Кречет 2

Глава 1

Я не мог поверить своим глазам: женщина-зомби разговаривает и называет меня по имени! Я присмотрелся к ее лицу и у видел человеческое тепло в ее глазах. Несомненно, она была человеком, но девочка — точно зомби. Глаза мутные и кожа серая. Но как человек может свободно разгуливать среди мертвецов?

— Все нормально, — улыбнулась женщина. — Я не зомби. Мертвецы не видят меня, когда рядом со мной Аида.

Она кивнула на девочку и продолжила:

— Меня зовут Лилия. Хан много о тебе рассказывал, я сразу узнала тебя, Кречет.

— Хан⁈ Не может быть — воскликнул я. — Он жив?

— К сожалению, уже нет, — на лице Лилии отразилась глубокая печаль. — Он бы за рулем бензовоза.

На глазах женщины блеснули слезы.

— Ты нашел остальных? Гектора, Энн и Рудого? — спросила она.

— Сожалею, я спрашивал у всех про старика, девушку и рыжего парня. Но их здесь нет. Нам надо уходить. Мой друг уводит людей через западную стену. Идем со мной. Лилия кивнула и мы побежали к выходу, что пробил Гедеон. Последняя вереница людей уже проскользнула через дыру и покинул лагерь. Мы были последними из своих. Молодец Гедеон, увел всех. Только я об этом подумал, как мой взгляд невольно зацепился за одиноко лежащее тело, сбоку от прохода. Знакомая зеленая футболка бросилась мне в глаза.

Я пригляделся и похолодел. В луже собственной крови лежал Гедеон. А возле его плеча на заборе краснела корявая надпись, начертанная кровью: ВЕЛИАР.

Вот сука! Как же так⁈ Он убил бедного парня. Я только нашел его, я обязан Полковнику жизнью, и получается подвел его. Велиар, тварь! Ты слышишь⁈ Я приду за тобой! Я выпущу тебе кишки и оставлю тебя вечно бродить по свету!

— Что случилось? — спросила Лилия. — Это твой друг?

— Да, — зашмыгал я носом. — И сын Полковника…

* * *

Лес укрыл беглых рабов. Вдалеке полыхал лагерь апостолов, кишевший мертвецами. Большинство мародеров погибли от зубов оживших. Часть сгорела, а часть сумела скрыться в лесу. Но это была очень маленькая часть. Патронов у бандитов уже не было, и опасаться их не стоило. Бояться нужно оживших. Стая, что бесчинствовала в лагере, еще оставалась многочисленной и опасной. Когда она сожрет всех в лагере, то может вернуться в лес, и лучше нам не показываться ей на глаза.

Я насчитал около двух сотен рабов. Остальные либо разбежались, либо погибли во время бойни. Нужно было придумать, как защитить людей. Лилия предложила на ночь укрыться в пещере, где они с Ханом скрывались все это время.

На прямую через лес до пещеры оказалось недалеко, всего пара километров. Мы увели людей туда. На самом деле это оказалась не совсем пещера, а заброшенный рудник. Огромный просторный глубокий ход, прорытый в породе, терялся где-то в недрах земли.

Я первым вошел в пещеру, как вдруг на меня бросилась тень. Я инстинктивно схватился за то место на поясе, где обычно висел у меня нож, но ничего не нащупал. Тень прыгнула мне на грудь и радостно повизгивая, облизала лицо.

— Локи! — закричал я. — Не может быть! Ты как здесь⁈ Ты нашел меня!

— Это собака Хана, — сказала Лилия. — Он ее очень любил…

— Хан любил Локи⁈ — мои глаза полезли на лоб. — Я многое пропустил. Когда-то Локи был моей собакой, но я его потерял. Спасибо Хану, что сохранил его для меня…

Когда в пещеру вошли остальные люди, пес по хозяйски всех облаял, но при этом вилял обрубком хвоста. Сделал это больше для порядка, без злобы. В пещере развели костры. Раненных уложили на подстилки из лапника. До утра перекантуемся, а там видно будет.

Расположив людей, я вышел на улицу. Ночной воздух уже пропитался сыростью и прохладой. Шум и крики со стороны лагеря стихли. Мы победили… Апостолы пали. Но очень дорогой для меня ценой… Полковник, Хан, Кузнец, Гедеон… Слишком часто я теряю друзей. И вот я снова один… У меня остался только Локи…

Сзади послышались тихие шаги. Я обернулся, ко мне подошла стройная черноволосая женщина с волевым и красивым лицом. Я не сразу узнал Лилию. Она отмылась в реке от «макияжа». Под ее одеждой краснели пропитанные кровью повязки. Свежие раны еще кровоточили. Сильная женщина, она даже не морщилась, когда один из рабов (как оказалось в прошлом врач) делал ей перевязки из прокипяченных лоскутов ткани.

— О чем думаешь? — спросила Лилия и подошла ближе.

— О том, что мы победили, но радости на душе почему-то нет…

— Ты прав, — кивнула она, — от всей нашей общины остались только мы. — Но я поспрашивала у беженцев. Они сказали, что старик по имени Гектор был в лагере апостолов вместе с молодой девушкой. Но рыжего парня с ними не было…

— Они были в лагере? — удивился я. — Значит, это было до меня. Куда они делись?

— Им удалось сбежать!

— Отлично, — оживился я. — Мы их обязательно найдем. Ты хочешь этого? — я взглянул Лилии в глаза. Большие и серые они напоминали ночное небо.

— Очень, — кивнула она. — У меня кроме них никого нет… Они хорошие люди. Правда, Рудый немного заносчив и хвастлив. Но просто еще молодой. Не понял цену жизни.

— Если они сбежали, значит должны где-то прятаться в окрестных поселениях. Далеко пешком не уйдешь.

— К сожалению, — грустно улыбнулась Лилия. — Говорят, что они нашли лодку и спустились вниз по реке.

— Откуда это известно?

— Один из рабов как раз дежурил в столовой, когда апостолы рассказывали о том, как упустили беглых рабов, потому что те нашли лодку.

— Плохо дело, — я задумчиво поскреб отросшую щетину на подбородке. — Теперь они могут быть где угодно.

— Мы правда будем их искать? — Лилия посмотрела на меня взглядом, полным грусти. — Обещай мне.

— Я обещал это еще Полковнику, и могу пообещать тебе.

— Спасибо, — улыбнулась женщина. — А как же быть с остальными?

Она кивнула на пещеру, где разместились беженцы.

— Я что-нибудь придумаю.

— И еще… — Лилия замолчала, не зная как продолжить. — Я должна сказать тебе… Если я погибну, постарайся сохранить мою кровь. Не знаю как, заморозь или еще что-то сделай. Я понимаю, что несу чушь, что сейчас холодильников и в помине нет, но моя кровь очень ценна…

— Во-первых, — сказал я. — Ты не умрешь, я не допущу этого. Как мы будем искать твоих друзей без тебя? Я не знаю их в лицо. Знаю только, что один из них рыжий. А во-вторых… Что не так с твоей кровью? Это связано с тем, что мертвецы тебя не замечают в присутствии Аиды?

— Не знаю, но когда меня укусил зомби, я выжила.

— Что? — я на миг потерял дар речи. — Не может быть! Как?..

— Я думаю, что у меня иммунитет. Меня кусали лишь раз. Так то надо еще проверить, но специально этого делать очень не хочется.

— Понимаю, — сказал я. — Но если все, как ты говоришь — у человечества может появиться шанс.

— Если бы знать, — вздохнула Лилия. — Как этот шанс еще использовать…

— Мы должны найти врачей, лабораторию или еще что-то… Надо понять, в чем твой секрет…

— Я не хочу, чтобы надо мной ставили опыты…

— Нет конечно, мы не дадимся прохвостам. Ты — разгадка к выживанию человечества. Надо найти честных врачей…

— А разве такие бывают, — улыбнулась Лилия…

* * *

Электромобиль тряхнуло на ухабе так, что Гектор врезался седой черепушкой в потолок.

— Тише ты, Шумахер электрический! — зашипел старик. — Не навоз везешь!

— А я, что виноват? Что дороги здесь нет, — оправдывался Юрген. — Сам бы тогда и рулил.

— Да не умею я, — сетовал Гектор. — Двух вещей в жизни не умею: машины водить и баб кадрить, прости господи…

Энн отвернулась и хихикнула в плечо.

Машину опять тряхнуло, что-то брякнуло и отвалилось.

— Сбавь, говорю, обороты, — ворчал Гектор, — мы уже на части разваливаемся!

— Ничего страшного, — приободрил инженер. — Это отвалилась одна из солнечных батарей. Наверное, я плохо ее закрепил.

— А подбирать мы ее не будем? — нахмурился старик. — Если на каждой кочке раскидываться батарейками будем, так мы далеко не уедем. Вертай назад, подберем штуковину!

— Чтобы ее поставить на место, — ответил Юрген, — мне нужна мастерская и куча инструментов. Поэтому ни к чему она нам теперь.

— Тьфу ты, поколение безрукое. Вот в наше время…

Но Гектор не успел договорить.

— Осторожно! — завизжала Энн.

Прямо перед машиной неизвестно откуда выскочила небольшая стая оживших. Юрген резко крутанул руль, пытаясь уйти от них, и пикап занесло. Машина успела ударить бочиной одного из мертвецов, а сама перевернулась и встала на крышу. Водитель и пассажиры охая и постанывая перебрались из кресел на потолок, который теперь оказался полом.

Пластины солнечных батарей посыпались, как осенние листья с деревьев.

— Мать твою за ногу! — заохал Гектор. — Ту зачем так руль крутишь⁈

— Так зомби же впереди были!

— И что? Зомби не столбы их таранить можно! Зачем свернул, дурья твоя башка?

— Не знаю, как-то на автомате вышло. Хотел батареи сохранить.

— Мозги бы ты лучше сохранил!

— Тише, тише! — затараторила Энн. — Мертвецы близко!

— Так, вылазим! Все целы? — Гектор толкнул дверь, но та не поддалась. — Господи, если ты есть на свете, научи дурака машину водить.

— Ты можешь научится водить и без помощи бога, — сказал Юрген.

— Вообще-то, — язвительно прошипел старик. — Я за тебя слово замолвил, ты ж у нас дурак.

— Что сразу дурак, я не специально перевернулся!

Бух! Гектор ударил ногой дверь, та жалобно скрипнула, но не сдалась.

— Попробуйте другие двери, — сказал Юрген и подергал свою. — Блин… Заклинило.

— Стекла разбей, — скомандовал Гектор. — Ногой давай.

— Подождите! — крикнула Энн. — Не надо! Смотрите!

Девушка показала пальцем на стекла. За ними топтались несколько пар ног в изодранных штанах. Сквозь дыры просматривались гнилые ноги.

— Черт! — выдохнул Гектор. — Они уже здесь! Доставай ружье, остолоп!

— Оно в багажнике! И карабин Булата тоже.

— Что⁈ Твою ж налево! Да как так та-а!.. Лучше бы ты в багажник голову свою положил, а ружья сюда впихнул.

— Мой меч со мной, — заявила Энн.

— Мой топорик тоже при мне, — сказал Гектор, — только вот где он? Нащупать его не могу.

— Я его тоже убрал в багажник, — пробормотал Юрген.

— Что⁈ А его-то зачем⁈

— Опасно перевозить острые предметы в салоне. Вот мы сейчас перевернулись и могли пораниться.

— А меч почему не убрал?

— Так он в ножнах… — оправдывался Юрген.

— Энн, дочка, доставай меч, сейчас я кого-то убивать буду, и это будет не зомби.

Бух! Бух! Мертвецы почуяли людей и стали ломиться в машину. Пикап закачался.

— Судя по количеству ног, их не меньше семи, — испуганно проговорил Юрген, — Никогда не видел столько оживших.

— А теперь скажи нам, как мы с одним мечом против семерых упырей биться будем?

— Не знаю, можно убежать…

— Я старый и бегать не умею, — отрезал Гектор.

— Нужно тогда их отвлечь, а потом убежать!

— Молодец! — старик расплылся в саркастической улыбке. — Вот ты этим и займешься.

— Я-а-а⁈ Но я не умею отвлекать зомби. Я вообще мало их видел. В бункере было безопасно…

— А что там уметь? Выходишь из машины и бежишь подальше от нас. Только при это орать не забывай.

— Зачем? — удивился Юрген.

— Затем, чтобы зомби наверняка за тобой побежали. Пока они тебя будут жрать, мы потихоньку улизнем…

— Хватит гнобить Юргена, — вступилась Энн. — Он же не специально…

— Ну да, — закивал Гектор. — Не специально нас убил. Вот перед смертью спасибо ему еще скажем!

— Рано ты помирать собрался! — сказала Энн. — Много ворчишь сегодня.

— Я старый, мне положено… Что делать то будем, други сердешные? Пока зомби не догадаются на колени встать и стекла повыдавливать, у нас еще есть немного времени. Вот только время нам не поможет. Выход один, разбить одно стекло и впускать их в машину по одному. И мечом рубить.

— А если они полезут внутрь все разом, — пробормотал Юрген.

— Значит нам не повезет и мы сдохнем…

— Плохой план, — шмыгнул носом Юрген. — Нужно другой придумать.

— Думай, — покачал бородой старик. — Только приготовься, на всякий случай, к моему плану. Если мертвецы стекло с твоей стороны выдавят — меч тебе передадим.

— Но я не умею…

— А что там уметь, тыкай в голову, а лучше в глаз. Только не слишком глубоко, не переусердствуй. А то клинок в черепушке застрять может. Тогда труба.

Юрген поежился:

— Тогда давайте с вашей стороны стекло разобьем. Вы хоть умеете их убивать. А я никогда никого не убивал…

— Ну вот, — скривился Гектор. — Теперь уже мой план не кажется тебе таким плохим. Энн, дочка, дайка старику твою железяку. Приготовьтесь…

— Я сама, — покачала головой Энн. — Я знаю, как их убивать.

— Это хорошо, а если рука дрогнет? Дай-ка лучше старику, так надежнее будет.

— Не дрогнет, после того как я перегрызла горло людоеду, руки у меня больше не дрожат.

При этих словах Юрген совсем сник. Он смотрел исподлобья, как затравленный зверек и проклинал тот час, когда согласился покинуть уютный и безопасный бункер.

— Готовы? — спросил Гектор. — На раз, два, три я выбиваю стекло. Энн, коли сразу, я буду тебе помогать — ногами их прижимать.

— Нет, — замотала головой Энн. — Они могут тебя укусить.

— А что теперь делать? — уже серьезно вздохнул Гектор. — Ох, чует мое сердце, что кто-то сегодня погибнет. Лучше это буду я. Вы молодые еще… Давайте! Приготовились! Раз! Два!

Но ударить по стеклу ногой Гектор не успел. Снаружи раздались какие-то странные звуки, похожие на хлюпанье. Будто кто-то с силой вдавливал в болотную жижу палку. Ноги оживших развернулись и поспешили в сторону от перевернутого автомобиля. Опять раздался всхлип и оживший упал с пробитой, точнее с проколотой головой. За ним упал второй, третий. Кто-то мочил зомби снаружи. Всхлипы — это оказались удары в гнилые головы чем-то острым, но судя по округлым дырочкам — это явно был не нож.

— Выходим, — крикнул Гектор, нужно ему помочь.

Бум! Бум! — Гектор молотил ногой по боковому стеклу. Но то сразу не поддалось. Бум! И стекло наконец высыпалось.

Первым выскользнула из машины Энн. Она выхватила меч и огляделась. То, что она увидела заставило ее замереть от удивления.

Мертвецы окружили воина в потертом камуфляже. В одной руке у него был нож, а в другой… А другой руки не было. Вместо нее торчал длинный стилет — заостренный штырь. Им незнакомец ловко прокалывал головы мертвецов. Его лицо было замотано платком, на глазу черная повязка. Рыжие волосы светились на солнце. Из-под платка выбивалась рыжая борода. Он умело крошил оживших и особо не парился, что делал это в одиночку. Он почему-то показался Энн знакомым. Эти движения, фигура. «Где я могла его видеть?» подумала девушка.

Воин повернулся к ней и улыбнулся прищуром зеленых глаз:

— Ну, что встала, ты будешь мне помогать или нет? А то с Гектора, смотрю уже, нет толку. Старый совсем стал!

Энн как молнией ударило. Она узнала этот голос. Она не спутала бы его ни с кем! Не может быть!..

Энн бросилась парню на помощь. Сходу ударила ожившего мечом по шее. Удар получился отличный, но немного не хватило уверенности, чтобы снести голову с плеч. Но и так не дурно. Зомби завалился с наполовину рассеченным шейными позвонками. Он лежал и вращал глазами, но не мог больше двигаться.

Второго Энн убила с длинной дистанции колющим ударом прямо в пасть. Клинок срезал гнилой язык и, раскрошив зубы, пробил затылок.

— Берегись! — крикнул воин и, подскочив к Энн (пока та пыталась вытащить глубоко засевший меч), пробил «встроенным» стилетом висок мертвеца. Тварь уже почти вцепилась в Энн.

Последний зомби брякнулся на землю мертвым. Энн отбросила меч и кинулась парню на шею.

— Ты живой, ты жив! Расскажи, как ты выжил⁈ — тараторила она обнимая парня.

— Вашими молитвами, — усмехнулся Рудый и снял с лица платок-маску. Через всю его щеку проходил огромный шрам, а один глаз был закрыть черной повязкой…

Глава 2

— Ну, уймись уже! — Рудый снял со своей шеи Энн и поставил ее на землю. — Дай хоть посмотрю на тебя! Красавица стала, только морда грязная! Соскучился по вам, как по картошке фри и холодной коле! Даже по старому пердуну скучал, — парень кивнул на застывшего от удивления Гектора. — Как я рад, что он еще не сдох! Коптит еще небо, молодец! Боялся, что больше никогда вас не увижу, но сраные боги услышали мои молитвы.

— Рыжий! Ты что ли⁈ — Гектор наконец смог разговаривать. — Глазам не верю! Энн, ущипни меня! Я правильно понимаю? Наш негораздок выжил и прямо сейчас убил кучу зомби голыми руками⁈

— Ну не голыми руками, а вот этим, — Рудый повертел культей, продолжением которой был заостренный стальной штырь, подошел к Гектору и ухмыльнулся. — А ты все такой же желчный старикашка?

— Ну извини, — ответил старик. — Не помолодел.

Гектор и Рудый расплылись в счастливых улыбках и крепко обнялись.

— Тише, — ворчал Гектор. — Раздавишь старика! Здоровый стал, как медведь! Что с тобой произошло, куда делся наш рыжий нытик-мажор?

— Сдох мажорчик, — улыбался Рудый, — когда картечь рукой словил и когда его ногами запинали. Но организм его выжил, чтобы переродится и стать кем-то другим.

— Ты пафосом не кидайся, понятней изъяснись, как ты выжил? Мы ж, стервец, тебя похоронили…

— Ну извините, что не сдох! Все расскажу, но потом. Долгая эта история, а это кто с вами? — Рудый кивнул на инженера. — Где остальные, не нашлись? Полковник, Кузнец, Хан? И, черт побери, как вы смылись от апостолов?

— Это наш новый друг Юрген, — ответил Гектор. — Человек-самоделкин, такие сейчас на вес золота. Правда воин из него никудышный, совсем как ты раньше был. А своих мы окончательно потеряли. От апостолов чудом ушли. Повезло просто…

Юрген подошел к рыжему и протянул руку:

— Рад с вами познакомиться, спасибо что спасли нас!

— Давай на ты, каланча! — Рудый протянул в ответ левую руку, спрятав стилет за спину.

— Конечно, давайте! То есть, давай.

— Сколько зомби ты убил? — спросил парень.

— Ни одного, — промямлил Юрген.

— Такой большой и не можешь за себя постоять?

— Просто, как-то не было необходимости…

— Ничего, — хмыкнул Рудый. — Несколько месяцев назад я тоже был таким… Пока не встретил одного человека. Точнее он меня нашел полудохлого, истекающего кровью на пыльной дороге…

— Ты познакомишь нас со своим спасителем? — спросил Гектор. — Интересно узнать человека, который сделал из никчемного мажора годного бойца…

Рудый вздохнул, улыбка пропала с его лица:

— К сожалению, он с вами встретиться на может, я его убил…

— Что? — Гектор оторопел.

Рудый шмыгнул носом и уже веселым голосом добавил:

— Говорю же, потом расскажу. Долгая эта история. Ну что, неудачники, пора уносить свои задницы. Зомби здесь на каждом шагу. Что за хрень у вас вместо машины?.. Как она вообще ездила? Давайте поднимем вашу колымагу и попробуем ее завести.

* * *

За несколько месяцев до этого…

Рудый лежал в луже собственной крови на лесной дороге. Ребра ломило так, что вздохнуть страшно. В голове крутилась лишь одна мысль: «Я не хочу умирать»!

Я должен выжить… Потому что я трус и боюсь сдохнуть. Больше всего на свете я боюсь червей и смерти. Чертовы апостолы знатно меня попинали. Но суки не заметили, что под рубахой у меня надет «панцирь». Эту пластиковую хрень я нашел в спортивном магазине и никогда не снимал, никому не показывал. Не хотел, чтобы Гектор и Энн меня высмеивали. Они и так считали меня слабаком. Впрочем я и есть слабак и трус. Я давно себя принял таким. В этом мире смелые долго не живут…

Я посмотрел на свою правую руку и вскрикнул. Бл*ть! Вместо кисти сплошное месиво. Кровь уже не так хлещет, но если не перевязать — умру. Я пробовал встать. Нестерпимая боль пригвоздила меня обратно к земле.

Слабость тяжелым свинцом навалилась на веки. Глаза смыкались. Не хотелось даже шевелиться. Ветерок шептал на ухо: «Не противься, закрой глаза и отдыхай. Смерть это покой…»

— Хрен тебе! — крикнул я ветру, но вместо крика получился сдавленный хрип. — Я хочу жить, я буду жить!

Я сделал усилие и с трудом встал. Голова закружилась и я грохнулся на землю, теряя сознание. Последнее, что я видел — это чьи-то ноги в рваных ботинках перед моим лицом. Черт! Сейчас меня будут жрать. Я закрыл глаза и вырубился.

* * *

Стая зомби вгрызалась в мое тело, а я не мог даже пошевелиться! Вот уже они отгрызли мне вторую руку, вот впились в шею и рвали на куски живот. Почему я еще живу? Или я уже умер?

Хотелось закричать, но звук застрял в глотке. Пересохшие губы даже не пошевелились. Я попробовал открыть глаза, но не смог. Но я явственно слышал жадное урчание и чавканье мертвецов. Странно, боли совсем нет. Лишь ноет раздробленная картечью кисть. Скорее бы сдохнуть. Тяжело слышать, как тебя пожирают заживо. Я собрался с силами и дернулся:

— А ну суки, оставьте меня! Я еще живой!

Я вздрогнул и проснулся. Какой ужасный сон. К телу прилипла простынь. Жарко. Я откинул одеяло и с облегчением вздохнул — как все-таки хорошо, что это всего лишь сон. Блин… Я жив! Простынь и одеяло? Откуда? Я приподнялся на локте и огляделся. Я лежал на обычной старой пружинной кровати в комнате, стены которой увешаны головами зверей (рогатых и клыкастых). Бревенчатые стены без отделки. Мебель (стол и стулья) сколочена из грубых досок. Обстановка напоминала дачу или охотничий домик. Сквозь распахнутое рассохшееся окно доносился птичий гомон и шелест листвы. Значит, я в лесу. На дворе белый день, но в комнате стоял полумрак.

Я попытался встать, привычно опершись о кровать правой рукой, но вскрикнул от боли — я забыл, что у меня нет правой руки. Культя замотана красными от крови бинтами. Сука! У меня нет руки! И только сейчас до меня дошло, что я плохо вижу. Сразу не понял в чем дело. Потрогал лицо. Больно. Половина лица тоже замотана в месте с одним глазом. Похоже, глазу тоже хана. Ну все… Теперь девки давать не будут… Да хрен с девками! Главное, что живой! — подумал я, пытаясь себя приободрить. Но получалось слабо: живой калека — перспектива так себе…

Дверь неожиданно распахнулась, я вздрогнул, и в комнату вошел странного вида тип. Небольшого роста, но крепкого сложения. Одет в просторный халат из черной потертой ткани. А не-е… Это не халат. Кимоно? Длинные волосы собраны в хвост. Глаза проницательные, как у моей первой учительницы. Бородка подстрижена, будто из барбершопа, только что… На вид лет сорок, а может больше, кто этих мелких разберет.

— Спасибо, что спас меня! — улыбнулся я незнакомцу.

Тот с каменным лицом кивнул в ответ и поставил на стол миску с дымящимся варевом. Жестом пригласил меня за стол.

Я с трудом поднялся с кровати, ноги подкашивались. Опираясь одной рукой о стену, я пробрался к столу и сел. Передо мной стояла тарелка с непонятной серой субстанцией. Рядом ложка из потемневшего дерева.

— Что это? — я кивнул на угощение. — Это можно есть?

Незнакомец ничего не ответил, а молча вышел из комнаты. Вот, блин! Немой что ли? Ну и хрен с ним. Главное, что спас меня и сейчас еду принес. Значит, убивать меня не собирается. Наверное.

Я взял ложку и хлебнул супа. На вкус, как луковая шелуха, такой же горький, но есть можно. Из чего это он? В бульоне всплыла нога кузнечика. Твою мать! Я чуть не вывалил немногочисленное содержимое желудка обратно в тарелку. С отвращением отодвинул похлебку. Посидел подумал…

Ну а что я хотел? Где ж сейчас мясо взять? Вон корейцы и прочие аборигены всегда такую пищу жрали, и ничего. Хотя, говорят, что это они только туристам жаренных тараканов и гусениц готовили, сами они такое не едят… Ох, как жрать-то охота… Дня два ничего не ел. Я посмотрел на электронные часы (это единственно что осталось у меня из прошлой жизни). Благо, я их носил на левой руке, и они уцелели. Мой глаз никак не хотел фокусироваться на маленьких циферках даты. Я прищурился и охренел! Я пролежал без сознания почти неделю! Так вот почему так жрать охота.

Но сразу есть много нельзя. Бульон с насекомыми не слишком калорийная пища. Этот, в халате, наверное, понимает, что к чему. Я нехотя придвинул тарелку обратно к себе. Понюхал, словно пес, который нашел сомнительную падаль, вздохнул и залил ложку жижи себе в рот. Проглотил. Сдержал рвотный спазм и закинул следующую ложку. А потом еще. Тарелка опустела быстро. Я облизнулся. Голод до конца не утих. Но для первого раза хватит. Не хочу блевать кузнечиками…

Я доплелся до кровати и плюхнулся на удивительно белую простынь. Как я еще не измарал её своими лохмотьями? А нет… Лохмотьев больше нет на мне. Я тоже одет в халат-кимоно. Или это пижама такая? Не разбираюсь я в китайских приблудах. Никогда не понимал, как можно драться в халате…

Сейчас немного полежу и пойду искать своего спасителя. Раз он немой, пусть хоть на пальцах объяснит, зачем меня спас, и кто он вообще такой… Я закрыл глаза и снова вырубился…

Проснулся, когда солнце сбежало за макушки деревьев. В полумраке комнаты чадила свеча. Я встал с кровати и хотел подойти к двери, но увидел в углу в кресле силуэт человека.

— Бл*ть! — вырвалось у меня. — Как ты меня напугал. — Фу-у-х!

Мой спаситель сидел и молча смотрел на меня.

— Где тут у тебя туалет? — спросил я. — Туалет, понимаешь?

Я жестом единственной руки показал недвусмысленный жест, изображая как собираюсь отлить. Незнакомец молчал.

— Тьфу, ты! Послал бог немого. Теперь даже поговорить будет не с кем.

— Почему ты решил, что я должен с тобой разговаривать? — раздался из темного угла голос.

Я аж подпрыгнул на месте:

— Блин, опять ты меня напугал! Так ты что, оказывается не немой?

— Ты не заслужил пока моего внимания, — ответил тот спокойным и ровным голосом, будто хотел меня загипнотизировать.

— Не думал, что общение надо заслужить, — улыбнулся я, пытаясь разрядить обстановку.

— В твоем случае да.

— Это почему же?

— Если хочешь узнать человека, — незнакомец сделал многозначительную паузу, — сделай вид, что не понимаешь его… И он сам тебе раскроет свою сущность.

— И что ты такого обо мне узнал?

— Ты труслив и эгоистичен.

— Спасибо за откровенность, но это я и сам знаю. И ни от кого не скрываю.

— Такие люди мне не нравятся. То, что я тебя спас — ничего не значит. Ты окрепнешь и уйдешь отсюда.

— Куда я уйду? У меня одна рука и один глаз, а вокруг стаи зомби…

— Это не моя проблема…

— Прости, чувак, если как-то тебя обидел, но дай мне шанс. Я могу измениться…

— Еще раз назовешь меня чуваком, и уйдешь прямо сейчас. Называй меня Мастер.

— Прости, Мастер, меня Рудый зовут… Где мы находимся? Ты здесь живешь один?

— Это охотничьи дом. Я здесь с начала эпидемии. В лесной глуши почти нет зомби и таких людей, как ты.

— Я не самый худший вариант человека. Просто ты еще не встречался с апостолами.

— Я слышал про них… Это сделали они? — Мастер кивнул на мою забинтованную руку.

— Да…

— Как это случилось?

— Нас схватили охотники за рабами. Мы с друзьями попытались сбежать. Но бандит хотел пристрелить Энн, она одна из наших. Я накинулся на него, думал успею выхватить обрез. Но картечь оказалась быстрее…

На каменном лице Мастера я уловил еле заметное удивление. Он не смог полностью утаить внезапные эмоции.

— Почему они тебя не убили?

— Думали, что я сдох… Честно говоря, я сам думал, что сдох.

— Возможно, я позволю тебе остаться, — неожиданно выдал Мастер. — Посмотрим, способен ли ты меняться…

* * *

Почти месяц я жил у отшельника. Рука заживала на удивление быстро. У Мастера имелся запас бинтов, антибиотиков и прочей фармы. Он оказался продуманным и вовремя слинял из мира цивилизации в глухомань, запасшись всем необходимым. Его небольшой домик состоял всего из двух комнат: кухни, совмещенной с гостиной и спальни, которую он отдал мне, пока я был в критическом состоянии. Но сейчас мне стало намного лучше и я переехал на диван в гостиную.

Я постепенно привыкал к жизни с одной рукой, но боялся подходить к зеркалу (вместо зеркала на стене висела отполированная серебристого цвета металлическая тарелка). Всякий раз проходя мимо нее, я отворачивался. Не мог смотреть на обезображенную шрамом одноглазую рожу.

На глаз отшельник соорудил мне повязку из черной кожи, и вкупе с отросшей рыжей бородой, я стал походить на пирата, ну или на другого викинга.

Рука все еще болела, но мастер заставлял меня ей шевелить. Говорил, что кровь надо разгонять и нельзя, чтобы мышцы атрофировались. Хотя на хрена мне на ней мышцы, если кисти нет. Но я покорно выполнял его странные требования и старался не спорить. Спорить с сектантом — это все равно, что окоп чайной ложкой рыть. В том, что он сектант я не сомневался: в доме на стене висели какие-то азиатского вида мечи. Гобелены с иероглифами и прочая «шаолиньская» муть. Хотя, наверное, это называется не сектант, а как-то по другому… Не силен я в этом.

Как только рана зажила, каждое утро отшельник стал выгонять меня во двор. Заставлял обливаться ледяной водой из ручья. А потом давал в руку деревянный меч и хвостал меня такой же палкой. К занятиям я по началу относился скептически, всегда пытался отлынить, ссылаясь на боль в руке, но Мастер быстро меня выкупил.

— Если не хочешь, чтобы я тебя выгнал, — говорил он. — тренируйся. Это мой дом, и ты будешь здесь жить по моим правилам. А основное правило бойца — ни дня без тренировки…

— Да не боец я, — пытался я ему доказать очевидное. — Раньше им никогда не был, а сейчас когда калекой стал, тем более.

Но отшельник был непреклонен и нес какую-то чушь, что мол, настоящий боец не тот кто могуч, а тот, кто умеет обращать свои слабости в сильные стороны.

Ему легко говорить! У него две руки и два глаза! А такие, как я раньше в церковные праздники возле храмов подаяниями зарабатывали и не лезли в боевые искусства. Будь они не ладны.

После таких тренировок на мне живого места не было. Пропускал я удары деревянным мечом часто и больно… Синяки не успевали сходить. Я выматывался и терпел. Терпел, пока мне все это в конец надоест, и я наберусь смелости, чтобы уйти. Когда буду готов выживать в одиночку, я слиняю отсюда не задумываясь. Такими темпами на долго меня не хватит. Либо он меня прибьет, либо я его убью… Хотя я людей никогда не убивал, но все когда-то бывает в первый раз.

Особенно меня раздражали наши походы за едой. Мы ловили в лесу все, что шевелится и использовали в пищу (начиная с каких-то личинок и, заканчивая мышами). Я долго привыкал к такому рациону, но вскоре лесные деликатесы стали нравиться. Они оказались вкуснее, чем опостылевшие за многие месяцы консервы.

С каждым днем я все меньше и меньше пропускал удары. Синяки уменьшались и сбегали с моей кожи.

Вечерами напролет отшельник ковырялся в сарае, что-то там мастерил. Переделывал из арсенала своего холодного оружия какую-то штуковину.

Однажды он принес плод своих трудов и с сияющим видом вручил мне. Его обычно сдержанная физиономия излучала удовлетворение. Оказалось, что он смастерил для меня насадку на руку в виде колющего клинка. Он называл его стилет. Заостренный стальной штырь крепился к лангетам, которые он прицепил к моей руке ремнями.

Я опробовал новое оружие и был от него в восторге. Колоть тренировочные мешки с песком, оказалось очень удобно. Удобнее, если бы даже у меня была целая рука и я держал бы в ней нож. Рукоять ножа надо сжимать пальцами, а стилет был продолжением моей руки, стал частью меня. Я словно с ним сроднился и на тренировках уже бился с Мастером не палкой, а использовал стилет, обмотав острие тряпицей.

Кроме боевой хрени отшельник учил меня ориентироваться в лесу. Мы излазили все окрестности, и я уже знал, где какая деревушка. Зомби, что попадались нам на пути, Мастер убивал мечом с такой скоростью, что из пистолета так не каждый бы смог. Когда-то Энн пыталась меня научить стрелять, но я не очень преуспевал в этом деле. Быстрее было забить мертвеца палкой, чем ждать пока я попаду ему в голову. Я злился и психовал на Гектора и Энн. Какой же я был дурак, как мне их не хватает… Надеюсь они еще живы. Вряд ли им удалось тогда сбежать, когда меня «убили». Пол жизни бы отдал, чтобы сейчас их найти…

Вечерние сумерки отбрасывали длинные тени от разлапистых елок и навевали грустные мысли. Мы с Мастером шагали по лесной тропе, возвращаясь с охоты. В этот раз добыча была посолиднее тараканов: нам удалось поймать проволочной петлей жирного зайца.

— О чем думаешь? — спросил меня отшельник.

— Да так, вспомнил друзей, — отмахнулся я.

— Они живы?

— Не знаю, скорее всего да…

— Так почему тогда грустишь?

— Я плохо с ними поступал, а они меня терпели. Думают, что я умер и запомнили меня, наверное, кретином…

— Ты можешь все исправить.

— Как?

— Найди их.

— Легко сказать, их забрали в рабство апостолы. Я даже не знаю, где их поселение…

— А если бы знал, что бы изменилось?

— Ну… Я попробовал бы их отыскать…

— Хорошо, — невозмутимо ответил Мастер. — Я пойду с тобой.

Глава 3

— Зачем тебе это надо? — я с удивлением уставился на отшельника.

— Мне надоело прятаться… Если человек живет мирной жизнью, он перестает быть воином. Судя по твоим рассказам, друзья у тебя — хорошие люди. К тому же, мне давно хочется самому увидеть этих апостолов.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, какого цвета их кровь, — улыбнулся мастер. — У слуг дьявола она должна быть черная.

— Спасибо тебе, что решил мне помочь.

— Я помогаю себе, ты лишь средство.

Меня охватила злость:

— Неужели тебе на меня совсем наплевать? Ты спас меня, выходил, учишь драться, а обращаешься со мной, как с пустым местом.

— Пока ты и есть пусто место…

— Да ни хера! — рявкнул я так, что сам от себя не ожидал. — Я не такой!

— Пока человек живет только ради себя, он всегда будет пустышкой, — спокойно проговорил Мастер.

— Да, я раньше был такой! Но сейчас я готов пойти хоть на край света за Гектором и Энн, чтоб найти их. Лилия и Доктор погибли у меня на глазах! У меня больше никого не осталось в этом мире…

— Ну так чего же ты ждешь? Иди и спаси их.

— Как⁈ Что может калека против целого клана? Я даже не знаю, где их искать!

— Если твое намерение твердо, я скажу тебе, как.

— Конечно, бл*ть, твердо! Иначе бы зачем я распалялся перед тобой.

— Поздравляю, — заулыбался Мастер.

— С чем?

— Теперь ты не пустое место… Возможно, у нас получится с тобой подружиться.

— Ты обещал рассказать как найти апостолов, — фыркнул я.

— Отправимся завтра утром, — ответил отшельник. — Похоже, ты готов.

* * *

Полночи я не мог заснуть, ворочался на продавленном диване и смотрел в потолок. Рука опять болела, хотя ее не было и в помине. Старая боль не хотела меня отпускать. Когда я, наконец, разберусь с ней? Скоро… Утром мы отправимся в путь, чтобы разобраться с болью. Я лично воткну стилет в глотку каждому апостолу, кто встанет у нас на пути.

Сердце требовало возмездия, а мозг понимал, что с клинками против ружей не попрешь. Но мастер наверняка что-нибудь придумает. Он никогда не делает ничего наобум. Повезло мне, что я его встретил. Хотя характер у него — пи*дец. Иногда, даже хочется его убить.

Утром отшельник поднял меня на тренировку. Я ни хрена не выспался и ворчал:

— Какая может быть тренировка, если мы сейчас идем искать апостолов.

— А кто сказал что будет легко? — улыбался он. — Разминка перед дальней дорогой нам не помешает.

После тренировки на завтрак доели остатки жаренного зайца. Мастер отодвинул тарелки по сторонам и разложил на столе старую карту еще советских времен. Многих поселков и дорог на ней не было, но общая картина местности просматривалась хорошо.

— Вот здесь, — отшельник ткнул карандашом в ленту шоссе, соединяющую Темногорск, Верхний Уральск и Яшму, — проходит основная дорога. Ты говорил, что бандиты напали на вас в Темногорске. Твой предшественник рассказывал, что они орудовали в Верхнем Уральске.

— В каком смысле мой предшественник? — я с удивлением вытаращился на мастера.

— Ты думаешь, ты один такой, кого на дороге мародеры бросили? До тебя я выхаживал еще одного. Апостолы подстрелили его и оставили истекать кровью на дороге.

— И где он сейчас?

— Он не прошел испытание… — пожал плечами отшельник.

— Ты что? Убил его?

— Не сразу… Я его выходил и прогнал. Но он решил вернуться и забрать мой дом. Люди бывают очень не благодарны.

— Да-а… — озадаченно протянул я. — Никогда не знаешь, на что способен незнакомый тебе человек. Хотя признаться, у меня тоже были мысли тебя убить…

— Я знаю, — невозмутимо ответил Мастер, продолжая водить по карте пальцем. — Вот здесь на боковом ответвлении от основной дороги я нашел тебя. Этот лесной проселок ведет к заброшенному пионерскому лагерю, она хорошо наезжена, думаю, что где-то там их логово.

— Отлично, — немного саркастически воскликнул я. — С маршрутом определились, а как мы будем воевать без оружия против апостолов? Твоего меча и моей тыкалки, явно, не достаточно…

— На месте разберемся, — невозмутимо ответил отшельник.

* * *

От дома Мастера до того места, где он меня нашел оказалось не так уж и недалеко. Всего с десяток километров напрямик через лес. Мы были там уже к обеду. Но даже такое расстояние не возможно пройти с ношей на плечах. Весил я тогда немного, не то что сейчас — отъелся на «корейских» харчах и тренировками мышцу подкачал. Но даже мои прошлые семьдесят пять кило были неподъемными для обычного человека. Только сейчас я задался вопросом и спросил отшельника:

— Как ты дотащил меня раненного до дома?

— Мне помогла зомби-повозка, — ответил тот с невозмутимым видом.

Я смотрел на него и не мог понять, шутит он или нет. Лицо серьезное и сосредоточенное, впрочем, как и всегда.

— Какая повозка? — я думал что мне послышалось.

— Мое изобретение для перевозки тяжестей, я так раньше припасы перевозил из окрестных поселений.

— Какие еще припасы? — удивился я. — Мы же хомячков жрем!

— Припасы сложены в погребе, на черный день. Если вдруг ранение будет и я не смогу охотиться. Да и зима не за горами.

Вот жук! Все это время у нас под полом была нормальная жрачка, а этот прохвост кормил меня сусликами! Хотя, нет худа без добра — теперь я способен выжить в любых условиях и не сдохнуть с голоду, ведь крысы и тараканы везде есть. Главное, таскать с собой сковородку, чтобы было на чем их жарить…

— Ты так и не рассказал о зомби-повозке, — продолжил я. — Что это за хрень?

— Эта хрень спасла тебе жизнь. Смастерить ее не сложно. Для этого нужны два зомби. Я поймал их на шоссе, отрубил им руки и нижние челюсти, лишив их единственного оружия. К спинам прицепил оглобли, на которых соорудил настил из веток. На таком настиле ты ехал. Я шел впереди, а зомби настырно шли за мной, голод всегда гонит их за человеком, даже если у них нет зубов и рук.

— Хитро! — присвистнул я.

К вечеру мы вышли к редколесью. В воздухе висел стойкий запах гари. По проселочной дороге шатались группы зомби. Нам, то и дело приходилась прятаться в кустах. Снести бошки небольшой группе — не проблема, только это все равно риск. Там где бродит одна группа, может неожиданно появиться и вторая. Как учил отшельник: лучшая битва — это та, которая не состоялась.

— Твою мать! — шипел я, когда мы в очередной раз залегли в кустах. — Откуда здесь столько зомбаков? Да еще и половина черные, будто на костре обгорели.

— Скоро мы это узнаем… — ответил мастер. — До лагеря уже недалеко.

Примерно еще через час, когда солнце окрасило кровью макушки сосен, мы вышли в долину. Перед нами открылась страшная картина: сгоревшее поселение, окруженное частоколом кишело мертвецами. Кругом валялись горы обгоревших трупов. Теперь уже не разобрать, кто это был — люди или зомби.

Мы спрятались в кустах, присев на корточки, и наблюдали за лагерем.

— Что здесь случилось? — спросил я. — Откуда здесь столько зомби? Апостолов уничтожил пожар?

— Нет, — помотал головой Мастер. — Видишь, ворота вынесены с корнем, а возле того дома валяются закопченные куски, похожие на цистерну. Кто-то уничтожил поселение, взорвав бензовоз. Возможно, апостолы бы справились с пожаром, но зомби хлынули в брешь и добили их.

— А как же мои друзья⁈ Неужели все погибли?

— Не все, вон там в дальней стене тоже есть дыра, видишь? Очевидно, через нее уходили люди. Трупов там нет, значит зомби оттуда не прорывались. Надеюсь, что твоим друзьям удалось спастись…

— Черт! Где теперь мне их искать?

— Пепелище еще дымится. Все произошло недавно, скорее всего вчера. Они не могли далеко уйти.

Сзади послышался хруст. Я обернулся. К нам пробирался человек в обуглившейся кожанке. Длинный хвост черных волос собран в пучок. Солнце слепило глаза, но я сразу его узнал. Эту поджарую фигуру ни с кем не спутаешь. От радости я потерял дар речи. Затем вскочил на ноги и бросился на встречу:

— Хан! Дружище! Это ты⁈

— Стой! — крикнул Мастер и кинулся следом.

Отшельник выхватил меч и сходу рубанул по шее Хану. Острый клинок срезал голову, как тростинку. Она подкатилась к моим ногам, а тело еще постояло секунду и грохнулось на землю.

— Ты что творишь⁈ — заорал я, но только сейчас заметил, что грудь Хана разворочена так, что ребра прокололи куртку.

Отрубленная голова смотрела на меня и вращала мутными глазами… Это был уже не Хан… Я еле сдержал подступившие слезы. Спи спокойно, мой друг. Я ударил стилетом голову в висок, и глаза ее потухли уже навсегда.

Одного друга я нашел. Остальных искать теперь стало страшно… Бл*ть! Как же мне хреново…

— Ты что прешь без разбору⁈ Ты не видел, что он зомби? — ко мне подошел Мастер, его привычное спокойствие сменилось на гнев. — Он мог тебя укусить!

— Прости, — я вытер навернувшуюся слезу рукавом. — Это один из наших. Я так обрадовался, что про все забыл и не заметил его шатающуюся походку. Он был отличным бойцом и защитником нашей общины. Я хочу его похоронить.

— Нет времени, — отрезал Мастер. — К тому же это опасно, мертвецов здесь больше, чем деревьев в лесу. Пора уходить…

Но уйти по-тихому мы не успели. Послышался треск ломаемых кустов и на поляну вывалилась стая обгорелых мертвецов.

— Бежим! — крикнул Мастер и махнул в сторону леса.

Но и там уже мелькали шатающиеся силуэты.

— Назад! — отшельник резко развернулся. — Давай туда!

Мы рванули в поле. На открытой местности зомби, что праздно шатались в округе, вмиг засекли нас. Мы неслись через поля в сторону леса, раскинувшегося с другой сторону лагеря. Если успеем добежать, то сможем там затеряться.

Сзади раздавалось злобное урчание и топот десятков ног. Я обернулся на ходу. Преследователи слились в одну стаю. Тот, кто мог бегать быстрее вырвался в перед, остальные растянулись на десятки метров в длинный, тянущийся за нами голодный шлейф.

Плохо дело. От мертвецов можно убежать, вот только эти твари никогда не устают. А мы в таком темпе долго не сможем скакать. Хорошо, что отшельник гонял меня на утренние пробежки. Раньше бы я давно уже сдох и свалился от усталости. Сейчас мы неслись, как антилопы, перепрыгивая через ямы и ухабы. Но ускорялись не слишком. Растягивали силы, чтобы держать нужный темп и дотянуть до леса.

Вот и первые спасительные деревья. Отшельник вдруг вскрикнул и покатился кубарем. Он лежал на траве и стонал. Я подбежал к нему и схватил за плечи:

— Что случилось? Вставай! Нужно бежать!

— Все… Я не могу. Нога сломана. Камень… я его не заметил.

Я пригляделся и только сейчас увидел, как его правая лодыжка неестественно свернута на бок.

— Вставай я тебя понесу!

— Нет, тогда погибнем оба… Смотри, какая огромная стая к нам приближается.

— Гребаный пи*дец! Ты так спокойно об этом говоришь!

— Мы ничего не можем изменить, — Мастер улыбнулся. — Я приму смерть достойно.

— Тебя сожрут заживо чертовы зомби, и ты считаешь это достойной смертью! Вставай, сука!

— Нам не уйти вдвоем. Спасибо, что не бросил меня. Ты хороший человек. Зомби меня не сожрут. Смерть достойная лишь тогда, когда принимаешь ее от руки достойного воина. Ты убьешь меня.

— Что-о⁈ Нет! Я не могу!

— Ты должен, я не хочу быть осквернен пожирателями человеческой плоти. Поторопись…

Я посмотрел назад. Ближайшие мертвецы уже были в сотне метров от нас. Еще немного и они вонзят свои гнилые зубы в тело моего друга. Я не могу этого допустить. Я должен освободить его от этого.

— Спасибо тебе, что не разочаровал меня, по началу я не был в тебе уверен, — Мастер уселся на траву и сложил на груди руки. — Я готов…

Вот уже слышно голодное урчание и шипение мертвецов. Топот их ног все ближе и ближе. Слезы душили меня. За сегодня я потерял уже второго друга.

— Давай, — кивнул мастер. — И найди своих друзей. Ты им сейчас нужен.

А-а-а! — заорал я и воткнул стилет в висок Мастеру.

* * *

Всю ночь я и Лилия не спали. Вместе с беженцами, способными держать оружие мы стояли на страже пещеры, на которую, то и дело набредали стаи оживших. В лагере апостолов уже не осталось живых людей, и мертвецы постепенно растекались по окрестностям в поисках новой добычи.

— Утром надо будет срочно уйти подальше от этих мест, — сказал я. — Теперь здесь царство зомби.

— Куда поведем людей? — спросила Лилия.

— В этом вся и проблема, — я задумчиво потер виски. — Две сотни беженцев без оружия и без боевой подготовки — легкая добыча для мертвецов. Мы не сможем их всех защитить на открытой местности. Нам нужен транспорт.

— Транспорт был в лагере апостолов, но там почти все сгорело. Зомби лезли в огонь и разнесли его по всему поселению.

— Есть еще способ уйти от мертвецов, — сказал я, поморщившись. — Но он не всем понравится.

— Что за способ? — Лилия напряглась.

— Если разбить людей на небольшие группы, человек по пятнадцать-двадцать, то они смогут просочиться через лес и уйти от мертвецов. Конечно, часть из них погибнет, но так все равно у них будет больше шансов выжить.

— Ты хочешь разобщить людей?

— Мы поделим их так, чтобы в каждой группе были лидеры или воины, которые смогли бы позаботиться о выживших. Уходить группы будут поочередно. Уверен, что большинство из них прорвутся.

— Может, тогда лучше остаться в пещере? — неуверенно предложила Лилия. — Подождем, пока ожившие сами не разбредутся по лесам.

— Я тоже об этом думал, но боюсь, что ели нас найдет крупная стая, или сразу две стаи, мы не справимся. К тому же, люди будут голодать и слабеть с каждым днем. Нужно выбираться отсюда, пока есть силы.

— Ты прав, — кивнула Лилия. — Утром разобьем людей на группы, возьмем с собой тоже человек двадцать и будем выбираться отсюда.

* * *

Я шагал впереди и вел за собой небольшую группу выживших. Из нормального оружия лишь у Лилии был пистолет. Остальных вооружить пришлось заостренными палками. Для твердости их концы обожгли на костре. Себе я вырезал березовую дубину. Не люблю копья, бита или дубина мне привычней.

Наша группа покинула пещеру одной из первых. Вот уже почти два часа мы продирались сквозь чащу, не решаясь выйти на лесную дорогу, кишевшую мертвецами.

Периодически приходилось останавливаться и прятаться в кустах — мимо то и дело шныряли зомби. Если стая была небольшая, мы с Лилией расправлялись с ними быстро. Но в ступать в схватку со стаей больше, чем пять особей без нормального оружия (пистолет не в счет, звуки выстрелов могли привлечь еще больше мертвецов), уже опасно, и от таких мы предпочитали скрываться. Пока нам это удавалось — лес был довольно густой, а оживших, что ломились сквозь чащу, слышно было издалека.

Ближе к обеду устроили привал. Уселись в тени деревьев на небольшой полянке. Зверский голод давал о себе знать. Но беженцы стойко переносили невзгоды, привыкли уже к лишениям. Да и я привык к скудному питанию через раз. Спасибо Гедеону, не дал совсем мне загнуться в карцере: постоянно таскал мне хлеб и нормальные консервы из столовой апостолов. Хороший был парень. Жаль его…

Где-то неподалеку раздались крики. Я вскочил и схватился за дубину.

— Кто это может быть? — спросила Лилия, сжимая биту.

— Крики доносятся со стороны пещеры, — сказал я. — Скорее всего это еще одна группа, которая пошла следом за нами. Они напоролись на оживших.

— Мы должны им помочь! — решительно заявила Лилия.

— Нет, — возразил я. — Они справятся, у нас задача сохранить жизнь нашей группе. Нельзя нам туда. В том и был смысл разделения, чтобы не погибнуть всем одновременно.

— То есть, ты дашь им умереть? Будешь спокойно стоять и ждать?

— Мы не можем оставить своих людей, — пытался я переубедить Лилию. — Я понимаю тебя, но тем самым мы подвергнем их опасности…

— Не думала, что ты такой эгоист, Кречет! — фыркнула Лилия. — Тогда я пойду одна.

Женщина повернулась и побежала в сторону доносившихся криков. Да, твою ж мать налево! Я плюнул и рванул за ней:

— Подожди, я с тобой!

Глава 4

Я догнал Лилию, она на бегу отстегнула кобуру с пистолетом и передала ее мне:

— Возьми, мне с битой привычнее. Стрелять я не особо умею.

Я взял ПМ и проверил патроны: в основном магазине четыре штуки, в запасном восемь. Я поменял магазины местами и загнал патрон в патронник, на предохранитель ставить не стал.

Локи убежал чуть вперед. Вот уже слышен его лай. Крики усилились, и мы поднажали. Чаща неожиданно расступилась, и мы выскочили на поляну.

Перед нами открылось страшное зрелище. Стая зомби сожрала заживо почти два десятка человек. В живых осталось лишь трое беженцев: двое мужчин и женщина. Они отчаянно отбивались от зомби заостренными палками. Остальные твари отвлеклись и были заняты пожиранием поверженных.

Я вклинился в самую гущу битвы и расстрелял весь магазин. Восемь патронов улетучились за несколько секунд. После восьми выстрелов семь мертвецов упали с прострелянными бошками. Восьмому пуля раскроила лоб, но мозг, наверное, не зацепила, и он настырно лез на меня. Я ударил его дубиной по уху. Он завалился на землю, но тут же вскочил. Живучий гад! Сзади на меня навалились еще двое оживших, я еле успел увернуться от их крючковатых пальцев.

Локи кусал и дергал их за ноги, отвлекал и не давал напасть на меня разом. Но к ним присоединился еще один упырь, который накинулся на собаку. А те трое снова атаковали меня.

На помощь подоспела Лилия. Она ударила по затылку битой «живучего» и смогла проломить череп. Тот упал мордой в траву, но вновь вскочил на ноги. Твою мать! Да что с ним такое⁈ Как такое может быть?

Пока я бился с двумя, Лилия вплотную занялась живучим. Она больше не била по голове, а врезала ему по колену. Сустав хрустнул, и одна его нога отстегнулась. Второй удар разбил второе колено. Ноги у мертвеца вывернулись в обратную сторону, и он беспомощно плюхнулся на землю, но продолжал настырно ползти к Лилии. Та, что есть силы ударила его сверху так, что проломленная голова чуть не слетела с шейных позвонков, завернулась на бок, и мертвец, уткнувшись мордой в мох, наконец, замер.

Остальные зомби, завидев движение, оторвались от пожирания трупов и тоже кинулись на нас. Трое беженцев, окровавленные и перепуганные, вырвавшись из кольца зомби, побросали копья и кинулись врассыпную. Одного из них догнал мертвец, вцепившись зубами прямо в спину. Беглец заорал и покатился вместе с мертвецом по земле. Тот подмял его под себя и вцепился зубами в шею. Еще трое мертвецов накинулись на поверженного человека и рвали его на куски.

Двое беженцев скрылись в лесу, но я отчетливо видел укусы на их руках. Жить им осталось не больше часа. Твою мать! Все зря… Мы никого не спасли. Не успели.

— Уходим! — крикнул я Лилии, но та, будто меня не слышала.

Она с остервенением врезалась в гущу зомби и махала битой со скоростью пропеллера. Я невольно залюбовался. Где она так научилась ей владеть? В бейсбол наверное играла раньше.

Лилия не собиралась отступать. То ли злость не давала ей, то ли наоборот — холодный расчет (хотела их добить, чтобы не приводить стаю к нашей группе), но она явно решила всех уничтожить.

Я спешно воткнул в рукоять запасной магазин и расстрелял еще четверых мертвецов. В этот раз — четыре выстрела — четыре трупа.

Отшвырнул бесполезный пистолет и вновь схватился за дубину. Махал я ей не так быстро, как Лилия, но и этого хватило, чтобы завалить еще парочку зомби. Не всегда получалось свалить их с первого удара по башке. Самому постоянно приходилось крутиться и уворачиваться, поэтому иногда удары получались смазанными и не столь сокрушительными, как хотелось.

