своего первого).

Активация пошагового режима: 1 %… 2 %…

Жутко зачесалось под черепной коробкой, по мозгу словно побежали сотни маленьких муравьев с острыми лапками. Скорее всего, что-то преобразовывало мой мозг.

Тем временем серебристая кровь Убамы, облеплявшая мой скафандр, замерзла и отвалилась льдистой пылью. Обзор стал больше, замельтешило сильнее.

Закрыв глаза, я сосредоточился только на тексте, природа которого отличалась от системных уведомлений Сидуса. Сейчас это стало очевидно — те генерировал Разум, таким манером общаясь со своими гражданами, а эти, написанные цветными объемными и движущимися значками, выдавало что-то иное, что-то, что проникло в меня там, в марсианской пещере.

Наверняка интерфейс Сидуса и непонятная хаотичная сущность, называющая меня не иначе как вида своего первым, были созданы Предтечами, но выполняли разные задачи. Первый помогал мне как гражданину, одному из многих, второй — как… Как кому? Избранному, мать его? И что еще за пошаговый режим?

Оказываясь в критических ситуациях, я никогда не заходил так далеко в своих размышлениях, и мозг сдался — не моего уровня эти шахматы, не дорос до таких умозаключений.

Активация пошагового режима: 26 %… 27 %…

Ясно, что я не единственный живой вида своего первый. Еще можно предположить, мой «Щит Предтеч» является частью «Доспехов Предтеч». И если другие части выдавались только вида своего первым, задача последнего выжившего — собрать их все?

Затылок заныл, запульсировал острой болью — то ли от непривычной мыслительной деятельности, то ли от того, что во время взрыва меня приложило обо что-то головой, то ли это космический холод начал проникать через шлем, который мог быть поврежден…

Разум предпочел сосредоточиться на понятных вещах. Странно, но не было ни паники, ни привычного всплеска адреналина. Глухо билось сердце и пульсировала кровь в ушах, рефлекторно двигались конечности, чтобы притормозить вращение, и мозг лихорадочно собирал информацию.

Активация пошагового режима: 81 %… 82 %…

Я все еще был в космосе, но планета неумолимо притягивала меня, засасывала в свою токсичную и крайне агрессивную атмосферу, которая в состоянии (только дай время) расплавить и разъесть любое вещество. С каждой секундой скорость моего падения увеличивалась, но была и хорошая новость — мне удалось остановить вращение.

Благодаря этому среди разлетающихся обломков шаттла получилось рассмотреть зигзагообразное туловище Убамы. Оно не шевелилось, двигалось по инерции прочь от меня.

Покрутив головой, я увидел над собой такое же неподвижное тело Беверли… то есть Лексы. Голова молодой женщины была вывернута под неестественным углом. Что-то во мне надломилось, царапнуло по сердцу. Да, она была взбалмошной, с довольно своеобразными понятиями о морали, но… Бездна, сколько же в ней было жизни! И теперь ее больше нет… Тигр! Как я мог забыть о хомяке? Я бешено закрутил головой, но шара-клетки нигде не было видно. Надеюсь, система жизнеобеспечения не даст ему погибнуть… да нет, глупая мысль, Тигр или улетит к солнцу, или сгорит в атмосфере.

Сразу после этой горькой мысли все остановилось: мое падение, движение обломков, даже пролетавший мимо фрагмент конечности Убамы замер метрах в десяти от меня.

Пошаговый режим активирован.

Пошаговый режим

Реликтовая генетическая модификация.

При смертельной опасности многократно повышает восприятие и мыслительную деятельность.

Стоимость использования: 1 % жизненных сил в секунду.

Требования: галактическое достижение «Вида своего первый».

Зеленая шкала в интерфейсе — индикатор здоровья — понизилась на процент. Подарок хаотической сущности оказался с подвохом, но не мне жаловаться, особенно учитывая, что, судя по всему, секунда для меня теперь — почти минута.

Я попробовал шевельнуться, и тут же время вернуло обычный ход — фрагмент конечности Убамы пролетел мимо, а я провалился в атмосферу еще метров на сто. Обзорное стекло шлема обволокло искрами, грозящими скоро вспыхнуть пламенем, и я тут же пожелал вернуть пошаговый режим.

Из ниоткуда всплыло знание: что-то внутри сожгло или сожрало часть меня, чтобы ускорить мой мозг и скорость обработки информации в полсотни раз, и снова все вокруг меня почти застыло, словно космический мороз обрел материальность и затвердел прозрачным льдом.

Этот миг озарения позволил увидеть детали, осознать происходящее: с момента взрыва прошло чуть больше минуты, я движусь со скоростью… Все же я не настолько физик и не настолько умен, чтобы рассчитать точную цифру. Но, прикинув начальную скорость и ускорение, вызванное взрывом и гравитацией планеты, атмосферное сопротивление и другие факторы, я вывел, что падаю со скоростью сотни метров в секунду, и эти сотни перерастут в десятки, когда начнется торможение об атмосферу.

В разрывах облаков показалась поверхность Агони. На красно-фиолетовом ландшафте выделялась светлая окружность с какими-то постройками. По всей видимости, та самая ресурсодобывающая колония, возле которой Убама собирался посадить шаттл. То ли на земле, то ли в воздухе над колонией плясали тени, уже знакомые по марсианской пещере. Воспоминание пробудило пережитый ужас, и в ту же секунду что-то там, внизу, увидело меня и попыталось прощупать — по позвоночнику прокатился морозный холод, незримые липкие и острые пальцы коснулись сердца…

Я инстинктивно отшатнулся, взмахнул руками, чем нарушил пошаговый режим, вывалился в привычный ход времени и кувыркнулся. Чувство опасности не исчезло, но притихло, словно затаилось, а поверхность ядовитой планеты сменилась мраком космоса.

Метрах в пятидесяти от меня безвольной куклой, раскинув руки и ноги, падала Лекса. Минутку… Я сфокусировал взгляд — ее левая рука была откинута, но в правой она сжимала клетку с Тигром! Отсюда было не видно, жив ли хомяк, но бросать его на произвол судьбы я не собирался.

Некоторое время я наблюдал за телом Лексы, прикидывал траекторию его движения, скорость, оценивал, как ведут себя другие объекты возле нас. Собрав данные и активировав пошаговый режим, я замер, дав разуму время на решение.

Расчеты мои, скорее всего, не блистали точностью, но определенные выводы я сделал, хотя и далось мне это тяжело — мозг физически страдал! В общем, в отсутствие маневровых реактивных сопел в моей экипировке, которая, похоже, создавалась только для Арены, мне не хватит собственных усилий, чтобы в нужной мере изменить траекторию. Я мог бы отбросить рельсотрон, но его масса слишком мала для полноценного обратного импульса. Требовалось что-то серьезнее, массивнее.

Я сдвинул забрало и осторожно втянул ноздрями воздух. От едкого зловония потемнело в глазах, инстинкты заверещали об опасности, но я вдохнул полной грудью и переждал несколько мгновений, пока мод универсального метаболизма перестроит организм. Ядовитый воздух стал менее ядовитым и менее убийственным, теперь им можно было дышать, перерабатывая в кислород прямо в легких. А трение об атмосферу поможет пережить живая броня… наверное.

Идея могла сработать, вот только ради чего так рисковать? Ради призрачной надежды спасти хомяка?

Не только. Оставалась надежда, что Лекса жива и просто потеряла сознание. Возможно, ее редкая экипировка оборудована чем-то, что поможет пережить падение. К тому же падение все равно убьет меня, если ничего не предпринять. А переживу столкновение с планетой, так убьет то, что прячется там, то, что уже знает обо мне и ждет. Так какого черта?

Но все равно пошаговый режим сожрал еще несколько сотен миллиардов моих клеток, прежде чем я решился на то, что задумал, и снял «Универсальный комплект боевой экипировки».

Броня сложилась в компактный кубик, потеряв объем, но масса никуда не делась. Еще раз взглянув на падающую Лексу, я прикинул порядок действий и направление, взял кубик, приложил к груди и отбросил двумя руками. Прощай, броня, здравствуй, адский огонь!

Живая броня восприняла урон от трения об атмосферу, как я и ожидал, — как урон, от которого нужно меня защитить. Абсолютные цифры урона, такие понятные на Арене, здесь, в реальных условиях, потеряли всякий смысл, но относительные давали понять, что, по крайней мере, от огня я не погибну. Живая броня теряла сотые доли процента в секунду, ерунда, переживу.

Импульс от броска брони сместил мою траекторию, и через полдесятка секунд я приблизился к Лексе достаточно, чтобы схватить за руку. От этого ее другая рука, прижатая к телу, чтобы удержать клетку, шевельнулась, и мне пришлось проявить чудеса акробатики, чтобы и удержать девушку, и перехватить Тигра. Лексу в итоге я сжал ногами, а клетку стиснул между нашими телами. Развернулся так, чтобы падать спиной вниз и прикрыть собой и девушку, и питомца.

Хомяк, распластавшись по стеклу своей прозрачной клетки, в ужасе смотрел на меня и кричал. В этом беззвучном вопле удивление и страх смешивались с болью, но не физической — Тигр переживал за Лексу. Клянусь, он показывал мне на нее лапкой!

Заглянув в лицо девушке, я обратил внимание на ее индикатор жизни. Жива! А раз так, нужно привести ее в сознание. Но как? Покосившись на ее грудь, я заметил вмятину, выделяющуюся цветом на фоне однородной брони. Поначалу подумал, что это повреждение от осколка взрыва, но вмятина была слишком правильной формы. Как любой примат на моем месте, я заинтересовался и дотронулся до нее. Конечно, ничего не произошло, по крайней мере, хорошего — что-то полоснуло по руке и исчезло. Живая броня просела сразу на десятую долю процента. Вмятина исчезла.

Мне показалось, что я слышу писк Тигра, и, посмотрев на него, я увидел, что он тычет лапкой на другую грудь Лексы. Там был маленький прямоугольный экран, показывающий кардиограмму владелицы брони «Валькирия 4000». Статус «Без сознания» и повторяющиеся логи: «Невозможно активировать реанимационный модуль» сменились на «Реанимационный модуль активирован».

— … — Лекса резко открыла глаза и что-то сказала. Взгляд у нее был ошалевший.

Я покачал головой. Она быстро огляделась, кивнула мне и заговорила снова:

— Так слышно? Связалась с тобой через коммуникационный модуль.

Ее голос звучал у меня прямо в голове, без каких-либо помех от бешеного ветра.

— Слышу тебя хорошо.

— Тогда будь внимателен. Сейчас я… — Она запнулась, ее глаза распахнулись в ужасе. Сохраняя спокойствие, она напряженным голосом сказала: — Ты безоружен и без брони, спрячься мне за спину и прихвати Тигра.

Я вскарабкался ей за спину, придерживая хомяка. Потом, посмотрев наверх, увидел над нами облако мелких тварей, напоминающих полупрозрачные листья. Они не выглядели опасными, но интуиция подсказывала, что любой такой листочек, стоит его коснуться, высосет нас досуха, как те «пауки» в марсианской пещере. Вот только «пауки» не умели летать…

«Листья» развернулись над нами в цельное полотно и, хоть и держали дистанцию, не отставали. А спустя пару секунд они начали преобразовываться в кошмарных существ со скрюченными телами.

Лекса выстрелила из тазеров, пробив дыру в этом полотне, но она тут же затянулась, а оставшиеся твари увеличились и начали трансформироваться. Лекса стреляла без пауз, прожигая дыру за дырой, но уничтоженные «листья», казалось, придавали сил выжившим, за счет чего те росли и становились еще опаснее.

Вспомнив о старой экипировке и бластере, я полез за ними. Форма сгорела, стоило в нее облачиться, а бластер, выдав несколько дохлых плевков, выдохся, и от злости я отшвырнул его в стаю «листьев».

Не зная, чем еще себе помочь, я вошел в пошаговый режим, чтобы проанализировать ситуацию — падать оставалось две, максимум три минуты, прочность живой брони улетучивалась, а аккумуляторы тазеров Лексы садились с каждым выстрелом.

Агрессивное полотно распалось, и «листья» закружили, пикируя, касаясь нас и тут же отваливаясь, словно, сделав глоток наших жизненных сил, уступали место другим. Их извилистые формы и светящиеся прожилки в полупрозрачных, наливающихся плотью телах, хаотично мельтешили в безумном танце. Казалось, сама планета ополчилась на нас, и даже зловоние токсичной атмосферы усилилось.

Последний выстрел из тазеров Лекса произвела не целясь. Стоило ей прекратить стрельбу, как твари снова собрались в полотно, накрыли нас полусферой и начали сжиматься.

— Сели аккумуляторы, — горько сказала она и вдруг улыбнулась: — Ты где умудрился потерять свою экипировку?

— Выбросил, — честно ответил я. Подумав, вспомнил, как она вела себя в шаттле, и поинтересовался: — Кстати, чего ты так боялась? Что хотела мне сказать, но не решилась из-за Убамы?

— Чертов рехегуа далеко не в первый раз привез в эту систему должников Туканга. И каждый раз это были представители другой расы. Ни разу не повторялся. Я просила помощи Разума перед вылетом. Никто не вернулся…

— Кроме Убамы? — спросил я, поняв, зачем именно рехегуа опекал Грега Голову и его прихвостней.

— Именно. Убама всегда возвращался. Кстати, что с ним? Он жив?

— Видел, как его разорвало на части, от него только облако крови осталось.

— Тогда мы покойники, — сказала Лекса, заглядывая мне через плечо. — Такое падение нам не пережить… Если нас раньше не раздербанят эти летающие мелкие чудовища. Интересно, чего они ждут?

Обратив внимание на полусферу полотна из тварей, я увидел, как она превращается в мешок. Еще немного, и нам некуда будет бежать.

— Мы точно покойники, — вздохнула Лекса. — Обидно, как бездарно я прожила жизнь. Прости, Картер, что из-за меня Микки больше тебя не увидит… И Тигра жалко.

Хомяк посмотрел на нее влюбленными глазами и пискнул что-то вроде того, что жизнь его прошла не напрасно, раз ему удалось повоевать плечом к плечу с такой богиней. Ну-ну…

— Даже не знаю, кого за это благодарить, — усмехнулся я. — Тебя разве не учили, что долги нужно возвращать вовремя? Сейчас бы сидели в «Буйной фляге»…

— Или бились на Арене, — мечтательно произнесла девушка. — В двенадцатом дивизионе… Картер, ящики! — вдруг закричала она. — Ящики с непредсказуемым содержимым с Арены! У меня два, один, который с вами получила, другой… — Ее глаза превратились в два блюдца: — Ну елки-палки!

Открыв свой инвентарь, я лихорадочно скользнул взглядом по его содержимому. «Листья» окончательно закрыли обзор, столкновение с землей могло произойти в любой момент.

— Что?

— Я даже в этом кошмарно невезучая! У меня пропал ящик, который я не открывала три недели! А-а-а!

Под ее ругательства я изучил свои лутбоксы. Первый ящик немного настоялся:

Средний ящик с непредсказуемым содержимым

Вероятность получить улучшенное содержимое: +3 %.

Быстро достав его, открыл, судорожно впился взглядом в содержимое… Да уж — там лежали три маленьких слитка какого-то металла.

Вы получили слитки иридия: 3 штуки.

Не сдержав стона разочарования, я забросил в инвентарь примерно килограммовые слитки общей стоимостью около полумиллиона фениксов.

— Картер… — тихо сказала Лекса.

— Сейчас!

Я быстро открыл второй ящик, полученный за победу в турнире с первого раза. Он особо не настоялся, ведь прошли лишь сутки.

Большой ящик с непредсказуемым содержимым

Вероятность получить улучшенное содержимое: +2 %.

И его содержимое в этой ситуации было не более полезным, чем найденное в первом лутбоксе.

Вы получили слитки платины: 8 штук.

Закрыв инвентарь, я посмотрел на Лексу.

— А мне повезло, — сказала она. — В кои-то веки… повезло.

Она улыбалась, но как-то грустно. По ее щеке катилась слезинка.

— Дай руку, — потребовала она.

Я так и сделал и почувствовал в своей ладони пластинку. Пока я ее изучал, Лекса быстро проговорила:

— Не вздумай со мной спорить. Крылья не удержат обоих, поэтому я решила, что жить должен ты.

Не дав мне и мига обдумать ее слова, она резко оттолкнулась от меня и врезалась в «листья», подступившие к нам на расстояние метров пяти.

В моей руке осталось содержимое ее уцелевшего лутбокса:

Воздушные крылья

Эпический гаджет.

Устройство, созданное для тех, кто мечтает парить в воздухе!

При активации гаджет разворачивает за спиной уникальные силовые крылья, которые обеспечивают невероятное ощущение полета. Благодаря этому пользователь может легко парить в воздухе и наслаждаться свободой.

Идеальный выбор для широкого спектра пользователей, желающих испытать ощущение полета без ограничений. Отправьтесь в комфортное и безопасное путешествие, благодаря встроенным системам стабилизации и автоматическому регулированию подъемной силы!

Поднимитесь выше, погрузитесь в вихри ветра и ощутите волшебство полета с воздушными крыльями!

Ограничения: только для использования пользователем до 120 кг; при более высокой нагрузке гаджет будет деактивирован.

Производство: «Винихсте».

Оценочная стоимость: 29,5 монеты Сидуса.

— Лекса! — заорал я в бешенстве, ведь это я должен спасать, а не меня!

Чертыхаясь, я активировал крылья, и мое падение остановилось. Сфера «листьев» вокруг тоже замерла — относительно меня, а я испытал «невероятное ощущение полета».

Интуитивное управление позволило рвануть к Лексе, погружавшейся в слой «листьев». Твари облепили ее полностью, и в просвете за забралом шлема я увидел ее ярко-синий глаз, такой чужеродный на этой планете с буро-зеленым небом. Ярко-красная шкала жизни приближалась к нулю и яростно мерцала. Я физически чувствовал, как ей больно.

— Выживи, — прошептала она, едва ворочая языком и сдерживая стон. — Выживи и обними дочь. И передай Хангу, чтобы…

Она не смогла договорить, отключившись. «Черта с два!» — мысленно прорычал я и врезался в гущу тварей, начал срывать их с Лексы, давить и отбрасывать, но это было все равно что пытаться вычерпать руками яму, полную скорпионов — на место оторванных налетали другие, а те, кого я задел, радостно прилипали ко мне, высасывая жизнь.

Глаза Лексы остекленели, когда я снова ощутил чьи-то липкие и царапающие сердце касания. Встряхнулся, и ощущение пропало.

Одной рукой держа клетку с Тигром, мордочка которого застыла в немом вопле, другой я осторожно вытащил из оцепеневших пальцев девушки тазер. Его батарея немного восстановилась — хватит на выстрел-другой…

Я выстрелил, пробив дыру в мешке из «листьев», врезал разрядом еще, расширяя прореху, и тазер сдох. Отбросив его, я потянулся за вторым, и на периферии зрения в просвете заметил движение.

— Держись, Картер, сейчас помогу, — раздался в голове голос рехегуа Убамы.

Как же я рад был его услышать! Не знаю, что именно сделал охотник, но в следующие мгновения все «листья» вспыхнули и опали пеплом. Провалившееся без их поддержки тело Лексы в последний момент перехватил Убама и подлетел ко мне. Выглядел он ужасно, потеряв несколько частей тела, но был вполне себе живой.

— Приземляемся, — проскрежетал он.

Взглянув себе под ноги, я увидел, что не долетел до земли метров двадцать. Спустившись, я снова ощутил чье-то присутствие, навязчивое внимание, жажду познакомиться со мной поближе.

Приблизившись к охотнику, я взял из его конечности Лексу.

— Уведомление: Беверли будет жить, я активировал в ее пользу свой универсальный реанимационный гаджет, — проскрипел Убама и рухнул на землю. — Мой внутренний краеугольный камень потерял всю энергию. Совет: будь бдителен, здесь опасно. Приказ: защищай…

Не договорив, он отключился, его конечности бессильно обвисли.

Осторожно уложив Лексу рядом с ним, я изучил обстановку. Что ж, легко сказать — защищай. У меня не было не то что экипировки и оружия, а вообще ни черта, кроме слитков иридия и платины, потому что падение в этой агрессивной атмосфере без скафандра сожгло всю одежду.

Лекса на грани смерти, Убама тоже, есть только голый я, мои кулаки и… снизу донесся писк. Тигр указывал мне за спину, и, когда оглянулся, я подумал, что лучше бы не смотрел — из огня да в полымя.

— Ну и страховидная же ты тварь! — воскликнул я.

Трескучее верещание было мне ответом. Полупрозрачное чудовище, будто покрытое черными пятнами, медленно растворилось в воздухе, но его силуэт, напоминающий десятиметровый треножник, двинулся на меня.

— Пересиди-ка ты эту битву, дружище, — сказал я хомяку. — Здесь тебе не Арена, у нас лишь по одной жизни.

Сжав кулаки, я направился к врагу. Черт его знает, на что я надеялся. Наверное, на то, что мой обнаженный вид сразит монстра наповал.

Глава 8. Из огня да в полымя

Страшно было до усрачки — другого слова и не подобрать, слишком пресно. Если бы какой-нибудь земной вояка посмеялся надо мной — мол, как так, ты же чертов миротворец и капитан, — я лишь усмехнулся бы и пожелал ему никогда не оказаться в такой ситуации. Со стороны все мы умнее, смелее и рассудительнее. Посмотрел бы я на этого диванного вояку на моем месте.

Когда старик Герберт Уэллс описывал марсианских завоевателей Земли в виде гигантских треножников, он знал, как напугать читателей. Но у него были боевые машины и выдумка, а передо мной — живое существо, которое намного страшнее, чем любой марсианский треножник. Особенно когда оно начало проявляться, обретать цвет и плоть так, будто плавно перетекало из другого измерения в это — настоящий гипертреножник.

Система тут же откликнулась, приняв мое название, и над монстром появилась надпись:

Гипертреножник

Видимо, я первый разумный с Сидуса, увидевший эту тварь, раз у нее все еще не было названия. Или те, кто ее видел, так и не вернулись на Сидус?

В общем, от этой оптимистичной мысли я чуть было совсем не запаниковал, но все же нашел силы, чтобы вести себя нарочито бодро и спокойно.

Во-первых, у меня был Гардисто, которому, уверен, эта тварь на один залп.

Во-вторых, я не хотел опозориться в глазах Тигра, который олицетворял для меня Микки, а может, подсознательно сработала древняя установка наших пещерных предков: при встрече с сильным врагом делай все что угодно, кроме двух вещей: не показывай страха и не убегай.

Земные животные могут быть красивыми и некрасивыми, но чего у них не отнять, так это симметрии, баланса и гармонии, выкованной миллионами лет эволюции.

В этом инопланетном гипертреножнике не было ни красоты, ни гармонии, ни баланса — все три его конечности отличались друг от друга и длиной, и толщиной, и даже покрытием. Одна его нога была закована в панцирь, что-то вроде хитина, другая — покрыта длинными острыми, с зазубринами, шипами, а третья выглядела омерзительно голой, словно с нее содрали шкуру, при этом она сочилась слизью и исходила какими-то миазмами. Туловище, подвешенное между ногами, как бурдюк, было покрыто множеством щупалец, которые тянулись в разные стороны и непрерывно двигались. Казалось, тварь родилась в кошмаре торчка со стажем или безумца.

Думаю, я был первым человеком, которого она увидела, а потому не бросилась в атаку — стояла, чуть пошатываясь. Я не видел у нее никаких глаз, но, возможно, ориентируясь по запаху или глядя в каком-нибудь инфракрасном спектре, она, едва заметно склоняясь в нужную сторону, изучала каждого из нас: меня, Лексу и Убаму.

Не делая резких движений, я тронул матово-синий браслет на запястье и призвал стража Гардисто. Ни черта не произошло. Тогда я потер гладкую поверхность сильнее, а заодно скомандовал — мысленно и голосом:

— Гардисто!

Черта с два. Видимо, дело во внепространственных паразитах, которые наверняка неподалеку. Неслучайно колония затихла. Браслет древних рехегуа — вряд ли электроника в привычном нам смысле, но явно что-то технологичное, что-то, из чего можно «выпить» энергию.

И тогда я попятился. Несмотря на браваду перед Тигром, я осознавал, что, как только приближусь к монстру, мне кирдык — живая броня была на последнем издыхании и восстанавливалась медленнее, чем хотелось, а другой защиты не было — даже исподнего. В общем, и это грубо говоря, бой обещал стать не самым комфортным.

В пошаговом режиме я оценил обстановку вокруг и содрогнулся от омерзения — земля выглядела живой и напоминала покрытую волдырями шкуру слона, на котором мне когда-то довелось покататься — такая же пыльно-серая, упругая и горячая.

Выкинув ее из головы, я начал искать оружие. Один тазер Лексы я разрядил, второго нигде не было видно — наверное, потерялся, когда она падала.

Искромсанное и покореженное тело бездыханного Убамы больше походило на кучу металлолома вперемешку с ошметками зеленоватой плоти рехегуа. Из-под него выглядывала огромная пушка охотника, из которой он одним махом прикончил стаю «листьев». Дуло его было таким широким, что в нем уместилась бы моя голова.

Я не знал ни названия, ни принципа действия этой пушки, интерфейс мне никак не помог, он вообще не реагировал на мой фокус на оружии, поэтому я, мысленно назвав ее ЗЧП-100500 (Здоровенная Чертова Пушка), рывком переместился к ней и с огромным трудом поднял. Мой позвоночник ощутимо хрустнул под ее весом.

Гипертреножник, кажется, начал что-то подозревать. Он издал звук, похожий на скрежет гвоздя о стекло, и отрастил четвертую конечность — что-то вроде тонкого стеклянного копья-щупальца. Его выбор дизайна для каждой конечности напоминал поделки Микки из конструктора «Лего».

ЗЧП-100500 явно не была предназначена для гуманоидов — непонятно, как держать, как управлять и где у оружия спусковой крючок или кнопка, если они вообще были. Впрочем, даже если бы я знал, это мне никак не помогло бы, потому что, стоило взять пушку в руки, я увидел перед собой предупреждение интерфейса о том, что данное оружие принадлежит рехегуа Убаме Овевева, опытному охотнику девятого уровня, и никто, кроме него, использовать его не может.

— Ну, пусть сам использует, раз такой умный! — выругавшись, я пожал плечами. Разница между смертью всей группы и ее спасением вылилась в один несделанный выстрел. При условии, конечно, что не появится кто-то еще вроде новой стаи «листьев».

— Зажал пушку, — укорил я Убаму и отбросил бесполезную железяку, решив, что, если мы оба выживем, отожму у него ЗЧП-100500 просто из принципа. — Приказал защищать, а оружие не выдал!

Тем временем гипертреножник метаморфировал во что-то еще более странное — по всей поверхности его тела открылись мелкие отверстия, из которых, пуская пузыри, засочилась черная жидкость.

Тварь приблизилась еще на несколько метров, и теперь даже самый наивный дурачок понял бы, что зверушка настроена не очень дружелюбно. От нее исходили незримые эманации ненависти, я чувствовал их так же, как агрессию пьяного и исходящего злобой соседа, которому помешали воспитывать жену.

Ненадолго уйдя в пошаговый режим, я осмотрелся в поисках чего-либо, что могло бы послужить оружием. Единственным более-менее подходящим объектом мне показалась одна из конечностей рехегуа Убамы. Шкала жизни охотника поблекла, он наверняка издох, и рука (или нога) ему больше не пригодится. Тем более та, что я присмотрел — с заостренной кромкой, — болталась на соплях. В любом случае сам виноват — мог бы снять блок с ЗЧП-100500 перед смертью!

Я собственными глазами видел, как Убама трансформировал эту конечность во всех мыслимых углах и направлениях, но, когда я оторвал ее, она была застывшей и ни черта не гибкой, что, впрочем, меня не расстроило. В моих руках оказалось что-то среднее между гигантской двуручной палицей и копьем — я подумал, что, благодаря прочности материала, наверняка смогу этой штукой и колоть, и колотить.

Атаковали мы друг друга одновременно. Тварь, оставшись стоять на одной ноге, выстрелила остальными одновременно в Убаму, Лексу и меня, сопровождая физическую атаку химической — из каждого миниатюрного кратера на туловище гипертреножника ударил фонтанчик черной жижи.

Пошаговый режим, несколько секунд на осмысление — и я кувыркнулся навстречу покрытой иглами конечности. В перекате подхватив Лексу, я выдернул ее из-под удара за мгновение до того, как конечность воткнулась в землю, оттуда брызнуло что-то белесое и дымящееся. Шипастая конечность на несколько мгновений застряла, а я не стал терять время и со всей силы приложился по ней заостренным концом части Убамы.

В битве конечностей двух инопланетных существ победила более технологичная. Ее заостренный край вошел в шипастую ногу гипертреножника на удивление легко — я не ощутил никакого сопротивления, словно раскаленным ножом разрезал масло.

Из отрубленного конца запузырилась и пошла клубами черного дыма кровь, и, скорее интуитивно понимая ее опасность, я оттащил Лексу еще дальше, после чего рванул ко второй конечности — голой, которая комком мягкого теста облепила все туловище охотника. Большая ее масса распределилась по рехегуа, и перерубить ее оказалось проще, чем связку сосисок.

Третья конечность, отращенная прямо перед боем, была настолько тонкой, что напоминала зубрящуюся и переливающуюся всеми цветами радуги струну. Она целилась в меня, но я уклонился, бросившись на выручку Лексе, а оружие инопланетной твари, войдя в землю, застряло намертво — из-за множества крючков, покрывавших ее по всей длине.

Ее я перерубил уже практически возле самого гипертреножника, морщась от едкого, вкручивающегося в ноздри сотнями иголочек запаха смолистой жидкости, которыми тварь продолжала фонтанировать из всех отверстий своего тела. Наверное, без универсального мода метаболизма жидкость сразу бы меня убила, и даже не от соприкосновения с моим голым телом, я отравился бы, вдохнув испарения.

Гипертреножник превратился во вполне себе одноножник — точь-в-точь пузатый гриб на тонкой ножке, покрытой панцирем. Весь энтузиазм твари куда-то пропал, теперь она эманировала не злобой и ненавистью, а страхом и паникой.

Последнюю ногу гипертреножника постигла та же участь, что и остальные.

Перерубив ее, я с большим удовлетворением начал кромсать рухнувший на землю бурдюк, и со стороны это, наверно, выглядело, как если бы хомяк, вооруженный зубочисткой, атаковал гнилой персик. Главное было сделано, тварь нейтрализована, но она не сдавалась, пыталась отрастить новые конечности, чтобы сбежать, но отпускать ее было бы глупо, потому что неизвестно, не призовет ли она на помощь кого-нибудь пострашнее.

Интерфейс напомнил, что через пару секунд живая броня отключится, а когда это произошло, я заорал от боли и отпрыгнул подальше от трупа гипертреножника — испарения от него были токсичны, рвали глотку и легкие. Видимо, такую гадость не под силу нейтрализовать даже моду универсального метаболизма. Или мой был слишком низкого качества.

Некоторое время я провел в пошаговом режиме, чтобы прийти в себя после горячки боя, осознать содеянное и понять, что делать дальше. Убедился, что Агони дала мне передышку — врагов рядом не наблюдалось.

В логах мигнула строчка уведомления:

Внимание, хомо Картер Райли!

Совершено деяние, влияющее на показатель опыта и боевой рейтинг.

И все. Ага, понятно. Это не видеоигра, Разум далеко, и выводить цифры некому. Что ж, потерпим, главное — вообще выбраться с этой адской планеты…

Минутку… А, нет, показалось. Система, засевшая в моей голове, что-то там просчитала и выдала:

Победа!

Уничтожен агрессивный объект «Гипертреножник», классифицированный как угроза.

Расчетный уровень объекта: 11-й.

Боевой рейтинг: +500.

Очки опыта: +480 000.

Очки опыта питомца (гкхом’миакк’тигурр Тигр): +50.

Повышение в звании: сержант!

+2 % к боевому рейтингу.

+2 к защите.

+2 к атаке.

Повышение в звании я отметил, отдав честь и пытаясь не расхохотаться в истерике, чтобы не привлечь внимание других тварей. Самый настоящий голозадый сержант, галактический герой — штаны с дырой. Хуже — вообще без штанов.

Сплюнул от досады и попал в труп гипертреножника. Слюна, коснувшись его, зашипела, как кусок масла на раскаленной сковороде. А дальше плевок напомнил о старом фильме — он начал разъедать туловище твари, да не в одной точке, а степным пожаром разбегаясь во все стороны и выжигая огромный кусок плоти. Так-так… Это что, получается, моя слюна для местных — как агрессивная кислота?

Информацию стоило намотать на ус. Я заозирался, выискивая еще каких-нибудь тварей, чтобы опробовать на них свое новое оружие, освоенное еще в годовалом возрасте, но местной живности повезло — я никого не нашел.

Тогда я направился к Лексе, чтобы проверить ее, и по пути перечитал логи. Не поняв, за какие заслуги хомяк тоже получил опыт, еще и в таком количестве, я огляделся. Клетка была расколота и пуста! Он же не выживет в этой атмосфере!

Хомяк нашелся там, где я начинал бой. Прибитый к земле радужной конечностью гипертреножника, он истекал кровью и еще трепыхался. Все на этой планете — от воздуха и испарений до сильного излучения местного солнца, не говоря уже о смертельной ране и токсичной слизи гипертреножника — должно было его убить, но он продолжил жить и бороться за жизнь.

Я склонился над ним, присел, едва сдерживая слезы. Дотронулся до его мягкого пушистого тельца, аккуратно стянул его с обрубка щупальца. Он дернулся, забился в конвульсиях. Его шерсть облезала вместе с кожей, глаза кровоточили, носик покрылся черной коркой, усики поникли, заляпанные темной слизью.

В полном отчаянии и не зная, что делать, сначала я снова ощутил прикосновение липкого и острого, словно меня прощупывало что-то нематериальное, но в этот раз ощущение длилось меньше мгновения, а после этого я услышал сзади слабый скрежет:

— Ар-р-т-р-р-р…

Оглянувшись, я с изумлением увидел шевельнувшегося Убаму, который за сегодня дважды на моей памяти умер — вернее, мой интерфейс отображал его как мертвого рехегуа, но, судя по всему, у рехегуа, как у кошек, несколько жизней.

Он поманил меня последней уцелевшей конечностью — очень человеческий жест. Смутившись, я отложил оторванную мной «руку», и, баюкая безжизненное тельце Тигра, подошел к охотнику.

Он тронул что-то у своего горла, постучал «пальцем» по выдвинувшейся панели и заговорил почти нормально:

— Картер…

— Да как, черт возьми, ты выжил? — не сдержал я удивления.

— Органика, — он показал на полуистлевшее «тесто», облепившее его. — Поглощенная органика позволила перезапустить источник органического питания. Было хорошей идеей сохранить его, ибо мой внутренний краеугольный камень пуст. — Он протянул мне какую-то пластинку. — Я у тебя в долгу, поэтому вот, возьми. Это модификация интерфейса, которая позволяет собирать данные для Охотничьей гильдии Сидуса. Мод также поможет определить, что ценного есть в добыче, сколько она может стоить и как ее использовать. Если речь идет о неизвестном виде, мод поможет взять образцы или упаковать останки в…

— Ты серьезно? — Я ошарашенно посмотрел на Убаму. — В такой ситуации ты предлагаешь мне ковыряться в трупе той твари? — Сделав глубокий вздох, я подавил рвущийся крик и спокойно начал перечислять: — Мы застряли на этой планете, нам не на чем выбраться. Связи не было до нас, нет и сейчас, нам не вызвать помощь. Мой питомец погиб. У нас нет припасов, оружия, а я вообще голый!

Последнее я все же выкрикнул, и Убама беспокойно шевельнулся.

— Приказ-рекомендация: тише, Картер. Разделяю твое горе по питомцу, но ведь он первый представитель своего вида на Сидусе?

Я кивнул, не в силах говорить — падение и бой с треножником опустошили, но нелепая смерть Тигра добила окончательно.

— Тогда тебе не нужно переживать. Разум не позволит ему погибнуть не своей смертью и восстановит твоего гкхом’миакк’тигурра, как только ты доставишь его останки на Сидус.

— Останки… — Я растерянно взглянул на тельце Тигра, на себя. — Мне его даже некуда спрятать…

— А как же твой инвентарь? — Рехегуа на пару секунд задумался, потом напомнил: — Кстати, мой подарок, плащ из шкуры бувамсо, он же при тебе? Предположение-рекомендация: надень его, если испытываешь неудобство от наготы.

В свое оправдание могу сказать только то, что просто не привык к внепространственному багажу. Всю жизнь самым верным местом хранения моей собственности был рюкзак — и в армии, и в «Стражах», и во время моей карьеры безработного. Все свое ношу с собой. А тут — с глаз долой, из сердца вон. Короче, забыл я про подарок Убамы, а когда он напомнил, ударив себе по лбу, полез в инвентарь, достал плащ и облачился в него. В голову закралась нехорошая мысль, что в таком образе я стал похож на бывшего соседа по трущобам — знатного эксгибициониста и любителя посветить достоинством в публичном месте.

Тельце Тигра я аккуратно спрятал в инвентарь.

— Достаточно шерстинки, — сказал Убама, наблюдавший за моими манипуляциями. — Если твой эмоциональный упадок пережил дно, советую установить охотничий исследовательский мод и заняться анализом и сбором добычи, пока не явились трупоеды.

Я указал ему на труп треножника:

— Если ты можешь передвигаться, исследуй и полутай его сам. По правде говоря, технически он погиб от твоих рук. Руки. Или ноги, извини, не знаю, чем я его разрубил.

— Усмешка и возражение: я оценил юмор, Картер, но добыча по праву твоя, — ответил Убама. — Не думай, что это благотворительность. Проблема в том, что я полностью потерял подвижность, и мое выживание теперь зависит только от тебя.

— Тогда с тебя ЗЧП-100500, — сказал я.

— Что? Что ты имеешь в виду?

Сзади меня кто-то застонал, и, обернувшись, я увидел Лексу, приподнявшуюся и опершуюся на локоть. Отмахнувшись от Убамы, подошел к ней.

В глазах девушки стояли слезы, и я вспомнил, как она притворно плакала, когда я поймал ее с ворованным Тигром. Нет, сейчас слезы казались искренними, но легче от этого не стало.

— Ты мне больше нравилась, когда не рыдала, — проворчал я, садясь рядом.

— Ты спас меня, Картер, — тихо прошептала она. — Мы живы! Не думала, что…

— Технически тебя спас Убама, — перебил я. — Именно он не дал тебе разбиться и вколол в тебя дозу своих медицинских наноботов.

— Я видела, как ты сражался с той тварью! — не согласилась Лекса, показав на труп гипертреножника. — Ты был как Самсон, раздирающий пасть льва! Нет, Аполлон! Сам Зевс, спустившийся с Олимпа!

— Заткнись! — Я накрыл ей рот ладонью. — Тигр погиб, Убама инвалид, жрать нечего и воевать тоже нечем. Скажи, что хотя бы ты в порядке. Как себя чувствуешь? Починили тебя наноботы? Надо валить отсюда и искать счастья в колонии.

— Состояние средней паршивости, — ответила Лекса, поморщившись, — но ходить и драться могу.

— Тогда вставай и помогай, — нарочито грубо, грубее, чем того требовал случай, сказал я. Не хватало еще привязаться к этой взбалмошной обманщице. — Сама знаешь, что у нас и без крушения были нулевые шансы выжить. Теперь они стали отрицательными.

Видимо, боль от гибели Тигра и недовольство собой направили мою фрустрацию на Убаму. Вернувшись к нему, я указал на его пушку и потребовал:

— Гони ЗЧП-100500, рехегуа. Ты мне должен.

Глава 9. Без задних ног

ЗЧП-100500 на самом деле называлась «Кромсатель», и в самом названии объяснялась суть действия оружия: стреляло оно взвесью квантовых частиц, находящихся в неизвестном состоянии. При соприкосновении с другими частицами они соединялись, создавая сеть «разрядов», которые на самом деле — результат раскола пространства. Вначале эти частицы безвредны, однако с увеличением пройденного расстояния делятся и образуют растущее облако «разрядов», которое охватывает цель. Чем шире облако частиц, окружающее противника, тем больше нанесенный урон.

На покрытом пластинами нечеловеческом лице Убамы прочитать эмоции было невозможно, но думаю, он бы озвучил сожаление, передавая мне оружие. Охотник — рехегуа прямолинейный.

Перед тем как отдать мне «Кромсатель», он снял с него блокировку, сбросив настройки. Стоило мне взять оружие в руки, интерфейс предложил привязать его, что я сразу сделал.

Кромсатель

Качество: эпическое.

Тип урона: квантовый.

Дополнительный эффект: шанс нанести мгновенный смертельный урон.

Мощность: 5400.

Базовый урон: 10 за каждый метр до цели.

Нарастающий урон: +33 % к базовому урону в секунду.

Срок действия: 15 секунд.

Перезарядка: требуется отмена предыдущего выстрела, для того чтобы произвести следующий.

Оценочная стоимость: 75 монет Сидуса.

Производство: «Ио Вахуа Ио».

Владелец: хомо Картер Райли.

— Оружие не требует энергии, — пояснил Убама. — Это одновременно его преимущество и недостаток.

— Преимущество, потому что здесь с энергией проблемы? — предположил я. — Все технологичное превращается в неработающий хлам? А недостаток, видимо, из-за невысокой дистанции выстрела?

— Удивление-одобрение: ты быстро схватываешь, — ответил охотник. — Выброс квантовых частиц производится квантовой катапультой, не требующей источника энергии, и ею же они затягиваются обратно. Дистанция выстрела крайне невысокая, до тридцати метров, а потому серия не получила популярности. Все имеющиеся на рынке экземпляры — коллекционные, именно тем и обусловлена высокая стоимость.

Разговор мы вели, накрытые «Сферой тишины» — ее установила Лекса. Силовое поле не выпускало наружу звуки и запахи, а также искажало, практически сливало наши силуэты с окружением, но, как сказал Убама, эти предосторожности, скорее всего, излишни, потому что местная фауна получает информацию об окружающем мире, не используя слух и зрение.

— Может, и для меня что-нибудь найдется? — поинтересовалась Лекса. — А то у меня только тазер и пара импульсных гранат. Могут и не сработать.

Пока рехегуа молчал, обдумывая ответ — он никогда не отвечал, не проанализировав все детали, — я невольно залюбовался девушкой. Сейчас, без блеска и косметических ухищрений, грязная, побитая и в крови, она выглядела естественно и, как ни странно, в моих глазах стала еще красивее.

Узнав настоящее имя, я уже не называл ее Беверли, словно разделил личность девушки на двух человек: до истории с самопожертвованием и после. Поступок настолько не вязался с образом бессовестной авантюристки, что я все еще не мог поверить, что мне это не приснилось. Впрочем, события последней недели не вписывались в мои прежние представления о нормальном и ненормальном — я как будто пробудился после долгого сна, в котором влачил существование, и лучом во мраке были лишь встречи с Микки.

Тем временем Убама начал доставать из инвентаря ворох железа.

— Информация к сведению: перед вылетом скупил 1,07 % всех лотов коллекционного раздела аукциона Сидуса. Уточнение: это много. Набрал древнего кинетического оружия самых разных рас, не требующего энергии, а заодно взял кое-что из экипировки хомо… на всякий случай. Надеялся, что не пригодится, но ситуация на Агони ухудшилась куда сильнее, чем просчитывал аналитический департамент Великого дома Джуаланов.

С этими словами он вывалил перед нами целый арсенал, включая «АК-47», помповое ружье «Ремингтон-870» и даже пистолет-пулемет «Узи», но, игнорируя всю эту древнюю рухлядь полуторавековой давности, я схватил кое-что другое и посмотрел на Лексу.

— Забирай, у меня-то осталась моя «Валькирия 4000», — сказала она, имея в виду свою экипировку редкого качества.

Пока она профессионально разбирала-собирала оружие, сортируя и раскладывая его в разные кучи, я быстро облачился в «Миротворец» — экипировку, в которой провел несколько лучших лет своей жизни.

Миротворец

Боевая экипировка хомо.

Качество: обычное.

Создана из волокнистых композитов со встроенной терморегуляцией. Способна изменять окрас под окружающий ландшафт. Особые пластины, изготовленные из сверхпрочных сплавов, защищают важные органы.

+6 к защите.

Оценочная стоимость: 10 монет Сидуса.

— Как заново родился, — удовлетворенно хмыкнул я.

Бросив на меня загадочный взгляд, Лекса пожала плечами:

— Голозадым ты мне нравился больше, что уж говорить о…

— Даже не начинай, женщина, — перебил я. — Засиживаться здесь и дальше опасно, надо двигаться.

— Картер прав, — сказал Убама. — Гипертреножник контролировал эту территорию, но его конкуренты за жизненное пространство наверняка знают, что он мертв, и скоро они будут здесь.

Оружие мы с Лексой поделили на три кучи — чтобы досталось каждому. С внепространственными инвентарями понятие лишнего оружия отпало. Все может пригодиться, все пойдет в дело.

Также я хотел вернуть Убаме ногу, но он отказался, сказав, что, даже подсоединив ее, без энергии в краеугольном камне передвигаться он не сможет, потому лучше избавиться от лишнего веса.

— Если нога тебе не нужна, может, ты сумеешь ее трансформировать в меч? — поинтересовался я.

— Могу, — согласился рехегуа.

Но вместо того, чтобы трансформировать уже оторванную ногу, он использовал для этого последнюю целую. Вытянув ее в форме двуручного клинка, он отключил конечность, и та отвалилась. Подняв клинок, я проверил баланс, сделав пару замахов, и остался доволен. Меч нашел свое место на магнитных держателях за моей спиной.

От Убамы осталась лишь шишкообразная пластинчатая голова, торчащая из залитого серебристой кровью куска плоти, намертво спаянного с синтетикой. «Лицо» рехегуа напоминало пугающую маску, гротескное сочетание органического и механического, ее металлические пластины блеснули, отражая зловещий свет местного солнца, задвигались, и он сообщил:

— До колонии около шестидесяти километров. Шансы на успешное выполнение миссии: около 0,001 %.

— Главное, что выше нуля, — констатировала Лекса. — Меня расклад устраивает.

— Может, вам спрятаться где-нибудь, пока я слетаю? — спросил я, вспомнив про пожертвованный мне Лексой гаджет «Воздушные крылья».

— Вряд ли у тебя получится взлететь, — возразила Лекса. — Они для того, чтобы парить. Вроде дельтаплана.

— А наш путь ведет вверх, а не вниз, — уточнил Убама.

Конечно, я все же попытался, но спутники были правы — гаджет в этой ситуации не помощник.

— Что ж… — сказал я. — Пешком так пешком.

Аккуратно подняв то, что осталось от охотника, я кивнул Лексе. Девушка в своей «Валькирии 4000», увешанная разнокалиберным оружием, выглядела грозно — хоть сейчас в пираты. Заплывший глаз, разбитая губа и выбитый зуб придавали образу достоверности.

— Идем?

— Идем, — сказала Лекса. — Но сначала используй мод и полутай гипертреножника.

Вытащив пластинку с модом, я изучил ее описание.

Анализатор ценности

Обычная сервисная модификация.

Разработано специально для и по заказу Охотничьей гильдии Сидуса.

Позволяет собирать и анализировать данные о добыче, определять ценность полученных предметов и оптимальные способы их использования, готовить пакет данных для последующей передачи в гильдию.

Сканирует состав, структуру и свойство предметов, образцов или останков неизвестных видов. Оценивает редкость, потенциал использования и стоимость.

Дает возможность взять образцы и упаковать их в герметичную упаковку. Это позволяет сохранить добычу для дальнейшего исследования или продажи.

Максимизируйте выгоду от каждой добычи!

После того как я активировал мод, он расплавился и проник мне под кожу, и даже тактические перчатки «Миротворца» ему не помешали.

Я посмотрел на останки гипертреножника, интерфейс обвел его контуры, просканировал и потребовал, чтобы я прощупал его для анализа тканей. Содрогаясь от омерзения, я засунул руку в рану, из которой все еще сочилась антрацитовая слизь.

Через пару секунд мод выдал вердикт:

Потенциально ценные части существа «гипертреножник»:

Закованная конечность обладает панцирем из неизвестного материала, который может быть ценным сырьем для создания брони или защитных компонентов.

Острые шипы на другой конечности могут служить в качестве сырья для создания оружия или инструментов с проникающим уроном.

Биохимический эффект крови гипертреножника может быть использован для создания новых ядов и лечебных средств.

Генетический код существа может быть использован селекционерами питомцев.

Анализатор ценности рекомендует сохранить и использовать эти части добычи.

Потенциальная стоимость биоматериалов: 1,5 монеты Сидуса.

Потенциальная стоимость пакета данных о существе: 38 монет Сидуса.

Предостережение: не пытайтесь использовать материалы самостоятельно, это опасно! Доверьтесь профессионалам Охотничьей гильдии Сидуса!

Я вывел описание на всеобщее обозрение и сказал:

— Сам отдам полторы монеты, лишь бы не ковыряться в этом дерьме. Валим отсюда.

Лекса приблизилась к туше, проворно собрала куски панциря, шипы и черную кровь, принесла мне:

— Упаковывай.

— Как?

— Протяни руку, блин, не тупи!

Я так и сделал — и содрогнулся, увидев, как у меня из пальца выстреливает струйка прозрачного геля, герметично обволакивающего собранный лут.

Лекса спрятала его и сказала:

— А теперь пошли.

И мы пошли. Я тащил то, что осталось от рехегуа, и даже эти останки весили прилично — с полсотни килограммов. Лекса прикрывала мне спину. Убама мониторил окружающую среду и предупреждал об опасности.

Шли мы в гору через фиолетовые джунгли Агони. Нам очень не повезло — Убама собирался посадить шаттл недалеко от поселения, и от расчетной точки до него было всего ничего.

По словам охотника, аномалии, мгновенно разряжающие источники энергии, раньше случались только в самой колонии. Полоса отчуждения вокруг нее радиусом в полтора десятка километров была выжжена так, чтобы добывающим роботам местная флора и фауна не угрожала, там все было уткано защитными силовыми полями и турелями — короче говоря, могла быть не опасная экспедиция, а легкая прогулка в сравнении с тем, что нам предстояло сейчас.

Вместо полутора десятков километров — шестьдесят. Вместо чистого пространства — переплетение корней, стволов, ветвей местной растительности. Путь через джунгли я в прямом смысле прорубал клинком из конечности Убамы. Благо заточка у него была сверхъестественно острая и легко рубила даже метровые стволы деревьев.

Голод мы с Лексой удовлетворяли предусмотрительно захваченными ею питательными батончиками и упсом — универсальной питательной смесью. Ее нужно было залить водой в стаканчике, который был сделан из клетчатки. При виде упса я искренне удивился. Ими питаются только на Земле, и только самые нищие слои населения — их бесплатно выдают всем нуждающимся.

— Откуда у тебя упс? — спросил я.

— Ешь! — отрезала она. — Со вкусом курицы-гриль, от сердца оторвала, а он еще нос воротит!

Решив не лезть ей в душу, я с удовольствием сожрал и упс со вкусом курицы-гриль, и питательный батончик со вкусом арахисового масла. Воду нам добыл Убама, владевший походным синтезатором. Сам он, вернее, его голова, в ближайшее время в еде не нуждался, сообщив, что перешел на солнечные батареи и фотосинтез.

— Батареи, скорее всего, разрядятся поблизости от колонии, но пока работают, буду держать связь со спутником, — проскрежетал он тише, чем обычно, видимо, сберегая энергию.

Выпитая вода через пару километров потребовала выхода. Я отошел от Убамы с Лексой, собираясь сделать свое мокрое дело за кряжистым, каким-то изломанным деревом с гигантскими, похожими на зонты, листьями.

В общем, я распаковал хозяйство и только приготовился излить душу, как странное дерево атаковало — сбросило с ветки, под которой я стоял, лист-зонт, и тот опустился точнехонько на меня. Схватить оружие или убежать я не мог, потому что струя уже побежала, рука была занята, а чертов лист облепил мне голову, как чулок, впился множеством едких крючочков в шлем, пробил его, и каждый начал прорастать под кожу. И тогда я сделал единственное, что еще мог: резко развернувшись, направил струю на дерево и начал водить из стороны в сторону.

Из-за листа, облепившего голову, я не видел и не слышал, что происходит, но Лекса, прибежавшая на крик, потом рассказала, что я просто перепилил дерево струей, будто лазерным лучом, а оставшийся пень растворился и превратился в лужу слизи.

Девушка помогла мне стянуть с головы лист-зонт, содрала прямо с мясом — в момент атаки живая броня была отключена. От шлема осталось одно название, он стал как дуршлаг.

Лутать убитое дерево, которое назвал хватом-душителем, я не стал, побрезговал, только собрал информацию «Анализатором ценности».

— Хоть бы на свидание сначала пригласил, — ворчала Лекса, вытаскивая из меня крючочки. — И вообще, после того, что я видела, ты обязан на мне жениться.

— Женщина, ты ходишь по краю… Ай!