Но вскоре я приноровился. Тупых зомби легко обмануть. Я отступал назад, вынуждая их переходить на бег, резко останавливался и делал шаг в сторону. Мертвецы не успевали остановиться и проносились мимо меня. Я в это время что есть мочи бил их по голове сбоку. Никто из них и не думал уворачиваться или защищаться. Дубина всегда попадала в цель. Если не получалось свалить первым ударом, следом сыпал второй и третий. Затем опять отход по кругу, мнимое бегство и снова удар.

Пока я так «плясал» на поляне, Лилия завалила еще троих. Наконец, остался последний мертвец. Я ударил его дубиной. Березовая палка подскользнулась на его гнилом ухе и «срикошетила» вниз, раздробив ключицу. Для второго замаха у меня уже не было времени и места — зомби слишком близко подобрался. Я ткнул его палкой, но это не остановило мертвеца. Его грузный вес (далеко за сто кило) этого даже не почувствовал.

Локи вцепился ему в ногу и рванул ее назад. Зомби отвлекся на пса, и я смог отскочить назад и сделать хороший замах дубиной. Хрясь! Удар по морде свернул мертвецу челюсть. Хрясь! Второй удар, наконец, достал до виска и проломил кость. Мертвец вытаращил глаза и завалился на землю, чуть не придавив собаку. Все…

Тяжело дыша, я уселся на землю. Рядом примостилась Лилия. Она тоже была почти без сил. На рукаве ее рубахи проступила кровь.

— Тебя укусили? — обеспокоенно спросил я.

— Не страшно, — выдохнула она, — у меня иммунитет.

— Нельзя нам так рисковать, — поморщился я. — Если с каждой встречной стаей драться будем, долго не проживем.

— Это не каждая стая, — Лилия обвела печальным взглядом горы трупов. — Мы пытались их спасти…

— Но все зря.

— Но мы же этого не знали!

— Согласен, сейчас стоило рискнуть, но потом мы так делать не будем. Даже если будет возможность кого-то реально спасти.

— А для чего нам еще жить? — горько усмехнулась женщина.

— Теперь есть для чего, мы должны сохранить твою кровь. Она — ключ ко всему, что сейчас происходит.

— Возможно, я не одна такая, — пожала плечами Лилия.

— Возможно, только никто об иммунах не слышал. Скорее всего, ты одна на миллион, а может и на миллиард. А учитывая, что людей осталось на Земле не больше одного процента — можно сказать, что ты единственная с иммунитетом. Шанс найти в гибнущем мире еще таких — равен нулю. Впрочем, нам незачем их искать. У нас есть ты. Осталось найти лабораторию и ученого или доктора, или не знаю, как они там называются, который сможет понять твой секрет и создать вакцину.

— Боюсь, что пока мы его найдем, — грустно улыбнулась Лилия, — человечество уже погибнет.

— Не говори так. Люди должны выжить.

— Зачем? Мы такие же хищники. Просто сейчас более сильные хищники потеснили нас. Скинули с верхушки пищевой цепочки.

— Ты что такое говоришь? Мы должны спасти людей. Им надо дать второй шанс. Я верю в них.

— Прости… — тихо проговорила Лилия. — Не знаю что на меня нашло. Возможно, гибель этих несчастных беженцев, что лежат у наших ног. Иногда надежда совсем покидает меня… Когда погиб мой муж, к жизни меня вернула жажда мести. Она двигала меня вперед и не давала раскиснуть. Теперь я отмстила, апостолы уничтожены, я лично раскроила голову убийце моего мужа, но легче мне не стало. Вместо жгучего чувства мести в душу пришла черная пустота.

— Нельзя, что бы пустота завладела тобой. Ее надо заполнить чем-то светлым.

— Я знаю, я хочу думать, что все наладится, что я кому-то еще нужна. А на самом деле я никому не нужна, кроме как маленькой мертвой девочке.

— Ты нужна мне, вместе мы попытаемся все исправить. Ты нужна людям, ты должна в них поверить…

Сзади раздался шорох. Мы вскочили и схватились за оружие. На поляну вышли двое: коренастый бородач и высокий худой мужик. По лохмотьям видно было, что они из бывших рабов. В руках коренастого был двуствольный обрез. У долговязого — топор. Для рабов они неплохо вооружены. Я их сразу узнал — они должны были охранять группу беженцев, которую только что положила стая зомби. Их я приставил лидерами к ним.

— А здорово вы их расхреначили, — восторженно проговорил коренастый, обнажив желтые зубы.

— Где вы были? — гневно воскликнул я. — Вы должны были охранять их!

— Прости, Кречет, или как там тебя? Но мертвецы навалились неожиданно и сразу со всех сторон. Мы еле успели свалить, а потом услышали выстрелы и решили вернуться, глянуть, что к чему.

— Какого хера вы сбежали? — процедил я. — Из-за вас вся группа погибла.

— Ты, конечно, парень боевой, Кречет, но что-то я не припомню, кто назначил тебя главным?

Долговязый одобрительно закивал.

— Я сам знаю, как мне поступать, — продолжал коренастый, — я просто хочу выжить.

— Ты бросил своих людей и они погибли…

— Я сам хочу выжить, а на остальных мне наплевать. Они не мои люди, мы просто шли вместе. Но им не повезло.

— Я назначил вас старшими в этой группе не просто так. Вы должны были защищать их. Кроме вас здесь не было сносных бойцов.

— Ну это их проблема, — лыбился бородач, — что они родились травоядными, а не хищниками. Травоядных всегда жрут, таков закон природы… Ты и баба тоже хищники, а хищники должны держаться стаями. Так легче охотиться и выживать. Ты прости за дерзость, но мы хотим пойти с вами. Я видел, как вы деретесь и готов признать твое старшинство…

— Хорошо, — уже миролюбиво проговорил я.

— Правда? — воскликнул коренастый, не веря своим ушам. — Ты возьмешь нас с собой?

— Да, — кивнул я, ловя на себе неодобрительный взгляд Лилии. — Но только при одном условии.

— Каком?

— Ты должен доказать, что ты хищник.

— Доказать? Как? — бородач непонимающе на меня вытаращился.

— Убей его, — я ткнул на долговязого, тот от неожиданности съежился. — Он не похож на хищника, он будет для нашей группы в тягость…

— Что⁈ — глаза коренастого расширились так, что оно стал похож на филина.

— Что слышал… Я возьму только тебя в свой отряд. А этот никчемный, должен умереть.

— Но почему⁈ — воскликнул бородач.

— Ты сам говорил, что каждый сам за себя. Докажи, что ради выживания ты способен на большее, чем просто прятаться по кустам.

— Ну… хорошо… — промямлил бородач и навел обрез на застывшего от ужаса долговязого. — Прости Каланча, ты сам слышал, я должен тебя пристрелить.

— Не надо, Хэнк! — воскликнул долговязый и замахал руками. — Я же твой друг. Кто тебе дороже? Эти уроды или лучший друг?

— Ты пойми, Каланча, мне дороже я сам. И чуйка подсказывает, что выжить с Кречетом у меня больше шансов, чем с тобой. Прости… Он требует твоей крови. Ты и правда бесполезен.

— Нет! Я могу тоже драться и убивать зомби!

— Как сегодня? — Хэнк обвел взглядом обглоданные трупы. — Когда на нас напали мертвяки, ты сам первый заорал, что надо бежать! Я может быть и остался бы, но после того, как ты рванул в кусты, понял, что одному мне в любом случае не справиться. Кречет прав. Ты не хищник, ты никчемный… Прости, что так вышло, но я должен тебя убить.

— Нет! — заорал долговязый и бросился на Хэнка размахивая топором.

Бах! — грянул выстрел, и картечь разворотила лицо Каланче. Его зубы, глаза и язык разлетелись на кусочки. Он даже не смог закричать, а лишь захрипел и завалился на траву. Он еще дышал, когда Хэнк подошел к нему:

— Прости, друг. Я думал в обрез заряжена пуля.

Каланча что-то хрипел. Слова по интонации отдаленно напоминали: «Добей, добей». Но без языка и без зубов трудно говорить.

— Прощай, — сказал Хэнк и, выхватив нож, ударил друга в сердце. Тот дернулся и затих.

Коренастый выдернул нож, обтер его о рубаху убитого и подошел ко мне:

— Я выполнил твой приказ, Кречет. Я прошел испытание?

— Нет, — ответил я и размозжил его голову березовой дубиной.

Удар получился мощный с разворотом. В этот раз бить мне никто не мешал, и дубина точно врезала по виску, раскроив кость. От такого удара один глаз бородача выскочил из орбиты и повис на жилке. Хэнк удивленно вздохнул напоследок и замертво упал на землю…

— Ну вот, — проговорила Лилия. — А говоришь, что я должна верить в людей…

Я нагнулся к трупу бородача и задрал повыше рукав его грязной джинсовой рубахи. На его предплечье красовалась татуировка: перевернутая пятиконечная звезда в круге.

— Это не люди, — сказал я. — Это апостолы…

— Как? — удивилась Лилия.

— Наверное, они нацепили лохмотья и прибились к беженцам еще вчера. Я не узнал их и прикрепил к этой группе. Сегодня, как только запахло жаренным эти выродки сбежали, а услышав выстрелы, вернулись и засели в кустах. Думали, что смогут чем-нибудь поживиться, например, пистолет у меня забрать, когда меня сожрут. Но мы выжили, и Хэнк понял, что с нами выгоднее дружить. Но я заметил его татуировку, когда он вышел на поляну и махнул рукой.

— А если бы они оказались не апостолами, — спросила Лилия. — Ты бы их отпустил?

— Нет, — ответил я. — Я поступил бы точно также.

— Страшный ты человек, Кречет, — улыбнулась Лилия, — такой же, как и я…

В далеке раздались крики. Они доносились со стороны нашей группы.

— Черт! — воскликнул я. — Похоже на наших тоже напали!

Я подхватил трофейное оружие: обрез с несколькими патронами, нож, топор и рванул за Лилией. Та уже нырнула в чащу и спешила в сторону доносящихся криков.

* * *

Вечер коснулся макушек деревьев красными лучами, когда несуразный электромобиль свернул с шоссе на обочину и углубился в лес.

— Все, — сказал Юрген. — Батарея почти на исходе.

— Сделаем привал, — сказал Рудый. — Ночью передвигаться опасно. Можно напороться на большую стаю, в темноте мертвецов не сразу видно. Разобьем лагерь вон на том пригорке. Там обзор хороший, а костер разведем в ложбинке.

— А что это ты раскомандовался? — проворчал Гектор. — Раньше дрожал, как осиновый лист, а теперь вылитый Щорс.

— Не знаю, дед, я такого зверя, но если хочешь, сам командуй. Только это место для привала самое лучшее…

— Щорс — не зверь, а командир, — хмыкнул Гектор и задумчиво погладил бороду. — Ладно, место действительно хорошее. Просто не привык еще, что ты дельные вещи говоришь, а не брешишь попусту, как раньше.

— А ты привыкай, — грозно проговорил Рудый. — Люди иногда меняются.

— Это угроза? — усмехнулся старик.

— Нет, но вчера я убил своего друга.

— Зачем, ты так и не рассказал нам? — воскликнула Энн.

— Я добил его, чтобы тот не достался на съедение чертовым зомби…

— Ужас. Мне жаль… — прошептала Энн, хлопая выпученными глазенками. — Ты как?

— Уже нормально, — шмыгнул носом Рудый. — По началу чуть не сдох… Но мне легче это воспринимать, когда я вспоминаю, что мой друг убил Хана.

— Что? — в один голос воскликнули Гектор и Энн.

— Хан обратился, — грустно проговорил рыжий. — Мастер избавил его от постыдной участи вечно бродить и жрать людей… И тем самым спас мне жизнь. Я не сразу заметил, что с Ханом что-то не так. Так обрадовался, когда увидел его и готов был расцеловать.

— Почему ты сразу нам этого не рассказал? — удивилась Энн.

— Еще не привык рассказывать. Месяцы, проведенные с отшельником научили меня молчать. Мы редко разговаривали. В основном все только по делу: это касалось лишь тренировок и охоты. Жаль Мастера… Он дважды спас меня.

— А Хана тебе не жаль? — Энн укоризненно покачала головой.

— Я смирился с потерей Хана, Полковника и Кузнеца уже давно. Я был уверен, что они погибли.

— Почему? — недоумевала Энн.

— Потому что иначе бы они нас уже давно нашли.

— Так может и с нашей потерей ты смирился? — ехидно проскрежетал Гектор. — Тоже нас уже похоронил и забыл?

— С вашей нет… Вы мне дороги, как никогда. Доктор и Лилия погибли, и теперь, вы мне ближе всех на свете.

После таких слов Энн не выдержала и обняла Рудого:

— Как же хорошо, что ты вернулся…

Парень обнял девушку и, уткнувшись в ее волосы, с наслаждением вдохнул ее запах:

— Я тоже по вам скучал. А по тебе больше, чем по старому хрену.

— Я все слышу! — проворчал Гектор.

— Ой, прости, — улыбнулся Рудый. — Все время забываю, что ты еще пока не оглох от старости…

— Не дождешься, — сказал Гектор. — Скорее у тебя вторая рука отрастет, чем я оглохну.

— Дом, милый дом… — улыбнулся Рудый.

* * *

Глухая ночь была настолько темна, что казалось, лес провалился под землю. Не видно ни луны, ни единой звездочки. Густые фиолетовые облака сковали небосвод. Рудый проснулся от неясного шума. Он вглядывался в темноту и не мог понять, где Юрген. Сейчас его очередь была дежурить. Энн и Гектор сопели рядом, лежа на подстилке из елового лапника. Костер на ночь затушили, чтобы не привлекать внимания и теперь не видно ни зги.

Но в темноте, явно, кто-то шебуршился. Рудый приподнял руку со стилетом. Он не стал его на ночь отстегивать, хоть с клинком и неудобно было спать: он то и дело цеплялся за тело, и Рудый постоянно царапался о его острие.

Стараясь не шуметь, парень потихоньку встал и даже задержал дыхание. На фоне машины он увидел промелькнувшую тень. Черт!

— Вставайте! — закричал он и растолкал Гектора и Энн. — У нас гости!

Глава 5

Энн подскочила, как ужаленная и схватилась за лежащий рядом меч. Гектор проснулся не так резво, открыл глаза на секунду позже и непонимающе завертел головой.

— Ты что орешь? — уставился он на Рудого, шаря руками по земле в поисках топора.

— Там кто-то есть! — парень махнул на электромобиль, что стоял в двадцати шагах от лагеря в ложбине.

— А где Юрген? — обеспокоенно спросила Энн.

— Пропал, — ответил рыжий и, выставив вперед стилет, шагнул к машине. — Пойду проверю…

— Не ходи один! — взвизгнула Энн и вцепилась ему в руку.

— Пойдем все вместе, — кивнул Гектор, адреналин, наконец, прочистил его мозги от остатков сна.

Иногда старик сам удивлялся тому, как мог крепко спать в преклонном возрасте. Его сверстники давно уже страдали бессонницей, а если и спали, то вечным сном.

Старик, наконец, нашел топор и встал рядом с рыжим. В этом момент он смотрел на него с уважением. Мажор больше не походил на раздолбая и пустобреха, который был трусливее самой маленькой мышки. Перед ним теперь стоял статный плечистый парень с рыжей бородой и с клинком вместо правой руки.

Вооруженная троица осторожно шагнула по направлению к машине. Вдруг автомобиль загудел и рванул с места. Колеса выбросили куски дерна и понесли его прочь в сторону шоссе.

— Твою мать! — закричал Рудый. — Ваш убогий сбежал!

— Как сбежал? — Энн удивленно хлопала глазами вслед скрывшемуся за поворотом автомобилю.

Слышно было, что он выехал на шоссе и рванул по асфальту прочь.

— Откуда я знаю! — раздраженно ответил рыжий. — Это ваш друг, я его знаю второй день.

— Да какой он нам друг? — Гектор сокрушенно покачал головой. — Сами с ним знакомы всего три дня. Эх… В машине все наши припасы остались. Теперь у нас совсем нет еды. Что же взбрело в голову этому недотепе Юргену?

— Все просто, — ответил Рудый. — Не захотел, наверное, с вами делиться запасом еды.

— Нет, — ответил старик. — Он бы тогда вообще мог в бункере остаться. И про его запасы мы бы ничего не узнали. Что-то здесь нечисто… Не мог он так поступить с нами. Я в людях разбираюсь… Он неплохой человек.

— Хреново, значит, разбираешься, — проворчал Рудый. — Раз всякой шантрапе доверяешь.

— А ты не шантрапа был? Тебе тоже не надо было доверять? — огрызнулся старик.

— Я — другое дело, я свой…

— Согласен, только сейчас время такое, что свои меняются так быстро, как день и ночь. Мы постоянно теряем своих. А новых не прибавляется… Вот и решили мы с Энн довериться этому прохвосту. Он, главное, таким добряком нам показался. А сейчас, гад бросил нас посреди леса. Но все-таки чует мое сердце, не чисто здесь дело…

— Может он меня испугался? — предположил Рудый. — Увидел одноглазого однорукого, который зомби крошит, как лебеду тяпкой. Вот и слинял.

— Нет, Юрген хоть и блаженный, но с логикой у него все в порядке. Он понимал, что такой боец, как ты повышает его шансы на выживание. Сам-то он ни одного мертвеца за всю жизнь не укокошил. А теперь сбежал… Ничего не понимаю… Почему?

— Мне сразу он показался каким-то мутным, — сказал Рудый. — вроде здоровый, а сам мягкий, как теленок. Но в глазах есть что-то странное. Будто он притворяется. Хорошо, хоть во сне нас на прирезал… Он заранее это задумал. Помните, говорил, что батарея на машине дохлая? А сам вон как деру дал.

— Юрген не такой, — вступилась за него Энн. — Он бы нас никогда не убил… И не бросил. Наверное, у него была очень веская причина.

— Так что ж ты с ним не сбежала? — усмехнулся Рудый. — Если он такой хороший?..

— Придурок! — фыркнула Энн и отвернулась.

— Прости, — уже миролюбиво проговорил Рудый. — просто не пойму почему ты его защищаешь…

— А ты что? Ревнуешь?

— Нет, конечно! — фыркнул парень.

* * *

— Молчи, сука, и не скули! — крикнул человек, сидящий на заднем сиденье несущегося вперед электромобиля.

Юрген судорожно вцепился в руль и напряжено вглядывался в темноту. Он еле мог рассмотреть тусклую ленту асфальта. Фары включать боялся, чтобы не привлечь внимания зомби.

По пухлым щекам Юргена текли слезы. Затылком он чувствовал холодное дуло оружия, которое приставил к нему сидящий сзади человек.

— Прошу, — ныл Юрген, — отпусти меня, я только нашел друзей! Зачем ты меня заставил уехать?

— А на родного брата тебе насрать? — незнакомец приблизился ближе к Юргену.

Луна вылезла из-за тучи и осветило его лицо. Оно было один в один, как у Юргена. Только огромный красный шрам через правую щеку, говорил, что это совсем другой человек…

— Калиб, мы уже давно не братья, — плакал Юрген. — Ты ушел из семьи очень давно, у меня даже доказательство есть. Вот… Сейчас…

Юрген засунул руку в нагрудный карман и вытащил какую-то свернутую бумажку:

— Вот документ, посмотри!

— Убери эту хрень! — брат-близнец ударил Юргена по руке рукояткой револьвера.

Инженер взвизгнул, бумажка упала и завалилась под водительское сиденье.

— Смотри на дорогу, придурок!

— Зачем ты так со мной? — пролепетал Юрген. — Я тебя любил.

— А сейчас что? — злобно прошипел Калиб.

— А сейчас тебя не должно здесь быть, ты ушел…

— Как видишь, я снова здесь, и больше никогда не оставлю своего любимого братца.

— Мне нужно выпить свои таблетки, мне нехорошо, — пробормотал Юрген и снова полез в нагрудный карман. — Доктор сказал принимать их каждый день, но я иногда забываю…

Трясущаяся рука достала из нагрудного кармана оранжевый пластиковый флакон.

— Тебе больше не нужны таблетки, брат! — Калиб выхватил флакон и вышвырнул в окно.

— Нет! — Юрген резко нажал на тормоза и машину чуть не занесло. — Мне без них будет плохо! А если я буду страдать, плохо будет и тебе, ведь мы близнецы.

— Езжай вперед, брат, — Калиб вновь приставил дуло к затылку инженера. — Теперь тебе не будет плохо, ведь я с тобой…

Юрген повиновался, выровнял машину и нажал на газ:

— Куда мы едем?

— Возвращаемся в бункер.

— А как же Энн, Гектор и тот рыжий парень, я забыл его имя. Мы бросили их в лесу.

— Твою мать, братец! Когда же, наконец, до тебя дойдет, что семья превыше всего. В твоем бункере мы сможем жить долго. Если никто нам не помешает.

— Откуда ты знаешь про бункер? — удивился Юрген. — И вообще, как ты меня нашел?

— Я много чего знаю, — многозначительно хмыкнул Калиб. — А это ты не помнишь?

Он протянул свою руку вперед перед лицом Юргена:

— Этот браслет ты специально сделал для меня, и у тебя, я смотрю, такой же на руке. Он подает сигналы геолокации, чтобы мы всегда знали, кто из нас где находится и не потерялись.

— Но геолокация сейчас не работает, я думал браслет бесполезен, — ответил Юрген.

— Некоторые спутники еще работают на автомате, — ответил Калиб. — Тебе ли это не знать? Да и сам ты не снял браслет. Почему?

— Я носил его в память о тебе.

— В память? Ты не хотел, чтобы я вернулся?

— Хотел, но знал, что это не возможно.

— А я тебе нашел! А ты почему-то не рад.

— Я очень рад, Калиб, но как-то это все неправильно…

— Что неправильно?

— Почему ты вернулся? Ты не представляешь, как мы с мамой страдали, когда ты ушел. Тогда ты не внял нашим мольбам. А заявился только сейчас!

— А я соскучился! — оскалился Калиб. — А отец что? Не страдал?

— Он слишком был занят работой.

— Чертов ублюдок! — брызнул слюной Калиб. — Ему всегда было на меня наплевать.

— Не говори так! Он ушел с головой в работу, чтобы отвлечься. Он тоже переживал.

— Если ты так страдал, почему ты не вернул меня?

— Я пытался, — оправдывался Юрген. — В бункере я построил центр связи.

— Я видел, — хмыкнул Калиб.

— Ты следил за мной?

— Не важно…

— Ты думаешь, я искал людей по всему миру⁈ — голос Юргена перешел на визг. — Я все это сделал ради тебя, придурок. Я надеялся тебя найти. А потом потерял надежду.

— Интересно получается, — саркастично проговорил Калиб. — Ты искал меня, но не нашел. Когда я нашел тебя, ты почему-то совсем не рад этому. Почему?

— Я же говорю, — всхлипнул инженер, — не правильно это… Ты должен уйти.

— Никогда! Смотри на дорогу и рули. Теперь мы будем вместе, как говорится, пока смерть не разлучит нас. А будешь артачиться, я вернусь и убью твоих друзей.

— Нет! — заскулил Юрген. — Это наши с тобой дела, они не при чем. Что тебе от меня нужно? Почему ты так со мной?

— А ты не догадываешься?

— Нет.

— Это из-за тебя мне пришлось уйти, — злобно процедил Калиб. — И, вытащив откуда-то старую газету, швырнул ее в лицо Юргену. — Смотри, там все написано…

— Помню эту газету, — тихо проговорил Юрген. — Я всегда ношу с собой такую же. Но я все рано не понимаю почему ты ушел?

— А что мне оставалось? — прошипел Калиб. — Внешне мы были с тобой одинаковы, но ты всегда прилежно учился и слушался родителей. Тебя все любили и прочили блестящее будущее. А на меня смотрели, как на обязательный придаток, как никчемное приложение к талантливому братцу. А я не хотел учиться, я хотел заниматься спортом. Но меня постоянно одергивали и ставили тебя в пример. Я вынужден был все делать, как ты. Ходить в ту же элитную школу, изучать те же гребаные науки, заниматься чертовой музыкой. Однажды мне это совсем надоело и я ушел…

— Прости, я не знал…

— Ничего, брат, теперь нам никто не помешает быть вместе. Но я все-таки вернулся и убил бы твоих новых друзей. Вдруг они будут тебя искать?

— Нет, не делай этого…

— А что ты так за них беспокоишься? Я смотрю, они стали тебе дороже, чем я⁈ Разворачивай машину, разделаемся с твоими попутчиками и поедем в бункер.

— Нет, ты сумасшедший! Заряда батареи не хватит, чтобы вернуться потом в бункер.

— Не важно, — ледяным голосом проговорил близнец, — разворачивай тачку. У меня в револьвере как раз три патрона.

— Так это мой револьвер? — воскликнул Юрген и откинул крышку бардачка. — Я припрятал его на черный день, как ты нашел его?

— Мы же близнецы, — довольно хмыкнул Калиб, — а близнецы мыслят одинаково. Неужели ты думал, я не догадаюсь, где ты прячешь оружие? Разворачивай тачку, сука!

Калиб снова приставил дуло к затылку брата. Обливаясь слезами, Юрген развернул машину и бормотал:

— Прости, Гектор, прости Энн, прости рыжий парень, я не хочу вашей смерти, но мне очень страшно. Я ничего не могу поделать, мой брат всегда был сильнее меня.

— Что ты там бормочешь?

— Ничего, я просто молюсь!

— Бога нет, недоносок.

— Но мы же все детство ходили в церковь? — удивился Юрген. — Ты разве не помнишь?

— Я это ненавидел больше всего! Притворяться и поклоняться несуществующему духу…

— Не говори так… Бог вернул тебя.

— Я сам пришел, а твой бог может идти в задницу вместе с твоими друзьями. А вот, кстати, и они.

Машина мчалась по шоссе на последнем издыхании батареи. Юрген увидел впереди бредущую по асфальту знакомую троицу. Энн, Гектор и рыжий шли плечом к плечу, словно хотели остановить автомобиль.

Юрген высунулся из окна и заорал:

— Бегите! У него револьвер!

Он резко нажал на тормоз, машину занесло на обочину, она чуть не перевернулась, но привалившись боком к толстенной березе, заглохла.

Последнее, что видел Юрген, это перекошенная от злости рожа его брата.

— Ах ты, сука! — заорал он. — Ты сдохнешь вместе с ними! Неблагодарная тварь!

Хрясь! Мелькнула рукоятка пистолета, ударившая Юргена по голове. В глазах потемнело и Юрген погрузился во тьму.

* * *

— Ну и жара, — Рудый вытер со лба пот, снял футболку и заткнул ее за пояс. — Еще только утро, а уже так парит.

Энн невольно залюбовалась на жилистый торс парня. Вот уже два почти два часа они брели по шоссе, не зная куда.

Рудый рассказал им про гибель поселения апостолов, теперь туда идти не имело смысла. Если Полковник и Кузнец их ищут, то их явно уже там нет… Теперь там вообще никого нет, только головешки и зомби.

— Ну что, молодежь, — вздохнул Гектор. — Какие планы на ближайшее будущее? Так и будем по дороге шататься?

— Где-то должны быть придорожные деревушки, — ответила Энн. — Поищем там хоть какую-нибудь еду…

— Должны быть, — скептически кивнул старик. — Но пока никаких указателей не видать. Мертвяки их что ли сожрали?..

— Черт! — ворчал Рудый. — Как вы могли оставить ключи от машины этому полоумному?

— А на кой нам были ключи? — пожал плечами Гектор. — Мы водить не умеем.

— Так я умею…

— Ну вот сам бы и забрал, — поморщился Гектор. — А нас за что коришь?

Рудый раскрыл рот, чтобы отвесить старику очередную колкость, но Энн его прервала.

— Смотрите! — закричала она, вглядываясь вперед и прикрывая ладонью глаза от первых лучей солнца. — Впереди машина.

— Мотора не слышно, — проговорил Рудый. — едет почти бесшумно… Так это наш электромобиль!

— Я же говорил, что не чисто дело, — заулыбался старик. — Одумался шельмец и возвращается за нами. Сейчас я у него все спрошу! Заставил нас поволноваться, ирод!

Но машина набирала скорость и не думала останавливаться. Из окна высунулась голова Юргена и он прокричал:

— Бегите! У него револьвер!

Троица бросилась врассыпную, спасаясь от несущегося авто. Но электромобиль вдруг резко затормозил. Раздалось пронзительное визжание шин, машину закрутило по дороге и она слетела в кювет, бухнулась о дерево и замерла.

Дверь автомобиля распахнулась и из нее вывалился человек. Он был похож на Юргена, но лицо было до неузнаваемости перекошено злобой. В его руке блеснул пистолет. Бах! Бах!

Пули прожужжали над головой и ушли в лесок, срезав несколько веточек.

— Берегись! — крикнул Рудый и упал сверху на Энн, прикрыв ее собой.

Бах! — Третья пуля взрыла землю рядом с головой Рудого.

Человек отшвырнул револьвер и вытащил нож. С диким криком он бросился на Гектора, тот оказался ближе всех к нему. Старик замахнулся на него топором, но здоровяк без труда увернулся и выбил оружие. Он приставил нож к горлу старика и прошипел:

— Сейчас ты сдохнешь, тварь! Зря вы прицепились к моему брату! Он мой!

Бум! — Раздался глухой стук, и человек повалился на землю. Сзади него стоял Рудый и потирал металлическое основание стилета, которым он огрел по голове нападавшего.

Испуганный Гектор таращился то на лежащее тело, то на Рудого.

— Почему ты не убил его? — спросил старик.

— У меня есть к нему вопросы, — ответил Рудый. — Я хочу знать, что на него нашло и почему он на нас напал.

Парень подтащил бездыханное тело к дереву, привалил его спиной к стволу и связал за деревом руки его же собственным ремнем.

Снял с пояса фляжку и вылил ее на голову пленнику. Тот несколько раз фыркнул, отплевываясь от воды, и открыл глаза. Из его рассеченной кожи на макушке струился красный ручеек. Он застонал, посмотрел на всех и спросил:

— Где мой брат?

— Какого черта Юрген ты творишь⁈ — Гектор сотрясал морщинистым кулаком перед мордой пленника. — Ты хотел нас убить? Отвечай, бесово отродье!

— Меня зовут не Юрген, я Калиб! Где Юрген? Помогите ему…

— Ты что несешь, блаженный? — старик с удивлением вытаращился на него. — Получил по чайнику и крыша поехала?

— Я же говорю, я Калиб. Юрген в машине, я вырубил его, сами посмотрите. Мы с ним близнецы и очень похожи, но у меня шрам на щеке. Разве вы не видите?

— Нет у тебя никакого шрама, и в машине никого нет, — ответила Энн. — Есть только вот эта бумажка. Она лежала возле водительского сиденья.

— Что это? — спросил пленник.

Энн развернула измусоленный листок и сказала:

— Это свидетельство о смерти, выданное двадцать лет назад. Имя умершего странное. Совсем, как ты говоришь…

— Какое имя? — насторожился пленник.

— В документе засвидетельствована смерть мальчика по имени Калиб.

— Что⁈

— Он был твои братом, Юрген? — Энн участливо погладила пленника по плечу. — Он умер еще двадцать лет назад.

— Смотрите! — воскликнул Рудый. — Я еще кое-что нашел в машине.

Рыжий развернул старую измятую и уже напоминающую грязную паутину газету:

— Здесь есть интересная статья двадцатилетней давности. Вот… Смотрите…

Рудый зачитал заголовок: «Страшная трагедия. Брат близнец покончил с собой»…

Глава 6

— Нет, я не верю… — ревел Юрген. — Это опять со мной случилось…

— Что происходит? — недоумевал Рудый. — Этот придурок выдумал себе брата? Который погиб двадцать лет назад? Так получается?

— Похоже на то, — покачал головой Гектор. — У него кукушка поехала. Эх… Юрген, Юрген… Ты нас чуть не угробил. Что же нам с тобой делать? Вот задал ты нам задачку…

— Простите, я не хотел, это все Калиб…

— Какой нахер Калиб⁈ — вспылил Рудый. — Это бы ты, урод! Никакого Калиба не существует!

Парень подскочил к Юргену и что есть силы ударил стилетом. Тот вонзился рядом с его головой в ствол березы:

— Зачем ты нас хотел убить? Говори!..

Инженер зажмурился и завыл:

— У меня болезнь, иногда я превращаюсь в него. Мне нужно пить таблетки, чтобы не было приступов. Но Калиб их выбросил.

— Какие таблетки? — участливо спросила Энн.

— Галоперидол, — всхлипнул Юрген. — Но я после них вялый. Поэтому я постоянно прятался в бункере. Но когда вы пришли, я подумал, что смогу с вами покинуть опостылевшее место. Думал, буду с вами в безопасности. Но ошибся… Вы со мной не будете никогда в безопасности. Простите… Я не хочу жить. Зачем мне все это… Прошу, убейте меня…

— Ты что несешь? — гневно воскликнула Энн. — Мы что-нибудь придумаем? Хочешь, мы отвезем тебя обратно в бункер?

— Нет, вы должны меня убить, — причитал инженер. — Иначе Калиб вернется и отомстит вам. Я его знаю, ведь я — это он…

— Твою ж маковку! — Гектор плюнул. — Не было печали, да черти накачали! Свалился ж на нашу голову… И что нам с тобой делать?

— Нужно его отпустить! — заявила Энн. — Мы его просто прогоним и все.

— Нет, — мотал головой здоровяк, пуская ручьи слез по пухлым щекам — Вы хорошие люди, я не хочу чтобы с вами что-то случилось. Прошу… Убейте меня. Мой брат — нехороший человек. Я его сам боюсь. Раньше я мог его сдерживать, но сейчас таблеток больше нет… Теперь Калиб может прийти в любой момент. Он злопамятный… Он сильный, не то что я.

— Почему ты превращаешься в него? — спросила Энн и погладила Юргена по плечу.

— Да ясно почему, — хмыкнул Рудый. — Он шизофреник. В нем уживаются две личности. Первая безобидная — он сам, а вторую, честно говоря, я бы убил не задумываясь…

— Ты что несешь⁈ — сверкнула глазами Энн. — Он просто болен, ему нужна помощь.

— Ага, — усмехнулся рыжий. — Сейчас позвоню в психушку и за ним приедут… И нас заодно заберут. За то, что звоним в разгар апокалипсиса в клинику.

— Что же нам делать? — вздохнула Энн.

— Ясно что, — прокряхтел Гектор. — Отпускать его никак нельзя. Он может обернуться и отомстить нам.

— Ты хочешь его убить? — щеки Энн раскраснелись от негодования. — Нет! Мы его отпустим, а сами уедем подальше. Он нас не найдет…

— На чем уедем? — Гектор показал пальцем на уткнувшийся в дерево автомобиль. — На этом корыте. Теперь мы его явно не заведем. И батарея у него сдохла, наверное…

— Должен же быть какой-то выход… — причитала Энн.

— А выход один… — грустно проговорил старик. — Юрген хоть и блаженный, но дельную вещь говорит. Мы должны выполнить его просьбу. Избавим человека от страданий.

— Нет!

— Энн, дочка, пойми… Сейчас весь мир такой. Либо мы их, либо они нас. Жалости нет места. Жалость ведет к нашей смерти.

— Если мы его убьем, чем мы будем лучше апостолов?

— А если он нас убьет? Не для того мы через столько прошли, чтобы погибнуть от рук сумасшедшего. Мы всех потеряли. Нас осталось только трое… Ты пойми, нам никак нельзя рисковать. Он сам мучается и боится этого второго я.

— И кто из вас это сделает? Ты? Или Ты? Или быть может прикажете это сделать мне? — по лицу Энн струились слезы.

— Все нормально, Энн… — Рудый попытался ее обнять, но девушку дернула плечом. — Это сделаю я.

— Да пошли вы!.. — Энн развернулась и побрела прочь.

— Иди за ней, — кивнул Рудый на удаляющуюся фигуру. — я сделаю все как надо…

— Ты уверен? — Гектор обеспокоенно посмотрел на парня. — Ты сможешь? Может лучше я возьму грех на душу? Меня уже в раю и так не ждут.

— Все нормально, иди уже, не оставляй ее одну.

Гектор протянул руку рыжему:

— Спасибо тебе…

— За убийство спасибо не говорят, — скривился тот.

— За то, что возьмешь этот груз на себя. Я все-таки, наверное, бы не смог. А ты другим стал… Я тебя не узнаю.

— Я сам себя не узнаю, — пожал плечами Рудый. — И иногда даже себя боюсь… Ладно, иди.

Гектор засеменил вслед за Энн. Рудый повернулся к Юргену. Тот отрешенно смотрел в пустоту, привалившись к березе и, казалось, ничего вокруг не замечал.

— Ты готов? — спросил парень.

— Да, — тихо ответил Юрген. — Только у меня одна просьба…

— Какая?

— Сделай это быстро и не больно.

* * *

Впереди раздался лай Локи. Мы выскочили за ним следом на поляну, где оставили свою группу. В одной руке я держал трофейный обрез, в другой топор. Нож я повесил на пояс. Лилия вцепилась обеими руками в биту, готовая в любой момент обрушить ее на голову врага.

Но было поздно… На поляне уже никого не было, кроме троицы зомби, что обгладывали двоих убитых из нашей группы, которую мы так не предусмотрительно оставили. Люди разбежались по лесу. Увидев нас, из кустов вышла перепуганная Аида.

Мы прикончили мертвецов, те даже не видели, как мы приблизились к ним со спины — настолько они были заняты пиром. Я покричал людей, но никто не откликнулся. Либо они уже далеко в чаще, либо мертвы. Вот чем оборачивается помощь. В итоге мы и тем не помогли, и своих потеряли. Я плюнул с досады, но вслух ничего не сказал. Видел, что Лилии и так тошно. Она ходила по поляне взад и вперед и всматривалась в каждый куст, будто надеялась найти там кого-то из наших.

— Все хорошо, — я попытался ее успокоить. — Мы не могли знать, что так получится… Мы хотели, как лучше…

— Ты был прав, — отрешенно пробормотала Лилия. — Лучше бы мы не совались куда не надо.

— Не переживай, погибших всего двое, наверняка остальным удалось убежать. Может они повернули назад к пещере. Прибьются к другим группам и выживут.

— Ты же знаешь, что это не так, — покачала головой Лилия. — Они разбежались кто-куда, а большинство из них понятия не имеют куда идти. Они просто шли за нами, потому что доверяли нам, а я их убила…

— Ты не виновата. Не возможно всех спасти, каждый день гибнут люди. У нас другая задача… Помнишь? Я должен тебя беречь.

— Зачем? — Лилия дернулась. — Кому нужна будет эта вакцина, если людей скоро совсем не останется⁈

Женщина больше не могла сдерживаться и зарыдала. Я подошел и обнял ее. Она прижалась к моей груди. Сквозь ткань рубахи я почувствовал теплые капли.

— Куда мы теперь? — всхлипывала Лилия.

— Нужно найти транспорт и ехать в крупный город. Может, там нам удастся найти ученых-медиков и лабораторию.

— Вряд ли сейчас где-то есть уцелевшие лаборатории…

— Главное — найти медиков, лабораторию можно и восстановить.

* * *

Рудый догнал Гектора и Энн, когда они уже вышли на шоссе.

— Все нормально? — спросил Гектор парня.

— Да, — ответил тот, вытирая стилет листьями лопуха. — Юрген нас больше не побеспокоит.

— Убийца, — прошипела на него Энн. — Он ни в чем не виноват…

— Я знаю, — ответил Рудый, — Не всегда погибают только виновные. Особенно сейчас.

— Ты сам как? — Гектор обеспокоенно смотрел на рыжего.

— Терпимо, — криво улыбнулся тот.

На обочине за поворотом неожиданно вырос указатель: «Орловка 6 км».

— Ну наконец-то поселение, — всплеснул руками старик. — Давайте свернем и пошукаем в деревеньке. Может съестного чего сыщем.

— Хотелось бы, — вздохнул Рудый. — Оружия тоже не помешало бы нормальное раздобыть. Стилет, топор и меч — конечно, хорошо. Но против большой стаи бесполезны.

— Да какое в деревне оружие? — поморщился Гектор.

— Ну мало ли, — пожал плечами Рудый. — Охотников везде хватает.

За указателем уходила вбок наезженная грунтовка. Она петляла по полю и терялась где-то в редколесье.

— Странно, — пробормотал Гектор, разглядывая дорогу. — Будто недавно кто-то здесь проезжал. Только следы не машины.

— Это телега, — сказала Энн. — И отпечатки копыт. Вот… Видите?

— А деревня похоже обитаема, — старик озадаченно почесал бороду. — Что делать будем, други? Пойдем туда, али как?

— А почему нет? — пожал плечами Рудый.

— Да потому, что люди сейчас норовят убить друг друга. — ответил Гектор. — И каждый второй из выживших бандит и мародер. Вон, даже мы теперь убивцы… Юргена сгубили.

— Ты же сам это предложил? — негодующе посмотрел на него Рудый. — А теперь мне предъявлять будешь?

— Да я не в укор… Я и сейчас считаю, что мы поступили жестоко, но верно. Просто для других мы можем опасными показаться, и они тоже ради свой безопасности захотят нас укокошить…

— В кого мы превратились… — Энн покачала головой. — Теперь мы убиваем и людей…

— Не переживай, дочка, — сказал Гектор. — Мы не самые страшные из людей. Чтобы выжить среди монстров, нужно самому стать чудовищем. Вот мы ими и становимся…

— Вы так спокойно об этом говорите, — возмутилась Энн. — Будто обсуждаете фильм.

— А что изменится если мы будем горевать? — Гектор прищурился. — Уже слез нету. Кончились… Наши все погибли. Вы единственные, кто у меня остался в целом мире. Если мне придется убивать, чтобы защитить вас… Я буду это делать.

Рудый одобрительно закивал:

— Гектор прав… Не мы такие, а мир такой…

— А ты вообще, молчи! — Энн гневно сверкнула глазами на рыжего. — Убийца…

Сзади послышался еле слышимый скрип. Энн обернулась и воскликнула:

— Смотрите, там кто-то едет!

— Этот что? Телега? — приглядевшись, сказал Гектор и снял с пояса топор. — Приготовьтесь. Там могут быт душегубы.

Энн вытащила меч, а у Рудого оружие всегда с собой. Он встал в боевую стойку, поглаживая клинок.

Поднимая облака желтой пыли, к путникам приближалась старая телега, запряженная откормленной коренастой лошадью, с аккуратно подстриженной гривой.

— Не могу разглядеть. Солнце слепит… — Гектор всматривался вдаль приложив руку ко лбу. — Сколько там человек? Один что ли?

— Один вроде, — ответил Рудый и опустил стилет.

— Это хорошо, — с облегчением выдохнул Гектор. — Бандюки по одному не шастают.

— Этого тоже убьете? — капнула яда Энн.

— Тише ты! — шикнул на нее Гектор. — Он уже близко, услышит…

Телега подъехала и остановилась возле путников. В повозке на ворохе соломы сидел архаичного вида мужичок в льняной косоворотке и серых штанах-шароварах. Вылитый крестьянин девятнадцатого века. Косматая борода и длинные русые волосы, стянутые на лбу ремешком, подчеркивали это сходство.

— День добрый, люди добрые! — мужичок лучезарно улыбнулся и отвесил головой поклон. — Вы заблудились, или в гости к нам идете?

— И тебе не хворать, — на правах старшего разговор начал Гектор. — в Орловку мы идем.

— Так нет больше Орловки, — всплеснул руками мужичок. — Сгорела вся. Могу в общину нашу вас подвезти. Голодные небось? Меня Аким зовут. Гостями нашими будете.

— Что за община? — насторожился Гектор.

— Староверы мы, — улыбнулся Аким. — Жизнь почитаем. Живем в мире и согласии с природой-матушкой… Прыгайте в телегу. Пешком долго идти.

— Прости Аким, но мы должны это обсудить, — улыбнулся в ответ Гектор. — Как-то в гости сегодня не собирались.

— Да конечно, погутарьте, — махнул рукой Аким. — Да вы не беспокойтесь. У нас народ правильный. Каждую жизнь ценит. Потому как жизнь — это свыше подарок нам. Забирать ее только бог может… А людям убивать — грех смертный.

Гектор отозвал в сторону друзей:

— Ну, что думаете?

— Да вроде безобидный дядька, — пожал плечами Рудый.

— Одна старушка тоже безобидной казалась, — нахмурилась Энн. — А потом чуть нас не съела. А ее сынку мне пришлось кусок шеи откусить.

Рудый с удивлением уставился на Энн:

— И ты еще мне будешь предъявлять Юргена?

— Это другое, мы защищались.

— Хватить трындеть, — шикнул Гектор. — Решайте, что делать будем. Орловки нет, значит, либо назад надо вертать, либо с ним идти.

— Не знаю… — жалобно протянул Энн. — Не хочется как-то к людоедам или другим извращенцам попасть. Но кушать очень хочется, а он накормить обещал.

— Я бы рискнул, — сказал Рудый. — Не похож он на людоеда или бандита. Набожный и добрый слишком. Если у них все такие, то нам нечего бояться.

— Ладно, — кивнул Гектор. — Проверим, что за староверы. Надеюсь они нас не сожрут. А если сожрут, то пускай подавятся…

* * *

Еще час тряслись на разбитой телеге по полю. Аким постоянно болтал и пытался шутить и вскоре всем надоел. Но приходилось слушать его из вежливости.

Впереди замаячила шатающаяся фигура. Гектор приготовил топор, а Энн схватилась за меч. Аким глянул на них осуждающе и проговорил:

— Вы что удумали?

— Как что? — ответил Рудый, поглаживая острие стилета. — Убьем гада.

— Нельзя, — замахал руками крестьянин. — Это ж божьи твари!

— Так вы что? — кустистые брови Гектора полезли на лоб. — Мертвецов не трогаете?

— Я же говорил, — Аким остановил лошадь. — Мы никого не убиваем…

— Так это же не люди? — Рудый ткнул стилетом на приближающегося ожившего. — Они гниют заживо. Это даже не животные…

— Все одно, — мотал головой Аким. — Убивать грешно. Только для пропитания если, то да. Коровку или овечку зарезать. На то бог глаза закрывает.

— А если тебя сожрать хотят? — Рудый с ехидством уставился на мужичка. — Это считается грехом?

— Все мы существа одного создателя, так уж заведено, кто-то ест кого-то. Не нам судить, правильно это или нет. Мы в согласии с природой живем, и слушаем отца нашего.

— Тьфу ты! — Гектор скривился. — Мы думали вы людоеды или еще лиходеи какие-то. А вы наоборот, эти п-пицифисты! Только скажи, мне мил человек, как вы тогда от мертвяков отбиваетесь? Почему они вас не сожрали до сих пор?

— А вот как, — сказал Аким и вытащил из вороха соломы длинную палку с двумя проволочными электродами на конце. На втором конце палки была примотана какая-то коробочка, похожая на батарею или конденсатор.

Зомби поравнялся с лошадью и так оскалился, что его гнилой рот чуть не порвался. Он не верил своим глазам: столько вкусного сидело на телеге. Плюс еще жирный конь. Но люди прельщали его больше и мертвец, одетый в лохмотья синей спецовки, протянул крючковатые пальцы к телеге. Аким ловко ткнул его электродами прямо в лоб и нажал на тумблер на коробочке. Послышалось жужжание, между концами проволоки проскочила искрящаяся дуга. Мертвец задергался, словно оказался на электрическом стуле, и упал на обочину. Он больше не шевелился.

— Он что сдох? — спросил Рудый. — А говоришь, вы их не убираете.

— Не сдох, а отключился, — назидательно проговорил Аким. — Минуты две валяться будет. Бывает и больше, а бывает, что и всего на несколько секунд замирают. У всех по разному. Бог его знает, отчего это зависит. Может, кто покрепче, тот быстрее очухивается. А может у кого мозгов больше, на того сильнее ток действует. Ведь по голове разряд-то бьет. Но мне все равно. Мы таким способом и себе жизнь сохраняем, и тварь не обижаем божью.

Энн оглянулась назад, когда повозка отъехала уже метров на двести и свернула в лес. Мертвец зашевелился и встал на ноги. Он крутил головой и не понимал, где находится, словно ему сделали лоботомию.

— А после того, как очухаются, — старовер кивнул на заторможенного зомби. — Еще минут десять в себя приходят и скушать человека не могут.

— Хитро придумано, — Гектор одобрительно закивал. — Только ж потом он все равно в себя придет и назад вернется. Я бы его убил…

— А когда в себя придет, — усмехнулся Аким. — Нас уже тут не будет.

— Это кто такое оружие придумал? — поинтересовалась Энн.

— Так оно давно у нас такое, почитай уже лет пять, — Аким с довольным видом почесал бороду. — Там ничего хитрого нет. Палка с проволокой, да конденсатор с батареей. А батареи от всего используем. От игрушек, раций и прочей ерунды.

— Так мертвецы ожили не так давно, — удивилась Энн. — Года еще не прошло.

— Мы эти палки-выручалки использовали, чтобы воришек гонять. Пока все не началось, у нашей общины сад был, лучший в области. Только лезли туда все кому не лень, знали, что староверы люди безобидные. Вот и пришлось выдумать хитрую оглоблю. На человека она не так действует. Просто щипнет больно и все. Но этого хватает, чтобы окрестным воришкам охоту отбить лезть в наш сад. Это мертвые падают, как подкошенные, а человеку вреда нету. А ну вот и приехали…

Лес расступился и перед путниками открылось удивительное зрелище. Гектор, Энн и Рудый раскрыли рты.

Глава 7

Архаичного вида поселение из нескольких десятков бревенчатых домов, больше похожих на терема, раскинулось в живописной долине в излучине реки. Добротные строения из кругляка украшены резными ставнями и башенками. От нынешнего мира с одной стороны поселок отгорожен обрывистым берегом реки, с другой — проволочным забором, таким прозрачным и хлипким, что казалось, его может порвать дуновение ветерка.

— Ну, что! — воскликнул Аким, остановив телегу возле таких же полупрозрачных и с виду ненадежных ворот, сваренных из металлических труб из сетки. — Милости просим!

— А как же вы от мертвяков обороняетесь? — Гектор с удивлением рассматривал сомнительное ограждение. — Заборчик-то хлипковат, соплей перешибить можно.

— А ты не смотри, что тонкий, как паутина, — хитро прищурился Аким. — В паутинке тоже запутаться можно, особенно если по ней ток запущен.

— Так забор что, под напряжением? — старик одобрительно закивал. — И где ж вы столько электричества берете?

— А где и всегда, — хмыкнул старовер. — Поселение наше в свое время незаконным признали, мы его ставили, как бог на душу положит. Люди квартиры в городах продали и к нам от суеты мирской укрыться пришли. А властям не нравилось, что под боком у них община разрастается, которая не признает эту самую власть и живет по своим заветам. Вот нам свет-то и не провели. Пришлось ставить ветряные генераторы. Вон видите? Мельницы крыльями машут. Только не мельницы это, а хитрые машины, что ветром свет вырабатывают. А ветров здесь хватает, от реки всегда несет. К тому же накопители стоят. Они в себе заряд держат.

— Да-а, — ухмыльнулся Рудый. — Технические новинки вам не в тягость, так и не скажешь, что вы староверы… Может и сотовые телефоны у вас работают, вышки есть свои?

— А ты не путай бесовские штуковины с вещами нужными для выживания. Слава богу все то, что живое общение между людьми убивало: интернет ваш, сотики и прочая тик-токовская дрянь, все это сгинуло. Теперь человек один на один с природой и самим собой. И бога должен слушать и род свой, а не пялиться сутками в экран.

— Эх, не прав ты Аким, — вздохнул Гектор. — Каждый сам выбирает, во что пялиться. А навязывать веру тоже грешно.

— А никто не навязывает, люди к нам сами приходят. Устали они от благостей и пакостей цивилизации.

Ворота распахнули два стражника, больше похожих на славянских витязей. Поверх льняных рубах на них были одеты кольчуги со стальными пластинчатыми нарукавниками. На спине у каждого приторочен круглый щит, а в руках копья, только вместо наконечников электроды. От копий идут провода к большим автомобильным аккумуляторам, стоящим возле стражников.

Повозка въехала в поселение, и народ высыпал из домов, с любопытством разглядывая гостей. Мужчины одеты в холщевые и льняные рубахи и свободного кроя штаны, напоминавшие шаровары. Женщины в длинные выбеленные платья с пояском на талии. Детей немного, но есть. Одеты в простые рубища, что девочки, что мальчики. Если бы не ветряные генераторы и проволочный забор, что опоясывал поселение по дуге и примыкал к излучине реки, можно было бы подумать, что произошел провал во времени.

— Знакомьтесь! — Аким не по годам резво спрыгнул с телеги и широким жестом указал на путников. — Это наши новые члены общины, они мыкались по свету в поисках безопасного места. Теперь они будут с нами. Прошу любить и жаловать…

Народ одобрительно загудел, а Гектор подошел к Акиму и прошипел на ухо:

— Благодарю, мил человек, за гостеприимство, но что-то я не помню, что мы обсуждали наше вступление в общину.

— А что тут обсуждать? — пожал плечами Аким. — Люди вы хорошие, сразу видно. Здесь безопасно, и есть еда. Вам понравится. Не думаю, что вы захотите нас покинуть…

— А что взамен?

— А ничего… Бога нашего почитайте и работайте в меру сил на благо поселка.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — старик нахмурился.

— А мы люди прямые, говорю, как есть… Человечество жить должно, а не выживать. С нами вы в безопасности будете…

— А как же апостолы? Как вы уживались с мародерами?

— Так ведь нет сейчас апостолов, пожгли их… Хотя и раньше они нам особо не мешали. Мы им свинок мясных и зерна давали, а они нас не трогали, и если надо защищали даже от других бандюков. А теперь, какие-то ироды пожгли апостолов и мертвяков на них напустили. Видать кому-то сильно насолили. Среди тех, кто напал на них — бессмертный был, слуга дьявола, значит. Он грузовик с цистерной опрокинул на поселение и взорвал. А сам не умер, ходил и бился с бандитами, а у самого ребра через куртку наружу торчали. Вот такая история, не знаю насколько это правда. Только наши, когда повезли оброк апостолам, сами все это своими глазами видели. И баба там была мертвая с дубиной. Так ее пули вообще не брали. Она это стадо мертвяков и привела. Бесовы слуги они, я думаю. Апостолы не богоугодными делами занимались, вот и не защитил их отец наш. А то, что они сатане поклонялись, это их никак не спасло… Сатана ведь своих подданных не жалует. Он их еще быстрее к себе приберет. Нельзя дьяволу поклоняться — смерть накличешь.

— Ясно, — кивнул Гектор. — Теперь у вас вообще жизнь наладилась — дань платить не надо. А посевы вы как возделываете?

— А вот с посевами сейчас туго. Запасы зерна еще с прошлого года остались, а трактор сейчас, сам понимаешь, заправлять нечем. Вот и перешли мы на коровушек и свинок. Сена и травы в округе на десяток ферм хватит. А свиней отходами кормим. Хватает пока.

— Какими отходами? — удивился Гектор.

— Всякими, — отмахнулся Аким. — Сами потом все увидите. В хату проходите, за столом поговорим.

Старовер пригласил путников в просторный и светлый терем. Внутри он еще больше напоминал музей или инсталляцию исторического фильма. Вдоль бревенчатых стен растянулись тесаные широкие лавки. Стол, стулья и шкафы-буфеты — все изготовлено из дерева и без единой капли краски или лака. Пахло хвоей и вареным мясом.

В просторную гостиную вышла дородная хозяйка в широком сарафане. Чмокнула сквозь шерсть бороды в щеку Акима и разулыбалась, указывая пухлой рукой на широкий стол.

— Сдадитесь. Меня зовут Бажена, сейчас я борща вам налью. Голодные, наверное.

— Борща⁈ — Рудый чуть не подавился слюной. — Мы такого с самого начала эпидемии не ели.

— И сало еще нарежу, — улыбнулась Бажена.

— Ух… — Рудый от восторга чуть не расцеловал толстуху. — Нравится мне у вас. Что же мы раньше на вашу общину не наткнулись?..

— На то воля отца нашего, — хозяйка многозначительно подняла глаза вверх. — Вы прошли испытания и теперь вы здесь. Познакомьтесь, это Агнеша, наша дочь. — Кивнула женщина на огненно-рыжую девицу, выпорхнувшую откуда-то из соседней комнаты. Балахонное платье не могло скрыть ее статной фигуры и сильно выпирающие холмики груди.

Волосы заплетены в толстенную косу, зеленые глаза украдкой исподлобья стрельнули по сторонам и на секунду задержались на Рудом. Тот раскрыл рот, но сразу не нашелся, что сказать. Лишь пробормотал дежурную фразу:

— Э-э… Очень приятно, Рудый…

Гектор протянул морщинистую руку девушке и тоже представился. Лишь только Энн скривилась и сделала вид, что не замечает Агнешу.

— А я смотрю, у вас нам понравилось, — хитро прищурился Аким. — Ну так что? Надумали остаться? У нас есть свободный дом. Хозяева погибли, на сенокосе. Не всегда мертвяков вовремя удается заметить. Бывает погибают наши. Поэтому нам новые люди и нужны. Община должна разрастаться. А вы, часом не муж с женой? — спросил старовер, посмотрев на Рудого и Энн.

— Нет, конечно, — фыркнула Энн.

— Это хорошо, — одобрительно закивал Аким.

— Почему? — недоуменно посмотрел на него рыжий.

— Вечером праздник у нас, конец рабочей недели. Приходите на площадь, что перед моим домом. Веселье будет, — сказал Аким, проигнорировав вопрос Рудого.

— Конец недели? — переспросил Гектор.

— Пятница сегодня, бог велит откушать вечером вина.

— Я уже забыл, — вздохнул Рудый, — что такое пятница.

* * *

Второй день Велиар брел по лесу. Он знал здесь каждую тропку. Когда основал поселение апостолов, первое время все вылазки возглавлял сам. Беглые рабы могли его опознать, поэтому пришлось улизнуть из потока беженцев и скрыться в лесу. Ну хрен с ними… Ему не привыкать выживать одному. Он боевой офицер, и способен выжить даже в преисподней. Только бы протез не подвел. Бегать конечно на нем трудновато, но быстрым шагом можно вполне ковылять. Даже хромоты почти не видно. За годы «тренировок», сроднился уже с железякой.

Вот с оружием правда негусто. Раритетный любимый пистолет ТТ с двумя магазинами и добротный охотничий нож. Остальное незаметно не удалось бы спрятать под балахоном одежды. Кстати, сменить бы «рясу» не мешало. Что-нибудь более практичное найти надо. Полы постоянно цепляются за ветки и собирают на себя ворох колючек.

Велиар остановился на залитой солнцем полянке, где росла земляника. Ягода не могла утолить голод, но порция глюкозы поддерживала силы. Вот уже который день, он периодически останавливался и ползал по траве, собирая мелкую и еще немного зеленую ягоду.

Он уходил подальше от сгоревшего поселения. Не вышел сразу на шоссе, хотел срезать через лес, но немного заблудился и теперь лишь примерно знал где находится.

Одному выжить трудно. Велиар это прекрасно понимал. План простой, найти какую-нибудь общину или банду, и прибиться к ней. Если люди годные, то можно свергнуть их лидера и захватить власть. Нет, возродить апостолов уже не получится. Слишком много ресурсов потребуется: оружие, еда, рабы, техника. Когда все начиналось — с этим гораздо было проще. А сейчас почти все растащили. Техника сдохла, а бензина больше нет.

Придется довольствоваться небольшой бандой. Но тоже неплохо… Потом можно будет увести людей куда-нибудь, где ресурсы еще остались. Например, на юг. Там говорят выживших почти нет, и запасы бензина и консервов не тронуты. Но там очень много мертвецов. Чтобы туда сунуться, нужна боеспособная команда. А такие команды он создавать умел. Но больше никакого сатанизма. Не оправдал он себя.

Какие-то отморозки смогли уничтожить его клан за считанные часы. Как они смогли привести орду мертвецов? Зачем смертник протаранил бензовозом ворота? Наверное, они очень обиделись на апостолов, что пошли на такие меры. Больше таких ошибок Велиар не повторит. Если грабить, то после себя в живых никого не стоит оставлять. И никаких рабов. За ними могут прийти их друзья и родственники и все повторится. Наверное, это и произошло, когда на его поселение напали.

Возможно, в этом замешан Кречет. Зря его не убил. Сам не знаю, почему так поступил… Может, надеялся переманить на свою сторону (хотя кого обманываю — Кречет бы никогда не предал свои мнимые принципы), или думал, что держать его в заложниках выгоднее, чем казнить. Но нет… в глубине души прекрасно понимал, почему так поступил, но никак не хотел в этом себе признаться. Просто не мог вот так убить боевого товарища, с которым пролил немало крови… А зря не убил. Теперь Кречет найдет и убьет его.

Велиар стиснул зубы. Ну мы это еще посмотрим, кто кого. У Кречета сейчас других забот хватает. На его голову свалилось столько беженцев, что ему сейчас не до мести. Не бросит же он беззащитных людей на произвол судьбы… Или бросит?

* * *

Я заглянул внутрь провалившейся на обочине спортивной двухдверки. Двери и окна плотно закрыты. Внутри никого, но самое главное, в замке зажигания торчит ключ. Машина здесь недавно. Ее явно не успели оприходовать. Стоит на видном месте на обочине шоссе. Может сломалась?

Я выставил обрез перед собой. Лилия встала рядом с битой наготове. Нажал на ручку и резко распахнул дверь. Так и думал! На заднем сиденье закопошились двое оживших. Голые парень с девкой. Они рванули вперед, но мешая друг другу, застряли в узком дверном проеме.

Я шагнул назад, уступая дорогу Лилии — не хотел тратить драгоценные патроны. Та поняла меня без слов и сходу ударила парня по затылку, пока тот выкарабкивался из авто на четвереньках. Парень уткнулся мордой в траву и затих, а ноги его еще оставались в машине. По ним ползла голая подружка, тряся синюшными прелестями. Лилия била четко. Один удар — один поверженный. Хрясь! — бита вмяла локон черных волос в макушку зомби, деформировав череп. Подружка слегла прямо на парня.

— Не повезло им, — поморщился я, вытаскивая за руки трупы из машины. — Гормоны заиграли, остановились на обочине потребности удовлетворить, но что-то пошло не так. Кто-то из них обратился…

— Но обращение происходит только после укусов и глубоких царапин, — Лилия недоуменно пожала плечами. — Ран на теле вроде не видно.

— Раньше всегда так было, — кивнул я. — А сейчас может уже вирус мутировал, и заражение по другому происходит. Может надышался трупными ядами, или сглотнул чего. Даже мертвецы становятся другими. Вон, на поляне, зомби которому я голову прострелил. Помнишь? Живучий гад. Ты его битой два раза по башке огрела, и я до этого один раз березовой дубиной. Так он все равно на нас лез, пока ты ему башку с шейных позвонков не сорвала. Раньше такого никогда не было… Если голову проломишь, зомби всегда сдыхал.

— Ты хочешь сказать, что это какой-то иной зомби?

— Не знаю, — развел я руками. — Может они мутируют, может, это вирус другой, что его обратил. А может просто при жизни был супер живучий человек. Кто его знает… Хотелось бы думать, что причина в последнем… Если все мертвецы станут такими, их только на танке переехать можно будет. А так как танка у нас нет, труба дело…

— Я тоже таких живучих не встречала, — проговорила Лилия. — Надеюсь, что больше не встречу.

Я сел за руль вызывающе красной машины и повернул ключ в зажигании. Стартер крутнул пару раз и движок бодро загудел.

— Есть! — крикнул я, всматриваясь на панель приборов. — И бензина вроде хватает. Стрелка на нижней трети, но еще поднимется, датчик еще не сработал.

Лилия села на переднее сиденье. Я поспешил открыть окна. В машине стоял стойкий смрад мертвечины.

— Ничего, — сказал я, видя, как Лилия закрывает рукавом нос. — Сейчас на скорости продувать будет. Аиду и Локи усадили назад.

Я хрустнул рычагом передачи и авто резво вывалилась на асфальт. Эх… Давно за рулем не ездил. Надавил на газ и машина рванула с места, как гоночный болид. Лилия вжалась в сиденье. Я сам не ожидал такой прыти от маленькой машинешки. Но судя по ощущениям, движок у нее, наверное, литра три нее меньше… Приятно ощущать такую мощь, но бензин быстро сожрет. До Верхнего Уральска вряд ли хватит. Придется по дороги бензин искать или брошенный транспорт.

Я немного отпустил газ, чтобы совсем не взлететь. Машина пошла ровно и уверенно. Стрелка спидометра застыла на сто двадцать. Лилия с облегчением выдохнула.

— Больше не буду так гнать, — успокоил я ее. — Не рассчитал малость. Давно не ездил.

— Странно, — проговорила Лилия. — Смерти я уже не боюсь, а быстрая езда меня напрягает. Это всегда было…

— Фишка в том, — сказал я, — что страхи, оставшиеся с прошлой жизни тяжело искоренить, к тому же к ним прибавляются еще и новые.

Теплый ветер развевал черные волосы Лилии, она часто щурилась. Только сейчас я заметил, какие длинные у нее ресницы.

Машина бодро катила вперед. Иногда попадались брошенные разбитые тачки. Мы каждый раз останавливались и проверяли, есть ли в них бензин. Шланг Лилии был всегда с собой в трофейном рюкзаке. Она добыла его, убив своего первого зомби.

Как я понял, произошло это совсем недавно. А до этого она «притворялась» беззащитной и робкой женщиной, которая только и делала, что страдала и пеклась о своем муже. Не верится, что Лилия была раньше такой. Но судя по ее рассказам о себе, это была правда.

— Смотри, — женщина вывела меня из раздумий. — Кто там впереди? Это что? Люди?

Я резко нажал на тормоз. Шины завизжали и машину чуть понесло боком. Запахло жженой резиной…

Глава 8

Впереди навстречу нам шла группа примерно с десяток человек. Они не прятались, будто были полностью уверены в своих силах. Но оружия в руках видно не было. Не было даже палок или чего-то подобного.

— Странная группа, — пробормотал я, вглядываясь в даль. — Идут спокойно, будто на прогулку вышли.

— Может это ожившие? — Лилия приложила ладонь козырьком ко лбу.

— Не похоже. Шагают ровно, ноги не волочат. Мертвецы так не передвигаются…

— Что делать будем? — обеспокоенно спросила Лилия, поглаживая биту.

— Нам через них пройти нужно, назад поворачивать никак нельзя — бензин на исходе. Объехать их не сможем, пузотерка по лесу не пройдет, на первой же кочке застрянет. Я думаю, будет все нормально. С виду они вполне безобидны. Одеты не как бандюганы, оружия нет… Не мародеры, это точно.

Я выровнял машину и чуть надавил на газ. Автомобиль неспешно катил по асфальту, громко шурша шинами. На скорости этот звук почти не слышен. Сейчас он казался нестерпимым, из-за нарастающего напряжения.

Вот до незнакомцев осталось шагов сто. Они увидели нас и явно прибавили шагу. Я вновь остановил авто:

— Черт! Что они делают?

— Они… — Лилия удивленно вытаращилась вперед. — Они бегут к нам! Разворачивай машину!

— Нет! — Я сунул в руки Лилии обрез. — Стреляй, если что!

Я надавил на газ, и спортивка, с визгом прокрутив шины, прыгнула вперед. Через несколько секунд стрелка спидометра показывала сотку. Все, больше нельзя скорость набирать.

Люди бежали прямо на машину и махали руками. Они и не думали сворачивать. Я их разглядел. Твою мать! Это не люди! Серо-синяя кожа, мутные глаза и голодный оскал. Это зомби! Но как они так быстро передвигаются и почему не нарушена координация⁈ Поздно об этом размышлять.

Я вывернул руль, пытаясь объехать толпу. Если воткнусь в стаю, машине кранты. Спортивка вильнула, но полностью от столкновения не смогла уйти и насадила на капот парочку зомби. Те прокатились по верху, раздавив лобовой стекло в мелкую сетку.

Черт! Не видно ни хера! Лилия быстро сообразила и ударила несколько раз прикладом обреза по стеклу. Триплекс высыпался осколками, и в лицо ударил встречный поток воздуха. Откуда-то, будто из-под земли, вырос еще один оживший. Бампер подбил ему ноги, и он приземлился не на капот, а вмял наш радиатор. Впереди капота зашипело, и антифриз ядовито-зеленой жижей вырвался наружу. Твою мать! Хана машине. Теперь терять нечего. Я надавил на газ, выжимая последние соки из авто. Буду гнать пока движок не перегреется и не клинанет. Машина еще не поняла, что умирает, и рванула с места довольно бодро. Двигатель проглотил сразу огромную порцию топлива. Стрелка ушла далеко за сотню, а антифриз забулькал сильнее и стал уже вырываться с клубами дыма. Двигатель ревел, а скорость неумолимо падала. Но мы и так уже успели уйти от стаи примерно на целый километр. Еще через километр движок застучал так сильно, что казалось, опрокинет машину. Я надавил на тормоз. Не хватало еще погибнуть от разорвавшегося движка. Машина встала, обтекая зелеными разводами.

— Уходим! — крикнул я и, выскочив из машины, сложил переднее сиденье. В образовавшийся проем выпрыгнул Локи и выбралась Аида.

— Смотри! — крикнула Лилия.

Я обернулся, и неприятный холодок пробежал по спине. К нам бежали ожившие. Бежали так быстро, словно были спринтерами. Но не все из них оказались таким быстрыми. Вперед вырвалась наиболее резвая пятерка. Остальные остались далеко позади.

— Давай в лес! — крикнул я и потянул за руку Аиду.

Девочка не могла так резво бегать, как мы, и сейчас была для нас обузой. Мы свернули на обочину и нырнули в чащу. Благо, лес подходил к дороге в этом месте сплошной стеной. Мы петляли среди деревьев, старясь как можно дальше успеть уйти от шоссе. Впереди показался пригорок, поросший березняком.

— Спрячемся за ним, — я махнул рукой на горку.

Мы обошли пригорок с обратной стороны и, взобравшись на макушку, притаились в кустах. Отсюда открывался отличный вид на шоссе, где сиротливо скособочилась наша красная машина. Она плакала остатками антифриза, растекавшегося тонкой струйкой на светло-сером асфальте.

К машине подбежала стая из пяти мертвецов. Они не были похожи на обычных зомби. Я бы даже сказал, что они больше напоминали людей. Но серая кожа, безумные мутные глаза и оскал, говорили, что это давно уже не люди.

Зомби кружили вокруг авто. Двое из них нырнули внутрь, но ничего не найдя, тут же выскочили обратно. Остальные озираясь, с шумом втягивали воздух ноздрями.

— Они что? Нас чуют? — с ужасом прошептала Лилия.

— Похоже на то, — прошептал я в ответ. — Странные мертвецы…

— Хан рассказывал мне про подобных, которые быстро двигаются. Он называл их быстроходы. Я с такими не встречалась. Но похоже, что их становится все больше…

— Тише, — прошептал я. — Похоже нас учуяли.

* * *

Луна выползла из-за туч и осветила серебристую ленту асфальта. Где-то впереди раздался гул и засверкали огни фар. Велиар Свернул на обочину и пошел навстречу. Если это мирные люди, ему нечего бояться, если бандиты, он найдет с ними общий язык. Возможно, это кто-то из его бывший поданных.

Когда огни приблизились метров на пятьдесят, Велиар остановился и замахал руками. Машина сбавила ход, но остановиться не успела. Пронеслась мимо и затормозила уже чуть поодаль. Это оказался потрепанный внедорожник неопределенного болотного цвета с поцарапанными, тронутыми ржавчиной, боками.

Машина встала, фыркая прогоревшим глушителем. Двери ее распахнулись, и оттуда вывалились трое. Они наставили на Велиара стволы, в полумраке не видно, что за оружие, но похоже на охотничьи карабины.

Дьявол! — подумал Велиар. — Зря я наверное так вылез на первых встречных. На бандитов они не похожи, одеты не броско в потертые туристические костюмы из камуфляжной ткани. Но на мирных тоже не тянут. Оружие и выправка говорят о том, что ребята опасные… Если они узнают меня (а слава о сатанистах долго гремела на всю округу), то непременно прикончат или того хуже, обезоружат, переломают пальцы на руках, чтобы не мог держать даже палку и оставят умирать одного. Так часто делали его люди с непокорными во время дальних вылазок. Мясник любил забавляться. Он считал, что страшнее смерти может быть ее ожидание, особенно когда смерть ждешь от зубов мертвецов и ничего с этим не можешь поделать, только бежать, но без припасов и машины от стаи далеко не убежишь…

— Подними руки! — крикнул командный голос.

Желтый луч фонаря резанул темноту. Черт! Что ж ты так светишь, прямо в морду? Я будто ослеп. Хотя ребятки делают все правильно. Окружили по дуге, на мушке держат. Свет в глаза направили. Я поднял руки.

— Кто такой? — спросил все тот же голос.

Если скажу, что беглый раб, что сбежал от апостолов, вряд ли поверят. Одноногих рабов не бывает. Таких никчемных в плен не брали, а сразу ликвидировали. И ТТ-шник с двумя магазинами тоже на подозрения наведет. Ну не скажу же я им, что я главарь некогда самой могущественной банды на Урале. Я пытался разглядеть своих пленителей. Тот, что светил лучом в морду, он наверное главный. К нему и обратился:

— Меня зовут Вел (чтобы не париться с именем, я просто сократил свое прозвище до трех букв). — Я служил в банде апостолов, они захватили меня в плен, и чтобы выжить, мне приходилось делать все, что они скажут. Но на апостолов напали. Неизвестные сожгли поселение и уничтожили клан. Тогда я сбежал. Я больше не хочу быть мародером. Лучше сдохнуть одному, скитаясь среди зомби, чем снова стать одним из них. Надеюсь, вы не такие как они…

— Обыскать его, — главный опустил фонарь, и я его разглядел.

Это был жилистый крепкий, но уже не молодой мужчина, с лицом изрезанными морщинами и висками, тронутыми сединой. В руках он сжимал не карабин, а старый добрый автомат Калашникова. Сорок седьмая модель калибра 7,62 мм. Такой человека вместе с броником прошьет и не заметит.

У других оружие попроще: охотничьи вепри калибра 5,45 мм. Но тоже неплохо. Небольшое дерево насквозь пробивают, а человека или ожившего тем более.

Пистолет и нож нашли у меня быстро. Да я их не прятал особо. Сказал же, что в прошлом апостол. Никто из них не удивился, когда нашли у меня оружие.

— Все, уходим, — сказал старший.

— Как⁈ — воскликнул я, театрально всплеснув руками. — Вы меня бросите без оружия?

— Ты же сам хотел один бродить? — усмехнулся старший. — Вот и броди.

— Я думал, вы мне поможете…

— Почему мы должны помогать тебе, апостол? С такими, как ты разговор у нас был короткий. Пуля в лоб и в канаву. Но тебе повезло, что вас разбили. Может, стоило тебя все-таки добить, но не хочу марать руки. Убивать безоружных — не мое. Тебя и так скоро сожрут. В этом районе много бегунов.

— Каких бегунов? — я сделал вид, что очень испугался его слов.

— Увидишь, когда они тебя догонят и начнут жрать.

Черт! Наверное я зря сказал, что апостол. Ребятки это явно не оценили. Но зато безоговорочно поверили. Сейчас надо идти ва-банк.

— Я же говорил вам, — всхлипнул я. — Меня заставили. У меня была сестра в лагере клана. Если бы я не согласился работать на них, ее бы убили. А теперь она мертва, и я сам бы перегрыз глотку каждому их них. Но все кончено. Апостолы разбиты, а я не знаю что мне делать.

— Пойми, Вел, — уже спокойно проговорил старший. — Я не могу рисковать своими людьми и тащить в общину неизвестно кого. Тем более бывшего апостола. Проваливай пока я добрый и скажи спасибо, что не пристрелил тебя. И еще… Постарайся нам больше не попадаться, иначе мы подумаем, что ты специально это делаешь. И тогда точно тебя пристрелим.

— Да что вы за люди⁈ — крикнул я, сотрясая кулаками.

Я уже знал, что бесполезно их убеждать, но не мог же я так быстро отступить. Это разбило бы мою легенду, тогда меня бы точно пришили.

— А сейчас нет людей, — ответил старший. — Тебе ли не знать, апостол? Есть мертвые и выжившие… И те, и те убивают. Кто лучше это делает, тот и будет существовать дальше… Раньше мы принимали всех в свою общину. Но часто это оборачивалось трагедий. У нас небольшая община, и я больше не намерен терять людей. Вот если бы ты был доктор, или снайпер или еще кто-то, кто был бы для нас полезен, то другое дело.

— В прошлом я солдат…

— Ты? — Главарь смерил меня насмешливым взглядом. — Солдаты так не ноют. Может, ты и умел воевать раньше, но сейчас ты тряпка, сразу видно. Еще и хромаешь. Какой из тебя боец?

Вот черт! Переборщил я все-таки с образом безобидного. Может, надо было наоборот свои сильные стороны показывать? Ну нет, тогда бы они точно пришили бывшего апостола.

Мои мысли прервал топот множества ног. Из темноты выскочили двуногие тени. Они отрезали нас от джипа и неслись прямо на нас.

— Твою мать! — заорал старший. — Бегуны!

* * *

Втягивая воздух ноздрями, твари взяли наш след и нырнули в лесок прямо в том месте где мы свернули. Вот черт… Я вжался в мох, а одну руку положил на Локи, придавив его к земле. Бежать поздно. Если у них такой нюх, то и слух наверняка хороший. Хруст любой веточки услышат. Остается только ждать и надеяться, что нас не заметят. Хотя, чего мы так боимся? Их всего пятеро. Мы с Лилией положили стаю гораздо более многочисленную. Но то были обычные шатуны, а с этими я еще не сталкивался. Неизвестно, что от них ждать.

— Давай я их отвлеку, — прошептала Лилия. — Мы пойдем с Аидой к ним навстречу. Мертвецы не видят во мне человека, когда девочка со мной рядом. Я смогу их увести.

— Нет, — замотал я головой. — То были обычные зомби. А это альфа. Хрен знает, как они себя поведут. Давай без глупостей. Полежим тихо, может, мимо пройдут.

Но Лилия уже не слушала. Она позвала Аиду и аккуратно, стараясь не шуметь, стала спускаться вниз. Я сжал обрез и поправил висящий на поясе нож. Жаль, в пистолете патронов больше нет. Я по смотрел на приклад обреза: фрагмент патронташа, прикрепленный к его прикладу, полон патронов. Но и их всего десять. Плюс в стволах два штуки. Но если с пригорка стрелять — толку не будет. Кучность у обреза почти нулевая. Он больше для того чтобы в упор бить. Тем более патроны, судя по маркировке на бумажных прокладках, снаряжены картечью. Самое то для войны с мертвецами, но опять таки, если с небольшого расстояния бить. Издалека картечь разлетится по сторонам так, что ни одна дробина может в цель не попасть. Ствол слишком короткий и дульного сужения естественно нет никакого.

Все эти мысли пронеслись в голове со скоростью звука, и я принял решение. Я не мог допустить, чтобы Лилия так рисковала. И окрикнуть ее не мог — твари уже совсем близко. Четко шли по нашему следу, словно ищейки. Поэтому я осторожно стал спускаться следом. Локи приказал лежать на пригорке.

Присмотрю за Лилией из-за кустов. Надеюсь, быстроходы меня не заметят.

Я пробирался, как мышь, даже старался дышать через раз. Лилия меня не видела, но я никак не мог ей сообщить о том, что рядом. Я притаился в зарослях шиповника. Густая поросль надежно скрывала меня, но колючие побеги царапали руки и лицо.

Вот Лилию заметили, твари перешли на бег и подскочили к ней. Суки! Они поняли что, она человек, Аида не помогла. Первая тварь прыгнула на Лилию, но та махнула битой и с разворотом впечатала ей удар прямо в голову. Бита откинула зомби в кусты, но ублюдок вскочил на ноги как ни в чем не бывало. Я выпрыгнул из укрытия и всадил заряд картечи прямо ему в морду. Голову разворотило так, что она стала похожа на кровавый вулкан. Зомби завалился в траву, но его собратья напали разом. Бах! — второй выстрел почти в упор положил еще одного. Я отшвырнул бесполезный обрез (перезарядить все равно не успею) и схватился за нож. Лилия сумела сбить с ног еще одного, но тот тоже никак не хотел сдыхать, хотя удар биты пришелся прямо по голове. Я прыгнул на него сверху и вдавил его голову ботинком в мох. Хрясь! — клинок моего ножа проткнул черепушку. Я выдернул нож и тут же упал придавленный телом напавшего на меня зомбака. Он подскочил ко мне так быстро, что я даже не успел увернуться. Тварь вцепилась зубами мне в руку, прокусив рубаху. Ну пи*дец! Теперь я сдохну! В голове промелькнула тысяча невеселых мыслей. Но так просто не сдамся. Пусть я умру, но захвачу с собой несколько тварей.

Зомби вцепился в меня и мы катались по земле, а я бил тварь ножом со скоростью отбойного молотка. Я кромсал его рожу, плечи, выколол глаза, стараясь достать до мозга, но никак не получалось нанести сокрушительный удар и пробить череп. Зомби навалился на меня сверху и тянулся зубами к шее. Я выпустил из рук нож и схватил его за голову обеими руками, пытаясь оторвать от себя. Но силища у него оказалась непомерная. Его пасть неумолимо приближалась к моему лицу. Безглазая тварь, истекая кровью, уже почти впилась зубами в мою плоть, когда сверху показался силуэт Лилии. Бух! — раздался глухой стук. Через руки я почувствовал, как что-то врезалось в затылок мертвеца. Бух! После второго удара битой мертвец обмяк и завалился на меня. Я брезгливо оттолкнул его в сторону и, тяжело дыша, поднялся. На моем предплечье красовался свежий укус. Рана уже начинала чернеть. Заражение распространялось очень быстро. Лиля сумела убить пятого ожившего. Он валялся рядом, и судя по его измочаленной голове, тоже не хотел умирать сразу.

— Тебя укусили⁈ — вскрикнула Лилия.

Я хотел натянуть, улыбку, мол, до свадьбы за живет, но голова закружилась и я упал в траву, теряя сознания.

Бл*ть! Какой скверный конец! Промелькнула в голове последняя мысль…

Глава 9

Последнее, что я видел, перед тем, как отключиться — это то, как Лилия наклонилась надо мной с ножом в руке. Она разрезала себе ладонь и прижала ее к моей ране. Я почувствовал тепло ее крови. Она смешалась с моей и место укуса зажгло. Я закрыл глаза и отключился.

* * *

Утренняя свежесть пробирала до костей. Птицы щебетали наперебой, будто соревнуясь, кто первый меня разбудит. Я пошевелился и застонал. В ту же секунду шершавый язык облизал мое лицо. Твою мать! Локи! Я разлепил веки и посмотрел на довольного пса. Тот увидел, что я ожил, оторвал морду от моего лица и радостно загавкал.

— Тише, ты! — проговорил я. — Всех мертвецов в округе соберешь, дурень!

Я лежал на подстилке из сухой травы в шалаше, сложенном из березовых веток. Надо мной нависла Лилия. Она встала на колени и потрогала мой лоб:

— С возвращением, — улыбнулась она. — Ты чуть не погиб…

— Почему я не обратился? — спросил я.

— Моя кровь нейтрализовала яд зомби. У нас получилось! Нам не нужна лаборатория и ученые для создания вакцины. Я и есть ходячая вакцина!

— Спасибо, что спасла мне жизнь, но лаборатория нам все-таки нужна…

— Зачем?

— Твоей крови на всех не хватит. Людям нужны тысячи, а может даже сотни тысяч доз. Долго я пролежал?

— Почти сутки…

— Ого!..

— Слюна быстроходов, наверное, сильнее, чем у обычных зомби, — предположила Лилия. — Ты почти сразу отключился после укуса.

Я попробовал встать на ноги, но слабость повалила меня на землю.

— Черт! — ругнулся я. — Чувствую себя инвалидом.

— Не вставай, у тебя еще жар, — Лилия заботливо уложила меня на подстилку. — Сейчас будем завтракать. Ты любишь жаренных на костре белок?

— Белок?

— Локи поймал несколько штук, теперь с голоду мы не умрем.

— Молодец, — я потрепал привалившегося рядом кобеля за ухом. — Хороший пес, а пиво ты не можешь раздобыть? Хотя бы пару баночек?

Локи мотнул головой, словно сказал нет, и положил голову мне на грудь.

* * *

Двуногие тени выскочили прямо передо мной. Это оказались ожившие, но их плоть была без следов разложения. Старший хвостнул автоматной очередью по ближайшим тварям. Пули скосили их, и зомби завалились на асфальт. Но тут же вскочили на ноги.

Выстрелы его напарников из карабинов откинули их еще на несколько шагов и повалили снова на землю. Но через секунду твари вновь были на ногах. Твою мать! Этого не может быть!

— В голову бейте закричал старший и выпустил остатки магазина в мертвецов.

Но попасть в лоб скачущим тварям совсем не просто. Пули били их по плечам и груди, дырявили живот и откидывали назад. Но мертвецы настырно лезли на нас. Лишь двое из них упали с пробитыми бошками. И то, как мне показалось, в их головах было несколько пробоин. Одной пулей в голову их не получалось убить.

Один из стрелявших спешно перезаряжал «Вепря». Пока он менял магазин на него навалилось сразу две твари. Он даже заорать не успел, как они разорвали ему зубами горло так, что чуть не оторвали голову. Сильные, суки!

— Дай мне мой пистолет! — заорал я и тряхнул старшего за плечо, пока тот тоже менял магазин.

Он на секунду замешкался, посмотрел на меня, будто раздумывая, и, запустив руку за пазуху, вытащил ТТ-шник и протянул мне:

— В голову бей!

— Знаю, — отмахнулся я и прицелился.

Бах! — пуля попала в висок твари, что жрала человека. Зомби завалился сверху на жертву, но пошатываясь, стал подниматься.

— Что за нахер⁈ — крикнул я. — Они бессмертные?

— Одной пули мало! Стреляй по две в голову! — крикнул старший и застрочил короткими очередями.

Бах! — я бил прицельно и четко. Тело помнит. Стрелял с двух рук, будто в тире. Мертвецы отвлеклись на пожирание поверженного и дали нам несколько драгоценных секунд.

Автоматная очередь скосила еще двоих, пробежав строчкой по их лбам. После таких повреждений зомби больше не встали.

Я стрелял по два раза в каждого. Двух пуль хватало, чтобы разнести их мозги. Только после этого мертвецы падали и больше не поднимались.

Мертвецы облепили еще одного стрелка. Он пытался отбиться от них прикладом, но те навалились на него с двух сторон, разрывая на части его плоть.

— Дьявол! Будьте вы прокляты! — закричал старший и полоснул очередью по шевелящемуся клубку тел, пытаясь добить своего и пришить тварей.

Я лихорадочно сменил магазин и бахнул в голову мертвеца, что прыгнул на нас. Он уже был так близко, что выстрел получился почти в упор. Пуля вошла в глаз и выскочила сзади, разворотив затылок. Зомби рухнул нам под ноги и вцепился руками в ботинок старшего. Тот не устоял на ногах и завалился на асфальт. Зомби тянул его к себе, пытаясь вцепиться зубами в его ногу. Старший направил автомат в оскаленную морду и нажал на спуск. Сухие щелчки возвестили о том, что магазин пуст. Я ударил тварь протезом ноги прямо по зубам. Это отвлекло мертвеца, и он впился в мою искусственную ногу, выкрашивая свои зубы о титан. Я наклонился и ударил рукояткой пистолета по его развороченному затылку. Моя рука увязла в мякоти мозга. Вторым ударом, я превратил его мозг в кашу. Только тогда зомби обмяк и свалился.

Старший вскочил на ноги и, отбросив автомат, схватился за нож. Но на нас больше никто не нападал. Гора трупов лежала возле, пуская темно красные ручьи. В живых остались только мы вдвоем.

Старший тяжело дышал и постепенно приходил в себя. Я повернулся к нему и сказал:

— Теперь ты веришь, что я был солдатом?

Тот протянул мне руку:

— Меня зовут Вульф.

* * *

Огромный костер выбрасывал сноп искр в ночное небо. Он освещал всю площадь возле дома Акима, полную народа. Веселье было в самом разгаре. Тут же на вертелах жарили молочных поросят. Музыканты-староверы брякали веселые незатейливые мотивы на семиструнных гитарах.

Всюду стояли деревянные столы, полные угощений: какие-то лепешки, печеные сладости, бутыли с мутноватым самогоном и кувшины с домашним вином.

Кто-то отплясывал под музыку, кто-то чокался деревянными кружками, а кто-то затеял игру и прыгал через натянутую веревку.

Гектор, Энн и Рудый сидели на лавке и наблюдали за праздником. Они уже наелись и сидели цедили вино.

— А неплохо они устроились! — сказал Рудый. — Мир погиб, а им хоть бы хны… Мне кажется, им даже лучше, когда людей стало меньше.

— Странно, все это… — пробормотал Гектор, озираясь по сторонам. — Везде голод и разруха, а у них изобилие, как в харчевне.

— Ничего странного, — раздался сзади переливчатый молодой женский голос. — Мы всегда были запасливые и смотрели наперед.

Это была Агнеша. Ее рыжие волосы горели в отблеске костра красным светом. Балахон она сменила на более узкое платье, подвязав высокую талию пояском. Девушка села рядом на лавку и продолжила:

— Мы никогда не стремились контактировать с внешним миром и жили обособленно, обеспечивали себя всем необходимым. Это нас и спасло. У нас свои кузницы, свои мастерские, поля и фермы. Наши амбары всегда были полны зерна, муки и сахара на годы вперед. Вы считаете, что мир погиб, а для нас он остался почти прежним. К ожившим мы относимся с терпимостью. Наше поселение далеко от крупных дорог и городов. Большие стаи сюда не забредают, и одиночек мы обездвиживаем током, связываем и отвозим в карьер. Там есть огромная яма, оттуда они никогда не смогут выбраться.

— Почему бы вам просто их не убивать? — спросил Рудый, с интересом разглядывая девушку. — Только не говори, что это божьи твари и все такое…

— Нам вера не позволяет. Староста не позволит их убить.

— Староста?

— Он главный в нашем поселении. Его слово закон…

— А ты бы смогла убить ожившего?

— Наверное, да… — поморщилась Агнеша. — Они такие мерзкие. Только я вам этого не говорила. Почему вы не пьете вино? Давайте я вам еще кувшин принесу.

— Это можно, — улыбнулся Рудый.

Агнеша упорхнула, а Рудый смотрел ей вслед с застывшей на лице глупой улыбкой.

— Растянул лыбу, — Гектор помахал перед лицом парня рукой. — Ты своих живчиков попридержи на привязи, не известно, что тут за порядки по части любовных ухаживаний. Нагонят нас взашей из-за твоих донжуанских поползновений, а мы уже привыкать к хорошей жизни стали.

— Да, да, — поддержала старика Энн. — Что ты так таращишься на нее. Было бы на что там смотреть…

— А вот смотреть там как раз есть на что, — Гектор хитро прищурился. — Эх… Был бы я годков на двадцать моложе…

— И ты туда же, — фыркнула Энн. — Она же рыжая.

— Была у меня одна рыженькая, — мечтательно проговорил Гектор, поглаживая бороду. — Ну что други? Чокнемся? Сейчас Агнеша второй кувшин с вином принесет, а мы еще этот не оприходовали.

— Странное вино… — проговорила Энн, сделав несколько глотков.

— А мне нравится, — весело сказал Рудый. — Сто лет уже не бухал. Пока жил у Мастера, так вообще забыл, как выглядит алкоголь и человеческая еда.

— Ты сильно-то не налегай, — проворчал Гектор. — Глаз у тебя один и тот уже косит, не хватало нам еще тебя на себе тащить.

— Не ворчи, старый, меня никто не перепьет — годы тренировок в ночных клубах. Смотри…

Рудый вылил из кувшина остатки вина себе в кружку и залпом опустошил ее. Смачно выдохнул и зажевал куском жареного мяса:

— Я, как стеклышко.

Подошла Агнеша с кувшином. Парень встал и протянул руки, чтобы взять его, но пошатнулся и чуть не завалился на землю. Энн вовремя его подхватила и усадила на скамью.

— Стекло говоришь? — сверкнул глазами старик. — Кривое какое-то стекло получается…

— Странно, — пробормотал Рудый хлопая глазами. — Вино слишком пьяное… Но мне хорошо.

— Его потихоньку надо цедить, — улыбнулась Агнеша. — разом пить нельзя.

— Это почему? — удивился Рудый.

— На травках он настоенное, что настроение добавляет, — сказала Агнеша и, поставив кувшин на лавку, вновь упорхнула.

— Тьфу, ты! — тряхнул бородой Гектор. — Так напиток с наркотой что ли? То-то я думаю мне так пригоже стало. Не пейте больше эту дрянь.

— А я и не пила почти, — ответила Энн и отставила кружку.

— А мне все равно нравится, — проговорил Рудый заплетающимся языком и потянулся к кувшину.

Гектор схватил кувшин и вылил его на землю:

— Хватит говорю, уже лыка не вяжешь!

— Ты что творишь, старый? — Рудый встал, покачнулся и завалился на землю.

Энн бросилась к нему, пытаясь поднять. Но Рудый закрыл глаза и отрубился.

* * *

Утренний ор деревенских петухов ударил по мозгам. Рудый поморщился и открыл глаза. Он лежал в одежде на широкой кровати в светлой бревенчатой избе.

— Бля-а… Как голова трещит, — пробормотал парень, приподнявшись на локте. — Кто-нибудь, принесите воды.

— Может кофе? Со сливками или без? — скривился Гектор. Он уже не спал и прохаживался по дому. Энн лежала на соседней кровати. Услышала Рудого, вскочила, накинула на себя длинную рубаху из выбеленного льна и принесла из стоящей в углу кадки ковш воды.

— Спасибо! — Рудый посмотрел на нее благодарными щенячьим взглядом и выхлебал половину ковша разом.

— Где это мы? — спросил он, оглядевшись.

— Ты что не помнишь? — Энн удивленно на него уставилась. — Это наш новый дом, который выделил Аким.

— Так откуда ж ему помнить? — затряс бородой старик. — Нахрюкался вчера, как кочегар после смены.

— Да не пил я много, — мотал головой парень. — Говорю же, вино странное…

— Агнеша говорила, — кивнула Энн, — что туда травы мешают какие-то. Я вроде и выпила немного, но тоже ничего не помню, что потом было. Даже не знаю, как мы до дома добрались…

— Как, как? — ехидно передразнил старик. — Ясно как, я вас довел… Наверное…

Гектор задумался:

— Ох мать моя японская, а я ведь тоже не особо-то все помню… Помню, как негораздок срубился и мы его на лавку посадили, а потом все как в тумане. Чем таким они нас напоили? Что целый вечер из памяти сгинул?

— Вообще-то, — сказал Рудый. — Мы здесь уже неделю…

— Чего? — в один голос воскликнули Энн и Гектор.

— У меня часы электронные, — Рудый помахал рукой с черным ремешком на запястье. — Там дата точная… Судя по дате, мы здесь неделю уже.

— Не может быть! — воскликнула Энн. — Мы же вчера только пришли.

— Я думал только на меня так пойло действует, — ухмыльнулся Рудый. — А вы тоже, оказывается, те еще алкаши. Тоже ни хрена не помните.

В дверь постучали.

— Открыто! — крикнул Гектор.

Заскрипели петли, и в дом вошел Аким.

— Ну как вам вчерашний праздник? — старовер широко улыбнулся.

— Праздник хорош, — закивал Гектор. — Время пролетело, что не заметили. Мы что же, оказывается уже неделю у вас гостим?

— Вы не в гостях, — уклончиво ответил Аким. — Теперь это и ваш дом…

— Ты не ответил на вопрос, мил человек, — Гектор прищурился. — Сколько мы у вас уже?

— А что дни считать? — лыбился Аким. — Я сам даже не помню. У нас по вере календарь не надобен.

— Как это? — удивился Гектор. — Посты и праздники же вы блюдете?

— Какие праздники?

— Ясно какие, — развел руками старик. — Православные. Что Христа почитают.

— А на кой нам Христос, у нас свой отец небесный.

— Погоди! Так вы что, не православные⁈ Ты же сам говорил, что староверы.

— Ну староверы, — закивал Аким. — Это значит веры мы старой. Той самой, что в начале мира всего была. Еще когда и Христос не родился. Сварожичи мы, стало быть Сварог отец наш.

— Ха, — воскликнул Рудый. — Так вы язычники!

— Раньше нас так называли, — кивнул Аким. — Кто-то смеялся даже. А теперь где они все? Бродят гнилушками по свету, а мы как жили в миру, так и дальше себе поживаем.

— Ясно, — сказал Гектор. — Нам, конечно, у вас хорошо. Но мы пожалуй оставим вас. Пора нам…

— Отчего ж? — выпучил глаза Аким.

— У нас есть друзья, — пробормотал Гектор. — Которых надо найти.

— Так вы ж говорили, все ваши погибли? — сварожич прищурился. — Не нужно вам уходить. Сегодня вечер особенный будет… Отец наш благословит новые семьи.

— Спасибо за приглашение, — проговорил Гектор, — Но мы, пожалуй, откажемся. Пойдем мы.

— Да куда ж вы пойдете? — всплеснул руками Аким. — Вы же в обряде участвуете сегодня.

— В каком еще обряде? — нахмурился Гектор.

— Вы что забыли? — лыбился старовер. — Вина сегодня много не кушайте. От него, конечно, хорошо бывает, но память потом плоха становится.

Аким поклонился и вышел.

— Вот чуяло мое сердце, — Гектор зашагал по комнате взад-вперед. — Не простые это крестьяне.

— Да ладно, — махнул рукой Рудый. — Ну побудем еще денек, а завтра свалим. А я бы вообще остался здесь…

— Ага, — проворчал Гектор. — Если мы целую неделю забыли, что дальше будет. Не заметим, как от старости умрем и очнемся в гробу? Или в чем там они людей хоронят, не знаю…

— Ну в отличие от некоторых, — улыбнулся Рудый. — До старости нам с Энн еще далеко…

— А ну как загнешься от пойла ихнего? Смотри, как голову оно дурит!

— По любому наркота же, — пожал плечами Рудый. — Не пей вина, и все ок будет.

— Я согласна с Гектором, — сказала Энн. — Уходить надо сейчас. Мутные они какие-то.

— Дайте хоть с Агнешой попрощаться, — сказал Рудый.

— Нет, — затряс бородой старик, — пусть лучше не знают, что мы уходим.

Гектор выглянул в окно:

— Ушел Аким вроде, пошли.

— Как мы выйдем из поселения? — встрепенулась Энн. — С одной стороны река, а с другой забор под напряжением.

— Выйдем через ворота, — сказал Рудый, поглаживая стилет. — С охранником я разберусь.

— Ты что? — воскликнула Энн. — Убьешь его, как Юргена?

— Не волнуйся, просто оглушу. Воевать нам со староверами нельзя. Они хоть и не убивают никого, но мало ли что им в голову взбредет.

Рудый толкнул дверь и вышел на крыльцо.

— Далеко собрались? — перед крыльцом стоял Аким, а за его спиной с электрическими копями стояли два крепких бородача.

— Прогуляться, — ответил Рудый.

— Сними енту штуку, а то поранишься не дай бог, — Аким указал на стилет, привязанный к руке Рудого.

— Он мне вместо руки уже, — улыбнулся парень. — Как родной, я им спину чешу…

— Сними, — процедил Аким. — Уважь староверов. Здесь тебе оружие ни к чему. Здесь все в безопасности.

— Не могу, — пожал плечами Рудый и шагнул дальше, намереваясь пройти.

Аким махнул бородатым и те прижгли Рудого электродами в грудь. Раздался треск и тело парня задергалось. Он упал на землю и потерял сознание.

Глава 10

— Вы что творите⁈ — крикнул Гектор и бросился на староверов с кулаками.

Но электрокопья, направленные в его сторону, быстро охладили его пыл и остановили.

— Ничего с ним не будет, через минуту оклемается, — вкрадчивым голосом проговорил Аким, отстегивая стилет с руки Рудого. — А вы пока в дом вертайтесь и вечера обождите. Не ходите сегодня гулять. Примета плохая — перед обрядом на людях показываться…

— Я хочу поговорить со старшим, — процедил Гектор, сузив глаза. — Позови старосту.

— А на кой он тебе?

— Вы не можете держать нас в плену, вам вера не позволяет. Я расскажу ему о твоем самоуправстве.

— Так вы не в плену, вы дома, — слащавым голосом пел староста. — Как вы не разумеете? А сбегать из дома грешно… Не по-людски это. Мы вас приютили, обогрели, а вы Сварога гневите.

— Позови старосту, я хочу посмотреть ему в глаза.

— Так смотри, — пожал плечами Аким. — я староста.

— Ты?..

— Я человек простой, властью не испорчен и чинами не хвастаюсь, но управлять общиной годно могу. Так что ты там мне хотел сказать?

— Ничего, — прошипел Гектор и помог Рудому подняться.

Тот очнулся и непонимающе крутил головой. Глянул на пустой обрубок своей руки и все понял.

— Не досуг мне с вами лясы точить, приготовлений много, — сказал Аким. — Ступайте в дом, хорошего вам дня. А хлопчики эти возле дверей ваших постоят. На всякий случай. А харчей вам сейчас принесут. Так что отдыхайте.

Аким развернулся и ушел. Рудый еще пошатывался, но уже без посторонней помощи смог взобраться на крыльцо и войти в дом. Гектор плотно закрыл за всеми дверь и выглянул в окно:

— Стоят дуболомы… Не пройдем. Что делать, будем, други?

— Вот, суки! — распалился Рудый. — Я даже не ожидал, что током меня долбанут!

— А если бы ожидал, что с того? — вопросительно уставился на него Гектор. — Драться с ними нельзя у всех на виду. Вмиг орава набежит.

— Знать бы, что за ритуал они задумали, — вздохнула Энн. — Надеюсь не сожжение на жертвенном костре, как делали апостолы.

— Ну не… — сказал старик. — Они же боговерующие, а не сатанисты…

— Да сектанты они! — крикнул Рудый. — Это еще хуже. Убил бы всех…

— Ну ты язык-то попридержи, — осек его Гектор. — У тебя сейчас минус рука и минус клинок. Ничего мы с ними не сделаем. Тут нужно дипломатически подойти к делу. В лоб не будем лезть, а как только представится удобный момент — постараемся улизнуть.

— Ага, — Рудый скептически покачал головой. — Если доживем до этого момента.

— Не каркай, — поморщился Гектор. — Веди себя тихо и покорно, а там будем посмотреть, что дальше делать.

В дверь постучали. Все переглянулись, и спустя пару секунд Гектор крикнул:

— Открыто!

Дверь распахнулась, и в комнату вплыла Агнеша. В ее руках была корзина, накрытая белым полотенцем.

— Я вам поесть принесла, — улыбнулась она и поставила корзину на стол.

— Агнеша, — сказал Рудый. — Что за обряд нам готовят?

— Ничего плохого, — девушка почему-то покраснела. — Но говорить не велено. Сами все увидите.

— Постой, почему ты не сказала, что твой отец староста?

— Я думала вы сами поняли, — пожала плечами Агнеша. — Мы люди простые, не привыкли бахвалиться.

— А если мы хотим уйти? — спросил Гектор. — Почему нас не выпускают?

— Да куда ж вам идти? Чем вам у нас плохо?

— Мутные вы какие-то, — прямо сказала Энн.

— Ничего, — улыбнулась рыжая. — Вечером сами все увидите, еще спасибо нам скажете.

Девушка стрельнула напоследок глазками в сторону Рудого и вышла на улицу.

— Может ее надо было в заложники взять? — задумчиво проговорила Энн. — Если она дочь старосты, мы могли бы ей прикрываться.

— Да погоди ты, — поморщился Гектор. — у нас даже ножика нет. Обождем вечера, может, и правда, ничего страшного не произойдет. Обычный обряд посвящения в общину или что-то в этом роде. Ну на крайний случай придется испить кровь молодой козы или что там они наливать будут. Наркоту? А пусть так, все лучше, чем на электричество лезть. Поживем, присмотримся, не понравится — смоемся.

— Гектор прав, — кивнул Рудый. — Без своей пики я снова калека. Напролом нам не прорваться. Боевики из нас те еще: девчонка, старый хрыч и калека.

— Обидно ты шутишь, — Гектор посмотрел на рыжего еле сдерживая улыбку. — Но смешно.

— Так это не шутка, — рассмеялся Рудый, — а правда…

* * *

Придорожная деревенька смотрела на нас пустыми глазницами разбитых окон. Локи шнырял между домами, деловито обнюхивая каждую кочку. Аида и Лилия шли чуть позади меня, держась за руки.

— Похоже, что все дома давно разграблены, — сказал я, обыскав очередное жилище.

— Возле шоссе все повыгребли, — кивнула Лилия. — Нужно искать поселения подальше от дороги.

— Но тогда мы уйдем от нашей цели, — покачал я головой. — Нам нужно попасть в крупный город, а это путь по шоссе.

— Но без припасов мы не дойдем, а если будем их искать, удалимся от нашей цели. Получается замкнутый круг.

— Да, но как-то вырваться из него надо…

Следующий дом, что попался нам по пути, выглядел солиднее остальных. Двухэтажный коттедж из красного кирпича как-то не вписывался в местный антураж. Он, конечно же, был подчищен выжившими, но мое внимание привлек подземный гараж. Толстенные железные ворота плотно закрыты на два внутренних замка. Я обошел все вокруг и другого входа в гараж не нашел.

— У нас две новости, — улыбнулся я. — Хорошая — гараж не тронут, и наверняка там есть транспорт. Плохая — он нетронут, потому что ворота неприступные, и нам его надо как-то вскрыть…

Я обыскал подворье и нашел лом. Попытался просунуть его между железными створками, но ничего не вышло. Ударил несколько раз по месту, где крепится замок, но и это не помогло. На гулкий стук сбежались несколько зомби.

Они стекались со всей округи по одному, и Лилия методично обезвреживала их ударами по голове, пока я возился с воротами.

Гараж находился в углублении, и к воротам вел пологий но длинный спуск. Я нашел во дворе двухосный прицеп и мне в голову пришла одна неплохая идея. Я поставил прицеп на край спуска к гаражу, подложив под колеса чурки, чтобы тот не скатился раньше времени. Мы с Лилией нагрузили прицеп кирпичами, поддоны с которыми стояли тут же. От тяжести рессоры прицепа просели, а шины расплющились.

— Ну все, — я вытер со лба пот. — Думаю хватит…

Я выдернул из под колес чурки и подтолкнул прицеп. Тот, качнувшись, медленно покатился вниз, постепенно набирая скорость. Через несколько метров он несся уже, словно локомотив.

Бух! — удар от столкновения напоминал больше взрыв.

Ворота вмялись внутр, и засовы выскочили из пазов.

— Есть! — радостно крикнул я. — Замки сломаны.

Но у нас ушло еще больше двух часов тяжелой работы, чтобы разгрести завал.

Наконец путь был свободен. Я подцепил ломом искореженные воротины и нажал. Металл натужно заскрипел и поддался. Створки разъехались. Я проскользнул внутрь в образовавшуюся щель и уже орудовал ломом изнутри. Ворота нехотя раздвинулись, и солнечный свет залил помещение.

Огромный гараж на несколько машин оказался почти пустым. Лишь в дальнем углу стояла неказистая малолитражка женско-розового цвета.

— Вот блин! — выдохнул я. — Я здесь минимум джип ожидал увидеть, а максимум танк. А тут эта букаха с полмашины…

— Но это лучше, чем ничего, — улыбнулась Лилия. — Наверное, хозяева уехали на машинах понадежнее, а эту бросили.

Я сел за руль малолитражки, ключ с брелоком в виде красного сердечка торчал из замка зажигания.

— С богом! — сказал я и повернул его.

Подсевший аккумулятор нехотя крутнул стартер, машина вздрогнула и завелась. Я несколько раз газанул, придав движку уверенности.

— Смотри, — сказала Лилия, отвинчивая пробку огромной пластиковой канистры, стоявшей в углу. — Это похоже бензин.

— Отлично! — сказал я и перетащил канистру в «приплюснутый» багажник.

— Тут еще есть, — Лилия вновь вытащила из темного угла еще одну канистру. — Почему они не забрали весь бензин?

— Наверное, торопились, — предположил я. — Или его здесь было очень много… Везет нам сегодня.

Мы погрузились в машину и выехали из гаража. Слабый движок тянул не бог весть как, но выйдя на асфальт мы смогли разогнаться до сотки. Потом я немного сбавил — так получалось не в напряг для движка и топливо экономилось больше.

Лилия сидела на переднем сиденье, а Локи и Аида расположились на заднем. Девочка с любопытством таращилась по сторонам, а собака дремала.

— Смотри! — Лилия ткнула пальцем в горизонт. — Там кто-то есть.

Я пригляделся:

— Похоже на встречную машину.

— Может свернем? — обеспокоенно проговорила Лилия.

— Поздно уже, нас всяко заметили, — я прибавил газу. — Возьми обрез на всякий случай, он заряжен. Мы постараемся просто проехать мимо.

Встречка приближалась, вот уже было видно, что это грязно-зеленый джип. Он тоже не думал прятаться, но шел как по правилам по своей полосе.

Машины поравнялись и пронеслись мимо друг друга.

— Черт! — крикнул я оглядываясь назад.

— Что случилось? — спросила Лилия.

— Мне показалось, что впереди сидел… Велиар.

* * *

Я пожал руку Вульфу. В его глазах читалась признательность.

— Спасибо, Вел, что спас мне жизнь, — сказал он и кивнул на мою ногу. — Тебя укусили?

— Это протез, — я задрал брючину и оголил титан. — Издержки прошлой профессии.

— Ты еще хочешь к нам присоединиться?

— А как ты думаешь?

— Тогда помоги мне погрузить тела моих друзей. Потом похороним их как положено.

Мы закинули трупы в багажник. Вульф уселся за руль, а я расположился на потертом переднем сиденье.

— Где ваша община? — спросил я. — Далеко ехать?

— Далеко, — уклончиво махнул рукой Вульф. — Переночуем в лесу, ночью ехать опасно, можно врезаться в большую стаю или налететь на брошенное поперек дороги бревно. Мародеры так частенько делали. Завтра к обеду будем на месте.

Мы отъехали подальше от места стычки с бегунами, съехали с дороги и углубились в лес. Переночевали в машине, разложив передние сиденья.

Утром с первыми лучами рассвета отправились в путь.

Вульф оказался не очень разговорчив и предпочитал молчать. На мои вопросы отвечал односложно и уклончиво. Я пытался как можно больше выудить у него информации о его общине, но он каждый раз отмахивался и говорил, что сам скоро все увижу. Он конечно прав, но хотелось бы подготовиться заранее к встрече. Какую теперь мне играть роль? Жертвы? Охотника? Бродяги-одиночки или раскаявшегося душегуба-апостола? Ладно. На месте сориентируюсь… Этот Вульф — тертый калач, скорее всего кто-то из наших бывших. С оружием явно на ты.

Полуденное солнце нагрело кабину, и я опустил стекло. Впереди на шоссе показалась маленькая розовая машинешка. Она бесстрашно неслась вперед прямо на нас.

— Смотри-ка, — удивленно проговорил Вульф, — Выжившие.

— Остановим ее? — спросил я.

— Зачем, пусть едут своей дорогой, но ты автомат на всякий случай возьми, на заднем сиденье лежит.

Машины поравнялись и пронеслись мимо друг друга.

— Дьявол! — крикнул я, оборачиваясь назад и провожая малолитражку стволом автомата.

— Что такое?

— Там Кречет! Поворачивай!