Дальше мы прорубались, помня о том, что впереди может притаиться, например, хищная лиана или куст, мечущий иглы, но на нас никто не нападал. Или владения гипертреножника оказались больше, чем мы думали, или мы ступили на территорию другого хищника. Возможно, нам все же помогала «Сфера тишины» Лексы. В любом случае около пяти километров нас никто не беспокоил, отчего я напрягался еще больше, чувствуя себя в оке циклона.

Эти пять километров вымотали меня до предела — я тащил Убаму, прорубал нам путь и не терял бдительности. Последнее отнимало больше всего энергии. Тот, кто прощупывал мой разум, пока не появлялся, но осознание, что он рядом, оптимизма не прибавляло. К тому же никто из нас так и не понял, что именно атаковало наш шаттл.

— Размышление: глубинный сканер четко показывал, что никого, кроме нас, в системе нет, — сказал Убама, когда мы начали обсуждать эту тему.

— Значит, ты врезался в астероид! — настаивала Лекса.

— Возражение: нас атаковали. Отсюда вывод: или технологии врага превосходят наши, а потому сканер не увидел опасность, или враг атаковал сразу после выхода из гиперпрыжка, в миллисекунды между сканирующими импульсами.

— Или нас сбили с планеты, — сказал я, и все замолчали.

Такая мысль казалась наиболее разумной. Я рассказал о своих ощущениях на орбите и в падении, но понимания не дождался. Убама отрезал, что на Агони нет разумной жизни, а Лекса лишь сочувственно погладила меня по плечу:

— Я не говорю, что такое невозможно, сама видела, что псионическое оружие существует, но, как правильно заметил наш головастый друг, кроме нас, в системе нет других разумных.

«Есть, — думал я, — но рехегуа почему-то не говорит об этом. А он точно что-то знает».

Пытать охотника я не стал — при любом раскладе нам нужно добраться до колонии, и важно сохранить партнерские отношения с Убамой, а не обострять их. Сейчас наше выживание зависело друг от друга. Вряд ли нам с Лексой самостоятельно удастся разобраться с рапторианской техникой в колонии.

А потом и вовсе стало не до лишних размышлений — дорогу нам преградил другой гипертреножник. Проблем не доставил, но стал предвестником неприятностей.

После того как мы от него отбились, крупный гибрид скорпиона и птеродактиля с жалом, способным пробивать даже металл, атаковал нас с воздуха — пригвоздил многострадального Убаму словно гарпуном и тут же снова вознесся в небо — уже с рехегуа. Удалось рассмотреть, что тварь не летает, а прыжком возносится над джунглями и парит, высматривая жертву. Подняв ее, сбрасывает с высоты, чтобы добить — или, может, всмятку любит — и сожрать.

Но рехегуа был слеплен из крепких композитов, а потому не пострадал, всего лишь в очередной раз умер, а крылоскорпион — так я назвал гада — спикировал на меня и сам себя нанизал на подставленный клинок. Интерфейс, поняв, что конечность Убамы я использую как оружие, предложил назвать его.

Когда я придумал имя клинку, система вывела описание:

Задняя нога

Качество: обычное.

Тип урона: физический.

Дополнительный эффект: кровотечение.

Базовый урон: 300–360.

Оружие, созданное из части конечности рехегуа, имеющее форму обоюдоострого двуручного меча. Изготовлено из эксилиума, обладающего особой молекулярной структурой, которая обеспечивает превосходную прочность и остроту лезвия меча.

Наночастицы, нанесенные на материал, создают микроскопическую шероховатость, что приводит к увеличению режущей поверхности и усилению эффекта резки.

Смертоносное и эффективное оружие, способное проникнуть сквозь доспехи и разделить противника с минимальными усилиями.

Оценочная стоимость: 15 монет Сидуса.

Совместное производство рехегуа Убамы Овевевы и хомо Картера Райли.

Владелец: хомо Картер Райли.

«Анализатор ценности» собрал данные о крылоскорпионе, а Лекса не погнушалась распотрошить тварь на полезный лут.

Дальше шли, постоянно ожидая атаки с воздуха. Крылоскорпионы нападали молча, бесшумно и, как и гипертреножники, перетекая из незримого диапазона в видимый, из-за чего заметить их заранее человеческим зрением было невозможно. К счастью, Убама подпитался органикой, скормленной Лексой, пришел в себя и продолжил сканировать местность.

Семиметровый серный хвататель стал первым монстром, на котором я опробовал «Кромсатель». Колоссальная многоножка с металлической пастью и ядовитыми клешнями вывинтилась перед нами из-под земли и сходу атаковала. Рефлекторно выстрелив, я отпрыгнул в сторону прямо из-под ударившей туда, где я стоял, клешни.

Лекса переместилась к боку твари и выпустила очередь из «АК-47», пули выгрызли в ее панцире дыру, куда девушка забросила гранату. Что убило серного хватателя: чернеющее облако квантовых частиц или взрыв гранаты, — мы не поняли. Наверное, все сразу.

Ночь опустилась на джунгли мгновенно. Небо было таким, что хоть глаз выколи — ни звездочки. Мы попытались идти дальше при свете прожекторов, встроенных в «Валькирию 4000» Лексы, но на свет налетело столько местных москитов, что в ужас пришел даже Убама. Гадов выжигали огнеметом Лексы и «Кромсателем».

Больше не рисковали — погасили огни и легли спать. Рехегуа, не нуждавшийся во сне, остался дежурить. За ночь он будил нас раз пять-шесть, но поутру четких воспоминаний у меня не осталось, все как во сне: с кем-то бились, кто-то грыз меня, кого-то — я.

Ярко запомнилось квадратное рыло ночного хищника, выбившего у меня из рук «Кромсатель» и «Заднюю ногу», а потом сдохшего от моего точного плевка… плевков, мы с Лексой захаркали его к чертям, а он метался между нами и крушил все, вереща от боли. Сдох сам, прикончил Убаму, но главное, мы с Лексой выжили, и у меня даже живая броня просела не полностью. Охотник оклемался через полчаса, и мы снова легли спать.

Следующие два дня дались совсем тяжело — шли в гору, прорубались сквозь джунгли, еда закончилась, универсальный метаболизм был не таким уж универсальным, чтобы, как Убама, поглощать местную органику, атаки тварей шли одна за другой, и все чаще одновременно. Я неоднократно пытался призвать на помощь Гардисто, но браслет превратился в бесполезную безделушку. Я поинтересовался у Убамы, почему так, надеясь, что он разбирается в технологиях древних рехегуа, но его ответ меня обескуражил:

— Будь моя воля, я бы отнял браслет древнего стража вместе с твоей рукой, Картер, и уничтожил. Благодари случай за то, что я не имею такой возможности.

Как я догадался после разговора с Тукангом Джуаланом, а после предположение подтвердил Убама, древние рехегуа, не имевшие почти ничего общего с современными, сгинули как раз-таки из-за стражей серии «Гардисто». Но когда я попытался выведать, как именно стражи уничтожили древних рехегуа, Убама не ответил и в дальнейшем игнорировал любые вопросы на эту тему. Не ответил даже, почему браслет не работает.

— Может, ты что знаешь? — спросил я Лексу.

Не то чтобы мне было так уж интересно, но тишина и чуждость окружающего мира угнетали, местная фауна атаковала молча и почти беззвучно, и разговор хоть как-то позволял держаться на ногах.

— Немного покопала Кодекс, когда ты получил стража. Мало информации. Они верные соратники, скорее умрут сами, чем позволят погибнуть владельцу, но что-то с ними нечисто. Прямой информации нет, но есть завуалированный совет избегать использования стражей без крайней нужны. Якобы чем больше времени они проводят с тобой, тем прочнее связь. Но чем именно это грозит — не сказано…

Когда преодолели перевал и увидели полосу отчуждения, мы были на грани обморока. Моя экипировка миротворца была уничтожена еще вчера, патроны ко всем видам кинетического оружия практически закончились, гранат осталось несколько штук, Лекса поломала ногу и едва ковыляла — и то благодаря медицинскому гелю. Убама потерял еще больше себя, напоминая сожженную в кислоте голову андроида — он лишился почти всех защитных пластин, его органическая плоть была одним сплошным нарывом, краеугольный камень давно отказал, рехегуа то и дело отключался, и каждый раз мы думали, что он уже не вернется.

— Теперь нужно быть вдвойне осторожными, — тихо проскрипел Убама, когда очнулся, и снова отключился.

Мы в этот момент пересекали полосу отчуждения и зашагали по покрытой пеплом остекленевшей земле, где не было ничего живого, но я внял охотнику, потому что понял, какой опасности ждать.

К концу дня, когда дорога пошла под уклон, мы увидели колонию. Внизу, в долине, напоминающей чашу, виднелись замершие турели с опущенными дулами, развалившиеся в беспорядке роботы, охранные дроиды и какие-то бесформенные светлые силуэты, распластавшиеся по земле. Сфокусировавшись, я вздрогнул от нахлынувших воспоминаний.

Подняв свободную руку, я присел. Лекса опустилась рядом.

— Что?

— Дальше не пойдем, пока рехегуа не расскажет правду.

Поставив голову охотника перед собой, я навел на него «Кромсатель».

— Убама!

— Картер, ты что делаешь? — не поняла Лекса, но я ее проигнорировал.

Последний уцелевший зрительный сенсор рехегуа засветился.

— Мы почти пришли. Но клянусь, что оставлю тебя здесь, если ты наконец не расскажешь всей правды. Нет никакой ресурсодобывающей колонии, ведь так? Мы здесь ради артефакта Предтеч?

— Удовлетворение, — едва слышно проскрежетал Убама. — Я же говорил, что ты быстро схватываешь, вида своего первый.

Глава 10. Неразрешимость

— Что ты сказал? — не поверила своим ушам Лекса, а потом просияла: — Так вот что за щит у тебя, Картер! Ты первый! Я так и знала!

Еще и она знала? Не обращая на нее внимания, я вперил взгляд в сенсорное око Убамы, скрипнул зубами, кляня себя за то, что как-то засветился, но не понимая как, кивнул:

— Как ты узнал?

— Это вторично, — проскрежетал охотник. — Вот что первично, Картер. Внимайте оба, от этого зависит успех всей миссии.

— Плевать на миссию, — встряла Лекса. — Как нам выбраться отсюда?

— Возражение: сможете выбраться с планеты, только выполнив миссию. Досада: я допустил ошибку, не введя вас в истинный курс дел на планете, но таково было требование заказчика. Только сейчас, когда у меня нет шансов выжить, я могу нарушить протокол…

Рехегуа был на последнем издыхании, он едва находил в себе силы говорить, и нам с Лексой приходилось чуть ли не прижимать уши к динамику, чтобы расслышать.

История с открытием Агони была обычной для подобной планеты. Среди граждан Сидуса никогда не утихали сплетни и слухи о тех счастливчиках, которые вложились в собственный роботизированный шаттл-скаут, нашли планету, богатую ресурсами или наделенную пригодными для жизни условиями, продали права на нее и жили потом долго и счастливо.

Вкладываться в подобные предприятия было сродни лотерее, причем с худшими шансами. Сложно было даже просто угадать с координатами и угодить в систему, а не межзвездное пространство. А ведь нужно было еще, чтобы система не оказалась пустышкой.

Агони была открыта миниатюрным робоскаутом группы мелких инвесторов с Сарисуру. Потенциал планеты был не меньше BBB, но вполне мог быть и А+. Инвесторы радостно щекотали себе носовые щели и готовились разбогатеть.

Несколько рапторианских Великих домов пожелали поучаствовать в аукционе, но его даже не объявили. Выяснилось, что Великий дом Джуаланов предложил столько, сколько инвесторы и не мечтали получить, но с условием, что сделка будет совершена здесь и сейчас. То, что одним из лидеров Великого дома был член Верховного совета Сидуса, ускорило все формальности.

Джуаланы не страдали излишним расточительством. Среди инвесторов нашелся тот, кто сразу слил им координаты. Собственный скаут Великого дома нашел на планете, помимо нултиллиума и ксеноэтера, кое-что интересное.

— Артефакт Предтеч… — выдохнула Лекса.

— Нет, лишь признаки того, что когда-то здесь побывали Предтечи. Поправка: намеки на признаки того, что в системе были Предтечи.

— Кто такие Предтечи? — спросил я. — Владеешь ли ты хоть какой-то информацией о них, Убама, помимо общедоступной?

— Они исчезли миллиарды лет назад, за это время погасло множество звезд, что уж говорить об информации о них? Косвенные признаки свидетельствуют о том, что в своем расцвете Предтечи доминировали во всей галактике и, вполне возможно, являлись не одной расой, а содружеством множества рас. Однако при всем их могуществе что-то просто-напросто стерло их. Сидус и крайне редко встречающиеся артефакты Предтеч — все, что от них осталось. Все, что с ними связано, является бесценным…

— Почему? — спросил я. — Какой практический смысл в этих артефактах?

— Уверенность: контейнеры, которые сберегали содержимое на протяжении такого времени, вряд ли использовались, чтобы хранить всякий хлам. С огромной вероятностью любой артефакт, доживший до нашего времени, был крайне важен для самих Предтеч, а значит, и для нас. Кто знает, что он содержит? Новые знания? Технологии? Исторические сведения, которые позволят понять, что произошло с Предтечами? Вот почему Великий дом Джуаланов не колеблясь выкупил права на Агони — только за мизерный шанс, что здесь можно найти следы древних.

Убама рассказал, что, как только права на планету были закреплены, Великий дом Джуаланов с широкой оглаской снарядил на Агони колонизаторский корабль класса «Ковчег К — Рапторианский». Этот класс ковчегов по прибытии на место разворачивается в полноценную самоподдерживающую колонию, а из-за огромной массы и размеров переброска такого судна в нужную точку галактики может разорить любую из молодых рас — людей уж точно.

Пока все смотрели на ковчег Джуаланов, на Агони без шума, в полном секрете, отправилась научно-исследовательская группа клана. Планета встретила их не более гостеприимно, чем нас, так что ученые потеряли две трети состава, но нашли артефакт — подобные «посылки» из прошлого от Предтеч были известны тем, что поглощали все виды излучений. Это упрощало их поиск — если знать, где искать.

— Конечно, как только местоположение было определено, ученые вызвали «кавалерию», — Убама назвал иное слово, разумеется, но я понял его именно так. — Все, кому нужно, знают о том, что артефакты Предтеч, упакованные в «посылки» из прошлого, часто облюбованы созданиями неизвестной природы. Разум Сидуса называет их внепространственными паразитами, но непонятна их истинная роль. Ведь в переводе с языка Предтеч слово «паразит» может интерпретироваться как охранник, куратор и даже партнер…

Услышав это, я собрался и начал слушать еще внимательнее. Значит, «пауки», убившие всю мою группу на Марсе, — явление совсем не редкое, но все же ни одна из полутора десятков рас Сидуса пока так и не разгадала эту загадку.

Далее Убама, упомянув, что внепространственные паразиты на контакт не идут и, если промедлить, мгновенно убьют, поглотив всю органику, рассказал, что прибывшая «кавалерия» — личная гвардия раптоса, главы Великого дома, Лобзанга Джуалана — зачистила всю зону раскопок от «пауков».

— Ученые обоснованно предположили, что активация артефакта Предтеч может быть вознаграждена Разумом. Поэтому лидер научно-исследовательской группы решил, что сделать это должен лично раптос Лобзанг Джуалан, — рассказал Убама.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила Лекса.

— Я выполнил много контрактов для Туканга Джуалана и заслужил его полное доверие. Посвящая меня в детали моей первой миссии на Агони, он не стал скрывать ничего, резонно полагая, что утаивание даже мелочей может навредить и привести к провалу.

— Так что с раптосом?

— Случилась маловероятная неприятность — артефакт его дезинтегрировал, стоило Лобзангу Джуалану его коснуться.

Я отметил, как рехегуа охарактеризовал смерть главы Великого дома — «неприятность». Интересно, чем бы для него стала моя смерть? Впрочем, известно чем — мы с Лексой изначально были для него расходным материалом. Как патроны, коих у меня остался один магазин к «Узи» — неприкосновенный запас.

— Нескольких добровольцев из научно-исследовательской группы и гвардии раптоса постигла та же участь. Ученые предположили, что артефакт не устраивает предложенный генетический код, и тогда они стали гадать, что именно ему нужно. Эксперименты показали, что роботы, рапторианские киборги и андроиды тоже не… — Убама сделал паузу на полуслове, его зрительный сенсор погас, словно батарея села окончательно, но через несколько секунд он продолжил говорить: — …годятся. Потому было решено проверить другие расы Сидуса, как бы тому ни противилась верхушка Великого дома. Однако на этом этапе важнее стало достать содержимое контейнера, а не получить призрачный шанс на награду от Разума.

— И тогда привлекли тебя… — сказал я.

— Да. Проект передали в руки Туканга, а он наряду с другими авторитетными охотниками нанял меня. Но остальные погибли или исчезли бесследно.

— Поэтому ты всегда возвращался с Агони один! — догадалась Лекса. — Потому что остальных убивал артефакт!

— Поправка: не только артефакт. Разумные гибли от многих причин, в том числе по собственной глупости. Вы же уже убедились, Агони быстро убивает тех, кто недостаточно подготовлен. Как вы понимаете, Тукангу неважно, каков социальный статус и гражданский рейтинг подопытных, он берег деньги, ведь его Великий дом на грани банкротства, а потому я нанимал их со дна. Отчаявшихся, как правило, по уши в долгах, или, напротив, голодных и беспринципных, как небезызвестный Картеру хомо Грегор Маклафлин. Предположение: Сидус немного потерял без этих граждан.

— А как же тот несчастный рапторианец Оран Джахат, которого я пощадил? — поинтересовался я. — Насколько я знаю, он тоже из Великого дома.

— Он был нужен, чтобы доукомплектовать команду. Я собирался прогнать ее через Арену, чтобы Грегор и его люди получили первичный опыт и боевой рейтинг перед Агони. Джахат, безусловно, остался бы на Сидусе.

— И тогда ты решил сделать подопытными нас?

— Да, но не потому, что вы хомо. Представителей вашей расы уже проверили, и, видимо, безуспешно — до этого мы еще дойдем. В общем, проверяя версию с представителями других рас, аналитическая группа Великого дома Джуаланов выдвинула предположение, что дело может быть не в расе, а в статусе. Возможно, чтобы артефакт открылся, нужен тот, кто уже достиг определенного статуса в глазах Разума. Под самыми разными предлогами на эту планету тайком были доставлены разумные, имеющие заслуги в самых разных областях. — Убама снова ненадолго отключился. — Однако их постигла, наверное, та же самая участь.

— Наверное? Видимо?

— Туканг Джуалан не врал тебе, Картер, когда рассказывал о странностях Агони. Ни один шаттл, посланный сюда за последние месяцы, не вернулся. Груз нултиллиума и ксеноэтера так и не доставлен на Сидус. И мы теперь знаем почему.

— Что-то на планете уничтожает все, что приближается к ней? — спросила Лекса.

— Возражение: не что-то, — проскрипел рехегуа. — Кто-то. Я держал свои выводы при себе, но относительно того, с чем мы столкнулись, у ученых Великого дома было предположение…

— Внепространственных паразитов не добили, — перебил я.

— Хуже того, если с ними можно было справиться, когда они только пробудились, то сейчас твари адаптировались и в чрезвычайно сжатые сроки эволюционировали. Все встреченные нами виды обрели новые свойства, в том числе базовые навыки перехода между измерениями. Мутировала даже растительность. Признание: я бы подготовился лучше, если бы знал, чего ждать. Местная фауна опасна, очень опасна, но справиться с ней было можно. Я был на Агони несколько раз, проделывал примерно такой же маршрут по джунглям — и не получил ни царапины.

— Вот почему ни у одной твари здесь нет названия… — проговорил я, задумавшись. — Это новые виды.

Я искал пути спасения и не находил. Мы голодны и без еды, а если Убама отключится, нам неоткуда будет даже взять воду — биосинтезатор был встроен в него, и рехегуа в буквальном смысле генерировал воду из воздуха.

Связи нет, возможности покинуть планету — тоже, потому что нет энергии, а ее, видимо, научились поглощать даже местные твари. Призрачная надежда на то, что Туканг пришлет семейный флот и спасет нас, явно не стоила того, чтобы на нее опираться, но диктовала стратегию выживания — закрепиться в колонии и ждать.

— Не приказ, предложение, — заговорил охотник. — Мы не вернемся в назначенный срок, Туканг пошлет сюда кого-то еще. Оставьте сообщение на выжженной поверхности полосы отчуждения, чтобы следующая группа знала, с чем столкнется. С орбиты они обязательно его заметят. Чтобы разобраться с происходящим, нужна не группа наемников, а объединенный флот Сидуса.

— А как же миссия? — напомнила ему Лекса. — Ты же говорил, что от успеха миссии зависит наше выживание.

— Это уже не дело Великого дома Джуаланов или Рапторианской империи. То, что здесь развивается, несет угрозу для всей галактики, а потому в приоритете сейчас не наше выживание, ресурсы Джуаланов или артефакт Предтеч, а…

Убама снова отключился, а когда очнулся, договорил:

— …благополучие Коалиции.

— Мы сделаем предупреждающую надпись, — пообещал я и спросил: — Как ты узнал, что я вида своего первый?

— Твоя рука, — ответил Убама. Паузы в его речи становились все длиннее, а слова — короче. — Грегор Маклафлин твердил, что на лайнере ты был без правой руки, и до инициации тоже. Вывод? Ты получил ее во время инициации. Потом ты одолел пятерых вооруженных соперников, сам будучи безоружным. Следующий вывод: ты не так прост, как кажешься. Поняв это, я сообщил о своих наблюдениях Тукангу. Воспользовавшись правом советника и заплатив уйму монет, он получил доступ к твоим логам инициации. Узнав твой истинный статус, рапторианец решил завербовать тебя на Агони, но все упростилось, когда ты связался с Бев…

Не договорив, Убама отключился. Несколько минут мы с Лексой ждали, когда он придет в себя, но этого так и не случилось.

— Что думаешь обо всем этом? — спросила Лекса.

— Думаю, что нужно сначала сделать эту чертову надпись про опасность. Потом — добраться до колонии.

— Смысл? Если там артефакт и гнездо внепространственных тварей, проще сразу застрелиться. — Достав «Глок-54», она задумчиво покрутила его. — Патронов, блин, совсем нет… Слушай, я все думаю об этих других группах, что сгинули здесь до нас. Наверняка они разбивались и гибли где-то неподалеку. У них могли остаться припасы. Может, повезет найти действующий синтезатор?

— Который не сработает без энергии.

— Блин, точно.

— Нужно валить тварей, которые в колонии, — предложил я. — Если зачистим там все и запустим резервный генератор, возможно, появится связь. Или сможем убраться отсюда на орбиту.

— А там что?

— А там грузовая баржа, — напомнил я.

— Ну и что? Она полностью роботизирована, управляющий ИскИн и не подумает нарушать протокол, гоняя ее порожняком.

— Может, удастся убедить его в том, что она полна груза и нужно отправляться на Сидус?

— Если вернем энергию… — задумалась Лекса, — может быть, мне удастся перегрузить командную панель колонии. Тогда мы с тобой спрячемся в грузовом шаттле, на нем доберемся до баржи, а с нею — уже на Сидус.

— Идея рабочая, принимается. Дело за малым — зачистить колонию от внепространственных паразитов…

На гигантскую надпись ушло часа два. Лекса написала ее на всеобщем языке, и я выцарапал предупреждение «Задней ногой» — «Опасно! Внепространственные паразиты! Прочь с орбиты!»

К счастью, на всеобщем почти на каждое слово был свой рунический символ, поэтому я уложился в девять знаков.

Убама так и не очнулся, но я продолжал тащить его на себе — выполнив обещание, мы выдвинулись к колонии.

Первые километров семь показались легкой прогулкой. Мы шли по мертвой остекленевшей земле, где живности не было даже в воздухе, как будто убита и отравлена не только почва, но и воздух над нею. Повсюду торчали безжизненные обреченные на века коррозии турели, замершие боевые роботы, останки разбившихся дронов.

Потом мы наткнулись на минный пояс шириной около полукилометра, но и он бездействовал. «Умные» мины отключились. Не рискуя, я все же расчистил нам путь, впритирку к земле выпуская облака разрушающих частиц из «Кромсателя».

Странности начались на подходе к колонии. То, что она не живее защищавших ее турелей и роботов, стало понятно сразу.

Мрачные, поникшие, будто сдувшиеся грибовидные здания рапторианцев торчали из сухой почвы, а между ними виднелся различный рапторианский транспорт — пассажирский и грузовой. Все машины выглядели так, словно вот-вот поедут или взлетят, но это была иллюзия. Мистическим образом весь транспорт, который выглядел целым издалека, оказывался насквозь издырявленным, причем дыры были идеально круглыми, одного размера и располагались симметрично на равном расстоянии друг от друга.

Ближайшим сравнением с тем, что мы увидели — не по форме, по атмосфере, — стал городок на Диком Западе, вернее, его декорации без актеров. Колонию — окружность с радиусом в пять-шесть километров — построили вокруг гигантского провала.

Сверху она напоминала муравейник — возвышающийся вал с жилыми строениями по периметру, пологий склон со служебными структурами, складами и производственными помещениями, и в центре — хорошо видимая с вала гигантская дыра. Кольцевые улицы так и назывались и различались номерами. Проспекты, ведущие от края к центру и разделяющие колонию на сегменты, назывались по-рапториански — стрелками. Кварталы между ними напоминали куски пиццы.

Лекса изучила ближайшего к нам робота, пощупала симметричные дыры в нем и сказала:

— Не думаю, что Убама видел это в свой прошлый визит в колонию. Каким бы рехегуа ни был тугим на эмоции, он не суицидник. А значит что?

— Значит, колония продолжает жить. Вот только населена она сейчас не гражданами Сидуса, а, например, теми, кто тут все продырявил… — Я протер глаза, помотал головой. — Ты видела?

Обернувшись, Лекса посмотрела туда, куда я показывал:

— Что?

— Там только что стояло здание!

— Э… Уверен? Возможно, у тебя глюки от обезвоживания?

— Наверное…

Я поморгал, но строение не вернулось. Наш путь лежал через то место, на котором оно стояло, и когда мы дошли туда, никакого здания там, конечно, не было.

Мы последовали мимо, но я все же обернулся и замер — строение вернулось. Хотел обратить на это внимание Лексы, но у меня из носа хлынула кровь. Недоуменно подставив ладонь, я увидел, как она наполняется коричневой под этим небом жидкостью.

— Что за… — пробормотала Лекса.

Я перевел взгляд на нее — у нее кровь текла не только из носа, но и из глаз.

— Картер, чего-то мне хреново…

Я едва успел подставить руки под ее падающее тело, но так и не ощутил тяжести — Лекса пропала, просто мгновенно растворилась в воздухе. И тут же я почувствовал чужие резкие прикосновения, словно меня полоснули лезвием в десятке мест. Немного восстановившаяся живая броня ощутимо просела.

И пустота вокруг.

Ни души. Лексы и след простыл.

Больше никто не атаковал. Кровь тоже остановилась, а когда я тронул лицо и посмотрел на ладонь, она была чистой. Как будто и не случилось ничего.

Собравшись, я выстрелил перед собой — показалось, что в паре метров от меня что-то промелькнуло. На периферии зрения почудилось движение, и, отменив выстрел, я повторил его уже в том направлении, и снова никого. Я прошелся по круговой улице вдоль жилых зданий, добрался до перекрестка…

— Картер! Ты чего там застрял? — приглушенный крик донесся прямо по Четвертой стрелке, ведущей к центру.

Посмотрев туда, я не поверил глазам — там стояла Лекса и махала мне рукой. Не сводя с нее взгляда, я побежал к ней, держа оружие наготове — на случай, если появятся враги или Лекса нападет: я не был уверен, что она настоящая.

Пробежав метров сто, я буквально на мгновение моргнул, чтобы смахнуть с глаз капли пота, и Лекса исчезла. Добравшись до места, где она стояла, я убедился — пусто.

— Картер, прием! — голос Лексы раздался прямо в голове. — Картер, как слышишь?

Интерфейс зафиксировал входящее соединение от «хомо Беверли Синклер».

— Слышу тебя хорошо.

— Наконец-то! Долго не могла с тобой связаться! Ты стоял рядом и вдруг пропал! Я уже тут все обыскала!

Ничем не выдавая своего недоверия, я спросил:

— Ты где?

— Видишь подъемный кран возле провала? Возле него перевернутый робот-экскаватор, я спряталась в его ковше.

— Ты кого-нибудь встречала, пока шла к нему?

— Пусто здесь, Картер. Иди спокойно, я тебя здесь…

Связь оборвалась. Я, совсем забыв о встроенном в интерфейс комме, попытался связаться с Лексой, но она была недоступна. Знать бы еще, что значит это «недоступна».

Около часа я со всеми предосторожностями и почти без приключений добирался до подъемного крана. Еще дважды шла носом кровь, разок меня снова пытались располосовать, но я так никого и не увидел. Рехегуа Убама, которого я нес, не приходил в себя. Может быть, он все же умер по-настоящему. Безвозвратно.

Лексы не было ни в ковше экскаватора, ни рядом, ни вообще где-либо в той части колонии. Зато я снова ощутил, как кто-то коснулся моего разума и на этот раз ковырялся в нем долго, я бы даже сказал, с наслаждением, с урчащим удовлетворением маньяка, добравшегося до внутренностей своей жертвы. От таких мыслей в обычной ситуации я бы содрогнулся, но к этому моменту настолько сильно хотелось пить, что я не мог двинуть одеревеневшим языком. Тело берегло влагу, и не было энергии, даже чтобы испытывать страх.

Не знаю, послышалось ли, но я явственно услышал, а потом и увидел несколько взрывов на дне котлована. Зрелище, видимо, оказалось очередной галлюцинацией — и грохот, и вспышки резко исчезли.

«Лекса, ответь», — я продолжал терзать коммуникатор, благо это можно было делать мысленно.

«Я здесь, Картер, как слышишь? — ответили мне, когда я уже лишился надежды. — Куда ты пропал? Потеряла тебя из виду».

«Где ты?»

«Там же, где ты меня оставил, в начале улицы, с которой мы вошли в колонию, — Лекса говорила спокойно. — Я потеряла сознание, а когда очнулась, ты исчез».

Разбираться в хитросплетениях и странностях у меня уже физически не оставалось сил. Все-таки думать мне намного сложнее, чем просто идти. Поэтому я велел Лексе двигаться мне навстречу, ориентируясь на кран, по Четвертой стрелке.

«Хорошо, я…» — И снова обрыв связи.

Стоит ли возвращаться на окраину колонии? Скорее всего, Лексы там нет, а я потрачу последние силы.

Подумав так, я выбрался к Четвертой стрелке и пошел по ней. Улица прямая, если Лекса пойдет навстречу, я ее замечу. «Пройду минут десять и, если не увижу девушку, отправлюсь искать припасы», — подумал я и все равно прошел пару километров, прежде чем сдался.

Комм молчал.

Напали на меня сзади. Что-то напрыгнуло, обвило щупальцами и начало душить. Избавившись от захвата, я выдал очередь из «Узи», растрачивая неприкосновенный запас патронов, — и только силовой щит Лексы спас ее.

— Ты? — тупо вперившись в нее взглядом, спросил я, не веря глазам.

— Нет, блин! Дениза Ле Бон! — пятясь, прошипела она.

— Кто?

— Дед Пихто! — Она явно издевалась надо мной. — А если бы у меня щит был разряжен? Ты идиот, Картер!

Она ждала объяснений, но мне было лень ворочать языком.

— Не дождалась тебя в ковше экскаватора, пошла искать. Нашла на свою голову…

Лекса материализовала из инвентаря странный предмет, похожий на губку.

— Пей, это питательный раствор из аптечки рапторианцев — нашла в административном здании. Наш мод метаболизма справляется, перерабатывая его в то, что нам нужно.

Она показала, как именно следует использовать эту губку. Я выжал в себя, наверное, литра два, прежде чем Лекса отобрала у меня питательный раствор, но после этого почувствовал себя полным сил. «Только снова не исчезай», — думал я, решив, что хватит с меня загадок. Загадок и одиночества.

— Я так и не встретил ни одного паразита, — сказал я. — Ты?

— Не-а, — Лекса мотнула головой, ее волосы, собранные в конский хвост, качнулись туда-сюда маятником. — Может, Убама ошибся? Он же говорил, что они зачистили тут все, откуда было взяться новым паразитам?

— Но все же тут что-то есть. — Я рассказал, как ощутил прикосновения, как проседала от незримых атак живая броня, как кто-то ковырялся у меня в голове. — Да и дыры эти повсюду… Мне кажется, у нас нет другого выхода — нужно идти в провал и пробиваться к артефакту. Думаю, все разгадки в нем.

— Ты на полном серьезе собрался себя дезинтегрировать? — психанула Лекса. — С дубу рухнул?

— Я уже касался такого же. Ну… почти. Тот, что был на Марсе, никого не убивал, но паразиты там тоже были. Так что у меня есть шансы выжить. У тебя — нет.

— Я не самоубийца! — Она задрала нос, насупив брови.

— Ну-ну. Женщина, пару дней назад ты, решив спасти меня, отдала себя на растерзание хищным «листьям»…

Последнее я говорил, когда, взяв Лексу за руку, потащил ее за собой к центру колонии.

Эти пару километров мы прошли без приключений, хотя я ждал чего угодно. Даже Лекса не исчезла, хотя была ли она настоящей, оставалось вопросом.

Провал поражал воображение — сверху не было видно дна. Вниз вело две лестницы — прямая и спиральная, идущая по стене котлована. Подъемники, конечно, не работали.

— Если будем спускаться по прямой, сложно будет защититься, — сказал я. — Лучше потратим время, но пройдем до дна с комфортом.

Комфорт заключался в том, что по спиральной можно было нормально идти. Прямая лестница предназначалась для рапторианцев — расстояния между ступенями превышали метр.

Спуск занял часов шесть. На дне, у входа в шахту, виднелись груды трупов — больше всего там было рапторианцев, но среди них наблюдались и да’ари, и огья, и вольтроны. Но стоило спуститься, все они исчезли.

К моменту, когда мы подошли ко входу в шахту, солнце почти село, и дно провала покрыл мрак.

Прожектор, встроенный в броню Лексы, не включился, но у нее был генетический мод ночного зрения. Она подвела меня к шахте за руку. Вход наполовину преграждала перекосившаяся, покореженная толстенная металлическая дверь, равномерно пробитая тысячами отверстий — я разглядел это, потому что из шахты шло едва заметное мерцающее свечение. Мертвое свечение.

— Лезем?

Лекса кивнула:

— Иди первым. Если застрянешь, я тебя вытащу.

— У тебя осталось хоть какое-нибудь оружие?

— Только гранаты.

Подумав, я поинтересовался:

— Сколько мы выиграли у «Высших»?

— Десять монет, если ты про второй бой, — сходу ответила она.

Но это ничего не доказывало. Ее знания могли отсканировать и подсадить двойнику. И все же нужно было или довериться, или прикончить ее на месте, и я выбрал первое. Перенастроив доступ к «Кромсателю», я передал девушке квантовое оружие.

— Прижмись спиной к двери, при любом намеке на опасность стреляй и лезь ко мне.

— Сделаю, — не стала она спорить, хотя могла бы — кто знает, что за дверью.

Потом я полез в проем, а девушка осталась прикрывать меня.

Крик раздался, когда я почти пролез:

— Быстрее, Картер, они идут!

Раздался узнаваемый гул выстрела из «Кромсателя», несколько взрывов и резко оборвавшийся крик Лексы.

Выскочив из проема, я развернулся и лег, пытаясь рассмотреть, что происходит снаружи, но в этот момент дверь начала заваливаться на меня, а следом обрушился потолок.

Глава 11. Спиннер

Наверное, живая броня не дала бы убить меня сразу, продлила бы агонию, но спасла не она. Впятеро увеличившийся, благодаря победам на Арене, показатель ловкости позволил среагировать намного быстрее, чем я мог раньше.

Дверь только начала движение в мою сторону, а пыль и каменная крошка, предвестники обвала, только отделились от потолка, когда рефлексы бросили тело назад, мобилизовав все ресурсы — от того, на какую дистанцию прыгну и как быстро откачусь, зависело, выживу ли я.

Многие тонны каменного потолка обрушились буквально в сантиметрах от моих ног и погребли вход, но я уцелел. Парадокс, но случись такое со мной на Земле или на Марсе, я считал бы себя живым трупом, а здесь, где повсюду в складках пространства прятались внепространственные паразиты, у меня оставалась надежда — убью их, активирую артефакт и тогда, вероятно, смогу выбраться…

Мысли о спасении показались неуместными, контроль над телом перехватил инстинкт самосохранения. Нужно было осмотреться, но у меня не было никаких источников света, ведь мой коммуникатор с функцией фонаря, закрепленный на предплечье, разрядился. Поэтому пару секунд глаза приспосабливались к необычному освещению шахты. Здесь в воздухе парили редкие будто бы пылинки, излучающие едва заметное свечение.

Недаром Разум высоко оценил мою «Адаптируемость». Прошло несколько мгновений, и я смог разглядеть в темноте пальцы вытянутой руки. Надеясь на чудо, я попытался активировать браслет Гардисто, но чуда не случилось.

Не считая «Задней ноги», оружия у меня не было — последний магазин «Узи» я расстрелял в Лексу, «Кромсатель» остался у нее же. О судьбе самой девушки я старался не думать — бессмысленно. Хватило с меня дурацких странностей с ее исчезновениями.

Хорошо хоть меня перестали терзать невидимки, и прочность живой брони восстановилась почти до 15 % от максимума.

Тоннель, пробитый рапторианцами, был квадратным. Возможно, в этой особенности сказалась их любовь к числу четыре. Четыре по четыре пинка под зад Тукангу Джуалану, положившему на меня глаз. Сидел бы сейчас в «Буйной фляге», поедал ребрышки и запивал их элем — денег-то у меня столько, что хватило бы до конца жизни делать себе праздник каждый день. В общем, если сдохну здесь, чтоб тебя наши черти зажарили, рапторианец!

Отдав дань заслугам ростовщика в моем положении, я с клинком наготове и головой Убамы под мышкой осторожно пошел прочь от заваленного входа, не отрывая подошв от пола и шаря взглядом по сторонам, вверх-вниз, чтобы не пропустить призрачное движение, момент перехода — перетекания — «пауков» в трехмерное пространство.

Интересно, каковы внепространственные паразиты на самом деле: двумерны или четырехмерны? Как они видят наш мир? Наверное, это как если бы меня запихнули в рисунок, в плоскость. Или наоборот, плоский человечек с листа бумаги попал бы в наш мир — вряд ли он увидел бы объем, так и жил бы в своей плоскости.

От стены до стены было всего десять шагов, но при таком освещении, двигаясь посередине коридора, рассмотреть, что под стенами, было невозможно — все тонуло во тьме. И все же я увидел ее — вернее, то, что от нее осталось.

Как и в марсианской пещере, от жертвы «паука» осталось лишь то, что было на ней. И при ней. Органика исчезла в утробе паразита, неорганика не заинтересовала его, осталась неповрежденной. В общем, чьих это жвал дело, вопрос не стоял.

Присев, я положил голову Убамы рядом и изучил останки. Экипировка была с характерными прорезями для крыльев, а по размеру налезла бы лишь на годовалого человеческого ребенка. Да’ари, к гадалке не ходи, Картер. Толку мне от брони не было, как и от оружия погибшего — какого-то лучевика, которые так любимы этой крылатой расой. Мне его не использовать, даже будь он заряжен. Но я все равно все подобрал.

Погибший да’ари наверняка был ученым, исследовавшим артефакт. Может быть, даже великим ученым, который достиг высот в своей сфере среди этой расы, а потом полетел изучать Предтеч на Сидус и закончил здесь, в мрачной шахте на кошмарной планете. Представил, как этот ученый, наверное, радовался, заключив контракт с Великим домом Джуаланов на раскопки не чего-то там, а настоящего артефакта Предтеч…

Если бы не эти мысли, вряд ли бы я задержался еще хоть на секунду. А задержавшись и настороженно оглядываясь, ведь атаковать меня могли в любую секунду, машинально начал водить руками по полу и на что-то наткнулся ладонью.

Подумав, интерфейс среагировал на находку:

Коллектор М

Редкая профессиональная модификация.

При использовании загружает в разум пользователя продвинутые навыки коллектора — разумного, занимающегося вытяжкой монет из граждан, погибших вне Сидуса.

Вычислительные ресурсы, упакованные в монеты, — важнейший ресурс Сидуса. Коллектор, вытянув их из останков погибшего гражданина, автоматически сдает их Верховному совету, однако получает комиссионные в размере 10 % за каждый уровень профессии и очки гражданского рейтинга.

Максимальный уровень профессии: 5.

Версия «М» данной модификации дает дополнительную возможность: вероятность вытяжки модификаций из останков погибших граждан Сидуса — шанс 5 % за каждый уровень профессии.

Оценочная стоимость: 24 монеты Сидуса.

Требования: показатель «Разума» выше 10; не более одной установленной профессиональной модификации за каждые 10 очков «Разума».

Нет, это не ученый. Но и не мусорщик — мод, как я понял, был неиспользованный. Видимо, да’ари прихватил его в экспедицию на всякий случай, но случай не представился.

Мне терять нечего. Поэтому я использовал модификацию, гадая, осталось ли от того же да’ари хоть что-то, что можно вытянуть, или все его монеты испарились вместе с телом?

Хомо Картер Райли, вы освоили профессию коллектора!

Уровень профессии: 1-й.

Специализация: коллектор модификаций.

На подстройку мода к моему организму ушло две минуты, после чего в интерфейсе появился баланс коллектора. Сейчас он равнялся нулю, а потратить деньги с него, как я понял, невозможно.

И сразу после этого мод подал сигнал — отрывистый писк в голове. Появилось уведомление перед глазами:

Обнаружены останки гражданина Сидуса!

Идентификатор: да’ари Лай’хил, да’ари, пилот 9-го уровня.

Доступны для вытяжки: 4,8 монеты Сидуса, генетическая модификация «Расширенное зрение».

Моя надежда выжить воспрянула. Это именно то, чего мне не хватало!

Прав был Убама, ковыряться ни в чем не требовалось — держа оружие одной рукой, вторую я протянул ладонью к полу и пожелал начать вытяжку. Процесс занял доли секунды, мой денежный баланс пополнился, в инвентаре появился мод расширенного зрения.

Забавно, что моя рука ничего не касалась. Наверное, и монеты, и мод, когда-то установленный да’ари Лай’хил, на самом деле размером с молекулу. В виде пластинок и монет они в ходу, чтобы ощущалась их материальность.

Всевидящий глаз

Редкая генетическая модификация.

Преобразовывает зрительные рецепторы, устраняя ограничения обычного зрения. Открывает новые горизонты в визуальном восприятии, так как позволяет видеть с невероятной четкостью во всех диапазонах и в условиях полного отсутствия света.

Производство: «Генотек».

Оценочная стоимость: 16 монет Сидуса.

Выходит, и паразитов я теперь увижу? Не веря в свою удачу, я сразу отправил мод в дело. Зрение тут же перестроилось — причем не в инфракрасное, как в приборах ночного видения. Я просто стал видеть так, будто в тоннеле включился свет — не яркий, но равномерный, не дающий мгле и шанса где-то спрятаться. Проступили детали разбросанных по полу предметов, правда, теней они не отбрасывали.

И жить сразу стало намного легче. Появились краски, появилась осмысленность — я в центральном тоннеле шахты, ведущей к артефакту, по полу ползет оранжевая полоса с мою ступню шириной — по ней, очевидно, гоняли транспорт. А вон и сам транспорт — что-то вроде рапторианской вагонетки кубической формы. Видимо, замерла там, где проезжала, когда новые «пауки» пробудились и высосали энергию из всех батарей и аккумуляторов.

— Покойся с миром, дорогой да’ари Лай’хил! — искренне пожелал я пустому месту, где погиб крылатый.

Дальше я шел, как пьяный, с головой Убамы под мышкой, зигзагами от стены к стене, поминутно оглядываясь, чтобы не пропустить еще чьи-либо останки или того хуже — паразита. Неплохо бы найти кинетическое оружие или еще какое-нибудь усиление.

За следующие сотни метров я не нашел ничего, зато успел подумать, зачем было рыть такой огромный котлован, чтобы добраться до артефакта. Очень понятный — здесь реально добывали нултиллиум и ксеноэтер. Оба ресурса буквально пропитывали землю, и, чтобы добыть килограмм того или другого вещества, просеивали десятки, если не сотни, тонн породы. За такими масштабами легко скрыть один единственный ход, ведущий к артефакту.

Придя к этой блестящей догадке, я даже немного расслабился — паразитов не было и следа. Может, все остались снаружи? Но все равно, по мере продвижения я напрягался — быть такого не может, это просто странное затишье перед бурей, и нужно быть готовым к схватке…

Длинный коридор наконец закончился, но привел меня к развилке, а дальше ход разветвлялся, причем сразу на четыре (ну конечно!) рукава. Вот тебе и единственный ход к артефакту, гений! И куда идти дальше?

Указатели были на рапторианском — над ними клубился едва заметный пар. Я сунулся в каждый проход, не видя между ними никакой разницы. Одинаково квадратные, все они вели прямо, и единственным различием было только то, что они расходились в разные стороны — вниз-вправо, вправо, вниз-влево и почему-то вниз. Свесившись в последний головой, я сообразил: мне надо вниз и назад. Догадку подтверждал темнеющий ворох одежды на полу. Логика такого решения, может, и хромала, но зато давала дивиденды — останки можно полутать.

До пола было метров шесть, силовой подъемник, конечно, не работал, а лестница была рапторианской. Я мог бы спуститься по ней, но показывать чудеса акробатики с «Задней ногой» и башкой Убамы в зубах было не с руки, а сбросить боевого товарища я не решился — понятно, что он и так уже погиб, но вдруг это окончательно добьет рехегуа?

Пришлось спрыгивать, повиснув на руках и зажав голову Убамы между ног.

Останки гражданина Сидуса, воина-наемника Калиба Маджунга, оказались рапторианской эпической броней и ворохом оружия. Ничего не работало, но общая стоимость барахла впечатляла — под сотню монет. Присвистнув, я подумал, что, пожалуй, в карьере мародера есть свои плюсы.

По ощущениям, я шел еще часа два. В обычной жизни пробежал бы эту дистанцию за минут двадцать, но я заплутал, свернув не туда, постоянно ждал нападения, двигался медленно, чтобы не пропустить другие останки, а когда находил, тратил время на вытяжку.

В моем инвентаре и без того скопился арсенал коллекционных огнестрелов с Земли, но сейчас я мог бы полноценно экипировать команду из пяти разумных для боев Арены. Помимо стандартных рапторианских волновых модуляторов, я обзавелся даже ионно-импульсной винтовкой. А вот модов больше не выпало, не повезло.

Все погибшие были наемниками. Те несчастные подопытные, кого привозили Убама и подобные ему, наверняка были одеты во что придется и слабо экипированы, их развоплотил артефакт Предтеч. А те, чьи останки попадались здесь, были не жертвенными баранами, которых не жалко — их, хорошо снаряженных, Туканг направлял на Агони, чтобы разобраться с ситуацией. Вооруженные профессионалы, как и мы, прошедшие через испытания самой планеты, добравшиеся до шахты и сгинувшие уже здесь. Но почему они стремились именно сюда, навстречу смерти?

Последняя развилка вела в два тупика. Один тупик был настоящим, другой скрывал потайной ход, причем не по направлению коридора, а в боковой стене. Проход был замаскирован обычной синтетической тканью, полностью сливавшейся с текстурой стены. Если бы не мое новое зрение, черта с два бы я заметил разницу. Но я заметил, распорол «Задней ногой» ткань и вошел в маленькую пещеру, очень похожую на ту, что под марсианским кратером Скиапарелли. На миг обернувшись, увидел, что разрез затянулся.

А потом увидел его — артефакт. В отличие от гигантского куба, найденного людьми на Марсе, этот был в форме яйца, притопленного в камень. Сколько в нем? Я прикинул издали — метр, может, даже меньше. Матово-черный, поглощающий свет. Вынести его отсюда не удалось, по всей видимости, потому что он врос в землю? А что мешало выкопать его вместе с землей? Нет, здесь что-то другое — возможно я вижу только вершину айсберга.

Ворох чьей-то одежды неподалеку, неподвижные роботы, аппаратура, умершие экраны и голографические проекторы, инструменты — все это с той стороны яйца, дальней от входа. С этой — ничего, как в очень старых фильмах, где за стол рассаживали так, чтобы одна сторона была свободна — дабы не портить вид спинами и затылками и показывать зрителю только лица.

Что-то было не так.

Сколько народу погибло на подступах к этой пещере? Где те, кто их убил? Где экипировка и одежда убитых?

Оставив Убаму у входа, я сделал шаг, держа клинок на замахе. Еще шаг. До артефакта оставалось шагов десять, но не он был моей целью. Я пришел убивать «пауков», чтобы вернуть в колонию энергию, но их не было…

Движение за яйцом! Взрыв адреналина обжег вены изнутри, я рванул туда, готовясь ударить, но тут же остановился — никого. Враг не невидим, он вне трехмерного пространства, а значит, ему не навредить, пока он не перетечет в это измерение — или покажется в нем какой-то своей частью. Если «паук» затаился там, бежать к нему нет смысла.

Дальше я шел как по минному полю. «Пляшущие тени», признак внепространственных паразитов, отсутствовали. До артефакта оставалось буквально три шага, когда я замер. По спине полился холодный пот — все это время внепространственный паразит был у меня на виду, я смотрел прямо на него и до этого, но только сейчас увидел в деталях.

Нет, не совсем «паук». Я и тех-то тварей назвал пауками, потому что не нашел других аналогий, но на самом деле они были больше похожи на несколько запутавшихся друг в друге циркулей с единым шарниром и подвижными частями, которые истончались и утолщались, вытягивались и сокращались до полного исчезновения. Так вот откуда у гипертреножника способность отращивать и выбрасывать конечности!

Боясь даже дышать, я окинул взглядом местного «паука» — он больше смахивал на солнышко с детского рисунка: прозрачные очертания в форме круга, обрамленного сотней лучей и ресничек. Мгновение, и «солнышко» исчезло. Проверяя догадку, я сдвинулся на полшага в сторону, и на мгновение «солнышко» проявилось… И снова исчезло. Оно плоское? Двумерное? В моменты видимости казалось, что оно накрывает собой артефакт… Так-так… Возможно ли, что всех, кто касался артефакта, убивало «солнышко», а не сфера?

И вдруг проснулся мой интерфейс, очертив тварь тонкой красной линией и обозначив над нею профиль:

Сверхмалый спиннер-матриарх

Внепространственный паразит.

— А я хомо Картер Райли, — пробормотал я, не сводя глаз с матриарха. — Обычного размера. Неприятно познакомиться.

Тварь не среагировала. Я не понимал, что происходит — то ли она меня не чует, то ли спит — в режиме гибернации или чего-то подобного. Возможно, и то, и другое.

И что делать? Будить тварь придется в любом случае, но, может, сначала перебрать лут, глядишь, найдется что-то, способное помочь в решающей битве?

Подумал так и сглазил.

Внешне ничего не изменилось. Вообще ничего. Но вот внутри…

Спиннер не шелохнулся, но то, что он проснулся, ощутилось липким царапающим касанием разума — словно все его лучи и «реснички» вытянулись и пронзили мне черепную коробку, впились в мозг и стали тянуть информацию.

Ни Убама, ни Лекса ничего такого не чувствовали, и интерес матриарха именно ко мне объяснялся просто — я есть «Вида своего первый» и «Первый защитник», то есть первый представитель своей расы, уничтоживший внепространственного паразита. Матриарх это знает, и это ее настораживает.

Она изучала меня все время с момента, как я попал на Агони. Но если раньше было лишь легкое сканирование, то, когда я приблизился и вошел в колонию, началось более глубокое прощупывание. Это меняло фазу присутствия и мерность пространства, в котором я существовал, а заодно бросало меня в разные временные отрезки.

Она знает, что я убивал ее соплеменников, и опасается. Прошлые чужаки убили всю первую линию потомства, а матриарху пришлось затаиться. Вселенная помогла, одарив потоками энергии из техники чужаков. Энергия была неживая, зато ее было много, ее хватило, чтобы набраться сил и дать жизнь второй линии.

Она не для того встраивала свое потомство в локальную экосистему, чтобы подвергнуть угрозе судьбу всей линии — слишком много энергии и сил вложено в нее. Чужак прокрался через все защитные линии, не побеспокоив патрули и дозорных, сигнальные связи промолчали, а значит, он опасен!

Изучить. Нужно изучить чужака, выявить, что он скрывает, а потом поглотить. Энергии всегда не хватает, но такой — живой, несущей в себе информацию, особенно. Цивилизация этой планеты давно вымерла, а новой не появилось, так что оставленным здесь спиннерам пришлось уйти в спячку.

Но вселенная дала новый шанс. Да, это только начало долгого пути развития, причем с нуля, но время наконец-то пришло — явились за наследием Недругов, а Властители требовали уничтожать всех, кто придет после них, в каком бы обличье они ни пришли. Пусть даже в обличье самих Властителей.