— Кто?

— Кречет! Он был одним из главарей апостолов, тот еще урод, мы должны убить его!

— Нет, — отрезал Вульф. — Апостолов больше нет, и это не наша война. Основное правило нашей общины — не ввязываться в ненужные битвы. Лишь так мы можем выжить…

— Но он убил много невинных людей, мы должны его догнать.

— Ты не понял? — нахмурился Вульф. — Мы не убиваем, мы выживаем. Это разные вещи. Стреляем только в тех, кто нам мешает это делать. И убери автомат, на кочке тряхнет — поранишься.

Я швырнул автомат на заднее сиденье, сдерживая злость. Такой был момент рассчитаться со своим злейшим врагом, уничтожившим дело моей жизни, мой клан. Можно было, конечно, пристрелить Вульфа, догнать Кречета и изрешетить его из автомата. Но стрелять из АК и одновременно гнать на машине совсем неудобно. К тому же Кречет не так прост. У него за рулем свой водитель, баба какая-то, и оружие у него скорее всего тоже есть. Если бы Вульф мне помогал, то шансов у них против АК — ноль. А так, пятьдесят на пятьдесят. Так себе перспектива. Даже если я его убью, то потом что? Опять одному скитаться? Общину Вульфа я не найду. Этот сукин сын так и не сказал, что за место они облюбовали.

Ладно, Кречет… Мы еще с тобой встретимся… Надеюсь, к тому времени тебя не успеют сожрать мертвецы.

* * *

Вечер опустился на поселение староверов, касаясь красными лучами крыш домов. На улице шла подготовка к празднику.

Гектор выглянул в окно:

— У-у… Ироды, опять столы и лавки повытаскивали, опять будут людей травить пойлом красным. Та-ак… Сегодня ничего не пьем и не едим. Всем понятно? Голова нужна ясная, неизвестно, что эти черти задумали.

— Я маленько только выпью, — пошутил Рудый. — Так сказать, для куража.

— Я тебе выпью! Сказал ни глотка! — не поняв шутку, Гектор потряс морщинистым кулаком. — Нарколыга однорукая…

— Да шучу я. Старый, ты лучше придумай, как мне стилет обратно вернуть. Я без него, как без рук. Вернее, без руки. Чувствую себя таким немощным и беспомощным, совсем, как ты…

— Шутишь? Это хорошо. Шути, шути пока тебя на костре не зажарили. Вон сколько дров язычники понатаскали, явно не барашка печь.

Энн испуганно выглянула в окно:

— Смотрите! А это что за штуковина?

Она показала пальцем на огромную арку, свитую из ивовых прутьев и украшенную разноцветными лентами. Мужики выкапывали арку прямо посреди площади, а женщины украшали ее цветами и какими-то красными веточками.

— Для обряда хрень какая-то, — задумчиво проговорил Гектор. — Уж больно красивая для сожжения. Больше похоже, что коронуют сегодня кого-то.

— Не боись дед, — усмехнулся Гектор. — Тебе точно престол не светит. Стар ты уже для принца.

Гектор раскрыл рот, чтобы выплеснуть Рудому в ответ очередную дружескую гадость, но дверь без стука отворилась и в дом вошел Аким в сопровождении двух стражников.

— Пора, — сказал он с сияющим видом. — Оденьте вот это.

Староста протянул Рудому и Энн свертки.

— Что это? — нахмурился Рудый, взяв сверток и пытаясь его развернуть одной рукой.

— Ваше праздничное одеяние. Примерьте.

Энн расстелила свой сверток на столе. Это оказалось белое платье из тонкой льняной ткани, украшенное вышивкой в виде цветов и алыми ленточками.

Она помогла Рудому разложить его вещи. Там была белоснежная косоворотка с красной тесьмой на рукавах и груди и подобного вида штаны, украшенные такой же тесемкой.

— А мне что? — хитро прищурился Гектор. — Праздничная одёжа не положена?

— Извини, Гектор, — усмехнулся Аким. — Но ты для этих делов уже все соки растерял.

— Каких-таких делов? — старик сверлил его взглядом.

— Так свадьба у молодых…

— Свадьба⁈ — в один голос воскликнули Энн и Рудый.

— Но мы не пара… — неуверенно проговорила Энн.

— Конечно, не пара, — закивал Аким. — Сварог сегодня две свадьбы благословит. Рудого и Агнеши, и твою с Торином.

— Что⁈ — взвизгнула Энн. — с каким еще Торином?

— Да ты не переживай, — лыбился староста. — Парень он хороший, хозяйственный. Правда годков ему уже под сорок, засиделся он в девках, давно жениться пора было. Но сами видите, община у нас обособленная, каждый второй друг дружке уже брат и сестра двоюродная. Нельзя кровушку мешать, а то бесы народятся. Раньше люди к нам из города новые приходили, в общину вступали, а сейчас нет больше людей. А жить общине надо. Сами видели, сколько детей у нас — нет почти. Не гоже стариков плодить. Человеки новые нарождаться должны.

— А вы меня спросили⁈ — крикнула Энн и швырнула в Акима кружкой.

Тот увернулся, и глиняные черепки разлетелись со звоном по полу.

— А у нас по обычаю невесту не спрашивают, — угрожающе прошипел староста. — Одевайтесь.

Глава 11

Площадь, полная народа, гудела. В центре полыхал огромный костер. Сектанты с безумными лицами покачивались в такт боя барабанов и бубнов. Где-то заунывно тянула нудную ноту флейта.

Гектора, Энн и Рудого вывели из дома. Энн прижалась к парню. Возле костра возвышалась ритуальная арка. Под ней стоял размалеванный старовер в балахоне, увешанном всяким побрякушками и амулетами. Вечно хитрая улыбка с его лица исчезла. В место нее на бородатой морде застыло выражение торжества и таинственности.

— Это всего лишь языческий жрец, — шепнул Рудый на ухо Энн. — Не бойся, здесь все не по настоящему. Их обряды для нас пустой звук.

— Тебе легко говорить, — прошептала дрожащим голосом Энн, — ты с Агнешой венчаешься, сам поди не против, а меня какому-то уроду отдать хотят. Я лучше себя убью, чем ему дамся.

— Погоди ты, — успокаивал Рудый. — Подождем, когда все напьются красного вина с травками. Тогда смыться попробуем… Я не позволю к тебе и пальцем прикоснуться.

— Обещай, что поможешь мне сбежать…

— Конечно, обещаю!

К ним подошел Аким и воздел руки к небу:

— А вот и наши молодые, сегодня Сварог благословит союз в двух новых семьях.

Гектора стражники оттеснили на край площади, а на встречу Энн и Рудому вышла Агнеша и волосатый безобразный детина с лицом гоблина и фигурой старого гоблина.

Энн чуть не вскрикнула от омерзения, но вовремя сдержалась. Артачиться сейчас ни к чему, сейчас надо усыпить бдительность, пусть считают, что она смирилась с замужеством.

— Ты права, — наклонился к ней Рудый, — У тебя действительно урод конченный… Агнеша получше будет.

— Заткнись, — сверкнула глазами девушка, — без тебя тошно.

Староста увидел, что они переговариваются и поспешил пресечь разговоры:

— Возьмите за руки каждый свою пару и подойдите к священным вратам.

К Рудому подплыла Агнеша, она сияла от счастья и протянула ему руку, тот нехотя взял ее.

— Ты разве не рад сегодняшнему дню? — пропела она улыбаясь. — я думала, что нравлюсь тебе.

— Нравишься, — кивнул Рыжий. — Но не слишком ли быстро все у нас происходит? Мы даже на свидание не ходили ни разу.

— В наше время все делать надо быстро, иначе можно не успеть пожить.

Энн схватил за руку волосатый, он неотрывно смотрел на нее, чуть ли не пуская слюни. Его довольная и счастливая морда больше напоминала кирзовый сапог. Не удивительно, что он до сих пор не был женат. Добровольно на такую образину вряд ли бы кто-то позарился. Ну разве что старая больная обезьяна, но такой среди староверов не было.

Пары встали перед старостой, и народ затих. Присутствующие, а их было несколько сотен, одеты в праздничные белые одежды, на головах у многих венки из полевых цветов. У девушек цветы вплетены прямо в косы. Передние ряды держали в руках факелы, и площадь напоминала действо древнего славянского ритуала.

— Дети мои! — пафосно всплеснул руками Аким. — Сегодня великий день для вас! Отец наш благословляет ваши союзы и дает мне право наложить на узы брака печать Сварога. Теперь вы одно целое. Вы жизнь и смерть, день и ночь. Ваша пара неделима. Перед ликом бога нашего клянитесь блюсти завет семей староверов. И будет вам его благословение и радость земная длинною в жизнь.

— Клянусь, — сказали в один голос Агнеша и жених Энн.

Аким вопросительно посмотрел на Энн и Рудого.

— Клянусь, — выдавил рыжий и посмотрел на Энн.

Та смотрела исподлобья, нахмурив брови.

— Мы ждем от тебя согласия, — улыбнулся Аким, но в глазах его промелькнула ледяная искра.

— А если я не хочу замуж за этого урода? — стараясь, как можно спокойнее проговорила Энн. — Что тогда? Вы меня убьете? Вам же нельзя убивать.

— Ты не можешь отказаться, — еле слышно прошипел Аким. — Я просил о проведении ритуала у нашего отца Сварога, он дал согласие, обратного пути нет. Ты должна покориться его воле, я тебя надолго не задержу. Скажи «клянусь», я наложу печать на узы и вы уйдете в опочивальню, а мы продолжим гулянья в вашу честь.

— Что⁈ — голос Энн дрогнул.

Она до сих пор надеялась, что этот игрушечный ритуал никак не обязывает ее спать с женихом-уродом, по крайней мере в первую ночь.

Она надеялась избежать этого, а потом при удобном моменте улизнуть. Но сейчас Аким ясно дал понять, какие у них правила. Если она выйдет замуж, ее согласия уже никто не будет спрашивать. Этот урод возьмет ее силой, вон как он на нее смотрит, как голодный ротвейлер на кусок докторской. Уже насквозь глазами просверлил, никак дождаться не может.

— Я не согласна выходить за него замуж! — громко заявила Энн.

— Но тогда! — гневно проговорил староста. — Ты должна будешь ответить перед отцом нашим. Тебе придется покинуть нас навсегда и уйти в его царство.

— Что это значит? — спросила Энн.

— Ты освободишься от земной бренности и отправишься в иной мир.

— Вы меня убьете? Да вы даже мертвецов не убиваете, вам вера запрещает!

— Ты будешь скормлена свиньям, — спокойно проговорил Аким. — Они твари божьи, и не ведают, что творят.

— Так вот какими отходами вы их кормите⁈ — воскликнула Энн. — Вы скармливаете им людей? Но это убийство…

— Нет, — замотал головой Аким. — На то воля Сварога. Мы бросаем живых людей в загон, а то, что свиньи с ними делают, это уже не в нашей власти, и не ляжет грехом на нас. Мы пред богом чисты. Ну так что, ты клянешься в верности Торину?

По щекам Энн текли слезы, она с отвращением поглядывала то на своего жениха, то на старосту.

— Я клянусь, — прошептала девушка, — что если вы меня хоть пальцем тронете, я убью вас…

— Торжественная благодать свалилась на плечи деве! — громко на всю площадь проговорил Аким. — И она не ведает, что говорит. Ее прошлая жизнь не отпускает, но мы должны помнить, что истинная вера приходит не сразу. Я завершу обряд без ее клятвы и наложу печать отца нашего. У нее от счастья помутился разум, но это временно, и когда она проведет ночь с мужем, будет смотреть на мир другими глазами, и будет умолять Сварога принять ее клятву. А сейчас именем отца нашего и силой рода нашего я объявляю вас…

— Нет! — закричала Энн и побежала прочь от арки. Но стражники подхватили ее на руки и поволокли обратно. Она брыкалась и визжала, но не могла вырваться. Наконец, извернулась и вцепилась зубами верзиле в ухо. Тот заорал и отшвырнул ее в сторону. Энн упала на землю с окровавленным ртом, а стражник держался за откушенное ухо.

Его напарник схватил электрокопье и ударил Энн, но за мгновение до встречи электродов с телом девушки, кто-то схватил копье сзади и рванул на себя. Стражник не был к этому готов готов, и копье выскочило из его рук. Он удивленно повернулся назад, перед ним стоял Рудый. Он воткнул копья электродами стражнику прямо в глаза и нажал на кнопку. Ток ударил его в морду, а острые электроды выкололи глаза. Дико крича, он упал на землю. Толпа хлынул на Рудого и повалила его. Гектор не успел сделать и двух шагов, как его тоже скрутили.

— Вы не достойны отца нашего и рода нашего! — брызгал слюной Аким. — Завтра на рассвете вы будете отданы на перерождение. Вашими проводниками в иной мир станут свиньи. Большего вы не заслужили. В яму их!

* * *

Розовая малолитражка въехала в мертвый город. Вечерний Уральск выглядел будто огромное заброшенное кладбище. Ветер перекатывал измятые грязные бумажки по пыльным улицам. Всюду валялись высохшие мумии, в хаотичном порядке застыли разбитые авто, напрочь перегородившие дороги и тротуары.

Солнце пряталось за макушки безжизненных девятиэтажек, торчащих на фоне серого неба, будто гробы в ритуальной лавке. Где-то проглядывались столбы дыма. Пожары здесь не прекращались еще с начала эпидемии.

Я помню, как в Темногорске люди часто поджигали дома, пытаясь уничтожить засевших там зомби. Наверное, здесь поступали также. Смог висел в воздухе сизой пеленой. На стеклах витрин опустевших магазинов лежал толстый слой сажи, будто город накрыла волна вулканического пепла.

Малолитражка пробиралась между раскиданными машинами, пока совсем не увязла в них.

— Все, — сказал я с досадой. — Приехали. Дальше придется пешком.

— Куда пойдем? — спросила Лилия, выбравшись из машины.

— Нужно найти еду, — ответил я. — Когда-то здесь было больше полумиллиона человек. А сейчас совсем пусто… Даже мертвецов не видно. Странно…

— Мы раньше боялись сюда соваться, — сказала Лилия. — Здесь было столько мародеров и зомби, что Полковник даже мысли не допускал о том, чтобы соваться в Верхний Уральск для поиска ресурсов. А сейчас здесь пустынно. Может, все люди погибли, а мертвецы разбрелись?

— Может и так, а может, ресурсы истощились, и люди сами ушли. А за ними ушли мертвецы. Им тоже стало нечего жрать.

— Надеюсь, что людей здесь мало, — поежилась Лилия. — Против мародеров с битой не особо повоюешь.

— Нужно найти нормальное оружие, — кивнул я. — Мой обрез тоже, так себе вооружение. Два выстрела и все. А потом время на извлечение гильз и перезарядку. А в Макарове, блин, патронов больше нет.

Мы пошли по центральной улице, держась в тени домов и стараясь не выходить на открытое пространство. По пути попались несколько одиночных зомби. Но они нас не замечали, так как Аида была рядом. Я еле сдерживался, чтобы не прикончить мертвецов, но ради эксперимента этого не сделал. «Услугами» Аиды мне еще не приходилось пользоваться, и я хотел попробовать маскировку. Зомби действительно прошли мимо. Лишь Локи пытался их куснуть и всякий раз уворачивался от их неуклюжих попыток схватить его.

Он крутился вокруг них волчком и клацал зубами. Ему очень хотелось их облаять, но я запретил подавать голос. Пес это понимал и молча дергал за ноги оживших. Те пытались его поймать, бегали за ним, но всякий раз теряли его в лабиринте брошенных автомобилей.

Мы брели по городу около часа. По пути заглядывали в продуктовые лавки и магазинчики, но ничего съестного так и не нашли. Лишь Аиде удалось поймать и съесть худого голубя, который по своей наивности приблизился к ней, выпрашивая по старой привычке семечки.

Уже совсем стемнело, когда нам попалось здание торгового центра. Мы зашли внутрь. Шаги отдавали гулким эхом по глянцу гранита и терялись в пустоте. Разграбленными оказались даже отделы с одеждой. Но нам все же кое-что удалось найти по своим размерам. Сменили свое рванье на джинсовую одежду (штаны, рубахи и куртки). В куртках сейчас жарковато, но ночи бывают не по летнему холодные.

На третьем этаже оказалось много кафешек. В одной из них удалось раздобыть засохший батончик и пачку чипсов. Не густо. Придется сегодня ложиться спать голодными.

Ночевать в огромном торговом центре неуютно и страшновато (слишком много мест, откуда могут появиться зомби). Я предпочитал более замкнутые пространства. Мы спустились вниз по широкой лестнице на первый этаж и хотели уже выйти на улицу, но за стеклянными дверями замаячили чьи-то силуэты. Я прильнул к грязному стеклу и всматривался в улицу ночного города. Огромная стая зомби брела по дороге. Мертвецы будто мигрировали — шли не спеша в одном направлении. Их поток и не думал кончаться. Теперь город не казался таким пустым, первое впечатление о нем оказалось обманчиво.

— Откуда их столько? — спросила Лилия, перебирая биту в руках.

— Наверное, в городе они сбиваются в большие стаи и вместе шатаются по улицам. Постепенно к ним прибиваются одиночки.

— Нам нельзя сейчас выходить, — сказала Лилия, — придется заночевать здесь.

Я кивнул:

— Давай поищем подходящее место для ночлега. И лучше отойдем от стекла. Если нас заметят, стая хлынет сюда, и тогда нам конец…

Мы потихоньку отошли в глубь торгового центра. Где-то на верхних этажах послышался шум, похожий на чьи-то вкрадчивые шаги.

— Ты слышала? — спросил я Лилию, задрав голову и всматриваясь в темноту верхних ярусов.

— Нет, — помотала она головой. — А что случилось?

— Ничего… Показалось, что там кто-то есть.

— Может зомби одиночка забрел?

— Вряд ли, — помотал я головой, — они не прячутся, а лезут напролом. Ветер, наверное, сдул через разбитые окна манекен, тот покатился, а мне показалось, что шаги.

Мы обшарили первый этаж (на втором ночевать не рискнули, если что случится — сбежать труднее будет) и нашли отдел, где когда-то продавались дорогие диваны. Небольшой зал вмещал в себя всего пяток диванов, остальные были, наверное, в каталоге. Судя по их цене, основная торговля была на заказ.

— Уютненько, — сказал я и закрыл за нами дверь. — Еще бы стены не были стеклянными…

— Так даже лучше, — сказала Лилия. — Если что, никто незамеченным к нам не подберется.

Мы повернули два дивана спинками к стеклу, чтобы снаружи не видно было, что кто-то на них лежит. Я прислонил изнутри к двери манекен, взятый в соседнем отделе. Если кто к нам пожалует, манекен грохнется и разбудит нас. Вообще, конечно, лучше спать по очереди, раньше всегда так делали. Но в последнее время чувство страха и опасности у нас притупилось, а усталость и недосып накапливались.

К тому же у нас есть Локи и Аида. Локи дремлет чутко, а девочка вообще никогда не спит.

Прикончив пачку чипсов на двоих с Лилией и угостившись по четвертинке шоколадного батончика (половину шоколадки отдали Локи), мы завалились на диваны. Пружинные блоки вмиг подстроились под наши тела, и после долгих ночевок на земле и прочих малопригодных для сна поверхностей новые лежанки показались чем-то волшебным.

Я уснул почти сразу в обнимку с обрезом. Лилия положила рядом с собой биту, а с пояса не стала снимать нож. Спать приходилось в одежде и обуви. Наши новые треккинговые ботинки (нашли их в обувном отделе сегодня) еще не впитали дорожной пыли и грязи и не слишком марали «постель».

Проснулся я среди ночи от шороха. Я приподнялся на локте. Свет луны почти не добивал до нашего места ночлега. Лишь на фоне стеклянных стен торгового центра я еле различал стеклянную дверь с привалившимся к ней манекеном. Стоп! Я пригляделся и похолодел. Манекена нет. Как так⁈

Я покрутил головой, всматриваясь в темноту. Локи сопит, Аида тоже лежит на маленьком диванчике и будто бы спит. Раньше она так не делала. Она все больше и больше напоминает мне живого ребенка. Постепенно перенимает привычки людей, и кажется, уже понимает большинство наших слов.

Я потихоньку сел на диване. Пружины даже не скрипнули, вот что значит качество. Где-то в углу я увидел тень. Тень, пригнувшись кралась к выходу. Теперь я ясно видел, что это силуэт человекоподобного существа. На спине у него был наш рюкзак. Твою мать! Нас обокрали!

— Стоять! — крикнул я и вскочил с дивана, направив обрез на незнакомца.

Тень метнулась к двери и выскочила в общий зал. Я не стал стрелять, неизвестно кто это вообще, да и шуму будет много. Если снаружи еще бродит большая стая, палить из обреза никак нельзя.

Локи проснулся и бросился за тенью. Я рванул следом. Собака в несколько прыжков нагнала ворюгу и прыгнула ему на спину. Ударами передних лап Локи повалил беглеца на пол. Тот прокатился по граниту и лежа на спине поднял руки вверх:

— Не убивайте меня, прошу! Я человек!

Локи стоял рядом и злобно рычал. Я подошел ближе и успокоил пса:

— Все, дальше я сам. Как же ты его не заметил? Крепко спишь…

Пес, будто понял укор, виновато опустил голову и, вильнув хвостом, отошел в сторону.

На полу лежал трясущийся худощавый парень неопределенного возраста. Вроде не слишком взрослый, но впалые щеки, нездоровый цвет лица и синие разводы под глазами, старили его лет на десять сразу.

— Кто такой? — грозно спросил я, наставив на него обрез.

Сзади послышались шаги. К нам подошла ничего не понимающая Лилия и Аида. Девочка с любопытством уставилась на вора.

Глава 12

— Я из общины Барона, я кислотник. Вы должны меня отпустить. Вот… Заберите ваш рюкзак, я больше ничего у вас не взял. Вам нельзя меня убивать, Барон не любит, когда убивают его кислотников.

— Мы не собирались тебя убивать, — попытался успокоить его я. — Зачем ты взял наш рюкзак? Ты мародер? Кто такой Барон?

Парень постоянно дергался и тремор мешал ему говорить, он то заикался, то просто проглатывал слова. Но после моего вопроса вдруг успокоился и уже с ухмылкой проговорил:

— Так вы не местные? Вы не знаете Барона? Он главный в этом городе. На него работают почти все выжившие.

— Он захватил их в рабство? — нахмурился я.

Вот бляха, еще нам одного Велиара не хватало. Но парень поспешил меня переубедить:

— Нет, на него работают за награду. В основном кислотники, как я. Мы собираем продукты, алкоголь, всякие нужные вещи, сигареты и прочий дефицит.

— А что получаете взамен? — удивленно спросила Лилия. — Вы могли бы все это оставлять себе…

— Могли бы, но награда слишком уж очень нам нужна. Нужнее, чем еда и выпивка. Он дает нам кислоту.

— Кислоту? — Лилия непонимающе хлопала глазами.

Только сейчас до меня дошло, о чем идет речь. Этот бегающий взгляд кислотника, тремор, ужимки, тревожность, и желание что-нибудь спереть.

— Он чертов нарик, — сказал я. — Кислота — это синтетика, наркотик. А Барон, судя по всему, наркодилер.

— Он не дилер, — замотал головой парень. — Он ничего не продает, а только дает в качестве награды за труд.

— И много вас таких кислотников? — спросил я.

— Не знаю. — пожал плечами наркоман. — Я видел несколько сотен, но их гораздо больше. Мы работаем по одиночке. Таких, как мы часто убивают ожившие, но на место погибших приходят новые.

— Какой смысл рисковать жизнью за дозу? — удивилась Лилия.

— А какой смысл влачить никчемное существование, прячась как крыса? — оживился нарик. — Барон дает нам другой мир. Его товар очень качественный, он уносит от реальности так, что ты потом уже не можешь без него. В жизни появляются яркие моменты, ради которых мы и рискуем.

— Откуда у Барона столько наркоты? — спросил я. — Он, что запасся ею на несколько лет вперед?

— У него своя лаборатория. Там работает много людей и производство не останавливается ни днем, ни ночью.

— Они тоже работают за дозу?

— Нет, химики работают за еду и кров. Барон не позволяет пробовать им товар. Он ими очень дорожит. Сейчас трудно найти хорошего химика. Говорят, некоторых он заставил работать силой. Удерживает их взаперти. Но я точно не знаю, так лишь говорят.

— Почему ты нам все это рассказываешь? — спросила Лилия. — Ты не боишься, что Барон тебе за это отомстит?

— А ему наплевать на свою на репутацию. Он бизнесмен и ведет свои дела открыто через наркоту, не прячась и не скрываясь. В наше время он дает людям то, чего мы все лишились: частицу счастья, эйфорию, беззаботность.

— Но забирает здоровье и жизнь, — продолжила Лилия.

— А жизнь сейчас почти ничего не стоит, — покачал головой наркоша. — Мне жизнь не нужна… Без кислоты… Ну так, что вы меня отпустите?

— Отпустим, — кивнул я. — Если скажешь, как нам найти Барона.

— Найти его легко. Он живет в городском бомбоубежище, что находится под зданием бывшей мэрии. Это в самом центре города, там где площадь была с фонтанами.

— Знаю это место, — кивнул я. — Ты можешь идти. Но не вздумай вернуться. Тогда мы тебя точно убьем.

— Мне незачем сюда возвращаться, — улыбнулся кислотник. — Торговый центр пуст и здесь больше нечем поживиться.

Наркоман, оглядываясь пятился назад, словно боялся, что я пущу ему пулю в спину. Он не заметил Аиду и наткнулся на нее. Испуганно дернулся и взглянул ей в глаза. Только сейчас он разглядел, кто она такая.

— Она что? Зомби⁈ — вскрикнул он и ударил девочку, пытаясь оттолкнуть ее от себя.

Аида встрепенулась и вцепилась ему в руку зубами.

А-а-а! — заорал наркоман и, выдернув руку, рванул прочь.

Он скрылся из виду и больше не появлялся. Нам остаток ночи пришлось спать по очереди. И на всякий случай мы перешли в другой торговый зал, где когда-то продавался спортивный инвентарь. Лавки для жима приспособили под лежанки. Первым на дежурство встал я. Если повсюду шастают кислотники — без часовых никак нельзя. Да и нарик какой-то мутный. Не верю я ему. Может решит вернуться и сотоварищей приведет. Зря его отпустили. Я уже привык, что все, кто нам встречается, живыми не уходят. Почему теперь так? Никто не знает. Но только так проще выжить. И может, мы проживем чуть дольше, когда так поступаем. На день или год…

* * *

Ранее утро протиснуло лучи сквозь мутные стекла торгового центра. Я проснулся, когда Лилия дежурила. Она сидела на каком-то тренажере с моим обрезом в руках.

— Доброе утро, — улыбнулась она. — Какие планы на сегодня? Ты вчера спрашивал у того парня по Барона. Зачем он нам?

— У него есть лаборатория, — ответил я.

— Но она для производства наркотиков!

— Все лаборатории похожи. Возможно, там есть биохимики. Они смогут создать вакцину.

— Но как объяснить это Барону? — Лилия обеспокоенно поморщилась. — Не нравится мне это… Таким людям нельзя доверять.

— Он бизнесмен и использует наркоту, как ходовую валюту. Если мы предложим ему вакцину, он ей непременно заинтересуется. Но, конечно же, такой человек ни в коем случае не должен знать о тебе, как об источнике исходного материала для вакцины. Скажем, что у нас есть биоматериал, который мы нашли в заброшенной секретной лаборатории и который уже испытали на себе. Нам просто нужно заморозить образец твоей крови. Хотя, как это сделать без холодильника, ума не приложу…

— Без морозилки ничего не выйдет. Нужно придумать что-то другое…

Мы ломали голову над непростой задачей: как заставить наркобарона сотрудничать с нами и при этом обезопасить себя. Ничего дельного в голову не лезло. Наконец, на ум мне пришла одна мысль… Я рассказал свои соображения Лилии. Она нахмурилась, но потом кивнула:

— План, конечно, опасный, но другого у нас нет…

— Тогда попробуем его, — ответил я. — Надеюсь у нас получится не умереть в ближайшее время…

Мы вышли из торгового центра навстречу новому утру. На его крыльце шатался одиночка оживший. Завидев нас, он поспешил навстречу.

— Странно, — сказал я. — Почему он реагирует на людей? Ведь с нами Аида.

— Это наш старый знакомый, — ткнула в его сторону битой Лилия. — Наркоман погиб от укуса Аиды и обернулся.

Зомби приблизился, и я узнал в нем вчерашнего воришку.

— Все ясно, — сказал я. — Укушенные Аидой могут видеть в нас людей.

— Скорее всего так, — кивнула Лилия. — А может, «кислота» еще при жизни разъела его мозг, и этот зомби не совсем обычный.

Бух! — Хлесткий удар битой по голове подарил кислотнику вечное забвение.

* * *

От сырой земли тянуло холодом и запахом плесени. Огромная яма сверху накрыта металлической решеткой, сваренной из толстенных ржавых прутьев.

— Вставай мне на плечи, — сказал Рудый, обращаясь к Энн. — Попробуй дотянуться до верха.

— Тише, вы, — прошипел Гектор. — Наверху наверняка часовой. Давайте без лишнего шума.

Рудый пригнулся и Энн ловко вскарабкалась на него, словно кошка на дерево. Рудый распрямился, а девушка, балансируя на его плечах, стала приподниматься на носках, вытянув вверх руки.

Она цеплялась за землю, пытаясь подтянуться повыше. Но до верха еще было больше метра. Энн покачнулась и сорвалась вниз. Рудый успел ее подхватить единственной рукой и смягчить падение. Они вместе завалились на рыхлую землю.

— Ты как? — спросил парень, вставая на ноги и подав руку Энн.

— Спасибо, нормально, — в глазах девушки читалась благодарность. — Даже не ударилась…

— Было бы у меня две руки, — улыбнулся парень, — ты бы вовсе не упала…

— Эх… — вздохнул Гектор. — Акробаты… Ну вы еще обнимитесь. Нам выбираться из ямы надо, а они любезностями бросаются. Думайте, как на поверхность попасть… Иначе утром умрем. Всегда считал, что сгину от укуса оживших, ну никак не от того, что порося сожрут.

— Разве они едят людей? — испуганно спросила Энн, ее плечи передернулись.

— Свиньи, как люди, — вздохнул Гектор. — Все едят. Смотря, к чему их приучили. Я думаю Аким не врет. Они свинок своих человечинкой балуют. Иначе как их еще прокормить в нынешнее время.

— Помолчи, старый, — шикнул на него Рудый. — Видишь, Энн и так плохо, ты еще свою больную фантазию включаешь.

— А ты мне рот не затыкай, — ерепенился Гектор. — Лучше знать, к чему готовиться, чем сгинуть в пустых надеждах. Может, хоть в голову что дельное придет. Человек когда в стрессе, все может. Тем более Энн. Я помню, как она людоеду горло перекусила. И сегодня ухо сварожичу… Она девочка смелая, ее хрюшками не напугаешь…

— Смелая, — всхлипнула Энн. — Только сейчас почему-то мне очень страшно… Потому что выхода нет…

Наверху раздались шаги.

— Тише, — прошептал Гектор. — кто-то идет.

На фоне ночного неба над ямой нависла тень. Тень просунула руку между прутьями решетки и что-то аккуратно скинула вниз. Предмет упал рядом с Рудым. Он поднял его, это оказался стилет с креплениями.

— Моя рука! — воскликнул парень, прилаживая стилет. — Помогите пристегнуть.

Тень на верху на мгновение скрылась. Послышался скрежет, и решетка поехала в сторону, освободив лаз. В яму упала моток веревочной лестницы. Он развернулся и нижними концами достал до дна.

— Скорее! — приглушенно крикнул Гектор и первым полез наверх.

За ним пыхтел Рудый. С одной рукой это давалось крайне тяжело. Энн карабкалась последней. Гектор ступил на поверхность, где его встретила тень.

— Ты?.. — удивленно уставился старик на спасителя. — Почему ты нам помогаешь?

Рудый и Энн тоже уже выбрались из ямы и ошарашенно уставились на человека в дорожном плаще с капюшоном, наполовину скрывавшим его лицо. Но даже в таком наряде трудно было не узнать их спасителя.

— Возьмите меня с собой, — сказала Агнеша, скинув капюшон и не сводя глаз с Рудого. — Я задыхаюсь в общине. Мы вместе сбежим. Я хочу быть с вами.

Рудый радостно закивал, а Энн сверкнула недовольным взглядом на Агнешу, поморщилась, но промолчала.

— Скорее, — Агнеша вновь накинула капюшон. — Часовой, что обходит территорию, может в любой момент здесь появиться. Он непременно заглянет в яму…

Агнеша нырнула в темноту, остальные последовали за ней и перешли на бег.

— Куда ты нас ведешь? — спросил на ходу Рудый. — Там же везде забор под напряжением.

— Есть лазейка, — ответила девушка. — Я с подругами часто убегала из общины. Мы гуляли в лесу и убивали оживших.

— Ты убивала мертвецов? — удивился рыжий.

— Они и так мертвы, — как неразумному ребенку ответила Агнеша.

— Да знаю я, — фыркнул Рудый. — Просто, я думал, что вам нельзя.

— По вере нельзя, только я неверующая. Религия помогает нам выжить, но душит меня. Мы слепо верим в то, что не является реальностью. Так людьми легче управлять, пока верим — наша община существует. Империи всегда терпели крах, когда люди утрачивали веру.

— А ты не такая простушка как казалась, — Рудый удивленно смотрел на Агнешу новым взглядом. — Здраво рассуждаешь?

— Вообще-то, я универ закончила, не совсем дикая. Было время, на истфаке пять отучилась.

Перед беглецами вырос забор из смеси колючей проволоки и сетки-рабицы.

— Пришли, — выдохнула запыхавшаяся Агнеша.

Она подошла к ограждению и осторожно потянула за какую-то веревку, спрятанную под забором в ворохе листьев и травы. За веревкой пополз замаскированный дерном люк. Он отъехал в сторону и открыл тайный лаз, который вел в подкоп под ограждением.

— За мной! — Агнеша юркнула внутрь первой.

Подкоп оказался довольно широким и нахоженным. Видно было, что сделан уже давно и использовался часто.

Неожиданно со стороны поселения раздался звон. Он разорвал тишину и перекатами разнесся по округе. Кто-то молотил железной палкой по подвешенной рельсе.

— Часовой увидел, что вас нет, — пробормотала Агнеша. — Быстро он это обнаружил. Плохо дело. Скорее в лес!

Беглецы побежали в постепенно сгущавшееся редколесье. Через пару сотен метров вышли на небольшую полянку.

Агнеша вскрикнула, зажав в последний момент себе рот рукой. На поляне копошились трое оживших. Они ползали по окровавленному трупу лошади и рвали ее плоть зубами, жадно урча. Рядом стояла небольшая телега.

— Они убили ее! — пролепетала Агнеша. — Мою лошадь! Как теперь мы отсюда выберемся⁈

Ожившие настолько увлеклись трапезой, что даже не заметили, как к ним сзади подошел Рудый и методично одного за другим порешил их ударами стилета в затылок.

Мертвецы завалились на труп лошади и затихли. Со стороны поселения уже слышался шум: крики, ржание лошадей, скрип телег. Небо прорезали лучи охотничьих фонарей.

— За нами погоня, — Агнеша чуть не плакала.

— Все нормально, успокойся, — Рудый приобнял девушку. — Как нам лучше спрятаться? Если побежим в лес, наверняка они там и будут нас искать?

— Да, — кивнула, всхлипывая Агнеша. — Но телеги туда не пройдут, а верховых стражников у нас мало. От пеших проще скрыться в лесу.

— Вперед! — скомандовал Рудый и потянул девушку дальше в темноту леса.

Остальные побежали за ними. Через несколько минут выматывающего бега, чаща вдруг оборвалась, и перед беглецами неожиданно раскинулось голое поле.

— Черт! — приглушенно крикнул Рудый. — Пригнитесь! Они рядом!

Впереди по проселку пронеслась телега с тремя седоками. У всех в руках факелы и электрокопья.

— Почему мы вышли в поле? — недовольно прошипел на Агнешу Гектор.

— Я не знаю, — та беспомощно хлопала мокрыми от слез глазами. — В темноте наверное не туда свернули. Простите…

Мимо катила вторая телега. Она остановилась прямо напротив спрятавшихся людей. Из нее выскочили двое. В темноте видно было только их силуэты. Но голоса хорошо слышно.

— Нужно проверить этот лесок, — сказал один из них молодым голосом. — В округе их нигде нет, значит, где-то здесь прячутся.

Второй вытащил из вороха соломы два охотничьих ружья. Одно он протянул напарнику и сказал:

— Ты знаешь что делать, когда мы их найдем. Никто не должен остаться в живых.

— Ты что? Убить их хочешь? — в голосе молодого послышался ужас. — Это против веры!

— Ты тоже это сделаешь. Считай, что сегодня у нас индульгенция на убийство беглецов. Это приказ Акима. Только об этом никто не должен знать.

— Аким приказал их убить? Но он же чтит заветы Сварога!

— Сварог у тебя в башке! — отрезал второй. — А больше его нигде нет. Это всего лишь бутафория… Понимаешь?

— Нет, — замотал головой первый. — Сварог — спаситель наш, мы живы только благодаря ему.

— Тьфу ты! Пусть так… Только сегодня мы должный согрешить ради укрепления веры. Если отступники сбегут, это пошатнет веру общины в бога. Ведь он избрал их души для переселения. А они сбежали. Значит, мы должны маленько помочь отцу нашему с ними разделаться. Ни и Акиму, конечно. Если люди потеряют веру, ему тоже никто подчиняться не будет. И тогда общине конец.

— Убийство ради спасения… — пробормотал молодой.

— Точно! — радостно подтвердил напарник, обрадовавшись, что наконец нащупал нужную струну в душе молодого.

— Только у нас в ружьях по одному патрону…

— И что? Они же одноствольные… Так и должно быть.

— Так, а беглецов-то трое. Как их убить двумя выстрелами…

— Ну значит, кому-то из них не повезет. Забьем его прикладами. А потом перезарядимся, и если будет еще живой, пристрелим.

— Жестоко, — пробормотал молодой, — но справедливо. Никто не может нарушать волю отца нашего и ставить под сомнение веру. Я готов… Пошли…

— Ну, наконец-то, — с облегчением выдохнул подстрекатель. — Созрела ягодка, когда снег чуть не выпал… Вон видишь? Кусты шевелятся! Иди проверь, там кто-то есть!..

— А ты?

— А я прикрою тебя, на мушку куст возьму.

Глава 13

Сварожичи выставили вперед стволы и двинулись прямо на притаившихся в кустах беглецов. Еще двадцать шагов и они их обнаружат. Рудый сидел, притаившись, словно сжатая пружина. Стилет на его руке в нетерпении подрагивал.

— Не дури, — прошептал Гектор ему на ухо, — не успеешь положить их, в упор тебя расстреляют.

— У нас нет выхода, — ответил шепотом Рудый.

— Сдаться попробуем, а там посмотрим…

— Ты сам слышал, в плен они не берут.

Их спор прервала Агнеша. Она вышла из-за кустов и неожиданно возникла перед староверами, будто призрак. Они вздрогнули и чуть не выстрелили по фигуре в дорожном плаще, но в последний момент сдержались.

— Кто такой⁈ — крикнул старший.

— Ты что, Арсений? — девушка скинула капюшон. — Не узнал меня?

— Агнеша? Ты?.. Я ж в тебя чуть не пальнул! Чуть беду не совершил великую! Ох, удержал мою руку Сварог… Ты что здесь делаешь?

— То же, что и ты… Ищу беглецов.

— Одна? Без оружия?

— А зачем мне оружие? Я жениха убивать не хочу, вернуть его хотела по доброму, — девушка сделал страдальческое лицо и пустила слезу.

— Ну-у… Это вряд ли получится. Отец твой велел… Э-э…

— Что велел? — глаза Агнеши сверкнули. — Говори!

— Изгнать их велел подальше! — подсказал напарнику молодой. — Нельзя сказал их возвращать в святое место, осквернили они его. Не место им там более.

— Тогда зачем вы их ищете? — Агнеша прищурилась. — Говорите правду! Вас послали убить их⁈ Да?..

Девушка накинулась на староверов, сотрясая перед их бородатыми мордами кулаками. Она встала между ними и притаившимися в кустах людьми, отвлекая сварожичей своим «гневом». Рудый понял ее тактику и, пригнувшись, прошмыгнул за спины староверов.

Ударил стилетом в спину одного и сразу второго. Потом опять первого и второго. Плоть всхлипнула кровью. За пару секунд он нанес четыре смертельных удара. Сварожичи сдавленно крякнули и свалились замертво мордой в траву. Агнеша взвизгнула и, прикрыв рот рукой, отпрыгнула в сторону.

— Отвернись и не ори! — шикнул на нее Рудый и нанес еще по контрольному удару стилетом в висок каждому.

— Они же и так мертвые, — пролепетала Агнеша, — зачем добиваешь?

— А я не врач, проверять не буду, — Рудый вытер рукавом лоб. — Так надежнее, чтобы по свету мертвыми не бродили, если что… Спасибо, что отвлекла… Ты спала нас.

— Получается я их убила? — всхлипнула Агнеша.

— Не получается, — замотал головой Рудый. — Убил их я, а ты отвлекла. — Хорош причитать! Быстро в телегу! Надо уходить.

— Я вожжи возьму, — Агнеша вытерла слезы и забралась на повозку. — Я дорогу знаю.

— Только давай не как в лесу, — проворчал Гектор. — вывези нас в нужное место, подальше от ваших богомольцев и Сварога, будь он не ладен.

Когда все забрались в телегу, Агнеша хвостнула вожжами два раза по крупу лошади, и та понеслась, громыхая телегой. Девушка направила ее по заросшей дороге подальше от наезженных проселков. Через минуту темнота проглотила беглецов, скрыв их от погони.

* * *

Старый джип свернул на грунтовку и отлетающие от колес камни защелкали по днищу. На обочине торчал указатель: «Исправительная колония № 3/12».

— Мы что в зону едем? — спросил я Вульфа.

— Там наше поселение, — кивнул он и неожиданно добавил. — Расскажи о себе, Вел. И что за странное у тебя прозвище? Что оно означает?

Вот бляха, — подумал я про себя. — К прозвищу прицепился. Что пришло в голову первое, то и придумал… От слова Велиар производных не так много. А к нему привык уже. Жрец меня еще называли, но для мирной общины представляться таким именем нельзя. Для них я должен быть обычным путником, попавшим в беду. Поразмыслив несколько секунд над легендой, я сказал вслух:

— Обычное прозвище… Так звали моего пса в прошлой жизни. Любил я его очень. А что ты всю дорогу молчал? А тут вдруг биографией моей заинтересовался?

— Я должен понять, кого в общину свою веду. Ты меня спас, но люди должны знать, с кем имеют дело.

— Я почти все тебе рассказал… До эпидемии сидел дома на пенсии по инвалидности и бухал. Потом затесался к апостолам. Они меня взяли из-за моего боевого опыта. Как никак в горячих точках приходилось бывать. В вылазки с апостолами не ходил, прикрывался своей ногой, хотя она особо меня не напрягает. Бегать, конечно, не могу, но быстрым шагом — пожалуйста. Поэтому на мирные общины не нападал и людей не убивал. Службу нес на стене. Как вертухай приглядывал за всем, что творится снаружи. Каюсь, один раз пристрелил беглого раба. Но это пришлось сделать. Он мимо моего поста пробегал. Если бы не выстрелил, меня бы сожгли (этот драматическую подробность своей истории я придумал для правдоподобности легенды). Апостолы всех провинившихся заживо сжигали. Так они Сатану славили и верили, что он дает им силу. Придурки… Сатана всегда был только сам за себя. Первых кого он сожрет, если будет голоден, это своих сторонников. Потому что они ближе всех к нему и не надо напрягаться и искать других. Не понимали они этого, это их сгубило.

— А что сестра? — спросил Вульф.

Я лихорадочно прокрутил в мозгу наши прошлые разговоры. Бл*дь! Про сестру-то забыл. Я же ему сказал, что она в заложниках у сатанистов была. Вот я разведчик хренов, чуть не прокололся! Пока жрецом был, совсем страх и осторожность потерял. А может просто старею: уже полтинник не за горами.

— Погибла сестра, — шмыгнул я носом. — Когда на лагерь напали зомби ее укусили. Нет больше у меня никого.

— Сдай пистолет.

— Что?..

— ТТ-шник свой отдай пока мне.

— Зачем? — я напрягся, готовый в любой момент выхватить нож и чиркнуть по горлу попутчика, хотя он за рулем и на скорости это делать крайне опасно.

— Ты в общине будешь человек новый, оружие тебе там не положено. Когда заслужишь доверие нашего главного — тогда верну.

— А если мертвецы нападут? Я их зубами должен рвать?

— Там нет мертвецов, там тюрьма…

— Так может, я договорюсь с вашим главным?

— Нет, — замотал головой Вульф. — Он очень подозрителен и тщательно проверяет людей, перед тем как принять их в общину. Ты с ним не договоришься.

— Почему ты решаешь за него?

— Мутный ты какой-то… Что-то не договариваешь. С виду был, как тряпка, а в деле оказался бойцом. Говоришь, сестра погибла, а грусти в тебе совсем нет.

— Мир безумен, и я стал таким. Душа моя зачерствела, но иногда пробиваются старые страхи.

— Вот я и говорю, мутный ты. Сдай пистолет, Вел.

— Держи, — я протянул Вульфу ТТ-шник, борясь с желанием прострелить ему голову.

Где его община, я и так знаю, теперь он мне не нужен. Тем боле, что он меня почти раскусил. Но это же — почти… Значит, можно все еще исправить. Чертов проныра оказался прозорливее, чем я думал. Надо как-то аккуратнее теперь с ним…

Да и убивать его уже поздно. Вон вдалеке уже видны очертания тюрьмы. Могут выстрел услышать, да и машину уже они наверняка срисовали. Ладно… Пусть живет.

Все эти мысли пронеслись в моей голове за пару секунд, но Вульф увидел замешательство в моих глазах и поспешил забрать из руки пистолет. Он засунул его в карман разгрузки.

Машина, переваливаясь на ухабах, подкатила к высоченному бетонному забору, в центре которого были встроены откатные железные ворота, опутанные витками колючей проволоки. Вульф высунулся из машины и помахал рукой. Только после этого часовые бросились открывать ворота. Осторожные ребята. Явно не гражданские, те бы уже сразу распахнули ворота, лишь при виде знакомой машины. А эти бдят… Непросто мне будет втереться к ним в доверие.

Джип въехал во внутренний двор, и ворота за ним сомкнулись. Территория тюрьмы оказалась небольшой. Раньше это была спецколония для красного контингента, рассчитанная узников на триста или около того. Внутри двора вросло в землю массивное одноэтажное пепельно-серое здание с маленькими зарешеченными оконцами. Оно выглядело, как гигантский дот — неприступное и повидавшее многое на своем веку.

Из здания высыпали люди. Среди них были обычного вида женщины и даже дети. Мужчин не так много, но все неплохо вооружены. Почти у каждого за спиной висит либо помповое ружье, либо карабин. У некоторых на поясе болтаются пистолеты в кобурах закрытого типа, в том числе у многих женщин. Автоматы и пистолеты — пулеметы только у некоторых «боевиков», одетых в камуфляж (они явно из наших бывших). На вышках, как и положено в тюрьмах, маячат вертухаи. У каждого снайперка и калашников плюсом.

— А вы хорошо устроились, — сказал я своему спутнику. — Такого оружия даже у апостолов не было. У них все больше обрезы были и прочая гладкоствольная хрень. Максимум карабины охотничьи и калашей всего несколько штук. А у вас боевые стволы. Даже СВД-эшки с оптикой. С таких на два километра можно бить, если умеючи.

— Нам повезло, — ответил Вульф. — Многие из нас здесь работали, и когда мир погиб, мы просто перевезли сюда свои семьи. А оружие здесь уже было.

Наш разговор прервали подошедшие люди.

— Что случилось? — спросил с жиденькой бородкой толстяк в камуфляже и в разгрузке, забитой до отказа оружием и запасными магазинами. — Где остальные?

На плече у него висел укороченный автомат со складным прикладом. Может, он и есть главный? Я пока на всякий случай ничего не говорил.

— На нас напали бегуны, когда мы подбирали этого, — Вульф кивнул на меня. — Все погибли…

— Дьявол! — воскликнул толстяк, — Ты же стреляный воробей, как ты мог такое допустить?

— Они появились из ниоткуда. Сам знаешь, Шон, что эти мутанты быстрее ветра. Я ничего не успел сделать.

— Может это была засада? — толстяк Шон с подозрением уставился на меня. — Может, он навел их?

— Исключено, — замотал головой Вульф. — Его самого чуть не сожрали, и он спас мне жизнь.

Шон уставился на меня въедливыми поросячьими глазками, еле видимыми из-за выпирающих щек:

— Ты кто такой?

— Это апостол, — ответил за меня Вульф. — Но он, вроде как, все осознал. Готов вступить в наши ряды…

Толстяк плюнул мне под ноги, явно испытывая мое терпение. Он повернулся к Вульфу и сказал:

— Ты знаешь правила, он должен пройти проверку… То, что он спас нашего командира, это пойдет плюсом, но правила для всех едины.

— Конечно, — кивнул Вульф. — Я забрал у него пистолет. У него остался только нож.

Твою мать! Эти слова чуть не вырвались у меня вслух. Так получается, Вульф у них главный! Тот тип, который всех подозревает, и с которым я не смогу договорится на счет ношения оружия. Вот зараза! Как же я его не раскусил?

— Выделите Велу комнату и проводите его, — отдал распоряжения Вульф.

Ко мне подошла уже немолодая женщина с непослушной копной седых волос на голове, выцветшими голубыми глазами и умным пытливым взглядом.

— Меня зовут Кира, — улыбнулась она не по годам белозубой улыбкой. — Пойдемте, я вас провожу.

— Я Вел, давай без церемоний на ты?

— Давай. Есть хочешь? Скоро обед, мы питаемся в тюремной столовой, я покажу.

— Черт возьми, это самая хорошая новость за последние несколько дней. Давно я нормально не ел.

Мы вошли внутрь самой тюрьмы, преодолев два тамбура отгороженных решетками. Сейчас решетки были открыты. Но если зомби проникли бы на территорию, помещение вмиг превратилось бы в настоящую крепость. Если внутри есть запасы еды и воды можно выдержать любую осаду. Эх… Вот где надо было строить поселение клана, а не в пионерском лагере. Сюда, если даже горящий бензовоз прорвется — здание устоит. А гореть здесь нечему, сплошной бетон.

Мы оказались посреди просторного длинного коридора, по бокам которого располагались камеры с двухярусными нарами. Камеры, в основном, на четверых человек каждая. Попадались также и на двоих и реже одиночки. На нарах расстелены настоящие постели с одеялами и подушками. На столиках, приваренных к полу, книги, бутылки с водой, очки и прочие предметы быта мирной жизни. Тюрьма напоминала пансионат, где отдыхающим запрещали выходить за территорию в связи с неблагоприятной эпидемиологической обстановкой.

Люди с любопытством выглядывали из камер, рассматривая новичка. Белый день на дворе, а они сидят без дела, странно…

Кира, словно угадав мои мысли, сказала:

— Сейчас время перед обедом и у большинства перерыв. Лишь те, кто несет службу на вышках и на воротах работают посменно. Им нельзя отлучаться даже на минуту. Стоят по два часа, потом меняются. Два часа отдыхают и опять на пост. Все как принято было до этого. Эти правила кровью написаны, не мы их придумали.

— Для женщины ты хорошо осведомлена в таких делах.

— Я работала здесь…

— Ого! — удивился я. — И звание есть?

— Капитан, — улыбнулась Кира. — Капитан внутренней службы, завскладом была. И сейчас я, что-то вроде завхоза.

— Сколько всего в вашей общине человек?

— Тебе разве Вульф не рассказывал?

— Нет, мне кажется он почему-то не особо мне доверяет. И Шону я явно не понравился.

— Командир у нас скрытный, никогда не ясно, как он к тебе относится. Зато Шон эмоций не прячет. Он неплохой человек, просто импульсивный немного. И говорит то, что думает, дипломатия — явно не его конек. В общине нас около сотни, точно не могу сказать, это цифра меняется почти каждый день. Кто-то погибает на вылазках, кто-то приходит новый, иногда умирают от болезни здесь внутри. Есть у нас несколько хроников.

— А чем люди у вас занимаются?

— Мы называем себя затворники. Потому что большинство людей ни разу не вышли за пределы территории тюрьмы. Им и здесь находится работа. Электрогенератор мы переделали на тепловой, и кочегарка работает днем и ночью. Дрова привозим из соседнего леса. Есть у нас бригада лесорубов. Каждый день они пилят бревна и привозят их на грузовике. Есть отряды добычи ресурсов. У них самая опасная работа, вылазки бывают занимают по несколько дней. Они ищут бензин и продукты. С таким отрядом ты и приехал.

— Вульф ваш командир и сам участвует в вылазках? — удивился я.

— Редко, но бывает и такое. В этот раз он пошел, чтобы самому убедиться, что апостолов разбили. Мы с ними не сталкивались, повезло, но много слышали о их зверствах. Ты был один из них, расскажи… Это правда, что они хуже зверей?

— Правда, — кивнул я. — Основную часть клана составляли отморозки. Они признавали лишь власть сильного и власть страха. Чтобы держать их в узде их главный устраивал показательные казни. Любое поступок, направленный против клана, карался смертью прилюдно.

— Этот жрец хуже Сатаны, — пробормотала Кира. — Но он умелый политик.

— Не совсем умелый, — поморщился я. — Общину он все же просрал, а сам погиб в пожаре. Я лично видел его обгоревший труп. Если бы он не сгорел, я бы сам его порешил… Не нравилось мне там, давно хотел сбежать…

— Ну теперь все позади, — улыбнулась Кира. — Вижу, ты хороший человек. Если будешь приносить пользу, тебя примут в общину.

— А что вы делаете с теми, кто не прошел проверку?

— Раньше, тех кого не принимали в общину — отпускали. Таких было немного. Но последние двое, которых изгнали, вернулись потом с отрядом побольше и попытались захватить тюрьму. Мы отбились и теперь Вульф вряд ли будет отпускать изгоев.

— То есть, если меня не примут, то убьют?

— Не знаю…. Но ты не волнуйся. Ничего сверхъестественного от тебя не ждут. Работай на благо общины, не перечь командирам, не устраивай ссоры и распри и не подрывай авторитет Вульфа.

— Он так щепетильно относится к своей персоне? — удивился я. — Он напоминает мне диктатора…

— Нет, ему все равно на себя, но он понимает, что сейчас, как на войне. Выжить можно, если все беспрекословно подчиняемся только одному генералу. Как только начнется демократия, община погибнет. Сам понимаешь, ты же был в клане.

— Был, — кивнул я. — И кажется попал в новый.

— Ну нет, — замотала головой женщина. — Мы другие, мы не убиваем людей и не грабим. Мы просто выживаем. А вот и твое новое жилье.

Кира показала на крайнюю камеру одиночку.

— Ого, у меня отдельный люкс?

— Новички живут отдельно, и на ночь мы их запираем.

— Зачем? — я все больше и больше удивлялся новой общине. — Чтобы горло никому ночью не перерезали?

— И такое один раз было, — вздохнула женщина. — С тех пор и закрываем. Ничего личного, таковы правила.

— Да, я понимаю, — сказал вслух я, а про себя подумал: «Знала бы ты, кто я на самом деле… Вы бы меня уже убили бы раз десять».

Моя комната-камера оказалась довольной просторной. По площади она чуть уступала четырехместкам. Нары с ватным матрацем, столик с приваренной лавкой и в углу унитаз. Но туалетами внутри камер никто не пользовался. Водопровод в помещении был. Кира сказала, что автономная насосная станция работала исправно, снабжая общий туалет, душевой зал, прачечную и столовую. После обеда обязательно приму душ. О таком можно только мечтать. Даже у меня в лагере не было такой роскоши. Тюрьма оборудована всем необходимым для автономного существования. Как поведала Кира, здесь даже оказался огромный запас сухого пайка. Питание заключенных нельзя было прерывать, права человека, мать их… Паек хранили на случай перебоя с кормежкой, которые были за всю жизнь существования тюрьмы всего лишь один раз, когда размыло дорогу.

— Располагайся, — сказала Кира. — Через полчаса я зайду за тобой и проведу в столовую.

— Да я уже расположился, — ответил я. — У меня нет вещей, а те те что были — ваши забрали. Пистолет и нож. Я просто посижу, тебя подожду…

— Хорошо, — ответила она и скрылась за решеткой. Ее гулкие шаги, отдававшие эхом по коридору, становились все тише по мере удаления.

Я завалился на кровать. Постель непривычно белая и и пахнет свежестью. У них тут все, как у людей… Неплохо я устроился. Сейчас главное и — не наскочить и пройти проверку. А потом…

— Глазам не верю! — возле моей решетки выросла знакомая фигура. — Велиар, ты что ли?..

Глава 14

Я вскочил с кровати, как ошпаренный. Перед моей камерой стоял неказистый человечек в потасканной робе и с лицом, изрытым глубокими оспинами. Он криво улыбался и смотрел на меня, как-будто поймал с поличным. Хотя в его взгляде просматривался скрытый страх. Ублюдок меня опасался. Я вспомнил его, такую рожу трудно не запомнить.

— Велиар, — повторил Рябой, хитро прищурившись. — Ты что здесь делаешь?.. Я пошел на новенького глянуть, затворники сказали, что он из наших бывших — из апостолов. Прихожу, а тут не апостол, а целый глава клана собственной персоной. Затворники знают, кто ты на самом деле?

— Тише ты, — прошептал я. — Зайди внутрь!

— А вдруг ты меня убьешь? Я лучше в коридоре постою.

— Я, конечно же, убийца. Но не дебил… Как я тебя убью в собственной камере? А труп куда дену? Сожру что ли?

— Ну да-а… — Рябой опасливо покосился на меня и несмело шагнул внутрь. — Смотри мне, ваше демоническое высочество, если что, я сразу заору.

Рука Рябого нащупала под робой что-то твердое и длинное.

— Не надо хвататься за нож, — успокоил я его. — Он тебе не понадобится. Давай спокойно все обсудим. Я здесь, сам понимаешь, не как жрец. Если они узнают кто я, то убьют. Ты не должен раскрывать меня…

— А мне что с того? — оскалился желтозубой улыбкой Рябой. — Пускай тебя убивают. Много месяцев я на тебя пахал верой и правдой, а когда меня ранили во время вылазки Мясник меня бросил, чтобы не возиться. Добить меня еще велел апостолам. Но мне повезло: добивал меня салага, он недавно апостолом стал. Пальнул с закрытыми глазами. Пуля рассекла скальп, и кровищи было столько, будто корову зарезали. Я притворился мертвым, и меня бросили на дороге. А затворники меня подобрали. Выходили. Но теперь я смогу за все отыграться на тебе… Ты мне за все ответишь.

— Я не при чем, я этого не знал. Ты сам сказал, что это Мясник тебя бросил.

— Так он твоей правой рукой вообще-то был. Все делал по твоей указке. Это же твое правило было: раненных не лечить, а добивать, чтобы заразу в дом не тащить и не ослаблять клан калеками и немощными.

— Это уже не имеет значение.

— Еще как имеет! Я чуть не сдох из-за тебя!

— Тише, тише… Я тебе смогу помочь. Ты сейчас кто здесь? Разнорабочий? Подмастерье на побегушках? А будешь одним из главных. Чем ты здесь занимаешься? Судя по твоей замызганной робе ты пашешь на черной работе…

— Я пилю дрова и хожу в ночную смену кочегаром. Иногда, когда не хватает народу, помогаю копать ловчие ямы на мертвецов… Они всюду раскиданы на подступах к тюрьме.

— Вот видишь. У меня ты был бойцом, а здесь тебе доверяют только лопату.

— Я просился на ворота или на вышку, но меня не взяли, — сокрушенно развел руками Рябой.

— Потому что ты бывший мародер. Ты всегда будешь для них вторым сортом. Но мы не должны прогибаться под других. Ты помнишь, что говорил нам Сатана? Главное то, что вы хотите здесь и сейчас, а на остальной насрать. Люди — это букашки, они ползают у наших ног и умоляют нас ими повелевать…

Рябой задумался, я зацепил его тщеславие и другие темные стороны души. Старые мои методы работали даже после гибели клана. Конечно, этот внушаемый и никчемный человечишка не показатель, но все же… По крайней мере теперь он меня не сдаст. Наверное… А вообще, в ближайшее время лучше от него избавиться. Но как это сделать в условиях закрытой территории, где все и вся на виду, ума не приложу?

— Как ты сможешь мне помочь? — пробормотал Рябой. — Ты сам здесь никто… Ты даже не член общины!

— Ну это дело наживное. Ты меня знаешь, Рябой. Моего рвения на всех хватит. План такой…

* * *

Лилия ударила битой как всегда умело. Голова зомби смачно хрустнула и попрощалась с нижней челюстью. Та отлетела в сторону, раскидывая гнилые зубы по асфальту. Зомби кувыркнулся и завалился на спину. Лилия наступила ему на грудь и ткнула в лоб битой. Подгнившая лобная кость лопнула и врезалась в мозг. Еще один мертвец «отдал богу душу».

Мы шли к зданию мэрии и по пути убивали одиночек. С битой это получалось бесшумно. Я хотел помочь Лилии (кроме обреза у меня был отличный нож), но та не подпускала меня к ожившим. Говорила, что с ножом все же опасно. На близкой дистанции твари могут поцарапать, а то и укусить. А бита не давала мертвецам приблизиться ближе, чем на метр-полтора.

Мы прошли уже несколько кварталов и завалили около десятка зомби. Большой стаи нигде не было видно. Локи и Аиду мы спрятали в одном из домов. Заперли на всякий случай и велели ждать нашего возвращения. Пес и ребенок нас поняли и безропотно остались в заброшенной квартире на первом этаже одной из высоток.

Верхний Уральск город не маленький, и на площадь мы вышли лишь к полудню, прошагав не один километр.

— Смотри, — сказала Лилия, удивленно уставившись на остовы неработающих фонтанов, что утыкали площадь словно мачты погибших кораблей на дне высохшего моря. — Почему площадь пустая? Ни машин, ни трупов, будто кто-то почистил все.

— Так и есть, — кивнул я. — Мы пришли. Вон то огромное задние в конце площади — это бывшая администрация города. Где-то под ним подземелья бомбоубежища. Там прячется Барон. Наверное, его люди расчистили площадь.

— Но зачем? Здесь все равно никого нет. Даже охраны.

— Он хочет показать, что даже в апокалипсис он главный и у него присутствует порядок. А охрана здесь все же есть. На крыше здания залегли снайперы. Не смотри так на них, не поворачивайся… Пусть думают, что мы их не видим.

— Нужно уходить, — Лилия обеспокоенно сжала в руках рукоять биты. — Они могут в нас выстрелить.

— Если бы хотели, они уже бы нас пристрелили. Это цепные псы Барона, мы ему не враги, мы не штурмуем здание и снайперы нас не тронут. По крайне мере пока им не прикажут.

Мы подошли к четырехэтажному зданию из красного кирпича. Большинство окон разбиты, из пустых проемов чернели застывшие языки копоти. Они переползали на стены вверх и обрывались на кирпичной кладке — здание пострадало от пожара.

Высокое крыльцо из полированного мрамора привело нас к двустворчатым дверям, обшитым стальными пластинами. Массивная ручка, сваренная из ржавой арматурины несуразно торчала на одной из створок.

Я потянул за ручку, но как и следовало ожидать, изнутри оказалось заперто. Я занес кулак над дверью, намереваясь постучать, но сверху из неприметного динамика проскрежетал недовольный голос:

— Кто такие, чего надо?

— Мы пришли из Темногорска. У нас к Барону есть дело, которое его может заинтересовать как делового человека.

— Прием кислотников на сегодня окончен. Если у вас есть товар, приносите его завтра.

— Мы не кислотники, и это важнее чем товар, продукты и даже оружие.

Динамик помолчал, а потом проговорил:

— Положите все ваше оружие у дверей, сами встаньте на колени спиной к двери и поднимите руки.

Я стоял и переминался с ноги на ногу. Либо они раскусили нас и посчитали опасными (и тогда труба дело), либо они со всеми незнакомцами так поступают. Я боролся с желанием послать на хрен динамик и свалить отсюда. Такой прием мне не нравится. Похоже, что у нас будут проблемы.

Лилия первая решилась. Она сняла с пояса нож и положила его вместе с битой под дверь. Я посмотрел на нее. Ее подбадривающий взгляд придал уверенности. Что ж… Если сегодня сдохнем, то я ей еще это припомню… Начну с моих любимых слов: «Я же говорил…»

Я снял с плеча обрез, вытащил нож и положил их в кучу нашего оружия. Мы встали на колени и подняли руки. За спиной громыхнул засов и зазвенели цепи. Слышно было, как заскрежетали створки двери. Оттуда пахнуло прохладой каменного здания и пылью. Сзади послышался топот множества ног и нас окружили четверо автоматчиков. Еще двое рассредоточились по разным концам крыльца и взяли на прицел прилегающую территорию. Грамотно, суки работают. Этот прием называется стыковка с прикрытием. Его использует спецназ, когда надо кого-то принять в осажденное здание. У Барона не дилетанты работают. Сразу видно, все из наших бывших.

Дулами автоматов нас уложили лицами в пол. Руки завернули за спину, и на наших запястьях щелкнули наручники.

— Встать! — над нами раздался голос, похожий на тот из динамика.

Мы поднялись на ноги. Перед нами стояли бойцы в военном камуфляже с легкими автоматами в руках. Модель не особо распространенная. Похоже на «Абакан» калибра 5,45 мм. На мордах у всех балаклавы, на головах каски. И только один их них, крепко сбитый бритоголовый с пронзительными глазами и массивной челюстью был без маски. По его голосу я понял, что это он с нами говорил через динамик.

Бойцы заволокли нас внутрь полуразрушенного здания и захлопнули двери. Местами полумрак прерывался косыми желтыми лучами, пробивавшимися сквозь заколоченные окна первого этажа. В воздухе пахло сыростью и тленом.

— Что за дело у вас к Барону? — бритоголовый сверлил меня пытливым взглядом, пытаясь понять, с кем имеет дело.

Моя джинсовый прикид не выдал во мне бойца или бандита и играл мне на руку.

— Об этом мы будем говорить только с самим Бароном, — миролюбиво пожал плечами я. — У нас конфиденциальная информация.

Удар прикладом в живот сложил меня пополам. Я ожидал такое, но уворачиваться не стал (нельзя выдавать свои возможности и свою сущность), лишь в последний момент перед встречей приклада с моим животом, сделал незаметное движение поясницей назад. Отодвинулся чуть чуть, чтобы смягчить удар. Этого никто не заметил, а я смог сносно дышать, хотя изображал выброшенную на лед рыбу.

— Я повторю вопрос! — лысый презрительно плюнул мне под ноги. — Что ты хочешь предложить Барону?

Щелкнул затвор, бритоголовый приставил пистолет к виску Лилии. — Если не скажешь — твоя баба сдохнет первой.

— Я все скажу, — изображая покорность и подавленность, пролепетал я. — Мы нашли лекарство от вируса.

— Что⁈ — глаза лысого полезли на лоб.

— Мы знаем, как остановить эпидемию, — закивал я.

* * *

Полночи телега тряслась по ухабам бездорожья. Агнеша гнала лошадь окольными, только ей известными путями, подальше от наезженных дорог и открытой местности. Держалась вблизи холмов и редколесья. Измученная лошаденка уже еле передвигала ноги.

— Все, — сказала Агнеша, остановив телегу. — Больше лошадь не выдержит. Ей надо отдохнуть.

— Да и я уже не могу, — пробормотала Энн, лицо ее приобрело зеленоватый оттенок. — Меня укачало. Ты могла бы выбирать дорогу и получше. Все ямы собрала.

— Нельзя нам по дороге, — скривилась в ответ Агнеша. — Там сварожичи рыскают.

— Не ругайтесь, девоньки, — прокряхтел Гектор, слезая с телеги. — заночуем в этом леске. Здесь и ручей рядом. А утром двинем дальше.

— Не знаю, — замотала головой Агнеша. — Опасно по светлу передвигаться. За нами погоня…

— Ну, а что нам, — развел руками старик, — поселиться что ли здесь? Поедем опять по бездорожью… Никто нас не увидит.

— Как хотите, — нахмурилась Агнеша, — я вас предупредила. Я бы лучше здесь переждала денек-другой. Опасно завтра ехать будет.

— Так и смерти дождаться можно, — ответил Гектор. — Уж лучше в пути сгинуть, чем прячась, как таракан.

— Я согласен с Агнешой, — кивнул Рудый. — Давайте переждем.

— А что ты ее защищаешь? — вспылила вдруг Энн. — Она ни дня не скиталась как мы. Все эти страшные месяцы после катастрофы провела за надежным забором в сытости и безопасности. Откуда ей знать, как надо поступать?

— Успокойся ты… — Гектор с удивлением уставился на распалившуюся Энн. — Ты что так разошлась? Ты наоборот ее благодарить должна, Агнеша спасла нас.

— Ну да, — пробормотала Энн. — Или наоборот подставила…

— Ты что несешь? — не выдержал Рудый.

— Может, со свадьбой это ее идея была? — выпустила очередную порцию яда Энн. — Если бы не эти обряды, может, нас бы приняли в общину без проблем. А потом мы бы по-тихому сбежали, если бы не прижились. А тут ей замуж невтерпеж стало вдруг!

— Это все мой отец! — вспыхнула Агнеша. — Я ни в чем не виновата. Я не хотела замуж за Рудого.

— Не хотела? — Рудый вопросительно на нее уставился.

— Ну-у… То есть, может, и хотела бы… Но не так…

— Врет она! — крикнула Энн. — Все подстроила, а когда не срослось, пришлось ей с нами бежать. А теперь завела неизвестно куда…

— Энн, дочка, — Гектор уставился на девушку удивленными глазами. — Эка тебя понесло… Не перегибай. Агнеша нас спасла. Успокойся, завтра с утра двинемся в путь, уедем подальше от этого гиблого места и забудем все это, как страшный сон…

— Сама не знаю, что на меня нашло, — растерянно пробормотала Энн. — простите, я кажется наговорила лишнего.

— Бывает, — улыбнулся Гектор. — все мы человеки. Не роботы и не зомби. Нервы, они ж не железные. Вы пока укладывайтесь спать, надо сил набираться. В телеге соломы полно, все влезем. А я пока лошадь распрягу и к ручью ее свожу. Пить животинка хочет…

* * *

Утро разбудило путников щебетанием птиц и стрекотанием кузнечиков. На березе, под которой примостилась телега, подрались какие-то птахи. Они громко чирикали и сыпали сверху перьями.

— Подъем, лежебоки, — Гектор уже запрягал лошадь. — Итак рассвет проспали.

— Дай еще подремать маленько, старый, — проворчал Рудый. — Никуда дорога от нас не денется.

— Вставай, жопа ленивая. Чем раньше уйдем отсюда, тем скорее будем в безопасности.

Рудый нехотя открыл глаза и осмотрелся. Энн тоже уже проснулась и потягивалась, свесив с телеги ноги.

— А где Агнеша? — удивленно спросил парень.

— На ручей пошла, — Гектор махнул рукой в сторону леска. — Умыться.

Рудый спрыгнул с телеги:

— Пойду тоже морду сполосну.

Парень побрел в направлении, которое показал Гектор и не видел, как Энн сверлила его спину недовольным взглядом.

Рощица спустилась в ложбину, и вот уже слышно было журчание воды. Густые ивовые заросли по берегу ручья скрывали его от глаз. Рудый протиснулся сквозь кусты и очутился на зеленом берегу, где ручей делал поворот и образовал небольшую, но глубокую заводь. Рудый замер с раскрытым ртом. В заводи по пояс в воде стояла Агнеша. Огненные волосы мокрыми прядями струились по ее обнаженному телу. Высокая грудь вздымалась, чуть прикрытая распущенными волосами. Девушки плескалась, а завидев Рудого ничуть не смутилась. Улыбнулась и проговорила:

— Не хочешь искупаться?

Рудый покраснел и отвернулся:

— Я-а… Наверное…

— Ну тогда залазь в воду, — хохотнула девушка.

Парень повернулся, и опустив глаза забрел в воду прямо в одежде.

— Ты что? — удивилась Агнеша. — В одежде будешь купаться?

— Ну да… Постирается заодно… — Рудый уселся на дно. Из воды торчала только его голова. Он не мог оторвать взгляда от девушки. Та, как ни в чем не бывало плескала на себя воду, терла бронзовую кожу.

— Ну где вы там? — за кустами раздался скрипучий голос Гектора. — Долго будете еще морды полоскать? В путь пора. Шевелите колготками!

* * *

— Все нормально, — шепнул я Лилии. — Не бойся. Нас сразу не убили, значит, поверили.

— Я и не боюсь, — шепнула она в ответ. — Просто погибать нам никак нельзя. Аида и Локи заперты в доме. Никто кроме нас не знает, где они.

— Если с нами что-нибудь случится, уверен, что Локи догадается выдавить стекло. Но ты права. Без нас им будет туго… Поэтому мы не умрем…

— Что вы там шепчетесь⁈ — рявкнул бритоголовый и ткнул меня стволом в спину. — Заткнитесь или получите пулю в затылок.

Нас вели какими-то темными коридорами. Лестница спускалась вниз. Под ногам хрустели осколки бетона и стекла. На стенах тускло светили заскорузлые лампочки.

У них есть электричество. Наверное приспособили солнечные батареи. А может, где-нибудь в подвале есть генераторная или что-то в этом роде.

Лестница углубилась в подвальную сырость и уткнулась в массивную железную дверь с грубыми сварными швами. Ее явно делали «на заказ» уже после начала апокалипсиса. С эстетикой не заморачивались, делали упор на прочность и надежность.

Лысый подошел к двери и постучал кулаком. Гулкое эхо ударов разнеслось по подземелью. В двери скрипнуло маленькое смотровое окошко размером с блюдце. В дырке показался глаз охранника. Он внимательно осмотрел присутствующих.

— Открывай, Пес! — проворчал лысый. — Не видишь? У нас гости!

Глава 15

Лязгнула задвижка и толстенная дверь отъехала вперед, открывая вход в подземный коридор. Яркий свет ударил по глазам. С освещением внутри нового помещения явно было получше. Мы попали в просторный тамбур. Ключник по имени Пес закрыл за нами дверь. В тамбуре он был один. Дальняя стена помещения представляла собой решетку из толстенных, как в зоопарке прутьев. За прутьями стояли два автоматчика. Если бы враг обманул Пса и проник внутрь тамбура — дальше бы все равно не прорвался. Продуманная система «отсечения гостей» от внешнего мира устроена, как в тюрьмах. Только после того, как массивная дверь была заперта, автоматчики открыли решетку. Они одновременно повернули два ключа в коробчатых замках. Механизм щелкнул и решетка отъехала в сторону. Она на электрическом приводе, значит, проблем с электричеством у них нет. Странно, что освещение снаружи хромает, а здесь его много. Хотя, наверное, они специально так сделали, чтобы не привлекать излишнего внимания к зданию мэрии.

Автоматчики с почтением поприветствовали лысого, назвав его Кастетом. Видно, что он занимает далеко не последнюю ступеньку в их клане.

Нас повели дальше. Коридор сузился, веяло прохладой, но подземной сырости и запаха плесени не чувствовалось — вентиляция здесь работала исправно. Барон позаботился о своем комфорте.

Коридор петлял, разделялся на множество ответвлений, каждое из которых заканчивалось железной дверью. Настоящая подземная крепость. Больше похоже не на бомбоубежище, а на бункер для долговременного проживания. По пути попадались залы побольше. Они были без дверей. Скорее всего — это помещения общего пользования. Из одного такого пахнуло едой и паром. Наверное, это была столовая. В другом слышались оживленные разговоры, смех, и негромкая музыка. Это что-то типа общей комнаты отдыха.

— Как вы узнали про жнецов? — спросил меня Кастет.

— Каких жнецов? — не понял я.

— Про нас, твою мать! Ты что, не знал, что наш клан так называется?

— Не знал… Все что нам известно, это то, что вы обмениваете наркоту на товар, и за всем этим стоит Барон. Мы пришли к нему, как к бизнесмену.

— Кто вам сказал про наркоту?

— В городе об этом все знают, — уклончиво ответил я (не стоит им рассказывать, как мы нечаянно убили их кислотника).

Навстречу нам попадались боевики, похожие на наших конвоиров. На всех военные комки, на некоторых даже натовские. Все вооружены до зубов, в разгрузках топорщатся карманы с запасными магазинами и гранатами. Если бы не разношерстная форма, я бы подумал, что попал в военную часть, где дислоцируется спецназ. Но бородатые морды с криминальным прищуром говорили об обратном.

Бетонный коридор, выкрашенный в мышинный цвет, уперся в очередную железную дверь, над которой висела камера видеонаблюдения. Кастет даже не стал стучать, его морду срисовали по камере и дверь открылась.

Нас затолкали внутрь, и я на секунду замер от удивления. Просторный зал (раньше, наверное предназначавшийся для проживания большого количества людей) теперь превратился в роскошные апартаменты, стены которых были отделаны красным деревом, а пол застелен коврами. Всюду стоят диваны и столики на изогнутых ножках в виде бронзовых змей. Приглушенный свет скользит по помещению разноцветными лучиками. На одном из диванов вальяжно развалился толстяк с аккуратной полубородкой Джонни Деппа и хитрыми пронырливыми глазами-маслинами. Рядом на диване сидели полуголые девицы в кожаных нарядах ультра-мини, больше напоминавших БДСМ-амуницию. Они с любопытством уставились на нас похотливыми глазками.

Толстяк небрежно махнул пухлой рукой с короткими пальцами-дутышами, усеянными перстнями и печатками.

Кастет поклонился и кивнул на меня:

— Эти просили с тобой встречи, Барон. Говорят, что у них есть вакцина от вируса.

Глазки толстяка на мгновение расширились, но он тут же взял себя в руки и напустил скучающее выражение, попытавшись скрыть эмоции.

— Кто такие? — голос Барона был высоковат, напоминал прокуренный женский, и слабо вязался с его габаритами.

— Меня зовут Кречет, — ответил я. — Это моя жена Лилия (так звучало правдоподобнее — не хотелось выдавать ее, как боевую подругу). Мы свободные скитальцы. Кастет немного неправильно выразился. Лично у нас нет вакцины, но в Темногорске мы нашли секретную лабораторию, ее бросили военные. Там занимались разработкой вакцины. Мы обшарили лабораторию, когда искали лекарства для обмена на еду и патроны и наткнулись на морозилку с ампулами. Думали, это обезболивающие или наркота какая-то, и взяли их с собой. По пути на меня напал оживший и укусил. Я почти умер, но вколол себе ампулу, чтобы не так больно было умирать. И укус прошел. Я провалялся сутки с лихорадкой и в беспамятстве, но не умер и теперь стою пред вами. Я закатал рукав и показал розовый шрам от укуса. Его очертания очень напоминали человеческий прикус.

— Этого не может быть! — поморщился Барон. — Ты ничего не путаешь?

— Клянусь, это был укус мертвеца. Спросите у моей жены.

— А где остальные ампулы?

— Мы обменяли их на оружие по пути в Верхний Уральск. Но оружие твои люди у нас забрали.

— А если сейчас я брошу тебя к мертвецам? — задумчиво проговорил Барон. — Они тебя покусают, и ты выживешь?

— Не думаю, — замотал я головой, изобразив испуганный вид. — Вакцина работает скорее всего разово, как лекарство. Поэтому мы к тебе и пришли. У тебя есть спецы в лабораторных делах, у нас есть место, где сохранились записи и первоначальные материалы. Мы вместе могли бы воссоздать вакцину. Ты смог бы ее продавать, и немного нам бы тоже перепало.

— Ты хочешь стать моим партнером? — толстяк почесал бородку и странно хрюкнул.

— Да. Я прошу тебя отправить со мной твоих ученых, они на месте оценят ситуацию. Может, удастся перенести лабораторию к тебе в бункер. Если нет, то мы восстановим ее на старом месте.

— Попахивает каким-то разводом, — скривился Барон. — Что ты хочешь взамен, партнер?

— Двадцать процентов от продажи каждой дозы вакцины.

— Не много ли? — Барон опять хрюкнул (я пытался не рассмеяться, но вокруг все стояли с серьезным видом). — У тебя нет ученых, нет солдат, нет ресурсов, чтобы восстановить лабораторию. Десять процентов, не больше.

— Хорошо, — кивнул я, немного поразмыслив и сделав вид, что это решение мне далось нелегко, хотя сам прекрасно понимал, что как только дело выгорит, Барон сразу меня уберет.

Да хер с ним. Тем более никакой лаборатории в реале не существует. Наша задача выманить ученых из плена жнецов и увезти их в Темногорск. До начала катастрофы там куча всякий лабораторий была, начиная с университетских и заканчивая всякими частными медицинскими шарашками. Центрифуги, термростаты, амлификаторы и прочая хрень найдется в них, уверен. Если поскрести по всем сусекам, то можно собрать нормальную лабу.

Но Барон так просто ученых не отпустит. Наверняка отправит их с кучей своих боевиков. И это самое опасное в моем плане. По дороге они все как-то должны погибнуть. Но я ошибался, когда думал так. Это оказалось далеко не самым опасным. То что произошло дальше, порушило мой план почти на корню, но отступать уже было некуда. Пронырливая жирная тварь меня перехитрила. Такого поворота я никак не ожидал.

— Хорошо, — улыбнулся Барон, потирая пухлые ручки. — Я дам тебе ученых и солдат. Ты покажешь им эту чертову лабораторию, но твоя баба останется здесь. Она будет гарантом сделки. Если ты меня обманешь, она будет умирать медленно. Впрочем, как и ты, когда я найду тебя.

— Без нее мне трудно будет найти дорогу, — пожал плечами я. — Я плохо ориентируюсь в Темногорске, а она там выросла.

— Ничего страшного, — оскалился Барон. — Я дам тебе проводника из местных. Мои жнецы из разных городов. Подберем тебе самых лучших. Но смотри, если обманешь…

— Если бы я хотел тебя обмануть, я бы пришел к тебе один, — отрезал я. — Лаборатория существует и я покажу ее.

А про себя я подумал: ну пи*дец, надо было правда — одному идти. Теперь Лилия в заложниках, а источник вакцины — это она. На хрена мне будут нужны ученные без нее. И как теперь ее вызволить? Но время еще есть. Будем думать. Я мельком бросил взгляд на конвой. Автоматы в присутствии Барона они убрали за спины. Но я не смогу до них добраться. Руки скованы наручниками за спиной. Если бы хотя бы впереди были связаны, можно было бы рискнуть — вырвать автомат и покосить очередями жнецов.

— Когда отправляемся в путь? — спросил я, пытаясь напустить на свой голос деловитую беззаботность.

— Завтра утром, — кивнул Барон. — Отряд с тобой пойдет небольшой, человек десять. Апостолов больше нет, и дороги сейчас свободны. Из ученых я дам тебе одного.

— Но один может не справиться, — попытался возразить я.

— Он лучший в своем деле, — отрезал Барон. — Береги его. Если не вернешь мне его живым, твоя баба тоже умрет.

Барон опять мерзко хрюкнул и переключился на девиц. Те картонно заулыбались и, закинув на него длинные ноги, стали гладить его по лоснящейся морде и короткой шее.

* * *

Телега скрипела и нехотя катилась по бездорожью. Гектор то и дело охал, подпрыгивая на повозке и потирая отбитые бока. Агнеша сидела на лавке и управляла лошаденкой. Та успела за ночь отдохнуть, но тащить по ухабам телегу все же было ей тяжеловато.

— Давай уже на нормальную дорогу выезжай, — проворчал Гектор. — Все кости растрясла.

— Рано еще, — мотала головой Агнеша. — Мы не так далеко ушли.

— Я тоже у же не могу больше трястись, — простонала Энн. — Меня тошнит…

Ее опять укачало. Она сидела, вцепившись в борта, то и дело переваливаясь вниз, борясь со спазмами.

— Выезжай на дорогу, — Рудый мягко коснулся плеча Агнеши. — Иначе наши попутчики не выдержат.

— Ну как знаете, — нахмурилась девушка и повернула лошадь.

Через полчаса тряски телега выкатила на наезженный проселок, а еще через час на асфальт. Лошадь плелась уж не так вяло, но приближался полдень и жара давала о себе знать.

— Вон до того леска дотянем, — старик ткнул пальцем в березовую рощицу, маячившую впереди. — И сделаем привал. Жарит, как на курорте. Дождемся прохлады и вечером дальше двинем.

Энн со облегчением вздохнула. Наконец будет возможность отлежаться.

— Что это там впереди? — Рудый встрепенулся и встал в полный рост на телеге. — Стой, не тряси!

Агнеша остановила повозку.

— Твою мать! — крикнул Рудый. — Разворачивай! Это сварожичи!

Теперь уже ясно было видно, как впереди покачиваются две телеги, запряженные каждая двойкой лошадей.

— Мать моя японская! — запричитал Гектор. — Принесла их нелегкая! Гони, Агнеша, гони!

Девушка развернула лошадь и хвостнула вожжами по крупу. Лошаденка послушно перешла на бег, чеканя копытами по тверди нагретого асфальта.

— Эх… Плохо дело… — качал головой Гектор. — У них по две кобылы запряжены, не уйти нам.

— Давай сворачивай, — крикнул Рудый.

— Мы там не проедем! — взволнованно ответила Агнеша. — В траве и кочках увязнем!

— Ножками побежим! — крикнул парень. — Нам главное до леса успеть добраться.

— Не успеем! — всхлипнула Агнеша. — Их повозки легкие и с двумя лошадьми — пройдут там, и нас догонят. Но и по прямой шансов тоже у нас нет. Говорила я вам, переждать нужно было.

— Да что уж теперь, — вздохнул Гектор. — Гони дочка.

Но повозки сзади неумолимо приближались. Они вскоре совсем приблизились, а одна из них пошла на обгон. Агнеша попыталась зажать ее, но лошадь шарахнулась в сторону от неожиданного появления вражеской телеги и пропустила ее вперед. Та выскочила прямо перед мордой лошади и стала притормаживать. Агнеше больше ничего не оставалось, как натянуть поводья и остановить телегу. От резкого торможения ее развернуло и она чуть не опрокинулась.

Из повозок преследователей высыпали сварожичи. Но вместо электрокопий в руках у них были старые дедовские ружья. Староверов оказалось четверо и у каждого ствол.

Вперед вышла знакомая образина. Это был несостоявшийся жених Энн. Он широко улыбнулся гнилым ртом и проговорил:

— Ну что же вы так торопитесь. Даже дочку нашего старосты увезли. Не хорошо…

— Я сама сбежала с ними, Торин, — сверкнула на него гневным взглядом Агнеша. — Отпусти нас, я приказываю тебе, как дочь старосты.

— А если не отпущу? — скривился жених. — У нас приказ твоего тятеньки кончать их на месте. Но мы не думали тебя рядом найти. Вот незадача… Отойди от них… А то картечью зацепит. Сама знаешь, как дробины разлетаются. Да и стрелять видно придется не один раз. Это ж не пуля, сразу может и не убить… Так… Морду разворотит.

Агнеша прижалась к Рудому, обняв его за шею:

— Стреляй смерд, я все расскажу отцу, как ты мне угрожал!

— Если выживешь, — кривился в надменной улыбке Торин. — А может и тебя прихлопнуть заодно, — он повернулся к напарникам. — А, мужики? Что скажете?

— Не дури, Торин, — сказал один из них. — Аким с нас три шкуры спустит.

— Так он не узнает ничего, — Торин водил стволом в направлении Агнеши. — прикопаем ее в леске, а старосте скажем, что ничего не видели. Мало ли что беглые могли с ее дочкой сотворить. Но беглых мы убьем и головы ему привезем. И награду получим. Ну а за дочку уговора не было. Он нам не говорил, что она убёгла…

— Ну так-то да… — пробормотал напарник, — но неправильно это. Вернуть ее надобно…

— А как мы ее вернем после таких разговоров? — воскликнул Торин. — Она же все расскажет. И кирдык нам придет.

— А кто тебя за язык тянул, обезьяна бестолковая? — вмешался в разговор престарелый сварожич. — Теперь у нас выхода другого нет, как только кончать их всех, прости Господи… Что встал? Стреляй уже… Одним выстрелом свалишь и Агнешу и рыжего.

— Стойте! — вмешался молодой парень с пушком на подбородке.

Он единственный молчал до этого, лишь украдкой поглядывал на Агнешу. Он не мог оторвать от нее взгляда. Особенно сейчас, когда она была так близка. Раньше он лишь наблюдал ее издали. Дочка старосты не замечала неказистого юнца. А он знал о ней все. Знал, когда он с подругами купаться ходит, когда обедает, когда спать ложиться. Вот уже месяц он ходил за ней, словно тень, вызывая насмешки односельчан. Но Агнеша об этом даже не знала. А теперь она может умереть. Нет. Он этого не допустит.

— Я не дам убить Агнешу, — парень направил ружье на Торина.

— Ты что, Квелый⁈ — тот вытаращился на него удивленными глазами. — Белены объелся? А ну убери ружье!

— Не уберу, — процедил парень. — Агнеша вернется вместе с нами в поселение…

— Не дури, парень, — уже миролюбиво пробормотал Торин. — Бабы не стоят того, чтобы рисковать. Нельзя теперь нам ее отпускать. Аким нас на ленточки порежет и свиньям скормит.

— Меня не скормит, — упрямо проговорил Квелый. — А вас может…

Бах! — за спиной Квелого прогремел выстрел, и тот упал с развороченным затылком.

Его голова вобрала порцию картечи сзади почти в упор. Старый сварожич пристрелил его.

— Тьфу, ты! — плюнул он. — Теперь пацана пришлось угробить. — А все из-за тебя, Торин! Болтаешь, как баба базарная, давно бы уже пострелял их и дело с концом. А теперь придется говорить, что Квелого мертвецы задрали. Жалко парня, мы с его отцом друзья вообще-то были. Пока он дорогу Акиму не перешел. Царствие ему небесное…

— А что я? — оправдывался Торин. — У меня в ружье одни патрон заряжен. На всех не хватит. Вот с вами и хотел согласовать.

— Хорош трындеть, — старик-сварожич переломил ружье и, вытащив гильзу, вставил новый патрон. — Стреляй уже.

— Прости Агнеша, — процедил Торин, подняв на нее ствол. — Но за свадебку мою всем придется ответить. А невестушку свою бывшую я не сразу убью. Пусть вначале долг брачный исполнит.

Агнеша зажмурилась и прижалась к Рудому. Рыжий попытался закрыть ее собой, но девушка не давала увести себя за спину. Гектор и Энн застыли от ужаса под прицелами ружей.

Палец Торина плавно потянул спусковой крючок.

Глава 16

Это мгновение показалось вечностью. Торин наслаждался и упивался своей властью над пленниками. Он медленно тянул спусковой крючок ружья. Как вдруг вдалеке послышался рев мотора. Торин опустил ружье и с удивлением уставился вдаль:

— Кого там нелегкая несет? — пробормотал он щуря, поросячьи глазки.

— Скорее! — крикнул старик-сварожич. — Уберите труп Квелого. Там машина какая-то едет, она одна, вроде. Обождем пока проедет, тогда их прикончим… Мало ли кто там…

— А вы молчите, — пригрозил Торин пленникам. — Полезайте в телегу и сидите тихо. Если что, пальну без предупреждения.

Гектор, Энн, Рудый и Агнеша разместились в своей телеге под прицелами ружей.

— Если там лохи, — кивнул Торин на приближающийся автомобиль. — может, тоже их вальнем? Заберем машину.

— На кой черт нам машина, если бензина у нас нету! — проворчал старик.

— Ну может, у них еще есть, чем поживиться…

— Видно будет, — буркнул старый сварожич. — ствол убери за спину. Не отсвечивай ружьем.

Машина неслась, как гоночный болид. Теперь было видно, что это огромный, похожий на крокодила черный глянцевый седан с мощным движком. Машина пронеслась мимо стоящих на шоссе телег, чуть замедлилась и резко затормозила. Седан с визгом развернулся, поливая все вокруг клубами белого дыма от визжащих об асфальт шин.

Седан встал чуть поодаль и рычал мотором, будто всматривался в странных путников. За тонированным стеклом внутри ничего не видно. Дверь распахнулась и из машины вылез верзила с дробовиком наперевес. Он стоял со стороны солнца. Из-за слепящего света пленники не могли хорошо его разглядеть. Лишь Энн прошептала:

— Почему его фигура кажется мне знакомой…

— Тебе показалось, дочка, — ответил Гектор, приложив руку козырьком ко лбу и пытаясь разглядеть громилу. — Такого здоровяка мы бы запомнили.

— Он что один? — прошипел Торин.

— Похоже на то, — закивал старик-сварожич. — Иди проверь, что ему надо, а мы за пленными приглядим.

Торин поднял одну руку вверх в знак приветствия и мирных намерений, и пошел вперед. Ружье он держал в другой руке стволом вниз.

— Нам не нужны неприятности, — лыбился Торин, подходя все ближе и ближе к незнакомцу.

Тот стоял, как изваяние и спокойно на него смотрел. Руки Торина вспотели, сердце громко стучало. Казалось, его слышат даже окружающие. Шаг, еще шаг. «Ну ничего…» думал Торин. «Подойду ближе и пальну ему в живот. Картечь порвет кишки, и он больше ничего не сможет сделать. А сейчас стрелять рано. Если не попаду или зацеплю только, то в ответку прилететь может. Вон у него какой дробовик добрый, многозарядный, не то что у нас ижевская рухлядь».

— Ты меня слышишь? — Повторил Торин. — Эй?

— Слышу, — ответил незнакомец глухим хриплым голосом. — Отпустите пленников, и можете проваливать.

— Что?.. — Торин даже остановился от такой наглости.

— Что слышал. Отпусти Гектора, девку и Рудого, а ту рыжую можешь оставить себе.

— Постой… — Торин приготовился стрелять, но всем своим видом показывал, что просто намерен вести переговоры (ближе подходить нельзя: незнакомец явно понял его намерения и держит его, как бы невзначай, на мушке). — Это наши дела, прошу не влезай, иди своей…

Бах! — пуля влетела в открытый рот Торина и вышла с обратной стороны, разворотив затылок.

— Черт! — заорал старик-сварожич напарнику, падая на землю и прицеливаясь. — Стреляй в него!

Бах! Бах! — прогремели два выстрела со стороны староверов. Однозарядные ружья замолчали. Сварожичи спешно их переломили, пытаясь перезарядить.

Бах! — пуля из дробовика верзилы попала в старика. Тот заверещал и покатился по земле, отбросив ружье. Бах! — вторая пуля ударила рядом с лежащим последним сварожичем, и выбила искры из асфальта. Старовер не успел перезарядиться, отбросил ружье и забился под телегу. Но там его уже ждал Рудый. Хрясь! И Стилет пробил его шею. С всхлипом вышел из плоти и вновь вонзился, но уже более прицельно — в висок. Сварожич уткнулся окровавленной мордой в асфальт и затих.

— Ну что, недомерки! — воскликнул верзила, приблизившись к беглецам. — Скучали по папочке⁈

— Юрген⁈ — вскрикнула Энн. — Это ты⁈

Девушка бросилась к нему навстречу и повисла на шее:

— Ты жив? Ты нас спас! Спасибо! Но как ты выжил?

Верзила поморщился и снял с шеи девушку.

— Меня зовут не Юрген, а Калиб… Я брат этого никчемного неудачника Юргена.

— Калиб? — растерянно пробормотала Энн. — Так ты что же… На самом деле существуешь?..

— Я все объясню… — вмешался Рудый. — Извини, старина Калиб, но мне с моим друзьями надо кое-что обсудить. Ты не против, если мы отойдем в сторонку?

— Конечно, брат! — радостно кивнул верзила. — Ты тогда меня спас. За мной был должок.

Рудый отвел в сторону ошарашенных Гектора и Энн и прошептал:

— Не смог я тогда убить Юргена, отпустил я его.

— А зачем нам соврал, — прошипел Гектор. — сказал что убил его?

— Я такого не говорил, — замотал головой Рудый. — Я сказал, что он больше нас не побеспокоит. Когда я собирался его пристрелить, Юрген вдруг неожиданно вновь «обратился» в Калиба. Мы с ним поговорили. Он оказался нормальным мужиком. Он дал мне слово, что не побеспокоит нас, а взамен за это, я его отпущу.

— Ты договорился с шизофреником? — дивился Гектор. — Как?

— Не с шизофреником, а с одной его из личностей. И как видишь, не зря. Калиб не только нам не отомстил, но и спас нас сегодня.

— Я рада, что Юрген жив, — прошептала Энн, в ее глазах мелькнула нескрываемая радость.

Она посмотрела на Рудого щенячьими глазками и добавила:

— Какая я была дура, что ругала тебя.

— Ну слава богу, что все хорошо, — с облегчением выдохнул Гектор. — Признаю, что был не прав, когда голосовал за смерть Юргена. В этом мире уже не знаешь, что от кого ожидать… Ошибся я.

— А теперь он всегда будет считать себя Калибом? — спросила Энн.

— Без таблеток, — пожал плечами Рудый, — скорее всего да. Но вы не обращайте внимание. Делайте вид, что реально считаете его Калибом. Когда я с ним разговаривал, он вел себя, как нормальный человек. Ну просто особенность у него такая, может принимать оболочку разных личностей. Ничего с этим не поделаешь…

— Да по мне хоть чертом пущай будет, — тряхнул бородой Гектор. — Лишь бы нас не трогал…

— Я думаю, он еще нам даже пригодится, — улыбнулся Рудый. — Друзей у него нет, а брата он «найти не может». Получается, мы для него теперь самые близкие люди на всем белом свете…

— Ты точно уверен, что он для нас не опасен? — Гектор задумчиво почесал макушку. — Смотри, как он ловко сварожичей уложил. Будто стрелок ворошиловский.

— Если будет опасен — я лично его ликвидирую, — Рудый помахал перед лицом старика стилетом. Обещаю…

— Не надо его ликвидировать, — встрепенулась Энн. — Опять вы за свое… Он нам жизнь спас!

— Да не кипишуй, ты! — улыбнулся Рудый. — Это я так сказал, чтобы старый успокоился, а ты контору спалила.

— А я, значит, такой кровожадный самый среди вас, — скривился Гектор. — Только и хочу бедного Юргена убить. О вас же, дурни, беспокоюсь. Я не хочу вас пережить. Неправильно это.

— Не волнуйся, — подмигнул Рудый. — Не переживешь…

— Эй⁈ — крикнул верзила. — Скоро вы там? Ехать пора… Чует моя задница, что не одни эти крестьяне были. Где-то еще подобные рыскают.

— Мы идем! — крикнула Энн. — Как ты нас нашел?

— А я вас и не искал… Я брата искал. Потерялся где-то, остолоп. Ехал себе потихоньку, а тут смотрю, вы на дороге стоите, а морды бородатые вам стволами тычут. Ну я и остановился. За мной должок был перед Рудым. Я тогда оказался привязанным к березе, не помню как это произошло, но он меня спас. Путы перерезал и показал в какой стороне город. Эту малышку я там нашел, — Калиб ткнул пальцем на четырехлитровый седан. — А в багажнике ствол был. Помповик с мешочком патронов. Стрелять я умею, нас отец в детстве на полигон с братом постоянно таскал. Мы там по тарелочкам палили. Помнят руки еще. Юргену это занятие не особо нравилось, а меня хлебом не корми, дай только пострелять. А это что за дама с вами?

Калиб уставился на Агнешу, расплывшись в учтивой улыбке:

— Красивая девка…

— Это Агнеша, — нахохлившись, ответил Рудый, — Ты на нее слюни-то не пускай, она моя невеста, была…

— Что значит была? — удивился Калиб. — Разошлись что ли?

— Да мы и не сходились, — пожал плечами Рудый. — Долгая история. Садись за руль, погнали уже.

Рудый и Гектор обшарили трупы, вражескую телегу и собрали трофейное оружие. Разжиться удалось четырьмя одностволками двенадцатого калибра, небольшим запасом патронов (чуть больше пяти десятков), деревенским хлебом и салом.

Рудый уселся на переднее сиденье, девушки и старик на заднее. Просторный кожаный салон оказался на удивление чистым. Внутри даже пахло освежителем. Машина явно хранилась в каком-нибудь в гараже.

— Классная тачка, — присвистнул Рудый.

— Ну что, — Калиб газанул на нейтралке, и мотор бодро рыкнул. — Куда едем?

— Не важно куда, — махнул рукой Рудый. — Лишь бы подальше от этих мест. За нами погоня, сектанты рыскают где-то рядом.

— Что же вы им сделали? — нахмурился Калиб. — На идола ихнего нагадили что ли?

— Хуже, — поморщился Гектор. — Мы их главного обидели и ослушались. И два свадебных обряда сорвали.

— Так может вернемся и прибьем их главного? — Калиб хлопнул по рулю огромной ладонью. — И не надо будет бегать! Надерем уродам задницы!

— Опасно это, — возразил Гектор. — К тому же с нами его дочь.

— О как все запутано! — Калиб надавил на газ, и машина рванула вперед.

* * *

В обед Кира пришла за мной и отвела в тюремную столовую. Помещение оказалось просторным и на удивление светлым. Окна были обычных размеров, но перечеркнуты толстенными прутьями решеток. Столы наполовину пустые — затворников собралось не больше семидесяти человек. Остальные, наверное, на боевом дежурстве или на вылазках.

Я набрал положенную себе пайку на пластиковый поднос и сел за дальний столик в углу спиной к стене, чтобы беспрепятственно обозревать помещение. Вот в столовку зашел Вульф в сопровождении толстяка Шона. Они сели за командирский стол рядом с такими же мордоворотами. О чем-то оживленно разговаривали. Шон изредка на меня поглядывал, словно речь шла обо мне.

В столовую протиснулся Рябой. Он хотел было присоединиться ко мне, но я взглядом показал, чтобы проваливал. Все и так знают, что я из бывших апостолов. Не стоит нам кучковаться у всех на виду.

Рябой еле заметно пожал плечами и подсел к каким-то работягам в замасленных спецовках.

Я погрузил ложку в суп и попробовал похлебку. Суп из тушенки показался божественным. Я не заметил, как за минуту опустошил тарелку и придвинул к себе второе блюдо. Да, здесь, как в настоящей столовке было первое и второе… На второе правда отварные макароны без мяса и прочих котлет. Но все же…

— Не возражаешь, если я присяду? — я так увлекся едой, что не заметил подошедшего.

Я поднял голову, передо мной стояла Кира с подносом. Седые волосы она аккуратно убрала в пучок. Сколько ей интересно лет? А не такая она уж и старая, как показалась на первый взгляд. Ей бы патлы покрасить, и десяток лет точно можно сминусовать.

— Конечно, садись, — кивнул я.

— Как тебе наша еда? — поинтересовалась Кира, усаживаясь.

— Сто лет так вкусно не ел. Пока скитался вообще ничего не жрал.

— У меня хорошая новость, — Кира хитро прищурилась. — Вульф согласился назначить меня твоим куратором.

— Куратором? — я непонимающе завис с ложкой в руке.

— У каждого новенького, кто не прошел испытание, есть куратор. Он за него отвечает, помогает адаптироваться и информирует о всех решениях общины, касающихся его.

— Оу, ну круто. Другого куратора я бы и не хотел. Я здесь больше никого не знаю. Разве что вон того замызганного оборвыша с лицом, как наждачная бумага, — я кивнул на Рябого. — Не помню как его зовут, но точно знаю, что он тоже служил в апостолах.

— Да, — кивнула Кира. — Его мы нашли раненным, и теперь он стал затворником.

— Вот как? — я сделал нарочно удивленное лицо. — Значит, и у меня тоже есть шанс стать одним из вас.

— Шанс есть у каждого.

— Будем стараться, — улыбнулся я, а про себя подумал «Как же меня коробит от всей этой херни, я — основатель самого могучего клана на Урале должен еще заслужить, чтобы меня приняли в общину каких-то недоносков. Эх бля… Все… я спокоен… Глубокий вдох… выдох…»

— После обеда будут распределять новичков на хозяйственные работы, — сказала Кира. — Ты должен будешь прийти на плац в главном дворике. Там тебе скажут, чем будешь заниматься.

— Ок, работы я не боюсь, — кивнул я, а сам еле сдержался, чтобы не добавить в слух «Особенно, если эта работа связана с войной и убийствами».

Но фразу вовремя заглушил, отправив в рот очередную порцию дымящихся макарон на алюминиевой вилке.

— Отлично, — улыбнулась Кира. — Постарайся проявить себя в добросовестном труде. Я, как куратор в этом заинтересована. Да и тебе будет проще тогда стать одним из нас.

После сытного обеда (хотя наверное зря я так натрескался — сразу нельзя после голодовки) Кира показала мне, где находится плац.

Плац, конечно, громко сказано. Это была площадка размером чуть больше баскетбольной, вымощенная брусчаткой и расчерченная для построения рядов заключенных.

Кроме меня новеньких оказалось еще двое. Потертого вида женщина среднего возраста и два неприметных мужичка, больше напоминавших собирателей, которые служили у меня в клане добытчиками ресурсов — такие же худые, с измученными лицами. Может они и есть из бывших собирателей, кто знает. Главное, чтобы меня не опознали. Но не должны… На людях я всегда показывался в балахоне с капюшоном и марал лицо эпичным гримом. Теперь во мне трудно узнать того пафосного жреца.

К нам подошел толстяк Шон. Его жиденькая бороденка на широком лице трепыхалась от легкого ветерка. Бог наградил его мощью и силой, а бороды не дал. Наверное, у него предки кто-то из азиатов. Глаза тоже маленько раскосые.

Шон отправил троицу, что стояла рядом со мной на работы в прачечную. Оказывается, тут можно было сдавать рабочую одежду в стирку. Я пока робы не заслужил и был в своем потасканном спортивном костюме, в котором еще сбежал из лагеря апостолов. Плащ с капюшоном, что был еще плюсом на мне сверху, я предусмотрительно потерял. Уж сильно я был похож в нем на злодея Велиара. А так обычный крепкий мужик с бритой головой. Правда отрастать волосы уже начали, да и хрен с ними. Бритвы все равно нет и не предвидится в ближайшее время.

— Ну а ты, — толстяк с неприязнью буравил меня въедливыми глазками, — говорят, с оружием умеешь обращаться.

— Умею, — кивнул я.

— Тогда пойдешь охранять копателей, они сегодня в лесу будут работать.

— Каких копателей? — не понял я.

— Увидишь, — скривился Шон и протянул мне топор. — Вот твое оружие.

— Топор? Ты бл*ть серьезно? Если на нас стая нападет?

— Будь моя воля, апостол, я бы тебе и топора не доверил, — толстяк смачно плюнул. — Но Вульф приказал дать тебе работенку в соответствии с твоей прошлой квалификацией. Думал тебя сначала в копатели определить, но ты ж инвалид у нас оказывается. Значит, будешь в охране служить. А огнестрел ты пока не заработал. И вряд ли заработаешь. Я сделаю все возможное, чтобы этого не случилось. Такие, как ты убили моих родителей за мешок муки. Хвала богам, нашлись герои, и надрали вам задницы. Я сам сколько раз предлагал Вульфу расхреначить ваше поселение. Но он слишком заботился о своих людях и не хотел ни кем рисковать. А я теперь всю жизнь буду жалеть, что не убил ни одного из вас. Но, может, удача еще мне улыбнется…

Я сжал топор. Так вдруг захотелось раскроить черепушку этому ублюдку. Шон понял мои намерения и процедил, держа руку в кармане:

— Ну что, апостол, попробуй ударь… Здесь никого нет. Только ты и я.

Глава 17

Я двинулся навстречу толстяку, сжимая в руке топор. Мельком оглядел местность. Вокруг, вроде никого, но сюда выходят окна тюрьмы и вдалеке копошатся рубщики дров. Можно, конечно, прикончить этого урода, но среди затворников наверняка найдутся те, кто свяжет труп с рассеченной башкой с моим появлением. Слишком многие видели меня уже на плацу. Кира и эти трое новеньких, как минимум.

Обмозговав все за долю секунды, я принял решение, которое совсем было не по душе.

— Прости, Шон, что мои бывшие сотоварищи убили твою семью, — я с трудом изобразил на лице миролюбивую мину, борясь с тем, чтобы меня не перекосило от злости. — Но я не причем. Я не убивал людей, я служил охранником на воротах. Моей задачей было отстреливать оживших. Я не одобрял методов сатанистов. Просто хотел выжить.

Толстяк фыркнул и вытащил руку из кармана, в его ладони был зажат пистолет ТТ. Вот, блин, как хорошо, что я сдержался. Все это время он держал меня на мушке и мог прострелить через карман.

— Узнаешь? — Шон повертел пистолетом перед моим лицом. — Это твой ТТ-шник. Теперь он мой. Хороший ствол, ухоженный. Думаешь я тебе поверил? Живи пока, повезло тебе сегодня. Я топор тебе вручил, а ты трусом оказался…

Вот, сучонок! Оказывается, он меня специально провоцировал, и даже топор вручил, чтобы я кинулся на него. Пришил бы, а потом выдал за самооборону. Мол, апостол кинулся на него с топором. И наверняка еще бы свидетелей нашел…

— Я не трус, — сказал я. — И нам нечего с тобой делить. Эта община теперь мой дом. Я просто хочу выжить.

А про себя добавил: и конечно же убить тебя. Ну ничего… Обычно мои враги не живут долго. Есть, правда, одно исключение, Кречетом зовется. Но он был моим другом, поэтому я его сразу не пришил. А теперь об этом жалею… Хотя и не так сильно, как раньше. Сейчас уже все больше становится все равно.

* * *

Я стоял в тени раскидистой сосны и наблюдал, как копатели роют яму. Оказывается, копателями затворники называли членов общины, задействованных на рытье ловчих ям. Эти ямы, глубиной около трех метров, усеяли окрестности вокруг территории тюрьмы. Их даже не надо было маскировать и накрывать чем-то. Тупые зомби падали туда ночью пачками. Они не удосуживались их обходить и сваливались вниз прямо друг на друга, ломая гнилые хребты и кости. Каждое утро отряд копателей обходил ямы и добивал мертвецов пожарными баграми.

Таким способом затворники постоянно снижали численность праздно шатающихся в окрестностях их поселения мертвецов. Лесорубам, сборщикам трав (чайных и лечебных), охотникам и прочим вспомогательным промысловикам это значительно облегчало жизнь. И поселение было защищено от неожиданного наплыва огромной стаи. Если скопище зомби приближалось к тюрьме, часть из них непременно угождало в ямы. Сеть ям служила своеобразным защитным буфером и сдерживало мертвецов.

Под моей охраной оказалось три копателя. Сухонькие верткие мужички ловко орудовали лопатами. В случае чего они и сами могли раскроить зомбакам бошки своими инструментами. Но на стреме все-таки должен кто-то быть. Так у затворников заведено. И этим кто-то был я с топором. В случае опасности я первым должен был броситься на защиту копателей.

Хотя, кто еще кого защищать будет. Вон у них какие длинные и острые лопаты. А у меня топор хорош только на ближней дистанции. А если мертвецов несколько будет? Опасно стаю близко к себе подпускать. Может, тоже лопату попросить у бригадира? Но он уже смылся. Наверное другие «артели» проверять пошел…

Звон лопат о камни слышно в лесу хорошо, и вскоре на шум приковылял мертвец в рваном почерневшем платье. Когда-то это была женщина. Сейчас она угадывалась только по лохмотьям и высохшей, чуть выступающей груди. Зомби, завидев людей, ускорил шаг, вытянул вперед гнилые руки и зашипел.