Властители… Когда они явились в галактику, спиннеры были рабами Недругов, исполняли любые их прихоти, находясь при этом у подножия Пирамиды. Недруги попытались приручить Властителей, принудить их к услужению, встроить в Пирамиду. Глупцы не понимали, с кем связались. Властители не только изгнали Недругов, они освободили спиннеров и указали им путь! Они дали им цель! И поручили то, что было не под силу никому более, потому что все прочие оказались непригодны, недолговечны, саморазрушительны, и только спиннеры могли стать вечными стражами галактики…

Отпрянув, я рассек воздух клинком и обрушил его на тварь. Не знаю как — может быть, благодаря наградам за достижения, но я установил двустороннюю связь. Пока матриарх считывала мои помыслы и знания, я считал ее, в том числе созревшую решимость атаковать.

Главным было попасть в нужную фазу, пока спиннер виден, а значит, находится в нужном мне измерении, но не повезло. Всю ту часть «Задней ноги», что угодила в спиннера, дезинтегрировало одномоментно, а следом тварь, исчезнув, проявилась вокруг и обрушилась на меня — со всех сторон.

Матриарх спиннеров пыталась поглотить меня, затащить к себе, меняя фазы присутствия в трехмерном пространстве, но спасала живая броня. На удивление, урона было не так уж много, я терял примерно по полпроцента прочности в секунду. Впрочем, это лишь оттягивало конец — моя последняя ставка не сыграла.

Спиннер закрылся — не пытаясь прощупать мой мозг, он сосредоточился только на одном — уничтожить меня.

Знакомый скрипучий скрежет донесся сзади:

— Картер… ты хочешь умереть… достойно?

Матриарх спеленала меня с головы до ног, но все же не полностью — я мог ходить короткими шагами. Когда «Щит Предтеч» откажет, я просто исчезну, дав живую энергию линии этого Сверхмалого спиннера-матриарха, который близок к тому, чтобы переместиться на следующую ступень развития и стать Малым.

Я думал о чем угодно, но не о том, кто меня окликнул, а он продолжал едва слышно говорить:

— Подними меня… и сделай так, чтобы… мой зрительный сенсор… смотрел… на паразита в нужной фазе…

— Я подкину, но момент выберешь сам, — проворчал я. — Руки заняты.

Живой брони оставалось на пять-шесть секунд. Три ушло на то, чтобы подкинуть ногой Убаму и одновременно включить «Блеф». Футболист из меня неважный, голова взлетела не выше моего колена, но этого хватило.

Зависнув в воздухе, рехегуа отчетливо сказал:

— С тобой было интересно работать, Картер.

И взорвался.

Пещеру затопило светом, матриарха вместе с моим фальшивым телом впечатало взрывной волной в стену и сожгло. От моей копии не осталось ни следа, кроме силуэта на стене, матриарх выжила, но у нее уцелели только те части, что были в другой фазе.

Моя ложная смерть активировала «Отмщение», и каждый атом тела превратился в заряженную частицу, атаковавшую остатки Сверхмалого спиннера-матриарха.

Удивительно, но когда после завершения «Блефа» я занял место погибшей копии, тварь еще жила. Почти все лучи и «реснички» сгорели или были уничтожены, само «солнышко» сократилось раз в десять и стало похоже на обгорелый блин с множеством дыр, из которых, мерцая, вытекало что-то, едва уловимое глазом, как подводное течение.

Единственная уцелевшая ресничка сделала движение, потянулась ко мне, но опала бессильно, и тогда я потянулся к ней сам и ощутил — это было не то враждебное касание, что минутой раньше, это был жест отчаяния, последняя отчаянная попытка спасти линию. Все ее потомство второй линии погибло, когда матриарх лишилась органа связи — ее дети, которых я называл «пауками», сгинули. Но все же линию можно спасти, если спасти матриарха. Зародыш третьей, последней, линии потомства дремлет в рождающем чреве, которое уцелело чудом — видимо, вселенная показала ей другой путь.

«Позволь стать твоим паразитом».

Слово было на всеобщем, но значило оно совсем другое. И снова Убама оказался прав — спиннеры считали себя не паразитами, а слугами, симбионтами того, кто брал на себя ответственность за линию и позволял питаться его живой энергией.

«Мне не нужны слуги, — подумал я, отключая живую броню и поднимая паразита. — Но от нового друга не откажусь».

Сверхмалый спиннер-матриарх остатками тела обнял ладонь, я внутренне сжался, вспомнив, как потерял руку, но обошлось. Спиннер растворился, впитался в руку.

«Друг… Защитник…»

Артефакт Предтеч призывно замерцал.

Глава 12. Подержи-ка мое пиво!

Друг?

Не успел я обдумать произошедшее, как спиннер просочился мне под кожу и исчез, а в голове взвыл интерфейс. Края поля зрения обагрились, замерцали цветом опасности, а перед глазами выскочило предупреждение:

Хомо Картер Райли, предупреждение!

В ваш организм проник внепространственные паразит вида «спиннер»!

Вы представляете смертельную угрозу для Сидуса.

Избавьтесь от паразита или будете уничтожены.

До самоликвидации: 00:13… 00:12… 00:11…

Дочитав предупреждение, не стал паниковать, потому что осознал:

«Каждый атом тела пронизан Недругами. Лучше скрыться».

Мысль ощутилась как моя собственная, но каким-то пока незнакомым мне чувством, новым, ранее недоступным, но, очевидно, развившимся из присущей мне развитой интуиции, понял — не моя мысль, а спиннера-матриарха.

Интерфейс сразу замок. А я откуда-то знал, что симбионт ушел в одномерное пространство. Или не так: он сам изменил свою мерность, став временно недоступным для интерфейса. Но только временно — для всевидящего ока Разума обнаружить паразита труда не составит.

Нас со спиннером сейчас спасало только то, что без Разума рядом у интерфейса на полноценное сканирование не хватало вычислительных мощностей — все-таки мы были на расстоянии тысяч световых лет от Сидуса.

Устроившись во мне поудобнее, спиннер присосался к моей «живой» энергии и начал восстановление, однако сделал это, подстроившись под мои возможности регенерации — шкала жизни колебалась на 99,9–100 %.

«И что значит “живая” энергия?» — задумался я, глядя на мерцающий артефакт Предтеч, но не решаясь к нему подходить — он убил всех, кто к нему прикоснулся. Стоит ли рисковать?

«Любая разумная жизнь излучает то, что дает жизнь нам, спиннерам».

Впечатление от подобного общения было любопытным — я как будто разговаривал сам с собой, но ответы были мне неизвестны, пока был не задан вопрос.

«Значит, вы все же паразиты, причем внепространственные — правы были Предтечи», — подумал я.

«Недруги называли нас так, дозволяя наш симбиоз с низшими, теми, кто, как и мы, стоял у подножия Пирамиды, — ответил мне моими же мыслями спиннер. — Но разве не мы, спиннеры, помогли им собрать у подножия столько низших?»

«Ты это помнишь? Или откуда-то знаешь? Столько времени прошло с тех пор…»

«Помню, знаю, владею информацией — она передается с генетической линией от матриарха к матриарху».

Спиннер отвечал на вопросы, но не задавал своих, я чувствовал лишь его беспокойство — как он даст жизнь третьей линии, если мое тело «пронизано Недругами»? Однако сейчас больше его заботило собственное выживание.

«Интерфейс Предтеч сказал мне, что ты внепространственный паразит из вида спиннеров. Есть и другие виды?»

«Были. Есть. Будут. Каждая цивилизация вольно или невольно пробуждает и вскармливает своих симбионтов. Я вижу твоего — он чрезвычайно примитивен, но заботится о тебе и по мере возможностей предупреждает об опасности».

Что? Во мне живет другой внепространственный паразит? Откуда? И почему молчит интерфейс?

«Ты называешь его интуицией. Поработав для тебя, он потом восстанавливается, и в такие периоды ты ощущаешь упадок сил… — Спиннер беспокойно дернулся, выпав из одномерности, чем снова всполошил интерфейс, вернулся в прежнее состояние и закончил общение: — Мне нужно восстановиться. Ты можешь спокойно изучить наследие Недругов — ты ведь за ним пришел?»

Ощущение чужих мыслей в голове исчезло. О присутствии спиннера говорила только колеблющаяся шкала жизни, да и она могла бы быть следствием токсичной атмосферы или вредного излучения артефакта, к которому я не спешил даже несмотря на то, что рассказала матриарх спиннеров.

Поднявшись, я обошел «наследие Недругов» несколько раз, расширяя радиус, но писка мода коллектора так и не дождался. Похоже, собственность тех, кто погиб, дотронувшись до артефакта, собрали их спутники — например, тот же Убама. Жаль.

Впрочем, сожаление было мимолетным — я пережил встречу со спиннером, но все еще был замурован под каменной толщей, мне грозило истощение от голода и жажды, и даже если выберусь из-под земли, на поверхности меня не ждут с распростертыми объятьями. Адская живность этой планеты, почуяв исчезновение спиннеров, наверняка уже кружит вокруг колонии. Да и вопрос с транспортом все еще не решен. Слишком много «если» на пути к возможности покинуть Агони на грузовой барже…

Проверить первое «если» — удалось ли решить вопрос с энергией — я мог прямо сейчас. Тронув матово-синий браслет на руке, я призвал стража.

Прежде мне не удавалось увидеть его в момент появления из карманного измерения, но сейчас, думаю, благодаря дополнительным органам восприятия спиннера, которые слились с моими, я четко разглядел, как возле меня, в воздухе, появляется миниатюрное отверстие, как если бы кто-то пробил лист бумаги невидимой зубочисткой. Из этой дырочки в ткани реальности в прямом смысле излился наружу Гардисто. Мгновенно.

— Твои создатели могли бы предусмотреть активацию в любых условиях, страж, — проворчал я, внутренне ликуя — скорее всего, мне теперь удастся и выбраться из-под земли, и перезапустить колонию. — Ты многое пропустил.

Матовая капля немного подросла, став примерно мне по грудь, вздрогнула, но был ли это разумный ответ на языке древних рехегуа или что-то другое, мне было недоступно.

Пока я мысленно формулировал команду, чтобы страж коснулся артефакта Предтеч, — я все же не хотел рисковать, — он сам к нему подкатился и, отрастив конечность, дотронулся. И ничего не произошло.

— Моя очередь, — сказал я, сдвигая Гардисто.

Сердце сделало попытку ускориться, но, видимо, уверенность спиннера в том, что артефакт не причинит мне вреда, передалась мне, и я спокойно дотронулся до яйцеподобного «наследия Недругов» — сначала пальцем, потом положив всю ладонь, ощутив пульсирующую, словно живую, поверхность.

За несколько секунд я ощутил гамму ощущения — смертельный холод, сжигающий кожу жар, острые иглы, пронзившие плоть до костного мозга, и влажную слякоть, поглотившую и выдавившую ладонь.

Каменное яйцо покрылось сияющими движущимися символами, они кружились, мерцали и меняли цвет, то ли трехмерные руны, то ли иероглифы, то ли арабская вязь, не суть важно — главное, артефакт проснулся, опознал меня и признал достойным получить его содержимое.

Яйцо развалилось на четыре лепестка и осыпалось исчезающей пылью. Содержимое, которое хранилось в его сердцевине, осталось парить в воздухе — небольшой, с мизинец длиной, тонкий, как карандаш, серебристо-голубой стержень.

Интерфейс промолчал, словно я смотрел в никуда. Я взял его в руки — стержень был практически невесомым, но все же чувствовалось, что в нем смещен центр тяжести. В ближайшем рассмотрении предмет оказался с многогранным сечением. «Что ты такое? — подумал я. — Ради тебя Великий дом Джуаланов поставил на кон свое состояние и отправил на смерть столько народу?»

«Это информационный пакет, — ответ спиннера пришел моими же мыслями. — Недруги, потерпев поражение в войне с Властителями, размножили и посеяли накопленные знания и информацию о себе по всей галактике».

— И какая же информация скрыта в этом стержне?

«Неизвестно. Это может быть как генетический код всей расы Недругов, так и атлас произведений искусства рас вершины Пирамиды — что-то, что Недруги посчитали важным сохранить для себя… или своих потомков».

Стоило мне задуматься, что спиннер отвечает мне все более по-человечески, как ответ родился сам по себе — так и есть, он узнает меня, питаясь моей «живой» энергией, и учится моей манере общения, свойственным мне словесным конструкциям.

«Как считать содержимое информационного пакета?» — настойчиво думал я, потому что спиннер с первого раза не откликнулся. — Нужно какое-то устройство Предтеч?»

«Недруги не нуждались в устройствах», — ответил спиннер и снова затаился, перестав откликаться на мои мысли.

— Ну и черт с тобой, — решил я, забросив стержень в инвентарь. — Доберемся до базы «Недругов», Разум подскажет, что делать с этой штукой.

Следом пришла идея, что Туканг Джуалан наверняка будет претендовать на артефакт, но в нашем с ним контракте о нем ничего сказано не было, а его груз с нултиллиумом и ксеноэтером я отправлю, если удастся перезапустить центр управления колонией.

Где-то в глубине сознание заворочалось смутное беспокойство по поводу Предтеч. Получается, не такие уж они хорошие? Если Недруги угнетали спиннеров, то вполне возможно, Сидус — совсем не то, что все думают, а Предтечи-недруги — никакие нам не друзья? Так?

Нет, не так. Во-первых, как я начал догадываться в первые дни на Сидусе, мы — люди, рапторианцы, вольтроны и прочие расы, прошедшие инициацию — Предтечам не чужие. Неслучайно артефакты Предтеч были спрятаны возле наших родных планет. Возможно, именно они стали причиной зарождения жизни на Земле, Сарисуру и Вольто. По всей вероятности, Куб Предтеч на Марсе пробудился от моей крови, потому что признал меня — мою ДНК — соответствующим их требованиям.

Во-вторых, Недруги — недруги для спиннеров, предавших Предтеч и переметнувшихся на сторону неких Властителей, и пока ничего плохого от Предтеч не видели ни мы, ни рапторианцы, ни кто-то еще с Сидуса, а вот внепространственные паразиты, как минимум, убили моих друзей и почти прикончили меня. И тот же матриарх помножил на ноль кучу народа, посланного Тукангом Джуаланом…

Кстати…

Мысль о миссии напомнила о том, кто меня спас. Осталось ли от рехегуа хоть что-нибудь?

Поиски не заняли много времени. Взорвавшись, Убама распылил себя почти полностью, и единственное, что от него осталось, нашлось у дальней от взрыва стены пещеры.

Краеугольный камень рехегуа Убама Овевевы

Статус: неактивен.

Идеально круглый шар из очень тяжелого металла, размером с бильярдный. Иридий? Осмий? А может уран? Не просто так же Убама говорил, что именно краеугольный камень является его неорганическим источником энергии.

Я забрал его с собой. Среагировавший мод коллектора вытянул из останков охотника почти полтысячи монет Сидуса, коих у меня на балансе коллектора скопилось чуть больше двух тысяч. Десять процентов комиссионных с этой суммы, да минимум тысяча по контракту с Тукангом Джуаланом — отличный стимул выбраться с этой чертовой планеты.

А ведь еще я собрал кучу лута — оружие, доспехи, гаджеты и модификации. Помимо найденных ранее, я вытянул из Убамы еще два:

Снайперский вихрь

Эпическая тактическая модификация.

Создана для беспрецедентной точности стрельбы на дальних расстояниях.

При активации берет полный контроль над оружием в ваших руках, обеспечивая превосходную наводку и стрельбу.

Особенность: работает в режиме автоматического управления, наводя оружие и выполняя выстрелы самостоятельно.

Стоимость использования: 3 % жизненной энергии за каждый выстрел.

Требования: зрительная фокусировка на цели.

Примечание: повышенная точность не гарантирует попадание, если цель активно маневрирует или использует защитные модификации.

Оценочная стоимость: 65 монет Сидуса.

Звездный бастион

Эпическая защитная модификация.

При активации создает силовое поле в форме щита, которое крепится к конечности пользователя. Этот невидимый барьер способен отражать и поглощать почти все виды атак, превращая их энергию в заряд для поддержания себя.

Поглощая урон, щит перерабатывает кинетическую и тепловую энергию, подзаряжаясь и усиливая свою прочность. Однако, превышение определенного порога энергии может вызвать перегрев щита и его последующую нестабильность. Для предотвращения этого необходимо регулярно деактивировать щит, позволяя ему остыть и стабилизироваться.

Активация и деактивация щита осуществляются мысленной командой пользователя.

Стоимость использования: 5 % жизненной энергии для активации, дальнейшее поддержание работоспособности происходит за счет поглощенной энергии.

Примечание: модификация наиболее эффективна в бою против противников, использующих высокоэнергетическое или кинетическое оружие.

Оценочная стоимость: 72 монеты Сидуса.

Спиннер открыл для меня существование «живой» энергии, а моды Убамы — «жизненной». И то, и другое, как я предполагал, имеет отношение к моему здоровью. Кроме того, симбионт и моды доказали, что очень часто то, что нам нравится, нас же и убивает. Не то чтобы мне нравился спиннер, затаившийся внутри меня и сосущий мои жизненные соки, но иметь в союзниках такого хищника лучше, чем… хм… не иметь. Что касается модов, то для рехегуа они, очевидно, вполне себе в порядке вещей, учитывая, что эта раса чего-чего, а жизненной энергии имеет в избытке.

В общем, я использовал оба мода.

«Звездный бастион», который я установил на левой руке, оказался почти как у бандита Альфредо, приспешника Грега Головы, только мой оказался эпического качества. Все тело им не прикроешь, диаметр круглого щита около метра, но все равно — отличное приобретение.

Проверить действие «Снайперского вихря» в пещере было нереально, да и нечем — «Кромсатель» я оставил Лексе, да и не нужен ему снайперский мод, к огнестрелам не было боеприпасов, а оружие, поднятое с трупов, нужно было отвязать от прежних владельцев, что я мог теперь сделать только на Сидусе. Не сомневаюсь, что и для этого есть специальный гаджет или мод, но где ж такой взять?

Обдумывал, что делать дальше, я уже на ходу. Ощущение прилива энергии, которое пришло вместе с испитым питательным содержимым из рапторианской губки, давно прошло, блуждания по тоннелям и схватка со спиннером сожгли последние резервы, и я решил не задерживаться, рвать когти отсюда и искать счастья в колонии, до которой тоже добраться — история долгая. Подъем по спиральной лестнице — несколько километров, и не дай бог еще придется отбиваться от местных тварей.

На развилке опомнился, обернулся — Гардисто шустро ртутной каплей катился за мной. Пропустив его вперед, я приказал:

— Следуй к выходу из тоннеля. Он завален, расчисти его.

Для стража не было никакой разницы, что именно дезинтегрировать потоками темной энергии, задача была предельно ясной, а потому он весело покатил вперед и быстро исчез из виду за очередным поворотом.

Когда я добрался до финишной прямой к выходу из шахты, впереди показалась стремительно приближающаяся ко мне фигура. Интриги не случилось, «Всевидящий глаз» позволил сразу понять, что ко мне бежит Лекса.

Пока я думал, бежать ли ей навстречу, потому что рад видеть ее живой, или остановиться, чтобы спокойно насладиться зрелищем в духе «Космических спасателей Малибу», Лекса приблизилась и с разбегу запрыгнула на меня, обхватив руками и ногами.

— Живой! — выдохнула и покрыла мое лицо поцелуями.

— Ты тоже… — пробормотал я. — Как?

— Сначала ты! Как ты выжил? Что случилось? Ты нашел артефакт? Как тебе удалось справиться с паразитами? Почему… — она засыпала меня вопросами, но не давала вымолвить и слова, то и дело залепляя губы поцелуями, на которые я не отвечал, но чего скрывать, получал от них удовольствие.

Посадив девушку на руку, потому что отпускать мою шею она категорически отказывалась, я побрел к выходу — находиться здесь лишнюю секунду не хотелось даже за возможность безнаказанно пощупать Лексу за все стратегические места.

Когда удавалось, я урывками отвечал на ее вопросы и довольно быстро рассказал ей всю историю, умолчав о двух вещах — что спиннер выжил, и что я забрал артефакт Предтеч. Чему меня точно научила Лекса Беверли Синклер, так это тому, что доверять ей до конца нельзя.

— А теперь расскажи, как удалось выжить тебе, — потребовал я. — Последнее, что я слышал перед обвалом, как тебя кто-то атаковал, и твой крик. Думал, тебе кранты.

— Ну спасибо, — возмутилась она. — Взял и похоронил меня!

Метрах в ста, в светлеющем проеме виднелась капля Гардисто. Похоже, пока я блуждал по шахте, снаружи взошло солнце.

— Помнишь, когда мы падали, на нас напала стая «листьев»? — спросила Лекса. — Когда ты залез под дверь, оказалось, что все пространство вокруг входа заполнено тварями вроде них, только эти были помельче и напоминали цветочные лепестки…

Запаниковав, Лекса не подумала и, дав залп из «Кромсателя», разбросала гранаты прямо у входа. От осколков ее спас восстановившийся силовой щит, а взрывами удалось проредить облако «лепестков», но вход завалило, меня отрезало от нее, и Лексе не оставалось ничего другого, как попытаться сбежать, отстреливаясь от тварей.

«Кромсатель», казалось, спас ей жизнь, когда от стаи «лепестков» почти ничего не осталось, но они были только первой волной. Сторожевые спиннеры, скрестившиеся с локальной фауной, не среагировали на нас с Лексой — видимо, нас как-то скрыл от их восприятия мой статус «Вида своего первого», но когда девушка осталась одна, она привлекла внимание всех паразитов в округе.

«Моя вторая линия», — ощутив горечь, подумал я, но это была мысль матриарха.

— Их было слишком много, они до последнего скрывались в невидимости… — Лекса, вспомнив об уроках актерского мастерства, сделала паузу.

— И?

— И тогда ко мне пришла помощь, — выдохнула она, спрыгнула с моей руки и указала вперед.

Там, в просвете между Гардисто и стенами прохода, виднелись силуэты то ли детей, то ли двух пьяных карликов — они не могли устоять на месте, пошатывались и подпрыгивали на месте, оба не выше метра ростом.

— Смени позицию, — приказал я Гардисто, мысленно велев ему отползти в сторону.

Страж освободил проход, и я увидел двух чужих. Один напоминал одновременно птеродактиля и гигантскую летучую мышь — да’ари. Второй — гуманоидного вида птицу с гребнем на голове и щупальцами вокруг клюва, это был кур'лык. На обоих были скафандры, вроде бы целые, но с повреждениями. У обоих в руках было оружие — небольшое, что-то вроде наших бластеров.

— Крепкого скелета твоему потомству, хомо Картер Райли, — первым среагировал на мое появление кур'лык.

— Простора под ногами, хомо, — скупо поприветствовал меня да’ари и сразу поправился: — То есть, свободного перемещения в пространстве.

— Картер, знакомься, — заговорила Лекса. Имена чужих мне показал интерфейс, но она все равно озвучила их: — Пилот да’ари Ри’кор и торговец кур’лык Тензин Конгбу. Они явились на сигнал бедствия, поданный колонией. Наверное, после того, как ты уничтожил матку паразитов, заработал маяк.

— Они спасли тебя? — уточнил я у Лексы.

— Явись они минутой позже, меня бы здесь не было.

Я пристально изучил обоих. В такие удачные совпадения я не верил, да и интуиция — то есть, как оказалось, мой собственный симбионт-паразит родом с Земли — кричала, что что-то здесь не так.

Но интерфейс же не врет — вот, прямо над головами чужих информация: «пилот 12-го уровня» и «торговец» — 11-го. Понятно, что и я теперь не только боец, но и коллектор, но, как говорится в Кодексе, в общедоступном профиле высвечивается только самая развитая профессия.

«Спиннер, как думаешь, им можно доверять?» — спросил я, но матриарх не отозвался.

Лекса положила руку мне на плечо и, видимо, ощутила мое напряжение.

— Расслабься, Картер, я знаю да’ари Ри’кора, — тихо сказала она. — Он пилот, работал вместе с одним моим знакомым с Земли.

— Это правда, хомо, — подтвердил Ри’кор.

— Где ваш корабль? — поинтересовался я, поняв, что именно мне не нравится в их легенде. Если они явились на выручку Лексе до того, как вторая линия спиннеров погибла, то как они умудрились приземлиться? Почему им не отказала техника?

— Наш планетарный шаттл спрятан недалеко от колонии, — ответил да’ари. — На нем можно подняться к моей яхте, которая дрейфует по орбите. Приземлились в стороне, потому что сканер показал, что в колонии и вокруг нее кишат поглотители энергии.

— Внепространственные паразиты, как их называет Разум, — уточнил кур'лык Тензин Конгбу.

«Если даже так, то откуда тогда пришел сигнал бедствия?» — подумал я, и да’ари Ри’кор словно прочел мои мысли, сказав:

— Сигнал бедствия идет от гиперпространственного маяка, он дрейфует по системе. Из-за поглотителей энергии мы приземлились на границе их ареала. Если хотите, мы готовы предоставить вам наши услуги по транспортировке вас обратно на Сидус. Или куда еще пожелаете.

— Да, — проговорил кур'лык. Его манера речи напоминала перестук камней в бутылке. — Только платите. Три монеты с каждого за проезд. Пять с хомо Беверли Синклер — за спасение.

— С радостью оплатим наши билеты на Сидус, — скаала Лекса. — И мое спасение.

— Контракт? — спросил да’ари Ри’кор.

— Контракт, — подтвердила Лекса.

— Контракт, — сказал кур'лык Тензин Конгбу.

— Контракт, — кивнул я. — Но сначала перезапустим центр управления колонией.

— Нет возражений, — ответил кур'лык Тензин Конгбу.

— Возражений нет, — сказал да’ари Ри’кор.

Я так и не понял, кто в их паре главный.

Оба развернулись и направились к подъемнику. Идти к лестнице было в другую сторону, но я сообразил — подъемник наверняка заработал, ведь ожили источники энергии.

Подъем занял считанные минуты и прошел без разговоров. Я завороженно смотрел на то, как быстро удаляется дно котлована, как становится незаметным вход в шахту, на дне которой миллиарды лет пробыли артефакт Предтеч и спиннер-матриарх.

— Как вы вообще оказались в системе? — поинтересовался я, когда мы выбрались из кабины подъемника и направились по улице к командному центру колонии. — Да еще и так удачно по времени…

Чужие переглянулись, Лекса потянулась ко мне и прошептала:

— Картер, это не наше дело. Эти ребята могут быть мусорщиками или пиратами.

— Сидус полнится слухами о пропашем грузе Джуаланов, — ответил кур'лык. — Я торговец, мой друг да’ари Ри’кор — пилот с собственной яхтой. Мы решили рискнуть и попытаться счастья в этой системе, когда узнали, что колония осталась без охраны.

— Как давно вы здесь?

— Недавно, — ответил да’ари.

Улицы колонии ожили, но жизнь эта пока была не та, что хотелось бы видеть Тукангу Джуалану. Пока добрались до командного центра — притопленного в землю грибовидного здания практически без ножки, на нас напали и крылоскорпион, и хват-душитель, и хаос-живодер, и какие-то новые твари, которых я назвал ромашками-убийцами.

Никто не создал нам проблем — мой «Кромсатель» и волновые модуляторы чужих убивали тварей с одного выстрела, Гардисто даже не успевал среагировать на врагов. Возможно, без спиннеров-симбионтов местная фауна стала менее опасной.

Перезапуск центра управления заключался в том, чтобы включить резервный источник питания. Наверное, после уничтожения спиннеров в этом не было бы необходимости, так как восстановился и основной источник питания, но в контракте было четко сказано про резервный, поэтому мы запустили и его. И не зря.

Основной, видимо, все же восстановился не до конца, потому что только после включения резервного колония ожила по-настоящему — заработали роботы, турели, транспорт, все задвигалось, а со стороны шахты начали раздаваться мерный грохот и гул, словно заработали гигантский отбойный молоток и роботы-бурильщики.

Следом заработал орбитальный лифт — его ухающие звуки напугали Лексу до смерти, да и я вздрогнул.

— Туканг Джуалан будет счастлив, — заметил я, наблюдая за тем, как ни в чем ни бывало роботы начали перевозить добытые ресурсы к лифту.

В жилом корпусе мы нашли много универсальных питательных припасов. Все поели, кур'лык с да’ари тоже, после чего выдвинулись к юго-западному краю колонии, где, по словам Ри’кора, был спрятан их шаттл.

Гигантская платформа орбитального лифта начала медленный подъем, когда мы выбрались за пределы полосы отчуждения. Ожившие турели реагировали на нас, но, просканировав, не атаковали, признавая за нами право здесь находиться.

— У нас контракт с Тукангом Джуаланом, — пояснила Лекса. — А у да’ари с кур'лыком — контракт с нами.

— Ответив на сигнал бедствия, мы тоже заключили контракт с великим мастером преумножения рапторианцем Тукангом Джуаланом, — поправил ее кур’лык Тензин Конгбу.

Потом мы нырнули в фиолетовые джунгли Агони, но продираться через растительность долго не пришлось. Уже метров через сто мы оказались на идеально круглой выжженной поляне, на которой стоял дисковидный шаттл — примерно шесть на шесть метров.

Я напрягся, начиная понимать, что происходит.

В следующие мгновения Лекса, державшая мою руку, отпустила меня и направилась к летающей тарелке. Кто-то — юяй! — перехватил управление и моим телом, направив его вслед за девушкой.

В шаттле открылся проем, оттуда показались два зеленых человечка. Точно юяй, подумал я, — тонкие вытянутые тела, серо-зеленая кожа, огромные блестящие черные глаза без белков, ростом не выше да’ари и кур’лыка, словно метровый рост — некий галактический стандарт.

«Тело друга под контролем, — подал голос спиннер. — Опасность? Враждебные сущности?»

«Опасность!» — подумал я так громко, как мог. — Враждебные сущности!»

«Сейчас разберусь!» — мысль спиннера-матриарха прозвучала с теми же интонациями, с какими я бы сказал «Подержи-ка мое пиво!»

Глава 13. Зерно

Выжженная поляна в кошмарном лесу, в центре которой — настоящая летающая тарелка из плоских фильмов двадцатого века. Два серо-зеленых гуманоида с непропорционально большой головой и руками в облегающих скафандрах и прозрачных шлемах, повторяющих форму головы. Устремившаяся к ним Лекса. Спокойно наблюдающие за происходящим да’ари Ри’кор и кур’лык Тензин Конгбу. Замерший рядом Гардисто — страж не слышал меня, мой разум отсекли и от внешнего мира тоже. И я, подчиненный враждебным разумом, из-за чего не чувствовал тела. Хуже — мозг отключили от него, а управление телом перехватили юяй.

Панорамная картинка, запечатлевшаяся в моих глазах, вряд ли была моей собственной — мое поле зрения не способно охватить триста шестьдесят градусов, так что, скорее всего, зрелищем поделился спиннер-матриарх за мгновение до того, как покинуть мое тело.

Все, что осталось за спиной, померкло, зато удалось четко разглядеть, что случилось дальше — время резко замедлилось, как будто реальность окунули в кисель. Безволосые головы с каменными лицами в шлемах смялись так, как если бы были надувными, и из них резко выпустили воздух, а потом и вовсе будто втянулись в микроскопическую невидимую черную дыру. Их выпили. До дна.

Действовал спиннер молниеносно — первый скафандр юяй, более не поддерживаемый телом внутри, только начал сминаться и валиться, как то же самое произошло со вторым. В тот же миг я снова обрел контроль над телом, потому что тот, кто его перехватывал, перестал существовать.

Лекса, видимо, не успела сориентироваться — ее ноги подкосились, заплелись, и она споткнулась и рухнула. Гардисто запоздало среагировал на мой мысленный приказ и рванул на юяй — вернее, на то, что от них оставил спиннер.

— Страж, вернись, — приказал я.

«Верно ли я интерпретировал твое нежелание, чтобы твои спутники знали о нашем симбиозе?»

С пару секунд я тупил, не поняв своих мыслей, но оказалось, что спиннер, разобравшись с «враждебными сущностями», уже вернулся ко мне.

«Верно, — подумал я, вытаскивая «Кромсатель» и направляя его на парочку, заманившую нас в ловушку юяй. — Спасибо за помощь, матриарх».

«Оказанная другу помощь позволила восстановиться, — признался спиннер. — Я более не нуждаюсь в живой энергии друга, а потому спрошу: верно ли и то, что друг собирается туда, где правят Недруги?»

Прежде, чем ответить, я с недоумением понаблюдал за странными действиями да’ари Ри’кора и кур’лыка Тензина Конгбу. Оба свалились на землю, прямо распластались по ней и издавали звуки, которые можно было принять за стоны и кряхтение.

«Не считая того, что этих Недругов никто давно не видел, верно, собираюсь, — ответил я спиннеру. — Надеюсь, ты расскажешь мне о них все, что знаешь?»

Наш безмолвный диалог прервал злой и негодующий вопль Лекса:

— Так вот как юяй похищали людей! — Девушка неверяще ощупывала себя, с опаской глядя на два вороха сложившихся скафандров там, где стояли юяй. — Отвратительно! Я чувствовала себя как паралитик, запертый в своем теле! Боже, какой ужас! — Она подбежала к тому, что осталось от гуманоидов и пнула. — Чертовы кукловоды!

— Лекса! — я взглядом показал ей на да’ари и кур’лыка. — Отбери у них оружие и… — Вспомнив о находках в шахте, я порылся в инвентаре, вытащил оттуда и бросил Лексе «Простой станнер». — Умеешь пользоваться?

— Чего тут уметь… — зло прорычала девушка, видимо, осознав, что нам грозило по вине этих двоих. — Щас как дам!

Приблизившись к копошащимся в выжженной земле инопланетянам, она треснула поочередно обоих рукояткой по головам. Да’ари отключился сразу, но у кур’лыка череп оказался прочнее — он отпрянул, и Лекса все же догадалась использовать станнер как положено — оружие выплюнуло сгусток полупрозрачного вещества размером с жевательную резинку, который прилипнул, обратился облаком взвеси, как одуванчик от порыва ветра, и обернулся ячеистой пленкой вокруг кур’лыка, спеленав того, как младенца. Лицевые щупальца стиснуло так, что лицо Тензина Конгбу стало похоже на осьминога в рыбацкой сети.

— Лекса, держи обоих под прицелом, — сказал я. — Гардисто, охраняй Лексу. Я пока проверю внутри шаттла, может там еще какие-нибудь юяй прячутся.

— Осторожнее, Картер! — воскликнула Лекса, и тут до нее дошло. — А что случилось с теми двумя?

— Их настигла карма, — пробормотал я, вопрошающе подумав: «Остался кто в шаттле?»

«Больше разумных на этой планете нет, — ответил спиннер, — если не считать искусственный интеллект, заключенный в неорганическую материю, в колонии».

Я чувствовал, что матриарх немного рассеяна, что ее заботят собственные мысли. Решив, что получу ответ, когда она примет решение, я исследовал шаттл.

Входной проем находился в задней части. В передней я увидел странную панель управления — как будто в стену воткнули два ведра с жидким цементом, и этот цемент поразительным образом ходил волнами, но не проливался. Интерфейс управления? Если так, то учитывая, что юяй — псионики, логично предположить, что шаттл краденный.

Между двумя ведрами пролегала прозрачная обзорная панель, перед ней — два кресла пилотов, еще два стояли друг напротив друга сзади. И между ними что-то вроде операционного стола. И больше ничего в шаттле не было — голые стены, стерильная обстановка, теснота — непонятно даже, где юяй размещали оборудование, оружие, инструменты, припасы, личные вещи, в конце концов.

Да уж… Как управлять этим корытом? Не то чтобы я был экспертом в космических кораблях, но подобный дизайн показался мне нефункциональным — все равно что автомобиль двадцатого века, который бы приспособили для межзвездных путешествий. И только подумав так, сообразил — это же планетарный челнок, а межзвездный корабль «припаркован» на орбите. Если, конечно, да’ари Ри’кор говорил правду. В этом были большие сомнения, ведь уже понятно, что, по всей видимости, и он, и кур’лык были под контролем юяй. Но в данном случае я предпочел придерживаться презумпции виновности — обоих буду считать приспешниками юяй, пока не докажут обратного.

— Чисто, — сообщил я Лексе, выбравшись наружу.

Девушка приблизилась ко мне, заглянула в шаттл, после чего тихо сказала:

— Кур’лык заверяет, что был под контролем юяй. Его похитили вместе с да’ари с Сидуса.

— А что да’ари?

— В отключке, но он и правда пилот. Причем, хороший. Я его знаю, Картер, он не стал бы нас подставлять по своей воле.

— Я бы поверил, не запроси эти двое денег за наше спасение.

— Как раз наоборот, — возразила Лекса. — Ты же помнишь, на Сидусе все озабочены своим гражданским рейтингом. Помочь другому гражданину — благое дело, Разум оценит и вознаградит. А вот требовать за это оплату — как раз-таки в духе чужаков юяй. Тех, для кого монеты Сидуса имеют огромную ценность в силу того, что позволяют закупить для своей расы новые технологии, моды и тому подобное. Понимаешь?

«Друг, нужно поговорить», — подал голос спиннер.

«Подожди», — ответил я ему, а Лексе сказал:

— В твоих словах есть логика. Ладно, все равно, думаю, без сотрудничества с да’ари нам отсюда не улететь, потому что я понятия не имею, как управлять этим шаттлом. Ты?

Лекса помотала головой:

— Даже шаттлом, построенным на Сидусе, невозможно управлять без мода космического пилота, а здесь вообще какой-то допотопный челнок юяй.

— Тогда побудь с ними, пока да’ари придет в себя. Поговорим с пилотом и решим, как действовать дальше. А пока мне нужно побыть одному.

— Одному? — Лекса не поверила мне. — Ну-ну. Я не знаю, как ты приручил эту тварь, но, если ты думаешь, что я не способна опознать атаку внепространственного паразита, ты очень ошибаешься.

Девушка вернулась к инопланетянам, а я заговорил со спиннером:

«Что ты хотел обсудить, симбионт?»

«Станция, о которой ты говорил, управляется тем, что ты называешь Разумом. По косвенным признакам я могу сказать, что этот Разум имеет непосредственное отношение к Недругам, а значит, не потерпит наш симбиоз, — голос спиннера, оформленный в мои мысли, звучал грустно. — Мне лучше разорвать связь и остаться на этой планете».

«Но ты же погибнешь без живой энергии?»

«Благодаря тебе, я запас достаточно, чтобы пробыть в спячке еще миллиард лет, — ответил спиннер. — Но мне хотелось бы дать будущее своей генетической линии, здесь у нее нет шансов. Если ты согласишься, я хочу сделать подарок, выгодный и тебе, и мне — зерно будущего матриарха. В непробужденном виде оно неопознаваемо для Недругов».

«И что мне с ним делать? Пробудить на какой-нибудь вражеской планете?»

«В первой фазе развития матриарх может войти в идеальный симбиоз, став частью организма, встроившись в него на генетическом уровне. Доказано, что Недруги не в состоянии опознать нас в подобном симбиозе».

«Зачем мне это?»

«Ты же видел, какие способности обрели местные виды, скрестившись с моими детьми второй линии? Невозможно предугадать что именно, ибо пути эволюции неисповедимы, но что-то подобное получишь и ты, друг».

«А если я не хочу этого?» — подумал я, представив себя гипертреножником и внутренне содрогаясь.

«Тогда пробуди зерно на какой-нибудь вражеской планете, оно уже у тебя», — ответил спиннер, и мне почудилась его улыбка. — Подумай о нем, пригласи его пробудиться, когда будешь готов. А нам пора прощаться».

Он передал мне зрительный образ происходящего за спиной: да’ари очнулся, и Лекса уже смотрела на меня, чтобы окликнуть.

«Подожди! — мысленно воскликнул я. — Ты же обещал мне рассказать о своей расе, о Недругах и Властителях!»

«Расскажет моя… — спиннер запнулся, подбирая слово из моего лексикона, — дочь, когда пробудит в себе память всей линии. Прощай, друг…»

Мысль ударила чужим сожалением и затихла. Последним образом, зрительным, посланным другим разумом, стала яркая картина — гигантская пирамида, вершина которой уходит в космос, на колоссальной планете раз в десять больше Земли, и множество разумных существ — десятки, сотни видов, облепивших строение, и на самом верху — только один и в то же время бесконечное множество тех, кого спиннер назвал Недругами.

Спиннер ушел, но другой, пока еще в виде «зернышка», остался. Я мысленно тронул его, и ощутил, как оно тянется в ответ. «Рано, — подумал я. — Жди своего часа».

Лекса не стала кричать, подошла, тронула за плечо:

— Да’ари очнулся.

— Что?

Я встряхнулся, избавляясь от наваждения. Картина космической пирамиды — галактической иерархии всех разумных, объединенных Предтечами, — была слишком яркой. Такой яркой и внушительной, что действительность показалась скучной, серой, обыденной, и даже мелочной.

— Говорю, да’ари Ри’кор очнулся, — терпеливо повторила Лекса. — Будешь с ним разговаривать?

— Буду.

Я подошел к пленникам, хмуро оглядел их. Кур’лык, чьи глаза вращались в разные стороны, пытался гневно топорщить лицевые щупальца, но только зря напрягался. Да’ари потирал рукой-крылом затылок и тихо верещал что-то на своем языке.

Мы с Лексой освободили кур’лыка от сковывающей его пленки станнера, после чего я присел рядом с пленниками и четко проговорил:

— Даю одну возможность рассказать правду. Кто такие, как сюда попали, что замышляли. Уличу во лжи — сделаю с вами то же самое, что сделал с юяй.

Оба посмотрели на то, что осталось от серо-зеленых человечков. Я внимательно наблюдал за ними — не разбираясь в их инопланетной мимике, все же мог ощутить разницу. И я ее увидел. Оба испытали облегчение. Да’ари поднялся, опираясь на крылья, вытянул шею, завалился на бок, но снова встал, потряс головой:

— Непередаваемо.

— Лучшее, что я испытывал в жизни, сравнимо с вылуплением из яйца, — добавил кур’лык. Покрутив глазами во все стороны, он добавил: — Прошу простить, хомо Картер Райли, но дайте нам прийти в себя. Мы с да’ари Ри’кором долго не владели собственными телами, находились в полном подчинении юяй, да хрустнет скелет всей их никчемной цивилизации!

Его лицевые щупальца встрепенулись, вытянулись, их заостренные кончики покрылись слизью — такую же реакцию я наблюдал на лице кур’лыка Анака Чекби, торговца из лавки редких артефактов, когда тот гневался. Сейчас, очевидно, злился и ярился другой — кур’лык Тензин Конгбу.

— Вы оба были под контролем юяй? — скорее констатировала, чем спросила Лекса.

— А ты как думаешь? — ехидно поинтересовался да’ари. — Можно подумать, мы по доброй воле покинули Сидус и пошли в услужение этим примитивным гуманоидам! Они, часом, не являются вашими младшими родственниками? Может быть, от какого-нибудь стороннего помета? Ответвившаяся генетическая мутация? Уж больно похожи на вас, хомо, эти юяй!

— Картер, дай-ка я его еще раз тресну! — рассердилась Лекса, замахнувшись, но я остановил ее руку и ухмыльнулся, вспомнив, как односложно разговаривали Шак и Юто под контролем юяй:

— Не надо, он мне нравится. — Я посмотрел на пленников. — Как давно вас похитили?

— Не знаем, — синхронно ответили оба.

Да’ари переглянулся с кур’лыком и начал рассказывать:

— Все время, проведенное под контролем юяй, прошло как во сне, временной поток был дискретным, прерывистым, он то ускорялся, то замедлялся, то обрывался. Чистому разуму сложно оценивать время, будучи изолированным от всего. Чем дольше это длилось, тем меньше информации поступало извне, я буквально чувствовал, как разум угасает. Не знаю, как кур’лык Тензин Конгбу, но я только сейчас разглядел вас, хомо. При встрече и по пути сюда в вас я видел лишь размытые образы.

Кур’лык издал горловой звук, похожий на клекот птицы, и указал мне за спину:

— Мы рискуем, оставаясь на виду местной фауны.

Обернувшись, я заметил тварь, которая при скрещивании со спиннером стала гипертреножником. Эта была больше похожа на табуретку с пятиметровыми ножками. Атаковать она нас не спешила, но чем это закончится, я помнил по встрече с гипертреножником. Впрочем, и я был уже не тот Картер.

— Гардисто, займись им, — приказал я стражу, а сам как ни в чем ни бывало вернулся к разговору: — Пилот да’ари Ри’кор, я обращаюсь к вам в первую очередь. Моих друзей несколько дней назад похитили юяй. Прямо с Сидуса. Все — новички, абсолютно без опыта.

— Боюсь, нам нечем помочь, — искренне, как мне показалось, ответил да’ари. — Я и достопочтенный кур’лык Тензин Конгбу все время похищения просто лежали в креслах шаттла и ничего не видели и не слышали, — он указал на летающую тарелку. — Сам шаттл был пристыкован к среднего размера фрегату — частично удалось его рассмотреть, когда подлетали к нему, а потом отлетали, чтобы приземлиться здесь. Эта модель фрегата… скажем так, не встречается на Сидусе, а я пилот, мне известны все классы звездолетов. У меня есть мысли по этому поводу, но отсюда сложно сказать, прав ли я. Поэтому остановимся на выводе, что космический корабль — производства юяй.

— А что делали оба юяй, пока вы валялись в креслах шаттла?

— Вот здесь самое удивительное, — задумчиво проговорил да’ари, словно и сам постепенно начал вспоминать произошедшее с ним только сейчас. — Похитившие нас юяй, которых вы… нейтрализовали, тоже валялись в креслах. После гиперпрыжка с Сидуса мы долгое время дрейфовали в открытом космосе. Никаких планет, никакой связи, никакого насилия над нашими телами, словно забыли о нас. Фрегат, к которому мы были пристыкованы, казался безжизненным. Я не видел ни других шаттлов, ни признаков чьего-либо еще присутствия.

— Может, юяй, взяв чужой разум под контроль, теряют управление над своим телом? — задумался кур’лык.

— Вряд ли теряют, — возразил да’ари, — но, вполне возможно, функционируют намного хуже.

— И вы просто дрейфовали в космосе? — скептически хмыкнула Лекса. — Тогда как, мать вашу, вы оказались здесь?

— В том-то и дело, — проклекотал кур’лык. — Мы уже были здесь. Фрегат совершил единственный гиперпрыжок с Сидуса — в систему Агони.

— Нам нужно на фрегат, — резко заявил я, поднимаясь. — Возможно, он не такой уж безжизненный. Кто-то же совершил гиперпрыжок, пока вы вчетвером были в шаттле?

— Это могли быть наши юяй, — предположил да’ари. — После погрузки на шаттл в космопорте Сидуса меня и кур’лыка Тензина Конгбу лишили сознания. — Он рефлекторно потрогал затылок.

— Неважно, — сказал я. — У меня есть четкие координаты места, куда отправился шаттл юяй, похитивших моих друзей. У меня есть монеты. Вы можете мне помочь в поисках? Ни я, ни Беверли не являемся пилотами.

— Я помогу, — просто ответил Ри’кор. — Как ты понимаешь, хомо, у меня к юяй личные счеты.

— Позвольте… — неуверенно заговорил кур’лык. — Я вам, конечно, благодарен за наше освобождение, но ведь это опасно! Вам нужен боевой…

Не слушая его, я направился к шаттлу. Лекса за спиной приказала пленникам следовать за мной. Я поверил им, но их история породила больше вопросов, чем ответов. К тому же вспомнилось, как Лекса, когда была для меня еще Беверли, рассказывала о юяй, что они всегда появляются на Сидусе парами, и никогда на станции их не бывает одновременно более двух. А еще они всегда скрывают лица капюшонами. Последнее объяснимо, а вот про то, что они появляются всегда по двое… А что, если это одни и те же юяй? Прилетают на Сидус, закупают, что могут, похищают двоих, а если повезет, как с Малышом Шаком и Юто, которые привели им еще и Хоуп с Ирвином, то четверых, и… Черт, а что дальше-то? Зачем им столько похищенных?

Загадка не давала покоя, даже когда мы взлетели с этой чертовой планеты. Шаттлом управлял Ри’кор, опустив руку-крыло в свое «ведро с цементом» слева от обзорной панели. Как я и думал, так реализовывался интерфейс управления летающей тарелкой.

Инстинктивно я все ждал, когда нас атакуют «листья», хотя знал, что после того, как матриарх спиннеров была сильно изранена, ее вторая линия потомства полностью вымерла. Но ничто не помешало нам в считанные минуты достигнуть орбиты Агони и начать сближение с огромным куском астероида, в тени которого, как объяснил пилот да’ари Ри’кор, скрывается тот самый фрегат.

Приблизив летающую тарелку к нужной точке, Ри’кор замер, закрыв глаза.

— Что происходит? — поинтересовался я, сидевший справа от него. На задних креслах расположились Лекса и Тензин Конгбу.

— Тихо, хомо! — проверещал пилот. — Я пытаюсь выйти на мысленную связь с фрегатом и приказать ему проявить себя. И моли своих богов, чтобы мне удалось, иначе мы застряли в этой системе…

Ответ вызвал у меня новые вопросы, но теперь на меня зашикала еще и Лекса.

— Доверься ему! Ри’кор знает, что делает!

Я вспомнил, что она говорила, что знает этого да’ари, что у нее с ним есть общий знакомый. Это не очень сочеталось с тем, как они общались на поляне, но зная импульсивность девушки, это было объяснимо.

Через несколько минут да’ари сместил шаттл на пару километров правее, и перед нами, проявляясь пятнами, материализовался большой космический корабль очень необычной формы — будто два полупрозрачных серебристых барабана, насаженных на одну ось. Барабаны вращались в противоположные стороны.

— Ой… — выдохнула за спиной Лекса.

— Вот именно, — сказал Ри’кор. — Думал, мне привиделось, но это точно он. Мы нашли его!

Не понимая их диалога, я обернулся и спросил:

— Он?

— Он, — кивнула Лекса и показала мне на обзорную панель. — Смотри!

Мы приближались к стыковочному модулю, двигаясь вдоль борта фрегата — нижнего барабана, на котором я увидел огромные руны как из голофильма о викингах.

Я навел земной комм на них и запросил перевод. Комм вывел: «Слейпнир».

Если я не ошибаюсь, так звали восьминогого коня Одина, всеотца всех богов и людей, хозяина Вальхаллы и повелителя валькирий.

А это значило только одно: фрегат был родом с Земли.

Глава 14. Загадочный фрегат

Странности с фрегатом юяй, названным в честь коня из человеческой мифологии, на этом для меня не закончились.

Когда шаттл приблизился к фрегату, прямо под скандинавскими рунами раскрылся гигантский воздушный шлюз, похожий на зияющую пасть голодного чудовища. Ярко-синий свет высветил контуры ангара, пока Ри’кор осторожно заводил шаттл внутрь. Такой аккуратности в движениях от космического пилота я еще не видел: он словно чертил пальцем по «ведру с цементом», при этом каждый раз сверяясь с происходящим за обзорной панелью.

Тогда-то я и увидел под одной из рун еще одну надпись, причем сделанную от руки на английском, краской белого цвета: «Пробужденные здесь были!» Надпись была грубой, но разборчивой, и я невольно вспомнил, что что-то когда-то слышал о неких «Пробужденных», вроде бы это была какая-то секта или культ цифровых богов времен после Третьей мировой, но так ничего и не вспомнил. В школе я спал на уроках современной истории.

Корабль был земным, но я, человек от космоса не самый далекий, мог сказать, что такой нестандартной модели на вооружении Единого флота человечества никогда не видел. Фрегат был похож на гигантскую гантель, оба конца которой вращались вокруг общей оси — видимо, создавая искусственную гравитацию. Образец явно несерийный, его строители пошли по пути, который противоречил всему, что я знал о земной космической инженерии, предпочитавшей линейные и радиальные формы.

Но вопрос оставался открытым: если это действительно земной корабль, то как он оказался в руках юяй? Возможно ли, что где-то в его недрах лежат без сознания Юто, Хоуп, Шак и Ирвин?

— Фрегат приглашает нас внутрь… — задумчиво проговорил Ри’кор, слегка наклонив голову. — Но как он понял?

— Понял что? — не сдержался я.

— Прошу сдержать свое любопытство, хомо, и дать мне спокойно посадить шаттл, — недовольно ответил да’ари, не отрывая взгляда от панели. — Интерфейс этого летающего хлама юяй требует максимальной концентрации!

Обернувшись, я посмотрел на Лексу. Она кивнула, что можно было расценивать, как «понимаю, что у тебя есть вопросы, и обязательно на них отвечу». Впрочем, я и до этого молчаливого диалога уже понял, что и она, и Ри’кор не просто знакомы с этим «Слейпниром» — они на нем летали.

Влетев в ангар, мы оказались в пространстве, стены которого казались слишком тесными и низкими. Шелестящие звуки двигателей шаттла отражались от них, создавая эхо, шепот которого был слышен внутри — видимо, снаружи тарелки были размещены микрофоны или их юяйский аналог.

Как только шаттл приземлился на платформу, Ри’кор и Тензин Конгбу встали и направились к выходу. Я поднял руку, останавливая их.

— Подождите, может быть опасно. Сначала дайте нам проверить обстановку и…

— Не может, там безопасно! — перебил да’ари. — На борту никого нет, как следует из рапорта.

— Рапорта? От кого?