— Осторожно! — крикнул я. — У нас гости!

Но копатели смерили зомбака беглыми взглядам и, как ни в чем не бывало продолжили рыться в земле.

— Ты ж охрана, ты и разберись, — бросил один из них с седой щетиной и со шрамом на пол щеки.

Встреча с ожившими для них уже превратилась в обыденность. Одиночных зомби они вообще не опасались. Я почему-то считал, что если человек не боец и не солдат, то при виде приближающегося мертвеца, он должен орать и истерично бить его чем ни попадя. Лопатой например. А тут ноль эмоций. Будто к нам пришел не зомбак, а доставщик пиццы. Хотя нет, на доставщика бы они среагировали более бурно. Эх… Пиццы охота.

Клац! — зомби щелкнул челюстями, уже мысленно пожирая меня. Он был уже метрах в двух. Я широко замахнулся и с шагом вперед заглубил лезвие топора в макушку зомби по самую рукоять. Голова лопнула и развалилась на две части, высыпав свое содержимое прямо мне под ноги. Ошметки мозга и гнилая жижа разлетелись по сторонам.

— Твою мать! — выругался я и, сморщившись от брезгливости, отпрыгнул назад.

Зомби грохнулся на землю, обдав мои ноги напоследок еще струей зловонной крови, что брызнула из того места, где когда-то была голова.

Я стоял по колено измазанный в вонючей жиже. Копатели расхохотались, а тот, что со шрамом сказал:

— Ты что так лупишь? Это же топор. Если гниль в ранку или царапину попадет, превратишься в такого же. И придется нам тебя лопатами добить. Не слишком сильно надо. Тюк и все. Главное до мозга достать, а крошить черепушку в дребезги ни к чему. Вирус можно подцепить, да и одежду испортишь.

— Первый раз мертвеца топором убиваю, — пожал плечами я. — Все как-то пулей предпочитал.

— А ты привыкай к топору, патронов на всех не напасешься. Мы ямы вблизи поселения роем, нам в охрану только таких, как ты с топорами дают. Здесь не так много мертвецов, чтобы ружья охране выдавать, да и наши близко если что. Если пулей хочешь бить, просись в отряд, что на вылазки ходит и ресурсы собирает по заброшенным поселениям. Вакансия там всяко есть, потому что текучка там, не живут они долго…

— Спасибо за совет, — процедил я. — Как-нибудь сам разберусь.

Мой первый рабочий день тянулся мерзко и долго. Запах мертвечины бесил до тошнотиков. И штаны теперь придется выбросить…

* * *

До утра нас с Лилией заперли в одной из комнат бункера, больше напоминавшей камеру: бетонные стены, покрытые волнистой штукатуркой советских времен, железная с облупившейся краской дверь с проплешинами ржавчины. Окон естественно нет. Но есть стол, прикрученный к полу и две панцирные кровати со скрипучей сеткой, застеленные пожелтевшими ватными матрацами. Не пять звезд, но лучше, чем спать на полу или на земле. Наверное, это у них что-то вроде изолятора. Сами жнецы (так называли себя члены клана Барона) живут в условиях получше, видел я мельком их жилые отсеки. Там даже постельное белье есть и диваны. Не такие, как у Барона, но все же.

Не успели мы «обжиться», как замочная скважина заскрежетала от поворота ключа. Дверь распахнулась, и на пороге в сопровождении двух автоматчиков появилась пухлая тетка с короткими ножками, в когда-то белом, а теперь с серыми разводами, фартуке. В руках она держала поднос с двумя металлическим тарелками и краюхой серого хлеба. Повариха поставила поднос на стол и улыбнулась:

— Поешьте, пожалуйста. Это я готовила.

Толстушка посмотрела на Лилию и улыбка с ее лица исчезла. Она, будто бы увидела привидение. Спешно забрала поднос и, не сводя с нас то ли удивленного, то ли испуганного взгляда, скрылась в коридоре. Дверь захлопнулось, скрежетнув закрывающимся замком.

Дымящийся суп, наполнил «камеру» ароматом мяса. И черт побери, судя по запаху, это была не тушенка, а настоящее мясо. Мы с Лилией схватились за алюминиевые ложки.

— Подожди, — сказал я. — Давай я первый попробую, может, там отрава.

— Если бы они хотели нас убить, — помотала головой Лилия, — то не заморачивались бы так с супом и поварихой. Пуля в лоб куда проще и надежнее.

— Ты права, — кивнул я и накинулся на свою тарелку. — Черт, как же вкусно!

— Просто ты отвык от нормальной еды, — улыбнулась Лилия. — И от свежего мяса.

— Это да… Интересно, где они его берут? Похоже на дичь. Среди кислотников, что работают на них, наверное есть охотники. Почему толстуха на тебя так посмотрела? Вроде тетка добрая румяная, а как тебя увидела, в лице поменялась.

— Не знаю, — пожала плечами Лилия, не отрываясь от похлебки. — Я думала мне показалось, а ты тоже заметил.

— Завтра утром я уйду на поиски несуществующей лабы. Скорее всего, тебя оставят в этих «апартаментах». Держись… Я постараюсь вернуться с подмогой. Ведь вакцины у нас нет.

— Я больше беспокоюсь за Аиду и Локи. Они заперты в квартире.

— Я попробую завтра их вытащить, но если не получится, то Локи сам сообразит, как выбраться. Он умный. Выдавит стекло или разгрызет раму. Такой пес не пропадет. Главное, чтобы они с Аидой вместе держались. Не хочу их совсем потерять…

— Какой у тебя план?

— Я убью отряд, который Барон отправит вместе со мной и вернусь за Аидой и Локи. На это понадобится, возможно, не один день. А потом буду думать, как вытащить тебя…

— Как ты сможешь ликвидировать целый отряд, да еще и без оружия? — нахмурилась Лилия.

— Пока не знаю… Но что-нибудь придумаю. Может, по пути их сожрут зомби, а я им просто не буду мешать. Знаю я в Темногорске места, где их кишит. Поведу туда жнецов.

— Я хочу тебя попросить… Если будет возможность, ты можешь сделать для меня кое-что?

— Да, конечно…

— В Темногорске на северной окраине города есть небольшая церквушка. Ее легко найти, она одна там. Внутри лежит тело моего мужа… Похорони его, пожалуйста…

— Его звали Доктор, — кивнул я. — Я знаю. Мы когда вас искали видели его. Полковник распорядился его закопать. Все нормально… Я лично рыл могилу.

— Слава богу, — Лилия с облегчением выдохнула, — все эти месяцы меня мучила мысль, что я бросила его там, и его тело терзают мертвецы…

* * *

Утром нас разбудил лязг двери. Без окон и солнечного света, правда, трудно было понять, что утро уже наступило, но внутренние часы подсказывали, что пора просыпаться.

В камеру вошла вчерашняя повариха. Похоже, что Барон заинтересовался нашим предложением: держит нас как пленников, но кормит, как своих гостей. Вчерашняя тетка принесла поднос с завтраком: железный потускневший чайник и миску с бутербродами из масла и хлеба. Неплохо жнецы устроились — масло откуда-то взялось. И хлеб явно свежий, значит, пекарня у них своя. Хотя, укусив бутер, я понял, что это не масло, а маргарин долгого хранения. Но в условиях апокалипсиса и это казалось божественным угощением.

Толстушка не с водила глаз с Лилии. Она поставила поднос на стол, чуть замешкалась и не сразу ушла, а тихо прошептала, обращаясь к ней:

— Это… Вы?

— Что? — не поняла Лилия.

Повариха наклонилась к уху Лилии и шепотом попыталась спросить:

— Это вы убили…

— Эй! — прервал ее грубый голос автоматчика. — Мария, давай быстрее, тебя на кухне ждут. С пленными нельзя болтать!

— Иду! — ответила пышка, натянув на холеное розовощекое лицо матрешки дежурную улыбку. — Уж и спросить нельзя! Хотела поинтересоваться — нравится ли им моя стряпня.

— Не видишь как уплетают? Конечно, нравится, — сказал автоматчик и захлопнул за Марией дверь.

— Вкусный хлеб, — кивнула Лилия заталкивая в рот сразу половину бутера.

— Эта повариха, — сказал я. — Она явно что-то про тебя знает. Кого-ты там убила?

— Я много, кого убила, — пожала плечами Лилия. — Не знаю, что она там хотела предъявить…

— Смотри, чтобы не отравила тебя, когда меня не будет. Проверяй еду — ешь сначала маленький кусочек, подожди немного, а потом все остальное.

— Думаешь, когда ты уйдешь, меня так же будут кормить? Может, Барон просто пред тобой показуху устроил. Ты же идешь за вакциной для него. А только выйдешь за порог, все может измениться.

— Надеюсь, что ты ошибаешься… Барон — бизнесмен, хоть и криминальный. Ему выгодно, чтобы с тобой ничего не случилось. По крайний мере, пока я не покажу его людям лабораторию.

— Посмотрим, — кивнула Лилия.

Дверь вновь распахнулась, в пороге стоял Кастет. Его бритая черепушка сверкала в свете коридорных ламп.

— Кречет, — сказал он. — На выход.

Я подошел к Лилии и обнял ее:

— Я обязательно вернусь за тобой.

— Я знаю, — улыбнулась она и поцеловала меня в губы.

Я закрыл глаза и с наслаждением ответил на поцелуй. По телу пробежали мурашки. Я вдруг почувствовал насколько она стала мне дорога. Жаль, что осмыслить это не было времени.

— Хорош лобызаться! — пробурчал Кастет. — Ничего с твоей женой не будет. Если ты, конечно, не кинешь Барона. Многие пытались так с ним поступить. Но после этого они долго не жили. А сейчас такие вообще не живут.

— Если будешь беречь мою задницу от мертвецов и мародеров, то я приведу вас к лаборатории, — ответил я, нехотя оторвавшись от Лилии. — Смотри сам не подведи Барона. Пока мы не дошли до лабы — самое ценное, что у тебя есть, это я.

Я вышел из камеры, бросив на Лилию прощальный взгляд. В ее глазах стояла тревога. Но было видно, что боится она отнюдь не за себя.

Мы поднялись из бункера наверх и вышли на поверхность через здание мэрии. На площади уже толпились кислотники. Оборванцы с изможденными лицами и впалыми боками. Они притащили с собой рюкзаки, набитые добычей. Каждый подходил к лотку выставленному прямо на крыльце здания, и обменивал добычу на шприц с коричневато-белой жидкостью. Их руки тряслись, а глаза горели. Им было плевать, что они не ели уже несколько дней. Кислотники без колебания выкладывали на лоток, охраняемый расчетом автоматчиков, консервы, упаковки с крупами и прочий сухпай. Ценность добычи оценивалась старичком в белом замызганном халате. После чего, в зависимости от значимости предложенного, старик выдавал кислотнику один или два, реже три шприца. Четыре полагалось за оружие и патроны. Но при мне такого обмена никто не произвел.

Один из нариков высыпал на лоток содержимое своего вещмешка. Три банки консервов и пачка сигарет. Руки его тряслись, а лицо было бледнее мертвеца.

Старик «лоточник» внимательно повертел в руках консервы и категорично замотал головой:

— Они просрочены и идут за полцены.

— Они просрочены всего на неделю! — дрожащим голосом пробормотал наркоман. — Это ни на что не влияет.

— Правила есть правила, — нахмурился старикан. — Я не могу выдать тебе дозу. Проходи завтра с добавкой, не задерживай очередь.

— Нет! — взвизгнул нарик. — Я прошу! Дайте мне шприц! Мне плохо… До завтра я могу не дожить…

— Уберите его, — старик брезгливо кивнул на кислотника, обращаясь к стоявшим за его спиной головорезам.

Но наркоман схватил с лотка шприц, сдернул зубами с иглы пластиковый колпачок и рванул прочь.

Тра-та-та! — прогремела автоматная очередь и пересекла по диагонали спину беглеца аккуратными дырочками. Кислотник упал и из последних сил воткнул шприц себе прямо в грудь. На его умирающем лице застыла блаженная улыбка.

* * *

Черный «крокодил», урча мотором несся по бескрайней глади шоссе. Стрелка спидометра ушла далеко за сотню.

— Не гони так, — шипел Гектор на Калиба. — Расшибемся. Уже уехали далеко от сварожичей, можно и сбавить.

— Не бзди, дед, — прохрипел тот. — Сейчас в авариях никто не погибает. Время не то…

— Гектор, прав, — вмешалась Энн. — Калиб, пожалуйста сбавь скорость, на дороге могут попасться ожившие или брошенные машины. Мы можем врезаться.

— Ладно, — здоровяк с сожалением приопустил газ. — Эта малышка не рассчитана на размеренную езду.

— А мертвецов таранить она рассчитана? — ехидно спросил Гектор. — А ну как радиатор расшибем? Или еще чего сломаем?

— Надо будет перед капотом лист металла приварить, — Калиб задумчиво поскреб щетину на лице. — Или отбойник какой-нибудь. Но не умею я мастерить. Вот у Юргена руки золотые.

Гектор еле сдержался, чтобы не съязвить: мол, ты и Юрген — один человек, и какого хрена ты не можешь то, что может другая твоя личность? Но вовремя осекся и замолчал. Неизвестно, как повлияет на поведение Калиба эта претензия. Лучше пусть считает себя отдельным человеком. Так всем спокойнее, по крайней мере пока.

— Не хочу никого расстраивать, — сказал Рудый. — Но у нас две новости, с какой начать?

— Давай с плохой, — махнул Гектор.

— У нас бензин заканчивается, — Рудый ткнул на панель приборов. — Эта тачка жрет за двоих.

— А хорошая какая новость? — спросил старик.

— А кто сказал что она хорошая? Я говорил что новости две.

— Не томи уже? — проворчал Гектор. — Говори, что случилось.

— Похоже у нас гости… — Рудый ткнул вперед стилетом, на горизонте на сужающейся полоске шоссе маячили пятна. Они двигались навстречу…

Глава 18

— Не было печали, да черти набежали! — запричитал Гектор, вглядываясь в горизонт. — Это что там? Машины?

— Похоже на то! — кивнул Рудый.

— Разворачивай шушлайку, — старик похлопал по плечу Калиба. — Скорее!

— Бензина почти нет, не уйдем! — ответил тот. — Может мимо проскочим?

— Это явно не сварожичи, — сказал Рудый. — Те только на телегах ездят. Может, это мирные люди? Община какая-нибудь?

— Давай сворачивай на обочину! — приказал Гектор. — Ну их к бесу, не верю я больше людям.

— Раздери меня мертвец! — ругнулся Калиб. — Да куда тут сворачивать⁈ Чистое поле кругом, хер куда спрячешься. Они нас уже точно заметили. Если это бандюки — все-равно уже пешком от них не уйдем. У них вон какие джипы — по полям проскочат со свистом. Пока мы на своих двоих ковылять будем — перестреляют, как куропаток на току. Лучше попробуем проехать мимо, может не тронут…

— Гони тогда, — махнул Гектор. — На сколько еще бензина хватит?

— Да хрен его знает, машина дергаться уже начала, — вздохнул Калиб. — Может с километр еще… Ружья уберите, не светите стволами.

Три разношерстных внедорожника с усиленными передними бамперами чуть замедлились и уже приближались, не торопясь. Скорость держали примерно километров сорок в час.

Теперь уже было хорошо видно, что машины прокачаны для боевых условий. Лобовые и боковые стекла зарешечены, на морды наварены стальные трубы, на крышах рамные багажники с привязанными к ним баулами и мешками. На передних крыльях железные пластины с шипами длиной с палец. Настоящие танки. Такие сквозь стаю мертвецов пройдут, как через кисель.

— Затормозили гады, — сокрушенно покачал головой Гектор. — Заинтересовались нами…

Передний джип вдруг вырвался вперед и, проехав мимо, резко остановился, перекрыв седану пути отступления. Остальные два джипа остановились впереди, встав боком и напрочь перекрыв дорогу. Из «танков» высыпали люди, одетые в камуфляж и со стволами в руках.

Калиб остановил машину:

— Что делать будем? Может, на таран? Тачка крепкая, если ударить между машинами, можно попробовать пробиться…

— Ты видел сколько у них карабинов? — проворчал Гектор. — Вон даже автоматчик один. Покрошат нас в капусту мигом. Сдаваться надо…

— Опять? — жалобно протянула Энн. — Людоеды, апостолы, сварожичи… Снова в рабство или плен? Неужели на всей Земле не осталось больше нормальных людей?

— Осталось, — поморщился Гектор, — только все они сидят в этой машине. Ну что, други, выходим? Что б все сдохли кроме нас, прости Господи!

Калиб распахнул дверь и потянулся за дробовиком.

— Оставь его, — Рудый положил руку на ружье. — Сам погибнешь и нас за собой потянешь. Не стоит…

Здоровяк вздохнул, выпустил из руки дробовик, оставив его на сиденье. Первым из машины вылез Гектор. Он демонстративно поднял руки. Стрелки рассредоточились и взяли седан в полукруг. За Гектором последовали Рудый и Калиб.

— Подними руки, — прошипел Рудый на Калиба, когда тот выбравшись наружу злобно зыркал на стрелков. — Спокойно, друг, Не дури… Они нас прикончат, прежде чем мы сделаем шаг.

— Я не хочу попасть в плен, — в глазах Калиба промелькнула злость. — Как я тогда найду своего брата?

— А если получишь пули в лоб, вообще можешь забыть о брате! Подними руки, ну же…

Здоровяк нехотя подчинился. От джипов отделилась фигура с калашом наперевес и вышла вперед. Это был немолодой жилистый крепыш среднего роста на вид около пятидесяти лет. Он сделал несколько шагов вперед и остановился, внимательно осмотрел путников и, опустив ствол автомата, спросил:

— Кто еще у вас в машине?

— Две девушки, — миролюбиво проговорил Рудый. — Они безоружны, просто боятся выходить.

— Вижу, что вы не апостолы, — крепыш махнул своим и те тоже опустили стволы. — Мы думали встретили недобитков. Бывают попадаются на дороге остатки мародеров. Особенно когда видишь такую тачку, как у вас, чертовы сатанисты начинают везде мерещиться.

— Апостолов уничтожили, — сказал Рудый. — Я лично видел пепелище их лагеря.

— Знаю, — кивнул крепыш, — оттого мы стали безбоязненно курсировать по шоссе, не прячась по лесным проселкам. Я слышал, что их уничтожил смертник на бензовозе. Он протаранил ворота поселения и туда хлынули полчища зомби, которых привела странная женщина.

— Женщина? — переспросил Рудый. — Может, это была мертвячка?

— Не думаю. Эта женщина была похожа на зомби, но когда мертвые прорвались, она достала дубину. Мне рассказали это бывшие рабы, некоторые из них живут сейчас у нас в общине. Мертвецы не способны держать в руках оружие, это был человек. Но как ее не сожрали зомби, никто не знает. Этой дубиной она убила их главного, причем одним отточенным ударом по голове.

— Главного? — вмешался в разговор Гектор. — Велиар погиб?

— Убитого, вроде, звали Мясник, — ответил крепыш.

— Мясник был не главный, — замотал головой старик. — Он был цепным псом Велиара. Этот сукин сын называл себя посланником Сатаны, он стоял за всем. Он не часто появлялся на людях, лишь когда проводил страшные обряды по сожжению людей. Велиар управлял кланом через командиров, полностью полагаясь на этого выродка Мясника.

— Вы точно не бывшие апостолы? — насторожился крепыш. — Ваша осведомленность наводит на подозрения.

— Мы с этой девушкой, — Гектор показал на Энн (обе девушки уже осмелились выйти из машины), — почти месяц провели в их лагере. Были рабами, но нам удалось сбежать.

— Понятно. Кстати, меня зовут Вульф. Я глава общины затворников. Мы мирные люди, никого не грабим и не убиваем. Если, конечно, нас не трогают.

— Я Гектор. Это Рудый Энн, Калиб и Агнеша. Она дочь главы клана староверов. Неприятные личности. Людей в открытую не убивают, но принуждают их вступить в клан. Нас чуть не скормили свиньям, спасибо Агнеше, спасла нас. Теперь она с нами.

— Староверы? — Вульф задумчиво потер седые виски. — Не слышал про таких.

— В глухомани живут обособленно, вдали от дорог, верст триста отсюда, — Гектор махнул рукой на синюю дымку холмов, поросших лесом. — У них хозяйство свое и запасы года на два вперед. Нету необходимости по поселениям шастать. Сидят, как черти в табакерке, но в руки им лучше не попадать. На людях против смертоубийств проповедуют, а мы когда сбежали, чуть не пристрелили нас два раза. Как зайцев гнали. Но мы сумели смыться. Спасибо этому здоровяку Калибу. Пострелял их, когда нас схватили.

Гектор понизил голос так, чтобы его слышал только Вульф, и добавил:

— Калиб человек странноватый, но хороший. Если, что не обращай на него внимания. Ему немного кукушку подправить надобно…

— Ясно, — Вульф повесил автомат за спину. — А как выглядит этот Велиар? Если никто не видел, как он погиб, значит песий сын еще может коптить небо. Такие так просто не подыхают.

— А кто же его знает, — пожал плечами Гектор. — Как выглядит он сейчас. Он все в полумраке нам являлся. Да еще в капюшоне демоническом. А когда скидывал его с головы, то особо тоже ничего не видно было. Он морду размалевывал почище портовой шлюхи. Губу синие, как у мертвеца, а под глазами черным круги дьявольские делал. Черепушка у него лысая была. Но таких, сам знаешь, почти у каждого второго, если возраст уже. Ты сам тоже смотрю не богат на волосы.

— Что ж… — Вульф закусил губу и нахмурил лоб. — Тяжело будет по такому описанию его опознать. Даже если встретим не поймем, что это он и есть. Вряд ли этот урод до сих пор в гриме ходит. А других примет нет?

— Чего нет, того нет, — развел руками старик. — Я сам видел его всего пару раз и то издалека.

— Погодите! — вмешалась в разговор Энн. — Мне показалась, что Велиар немного хромает.

— Да?.. — удивился Гектор. — А я не заметил. Может, показалось?

— Не знаю, — Энн задумалась, силясь вспомнить образ ее злейшего врага. — Точно уже не помню…

— Да и черт с ним, с этим Велиаром. — махнул Вульф. — Бог ему судья. Вы про себя расскажите, куда путь держите?

— Так в никуда, — развел руками Гектор. — Вот только что от сварожичей убёгли, а теперь новая беда. Бензин у нас почти кончился… Не поделитесь канистрочкой?

— Мы как раз с вылазки возвращаемся, припасов и бензина набрали. — Вульф кивнул на забитые до отказа внедорожники. — Можем и поделиться. А вообще, давайте лучше к нам присоединяйтесь.

— К кому к вам?

— К общине нашей. Затворники мы. Где обитаем — не скажу. Сами понимаете, время сейчас такое. Только если с нами поедете, тогда сами все узнаете. Но поселение наше в безопасности и хорошо охраняется. Есть оружие. Патронов правда не густо. Не жируем, конечно, но и не голодаем пока.

— А мы вам зачем? — Гектор прищурился. — Лишние рты плодить?

— У нас не так. Каждый отрабатывает кусок хлеба. Кто в охране, кто на лесопилке, кто в группах добычи задействован. На хозработах люди заняты: прачечная, столовая, рытье ловчих ям по периметру лагеря. Охотники еще есть. Кто к чему больше приспособлен, тот тем и занимается.

— Так вам рабы что ли нужны? — старик уже смотрел на Вульфа с подозрением.

— Ну ты, отец, не переворачивай. У рабов согласия не спрашивают.

— Ну да… — задумчиво пробормотал Гектор. — Вон вас сколько, и стволы добрые… Хотел бы рабов захватить — не балакали бы с нами.

— Ну так что? С нами поедете или бензина вам отлить?

— Плесни-ка добрый человек топлива лучше. Уж совсем я веру в людей потерял. Как не встретишь кого, то людоед, то апостол, то сварожич. Обособленно как-то спокойнее нам будет. Боюсь я новых общин.

— Ну смотри, отец, дело ваше. Интересно получается: апостолов мы некоторых бывших приютили, а нормальные люди не хотят к нам.

— Апостолов? — удивился Гектор.

— Да, пришлось. Но один еще на испытательном сроке, его Вел зовут. Инвалид он, вместо ноги протез титановый. А другой Рябым себя называет. У него лицо, как после оспы, в рытвинах все. Но тот все осознал, его свои чуть не пришли и подыхать на дороге бросили. Он теперь сам их ненавидит. А Вел мутноватый, но мне жизнь спас, когда на нас мертвецы напали. Вот я его и взял с испытательным сроком. Не помните таких в лагере апостолов? Когда в рабстве были, может, встречались с Рябым и Велом? И можете что-то еще поведать из их биографии. Про себя то они лишнего ничего не сказали. Наговорить всякое можно.

— Помню я Рябого, — кивнул Гектор. — У него морда на кирзовый сапог похожа была. Человечек гаденький был, но не зверствовал. Трусоват он. Надсмотрщиком одно время к нашему бараку был закреплен. А вот одноногого инвалида не припомню. У сатанистов все вроде цельные были. Они ж, ироды даже раненных добивали, чтобы не возиться с ними и не ослаблять клан. Как этот калека к ним прибился, не понимаю…

— Вот и я говорю, — кивнул Вульф. — Мутный он какой-то. Но время покажет. Я пока за ним наблюдать приставил своего верного помощника. Шон, конечно, импульсивный и слишком придирчивый, но мужик справедливый и правильный.

Вульф вытащил из багажника внедорожника видавшую виды алюминиевую канистру с пожамкаными и исцарапанными боками и протянул Гектору:

— Вот, возьми отец. От души. Вижу, люди вы хорошие. Езжайте осторожно. В этом районе бегунов много.

— Что за бегуны? — насторожился Гектор.

— Это мертвецы такие. То ли мутанты, то ли вирус новый какой их обратил. Не такие гнилые, как другие зомби. Носятся, как угорелые, и живучие твари. Либо голову надо с плеч снести, либо две пули в мозг всадить. Одной не хватает, чтобы упырей убить. У вас оружие то есть?

— Да есть рухлядь гладкоствольная времен царя гороха. У Калиба только дробовик добрый, многозарядный.

Гектор взял в руки канистру, постоял, подумал и протянул ее обратно:

— С вами поедем, убедил ты меня… Влезем в машины? Своего крокодила здесь бросим. Бензина жрет больше, чем грузовик. Расточительно на таком ездить.

— Отлично! — повеселел Вульф. — Места найдем, потеснимся. Вот только здоровяка проблематично впихнуть будет. Придется в багажнике ему ютиться.

— Я не поеду, — сказал Калиб, нахмурившись. — Мне брата надо найти.

— Да какого брата? — не выдержал Гектор. — Ты и есть он. Вернее тебя зовут Юрген.

— Да, — кивнул Калиб, — мы с ним близнецы и иногда мне кажется, что я это он. Но все же мы абсолютно разные. Он слишком слаб и добр для этого мира. Ему не выжить без меня, я должен ему помочь.

— Нет никакого Калиба, дурья твоя башка! Ты на самом деле и есть Юрген!

— Я вижу, что вы считаете меня сумасшедшим, но все же я найду своего брата. Вы убеждаете меня в том, что я сбрендил для того, чтобы я пошел с вами. Я вас пониманию, вы не хотите чтобы со мной случалась какая-нибудь хрень: мертвецы сожрали или бандиты прирезали. Но со мной мой верный друг, — Калиб достал из машины помповый дробовик, его вороненная сталь хищно поблескивала. — Это Remington 870 на восемь патронов двенадцатого калибра. Из такого слона можно завалить. Буду благодарен, если все-таки отдадите мне бензин.

— Тьфу ты, — махнул с досадой Гектор и протянул канистру. — Держи. Тебе не топливо нужно, а таблетки…

— Все мы в какой-то мере помешаны, и мир безумен. Большинство просто не хотят этого признавать, — улыбнулся Калиб. — Если вдруг встретите Юргена, скажите, что его брат ищет.

— Прощай, друг, — Рудый подошел к здоровяку и протянул ему руку. — Жаль, что у тебя другая дорога. И жаль, что у нас нет этих чертовых таблеток. Может, тогда бы ты пошел с нами…

— Не грусти рыжий, — Калиб сгреб Рудого в медвежьи объятия. — Мы еще с тобой повоюем…

— Эх… — вздохнул Гектор. — Хороший ты человек… Кабы не такой дурак, так вообще цены бы тебе не было. Прощай Калиб-Юрген. Может, свидимся еще… Береги себя и брата…

— И тачку береги, — добавил Рудый. — Хорошая у тебя машина. Почти как у меня была до всего этого…

Подошла Энн и тоже обняла Калиба, чмокнув его в щеку:

— Спасибо, что спас нас. Может все-таки с нами поедешь? Вместе потом найдем твоего брата.

— Не-е… Один я быстрее управлюсь. Да и не так страшно одному. Ответственность за других всегда сложнее нести. Это что у тебя? Слезы?.. Да вы что? Рано меня хороните, я же не на смерть иду. Приключения, мать их…

* * *

Второй день доберман смотрел в окно и ждал хозяина. Но Кречет не появлялся. Пес лежал на широком подоконнике и смотрел, как ветер гоняет мусор по пустынным улицам мертвого города.

Иногда мимо ковыляли ожившие. Локи поначалу прятался от них, как учил хозяин. Но вскоре ему это наскучило. Если мертвецом было не много, то он с упоением обгавкивал их через стекло. Прыгал на подоконнике и зазывал мертвецов. Те, толкаясь, спешили схватить пса, но утыкались в твердь стеклопакета. Раздавливали о него гнилые десна, царапая его зубами. Тогда Локи спрыгивал с подоконника и прятался. Через некоторое время мертвецы уходили.

Но однажды во время очередной «игры» стекло треснуло. Внутрь прорвалась когтистая рука мертвеца. Сзади на него надавили еще двое. Стекло высыпалось внутрь квартиры и мертвец перевалился через подоконник. Он не успел протиснуться внутрь, как по его телу полезли другие, втаптывая его морду в торчащие из рамы осколки стекла.

Двое оживших перевалились во внутрь и попытались схватить пса. Они неуклюже нагибались и тянули когтистые пальцы. Локи куснул одного за ногу и с легкостью увернулся от зомби. Пес вскочил на спину барахтающегося на подоконнике мертвеца, которого пригвоздили собратья к торчащим осколкам. И, перемахнув дальше, спрыгнул на газон.

Аида осталась внутри, но Локи никуда не убегал. Несколько раз громко гавкнул, выманивая мертвецов обратно наружу. Те полезли через окно разом и совсем свернули шею придавленному зомби. Тот сполз по стене и, упав в траву, замер.

Двое оживших, вскарабкавшись на подоконник, вывалились наружу, как кули. Один из них сломал ноги. Он попытался встать, но конечности вывернулись в обратную сторону. Прорезав подгнившую плоть и пропоров рваные штаны, наружу вылезла серая бедренная кость. Зомби завалился и пополз к собаке, перебирая по земле руками. Его ноги волочились безжизненными плетями.

Второму мертвецу повезло больше. Он смог подняться и торопливо заковылял, пытаясь схватить пса. Но доберман, будто играл с ним. Крутился вокруг него волчком и кусал за ноги. Не убегал. Он ждал кого-то…

Глава 19

Мертвец злился и клацал зубами, кидался за псом, махал руками, спотыкался и падал. Вставал и упорно пытался поймать собаку. Но Локи всякий раз с легкостью уходил от него. Цеплял его зубами за ботинки и ронял на асфальт. Во время очередного падения зомби грохнулся навзничь и ударился затылком о бордюр. Жалобно всхлипнула затылочная кость и черепушка выбросила на побеленный бордюр красно-серую жижу. Мертвец дернулся и обмяк. Больше он не вставал.

В проеме выбитого окна появилась Аида, она вскарабкалась на подоконник и аккуратно перелезла через раму, усеянную стеклом. Посмотрела вниз, сгруппировалась и спрыгнула на газон. Ловкость и координация у девочки были значительно выше, чем у обычных зомби. В этом она напоминала обычного ребенка — неугомонного и непоседливого.

Локи подбежал к девочке и та его погладила. Она часто видела, как это делают Кречет и Лилия. И только сейчас попробовала это сделать сама. Пес завилял обрубышем и прищурился от удовольствия.

Солнце завалилось уже за остовы высоток, бросая прощальные тени на мертвый город. Девочка и собака зашагали бок о бок по пустынной улице…

* * *

Кислотник сдох, пробитый автоматной очередью, но никто даже глазом не моргнул. Ни жнецы, ни сами кислотники, что толпились в очереди у лотка обмена ресурсов. Все к этому уже привыкли. Почти каждый день кто-то из нариков срывался с катушек и пытался стащить шприц. Им уже было все равно, от пули даже проще умереть, чем загнуться в муках от ломки. Что за наркотик производили жнецы? Он явно вызывал сильное привыкание.

К нам подошли еще несколько жнецов. Вместе с Кастетом я насчитал десять человек. Все в военной экипировке, в разгрузках и вооружены так, будто собрались штурмовать Аль-Каиду. Где же они столько экипа и оружия набрали? Будто заранее знали и готовились к апокалипсису.

С ними был еще странноватого вида тип. Даже в жару он напялил мешковатый мышиного цвета пиджак с вытянутыми карманами и давно потерявшие стрелки совковые широкие брюки. Это был старикан неопределенного возраста. Скорее всего шестьдесят плюс. Высокий и худой, как швабра и немного сутулый. Всклоченные седые волосы давно не видели ножниц и никак не хотели лежать на голове ровно. Торчали в разные стороны, словно антенны у гуманоида. За тяжелыми роговыми очками прятались пытливые, но в то же время немного отстраненные блеклые глаза. Седая бородка редкими островками утыкала морщинистое лицо.

— Здравствуйте, меня зовут профессор Зиновьев, — старикан протянул мне на удивление прохладную ладонь.

Я в ответ протянул свою, он сжал ее не по стариковски бодро и крепко.

— Кречет, — представился я. — А зовут вас как? Почему вы назвались своей фамилией?

— Меня все так называют, — профессор обнажил в улыбке не по годам белые зубы. — Сейчас это мое имя, фамилия и научный псевдоним в одном лице, так сказать. Когда-то в исследовательских кругах профессора Зиновьева знали все. А теперь я занимаюсь производством наркотических обезболивающих. Это конечно нужное дело, но совсем не то, чем я хотел заниматься. Тем более, когда мир на грани вымирания.

— Обезболивающих? — не понял я. — Вы серьезно?

— А вы не знали? — Зиновьев приподнял над дужками очков кустистый брови. — Здесь в бункере у Барона есть своя лаборатория. Мое детище, мы производим седативные галлюциногены. Сейчас это очень нужный и востребованный товар. Много людей погибает в муках от укусов зомби. Наши препараты позволяют им забыться и провести последние дни жизни без адских мучений.

— Хм-м… Профессор, я конечно не хочу вас расстраивать, но человек погибает от укуса зомби в течении нескольких минут. Максимум часа. Он конечно мучается, но это очень быстротечные муки. Он просто физически не успеет приобрести ваш препарат для облегчения страданий.

— Как? — Зиновьев тряхнул головой будто дятел. Большой нос усиливал его сходство с этой птицей. — Но Барон заверял меня, что он поставляет всем нуждающимся этот препарат буквально за символическое вознаграждение. А иногда и совсем безвозмездно.

— Посмотрите вокруг, профессор. Эти люди с рюкзаками и есть потребители вашего вещества?

— Они такие худые и изможденные, — пробормотал старик. — Они все укушенные?

— Ага, иглой вашей наркоты. Это кислотники. Барон посадил их на иглу и взамен за дозу они готовы мать родную продать. Ваша отрава используется не как обезболивающее, а как рычаг добровольного рабства. Рабы долго не живут. Их убивает либо наркота, либо зомби. Но вырваться из этого круга они не могут. Ваше зелье слишком быстро взывает привыкание.

— Не может быть, — пролепетал Зиновьев. — Я чудовище… Наркотик нельзя вкалывать больше одного раза, иначе образуется зависимость… Но я действительно думал, что помогаю людям!

— Тише, профессор, тише… — я взял Зиновьева за локоть и отвел чуть в сторону, так как на нас уже начали коситься жнецы. — Пусть все так и считают, теперь когда вы знаете правду, ваша жизнь может быт в опасности.

— Моя лаборатория теперь работает в автономном режиме, — вздохнул старик. — Теперь я там особо и не нужен. Может, поэтому Барон сплавил меня, как отработанный материал в эту экспедицию?

— Не думаю. Вы же знаете, какая цель нашей поездки в Темногорск?

— В общих чертах, — пожал плечами Зиновьев. — Там обнаружили некую секретную лабораторию, в которой имеется прототип вакцины.

— Все правильно, — кивнул я. — И какова ваша задача?

— Запустить лабораторию, а по возможности наладить аналогичное производство здесь в бункере Барона. Только я сразу хочу сказать, что это невозможно. У нас нет оборудования и платформ для выращивания биокультур. Я это, как биотехнолог со стажем заявляю. В старой лаборатории еще можно поковыряться, но создать новую в таких условиях… Увольте.

— Мы ничего не будем здесь создавать. Возможно, мы вообще не найдем эту лабораторию.

— Как так? — глаза профессора приподнялись над очками. — Вы забыли, где она находится? Или думаете, что ее уже уничтожили?

— Это долгая история, я вам объясню по дороге, на привале, без лишних глаз и ушей. Когда удостоверюсь, что вам можно доверять. Кстати, не знаете чего мы ждем? Почти полчаса уже стоим на площади.

— Ждем, когда транспорт подъедет, — старик вытащил измятый платок и вытер мокрый лоб. — Гаражный бункер отсюда в паре километров. Там жнецы свой автопарк хранят.

— Откуда у них столько оружия и снаряжения? — спросил я.

— Так до всего этого Барон вообще-то наркодилером крупным был. Потом у него какой-то раздор с подельниками случился, и он сюда перебрался из столицы. На все деньги купил оружия и нанял людей с боевым опытом в качестве личной охраны. Ждал все, когда за ним придут. Но никто не пришел, а случилась эпидемия. Все это вооружение ему и пригодилось. Он сразу захватил это здание и обосновался в бомбоубежище. Я думал, он людям помогает, а он как творил темные делишки, так и продолжает.

— Сколько у него людей? — спросил я уже как можно тише.

— Я точно не знаю, но самих жнецов около сотни примерно, плюс химиков человек двадцать.

— Химиков?

— Так называют тех, кто в лаборатории работает. Мои сотрудники, так сказать. Они не все работают добровольно, кого-то Барон заставил, но я в это не вникал. С головой был погружен а работу. Думал, что выполняю важное для общества дело. А тут вон как оказалось… Теперь я вижу, что люди эти с сумками и рюкзаками зависимы. У них такой взгляд, будто их хотят лишить воздуха. Сами уже на мертвецов похожи. Они и есть мертвецы. У синтетика действие чересчур сильное, он не рассчитан на регулярный прием. Скоро они все умрут.

— И самое страшное, — кивнул я. — Они об этом прекрасно знают, и ничего не хотят с этим делать.

— Да-а-а, — профессор задумчиво погладил реденькую бороденку. — Барон — ужасный человек. Теперь я к нему точно не вернусь. Если заставят, то лучше умру.

— А вот это правильно, профессор Зиновьев, — улыбнулся я. — Только умирать не надо. Давайте держаться вместе, у меня на Барона тоже зуб имеется.

— Я очень даже за, только чем, простите, сможет вам помочь, такой старый и бесполезный человек, как я?

— Ну не прибедняйтесь, профессор, ваша сила не в кулаках.

— Буду рад помочь, — улыбнулся Зиновьев. — Мне многое надо исправить. Наломал я дров, так сказать…

Ну вот… Одного союзника в стане врага я завербовал. Дедок вроде неплохой, но слишком уж наивный, что ли. Все они люди науки такие? Как можно создать фабрику по производству наркоты и думать, что это на благо человечеству? Но главное, что он все осознал… Посмотрим, можно ли на него положиться. Проверочку ему небольшую устроить, что ли?..

Мои размышления прервал рев автомобильного двигателя. На площадь выкатил… Твою мать, это что за монстр? Похоже, что раньше это был КамАЗ. Огромная махина неспешно катила по площади, громыхая броней. Бока и перед наглухо зашиты листами железа. Окна и кабина перечеркнуты густой сеткой навареных арматурин. Впереди что-то типа ковша-тарана. Такой не только стаю снесет, но и ворота протаранит. Огромные колеса с грязевым протектором, как у трактора. Вместо кузова бронированный фургон.

Вот это тачка, на такой даже сейчас хоть на край света не страшно. Только бензина наверное жрет… Но у жнецов его пока хватает. Барон наверняка сразу прибрал к рукам все заправки в городе, пока там еще было топливо.

— Что встали? — гаркнул на нас Зиновьевым Кастет. — Грузитесь, мать вашу!

Мы влезли в фургон — сзади откидывался люк с выдвижной лестницей. Внутри оказалось довольно просторно. По бокам вдоль всего борта растянулись мягкие лавки, обитые дермантином. Над потолком примостились полки, забитые спальными мешками, посудой, котелками и консервами. Хорошо жнецы подготовили машинку для путешествий. Любит Барон основательность. В этом он, конечно, молодец, жаль, что придется его убить. Хотя нет, не жаль. Сколько он людей загубил наркотой своей, и сколько еще загубит… Убью я его обязательно, если сам, конечно, выживу.

Двигатель заревел, машина дернулась и двинулась вперед. Черт… А я надеялся что по пути наш отряд сожрут зомби. На таком танке мертвецы жнецам не страшны. Придется придумать другой план…

* * *

Вот уже несколько дней я работал в охране копателей. Работенка оказалась не пыльная. Стой себе в теньке с топором в руках, да поглядывай по сторонам. Топором владеть научился быстро. Тут главное силу рассчитать и не бить со всей дури по гнилой башке. Конечно, некоторым и посильнее вдарить нужно — смотря кокой мертвец. Если «свеженький» и крепенький, то в удар больше вкладываться нужно, если гнилой совсем, то аккуратно бить надо, чтобы не забрызгаться. А если сухой, как мумия, то вообще без разницы. Можно лупить со всей дури, крови в таких почти нет, не забрызгают. Но тут тоже, главное, не переусердствовать. Слишком сильный удар может вывести из равновесия, если топор вдруг мимо скользнет или слишком башка сухая и некрепкая окажется. А на ближней дистанции точку опоры потерял — считай пропал. Второго замаха можно не успеть сделать. Эти гады только с виду неуклюжие, а когда на расстоянии вытянутой руки от тебя находятся, в человека вцепляются со скоростью кошки.

В общем, работал я исправно и никого из моей «артели» не сожрали. Вечером иногда ко мне подходил Рябой и рассказывал, что задолбался уже пахать разнорабочим. Напоминал мне о моем обещании сделать его важной писей в общине. Чтобы работать поменьше, а жрать побольше. Или вообще не работать.

— Скоро все будет, — говорил я ему. — Подожди, вот маленько освоюсь…

— Когда? — щурился Рябой. — Я долго не хочу ждать. Смотри, могу и проговориться ненароком.

— Думаешь, я не хочу другой жизни? Сам тоже не высоко поднялся. Хожу каждый день с землекопами и жизнью рискую. Это хорошо, что нам пока одиночки попадаются. Ну максимум двое, а если на стаю напоремся или на бегунов, тогда трындец нам. А ты еще ноешь. Сидишь себе за бетонным забором в тепле и безопасности. Дрова пилишь, да технику ремонтируешь. Нормальная у тебя жизнь. Кормят вовремя. Все по расписанию, как в пионерском лагере.

— Не любил я пионеров, — скривился Рябой, будто вспомнил, что-то из прошлой жизни. — Не приняли меня в них. Учился плохо и дрался.

Иногда ко мне в камеру приходила Кира. Она даже немного преобразилась. Вытянутый потасканный камуфляж, из которого она не вылазила сменила на джинсы и футболку. Фигура для ее возраста у нее оказалась неплохая. Она обещала походатайствовать перед Вульфом о смене моей деятельности. Надоело мне стоять с топором истуканом. Такое совсем не для меня. Я просился на вылазки. Там больше шансов себя проявить. А тут моим показателем работы являлось лишь одно — мои копатели все еще дышат. Так себе показатель, никто его даже не замечает.

Но Вульф пока был на очередной вылазке. И никто не знал, когда он вернется. Недавно погиб большой отряд добытчиков, и народу для поиска припасов теперь катастрофически не хватало. Главе общины самому приходилось выезжать вместе с добытчиками. Он, как опытный солдат ценился за двоих. Так что вакансий там полно было. Если Кира убедит главного, скоро я буду заниматься привычным делом. Сам когда-то тоже выезжал на добычу ресурсов, когда мой клан был еще маленький, а Мясника я еще не нашел. Этот упырь прибился к нам случайно. По началу я даже хотел его пристрелить. Мы нашли его в заброшенном баре. Тот жил там несколько месяцев и каждый день лакал дорогое пойло. Когда я впервые его увидел, он еле стоял на ногах. Но, как оказалось, это было его привычное состояние в последнее время. Я приказал обшарить бар и забрать остатки выпивки, а этого алкаша пристрелить.

Но апостол, который пошел исполнять мой приказ, пожалел патроны. Сказал, что лучше прирежет эту долговязую образину с бакенбардами почти до плеч, ножом. Он вытащил нож и беззаботно подошел к шатающемуся человеку. Но алкаш оказался не так прост. Он кинулся на апостола первым, схватил его руку с ножом, а зубами перегрыз ему горло. Словно зверь. Я такого никогда не видел. Мясника чуть не запинали ногами, но я вовремя остановил своих отморозков. Понял, что такой человек мне и нужен.

Мясника забрали, протрезвили и наделили властью. Я в нем не ошибся. С тех пор он стал моим верным цепным псом и выполнял самую грязную работу, такую, от которой даже я бы содрогнулся. Хороший был апостол, правда слишком жестокий, но на него всегда можно было положиться. А теперь он гниет на пепелище. Я лично видел как какая-то сучка раскроила ему бошку палкой. Нет… Битой.

* * *

В один из солнечных дней погода выдалась настолько жаркая, что земля чуть ли не плавилась. Копателей пожалели и дали всем выходной. Ямы рыть на солнцепеке смерти подобно, от теплового удара и обезвоживания на раз два загнуться можно. Выходных у них и так было не густо: примерно один, два раза в месяц — когда непогода разыграется или наоборот жара ударит.

Я слонялся без дела по территории тюрьмы, но походу все примечал, Где техника стоит, где склады, где какие хозпостройки. Последних становилось все больше — община обрастала хозяйством. Нужны были зернохранилища (недавно добытчики напоролись на нетронутое фермерское хозяйство с запасами зерна и муки), дробилка-мельница, склады для инструментов и стройматериалов. Скоро осень и дожди зарядят, и нехорошо такое бросать под открытым небом.

Я зашел на «лесопилку» — место где распиливали привезенные деревья на чурки, а затем кололи на дрова. Пилили на козлах двуручными пилами. Бензопилы у затворников тоже были, но ради экономии бензина и масла ими пользовались только на заготовке леса за самим периметром. А рабочей силы внутри итак хватало. Поэтому деревья «разделывали» дедовским способом.

Половина добытых дров уходила на топливо для теплового генератора, тот обеспечивал электричеством все поселение. А половину складировали в огромный ангар — запасы на зиму. По холоду добывать древесину сложнее и кроме генератора, придется еще отапливать помещения. Молодец Вульф. С умом все организовал. Жаль что я его раньше не встретил. Может, в апостолы бы завербовал. Хотя такой тип с принципами в сатанисты вряд ли бы пошел, наверное…

— Велиар, — раздался за моей спиной голос, когда я стоял прислонившись к поленнице.

Я вздрогнул и обернулся. Передо мной стоял Рябой. Я огляделся, вокруг вроде никого.

— Чо орешь? — прошипел я. — Никогда не называй меня так, даже если рядом никого нет! Ты понял?

— Скоро я всегда так буду тебя называть, — лыбился Рябой. — И не только я. Если не сдержишь свое обещание.

Злость накатила на меня и застучала в висках.

Глава 20

Я готов был прибить Рябого прямо здесь и сейчас голыми руками. Вогнать его чертов язык глубоко в глотку. Но нельзя. Вокруг поддоны с поленьями, нас вроде не видно, но в любой момент здесь мог появиться кто-то из работяг.

Я унял гнев, несколько раз вдохнув и отключив на секунду сознание. На лицо натянул улыбку и проговорил, обращаясь к Рябому:

— А я как раз тебя искал, друг.

— Зачем? — скривился Рябой. — Есть новости? Если нет, то тебе же хуже. Даю тебе два дня максимум. И не называй меня другом. Мы с тобой, скорее, партнеры.

Вот, сучонок! Вот, шакала кусок! Я еле сдержался, чтобы не выкрикнуть эти ругательства вслух. Какой-то запердыш смеет угрожать мне, главе клана? Еще и диктовать свои условия? С этим надо что-то срочно делать. Если даже он меня не сдаст, то мое самолюбие точно не выдержит такого испытания…

— Нужен твой совет, — я старался держать голос ровным и спокойным. — Есть у меня дельные мысли как это лучше все обстряпать. Ты уже давно здесь, и лучше меня знаешь местные нравы. Хочу с тобой посоветоваться.

— Спрашивай, — снисходительно проговорил Рябой.

Он немного надулся, почувствовав вдруг свою значимость.

— Не здесь, — я сделал заговорческое выражение лица, — Отойдем, где нас точно никто не услышит. Вон к той работающей махине. Там вроде никого не видать. Да и гудит она, как трактор. Даже если кто-то окажется рядом, ничего не услышит.

— Пойдем, — кивнул Рябой. — Только это не махина, а измельчитель веток. Ни хрена ты, Велиар, в технике не понимаешь.

— А-а-а, измельчитель, — протянул я, будто только что прозрел и был очень благодарен за это своему «учителю».

— Все ошметки с деревьев мы через него пропускаем, а на выходе получается щепа для растопки печей, — Рябой не удержался и решил разъяснить недоумку, что такое измельчитель веток.

Я кивал и с деланным интересом слушал. Мы подошли к тарахтевшей машине. Она стояла немного обособлено от лесопилки: с одной стороны ее закрывал ангар, а с другой многочисленные поддоны с поленьями выше, сложенными выше человеческого роста.

Машина тарахтела так громко, что заглушала наш разговор.

— Выруби ее, — сказал я Рябому.

— Что? — не расслышал тот.

— Я говорю, отключи чертову тарахтелку! Тут и так никого нет, нас никто не услышит.

— А, — кивнул Рябой. — Ща…

Он подошел вплотную к агрегату и чуть наклонился к тумблеру. Он не видел, что я следовал за ним, как тень. Я стоял почти вплотную, и когда он поравнялся с коробом «мясорубки», я схватил его за ноги и втолкнул внутрь железного бака, что вел к бешено крутящимся ножам.

Рябой даже вскрикнуть не успел, как его голова оказалась раскрошена вдрызг. Я подтолкнул тело поглубже, держа за дергающиеся в конвульсиях ноги.

Из машины вместо опилок полетели ошметки мяса, осколки костей и брызги крови. Я отскочил в сторону, чтобы не заляпаться.

Огляделся. Никто меня не увидел. Я спешно нырнул в проход между поленницами. Все. Дело сделано. Теперь, главное, смыться незаметно, чтобы никто не видел, что я был возле измельчителя.

Я проскочил мимо нескольких рабочих, те не обратили на меня никакого внимания. Уверен, что они даже меня не запомнили, и поспешил укрыться внутри здания тюрьмы. Уже спиной слышал, как на лесопилке началась суматоха. Крики и беготня. Рябого нашли, вернее, то, что от него осталось.

* * *

За ужином, я как всегда сидел в тюремной столовой за своим дальним столиком. Вареная гречка с тушенкой приготовлена была отменно, но не хватало сливочного масла. Теперь о нем вообще можно забыть. Всех коров сожрали зомби еще в первый месяц эпидемии. Эти твари предпочитали человечину, но животными тоже не брезговали.

Мысли о мертвецах отбивали аппетит. Странно, я уже должен был давно к этому привыкнуть. Но, видать, чересчур брезгливым уродился.

Ко мне подсела Кира. Она больше не спрашивала разрешения, как раньше. Теперь это и ее место было тоже. Она слишком рьяно подошла к вопросу кураторства надо мной… Хотя может, с прошлыми ее подопечными было то же самое? Не знаю…

— Привет, — сказала женщина. — Ты слышал, что случилось утром?

— Мельком, — соврал я. — Какой-то несчастный случай, говорят. На лесопилке.

— Да, один из рабочих попал в древесную дробилку. Его разорвало на куски, и теперь никто не может его опознать.

— Есть предположения кто это?

— Один из недавно принятых в общину пропал. Возможно, это он. Его звали Рябой. Если других потеряшек не обнаружится, то скорее всего это он и есть.

— Рябой? — я удивленно поднял бровь. — Это же бывший апостол. Он как и я имел темное прошлое.

— Ты знал его?

— Так, поверхностно. Неприятный был человечек, но если вы его взяли в общину, значит, вас устраивал.

— Работал он нормально, — кивнула Кира. — Не лез куда не надо, тихий был и незаметный. Большего я о нем не знаю.

— Как он умудрился попасть в мясорубку?

— Не знаю, — пожала плечами Кира. — Может, подскользнулся или специально залез. Суицид решил совершить. Теперь уже не узнаем.

— А может помог ему кто?

— Не-е, врагов у него не было. Наши все там работают спокойные, бывших бандитов нет. А почему ты такое предположил? Ты что-то видел?

— Да нет, просто всех людей невозможно знать. Это хорошо, что ты в своих уверена.

— Уверена, — кивнула Кира. — И в тебе хочу быть уверена. Вижу, что человек ты неплохой. Скоро вернется Вульф. Я поговорю с ним на счет тебя. Может тебя переведут на другую работу.

— Я хочу на вылазки, добытчиком.

— Зачем? — удивилась Кира. — Это самая трудная и опасная работа. И к тому же, к ней допускаются только члены общины. А ты на испытании.

— И долго будет длиться это испытание?

— Обычно месяц-два, у всех по разному. Но если что-то полезное и грандиозное совершишь на благо общины и ни у кого больше не возникнет сомнений в твоей преданности общему делу, то тебя сразу примут. А это дополнительные привилегии: выходных больше, оружие можно носить, одеждой нормальной снабдят.

— Так мне что, подвиг надо совершить? — улыбнулся я.

— Ну типа того, или просто набраться терпения и подождать.

— Тогда точно хочу на вылазки. Ждать — это не мое…

— Прости за бестактный вопрос, а как ты с протезом будешь в добытчиках служить?

— Он теперь часть меня, — я улыбнулся. — Убежать я с ним конечно не смогу, да это и не надо. Не привык я бегать.

— Интересный ты человек, Вел. Жизнь столько тебя швыряла, но до сих пор не сломила.

— Это ты еще не все знаешь, — улыбнулся я. — Самое интересное я тебе потом расскажу. Когда-нибудь…

* * *

Три внедорожника свернули с шоссе и тряслись по грунтовке. Редколесье сменялось открытой степью. Энн выглянула в зарешеченное окно. Вдалеке в дымке вырисовывался силуэт странного города. Он был похож на крепость-острог. Только сделан явно не из дерева и бревен, а из бетона и кирпича. Хорошая крепость, надежная. Скорее всего туда они и направляются.

На душе стало спокойнее. Неужели, наконец, нашли нормальную общину? После стольких мытарств и злоключений. После стольких смертей. Энн стала вспоминать каждого погибшего. Она нередко это делала. Не хотела никого забывать. Если когда-то случится такое с ней, она бы не хотела, чтобы ее тоже забыли. Особенно Рудый. Черт! Девушка невольно покраснела. «Почему я так часто о нем стала вспоминать? Только что хотела перебрать в памяти всех павших, а тут взгляд скользнул по рельефным плечам рыжего парня, и я обо всем забыла. Еще и выскочка это бесполезная рядом с ним сидит. На каждой кочке качается и жмется к нему. Вот, сучка…»

Энн отвела взгляд от Агнеши и, пытаясь отвлечься, снова взглянула в окно. Теперь уже явственно было видно, что впереди бывшая тюрьма, обнесенная бетонными плитами и колючей проволокой. Девушка вздохнула. «Надеюсь, эти затворники действительно порядочные люди, и от них не придется убегать и прятаться». В прошлый раз когда они убегали от апостолов погиб Воробей. Славный был паренек. Трусливый правда…

Машины сбавили ход перед железными воротами. Вульф выглянул из кабины и помахал рукой часовым. Створки ворот распахнулись и впустили колонну внутрь.

Ого! Энн с удивлением уставилась на внутренний двор, куда въехали внедорожники. Сколько здесь народу и построек.

Машины остановились и двери джипов, громыхая шипастой броней, с лязгом распахнулись.

— Приехали! — крикнул Вульф и первым шагнул на землю.

Из бетонного здания, похожего на гигантский склеп, высыпал народ. Люди встречали добытчиков. Прибывшие были чьими-то мужьями и братьями. Судя по радостным возгласам, в этот раз группа вернулась без потерь. К Вульфу подошел толстяк, увешанный оружием, как новогодняя елка игрушками. Они обнялись.

— Что нового, Шон? — спросил его Вульф.

— Без особых происшествий, шеф, — ответил здоровяк. — Одного охотника зомбаки задрали. Он потом сам к нам пришел уже без одной руки с обглоданной мордой. Один погиб на лесопилке. Упал в дробилку. Апостол бывший.

— Кто? — насторожился Вульф. — Вел?

— Нет, другой. Тот живой. Он с копателями работает. Просится с вами на вылазки.

— С нами? — удивился Вульф. — Инвалид хочет стать добытчиком?

— Да какой он инвалид, больше придуряется. Скачет так, что почти не видно, что хромой. А ты сам рассказывал, как он с оружием управляется. Не знаю… Я слежу за ним, но пока ничего подозрительного он не учудил, вроде. Я бы лучше его вообще изгнал, от греха подальше. И не принимал в общину.

— Ты же заешь новые правила, — нахмурился Вульф. — Теперь мы никого не изгоняем. Либо они с нами, либо мы их…

— Да, знаю, — махнул рукой толстяк. — Вот я и предлагаю сделать «либо».

— Не могу я, — покачал головой Вульф. — Он мне жизнь спас.

— Ну смотри, мое дело предупредить, я как старший безопасник умываю руки. Хочешь нести за него ответственность, пожалуйста. Лишь бы потом мне не пришлось сказать: я же говорил…

— Не придется, у каждого должен быть шанс. Мужик он вроде неплохой. Просто странный…

— Все они немного странные вначале, а потом убивать начинают.

— Это ты про кого?

— Да так, — отмахнулся Шон. — мысли вслух.

* * *

— Вот это хоромы, — Гектор осмотрел просторную камеру на четырех человек.

По бокам расположились двухярусные нары, в центре под маленьким зарешеченным оконцем примостился железный стол с лавками.

— А по мне, так тесновато, — поморщился Рудый. — Чур я сверху сплю.

— У нас принято, что до вступления в общину, — сказала их провожатая по имени Кира. — Новички живут отдельно от остальных. Так что пока придется вам ютиться всем вместе. И девочкам и мальчикам в одной комнате.

— За мальчика спасибо, — расплылся в улыбке Гектор. — Давненько меня так никто не называл, уже почитай, как годков сорок… Да вы не беспокойтесь, мы, можно сказать, семья. Привыкли вместе жить.

— Это хорошо, — кивнул Кира, — я буду вашим куратором, чтобы вам легче было адаптироваться в новом социуме.

— Слова то какие умные говоришь, — восхищенно проговорил Гектор. — Эх… Мне бы годков двадцать долой…

— Скоро ужин, — продолжила Кира. — Я за вами приду и провожу в столовую.

— Мать честная! — всплеснул руками старик. — Тут еще и кормят по расписанию. Господи, ты услышал меня!

— У нас каждый обязан работать на благо общины, — сказала Кира. — Поэтому не нужно беспокоится о пропитании. Это на себя берет община.

— Вот это правильно, — одобрительно крякнул Гектор. — Все общее… Колхоз называется. Было такое в молодости…

— Ну нет, — улыбнулась Кира. — колхоз сдавал излишки государству. А мы их копим. Поэтому мы не колхоз, мы поселение эгоистов. Живем только ради себя и для себя. А по другому сейчас не получится. Пытаемся расширить общину, но сейчас мало осталось хороших людей. Бандитов и мародеров мы не принимаем.

— Апостолы среди вас есть? — спросила Энн. — Их поселение сгорело, наверняка, кто-то из них к вам прибился.

— Есть один. Но он раскаялся за свои прошлые дела. Он хороший человек. Я вас с ним как-нибудь познакомлю. Он тоже не прошел еще испытательный срок для вступления в общину. А вот кстати и он. Вел, можно тебя на минуту?

* * *

Очередной трудовой день закончился, а до ужина еще оставалось полчаса. Сегодня я убил аж троих зомби, что пытались подобраться к моим копателям. Пришлось даже топор после них точить. Затупися немного, пока я кромсал твердолобых «свежаков». Они обернулись недавно и оказались довольно крепкими.

Я зашел в помещение тюрьмы и направился к своей камере. В соседней была какая-то движуха. Возле входа стояла Кира. Она что-то объясняла людям внутри соседней камеры. Сегодня эта камера еще пустовала, наверное, туда поселили новичков. А ну правильно — сегодня же отряд Вульфа вернулся. Наверное кого-то еще привезли.

Кира обернулась и увидела меня:

— Вел, можно тебя на минуту?

Я подошел к соседям и заглянул в камеру. Старик, похожий на монаха-отшельника, рыжий одноглазый демон со стилетом вместо руки, молоденькая девчонка и сочная роскошная девица с огненными волосами. Ничего себе компашка…

— Познакомьтесь, — сказала Кира, — Это Вел. Он тоже новенький.

— Это тот, который из бывших душегубов? — старик недружелюбно посмотрел на меня.

Его морщинистая морда показалась мне знакомой. Но где я его видел, так и не вспомнил. Может и нигде, в фильме каком-нибудь про библейских персонажей или славянских старцев. Ему бы бубен в руки и погремухи с амулетами на шею, и за шамана бы сошел.

Вслух я ничего не стал оговорить, бросил гневный взгляд на старика, повернулся и ушел в свою камеру. Не мальчик уже чтобы оправдываться. Тем более по рангу не положено. Как никак глава клана. Хоть и бывший. Эх, бля. И рассказать об этом даже некому. Как же неинтересно влачить жалкую жизнь жалкого найденыша. Но ничего. Будет еще и на моей улице праздник. С печеньками…

* * *

Лилия вздрогнула, когда дверь ее комнаты, больше напоминавшей каземат, лязгнула задвижкой. В проеме появился жнец:

— Выходи, — буркнул он. — Тебя переводят в другую комнату.

Ну вот… Подумала Лилия. Началось. Сейчас ее посадят в общую камеру. Женщина опустила глаза в пол и сделала кроткий вид. Пусть думает, что я его боюсь. Сейчас зазевается, попробую его долбануть о стену головой. Потом заберу автомат, что висит на плече, и буду прорываться. Кречет все равно не сможет их одолеть, слишком их много. Придется мне ему помочь — самой выбираться.

Лилия встала и пошла навстречу жнецу. Но тот предусмотрительно снял с плеча автомат и щелкнул рычажком предохранителя. Ствол он держал направленным на женщину. Лилия замедлила шаг, она такого явно не ожидала. Цепной пес хорошо надрессирован и отлично знает, как нужно вести себя с пленниками. Он принял все меры предосторожности, будто перед ним стояла не «беззащитная» женщина, а матерый вояка или даже Кречет. Лилии пришлось подчиниться.

Она вышла в коридор и зажмурилась. Освещение здесь было куда лучше, чем в ее застенках. Коридор немного попетлял, обогнул несколько больших залов. В некоторых были открыты двери. Лилия рассмотрела множество кроватей с тумбочками, как в казарме. Жнецы живут по-спартански, не то, что Барон. А ее, наверное, сейчас вообще в погреб засунут или в общую камеру. Лилия уже начала скучать по своей «одиночке».

— Направо, — гаркнул конвоир и Лилия свернула в небольшое ответвление.

Коридор уперся в железную дверь. Ну вот. Подумала Лилия. Моя новая камера. Надеюсь, она не слишком ужасна и окажется не намного хуже предыдущей.

— Там открыто, — сказал жнец.

Лилия с удивлением потянула за массивную железную ручку, сделанную в виде змеи. Дверь недовольно скрипнула и отъехала назад. Лилия замерла на пороге. То, что оказалось внутри, она никак не ожидала увидеть.

Глава 21

Просторная комната, от которой веяло домашним уютом, никак не походила на отсек бункера. Мягкий теплый свет лился от потолочных светильников и рассеивался по бежевому ковру. У дальней стены приютилась двуспальная кровать, накрытая пушистым пледом в тон интерьеру. Комната напоминала неплохую жилую квартирку-студию с барной стойкой, затейливыми шкафчиками и большим диваном для семейных посиделок. Полупрозрачная дверь в углу комнаты чуть приоткрыта, за ней проглядывается душевая и туалет.

Лилия замешкалась, она посмотрела по сторонам, но в комнате никого было. Она вопросительно взглянула на конвойного. Тот кивнул на дверь:

— Проходи, Барон распорядился тебя поселить в комнате для гостей.

— Меня? — Лилии до сих пор не верилось.

Ей казалось, что сейчас навстречу выйдет истинный хозяин комнаты. Она не понимала, за что ей такая благодать? Что Барон задумал? Неужели он так хочет завоевать благосклонность Кречета? Вряд ли… Кречета здесь нет, а Барон бизнесмен, он бесплатно даже пальцем не пошевелит.

Лилия вошла внутрь, жнец закрыл за ней дверь, сзади послышалась скрежетание ключа в замочной скважине. Все-таки она по прежнему пленница. Ее заперли в золотой клетке.

Лилия раздвинула створки шкафа-купе: на плечиках развешан женский гардероб из новой одежды ее размера. Тут было все: начиная от платья и заканчивая практичным камуфляжным костюмом из крепкой ткани и со множеством карманов.

Лилия прошла дальше и очутилось в душевой. Небольшая комнатка, зашитая кафелем, сияла белизной. Ей казалось, что она попала в номер хорошей гостиницы, а не в подземелье. Для полного сходства не хватало только окон с тяжелыми портьерами.

Лилия разделась и залезла в душевую кабину. Повернула, сверкающий серебром, кран, и шуршащие струи ударили по коже теплыми дождиками. Женщина закрыла глаза, наслаждаясь давно забытыми ощущениями. Простояла под душем полчаса, не смея прервать купание. Только, когда вода стала чуть прохладнее, наконец нашла в себе силы выключить кран.

Растерлась пушистым полотенцем, что висело на хромированном змеевике и пошла выбирать одежду.

Поборов желание принарядиться в соблазнительные платья и немного поразмыслив, она отбросила непрактичную одежду. Сейчас не то время, чтобы разгуливать в таком одеянии. Примерила спортивный костюм. Он пришелся впору, но ткань непрактична. Колючки в лесу или когти зомби быстро превратят ее в лохмотья. Примерила джинсы, они показались ей слишком узкие, хотя и по размеру. В таких только в ночные клубы ходить. В итоге остановилась на камуфляже. Он сел, как вторая кожа, не стеснял движений и был очень удобным. Хлопковая ткань, усиленная нейлоновой нитью, делала костюм крепким, но при этом легким и дышащим.

Подошла к зеркалу и взглянула на отражение. От той рыхлой женщины, что постоянно пряталась за спиной мужа еще буквально несколько месяцев назад не осталась и следа. Она больше сейчас походила на амазонку или другую воительницу, не хватало только меча и лука.

Длинные черные волосы убраны в хвост. Большие серые глаза полны решимости и жизненной силы. Когда-то она даже не хотела жить и не представляла своей жизни без Доктора. Но теперь все иначе. Его смерть должна была сломить ее, но вышло наоборот. Она обрела цель в жизни — месть. Ради этого она дышала и выживала. А когда достигла своей цели — убила Мясника, привычка выживать осталась. Теперь ей не нужна мотивация, жизнь и есть мотивация.

В дверь тихо постучали, и следом заскрежетала замочная скважина. Странно… Подумала Лилия. Зачем стучать, если я не могу открыть. Кто-то по ту сторону двери хотел показаться очень вежливым…

Дверь распахнулась, на пороге стоял толстяк в белой, как снег рубашке и черных брюках. Он сиял белозубой улыбкой, будто увидел в Лилии давнюю знакомую, которую очень был рад видеть. За спиной Барона просматривался силуэт автоматчика.

— Можно войти? — спросил Барон.

— Это твой бункер, — пожала плечами Лилия. — Даже если я скажу «нет», ты же все равно войдешь?

Барон сделал вид, что не расслышал укора. Он вошел в комнату, и дверь за ним закрыл конвойный.

— Наше знакомство началось немного неправильно, — Барон подошел к барной стойке и открыл навесной шкафчик, взял бутылку вина с этикеткой на французском языке. — Предлагаю познакомиться поближе и все обсудить.

— Что именно?

— Наш союз, — толстяк вытащил откуда-то штопор, судя по всему он был здесь уже много раз. — Вы с Кречетом станете моими партнерами. Если лаборатория заработает, все человечество захочет приобрести у нас препарат. Мы станем очень богаты.

— Деньги сейчас не входу, — Лилия нахмурилась. — Что толку от богатств?

— Мы введем свою валюту, — Барон разлил вино по бокалам. — Сейчас в Верхнем Уральске валютой служит вещество, которое позволяет забыться. Потом это будет вакцина. И не только в этом городе. Уверен, что в окрестностях Москвы и Питера много выживших. Пока мы туда не суемся, там слишком много зомби, но впереди зима. Уверен, что с приходом морозов, большинство тварей превратятся в ледышку. И мы сможем освоить новые территории.

— Появились другие виды зомби, — сказала Лилия. — Они более живучие и быстрые. Такие вряд ли замерзнут.

— Да, слышал про таких, — кивнул Барон, протягивая Лилии бокал. — Но это нам на руку. Чем больше опасность от мертвецов — тем востребование будет наш товар. Если все зомби сдохнут, я разорюсь…

— Что тебе нужно от меня? — Лилия отпила вино, давно она не пробовала ничего подобного, она еле сдержалась, чтобы не опустошить бокал залпом. — Ты же не просто так пришел?

— Почему я не могу прийти просто так к своему будущему партнеру?

— Если лаборатория заработает, зачем тебе вообще нужны будут партнеры?

— Хороший вопрос, — Барон подлил себе еще вина. — Возможно, Кречет, мне будет и не нужен. А ты могла бы стать моей помощницей…

— Я без мужа ни в чем участвовать не буду. Мы найдем тебе лабораторию, а ты нас просто отпустишь…

Толстяк приблизился к Лилии, он смотрел на нее сальными глазками и продолжал лыбиться, не обращая никакого внимания на категоричный тон Лилии:

— Зачем тебе Кречет? Если хочешь, я дам ему много припасов, машину и оружие. Видно, что он умелый боец, он выживет. А ты останешься здесь.

— Чтобы стать твоей бл*дью, как эти полуголые девицы?

— Ну зачем же так грубо? — толстяк попытался приобнять Лилию, но та увернулась и сделала шаг назад.

Барон что-то еще говорил, но женщина его уже не слушала. Гнев застилал ей глаза. Сердце бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из груди. В голове крутилась только одна мысль: бежать из проклятого подземелья.

Неожиданно толстяк схватил Лилию за плечи и попытался повалить ее на кровать. Но та ударила фужером по подлокотнику. Бокал рассыпался, а в руке осталась хрустальная ножка. Лилия замахнулась и вонзила ее в глаз Барону. Тот отпрянул и повалился на пол. Он выл и катался по ковру, оставляя кровавый след от вытекшего глаза:

— Ах ты, сука! Я убью тебя!

Дверь распахнулась и в комнату влетел охранник. Но Лилия была уже готова. Она спряталась за дверью и набросилась на жнеца со спины, обрушив на его голову табурет. Охранник упал лицом вниз и попытался подняться, но второй удар табуретом по затылку впечатал его морду в ковер. Жнец больше не шевелился, Лилия сняла с его плеча автомат и взвела затвор. Она видела, как это делали жнецы и мародеры и сообразила, как дослать в казенник патрон. Навела ствол на Барона и уже хотела полоснуть его очередью, но сдержалась. На шум выстрелов поднимется весь бункер, и тогда ей конец. Скорее. Времени и так мало, нужно уходить.

Лилия выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь. В скважине торчал ключ. Она повернула его несколько раз и, вытащив из замка, спрятала в карман. Вопящий Барон остался запертым.

Хотелось побежать и не останавливаться, но это привлекло бы внимание жнецов. Лилия повесила автомат на плечо, опустив ствол вниз, но палец держала на спусковом крючке. Она торопливо шагала по коридору и искала выход. Пропетляв несколько поворотов и поднявшись вверх по лестнице (на ее везение по пути никто не попался), она вышла к тамбуру, что вел к выходу из подземелья.

Возле решетки переминались двое автоматчиков. Внутри клетки-тамбура стоял ключник, тоже вооруженный автоматом. Гулкие шаги Лилии отдавали эхом по пустоте коридора. Жнецы обернулись на звук и увидели человека в камуфляже с оружием. Издалека они не сразу поняли, что это женщина и потеряли несколько драгоценных для них секунд. Когда женщина приблизилась уже шагов на двадцать, один из них рассмотрел ее и окрикнул:

— Ты кто такая? Что здесь делаешь?

Но было уже поздно. Тра-та-та! — Лилия перешла на бег и одновременно исчертила пространство впереди себя полосами автоматных очередей.

Даже целиться особо не пришлось. Жнецы опомниться не успели, как словили по несколько пуль каждый и попадали, словно подкошенные.

Лилия подбежала к решетке и откинула задвижку. Бросила почти пустой автомат и схватила новый у одного из трупов. Открыла замок второй двери и очутилась в полумраке прохлады лестничной клетки. Сзади уже слышался топот множества ног.

Женщина взбежала по бетонным ступенькам и очутилась на первом этаже здания администрации. Вот и входная дверь. Лилия толкнула ее, но та оказалась заперта.

Лилия ударила ногой, массивная деревянная дверь колыхнулась, но выдержала. Лилия сделала шаг назад, навела ствол на замок и нажала на спуск. Кроткая очередь разворотила замок и выбила щепу с плотна двери.

Бух! — ударом ноги Лилия, наконец, откинула дверь вперед, выскочила на улицу и побежала, что есть мочи через площадь. Возле уха прожужжала пуля. Снайпер, что сидел на крыше, не сразу среагировал на бегущую женщину, и Лилия успела далеко отбежать. После первой пролетевшей мимо нее пули, она резко свернула в строну, и как раз вовремя. Следующая пуля ударила в то место, где она только что была и щелкнула по асфальту, выбив искры.

Вечерний сумрак не давали снайперу хорошо прицелиться. Он привык бить по праздно шатающимся на площади зомби или по слетевшим с катушек кислотникам, когда те устраивали бучу вблизи лотка обмена. Но бегущая мишень — это совсем другое, и оказалась ему не по зубам. Тем более, что обычная оптика прицела в темноте почти бесполезна, и приходилось стрелять почти на ощупь.

Жнец в очередной раз прицелился, но обзор перекрыли бегущие фигуры с автоматами. Это погоня за Лилией. Снайпер больше не рискнул стрелять, опасаясь попасть в своих.

Лилия, наконец, пересекла площадь и нырнула в прилегающий сквер. Резко повернула направо и, пригнувшись, юркнула в кусты сирени. Полосуя темноту лучами фонарей, мимо пронеслись четверо жнецов. На крыльце администрации послышались крики. Лилия осторожно выглянула из кустов. Там маячил пухлобокий силуэт. Он что-то орал и махал одной рукой, второй держался за глаз. Из недр здания появились еще жнецы. Они бросились прочесывать территорию. Плохо дело. Если рассредоточатся, то обнаружат Лилию.

Женщина почти ползком попыталась уйти как можно дальше от площади. Но заросли кустов неожиданно оборвались, и впереди обнажилась поляна, поросшая лишь далеко стоящими друг от друга березами и соснами. Оставалось только одно. Спрятаться прямо здесь. Лилия огляделась в поисках подходящего дерева. Раскидистая сосна росла поблизости. Короткой перебежкой она добралась до нее и укрывшись за стволом, вскарабкалась по нему наверх. Широкая крона вмиг поглотила ее, спрятав от посторонних глаз. Вовремя. Мимо пробежал расчет жнецов, вооруженных помповыми дробовиками. Они цепью прочесывали сквер.

— Черт! — крикнул один из них. — Девка как сквозь землю провалилась!

— Почему такой кипишь? — спросил другой. — Что она такого сделала?

— Выколола Барону глаз и убила троих наших!

— Ну ни хера себе! Опасная сука!

— Да, только не вздумай в нее стрелять! Барон приказал взять ее живой.

* * *

Фургон бронированного КамАЗа тряхнуло. Я немного задремал и проснулся от тряски. Рядом на лавке сидел профессор Зиновьев. Он скрупулезно что-то записывал простым карандашом в потертый блокнот с пожелтевшими листами.

Я выглянул в маленькое окошко-бойницу. Вечернее солнце готовилось уступить место луне и прощалось с лесом красным заревом. Дневная жара наконец спала и в воздухе висела хвойная влажность. КамАЗ съехал с шоссе и встал на обочине.

— На сегодня хватит, — сказал Кастет и распахнул дверь-люк в задней части фургона. — Здесь заночуем. Кому поссать и покурить — на выход, у вас десять минут, потом отбой.

Жнецы высыпали из фургона и разбрелись по кустам. Я тоже выбрался, чтобы немного размять затекшее тело. Профессор так и не смог оторваться от своего блокнота, сидел на лавке и что-то увлеченно бормотал, делая пометки.

Я осмотрелся. К шоссе почти вплотную примыкал лес. Жнецы встали прямо на обочине. Даже не удосужились свернуть поглубже в чащу, чтобы укрыться. Они настолько уверены в своих силах, что ни от кого не прячутся. С их «броневиком» и вооружением, это понятно. Не просто мне будет вывести их из строя. Тем более, как это сделать, я еще не придумал.

Мне удалось даже стрельнуть сигарету у одного из них. Сто лет не курил, но сейчас затянулся с наслаждением. Второсортный табак Петра показался самым желанным в мире. Сигареты исчезли так же быстро, как оружие. Не знаю, откуда берут их жнецы. Наверное, они многим, чем успели запастись в свое время. Хорошо встречать апокалипсис вооруженной до зубов бандой. Хотя, бандитами они себя не считают, но они ничуть не лучше. Убивают людей наркотой и зависимостью, а сами живут за их счет…

Жнецы что-то обсуждали, шутили и негромко гоготали. Я улучил момент и отошел в сторону. Обошел вокруг машины, нашел бронированный бензобак и настроение мое упало. Крышка бензобака была на замке. Твою мать, я хотел сыпануть туда песка и вывести из строя эту крепость на колесах. Если бы мы шли пешком, мне бы проще было разобраться со жнецами. А так одному против почти десятка головорезов — шансов ноль. Мой план рухнул, придется придумывать другой. Причем срочно. Скоро мы приедем в Темногорск, а там нет никакой лабы.

— Пакуемся, — скомандовал Кастет, запульнув бычок умелым щелбаном далеко в кусты. — Люк задраим до утра.

Жнецы оживленного галдя погрузились в фургон. Я забрался предпоследним, последним был Кастет. Он напоследок внимательно оглядел шоссе, вглядываясь в черноту.

Я хотел было предложить ему припарковаться подальше в лесу, но в последний момент передумал. Пусть КамАЗ будет видно. Может на нас нападет огромная стая и всех убьет. Хотя мне умирать неохота. Меня Лилия ждет. Я представил ее красивое и лицо с немного заостренными волевыми чертами, и на душе стало теплее. Нельзя мне подыхать. Кто-то же должен ее оттуда вытащить. Черт! Дернуло же нас обратиться к Барону. Все из-за этого бреда с вакциной. Быть может она уже никому не нужна. Пока мы будем ломать голову, как ее сделать, людей почти не останется. Но одно хорошо. Теперь у меня есть «свой» профессор-биотехнолог. Если вызволить Лилию, старикан наверняка придумает, как сделать из ее крови вакцину. Но пока даже ему я не говорил наш с Лилией секрет. Профессор, конечно, мужик правильный, но кто знает, как он себя поведет, когда его тряхнут жнецы. Вдруг сдаст нас с потрохами?

После короткого перекуса консервами легли спать. На пол постелили туристические карематы и спальники. Трое худых уместились на лавках. Я не относился к числу задохликов, и мне пришлось укладываться на полу. Бок о бок с врагами.

Не спал лишь один часовой. Он сидел в кабине на водительском месте и крутил головой по сторонам, готовый в любой момент завести машину и выехать на шоссе.

— Теперь я понял почему жнецы не спрятали броневик в лесу. Они делали ставку не на скрытность, а на прочность брони и мощь авто. При любой опасности они смогут уехать. А если враг будет не слишком силен, то смогут принять бой.

Но в этот раз жнецы ошиблись. Никогда нельзя недооценивать врага. Даже если этот враг слабее тебя. То что случилось этой ночью послужило им уроком…

Я уже почти уснул под мерный храп профессора, как вдруг почувствовал запах гари. Открыл глаза и увидел, как красные отблески пробиваются сквозь забрала зарешеченных окон.

— Подъем! — заорал я.

Глава 22

Я вскочил и принялся расталкивать спящих жнецов. Твою ж мать, нас подожгли! Часовой храпел в кабине. Через переход из фургона виднелся его силуэт, со свесившейся на грудь головой. От моего крика он вздрогнул и тоже вскочил, бухнувшись головой о потолок кабины.

Первым пришел в себя Кастет. Он схватил автомат и заорал на часового:

— Заводи машину, ублюдок, ты все проспал!

Перепуганный часовой повернул ключ в зажигании, двигатель чихнул и завелся. Водитель надавил на газ и машина резко рванула вперед. Но тут же качнулась, чуть не опрокинувшись. Под колесами послышался треск, будто они пытались перемолоть бревна.

Броневик еще раз дернулся, пытаясь выбраться из ловушки, но тщетно. Под его колеса явно что-то подложили.

— Сейчас на воздух взлетим! — крикнул Кастет. — Если бензобаки взорвутся, сгорим заживо. Прикройте меня, всем приготовиться покинуть машину. Открывайте люк!

Я знал, что их ждет, если открыть люк. Поэтому схватил перепуганного Зиновьева и затолкал его под лавку. Сам укрылся под соседней. Это не моя война, нам сейчас главное выжить. Возможно, напавшие — наши союзники.

Люк распахнулся, и первый жнец спрыгнул на землю. Но еще в полете его скосила пуля. Со стороны зарослей откуда-то из темноты забахали выстрелы, и пули влетели в фургон, выбивая искры по железной обшивке. Двое жнецов с криками попадали, сраженные пулями. Кастет укрылся за проемом люка.

— Выходим одновременно через двери кабины и через люк! — крикнул он. — Приготовились! На счет три! Раз, два, три!

Двери кабины распахнулись и оттуда попрыгали жнецы. Стрелки переключились на них, пытаясь достать. Судя по глухим одиночным выстрелам палили из ружей.

Воспользовавшись суматохой, Кастет выпрыгнул из люка и перекатом ушел в сторону. Он вжался в землю и открыл огонь из автомата по кустам, откуда доносились выстрелы. Пули срезали ветки, и ружья на миг захлебнулись. Оттуда послышались крики и стоны. Кастет попал в цель и дал время жнецам покинуть броневик.

Я выскакивать наружу не торопился. Даже если рванет бензобак, броня выдержит взрыв и у меня будет еще несколько минут чтобы покинуть машину, пока фургон не превратится в раскаленную сковородку.

Профессор что-то громко бормотал и порывался выскочить наружу. Я придавил его к полу:

— Спокойно, док! На улице сейчас опаснее, чем внутри! Пусть гады перестреляют друг друга.

— Но мы горим! — причитал Зиновьев. — Бензин в любой момент может сдетонировать!

— Железо не может гореть, — ответил я. — Скорее всего, нам просто подожгли колеса. Судя по запаху жженой резины, я прав. Так что прижмите задницу, товарищ Зиновьев. Целее будет!

Профессор хотел что-то возразить, но залетевшая внутрь шальная пуля со звоном ударила где-то над его головой и, разлетевшись на кусочки, посыпалась по стальному полу. Зиновьев закрыл голову руками и уткнулся лицом в пол.

Автоматные очереди заглушили ружейную пальбу. Жнецы освоились и задавили напавших на нас стрелков. Ружья в ответ бухали все реже и вскоре совсем замолкли. Напавшие не ожидали, что в броневике окажется столько автоматчиков. Автомат в наше время большая редкость.

— Пора! — крикнул я и дернул за руку профессора.

Он не по годам резво выскочил из-под лавки и побежал за мной. Мы выпрыгнули в распахнутый люк, и я потянул Зиновьева в сторону подальше от броневика. Пламя жрало колеса и предательски нас осветило. Ба-бах! — стали лопаться колеса. Я почувствовал удар горячего воздуха в спину. Зиновьев от звука упал и вжался в траву. Я схватил его за ворот и поволок дальше в лес. Через несколько метров мы укрылись в зарослях кустарника. Ба-бах! — лопнуло следующее колесо. Хана броневику… Ну я этого и хотел.

Сзади раздалось шуршание. Я обернулся: из кустов на меня смотрели дула двустволки.

— Тише, — прошипел голос человека, который держал оружие. — Если пикните, пришью…

Стрелять он в нас не собирался, просто мы заняли его позицию. Уйти ему незаметно от нас не получилось бы, и убивать нас не вариант: в стволе всего два патрона и нас двое. Если выстрелит, то вызовет на себя огонь жнецов, а сам в это время окажется с разряженными стволами.

Я поднял руки и проговорил:

— Мы тебе не враги, мы сами пленники у жнецов. Стреляй в них, а лучше уходи…

Силуэт с ружьем замер, не зная, как поступить. Видно было, что ему очень хотелось смотаться в гущу леса, но он боялся получить от нас пулю в спину (откуда ему было знать, что мы безоружны). А если он и догадывался, что оружия у нас нет, то мы могли закричать и направить в его сторону шквал автоматного огня своих сотоварищей. Я решил попробовать развеять его сомнения:

— Меня зовут Кречет, я не из клана жнецов, я…

Но договорить я не успел. Незнакомец вдруг перевел стволы на меня и прошипел:

— Кречет⁈ Ах ты, сука! Это ты погубил наш лагерь! Зря Велиар тебя не убил!

Я видел, как апостол уже почти нажал на спуск, но я был готов. Нырнул в сторону. Грохнул выстрел, пуля прошла рядом с головой, я почувствовал, как она всколыхнула мои волосы. Второго выстрела стрелок не успел сделать. Я вцепился в ружье двумя руками и резко вывернул его. Слышно было, как хрустнули суставы апостола. Он вскрикнул и выпустил ружье. Прикладом я ткнул его в живот. Апостол сложился пополам. Подсечкой я сбил его с ног и наступил ему на грудь, приставив ко лбу стволы:

— Откуда ты меня знаешь?

— Я помню, как ты появился в нашем лагере, — скривился апостол. — Ты пришел, притворившись лошком, сказал что ищешь выживших людей. Но Велиар тебя узнал. Зря он тебя не убил, ведь ты пришел нас уничтожить. После твоего прихода все и началось. У нас было все: рабы, оружие, еда. А теперь мы скитаемся по лесам, живем впроголодь и грабим проезжающие машины. Все из-за тебя, сука! Это ты во всем…

Хрясь! — Я ударил прикладом апостола по голове, не дав ему договорить.

Он вырубился, я отставил ружье в сторону, встал на колени возле бездыханного тела и обхватив голову двумя руками, резко рванул ее в сторону. Хрустнули шейные позвонки и апостол умер, даже не вздрогнув.

— Зачем вы это сделали⁈ — негодовал Зиновьев. — Он же был без оружия, он пленник!

— Здесь не война, профессор, — грустно улыбнулся я. — Он не пленник, а недобитый враг, он мог лишнего наговорить жнецам, это могло навредить нашим планам.

— Так это вы уничтожили клан апостолов? — удивился Зиновьев.

— Нет, это сделали мои друзья, но я в этом участвовал.

— Опасный вы человек, — профессор испуганно смотрел на меня. — Теперь вы собираетесь уничтожить жнецов…

— А вы им сочувствуете?

— Нет, но там есть химики. Они ни в чем не виноваты, их заставляют это делать.

— Я постараюсь их вызволить. Но не обещаю… Если они погибнут вместе со жнецами, мир от этого станет только лучше. Тот кто умеет делать наркотики, не особо нужен сейчас…

— Очень жестоко так говорить, — профессор снял запотевшие очки и натирал их дрожащими руками об измятый пиджак.

— Вы все это время просидели в подземелье и не знаете, что творится наверху. Сегодня химики работают на жнецов, а завтра еще на кого-нибудь. Весь Верхний Уральск сидит на наркоте. Там нет даже мирных общин, только одиночки-кислотники. Это заслуга химиков. И ваша в том числе…

— Но я уже говорил, что жестоко заблуждался!

— Поэтому вы до сих пор живы. Вы должны искупить свою вину. Помочь мне создать вакцину…

— Создать? Но вы говорили, что она уже создана и ее прототип находится в заброшенной лаборатории?

— Нет никакой лаборатории, профессор. Я все придумал, чтобы заставить барона дать нам ученых. Но он дал мне только вас и забрал самого дорого для меня сейчас человека. Неравноценный обмен. Тем более, что этот человек ценен для всего мира.

— В каком смысле? И как я вам помогу создать вакцину? Без исходного материала на это нужны годы и тысячи клинических испытаний.

— Считайте, что исходный материал есть. Он находится в крови моей подруги.

— Той самой, что осталось у Барона?

— Да, у нее иммунитет.

— Как? Такое возможно⁈

— Только не забывайте Зиновьев, что это наш с вами секрет. Я рассказал его вам, потому что мы скоро будем в Темногорске, и вы и так поймете, что никакой лаборатории не существует.

— Но что мы скажем Кастету и его людям? — профессор взволнованно всплеснул руками. — Когда они поймут, что лаборатории не существует.

— Ничего, они просто должны умереть, и вы мне в этом поможете…

— Я?

— Да не тряситесь вы так. После сегодняшнего нападения, их отряд явно поредел. Все… Пойдемте к остальным. Выстрелов больше не слышно. Похоже, что все закончилось…

Только я это сказал, как раздался мощный взрыв. Броневик подпрыгнул на месте, и его накрыла волна огня — взорвались бензобаки. Долго они держались… Теперь точно машине хана.

Вокруг горящего броневика суетились жнецы. Они вытащили из кустов тела убитых апостолов и сложили в ряд на освещенное место. Немного в стороне сложили тела убитых жнецов. Апостолов оказалось всего пятеро. Я вытащил из кустов шестого, которого убил, и положил рядом.

Кастет с удивлением уставился на меня:

— Это ты его?

— Он стрелял по вам из тех кустов, — я махнул рукой на наше временное укрытие. — Пришлось его угомонить.

— Спасибо, что помог нам, — в глазах Кастета читалось уважение. — Наших погибло четверо.

Но я уже посчитал трупы и прикинул силы. Жнецов вместе с Кастетом пять человек. Многовато пока еще. В открытую их не ликвидируешь. Поэтому я не стал палить по ним из кустов, когда убил апостола. С двустволкой против автоматов много не навоюешь.

— Пожалуйста, — пожал я плечами. — И скажи спасибо, что я вытащил вашего профессора. С кем бы мы сейчас лабораторию запускали? Я думаю, что заслужил оружие? Дай мне автомат одного из убитых.

Кастет нахмурился:

— Спасибо, конечно, но с тебя хватит пока и двустволки. Собери патроны у убитых. Автомат я тебе пока не доверю. Мутный ты какой-то… Вот увижу лабораторию своими глазами, тогда посмотрим.

Не увидишь… Подумал я про себя. Сначала сдохнешь. Ну что ж… Ружье так ружье. Это лучше, чем совсем ничего.

— Какие планы? — спросил я Кастета.

— Переночуем в лесу и вернемся в Верхний Уральск за подмогой и техникой.

— Зачем на возвращаться? — удивился я.

— Недобитки могут еще шнырять в окрестностях, — задумчиво проговорил Кастет. — Нам надо выполнить задание. Мы ослаблены и без техники.

— До Темногорска осталось всего ничего, — я махнул в сторону холмов, которые уже окутала предрассветная дымка. — В Верхний Уральск возвращаться пешком, сейчас опасно. В Темногорске разживемся транспортом.

— Но нас мало, — возразил Кастет.

— А я тебе и говорю, дай мне автомат. И уже будет плюс один. Справимся. А до Верхнем Уральска мы можем не дойти. Если по дороге апостолы шныряют, да и зомби особо живучие и быстрые могут попасться. А если и дойдем то не все. Зиновьев точно не дойдет, и Барон вам тогда бошки открутит, потому что без профессора лабу не запустить.

Кастет задумчиво потирал виски, морщился и вздыхал. Видно было, как в его бритой голове роятся тысячи мыслей. Он покряхтел и наконец проговорил:

— Может ты и прав… Лучше продолжить путь. Возьми автомат, но смотри. Если обманешь, умирать будешь долго.

— А мы и так уже все почти трупы, — улыбнулся я. — Если не получим вакцину, скоро кроме зомби на земле никого не останется.

* * *

Рассветные лучи ласково коснулись озябшего тела Лилии. Всю ночь она просидела на дереве. Жнецы шныряли в округе в поисках беглянки. Даже когда все утихло, спускаться вниз было опасно. Иногда через сквер проходили запоздалые поисковые группы, что возвращались в бункер с неудачной ночной охоты на Лилию.

Утренние сумерки выпустили пелену тумана. Самое время спуститься вниз и бежать подальше от проклятого места. Лилия сняла с ветки автомат и закинула его за плечо. Спустилась вниз, и тут же помчалась короткими перебежками от куста к кусту подальше от площади. Главное, чтобы снайпер не заметил. Попасть он уже в нее не попадет, а вот тревогу поднимет.

Лилия отбежала уже метров на двести от сосны, на которой провела ночь, как вдруг услышала чьи-то голоса. Сквер уже кончился, и она оказалась на улице, заставленной брошенными машинами.

Она спряталась, забившись под фургон грузовика со сгоревшей кабиной. Мимо прошагала стайка кислотников. С утра пораньше они уже шли обменивать добычу на дозу и о чем-то оживленно переговаривались. Следом шагали еще двое. Когда они поравнялись с фургоном, Лилия расслышала их разговор.

— Сколько⁈ — удивленно воскликнул один из них. — Сто доз⁈ Не может быть…

— Да, да, — подтвердил второй. — За поимку девки Барон обещал сто доз.

— Так это на всю жизнь хватит, — мечтательно проговорил первый. — Если доза в день, то сто дней. Я столько и прожить то не планировал.

— Но где ты ее сейчас найдешь? — сокрушенно вздохнул первый. — Она сбежала и убила несколько жнецов. Видать баба не простая. Еще, говорят, автомат с собой прихватила…

— Так давай вместе искать? — предложил первый. — Если найдем, то пятьдесят доз тебе, а пятьдесят мне. Если она с автоматом, то по одному нам не справиться…

— Да и вдвоем тоже против автомата бесполезно.

— Ну почему же? Я тут припрятал в развалинах пару ружей. Не хотел их сейчас обменивать, ждал когда в цене вырастут. С оружием сейчас, сам знаешь, все хуже и хуже…

— Так что ты раньше молчал? Далеко развалины?..

— Да минут двадцать отсюда. Сейчас добычу обменяем и пойдем заберем.

— Поймаем эту сучку!

Кислотники удалились в сторону администрации. Лилия проводила их прицелом автомата. Очень хотелось нажать на спуск. Злость ее распирала. Теперь на нее будут охотиться еще и обколотые утырки. До чего же низко пали люди. Хотя это уже не люди, они даже знают, что скоро умрут и все равно колят себе эту гадость. Во всем виноват Барон. Скоро в Верхнем Уральске вообще не останется нормальных людей. Одни наркоманы. А потом и те вымрут. А потом… А потом Барон пойдет осваивать другой город. И перенесет свою лабораторию. В этом Лилия была уверена. Такие, как он никогда не остановятся. Пока не сдохнут. Значит надо его остановить. Она больше не сожалела о том, что они с Кречетом обратились к нему за помощью в создании вакцины. Теперь они знали положение дел изнутри и какой он урод. И сейчас главный их враг не зомби, а жнецы. Они забирают последние людские жизни. И с этим надо что-то делать.

Лилия выбралась из-под машины и побрела вглубь города. Петляла кривыми улочками и маленькими переулками. Старалась избегать широких проспектов и открытых мест. Теперь каждый житель этого города скорее всего ее враг. Теперь ей придется убивать каждого встречного кислотника. Барон объявил за нее награду. А эти утырки за дозу мать родную продадут, не то что Лилию.

Через несколько кварталов Лилия нашла нужный дом. Она подошла к разбитому окну квартиры на первом этаже. На осколках стеклопакета засохшая гнилая кровь. Тут явно побывали зомби. Может, тот, что лежит сейчас с разбитой о бордюр головой? Сердце Лилии сжалось. Она перелезла через окно (входная дверь была заперта, а ключ был у Кречета), стараясь не порезаться, спрыгнула на пол и очутилась в знакомой комнате. Огляделась. Выдохнула с облегчением: их здесь не было. Значит Локи и Аида живы и успели убежать. Вот только как они разбили стекло?

Кречет говорил, что пес умный. Но, похоже, что окно выдавил зомби. Теперь уже не важно. Главное, что они выжили, только как их теперь найти? Надо приходить сюда каждый день. Может собака и Аида тоже сюда вернутся? Тем более Лилии надо дождаться Кречета. Когда Кречет разберется со жнецами и вернется в Верхний Уральск, наверняка первым делом посетит это место. Вряд ли жнецы дали ему возможность прийти сюда перед поездкой в Темногорск. Значит, надо ждать его здесь. Он вернется, там где оставил Локи…

Лилия осмотрелась. Квартира пригодна для жилья. Диван, мебель и прочие нужности не тронуты. Но оставаться постоянно здесь опасно. Слишком близко к администрации, и через выбитое стекло ее могут услышать зомби. К тому же здесь неподалеку проходит «тропа» кислотников. Нужно поискать себе другое убежище.

Женщина осторожно забралась на подоконник и спрыгнула на землю. Ее тут же подхватили две пары чьих-то сильных рук. Кто-то выхватил у не автомат.

— Попалась, сучка! — проговорил хриплый голос. — Всю ночь за тобой бегали, тварь!

Глава 23

От неожиданности Лилия вскрикнула и попыталась вырваться, но двое головорезов в военном камуфляже вмиг скрутили ее. Это были жнецы.

Один из них с бородой, как у моджахеда достал из кармана разгрузки пластиковый хомут и сковал женщине за спиной руки. Стяжку сделал такую, что защемил кожу и передавил запястья. Лилия стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть от боли.

— Мы это сделали, брат, — сказал второй жнец с пропитым, как у алкаша лицом. Он похлопал «моджахеда» по плечу. — Теперь Барон нас наградит. Две недели отпуска на казенных харчах и с бухлом. Просто сказка!

«Так вот какова цена моей жизни» подумала Лилия. Для одних сто доз, для других выпивка и отпуск. Куда катится мир? Может и правда лучше умереть, чтобы больше не видеть этой мерзости? Стоп! Лилия пресекла упаднические мысли. Я должна выжить! Кречет будет искать меня. Он не остановится и будет в опасности! Еще я должна найти Аиду и Локи. И… Мы должны создать эту чертову вакцину и избавить город от Барона. Иначе он, как зараза скоро перекинется на другие поселения.

Неизвестно вообще, сколько осталось выживших. Говорят, что они есть только здесь, на Урале. Если это так, то Барон вскоре всех добьет… Он должен сдохнуть. Не знаю как, но должен.

— Шагай давай, что встала? — жнец с мордой алкаша ткнул в Лилию стволом автомата. — Уж Барон тебе устроит встречу. Вначале он выколет тебе глаза, за то что ты сделал с ним. А потом, наверное, нам отдаст. С женщинами у нас напряг. Барон всех себе забрал, а тобой он поделится.

Жнец гоготнул желтозубой улыбкой и мечтательно закатил глаза, представляя Лилию связанной и обнаженной.

Лилия плюнула в его морду. «Алкаш» побагровел и ударил ее наотмашь по щеке. Удар получился сильный, и Лилия упала на асфальт, чуть не потеряв сознание.

— Ты что творишь? — зашипел на алкаша моджахед. — Нам нужно ее целой доставить, иначе не видать награды.

— Да я вроде не сильно, — оправдывался жнец.

— Ага, я видел! А если она по дороге загнется? Бабы ж они слабые… Чуть стукнул и в обморок.

— Эта не такая, — оскалился в ухмылке алкаш. — Она когда убегала столько наших завалила и Барона покалечила. Сто пудов живучая сучка. Чуть не сбежала совсем от нас. Хорошо, что ты заметил, как она в окно лезет. Интересно, что она там искала в этой квартире?

— Да хер с квартирой этой! Поднимай ее уже. Нужно торопиться. Тут недалеко стаю огромную видели. Не дай бог на нее напороться. Придется тогда девку бросить. Со связанной не уйдем от мертвецов.

В голове у Лилии гудело. В глазах мелькали огоньки. Она зажмурилась, борясь с головокружением. «Только бы сотрясения не было» — подумала она — «Тогда бегать не смогу. Только сбежать надо до того, как меня в бункер доставят. Там уже второй раз такое не прокатит».

Только она это подумала, как неподалеку послышались приближающиеся голоса. Жнецы резко повернулись, выставив стволы на гостей. Лилия оставалась лежать на асфальте.

К ним приближались двое кислотников, что договаривались ловить Лилию вместе и поделить награду между собой. Они обменяли уже свою небогатую добычу на дозу и успели уколоться. Наркота ударила по мозгам, добавила им энергии, куража и смелости. Они оживлено болтали, когда увидели двоих жнецов и лежащую на землю женщину. Подошли ближе, и один из них спросил.

— Эта та самая беглянка, что изуродовала лицо Барона?

— Тебе какая разница, кислотник? — моджахед с презрением плюнул под ноги наркоману. — Проходи куда шел…

— А вы можете отдать ее нам? — вмешался второй кислотник. — Мы сами доставим ее Барону.

— Это с кого хера? — возмутился моджахед.

— А с такого, — крикнул кислотник и, выхватив неизвестно откуда нож, вонзил его прямо в горло моджахеду.

Тот захрипел и, выпучив глаза, нажал на спусковой крючок. Длинная очередь прошила насквозь кислотника и звякнула по близстоящим машинам.

Второй кислотник кинулся на алкаша и вцепился корявыми пальцами прямо ему в глаза. Тот выстрелил, но ствол автомата ушел вбок. Кислотник навалился на оружие всем телом, вгрызаясь в глаза жнеца. Жнец заорал и, выпустив автомат, вцепился в горло наркоману, пытаясь оторвать его от себя. Но было поздно, тот уже выдавил корявыми пальцами глаза. Вместе они повалились на землю. Жнец выхватил висящий на поясе нож и несколько раз вонзил его в спину наркомана. Он орал и кромсал кислотника. Но тот, будто одержимый, рвал лицо врага ногтями. Под кайфом он не чувствовал боли. Лишь когда нож погрузился в его тело не один десяток раз, кислотник обмяк и отвалился в сторону, будто напившийся крови клещ. Он несколько раз дернулся и затих. Алые ручейки тонкими струйками вытекали из многочисленных ран, унося остатки жизни из кислотника. Он шевелил губами, будто силился что-то сказать и улыбался. Он умирал, так и не почувствовав боли. С блаженной улыбкой на лице. Лилия встала на ноги и подошла к наркоману.

— Сто доз… — пробормотал он и испустил дух.

Ослепленный жнец перестал орать, чуть подвывая, он поднялся на ноги. В его окровавленной руке был зажат нож. Он тыкал им по сторонам и стонал:

— Не подходи, убью сука!

— Я не причиню тебе вреда, — спокойно сказала Лилия. — Здесь больше нет никого. Только ты и я. Все погибли. Освободи мне руки и я помогу тебе добраться до бункера. Один ты не дойдешь, любой, даже самый гнилой и медлительный зомби без труда догонит тебя и сожрет.

— Ты меня обманешь, сука! — истерил жнец. — Если я тебя освобожу, ты меня бросишь и сбежишь.

— Нет, обещаю. Я отведу тебя до площади, а дальше ты просто пойдешь вперед. Тебя увидит снайпер и тебе помогут.

— Почему я должен тебе верить⁈

— Потому что мне тебя жаль… Тебе вырвали глаза, ты будешь влачить жалкое существование. Возможно, жнецы даже не примут обратно в свои ряды калеку. Но попытаться стоит. Успокойся. Я тебя провожу. Разрежь путы на моих руках и возьми меня за руку.

— Скажи мне, где лежит автомат? — взвизгнул жнец.

— Что?

— Дай мне сначала автомат! Если ты меня обманешь, я пристрелю тебя…

— Хорошо, возьми, — Лилия подопнула носком ботинка валявшийся на земле автомат под ноги жнеца. — Автомат лежит прямо перед тобой.

Слепой нагнулся и поднял автомат, направил его в ту сторону, где стояла Лилия:

— Подойди ко мне и повернись спиной.

Лилия приблизилась и подставила жнецу скованные руки. Тот одной рукой держал автомат, стараясь направлять его на спину Лилии, а второй держал нож. Не выпуская ножа, он нащупал пластиковый хомут на запястьях женщины и попытался его перерезать. Но лезвие скользило по твердому пластику, а дрожащая рука никак не слушалась. Нож соскользнул и полоснул по запястью Лилию.

— Осторожно! — вскрикнула она. — Ты меня порезал!

— Терпи! — прошипел жнец. — Я не могу перерезать чертов хомут! Он слишком прочный!

Наконец, после нескольких попыток ему удалось «перепилить» стяжку. Лилия с облегчением растерла руки, а жнец отшвырнув в сторону нож, протянул Лилии руку:

— Возьми меня за руку! И без глупостей. Если что, я выстрелю.

— Хорошо, — сказала Лилия и взяла его за руку, крепко сжав его кисть. — Идем со мной, я тебя доведу. Не бойся…

Жнец прижал дуло автомата в ребра женщины и послушно пошел за ней. Лилия подвела его к массивному фонарному столбу и со всего маху впечатала жнеца головой в бетон. Тот даже не успел нажать на спуск, ударился лбом и свернул себе нос. От удара его голова откинулась назад, потянув тело за собой. Жнец упал на лопатки на газон, выронив автомат.

— Ты обманула мня, сука! — завыл он.

— Не обманула, покачала головой Лилия, — я же говорила, что не брошу тебя мертвецам. Ты не достанешься им. Я сама тебя убью. Прости, но я всегда выполняю свое обещание.

Бах! — одиночный выстрел из автомата пробил маленькую дырочку во лбу жнеца. Тот умер с застывшей на лице гримасой ужаса и боли.

Лилия спешно обыскала трупы жнецов. Собрала запасные рожки с патронами, взяла себе один охотничий нож с ножнами и повесила его на пояс. Второй нож и еще два автомата забирать не стала. Сейчас нужно быть налегке. Придется много бегать и прятаться. Наверняка, кто-то уже услышал выстрелы и через пару минут здесь будут либо жнецы, либо зомби, либо кислотники. Нужно было торопиться.

Лилия забрала пустой рюкзак у одного из наркоманов и сложила туда патроны. Автомат повесила на плечо стволом вперед и скрылась в подворотне.

Насыщенное выдалось сегодня утро…

* * *

Я никак не мог вспомнить, где я видел новичков: старика и девку, что помоложе. Они теперь были моими соседями по камере. Еще с ними жил рыжий и сочная девица. Она явно положила глаз на рыжего, но тот, будто не замечал ее. Вот дурачок. Может у него не только руки не хватает, но и еще чего…

Рыжего распределили на работу вертухаем на вышку. Вот ведь суки! Меня, главное, с топором отправили копателей охранять, а его в тепленькое местечко внутри периметра сразу определили. Чем я хуже его?

Старика и девок определили работать в столовую. Тоже неплохое место. Сытый всегда будешь. Пора и мне делать карьеру. Кира обещала поговорить с Вульфом, но что-то тянет. А может уже поговорила, а мне не сказала…

Я стоял под деревом со своим верным топором в руках и размышлял. Иногда приходилось уворачиваться от выброшенных из ямы кусков сырой земли.

«Мои» копатели рыли уже вторую яму за сегодня. Еще третья и норма на сегодня выполнена. Можно будет вернуться в прохладную камеру и полежать. Комнатой назвать свое жилище язык не поворачивался: дверь железная со смотровой решеткой, и на ночь меня запирали. Так и не хотят принимать меня в общину. Вот Дьявол! Надо как-то это ускорить… Но как? Или может вообще послать все к чертям и дать деру? Не хочу сдохнуть от зубов какого-нибудь заблудшего сюда зомби. А эти твари частенько стали здесь попадаться. За смену одного-двух я убивал.

Откуда они только берутся в лесу? Поселков и городов рядом нет никаких. Может, остатки той огромной стаи, что уничтожила мое поселение, до сих пор разбредаются? Скорее всего… Копатели рассказывали, что раньше зомби попадались им не чаще, чем раз в неделю. Спокойнее работенка была, а сейчас нам за вредность доплачивать надо. Ну или хотя бы оружие нормальное дали. Патроны они, бля, экономят!

Я стоял и размышлял о своей невеселой жизни, когда сзади послышались шаги. Кто-то шагал нетвердой походкой, как пьяный и приволакивал ногу. Мой очередной клиент. Я уже по звуку различал мертвецов по степени опасности. Если походка ровная и твердая, значит, зомби не слишком гнилой и относительно «свеженький». С таким надо держать ухо востро. Они сильнее и быстрее гнилых и мумифицированных собратьев. Если походка рваная, будто кто-то постоянно спотыкается, но никак не может упасть, то такие мертвецы медлительны. Они опасны только если успеют к тебе близко подобраться. Убежать от них смогу даже я со своим протезом. Но такие медленные чаще всего и сбиваются в стаи. Ковыляют по просторам Урала, повинуясь стадным инстинктам. Когда их становится много, это очень опасные твари — окружают и нападаю разом. Есть еще бегуны, но их я видел только раз, когда впервые встретил Вульфа. Тьфу, тьфу! Здесь пока их нет. Против таких с топором не повоюешь. Огнестрел и то не всегда поможет.

Я обернулся, не спеша. Знал, что сзади неповоротливое гнилое создание. Это четко было слышно по шагам. Но я немного ошибся. Приближающийся зомби действительно оказался медлительным, но не потому что у него мышцы прогнили, или конечности усохли. А потому что у него была сломана нога. Его бедренная кость пропорола штаны и торчала наружу. Сам же мертвец выглядел очень внушительно. Это был огромный за два метра ростом бритый бородатый мужик с руками-бревнами. В плечах он был шире меня почти в два раза. Бля… давненько я таких здоровяков не видел.

Мертвец пытался ускориться, но всякий раз, наступая на сломанную ногу, неуклюже ее выворачивал, спотыкался и чуть ли не падал. От чего очень злился и скалился. Из его пасти бежала голодная слюна. Мутные желтые глаза смотрели на меня неотрывно, будто пытались прожечь насквозь.

— Внимание! — крикнул я. — У нас необычный гость. Похоже мне понадобится ваша помощь. Выродок слишком здоровый и достать ему до башки не так просто будет!

Трое копателей перестали рыть землю и с удивлением обернулись.

— Ну ни хрена себе! — присвистнул самый молодой из них. Совсем еще мальчишка лет восемнадцати.

— Он первым выпрыгнул из ямы и, выставив вперед лопату, приготовился к бою.