Ри’кор только отмахнулся крылом и рванул к шлюзу. Следом вышли и мы. Мое настроение резко испортилось — надежда, что друзья на фрегате, испарилась.

Когда да’ари с кур’лыком направились на выход из ангара, я, придержав Лексу, посмотрел им вслед. Первый ковылял, опираясь в пол и помогая себе «локтями» крыльев, но упорно не взлетал. Возможно, земная гравитация была для него слишком высокой. Розовая шея да’ари напоминала змеиную.

Рядом семенил, цокая по полу задними когтями, кур’лык. Оба производили впечатление ошибок природы, но, тем не менее, обе их расы не только вышли в космос, но и нашли артефакт Предтеч, прошли его испытания и достигли Сидуса.

Мне показалось, что разгадка близка, стоит немного подумать, и я пойму, как Недруги-Предтечи связаны с Сидусом и всеми нами, как Лекса напомнила о себе:

— Картер, идем?

— Погоди, — сказал я, стряхивая наваждение. — У меня к тебе вопросы.

Она кивнула, и мы остались в ангаре, в котором было удивительно тихо и пусто — только светящиеся синим стены и паутинки непонятно откуда взявшейся пыли, плавающие в потоках воздуха. Площадь ангара позволила бы поставить еще только один шаттл, размером не больше летающей тарелки. Третий бы не влез.

— Я и сама хотела поговорить, — заявила Лекса. — Ты уверен, что искать по всей галактике твоих друзей сейчас важнее контракта с Тукангом? Мы же можем закрыть договор с рапторианцем, а потом спокойно заняться поисками вместе с Крисси. Тем более я переживаю за девочку — Сидус опасное место для недавно прибывших молодых женщин.

— За нее можешь не беспокоиться, она умеет постоять за себя, — ответил я, вспомнив, при каких обстоятельствах познакомился с Кристиной ван де Вивер. — Что касается остального… От друзей меня отделяет всего один гиперпрыжок, контракт с Тукангом бессрочен, его долгожданная грузовая баржа вот-вот прибудет на Сидус, а уходящее время повышает стоимость гиперпрыжка по следам того шаттла юяй каждую секунду. Вывод?

— Хочешь прыгнуть в тот же отрезок времени?

— Ну конечно! А иначе, если тот шаттл юяй ушел дальше, как их искать?

— Ты же знаешь, что в тот же отрезок времени попасть уже не получится, да? — сочувственно спросила Лекса. — Ты уже ушел с Сидуса, понимаешь?

Я покачал головой, и она объяснила:

— То ли Разум очень щепетильно относится к нарушениям пространственно-временного континуума, то ли это просто физически невозможно, но какие-то гиперпрыжки назад во времени получаются, а какие-то нет. При этом в любом случае ты не можешь прыгнуть дальше в прошлое, чем прошло времени с момента, как ты прибыл или покинул Сидус.

— Если я прибыл на Сидус позавчера, а улетел оттуда вчера, то сегодня, в какую бы точку галактики я не собирался, мне не прыгнуть раньше вчерашнего дня?

— Ни секундой раньше, иначе поломаешь причинно-следственную связь, — ответила Лекса. — Но даже так прыжок может не состояться, хотя вычислительные мощности все равно будут потрачены на расчеты. Я спрашивала экспертов — считается, что, если гиперпрыжок в прошлое может нарушить что-то важное, то он не состоится. Но кто или что определяет это важное, непонятно.

— Может, сама вселенная включает предохранители, и это просто физические законы? Вроде как гравитация не дает нам сорваться в космос, несмотря на вращение планеты, или магнитное поле Земли, отклоняющее солнечные ветра…

Я поиграл желваками, раздумывая, что же делать. Если прыгнуть вслед за тем шаттлом в то же время не получится, это все меняет. Вполне возможно, его уже и след простыл. Но это только с одной стороны. С другой — во-первых, да’ари рассказывал, что после похищения они вместе со своими юяй тупо валялись в шаттле, так что вполне возможно, и те юяй, если они другие, что похитили Ирвина, Юто, Шака и Хоуп, тоже сейчас в отключке. Во-вторых, какой смысл совершать серию прыжков, если можно сразу прыгнуть в нужную точку? Сколько бы времени ни прошло, друзья могли все еще быть по тем же координатам — возможно, где-то в родной системе юяй.

— Картер? — напомнила о себе Лекса.

— Извини, задумался. Короче, ничего не меняется. В любом случае, первым делом — за друзьями. Ты их не знаешь, но они… как бы тебе объяснить… Они по-настоящему хорошие люди, которые не побоялись встать со мной плечом к плечу в столкновении с вооруженными бандитами. Могли остаться в стороне, переждать, но не стали этого делать. И, как лидер боевой группы «Тигры», предупреждаю, что обсуждению это не подлежит. Особенно теперь, когда я знаю, что они могут уцелеть. Да’ари с кур’лыком похитили раньше, но оба уцелели.

— Хорошо, — сказала Лекса и провела рукой по моему лицу. — Ты хороший, ты знаешь?

Поморщившись, потому что расценил ее слова и жест как попытку манипуляции, я потребовал:

— А теперь расскажи, что тебе известно о фрегате.

Лекса закусила губу, тяжело вздохнула.

— Слушай, Картер, я тебе за все благодарна, но это долгая и личная история. Фрегат, который в то время считался космической яхтой, принадлежал одному близкому мне человеку…

— От которого ты сбежала на Сидус?

Не ответив, она продолжила:

— …и он подарил его своему другу — Хангу, с которым, как я понимаю, ты знаком.

— Воин Ханг Ли? — изумился я. — Он владелец фрегата, не юяй?

— Он. Да’ари Ри’кор и рапторианец Хва Лангва были пилотами «Слейпнира». Вместе с Хангом они избороздили с два десятка систем в ясном пространстве галактики, пока Хва Лангва вместе со своим другом, рапторианцем Рангитом Мерангом, не угнал фрегат. То есть, так считалось, что угнал. Никто тогда не подумал на юяй, потому что никто о них и не слышал. Ханг и Ри’кор набрали команду и устремились в погоню на зафрахтованном военном судне, но никого не нашли и вернулись восвояси. А потом, когда пропал и да’ари Ри’кор, Ханг решил, что оба его пилота изначально были в сговоре и обратился ко мне. Он знал, что я провожу много времени в… э… злачных местах Нидума, а потому попросил выяснить хоть что-либо.

— Почему он решил, что его пилоты в сговоре?

— Видишь ли, несмотря на земное происхождение фрегата, технически он в чем-то даже превосходит стандартные корабли, производимые на Сидусе. — Он вгляделась в мое лицо, развела руками. — Вижу недоверие, но извини, доказать или объяснить это не могу.

— Ну ладно. Ханг обратился к тебе и…

— Тогда-то я и раскопала, что на Сидусе появилась новая раса, которая, по слухам, владеет ментальным контролем, причем может брать под контроль только тех, у кого низкий показатель «Разума»… — она запнулась, а я улыбнулся:

— Похоже, юяй плевать на показатель «Разума». Или мы с тобой тупее, чем себе льстим.

— Ни Ри’кор, ни Хва Лангва не относились к категории глупых, — согласилась Лекса. — Просто до сегодняшнего дня я не думала, что похитили обоих пилотов «Слейпнира»… Короче говоря, вот и вся история.

На мой взгляд, в этой истории было еще полно белых пятен, вроде загадочной личности бывшего владельца фрегата и культа пробужденных, но лезть в душу Лексы я не собирался. Захочет — сама расскажет. А сейчас нужно приниматься за дело.

Но сразу приступить к поискам друзей не удалось — у Лексы тоже был вопрос:

— Ты «Вида своего первый», да? То есть, это ты активировал артефакт Предтеч на Марсе, верно?

Увиливать и уклоняться от ответа не хотелось, потому что Убама уже раскрыл меня при ней, да и доверие девушки терять не хотелось.

— Да. Мы охраняли ученых, которые его исследовали, когда нас атаковали внепространственные паразиты. Погибли все. Я бы тоже погиб, но моя кровь попала на артефакт, и он проснулся и уничтожил всех паразитов.

— Так вот что на самом деле там случилось! — воскликнула Лекса. — Я знала! Первая Марсианская все засекретила, даже для своих… — запнувшись, она сменила тему. — Твой статус как-то помог тебе договориться с паразитами на Агони?

— Помогло, — кивнул я.

— Сейчас… — Она растерянно покрутила головой, тряхнула конским хвостом и спросила: — Сейчас они здесь?

— Нет, остались на Агони, — ответил я, почти не соврав. — Первая Марсианская не только закрыла доступ к тому, что произошло в той пещере с артефактом Предтеч, но и убила моих друзей. Ты можешь помочь найти тех, кто был ответственен за это?

Лекса отвела взгляд. Не глядя на меня, ответила:

— Не знаю. Ты просишь многого. Мне придется… В общем, к чему ворошить прошлое, Картер? Давай договоримся так: если мы благополучно вернемся на Сидус и закроем контракт с Тукангом Джуаланом, я сделаю все, чтобы тебе помочь. Договорились?

— Договорились, — кивнул я. — Тогда довольно вопросов. Идем, пока те двое без нас не улетели.

Шутка вышла так себе, но Лекса улыбнулась.

Как только мы покинули ангар, голос да’ари внезапно заполнил пространство:

— Направляйтесь к мостику, хомо. Включаю корабельного гида, следуйте маршрутом, отмеченным на полу, затем зайдите в переместитель.

Под нашими ногами зажглась синяя линия, уводящая нас вглубь коридора. Она приглашающе пульсировала, и когда мы пошли по ней, она гасла позади нас.

Все больше деталей подсказывали мне о происхождении корабля — настоящая деревянная кадка с лимонным деревом, указатели и надписи на стенах, даже гравитация была земная.

Когда мы дошли до поворота, синяя линия завела нас прямо к стене, в которой открылся проход в небольшую кабину — просторную и высокую, обшитую деревом. Управляющей панели не было видно, но она не понадобилась.

— Переместитель, — опознала Лекса и приказала: — Капитанский мостик.

Кабина, постоянно меняя направление и заставляя мое сердце ухать в пятки, за пятнадцать секунд доставила нас куда-то и выпустила наружу.

Переступив порог, я отвесил челюсть — мы оказались в уютном просторном кабинете, в центре которого стоял мраморный круглый стол, его поверхность переливалась сине-фиолетовым светом. Над ним висела трехмерная голограмма вида вокруг фрегата в обрамлении интерфейса. Это и есть капитанский мостик? Даже без иллюминаторов? Больше похоже на рабочий кабинет очень богатого человека.

За столом… Вернее, на столе сидели да’ари и кур’лык. Ри’кор сделал приглашающий жест. Приблизившись, я сел в удобное кресло. Лекса задержалась у стены, а когда заняла место рядом, у нее в руках были бутылки с водой и… сэндвичи!

Мы с ней поели, поговорили немного с инопланетянами о фрегате, о том, как он был «угнан» зомбированными рапторианцами Хва Лангва и Рангитом Мерангом, после чего мне в голову пришла идея:

— Нет ли возможности изучить логи корабля? Возможно, остались какие-то следы присутствия моих друзей, голографические записи? Да’ари Ри’кор, это может помочь также понять, куда делся ваш напарник Хва Лангва.

Пилот посидел с остекленевшим взглядом, после чего провел когтями по покрытом пушком розоватой груди:

— Как я и боялся, Хва Лангва, да нависнет над ним вечный потолок, зачистил бортовой журнал и все логи, — сообщил Ри’кор. — Хорошо хоть не тронул копилку гиперпривода. Тебе повезло, хомо, возрадуйся.

— Что?

— В бортовой компьютер «Слейпнира» заряжено две сотни монет Сидуса, так что хватит на то, чтобы попробовать поискать твоих друзей. Однако деньги придется вернуть настоящему владельцу фрегата.

— Этот фрегат является нашим боевым трофеем, — возразила Лекса. — И в первую очередь — Картера. Твой настоящий владелец потерял все права на «Слейпнир», когда махнул рукой на его поиски.

— Не думаю, что Разум придерживается такой же точки зрения, — влез в разговор кур’лык Тензин Конгбу. — Однако, хомо Картер Райли имеет право на вознаграждение от хомо Ханга Ли. Очевидно, что он также может использовать загруженные вычислительные мощности в счет этого вознаграждения.

— Ханг так отблагодарит, что мало не покажется, — туманно пробурчала Лекса. — Мы ему еще должны останемся.

Да’ари Ри’кор запросил у меня координаты для гиперпрыжка, ввел их в систему и поставил на просчет. Это обошлось почти в сто монет Сидуса, о чем пилот сообщил не моргнув глазом, да еще и со злорадством.

— Сколько? — не поверил я своим ушам.

— А как ты хотел? — Ри’кор, летучая мышь-переросток, чертов инопланетный Бэтмен, ухмыльнулся. — Масса фрегата огромна. Радуйся, что «Слейпнир» — сверхлегкий корабль для исследований и спецопераций, он почти не несет вооружения, ведь его главная задача — скрытно проникнуть в систему и, оставаясь незамеченным, собрать данные.

— Эта махина — разведчик? — удивлению моему не было предела. — Ты наверное шутишь, да’ари.

— Не шучу. Возрадуйся, что не шучу, иначе ты бы не расплатился за гиперпрыжок до конца жизни. Да и вообще, это был бы прыжок в один конец…

Кур’лык Тензин Конгбу завращал глазами и указал на экран:

— Сейчас прыгнем!

Да’ари возразил:

— Не сейчас, а через три осмысления. Всем приготовиться, до гиперпрыжка два осмысления… одно… Прыж-ж-жок!

Я внутренне сжался, готовясь к корежащей внутренности боли гипера, но ничего не случилось. Лекса, закрывшая глаза, медленно их приоткрыла, поинтересовалась:

— Мы прыгнули? Так быстро?

Ри’кор всмотрелся в голографический экран и провел когтями по столу. Потом, едва сдерживая гнев, посмотрел на меня, взлетел и вцепился мне в горло:

— Хомо, ты идиот? Если ты собирался в Солнечную систему, надо было сказать сразу! Сто монет — в щель извержения отходов!

Сохраняя спокойствие, я попросил объяснений. Лекса, мягко отодвинув да’ари, села на стол так, что оказалась между мной и разъяренным пилотом, а мой взгляд уперся в ее бедро.

— Ри’кор, Картер всего несколько дней на Сидусе. Он не знает таких тонкостей, тем более Солнечная система закрылась недавно. Откуда ему знать?

— Это его родная система! — возразил да’ари. — Как он мог не знать?

— Да об этом мало кто из наших вообще слышал! — воскликнула Лекса.

Ничего не понимая, я встал, снял девушку со стола, потом навис на да’ари и потребовал объяснений. И вот что выяснил: с некоторого времени Солнечная система закрыта для гипепрыжков извне, если на борту есть хоть один нечеловек. Как такое возможно и почему, никто не знает, но по большей части всем чужим все равно — никого наш мир не интересует.

Главное, фрегат не прыгнул по моим координатам, и да’ари Ри’кор логично предположил, что я собирался прыгать к Земле. А раз так, надо было сказать ему заранее, чтобы он не тратил монеты на расчет гиперпрыжка зря.

Меня в этом намного больше удивило другое: почему юяй отправились в Солнечную систему? Что это за юяй — те же самые, которых убил спиннер, или другие? Если те же самые, вполне возможно, что я не найду Ирвина, Шака, Хоуп и Юто на Земле — скорее, они сгинули на Агони. А если другие… Черт, это ломает мою теорию, что похитителей всего двое, зато оставляет надежду.

— И что делать? — тоже начала размышлять Лекса. — Картер, может все же вернемся на Сидус? Оттуда и будем плясать.

— Чего тут думать, нужно спешить! — воскликнул Ри’кор, который немного успокоился. — Мы с кур’лыком Тензином Конгбу покинем фрегат на шаттле юяй. На нем тоже есть гиперпривод, у нас есть монеты, мы уйдем на Сидус. А вы прыгайте на фрегате по координатам Картера. Перерасчет гипепрыжка пока не требуется и не потребуется еще… около ста осмыслений. — Глянув на кур’лыка, он рявкнул: — Побежали, достопочтенный! Иначе мы разорим глупых хомо еще на сотню монет!

Да’ари устремился к переместителю, а кур’лык всплеснул одновременно лицевыми щупальцами и руками:

— Но мы даже не отблагодарили спасителей!

С этими словами он вывалил из инвентаря два бокса с оружием, прокурлыкал что-то невнятное и рванул вслед за пилотом.

— Эй! — закричал я. — А как управлять фрегатом?

Я хотел броситься за ними, чтобы вернуть пилота, но Лекса, улыбаясь, меня остановила:

— Картер, это человеческий корабль. Не нужен мод пилота, чтобы им управлять, достаточно права доступа, здравого смысла и умения читать. Хотя и это необязательно, он подчиняется мысленным приказам.

— Права доступа? Откуда у тебя…

— Я же говорила, что «Слейпнир» принадлежал очень близкому мне человеку, — перебив, напомнила девушка. — Видимо, он так и не вычеркнул меня из числа тех, кому подчиняется фрегат.

В доказательство своих слов она вывела передо мной голограмму да’ари и кур’лыка. Оба уже достигли ангара и бежали к летающей тарелке. Ри’кор при этом что-то кричал. Лекса вывела звук:

— …дцать шесть осмыслений!

Примерно шесть осмыслений заняло у них, чтобы оказаться в шаттле, вдвое больше — чтобы покинуть ангар и отлететь на достаточную дистанцию. Как только это произошло, Лекса отправила нас в гиперпрыжок.

В затяжной и долгий, как ожидание своей очереди в мужской туалет, гиперпрыжок.

В такой же бесконечный, как тянущийся день накануне встречи с Микки.

В отличие от первых двух, этот гипер я видел не в иллюминаторе, а в голограмме — она добросовестно показала нам объемную модель «Слейпнира», падающего на дно синего моря гиперпространства.

Глядя на нее, я невольно задумался о том, какой ничтожной является Земля, да и все человечество, в сравнении в галактикой и тем, что в ней происходило и происходит. В памяти всплыла картинка, посланная на прощание спиннером-матриархом — Недруги-Предтечи и тысячи рас в их великой Пирамиде галактического сообщества. Образ не потерял ни капли яркости, напротив, стал отчетливее и снова заставил задуматься о цели создания Сидуса.

Когда синева голограммы сменилась чернотой космоса, я увидел, как недалеко от фрегата улыбается полумесяц Луны, как за ним голубовато мерцает Земля, а с другой стороны от фрегата плывет камешек — Марс.

Мы вернулись домой.

— И где тут искать моих друзей? — подумал я и присвистнул, осознав масштаб поисков. — Шаттл юяй прыгнул прямо в эту точку, но что дальше? Нам же даже не посадить фрегат, он не предназначен для планетарных полетов.

— Не паникуй, — ласково сказала Лекса. — Чего приуныл? Встанем на орбиту Земли, вызвоним орбитальное такси, спустимся, а там у меня есть свои каналы. Имена и фамилии друзей знаешь?

— Ирвин Горовиц, Хоуп Сауэрбранн, Шакир Огунсания, Юто Эндо, — протараторил, наполняясь надеждой и догадываясь, что Лекса совсем не та, за кого я ее принимал, и ее возможности могут действительно помочь.

— И все были на том лайнере, так?

— Так.

— Тогда не вижу вообще никаких проблем. Данные вытащим из Первой Марсианской, а надо будет, подключим Око Спящих, оно сейчас вообще на всю систему работает. Если твои друзья здесь, мы их найдем, обещаю.

«У нее есть доступ к Оку Спящих?» — удивленно подумал я, вспомнив о государственной системе слежения.

Лекса поднялась, чмокнула меня в щеку и занялась навигацией — «Слейпнир», огибая Луну, устремился к Земле.

— И ты займись чем-нибудь полезным, — сказала Лекса. — Изучи пока, что нам подарил кур’лык.

— Ага, — сказал я, изучая первый бокс. — Снайперская винтовка «Дырокол», принцип действия — электромагнитное оружие, рельсотрон эпического качества. Прицельно бьет на… ничего себе! Примерно на сто километров! Стоит около двух сотен монет.

— Снайперку мне! — тут же заявила Лекса.

— Даже не спросишь, что во втором боксе?

— Да хоть легендарка, — отмахнулась она. — Я давно мечтала о снайперском рельсотроне, тазерами-то далеко не достанешь, а теперь у меня и их нет…

Я передал снайперку Лексе, после чего изучил, что из себя представляет второй подарок.

Рапторианская штурмовая винтовка «Коррозия»

Качество: эпическое.

Тип урона: кислотный.

Дополнительный эффект: разъедает броню.

Мощность: 3600.

Базовый урон: 70–105.

Магазин: 400 самогенерируемых капсул.

Скорость восстановления: 25 в час.

Эффективная дистанция: до 200 метров.

Оснащена специальным капсульным механизмом, который выпускает высококонцентрированные кислотные заряды при стрельбе. При попадании в цель кислотный урон наносит серьезные повреждения, разъедая броню и плоть цели.

Идеально подходит для атаки тяжелобронированных целей. Станет незаменимым дополнением к стандартному арсеналу в руках опытного бойца, способного использовать потенциал оружия в полную силу.

Стоимость: 139 монет Сидуса

Производитель: «Хутан Рапториан Кем».

«Коррозия» нашла свое место возле «Кромсателя» и «Задней ноги», и все три оружия — хоть сейчас на выставку экзотических пушек. Инвентарь был также забит кучей ценного барахла с Агони, но воспользоваться им я пока не мог, трофейное оружие требовалось отвязать от прежних владельцев, а это можно сделать только на Сидусе.

— Так-так, а вот и доблестный патруль… — протянула Лекса.

Поправив волосы, она натянула улыбку, подтвердила запрос на связь, и перед ней появилось хмурое лицо человека. Его губы начали двигаться невпопад словам, которые, очевидно, шли через модуль переводчика:

— Говорит командир патруля Единого флота хомо Сергей Корбан. Неопознанный корабль, назовите себя. Откуда совершен гиперпрыжок? Кто на борту? — Он повторил это еще на трех языках Земли, после чего снова заговорил на всеобщем языке Сидуса. — Говорит командир патруля Единого флота хомо…

Вздохнув, Лекса сделала связь коммуникаторов двусторонней и ответила:

— Это «Слейпнир», фрегат, приписанный к космопорту Сидуса. На борту гражданка Сидуса хомо Беверли Синклер и гражданин Сидуса хомо Картер Райли. Держим путь на Землю.

— Назовите цель посещения Солнечной системы.

Пока Лекса, включив аферистку, красочно описывала, что мы явились за пассажирами, которым намереваемся продать билеты на Сидус, у меня сложилось впечатление, что Сергей Корбан ее совсем не слушает.

Сергея Корбана заинтересовало совсем другое.

Он оценивающе посмотрел на меня, потом — в сторону, снова на меня, словно сравнивал. Потом он старательно не глядел на меня и, отключив микрофон, что-то кому-то говорил, кивал, а закончилась эта пантомима тем, что Сергей Корбан оборвал Лексу на полуслове:

— Хомо Картер Райли, негражданин Земли, особь, не имеющая ценности для общества, разыскивается за убийство четырех граждан Земли: Грегора Маклафлина, Альфредо Альвареса, Саида Фарука, Джанко Като…

Он перечислил имена не только бандитов, с кем я сражался в бою, организованном Убамой, но и тех, кто был убит нами на лайнере. Лекса, слушая его, мрачнела с каждым словом и, наверное, непроизвольно отодвинулась от меня, хотя знала историю с захватом лайнера и лично была зрителем моего боя с бандитами.

— Заочным решением Верховного суда человечества он приговорен к высшей мере наказания, — хмуро объявил командир патруля Сергей Корбан, — смертной казни.

Интерлюдия 1. Хомо Шан Юн

Когда обычный человек слышал от трех Головах Дракона, он представлял себе трех лидеров Триады, самой могущественной в Солнечной системе преступной организации.

Лет сорок назад такой человек был бы недалек от истины, но сейчас Триада изменилась, трансформировалась и стала более устойчивой. Теперь каждая Голова сама состояла из трех человек и отвечала за свое направление: драконы занимались стратегией и общим руководством, тигры рулили боевым крылом организации, а акулы вели бизнес и легализовывали доходы.

Причиной реформы стало загадочное исчезновение всей верхушки Триады в далеком 2075 году — встретившись где-то неподалеку от Луны, на борту фешенебельной космической яхты, все они пропали в тот же день вместе с экипажем.

Загадочным в той истории было то, что никого так и не нашли, а сама яхта снаружи не содержала никаких следов взлома или абордажа, да и внутри ничто не намекало на совершенное над пассажирами насилие. Все скафандры и спасательные капсулы находились на месте. На обеденном столе были расставлены тарелки с едой, из всего выходило, что трапезу начали: кто-то отпил вино из бокала, а кто-то надкусил кусок стейка с вилки — но в остальном все было нетронутым. Слегка отодвинутые стулья, белоснежная скатерть без единой складки, как могло бы быть, если бы случилась драка… В общем, выглядело так, словно все, кто был внутри, просто исчезли. Растворились в воздухе.

Печально известный Ду Мочжоу, более известный как Кривой зуб, был одной из тех исчезнувших Голов Дракона.

Один из сегодняшних трех драконов Триады, Шан Юн по прозвищу Адвокат, приходился ему дальним родственником, но горе тому, кто посмел бы заявить, что Шан Юн добился такого статуса благодаря родственным связам. Напротив, это случилось скорее вопреки, потому что после исчезновения всей верхушки в Триаде началась такая междоусобная война за власть, что в ходе нее вырезали, утопили, расстреляли или замуровали в цементе живьем семьи и практически всех родственников бывших лидеров.

Шан Юн, учившийся тогда в Гарварде (оплаченного чем-то вроде стипендии от Кривого зуба, взращивающего перспективную родственную молодую поросль), уцелел только из-за того, что был сиротой, а его прадед, приходившийся отцу Ду Мочжоу односельчанином, давно умер. Связь была неочевидной, поэтому Шан Юн спокойно закончил учебу и вернулся в Шанхай не только с дипломом, но и планом возродить Триаду, которую подкосила не только междоусобица, но и Объединенный Картель, который решил подмять конкурентов под себя.

Спустя больше тридцати лет после тех событий о Картеле остались только упоминания в криминальных голофильмах о двадцать первом веке, а Триада переросла планетарный уровень и начала подминать под себе как марсианские колонии, так и станции в Поясе астероидов. Организация по сути стала транспланетарной корпорацией с интересами во всех сферах, даже вела собственные научные исследования, и от той же Первой Марсианской компании ее отличало, пожалуй, только более размытое представление о легальности операций, конкурентной борьбе, бенефициарах и акционерах.

Новый этап развития Триады, по замыслу Шан Юнга, был насколько амбициозным, настолько же пугающим — Сидус. Разумеется, не только сама космическая станция, но и человеческие колони, а там, чем черт не шутит, глядишь, и инопланетян можно потрясти.

Шан Юн, как человек с прекрасным образованием, который вращался в высших слоях общества, видел картину мира намного шире, чем двое других драконов — Хироюки Такахаси по прозвищу Гук, вьетнамец, в котором от японского было только чужое имя, а сам он вырос в трущобах Сайгона, и София Бенитес, больше известная как Мамочка.

Мамочке стукнуло почти сто лет, но на пенсию она не собиралась — посетила Сидус, омолодилась, впечатлилась увиденным и вернулась на Землю с четкой позицией: Триаде там делать нечего, сожрут-с. Это если вкратце, на самом деле Мамочку сильно напугал всемогущий и всезнающий Разум с его системой рейтинга. Плохие деяния он накажет штрафами, а с отрицательным рейтингом на Сидус для тебя закроется, а вместе с ним — и к долголетию.

Что касается Гука, то этот самовлюбленный кретин никогда не видел перспектив дальше своего носа. Шан Юн его искренне презирал, но держал свои чувства при себе — Гук был опасен, имел в союзниках двух тигров Триады, а третий, хоть и получил должность благодаря Мамочке, прислушивался к Гуку, понимая, за кем сила, случись прямое противостояние.

В общем, который год Шан Юн поднимал вопрос о том, что нужно расширяться на Сидус, и каждый раз натыкался на «против» Мамочки и Гука, а вместе с ними — и трех тигров. Голос Адвоката обычно усиливали голоса акул, но преимущество все равно оставалось за теми, кто не хотел распылять влияние. Это так бесило Шана Юна, что он был готов плюнуть на все и свалить на Сидус с верным и людьми, но из Триады невозможно уйти таким образом. Из организации только один путь — в могилу.

Если бы не Шан Юн, Триада и не подумала бы глядеть выше Земли, но слишком много денег крутилось в Поясе астероидов, а потому алчность победила — организация на всех уровнях плавно внедрилась на Весту, Палладу и Эрос. На Церере позиции у Первой Марсианской были слишком сильны, а ее люди наверху — слишком преданы компании, но и там нашелся способ внедриться.

Шан Юн лично придумал как. Все сотрудники Первой Марсианской, отправлявшиеся в Пояс, рано или поздно попадали в фактическое рабство, причем почти без всякого насилия — подписав смарт-контракты на выплату части своих заработков бригадирам, людям из боевого крыла Триады.

Безусловно, это было только начало. В самом принципе действия организации выживаемость ставилась важнее быстрых заработков. Как любил повторять Шан Юн, экспансия Триады — это не спринт, это марафон. Пояс астероидов и Марс, да вообще вся Солнечная система — лишь начало пути. Пути долгого, сложного, но обещающего то, что и не снилось прошлому поколению Голов Дракона.

Сидус манил его. Шану Юну казалось, что загадка с исчезновением прошлой верхушки Триады, его родственника Кривого зуба, как-то связана с инопланетянами, да и не могло быть иначе — кому из людей в далеком 2075 году было под силу сотворить то, что произошло? Вот именно. А вот проклятым инопланетянам — запросто. Вполне возможно, если покопать архивы, на Сидусе найдется разгадка.

Размышляя о Сидусе почти каждый день, Шан Юн благодарил небеса за то, что родился на полвека позже, чем Кривой зуб. Ему нет и шестидесяти, и даже с земной медициной он может прожить еще столько же, что уж говорить о технологиях Сидуса? А раз так, то кто его знает, где таится предел невозможного? Что, если впереди — вечная жизнь? Что, если ему, Шану Юну, суждено стать лидером всех людей и повести их за собой в борьбе за право владеть всей галактикой? Что если…

— Господин, время выдвигаться, — прошелестел бесцветный голос незапоминающегося молодого человека в форме социальной службы. Он появился будто ниоткуда, но на самом деле был здесь давно, а пробудился только что.

Шан Юн, сидевший в инвалидной коляске, кивнул. Он находился в бедном квартале, вокруг него были голые стены пустой комнаты полузаброшенного дома, а на грязном полу валялся ворох одежды, которую Шан Юн сменил на новый, только что из упаковки, халат. Охрана осталась снаружи. Молодой человек надел на его голову шлем виртуальной реальности, дал несколько секунд на погружение, и покатил коляску. Со стороны могло показаться, что престарелого инвалида вывез на прогулку сотрудник социальной службы по уходу.

В коляске не было необходимости, Шан Юн мог передвигаться сам, но он соблюдал протокол. Шлем на голове не только не давал определить, куда его везут, отрезая реальность, но и случайным образом определял маршрут к такому же месту встречи, выбранному из сотен оборудованных локаций. Происходило это в синхронизации со шлемами других Голов Дракона.

Молодой человек, кативший коляску к флаеру, был андроидом. До момента активации он находился в режиме гибернации. Сейчас его задачей было довести коляску до флаера, усадить в него Шана Юана и доставить его в нужную точку на планете так, чтобы даже тот сам не знал, куда направляется. Дистанционное сканирование разума было пока редкостью, но все заинтересованные лица Земли были уже в курсе этой возможности и перестраховывались.

После таинственного исчезновения верхушки Триады новые лидеры хотели вовсе отказаться от встреч в реале, чтобы организация не оставалась безголовой, но, как оказалось, никогда не угадаешь, кого ты видишь перед собой в виртуальной реальности — Мамочку или того, кто выдает себя за нее. Тогда придумали встречаться в таком месте, о котором никому ничего не известно до последнего. Скрипт в шлемах Голов Дракона выдавал маршрут андроиду, отвечавшему за доставку, отрезками — от одного промежуточного пункта до другого.

Из-за всех этих сложностей лидеры Триады встречались редко. Каждый отвечал за свой фронт работы, но все же определенные вопросы требовали общего обсуждения и кворума, а сегодня, помимо других, на повестке был именно такой вопрос. Причем Шан Юн понимал, что для него это — тот самый шанс, которого он ждал. Решение, которое Триада примет сегодня, в прямом смысле откроет дорогу организации — и ему в первую очередь — в центр галактики. Главное правильно все преподнести…

Убаюкивающие шум ветра и плеск волн океана в виртуальной реальности усыпили Шана Юна. Он проснулся, когда андроид доставил его в место встречи — какой-то убогий квартал Парижа, где богатый особняк с изысканным убранством искусно маскировался под доходный дом. Шан Юн узнал это место, он бывал здесь пару раз — восемь лет назад и в прошлом году на таких же встречах.

Андроид аккуратно освободил его голову от шлема, помог подняться, избавиться от халата, принес нормальную одежду и обувь. Головы Дракона одевались как хотели, но для подобных встреч все же было одно требование: драконы надевали черное, тигры — синее, акулы — белое.

Андроид помог одеться в черное кимоно и тапочки, после чего удалился, а вместо него явился другой — из прислуги, который принес поднос с простой, но добротной и безмерно дорогой органической пищей. Не ради удовольствия, а чтобы Шан Юн подкрепился перед, возможно, долгим общением с другими Головами.

Насытившись, Шан Юн помыл руки и вышел из комнаты.

— Следуйте за мной, господин, — нежно пропела миниатюрная девушка-андроид, ожидавшая его у двери.

Она была обнажена, но сегодня использовать ее для собственного ублажения Шан Юн не собирался — слишком важен для него этот всеобщий сбор.

В конференц-зале толпился народ, собрались почти все, кроме Мамочки, которая всегда приходила последней. Даже Гук уже сидел за столом и мерзко хихикал в жиденькую бороденку, выслушав что-то смешное от тигра Мухаммеда Абдуллы. Два других тигра — Ли Хуанг и Саймон Линдберг — общались с тремя акулами.

Одной из акул был Соломон Хабер, отвечавший за космические темы. Немолодой еврей не скрывал свою радость, увидев Шана Юна — поднялся, уважительно поздоровался двумя руками, вопросительно кивнул, блеснув миндалевидными глазами.

Шан Юн ответил, прикрыв на мгновение глаза — Соломон был его ближайшим соратником в идее экспансии на Сидус, и если все получится, полетит с ним. Потом кивнул другим акулам — Максиму Бите и Хассану Аль-Рашиду. Эти двое были еще относительно молоды и осторожничали, не выбирая сторону, однако из-за той же молодости им нравились космические идеи Шана Юна.

Хироюки Такахаси, он же Гук, сделал вид, что только заметил Шана Юна:

— А вот и Адвокат собственной персоной! Уже слышал новости? Лайнер-то тот нашелся!

Мысленно Шан Юн усмехнулся: «Да ради этой новости мы сегодня и собрались!» — но ответил другое:

— Доброго здравия и тебе, Гук. Новость, о которой ты говоришь, уже не новость, и у нее есть продолжение.

Гук сделал вид, что удивлен, но, скорее всего, старый проходимец уже знает, о чем идет речь. Вот только вряд ли он способен сделать выводы и понять своим ограниченным умом, во что это выльется для Триады.

София Бенитес, шумная крупная женщина, безупречно играющая роль доброй Мамочки, явилась последней. Обнаженный парень-андроид с внешностью кинозвезды, сопровождавший ее, поклонился и удалился.

Позвякивая бижутерией, которой была увешана с ног до головы, Мамочка обошла вокруг стола, кряхтя и подшучивая над собой, якобы чувствуя неловкость за опоздание, но Шан Юн знал, что это лишь часть игры. Этой железной старухе, своими руками прикончившей сотни человек, плевать на всех, кроме себя самой, даже на своих детей и внуков.

— Как же вы мне все надоели! — притворно вздыхала она. — Хоть бы кто поднялся и помог старой женщине!

— Вы еще нас всех переживете! — хохотнул тигр Линдберг, человек сорока лет, немного туповатый и всегда пытавшийся польстить Мамочке.

Женщина одарила его серьезным взглядом разом помертвевших черных глаз и ответила:

— А что — переживу!

Наконец Мамочка уселась — между Гуком и Адвокатом. Все три Головы Дракона, девять человек, устроились за одним столом.

Мамочка обвела всех властных взглядом и предложила начать.

С короткими докладами выступила каждая акула. Детали бизнеса мало кого волновали, важны были только цифры — сколько заработали, насколько прибыль превзошла предыдущий период, каковы издержки и с чем они связаны.

Издержки были связаны с работой боевого крыла, о деятельности которого отчитались Тигры — как обычно, кое-где они ставили на места локальных царьков, а те мнили, что выше Триады. Как правило, подобное случалось в Африке и Южной Америке, где позиции Триады традиционно слабее, чем в Азии, Америке и Европе. Боевики в таких локальных войнах гибли пачками, но Триада тут же завозила новых, благо в желающих пополнить ряды организации отбоя не было. Тощие, голодные, необученные, наученные только стрелять, зачастую они работали за еду и перспективу, но не доживали даже до первой зарплаты.

— Сотня таких молодых кретинов обходится нам дешевле, чем один боевой дроид, — пояснил тигр Мухаммед Абдула. — Через год от сотни остается один-двое, из которых может выйти толк.

Наконец речь зашла о пропавшем пассажирском лайнере, который вез работяг в Пояс астероидов. На борту находились три человека тигра Ли Хуанга, работавших по плану Шана Юна. Лидером этих людей был некий Грегор Маклафлин по прозвищу Голова.

— Грег Голова и остальные ребята нашлись на Сидусе, — рассказал Ли Хуанг. — Об этом, полагаю, все уже наслышаны. У Адвоката была идея связаться с парнями и попробовать пробить возможности для нашей организации, но пока мы думали, кого послать и что передать, пришли дурные вести. Какие именно, я думаю, лучше расскажет сам Адвокат.

Он сел, а Шан Юн не стал подниматься — драконы никогда не стоят перед тиграми и акулами, хотя формально все Головы равны.

— Братья, — проникновенно заговорил он, посмотрев всем в глаза, после чего повернул голову и кивнул Мамочке. — Сестра. Я не знал лично Грега Голову, но тигр Ли Хуанг рассказывал мне, что он был достойным человеком.

— Был? — мгновенно напряглась Мамочка, старуха считывала такие тонкости сразу.

— Как ни прискорбно, но именно так. Был. Мы все считали, что Грег Голова привел лайнер на Сидус, захватив его и подмяв под себя всех пассажиров. Но буквально вчера оттуда прибыл почтовый шаттл. Он привез сообщение для, цитирую, «главарей Триады». Почтовый ИскИн перенаправил это сообщение в полицейский департамент Байконура, это в казахском дистрикте, а там местный начальник ознакомился с ним.

— Давай без лишних подробностей, Адвокат, — прогнусавил Гук.

— Начальник прикормленный, — пояснил Шан Юн. — Я рассказал, чтобы не было вопросов, как информация дошла до меня. Сообщение передано двумя забулдыгами, которых, судя по сообщению, Грег Голова завербовал на лайнере среди работяг. Зовут их Хуан Соломон и Йозеф Мацукевич, и это важно.

— Почему? — спросил Гук.

— Обоих проверили, все совпадает, — ответил Ли Хуанг. — Оба действительно полные уроды, просравшие свои жизни и отправившиеся добывать платину на Цереру. Оба в долгах, оба алкоголики и наркоманы. Оба ждут вознаграждения за то, что передали нам информацию.

— Не суть. Суть сообщения в том, что наших ребят покрошили, — горестным голосом сообщил Шан Юн. — Сначала на лайнере — тех, кто примкнул к Голове, а потом на самом Сидусе. Некий Картер Райли, бывший миротворец и космический пехотинец, прикончил и Грега Голову, и его ребят.

Пока не понимая, к чему клонит Адвокат, Гук, соблюдая все тот же траурный тон, начал размышлять вслух:

— То, что убиты наши люди, конечно, никуда не годится. Мы должны найти близких Грега Головы и его ребят, оказать им поддержку.

— Уже сделано, — встрял Ли Хуанг.

— Ну и хорошо. А гада, который полез на нас, надо наказать, — продолжил Гук и недоуменно посмотрел на Шана Юна. — Тот ли это вопрос, что требует обсуждения всеми Головами?

— Картер Райли будет наказан, — согласно кивнул тот. — Но хоть кто-нибудь из вас понимает как? У нас нет сильных бойцов на Сидусе. Все его граждане на станции неуязвимы. Даже если мы наймем свой шаттл, упакуем его сотней наших сильнейших воинов и вооружим их до зубов, им ничего не сделать космопеху.

Мамочка положила пухлую руку на его кисть. Шан Юн посмотрел на нее.

— Адвокат, я вижу, ты хочешь что-то предложить. Предлагай.

— Предлагаю. Сначала нужно открыть уголовное дело. Начальник полиции Байконура запустит процесс на основании перехваченного сообщения. Потом — заочный приговор суда их же дистрикта. Достаточно показаний свидетелей — тех самых Хуана Соломона и Йозефа Мацукевича.

— Никто не будет даже рассматривать такое дело, это вне юрисдикции Единой Земли, — поморщилась Мамочка. — Шан Юн, ты же юрист! Выпускник Гарварда!

— Нет никакой юрисдикции Сидуса, — возразил тот. — Это космос. Если один человек убивает в космосе другого, это преступление. Если у преступления есть свидетели, граждане Земли, если будут соответствующие заявления от родственников погибших, если дело будет рассмотрено не ИскИном, а судом присяжных, что позволено для нерядовых дел…

— Не слишком много «если»? — спросил Гук. — И с каких пор мы разбираемся с нашими врагами руками полиции?

— Дослушай, — не теряя самообладания, ответил Шан Юн. — Заочный приговор суда станет основанием для задержания Картера Райли, если тот вдруг решит вернуться и окажется на Земле. Включатся сигнальные флажки, и мы его перехватим. На самом деле все уже готово, ждут только моей команды.

— А если дерьмоголовый не вернется?

— Зришь в корень, брат Гук! — притворно восхитился Шан Юн. — Вернется космопех сюда или нет, он труп. Мы все-таки направим на Сидус наших лучших бойцов, вооружим их до зубов и поставим перед ними цель — наказать преступника.

При этих словах все заулыбались.

— Темнишь ты что-то, Адвокат… — проворчал Гук. — Из-за одного дерьмоголового отправлять на Сидус целую карательную бригаду… Во сколько оно нам встанет?

— Полностью вооруженный фрегат и гиперпрыжок — в десять миллиардов фениксов уложимся, — ответил Соломон Хабер. — Это без учета бригады.

— На кону наша репутация, — напомнил Шан Юн. — Конечно же, мы это сделаем не столько из-за конкретного космопеха, сколько для того, чтобы подобных ситуаций не повторялось.

Мамочка поняла его замысел раньше Гука:

— Десять миллиардов — это же только в одну сторону?

Соломон подтвердил кивком, что да, только в одну, и добавил:

— Это примерно две тысячи монет Сидуса.

— Деньги на ветер, — отрезал Гук. — Я против.

— Наши бойцы смогут стать его гражданами, это даст им возможность использовать боевые модификации производства галактов, — привел еще довод Шан Юн. — Откроем филиал, он будет развиваться и подминать под нас Сидус. Для начала — человеческий квартал. Тамошний бизнес совсем непуганый, можно брать голыми руками. У всех остались родственники на Земле, так? Значит, сопротивляться не будут, не дураки. Оттуда можно распространять влияние на человеческие колонии и Базар.

— Базар? — не понял о чем речь Гук, человек приземленный и не интересующийся происходящим в галактике.

— Планета для тех, кого отверг Сидус, — объяснил Шан Юн. — Пристанище галактических отморозков, пиратов и изгоев. Думаю, и нашим акулам там найдется, за что побороться. Там одной контрабанды столько, что хватит на три Земли.

— И кто займется… — Мамочка потарабанила пальцами по столу, подбирая слово, — этой авантюрой? Только не говори, что лично собрался на Сидус, ты же потеряешь кресло дракона!

Шан Юн мысленно посмеялся на старухой — когда он возвысится на Сидусе, ему будет плевать на всю Триаду. Вслух же сказал:

— Я готов пойти на такую жертву.

Это был его главный козырь. Освободившееся пожизненное место дракона — лакомый кусочек и для Мамочки, и для Гука. Оба мечтают посадить туда кого-то своего. Гук непроизвольно кивнул, поглаживая себя по бороденке. Мамочка же побуравила Шана Юна взглядом, потом задала неожиданный вопрос:

— Я правильно понимаю, что этот Картер Райли в одиночку убил Голову и четырех его людей? — спросила Мамочка.

— На самом деле, трех, — поправил ее Шан Юн, улыбаясь. — Четвертый был рапторианцем. Но космопех его пощадил.

— Но ты же сам говорил, что на этой чертовой станции все неуязвимы, — напомнила она.

Шан Юн, не переставая улыбаться, ответил:

— И тем не менее, дерьмоголовый как-то убил наших ребят, так? На Сидусе активно используют карманные измерения, в которых не действуют ограничения Разума. Картера заманят в такое, а там его уже будут поджидать наши бойцы.

— И кто же его заманит?

— Наш человек вошел к нему в доверие. Сейчас она заняла место рядом с ним и затаилась. Ждет дальнейших распоряжений.

Ответ удовлетворил Мамочку. Плохо скрывая злорадство, она попричитала, как много потеряет Триада с уходом Шана Юна, после чего деловито предложила перейти к конкретике: сколько бойцов полетят в центр галактики с ним, когда вылет, и кто-нибудь, во имя Триады, назовет ей уже, во сколько обойдется авантюра Адвоката с учетом бойцов, вооружения и денег на операционные расходы?

Шан Юн, который заранее все подготовил, сообщил во сколько, и заключил тем, что готов вылететь уже завтра. На том и порешили.

Глава 15. Выжать досуха

Объявив, что я приговорен к смертной казни, Сергей Корбан велел не рыпаться и приготовить корабль к стыковке. Мне же было приказано встретить штурмовую группу захвата у шлюза, и без резких движений — стоя на коленях, лицом к стене, заведя руки за голову.

— Принято, командир, — спокойно сказал я.

— Принято, — подтвердила Лекса, покосившись на меня.

— Ваше судно захвачено гравитационным лучом, не пытайтесь сорваться, — предупредил командир патруля и отключился. — На всякий случай все же предупрежу: уйти в гипер не выйдет, только зря потратите вычислительные мощности.

Лекса закусила губу, наморщила лоб, думая, как поступить, а я расслабленно откинулся в кресле.

Все-таки повышенный показатель «Разума» изменил меня — раньше я бы впал в ярость, начал бы реветь на Корбана и орать, что перечисленные им люди — бандиты и убийцы. Ну и еще много чего бы проорал, и, скорее всего, еще бы и оказал сопротивление при задержании.

Сейчас, понимая и себя того, и себя теперешнего, я четко видел разницу между мной тем и этим. Тот Картер сначала делал, потом думал, а делал, повинуясь эмоциям. Эти эмоции никуда не исчезли, я и сейчас ощущал гнев из-за вершащейся несправедливости, не понимал, как же так случилось, был растерян, но теперь разум научился приглушать их, чтобы они не мешали думать.

Мысли были такими — если на Земле о смерти Грега Головы и его «шестерок» узнали именно в таком свете, значит, информация поступила от кого-то из бандитов-недобитков. Спасенные нами пассажиры лайнера не стали бы выставлять террористов безвинными жертвами. А раз так, нужно подать апелляцию, рассказать, как все было на самом деле, привести доказательства — на моей стороне куча свидетелей. Обвинения снимут, и тогда можно будет навестить Микки… Я чертыхнулся, сообразив, что совершил ошибку. Права была Лекса — нужно было сначала наведаться на Сидус, сбросить хлам, воскресить Тигра, закрыть контракт с Тукангом Джуаланом, и только тогда, закупив подарки для дочери, следовало прыгнуть к Земле. Хотя до прыжка сюда было же непонятно, что путь ведет именно в Солнечную систему, а это значит…

— Картер, слушай меня внимательно, — размеренный, лишенный обычных для нее эмоциональных ноток, голос Лексы оборвал мои размышления: — Если тебя приговорили заочно, это значит только одно — к делу подключился кто-то из серьезных людей. Поверь, никто бы и дела открывать не стал. Сколько прошло с вашего отлета с Земли? Меньше месяца! А тут уже и дело, и суд, и приговор. Не уверена, что у них были хотя бы свидетели! Это дело рук не судебного ИскИна.

И все мои успокоительные рассуждения посыпались, как карточный домик. А Лекса продолжала:

— Следовательно, действуют те, кого ты обидел. Тот недоносок Грег, которого ты прикончил, он же у тех бандитов был главным?

— Да. Думаю, он был из Триады, видел характерные шрамы.

— Это все объясняет, — кивнула Лекса, беспокойно глядя на голографический экран. На нем было видно, как к «Слейпниру» приближается патрульный катер, вооруженный до зубов.

— Скорее всего, за меня тоже возьмутся, — вздохнула она. — Пришьют пособничество или укрывательство, неважно. Я решу это, но это займет время. Главное, чтобы ты сам не делал резких движений. Доверься мне, спокойно делай, все, что от тебя хотят, не давай им повода применить оружие или накрутить обвинения. Ты меня понял?

Последнее она сказала, повернувшись ко мне, пристально глядя мне в глаза и взяв мои руки.

— Понял тебя, — кивнул я. — Буду смирным и послушным. Но что ты можешь сделать?

— Кое-что, думаю, смогу. По крайней мере попытаюсь. Если не получится тебя вытащить до того, как тебя доставят к месту исполнения приговора, действуй на свое усмотрение. Думаю, после Арены и Агони местные бандиты для тебя не проблема…

И все-таки, откуда у нее уверенность, что она может изменить ситуацию? Я все еще не доверял ей, но почему-то уверенность в голосе Лексы вселяла надежду.

— Связь будем держать через коммуникатор интерфейса, — продолжила она. — Благо им можно пользоваться мысленно. Идем.

Она встала и взяла мою руку. Наши пальцы переплелись.

Когда патрульный катер Единого флота хомо пристыковался, мы с Лексой ждали их у стыковочного шлюза.

В голове вертелись сотни мыслей — от того, кто же меня приговорил, до того, как мне вырываться из заточения, если у нее ничего не получится. Чтобы собраться, а заодно понять, что есть в моем арсенале и на что могу рассчитывать, в ожидании ареста я произвел небольшую ревизию собственности и установленных модификаций:

Установленные модификации

«Щит Предтеч» (реликтовая генетическая).

«Блеф» (редкая боевая).

«Нейтрализатор кислоты» (обычная боевая).

«Притяжение урона» (обычная боевая).

«Отмщение» (редкая боевая).

«Универсальный метаболизм» (обычная генетическая).

«Отмщение» (редкая боевая).

«Пошаговый режим» (реликтовая генетическая).

«Анализатор ценности» (обычная сервисная).

«Коллектор М» (редкая профессиональная).

«Всевидящий глаз» (редкая генетическая).

«Снайперский вихрь» (эпическая тактическая).

«Звездный бастион» (эпическая защитная).

Гаджеты

«Воздушные крылья» (эпический).

Оружие

«Кромсатель» (эпическое).

«Задняя нога» (обычное).

«Коррозия» (эпическое).

Что ж, казнить меня будет не так уж просто. О таком оружии на Земле, наверное, даже не слышали, а значит, и защиты от него нет. Вот только не хотелось убивать своих соплеменников, которые просто находятся при исполнении.

Еще у меня было чуть больше одиннадцати монет Сидуса и более двух тысяч хранилось на коллекторском балансе, и плюс ко всему имелись шмотки на несколько тысяч. Понятно, на отвязку лута придется потратиться, и потом нужно потратить некоторое время, чтобы продать его, но даже по галактическим меркам я стал, мягко говоря, человеком небедным.

И сейчас этого «небедного человека» арестуют, закуют в силовые браслеты и отправят к месту исполнения смертельного приговора. Наверняка еще казнь будут транслировать на всю систему, и не дай бог ее увидит Микки…

Больше всего заставляли волноваться именно мысли о том, что подумает обо мне дочь. Ведь даже если я освобожусь силой, захвачу шаттл и скроюсь на Сидусе или, вдруг там не примут, — на пиратском Базаре, на мне окончательно поставят клеймо убийцы и преступника, и имя будет уже не отмыть. Какими глазами на Микки посмотрят в школе?

Когда шлюзовая камера зашипела, стравливая воздух, и выпустила к нам штурмовую группу — суровых ребят в серьезной экипировке и с десяток боевых дроидов разных модификаций — я упал на колени, подумав, что и сам когда-то был таким же. Тут же отвернулся лицом к стене, чтобы не давать повода применять силу, но зря на это рассчитывал. Кто-то из парней не удержался и врезал прикладом по затылку, а следом уложил лицом в пол. Живая броня защитила от повреждений, но было обидно от мысли, что Разум Сидуса не позволил бы так обращаться со своим гражданином, а на родной планете я вдруг оказался человеком второго сорта.

Большая группа штурмовиков, человек десять, ушла проверить фрегат, нет ли на борту других разумных или запрещенных грузов, но человек пять осталось со мной и Лексой. Я скорее понимал происходящее по собственному опыту, чем видел.

— Что за фигня? — послышался чей-то хриплый голос. — Откуда у него вторая рука? В досье сказано, что однорукий.

— Небось на Сидусе отрастил, — с нескрываемой завистью предположил другой. — Эй, дамочка, откуда у вашего друга вторая рука?

Лекса, видимо, пожала плечами, и хриплый сказал:

— Ну и хрен с ним. Все равно ему подыхать.

На моих ногах и руках защелкнулись силовые браслеты, вокруг шеи — такой же ошейник, и я знал, что стоит контролеру захотеть, как браслеты и ошейник притянутся друг к другу, с хрустом выгибая мое тело и лишая какой-либо подвижности.

— Знаешь, что такое силовые браслеты, Райли? — фамильярно поинтересовался контролер. — Так что не рыпайся.

Я был уверен, что и он, и тот, кто, откашлявшись, начал зачитывать мне права, из полицейских. Миротворцы и штурмовики делают свою работу молча, им не доставляет удовольствие доминировать над скованным пленником. К сожалению, я не видел тут миротворцев. А эти… Эти видят во мне преступника, причем уже приговоренного.

— Негражданин Земли Картер Райли, особь, не имеющая ценности для общества, вы обвиняетесь в убийстве… — Он скрупулезно, до каждой буквы перечислил все имена, добавил короткую выжимку о моим правах и куда более длинный список того, на что права я не имею. — У вас сутки на подачу апелляции, после чего состоится приведение приговора в исполнение. Место казни… — Он запнулся, — хм… Байконур, казахстанский дистрикт.

«Странное место для казни», — подумал я, слушая, как одновременно с его монотонным бубнежом командир патруля Сергей Корбан беседует с Лексой. Говорил он негромко, она отвечала так же, а потому слышал я только обрывки:

— …в розыске, миссис Синклер.

— Я никуда не пойду.

— …придется… очень высокий приоритет.

Когда меня повели к выходу, Лекса громко воскликнула:

— А я ему всегда говорила, что что-то здесь не так! Понимаете, капитан Корбан? Не так! Потому и сбежала со своей же свадьбы!

— И что же именно было не так? — поинтересовался Корбан.

— Все! — рявкнула Лекса за моей спиной.

«Что-то здесь не так» — это же для меня, — понял я, когда шлюз захлопнулся.

Мы пересекли его, затем — другой, уже патрульный, после чего оказались в тесном коридоре. В спину ткнулся ствол плазменника:

— Направо топай, оницо.

Шел я молча и едва перебирая ногами, контролер выставил минимальную длину между ножными браслетами.

Конвоиров было двое, еще столько же дроидов катилось рядом — посчитал на слух. Видимо, полицейские не видят во мне опасности. Знай они, на что я способен, прикатили бы сотню робокопов.

Коридор был коротким, и сразу за ним я увидел отсек с капсулами заключения. Все пустовали, а ближайшая приоткрыла дверцу — будто пасть разинула, желая меня сожрать. Слышал я о таких, в нее если ляжешь, то можешь уже не проснуться. Используются для перевозки преступников в бессознательном состоянии. Если в деле замешана Триада, им необязательно даже вести меня на Землю. Грохнут, а потом скажут, что несчастный случай, технический сбой подачи кислорода в капсуле, ах, какая грусть, но все же, к счастью, пострадал убийца, и без того приговоренный к смерти. Свершилась, так сказать, высшая справедливость, и не пришлось кому-то брать грех на душу — лишать жизни хоть плохого, но все-так человека.

— Ныряй, — приказал конвоир. — Поспишь, пока долетим.

Не спеша выполнять команду, я развернулся. Загудело оружие, восстали из шарообразной формы дроиды, на меня уставилось шесть стволов, готовых выплюнуть сгустки плазмы.

— Хочешь прямо здесь сдохнуть? — неласково и хрипло поинтересовался контролер.

В одной руке он держал пульт силовых браслетов и готовился нажать кнопку. Мне наконец-то удалось рассмотреть и его, и второго, что зачитывал права.

Лицо контролера усеивали веснушки, что не скрывало даже забрало шлема, а глаза цветом напоминали слегка потемневшие осенние листья. Второй был ничем не запоминающимся брюнетом с водянистыми глазами.

Весь вопрос в том, продажные ли эти два копа или нет?

В пошаговом режиме я прикинул свои шансы — живая броня защитит от оружия, но с браслетами, созданными на Сидусе, мне не справиться. Видимо, наши полицейские закупили для Земли очень большую партию. Но даже если справлюсь, что дальше? Нападение на копов, захват патрульного катера, на котором мне и скрыться некуда…

— Не хочу, еще побарахтаюсь, — ответил я и лег в капсулу.

Она закрылась. Надо мной нависло лицо рыжего. Поймав мой взгляд, он вопросительно кивнул. Я моргнул, показывая, что устроился нормально.

Он что-то сделал, капсула наполнилась усыпляющим газом, и я отключился.

Когда я пришел в себя, то был уже не в капсуле, а на столе вроде тех, куда в морге кладут мертвецов. Судя про привычной гравитации, воздуху, наполненному знакомыми запахами, отсутствию шума двигателей — я находился на Земле.

Не открывая глаз, я прислушался к голосам, раздающимся неподалеку. Первый на чем-то настаивал:

— …недоволен. Лучше покончить с делом. И баста.

— Это туловище — с Сидуса! — рыкнул второй голос, низкий и чуть гнусавый. — Видели же его силовой щит?! Ну вот! Надо выжимать его досуха! Зря что ли тащили тех…

— А ты что скажешь, Мелкий? — перебил его первый. — Саймон сказал кончить его, он уже доложил своим, что гад наказан, и Голова отмщен.

— Скажу, Пепел, что попытка не пытка, и я тут со Шрамом. Мы — лучшие кореша Головы, нам и решать, как и когда кончать ублюдка. Поэтому нужно вытащить из него компенсацию, сечешь? — Мелкий замолчал, потом воскликнул: — А пациент-то очухался! Слышь, пациент, вставай уже, раз очухался!

Картинка происходящего сложилась, план действий начал вырисовываться, но не помешало бы собрать больше информации.

Открыв глаза, я увидел всех трех — Мелкого, вопреки прозвищу, ростом выше всех; Шрама — толстого и низенького мужика; Пепла — седого как лунь, но еще молодого мужчину. Еще трое бандитов в беседе не участвовали, скорее выполняя роль мебели.

Мы действительно находились в настоящем морге. Небольшом, от стены до стены шагов двадцать. Здесь было холодно, мрачно — тусклый свет с потолочных панелей лился неравномерно, освещая только отдельные участки, и создаваемые им полутени напомнили мне о спиннере, ждущем своего часа во мне. И обстановка, и эти люди (или скорее нелюди), собиравшиеся меня прикончить, но до того — ограбить, явно говорили о том, что мне можно больше не сдерживаться.

В голове свербела мысль — копы просто передали меня из рук в руки преступникам, или те напали на патрульный катер и отобрали меня силой? В любом случае кто-то там продался Триаде — или тот, кто сдавал меня, или тот, кто наводил бандитов на катер.

Я попытался сесть, и у меня получилось. Силовые браслеты и ошейник оставались на мне, у стола на полу поблескивали инструменты — хирургическая пила, скальпели, нож, отвертка, топор и молоток. Покосившись на них, я констатировал: живая броня на максимуме. Видимо, либо еще не начинали меня убивать, либо не смогли преодолеть «Щит Предтеч». Стол, на котором я лежал, выдвинули из холодильника, а сам я был обнажен.

— Не делай резких движений! — прикрикнул Пепел.

Подняв левую руку, он что-то сказал в комм, после чего подошел ко мне. Следом приблизились Мелкий и Шрам. Остальные встали полукругом, отрезая пути к бегству.

Пепел протянул мне руку и осклабился, как будто хотел пожать, но оказалось, что он хочет показать экран комма.

— Зырь.

Обливаясь потом, я увидел трансляцию с камеры — какой-то мрачный подвал, лампа, свисающая с потолка, дает анемичный свет, к трубе у стены прикованы моя бывшая жена Джослин, дочь Микки и какой-то голый по пояс мужик, которого я никогда не видел. Они сидели на полу, и судя по тому, что их глаза не были завязаны, их не собирались отпускать живыми.

Спокойнее, Картер, они пока в безопасности, нужно выяснить, где их держат…

— Врежь там кому-нибудь, чтобы пациент понял, что все взаправду, — сказал Пепел.

Джослин зарыдала, закрывая глаза Микки. На экране появилась коренастая девушка с татуировками, коротко замахнулась и точным прямым ударом сломала нос мужику. Тот скрючился и завыл, пуская кровавые пузыри, моля о пощаде и вопрошая:

— За что? Кто вы такие? Что мы вам сделали?

Пепел вырубил видеосвязь и отступил.

Подавив желание прикончить здесь всех, я, сдерживая бурлящую ярость, пообещал:

— Кончу всех, если хоть волос…

Убедившись, что продолжения не последует, слово взял Мелкий:

— Значит так, кэп. Кто ты, что ты, откуда ты — все-все-все про тебя знаем. У тебя, наверное, куча вопросов, и в другое время я бы с удовольствием с тобой поболтал. Не, реально, не каждый день встречаешь кого-то с Сидуса. Это ж, епта, о-го-го!

— Кончай рассусоливать! — рыкнул на него Шрам. — К делу!

— Короче, — зыркнув на него недовольно, молвил Мелкий. — Ты, Райли, кончил Грега Голову, нашего брата и друга. Ты приговорен — и властями, и нашими, но только тебе решать, отправишься на тот свет один или с семьей.

Он продолжал говорить, рассусоливать, но ни он, ни остальные еще не понимали, что уже мертвы. Они подписали себе приговор, когда тронули Микки.

Глава 16. Со дна

Мелкий продолжал убеждать меня и угрожать убить Джослин, Микки и того незнакомого пузатого мужика. Пепел добавлял к его угрозам сочные описания последствий моего отказа «сотрудничать». Шрам невнятно рычал и поддакивал, но все ограничивалось словами. Бандиты не трогали меня, и тогда, озаренный пониманием, я заглянул в логи и выяснил, что всего я проспал трое суток с небольшим и как минимум последние сутки провел здесь.

Изучив все пропущенные сообщения интерфейса, я убедился, что моя догадка верна — пока я был в отключке, они пытались отпилить мне руку, причем ту самую, на которой браслет активации древнего стража рехегуа. Видимо, сначала попробовали его снять, а когда не получилось, решили отнять артефакт вместе с рукой. И снова ничего не вышло.

Наличие браслета и силового щита, мешавшего им даже поцарапать меня, утвердило их в мысли, что я буквально напичкан миллионами денег, и меня нужно только хорошенько потрясти. Но как потрясти того, кого даже не поцарапать? Правильно, пригрозить жизнью его близких. Я — сирота, и ближе, чем бывшая жена и дочь, они найти никого не смогли…

«Твою мать, Картер, только попробуй сдохнуть, я тебе собственными руками придушу! — ворвался в мою голову голос Лексы. — Где тебя носит?!»

Огромных усилий воли стоило сдержать улыбку — как же я рад был ее слышать! Представив перед собой ее совершенное лицо с высокими скулами, густыми прямыми бровями и ярко-синими глазами, я мысленно ответил, где меня носит и что грозит моей дочери. Отвечал кратко и по существу. «Я найду Микки, тяни время», — ответила она и отключилась.

— Ну так что скажешь, кэп? — закончив с угрозами, спросил Мелкий.

Я изобразил на лице гамму эмоций: мол, плевать мне на его угрозы, и что черта с два он от меня получит даже полфеникса — я скорее удавлюсь и сдохну, чем отдам им все, что нажил непосильным трудом, рискуя жизнью и здоровьем, но жизнь дочери мне, конечно, дорога, да и самому хотелось бы еще покоптить небо, а потому я готов немного поторговаться. И все это — не сказав ни единого слова. В общем, делал все, чтобы затянуть время, но так, чтобы не лишить бандитов надежды поживиться.

Почувствовав слабину, подключился Пепел, заговорил скороговоркой, и в его речи я услышал характерное глотание слога тех, у кого вот-вот начнется ломка:

— Братан, ты же понимаешь, что мы к тебе хорошо относимся, даже уважаем! То, что ты Грега вальнул, это, я тебе прямо скажу, большое дело ты сделал, братан, вот те крест, мы же все понимаем. Голова из своих все соки выжимал, не то что из чужих, так что ты прав, конечно. Но ты и нас пойми, мы тебя не можем отпустить, а то нас самих отпустят… на дно океана с расплавленным свинцом в пищеводе, должен же ты понимать! Мелкий тебе прямо сказал — тебе кранты так или иначе, тебя власти ищут, ты в розыске теперь втройне — мало за Голову, так теперь еще и за побег и убийство конвоиров!

— Глянь туда! — просипел Шрам, указывая на дверь морга. — Там кремационная камера. Забросим тебя туда, и никакие моды с Сидуса тебе не помогут. Дохнуть будешь с криками и в адских корчах.

Вспомнив, как горел в огненном дыхании бойцов огья на Арене, я мысленно ухмыльнулся. Ну-ну… Нашел чем пугать. Шрам словно услышал мои мысли и добавил:

— И с дочуркой твоей так же поступят, если будешь ерепениться.

Шумно втянув носом воздух, я угрюмо потребовал:

— Хочу с ними поговорить. Надо убедиться.

— В чем? — потерял самообладание Мелкий.

— Что это они. Что не голограмма и не запись. Что живы…

Мелкий отдал распоряжения в комм, после чего вывел передо мной голограмму связи. Та же самая девушка с плазменной винтовкой в руках ткнула Джослин в спину.

— Говори туда!

Бывшая жена дернулась, сфокусировала взгляд на проекторе. Мужчина рядом с моей бывшей держался за расквашенный нос и стонал. Микки увидела меня первой, но промолчала — то ли была напугана, то ли… винила меня в происходящем, зная, что мне шьют. Считала меня убийцей.

— Что же ты натворил… Картер, — всхлипывая и подслеповато щурясь под направленным ей в лицо светом прожектора сказала Джослин. — Что ты наделал!

Девушка за ее спиной ткнула ее в спину еще раз и что-то сказала. Джослин заговорила, как робот:

— Это я. Мы… Я, Микки и… и Бертран, мой… мой мужчина. Мы живы. Нам рассказали, что ты убил много хороших людей, что ты убийца, Картер! Теперь за твои злодеяния отвечать нам! Я тебя умоляю, сделай все, что они хотят, богом прошу, ради Микки, ради нас, сделай это, Картер! Бертран… Бертран — наставник по духовному развитию, он… он не привык к такому обращению! — Голос Джослин окреп, тон ожесточился, ее перекосило: — Это все из-за тебя! Лучше бы ты сдох на том лайнере!

Она выдохлась, замолчала, но ее глаза продолжали яростно сверлить меня ненавистью. Ее мужчина, Бертран, подняв голову, посмотрел на меня и срывающимся голосом добавил:

— Мы не знакомы, мистер Райли, но Джослин много рассказывала о вас, поэтому я представляю, что вы за человек. Понимаю, что для вас далеки такие понятия, как совесть, эмпатия, сочувствие, любовь к близким, но… Примите свою участь достойно. Возместите этим людям все, что они от вас требуют, и уйдите с миром. Обещаю, как будущий опекун Микки я постараюсь объяснить девочке, что ваши недостойные поступки продиктованы лишь неблагоприятно сложившимися для вас обстоятельствами.

Когда он заткнулся, я, сдерживая гнев — спасибо, повышенный «Разум»! — спокойно ответил:

— Бертран, не волнуйтесь. Эти люди получат все, что заслуживают. Вам с Джослин и Микки ничего не грозит…

— Что значит не волнуйтесь! — визгливо вскрикнула Джослин.

— Вы в своем уме? — встрепенулся Бертран.

— Прошу, заткнитесь оба. Мне нужно убедиться, что меня не обманывают. — Я обратился к Микки. — Микки, родная, ты сердишься, я понимаю, но для меня очень важно знать, что это именно ты, и что ты в порядке. Как зовут того, кого ты мне подарила?

Не поднимая глаз, Микки буркнула, глядя в сторону:

— Тигр.

Одним грузом стало меньше. По крайней мере Микки все еще в порядке.

Затягивая время, я начал плести небылицы о приключениях Тигра, о его подвигах на Арене, и это сработало — Микки посмотрела на меня, уголок ее рта дернулся в попытке улыбнуться, но обстоятельства были не те, чтобы радоваться успехам хомяка, да и на лице Бертрана и Джослин застыла такая злоба, что хотелось прикрыться от их взглядов.

Трое молчаливых бандитов закурили, и в тесном холодном помещении морга повис сладковато-дурманящий запах. К ним присоединились Пепел со Шрамом, и только Мелкий остался рядом, давай мне возможность вдоволь пообщаться с Микки. Его логика была понятна — пусть мертвец напоследок надышится, наобщается с родными, проникнется и тогда станет сговорчивее. Куда им спешить? Насколько я понял, у этой мелкой банды, которой до отправки на задание в Пояс астероидов рулил Грег Голова, сейчас главным делом было убить меня и вытрясти все, что получится.

Я же не мог начать действовать, пока не увижу, что Микки и Джослин в безопасности. Ну хорошо, и Бертран. Что бы он там ни наплел мне, но его вины в происходящем точно нет.

Оставалось ждать и надеяться, что Лекса не подведет. Что у нее есть возможности отследить и найти пропавших людей, а когда она их найдет, что ей хватит способностей освободить моих близких так, чтобы они не пострадали.

Когда бандиты докурили, Мелкий грубо оборвал голосвязь и вызверился на меня:

— Хватит! Решай сейчас, кэп: семейная кремация, или начнешь делиться галактическими ништяками?

— Начну делиться, — сказал я. — Только браслеты снимите с рук, а то не достать.

Это стало для них новостью — что руки придется освободить. Они отошли в сторону, поспорили, и наконец здравый смысл в них победил. Мелкий, не сводя с меня настороженных глаз, приказал своим снять только один наручник и прицепить его к приваренной ручке металлического шкафа с мертвецами.

— Так доставай!

С минуту я крутил-вертел освобожденной рукой, разминая ее и продолжая тянуть время. Лекса на мои мысленные сообщения не отвечала, но это меня не расстраивало — занята, значит.

— Давай уже доставай что у тебя есть! — рявкнул Пепел. — И медленно, без резких движений! Смотри, если с нами что-то случится, с твоей дочкой случатся очень нехорошие вещи!

Кивнув, я достал вольтронский тазер редкого качества стоимостью под четверть миллиарда фениксов, чем превзошел все их ожидания. Бандиты столпились вокруг тазера, и, чуть ли не сталкиваясь лбами, изучили его. Когда Мелкий снова посмотрел на меня, у него глаза были в районе лба, а челюсть валялась на полу.

— А есть еще что? — благоговейно спросил он.

— Есть еще с десяток пушек, — подтвердил я. — Есть и такие, что подороже тазера. Но доставать их буду по одному стволу за раз и только за каждые десять минут общения с дочерью.

Пепел побагровел, но Мелкий кивнул:

— Пять.

— Пятнадцать.

— Десять.

— Двадцать.

Мой метод ведения торга его не удовлетворил, он связался с женщиной, охранявшей моих близких, и прошипел:

— Киша, отрежь девочке ухо.

— Хорошо, десять, — сказал я. — Десять минут за каждую пушку. Или броньку.

— Киша, не надо резать, — осклабившись, велел Мелкий. — Наш друг кэп хочет еще пообщаться с девочкой…

На самом деле я смог поговорить с Микки минут двадцать. Бандиты увлеклись осмотром оружия, потом начали обсуждать, кто на Земле может взломать систему привязки оружия и за сколько фениксов это можно сделать, а если нельзя, то за сколько можно продать неотвязанный заблокированный тазер редкого качества.

Следующим прикормом я выдал бандитам рапторианский волновой модулятор. Поняв, что и он заблокирован, бандиты засуетились еще больше, начали куда-то звонить и с кем-то договариваться, а Мелкий подошел ко мне и взволнованно поинтересовался, сколько всего у меня оружия.

— Много, — сказал я. — Но если хотите его получить, мне нужно что-то большее, чем даете. Например, жизнь.

Перспектива стать миллиардерами вскружила им головы. Мелкий начал откровенно рассуждать о том, что то, что капитан Райли предлагает в качестве компенсации за жизнь Грега Головы, превосходит стоимость жизни десятка таких, как тот, и по-хорошему неплохо бы собраться всей бригаде и обдумать все хорошенько. Пепел, косясь на меня, шипел, что некий Саймон такого не спустит, что меня надо кончать «по-бырому», а то им всем «звездец за попытку быть самыми умными». Шрам колебался, а трое молчаливых кивали лысыми головами и курили косяки один за другим.

Третьей порцией я выдал бандитам эпический комплект доспехов производства огья, и это произвело настоящий фурор.

Микки окончательно оттаяла и будто забыв, где находится, рассказывала мне об однокласснице Габриэле, которая ее достает своими придирками. На заднем плане Бертран переговаривался с Джослин, скулил, жаловался и своим нытьем достал даже ее. Мужчина моей бывшей недоумевал, что за игру я веду и почему просто не сделаю то, что от меня хотят, чтобы их поскорее отпустили, ведь это неслыханно: их так долго держат в таких антисанитарных условиях, а у него сегодня уже пропущен пилатес, не говоря уже о сбившемся режиме питания, все полетело к чертям, и качество сна тоже наверняка ухудшится. Он бесил меня, потому что заглушал речь Микки, но я делал вид, что не слышу его, что поглощен разговором с дочерью, потому что вот-вот должен был наступить момент действовать.

«Будь готов через десять секунд», — наконец написала мне Лекса.

Мелкий возник передо мной и грубо вмешался в наш разговор:

— Продлевать будешь, кэп? Гы-гы…

— Буду, — сказал я. — Щас такую штуку выдам, обоссышься, Мелкий. Эпик!

Тот потер руки:

— Давай-давай!

— Микки, — сказал я, глядя на дочь, которая закивала, пока не понимая, к чему я клоню. — Помнишь, как мы играли в «Защиту крепости»? Представь, что мы снова в нее играем, и ты — мирный житель. Готова? Три… Два…

Понеслась! Микки упала лицом вниз, прикрыв голову руками, следом повалилась догадавшаяся о чем я Джослин, потом — яркая вспышка голограммы, обрыв связи, материализующаяся у меня в руках «Задняя нога», и матовая капля, вытекающая из точки в воздухе на уровне глаз Мелкого.

«Чисто, твои все целы», — доложила Лекса.

Страж стек из своего измерения на пол и трансформировался в двухметровую каплю.

— Познакомься: эпический древний страж рехегуа, — сказал я Мелкому. — Крайне редкий, практически уникальный! Забирай, братан, если унесешь — он тяжелый.

Пока бандит ошалевшими глазами смотрел на Гардисто, тот, выполняя мою команду, выдал поток темной энергии по остальным. Те осыпались исчезающей, растворяющейся в воздухе трухой, а я в это время освободил себя.

Бывшая конечность Убамы рассекла металлическую ручку шкафа, как лезвие — бумагу, потом так же просто развалила силовые браслеты на ногах.

Спрыгнув со стола для покойников, я размял затекшие мышцы и недобро взглянул на Мелкого. Он, хоть и человек выше среднего роста, все равно уступал мне полголовы, а оттого, что ссутулился и втянул голову в плечи, готовясь к смерти, показался мне действительно мелким.

Опомнившись, он расстрелял в меня весь заряд бластера, но живая броня почти сразу восстановилась. Подойдя к нему, я отобрал оружие.

Мелкий в ужасе озирался, но сбежать или побоялся, или не смог — ноги стали ватными. Он не просил пощады, не умолял, он, казалось, лишился дара речи — уж слишком резким был поворот событий. Минуту назад он видел себя без пяти минут миллиардером, хозяином положения, властителем судеб и лидером банды. Сейчас он был никем.

Он оставался жив лишь потому, что мне нужна была информация. Освобождение и расправа над этими мелкими бандитами Мелкого не решала проблемы в корне. На меня все еще охотятся, причем и власти, и Триада. И даже если я скроюсь на Сидусе, никто не гарантирует безопасности для Джослин и Микки.

Все, что я знал, это только то, что человек по имени Саймон, который, очевидно, в бандитской иерархии занимает ступеньку повыше, считает меня мертвым и доложил об этом кому-то еще выше. Чтобы добраться до самого верха, мне нужен этот Саймон.

— Где можно найти Саймона? — спросил я у Мелкого. — Мне нужна вся информация о нем.

К нему приблизился Гардисто и подчиняясь моей мысленной команде, направил острую конечность ему в глаз. Ближе, ближе…

Стоит отдать Мелкому должное, как бы он ни был напуган, да что там — он считал себя покойником, он был в ужасе — раскололся не сразу, а лишь когда Гардисто коснулся матовой иглой конечности его глазного яблока. А когда заговорил, оказалось, что он мне и не нужен:

— Саймон — большой босс, тебе его не достать даже со всеми твоими штучками. — Он покосился на Гардисто, откатившегося в сторону и безмолвно и неподвижно вставшему у входа, но уверенности в голосе Мелкого не было. — Но Саймон послал сюда Вертиго. Это его правая рука. Хотят лично посмотреть на твои пушки.

— То есть Саймон знает, что я жив?

— Нет, сказали ему, что ты все отдал перед тем, как отбросить коньки. Короче, Вертиго везет сюда эксперта по оружию чужих. Будет через часа два, ему тащиться через полконтинента.

— А здесь что вообще?

— Морг, — пожал плечами Мелкий. — Наша база, прикрытие. Голова привозил сюда тех, кого не должны были найти…

В этот момент в дверь требовательно постучали. По всей видимости, ногами. Мелкий вжал голову в плечи. Оставив с ним Гардисто — страж шустро каплей ртути перекатился к нему и растекся вокруг него в полный рост, — я открыл дверь.

За порогом, улыбаясь, стояла Лекса, за ее спиной прятались Джослин, Микки и Бертран.

В следующее мгновение я попал в объятья сразу двух женщин — настоящей и будущей — Лексы и Микки. Первая крепко прижалась, но тут же разжала объятья, чтобы освободить меня для дочери.

— Хорошо, что этим уродам не пришло в голову удалить детский чип Микки, по нему удалось быстро найти их, — сказала Лекса. — Их прятали тут же, в подвале, только в другом крыле здания.

— Где мы вообще? — спросил я, спрятав лицо в волосах Микки, которая повисла на мне и то ли плакала, то ли смеялась. Я дышал и не мог надышаться ею. — Что это за место?

— Североамериканский дистрикт, восточное побережье. Балтимор. — Лекса обошла все помещение, хмыкнула, заметив Мелкого, заточенного в Гардисто.

Бертран, опираясь на руку Джослин, проковылял внутрь и потребовал с плаксивыми нотками:

— Мисс, я настаиваю. Нас похитили! Нужно вызвать полицию! Вы обязаны это сделать! Обеспечьте нам защиту и доставку домой!

— Никакой полиции, — отрезала Лекса, и столько уверенности было в ее голосе, словно не она вертела задницей перед инопланетянами на Сидусе и вешала нам лапшу на уши. — Никакого дома. Вы все еще не в безопасности, на Картера охотятся, и вы все время будете под прицелом.

— Она права… — тяжело дыша, сказала Джослин. Бывшая жена подошла ко мне, взяла мои руки в свои. — Надо же, и правда тебе руку вернули… Ответь мне честно, что о тебе правда и что ложь? Из этого дерьма реально выбраться? Как мы можем помочь?

— Я на это не соглашался! — вскрикнул Бертран, ревниво смотревший на эту сцену. — Я требую! Доставьте меня домой! Я не имею ничего общего с этим убийцей! И раз уж на то пошло — с вами всеми! Здесь небезопасно!

Джослин посмотрела на него с презрением, Лекса — с жалостью. Подумав, я сказал:

— Бертран, прошу прощения, что невольно втянул вас в эту историю. Здесь и правда небезопасно. Лекса, сюда едут другие, поэтому…

Дальнейшее я передал мысленной связью через интерфейс. Выслушав меня, она согласилась с моим планом — пока я буду выбивать информацию из Вертиго, который должен скоро появиться, Лекса отвезет Микки, Джослин и Бертрана туда, где их не найдут.

Я же останусь, чтобы встретить Вертиго. Я понятия не имел, что это за человек, но для меня было достаточно того, что он выведет меня на Саймона. А тот, если я смогу его убедить, позволит мне подняться выше, познакомив со своими боссами.

Так, ступенька за ступенькой, я поднимусь до самого верха Триады, чтобы познакомиться с теми, для кого закон не писан, и теми, кто решил, что может распоряжаться моей судьбой, и постараюсь убедить их в обратном…

Но что дальше? Чего я добьюсь? Мои методы убеждения включали физическое устранение. Обостряя и раскручивая конфликт с многоголовой гидрой, я только сделаю хуже, привлеку к себе еще больше внимания, а мне столько еще нужно сделать — найти и спасти друзей, закрыть контракт с Тукангом Джуаланом, воскресить Тигра, дать жизнь зерну спиннера-матриарха, понять, что скрывается в артефакте Предтеч, да и вообще разобраться, кто они и чего от нас хотят… А тут какие бандиты планетарного масштаба…

— Картер, ответь, — напомнила о себе Джослин, отрывая меня от размышлений. — Из этого дерьма реально выбраться?

— Па-а-ап… — протянула Микки. — Ответь маме.

Мне не хотелось им врать. На Арене все было просто — вот три противника, они хотят убить тебя, ты должен убить их. Сражайтесь. Но Триада многолика, ее высокопоставленные члены часто выглядят достопочтенными гражданами, если речь не о совсем уж таких отморозках, как банда Мелкого и Грег Голова. Даже если я уничтожу все верхушку организации, как это уже случалось в прошлом веке, ничего не изменится. Проблему с Триадой нужно решать иначе.

И, кажется, я понял, как.

Но раньше меня ответила Лекса. Погладив Микки по голове, она сказала:

— Послушай меня. Я немного знаю твоего папу…

— Вы такая красивая! — перебила ее дочь. — Не такая красивая, конечно, как мама, но папе с вами повезло! Вы как валькирия!

— Нет, Микки, это мне повезло с твоим папой, — улыбнулась Лекса. — Он самый лучший мужчина во всей галактике. Знала бы ты, каким героем его считают на Сидусе!

Изумление на лице Джослин, не сводившей с нее глаз, было неподдельным, и спустя мгновение я начал понимать почему.

— Я вам верю, — тихо сказала Микки и прошептала: — Мы с мамой вас узнали.

Глава 17. Триада

— Значит, говоришь, тебе есть чем заинтересовать Триаду? — Вертиго, высокий, красивый, лощеный мужчина лет сорока, с благородной проседью, покрутил в руках «Коррозию» и вернул ее мне. — Игрушка занятная, видел аналоги, но не такого качества. А у тебя много таких?

— Два десятка. Но предложить вам я хочу другое, намного-намного круче.

— Это мы еще посмотрим, — проворчал он. — А покажи хоть, какова эта пушка в действии. Это ж твоя личная? Привязана к тебе?

Вместо ответа я выпустил из рапторианской штурмовой винтовки очередь кислотных капсул в стену металлических шкафов. Сначала эффект был такой, будто брызнули кипятком на лед, металл начал плавиться и съеживаться, повалил дым, и вся стена истаяла, открыв проход в другое помещение. Если внутри и были трупы, от них ничего не осталось.

Вертиго поморщился, зажал нос и качнул головой на выход:

— Пойдем ко мне во флаер, там пообщаемся. — Его взгляд застыл на капле Гардисто, внутри которого сидел в заточении Мелкий. — Жив, говоришь, наш парень? Зря, зря…

Я кивнул, отозвал стража, и тот исчез, втянувшись в собственное карманное измерение. На полу, скрючившись в позе младенца, лежал и дрожал Мелкий. Под ним растекалась лужа.

— Не надо, не надо, Вертиго, я не виноват, так само случилось… — бормотал он.

Вертиго — в белой рубашке с закатанными рукавами, брюках и эксклюзивных туфлях — приблизился к нему, ногой перевернул его так, чтобы рассмотреть лицо. Сплюнул.

— Нехорошо, Мелкий. Ты меня подставил, проявил непростительную глупость. Скажи спасибо мистеру Райли, что он не воспользовался ситуацией… А я, дурак, еще спешил, летел через полмира… — Вздохнув, он прострелил ему голову. Плазменный сгусток прошел насквозь, оставив дыру с обугленными краями. — Мы здесь закончили.

Что-то насвистывая, он подал знак следовать за ним и вышел из морга. Натянув по глаза кепку с длинным козырьком, привезенную Лексой, я пошел за ним. Кепка была со встроенным голографическим генератором и маскировала черты лица.

— Уберите там все, — велел Вертиго двум «торпедам» у выхода. — Мы с Райли пообщаемся, у нас нашлись общие интересы…

На подземной парковке он указал мне на серебристый спортивный флаер и сделал приглашающий жест.

— Устраивайтесь поудобнее, мистер Райли, — вежливо предложил он. — В мини-баре есть прохладительные напитки. Водитель глухонемой, не пытайтесь с ним заговорить.

— А вы? — ответил я ему в его же манере.

— А мне нужно посоветоваться с боссом. Сами понимаете, ситуация не самая стандартная, а инициатива в нашей организации не приветствуется.

Забросив внутрь флаера пиджак, который до того держал на локте, он отошел с кем-то поговорить по комму. Подслушать его не удалось — когда я устроился поудобнее в салоне, водитель закрыл дверь.

Достав из мини-бара бутылку фруктовой газировки, я с наслаждением опустошил ее и, откинувшись в кожаном кресле, прикрыл глаза, собирая в кучу мысли, прошедшие события и в который раз анализируя свой замысел.

Лекса увезла Микки, Джослин и Бертрана в безопасное место к одному своему знакомому, где те могли переждать, пока я все улажу. Как я понял, Лекса оказалась в прошлом какой-то знаменитостью. Так она мне объяснила, когда Микки сказала, что узнала ее. Услышав это, Джослин фыркнула, что тут нечем гордиться, и на этой загадочной реплике Лекса накрыла их «Сферой тишины».

После этого Джослин с Бертраном не произнесли ни слова, а Микки молчала с загадочным видом, пока Лекса их не увезла. Мне было все равно, кем она была в прошлом, но из любопытства я все же решил выяснить это. Потом, когда будет время.

Перед уходом, накрыв нас «Сферой тишины», Лекса сообщила, что так как я в розыске, передвигаться по миру мне будет крайне сложно, учитывая проверки на границе каждого гражданского дистрикта — нельзя посещать районы категорией выше, чем твой гражданский статус, без особых причин. Поэтому девушка предусмотрительно сделала для меня новую личность. Я получил новое имя, а преступник Картер Райли — совсем другую биометрию.

«И как же меня теперь зовут?», — поинтересовался я, наблюдая, как девушка, вбивая данные в свой комм, перепрошивает мой идентификационный чип. «Александр Синклер, — ответила она. — Кстати, теперь ты мой муж». Мило улыбнувшись, новая жена чмокнула меня в щеку и увела мою бывшую жену и ее партнера, а также Микки.

«Без меня меня женили», — подумал я и остался в морге ждать Вертиго. За это время я привел себя в порядок, собрал все выданные бандитам вещи, после чего окончательно продумал, как буду решать проблему с Триадой. Все упиралось в то, что мне нужно было выйти на самый верх, потому что вести переговоры с кем-то хотя бы ступенькой ниже не имело смысла — слишком амбициозным было то, что я им хотел предложить в обмен на спокойствие и безопасность моей семьи. Ну, а если кто-то в Триаде вдруг пострадает в погоне за наживой, я не виноват.

Вертиго, появившись в морге, повел себя хладнокровно, когда вместо своих подчиненных встретил меня. «Райли, — констатировал он. — Мои люди мертвы?» Я подтвердил, что мертвы все, кроме Мелкого, и предложил побеседовать.

Выборочно рассказав ему обо всем, что произошло со мной на лайнере, на Сидусе, и позже, на Агони, я его заинтересовал. Несколько образцов оружия и экипировки, что я ему показал, подтвердили мои слова. Теперь Вертиго нужно было получить указания босса, которого мне тоже придется…

— В Яму, — отрывисто бросил Вертиго водителю, сев в салон. Потом обратился ко мне: — Босс с тобой встретится.

Пока флаер взлетал, он протянул мне силовые браслеты:

— Надень ради моего спокойствия.

Покачав головой, я отказался:

— Мелкому и его людям это не помогло.

— Как хочешь, — он пожал плечами и отвернулся, уставившись в окно.

Мы покинули Балтимор в считанные минуты. Путь через океан флаер проделал за час с небольшим, и я использовал это время, чтобы больше узнать о Триаде. Об организации Вертиго рассказывал неохотно, но все же с гордостью, а вот когда я спросил его, насколько высока позиция его шефа в организации, ответил сухо:

— Для меня выше Саймона никого нет. Если есть кто выше, это не мое дело.

— И много людей выше Саймона?

— Понятия не имею. Доберемся до Ямы, сам спросишь.

Ямой называлась их бандитская база в британском дистрикте — огромное здание-город, уходящее на сто этажей не только вверх, но и под землю. Такие сооружения строились крупными корпорациями, чтобы полностью покрыть потребности всех сотрудников, в них было все — от собственных электростанций до мусороперерабатывающего завода и теплиц.

Корпорация, построившая здание, обанкротилась, и оно ушло с молотка.

Границы европейского дистрикта мы пересекли без проблем, но моя новая личность не пригодилась — флаер Вертиго не стали досматривать вообще.

Наш флаер влетел в здание через раскрывшиеся врата в земле и устремился вниз, да с такой скоростью, что у меня заложило уши. Вертиго недовольно посмотрел на водителя, но промолчал. Мы спускались в шахте, и мелькающие огни отсекали этажи. Я сбился со счета, но пролетели мы точно больше тридцати уровней.

Нас встречали. Мы припарковались, и наш флаер окружили два десятка серьезных боевиков в дорогой экипировке частной военной компании. а когда я вылез наружу, к ним присоединились вышедшие из тени люди в экзоскелетах — два мобильных роботанка «Армадильо», четыре до боли знакомых «Джаггернаута», полтора десятка «Гадюк» и «Мангустов». То, что я принял за парковку, оказалось территорией мусорки — полсотни метров до потолка, сотни метров вдоль и поперек, уставленные грудами отходов. Недалеко от нас копошились роботы-сортировщики, чуть дальше гудели жернова утилизатора.

— К чему это все? — поинтересовался я у Вертиго, когда тот выбрался из флаера.

Тот отмахнулся, мазнул взглядом, словно по пустому месту, накинул пиджак и начал поправлять галстук, съехавший набок.

Мне все стало понятно. Как я и предполагал, изначально в Вертиго боролись два чувства: оставить меня и все мои богатства при себе или все же доложить обо мне наверх. Видимо, первое победило.

Никто не собирался договариваться, со мной хотели поступить так же, как Мелкий и его подельники — вытрясти все подобру-поздорову. Я мысленно выругался: «Ну и дурак же ты, Картер! Нашел с кем улаживать дела миром!»

Не подавая виду, я продолжил разыгрывать непонимание:

— Вертиго, что это значит? Мы же договорились! Ты же обещал, что твой босс поговорит со мной!

— Обеща-а-ал… — презрительно протянул Вертиго. — Я хозяин своему слову. Захотел — дал слово, захотел — забрал назад! На хрен ты мне сдался, Райли, если у меня есть свой коллектор со всеми апгрейдами вытяжки? — Отступив за ряд бойцов, он скомандовал. — Валите его, ребята! Помните про жидкого робота, его мочите первым!

Совокупный огонь бандитов ударил в выставленный мною «Звездный бастион». Эпический защитный мод, вытянутый из останков Убамы, играючи справился с поглощением урона, а я уже держал в правой руке «Кромсатель». Облако квантовых частиц замерцало разрядами и начало увеличиваться, постепенно накрывая всех, кто стоял передо мной. Другими бойцами занялся призванный Гардисто — потоки темной энергии оборвали грохот выстрелов и крики боли.

Через минуты полторы Вертиго, как и Мелкому, довелось на своей шкуре испытать объятия «жидкого робота».

Он раскололся еще быстрее, сообщив, где искать Саймона, но Гардисто перестарался с объятиями. Наверное, древний страж рехегуа хорошо считывает «напряжение в моем гормональном фоне», как говорил один рапторианец.

***

В дальней комнате нежно звенели колокольчики, а в просторной и светлой, пропахшей благовониями, где находились мы, стоял небольшой столик, на котором паровал медный чайник. За спиной, прикрыв меня со всех сторон, растекся каплей Гардисто, получивший указание распылить любого, кто попытается мне навредить.

— Нужно подождать, пока заварится, — сказал мужчина, сидевший передо мной, и снова надолго замолчал, перестав даже шевелиться. Лишь блеск узких глаз, уставившихся на меня, напоминал, что человек не спит. — Ваш стражник пьет чай?

— Это древний страж рехегуа, — ответил я. — Он питается реликтовым излучением.

Мужчину звали Ли Хуанг, он был тигром, то есть одним из трех боевых генералов Триады, как он сам объяснил, и, хотя путь к нему был недолгим, но все же — очень однообразным и кровавым. Я словно проходил уровни старой аркады, в конце каждого встречая и побеждая очередного босса.

Вертиго, по всей вероятности, предупредил своего босса Саймона обо мне через голографический интерфейс, а потому встречали меня силами, втрое превосходящими те, что были в Яме. Помехой это не стало, но пришлось использовать пошаговый режим, иначе силовые щиты с такой концентрацией огня могли не справиться.

Саймон к тому моменту уже скрылся, и мне пришлось преследовать его через Ла-Манш. Эпический мод «Снайперский вихрь» и точный выстрел помогли повредить двигатель его флаера, что позволило перехватить Саймона и взять его на подлете к берегу бельгийского дистрикта. Крепко сложенный британец с седой бородой держался смело, но все же заостренная конечность Гардисто, направленная в глаз, напомнила ему, как хороша жизнь, и он выдал местоположение Профессора.

Наученный горьким опытом, я нокаутировал Саймона, чтобы тот никого не предупредил, погрузил его в мусорный бак, и полетел в Кембридж, потому что Профессор оказался настоящим профессором, который преподавал в престижном учебном заведении.

Всегда приятно иметь дело с умным человеком — Профессор не стал создавать проблемы. Выслушав предложение и приняв во внимание мои доводы, он просто перенаправил мое предложение наверх некоему Агусу.

Коренастый хитроглазый индонезиец по имени Агус отправил за мной своего человека, принял в своей крепости на острове в Японском море, выслушал, но на этом его благоразумие закончилось. Комната, где мы встречались, заблокировалась, окна и двери затянулись металлическими щитами, воздух наполнился едким газом, а из потолка вылезли плазменные турели.

Когда мы с Гардисто выбрались из ловушки и вступили в бой с намного превосходящими нас силами боевиков, Агус попытался сбежать в суматохе, но был настигнут шальной очередью «Коррозии», на которую я перешел из-за большей скорострельности, чем у «Кромсателя».

К счастью, его помощник, низкорослый старик с седой бородой до колен, владел информацией обо всех делах мастера, и он же соединил меня с Ли Хуангом.

С экрана коммуникатора Ли Хуанг внимательно изучил руины, оставшиеся от крепости Агуса, выслушал старика, после чего обратился ко мне:

— За вами тянется громкий и грязный след, мистер Райли. Признаю, вы умеете добиваться своего. Я готов с вами встретиться, если вы дадите мне слово не причинять вреда ни моему дому, ни его обитателям.

Я дал такое слово в обмен на обещание не причинять вреда мне, после чего от Ли Хуанга прибыл обычный гражданский флаер с автоматическим управлением. Через полчаса я оказался в горной резиденции.

Приставленная ко мне девушка-андроид сообщила, что это потайная база для встреч девяти руководителей организации, одна из новейших, и что сам господин Ли Хуанг прибыл сюда недавно, после чего велел везти меня.

За время моих передвижений по миру мою личность проверяли дважды, и оба раза без всяких для меня проблем. Криминальные способности Лексы впечатляли — надо же, так легко обмануть неуязвимую систему гражданского контроля!

— Не думайте, что мне действительно интересно ваше предложение, — нарушил молчание Ли Хуанг. — Но я не могу нарушить древние традиции и правила организации. Вы достигли моих ушей, значит, я обязан вас выслушать, мистер Райли. Вы сообщили о чем-то, что может быть важным для организации, значит, я должен сообщить об этом всем Головам Дракона. Кроме того, как я уже сказал, за вами тянется грязный след. Такое не прощается, вы должны были это понять, когда навлекли на свою голову последствия за убийство наших людей на Сидусе.

— Из каждого правила бывают исключения, — уверенно сказал я.

Он ответил не сразу, словно не услышал меня, или долго думал.

— Бывают, — не стал спорить Ли Хуанг. — Но не мне решать, я всего лишь тигр, а это вопрос для драконов. Что касается меня, то для меня ты тот, кто убил моего человека. Грег Голова был никто, перхоть, но он служил мне, он был моим, а я спрашиваю за своих.

— Я одолел его в честном поединке, к тому же дрался один против пятерых, и победил.

И снова он промолчал, и молчал с минуту, и я тоже хранил молчание, уже поняв его тактику — он не дает сразу ответа, чтобы смутить, сбить с толку, заставить заполнить тишину болтовней и выдать что-то еще. Убедившись, что продолжения не последует, он сказал:

— Это неважно, мистер Райли. Око за око, только так.

В такой странной беседе, когда между репликами проходило по несколько минут, а воздух густел все больше, наполняясь сладковато-приторными ароматами благовоний, прошло несколько часов. Ли Хуанг невозмутимо сидел в одной позе, а я старался не уснуть, но все же задремал, контролируя происходящее вокруг…

Заставил себя пробудиться, когда тишина сменилась шорохом одежды, шепотом, шагами вокруг, и услышал тихие голоса — мужские, с различными акцентами, немолодые, некоторые даже скрипучие, старческие, и один женский.

Именно женщина сейчас и говорила:

— …всегда успеем. Случай неординарный.

Открыв глаза, я поднял голову. Семь мужчин расположились вокруг столика, удобно возлегая на подушках. Немолодая женщина, судя по внешности, латиноамериканка, улыбаясь, смотрела на меня.

Немного смутившись, я под оценивающим взглядом восьми (интересно, где девятый?) пар глаз сел, велев Гардисто взять под прицел всех присутствующих, и только потом сообразил, что все же никто из лидеров Триады, кроме Ли Хуанга, не рискнул присутствовать во плоти — это были голограммы. Неотличимые от реальности, но все же ненастоящие. Что ж, этого и следовало ожидать.

— Здравствуйте, — сказал я. — Я искал с вами встречи, чтобы очистить свое имя. Взамен могу предложить кое-что, что вам не предложит никто в галактике. Всех денег человечества не хватит, чтобы приобрести это.

— И что же это за такая ценная вещь? — скептически поинтересовалась женщина.

— Это не вещь. Это планета, содержащая огромные залежи вот этого… — Достав из инвентаря отдающей синевой серебристый камушек размером с бусинку, прихваченный в рапторианской колонии Агони, я протянул его Ли Хуангу. — Стоит моя голова целой планеты с этим?

— Что это? — напряженно спросила женщина.

Ли Хуанг нехотя принял от меня камушек и начал его изучать. Потом пожал плечами:

— Камень. Какая-то руда, видимо.

Мой план начал давать сбой. То, что эти люди будут неспособны увидеть описание нултиллиума, я не учел. Ну действительно, как? Они же не бывали на Сидусе!

Женщина выругалась на испанском, и ее голограмма исчезла. Через минуту ее громкий голос послышался за дверь, и вскоре она появилась во плоти, в пышном черном платье до пола.

Устремившись к Ли Хуангу, она требовательно велела:

— Дай сюда!

Рассмотрев ее вблизи, я поразился ее размерам — казалось, она заполнила собой всю комнату, а бесчисленная бижутерия, украшавшая каждый участок ее тела, как гирлянды рождественскую елку, звенела и позвякивала от каждого движения.

— Нултиллиум… — прочитала женщина. Ага, значит, она была на Сидусе.

Сфокусировавшись на камне, я изучил описание минерала вместе с женщиной:

Нултиллиум

Легендарный минерал.

Крайне редко встречающийся в нашей галактике элемент, обнаруженный лишь в немногих уголках космоса.

Кристаллическая решетка нултиллиума, созданная из упорядоченных атомных структур, обеспечивает идеальную среду для сверхпроводимости.

Удивительные свойства сверхпроводимости нултиллиума при высоких температурах делают его непревзойденным материалом для передовых технологий и позволяют использовать его в мегаквантовых вычислениях.

Масса: 285 г.

Оценочная стоимость: 11 447 093 981 фениксов.

— Больше двух тысяч монет Сидуса! — ошарашенно воскликнула женщина. Спрятав камешек куда-то в декольте, она нежно мне улыбнулась, показав брильянты в зубах, и одобрительно сказала: — Хороший мальчик.

Они заглотили наживку. Подтверждением этому стало то, что, шумно опустившись на подушки там, где была ее голограмма, женщина велела остальным:

— Давайте все сюда, хватит прятаться, как крысы. Мальчик пришел к нам не с пустыми руками, а убить его мы всегда успеем. — Повернув ко мне голову, она подмигнула. — А ты красавчик! Надо же какой здоровяк!

— Вы тоже, — ответил я, и она расхохоталась, запрокинув голову.

Когда все собрались, женщина представилась Мамочкой, остальные тоже назвали свои имена или прозвища, и Гук, дряхлый азиат, предложил мне начать говорить. Он и Мамочка были драконами, и от них, как я понял, зависело, оставят меня в покое или нет. Остальные, тигры и акулы, хоть и числились лидерами, отвечали только за свои направления. Третий дракон, чье имя мне не сообщили, по словам Мамочки, вроде бы подал в отставку, и черт его знает, что это значило. Двинул кони?

Слушал я их вполуха, потому что очень серьезно задумался над тем, чтобы воспользоваться ситуацией и прикончить их всех. Смущали риски. А вдруг это подставные? А вдруг настоящие лидеры прячутся в своих логовах и спокойно наблюдают за встречей оттуда? А может это вообще андроиды? Нет, насилием проблему больше не решить. Оно было оправданно, когда я добирался до этого этапа, но даже тогда, всем этим Вертиго, Агусам и Саймонам я давал выбор. То, что они выбирали драку, их проблема. Эти люди, Мамочка, Гук и остальные, готовы выслушать и рассмотреть мое предложение. Именно этого я и добивался.

— Есть планета, название которой вам ничего не скажет, полная нултиллиума, ксеноэтера, эйтралита и прочих ресурсов, о которых на Земле мало что слышали. Это крайне редкие и очень дорогие ресурсы. Более того, на этой планете уже налажена полностью автоматизированная добыча. Я готов передать вам координаты планеты и все данные по ней, если вы оставите в покое меня и мою семью, а также сделаете так, чтобы с меня сняли приговор и обвинения.

— Мы не официалы, это не в наших силах, — сказал Гук, проигнорировав все, что я сказал до этого.

Мамочка посмотрела на него недовольно, поправила:

— Это было бы не в наших силах, если бы мы приняли предложение.

— Уверен, что это в ваших силах, как было в ваших силах в такой короткий срок состряпать дело и вынести заочный приговор. — И немного лести. — Все знают возможности Триады.

— А эта планета… — чуть откашлявшись, встрял в разговор человек по имени Соломон Хабер. — Она же кому-то принадлежит? Ну, раз на ней уже налажена добыча?

— Да, принадлежит одной рапторианской семье. Но она потеряла контроль над нею, и, если будете действовать быстро, сможете выгрести оттуда тонны минералов. Даже если рапторианцы вернут контроль, колония ведет раскопки на небольшой территории. Можете спокойно пиратить в другой части планеты.

— А ты нам не лжешь, дорогой? — криво ухмыляясь, поинтересовался тигр Мухаммед Абдулла, смуглый и чернявый человек с мертвыми глазами.

— Думаю, у каждого из вас встроенный детектор лжи, так что вы сами можете ответить на свой вопрос.

Делая такое заявление, я лишь озвучил догадку, но, видимо, угадал. У них точно был интерфейс взаимодействия с миром — новейшая разработка Первой Марсианской компании, доступная пока только богатым. Одной из его функций, как я помнил из рекламы, было определение того, лжет ли тебе собеседник, по мимике, жестам и мельчайшим признакам вроде повышенного пульса и зрачков глаз.

— Расскажите подробнее об этой планете и откуда у вас о ней информация, — сказал Ли Хуанг, никак не прокомментировав мое предположение.

Я рассказал им о своем контракте и обо всем, что произошло, утаив информацию о спиннерах и артефакте Предтеч, потому что к делу это не относилось, да и вообще, могло напугать. В моей версии Агони предстала хоть и опасной планетой, но все же не такой опасной, чтобы не рискнуть заполучить хотя бы часть ее сокровищ. Теоретически, Триада могла снарядить и запустить шаттл с Земли, и таскать ресурсы прямо сюда, минуя Сидус. Это могло быть даже выгоднее.

— Впервые жалею, что Шан Юн больше не с нами, — вздохнула Мамочка, когда я закончил. — Это прямо его тема.

— А я думаю наоборот, хорошо, что его нет, — хихикнул в седую бороду Гук. Его черные глазки сощурились, когда он посмотрел на меня.

— Ты думаешь о том же, о чем и я, старый пердун? — резко повернув к нему голову и звякнув серьгами, поинтересовалась Мамочка.

— Ну конечно! Не вижу другого способа простить ему Грега Голову.

Остальные начали переглядываться. Лицо Ли Хуанга потемнело, но остальные заулыбались. Что происходит?

Пока я гадал, Гук продолжил говорить:

— Зачем нам Шан Юн, когда у нас уже есть этот молодой человек? Судите сами, без году неделя на Сидусе, а уже такими делами ворочает! С рапторианскими Великими домами якшается, как погляжу. Будучи одноруким и без оружия расправился с Головой и его прихвостнями. Обзавелся целым арсеналом галактического оружия! Даже космический фрегат у него свой! А еще не побоялся дойти до нас, чем доказал свою смелость, да сумел нас заинтересовать, что значит и думать он умеет.

— Я не буду работать на Триаду, — покачал я головой, когда он замолчал и все уставились на меня. — Я не преступник.

— Во-первых, красавчик, ты все-таки преступник, — хохотнула Мамочка. — Опасный. Разыскиваемый. Приговоренный к смертной казни. Во-вторых, кто говорит о работе на Триаду?

Не понимая, о чем она толкует, я повторил:

— Я не буду воровать для Триады рапторианские ресурсы, если вы об этом. Я готов поделиться с вами координатами и ценной информацией взамен на свое чистое имя и спокойствие. Как вы распорядитесь ими, меня не касается.

— И все же касается, — мягко ответила Мамочка. — Поэтому слушай внимательно, красавчик.

— Мы предлагаем тебе занять место дракона, — сказал Гук.

— В этом случае никто и слова не скажет, когда мы простим тебе убийства наших людей, — сказала Мамочка. — Потому что это будут уже и твои люди, а между своими людьми случаются недоразумения.

— Тебе предоставят исполнителей на Сидусе, если попросишь, — сказал Гук. — Или можешь набрать их сам. Все, что от тебя потребуется — руководить ими и направлять, чтобы они пополняли счета организации, разрабатывая космический бизнес. В остальном — полная самостоятельность. Отвечать не придется ни перед кем, кроме тех, кого ты видишь перед собой. Что скажешь, красавчик?

Подумав, я взвесил минусы нового статуса. Из было немного, но один перевешивал все — я вляпывался в то, чем отказался заниматься даже ради сохранения семьи. В криминал.

С другой стороны, я как-то могу договориться с Тукангом, и тогда эта прибыльная «тема» для Триады перестанет быть криминальной, а делать что-либо еще для преступников я не собираюсь… Ладно, война план покажет.

— Хорошо, я согласен, — сказал я. — Только перестаньте называться меня красавчиком.

— Договорились, красавчик, — ответила Мамочка и расхохоталась.

Глава 18. Старый знакомый

Наверное, был во всем этом подвох, уж как-то все случилось быстро, можно даже сказать, спонтанно, но именно будничность произошедшего убедила в том, что все серьезно. У меня на глазах кто-то из ассистентов Мамочки вычистил мое имя не только из базы разыскиваемых преступников, но и вообще из всех баз. Отныне Картер Райли не только не совершал никаких преступлений, но и никогда не существовал.

Оставался Александр Синклер, выдуманный Лексой, с моими биометрическими данными, но и он был зачищен. «Персонаж засвечен, это ни к чему», — объяснил ассистент, напомнив мне о том, как я добирался до верхушки Триады.

В итоге он создал нового Картера Райли, бывшего защитника университетской футбольной команды, двадцати семи лет, не женатого, безработного гражданина и сироту, что было недалеко от истины. В футбол я тоже играл, да и мой биологический возраст после Сидуса куда ближе к двадцати семи, чем к сорока. В общем, мой идентификационный чип перепрошили второй раз за сутки.

Потом мне сделали на первый взгляд безобидную татуировку на левом запястье, видимую только в ультрафиолете, — китайские иероглифы, которые означали 1/3. Кроме того, меня познакомили с другими опознавательными знаками, жестами, вроде бы ничего не значащими словами, по которым члены организации опознают друг друга и показывают свой уровень в иерархии.

После этого драконы — Гук и Мамочка — заставили меня заучить еще девять на первый взгляд абстрактных слов, которые, сказанные в определенном порядке, докажут любому локальному командиру организации, что я дракон Триады. Слова имели смысл только вкупе с моим именем, если их назовет кто-то другой, он сразу лишится головы.

Заняло все это несколько часов, а Гук и Мамочка вели себя, как два родителя с внезапно вернувшимся домой блудным сыном. Оба так и не назвали своих настоящих имен, поэтому, когда я обращался к Мамочке по прозвищу, впечатление усиливалось.

Оба дракона вышли меня провожать во внутренний дворик резиденции. Указав на припаркованные на лужайке роскошные флаеры, Гук предложил выбрать любой и использовать его, пока я на Земле.

— Отправь его на базу, если он больше не понадобится, — сказал старик.

— Будете отслеживать мои передвижения?

— Для этого флаер не нужен! — усмехнулся он. — Твой идентификационный чип даст нам куда больше информации!

Я ощутил себя мальчишкой, выбирающим подарок на Рождество. Каких только флаеров здесь только ни было! И роскошные премиум-класса, о каких еще год назад я и не мечтал, и спортивные скоростные. Огромных усилий стоило выбрать самый неприметный, серийный, черный «Тойота-Скаймастер».

Конечно, я не обольщался объятиями, поцелуями и якобы дружеским отношением криминальных лидеров, потому что понимал — вся эта показуха, только пока я им нужен. Если бы у меня был выбор, я отказался бы от их предложения, а согласился только от безнадеги.

Прощаясь, Мамочка крепко обняла меня, и прошептала:

— У тебя, красавчик, скорее всего, много подруг. Так вот, имей в виду, что одна из твоих подруг — наш человек.

Сердце неприятно кольнуло от разочарования. Кто? С одинаковым успехом это могла быть и Крисси, и Лекса. Все-таки я был прав в своих подозрениях…

— Кто она?

Мамаша снисходительно улыбнулась.

— Кто — не скажу, ее не знаю, но она работает на бывшего дракона Шана Юна, который со своими людьми отправился на Сидус. Если он вдруг исчезнет, а его люди начнут работать на тебя, никто из нас не расстроится.

Значит, буду настороженно относиться к обеим девушкам, пока одна из них себя не выдаст. Я сосредоточился на том, что бодро и радостно говорит Гук:

— …а ему придется с ним разбираться. Вспомни, Шан Юн использовал повод отомстить Картеру, чтобы исполнить давно задуманную экспансию на Сидус. Скорее всего, он уже нанял охотников за головами всех мастей, ха-ха-ха!

Ясно, что между ним с Мамочкой и пока незнакомым Шаном Юном пробежала черная кошка. Старик, очевидно, уже предвкушал, как обломается его недруг, а потому веселился.

Мамочка, смачно засосав меня в губы, отшатнулась, тоже рассмеялась и велела не появляться на Земле, пока я не выполню обещание и не приберу к рукам Триады рудники нултиллиума и ксеноэтера.

А вот это что-то новенькое, и нужно сразу обозначить свою позицию, иначе будут гонять, как мяч по футбольному полю.

— Я ничего такого не обещал.

— А не надо обещать, — хитро усмехаясь в бороду, сказал Гук. — Половина прибытков в казну, половина тебе и твоим людям. Будешь делить, как положено, твоя четверть, половина от половины, смекаешь?

— Ну, раз на то пошло, зачем мне тогда вообще Триада? Мог бы и сам этот бизнес организовать.

— Человек порочен, — загадочно ответил Гук. — В любом цивилизованном обществе есть организованная преступность. Она лучше, чем преступность неорганизованная, это тебе скажет любой политолог.

— И чем же лучше?

— Есть с кем договариваться, — серьезно ответила Мамочка. — Порядок нужен даже в нашем подпольном мире. Подумай об этом…

— Иди уже, — начал раздражаться Гук. — И не забывай о нашей доброте!

— Как же, забудешь тут, — проговорил я, махнул рукой и уселся во флаер.

Поскольку я не имел представления, куда мне лететь, первым делом связался с Лексой через интерфейс Сидуса, и не удержался, первым делом задал ей прямой вопрос:

— Ты имеешь какое-то отношение к Триаде?

— Нет.

Ответ звучал безэмоционально. Впрочем, если бы Лекса стояла напротив и смотрела мне в глаза, я мог и не распознать ложь, уж слишком она искусная актриса.

— Знаешь, кто такой Шан Юн? — продолжил допрос я.

— Понятия не имею, — она мотнула головой, потом возмутилась: — Райли, только не говори, что ты меня в чем-то подозреваешь! Сам подумай, на кой черт мне нужно было спасать тебя на Агони или здесь, если бы я была твоим врагом? Что у тебя случилось? Тебе удалось выйти на Головы Дракона? Это они тебе голову заморочили?

Значит, Крисси… Девушка, к которой я испытывал чувства, чуть большие, чем просто дружеские… Это было похоже на правду, ведь она изначально была с Грегом Головой и участвовала в захвате лайнера. Правда далась легко, но в душе заворочалось что-то неприятное, словно я только сейчас понял: меня ударили в спину, и этот незримый нож пробил в душе дыру, через которую теперь сквозило.

— Картер? — напомнила о себе Лекса.

Без особых подробностей я рассказал ей обо всем, что произошло, умолчав о своем новом статусе. Сказал, что обменял информацию об Агони на отмену преследования.

— Ну ты даешь! — изумилась она. — Да за один двухсотграммовый кусок нултиллиума можно было договориться, чтобы от тебя отстали. Уверена, что этот Грег Голова — обычный уличный бандит, который на фиг никому не сдался в Триаде.

Пришлось объяснять:

— Грег — да. Но после него полегло еще много других. У меня был выбор — прикончить всех или договориться. Я предпочел договориться, потому что обострение конфликта не разрешало вопрос окончательно.

— Ты прав, — сказала Лекса. — К тому же рапторианцев не помешает немного пограбить на благо человечества, пусть даже руками Триады. Так что не заморачивайся, что сделано — то сделано!

— Узнаю старую добрую Беверли, похитившую моего хомяка, — ухмыльнулся я. — Женщину не самых высоких моральных устоев.

— Да на тебе самом клейма негде ставить! — деланно возмутилась Лекса. — Напомнить, кого из нас приговорили к смертной казни? То-то! Но чип надо будет зачистить, — посерьезнев, сказала она. — Не фиг Триаде знать, с кем ты и что делаешь. В общем, встретимся в таком месте, где никакие сторонние системы слежения не сработают.

— Это где такое место?

— Там, где воротилы воротят большие дела. На Уолл-стрит.

— Не уверен, что меня туда вообще пропустят.

— Пропустят, — пообещала Лекса. — Скажешь, что у тебя собеседование в Первой Марсианской.

— Что? Какое еще…

— На позицию аналитика внеземных технологий, — перебила она. — Все, встретимся там. У меня тут кое-что интересное вырисовывается…

— Что?

Но Лекса уже отключилась. С момента, как я осознал, что Крисси и есть крот, ограничители по отношению к Лексе отключились, и я с удивлением осознал, что меня умиляет порывистость ее слов и поступков, хотя иногда от них голова и кружилась.

Лететь предстояло часа четыре, поэтому было время подумать над словами лидеров Триады об организованной и неорганизованной преступности, но не в том оправдательном русле, в какое меня пыталась направить Мамочка. Оба дракона даже не намекали, а говорили почти прямо, что правительство Земли взаимодействует с Триадой, и мысль эта мне не то чтобы не понравилась — она была мне отвратительна.

Впрочем, как разыграть карту с моим новым статусом в Триаде, еще будет время подумать. Сейчас ломать голову над тем, как одолеть эту гидру, не было ни смысла, ни способа. Главное, что я больше не в розыске, мои руки развязаны, и я могу заняться тем, ради чего вообще попал сюда — поиском друзей, похищенных юяй.

Раньше об этом не думалось, поскольку я был занят: спасал свою шкуру, но сейчас, пока флаер летел на автопилоте, я сложил в голове примерную картину произошедшего и никак не мог понять, как такое могло произойти. Ведь загадка оказалась та еще.

Итак, юяй захватили моих друзей и отправили шаттл в гиперпрыжок на Землю. В чем подвох? В том, что Солнечная система, как сказал да’ари Ри’кор, закрыта для гиперпрыжков с инопланетянами на борту.

Как шаттл с юяй прыгнул к Земле?

Версии у меня было три. Либо юяй в момент прыжка не было в шаттле, либо они имеют ту же ДНК, что и люди, либо… Либо этот блок на гиперпрыжки в Солнечную систему поставили сами юяй.

В последнее, с одной стороны, верилось с трудом, уж больно незатейливыми казались инопланетяне, и даже фрегат они угнали у людей, но с другой… Когда мы только начинали запускать спутники, летающие тарелки юяй уже кружили над Землей, что значит — цивилизация серо-зеленых коротышек технологически опережает человеческую. Ведь как-то же они достигли нашей звездной системы. Неужели разработали своей гипердвигатель? Интересно, почему они все еще не прошли испытания Предтеч и не стали официально признанной расой Сидуса? Возможно, так и не нашли артефакт, а может, в их системе подобного и нет. Но тогда как они обнаружили Сидус?

В общем, вопросов у меня было больше, чем ответов, и стоило начать над ними думать, как возникали новые. Мучительный мыслительный процесс вгонял в бешеную фрустрацию, было очень непривычно вместо решения одной загадки получать несколько других…

Границы гражданских дистриктов я преодолел без проблем, идентифицируя себя контролерам как Картер Райли. Небольшая заминка возникла на границе нью-йоркского дистрикта. Шарообразный дрон-робокоп подлетел к окну флаера, отсканировал меня привычным зеленым веерным лучом, но этим не ограничился. Следом он просканировал меня синим и красным лучами, после чего, выдвинув плазменные турели из подбрюшья, обратился:

— Безработный гражданин Картер Райли, сообщите цель вашего визита в гражданский дистрикт категории A. Ваш индекс социальной значимости недостаточен для праздного посещения.

Ничего страшного не произойдет, если меня не впустят, но….

— У меня интервью в Первой Марсианской на позицию аналитика внеземных технологий.

Дрон-робокоп пару секунд проверял информацию, после чего каемка вокруг его сенсоров позеленела:

— Допуск разрешен, гражданин Райли. Удачи на интервью!

Потеряв ко мне интерес, он отлетел, и мой флаер оказался на территории нью-йоркского дистрикта. Здесь было пасмурно, но не от туч, а от переполненного воздушного трафика, такого густого, что я порадовался автопилоту. Сам точно не смог бы так виртуозно лавировать в потоке.

Уже практически не таясь, если не считать бейсболки с голографической маскировкой лица, я вылез, когда флаер приземлился на крыше небоскреба, принадлежащего Первой Марсианской компании.

Тут был разбит самый настоящий парк, живые деревья, клумбы с розами и неведомыми цветами разделали рядки припаркованных флаеров. В середине парковки виднелся самый настоящий фонтан, тонкие струйки воды били в разные стороны и делали его похожим на раскрытый зонт.

Сидя на бортике фонтана, скучала Лекса, одетая непривычно строго — в голубой деловой костюм и туфли на высоких каблуках. Увидев меня, девушка просияла, спрыгнула с бортика и приблизилась, на ходу оперируя коммом на запястье.

Я молча ждал, когда она завершит манипуляции с моим идентификационным чипом.

— Готово, — сказала она, закончив. — Отключила передачу данных с чипа, определение геолокации, запись аудио. Подчистила немного логи твоих передвижений, подменила локации, чтобы совсем тебя отвязать и от Триады, и от того, как ты сюда попал. Осталось отправить их флаер на базу, и можно считать, что хвосты обрублены.

— Ты уверена, что сейчас за нами не следят?

Лекса обвела рукой пространство вокруг, сказав:

— Картер, в этом дистрикте мораторий на любые системы слежения. Слишком большие дела решаются, тут гиперсвязь с галактической биржей, так что повсюду глушилки.

— Ладно. Какой план? Зачем мы здесь?

— У тебя интервью в Первой Марсианской, и не спрашивай, как я это провернула, — ухмыльнулась Лекса.

— И как же? — поинтересовался я, раздражаясь от того, что помимо того, что существует тайна юяй, еще и Лекса плодит загадки.

— Скажем так, у меня есть талантливые знакомые и влиятельные друзья, — улыбнулась она.

— Где они были, когда Туканг отправлял нас на Агони? — попытался я обнаружить нестыковки.

— Ну, не такие влиятельные, но с планетарной сетью на ты. Короче, Райли, давай к делу. Мы заходим внутрь, а я иду с тобой, как личный ассистент. На твоей позиции полагается такой, и нет ничего удивительного, что ты привел его на интервью.

— Да на хрена нам вообще на это интервью? Я не ищу работу, я только что нашел уже одну на свою голову — в инопланетном горнодобывающем бизнесе!

— Интервью — это отличный повод проникнуть в здание и поговорить с тем, кто нам нужен.

— Ничего не понимаю. С кем поговорить? О чем? Довольно загадок, иначе отшлепаю тебя по…

— Правда? Обещаешь? — перебила она радостным воплем и запрыгнула на меня. — Отшлепаешь?

— Лекса! Можешь серьезнее?

— Ладно-ладно, — проворчала она, слезая с меня и сказала серьезно: — Танцуй, в общем, капитан Райли, тебе письмо. Давай-давай, пляши.

— Лекса!

Чувствуя, что я начинаю сатанеть, она продолжила:

— Хорошие новости — я нашла твоих друзей с лайнера. Юто Эндо, Хоуп Сауэрбранн, Шакир Огунсания, Ирвин Горовиц. Они?

— Да они, они! Что с ними? Где они?

Она посмотрела под ноги и указала пальцем вниз:

— Там. Прямо в этом здании.

— Это шутка?

— Расскажу по пути. Ты пока переоденься, одежда во флаере. Здесь люди серьезные, встречают по одежке. А я пока флаер Триады отправлю домой.

Когда я переоделся в дорогой деловой костюм, поразившись глазомеру Лексы — село, как влитое! — мы покинули парковку, вклинились в людской поток и вошли в здание.

В век летающего транспорта парадным входом стал стеклянный люк на крыше. Как только мы ступили на него, он опустился.

На ресепшене улыбчивая девушка считала данные наших чипов и подтвердила, что у меня встреча с членом совета директоров, а заодно руководителем галактического подразделения Первой Марсианской.

Решив, что ослышался, я попросил ее повторить имя это человека.

— У вас встреча с мистером Карповичем.

— С Леонидом Карповичем?

— О, вы знакомы? — просияла девушка. — Да, именно с ним.

«О да, мы с ним знакомы… — подумал я, вспоминая свою первую встречу с Карповичем — начальником марсианской базы у кратера Скиапарелли. Именно из-за этого гада погибли мои друзья Алекс Волошин и Джоанна Хаец, именно он стер меня из событий, произошедших в той пещере с артефактом Предтеч, и обвинил меня в смерти ученых и боевых товарищей, да так, что я потом десять лет не мог найти нормальную работу и потерял семью. Не удивлюсь, если и трагедия на базе тоже случилась по его приказу — тогда сломалась система подачи кислорода и погибли прочти все сотрудники базы, кроме меня, лежавшего в коме в медицинской капсуле.

Видимо, сволочные сотрудники ценились в Первой Марсианской, раз за десять лет Карпович достиг вершин в иерархии.

— Работали вместе на Марсе, — ответил я девушке, ломая голову над тем, как мы будем искать моих друзей.

Я задал этот вопрос Лексе, когда мы шли к лифту — нам нужно было спуститься на сорок второй этаж.

— Все учтено могучим ураганом, и нам осталось только посмотреть в глаза этому Карповичу и спросить, какого черта он держит твоих товарищей взаперти.

— То есть?

— То есть они здесь с момента прибытия в Солнечную систему. Системы гражданского мониторинга подчищены, но Око Спящих, к которому у меня есть доступ, показало, как они прибыли на Землю, как Карпович их встретил лично и привез сюда. С того момента дистрикт они не покидали, а внутри наблюдения нет…

В лифтовой зоне было много народу, и Лекса затихла.

На сорок втором этаже нас встретил седой мужчина-андроид и пригласил следовать за ним. Коридор был пустынным и тихим, на дверях отсутствовали указатели и таблички, все выглядело стерильным и безжизненным.

— Как в морге, — сказала Лекса. — Только не пахнет ничем.

— Мистер Карпович — сторонник жесткой дисциплины, — счел нужным пояснить андроид. — Инопланетные образцы требуют осторожности в обращении и минимума воздействий, в том числе акустических. Поэтому здесь так тихо. Что касается воздуха, то он тщательно очищается. Загрязнение может навредить образцам.

«И где-то здесь, судя по всему, вы изучаете моих друзей», — подумал я.

Андроид остановился возле двери, не отличающейся от остальных, его распознали сенсоры, и она распахнулась. Мое сердце пропустило удар, ведь я не знал, к чему готовиться. Вот узнает меня старый недруг — и?..

Или не узнает, ведь столько лет прошло?

Андроид открыл перед нами дверь, но сам входить не стал, лишь доложил:

— Гражданин Картер Райли, гражданка Беверли Синклер. Интервью на позицию аналитика внеземных технологий.

— Проси, — донесся тихий, шелестящий и слабый голос.

Мы вошли, дверь закрылась, а Карпович остался в кресле, лишь кивнул на два кресла перед ним.

— А я думал: вы — не вы… — задумчиво проговорил он, когда мы сели. — Надо же, какие штуки преподносит жизнь. Тот самый Картер Райли, еще и помолодевший и с новой рукой, почти такой же, как раньше. Вижу, на Сидусе вы достигли больших успехов, чем многие другие… — Он издал смешок. — Так и знал, что это интервью с кандидатом на должность аналитика — липа. Кто из вас взломал мое расписание? Наверное вы, мисс Синклер. Райли не произвел впечатления человека… с такими талантами.

Пока он говорил, я исподтишка изучал его, и только когда убедился, что передо мной очень сильно постаревший, ссутулившийся и иссохший, но все же тот самый Леонид Карпович, который десять лет назад был цветущим мужчиной средних лет, в голове сошлись и разошлись невероятные и казалось бы несовместимые вещи. Моих друзей похищают юяй. Шаттл с ними прыгает в Солнечную систему. Их встречает Карпович. Тот самый Карпович, который руководил исследованием артефакта Предтеч от лица Первой Марсианской и угрожал мне смертью. Как это все сочетается?!

— Здравствуйте, Леонид, — сказал я. — Вы правы, я не самый умный, и это интервью, разумеется, липа, но все же мы здесь по делу.

— Я знаю по какому, — кивнул он.

Голова его затряслась, как при болезни Паркинсона. Редкие седые волосы были зачесаны назад и не скрывали угловатый, бугристый и покрытый пигментными пятнами череп. Сначала я подумал, что он смеется, но оказалось, что он просто ее не держит — слишком ослаб и состарился. Странно, как себя так можно запустить с его-то возможностями?

Карпович чуть склонился над столом и прошелестел в комм:

— Пригласите ко мне гостей с Сидуса. — Посмотрев на меня, сказал: — Сейчас их приведут. Вы же здесь ради них?

Я кивнул, не став вдаваться в детали, и он продолжил говорить, делая большие паузы и с силой выталкивая слова через пересохшее горло:

— С ними все в порядке, не беспокойтесь. Они первые, кто вернулся в Солнечную систему после того загадочного исчезновения нашего лайнера. Естественно, когда патруль Единого флота хомо доложил, что личности прибывших из гипера людей совпадают с пропавшими Эндо, Горовицем, Сауэрбранн и Огунсания, я узнал об этом первым. Я веду расследование инцидента, но по состоянию здоровья не переношу гиперпрыжки, поэтому на Сидус отправился мой коллега. Здесь же — какая удача! — четверо пропавших пассажиров вернулись, да еще и на шаттле инопланетного образца!

Сказать ему о юяй или нет? Может быть, он и сам под контролем юяй? Активировав живую броню и держа наготове браслет Гардисто, я слушал его и надеялся на то, что, раз уж друзья в порядке, они сами все разъяснят. А если не в порядке, то я это пойму и попробую вывести их на чистую воду. Если их разум под контролем, кукловоды должны быть где-то поблизости…

За спиной Карповича бесшумно отворилась дверь, и оттуда, радостно вопя, выбежал Малыш Шак:

— Мистер Райли! И вы вернулись на Землю! — Он бросился ко мне, и мне стоило выдержки не отпрянуть. Обняв меня, он обернулся и закричал: — Я же говорил, что Картер будет нас искать!

Ничего не понимая, я поднялся. Хоуп со слезами на глазах приблизилась, словно не верила, что я — это я, и крепко обняла, прижалась. Потом так же горячо меня обнял Юто, а Ирвин пожал руку и потряс ее с таким энтузиазмом, что чуть не оторвал.

Да как так-то? Они же все были зомбированы юяй! Может быть, вернувшись сюда, они избавились от контроля?

— Картер, вы, наверное, ломаете голову, что произошло? — рассмеялся Ирвин.

— Да уж поверьте, еще как ломаю! — не выдержал я.

Карпович наблюдал за нами безэмоционально, как удав — за кроликами.

— Что за херня с вами случилась? — спросил я, недоверчиво поглядывая то на одного знакомого, то на другого. — Вас же похитили! Мисс Синклер подтвердит, я делал запрос Разуму Сидуса, он показал, что вас зомбировали и увели!

Все четверо закивали, заулыбались, а Хоуп сказала:

— Ну так все и было, да, кэп. Сначала зеленые человечки зомбировали Малыша и Юто, а те разбудили нас, вытащили из комнат и отвели в космопорт. Там уже и меня с мистером Горовицем взяли под контроль. Только зеленые человечки сделали так не со зла, у них к нам было дело.

— Дело? — подала голос Лекса, подалась вперед, как кошка, завидев мышь. — Что за дело?

— Дело великой важности, — ответил Карпович. — Основание юяй — так называется их цивилизация — не имеет друзей на Сидусе и не имеет возможности быть инициированной Разумом. Хомо — единственные, кто согласился с ними сотрудничать. По их данным, обе наши расы в огромной опасности! Сидус совсем не то, чем всем нам кажется.

Слова его легли на благодатную почву, подтверждая мои собственные домыслы. Предтечи-Недруги? Не скажу что полностью, но я им начинал верить.

— В общем, зеленые человечки объяснили нам все это, — добавила Хоуп, — только не голосом, а озвучив нашими же ртами, и отправили на своем шаттле к Земле. А сами остались на Сидусе.

Действительно, Разум показывал мне моих друзей, а за самими юяй я не наблюдал. Вполне возможно, так и было. Но окончательно верить на слово я не спешил.

Это что же тогда получается… Спиннер зря убил ту парочку на Агони? Может, они только так и способны общаться — влезая в головы и заставляя говорить то, что сами произнести не в силах, потому что не инициированы Разумом?

— Э-ге-гей, мистер Райли! — воскликнул Малыш и затараторил: — Хотите, я покажу вам свою комнату? Видели бы вы, сколько всего мне выдали в Первой Марсианской! Мы теперь официальные сотрудники компании, потому что зеленые человечки назначили нас своими послами на Земле!

— Ну не совсем так, — проворчал Ирвин. — Если копнуть поглубже…

— Ирвин, опять вы за свое! — усмехнулся Юто.

— Да уж, мистеру Горовицу только дай повод блеснуть высоким показателем «Разума»… — вздохнула Хоуп, треснула меня по плечу: — Кэп, а ты как? Что произошло? Ты правда здесь, чтобы найти нас?

— Правда… — ответил я.

Они продолжал вести себя так, как вели бы себя знакомые мне наивный Малыш, бравый Юто, боевая и разговорчивая Хоуп, занудный Ирвин…

Но что-то не клеилось. А что именно, я пока не мог уловить, как ни старался.

Глава 19. Институт

Так и не решив, что же именно в поведении друзей мне показалось странным, я перевел взгляд на Карповича. Всем своим видом тот показывал, что хотел бы поговорить со мной с глазу на глаз.

Заметив это, Лекса, наблюдавшая за происходящим с кислым выражением лица, деланно умилилась, поднялась и защебетала почти тем же тоном, с каким знакомилась со мной и Крисси:

— Картер, дорогой, может, ты познакомишь меня со своими друзьями?

Лекса и до этого вступала в разговор, но ее не замечали — Юто, Ирвин, Хоуп и Шак были слишком возбуждены встречей со мной. Сейчас же, когда ее реплику услышали, Лексу не просто заметили, она произвела фурор. Юто смутился и поклонился, бормоча извинения, щеки Ирвина зарделись, он приложил руку к груди и тоже начал путанно извиняться и представляться, а Шак просто потерял дар речи и стоял, не в силах отвести глаз от Лексы.

— К-хм, — откашлялась Хоуп. Взгляд бывшей полицейской был далек от любезности, профессиональным чутьем она чувствовала, что смотрит на преступницу. — А вы, собственно… кто, дамочка? — В ее тоне мне почудилась ревность, но, наверное, показалось.

Пришлось брать все в свои руки. Я представил им Лексу как Беверли Синклер, соратника по боям на Арене, любезно согласившейся мне помочь в поисках друзей, потом объяснил, почему Кристина осталась на Сидусе, а после этого Лекса предложила Шаку и остальным показать ей их новые владения — устроить, в общем, короткую экскурсию.

«Поговори с Карповичем, — услышал я ее голос в голове. — Выясни, что именно рассказали юяй».

Я и без нее это понимал. И если учитывать задание докопаться до мотивов юяй, выданное Верховным советом, и особенно — после истории спиннера-матриарха о противостоянии Недругов и Властителей, неизвестной цивилизации, освободившей спиннеров из рабства и так надравших задницу Предтечам, что те были вынуждены исчезнуть.

Тем временем Шак уже вел Лексу туда же, откуда появились друзья, Юто и Ирвин шли следом, и только Хоуп задержалась.

Вопросительно кивнула, глядя мне в глаза:

— Кэп, хотите поговорить с мистером Карповичем наедине? Или мне остаться?

Леонид Карпович, не проронивший за время этой бурной сцены ни слова, заговорил:

— Да, мисс Сауэрбранн, нам бы не помешало пообщаться с мистером Райли. Вы знаете о чем. Присмотрите пока за мужчинами и нашей гостьей.

Хоуп кивнула и, прежде чем уйти, обратилась ко мне:

— Картер, выслушай мистера Карповича. Я не такая умная, как он, но даже мне понятно, что дело серьезное. Что-то с этим Сидусом нечисто.

Когда она вышла, Карпович поднялся из-за стола, опираясь на руки. Было видно, как ему тяжело, даже это простое мышечное усилие далось ему непросто. Я подумал, что он хочет меня куда-то повести, бросился ему помочь, но он отказался.

Рухнув назад в кресло, он отдышался, знаком показал, чтобы я тоже сел, после чего объяснил:

— Я хотел, чтобы вы своими глазами увидели, до чего я дошел. Мне сложно не то что ходить, но даже просто стоять. Я умираю, мистер Райли, и медицина здесь бессильна. Любая медицина, даже неземная.

— Что с вами случилось?

— Прежде чем рассказать, должен объяснить кое-что. Уверен, это именно вы активировали артефакт Предтеч на Марсе. Уж теперь, зная опыт других цивилизаций, я уверен — вы коснулись его обнаженной плотью, чем позволили проанализировать свою ДНК. Тогда, разумеется, это нам было неясно, а вы то ли потеряли память, то ли почему-то не захотели с нами поделиться. Однако сам факт того, что вы пережили нападение внепространственных паразитов, о чем наши исследователи узнали только на Сидусе, оправдывает любые ваши действия. Вы пережили сильнейший шок.

Я не стал ни подтверждать, ни опровергать это, лишь повторил свой вопрос:

— Так что произошло с вами?

— Коррозия. — Он сделал паузу, потом повторил: — Коррозия, так мы назвали это состояние организма. Собственно, весь мой департамент внеземных технологий — фикция. В каком-то смысле он был создан с целью понять, что со мной происходит.

— И что же с вами происходит?

— Это началось на Марсе. Думаю, виной тому — та проклятая пещера с артефактом Предтеч. После того, как вы отбыли на Землю, я возглавил правительственную комиссию по расследованию произошедшего и помогал научно-исследовательской группе. Это строго засекречено, но вы должны знать: все, кто касался артефакта, как и я, заболели и уже отдали концы. — Его глаза увлажнились, лицо ожесточилось, и он повторил: — Отдали концы… Не считая вас, которому помогла активация артефакта, я — последний выживший из всех, кто был в той пещере, и, смею предположить, только потому что, будучи в отчаянии, посетил Сидус три года назад и, вложив все, чем владел, приобрел мод регенерации и омоложения.

— И мод не справился? — удивился я, усиленно думая, зачем он мне все это рассказывает. Кто я ему? К чему откровенность и исповедь?

— Почему же — помог. Но ненадолго. Некоторое время — недолго, но все же достаточно, чтобы я ощутил надежду на исцеление и вернулся на Землю, — я чувствовал себя абсолютно здоровым. Но коррозия вернулась и, словно набирая упущенное, ускорила мое разрушение. Каждая клетка моего тела в полной синхронизации со всеми остальными, причем неважно, новыми или старыми, медленно угасает, ее способности производить энергию и делиться снижаются.

— Вы не пробовали запросить помощь Разума?

Карпович издал горький смешок:

— Боже, конечно! Конечно я пробовал обратиться к Разуму! Знаете, что он мне ответил, и это было до того, как я приобрел мод регенерации и омоложения? Он сказал мне, что я здоров и биологически даже моложе, чем на самом деле. Так оно и было, черт побери, я держал себя в форме, следил за диетой, отказался от всех радостей жизни — ровно до того дня, когда компания отправила меня на Марс! После этого я медленно умирал с каждым днем, и удивительно, что Разум этого не увидел!

Он выдохся, и, когда молчание затянулось, я решил перевести разговор на интересующую меня тему. К чему бы ни вел хозяин кабинета, а я, конечно, не мог уйти от него, не попытавшись выяснить, что же на самом деле произошло тогда, десять лет назад, в марсианской пещере под кратером Скиапарелли.

— Раз уж вы заговорили на эту тему, может быть, объясните, что именно тогда произошло? Хорошо помню, как вы угрожали, что меня постигнет участь моих сослуживцев Алекса Волошина и Джоанны Хаец, что дало мне повод думать, что вы и есть причина их гибели. Их, а может быть, — еще и всей базы, когда отключилась подача кислорода.

— Мистер Райли, вы человек военный, и знаете, что такое приказ…

— Только не говорите, что только выполняли приказ, — перебил я. — Вы гражданский, у вас был выбор, и даже у военных он всегда есть.

— Выслушайте, — устало прикрыв глаза, выдохнул он. — Я прибыл на Марс на том же самом транспортном шаттле, на котором улетели ваши сослуживцы на Землю. Помимо них и экипажа, в шаттле находилось еще более ста человек. То, что произошло, — несчастный случай. Сбой противометеоритной защиты или недосмотр персонала, неизвестно. Наши корабли того времени были хрупки, а техника ненадежна. В любом случае, я понятия не имел, зачем меня перенаправили с Цереры, где я руководил нашей станцией, на Марс, пока лично не посетил пещеру с артефактом. К этому моменту ваши сослуживцы уже погибли. Уверяю, я не имею никакого отношения к этому несчастному случаю.

— И тем не менее, вы запугивали меня этим несчастным случаем.

— Запугивал, — не стал отрицать он. — Потому что выполнял приказ руководства: любым способом выяснить, что же на самом деле случилось с вами и исчезнувшей научно-исследовательской группой. Когда добрые уговоры не подействовали, я включил недобрые. Вот и все объяснение.

— А кислород?

— Позвольте я вам лучше кое-что покажу…

Покопавшись в коммуникаторе, он вывел голограмму записи, и я сразу узнал стандартные видеологи со шлема — было видно, что дело происходит в той самой пещере, только артефакт не матово-черный, как при мне, а мерцающий, оживший, и по нему бегут символы, похожие на рунические, иероглифы и арабскую вязь. В верхнем углу стояли дата и время записи: «11:39, 16 ноября 2101 года». Рядом было написано: «Карпович, Леонид».

— Это случилось примерно через три недели после того, как артефакт Предтеч был активирован, — пояснил Карпович. — Мой первый день на Марсе, когда я сразу по прибытии затребовал осмотра места происшествия. Смотрите… Вот я подхожу к артефакту, вот меня заинтересовало что-то на полу…

В беззвучной голозаписи Карпович десятилетней давности приблизился к артефакту, наклонился и дотронулся до правильной формы камушка, похожего на небольшую, с палец, ракушку. Камушек был едва различимым, он сливался с поверхностью пола, но мало отличался от множества подобных, и было непонятно, чем именно он привлек внимание Карповича.

— В этот момент мне стало плохо… — прошептал он. Посмотрев на него, я увидел, что он заново проживает тот момент. — Плохо… навсегда. И не только мне. Как я и говорил, все, кто в то время находились в той пещере, уже погибли.

Голографический Карпович рухнул на бок, следом в кадре появились чьи-то ноги, после чего запись оборвалась.

— Меня доставили на базу и уложили в медкапсулу. В ту же ночь на базе случилось чрезвычайное происшествие: отказала система подачи кислорода. Выжили немногие: те, кто успел выбраться из личных комнат, кто был на вне базы и мы с вами, лежавшие в медицинских капсулах с автономным резервуаром воздуха. Так что глупо обвинять в этом происшествии меня.

— А зачем вы мне вообще это рассказываете? — спросил я. — Какое отношение все это имеет к юяй?

Он пожал плечами:

— У меня есть немного информации, переданной вашими друзьями, собранные данные по вопросу с Сидуса и мои собственные домыслы, основанные на произошедшем со мной. Многое из того, что я вам расскажу, строится на предположениях.

— Каких?

— Первое предположение — все расы, инициированные Разумом Сидуса, в какой-то мере являются потомками Предтеч. Вам знакомо понятие Последнего Универсального Общего Предка[1]? Это организм, простейший одноклеточный микроб, от которого произошли все виды на Земле. Но от кого произошла вся жизнь в ясном пространстве галактике? Исследователи сходятся во мнении, что от Предтеч. Возможно, перед тем, как сгинуть, они рассеяли жизнь по всем подходящим планетам и, чтобы дать фору потомкам, разместили на соседних планетах свои артефакты с испытаниями.

— На соседних, чтобы артефакт могла найти только та цивилизация, которая вышла в космос?

— Именно, — кивнул Карпович. — Это и есть первое испытание. Не просто вышла в космос, но нашла артефакт в каменной толще, для этого нужен определенный уровень технологий. Второе испытание, которое люди считали первым — расшифровка послания Предтеч, это потребовало высокого уровня развития мыслительных способностей.

— Или вычислительных мощностей.

Он шумно вдохнул. Еще и еще раз. Закрыл глаза и с минуту сидел неподвижно, только дышал. Потом вернулся к разговору:

— И снова в точку. Мы, люди, — самые ущербные в галактике, а потому заменили недостаток быстродействия мозга вычислительными процессорами, но те же кристаллические крепаки или рапторианские буфо — сами себе компьютеры.

— Третье испытание — доказать, что физика и химия в достаточной степени развиты? — вспомнил я фильм о Сидусе. — Нужно было приложить к артефакту ряд синтезированных элементов, не существующих в природе.

— Верно. Очевидно, Предтечам важно убедиться, что технология гипердвигателя попала только в руки достаточно развитых цивилизаций-потомков.

— Так… Получается, юяй — недостаточно развитая цивилизация-потомок?

— Нет, — покачал головой Карпович. — Юяй вообще не являются потомками Предтеч.

— Это предположение?

— Это утверждение, переданное устами ваших друзей от самих юяй. Я склонен поверить в это, учитывая, что они так и не прошли инициацию Сидуса.

— Может быть, они просто не нашли свой артефакт с испытаниями Предтеч?

— По их словам, они его не нашли, потому что в их звездной системе его не существует.

— Потому что Предтечи никогда не размещали его там… — задумался я. — И это значит, что юяй не потомки Предтеч. Но при чем тут мы, люди?

— И здесь начинается самое интересное… — прокряхтел Карпович.

Прежде чем продолжить, он отлил из графина воды и, судорожно глотая, опустошил его до дна. Пил он неопрятно, проливая воду на себя.

— Юяй заверяют нас, что мы тоже не потомки Предтеч, правда, не приводя никаких доказательств. Они готовы поделиться подробностями, если мы согласимся на партнерство с их цивилизацией.

— Ерунда, — фыркнул я. — Набивают себе цену. Интригуют.

— И здесь я озвучу второе предположение: они, по всей вероятности, правы. Видите ли, мистер Райли, все дело в коррозии. Люди единственные, у кого проявляется эта смертельная болезнь, которую сам Разум Сидуса даже не считает болезнью. Все прочие расы нисколько не страдают от тесного взаимодействия с артефактами Предтеч. О чем это говорит?

— Так себе предположение, учитывая, что именно я активировал, как вы говорите, артефакт Предтеч, а люди стали полноценным членом Коалиции. Может быть, сама по себе версия о том, что все расы Сидуса — потомки Предтеч, неверна. Думаю, юяй просто набивают себе цену, чтобы заинтересовать нас и получить союзников.

Карпович хотел бурно отреагировать, набрал воздуха в грудь, но как-то сдулся, поник, ссутулился. Видимо, ответить ему на это было нечего. Глядя на него, я подумал, что он в своей злобе на судьбу и Предтеч, чей артефакт убивал его, готов ухватиться за любой бред, который укладывается в его картину мира, где Предтечи — плохие. Внезапно появившиеся посланцы юяй, мои друзья, очевидно, придали его злобе новый импульс.

— Так в чем же заключается опасность Сидуса для нас и юяй? — спросил я. — Кто они вообще такие? Откуда у них гипердвигатель? Как они попали на Сидус? Где находится их родной мир?

Он лишь махнул рукой:

— Вы все равно не поверите. Юяй считают, что Разум Сидуса планомерно ускоряет развитие потомков Предтеч, чтобы их руками покорить галактику, подвергнув геноциду всю прочую разумную жизнь. Естественно, во всем этом людям и остальным расам Коалиции уготована роль пешек, солдат, чьими руками Разум будет завоевывать пространство. Это в лучшем случае. В худшем — Разум это и есть Предтечи, закапсулировавшиеся в Сидусе до момента, когда можно будет поработить всех нас. Возможно, они выжидают определенного витка развития, чтобы привести план в исполнение.

— Бред, — сказал я, на самом деле думая, что эта версия вписывается в мои собственные подозрения.

— Может быть, — развел руками Карпович. — Но поговорите еще раз со своими друзьями и убедитесь, что это не мои слова, а слова юяй.

— Даже если так, почему я должен верить каким-то подозрительным юяй?

— Хорошо, — кивнул Карпович, а может, просто не смог удержать голову. — Верить или нет, дело ваше. Но я решил поговорить с вами, мистер Райли, не просто так. Думаю, что с вашей помощью нам удастся докопаться до истины.

— Почему с моей? — удивился я. — Я вообще оказался здесь случайно, в поисках друзей. Не нашли других кандидатов?

— Начну издалека, — ответил Карпович. — Видите ли, для всего мира героем, распечатавшим артефакт Предтеч, стал профессор Ли. Считается, что именно он его активировал. К сожалению, профессор не пережил атаки внепространственных паразитов, поэтому человечество лишилось «Вида своего первого». Это официальная версия, и в нее верят все, включая президента Земли.

Мое лицо окаменело, потому что до последнего момента я надеялся, что подобная информация на Сидусе не разглашается. Но все же, видимо, Карпович и его люди очень хорошо умеют добывать данные. За разведывательную работу на Сидусе им можно поставить высшую оценку.

— То, что после активации артефакта Предтеч остался выживший, не знает никто, — продолжил он. — Это было мое личное решение.

— Из-за этого вашего решения я потерял десять лет жизни и семью! — прорычал я, вскочив на ноги — уж очень болезненные нахлынули воспоминания.

— Десять лет жизни, но не саму жизнь! — попытался крикнуть Карпович, но прозвучало как хрип. — С позиции любого судебного ИскИна вы и никто иной ответственны за гибель научно-исследовательской группы! Был бой, были выстрелы, и выжили только вы. Какой вывод могли сделать десять лет назад, когда никто ничего не знал о Сидусе и его волшебных технологиях? Что вы и есть убийца! Вас бы арестовали сразу по возвращении на Землю. Рассмотрение дела, приговор, казнь — в наше время это быстро, вы знаете.

— Надо же, какой добренький мистер Карпович… — задумчиво проговорил я.

— Не добренький. Но щепетильный! Дотошный! Я до последнего не был уверен в вашей виновности, тем более ментальное сканирование ничего не показало, а еще ни один человек не научился стирать собственную память. Поэтому я замял дело, решив, что время покажет, прав я или нет, а отправить вас на эшафот всегда успеется. В общем, я подтер все следы вашего участия, а своему и вашему руководству в рапорте написал, что вы загуляли и получили травму по неосторожности в день происшествия, перевернувшись на марсоходе. Все под грифом «Секретно», само собой.

— И это обрушило мою репутацию.

— И спасло жизнь, — повторил Карпович. Посмотрев на голоэкран, он сказал: — Ваши друзья возвращаются, так что вернемся к делу. Вы, мистер Райли, «вида своего первый»? И что вам выдал Разум за это достижение?

Я промолчал, и он, не дождавшись ответа, продолжил развивать мысль:

— Допустим, что так и есть. Мне осталось недолго. Друзья ваши… скажем так, назад на Сидус не стремятся, им там не понравилось. Высокопоставленные земляне там — под вечным присмотром разведслужб чужих. Вы же, мистер Райли, в короткие сроки зарекомендовали себя. Геройски отбили пассажирский лайнер у бандитов, и красочные рассказы ваших друзей — тому доказательство. Нашли средства и способ пойти по следу пропавших товарищей и отыскали их! Снюхались… с сами знаете с кем, оставим это между нами. Да, то, что вы уже нашли работу в этой… к-хм… организации, только поможет делу. Главное, ваше имя очищено, хотя еще вчера вам грозила смертная казнь. Судя по вашим методам, вы, достигая цели, не чураетесь никаких мер. И, ко всему, вы еще и «вида своего первый», чему доказательство — показания ваших товарищей. Ведь руку вернули вам в момент инициации Разумом? Значит, дело не в моде, а в ваших заслугах перед Сидусом…

От такой длинной речи у него сбилось дыхание, и целую минуту он молчал, пытаясь отдышаться. Потом выпил воды и спросил:

— Вам известна настоящая личность мисс Синклер?

— Думаю, да. Она какая-то известная в прошлом знаменитость?

— Хм… Вроде того. Но я о другом. Вы, наверное, уже догадались, что мисс Синклер — моя коллега? А иначе как бы, вы думаете, вам удалось попасть ко мне в кабинет?

— Что?!

У меня отвисла челюсть, но когда я ее подобрал, удивление сошло на нет — «У меня есть талантливые знакомые и влиятельные друзья». Ну конечно!

— Коллега не по работе в Первой Марсианской, как вы догадываетесь, — добавил Карпович. — По Институту.

— По Институту… — тупо повторил я. — По какому еще Институту?

— По Институту исследования внеземных технологий, конечно, — ответил он. — ИИВТ. Пусть вас не обманывает название. Конечно, внеземные технологии мы тоже исследуем, но главное направление нашей деятельности — безопасность родины.

— А родина в опасности?

— Родина всегда в опасности, — не моргнув глазом ответил Карпович. — Особенно теперь, когда о местонахождении родного мира человечества знает с полтора десятка инопланетных рас, каждая из которых опережает нас в своем развитии на века.

— И?

— Мы не подотчетны никому, кроме президента, но даже ему мы не подчиняемся. Мы полностью автономная структура, действующая под эгидой департамента Первой Марсианской компании. И я, мистер Райли, предлагаю вам работу в Институте.

[1] Последний универсальный общий предок (англ. Last Universal Common Ancestor, LUCA) — последняя популяция организмов, от которой произошли все организмы, ныне живущие на Земле. Таким образом, LUCA является общим предком всей жизни на Земле.

Глава 20. Развод

— Фамилия, имя, возраст, — пробубнил рекрутер, не отводя глаз от голоэкрана.

Рекрутер космодобывающей компании «Гленкор-Антофагаста» заметно отличался от того, с которым мне приходилось иметь дело месяцем ранее. Как его звали? Да, Джонатан Элиот, юнец с торжественной гривой волос из Первой Марсианской. Элиот был на удивление обходителен по сравнению с этим хмуро-нетерпеливым господином, имя которого мне пришлось узнать из бейджика на его груди: «Линдон, Р.»

— Рокотански, Макс. Двадцать семь лет. Но друзья зовут меня просто Психом. — Мои губы растянулись в кровожадной улыбке, мне беспричинно захотелось хоть как-то расшевелить мистера Линдона.

— На какую позицию претендуете, мистер Рокотански? — все так же не отрывая взгляда от документов, равнодушно осведомился он. — Что умеете?

— Могу копать, — без всякого энтузиазма откликнулся я, совершенно уверенный, что меня возьмут даже с одной рабочей рукой и отсутствием каких-либо квалификаций. Проверено на практике. — Могу не копать.

— Значит, хотите стать шахтером? — Недоумевая, он покосился на мой аккуратный деловой костюм, мгновенно заморгав, и скептически фыркнул. — Что произошло?

— Ну… не то чтобы «хочу», но жизненные обстоятельства, вы понимаете…

Я сделал вид, что замялся, но был не далек от истины — необходимость подталкивала меня к полету на Цереру, близ которой патруль Единого флота хомо припарковал «Слейпнир». Добраться туда можно и на более комфортабельном туристическом корабле, но времени полет отнял бы столько же, а мне хотелось стать частью шахтерского коллектива и изучить обстановку в колонии изнутри. Сердце требовало разрешить несколько вопросов, мучивших мою совесть. К счастью, статус агента Института подарил мне возможность менять личности, как перчатки.

— Жизненные обстоятельства, да, понимаю, — с оттенком сочувствия произнес рекрутер Линдон. Звучало это настолько фальшиво, что не стоило и пытаться. — Мистер Рокотански, назовете свой идентификационный номер, или мне просканировать ваш гражданский чип?

— Сканируйте, — махнул я рукой, потому что свой новый поддельный номер, третий или четвертый за последние двое суток, естественно, не запомнил, да и не стремился к этому.

Пока он сканировал и изучал мое досье гражданина, я переглянулся с Лексой, проходившей такое же собеседование за соседним столом — нас разделяла прозрачная перегородка. Лицо девушки не предвещало мне ничего хорошего, и я догадывался почему. Две недели в тесноте переполненного чартерного лайнера, забитого пьянствующими отбросами общества не порадуют никого, а для Лексы подобное, наверное, невыносимее токсичной атмосферы Агони. Я предлагал ей лететь отдельно, но наткнулся на непонимание: «Даже не надейся от меня избавиться, Картер, — сказала она. — Мы теперь еще и Институтом повязаны!»

Собеседование происходило вживую — раз уж мы с Лексой все равно оказались рядом с рекрутинговым центром «Гленкор-Антофагасты», набирающей космошахтеров, глупо было этим не воспользоваться.

Идея лететь к Поясу астероидов так же, как и в прошлый раз, озарила меня после прощания с друзьями. Вспомнив, как с ними познакомился, я подумал, что Грег Голова мог быть не единственным, кто действовал от Триады. Вполне возможно, что другие бандиты, не захватывая судна, ограничились завуалированными шантажом и угрозами, чтобы заставить будущих шахтеров подписать смарт-контракты. Завуалированными — чтобы встроенный чип не распознал давление и не аннулировал контракт. И что тогда у них там за жизнь?

Этим обреченным на фактическое рабство я собирался предложить переезд на Сидус. И наших станет там больше, и мне не помешает обзавестись своими людьми для будущих грандиозных планов — все-таки у меня теперь определенные обязательства перед Триадой и Институтом…

Жаль только, что Ирвин, Хоуп, Юто и Шак подписали контракты с Первой Марсианской на год и не могли улететь со мной. Насколько я понял, Карпович начал их изучать, пытаясь найти следы ментального контроля юяй. Шаку, конечно, никто ничего такого не говорил, и он продолжал наивно полагать, что работает послом юяй на Земле, чем очень гордился.

Впрочем, возвращаться на Сидус никто из них не горел желанием. Малыш больше не хотел оставлять маму одну, Ирвин скучал по детям и внукам, с которыми надеялся наладить отношения, Юто просто устал от приключений и хотел спокойствия, и только Хоуп колебалась, но и она решила остаться до конца контракта. «Присмотрю за парнями, — сказала она мне. — Но если через годик найдешь для меня местечко, буду рада присоединиться». И поцеловала меня в губы так, что Лекса прожгла ее взглядом.

Вообще, при пристальном изучении друзья показались мне утомленными. Юто ссутулился, Ирвин как-то осунулся, и под его полными щеками проявились скулы, черты лица Шака тоже обострились, а у Хоуп проявились морщинки. Видимо, время под ментальным контролем юяй не прошло для них даром, они пережили огромный стресс, и, очевидно, теперь нескоро захотят вернуться в космос.

На прощание я подарил каждому по монете Сидуса. Пять миллионов фениксов каждому — огромные деньги для друзей, но совсем не большие теперь — для меня. Какой-нибудь бессердечный и очень рациональный человек сказал бы, что я идиот, раз раздариваю миллионы по сути чужим людям, но пусть лучше я буду простодушным наивным идиотом, зато с чистой совестью. В неравном столкновении с вооруженными бандитами эти четверо не испугались и рискнули жизнями, чтобы мне помочь, а я вполне мог тогда погибнуть, если бы не помощь «отщепенцев». Мне хотелось хоть как-то вернуть им моральный долг.

— Поздравляю, мистер Рокотански, вы приняты, — вернул меня в настоящее рекрутер Линдон. — У вас сутки, чтобы явиться в космопорт Канаверал. В секторе грузовых перевозок обратитесь к представителю нашей компании, он подскажет, каким рейсом вы летите. Постарайтесь явиться вовремя, иначе могут быть неприятные последствия. — Он прищурился и повторил: — Очень неприятные последствия. Не рассматривайте контракт с «Гленкор-Антофагастой» как легкий способ покинуть планету и бежать от чего бы там ни было. Вам придется отработать каждый вложенный в вас децифеникс!

Закончив с угрозами, он мановением руки затемнил прозрачную перегородку между нами, и мне не оставалось ничего другого, как уйти не прощаясь. Думаю, уже в этот миг он стер меня из памяти.

Лекса к этому времени тоже освободилась. Она не переставала меня удивлять, и сегодня я увидел еще одну грань ее личности. Беверли, с которой я познакомился, Лекса-аферистка, была легка на подъем, сексуальна и очаровательна. Лекса-боец — храбрая, надежная и самоотверженная. На Земле, помогая мне вырваться из рук Триады, она обрела серьезность и деловитость. И, наконец, сегодня я познакомился с Лексой — секретным агентом, которая взяла все лучшее от первых трех версий, но полностью изменила видимую мне мотивацию: авантюризм, эгоизм и личные интересы сменились ответственностью и патриотизмом.

— Слушай, а твой долг Тукангу настоящий? — спросил я Лексу, когда мы вышли на крышу и направились к флаеру. — То есть ты реально торчишь ему сотню монет?

— Долг настоящий, проигрыши в азартные игры — тоже, — подтвердила она. — Нельзя влезть в долги, не тратя деньги.

— Какой же в этом был смысл? Ты же могла просто прятать то, что заняла, или откладывать куда-нибудь.

— Могла, но так не интересно, — ухмыльнулась Лекса. Она села во флаер, я тоже, и продолжила отвечать она уже сидя в кресле. — Я давно разрабатываю рапторианцев. В частности, нас интересуют нюансы взаимоотношений их Великих домов, их настоящие сферы влияния. Туканг Джуалан — крепкий орешек, и чтобы втереться к нему в доверие, нужно было проигрывать по-настоящему. У него глаза и уши в каждом квартале Нидума.

— Зачем?

— Понимаешь, чужие не так уж монолитны. Даже во времена Грозовой войны против вольтронов рапторианские кланы не отличались единством, а потому и проиграли первый этап. Это дает нам некоторый простор в дипломатии… и не только.

— Вам? — поинтересовался я, активируя силовые ремни безопасности.

— Нам. Институту. Людям на Сидусе. Человечеству в целом.

— Раз такое дело, расскажу тебе об одном рапторианце, которого пощадил в поединке до смерти.

— Ты об Оран’Джахате? — не переставая меня удивлять своей памятью и информированностью, спросила девушка.

— Он самый. Глава их Великого дома, великий буфо Биджак, наверное, уже несколько дней, как прибыл на Сидус. Он хотел лично со мной встретиться и как-то наградить.

— Твою мать, Картер! — воскликнула Лекса, ее глаза загорелись. — Это же, мать его, сам Биджак Джахат! Личность легендарная не только среди рапторианцев, но и на Сидусе! Черт-черт-черт! Чего ты раньше молчал?! Если бы я знала, мы с Агони полетели бы сразу на Сидус! Такой шанс, а ты… — Она чуть не заплакала, ну или сделала вид, но все равно было видно, что расстроилась она по-настоящему. — Ты представляешь, сколько нам добираться до Пояса? Две недели! Знала бы, уговорила бы командира патруля Корбана припарковать «Слейпнир» у Земли, а не в Поясе!

— Мы же можем уйти в гипер в прошлое? — спросил я. — Ну, хотя бы попробовать же можем? Вот так и сделаем. Кроме того, Биджак только прибыл на Сидус. Не думаю, что он отправился в такую даль ради пары дней.

— Да, ты прав, — успокоилась Лекса. Она завела флаер и задумалась над маршрутом. — Так, раз уж мы покидаем Землю, давай-ка я залечу к мистеру Рональду Синклеру и поставлю точку в наших отношениях.

— Так мистер Синклер все-таки существует? — удивился я. — Думал, это часть твоей легенды.

— Разум не проведешь, а светить девичьей фамилией мне было не желательно, — нехотя ответила Лекса. — Поэтому пришлось влезть в брачную аферу. Теперь, как мне рассказали в Институте, муженек перевернул с ног на голову всю планету в моих поисках, узнал, что меня видели на Сидусе и собирается туда. Нужно его убедить, что ему туда не нужно.

— А какая у тебя родовая фамилия?

— Шеппард. Да, я родная сестра президента Алекса Шеппарда, но я тебя очень прошу, Картер, не спрашивай об этом больше ничего. Отношения со старшим братом у нас запутанные, и я их с ним не поддерживаю. Когда-нибудь расскажу почему. Твоя Микки, кстати, сразу меня узнала, потому что в ее возрасте я была, пожалуй, самой известной девочкой в мире — свое шоу, сериал, мультфильмы, даже кукла была… — Она покраснела и улыбнулась. — Кошмар!

— А кто твой муж? Неужели тебе его не жалко? Судя по тому, что он все еще тебя ищет, он по-настоящему тебя любит и беспокоится.

— Мой муж — очень влиятельный человек, у него своя космодобывающая компания в Поясе астероидов и, по всем признакам, тесные взаимоотношения с Триадой. Он не знает, кто я на самом деле, я разрабатывала его для Института…

В этот момент я ощутил прилив ревности. Объяснить себе я его не мог, потому что вроде бы не испытывал к Лексе никаких чувств, кроме дружеских, да и вообще, дело прошлое, но факт остается фактом — мистер Синклер, кто бы он ни был, не вызывал у меня ничего, кроме неприязни.

— Может, пока ты его навестишь, я слетаю к Микки и отвезу их домой?

Моя дочь и бывшая жена со своим партнером Бертраном пока находились там, куда их спрятала Лекса.

— Ну уж нет, Картер, больше разделяться не будем, а то меня уже начинает беспокоить, что ты еще выкинешь. На Агони ты как-то договорился с внепространственным паразитом, на Земле — стал драконом Триады. И как так получается, что самое интересное с тобой происходит без меня? Короче, вместе полетим к Рональду, потом отвезем твоих близких, потом в космопорт… — Она задумалась, не забыла ли чего еще, и тут в ней проснулась спекулянтка. — Кстати, надо бы набрать самых ходовых товаров с Земли — деликатесы, прессу, прикупить свежих фильмов, видеоигр, музыки. На Сидусе торговцы с руками оторвут!

— Давай пролетим через «Военторг»? Наберем «Миротворцев» и мобильных «Мангустов», выставим на аукционе Сидуса, — предложил я.

Лекса чмокнула меня в щеку:

— Молодец, Картер, хвалю! Вот и в тебе проснулась коммерческая жилка! А то я уже думала, что ты законченный простофиля. Только вместо экзоскелетов — они слишком тяжелые — лучше набрать сувениров: монеты, зажигалки, брелоки. Их лучше разбирают. Ностальгия, понимаешь?

Муж Лексы, Рональд Синклер, обитал на Сейшелах — по словам Лексы, его дед, военный магнат, приобрел после Третьей мировой там остров. Семейные деньги преумножились, когда Рональд начал пачками скупать небольшие космодобывающие компании, коих в конце двадцать первого века появилось множество, да не все выдержали конкуренцию. В их число вошли и когда-то гигантские, но сейчас измельчавшие корпорации.

— Погоди… — задумался я. — Речь случайно идет не о компании «Гленкор-Антофагаста»?

Лекса повернула голову, в ее глазах заиграли чертенята. Так вот почему она настояла, чтобы мы нанялись шахтерами не в Первую Марсианскую, а в «Гленкор-Антофагаста»!

Кивнув, девушка объяснила:

— Институт заинтересовали обстоятельства, при которых Рональд чуть ли не оптом скупил столько компаний. А главное — зачем? «Гленкор-Антофагаста» работает себе в убыток уже который год, причем там, куда ввиду экономической неэффективности не лезут другие. Из того, что мне удалось выяснить до Сидуса, Рональд вбил себе в голову, что там могут быть сокрыты другие артефакты Предтеч. На тот момент меня это объяснение устроило. Ну может себе позволить человек такую авантюру, ну так пусть тешится, нам-то что? Поэтому Карпович закрыл расследование и отправил меня на Сидус… — Она резко выругалась, уклоняясь от резко вывернувшего на нас флаера. — Что за идиот? Этот воздушный поток односторонний!

— Но? — напомнил я ей о прерванном рассказе. — Открылось что-то новое в деле Синклера или «Гленкор-Антофагасты»?

— Да, — Лекса поморщилась, нехотя переводя флаер в режим автопилота. — Они там что-то нашли. Карпович перенаправил пару спящих агентов из числа шахтеров туда, но оба погибли — придавило ледником. Глубинное сканирование базы «Гленкор-Антофагасты» ничего не показало. Институт направил туда еще четверых агентов, по очереди, но все погибли при крайне банальных обстоятельствах. Кого-то зарезали в пьяной драке, кто-то уснул и не проснулся, отказало сердце, кто-то — не проверил кислородный баллон перед выходом в космос. Последний отправленный агент просто исчез, перестав отвечать. Жив или нет — пока неясно.

Я уставился в окно флаера, разглядывая проплывающее мимо облачко. На душе скребли кошки. Черт, да как так получается, что все, что бы я ни задумал, оказывается на руку Лексе? Начиная с контракта с Тукангом и путешествия на Агони, позволившего ей выяснить истинные намерения Великого дома Джуаланов на этой планете, до путешествия на Цереру. Совпадения пугали. Я начал серьезно считать, что та случайная встреча в ирландском пабе была совсем не случайной. Вероятно, Лекса, агент Института, прослышав о загадочном пассажирском лайнере, непонятно как совершившим гиперпрыжок, решила выяснить подробности у главных действующих лиц — у меня и Крисси. Отсюда и навязчивые уговоры Лексы принять ее в нашу команду на Арене. По всей вероятнеости, все ее действия диктовались работой на Институт.

С организацией, тайно защищавшей интересы человечества, мой договор ограничился рукопожатием с Леонидом Карповичем и небольшой пометкой в моем настоящем гражданском досье, суть которой для меня осталась сокрытой во мраке. Все полевые агенты, к которым относилась и Лекса, имели полную свободу в своих действиях.

«Все, что от вас требуется, — сказал Карпович, — жить своей жизнью, но, если наткнетесь на что-то, что потенциально может быть важным для человечества, сообщите нашему человеку на Сидусе. Он примет решение, что с этим делать дальше, и предоставит ресурсы для исполнения». Почему-то я бы не удивлен, узнав, что этим человеком Института на Сидусе является воин Ханг Ли — владелец фрегата «Слейпнир».

В этот момент мне захотелось поделиться с Карповичем всем, что я узнал от матриарха, да и о самих спиннерах рассказать, но осторожность взяла верх. Итак уже Лекса считает меня простофилей.

Если не считать обмен короткими репликами с контролерами на границах дистриктов, почти весь остаток пути до острова Рональда Синклера прошел в обоюдном молчании. Лекса погрузилась в собственные мысли, а меня раздирали сомнения. Хотя казалось бы: друзья найдены, они целы и невредимы; мое имя очищено, я стал секретным агентом могущественной организации и заодно боссом Триады; у меня куча денег и почти собственный фрегат… Но все это благополучие казалось иллюзорным, потому что меня начали беспокоить более глобальные вопросы.

Чего хотели от нас, от всех разумных, Предтечи? Что делать с зерном спиннера — будущего матриарха? Пробуждать или нет? А если пробуждать, то когда? Раньше моего прибытия на Сидус — опасно, вдруг Разум увидит симбионта во мне? Тогда со всеми планами можно распрощаться, ведь даже просто выжить тогда станет непросто. С Разума станется отрицательно меня воскресить. Так же меня волновало, кто же такие юяй на самом деле и действительно ли с моими друзьями все в порядке, а Леонид Карпович — человек, которому можно доверять?

И тут меня осенило.

— Лекса, — обратился я к девушке, когда мы летели над Сейшельским архипелагом. — Десять лет назад в марсианской пещере с артефактом Предтеч…

— Из всей научной группы выжил только ты, — перебила она. — Это все, что известно из рапортов Хаец, Волошина и комиссии Карповича.

— Как раз о Карповиче я и хотел поговорить. Ты можешь вытащить видеологи со скафандров тех, кто был тогда в пещере с ним?

— Мне не хватит уровня допуска, — засомневалась Лекса. — А что?

— Тебя ничего не смущает в нем?

— Э… Коррозия? Ну да, больно смотреть, как болезнь Предтеч поглощает Леонида изнутри. Но он уже смирился…

— Она заразна? — перебил я. — Видишь ли, мои друзья показались мне немного… утомленными, что ли. Как будто Карпович заразил их.

— Коррозия не заразна, — отмахнулась Лекса. — Это как лучевая болезнь… — Всмотревшись мне в глаза, посерьезнела, кивнула: — Хорошо, я вытащу логи — поговорю с Зораном, это большой босс в Первой Марсианской. Но они, скорее всего, серьезно зашифрованы Институтом, и моим ИскИнам-взломщикам понадобится много времени, чтобы их разблокировать.

— Отлично. — Я пока сам не знал, что собирался там увидеть помимо того, что мне показал сам Карпович. — Кстати, а что насчет «Слейпнира»? Там же есть внутреннее наблюдение? Может и там можно посмотреть логи?

— Займусь, как попаду на фрегат, — пообещала Лекса. — Сама собиралась понять, что на нем происходило с момента угона юяй… — Флаер вздрогнул, нас тряхнуло, когда она пошел на посадку. — Прилетели! Рональду представлю тебя, как моего мужчину, бывшего футболиста, глупового и ревнивого, придерживайся роли. Хорошо?

Я неодобрительно хмыкнул, но кивнул.

После досмотра флаера и сканирования наших гражданских чипов локальная охрана всполошилась и засуетилась, как муравейник. Нас направили на гостевую стоянку и настоятельно попросили не покидать транспортное средство до тех пор, пока владелец острова не соблаговолит нас принять. На всякий случай по периметру парковки активировали плазменные турели, а над нами зависли два «Голиафа» — вроде моего «Джаггернаута», только летающих.

— Придется подождать, — Лекса, прикрыв рот ладонью, зевнула. — Вероятно, Рональд не здесь и сейчас летит сюда на всех парах с другого конца Земли. На крыльях страсти мчится, блин. Прости, Картер, но на прощание с Микки у тебя, видимо, останется совсем немного времени.

Я нахмурился, потому что мне не улыбалось провести несколько часов здесь вместо того, чтобы пообщаться с дочерью.

— Ты можешь мне объяснить без обиняков и недомолвок, почему тебе приспичило порвать с Синклером именно сейчас? И как так вышло, что именно он — владелец компании, в которую мы устроились космическими шахтерами? Что мы вообще будем искать в Поясе?

— Что-то, милый, что-то, — задумчиво проговорила девушка, глядя на клонящуюся к земле под порывом ветра пальму. Гостевая стоянка для флаеров была окружена силовым полем, а пальма росла прямо за ним. — Известно, что компания Рональда начала поставлять на рынок миллений. Крупицы его, граммы, но все же — откуда? В Солнечной системе такого элемента нет, наша звезда слишком молода для этого.

— С Сидуса?

— «Гленкор-Антофагаста» продает его дешевле, чем на Сидусе, и миллений у нее не такой чистый. В этом нет логики. О чем это говорит?

— Что в этом нет логики?

— Не тупи, Картер! Они где-то нашли его залежи, и это «где-то» — не в Солнечной системе. Осталось выяснить, где именно и как его доставляют.

У меня снова разболелась голова, стоило начать размышлять и над этой загадкой, так что я до поры до времени отложил вопрос, а себе пообещал, что как доберусь до Сидуса, обязательно сделаю апгрейд показателю «Разум». Надеюсь, это повысит объем оперативной памяти.

К счастью, ждать Рональда Синклера долго не пришлось, он появился меньше, чем через час ожидания, причем прибыл на стоянку лично — на аэроцикле на воздушной подушке. Резко затормозив возле нас, он выскочил из кабины и устремился к нам. Возле аэроцикла приземлился боевой флаер, оттуда высыпали люди, но они остались в стороне. «Голиафы» продолжали парить над нами.

На первый взгляд я бы не дал Синклеру больше тридцати, но впечатление было обманчивым из-за подтянутой атлетичной фигуры. Высокий широкоплечий мужчина с благородной проседью и аристократичным породистым лицом приблизился к флаеру и остановился у двери, сложив руки на груди. Рукава белой рубашки были закатаны, и я заметил на его запястье небольшую татуировку — бригантина с девятью парусами. Татуировка как татуировка, но Мамочка учила меня, что девять схожих элементов рисунка могут быть первым признаком того, что носитель ее принадлежит к Триаде, причем относится к нерядовому составу организации.

— Придерживайся роли, Картер, — широко улыбаясь и глядя на Синклера, тихо произнесла Лекса. Она открыла дверь и спрыгнула на мраморный пластик стоянки. — Привет, Рональд!

Я вышел следом за ней. Рональд Синклер мазнул меня равнодушным взглядом и тут же забыл о моем существовании. Все его внимание было на Лексе, он пожирал ее взглядом, и было видно, что он кипит от распирающих его эмоций, но не может подобрать нужных слов.

— Извини, что улетела, не дождавшись брачной ночи, — проворковала Лекса. — Знаю, ты очень сильно ее ждал.

— Два года от тебя ни весточки, Бев! Даже прощальной записки не оставила! Думал, ты утонула! — прорычал Синклер. — Но вот ты вернулась, поджав хвост! Что, не так уж на Сидусе медом оказалось намазано, да? Деньги кончились?

— Ой кончились, — делано вдохнула Лекса. — И приютить было некому, кошмар. Примешь назад, муженек?

Синклер поиграл желваками, поняв, что она над ним издевается. Наконец заговорил:

— Зачем ты здесь? Я бы решил, что ты одумалась, но раз ты прибыла сюда с этим амбалом, у тебя на уме что-то другое.

— Мне нужен развод, — ответила Лекса. — Ни на что не претендую, все можешь оставить себе. Сэкономишь на адвокатах.

Услышанное ввергло его в шок. Наверное, в его реальности девушки его не бросают.

— Одумайся, Бев! — воскликнул он.

— Развод, — повторила Лекса. — Да поскорее, у нас дела.

Поморгав, Синклер выпучил глаза и проревел:

— Ах ты… Ах ты… Ты! Неблагодарная тварь, пустышка, дрянь! Кому ты нужна? Я подобрал тебя с улицы! Дал тебе все! И так ты ответила на мою доброту? Я даже не прикоснулся к тебе!

В этот момент я понял, что Синклер понятия не имеет, с кем говорит. Наверняка думает, что с обычной пустоголовой смазливой девахой, ради благополучия готовой на все. И то, что он к Лексе «не прикоснулся», его особенно бесит — вершина не взята.

— Осторожнее, Рональд… — В груди Лексы заклокотала ярость, но услышал ее только я. — Все, что ты подарил, я вернула.

— Ты только посмотри, на кого ты меня променяла! Сразу видно, неудачник с помойки! — воскликнул Рональд. — Псих! Да я его в сумасшедший дом сдам! Его и искать никто не будет!

«Ага, уже изучил досье Макса Рокотански по прозвищу Псих», — мысленно ухмыльнулся я.

Синклер щелкнул пальцами, и нас начали окружать серьезные люди в боевой экипировке. Раз, два, три, четыре, пятеро. Зав моей спиной с грохотом встали на ноги «Голиафы». Синклер нас явно недооценивал.

— Займитесь им! — велел он своим людям, указывая на меня.

— Осторожнее, Рональд, — сказал я. — Я так-то спокойный, но если стану психом, твоим несдобровать.

Его люди повели себя непрофессионально — загоготали и начали отпускать в мой адрес нелестные комментарии. Один из «Голиафов» занес надо мной ногу, делая вид, что сейчас раздавит.

— Пустые угрозы! — отмахнулся он и поторопил своих. — Ну, живее! Сделайте из него отбивную, проучите мерзавца!

Ради этих второсортных бойцов мне было лень даже распаковывать Гардисто. К тому же он палит без разбора, а вешать на Рокотански новые убийства я не хотел — мне еще под этим именем лететь на Цереру. Но можно было обойтись без смертей.

Вытащив «Заднюю ногу», я серией движений рассек воздух и вернулся на месте. Заняло это секунду, а в следующую у обоих «Голиафов» отвалились руки, а туловища съехали с ног. Операторы внутри не сразу осознали, что лишились конечностей, но когда поняли, страшно закричали. Я переживал подобное, да, боль приходит не сразу. Да и длится не долго, залитая шоком.

Дальше драться, честно говоря, было лениво. Поэтому я поднял левую руку, останавливая других бойцов, обнажил запястье и громко сказал:

— Побереги людей, Синклер. На самом деле меня зовут Картер Райли, и у меня для тебя сообщение. — Приблизившись, я прошептал ему на ухо: — Каскад. Вершина. Возрождение. Троица. Выносливость. Взаимопонимание. Откровение. Начало. Лояльность.

Встряхнув головой, он недоверчиво посмотрел мне в глаза. Потом суетливо включил на комме ультрафиолетовый фонарь и впился глазами в мою руку. Осознав, что видит, побледнел, вцепился в нее и потянулся поцеловать, но я вырвал руку и отступил.

— Да, Синклер, ты все правильно понял. Дай девушке развод и оставь ее в покое. Ну и извиниться не забудь. А потом расскажешь, что у тебя происходит в Поясе. Есть вопросы к тому, что у тебя там происходит.

— Все сделаю, — закивал он. — Можете на меня рассчитывать, я не подведу! Позволите накрыть на стол и принять вас у себя в гостях, господин Райли?

Я покачал головой:

— Мы спешим.

В считанные минуты, используя услуги сетевого брачного ИскИна, Рональд и Лекса Беверли Синклеры оформили развод. Девушка вернула девичью фамилию и получила от бывшего супруга множество искренних извинений.

А потом Рональд Синклер, владелец космодобывающей компании «Гленкор-Антофагаста», все таки загнал нас с Лексой в состояние шока, когда заявил, что в Поясе астероидов его люди нашли «кротовую нору» — червоточину, ведущую в другую звездную систему, а может быть, вообще в другую вселенную. И он скорее сдохнет, чем расскажет что-то еще, потому что оформил права на тот сектор с червоточиной на себя как в земном Департаменте космических территорий, так и на Сидусе, и никто не вправе требовать от него чего-то большего, даже Триада, с которой у него вообще партнерские отношения.

— Вы свое получили! — окрысился он, когда я начал на него давить. — И не пытайтесь подослать шпионов, все мои сотрудники каждый день проходят ментальное сканирование! Каждый день кого-то отлавливаем! При любом намеке на измену…

Стало понятно, что случилось с агентами Института. Лекса тронула меня за локоть, потянула:

— Ладно, поехали, Картер. Он в своем праве.

Но прежде, чем распрощаться, я поинтересовался:

— Скажите хотя бы, что там, с той стороны? Есть ли стоящие планеты?

— Нет там ничего, — буркнул Синклер. — Вся система в пыль, звезда умирает. Роемся в обломках. Просеиваем тонны и тонны ради граммов милления…

Всю эту информацию Лекса тут же отправила рапортом на стол Карповичу, сняв с наших плеч эту загадку. Исследовать червоточину лично мне было интересно, но все же не так, как поскорее вернуться на Сидус.

Последние часы до вылета в Пояс я использовал, чтобы вдоволь наговориться с Микки. Мы с Лексой отвезли ее, Джослин и Бертрана к ним домой, и я получил от дочери приглашение заглянуть на чашку кофе. Джослин ее поддержала, а Бертрану пришлось смириться, хотя всем своим кислым видом он показывал, что мое присутствие помешает его общению с высшими космическими силами, и черт его знает, что он имел в виду.

Оставив меня у них, Лекса улетела закупать товары, которые мы собирались перепродать на Сидусе. «Взорвем космический рынок барахла!» — жизнерадостно заявила Лекса. Бертран, кстати, все порывался заявить в полицию о похищении, но я живописал ему, что его ждет, если страшные люди узнают, что именно Бертран заявил на них в полицию, и мужчина сник. Тогда он предложил, чтобы в полицию заявил я, но получил отказ и надулся еще больше.

За разговором выяснилось, что Бертран появился в доме Джослин (моем доме!) незадолго до моего отлета в Пояс, но Микки не могла мне о нем рассказать из-за строгого запрета матери. Бертран и Джослин собирались пожениться на будущей неделе, и уже даже пригласили гостей.

Учитывая, что к Джослин я остыл давным-давно, ее избранник интересовал меня только с позиции того, как он относится к Микки. Да он и сам, все еще бывший под впечатлением рассказов Джослин о моем безработном прошлом, все время косился на меня недовольно и подозрительно, словно видел во мне конкурента, потом вывел на улицу и заявил:

— Значит так, Райли! Я не потерплю твоего присутствия в нашем доме чаще положенного тебе по суду. Сегодня, будем считать, исключение за пропущенные недели.

— Я не собираюсь оставаться на Земле, — сказал я. — Нужно лететь на Сидус.

— На Сидус… — хмыкнул он. Судя по всему, для него это ничего не значило — все равно что я бы сказал, что собираюсь на вахтовую работу на Аляску. — Ну-ну… И что у тебя там на Сидусе за дела?

— Всякие, — неопределенно ответил я. — Не уверен, когда вернусь, поэтому можешь расслабиться, увидимся не скоро. Приглядывай за Микки, Бертран, не обижай ее.

— Я сам разберусь, как мне воспитывать падчерицу! — возмутился он. — Ты свои родительские права потерял!

У меня резко испортилось настроение, и не только из-за его слов, а потому что я собирался внести на образовательный и личный счета Микки десять монет Сидуса. К моменту, когда она достигнет совершеннолетия, сумма удвоится — так я думал, но теперь, глядя на Бертрана… Кто он? Наставник по духовному развитию? Видимо, не самый успешный, раз вынужден жить в доме любовницы. С такого опекуна станется…

Я больше не желал тратить драгоценное время на общение с ним. Оставив его на крыльце, я вернулся в дом и отвел Джослин в другую комнату — ее личный кабинет. Закрыв дверь, я под ее недоумевающим взглядом перевел ей с комма на комм десять миллионов фениксов.

— Это за все те годы, что ты тащила меня с Микки на себе. Как ты с ними поступишь, меня не волнует, это твои личные деньги. На счета дочери я положу отдельно, реквизиты перекину тебе.

Когда-то прекрасные, но сейчас поблекшие глаза Джослин заблестели. Плакала она молча, обняв меня, и я слышал только ее тяжелое дыхание и чувствовал влагу на груди.

— Что вы здесь делаете? — взвизгнул Бертран, резко распахнув дверь.

Джослин нехотя отстранилась от меня, посмотрела на жениха и горько усмехнулась:

— Окстись, Бертран. На шею Картера вешается сама Лекса Шеппард, стал бы он со мной сейчас шашни крутить?

Бертран шумно, надувая ноздри, задышал, но промолчал. Думаю, Джослин поняла, что мои деньги ей лучше приберечь так, чтобы Бертран не смог на них претендовать.

Когда Лекса вернулась за мной, Микки уже спала. Мы с Джослин, укутавшись в пледы, молча сидели в креслах на крыльце и дышали начавшим подмораживать ноябрьским ночным воздухом. Она курила, выдыхая густой ароматный дым, и изредка, украдкой глядела на меня.

Бертран, сидя рядом с Джослин, нес какую-то ересь о космической энергии и умении ее поглощать, рассказывал, как энергоинформационные космические потоки воздействуют на биоэнергосоставляющие человека и очищают его от накопленных психических энергий. Я пожалел, что не пробудил спиннера — он бы объяснил Бертрану про виды энергии.

Выбравшись из флаера, к моему удивлению, первым делом Лекса отозвала Джослин и что-то ей сказала. Потом узнаваемым жестом скинула ей файл с комма на комм и крикнула:

— Картер! Любимый! Дорога зовет!

У меня зачесалась нога дать ей пинка, но вместо меня пинок дала Джослин — Бертрану.

— Пять минут на сборы и чтобы духу твоего в моем доме не было! — закричала она. — Так и знала, что с тобой что-то нечисто! Подлец! Вали, пока Картер тебе шею не свернул!

Подозревая неладное, я почувствовал, как кровь прилила к лицу — уже представил себе худшее, что могло случиться с Микки, но правда оказалась банальнее — чертов Бертран оказался брачным аферистом. Лекса выяснила его подноготную по своим каналам.

На крики матери и визг Бертрана, вопреки своим планам покинувшего дом раньше меня, пробудилась Микки, и благодаря этому мне удалось тепло попрощаться с дочерью.

А уже на рассвете мы с Лексой шли на посадку на пассажирский лайнер «Земля — Церера».

Глава 21. Церера

Будущие шахтеры, нанятые «Гленкор-Антофагастой», вели себя так, как и полагается людям, на очень долгий срок покидающим дом: кто-то был подавлен и избегал общения, кто-то прощался с родными и делано бодрился, а многие, как и в мой первый вылет, шумно выпивали и жадно поглощали пищу, насладиться которой снова удастся нескоро. Если это вообще когда-нибудь случится — мало того что космические шахтеры в пятерке самых опасных профессий, так еще и порядки на Церере такие, что вернуться суждено не каждому.

Одно показалось мне странным: в отличие от прошлого рейса, на этом я заметил куда больше женщин и молодых людей, едва достигших, если вообще достигших, совершеннолетия. Это могло быть случайностью, совпадением, а могло свидетельствовать о том, что на Земле возможностей у обычных людей все меньше и меньше, даже у граждан.

Мы с Лексой прошвырнулись по посадочной зоне, вступая в ни к чему не обязывающие разговоры, но никакой подозрительной активности не заметили. Никто не вербовал в бандиты, никто не предлагал «крышу» в обмен на раздел доходов. Несколько подозрительных лиц мы, конечно, встретили, однако вели они себя тихо.

Понимая, что и нам, возможно, отведать земной еды доведется непонятно когда, наш последний завтрак на родной планете мы совместили с обедом и ужином. Даже Лекса, обычно питающаяся как воробушек, не отказалась от прощального мраморного стейка и пары бокалов красного.

Орбитальным шаттлом мы со всеми остальными пассажирами вознеслись к лайнеру «Земля — Церера», зафрахтованному «Гленкор-Антофагастой», заняли свою каюту на двоих и начали двухнедельный путь к Поясу астероидов. Я по своей наивности думал, что самые большие проблемы в полете у меня могут возникнуть в случае очередного захвата лайнера террористами, но очень глубоко в этом ошибся.

Наибольшие неудобства мне доставляли приставания Лексы. Если опустить вульгарности, то у меня двадцать четыре часа в сутки кипела кровь, но я держался. Что говорить, девушка мне нравилась, и я бы с удовольствием провел все две недели полета, не вылезая из койки с Лексой, но не мог поступиться принципами. Сначала точка в отношениях с Кристиной, потом — в отрыв. Иначе бы сам себя уважать перестал. Лекса отстала только на третий день.

— Сухарь.

Оспаривать не стал, лишь отвернулся к стенке, чтобы не засвечивать, что не сухарь, и вообще, не железный. И так уже в глазах темнело от желания.

А бандиты все же появились, причем в нашей каюте, уже на четвертые сутки полета. Триада не отказалась от своей разработанной и эффективно действующей системы, только произошло это в более мягкой форме. Лайнер никто не захватывал, но к нам явились пообщаться трое характерного вида мужиков.

Мы в это время валялись с Лексой на своих полках и лениво переговаривались о плане действий на Церере и потом на Сидусе. Когда я голосовой командой открыл дверь, девушка, одетая в шорты и спортивную майку, лежала вольготно — руки под головой, нога закинута на ногу.

Зрелище поразило гостей. Пока пристяжь плотоядно раздевала Лексу взглядами, лупоглазый крепыш, представившийся как Фрогги, видимо, оценил мое телосложение и повел себя вежливо — ну, в рамках своего понимания. Говорил он, глотая буквы, отчего мне приходилось мысленно переводить его речь на нормальный язык.

— Бра-ан, ты у-ама вну-ытельная, но си-у-а ма-уо что у-ешает п-уотив ко-и-ектива. А мы часть большого ко-и-ектива. Сам понимаешь… — протянул он, засвечивая для меня татуировку на шее, — ма-о ли что.

Рама внушительная, ага. А у самого наколка рядового бойца Триады. Такой даже у Мелкого служил бы пехотой. Странно, что его с такими дефектами речи выдвинули переговорщиком. Скорее всего, заводящий, а серьезный разговор в случае чего будет вести другой. Вероятно, вон тот жилистый мужик с цепкими внимательными глазами.

— Понимаю, — кивнул я. — В чем предложение?

— П-у-едлагаем те и т-у-оей под-у-уге защиту на Це-у-е-е. За долю ма-у-ую. Будешь отстегивать четве-у-тинку, и о-щ-щаю, никто тя не т-у-онет.

У Лексы дернулась нога, но она сдержалась.

— Все понимаю… братан, но дай мне время поразмыслить до конца полета, — вальяжно, в тон Фрогги, ответил я. — Хочу взвесить все варианты.

— Ответ нужен сейчас! — не выдержал его жилистый подельник и приподнял футболку, показывая нож за ремнем. Наверняка углепластиковый и разборный, так и пронес.

— Кому? Кто спрашивает?

Он выдвинулся вперед, прижимая Фрогги и третьего к узким стенам каюты, чуть склонился и, выпятив нижнюю челюсть, ответил:

— Я тебя спрашиваю! Козырем кличут, а ты кто такой? Уж больно дерзкий. — Он подозрительно изучил Лексу. — Да и подруга твоя… что-то с вами не то.

Перед полетом девушка проявила чудеса маскировки, одевшись так, чтобы выглядеть серой мышкой, но рост и фигуру не скроешь даже под мешковатым свитером и комбинезоном.

— Ну так ты подумай, Козырек, если люди, понимая, от какого ты коллектива, ведут себя так, может, они тебе не по зубам? — подала голос Лекса, отталкивая ногой нависшего Козыря. — Свалите-ка вы все к черту из нашей каюты — от вас разит, как от козлов.

— Что? Ах ты…

Он начал вытаскивать нож и изрыгать проклятия, но довозмущаться ему не удалось. Я и глазом не успел моргнуть, как Фрогги и третий мужик оказались вне нашей каюты, дверь перед ними захлопнулась, а Козырь лежал мордой в пол и стонал от боли. Магнитная подошва на шее — это неприятно.

Мне не пришлось даже подниматься с кровати, все сделала девушка. Легкую экзекуцию Козырь перенес, а вот работу простейшего гаджета истязания, использованного ею, не выдержал. Гаджет не наносил реального вреда, но так обманывал мозг, что тому казалось, что у тебя все тело в огне. Уже позже я узнал, что мод не с Сидуса, это разработка Института и действует только на людей, но в тот момент просто удивился тому, что Козырь орет как резаный, хотя Лекса его даже не касается.

Минут через десять искренней исповеди нам стал понятен весь механизм. На каждый рейс каждой космодобывающей компании садились бандиты. Им важно было обработать всех до момента прибытия на Цереру, где царили порядки корпораций, властвовали их службы безопасности, а смарт-контракты требовали одобрения администрации станции.

По прибытии в Пояс бандиты передавали список пассажиров с пометками местным авторитетам, расторгали договор с космодобывающей компанией, выплачивая неустойку и тем же лайнером возвращалась на Землю. С теми, кто отказался подписывать смарт-контракты, на станции не церемонились и гнобили уже иначе. Купившие «защиту» должны были видеть, что их не обманули.

— А главный там Рахим Сухой, — рассказал Козырь, отдышавшись после очередного воздействия гаджетом. — Очень влиятельный человек на Церере, с ним даже боссы корпораций считаются.

Как я понял, совместив то, что рассказали мне Козырь, Мамочка и Гук, подобных групп Шан Юн, бывший дракон Триады, организовал множество. Каждый рейс в Пояс и на Марс обрабатывался людьми Триады. Те шахтеры, кто не подчинился и не испугался, попадали под пресс уже на астероиде. По какой причине корпорации закрывали на это глаза, Козырь не знал, но предполагал, что, скорее всего, по взаимной договоренности. Учитывая набираемый контингент рабочих, на Церере требовалась жесткая рука, порядок, и бандиты, наряду со службами безопасности и наемными охранными компаниями, этот порядок обеспечивали.

Компании богатели, все члены Триады, задействованные в схеме, — тоже, и только у рабочих не было никакого шанса вырваться из этого порочного круга. Ну а поскольку все это началось недавно, до Земли эти новости пока не дошли. Очевидно, что у простых работяг не было денег на связь с домом.

Все время допроса в нашу каюту продолжали ломиться Фрогги и третий бандит. Открыв им дверь, Лекса вырубила обоих, после чего сделала то же самое с Козырем. Обернувшись, поинтересовалась:

— Может, поможешь слабой девушке?

Связав Козыря, мы оттащили два других бессознательных тела и сдали их охранным роботам. Лекса представилась сотрудником спецслужб под прикрытием, ввела код, подтверждающий ее полномочия, и в наше распоряжение поступила вся охрана и экипаж лайнера. Обоих бандитов заперли в изоляторе.

Козыря мы приберегли — сначала подняли еще трех его подельников, отсыпавшихся после бурной ночи, и отправили в изолятор и их. Итого их на лайнере было шестеро.

Потом обошли с Козырем всех пассажиров, чтобы он расторг уже заключенные смарт-контракты. Конечно, он бы и не подумал это сделать, но уж больно эффективен оказался гаджет принуждения и сильна угроза отправить его мотать срок на Венеру. Заняло это уйму времени, но все же управились до вечера — не успели они за первые три дня обработать всех, только наш и соседний отсеки.

Закончив с этим, отправили Козыря к подельникам — ждать возвращения на Землю, суда и своей участи.

Остаток пути до Пояса прошел для нас практически незаметно. Лекса приняла правила игры, перестав меня соблазнять, но учитывая, кем она являлась на самом деле и какую интересную жизнь вела, ей было что рассказать. Слушать ее оказалось любопытно, да и моим прошлым она интересовалась искренне, и в таких разговорах мы провели все время.

План действий на Церере мы продумали еще на Земле, скорректировали его с учетом новых данных от Козыря и приступили к его реализации, стоило лайнеру пристыковаться к космопорту станции.

Покинув лайнер, Лекса тут же забыла о том, что заключила контракт с «Гленкор-Антофагастой», переключилась на настоящую личность и отправилась в администрацию порта — взять в аренду прогулочный катер и вернуть нам «Слейпнир».

Я же пошел с основной массой работяг отмечаться в офисе корпорации, получать распределение, аванс и экипировку. Путь простого работяги должен был привести меня к Рахиму Сухому, которого я буду убеждать в порочности системы грабежа простых работяг и давить авторитетом дракона.

Офис «Гленкор-Антофагасты» находился прямо в космопорте, нас туда привел сопровождавший лайнер сотрудник корпорации. Тесный коридор был забит прилетевшими новыми рабочими, вдоль него виднелись проемы, из которых торчали конечности административных роботов корпорации.

Стоя в очереди убитых дорогой, провонявшихся и мечтающих о душе шахтеров, я подумал, что только счастливый случай позволил мне избежать такой же участи. Если бы не захват лайнера Грегом Головой, не случился бы тот загадочный гиперпрыжок к Сидусу, а я бы уже получал первую шахтерскую зарплату.

Когда подошла моя очередь, я шагнул к окошку.

— Фамилия, имя? — спросил робот.

— Рокотански, Макс.

Он просканировал мой гражданский чип, его сенсоры засветились зеленым, а манипулятор протянул мне пакет с рабочей формой и плоский коммуникатор.

— Добро пожаловать на Цереру, гражданин Рокотански. На ваш баланс зачислен аванс — тысяча фениксов. Универсальные питательные смеси, воздух, кабина для сна, рабочая экипировка — за счет корпорации, однако каждому сотруднику доступны платные апгрейды. Вода нормирована. Ваша кабина находится на тридцать четвертом уровне, маршрут загружен на ваш корпоративный коммуникатор. Завтра в шесть утра по времени станции — инструктаж. Рабочий график озвучат там же. Трудитесь, и труд ваш будет оплачен. Следующий!

Я пошел дальше по тесному коридору и, когда он закончился, свернул в намного более просторный, влившись в поток тружеников. Рабочие вокруг меня шли возбужденные, хвалились авансом и новенькой экипировкой, их глаза сияли и были полны надежды на лучшую жизнь. Тысяча фениксов — ощутимые деньги для таких, как они, и аванс на балансе доказывал, что корпорация их не обманула. Наверняка им уже казалось, что они схватили удачу за хвост, даже тем, кто подписал кабальные смарт-контракты с Козырем, обещавшим безопасность и защиту за половину от всего заработанного. Но я, даже не изучив станцию и кабину для сна, уже понимал, что всех их ждет разочарование. Питаться одними упсами и спать изо дня в день в кабине размером с гроб… никто долго не сможет. Люди начнут тратить деньги на апгрейды качества жизни, и откладывать ничего не получится. Но на деле все оказалось еще хуже.

Мы приближались к выходу из коридора, соединявшего космопорт и жилые отсеки станции, когда впереди раздался возглас:

— Ух ты, братцы, глядите-ка! Ну дела!

Я начал различать какой-то гул, а оказавшись в большом, с полстадиона, светлом помещении, ошалел от увиденного: все пространство было залито рекламными огнями, призывающими вкусно поесть, весело провести время, развлечься, спустить пар, насладиться нежностью, проверить удачу, и всем тем, что направлено на относительно честный отъем капитала, хранящегося в карманах рабочего класса.

Отовсюду лилась испанская, китайская, индийская, русская, арабская и английская речь, звучали музыка и шум — густой бас крей-джангла, отдающегося вибрациями по полу, завывания креольского певца, переливающиеся звуки игровых автоматов и треск голографических экранов. Ноздри забились запахом жареного мяса, чеснока, хот-догов, сладкой ваты, вареной кукурузы, попкорна и всякой другой уличной еды.

Это напоминало Галактический рынок на Сидусе, с одной поправкой — здесь все было намного кучнее, теснее и оттого, казалось, насыщеннее. Словно концентрат.

Среди всего этого нашлось место для магазинов. Большинство торговало космической экипировкой и инструментом — не только корпорации обитали на станции, но и индивидуальные старатели. Впрочем, было и множество тех, что продавали сувениры, одежду и даже роботов. Каждый продавец старался заглушить криками своих конкурентов и привлечь покупателя именно к своей лавке.

Кабины релаксации, массажные салоны и бани обещали полное расслабление после долгого рабочего дня.

Конечно, корпорациям это выгодно. Человек слаб, устоять перед соблазнами сложно, таким образом рабочие быстро тратят заработанное, а потом влезают в долговую яму, из которой выбраться практически невозможно.

Бросив взгляд на лавку с хот-догами, я окончательно понял, почему никто отсюда не возвращается. Самый обычный хот-дог стоил двести фениксов. Недельной зарплаты рабочим хватит на пять штук. Месячный доход уйдет на то, чтобы провести час в объятиях секс-работницы или ночь с андроидом. Ну, или можешь рискнуть и поставить на черное на рулетке…

Я пробирался через толпу, следуя указателю на корпоративном коммуникаторе. Преодолев крытую площадь вместе с парой стойких работяг, избежавших всех соблазнов, я добрался до узлового перекрестка с лифтовой зоной, с которого можно было начать спуск на тридцать четвертый уровень станции — по лестнице бесплатно или за десять фениксов на лифте.

— У меня стойкое ощущение, коллеги, что нас провели, — проворчал один из работяг, который был в роговых очках. — Шестьсот фениксов в месяц у меня уйдет только на лифт!

— Можешь сэкономить и пойти пешком, — прогундосил второй. — А я пошел отдыхать, завтра на работу.

Побурчав, очкарик присоединился к нему, и они уехали на лифте. Прибыл другой, и оттуда высыпала толпа оборванцев в когда-то новой рабочей форме. Настоящие отбросы общества. Устраиваясь на работу, они уже были таковыми, но здесь их деградация пробила дно.

Глядя на них, я разозлился на себя: ну и идиот же ты, Картер! Кого ты собирался спасать? И как?

Во-первых, их поди еще собери в одном месте, чтобы предложить сменить Цереру на Сидус. Во-вторых, их тут больше тридцати тысяч, а «Слейпнир» может уместить двести человек. Ладно, если разложить штабелями в ангаре, пятьсот. В-третьих, у меня не хватит монет, чтобы перетащить даже столько, ведь полтысячи человек — это дополнительная масса.

Ну а главное, проблема этих людей не в рэкетирах, а в том, что они сами опустились до такого уровня жизни. Ну найду я главного локального авторитета Рахима Сухого, прикажу на правах дракона расторгнуть контракты с рабочими, и что дальше? Они просто начнут тратить больше, и деньги вместо карманов Триады пополнят счета корпораций.

И что остается? Плюнуть и улететь? Пусть сами разбираются? Проспонсировать возвращение на Землю всем, кто захочет? А смысл? Что их там ждет? Да и что они будут делать на Сидусе?

Подтверждение моим сомнениям я нашел, когда внимательнее пригляделся к публике. Желая им помочь, я рассчитывал встретить таких, как Юто и Хоуп, Ирвин и Шак, а вместо этого увидел опустившуюся, запустившую себя биомассу. Многие лежали у стены, отрешенно уставившись в одну точку, кто-то валялся в луже собственных испражнений, кто-то побирался, кто-то меланхолично заливался каким-то пойлом. Таких уже не спасти. Никому не под силу это сделать, кроме них самих.

Развернувшись, я вернулся на площадь и занял место за столом с рулеткой. Рабочую форму сложил под стул. Спускаться вниз, чтобы занять свой спальный гроб, я уж точно не собирался.

Мысленно связался с Лексой: «Как дела?»

«Лечу к фрегату, скоро вернусь за тобой, — ответила она. — Успеешь закончить то, что хотел?»

Я уже не думал, что оно того стоит, но ответил другое: «Да».

— На тысячу, — сказал я роботу-крупье. Обилие роботов на Церере не удивляло — они неприхотливы, а главное, не нуждаются в воздухе и воде, двух самых ценных ресурсах в космосе.

Крупье опорожнил мой баланс на корпоративном комме, отсыпал мне девять фишек по сотне и пять по двадцать. Мужчины за столом переглянулись, оживились.

— Ваши ставки, господа!

«Господа», один помятее другого, делать ставки не спешили, ждали, когда шарик начнет замедляться. Потом нерешительно начали заполнять игровое поле, ставя по фениксу-два, иногда по пять. Два по десять на первые две дюжины стали самой большой ставкой — от одного из только прилетевших пассажиров лайнера.

Я поставил двадцать на красное, проиграл, снова поставил и выиграл. Мне везло, и через полчаса мой банк повысился до полутора тысяч, пока я, не меняя ставку, продолжал размышлять.

Данных не хватало, и разум подтягивал их из Кодекса. Самый большой корабль по вместительности, колонизаторский «Ковчег», вмещает до десяти тысяч разумных. В зависимости от дистанции отправить его в гипер встанет в сотни тысяч или даже миллионы монет Сидуса. Но мне не нужен колонизаторский корабль с его встроенной базой-колонией, фабриками и припасами.

Мне хватит грузовой баржи, способной перевозить грузы до ста тысяч тонн. Метнуться на Сидус, арендовать баржу и вернуться за шахтерами? Да стоят ли они таких усилий? Да и денег не хватит на гиперпрыжок.

Что остается? Забить. Всех не спасти, миллионы людей на Земле в худшей ситуации, чем эти, которым обеспечено питание и спальная кабина, только работай да получай зарплату. Даже с вычетом за «защиту» выходит две тысячи фениксов — примерно вдвое больше, чем я зарабатывал в среднем в последние десять лет.

Приняв такое решение, я окончательно успокоился. Ощущение его правильности утвердилось, когда сидевший рядом вонючий чумазый мужик потянулся рукой за моими фишками:

— Дай, а? У тебя много, зачем тебе столько?

— Нужно делиться, да… — просипел сидевший с другой стороны.

Я почувствовал касание острия ножа под ребром, жаркое дыхание в ухо, и тихий, почти ласковый голос прошептал:

— Оставь все на столе и иди. Ты новенький, мы позволим тебе уйти. А ты еще заработаешь, да?

— Нет.

Углепластиковый нож стоявшего за спиной сломался о живую броню. Поднявшись из-за стола, я смерил его взглядом — на голову ниже меня, кривоносый, осунувшийся, на щеках нездоровый румянец. Стоит, улыбается как ни в чем не бывало. И что с ним делать? Что вообще делать? Идея лететь сюда и строить из себя героя стала казаться совершенно идиотской.

— Мужик, раз встал, иди уже с миром. Фишки оставь.

Робот-крупье старательно делал вид, что происходящее его не касается. Наверняка и охрана давно в курсе и сейчас улыбается, глядя на то, как местные шакалы укрощают очередного новичка. Все тут, мать их, повязаны, все. Черт, не драться же со всей станцией…

Начну драку, налетят толпой, а не справятся, подключится охрана и отправит меня в тюрьму. Ну, или мне придется всех их помножить на ноль. Очень захотелось призвать Гардисто и спалить все к чертям…

Нет, нельзя. Невинные тоже пострадают, в том числе молодые люди, подростки и женщины с нашего лайнера.

Собрав все фишки, я поставил их на зеро. У кривоносого отвисла челюсть.

— Ты че творишь, е…

— Ставок больше нет!

Под жужжание и шорох шарика о колесо, гипнотизируемого всеми, кто столпился вокруг стола, я полез в инвентарь. Спиннер говорил, что моя развитая интуиция — результат жизнедеятельности симбионта, не такого, как спиннеры, но все же паразита, питающегося моей жизненной энергией. Сейчас этот симбионт тревожно заверещал, направляя мои мысли: «Проверь инвентарь!»

Тем временем выпало «36». Народ дружно разочарованно вздохнул — как бы они ко мне ни относились, в данный момент я был одним из них, из тех, кто против казино.

— Ну ты отчаянный, — с некоторым уважением в голосе произнес кривоносый. — Извини за то, что тыкал в тебя ножом. Че у тебя под курткой, бронька, что ли? Я, если что, Лекарь.

— Макс, — представился я, рыская взглядом по содержимому инвентаря.

— Новенький? Пойдем угощу, раз ты все просрал, Макс, — предложил Лекарь. — Нам такие отчаянные нужны.

— Пойдем. — В ожидании Лексы делать все равно было нечего.

— А глазки у тебя чего бегают?

— Вижу всякое, — машинально ответил я. Чувство, что я что-то упускаю, не исчезло, напротив, стало еще сильнее.

— А, ну это нормально. Тут глюки у всех случаются, место такое… Гиблое.

Лекарь привел меня за столик у ларька с шаурмой, щелкнул пальцами, и оттуда выскочил усатый полный мужчина с подносом, на котором были две тарелки, стаканы и бутыль с мутным пойлом.

Лекарь ловко разлил, предложил выпить за мою новую жизнь на Церере, мы чокнулись и выпили. Интерфейс доложил о нейтрализованных токсинах. Усатый уже нес нам горячую шаурму.

— Этот сектор Плазы под нами, — сообщил Лекарь. — Корпораты не лезут в наши дела, а мы им отстегиваем. Сейчас мир, но это ненадолго, потому что Сухой наглеет, а нам не с руки отстегивать ему две трети, потому что пацанам тоже надо кушать. Так что грядет война, и кто займет место…

Он продолжал возбужденно описывать расклад сил на станции, а я — изучать инвентарь.

«Это информационный пакет», — вспомнились слова спиннера, когда я наткнулся на сине-серебристый стержень размером с карандаш. Артефакт Предтеч.

— Сволочи они, понял?! — напомнил о себе Лекарь. — Мочить их надо!

Я взял артефакт в руку, и он материализовался, обжег ладонь космическим холодом. Перед глазами поплыли, закувыркались разноцветные точки, которые, увеличившись, превратились в знакомые руны-иероглифы:

Плавного мироздания, вида своего первый!

Твой статус достаточен для восстановления технологии.

Во благо хаоса технология будет определена случайным образом.

Готов восстановить технологию?

А в пещере почему такого не было? Понимание пришло из артефакта: из-за внепространственного паразита, конечно. А раз технология для восстановления будет выбрана случайным образом, значит, содержимое информационного пакета динамично. Открывает обычный рапторианец — и получает сборник кулинарных рецептов Предтеч. Вида своего первый увидит что-то более полезное.

Готов восстановить технологию?

Терять мне точно было нечего. «Готов».

— …а я ему говорю: не надо так со мной, Сухой! — сказал Лекарь, дернув меня за рукав. — Слушаешь?

— Слушаю.

Стержень в моей руке раскалился, но ожога не случилось, защитила живая броня. Потом стал черным и сократился вдвое.

Восстановление технологии завершено! Накопитель преобразован!

Случай подарил тебе сгибатель пространства с галактическим пределом действия.

Для активации нужно пожелать согнуть пространство, выбрав и осознав предел действия, и определить радиус неактивности.

Я не знаю, как именно это работало, но вместе со сгибателем пространства я получил понимание принципа действия и четкое руководство по использованию. Сразу в голову на уровне навыка.

И тогда мои губы растянулись в улыбке.

«Как дела, Лекса?»

«Уже рядом, милый, меньше тысячи миль до станции».

«Пристегнись, может тряхнуть».

«Что?»

Выбрав и осознав предел действия, я активировал сгибатель пространства с определенным радиусом неактивности в пару тысяч километров. Специально взял с запасом.

Пространство согнулось. Я и сфера вокруг меня остались на прежнем месте.

Пространство разогнулось, но мы — вся Церера, все, кто ее населяет, пришвартованные корабли и подлетающая Лекса — уже были там, куда я и собирался нас отправить.

На орбите Сидуса.

Но жителям станции это было пока невдомек.

— В общем, будет война, Макс, — резюмировал Лекарь, разливая пойло. Выпив, он закашлялся и повторил: — Война. Нам пригодятся такие бойцы, как ты. С нас бухло, шавуха каждый день, девки и все, чего душа пожелает. Слышь, да?

— Слышу.

— Война, говорю, будет!

— Будет, — ответил я. Внешне, по крайней мере для нас, ничего не изменилось. Все так же шумела Плаза, все так же гудел народ. — Только не та, о которой ты думаешь.

И только потом нас тряхнуло. Церера встала на орбиту Сидуса.

Глава 22. Вида своего защитник

Стержень, артефакт Предтеч, уже поменявшийся один раз, снова изменился в моей руке — будто иссох, а потом и вовсе обернулся исчезающей трухой. Раскрыв ладонь, я увидел последние уменьшающиеся крупицы, утонувшие под кожей. Нечто подобное я наблюдал, когда использовал «Щит Предтеч».

Сгибатель пространства успешно использован.

Плохая новость: артефакт оказался одноразовым. Хорошая…

Реликтовая технология «Сгибатель пространства» сохранена.

Создать сгибатель пространства?

— Эй! Эй, Макс! — закричал мне в лицо Лекарь, обдав перегаром.

Его общество стало мне резко неприятно. Отмахнувшись, я начал читать появившиеся передо мной строчки, машинально ответив:

— Что?

— В смысле не та война? А с кем еще? С остальными у нас мир, только с Сухим терки! — возмутился Лекарь.

— Поверь, Рахим Сухой скоро будет меньшей из твоих проблем… — задумчиво пробормотал я, изучая сообщение интерфейса.

Хорошая новость: владея технологией, я могу сделать еще один сгибатель.

Создание сгибателя пространства невозможно: отсутствуют необходимые ресурсы.

Далее шел список материалов и веществ, о которых я никогда не слышал. Что-то мне подсказывало, что и на Сидусе эти наименования мало кому известны, кроме, разве что, Разума.

Это было ожидаемо. Предтечи посеяли для потомков знания и убер-технологии по всей галактике, исходя из принципа не хранить все яйца в одной корзине, однако действительно овладеть технологией могла только достаточно продвинутая раса. Грубо говоря, нельзя, чтобы воины Чингисхана в тринадцатом веке получили плазмаганы…

В голове раздался звенящий от ярости голос Лексы: «Скажи, милый, какого черта мои навигационные приборы сходят с ума, заявляя о несанкционированном гиперпрыжке к Сидусу, причем без какого бы то ни было гиперпрыжка? Твоя работа?»

«Что? Мы возле Сидуса? Охренеть!» — ответил я настолько искренне, что Лекса почти поверила.

«Ну-ну… Ладно, заберу тебя через тридцать, жди в порту», — сказала она и отключилась.

На поверхности планетоида и в космопорте началась паника. Люди увидели непривычно яркое звездное небо центра галактики, активное движение космических кораблей и необыкновенные рукотворные структуры и строения Сидуса. Вряд ли, конечно, прибывшие структурировали увиденное, скорее они резко осознали, что вместе со станцией оказались вне родной системы.

Совсем скоро засуетились и на Плазе — все начали носиться, кричать, самые наглые принялись грабить магазины, охранники открыли стрельбу, а Лекарь, строя из себя незыблемую глыбу, продолжал добиваться от меня одного — чтобы я принял условия и стал его бойцом. Может быть, по меркам Цереры он слыл неглупым, ведь не просто так стал криминальным лидером, но сейчас, в нестандартной ситуации, он откровенно тупил.

Взяв его за подбородок, я развернул его голову в сторону гигантского голоэкрана, транслирующего вид снаружи.

— Руки убрал! — дернулся Лекарь, но тут же отвесил челюсть.

На этом, да и, скорее всего, на всех голоэкранах Цереры появилось буро-серое лицо с выпученными жабьими глазами и огромным гребнем на макушке, на кончике которого искрила миниатюрная молния. Я, начавший немного разбираться в инопланетной мимике, различил на этом лице крайнее удивление, граничащее с шоком, однако речь вольтрона через автоматический переводчик прозвучала ровно:

— Планетоид, сигнатура которого опознана как Церера из Солнечной системы, с вами говорит дежурный диспетчер вольтрон Фирвелкомме… — Он посмотрел вбок, поскреб грудь, очевидно, не зная, что сказать. Ситуация для него была далека от штатной. — На борту… Фиксирую на планетоиде и в его окрестностях сигнатуры тридцать две тысячи пятьсот двух разумных. — Он посмотрел наверх, выдал еще ряд искр из гребня. — Перенос такой массы через гиперпространство невозможен… Весь Сидус вырабатывает меньше вычислительных…

Экран дернулся, и вместо вольтрона Фирвелкомме там появился рапторианец, который не став представляться, монотонно затребовал:

— Кто у вас главный? Подтвердите принадлежность к домашнему миру Земля, Солнечная система, и к расе разумных Homo Sapiens.

Рапторианец замолк в ожидании ответа. Все зрители услышали шорох, треск и чей-то неуверенный голос:

— Говорит начальник станции «Церера-4» Джавдет Шукур… Э… Подтвердите, если понимаете язык хомо.

— Подтверждаю, хомо Джавдетшукур, — откликнулся рапторианец, мы видели только его. — Подтвердите, что вы лидер прибывших.

— На станции нет единоначалия, — начал объяснять Шукур. — Я отвечаю только за…

«Тут какая-то странная движуха, — сообщила Лекса. — От всех, кто вне станции требуют немедленно вернуться на базу. Как бы совсем не закрыли шлюзы».

«Поторопись, мне не хотелось бы попасть на допрос приветствующих, слишком много придется объяснять». Например, на каком основании я присвоил собственность Великого дома Джуаланов — артефакт Предтеч.

«Буду на месте через десять».

— Удачи с Сухим, — похлопал я Лекаря по плечу, поднимаясь из-за стола.

Протиснувшись через толпу, я вышел в общий коридор и двинул по нему до поворота в космопорт. Голос приветствующего или кто там говорил вместо него доносился до каждого уголка станции.

— Всем негражданам Сидуса оставаться на местах, — потребовал рапторианец, дослушав Шукура. — За вами будут отправлены транспортные шаттлы, которые доставят вас на Сидус. Там вы пройдете инициацию…

Все обитатели станции, глядя на инопланетянина, подобных которому они видели только в документалках, замерли и затихли, превратившись в слух. Решалась их судьба.

Видимо, только благодаря этому, тому, что все до последнего охранника на Церере внимали разговору рапторианца и Шукура, мне удалось проскользнуть в стыковочную зону незамеченным.

Я садился в арендованный шаттл, на котором за мной прилетела Лекса, когда услышал грозное предупреждение рапторианца на случай неповиновения:

— …уничтожены силами Коалиции!

Сняв шлем, Лекса чмокнула меня в губы и резко взлетела, спеша покинуть Цереру, к которой уже стягивался транспорт с Сидуса. Шлюзы уже затягивались, когда мы покинули станцию и устремились к «Слейпниру».

Суматоха там началась, конечно, невероятная — как и почему планетоид из Солнечной системы оказался в центре галактики, никто не понял, а я афишировать содеянное не стал, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В списках прибывших на Цереру мы с Лексой все равно были под липовыми именами.

Из новостного канала мы узнали, что Верховный совет объявил внеочередной экстренный сбор, и, как мне рассказала Лекса, впервые за долгий срок совет собрался полным составом. Все тринадцать советников пытались понять, откуда у хомо такая технология, да и вообще, что собственно произошло.

Естественно, что подобные вопросы одолевали и Лексу, и мне пришлось рассказать ей об артефакте Предтеч с Агони. Доверия к ней у меня прибавилось, и не последнюю роль в этом сыграло то, что я узнал ее настоящую.

— Картер, ты понимаешь, как это важно для всего человечества? Технология, позволяющая переносить в любую точку галактики любые массы без всяких затрат… — Такого возбуждения в ее голосе я не слышал, даже когда она пыталась меня соблазнить.

— Не раскатывай губу, артефакт потрачен, — разочаровал ее я. — Он был одноразовый.

— Да, логично… — задумалась она. — Видимо, в нем была собрана энергия для переноса, и ты ее исчерпал. — В этот момент ей в голову пришла другая идея, она обвиняюще ткнула мне в грудь пальцем: — И ты его потратил на то, чтобы забросить к Сидусу три десятка тысяч торчков, нищебродов, бандитов и тунеядцев? Да ты понимаешь хоть, что натворил? — Она треснула себя рукой по лбу.

— Еще как понимаю. Я дал этим людям шанс на лучшую жизнь. Кто небезнадежен, как, например, мои друзья Юто, Шак, Ирвин и Хоуп, тот захочет, пробьется и чего-то достигнет; а кто нет, тот будет, как Щелкун, прожигать жизнь на всем готовом, не выходя из личной комнаты и, что важно, не в силах никому навредить. Криминальные элементы найдут себя на Арене, а если возьмутся за старое — вылетят со станции с отрицательным рейтингом. А все это в целом…

— Повысит наше присутствие в галактике, — задумчиво произнесла Лекса. — Если так на это смотреть, то и тридцать тысяч ничто в сравнении с миллионами чужих на станции. Хорошо, что сделано, то сделано. Но рапорт о случившемся в Институт я накатаю, и мне нужна будет вся информация, которая у тебя есть, милый…

Тем временем служба приветствующих Сидуса в поте лица перевозила с Цереры всех желающих, а таковых среди ошалевших обитателей станции нашлось больше половины. Впрочем, мы с Лексой не сомневались, что к концу недели на Сидус переберутся все. Ну или хотя бы посетят его, чтобы пройти инициацию, получить бесплатный мод, да и вообще, из любопытства.

Мы за всем этим наблюдали со «Слейпнира», не спеша возвращаться на Сидус. Не только потому, что нужно было максимально устраниться от произошедшего — вряд ли чужие обрадовались появлению на станции тридцати тысяч отбросов общества хомо, — но и потому, что это мешало собственному расследованию.

Лекса сдержала слово и достала видеологи со шлемов коллег Карповича, сделанные в марсианской пещере с артефактом Предтеч. Однако без ключа мы не смогли их посмотреть — у Первой Марсианской компании оказались очень хорошие криптошифровальщики.

— Дай мне время, — сказала Лекса, — я подберу ключик.

— Жаль, что бортовой журнал и логи «Слейпнира» зачищены, — посетовал я, вспомнив слова да’ари Ри’кора.

— Жаль, — вздохнула Лекса. — До жути интересно, что тут происходило после того, как фрегат угнали юяй…

Она замолкла, сосредоточившись на голоэкране и подборе криптоключа. Отблески света играли на ее высоких скулах, отражались в глазах и делали их неземными, многослойными.

Я же наблюдал за происходящим вокруг Цереры и непроизвольно улыбался, представляя, как будут удивляться отчаявшиеся работяги, когда начнут осваиваться на Сидусе.

Через два часа, пресытившись созерцанием, я пошел к выдвижной стене, где можно было найти еду, и соорудил нам с Лексой перекусить — сэндвичи из кухонного комбайна, по бутылке холодного пива.

Лекса сфокусировала взгляд на пиве, мотнула головой и попросила кофе. Я сварил литра два и теперь украдкой любовался сосредоточенным, а от того еще более красивым лицом Лексы. Мне нравилось смотреть, как она, задумавшись, отпивает глоток кофе, нравилось, как смотрится фарфоровая чашка в ее изящной руке. Хотелось протянуть руку и коснуться Лексы. Приятное тепло и волнующий запах женщины будоражили, но и согревали, баюкали, и я все же задремал в кресле.

Когда открыл глаза, она все так же сидела и колдовала за голоэкраном. Увидев, что я проснулся, она погладила меня по щеке и попросила еще кофе.

Рапторианец Оран’Джахат вышел на связь, когда мы допили кофе, и я стоял за спиной Лексы, массируя ее затекшие плечи. Я ответил на входящее соединение, и рапторианец радостно поприветствовал меня:

«Четыре по четыре кебаха, хомо Картер Райли! Наконец-то вы вышли на связь!»

«Я только вернулся на Сидус, рапторианец Оран’Джахат, — ответил я. — Чем обязан?»

«Прошу извинить, недостойно было выказывать свое нетерпение, в коем вы могли увидеть недовольство, уважаемый хомо Картер Райли. Помните, я говорил, что за то, что вы меня пощадили, вас хотел бы лично отблагодарить глава нашего Великого дома, великий буфо Биджак? Сегодня он покидает Сидус, и все время его пребывания здесь я ежедневно пытался с вами связаться, чтобы напомнить о вашей встрече».

«Обстоятельства не позволили мне вернуться раньше, но если еще не поздно, я готов встретиться с великим буфо».

«Вы сняли тчачина с моего загривка! — Я уловил облегчение даже в его голосовом моде переводчика. — До конца дня великий буфо Биджак Джахат будет ждать вас в доме великого мастера преумножения Туканга Джуалана».

Обменявшись еще парой любезностей, мы распрощались. Я быстро пересказал Лексе содержание нашей беседы с рапторианцем, и она, узнав, кто меня ждет, всполошилась втрое больше, чем когда первый раз услышала об этой встрече. Чуть ли не пинками девушка отправила меня к шаттлу, чтобы отвезти на Сидус. Мы могли бы долететь на «Слейпнире», но Лекса боялась, что как только мы окажемся там, фрегат вернется к истинному владельцу, что отразится на нашей возможности управлять им.

Меньше, чем через час — четыре тика — наш шаттл втянулся в черную матовую поверхность Второго куба. Высадив меня, Лекса тут же улетела назад на «Слейпнир».

— С возвращением, гражданин хомо Картер Райли! — ко мне семенил огья в форме приветствующего. — Это ваше первое возвращение?

— Так точно, огья…

— Лемания, — продолжил тот, назвав свое имя. — Прошу следовать за мной в зону досмотра. В зоне инициации у нас сегодня извержение вулкана, там не протолкнуться…

Глава 22. Вида своего защитник

Стержень, артефакт Предтеч, уже поменявшийся один раз, снова изменился в моей руке — будто иссох, а потом и вовсе обернулся исчезающей трухой. Раскрыв ладонь, я увидел последние уменьшающиеся крупицы, утонувшие под кожей. Нечто подобное я наблюдал, когда использовал «Щит Предтеч».

Сгибатель пространства успешно использован.

Плохая новость: артефакт оказался одноразовым. Хорошая…

Реликтовая технология «Сгибатель пространства» сохранена.

Создать сгибатель пространства?

— Эй! Эй, Макс! — закричал мне в лицо Лекарь, обдав перегаром.

Его общество стало мне резко неприятно. Отмахнувшись, я начал читать появившиеся передо мной строчки, машинально ответив:

— Что?

— В смысле не та война? А с кем еще? С остальными у нас мир, только с Сухим терки! — возмутился Лекарь.

— Поверь, Рахим Сухой скоро будет меньшей из твоих проблем… — задумчиво пробормотал я, изучая сообщение интерфейса.

Хорошая новость: владея технологией, я могу сделать еще один сгибатель. Плохая…

Создание сгибателя пространства невозможно: отсутствуют необходимые ресурсы.

Далее шел список материалов и веществ, о которых я никогда не слышал. Что-то мне подсказывало, что и на Сидусе эти наименования мало кому известны, кроме, разве что, Разума.

Это было ожидаемо. Предтечи посеяли для потомков знания и убер-технологии по всей галактике, исходя из принципа не хранить все яйца в одной корзине, однако действительно овладеть технологией могла только достаточно продвинутая раса. Грубо говоря, нельзя, чтобы воины Чингисхана в тринадцатом веке получили плазмаганы…

В голове раздался звенящий от ярости голос Лексы: «Скажи, милый, какого черта мои навигационные приборы сходят с ума, заявляя о несанкционированном гиперпрыжке к Сидусу, причем без какого бы то ни было гиперпрыжка? Твоя работа?»

«Что? Мы возле Сидуса? Охренеть!» — ответил я настолько искренне, что Лекса почти поверила.

«Ну-ну… Ладно, заберу тебя через тридцать, жди в порту», — сказала она и отключилась.

На поверхности планетоида и в космопорте началась паника. Люди увидели непривычно яркое звездное небо центра галактики, активное движение космических кораблей и необыкновенные рукотворные структуры и строения Сидуса. Вряд ли, конечно, прибывшие структурировали и смогли понять увиденное, скорее они резко осознали, что вместе со станцией оказались вне родной системы.

Совсем скоро засуетились и на Плазе — все начали носиться, кричать, самые наглые принялись грабить магазины, охранники открыли стрельбу, а Лекарь, строя из себя незыблемую глыбу, продолжал добиваться от меня одного — чтобы я принял условия и стал его бойцом. Может быть, по меркам Цереры он слыл неглупым, ведь не просто так стал криминальным лидером, но сейчас, в нестандартной ситуации, он откровенно тупил.

Взяв его за подбородок, я развернул его голову в сторону гигантского голоэкрана, транслирующего вид снаружи.

— Руки убрал! — дернулся Лекарь, но тут же отвесил челюсть.

На этом, да и, скорее всего, на всех голоэкранах Цереры появилось буро-серое лицо с выпученными жабьими глазами и огромным гребнем на макушке, на кончике которого искрила миниатюрная молния. Я, начавший немного разбираться в инопланетной мимике, различил на этом лице крайнее удивление, граничащее с шоком, однако речь вольтрона через автоматический переводчик прозвучала ровно:

— Планетоид, сигнатура которого опознана как Церера из Солнечной системы, с вами говорит дежурный диспетчер вольтрон Фирвелкомме… — Он посмотрел вбок, поскреб грудь, очевидно, не зная, что сказать. Ситуация для него была далека от штатной. — На борту… Фиксирую на планетоиде и в его окрестностях сигнатуры тридцать две тысячи пятьсот двух разумных. — Он посмотрел наверх, выдал еще ряд искр из гребня. — Перенос такой массы через гиперпространство невозможен… Весь Сидус вырабатывает меньше вычислительных…

Экран дернулся, и вместо вольтрона Фирвелкомме там появился рапторианец, который не став представляться, монотонно затребовал:

— Кто у вас главный? Подтвердите принадлежность к домашнему миру Земля, Солнечная система, и к расе разумных Homo Sapiens.

Рапторианец замолк в ожидании ответа. Все зрители услышали шорох, треск и чей-то неуверенный голос:

— Говорит начальник станции «Церера-4» Джавдет Шукур… Э… Подтвердите, если понимаете язык хомо.

— Подтверждаю, хомо Джавдетшукур, — откликнулся рапторианец, мы видели только его. — Подтвердите, что вы лидер прибывших.

— На станции нет единоначалия, — начал объяснять Шукур. — Я отвечаю только за…

«Тут какая-то странная движуха, — сообщила Лекса. — От всех, кто вне станции требуют немедленно вернуться на базу. Как бы совсем не закрыли шлюзы».

«Поторопись, мне не хотелось бы попасть на допрос приветствующих, слишком много придется объяснять». Например, на каком основании я присвоил собственность Великого дома Джуаланов — артефакт Предтеч.

«Буду на месте через десять».

— Удачи с Сухим, — похлопал я Лекаря по плечу, поднимаясь из-за стола.

Протиснувшись через толпу, я вышел в общий коридор и двинул по нему до поворота в космопорт. Голос приветствующего или кто там говорил вместо него доносился до каждого уголка станции.

— Всем негражданам Сидуса оставаться на местах, — потребовал рапторианец, дослушав Шукура. — За вами будут отправлены транспортные шаттлы, которые доставят вас на Сидус. Там вы пройдете инициацию…

Все обитатели станции, глядя на инопланетянина, подобных которому они видели только в документалках, замерли и затихли, превратившись в слух. Решалась их судьба.

Видимо, только благодаря этому, тому, что все до последнего охранника на Церере внимали разговору рапторианца и Шукура, мне удалось проскользнуть в стыковочную зону незамеченным.

Я садился в арендованный шаттл, на котором за мной прилетела Лекса, когда услышал грозное предупреждение рапторианца на случай неповиновения:

— …будут уничтожены силами Коалиции!

Сняв шлем, Лекса чмокнула меня в губы и резко взлетела, спеша покинуть Цереру, к которой уже стягивался транспорт с Сидуса. Им предстояло преодолеть около трех миллионов миль — для внутрисистемного транспорта галактов дело пары часов.

Шлюзы уже затягивались, когда мы покинули станцию и устремились к «Слейпниру».

Суматоха на Сидусе началась, конечно, невероятная — как и почему планетоид из Солнечной системы оказался в центре галактики, никто не понял, а я афишировать содеянное не собирался, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В списках прибывших на Цереру мы с Лексой все равно были под липовыми именами, а несоответствие числа разумных в момент прибытия с тем количеством людей, что появится на Сидусе, легко объясняется тем, что не все захотели — или дожили — лететь туда. Кто-то мог пожелать просто остаться на Церере.

Из новостного канала мы узнали, что Верховный совет объявил внеочередной экстренный сбор, и, как мне рассказала Лекса, впервые за долгий срок совет собрался полным составом. Все тринадцать советников пытались понять, откуда у хомо такая технология, да и вообще, что собственно произошло.

Естественно, что подобные вопросы одолевали и Лексу, и мне пришлось рассказать ей об артефакте Предтеч с Агони. Доверия к ней у меня прибавилось, и не последнюю роль в этом сыграло то, что я узнал ее настоящую.

— Картер, ты понимаешь, как это важно для всего человечества? Технология, позволяющая переносить в любую точку галактики любые массы без всяких затрат… — Такого возбуждения в ее голосе я не слышал, даже когда она пыталась меня соблазнить.

— Не раскатывай губу, артефакт потрачен, — разочаровал ее я. — Он был одноразовый.

— Да, логично… — задумалась она. — Видимо, в нем была собрана энергия для переноса, и ты ее исчерпал. — В этот момент ей в голову пришла другая идея, она обвиняюще ткнула мне в грудь пальцем: — И ты его потратил на то, чтобы забросить к Сидусу три десятка тысяч торчков, нищебродов, бандитов и тунеядцев? Да ты понимаешь хоть, что натворил? — Она треснула себя рукой по лбу.

— Еще как понимаю. Я дал этим людям шанс на лучшую жизнь. Кто небезнадежен, как, например, мои друзья Юто, Шак, Ирвин и Хоуп, тот захочет, пробьется и чего-то достигнет; а кто нет, тот будет, как Щелкун, прожигать жизнь на всем готовом, не выходя из личной комнаты и, что важно, не в силах никому навредить. Криминальные элементы найдут себя на Арене, а если возьмутся за старое — вылетят со станции с отрицательным рейтингом. А все это в целом…

— Повысит наше присутствие в галактике, — задумчиво произнесла Лекса. — Если так на это смотреть, то и тридцать тысяч ничто в сравнении с миллионами чужих на станции. Хорошо, что сделано, то сделано. Но рапорт о случившемся в Институт я накатаю, и мне нужна будет вся информация, которая у тебя есть, милый…

Тем временем служба приветствующих в поте лица перевозила с Цереры всех желающих, а таковых среди ошалевших обитателей станции нашлось больше половины. Впрочем, мы с Лексой не сомневались, что к концу недели на Сидус переберутся почти все. Ну или хотя бы посетят его, чтобы пройти инициацию, получить бесплатный мод, да и вообще, из любопытства.

Мы за всем этим наблюдали со «Слейпнира», не спеша возвращаться на Сидус. Не только потому, что нужно было максимально устраниться от произошедшего — вряд ли чужие обрадовались появлению на станции тридцати тысяч отбросов общества хомо, — но и потому, что это мешало собственному расследованию.

Лекса сдержала слово и достала видеологи со шлемов коллег Карповича, сделанные в пещере с артефактом Предтеч. Однако без ключа мы не смогли их посмотреть — у Первой Марсианской компании оказались очень хорошие криптошифровальщики.

— Дай мне время, — сказала Лекса, — я подберу ключик.

— Жаль, что бортовой журнал и логи «Слейпнира» зачищены, — посетовал я, вспомнив слова да’ари Ри’кора.

— Жаль, — вздохнула Лекса. — До жути интересно, что тут происходило после того, как фрегат угнали юяй…

Она замолкла, сосредоточившись на голоэкране и подборе криптоключа. Отблески света играли на ее высоких скулах, отражались в глазах и делали их неземными, многослойными.

Я же наблюдал за происходящим вокруг Цереры и непроизвольно улыбался, представляя, как будут удивляться отчаявшиеся работяги, когда начнут осваиваться на Сидусе.

Через два часа, пресытившись созерцанием, я пошел к выдвижной стене, где можно было найти еду, и соорудил нам с Лексой перекусить — сэндвичи из кухонного комбайна, по бутылке холодного пива.

Лекса сфокусировала взгляд на пиве, мотнула головой и попросила кофе. Я сварил литра два и теперь украдкой любовался сосредоточенным, а от того еще более красивым лицом Лексы. Мне нравилось смотреть, как она, задумавшись, отпивает глоток кофе, нравилось, как смотрится фарфоровая чашка в ее изящной руке. Хотелось протянуть руку и коснуться Лексы. Приятное тепло и волнующий запах женщины будоражили, но и согревали, баюкали, и я все же задремал в кресле.

Когда открыл глаза, она все так же сидела и колдовала за голоэкраном. Увидев, что я проснулся, она погладила меня по щеке и попросила еще кофе.

Оран’Джахат, которого я пощадил в бою с Грегором Головой, вышел на связь, когда мы допили кофе, и я стоял за спиной Лексы, массируя ее затекшие плечи. Я ответил на входящее соединение, и рапторианец радостно поприветствовал меня:

«Четыре по четыре кебаха, хомо Картер Райли! Наконец-то вы вышли на связь!»

«Я только вернулся на Сидус, рапторианец Оран’Джахат, — ответил я. — Чем обязан?»

«Прошу извинить, недостойно было выказывать свое нетерпение, в коем вы могли увидеть недовольство, уважаемый хомо Картер Райли. Помните, я говорил, что за то, что вы меня пощадили, вас хотел бы лично отблагодарить глава нашего Великого дома, великий буфо Биджак? Сегодня он покидает Сидус, и все время его пребывания здесь я ежедневно пытался с вами связаться, чтобы напомнить о вашей встрече».

«Обстоятельства не позволили мне вернуться раньше, но если еще не поздно, я готов встретиться с великим буфо».

«Вы сняли тчачина с моего загривка! — Я уловил облегчение даже в его голосовом моде переводчика. — До конца дня великий буфо Биджак Джахат будет ждать вас в доме великого мастера преумножения Туканга Джуалана».

В доме самого Туканга? Надо же, какое совпадение. Что ж, мне все равно нужно к ростовщику.

Обменявшись еще парой любезностей, мы с Оран’Джахатом распрощались. Я быстро пересказал Лексе содержание нашей беседы с рапторианцем, и она, узнав, кто меня ждет, всполошилась втрое больше, чем когда первый раз услышала об этой встрече. Чуть ли не пинками девушка отправила меня к шаттлу, чтобы отвезти на Сидус. Мы могли бы долететь на «Слейпнире», но Лекса боялась, что как только мы окажемся там, фрегат вернется к истинному владельцу, что отразится на нашей возможности управлять им.

Меньше, чем через час — четыре тика — наш шаттл втянулся в черную матовую поверхность Второго куба. Высадив меня, Лекса тут же улетела назад на «Слейпнир» добивать расшифровку криптоключа.

— С возвращением, гражданин хомо Картер Райли! — Ко мне семенил огья в форме приветствующего. — Это ваше первое возвращение?

— Так точно, огья…

— Лемания, — продолжил тот, назвав свое имя. — Прошу следовать за мной в зону досмотра. В зоне инициации у нас сегодня извержение вулкана, там не протолкнуться…

Зона досмотра ничем не отличалась от зоны инициации — тот же круг, в который требовалось встать, закрыв глаза. И только занося ногу над границей досмотровой зоны, я вспомнил, что где-то в моем теле запрятано зерно будущего спиннера-матриарха. Придется рисковать, не торчать же всю жизнь вне Сидуса.

Заминку заметил приветствующий.

— Все в порядке, гражданин хомо Картер Райли?

— Не совсем, приветствующий огья Лемания, — очень грустно ответил я. — Во время моего путешествия на дикую планету смертью храбрых пал мой любимый питомец, гкхом’миакк’тигурр Тигр. Я так надеялся, что возвращение на Сидус воскресит его, но…

— Прошу простить мою бестактность, — смутился приветствующий. — Понимаю, вы недавно на станции, но должны знать, что Разум не воскрешает питомцев, даже героев. Вы можете обратиться с останками питомца в Центр репликации, и вам его восстановят за не очень большую компенсацию на органические расходники и вычислительные мощности. Разум даже скорректирует организм питомца так, чтобы он сохранил утерянные уровни и навыки… — Он замялся.

— Но это будет не тот же самый питомец.

— Не тот же самый, да, — почти по-человечески печально выдохнув огненное облачко, ответил огья Лемания. Он указал на досмотровой круг. — Прошу, гражданин хомо Картер Райли.

Для него приветствие возвращающихся граждан было, видимо, делом рутинным. Убедившись, что я встал в круг и закрыл глаза, он запустил процесс. Приоткрыв веки, сквозь ресницы я увидел, что огья уже спешит встречать группу других пассажиров. Очевидно, его работа — формальность, ведь все основное делает сам Разум. Как говорил рапторианский селекционер Бодо’Рухава, выкупивший права на генетический код хомяка, в приветствующие идут только совсем никчемные и пустоголовые…

Мысли оборвало, меня накрыло столбом света, и я перестал себя ощущать. Я словно завис в бездне и уловил присутствие существа столь величественного, что почувствовал себя пылинкой, микробом.

С возвращением на Сидус, хомо Картер Райли!

Запускается процедура досмотра. Ждите…

И снова, как и в первый раз, накатило ощущение блаженства — меня тут ждали и безумно рады, что я вернулся.

Досмотр завершен.

Подтверждено, что вы, хомо Картер Райли, гражданин Сидуса.

Инвентаризация произведена, фиксируется право владения установленным эпическим гаджетом «Воздушные крылья», эпическим квантовым оружием «Кромсатель», обычной сервисной модификацией «Анализатор ценности», обычным холодным оружием «Задняя нога»…

Разум перечислил все, что нашел при мне, но чего не было в момент покидания станции, включая собранный на Агони лут. Список был длинным, и внимательно прочитать его я не успел, потому что текст сменился — Разум добрался до коллекторского баланса вытянутых монет. Он перевел почти все Верховному совету, оставив мне 10 % комиссионных — двести тридцать девять монет. По земным меркам я стал миллиардером. Также я получил прибавку к гражданскому рейтингу: +239.

А потом Разум удивил:

Обнаружено деяние: возвращение похищенного!

Подтверждается временное владение звездолетом «Слейпнир».

Прежний владелец, воин хомо Ханг Ли, имеет право вернуть право владения, если компенсирует вам усилия по возвращению похищенного звездолета.

Размер компенсации в размере 25 % от оценочной стоимости: 30 000 монет Сидуса.

Вы имеете право вернуть звездолет прежнему владельцу без компенсации.

Хомо Ханг Ли уведомлен.

Ошеломительные новости. В худшем случае я стану богаче на сто пятьдесят миллиардов фениксов. В лучшем — сохраню за собой фрегат. В обоих — наверное, поссорюсь с непосредственным руководством Института. Может, просто вернуть корабль Хангу? Хм… Ладно, пообщаемся с ним, решу что делать.

Закончив с досмотром, Разум перешел к анализу моих обязательств.

Задание Верховного совета выполнено!

Вы выяснили судьбу бывших членов вашей семьи «Отщепенцы».

Информация передана членам Верховного совета.

Награда, 4 монеты Сидуса, зачислена на ваш баланс.

Опциональное задание спасти похищенных и расследовать, зачем юяй похищают граждан Сидуса, не выполнено.

Зафиксировано локальное достижение: «Первое обязательство»!

Вы выполнили свое первое обязательство перед Верховным советом.

Разум Сидуса благодарит вас и награждает 1 монетой Сената.

Монеты Сената — самая ценная валюта на Сидусе, так как наиболее привилегированные права собственности возможно приобрести только на монеты Сената.

Вы вольны продать награду по текущему курсу (1 монета Сената к 30 монетам Сидуса) или приберечь.

Очки гражданского рейтинга: +100.

Минутку! Монета Сената — это конечно круто и здорово, но это нечестно. Я не мог спасти тех, кто не нуждался в спасении! И я выяснил, зачем юяй похищали граждан — потому что они могут общаться с другими расами только ментально и через речевые аппараты тех, кого они взяли под контроль! И, если на то пошло, юяй считают, что Сидус угрожает им и расе хомо!

Возмутился я мысленно, но Разум, конечно, услышал и ответил:

Возражение принимается.

Подайте апелляцию любому члену Верховного совета. Решение о дополнительной награде — на его усмотрение.

Решив обязательно поднять этот вопрос с Тукангом Джуаланом или другим знакомым советником, кур’лыком Анаком Чекби, я подумал, что досмотр закончен, но тут…

Зафиксировано галактическое достижение: «Вида своего защитник»!

Вы первый представитель расы, восстановивший технологию Предтеч: «Сгибатель пространства».

Раса хомо получает повышение в статусе: +2197 к лояльности.

Раса хомо получает приоритет в защите от внешней угрозы: 4-е место в списке приоритетов защиты родной системы (после рапторианцев, огья, вольтронов).

Раса хомо получает бонус в конвертации локальных валют к монетам Сидуса: +13 %.

Раса хомо получает доступ к знаниям 4-го уровня (представители власти хомо уведомлены).

В целях защиты «Вида своего защитника» имя его будет скрыто из всех информационных сообщений, связанных с повышением статуса расы хомо.

Технология «Сгибатель пространства» изъята для общего блага Коалиции. Доступ к ней откроется Верховному совету, когда все критерии использования технологии будут соблюдены.

Разум Сидуса благодарит вас и награждает генетической модификацией «Меч Предтеч».

Очки гражданского рейтинга: +2000.

Еще раз с возвращением, вида своего защитник!

Желаете задать вопрос или закончить процедуру досмотра?

Последнее сообщение было продублировано ясным и чистым голосом Разума у меня в голове. Видимо, вернув утерянную технологию, я заслужил его особое внимание?

«Разум, я слышал, что первые представители вида на Сидусе, погибнув, могут быть воскрешены тобой. Так мне сказал мой погибший напарник рехегуа Убама…»

Разум уловил грусть, заминку в моем голосе, и перебил:

«Личность рехегуа Убамы Овевевы сохранена в его краеугольном камне, который ты носишь в своем инвентаре».

«Спасибо, — подумал я. — Могу ли я воскресить его?»

«Нет. Это дело рехегуа. Советую вернуть камень в их квартал, где охотничий прайд Убамы Овевевы решит, какому позору подвергнуть погибшего: бессрочно законсервировать в архиве регехуа, или воплотить в органическом теле-клоне, чтобы отправить на клановые войны или в рабство другому клану. Если в течение определенного срока никто не заявит права на краеугольный камень, правительство рехегуа может утилизировать его или восстановить и использовать для своих нужд. Соответствующая точка отмечена в вашей карте, вида своего защитник. — Разум сделал паузу, дав мне время вникнуть, и ответил на первый вопрос: — Гкхом’миакк’тигурр Тигр, как первый представитель своего вида на Сидусе, уже воскрешен. Ты осознаешь это, когда вернешься в свое пространство».

У меня с плеч свалился огромный груз: и Тигр жив! И для Убамы еще не все потеряно! Мне не терпелось затискать хомяка, но один вопрос все еще глодал меня изнутри.

«У тебя право на еще один вопрос, вида своего защитник».

«Я общался со сверхмалым спиннером-матриархом, оборонявшим технологию на Агони, Разум. Он показал мне картины прошлого. Он назвал Предтеч Недругами. Он рассказал, что их постигла участь стать рабами Предтеч, и его расу спасли Властители, которые изгнали Предтеч из галактики».

Долгое молчание было мне ответом.

«Разум?»

«В чем твой вопрос, вида своего защитник?» — наконец откликнулся он.

«Ты и есть Предтечи? Зачем мы здесь? Ради чего создан Сидус? К чему ты нас готовишь? Кто такие Властители?»

«Ты. Я. Мы есть Предтечи», — ответил Разум, и меня выкинуло из его пространства.

Приветствующий огья Лемания все еще направлялся к группе прибывших. В реальном мире прошло меньше секунды. Я пошатнулся, но сохранил равновесие, а когда понял, что изменилось, заорал:

— Тигр!

Это был тот же самый пестрый хомяк, но в то же время что-то изменилось. Он пискнул, повел усами и встал на задние лапки, а передними потянулся к моему пальцу и принялся его обнюхивать, будто это не его только что воскресили, а меня.

— Тигр, малыш!

Я посадил его на ладонь и попытался почесать мохнатый живот, но хомяк недовольно фыркнул, набычился и подставил ухо.

— Извини, дружище, понял.

Чесать за крошечным ухом с трудом получалось даже мизинцем. Тигр млел, закрыв глаза, и казалось, что он улыбается. Или это мое разыгравшееся воображение его очеловечивает? Громко чихнув, хомяк обнял палец, который его чесал.

Профиль свидетельствовал, что хомяк тот же самый!

Гкхом’миакк’тигурр Тигр 2-го уровня

Боевой питомец хомо Картера Райли.

Очки опыта: 881 / 6 000.

Загадочный ответ Разума отодвинулся на второй план, у меня еще будет время подумать о нем. За всеми этими событиями я даже не порадовался, что прошел проверку Разума с зерном спиннера. Разве не мог он прочитать о существовании зерна в моих мыслях?

Мне показалось, или Тигр реально мотнул головой?

«Здравствуй, друг», — очень слабое эхо чьих-то мыслей проникло в сознание, но быстро исчезло, как исчезает из виду песчинка, брошенная в воду.

«Спиннер?»

«Ты под особым наблюдением Недругов, друг, — еще более слабый мысленный шепот прозвучал, как шорох о воздух падающего листка. — Я в симбиозе с твоим питомцем…»

Шепот затих и больше не появлялся. Видимо, новый спиннер-матриарх, только родившись, совсем слаб. А Тигр явно не способен поделиться обилием жизненной энергии. И что делать?

Сколько белых пятен! Ясно только, что хомяку место в его клетке. Отправив его туда отдыхать, я покинул зону досмотра и медленно пошел к выходу из космопорта, прикидывая план действий.

Первым делом — к Тукангу Джуалану. Нужно закрыть контракт. Его работникам на Агони будет некомфортно, оставшийся там спиннер-матриарх не даст им покоя, а значит, у меня будет возможность выторговать права на планету или хотя бы на добычу ресурсов.

Также нужно наконец встретиться с великим буфо Биджаком Джахатом. Да, он хочет поблагодарить меня, но если не явлюсь по приглашению, может оскорбиться и записать во враги.

Если с Тукангом все пройдет хорошо, подниму вопрос дополнительной награды за юяй, а нет — навещу Анака Чекби, все равно мне к нему надо зайти и сбагрить лут с Агони, а заодно легендарно экипироваться. Кстати, хорошо бы еще обналичить эпический ваучер Арены, но это я сделаю в последнюю очередь, после того, как пойму, что точно мне нужно.

После следует заглянуть в Квартал рехегуа и сдать краеугольный камень Убамы. Кто знает, может, мне удастся выкупить его воскрешение? Он спас меня и Лексу, причем не раз, пришло время ответить тем же.

Убама рассказывал об Охотничьей гильдии — туда мне тоже надо, чтобы сдать им налутанное с монстров Агони — когти, зубы, чешую и прочие их отвратительные составляющие.

Затем нужно найти Ханга Ли и встретиться с ним, чтобы решить вопрос с фрегатом и обсудить дела Института. Еще не помешает найти человека Карповича, который отправлен сюда расследовать дело о пропавшем лайнере. Думаю, мои показания ему не помешают. Нужно же понять, что случилось с тем шаттлом, в чью зону гиперпрыжка попал шахтерский лайнер? Его так и не нашли — ни на Сидусе, ни в Солнечной системе.

Дела Триады тоже лучше не откладывать. Как решится вопрос с Агони, надо будет набирать людей на прииски, а для этого, очевидно, придется создавать свою компанию. В бизнесе я совсем ничего не смыслю, так что следует скупать все возможные моды на повышение интеллекта, прочих характеристик, и ремесленные.

Бывший дракон Шан Юн со своими людьми тоже уже на Сидусе, и мне предстоят с ним не просто разговор, а настоящие разборки. Как рассказала Мамочка, он прилетел сюда мстить мне за смерть Головы. Ну-ну.

И Крисси… С ней тоже надо будет поговорить, выяснить всю ее подноготную и порвать отношения. До сих пор не могу поверить, что все это время она была человеком Триады!

При мысли об этом я вспомнил, что обещал Лексе сразу, как только расстанусь с Кристиной.

Бурную ночь.

«Нет, милый, меньше чем тремя сутками подряд ты не отделаешься!» Она добавила кое-что про то, что я должен готовиться хранить твердым все то, что должно быть твердым, пока не сотрется. Это было в ее духе — откровенность на грани вульгарности и пошлости, но тем она мне и нравилась.

При мысли об этом железный Картер Райли почувствовал бабочек в животе. Еще больше нежности вида своего первый и защитник ощутил, когда Лекса сама связалась со мной:

«Милый, тебе все еще интересны логи и бортовой журнал фрегата?»

«Да, а что? Разве Хва Лангва не уничтожил все логи?»

«Видишь ли, у него был капитанский уровень доступа, высочайший, но все же не такой, как у собственника. А собственник теперь ты, только что пришел инфопакет от Разума!» — торжествующе воскликнула Лекса.

«Точно, Разум сказал, что так и будет, пока Ханг Ли не рассчитается со мной за возвращение похищенного фрегата… И как нам получить доступ?»

«Скидываю тебе запрос на доступ к удаленным логам и бортовому журналу. Подтверди, и я смогу восстановить как последовательность событий внутри фрегата, так и его перемещения».

Получив разрешение, Лекса велела мне ждать, а через пару минут от нее пришел информационный пакет и комментарий: «Скидываю тебе нарезку с видеологами и бортовой журнал. Сама еще не смотрела, попросила сделать выжимку корабельный ИскИн».

Найдя место, где никому бы не помешал, я устроился в кресле-шаре и начал изучать материалы. А началось все с того, что под ментальным контролем двух юяй рапторианцы Хва Лангва и Рангит Меранг угнали фрегат Ханга Ли. Второй рапторианец, по словам Лексы, был другом Хва Лангва, к пилотированию отношения не имел, зато мог похвастать званием майора в боевом рейтинге Арены и одиннадцатым уровнем.

Эти двое отправили фрегат в гипер в глубокий космос, вдаль от звездных систем. Сделав это, они пустили корабль в дрейф и… завалились спать. Что это был за сон, неизвестно, но, видимо, такой же, в какой спустя время погрузились два следующих похищенных — пилот да’ари Ри’кор и торговец кур’лык Тензин Конгбу.

Этот период времени я просмотрел в ускоренной перемотке. Первая пара похищенных лежала в отключке, пока двое юяй, по всей видимости те же самые, что похитили и моих друзей, провернули второе похищение, посетив Сидус на шаттле — летающей тарелке. Скорее всего, это был их собственный корабль, на котором они попали в центр галактики изначально. Но как? Откуда у них гипердвигатель?

И вот сразу после этого началось то, что категорически не сходилось с тем, что я услышал от Ри’кора и Тензина Конгбу. Они говорили, что все время похищения провели в летающей тарелке в чуть ли не в бессознательном состоянии, но это было не так.

Да, они около месяца лежали неподвижно, но потом все же поднялись и вернулись к полноценной жизни. Зачем им нужно было врать? Возможно, они все же были без сознания и не помнили всего. Но даже если так, к чему была такая уверенность?

Так, а что было с рапторианцами, похищенными первыми? Быстро снова пересмотрев логи, я убедился — Хва Лангва и Рангит Меранг также поднялись примерно через месяц, после чего стали передвигаться по кораблю, питаться и даже общаться, но в довольно странной беззвучной манере, словно через интерфейс. Но общение все же было — в такие моменты они поворачивались лицами друг к другу и подолгу неотрывно смотрели в глаза тех, кто стоял напротив.

Фрегат при этом все так же находился в дрейфе.

Когда да’ари и кур’лык тоже пришли в себя, на фрегате совсем закипела жизнь. Два рапторианца, пара юяй, да’ари и кур’лык дни напролет перемещались по фрегату без всякой системы. Скажем, Хва Лангва мог подойти к обзорной панели и часами стоять неподвижно, пялясь в космос, а Ри’кор как-то почти сутки бесцельно парил под куполом оранжереи. Но ладно похищенные, сами юяй тоже вели подобный образ жизни. Такое поведение не выглядело осознанным. Единственными более-менее нормальными казались юяй, но и они зачастую просто лежали неподвижно, словно берегли энергию.

Из очередного вояжа на Сидус юяй вернулись одни. Это было логично, ведь отправиться в Солнечную систему вместе с Ирвином, Юто, Хоуп и Шаком они не могли, помешал блок на гиперпрыжки для всех тех, кто не относился к расе людей.

Видимо, летающая тарелка была на автопилоте — доставив моих друзей домой, она вернулась на Сидус за юяй и уже вместе с ними прыгнула обратно к фрегату.

После их возвращения следующие три-четыре дня по усредненному времени прошли спокойно, а потом началась суета, на первый взгляд, ничем не обоснованная. Фрегат совершил гиперпрыжок в систему Агони. Абсолютно незамеченным он нашел цель, миниатюрный рехегуанский шаттл, и атаковал его искаженным гравитационным лучом.

Цель взрывом разорвало в клочья. В трех разлетевшихся точках-пассажирах я опознал меня, Лексу и рехегуа Убаму. Холодная липкая когтистая лапа проникла под грудь и сжала сердце, потому что увиденное меняло все. Абсолютно все. Но нужно было покопать дальше.

Используя посадочную капсулу, на планету отправились рапторианцы Хва Лангва и Рангит Меранг. Видимо, чтобы добить нас. Что именно с ними случилось, осталось неизвестным, но оба явно погибли, потому что связь с капсулой прервалась, когда она еще даже не достигла поверхности.

Да’ари Ри’кор взял пилотирование фрегатом на себя. Он отправил несколько зондов, но и от них проку не было. Мутанты-спиннеры выпили их энергию еще в атмосфере.

Через день или два, когда я нейтрализовал спиннеров на Агони, двое юяй, да’ари Ри’кор и кур’лык Тензин Конгбу, вооружившись, отправились вниз.

Оба юяй погибли, сожранные матриархом спиннеров, а да’ари и кур’лык вернулись на том же шаттле-тарелке, но уже вместе со мной и Лексой.

Что же произошло такого, что пассажиры фрегата прыгнули в систему Агони и попытались нас убить?

Я вернулся в день гиперпрыжка «Слейпнира» и снизил скорость трансляции до нормальной, решив наблюдать только за юяй. И не ошибся. Я синхронизировал время на записи с событиями бортового журнала и нашел ответ. В тот день был зафиксирован сеанс гиперсвязи с Сидусом.

Канал был узким, сообщение (приказ?) поступило в виде сообщения: «Система Агони, хомо Картер Райли. Убейте его и привезите мне все, чем он владеет. Координаты прилагаю».

Только один разумный мог послать такое сообщение.

Тот, кто сказал мне, что гиперпространственная связь доступна только членам Верховного совета.

Тот, кто отправил меня и Лексу подыхать на Агони.

Тот, кто знал, что я — вида своего первый.

И если юяй — его пешки, то мои друзья оказались дома не просто так…

Чтобы не гадать, я запросил помощь Разума и задал вопрос, где именно побывали юяй в свое последнее прибытие. Выяснилось, что гуляли они по Сидусу недолго, большую часть времени проведя внутри шаттла, но когда вышли взять под контроль Юто и Шака, то отметились только на Галактическом рынке. Они посетили несколько лавок и магазинов, включая лавку редких артефактов кур’лыка Анака Чекби.

С Тукангом Джуаланом, вопреки моим подозрениям, юяй не встречались. Тогда я купил записи их предыдущих визитов, но и тогда они ограничивались лишь Галактическим рынком, причем каждый раз они посещали разные магазины.

Голова закипела, пытаясь связать воедино фрагменты паззла, и я сам не заметил, как ко мне в голову снова проник голос Лексы:

«Картер, мать твою! Ответь!»

«Я здесь, извини. Задумался…»

«Лови видеологи со шлема Джеймса Ульсена. Это коллега Карповича по комиссии, они вместе расследовали произошедшее в пещере с артефактом Предтеч. Ничего необычного я не заметила, но посмотри сам. Я выдвигаюсь к тебе, а ты постарайся к этому времени порвать с Крисси!»

«Это приказ?»

Она зарычала в ответ и отключилась.

Логи со шлема Ульсена воспроизвели практически то же самое, что мне показывал сам Карпович, только со стороны. Время было то же самое: «11:39, 16 ноября 2101 года. Ульсен, Джеймс».

Ульсен стоял к Карповичу ближе всех, видимо, поэтому Лекса выбрала именно его логи.

Леонид Карпович приблизился к артефакту Предтеч, на котором светились трехмерные символы, наклонился к чему-то, протянул руку, дотрагиваясь до пола пещеры, и упал. На этом запись Карповича оборвалась, но логи Ульсена продолжились.

Карпович задергался, к нему бросились люди. Но дальше все пошло не так, как он рассказал.

Ему помогли подняться. Он постоял, глядя на артефакт, потом сказал: «Мы в порядке. Вы не беспокойтесь. Мы в порядке. Вы не беспокойтесь. Мы…»

Мое сознание словно озарило молнией. Все это время мы все грешили на юяй, но что если сами юяй — так же подконтрольны кому-то? Но кому? Да и как это возможно, если Карпович, юяй и Сидус, где брали под контроль моих друзей, это три разных участка галактики?

Озарение заставило меня в очередной раз обратиться за помощью к Разуму. События, которыми я заинтересовался, произошло давно, а потому доступ к ним обошелся дороже всего — шесть монет.

Леонид Карпович в своей единственный и крайне недолгий визит на Сидус обошелся только Галактическим рынком. Но больше всего времени он провел в «Лавка редких артефактов» кур’лыка Анака Чекби, члена Верховного совета.

Единственного, кто точно знал, что я — вида своего первый.

Картина не прояснилась, но стало понятно, за какой конец тянуть, чтобы распутать эту хрень.

Поднявшись, я повел плечами, разминая затекшую шею, хрустнул кулаками и направился к переместителю. Все подождет, кроме подлого торговца.

Потому что, если я прав, всему человечеству грозит вымирание от того, что Карпович назвал коррозией.

Примерно через месяц.

Конец второй книги

Послесловие

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Телеграм каналу Red Polar Fox.

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Страница книги: Сидус 2. Вида своего защитник

Content

Данияр Сугралинов
Сидус 2. Вида своего защитник

Пролог. Рапторианец Туканг Джуалан

Глава 1. Узы крепче семейных

Глава 2. Андердог

Глава 3. Гражданин

Глава 4. Первое задание

Глава 5. Близкие контакты четвертой степени

Глава 6. Предупрежден — значит вооружен

Глава 7. Падение

Глава 8. Из огня да в полымя

Глава 9. Без задних ног

Глава 10. Неразрешимость

Глава 11. Спиннер

Глава 12. Подержи-ка мое пиво!

Глава 13. Зерно

Глава 14. Загадочный фрегат

Интерлюдия 1. Хомо Шан Юн

Глава 15. Выжать досуха

Глава 16. Со дна

Глава 17. Триада

Глава 18. Старый знакомый

Глава 19. Институт

Глава 20. Развод

Глава 21. Церера

Глава 22. Вида своего защитник

Глава 22. Вида своего защитник

Послесловие