Остальные двое мужиков медлили. Вид зомби их явно не напугал. Им даже было любопытно, как я с ним расправлюсь в одиночку. Они знали, что первым на пути у мертвеца стою я, и особо не торопились мне помогать. Меня они не особо любили, и скорее всего даже специально медлили. Убивать зомби в их обязанности не входило. Если они просто будут стоять и смотреть, как я бьюсь с зомбаком, то не нарушат устав затворников. Они всегда могут сказать, что испугались. Их отбирали не для драк, а для работы. Этим они часто и пользовались. И лишний раз на рожон не лезли, даже когда однажды на нас напали сразу два зомби. Мне повезло и я их убил, на потеху этим уродам, но тот случай запомнил. Аукнется это им еще. С такими делами нельзя шутить. Зомбаков надо бить быстро, точно и сообща. Иначе через минуту их может стать уже вдвое больше.

— Ну вы что, мать твою! — гаркнул я на двоих копателей. — Тащите свои задницы сюда и помогите нам!

— Нам за это не платят, — оскалился один из них с большим, как у пеликана носом.

Я не видел его лица в этот момент, но отлично представил его гаденькую улыбочку. Вот, сучонышь, тебе же безопаснее будет. Если меня зомби сожрет, следующими же вы будете… Хотя им можно убегать. Это мне нельзя по долгу сраной службы. Я обязан их защищать, а они могут и смыться в любой момент.

Мертвец подковылял совсем близко, выставил вперед руки и попытался меня сгрести в охапку. Я рубанул сверху, пытаясь попасть по голове, но бить оказалось крайне неудобно. Приходилось одновременно уворачиваться от слишком длинных рук и пытаться достать до его высоко задранной макушки. Удар получился смазанным и чиркнул зомби по скальпу. Лезвие скользнуло дальше вниз и срезало его похожее на огромный пельмень ухо.

Зомби тряхнул головой и попер на меня танком. Я еле успел уйти в сторону. Дзинь! — это звякнула лопата о его черепушку. Молодой копатель огрел его по башке. Но мертвец даже глазом не моргнул. Он вдруг резко развернулся и неожиданно резво бросился на парнишку. Наверное, кость во время броска встала на место и позволила ему ускориться на пару секунд. Парнишка такого не ожидал и не успел отскочить. Он лишь успел рефлекторно ткнуть зомбака лопатой в пузо. Штыковая лопата прорезала брюхо, выпустив под ноги мертвецу поток зловонной жижи. Парень крикнуть не успел, как мертвец сгреб его в охапку и прижал к себе, пытаясь вцепиться зубами.

— Ах ты, сука! — заорал я и что есть мочи рубанул топором его по спине.

Хрястнул позвоночник под лезвием, и мертвец пошатнулся. Парнишка воспользовался замешательством и почти вырвался из цепких лап. Но зомби тут же опомнился и вцепился черными, как уголь когтями парню в горло. Тот захрипел и повис у мертвеца на руке.

— Получи тварь! — заорал я и рубанул по руке зомби.

Острый топор отсек руку по локоть, и парень упал на землю вместе с вцепившимся в его горло обрубком руки. Он закатил глаза и тяжело дышал. Его шея вся залита кровью. Инфекция уже проникла в его тело и ломала организм. Еще несколько минут и он сам превратится в зомби.

— Ну что встали уроды? — рявкнул я на застывших от изумления и ужаса копателей. — Этого вы хотели?

Глава 24

Те наконец вышли из оцепенения и повыскакивали из ямы. С криками они бросились на однорукого зомби, размахивая лопатами. Но копатели оказались совсем не бойцами. Их удары лишь разворотили мертвецу плечи и грудь, но не остановили его.

— По голове бейте! — крикнул я и снова рубанул зомби по спине.

По голове топором достать мне было трудно. Здоровяк постоянно дергался и с моим протезом я за ним не поспевал. Прицельно ударить не получалось. Лучше попытаюсь перерубить позвоночник, тогда его парализует.

Я замахнулся и со всей дури хрястнул зомби по спине. Но мертвец в последний момент ушел чуть в сторону и вместо позвоночника клинок топора увяз в его лопатке. Я спешно дернул рукоять на себя, но чертов топор застрял.

Твою ж мать! Я рванул, что есть силы. Топор выскользнул и я, потеряв равновесие, завалился на спину.

Мертвец повернулся ко мне и шагнул прямо на меня, чуть не наступив на живот. Я откатился в сторону и попытался вскочить на ноги, но запутавшись в траве, вновь расстелился.

Копатели орали и молотили зомби лопатами по спине и затылку. Вот дурни! Нужен всего один точный удар по голове.

— Бейте в череп! — заорал я и покатился по траве подальше от беснующегося зомби. Я уворачивался от мертвеца, который ловил меня одной лапой, как кошка мышонка.

Наконец, одному и копателей удалось нанести точный удар по затылку. Кость лопнула и оттуда брызнула мозговая жидкость. Зомби зашатался и, споткнувшись, упал мордой вниз. Есть! Я откатился еще на метр и вскочил. Копатели радостно загалдели и подбежали к поверженному монстру.

— Назад! — заорал я, но было поздно.

Лежа мертвец махнул рукой и одним ударом сбил с ног сразу обоих. В одного он впился зубами, а второму вцепился в лицо и раздавил череп. Твою ж мать! Так это мутант! Вульф говорил мне, что бывают особо живучи и сильные.

Я вскочил на спину мертвецу, пока тот жадно пожирал еще живого копателя, и стал молотить его топором по башке. Бил, что есть мочи со скоростью отбойного молотка. Бросил на это все оставшиеся силы. Остановился только тогда, когда вместо головы было месиво из гнилых мозгов, бурой крови и осколков черепа. Но даже после этого мертвец еще шевелил конечностями. Вот же тварь! Какой ты живучий. Я собрался с силами, замахнулся и отсек ему вторую руку. Все, бл*ть! Теперь можешь идти… Если встанешь…

Но зомби не встал. Несколько раз дернулся и затих навсегда. Я без сил упал в траву. Лежал и смотрел в голубое небо, пробивающееся между кронами стройных, как мачты кораблей, сосен.

Как же хорошо все-таки жить, особенно когда чуть не умер. Послышались приближающиеся крики. Я с трудом поднялся и оперся спиной о дерево. В висках стучало, а глаза никак не хотели фокусироваться.

Я пригляделся. Со стороны поселения ко мне спешили вооруженные затворники. Впереди всех бежал Вульф.

* * *

Вечером Вульф собрал совет общины. Как ни странно на него позвали и меня. Только позже я понял свою роль на нем. На совете присутствовали: Шон, командир охраны лагеря, Кира (оказалось, что она занимала далеко не последнее место в общине — должность куратора совмещала с должностью завхоза), рыжий из соседней камеры, и еще три незнакомых мне «боевика» (скорее всего командиры групп добычи ресурсов).

Совет проходил в огромном кабинете. Раньше это было рабочее место начальника тюрьмы. Теперь это была жилая комната Вульфа и по совместительству зал для совещаний и его рабочий кабинет.

Серость бетонных стен спрятана отделкой панелями цвета ореха. На зарешеченных окнах тяжелые портьеры в тон стен. Огромный стол Вульф разделил на две части. Одну оставил во главе кабинета, а вторую приспособил под чайник с кружками. Присутствующие расселись вдоль стен на многочисленные стулья с высокими хромированным спинками.

Вульф первым взял слово:

— Сегодня случилась трагедия, погибли трое затворников в окрестностях лагеря. Такого давно уже не было… Вел не справился с защитой копателей.

— Ты хочешь сказать, что я во всем виноват? — я встал, еле сдерживая ярость, сжав кулаки до хруста в суставах. — С топором против мутанта?

— Нет, — замотал головой Вульф. — Ты бился достойно. Конвойный, что стоял на вышке все рассказал.

Вульф кивнул на рыжего. Рудый встал и проговорил:

— Да, я видел все в бинокль. Этого зомби не могли убить даже удары по голове топором и лопатами. Один копатель сразу кинулся на него, а двое стояли и ждали. В том, что они погибли, их вина. На такого живучего зомби нужно нападать всем сразу.

Я с благодарностью посмотрел на своего рыжего соседа по камере, имя у него странное — Рудый. Но парень молодец, выгородил меня. Если бы не его рассказ, по любому, смерть копателей повеселили бы на меня. Как докажешь, что это был неубиваемый зомби? С виду он вполне себе обычный гнилой, только крупноват…

— В обязанности копателей не входит отражать нападение мертвецов, но защищая свою жизнь, они должны были помочь Велу, — Вульф повернулся ко мне, — Ты поступил самоотверженно, не убежал и не бросил людей, хоть и не сберег. Но это не твоя вина. Не знаю, откуда берутся особо живучие зомби, но их становится все больше. Может, это новая форма вируса обращает людей, может, это сами мертвецы как-то мутируют и изменяются? Никто таких исследований не проводил и не будет проводить. Наука умерла вместе с цивилизацией.

— Но нам надо что-то решать, — заявил толстяк Шон. — Никогда еще живучие зомби не подходили к поселению. Боюсь, что это не в последний раз. Я предлагаю свернуть работы по копке ловчих ям. Это становится уже опасным. У нас и так этих ям уже почти две сотни вокруг поселения.

— Согласен, — кивнул Вульф. — Переведем копателей в артель по заготовке дров, а кто умеет оружием владеть, тех распределим в охрану. Если появился живучий, значит, могут и бегуны объявиться. Нужно усилить охрану лесорубов.

— Охотников тоже предлагаю упразднить, по одному бродить по лесу опасно, — сказал Шон. — Переведем их на другую работу. Тем более, что дичи в местных лесах становится все меньше. То ли зомби всех сожрали, то ли охотники распугали. Но с каждым разом нашим людям приходится уходить все дальше и дальше, чтобы подстрелить зайца или тетерева. А когда в последний раз они добывали оленя, мы уж и забыли. Не стоит оно того…

— Охотники хорошо стреляют, — сказал Вульф. — Из них получатся отличные бойцы групп добычи ресурсов. Численность таких групп тоже стоит увеличить. Раньше ходили по трое, но как показала практика, против стаи бегунов втроем не выстоять. С сегодняшнего дня минимальная численность группы будет составлять пять человек.

Присутствующие одобрительно закивали.

— Нам нужны автоматы, — неожиданно для всех вставил я.

— Кому вам? — Вульф вскинул на меня бровь.

— Группам добычи ресурсов, — ответил я. — Против бегунов лучше использовать стрельбу очередями. Если палить одиночными выстрелами в голову, можно не успеть. Учитывая, что с первого выстрела их невозможно убить. Ну или нужно раздобыть помповые дробовики двенадцатого калибра и снарядить их картечью. Картечь в крупнокалиберном патроне способна разнести голову в хлам с первого выстрела.

— Все это правильно, — зашипел Шон. — Но с каких это пор ты причислил себя к группе добычи? Ты даже не состоишь в общине, апостол…

— Осади, Шон, — вступился за меня Вульф. — Сегодня он прошел испытание. Если у куратора нет возражений и замечаний и она может за него поручится, то я объявлю его затворником.

Кира встала:

— Вел показал себя дисциплинированным и трудолюбивым новичком. Я согласна с главой затворников. Он достоин стать одним из нас.

— Тогда решено. Теперь Вел затворник и пользуется всеми правами и привилегиями, как член общины.

— Но прошло слишком мало времени, испытательный срок не истек! — не унимался толстяк.

— Он сегодня доказал, что способен совершать поступки на благо общины. А людей у нас не хватает. Охрану лесорубов надо усилить. Увеличить численность групп добычи. У нас мало хороших бойцов. Вел сейчас нам нужен… Теперь он в группе добычи ресурсов.

Шон что-то еще пробурчал себе под нос и насупился, но вслух больше ничего не сказал. Вот сучонок, за что он меня так не любит? Хотя мыслит он правильно. Как безопасника, я его понимаю. Я бы на его месте вообще бы убил меня. Не задумываясь… Но он не знает, кто я на самом деле. Никто не знает. И слава богу… Или как я раньше говорил? Слава Сатане…

— Так что решим на счет оружия? — спросил я.

— Автоматов у нас совсем не густо, — ответил Вульф. — На всех не хватает. Без автоматчиков лагерь тоже оставлять нельзя. Могут напасть мародеры или другие отморозки. Помповиков двенадцатого калибра еще меньше… А что ты хотел предложить?

— Если оружия нет, — пожал я плечами. — Его нужно добыть.

— Думаешь мы не пытались? — язвительно проговорил Шон. — Как же мы раньше до этого не додумались? Все оружейки, здания полиции, военные части и охотничьи магазины в области уже давно разграблены. Нет больше оружия!

— Я знаю, — спокойно ответил я. — Сам когда-то участвовал в вылазках. Значит, оружие нужно взять у бандитов.

— Каких бандитов? — Вульф с удивлением на меня уставился. — Апостолы уничтожены, а других мародеров мы не встречали.

— Это вы не встречали, — я многозначительно улыбнулся. — А я слышал, что в Верхнем Уральске живет и здравствует некий клан. Они называют себя жнецы. У них очень много оружия.

— Откуда ты про них знаешь? — Шон с подозрением уставился на меня.

— Когда я был у апостолов, к нам прибился бродяга. Он сказал, что сбежал от жнецов, что окопались в бункере в центре Верхнего Уральска. Это клан, который имеет много оружия и производит синтетическую дурь.

— Кому нужна сейчас эта дурь? — фыркнул Шон. — Сейчас не до развлечений!

— Дурь эта не простая. Бродяга рассказал, что она очень быстро вызывает привыкание. Барон посадил почти всех выживших в городе на нее. Взамен на дозу они добывают ему оружие и ресурсы.

— Больше похоже на херовый фильм ужасов, — скривился толстяк, — чем на правду. Целый город на наркоте?

— Выживших там немного, но те, что остались стали наркоманами. Они дохнут, как мухи, кто от зубов зомби, а кто от инъекций. Но я точно знаю, что у Барона много добротного оружия. Того бродягу апостолы взяли свои ряды, и он показал им этот бункер. Апостолы хотели его захватить, но Барон всех убил. Лишь несколько человек вернулось и рассказало, как все было. С тех пор апостолы не совались в Верхний Уральск.

— Не думал, что апостолы кого-то боялись, — Вульф удивленно приподнял брови.

— Они не боялись, — попытался защитить я свой клан. — Их глава понимал, что не стоит рисковать десятками жизней ради мести. Жнецы показали, что умеют воевать, и апостолы решили просто их не трогать. Те, в свою очередь, не вылезали из Верхнего Уральска. Знали, что на открытом пространстве им крышка.

— А теперь ты предлагаешь нам напасть на вооруженных до зубов наркодилеров? — сверкнул черными, как у демона глазищами Шон. — У нас меньше людей, чем у апостолов!

— Не нападать, — замотал я головой. — А предложить обмен. Выменять у них излишки автоматов на что-нибудь ценное.

— На что например? — толстяк продолжал таращить на меня глаза.

— Ну, я не знаю… А что у вас есть такого? Сухпайки…

— Исключено, — сказал Вульф. — Это запасы на черный день. Неизвестно еще какая зима будет. Сухпайков хватит нам на год. Если даже случится самое страшное и все люди превратятся в зомби, а бегунов станет в сотню раз больше — мы всегда сможем запереться в тюрьме и жить год, не покидая ее территорию. Вот только запасов дров еще побольше сделаем. А так, хоть прямо сейчас можем отрезать себя от внешнего мира. Тюрьма — это крепость, и нам даже оружие много не надо будет, чтобы ее удержать. Оружие нужно для работ за периметром и для вылазок за ресурсами. Но если выбирать между едой и оружием, то сухпайки важнее. С ними у нас больше шансов выжить, когда миру совсем придет звездец.

— Я понял, — я задумчиво поскреб двухнедельную щетину, она постоянно кололась и начала уже чесаться (последний раз я брился в своем лагере, а теперь ходил как полубомж). — Тогда надо предложить что-то другое. Например, бухло… Наверняка жнецы любят выпить. Или бензин.

— Ни того, ни другого у нас нет в достаточном количестве, — отрезал Шон.

— Я уже это понял, — сказал я. — Нужно просто это раздобыть. Я знаю, где взять цистерну с бензином.

— Ты? — Шон аж вскочил. — А что ж ты раньше молчал?

— А меня никто не спрашивал, мне то лично бензин ни к чему был. Мне дали в руки топор и отправили за периметр. А теперь, если я с вами в группе добычи, то так и быть. Скажу, где топливо спрятано.

— Шон прав, — нахмурился Вульф. — Если ты в общине, то не должен был утаивать такую важную информацию.

— Если что, — возмутился я. — То в общину вы меня минуту назад приняли. До этого момента я не был уверен, что останусь с вами. Твой толстый зам неровно ко мне дышит. Была бы его воля, он бы меня давно убил, а может и того хуже — изгнал. Вы меня приняли в затворники, и я сразу вам все выложил. Так что без обид. Ваши правила стали на меня распространяться пять минут назад. А про цистерну я бы вам может и раньше сказал, да только не был уверен, что вы мне поверите.

— Где эта цистерна? — заинтересовался Вульф.

— Она в окрестностях лагеря апостолов. Там много заброшенных рудников. На одном из них стоит нетронутый бензовоз.

— Откуда ты про нее знаешь?

— Я работал на этом руднике, — соврал я. — Охранником. Когда все началось, я не был на смене и поэтому выжил. Но за день до этого на рудник пришел целый бензовоз. Уверен, он до сих пор там стоит.

Я оглядел присутствующих. Вроде все мне поверили. Нет, я конечно, не все соврал. Ни на каком руднике я, конечно же, не работал, но мои люди нашли много таких. В каждом имелась брошенная техника. Бесполезные для нас бульдозеры, КамАЗы, экскаваторы. Перед самой гибелью клана мы нашли еще два таких рудника. В каждом из них были бензовозы. Я приказал пригнать их в лагерь, но Мясник был занят поимкой беглых рабов. Он говорил, что это важнее. Никто и никогда не сбегал из рабства, а тут такой удар по репутации апостолов. Поймать их было дело чести. Да ладно бы сбежали крепкие мужики или молодые парни. Мясник сказал, что смылась молоденькая девка и какой-то старый пердун с бородой чуть ли не до пола. Как вообще они могли сбежать? Причем, они переманили на свою сторону молодого неопытного апостола. А может травница, что была с ними соврала, может, они его просто убили. Но тем не менее они смылись, и на их поиски было потрачено уйма времени и бензина. Мы так и не нашли беглецов, возможно, их сожрали зомби. Но виновный всегда должен быть наказан, и я приказал сжечь травницу. Хотя по сути, баба-то и не виновата была, ее саму огрели дубиной по башке. Но таков закон. Бабка была членом клана и ответила за побег вверенных ей рабов, как подобает настоящему апостолу. У меня в клане была железная дисциплина, хоть и выстроенная на крови…

Уверен, что бензовоз до сих пор там стоит нетронутый, никто не полезет в такую глухомань. Мой лагерь сожгли, используя один такой подобный бензовоз. Но это был другой, наверное, с соседнего рудника. Ворота протаранил КамАЗ, а на дальнем руднике стоял ЗИЛ.

Я конечно не альтруист и не просто так рассказал им про бензин. Уж больно хочется мне повидаться со жнецами. Возможно с ними мне будет лучше. Тут неплохо живется: безопасно, кормежка сносная, и даже комната своя. Но тут я всего лишь работяга. Ну с сегодняшнего дня добытчик. Чтобы подняться здесь по социальной лестнице, мне надо убить всех присутствующих в этом кабинете. Но даже после этого, не уверен, что община пойдет за мной. Нет у них стрежня, как у апостолов или жнецов. Нет духа авантюризма и желания жить лучше, пусть даже ценою жизни других. Какие-то все они занудные и правильные. Кречета мне напоминают, будь он неладен. Надеюсь, его уже сожрали бегуны. Не хотел бы я с ним встретиться во время вылазок. Чувствую, он мне еще припомнит Гедеона. Хотя вроде, никто не заметил, как я его пырнул ножом. Может и отбрехаюсь. А лучше убью Кречета. Зря тогда его пожалел…

— Ну что ж, — прервал мои размышления Вульф. — Тогда собираемся в путь… Завтра утром отправимся. Покажешь нам, Вел, где это место.

— Покажу, — кивнул я. — Вот только есть один нюанс, о котором я вам сразу не сказал.

— Какой нюанс? — насторожился Вульф.

Глава 25

— А нюанс такой, — ответил я. — Не очень приятный. К руднику ведет лесная дорога. Она проходит через земли погибшего клана апостолов. Но не все из мародеров сгорели. Наверняка, кто-то выжил и бродит в тех местах небольшими группами. Я отлично знаю своих бывших сотоварищей. Они нападут на нас, не задумываясь, и убьют каждого за еду или бензин. Раньше в узде этих отморозков держал жрец. Теперь они превратились в жестоких тварей, которые еще хуже мертвецов. Мы должны быть готовыми к встрече с ними.

— Я так и знал, что чертов апостол хочет завести нас в ловушку! — воскликнул Шон.

— Заткнись! — рявкнул на него я. — Ты забыл, что я теперь не апостол, а затворник. Если бы я хотел вас убить, то не стал бы предупреждать.

Шон захлебнулся от ярости, вскочил и схватился за пистолет. Я нащупал на поясе нож.

— Успокойтесь, вы двое! — крикнул Вульф. — Мы теперь в одной лодке! И Вел прав, он больше не апостол.

— Не верю я ему, командир, — уже спокойным голосом сказал Шон. — Доведет он нас до беды…

— Здесь я решаю, кому верить, а кому нет, — отрезал Вульф. — Идея с бензовозом неплохая. Даже если не получится обменять бензин жнецам на автоматы, топливо никогда лишним не будет. Пока у нас есть бензин. Но его едва хватает. С каждым месяцем бензин становится все труднее и труднее добывать. Брошенные машины почти все пусты. Заправки разграбили еще полгода назад. Так что мы пойдем на рудник. В каждой вылазке есть риск, но нам есть, что противопоставить недобиткам. Пойдем отрядом в десять человек. Отбери самых надежных и умелых воинов, Шон.

— Не к добру все это… — тихо пробурчал толстяк. — Попомни мои слова командир… Чует мое сердце неладное.

Но Вульф его уже не слышал.

* * *

Солнце нагрело серую ленту шоссе и с любопытством смотрело на бредущих по дороге уставших путников. Вот уже несколько часов мы брели в сторону Темногорска, нагруженные, как вьючные ослики рюкзаками с провизией, оружием и патронами.

Впереди шагал Кастет с автоматом наперевес. За ним двое оставшихся в живых жнецов. Мы с Зиновьевым плелись в середине, за нами шли еще двое жнецов. Старик шел налегке, не по возрасту ему таскать тяжести, сам бы хоть дошел. Такая жара и молодого умотать может.

Я тащил на спине огромный рюкзак, а в руках сжимал автомат — малогабаритный девятимиллиметровый «Вихрь» весил меньше двух с половиной килограммов. Из оружия погибших жнецов я сам выбрал эту малютку. Дальность выстрела, конечно, и пробивная способность уступают даже самой архаичной модели калаша, но мне броню пробивать не надо. А для дальних дистанций я бы СВД-эху или Мосинку взял. Вихрь удобен, можно даже под рубаху спрятать. Девять миллиметров — самое то для зомбаков. Останавливающее действие пули выше, чем у стандарта 7,62 или 5,45 мм. Как говорится, чем больше в башке у зомби дырка, тем скорее он сдохнет, и больше шансов выжить. Особенно это сейчас актуально с бегунами и особо живучими мутантами. Или кто они там, не знаю… Раньше таких мертвецов вообще не было. Любая, даже самая маленькая пулька (достаточно выстрела с полуигрушечного спортивного пистолета Марголина) убивала мертвеца сразу, если только попала в голову. А теперь попадаются экземпляры, которым надо разворотить пол башки, чтобы завалить…

Я смотрел в спины идущих впереди жнецов, борясь с соблазном полоснуть их очередью из автомата. Но пока нельзя. Сзади меня еще два автоматчика. Могут меня пришить.

После нападения на наш броневик апостолов я только и думал, как добить всех жнецов. Нельзя допустить, чтобы они вернулись в Верхний Уральск. Иначе Лилии конец.

— Я больше не могу, — пробормотал Зиновьев, вытирая измятым платком морщинистый лоб. — Простите, но у меня артрит и давление. Мне нужен отдых. Давайте ненадолго остановимся.

Кастет недовольно фыркнул, но возражать не стал. Понимал, что лучше идти медленно и с привалами, чем тащить на себе еще и профессора.

— Привал полчаса, — скомандовал Кастет и уселся прямо на асфальт.

— Давайте хоть в тенек отойдем, — жалобно проговорил профессор. — Мне нужно остыть…

— Так ты пиджак сними, интеллигент хренов, — не выдержал Кастет. — Ладно… Пошли до той рощицы дойдем, там передохнем.

Мы проковыляли еще метров сто и укрылись от палящего солнца в придорожном березняке.

— Профессор без сил бухнулся на траву и закрыл глаза, будто собрался умереть.

Я нагнулся к нему и прошептал:

— Док, ну вы не переигрывайте, обморок — это уже слишком.

— Вы думаете? — Зиновьев украдкой посмотрел сначала на меня, а потом по сторонам. — Вы сами просили их задержать…

— И вы прекрасно справились, — улыбнулся я. — Только слишком мертвый вид не делайте, а то подумают, что вы не жилец и пристрелят вас.

Зиновьев вскочил, как ошпаренный, забыв что смертельно устал, но опомнившись, сел на пень.

— Я не хочу умирать, — замотал он головой.

— Да не умрете вы, — поспешил я его успокоить. — Это я так, утрирую.

— А зачем вам надо было, чтобы я их задержал?

— Я хочу с ними разобраться…

— Прямо сейчас? — Зиновьев мигом ожил и выпучил на меня глаза. — Вы хотите их убить прямо сейчас⁈ А могли бы просто сбежать…

— Нельзя нам бежать, сколько раз вам об этом говорить! Моя подруга в заложниках у Барона. Никто из нашей группы не должен вернуться в Верхний Уральск.

— Я понял, — профессор снял очки и потер их о лацкан пиджака.

Трое жнецов развалились под раскидистыми березами в тени. Двое скрылись в чаще. Я ждал, когда они вернутся и встанут в одну удобную для стрельбы кучку. Емкость магазина моего Вихря — тридцать патронов. Это модернизированная версия. Три длинные очереди легко покрошат в фарш пятерых. Только, если они рядом стоять будут. Иначе кто-то может успеть открыть ответный огонь. Этого нельзя допустить. Я незаметно щелкнул рычажком предохранителя, но звук получился громкий. Хоть я пытался заглушить его кашлем, но Кастет навострил уши. Он сидел, привалившись спиной к березе, и косился на меня. Вот бля… Чует смерть свою близкую.

Я уселся поудобнее и снял с плеча автомат, сделав вид, что он мне мешает. Покряхтел для вида, будто искал удобное положение для опоры спиной о дерево, и закрыл глаза. А сам смотрел сквозь еле видимые щелки. Кастет продолжал на меня поглядывать и как бы невзначай положил руку на свой калаш. У него предохранитель всегда снят, это я давно приметил. Опасная привычка, но сейчас она может спасти ему жизнь. Я представил, как вскину автомат и выстрелю. Первым надо валить Кастета, однозначно. У остальных оружия в руках нет. Да и на предохранителе оно у них скорее всего. На Кастета потрачу короткую очередь. Прицеливаться некогда будет, поэтому пяток патронов пущу на глаз. Потом длиной очередью обведу остальных. Вот только в кучку они черти не сбиваются. Разбрелись, с-суки, по поляне. Так… Курить собрались, сейчас друг у друга сиги стрелять будут. Это хорошо, давайте кучнее, еще кучнее… Ну…

Моя рука незаметно потянулась к лежащему на земле автомату. Секунды показались часами. Время, будто замерло. Последний жнец подошел к своим и чиркнул зажигалкой. Все. Пора!

Не вставая на ноги, я схватил автомат и вскинул ствол в строну жнецов. Кастет не успел ничего понять, и я уже почти нажал на спуск, как вдруг увидел то, что заставило меня отвести ствол чуть в сторону.

Твою мать! Как же вы не вовремя! Я нажал на спуск. Автомат разорвал лесную тишину оглушительными короткими очередями. Жнецы повскакивали и схватились за оружие. Пока они передергивали затворы двоих из них уже разорвали на куски выскочившие из чащи зомби, больше похожие на двуногих хищников. В несколько прыжков они очутились на поляне и вцепились в людей крючковатыми пальцами, больше похожими на когти.

— Бегуны! — крикнул Кастет и первым (после меня) открыл огонь по тварям.

Те сыпались их кустов и бесстрашно кидались прямо под пули. Я успел уложить двоих прежде, чем они выскочили на поляну. Твари так быстро мчались, что попасть им в голову было не реально. Я палил короткими очередями в корпус, сбивая им скорость, и кроша кости и суставы. Девятимиллиметровые пули били по бегунам, валили их с ног. Некоторые тут же вскакивали, но большинство уже не были такими резвыми. Но ни одна тварь не сдохла. Даже те, кто не мог подняться, настырно ползли на руках, щелкая пастью. Я мог бы и не стрелять по бегунам, дать им сожрать жнецов, но тогда бы и меня вскоре разорвали на части. Мои недавние враги стали в этот миг союзниками.

Еще одного жнеца порвали на клочки. Кастет и последний жнец отступили ко мне, поливая пулями беснующуюся стаю. Я сменил рожок и крикнул:

— Перезарядитесь, я прикрою!

Мой автомат затрещал с новой силой, выбивая ошметки плоти и осколки костей от зомби. Несколько раз мне удалось прострелить головы тварям. Они были уже настолько близко, что попадать стало легче. Тридцать патронов улетели за несколько секунд. Я спешно отстегнул рожок. К счастью, жнецы уже успели перезарядиться и поливали градом пуль мертвецов.

Выстрелы отбрасывали зомби назад, но большинство никак не хотело подыхать. Надо менять тактику. Так мы спалим боезапас, и нас все равно сожрут. Я прицелился и стал бить одиночными. Стрелял по головам. Твари скакали и пытались до нас добраться. Жнецы автоматным огнем отбрасывали их назад, и в это время мои пули попадали им прямо в оскаленные пасти. Бах! — один готов. Бах! — второй. Я отстреливал бегунов, как в тире. Время на прицеливание — пара секунд, и выстрел. Одна тварь прыгнула вперед, когда жнецы в очередной раз перезаряжались. Я выстрелил в нее уже в полете и ясно видел, как пуля влетела тому в глаз. Но зомби даже не остановился, он ударил меня когтями, разорвав на груди рубаху вместе с кожей. Бл*ть! Он меня ранил!

От удара я покатился назад, а тварь поскакала за мной. Я выронил автомат и выхватил нож. Зомби прыгнул сверху, и я насадил его на клинок. Нож вошел по самую рукоять прямо в грудь. Я услышал треск его ребер. Мертвец совсем озверел и попытался вцепиться мне в горло. Я увернулся, подставив плечо. Его зубы впились в подмышку. Ну пи*дец! Теперь я точно труп. Но отдавать жизнь за так не хотелось. Я выдернул из груди твари нож и всадил его ей в висок. Голова хрустнула, обдав мня вонючей мозговой жидкостью.

Я с омерзением откинул тварь в сторону. Мертвец еще дергался. Я схватил автомат и всадил в его голову остатки магазина. Очень непредусмотрительно, но ярость взяла верх. Я спешно доставал последний запасной рожок и видел, как Кастет и последний оставшийся в живых жнец отбиваются от троих зомби. Они прострелили им ноги, но никак не могли попасть в головы. Мертвецы скакали на четвереньках, как собаки, пытаясь укусить людей. Те в ответ стреляли и били их прикладами.

Рожок моего автомата никак не хотел вставать на место. Руки тряслись, и я не мог перезарядиться. Мне уже было терять нечего. Я все равно сдохну. Да пошли вы! Я отбросил автомат и кинулся с ножом на мертвецов. Пока те были заняты жнецами, я прыгнул на одного из них сверху и вцепился одной рукой в его слипшиеся на голове патлы. Второй рукой кромсал ему черепушку, погружая нож в мозг, пробивая кость. Бил со скоростью отбойного молотка. Сам не понял, откуда еще силы взялись. После укуса зомби слабость наступает почти мгновенно.

После пяти ударов в голову мертвец перестал дергаться. Я кинулся на другого. Тот уже ползал, так как его ноги были разбиты пулями в хлам. Он попытался меня схватить, но я увернулся и ударил его ногой в челюсть. Из его пасти посыпались фонтаном выбитые зубы. Ударом его отшвырнуло в сторону. Мертвец попытался встать, но я уже сидел сверху на нем и тыкал огромным ножом его черепушку. В это время третий зомби прыгнул мне на спину, но Кастет успел всадить в него короткую очередь. Несколько пуль прошили горло и раздробили шейные позвонки. В прыжке тварь парализовало, и мертвец бухнулся на траву уже неподвижным кулем, так и не долетев до меня.

Зомби подо мной перестал брыкаться. Я всадил контрольный удар ему в глаз клинком и без сил упал рядом, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Сердце бешено колотилось и не думало останавливаться. Странно… Интоксикация от укуса должна была замедлить все процессы. Я уже полутруп, но почему то дышу и думаю. Как будто никто меня и не кусал вовсе. Надо мной склонился Кастет.

— Ты как? — спросил он, нахмурившись и осматривая раны на моей груди и плече. — Я думал, ты в нас стрелять собрался. Вовремя ты этих тварей заметил. Спасибо…

— А хрена ли толку? — скривился я. — Сам я все равно погиб… Похорони меня в земле, по-человечески… Не бросай.

Кастет кивнул:

— Не буду тебя успокаивать, ты солдат, ты сам все знаешь… Раны у тебя большие, инфекция проникла обширно. Ты скоро обернешься…

— У меня одна просьбы, — я сглотнул пересохшим горлом. — Не стреляй в меня, пока я не обернусь. Я хочу прожить остаток жизни до последней секунды.

— Хорошо, — кивнул Кастет и перезарядил автомат. — А где профессор?

Я приподнялся на локте и огляделся. Зиновьева нигде не было. Сердце немного успокоилось и дыхание мое восстановилось. Нестерпимо хотелось пить. Я встал и достал из рюкзака потертую железную фляжку и почти залпом ее опустошил.

— Ого! — брови Кастета поползли вверх. — Сказал бы, я бы тебе подал воды. Как ты еще ходишь? В первый раз такое вижу, чтобы укушенные могли ходить.

— А с этим что? — я кивнул на последнего оставшегося в живых жнеца.

Тот лежал на траве и тихо постанывал.

— Его тоже укусили бегуны, — ответил Кастет. — Он сам не заметил, как это произошло. Только сейчас отходняки начались.

— Кастет! — простонал раненый. — Убей меня! Слышишь! Эта тварь укусила меня аж три раза! Я не хочу стать одним из них. Пристрели меня!

— Успокойся, друг! — Кастет подошел к раненному и подал ему фляжку с водой. — На попей…

Тот жадно припал к узкой горловине и хлебал, проливая половину воды себе на грудь.

— Полежи пока, — успокаивал его Кастет. — Умереть всегда успеешь.

— Нет, — мотал тот головой. — Убей меня прямо сейчас! Ты должен. Ты, как командир должен. Или ты хочешь, чтобы я обернулся и напал на тебя? Тогда я сожру тебя и буду прав. Потому что ты не выполнил мою последнюю просьбу!

— Я выполню ее, друг! Тише. Но мне нелегко это сделать. Мы столько лет с тобой вместе. Я не могу так поступить с другом, но я это сделаю. Ради тебя. Ради себя…

— Спасибо, Кастет, — раненный расплылся в улыбке. — Я знал, что ты настоящий друг. Возьми мой пистолет. Я хочу умереть от пули своего «Вальтера». Ты же знаешь, сколько для меня он значил… Теперь он твой. Будешь смотреть на него и вспоминать меня. Давай. Мне пора…

Кастет взял из руки раненного компактный «Р99», снял с предохранителя и передернул затвор. От этих звуков раненный вздрогнул и закрыл глаза.

Кастет направил ствол на голову друга и пробормотал:

— Ты готов?

— Да… — еле слышно ответил тот.

— Давай тогда на счет три, — шмыгнул носом Кастет. — Раз…

Бах! — прогремел выстрел, и пуля пробила во лбу раненного маленькую дырочку.

Кастет отшвырнул дымящийся ствол и обнял мертвого друга. Плечи его задергались.

Я стоял, привалившись к дереву спиной. По моей груди и плечу бежала липкая кровь. Она щекотала кожу и уносила из меня жизнь. Мне осталось не долго, самые крепкие люди после укуса жили не больше часа. Я поднял ствол автомата и направил на спину сидящего Кастета. Палец лег на спусковой крючок. Вот и все… Сейчас я полосну его очередью и из нашей «экспедиции» никто не вернется в Верхний Уральск. Надеюсь, Барон не тронет Лилию. Поймет, что на нас напали и всех убили. Только где этот чертов профессор? Его бы тоже не мешало убрать. Не хочу, чтобы до Барона дошли мои первоначальные замыслы. Это может навредить Лилии. Зиновьева, наверное, утащили в лес зомби. Ну и ладно. Я плавно потянул на спуск. Спусковой крючок нехотя поехал назад, проходя свободный ход…

Глава 26

Я задержал дыхание в ожидании выстрела. Что-то не давало мне резко нажать на спуск. Я оттягивал убийство Кастета. Вдруг за спиной раздался шорох и донеслись чьи-то шаги. Я рефлекторно махнул стволом в сторону звука и чуть не пристрелил профессора. Тот увидев автомат, резко вскинул руки и крикнул:

— Не стреляйте, это я!

— Тьфу, ты блин! — я опустил ствол. — Я вас чуть не убил, Зиновьев! Где вы были? Я думал, вас утащили зомби!

— Зомби не утаскивают людей, — покачал седой головой интеллигент. — Они пожирают людей на месте. Простите, но я не боец. Как только на нас напали, я спрятался в кустах. Вы ранены? Это ваша кровь? Еще раз простите…

— Забейте док, не оправдывайтесь, — я отставил автомат и уселся под дерево. — Мне скоро вообще все равно будет. Гребаный мертвец меня укусил.

Я снял рубаху, на окровавленной груди виднелись множество царапин. На правом плече кровоточила кайма от укуса.

Профессор и Кастет подошли ко мне. Зиновьев протер очки и встал передо мной на колени. Он внимательно осмотрел меня:

— Дайте мне аптечку, нужно обработать раны и перевязать.

— Бросьте, док, — усмехнулся я. — Я сдохну быстрее, чем вы сделаете мне перевязку. Смысла нет…

— Когда я жил в бункере Барона, то часто имел дело с укушенными, — профессор посмотрел на меня поверх очков и назидательным тоном продолжил. — Вернее с их трупами. Укушенных жнецов Барон приказал доставлять в бункер для вскрытия. Он горел желанием узнать секрет их обращения. Он очень боится мертвецов и полагал, что вскрытие поможет ему узнать некий способ, который поможет избежать заражения в случае, если его укусят.

— Так он вакцину хочет для себя? — удивился я. — А я думал, для бизнеса.

— И для бизнеса тоже, но не суть. Я присутствовал при вскрытии трупов. У всех укушенных наблюдалась одна и та же картина: раны покрывались черной коркой и загнивали буквально в течение нескольких минут. Кровь превращалась в бурую жижу. А у вас все чистенько, будто не зомби укусил, а зверь какой…

— Что вы хотите этим сказать? — мою душу согрел лучик надежды.

— То, что вы не инфицированы, и вас нужно перевязать. Как вы себя чувствуете? — Зиновьев пощупал лоб. — У вас нет лихорадки, а это наипервейший признак укуса.

— Чувствую себя вроде норм, — только сейчас я понял, что не ощущаю себя при смерти.

Я видел много укушенных, их сразу косила смертельная усталость, слабость и жар. Я себя чувствовал, будто просто порезался. Сильно порезался…

— У меня что, иммунитет? — я вытаращился на свою грудь и плечо: края ран розовые, кровь алая, кожа без корки.

— Вряд ли, — покачал головой профессор, подойдя к убитому Кастетом жнецу. — У этого товарища все тоже самое. — Вены не почернели, укус чистый. Кожа еще розовая. Он тоже не инфицирован.

— Как⁈ — воскликнул Кастет. — Я что, зря убил своего друга?

— Боюсь, что да… — пожал плечами профессор.

— Бл*дь! — рявкнул Кастет и ударил кулаком по березе.

На костяшках его руки выступила кровь. Он сел под дерево и обхватил голову руками.

— Не переживайте так, — проговорил Зиновьев. — У вашего друга обширные укусы и повреждена лучевая артерия. Он потерял много крови, он прожил бы еще пару часов максимум. Без экстренной операции он был не жилец…

— Я убил друга, — отрешенно пробормотал Кастет. — Бл*ть…

— Посмотрите на это с другой стороны, — профессор достал аптечку из рюкзака, что дал ему Кастет. — Вы избавили его от страданий. Вы лишь чуточку ускорили неизбежное…

— Да пошло все! — Кастет злобно плюнул и, вытащив сигарету побрел в чащу.

— Ты куда? — крикнул я ему вслед.

— Прогуляюсь…

Зиновьев промыл мне раны перекисью и умело наложил повязку.

— Все, — вытер он рукавом лоб. — Хорошо, что у жнецов медикаментов в достатке.

Профессор посмотрел в чащу, где скрылся Кастет и, понизив голос до шепота, спросил:

— Вы убьете его? Когда он вернется?

— Нет, — замотал я головой.

Зиновьев с облегчением выдохнул:

— Вы передумали?

— Пока да. Мы не в том положении сейчас, чтобы терять лишнего бойца. Я ранен, хоть и легко, но неизвестно, чем это все дальше обернется. Вы вовсе не владеете оружием. Сейчас наша задача — выжить. Кастет умелый боец. Он в этом нам поможет. Кода мы будем вне опасности, я отправлю его на тот свет…

— Цинично и жестоко, но справедливо, — кивнул профессор.

— Справедливости, док, сейчас нет. Кто первый убил, тот и прав…

— А как же человечность? — профессор взглянул на меня поверх очков.

— Человечность применима к людям. Барон и его бойцы не люди. Это хищники на вершине пищевой цепочки. Они пока еще не сожрали нас только потому, что мы им еще нужны. Но придет время, и нас пустят в расход… Как вас профессор. Вы стали больше не нужны в лаборатории и Барон отправил вас в опасное путешествие. Если выгорит, то хорошо. Если мы погибнем, то горевать он о вас не будет.

— А как же Кастет? — развел руками Зиновьев. — Ведь он правая рука Барона? Он его тоже отправил.

— При всем уважении, док, но у Кастета выжить шансов больше, чем у вас раз в десять. А может, Барон и Кастетом перестал дорожить. Не знаю. Слишком умная правая рука тоже не есть гуд. Когда-нибудь она захочет стать головой…

— Вы правы, — закивал профессор. — В последнее время я часто замечал, как Кастет пытался оспорить многие решения Барона. Но тот все равно делал все по своему. Возможно, Кастет тоже опальный… Просто об этом еще не знает. Или делает вид, что не знает…

* * *

Рудый зашел в тюремную столовую и, покрутив головой, нашел столик со своим друзьями.

— Ты где был? — проворчал Гектор. — Ужин стынет.

— На совещании, — с важным видом ответил парень и уселся между Агнешей и Энн.

— Чего-о?.. — Ложка в руке старика застыла над тарелкой с похлебкой.

— Завтра я отправляюсь в небольшую экспедицию, — как ни в чем не бывало ответил Рудый. — Мы поищем заброшенный рудник где-то в окрестностях поселения апостолов. Там должен быть бензовоз с топливом.

— Это же опасно, — выдохнула Агнеша, в ее глазах мелькнула тревога. — Мы здесь пока новенькие, почему тебя взяли на задание?

— Я бывал в тех местах с Мастером. Нас поведет тот странный тип из соседней камеры.

— Какой тип? Одноногий? — насторожился Гектор.

— Ага, — кивнул Рудый. — Но вы не смотрите, что у него протез. Он сегодня супер живучего огромного зомби размочалил топором. Но тот правда успел троих копателей завалить.

— Что значит супер живучий? — спросила Энн.

— Новые виды мертвецов появились, мы еще с ними не сталкивались, их хрен убьешь с первого раза.

— Тьфу ты, — тряхнул бородой Гектор. — То бегуны какие-то, Вульф рассказывал, появились. Теперь еще и живучие. А дальше что будет? Крылатые зомби уродятся? Будут летать у нас над головами. Слава тебе господи, что мертвые не гадят.

— Ты можешь отказаться от вылазки? — теперь уже тревога промелькнула в глазах у Энн. — Не ходи, прошу…

— Да что вы со мной, как с маленьким⁈ — Рудый отставил тарелку и окинул всех хмурым взглядом. — Не могу я на одном месте сидеть! Я сам, между прочим, вызвался. Кисну я на вышке стоять целыми днями с биноклем. Мне даже винтовку не дали, сказали, что с одной рукой со снайперки не получится стрелять. А я не хочу чувствовать себя ущербным.

Парень погладил холодный металл стилета:

— Я боец.

— А ну как вторую руку откусят? — проворчал Гектор. — Или другой какой орган более важный, что мы без тебя делать будем? Сиди в поселении и прижми сраку, боец. Навоевались мы уже столько, что на всю жизнь хватит. Еще и внукам твоим останется…

При слове «внуки» Энн исподлобья зыркнула на Агнешу. Та чуть покраснела и опустила глаза.

— А ты меня не хорони, старый! — буркнул Рудый. — Если такая развалина, как ты выжила, я тем более прорвусь.

— Вот ты, дурында! Я ж тебе жизнь хочу сохранить, а ты в бутылку лезешь!

— Я уже вызвался, — категорично замотал головой парень. — И вы меня не переубедите. Жду от вас теплых проводин. Я знаю, у кого здесь раздобыть можно самогона… Сегодня отметим мое назначение. Теперь я официально затворник. Меня приняли раньше срока, как и одноногого. Тот отличился сегодня, а мне просто доверяют. По уставу в вылазках могут участвовать только члены общины.

— Поздравляю, — Энн привстала, повернулась к Рудому и чмокнула его в щеку.

Тот в последний момент повернул к ней голову и, вместо щеки Энн припала к губам парня. Они оба замерли, будто забыли, как разъединиться и на несколько секунд застыли в поцелуе.

Глаза Агнеши сузились, и она поспешила громко воскликнуть.

— А когда ты вернешься? — спросила она, обращаясь к Рудому.

Тот опомнившись, отлип от губ Энн, веснушки на его лице стали ярче.

— Ну-у, не знаю, — пробормотал он. — За неделю, я думаю, управимся. Плюс минус день… Мы хотим обменять бензин на оружие жнецам.

— А это что еще за зверушки? — Гектор удивленно уставился на Рудого.

* * *

Утренняя дымка стелилась по полю. Ворота тюрьмы распахнулись, выпуская три внедорожника. Они больше походили на броневики: лобовые и боковые стекла зарешечены, на морды наварены стальные трубы, на крышах рамные багажники с привязанными к ним мешками. На передних крыльях и перед радиатором — железные пластины с шипами, сваренными из фрагментов арматурин.

Такие машины для вылазок затворники называли зомбомобили. Они без труда могли раскатать стаю мертвецов. Таких у затворников было всего три. Вульф планировал создать десять таких машин, но пока что подходящих джипов (по весу и мощности) у затворников не было. Кто-то предложил создать зомбомобиль на базе грузовика, но Вульф зарубил проект. Сказал, что машина получится слишком неповоротливая и тихоходная и сможет ездить только по шоссе или накатанному проселку. А такие авто должны по чащам уметь пролазить.

Я сидел в джипе на заднем сиденье рядом с одноруким и косился на его стилет. Опасная штука, особенно когда наша машина подпрыгивала на кочках. Стилет тоже подскакивал и мене казалось, что рыжий вот-вот воткнет мне его в глаз или в висок.

Почему его взяли с нами на вылазку? По меркам затворников он совсем новичок Получается, что по статусу еще ниже, чем я.

Всего я насчитал двенадцать человек в нашей экспедиции. Из новичков только мы с рыжим, остальные настоящие боевики. Хотя нет, был еще тщедушного вида механик или автослесарь, не знаю, как правильно его называть, я в ремонтниках и прочих гастарбайтерах не разбираюсь. Его взяли на тот случай, если придется реанимировать бензовоз. Мясник говорил, что бензовоз, вроде, исправный был. Только аккумулятор сдох. Но мы с собой взяли пару запасных для грузовиков.

Вскоре мы выехали на шоссе, и тряска прекратилась. Я откинулся на кожаную спинку и даже вздремнул немного. Наша машина шла впереди колонны. На переднем пассажирском сиденье развалился Вульф. Водитель часто оглядывался на меня и уточнял дорогу. Он начинал меня бесить. Слишком скрупулезно относился к маршруту.

— Если надо будет свернуть, — в сотый раз раздраженно повторял я ему. — Я скажу заранее.

— Смотри, не проспи поворот, — бухтел водитель, поглядывая на меня в зеркало заднего вида. — Вон какая у тебя морда сонная.

Я хотел отправить его к родственникам по материнской линии, но наша машина неожиданно вошла в поворот и резко затормозила. Натужно заскрипели тормоза, и я уткнулся лбом в спинку переднего сиденья. Сзади послышался визг шин. Следующие за нами «броневики» чуть не въехали в нас.

— Черт! — выругался я. — Не навоз везешь, тормози заранее!

— А я что⁈ — испуганно проговорил водитель, тыча пальцем в лобовое стекло. — Дерево за поворотом лежит. Его и не увидишь так сразу!

Я выглянул из-за широкой спины Вульфа. Поперек на асфальте валялась свежесрубленная осина. Ее положили так, что издалека не заметно. Только повернув, можно на нее наткнуться. К шоссе вплотную примыкали пригорки, поросшие лесом.

— Что за дьявол сюда положил эту дровину? — водитель ударил по рулю обеими руками. — И не объедешь никак!

Водила потянулся к дверной ручке.

— Стой! — крикнул Вульф, доставая из-под сиденья автомат. — Не спроста дерево так положили. Это может быть засада!

— Что делать будем? — водитель растерянно почесал лысину. — Назад поедем?

— Здесь есть объезд? — повернулся ко мне Вульф.

— Есть, — кивнул я, — надо вернуться километров на пять назад. Там есть проселок, пройдем по лесу и…

— Черт! — крикнул Вульф в рацию. — Куда поперли⁈ Из машин не выходить! Разрешения покидать машины не было. Бл*ть! Назад!

Но было поздно, я посмотрел назад: из стоящих за нами двух джипов вылезли затворники. Они беззаботно шагали к нашему джипу, тыча пальцами в лежащее впереди дерево.

Бах! Бах! Бах! — прогремели одиночные выстрелы откуда-то из леса.

Двое затворников упали сразу. Пули пробили их тела навылет. Твою мать! По броне джипов забарабанила картечь.

Я пригнулся. Рыжий парень тоже вжался в сиденье. У нас с ним не было оружия.

— Давай назад! — заорал Вульф водиле.

Тот судорожно переключил передачу и дернул машину назад. Бух! Та ударилась задним бампером в стоящий позади джип.

— Куда прешь⁈ — заорал на него Вульф, прилаживая дуло автомата к щели межу прутьями решетки на боковом стекле и высматривая нападавших.

— А я что⁈ — лысина водилы покрылась крупными каплями. — Они загородили дорогу.

— Дай мне оружие! — крикнул я Вульфу.

— Возьми сзади! — ответил он и застрочил из автомата по прилегающим к шоссе кустам.

Я и рыжий перевалились через спинку заднего сиденья и заглянули в багажник. Сзади лежали продолговатые свертки из промасляной брезентухи. Я пощупал один из них и ощутил приятную твердь карабина. Один сверток протянул рыжему:

— Сумеешь справиться с одной рукой?

— Попробую, — кивнул парень и ловко поддел вязки острием стилета Он размотал сверток еще быстрее, чем я.

У него оказался старенький карабин «КО» калибра 7,62. У меня одностволка Иж-17. Черт! Надо было карабин себе взять. Рыжий уже снял карабин с предохранителя и передернул затвор. Он выставил ствол в открытое окно, пропихнув его между наваренных арматурин.

Я переломил ружье и заглянул в патронник. Там желтела латунью гильза шестнадцатого калибра. Капсюль без пробоин, ружье заряжено. В свертке же я нашел патронташ с несколькими десятками патронов.

Бой был в самом разгаре, когда я, наконец, высунул ствол в окно и, почти не целясь, жахнул по шевелящимся метрах в двадцати от нас кустам. Листья и веточки посыпались, срезанные картечью. Кто-то в кустах закричал. Есть. Попал. За что люблю картечь — можно почти не целиться.

Я спешно переломил ружье, извлекая гильзу и вставляя новый патрон. Чертов ИЖ! Не могли помповик захватить. Пока будешь так перезаряжать — сто раз убить могут!

Тем временем затворники попрятались обратно в машины и джипы стали сдавать назад.

— Наконец-то! — крикнул наш водитель и снова схватился за руль.

Но радость его была недолгой. Сзади нашей колонны рухнула на дорогу огромная сосна. Она с треском отрезала джипам пути отступления.

Задний внедорожник резко встал, уткнувшись в сосну, и мы чуть в него не врезались.

— Вот черти! — вопил водила. — Он, наконец, сподобился вытащить пистолет, но почему-то не стрелял.

Сидел и трясся, вздрагивая от каждого выстрела. Сзади раздался хлопок. Я обернулся и по спине пробежал холод. Дальний джип вспыхнул от брошенной бутылки с зажигательной смесью.

— Из машины! — рявкнул Вульф. — Быстро!

Мы распахнули двери и выпрыгнули на асфальт. Водила приземлился рядом со мной, но громко ойкнул и схватился за грудь. Из-под его ладоней заструился красный ручеек. Затворник постоял пару секунд и, закрыв глаза, грохнулся на асфальт, а мы рванули на обочину в кусты.

Спиной я чувствовал, как летят за нами пули. Они выщелкивали из асфальта камешки и срезали ветки придорожных кустов.

Я, Вульф и Рудый, наконец очутились в зарослях. Залегли на землю и осмотрелись. Из горящего джипа почти никто не выжил. Люди повыскакивали из машины, и стрелки расстреляли их. Но благодаря этому нам удалось добежать до кустов, нападавшие были заняты их расстрелом.

Из второго джипа большинству затворников удалось спастись. Судя по выстрелам, они засели где-то рядом и стреляли в сторону леса на другой стороне шоссе. Там таился наш враг. Но я ошибся, думая что рядом врагов нет. Откуда-то сверху прогремел выстрел и Вульф схватился за ногу. Его бедро пробила пуля. Следом прогремел второй выстрел. Он предназначался рыжему. Но стрелок немного промахнулся, и пуля ударила по креплению стилета к руке, высекла искры о сталь и ушла куда-то в землю. Рыжий вскочил и метнулся в сторону.

Я, наконец, понял откуда по нам стреляют и заорал:

— Осторожно! Он наверху!

Вульф, борясь с болью в прострелянной ноге, пытался сладить с автоматом. Не дожидаясь третьего выстрела, я перекатом ушел в сторону и бахнул по кроне соседнего дерева. Картечь сыпанула по веткам и зацепила фигуру, сидящую на развилке ствола под самой макушкой. Стрелок вскрикнул и свалился вниз. Он брякнулся в мягкий мох и не слишком ушибся, но одно его плечо было разворочено картечью. Стрелок, одетый в изодранный байкерский костюм из черной кожи, на голове бандана с черепами. Я знал, кто носил такую одежду и поспешил его добить. Но перезаряжаться было долго, и я замахнулся прикладом ружья. Стрелок успел увидеть мое лицо и вскрикнул:

— Велиар! Ты⁈

Хрясь! Тыльник приклада вмял его нос в голову. Лицевые кости лопнули и вонзились в мозг. Он умер почти мгновенно, но перед этим, сука, успел выкрикнуть мое имя!

Конец второго тома!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кречет 2

Content

Кречет 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene