Кречет 3

Глава 1

Я огляделся. Рыжий стрелял из карабина где-то в стороне от нас по мародерам и не слышал, как чертов апостол назвал меня по имени. Я раскроил апостолу башку, но чуть-чуть опоздал. Я поднял глаза на Вульфа, он сидел прислонившись спиной к дереву, направив на меня ствол автомата. В его глазах читалось удивление и и гнев.

— Он назвал тебя Велиаром? — прохрипел он, вытаращившись на меня. — Ты Велиар⁈ Ты тот выродок, что создал клан этих ублюдков⁈

— Нет. Что ты, друг? — натянул я улыбку. — Этот придурок со страху нес какую-то чушь. Велиар — это жрец апостолов. Он или погиб, или где-то с этими недобитками в лесах скрывается… Велиар их босс. Зачем бы тогда они нападали на нас?

— Я знаю, кто такой Велиар, — прошипел Вульф, на его виске запульсировала жилка. — Как же я сразу не догадался? Одна из новеньких, кажется ее зовут Энн, говорила, что жрец сатанистов хромал. Ты тоже хромаешь едва заметно, ты называешь себя Вел, тебя узнал апостол, ты пришел к нам один, будто от кого-то скрывался, ты умело дерешься и манипулируешь людьми.

— Я?.. Манипулирую? Да брось, я обычный отставной вояка. Я просто хочу выжить…

— Нет! — замотал головой Вульф. — Не просто… Ты уже стал затворником, а дальше какой у тебя план? Стать главой нашей общины?.. Но у тебя не получится. Я, наконец, тебя раскусил. Ты покажешь нам, где бензовоз, а потом я с тобой разберусь. Одно я могу тебе пообещать. Если ты сдержишь слово и мы найдем цистерну, смерть твоя будет быстрой и безболезненной. Иначе я отдам тебя на растерзание своим людям. Многие из них потеряли родных и близких. Их убили апостолы. Ты их убил!

— Вульф, дружище, какой из меня Велиар? Ты посмотри на меня. Я жалкий инвалид, я работаю на вас за еду и кров.

— Брось ружье…

— Что?.. Оно не заряжено. На нас напали апостолы, нам нужно отбиваться.

— Выстрелы уже почти стихли, — ухмыльнулся Вульф. — Мы почти отбились. Отдай ружье. Или мне придется прострелить тебе ноги… Ну!

— Да, пожалуйста! — я возмущенно отшвырнул ружье в сторону. — Ты не плохой человек, Вульф. Общину крепкую создал, а в людях так разбираться и не научился. Если бы ты сделал вид, что не расслышал слова этого чертового апостола, все могло бы быть по другому.

— Ты признаешь, что ты и есть Велиар?

— Теперь я не Велиар, теперь я затворник. И я останусь с вами в вашей общине.

— Таких, как ты мы убиваем на месте, — зло процедил Вульф. — Но тебе повезло, ты проживешь еще немного, пока ты нам нужен. А потом, я лично казню тебя, тварь…

— Зря ты так, мне очень жаль…

— Твою мать! Ты гребаный убийца! Чего там еще тебе жаль? — Вульф тряс автоматом и еле сдерживал себя, чтобы не пустить меня в расход.

— Мне жаль тебя и жаль, что все так получилось… — спокойно ответил я.

Я вскинул руку и метнул нож, который незаметно вытащил из-за пояса, пока Вульф был ослеплен приступом гнева. Он даже не успел ничего сообразить. Нож вонзился ему прямо в грудь. Он выронил автомат и прошипел:

— Ах ты, сука! Ты убил меня!

— Ты сам убил себя, прости… Мне правда жаль… — я спешно перезарядил ружье, выдернул из его груди нож, отошел на несколько метров и всадил заряд картечи ему в грудь. Выстрел разворотил его плоть, скрыв ножевую рану.

Я вытер нож о траву и спрятал в ножны, взял автомат Вульфа и кинулся на помощь остальным. Затворники уже почти отбились от апостолов. Их остатки скрылись в лесу. Мы прочесали лесок с противоположной стороны дороги и обнаружили несколько трупов мародеров. Раненных среди них не оказалось. С собой они их не могли взять, потому что отступили быстро и одновременно. Значит, они просто их добили. Это обычная практика среди моих подопечных. Так когда-то придумал поступать Мясник. Без раненых наши отряды всегда были мобильны и неуязвимы. Но наше время прошло… Пора сменить клан на общину. Я убью каждого, кто меня опознает и выдаст. Таков закон выживания, таков сегодня мир…

— Где Вульф? — ко мне подошел Рудый.

— Он погиб, — с сожалением покачал я головой. — Хороший был боец и командир.

— Как погиб? — воскликнул один из затворников. — Командир погиб⁈

— Его ранил снайпер, что прятался на дереве над нами. Я убил снайпера, Вульф был еще жив, но кто-то попал в него в перестрелке. Его тело лежит там, под березой, — я махнул рукой в чащу.

— Твою мать! — воскликнул затворник. — Эти ублюдки положили больше половины нашего отряда! И убили командира… Что будем делать⁈ Нужно возвращаться! Я не хочу сдохнуть…

— Отставить панику! — к нему подошел седоусый боец. — Мы идем дальше. Таков был приказ!

В живых кроме нас с рыжим осталось еще трое затворников. Кто-то сгорел в машине, кого-то убили, когда он покидал броневик. Кого-то скосила шальная пуля в перестрелке. Было еще двое раненных, но они потеряли столько крови, что жить им оставалось не больше пятнадцати мнут. Один из них, белый, как снег лежал уже без сознания. Второй еще пытался даже выкурить сигарету с прострелянным животом. Во время очередной затяжки он каждый раз морщился от боли. Раненных экстренно перевязали, но без операции им все равно крышка. Все это понимали и ждали их смерти.

— Ты хорошо стреляешь, — сказал мне Рудый. — Как ты метко снял этого снайпера? Покажешь мне несколько хитростей? А то я палю почти наобум.

— Покажу, — кивнул я, разглядывая его потертый «КО» калибра 7,62 мм. — У тебя отличный карабин. Не автомат, конечно, но старый и проверенный. Стрелять без одной руки сложно. Держи его вот так.

Я взял у парня карабин и показал, как его удерживать, используя вместо кисти локтевой сгиб:

— Главное, руку не перенапрягай. Пусть цевье ляжет само в локтевой сгиб. Спуск тяни плавно и не дергай резко, и самое главное — не перекашивай ствол в момент выстрела. Понял?

— Вроде, — ответил парень.

— Попробуй попасть в ту осину, — я кивнул на одиноко стоящее дерево на той стороне дороги.

Парень прицелился. Бах! Пуля прошла мимо.

— Дыхание на пару секунд задержи, когда стреляешь, — сказал я и, подойдя сзади поправил ему карабин. — Вот так держи. Мушку с целиком совмещай. Но на мишени не фокусируйся. Держи ее фоном, путь расплывается. Давай еще.

Бах! — Вторая поля отщепила кору от ствола.

— Уже лучше, — кивнул я.

Бах! — Третья пуля попала точно в центр дерева.

— Вы что палите? — подскочил к нам седоусый.

— Осваиваем новое оружие, — ответил я.

— Нашли время! — забрызгал он слюной. — Прекратить! Выстрелы услышать могут!

— Кто? — уставился я на него. — Все кто мог, уже давно услышали канонаду. А кто еще не слышал, то по фиг. Надо было раньше нам оружие выдать и дать время потренироваться. Может тогда бы Вульф был бы еще жив. А теперь мы будем учиться по ходу дела в боевых условиях. Это лучше, чем совсем никак.

Усатый еще что-то пробубнил, но мы прекратили стрельбу. Пора было отсюда сваливать. Неизвестно, какова вообще численность мародеров. Это был одиночный отряд или они скоро вернутся с подкреплением? Проверять точно не стоит…

Из джипов уцелел лишь один — тот, в котором я приехал. Два других сгорели. Затворники достали из багажника бензопилу и распилили дерево, что перегородило дорогу. Мы оттащили чурки в сторону и спешно погрузились в машину. Раненные уже к тому времени оба загнулись.

Всех мертвых, в том числе и Вульфа, бросили гнить в лесу. Хоронить не было времени, а в машину они не помещались. Нас и так было пятеро, плюс оружие, ящики с патронами, снаряжение, провизия, канистры с бензином, два огромных запасных аккумулятора и прочие нужности, что удалось еще спасти из сгоревших машин.

Оружия оказалось больше, чем на пятерых. Мы собрали его у убитых затворников. Около десятка трупов апостолов оказались безоружны, значит их отряд был не такой малочисленный, как могло показаться на первый взгляд. Отступили и сумели унести с собой все до единого ствола и до единого патрона.

Рудый хотел было взять себе тоже автомат, но я его отговорил. С отдачей он не справится. Прицельность будет нулевая с одной рукой. Я оставил себе автомат Вульфа. Старый калаш со складным прикладом и укороченным стволом калибра 5,45 мм. Не такой громоздкий, как классика 7,62. Бронежилет пятого класса не пробьет, конечно, но и не надо. Зомби и апостолы их не носят. Разве что жнецы. Но до встречи с ними еще далеко. Если вообще доживем до этого.

У каждого затворника было по автомату, и еще один лежал в багажнике. Кроме него в нашем арсенале были карабины «Тигр» и «Сайга». В эту поездку затворники собрали лучшее оружие, что было у них в поселении. Возможно, благодаря этому мы сегодня и выжили. Апостолы со своими гладкоствольными пукалками и обрезами превосходили нас в количестве, но одолеть не смогли.

Вот дурни! И на хрена на нас рыпнулись? Видно же было по бронированным машинам, что внутри не лохи с палками и топорами сидят, а вооруженная до зубов группа. Видать, совсем им туго, раз напали даже на такую колонну.

За руль сел усатый, после смерти Вульфа теперь он был за главного.

— С богом, — кивнул он и надавил на газ.

Тяжелый джип, скрипя броней, покатил вперед, набирая скорость. За первые день путешествия наш отряд поредел больше, чем наполовину. Но усатый принял решение не отступать от первоначальной цели. Если мы вернемся ни с чем после стольких потерь — нас не поймут. Значит, все это было зря… Шон, что остался в поселение вместо командира, ждал от нас цистерну с топливом. Может усатый был бы и рад вернуться домой, но он понимал, что толстяку такой поворот событий не понравится. Теперь, наверное, этот желчный Шон будет главой общины затворников. Других ярких лидеров я там не припомню.

* * *

Вот уже почти неделю Лилия пряталась в мертвом городе. Каждый день она приходила и проверяла квартиру, где они оставили Локи и Аиду, в надежде их там встретить. Но все было в пустую. Новый день приносил новые разочарования.

Теперь она чувствовала себя одной в целом мире. Кречет ушел с отрядом Кастета на поиски несуществующей лаборатории. И не известно, когда вернется. И вернется ли вообще.

От таких мыслей сердце Лилии сжималось и подкатывали слезы. Она давно не плакала, казалось, что это было еще в прошлой жизни. С тех пор, как погиб ее муж, слезы словно высохли, а душа зачерствела. Но сейчас Лилия чувствовала близость слез. Она боролась с собой, чтобы не разрыдаться и не понимала, почему вдруг опять ей хотелось стать мягкой и слабой женщиной, как раньше. Мысли о Кречете не покидали ее. Только бы он выжил…

Она оборудовала себе убежище в одной из подземных парковок, разжившись в туристическом магазине полиуретановыми ковриками и спальником. Новое жилище — тихое и глухое место, скрытое от людей и зомби.

Много времени у Лилии уходило на поиски еды. Все магазины в окрестности кислотники выгребли подчистую. Лилия голодала. Она чувствовала, как слабеет с каждым днем. Но нет! Не для того она столько боролась, чтобы банально сдохнуть от голода. У нее есть автомат (небольшой и легкий, какая-то иностранная модель, она в них не разбиралась), а это сейчас самый ценный ресурс. Пора его использовать…

Можно, конечно, уйти на поиски еды подальше от центра, но тогда она не сможет наведываться в ту квартиру, в которой надеялась встретить Кречета, Аиду и Локи. Хотя, последние двое, скорее всего пропали уже навсегда.

Долгими темными ночами Лилия вспоминала маленькую девочку с пепельной кожей. Она так привязалась к Аиде, что вспоминала о ней уже чаще, чем о своей погибшей семье. Иногда это казалось ей неправильным. Как можно любить девочку-зомби? Но она больше ребенок, чем зомби. Лилия сожалела, что так и не раскрыла ее секрет. Почему Аида оказалась разумна, и почему она с каждым днем становилась смышленее? Она больше не напоминала того затравленного зверька, каким ее нашла Лилия. Она все больше и больше начинала походить на обычного ребенка. Хотя во внешности и размерах нисколько не изменилась.

Я должна выжить… Твердила Лилия. Ради Аиды, ради Кречета. Он сейчас в опасности, он думает, что я у Барона в плену, я должна выжить и найти его до того, как он наделает глупостей и сунется к нему в логово… Но голод работал против нее. Последние два дня вообще ничего не удалось найти из съестного. Если так дело дальше пойдет, то скоро она не сможет вообще ходить на вылазки. И Лилия приняла решение… Это надо было сделать сразу, но что-то внутри нее противилось этому.

Не я такая, а мир такой… Прошептала избитую циничную фразу женщина и, передернув затвор автомата, вышла из мрака подземной парковки навстречу новому утру.

Хмурые тучки не пропускали улыбчивое солнце. Его лучи пытались протиснуться и поздороваться с Лилией, но набежавшая непогода заморосила грибным дождем. Лилия поежилась и достала из рюкзака рыболовный плащ. Скоро осень, и дожди теперь будут чаще. Пришлось позаботиться о непромокаемой одежде.

Лилия прошагала несколько кварталов. Обычно с утра она отправлялась проверить квартиру, внимательно осматривала стену с белыми, как снег обоями, где она толстым маркером написала Кречету записку в виде рисунка. Писать словами было опасно. Если послание прочитает не тот человек и поймет, что она приходит каждый день сюда, то может ее подкараулить. На рисунке, похожем на детский, Лилия схематично нарисовала мужчину, женщину, маленькую девочку и собаку. Они шли бок о бок навстречу восходящему солнцу. Кречет сразу поймет, что Лилия здесь была и будет ее ждать. Но каждый раз заброшенная квартира встречала ее безмолвной пустотой.

Но сегодня он не пошла сразу туда. Сегодня она решила перешагнуть через свои принципы и заняться добычей припасов новым способом. Лилия знала, что каждое утро со всех концов города стекаются вереницы кислотников к площади возле администрации. До этого ей удавалось удачно прятаться от них и не сталкиваться с наркоманами. Те все еще лелеяли надежду поймать некую беглянку за баснословную для них награду в сто заветных доз кислоты.

Поэтому, ради собственной безопасности Лилия изучила их маршруты и старалась держаться от них подальше. Но это было до сегодняшнего дня. Теперь все будет иначе. Теперь она хочет взять то, что ей причитается за ее страдания и голод… Она устала бегать, прятаться и голодать…

Лилия выбрала позицию, расположившись в окне одной из высоток. Пододвинула к распахнутому окну стол и легла на него, выставив ствол автомата наружу, оперев руки о подоконник. Она вспоминала те немногочисленные уроки стрельбы, что успел дать ей Кречет. Правда, у них тогда не было автомата, и учил он ее стрелять из обреза и пистолета, но Лилия уже поняла, что из автомата даже проще. Чем длиннее у оружия ствол, тем точность стрельбы выше и погрешность меньше. Вот только к отдаче она не могла еще привыкнуть. От обреза тоже была отдача не слабая, но он стрелял одиночными.

Ждать осталось недолго. Дождик прекратился, и видимость улучшилась. На дороге под окном показалась стайка кислотников. Они брели с тяжелыми рюкзаками и изможденными лицами, но близость обменного пункта добычи на вожделенную дозу придавала им силы и вселяла радость, что проблескивала иногда на их лицах кривыми улыбками.

Лилия насчитала пятерых. Слишком много для первого раза. Она на секунду задумалась… Может их пропустить? Подождать одиночку или двоих? А если здесь больше никто не пойдет? Да пошло оно все…

Лилия поймала в мушку сгорбленные фигурки. Уперла приклад в плечо, глубоко вздохнула и… Нажала на спуск.

Тра-та-та-та! — автоматная очередь эхом прокатилась по пустынной улице. Пули скользнули по асфальту, высекая камни и искры, и подобрались почти вплотную к группе людей, но никого не зацепили. Второй вдох, и прежде, чем кислотники сообразили, что происходит, Лилия вновь нажала на спуск. Тра-та-та-та! — В этот раз очередь попала в цель, скосив троих человек. Двое побросали рюкзаки и вприпрыжку помчались прочь. Лилия проводила их взглядом в прицел, не убирая палец со спускового крючка. Пусть бегут. Или может все-таки пристрелить их? Что если они приведут помощь? Хотя какая может быть помощь у кислотников?

Лилия торопливо слезла со стола, закинула за спину рюкзак, перезарядила автомат и поспешила вниз.

Она выскочила из подъезда и побежала к валяющимся в крови троим кислотникам.

Один из них еще дышал. Пули пробили ему плечо и ногу. Увидев Лилию, он ощерился, словно загнанная в угол крыса. В его руке блеснул нож. Собравшись с силами, он привстал и был готов защищаться.

Глава 2

Кислотник уставился на Лилию злобными впалыми, как у мертвеца глазками. Разглядев женщину, его синюшную физиономию исказила ухмылка.

— А-а-а, — протянул он мерзким скрипучим голосом. — Это ты-ы… За тебя Барон сто доз обещал. Мы тебя искали, но ты нас сама нашла.

— Но если ты не заметил, то автомат у меня, а не у тебя… — спокойно проговорила Лилия, обшаривая рюкзак.

— Зачем ты нас убила? — прохрипел кислотник.

— Извини, но мне нужны ваши вещи, — Лилия закинула автомат за спину и стала обшаривать остальные брошенные рюкзаки, бесцеремонно вываливая их содержимое на асфальт. — Кинь мне свой рюкзак тоже. У тебя есть в нем еда?

— Есть… А ты попробуй возьми… — злобно прошипел наркоман, выставив вперед нож. — Я этот рюкзак три дня наполнял. Так просто не отдам.

Лилия направила ствол на кислотника и у же хотела нажать на спуск, как услышала сзади характерные, до боли знакомые булькающие хрипы.

Она обернулась и опустила автомат. Из-за угла кафешки показались двое оживших. Они пришли на шум выстрелов. Когда-то это были женщина и ребенок лет десяти. Они ковыляли бок о бок, будто до сих пор были семьей. На их высохших посеревших и сморщенных мордах отобразился голодный оскал. Губ не было. Сразу начинались гнилые десна и черные зубы. Почуяв свежую кровь, зомби ускорили шаг.

Кислотник, завидев мертвецов, вмиг изменился в лице. Он выпучил глаза и жалобным голосом пробормотал:

— Прошу, убей меня, они меня сожрут! Я не хочу так! Прошу…

— Рюкзак, — спокойно проговорила Лилия и указала на пухлую заплечную сумку, что лежала возле наркомана.

— Забери! — наркоман швырнул рюкзак из потертой черной кожи под ноги женщине. — Убей меня! Стреляй! Ну же!

— Выстрелы могут привлечь других зомби, — ответила Лилия. — Или жнецов. Я и так надела много шуму. Извини… Мне пора. Прощай, и передавай дьяволу привет.

— Сука-а! — кислотник выхватил откуда-то нож и неумело швырнул его в Лилию.

Он пролетел, не задев ее, и звякнув об асфальт, покатился по дороге.

Лилия торопливо сгребла продукты в один рюкзак, выкинув все лишнее (ножи, топоры, веревки и прочую добычу кислотников), нацепила его лямки на плечи и поспешила убраться.

— Убей! Сук-а! — летел ей вслед вопль кислотника.

Но Лилия не оборачивалась. Ей было уже не до этого. Перед этим она успела заметить, что на горизонте появились еще трое зомби. Все они спешили к вопящему кислотнику. Скоро здесь станет жарко. Нужно скорее убираться. Пока они будут жрать наркомана, у нее будет время дотащить тяжеленный рюкзак до какой-нибудь подворотни, где можно будет исчезнуть с глаз мертвецов.

Вопль кислотника захлебнулся и сменился на булькающий сдавленный крик и жадное чавканье пожирающих его тварей. Он не сразу сдох, болевой порог был нарушен постоянным приемом наркоты, часть рецепторов уже давно атрофировалась. Он умер только когда мертвецы, обглодав ему руки и ноги, наконец, добрались до горла. Все это время он наблюдал, как зомби пожирают его заживо. Но Лилия уже этого не видела. Она тащила добычу в убежище и чувствовала себя настоящим мародером. Но угрызения совести ее нисколько не терзали. В такое время совестью лучше вообще не пользоваться.

* * *

Зиновьев сопел, но слушал меня внимательно и старался все запоминать. На его лбу выступили крупные капли, он постоянно снимал и протирал очки. Хотя запоминать тут было нечего. Но интеллигент никак не мог усвоить азы стрельбы из Вальтера. Ради общей безопасности Кастет пожертвовал своим новым пистолетом, доставшимся от покойного друга, и отдал пистолет профессору. Автомат профессору доверить не решились, убьет еще ненароком нас.

— Это кнопка предохранителя, — объяснял я. — Выстрелить получится, только после нажатия на нее.

— Я это уже понял, — пыхтел профессор. — Но скажите пожалуйста, а как мне его перезаряжать?

— Товарищ Зиновьев, сколько раз повторять! Перезаряжать вам его не понадобится, — раздраженно проговорил я. — В магазине аж шестнадцать патронов! Вам этого с лихвой хватит. Пока вы их в бою израсходуете — либо мы всех победим, либо нас убьют или сожрут. Если я буду учить вас менять магазин, то это еще займет полчаса. И не факт, что в реальной схватке вы это сумеете сделать.

— Ну я же не виноват, что никогда не имел дело с оружием! — всплеснул руками Зиновьев. — Я человек совершенно иной душевной организации, я дитя науки.

— У любого мужчины это должно быть в крови, — покачал я головой, — но похоже у вас какая-то другая кровь. Академическая…

— Попрошу без оскорблений, — голос Зиновьева немного перешел на визг. — Мои предки были из уважаемых людей. Из аристократов.

— Не похоже, — хмыкнул я. — Испокон веков аристократы служили боевой мощью империи и поддерживали монарха во всех войнах и защите отечества. Вы явно не из их числа, Зиновьев. Но вы не обижайтесь, у меня вообще предки были из простых неотесанных крестьян.

— Оно и видно, — пробурчал Зиновьев и убрал пистолет в поясную кобуру, застегнув ее на хлястик.

Я вздохнул, боясь представить, как он будет его оттуда доставать. На это тоже сноровка нужна. Но сноровка и профессор — понятия противоположные. Ладно… Может пистолет ему все-таки когда-нибудь пригодится. Пулю, например, себе в лоб пустить, когда нас уже сожрут, а он еще жив будет. Зря Кастет доверил ему Вальтер. Рожденный ползать будет только землю ноздрями втягивать.

Мы привалили ветками трупы погибших жнецов, собрали все оставшиеся патроны (лишнее оружие пришлось бросить) и двинулись в путь.

Решили продолжить идти в Темногорск. Обратно возвращаться слишком далеко и опасно. А в городе можно попробовать найти машину. И, если все будет нормально, Кастет не терял надежды все-таки добраться до мифической лаборатории. Если он не передумает, то умрет раньше. Если мне удастся его уговорить вернуться в Верхний Уральск (как только раздобудем транспорт, поиски лабы отложив на потом), то, возможно, я оставлю его в живых. Он расскажет Барону, как наш отряд убили апостолы и бегуны, и мы не смогли выполнить задание. Я попробую вызволить Лилию, и мы с ней смоемся подальше от Барона. Если удастся прихватить с собой еще и Зиновьева, то будет вообще распрекрасно. Биотехник нам пригодится. Все-таки я не терял надежды создать вакцину. Может не сейчас и не завтра, но когда-нибудь… Нельзя, чтобы уникальный дар Лилии просто так канул в лета. Возможно, она последняя надежда человечества…

Мы брели по шоссе, навьюченные рюкзаками, только Зиновьев шагал без поклажи лишь с пистолетом на поясе. Впереди шел Кастет, он постоянно вертел головой, как филин и прислушивался к каждому шороху. Второго нападения апостолов или бегунов мы не переживем.

Следом плелся профессор, я замыкал нашу куцую колонну. Регулярно оглядывался назад, всматриваясь в прилегающие пролески, и тающую позади нас ленту дороги. Нет ли опасности, не идет ли кто за нами? Путешествовать пешком маленькой группой теперь стало смертельно опасно. Недобитки и мутанты могли подстерегать на каждом шагу.

Самое время помолиться, но я не верующий… Жаль. Так бы попросил помощи у Господа. Привык надеяться только на себя, но сейчас это могло не сработать. Нас разгромили даже на неприступном броневике. А теперь мы вообще бредем по пустынной дороге пешком. Видно нас издалека. Я предлагал свернуть в лесок и продираться скрытно через кусты. Но там не оказалось даже захудалой тропинки. Места слишком глухие. А продираться через чащу тяжело. Скорость замедляется раза в три.

Уже вечерело, и дневная жара, наконец, уступила прохладе, когда лес сменился желтизной степных просторов. Вдалеке замаячили очертания мертвого города. На обочине показался покосившийся дорожный знак. Сидевшая на нем ворона ковыряла облупленную надпись: «Темногорск 10 км».

* * *

Гектор ковырялся в огороде, что был расположен снаружи территории тюрьмы впритык к тюремной стене. Полуденную безмятежную тишину разорвал протяжный вой сирены. Сигнал означал, что пора уносить ноги. Вместе с еще десятком работников старик поспешил к воротам тюрьмы под защиту стен. Часовые на вышках увидели какую-то опасность и сирена истерично зазывала всех внутрь.

Такое случалось не раз, но обычно все заканчивалось благополучно. Одиночных зомби или небольшие группы снайперы расстреливали прямо с вышек. Старые, но бывалые СВД-эхи калибра 7,62×53 с отстроенной оптикой и хорошо пристрелянные прицельно долбили больше, чем на километр. Конечно, с такого расстояния убить зомбака трудно, это надо точно в голову попасть или шейные позвонки перебить, но с трехсот метров шансов у мертвецов не было. Снайперы, а их постоянно дежурило двое (один со стороны ворот, второй со стороны стены, к которой примыкал огород), спокойно и методично отстреливали зомбаков, словно в тире.

Частенько были слышны выстрелы их винтовок, раскатами разносившиеся по долине. Тогда сирену не включали. Это означало, что ситуация под контролем. Но когда появлялись в поле видимости стаи побольше, а один раз к тюрьме пришлепали особо живучие зомби, тогда сирена ревела и вещала от том, что надо, как можно быстрее уносить свою задницу под защиту стен. Тогда лесорубы, огородники и прочие работяги бросали все дела и спешили к главным воротам. Если они не успевали добраться до ворот, то навстречу им выскакивала дежурная группа охраны, состоящая из трех автоматчиков. Бойцы прикрывали рабочих и иногда вступали в бой с мертвецами. Сами иногда гибли, но при Гекторе (а был он уже здесь не первую неделю) не допустили ни разу смерти рабочих.

Вот и сейчас Гектор бежал вместе с остальными к воротам. В руках он сжимал тяпку. Как говорится, на бога надейся, а сам тяпкой бей. Сирена в этот раз выла непривычно долго и протяжно, будто на поселение напали одновременно зомби, демоны и другие приезжие.

Старик завернул за угол, до ворот оставалось метров двадцать. Там уже толпились люди. Охрана встречала их у входа. Сегодня их было больше, чем обычно. Подняли не только дежурный расчет, но и тех кто был после смены. Гектор обернулся и похолодел. К тюрьме со стороны леса приближалась огромная стая. До них было еще метров пятьсот, но в воздухе уже напахнуло гнилью и тленом.

— Ёшкин дрын! — ругнулся вслух Гектор. — Это ж откуда вас столько тараканов-то навыползало⁈.

— Давай быстрее, отец! — крикнул охранник возле ворот и замахал ему автоматом. — Через минуту ворота закрываем!

Гектор отшвырнул тяпку и, борясь с болью в коленях, прибавил ходу. Он вклинился в поток людей и прошмыгнул внутрь территории. Встал, опершись о стену, и тяжело дышал.

Тут уже началась настоящая суета. Бойцы спешно взбирались на стены, охрана уже закрывала ворота, чуть ли не отдавливая пятки последним забегающим внутрь.

— Гектор! — из глубины тюремного дворика раздался девичий крик.

— Я здесь! — Гектор набрался сил и, распрямившись, помахал рукой.

К нему спешила перепуганная Энн. Волосы растрепались на ветру, грудь вздымалась от бега. Девушка подбежала к старику и обняла его:

— Слава богу ты здесь! Мы с Агнешой работали в прачечной, когда завыла сирена. Сказали, что к поселению идет огромная стая. Ты был на огороде, там нет ни забора ни охраны, я так за тебя испугалась!

— Я хоть и старый, но бегать еще не разучился, — улыбнулся Гектор. — Где Агнеша?

— За мной бежала, — ответила Энн, — наверное, в толпе потерялась. Да что ей будет? Она под защитой стен… Ты лучше о себе подумай. Попросись на другую работу. Возраст у тебя не тот, чтобы за периметром шастать. Вон, тут внутри столько здоровых мужиков работает и ничего.

— Не могу я внутри подолгу, — поморщился старик. — Свободы хочется кусочек. Насиделся я в свое время за подобным забором с колючкой… Десять лет с номерком нашитым на груди проходил, и теперь так не хочу…

— Ну это больше не тюрьма, — Энн погладила по морщинистой щеке старика, — Это теперь наш новый дом…

— А я скучаю по простору, — вздохнул вдруг старик и отвел потухшие глаза в сторону. — Живем здесь, как хомячки в клетке. Каждый день одно и тоже: поел, в колесе побегал, поспал. Не жизнь, а день сурка… Эх… Хорошо сейчас Рудому. Жаль меня не взяли.

— Так ты и не просился, — улыбнулась Энн.

— А чего проситься? — проворчал старик. — если все равно забракуют. Вот и не спрашивал, чтобы отказа не получить.

— Пошли домой, нас с работы отпустили, сказали быть всем в помещении тюрьмы. Если понадобится помощь, то нас позовут.

— Не-е, — замотал головой старик. — я тут постою, погляжу, что там зомби задумали.

— Ну тогда и я с тобой побуду, — Энн нащупала висящий на поясе нож.

Его подарил ей Рудый, когда уходил на вылазку. Им дали оружие, а ножом Рудый все равно не пользовался. У него и так был всегда с собой стилет.

Работяги спрятались в здании, и снаружи остались только затворники-бойцы. Они взобрались на самодельный настил из бревен, что проходил вдоль стен и позволял им свободно передвигаться по всему периметру.

Даже через забор уже было слышно мерзкое шипение мертвецов. Стая совсем близко.

— Уходите в укрытие, — к ним подошел Шон.

Он махнул рукой на бетонную коробку тюрьмы:

— Если ворота не выдержат, только там можно будет спастись.

— Дайте нам оружие, — тряхнул бородой Гектор. — Мы можем стрелять!

— Оружия на всех не хватает, — ответил толстяк. — Мы выгребли весь арсенал и раздали его всем, кто хоть маленько умеет им владеть.

— А нам почему не дали? — возмутилась Энн.

— Вы не состоите в резервных отрядах обороны, вы не члены общины, поэтому вас пропустили. Вам лучше уйти и не путаться под ногами.

— Нет уж, — Гектор нахмурился. — Мы свободные люди и где хотим, там и гуляем. А гулять мы будем здесь. Подождем, пока кого-нибудь из вас убьют, и ствол освободится.

Шон махнул рукой и поспешил тоже на стену.

— Без команды не стрелять! — крикнул он на ходу.

Он взобрался по приставной лестнице на настил удивительно ловко, не смотря на свой лишний вес. Взял висящий на груди бинокль и осмотрел окрестности.

— Стая примерно сотни четыре мертвецов, — крикнул он. — Дальше за ними никого нет. Надеюсь, это все. Да выключите уже к чертям собачьим эту сирену! Мы уже заперли ворота и шумом только привлекаем зомби!

Через несколько секунд сирена заглохла. Еще через минуту в стальные ворота забухали удары сотен рук. Железные листы чуть прогнулись и недовольно заскрежетали, но выдержали.

— Стреляйте по тем тварям, что у ворот! — заорал Шон. — Не давайте им навалиться на них всем скопом. По моей команде! Р-раз! Два! Пли-и!!!

Забухали выстрели и застрекотали автоматные очереди. Воспользовавшись моментом суматохи, Энн и Гектор взобрались на настил и посмотрели вниз. Скопище мертвецов тянуло крючковатые пальцы в небо, словно пытаясь схватить людей, стоявших на стене. Они яростно хрипели и скалились гнилыми зубами, толкались и пытались пробиться к воротам. Кто-то из них падал, но уже не мог подняться. Собратья тут же втаптывали его в землю. Выстрелы и давка убила несколько десятков мертвецов.

— Стреляйте без команды! — крикнул Шон. — Цельтесь лучше! Только в головы! Патроны экономьте!

Бах! Бах! Бах! — беспорядочные выстрелы разносились по всей стене. Пули сыпались мертвецам на головы, косили их нестройные ряды, выбивали передних и укладывали их тела под ноги напирающим сзади. Те спотыкались и падали. Задние ряды напирали и втаптывали упавших в грязь. Земля превратилась в месиво из чернозема и гниющей плоти.

Гора убитых и растоптанных мертвецов под воротами быстро росла. Вот она уже достигла высоты в два метра. По телам карабкались зомби. Стрелки их вышибали, но на их месте появлялись новые.

— Прекратить огонь! — замахал руками Шон. — Они перелезут по трупам через стену. Не стрелять!!!

Выстрелы стихли. Куча трупов больше не обрастала новыми телами и немного начала разваливаться. В какой-то момент показалось, что она даже начала уменьшаться. Но зомби продолжали напирать на ворота. Те отчаянно скрежетали и прогибались.

Гектор подскочил к Шону и крикнул:

— Прикажи стрелять! Ворота не выдержат! Смотри, как гнутся!

— Сам вижу! — отмахнулся Шон. — Но и стрелять нельзя! Через верх посыпятся!

— Что же делать⁈ — воскликнул старик.

— Похоже что пи*дец нам… — еле слышно пробормотал Шон.

Глава 3

Груженый джип аккуратно пробирался по проселку. Местами дорога сужалась почти до тропы, и тогда машина со скрежетом раздвигала броней кусты и молодые деревца.

— Бензовоз здесь не пройдет, — покачал головой усатый.

— Это короткий путь, — ответил я. — Обратно поедем другой дорогой, если найдем цистерну…

— Что значит, если⁈ — усатый обернулся с переднего сиденья и зыркнул на меня недовольным взглядом. — Мы столько людей потеряли, Вульф погиб, и все зря⁈

— Они погибли не за бензин, — в моем голосе сквозило спокойное безразличие (честно говоря, на потери мне было пофиг, лишь бы самим уцелеть), — они погибли на центральном шоссе. Это могло случиться с ними когда угодно при любой вашей вылазке за продуктами, например. Но в этот раз нас было больше и мы разбили нападавших. Возможно, тем самым спасли не одну жизнь будущим группам добычи, что отправятся на вылазки. Больше апостолы не рискнут нападать на такие машины.

— Если мы не найдем бензин, — пробурчал усатый. — Я подниму вопрос о твоем изгнании из общины. Уверен, что старина Шон меня поддержит. Ты бывший апостол и твои бывшие собратья убили Вульфа. Может ты специально нас заманиваешь в ловушку и нет никакого бензина?

Вот сука неблагодарная! Подумал я про себя. Но вслух ничего не сказал. Как же вы меня достали все! Я тут горбатился на вас, бензовоз хочу вам подогнать, а вы меня изгнать решили? Не выйдет, если цистерны там не будет, придется вас убить… Не могу допустить, чтобы меня изгнали, лучше я сам уйду. Тем более, насколько я знаю, сейчас затворники никого не изгоняют. Это только называется изгнанием, а на самом деле их убивают. Ради безопасности. Чтобы изгои потом не вернулись и не отомстили.

Все правильно делают, я бы тоже так поступал, но только не с самим собой. Я глава клана, черт побери! Хоть и бывший, но глава! А тут какой-то хмырь с седыми усами будет мне угрожать. Молись, сучонок, чтобы бензовоз оказался на месте, тогда будете жить. Иначе убью вас и, глазом не моргнув. Всех… Только, вот рыжего жаль будет пристрелить. Парень вроде не гнилой. С одной рукой, а боец еще тот. Представляю, какой он был с двумя руками. Наверное, равных ему вообще не было…

Через несколько минут размышлений я наконец подавил в себе приступ злости и успокоился. Дорога пошла в гору. Я прильнул к решетке окна. Местность вроде знакомая, но все так заросло за лето.

— Куда дальше? — спросил водила, остановив машину на развилке.

— А хер его знает, — ответил я. — Вроде направо. Тут все тропы одинаковы. Да… Направо давай, если что, вернемся…

— Ты дорогу лучше вспоминай, — ворчал на меня усатый. — Это в твоих интересах. Прав был Шон. Нельзя тебе доверять. Командир наш доверился и сгинул.

— Командира убили апостолы, — сказал я. — а вот тебя бы я пристрелил. Будь моя воля. Болтаешь много…

— Что ты сказал⁈ — усатый задохнулся от злости и побагровел. — Да я тебя…

— Смотрите! — крикнул Рудый, распахнув на ходу дверь высунувшись наружу. — Мы почти приехали?

Впереди показалось разрытое ущелье. Растительность отступила, обнажая безжизненные отвалы серых камней и разводы красной глины. Карьер появился, будто из ниоткуда.

Лес резко оборвался, и джип выехал на укатанную посыпанную щебнем широкую грунтовку. Кругом стояла брошенная техника: грязно-желтые экскаваторы, зарюхавшиеся ковшами в насыпи бульдозеры, вросшие в землю грузовики.

— Вон он! — крикнул Рудый, тыча стилетом куда-то в строну. — Это бензовоз! Мы нашли его.

Усатый облегченно выдохнул.

— Давай к нему, — махнул он водиле. — Мы там проедем?

— Мы-то проедем, — поморщился водила, выкручивая баранку длинными и волосатыми, как у обезьяны руками. — Главное, чтобы бензовоз проехал. Вся дорога в тракторах.

— Если что, заведем бульдозер и расчистим, — сказал усатый.

Мы подкатили к оранжевой цистерне. Допотопный ЗИЛ-130 с облупившейся голубой краской на морде грустно смотрел на нас пожелтевшими фарами.

— Не такая уж и большая цистерна, — капнул яда усатый.

— Ну это стандарт, — ответил водила, выбираясь из джипа. — Тыщи четыре литров будет. Нам на месяц хватит, если на оружие менять не будем. Теперь не знаю, стоит вообще топливо менять или нет? Стрелков-то у нас поубавилось.

Водитель вопросительно взглянул на усатого:

— Что скажешь босс?

— Это не нам решать, — отмахнулся тот. — Доставим цистерну в поселение, и Шон скажет, что делать дальше. Там хоть бензин-то внутри есть?

— А ты залезь и проверь, — ухмыльнулся я. — И голову сунь в цистерну, чтобы лучше видно было.

Усатый что-то пробурчал в ответ, но вместо него наверх вскарабкался рыжий. Не смотря на то, что он был с одной рукой, парень быстро оказался наверху и, умело откинув люк, заглянул внутрь.

— Не дыши! — крикнул я. — От паров можешь вырубиться и вниз булькнуться.

— Ок! — ответил он и задержал дыхание. Затем спустился и радостно сообщил:

— Цистерна полная, сами посмотрите!

— Да верим тебе, — улыбнулся я. — Закрывай люк, будем колымагу заводить.

Как и следовало ожидать, штатные аккумы на зиле оказались дохлые. Мы вытащили свои привезенные. За руль Зила сел наш водила. Он повернул ключ зажигания (который благо торчал в замке) на половину амплитуды. Подождал несколько секунд, пока бензонасос подкачает топливо и крутанул его дальше. Машина задергалась, громко чихнула и завелась.

— Есть! — воскликнул Рудый. — Все-таки не зря перлись в такую даль!

У всех на лицах появились улыбки, кроме усатого. Он, будто бы был совсем не рад, что все срослось. Казалось, что ему доставило бы больше удовольствия, если бы бензовоза здесь не оказалась, или он оказался пустым.

Вот сука… Видать, так на меня обозлился, что уже мысленно желал нам неудачи… Бывают же такие люди дерьмовые. Он и толстяк Шон такие. Остальные затворники вроде норм. Особенно Вульф — хороший был мужик. Зря он лишнего услышал. Хотя, человек он смышленый и прозорливый был. Когда-нибудь меня все равно раскусил бы. Может, оно и к лучшему, что так все случилось. Быстро и безболезненно. Тем более он раненный был. Сейчас бы таскались с ним, и не факт, что в дороге он бы не сдох от банального сепсиса или потери крови.

— Ну что? — крикнул водитель, высунувшись из окна бензовоза. — Едем?

— А кто джип поведет? — растеряно развел руками седой.

— Кто-то из вас, — ответил водила.

— У нас никто не водит! — хлопал глазами седой, уверенности в нем сразу поубавилось, теперь он был похож на напуганного сурка.

— Идрит-ангидрит! — плюнул водила. — Вы что за рулем не умеете ездить?

Затворники опустили глаза.

— А на хрена вас взяли тогда⁈ — подлил я масла в огонь.

— Я могу попробовать! — вызвался рыжий.

— С одной рукой на механике? — скептически посмотрел я на него. — Нет уж! Я поведу!

Я торжествующим взглядом обвел усатого, тот стоял, как побитая собачонка и оправдывался:

— В наши обязанности не входило рулить, мы защищать колонну должны были. Кто ж знал, что столько людей погибнет…

— Любой мужик должен уметь две вещи, — съязвил я, обращаясь к усатому. — машину водить и баб трахать! Как у тебя с бабами? Так же, как и с машинами?

За руль джипа сел я, усатый расположился рядом на пассажирском сиденье. Сзади примостился Рудый. Двое затворников сели в бензовоз: водила за руль, а второй затворник рядом с ним в качестве штурмана и автоматчика на случай засады или другой холеры.

Джип поехал первым. Я знал дороги и выбирал грунтовку пошире. Теперь ехать приходилось не спеша, сдерживая пятилитровый мотор внедорожника и подстраивая ход под скорость зила. Тот натужно переваливался по ухабам, как беременная корова, часто останавливался и фыркал. Водитель в это время выходил из кабины и осматривал местность. Молодец, правильно делает. Застревать нам никак нельзя. Если увязнет, груженную цистерну только трактором можно вытащить, ну или другим танком.

Усатый сидел молча и больше не пытался мня зацепить. Предъявить мне было нечего: бензин мы нашли и возвращались домой.

Дом… Сам не заметил, как поселение затворников назвал домом. Было в них что-то близкое мне по духу. Вульф организовал все по военному. Караулы, отряды добычи, группы тылового обеспечения. Никто не сидел без дела, поэтому община процветала. Моя же, сука, загнулась… Потому что когда дело запахло жареной жопой, все тупо свалили и никто не стал биться за клан. Потому что я делал ставку на дисциплину и наказание, а не на братство. Поставил во главу угла несуществующего Сатану и его принципы: жить ради себя здесь и сейчас, а на остальных похер. И когда настала задница, это не сработало.

Если бы я мог начать все сначала, то избрал бы модель построения общины, как у затворников. Тогда пришлось бы отказаться от рабов. Ну и ладно. Рабы работали за еду и кров, члены общины тоже работают за это самое. Лишь кормят их чуть лучше, но зато и отдача от них больше. Когда вкалываешь не по принуждению — производительность больше получается.

Эх… Дал я немного маху… Наплодил отморозков, шастают они теперь по лесам, самого чуть не пришили. Одно время была шальная мысль попытаться их собрать снова в кучу, но потом подумал — дохлое это дело — из говна отряд лепить. Проще нового материала набрать. Не гавенного…

Через пару дней пути выбрались на знакомую дорогу. Вот уже вдалеке показались очертания тюрьмы, что раскинулась на окраине леса в долине, напоминающей море. Стоп, бля!.. Почему море? Откуда там волны?.. Я с тревогой вглядывался вдаль.

— Смотри! — крикнул Рудый, доставая карабин. — Это что там? Мертвецы⁈

Я пригляделся. Жеванный бобер! Это не волны, а колыхающаяся, словно гнилая каша, масса из сотен зомбаков. Они облепили ворота поселения и пытаются прорваться в тюрьму. Их столько много, что твари завалили своими телами подступы к воротам и использовали их как лестницу. Затворники отстреливались, отчего трупов под воротами становилось все больше и гора мертвецов поднималась все выше. Еще немного и они либо ворота проломят, либо через верх начнут переваливаться.

Да… Мышкин хобот! Мелковаты ворота! Стандарта четырехметрового явно не хватает для защиты от такой огромной стаи.

Я остановил джип и выскочил из машины. За мной встал бензовоз.

— Дальше нельзя ехать! — кивнул я водиле. — Кабина зила не укреплена, на стеклах нет решеток.

— Надо помочь нашим! — крикнул усатый. — Пусть Зил протаранит мертвецов.

— Ты что, дебил⁈ — не выдержал я. — Цистерна тяжелая и гнилых очень много. Если зил завязнет в мертвецах, тогда хана! Нельзя им туда носа казать. Пусть в лесу схоронятся!

— Ты видишь, что зомби сейчас прорвут забор⁈ — брызгал слюной усатый. — Надо им помочь!

— Мы и поможем! — заорал я в ответ. — Попрем на джипе и постараемся отвлечь стаю от ворот.

— Пусть бензовоз тоже едет! — не соглашался усатый. — Путь давит этих тварей!

— Э не-е, шеф! — замотал головой испуганный водила бензовоза. — Вел дело говорит. Это верная смерть. Был бы я пустой… Да и у меня не полный привод, как у вас. Увязну на раз-два на скользком гнилье. Не поеду, хоть убейте!

— Мы справимся, — сказал я. — Все, погнали!

Я сел на водительское место, усатый рядом, а Рудый примостился на заднем сиденье, выставив между арматуринами оконной решетки ствол своего верного карабина. Усатый взял автомат.

— Ты лучше ори на них, — сказал я ему. — Громко ори, как будто тебе трактор на яйца наехал. Чтобы их увести от ворот, нужно сначала привлечь их внимание.

Бензовоз развернулся и, свернув с дороги, поспешил укрыться в лесу.

— Ну что ребятки, — хмыкнул я. — Готовы прокатится по гнилому болоту? Ну тогда держитесь!

Я надавил на газ, джип прыгнул с места вперед, выбрасывая колесами куски земли. Я надавил на клаксон, пытаясь привлечь мертвецов, но чертов сигнал не работал. Бля, плохо…

Бах! Бах! — Рудый палил по задним рядам.

Застрочил автомат усатого. Несколько тварей упали подкошенные пулями. Но большинство из них тут же поднялись: трудно попасть им в голову на ходу.

Я подъехал ближе и закатал в землю пяток одиночных зомби. Вклиниваться в самую гущу не рискнул. «Болото» оно и есть болото. Если чуть увязнем, задавят нас массой, и потом не выберемся. На двери и крышу джипа наварены стальные листы, на окнах решетки, машина может устоять, но толку-то. Если будем в гнилье буксовать, поселение не спасем. Нельзя нам останавливаться.

Джип носился позади стаи и давил небольшие группы. Все лобовое стекло залепили ошметки гнилой плоти. Дворники брезгливо смахивали части тел с лобовухи, но не выдержав нагрузки сломались. Еще немного, и видимости будет ноль. Черная кровь и куски кожи залепят стекла и мы встанем. Мертвецы не особо реагировали на крутящуюся возле них машину. Им гораздо интереснее было продираться к воротам, над которым нависли множество живых людей. Они видели мясо и рвались к нему. Надо менять тактику.

— Полезай на крышу! — заорал я усатому, перекрикивая рычание сотен гнилых глоток.

— Что⁈ — тот уставился на меня испуганными глазами.

— Лезь на крышу джипа, держись за раму багажника. Надо чтобы мертвецы тебя увидели. Они захотят тебя сожрать и пойдут за машиной!

— Я не могу, — замотал головой усатый. — Я упаду! Это безумие.

— Безумие, это когда наших всех сожрут, а я скажу, что в этом ты виноват, потому что не захотел мертвецов отвлечь! Не упадешь! Я буду ехать аккуратно! Главное, держись крепче. Давай, не с-сы! Видишь, что у нас ничего не выходит? Не идут зомби за железякой. Я сейчас отъеду подальше, и ты перелезешь.

Усатый молчал, на его лбу выступили крупные капли. Я отогнал машину метров на сто от ближайших оживших и встал. Усатый распахнул дверь и попытался вскарабкаться на крышу с автоматом.

— Куда оружие тащишь? — крикнул я. — Все равно стрелять не сможешь! Оставь автомат. Держись лучше обеими руками и ори громче.

Тот нехотя отшвырнул автомат на сиденье, поправил висящий в кобуре на поясе пистолет и залез наверх.

— Готов? — крикнул я.

— Да! — ответил он.

— Погнали! — я хрустнул передачей и надавил на газ. Джип несся прямо на стаю.

Усатый что-то орал. Ветер донес обрывки фраз, что-то типа «Не гони!». Но кому сейчас легко? Пусть орет, зомби лучше приманит.

Я пронесся сзади стаи и зомби, наконец, на нас среагировали. Услышали вопли усатого и потянулись за машиной. Он продолжал орать, а мутные глаза сотен мертвецов уже пожирали его. Усатый оказался ближе к ним, чем стрелки на стене и они с легкостью на него переключились. Гнилое болото всколыхнулось и потекло вонючей жижей за нами.

Я крутанулся еще пару раз, чтобы наверняка привлечь внимание всех, кого можно и стал уводить машину от поселения, сбавив скорость до минимума. Зомби спешили за нами, наступая джипу на «пятки». Кто-то даже сумел уцепится за запаску, притороченную сзади, но я чуть поддал газку и тварь, отцепившись, упала. Но встать не успела. Ее втоптали в чернозем собратья.

Ворота тюрьмы постепенно освобождались от натиска мертвецов. Уже не скрежетали. Я посмотрел в зеркало: стая исправно шла за нами. Мы отъехали уже метров на триста. Возле тюрьмы шатались только одиночные зомби.

Ворота тюрьмы вдруг распахнулись и оттуда выскочили затворники. Их было десятка три. Корме бойцов я разглядел и «гражданских». Они спешно оттаскивали трупы от ворот и бросали их подальше. Люди убирали гору трупов, которая могла вновь послужить лестницей для зомби.

Черт! Рановато вышли ребятки. Зомби могут вас увидеть. Только об этом я подумал, как задняя часть стаи, что брела за нами, вдруг начала поворачивать и отделяться. Твою мать! Они увидели людей. Если попрут назад, то все зря! Надо было что-то делать. В голове промелькнула шальная мысль. Придумал!..

Глава 4

Я сдал назад и задним бампером уперся в ряды зомби, закатав под колеса нескольких особо прытких. Мертвецы облепили машину и уже тянули руки к передним дверям. Наверху орал усатый и стучал кулаком по крыше. Несколько оживших уже карабкались к нему. Взобравшись на бампер и на запаску, они настырно ползли по головам друг друга, и один из них уже вцепился в крышу.

— Гони!!! — орал усатый. — Они меня сожрут!

Я дал газу и специально резко бросил педаль сцепления. Машина дернулась и заглохла.

— Стреляй! — крикнул я усатому. — Машина не заводится!

Усатый отцепил руки от рамы, приваренной на крыше, и вытащил пистолет. Бах! Бах! Бах! — загрохотали выстрелы. Пора… Я быстро завел двигатель и, хрустнув передачей, резко рванул с места.

Усатый не удержался и с диким воплем скатился назад прямо в лапы зомби. Стая хлынула, давя друг друга, на свежее мясо. Те, кто хотел «отпочковаться» вмиг передумали и развернулись, услышав крики усатого. Вся стая стекалась к тому месту, где орал и брыкался обезумевший от ужаса человек. Но вопил он не долго. Десятки мертвецов вцепились в его тело почти одновременно и разорвали его на части. Между зомби началась драка за кусок человеческой плоти, переросшая в свалку. Задние ряды напирали, гонимые запахом крови, и втаптывали передние. Вскоре в том месте, где упал усатый образовалось огромная колыхающаяся гора дерущихся зомби. Со всей округи туда стекались ожившие. Мой план удался.

— Ты убил его! — гневно крикнул на меня Рудый.

— Машина заглохла, — пожал я плечам, — ты сам видел…

— Нет! Ты специально газанул так сильно, что он свалился! Он даже не держался, он стрелял по мертвецам! Ты мог бы его предупредить, что трогаешься!

— Как предупредить⁈ — продолжал я отпираться. — Нас самих чуть не сожрали. Еще немного и зомби облепили бы машину настолько, что мы бы увязли в их телах.

— Не ври! Я все видел! Ты сделал это специально!

— И что ты теперь сделаешь? — я посмотрел парню в глаза. — Убьешь меня? За то, что я спас поселение от гибели ценой одной никчемной жизни? Оглянись назад… Ворота бы не выдержали натиска, либо мертвецы перелезли через верх. А сейчас мы уведем стаю подальше. Они получили приманку и идут за нами, как окуни за блесной.

Рудый посмотрел назад. Зомби уже сожрали усатого и спешили за неспешно катящимся джипом. Я ехал с такой же скоростью, с какой передвигалась стая, держа между нами дистанцию несколько метров.

— Это чудовищно ради собственного выживания убивать других.

— А ты так не делал? — я, прищурившись, посмотрел на парня. — Ты никого не убивал? Из людей… Молчишь… Мы спасли много жизней. Возможно, и еще спасем. Но приходится выбирать между смертью одного и смертью большинства. Время сейчас такое…

— Ты говоришь, как Мастер, — смягчился Рудый.

— Какой мастер?

— Мой друг и наставник, — вздохнул рыжий. — Хороший был человек, но жесткий…

— Он погиб?

— Мне пришлось его убить… Он не мог идти и не хотел попадать в лапы к зомби.

— Вот видишь, — кивнул я. — Ты так же поступил, как я сейчас.

— Это другое, — нахмурился Рудый.

— Нет, — покачал я головой. — Ты бы мог его нести на себе, но тогда бы вы погибли оба. И ты выбрал смерть одного против смерти большинства. Так же, как и я сейчас…

— Может ты и прав, — вздохнул парень, — но меня коробит от этого. От твоего и своего поступка.

— Значит, в тебе осталась еще душа, — улыбнулся я. — Но ты не переживай… Скоро ее совсем не будет. Я тоже когда-то был таким, как ты… А сейчас мне иногда кажется, что я вообще не человек. Демон или вроде того…

— Не хочу быть демоном, — проговорил Рудый. — Уж лучше сразу дьяволом…

— Ну ни хрена у тебя амбиции… Далеко пойдешь. Кем ты был до всего этого?

— Никем…

— Это как? — я вскинул бровь на Рудого.

— Я был ничтожеством, прожигал жизнь и отцовы деньги. Жил сегодняшним днем…

— Ни за что бы не подумал, — удивился я. — И что же потом случилось, что ты изменился?

— Меня убили апостолы, — Рудый нахмурился. — Но я оказался живучим и выкарабкался. А это, — парень показал притороченный к культе стилет. — Осталось от них на память. Думал вернуть им долг, но их клан разбили раньше, чем я до них добрался.

— Коришь себя, что так и не отомстил?

— Есть такое…

— Забудь про апостолов. Надо жить не ради мести, а ради себя и близких. У тебя есть семья? Старик и две девахи с тобой, кто они тебе?

— Были никто, а теперь они моя семья. Это все, что осталось от нашей общины. Остальные либо пропали, либо их убили апостолы… Черт. Как же я их ненавижу… Встретить бы хоть одного, глотку бы перегрыз.

— Ну один возле тебя сидит прямо сейчас, — усмехнулся я.

— Ты другой. Ты не настоящий апостол… Иначе бы тебя в затворники не приняли. Наверное, ты служил им по принуждению…

— Наверное, — кивнул я. — Пусть будет так…

Джип добрался до окраины поля и нырнул в лес. Стая последовала за нами, и чаща поглотила мертвецов. Мы еще с час плутали по лесным дорогам, уводя оживших подальше. Рудый иногда открывал дверь и кричал на зомби, заманивая их за собой. Через несколько километров стая растянулась по лесу и поредела. Мертвецы потеряли друг друга из виду и, разбившись на небольшие группы, разбрелись по разным сторонам.

— Ну все, — сказал я, вытирая рукавом лоб. — Бенз уже на исходе, возвращаемся на базу. Вроде справились… И на счет усатого не обязательного кому-нибудь рассказывать. Он умер героем. Пусть все так и считают…

— Его звали Серж, — ответил Рудый.

— Да хоть Корж, — поморщился я. — Не знал я его имени, но думаю, мы с тобой договорились? Не стоит будоражить умы людей. Многие могут не понять. Но мы-то с тобой умеем мыслить по другому. Мы же наполовину демоны… Так?

— Так, — кивнул Рудый. — Я тебя понял… Серж погиб случайно, когда геройски заманивал мертвецов.

— Отлично, — я похлопал парня по плечу. — Далеко пойдешь…

* * *

Третий день Лилия выходила из своего нового жилища лишь по утрам, чтобы проверить место встречи с Кречетом. Но в квартире ее послание-рисунок оставались без изменений. Кречет явно еще не вернулся в Верхний Уральск. Остальное время Лилия проводила в убежище: темный подвал подземной парковки она сменила на верхний этаж одной из брошенных квартир. Жилье одно из немногих осталось с целым замком и с ключом в замочной скважине. Замки остальных квартир давно были раскурочены. Кислотники в поисках припасов взламывали двери и выносили все, что сейчас было в цене. Эта квартирка тоже была разграблена, но для жизни там было все необходимое. Даже кровать с запасным постельным комплектом и уютный диван.

Квартира находилась на седьмом этаже, и ожившим до нее не добраться. Лестничная клетка хорошо просматривалась и Лилия, прежде чем выйти из дома, швыряла в подъезд пустую бутылку или консервную банку. Те с грохотом летели вниз и прыгали по каменным ступенькам. Но каждый раз на шум никто не реагировал. Только после этого Лилия спускалась и выходила в город.

Но пока не было необходимости часто покидать убежище. Припасов, что она отбила у кислотников, хватит ей на целую неделю, а то и больше. Там были консервы, рис, две пачки спагетти, старые подсохшие шоколадки, бутылки с газированной водой и минералкой, и даже одна бутылка вина. Вот уже какой вечер она растягивала ценный напиток, цедила красную терпкую жидкость по бокалу в день.

Утро пробудило ее прохладой. Осенние холода уже вовсю давали о себе знать. Ночью одной в пустой квартире было зябко, и приходилось укутываться в толстый клетчатый плед, который она нашла в шкафу.

Лилия встала, умылась водой из помятой пластиковой бутылки и позавтракала рыбной консервой. На пояс повесила нож, на плечо автомат. Патронов у нее осталось не много. Чуть больше двадцати. Поэтому она сегодня решила навестить спортивный магазин и выбрать себе новую биту. При встрече с ожившими лучше использовать бесшумное оружие, уже так ставшее ей привычным. А автомат пригодится в экстренных случаях… Или когда кислотники нападут. Они, наверное, до сих пор не теряют надежды найти ее. Возможно, те двое, что убежали, когда она напала на них, успели ее разглядеть. Они могли рассказать остальным, что их потенциальная добыча все еще в городе…

Лилия отперла замок, распахнула железную совдеповскую дверь и привычным движением швырнула консервную банку в пустой подъезд. Та с грохотом проскакала несколько метров и уткнулась в обшитую дермантином дверь квартиры на этаж ниже. Внизу послышались шаркающие шаги. Лилия осторожно выглянула на лестничную клетку. В этот раз там был гость: мертвец в рваной робе то ли сантехника, то ли электрика со свернутой набок застывшей в вечном оскале челюстью. Зомби хищно заурчал и поплелся по ступеням наверх. Он шатался и с трудом переставлял ноги. Кожа на его синюшной морде уже начала слазить рваными лоскутами, отчего оживший казался еще более зловещим.

Лилия на всякий случай сняла автомат с предохранителя, вытащила охотничий нож и пошла навстречу. Мертвец, увидев человека, засеменил быстрее. Вертел головой в предвкушении добычи и пытался разевать свернутую челюсть.

Лилия остановилась на верхних ступенях и замахнулась ножом. Еще мгновение и она вонзит клинок в гнилую голову.

Вдруг внизу раздался шум. Топот множества ног наполнил подъезд.

— Вон она! — раздался крик. — Эта сучка на нас напала!

Лилия глянула вниз и обомлела. Несколько кислотников с рюкзаками и вооруженные обрезами бежали наверх.

Лилия отшвырнула нож и схватилась за автомат. Мертвец уже побыл так близко, что почти вцепился в нее. Лилия ударила его ногой в живот и тот неуклюже брякнулся, покатившись по ступенькам вниз. Лилия направила ствол на людей, мелькавших на нижних пролетах и нажала на спуск. Очередь оглушительным грохотом ударила по ушам. В гулком подъезде звук показался таким громким, что казалось, его будет слышно во всем городе. Пули зарикошетили по бетонным стенам, выбивая дымок и осколки штукатурки. Кислотники прижались к стенам и юркнули на ниже стоящие лестничные площадки.

«Как они меня выследили?» — в голове Лилии свербила единственная мысль. Не надо было все-таки покидать подвал. Возможно они увидели свет свечи в окне, когда она однажды забыла вовремя задернуть штору. А может кто-то видел, как она выходит из подъезда. Сейчас это уже не важно, сейчас главное выжить.

Лилия держала на мушке лестничный пролет. Один из кислотников высунул чумазую морду из-за угла. Лилия пустила по ней короткую очередь. Пули прошили щеку и глаз. Наркоман безвольной тушкой покатился по ступенькам. Один есть, но патронов на него потрачено несоизмеримо много. Дьявол! Так нельзя! Лилия закусила губу. Что же делать? Они так могут прятаться и ждать целую вечность. Это их мир, их стихия… Если на каждого будет уходить столько патронов, то скоро она будет пустая. А этих гадов там около десятка.

Откуда-то сверху послышался лязг железа. Лилия задрала голову. Оттуда посыпалась струйки песка. Кто-то открыл люк, ведущий на крышу и спускался на площадку верхнего этажа. Вот черт! Кислотники зашли с соседнего подъезда через крышу, чтобы взять ее с двух сторон. Лилия пальнула вверх по бегущим фигурам. Двое из них с криками попадали. Внизу вновь послышался топот: наркоманы перешли в наступление. Лилия опустила ствол вниз и выпустила остатки магазина по кислотникам. Пули располосовали двоих из них, и патроны кончились. Лилия отшвырнула автомат и заскочила в квартиру. Захлопнула железную дверь и, лихорадочно вставив в замочную скважину ключ, повернула его.

Вовремя. За дверью послышался топот. Бах! Бах! — прогремели выстрелы, корежа замочную скважину. Но полотно двери советской «закалки» с массивным дедовским замком. Замок выдержал выстрелы из обреза.

— Вот сука! — орал кто-то за дверью. — Открой по хорошему! Мы все равно не уйдем.

Кислотники барабанили по металлу двери, а потом все вдруг стихло. Слышно было как они что-то обсуждают в пол голоса. Не к добру это. Лилия прильнул ухом к двери. Слова было трудно разобрать, но из обрывков фраз она поняла, что речь идет о балконе.

Она ринулась к окну, распахнула стеклянную дверь и выскочила на балкон. Осмотрелась. До соседнего балкона далеко. Только альпинист долезет. Задрала голову наверх. А вот с крыши по веревке можно спуститься. Кислотники так, наверное, и сделают. Дьявол! Из оружия у нее только нож. Что же делать?

Лилия заскочила в квартиру и стала лихорадочно собирать тряпье из шкафов: одежду, простыни, полотенца. Она выбросила ворох тряпок на балкон. Из кладовки принесла найденную накануне бутылку ацетона и облила тряпки. Зажигалка всегда была при ней. Если полезут сверху, она подожжет тряпье.

Опасно, конечно, но балкон пустой, и Лилия надеялась, что огонь не перекинется на квартиру. Если плотно закрыть пластиковые двери, то может обойдется. Лилия облила на всякий случай водой снаружи пластик дверей и окна.

Ждать пришлось недолго. Сверху прямо перед ее окном на балкон упала веревка. Ее конец дергался. По тросу явно кто-то полз. Лилия выскочила на балкон и глянула вверх. Сразу три кислотника, словно обезьяны по лиане, спускались по канату.

Лилия схватила трос и что есть силы дернула, раскачивая людей. Те ударялись о кирпичи стен, кричали и проклинали ее, но упорно ползли вниз. Еще пара этажей и они будут у нее. Лилия выждала еще несколько секунд, чиркнула зажигалкой и поднесла робкий огонек к тряпью. Синее пламя обняло кучу из простыней и одежды и обдало жаром. Лилия заскочила в квартиру и захлопнула дверь. Конец веревки загорелся. Пламя вздыбилось вверх облизав ноги одного из наркоманов. Тот заорал и упал прямо на ворох горящего тряпья. Его лохмотья вспыхнули, и кислотник, размахивая руками с диким криком сиганул с седьмого этажа. Даже через закрытый балкон Лилия услышала, как хряснула об асфальт его тушка.

Остальные кислотники поспешили подняться наверх. Добраться до самой крыши сил у них не хватило. Они вылезли на балконе девятого этажа.

Синтетический канат разгорелся на удивление бодро. И вскоре от «лестницы» кислотников осталась лишь чадящая оплавленная масса, стекающая на балкон. Бой выигран, но это только начало. Лилия понимала, что они не отступят. Тряпки на балконе прогорели и Лилия насобирала новую порцию ветоши. Но ацетона больше нет. Если они снова попытаются напасть сверху, возможно, поджечь так быстро тряпье не получится.

Но наркоманы оставили свои попытки атаковать через крышу. Или испугались, или у них больше не было подходящего каната.

Бух! Бух! — В дверь постучали. Лилия подошла к ней и прижалась ухом.

— Я знаю, что ты меня слышишь! — прокричал гнусавый голос. — Открой дверь или мы сожжем весь дом. Ты сгоришь заживо. Если сдашься, то останешься жить. Мы отдадим тебя Барону.

— Да пошел ты! — крикнула Лилия. — Гори в аду вместе с Бароном!

Кислотник заткнулся. Слышно было, как он переговаривается со своими. Поджигать весь дом им не хотелось. Как тогда они обменяют Лилию на обещанную награду? Они даже не смогу показать ее труп.

Шум за дверью стих. Лилия посмотрела в замочную скважину, вроде никого. Что они задумали?

Бух! — что-то упало на балкон. Лилия подбежала к окну. На балконе лежала горящая пластиковая бутылка с какой-то жидкостью. Сверху следом посыпались деревянные предметы: плечики для одежды, полки и другой хлам, которые кислотники насобирали в пустых квартирах. Когда разгорелось дерево в ход пошел пластик. Вниз полетели куски пластмассы и фрагменты пластиковых панелей.

Лилия еще раз проверила двери на балкон. Они плотно закрыты, но жар начинал их плавить. По стеклу поползла трещина. Стеклопакет лопнул и покрылся «паутиной».

Лилия поняла их тактику. Они хотят выкурить ее едким дымом. Скоро двери балкона сгорят и дым повалит в квартиру. Единственный выход спастись — открыть железную дверь на площадку.

Лилия намочила полотенце и обвязала его вокруг лица. Она не собиралась отпирать дверь. Надо держаться до последнего. Лучше задохнуться в дыму, чем попасть в руки этим тварям…

Глава 5

Пламя на балконе вздымалось уже выше человеческого роста. Оно плясало зловещий танец прямо под окном. Лилия сорвала шторы и откинула от балконной двери ковер. Нельзя впустить огонь в квартиру. Даже через стекло чувствовался жар. Загорелся пластик окна и двери. Бух! — стекло лопнуло и дым повалил внутрь. Лилия упала на пол и поползла в прихожую. Едкие клубы душили, глаза слезились, а в горле першило. Еще минута-две, и она задохнется.

Какая глупая и бесславная смерть. Но нет, она так не погибнет. Она будет биться до последнего. Пусть даже если придется грызть глотки зубами. Не для того она через столько прошла, чтобы вот так бесславно сдохнуть от удушья.

Лилия вскочила на ноги, выхватила с пояса нож и, отперев дверь, решительно выскочила на лестничную клетку.

Там стояли двое. Они никак не ожидали ее увидеть. Лилия чиркнула по горлу одного ножом, тот схватился за рану и сполз по стене. Но второй успел ударить ее прикладом ружья в живот.

— Живьем ее берите! — послышался откуда-то крик.

Лилия упала на колени, хватая ртом воздух. Слышно было, как по ступеням приближается к ней топот множества ног. Лилия подняла руку с ножом и попыталась встать, но тут же получила удар по голове чем-то твердым. Она упала на холодный пол и потеряла сознание…

* * *

— Барон не обидится если мы с ней немного развлечемся, — откуда-то словно в тумане слышался скрипучий голос кислотника.

Лилия приоткрыла глаза. Она сидела, связанная на полу, на лестничной клетке, привалившись к стене. Подъезд пропитан запахом дыма. Но он уже не выедал глаза. Кислотники закрыли дверь в горящую квартиру и теперь обсуждали свою победу и решали, что дальше с ней делать.

— Барон приказал доставить ее живой, — продолжал все тот же мерзкий голос. — А про то, что она должна быть невредимой — сказано не было.

— Ты что? — возразил ему гнусавый напарник. — А если Барон узнает, что мы покусились на его добычу? Он сам с ней хочет разобраться… Тебе что, совсем жить надоело?

— У меня бабы не было почти год, — скрипучий голос не отступал. — И потом, откуда он узнает?

— А если она расскажет?

Лилия наконец разлепила глаза и незаметно осмотрелась. Двое кислотников, вооруженные обрезами стояли и спорили в нескольких шагах от нее. Тощебокие фигуры, одетые в лохмотья, которые когда-то были формой, похожей на военную.

— Давай отрежем ей язык? — предложил «скрипучий». — И она не сможет рассказать…

— Сдурел? И как мы это объясним Барону? Он сам ей отрежет все, что надо…

— Скажем, что так и было, — пожал плечами скрипучий. — Время у нас еще есть. Пока наши за машиной ходят, час еще пройдет, не меньше.

— Наши уже наверняка на подходе к бункеру Барона, скоро жнецы на машине будут здесь…

— Надо было ее самим тащить и не ждать машину, — вздохнул скрипучий. — Не верю я жнецам. Отнимут у нас добычу…

— Не надо было ее так сильно по голове бить! На себе тащить ее в такую даль что ли? Уже дождемся жнецов…

— Да я вроде не сильно ударил, — оправдывался скрипучий. — О! Смотри-ка! Сучка в себя пришла! — кислотник подошел в плотную и присел перед Лилией на колени.

Глядя ей в глаза, он облапал ее грудь с довольной ухмылкой. Лилия дернулась, но ничего не смогла сделать. Руки связаны за спиной, ноги тоже опутаны веревкой.

— А ниче так титьки у нее! — скрипел кислотник, уже расстегивая на женщине рубашку.

— Ты все-таки меня не хочешь слушать, — вздохнул гнусавый.

— Да ладно тебе, — лыбился скрипучий. — Я по-быстренькому. Давай тоже присоединяйся. Успеешь.

Второй кислотник поставил обрез на пол и принялся расстегивать брючный ремень.

На верхних этажах вдруг раздались звуки, похожие на брошенный по ступенькам камень. Камешек попрыгал где-то выше на этаж и затих.

— Что это? — вытаращился на верх скрипучий, схватившись за обрез.

— Не знаю, — ответил второй, торопливо застегивая штаны. — Может с чердака что-то упало. Мы же люк там открыли.

— Иди проверь, что там, — скомандовал скрипучий.

— А почему я? — в голосе второго сквозила тревога. — У тебя обрез двуствольный, а у меня одноствольный. Иди ты…

— Что мы сейчас стволами будем меряться? Иди говорю… Я бабу караулить останусь. Сам сказал, что у меня двуствольный. Я здесь нужнее…

— А вдруг там зомби? — пролепетал второй. — Я один не справлюсь. Пойдем вместе?

— Зомби по крышам не лазают, — помотал головой скрипучий. — Ты что такое ссыкло? Ладно сам схожу… Глаз с девки не спускай… Понял?

— Ага…

Скрипучий выставил вперед обрез и, стараясь не шуметь, стал подниматься по ступенькам. Он прошел два пролета и скрылся из виду.

— Ну что там? — не выдержал гнусавый. — Все нормально?

— Все зае*ись! — раздался сверху бодрый голос. — Никого тут нет! Только воняет чем-то…

— Чем? — насторожился гнусавый.

— Твоим дерьмом! Гы-гы!.. Ты уже в штаны от страха, наверное, наложил…

— Очень смешно!

— Ладно, не обижайся, я спускаюсь…

Гнусавый облегченно выдохнул. Сверху слышались шаги спускающегося напарника. Бетонные ступеньки отдавали гулким эхом по пустому подъезду. Вдруг звук шагов резко сменился на звук какой-то возни. Сверху донесся сдавленный хрип.

Гнусавый вскинул обрез:

— Эй, ты как, что там у тебя?

Но ему никто не ответил.

— Ты что молчишь, твою мать⁈ Это не смешно!

Вместо ответа в лестничный пролет упало тело его напарника. Оно стремительно пролетело мимо кислотника и стукнулось о бетонный пол на первом этаже. Хруст костей разнесся по всему подъезду. Кислотник в ужасе заметался по площадке, тыча стволом в невидимого врага.

— Кто здесь⁈ — верещал он. — Выходи! Или я убью сучку!

Бах! — откуда-то сверху грянул оглушительный выстрел.

Усиливаемый отражением от стен, он показался таким громким, будто разорвалась бомба. Половину головы кислотника разворотил крупный заряд картечи. Его мозги вывалились в образовавшуюся пробоину и шлепнулись на пол, когда кислотник еще стоял на ногах с выпученным единственным глазом. На секунду застыв, труп упал на бетон, забрызгав кровью стены подъезда, отчего одна из стен, покрытая зеленой облупившейся краской, стала похожа на модную современную картину.

Сверху послышалась тяжелая поступь. Вниз спускался явно кто-то большой и грузный… Через несколько секунд перед Лилией вырос здоровяк в потертой джинсе и в ковбойской шляпе. В руках он сжимал помповый дробовик. На покрытом щетиной лице расплылась белозубая улыбка:

— Здравствуйте, извините если напугал. Меня зовут Калиб, я ищу своего брата Юргена. Вы его не видели случайно в городе?

* * *

До Темногорска добрались уже к ночи. Зиновьев стойко выдержал марш-бросок и почти не ныл, а лишь тяжко вздыхал и хватался за сердце. Я тоже уже брел из последних сил. Рана, которую оставил на моем плече бегун, болела и кровоточила. Нужно было поменять повязку. Слава богу, бинтов у антисептика у нас было предостаточно.

— Надо на ночлег устроиться, — сказал я Кастету, кивнув на профессора. — Старик может не выдержать…

— Опасно здесь пока останавливаться, — покачал головой Кастет, оглядев ночной город. — Частный сектор кругом, если в доме укроемся, зомби через окно пролезть могут. Нужно либо до высоток дойти, либо подвал искать. Чтобы без окон.

— Да знаю я, что опасно в домишках прятаться. Но у нас нет выхода. Дежурить будем и окна шкафами забаррикадируем. Зиновьев уже еле ноги передвигает.

— Ладно, — кивнул Кастет. — Вот этот коттедж кажется понадежнее. Стены кирпичные и на окнах даже решетки есть. От зомби они спасут, если стая небольшая будет. А от людей нет…

— Вроде нет здесь людей, — пожал плечами я. — Раньше не было, кроме апостолов…

— А я про них и говорю, вдруг недобитки сюда вернулись. Не вечно же им по лесам шастать. Там поживиться особо нечем, кроме как на проезжающие машины нападать. А тут город все-таки.

Мы свернули на подворье коттеджа из красного кирпича. Ворота оказались открыты, входная дверь тоже. Внутри не один месяц уже гулял ветер и намел туда кучу мусора и листвы. Мы обшарили весь дом. Ничего опасного не обнаружили. Заперли двери и разместились на втором этаже, чтобы если что, была возможность уйти через балкон на крышу.

Дом оказался разграбленным, но продукты у нас были с собой. Не зря же мы перли с Кастетом тяжеленные рюкзаки. Плотно зашторили все окна и в одной из комнат, где был огромный диван и гостевой столик, зажгли свечу. Профессор помог мне обработать рану и сменить повязку.

Я достал консервы и сухари, Кастет извлек из недр рюкзака бутылку шотландского виски.

— Ого, — присвистнул я. — Что за праздник?

— День рождения, — ухмыльнулся Кастет.

— У тебя день рождения? — я вытаращился на жнеца. — И ты молчал?

— Не у меня, — прикусил губу Кастет. — У нас всех. Мы два раза выжили… А все погибли. Мы, будто заново родились… Я так себя чувствую. Будто кто-то нас оберегает свыше. За это надо выпить…

— Однозначно, — кивнул я.

— Мы выжили по двум причинам, — начал занудничать Зиновьев. — Первая — это то, что вы лучшие бойцы в отряде, который с нами был, а вторая — нам просто повезло чуть больше, чем остальным. А свыше нам никто не помогает. Бога нет. Я в него не верю и вам не советую…

— Вот вечно вы все наукой опошляете, Зиновьев, — улыбнулся я. — Вы кроме исследований вообще в жизни чем-нибудь занимались?

— Конечно, — важно кивнул профессор. — Я был женат…

— Ооо… Это для вас достижение, — рассмеялся я.

— Два раза, — добавил профессор. — Женат был.

— Ну ни чего себе, — я разливал вискарь по пластиковым стаканам. — Давайте тогда выпьем за семью…

— Нет у меня семьи, — вздохнул Зиновьев.

— Сочувствую, — сказал я. — У меня тоже жена погибла.

— Нет, что вы, — замахал руками профессор. — Мои были живы. Обе сбежали от меня с моими аспирантами.

— Враз что ли? — удивился Кастет.

— Нет, — профессор поджал губы и принялся крутить пуговицу пиджака. — С разницей в пять лет…

— Ну и хер с ними, — я поднял стакан. — Раз сбежали, значит никчемные, лучше раньше, чем позже. Будем…

Я опрокинул стакан, залив темно-коричневую жидкость в глотку. Виски оказался очень даже годным. Спирт почти не чувствовался…

Кастет и Зиновьев тоже выпили. Профессор при этом смачно крякнул и тут же занюхал куском вяленого мяса.

Я сразу налил по второй. Мы выпили еще и только тогда закусили. Кастет молчал. Видно было, что в его голове роилась тысяча мыслей. Он то хмурился, то принимал маску безразличия. Знать бы, что творится в его мозгу… Наверное, переживает из-за покусанного бегунами друга. Но на убитого горем он похож не был. Может сказалась закалка солдата? Он потерял весь свой отряд, но при этом оставался спокойным. Либо он робот, либо на большинство жнецов ему пофиг…

— Как ты попал к Барону? — спросил я его.

Кастет удивленно посмотрел на меня:

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты помогаешь ему убивать людей… Кислотой.

— Это их выбор, — пожал плечами Кастет. — Никто насильно им вены не колет.

— Человек слаб, а в мире, где опасность подстерегает на каждом шагу, каждый стремится найти островок безопасности. Ваша наркота дает ложную надежду. Иллюзию покоя. Барон еще хуже, чем Велиар. Тот хоть в открытую действовал.

— Какой Велиар? — спросил Кастет.

— Предводитель апостолов был. Знал я его раньше.

— Ты сейчас мне мораль читать будешь? — проворчал Кастет. — Я служу Барону не за идею, а за жрачку и крышу над головой…

— Ради этого ты готов жертвовать людьми? Разрушать общины?

— Это не люди, это кислотники. Они перестали быть людьми, когда вкололи свою первую дозу. Вот скажи, разве нормальный человек стал бы колоть себе всякую дрянь? Нет. Так получается, что мы очищаем эту Землю от отребья и никчемных людей. Они дохнут от кислоты, но при этом приносят некоторую пользу: добывают ресурсы, оружие и прочие нужные вещи.

— Сомнительная польза, — поморщился я. — Добывать ресурсы для жнецов. Ваш клан на верхушке пищевой цепочки. Только вы не хищники, вы паразиты.

— Тогда почему ты меня не убьешь? Ты так ненавидишь жнецов, что мог бы давно со мной расправиться. Вот, например сейчас, автомат у тебя лежит рядом. Что тебе стоит пустить мне пулю в лоб?

— Честно признаться, у меня были такие мысли… Но ты мне нужен.

— Зачем?

— У Барона моя подруга, не хочу чтобы она пострадала…

— Только поэтому я жив?

— Не знаю, может еще есть что-то другое. Не похож ты на совсем пропащего, жнец. Я не пойму, что тебя с ними связывает…

— Я уже говорил. Жрачка и кров.

— Сомневаюсь, — покачал я головой. — Думаю, ты что-то не договариваешь…

— Считай, как знаешь, — отмахнулся Кастет. — И наливай уже…

* * *

Нам удалось, наконец, найти подходящий автомобиль. Это оказалось полуразбитое корыто неопределенной китайской модели. Кроссовер с облупленной серой краской и рифлеными от вмятин боками — единственная тачка, которую мы смогли завести после сотен испробованных других машин. Аккумулятор оказался живым благодаря тому, что провода от его клемм окислились и не пропускали заряд. Но после чистки ножом они ожили и завели тарантас. Бензина почти не было и пришлось изрядно попотеть, чтобы насобирать хотя бы полбака. Мы сливали топливо с разбросанных по городу машин уже после того, как кто-то их опустошил. С каждой получалось нацедить стакан-два. С миру по нитке.

Полбака хватит не надолго, но по пути мы решили останавливаться возле больших скоплений машин и продолжать цедить остатки с дна их бензобаков через тонкий черный шланг, что всегда был с собой у Кастета.

— Куда ехать? — спросил Кастет меня. — Дорогу помнишь до лаборатории?

— Это на другом конце города, — махнул я наобум рукой, а про себя подумал: ну вот и все, не знаю почему, но жаль тебя убивать…

Немного помолчав, я сказал вслух:

— Может хрен с ней с лабой? Втроем мы все равно ничего не сделаем. Перевезти оборудование нам не на чем, а запускать ее — не один месяц работы понадобиться. Втроем все равно не вывезем…

— Совершенно с вами согласен, — поддакнул Зиновьев. — Я, конечно, могу попробовать ее запустить, но нужно электропитание, а солнечные батареи у нас сгорели вместе с броневиком. Если искать другой источник энергии, на это уйдет много времени. Вряд ли в Темногорске можно найти батареи. Предлагаю вернуться в бункер и собрать необходимые ресурсы.

— А что мы скажем Барону? — покачал головой Кастет. — Что потеряли весь отряд, а сами даже не добрались до лаборатории? Сбежали?

— Ну почему сразу сбежали? — Зиновьев посмотрел на него поверх роговых очков. — Вернулись за подкреплением…

— Чтобы вернуться за подкреплением, — сказал Кастет. — нужно вначале убедиться, что лаборатория цела. Мы уже в Темногорске, какого хрена вы меня отговариваете. Или я что-то не знаю?

Жнец с подозрением уставился на меня:

— А существует ли эта лаборатория на самом деле? Что-то я уже начинаю сомневаться.

— Конечно, существует, — кивнул я, положив руку на висящий на плече автомат. — Иначе бы зачем мы с Лилией заявились к Барону?

— А хер вас знает. Может решили взять машину с ресурсами для поездки в Темногорск, а по пути убить всех сопровождающих. Но Барон хитер и оставил в заложниках твою подругу и нарушил ваши планы… Звучит убедительно. Согласись?

— Да, но есть одна нестыковочка, — сказал я.

— Какая?

— Вот эта, — я заголил рукав и показал укушенную руку. На коже краснел еще не обесцветившийся шрам от укуса. По форме он явно напоминал следы от человеческих зубов.

— Откуда мне знать, что это был зомби? — ухмыльнулся Кастет. — Может тебя тяпнул полоумный, или людоед какой-нибудь. Сейчас всяких придурков хватает. Даже кислотники иногда кусаются, когда дозы нет и крыша едет.

— Это был мертвец, — сказал я. — Я чуть не умер.

— Скоро мы это узнаем, — хмыкнул Кастет и уселся за руль кроссовера. — Поехали. Показывай дорогу…

Я сел на переднее сиденье и положил автомат на колени.

Глава 6

Колымага, громыхая подвеской, выбралась на узкую улочку и протискивалась через нагромождения брошенных авто. Позади остался центр города. Кастет молча крутил баранку, а я, сидя рядом на переднем сиденье, выставил дуло автомата в окно, будто готовился встретить зомбаков. Но на самом деле уже ждал удобного момента, чтобы пришить Кастета. Но удобный момент так и не наступал.

Навстречу нашей развалюхе выползла стайка оживших. Четыре особи на подгибающихся ногах тянули вперед крючковатые пальцы и, яростно шипя, спешили к нам наперерез.

Вот и случай подвернулся. Я щелкнул предохранителем. Сейчас расстреляю зомбаков, а потом и Кастета. Лишь бы он машину не перевернул. Но скорость у нас небольшая, километров тридцать в час. По городским завалам сильно не разгонишься. Если что, успею руль перехватить. Я посмотрел в зеркало заднего вида. Испуганный Зиновьев в предчувствии моего поступка, вжался в спинку сиденья. Он старался не смотреть на меня и на автомат.

Зомби приблизились, я почти не целясь дал по ним две коротки очереди. Пули «Вихря» срезали их черепушки, до мертвецов было метров пять, и попасть не составило труда. Мертвецы неуклюже повалились друг на друга, словно сбитые шаром кегли.

Я уже собирался перевести ствол на водителя, когда Кастет неожиданно меня спросил:

— Ты собираешься меня убить?

От неожиданности я на миг потерял дар речи.

— Почему ты так решил? — я больше ничего не придумал спросить.

— Потому что место, которое ты показывал на карте Барону, мы давно проехали.

Я резко перевел автомат в кабину и ткнул стволом в бок Кастету:

— Не дергайся, останови машину.

Тот нажал на тормоз, и автомобиль встал:

— Никакой лаборатории нет. Ведь так?

— Нет, — кивнул я, мой палец чуть придавил спусковой крючок, готовый в любой момент его дернуть.

— Зачем ты придумал про вакцину? — голос Кастета был на удивление спокоен.

— Я не придумал… Вакцину можно сделать. У нас есть человек с иммунитетом. Нам от Барона нужен был лишь ученый, который бы в этом разбирался…

— Человек с иммунитетом? Это ты?

— Нет, но меня он спас, использовав свою кровь, как противоядие…

— Хм-м… Почему ты сразу не рассказал все как есть?

— Не думаю, что после этого Барон оставил бы носителя антител в покое, а меня в живых…

— Ты прав… И что теперь?

— Выходи из машины, медленно. Держи руки так, чтобы я видел.

Кастет открыл дверь и вышел из кроссовера, оставив свой автомат под сиденьем.

Я перелез на водительское сиденье, захлопнул дверь и дал газу. Машина рванула с места, исторгнув клубы черного дыма изношенным движком.

Кастет смотрел в недоумении с поднятыми руками на удаляющийся автомобиль. Он так и не понял, почему его не пристрелили.

— Вы оставили его в живых! — возбужденно всплеснул руками профессор. — Почему? Он может нас догнать и убить!

— У него нет оружия, еды и тачки, — ответил я. — Вероятность того, что он нас догонит — стремится к нулю.

— И все же вы поступили опрометчиво!

— Я знаю, но я так захотел…

— Что мы теперь будем делать? — обеспокоено спросил профессор.

— Вернемся в Верхний Уральск. Вы скажете Барону, что наш отряд погиб, а лаборатория разграблена. Я заберу Лилию и мы уедем подальше…

— А как же я? — воскликнул Зиновьев.

— Вы поедете с нами. Только как вас оттуда вытащить, я пока не придумал…

— Вы думаете, что Барон отпустит Лилию после того, как вы не оправдали его надежд?

— Конечно же нет… Но я найду способ его убить. Если он поверит вам про разграбленную лабораторию, то мне проще будет подобраться к нему ближе и ликвидировать.

— Так себе план… — профессор снял очки и принялся нервно грызть черную дужку. — Боюсь, что Барон очень осторожен и не даст себя так просто убить…

— Я тоже не вчера родился. Терять мне нечего кроме своей жизни. Но она для меня сейчас не главное…

— А что для вас главное?

— Лилия, она нужна людям. В ее крови антитела от смертельной заразы, что погубила весь мир.

— Мне кажется, вы лукавите, Кречет… Дело совсем не в антителах…

— И в них тоже, — кивнул я. — Но вы правы, Лилия — моя подруга, и я все сделаю, чтобы спасти ее. Если я погибну, вы должны пообещать, Зиновьев, что сделаете все возможное, чтобы ее освободить.

— Но как я это сделаю? Я всего лишь немощный старик…

— Ваша сила не в мускулах, вы же умный человек, придумаете что-нибудь. Лилия должна выжить. Не ради меня, ради других людей. Подумайте, сколько она может спасти жизней.

— Хорошо, — профессор тер взмокшую лысину платком. — Я постараюсь.

— Уж постарайтесь…

— А вы, Кречет, постарайтесь не погибнуть и вызволить свою подругу сами.

— Договорились, — улыбнулся я и, выкрутив руль, закатал в асфальт встречного зомби.

Тот с грохотом ударился о разбитую фару, окончательно ее добив, и исчез под колесами машины. Кроссовер подпрыгнул пару раз, словно на кочках, и раздавил тушку зомби. Я оглянулся назад. Зомби вывалил гнилой язык и вращал глазами, но до сих пор не сдох, пытаясь шевелить раздробленными суставами. Живучий гад.

Голова целая, и тварь не дохнет… Интересно, сколько он так может лежать с переломанным позвоночником и вылезшими наружу костями. Несколько недель точно, пока солнце его не высушит и не превратит в мумию. Но даже после этого мумия может ожить. Попадались мне такие «сухарики». Вроде совсем дохлые и засохшие, что от асфальта, кажется, не отскребешь уже, а подойдешь ближе, они вдруг глаза открывают и остатками зубов щелкают, как голодные крокодилы.

Через час плутаний по загроможденным улочкам мы выбрались из города. Закопченные многоэтажки сменились унылым частным сектором. Дороги здесь оказались посвободнее. Нигде не было признаков жизни мирных общин. Раньше Апостолы часто сюда наведывались и уничтожили всех, либо забрали в рабство. Теперь Темногорск превратился в город призрак. Даже мертвецов здесь уже стало мало. Разбрелись все почти.

Дорога вывела на трассу, и ехать стало гораздо веселее. Хоть колымага и не позволяла разгоняться больше восьмидесяти километров в час (начинала клокотать и греметь), но даже такой скорости было достаточно, чтобы уйти подальше от мести Кастета.

Не знаю… Правильно ли я поступил, что не убил его? Наверное, неправильно. Тем самым я подвергаю себя и Лилию излишней опасности. С другой стороны, Кастет опытный боец, для таких месть — не самое главное. Сейчас у него в приоритете выживание. Надо найти пищу и оружие. А это совсем непросто в разграбленном городе. Но он справится, правда, на это уйдет много времени. Я успею доехать до Верхнего Уральска и втюхать легенду о гибели отряда Барону. Думаю, он нам поверит, потому что мы уже несколько дней не выходили на радиосвязь. Рация была установлена в вездеходе и сгорела вместе с машиной. Возможно, нас уже считают погибшими…

* * *

Калиб подошел к Лилии и достал нож:

— Позвольте я вас освобожу.

Лилия повернулась спиной, подставив ему связанные руки. Здоровяк разрезал путы на запястьях и на ногах.

— Спасибо вам! — выдохнула Лилия и вскочила на ноги. — Но нам нужно уходить! Скоро сюда приедут жнецы!

— Жнецы? — удивился Калиб, сжав приклад своего верного ремингтона.

— Это солдаты Барона, они ищут меня. Все они вооружены автоматами.

— Не понимаю, о чем вы, — улыбнулся Калиб. — Я не местный, приехал сегодня.

— У вас есть машина? — в глазах Лилии мелькнула радость.

— Там, — Калиб махнул рукой в сторону окраины города. — В трех кварталах отсюда. Я не смог проехать к центру города, много было заторов, пришлось оставить ее в тихом дворике. Пойдемте, не хочу встречаться со жнецами. Я не трус, но с ружьем против автоматов бодаться, это все равно что против ветра сами знаете, что делать…

Лилия подобрала обрез убитого апостола и обыскала труп. В рюкзаке оказался десяток патронов к обрезу и ее охотничий нож.

Собрав добычу, Лилия вместе с Калибом поспешила вниз. Они выскочили на улицу. Где-то вдалеке уже слышался гул мотора приближающегося автомобиля.

— Они уже здесь! — крикнула Лилия и свернула в подворотню. — Скорее!

Женщина побежала. Грузный и немного нескладный Калиб еле поспевал за ней. Через минуту они покинули улицу и затерялись в недрах города. С бега перешли на быстрый шаг. Протискивались между брошенными машинами, выбирали дорогу, где не пройдет машина жнецов. Еще минут через двадцать, петляя околотками, вышли по дуге к небольшому дворику между двух старых пятиэтажек. На парковке, укрывшейся под сенью раскидистых вязов, примостился черный спортивный седан, напоминающий крокодила.

— Пришли, — отдышавшись, выдохнул Калиб. — Вот моя малышка. Прошу, садитесь…

Лилия прыгнула на переднее сиденье и, открыв окно, выставила наружу ствол обреза.

Калиб бросил на заднее сиденье рюкзак и дробовик, а сам сел за руль:

— Куда едем?

— Нужно уходить из города, — покачала головой Лилия. — Теперь Барон знает, что я здесь, и землю будет рыть, чтобы найти меня. Возможно, увеличит назначенную за меня награду.

— Ого, — Калиб поднял кустистую бровь. — Что же вы такого сделали ему?

— Я убила его людей, а ему выколола глаз, — сказала Лилия. — Но это была самооборона… И давай уже на ты.

— Давай, — кивнул Калиб, выруливая не дорогу. — Не могу поверить, что такая хрупкая женщина убила солдат.

— Я не всегда была такой, — улыбнулась Лилия. — Жнецы этого заслужили, город погибает по их вине. Здесь нет ни одной мирной общины, лишь разрозненные группы наркоманов, что работают за дозу на Барона. Расскажи лучше о себе. Ты потерял брата? Он здесь?

— Я давно его потерял, — нахмурился Калиб. — Иногда мне кажется, что его вообще не существует. Мой бедный Юрген добрый и мягкий малый. Он не способен выжить в гибнущем мире. Возможно, его давно уже нет в живых, но он единственное, что у меня осталось от прошлой жизни. Я продолжаю путешествовать по поселкам и городам и искать его. Хотя, в глубине души понимаю, что мы никогда с ним не встретимся.

— Иногда, чтобы жить, нужно отпустить прошлое, — казала Лилия. — Каждый из нас что-то потерял. Все изменилось, измениться нужно и нам… Нельзя вечно оплакивать прошлое. Мы все равно уже ничего не сделаем. Это ослабляет и убивает нас…

— Да, — кивнул Калиб. — Возможно зря я не остался с новым друзьями и уехал на поиски брата. Говорил мне Гектор, чтобы я поехал с ними. Но я как всегда проявил упрямство…

— Кто⁈ — сердце Лилии чуть не выпрыгнуло из груди. — Ты сказал… Гектор?

— Да, а что?

— Как он выглядит?

— Как старый библейский персонаж с седой бородой и умными прозорливыми глазами. Он востер на язык и постоянно отчитывает Рудого.

— Ты видел Рудого⁈ Где⁈ Скажи!.. Энн с ними была?

— Да, с ними. Ты тоже их знаешь?

— Это мои друзья, мы вместе выживали в одной общине, но потом их забрали апостолы. Где они сейчас⁈ Давно ты их видел?

— Неделю назад, — пожал плечами Калиб. — Но где они, я не знаю… Они уехали с затворниками. Это мирная община, но где их поселение, я не знаю. С ними была еще одна девушка, я ее раньше не видел и не запомнил ее имени.

— Слава богу, они живы! Как нам их найти? Прошу, скажи, мы сможем их найти?

— Они могут быть где угодно, — нахмурился Калиб. — Я могу показать место, где мы встретили затворников. Но боюсь, что это ничего не даст. Там на сотни километров вокруг нет ни одного поселения выживших. Во всяком случае, я о них не знаю…

— Ты должен меня туда отвезти, прошу, помоги мне найти друзей.

— Помогу, они хорошие люди. Я сам скучаю по ним. И даже иногда жалею, что не остался с ними. Но все, что ни происходит, все к лучшему. Если бы я не отправился на поиски Юргена, то не нашел бы тебя.

— Спасибо тебе, что спас меня. Как ты вообще оказался на крыше?

— Я увидел бомжеватых вооруженных бродяг, они выкуривали кого-то из квартиры на седьмом этаже. Судя по их виду и крикам, сдобренными проклятиями и матами, я понял, что это не очень хорошие люди. Я не мог вступить с ними в бой, их было слишком много. Тогда я стал ждать. Когда большинство из них ушло за подмогой, я проник в подъезд через крышу. Я видел, как они это делали. Ну а дальше ты сама все видела.

— Мне очень повезло, что ты оказался рядом. Расскажи мне про моих друзей. Как они?

— Твои друзья в норме, Гектор все так же ворчит, Энн недолюбливает новую девицу, за то, что та заглядывается на Рудого.

— Энн ревнует к Рудому? Ты уверен? К этому мягкотелому трусишке? Энн спокойная и тихая девушка, но внутри нее есть стержень. Такой человек, как Рудый не может вызывать у не симпатии.

— Рудый не трус, — удивленно проговорил Калиб. — Я сам видел, как он убивает оживших одной рукой.

— Почему одной рукой?

— Второй руки у него нет, вместо нее к культе приторочен клинок.

— Мы точно говорим про одного и того же человека? — брови Лилии поползли на лоб. — Опиши мне его. Это рыжий тщедушный парень с хитрыми глазами?

— Нет, это крепкий боец с рыжей бородой и рыжей шевелюрой. Он называет Гектора стариканом и любит шутить.

— Да это он, — закивала Лилия. — Но его внешность изменилась. Мальчик стал мужчиной…

— Я его раньше не знал, — ответил Калиб. — Я его встретил, когда он уже был таким.

— Я очень хочу их увидеть, только прежде чем мы уедем из города, давай заскочим в одно место. Мне надо оставить послание другу.

* * *

Я загнал броневик в распахнутые ворота. Вся машина была заляпана гнилой кровью мертвецов. Народ встречал нас, как героев. Мы увели огромную стаю зомби от ворот и спасли поселение. Народ высыпал на улицу и каждый норовил пожать руку. И лишь толстяк Шон поглядывал с недоверием.

— Где командир? — спросил он, когда я оказался рядом. — Где остальные?

— Вульф погиб, на нас напали апостолы. В живых остались только мы с Рудым и еще двое затворников. Они угнали добытый бензовоз подальше в лес, спрятались от стаи.

— Вульф погиб⁈ — Шон вытаращился на меня, будто я признался в его убийстве. — Как⁈

— Он погиб в бою. Подробности тебе расскажут затворники, когда пригонят бензовоз. Ты все равно мне не веришь.

— Чует мое сердце! — прошипел толстяк. — Что ты замешан в смерти командира. Навел наш отряд на отморозков.

— Нет, Шон, — вступился Рудый. — Вел сам чуть не погиб. Я собственными глазами видел, как по нему стреляли. Он лично убил одного из апостолов, что сидел на дереве и ранил Вульфа.

— А где Серж? Это он приманивал мертвецов с крыши джипа?

— Он упал и погиб героем, — выдал Рудый, даже глазом не моргнув. — Он поступил очень смело, когда заманивал стаю.

— Смело? — усмехнулся Шон. — На Сержа это совсем не похоже… Он был исполнительным и дисциплинированным затворником. Но смелым его назвать никак нельзя… Странно…

— В критических ситуациях иногда люди способно делать то, что никак от них не ждешь, — сказал я. — Усатый сам вызвался отвлечь зомби. Наша машина заглохла, он стал отстреливаться и свалился вниз. Жаль… Пока мы были в дороге, мы с ним почти подружились.

Шон пыхтел и надувал щеки, но больше не знал, что предъявить. Для окружающих я был героем. Затворники толпились вокруг и приветствовали меня и Рудого. И хоть их радость была омрачена гибелью главы общины, на лицах светились улыбки. Они сегодня выжили благодаря нам. Но что-то здесь не так. Шон никак не мог понять, что… Может, всему виной его излишняя подозрительность? А может, его просто бесит самоуверенность бывшего апостола, который слишком уж быстро влился в их общину?

— Отправь разведчиков на поиски бензовоза, — сказал я Шону. — Опасность миновала. Пора пригнать цистерну домой.

— Без тебя знаю, — огрызнулся Шон.

Повернувшись к присутствующим, он громко сказал:

— Завтра утром после завтрака прошу всех собраться в столовой. Проведем собрание общины. Нам нужно выбрать нового главу затворников. Попрошу всех присутствовать, важен каждый голос.

Ко мне подошел Рудый и, наклонившись к уху, негромко сказал:

— У них глава выбирается путем голосования.

— А мне-то что? — пожал я плечами.

— Как что? — заговорчески продолжил Рудый. — Ты смотри, как нас любит народ. Ты не хочешь предложить свою кандидатуру на голосование? Свежая кровь им не помешает…

Глава 7

На следующий день столовая тюрьмы была переполнена. После завтрака там собрались почти все члены общины. Лесорубы и добытчики не пошли на утреннюю смену, Шон оставил лишь снайпера на вышке и двух охранников на воротах. Никогда я не видел столько людей у затворников в одном месте. Я их насчитал чуть меньше сотни. Помнится, Кира говорила, что затворников около ста. Число непостоянное и всегда колеблется. Кто-то погибает, кто-то приходит новый, но в последнее время новичков я не припомню. А погибло много… Одного даже я убил (нет, двоих, если считать Рябого). Спи спокойно, Вульф, как это не кощунственно звучит, я не желал тебе зла. Хотя злость и жестокость — мое второе имя. По крайней мере было…

— Привет, — знакомый мелодичный голос раздался над моей головой, когда я доедал утреннюю кашу.

Кира расплылась в улыбке и села рядом.

— Привет, — я искренне улыбнулся в ответ. — Ты уже позавтракала? Почему без меня? Ты теперь сидишь за другим столиком? Я вернулся, можешь снова переезжать сюда…

— Спасибо за приглашение, — Кира чуть потупила взор. — Но ты теперь затворник, а значит я не твой куратор. Люди будут смотреть косо.

— А тебе ли не все равно?

— Не знаю, просто я обычно сижу с новенькими…

— И где эти новенькие? — я обвел взглядом столовую. — покажи мне их.

— Их больше нет, то есть они были, но теперь все стали полноправными членами общины. Последними приняли твоих соседей: Гектора, Энн и Агнешу. Больше новеньких не приходило.

— А Рудого? — удивился я. — Вы про него забыли. Он отличный воин и неплохой парень. Хотел бы я, чтобы у меня был такой сын…

— Нет, не забыли. Мы приняли его в общину еще до вашей вылазки за бензином. Ты забыл?

— А-а-а, я пропустил этот момент. И рыжий мне ничего не рассказал.

— Я смотрю вы за время путешествия сблизились с ним.

— Извини, конечно, но из всех набитых снобизмом затворников, он показался мне самым нормальным и простым. Каждый норовит назвать меня апостолом и тыкнуть носом за мое прошлое. Ему апостолы отстрелили руку, а он даже слова против мне не сказал. Хороший парень, хотя есть в его рассказах что-то странное…

— Что?

— Он говорит, что раньше был совсем другим человеком. Рохлей. Ты веришь, что человек может измениться? Я раньше не верил…

— А я верю, — Кира подсела ко мне поближе. — Почему ты спрашиваешь?

— Не знаю, иногда мне кажется, что я сам меняюсь.

— Надеюсь в лучшую сторону? — улыбнулась Кира.

— Вот в этом то и вопрос, — ухмыльнулся я. — Сам еще не понял…

Тем временем в центр зала вышел Шон. Он поднял руку и присутствующий народ затих. Слышно даже стало, как капает вода где-то на кухне.

— Сегодня мы должны выбрать нового главу общины, — Шон обвел присутствующих многозначительным взглядом. — Вульф был отличным предводителем и моим другом. Он погиб в вылазке за ресурсами. Никто не сможет его заменить, но мы должны выбрать достойного. Лишь дисциплина и единоначалие удержат общину от хаоса и анархии. Обещаю, стоя перед вами, кого бы вы не избрали, подчиняться ему так же, как Вульфу.

Шон приложил руку к сердцу и театрально вздохнул, выжидая нужной реакции толпы. И она, конечно же, последовала.

— Шона в командиры! — крикнул кто-то.

— Да-а! — поддержали другие. — Пусть Шон будет главой! Он всегда оставался за Вульфа!

— Я не настаиваю на своей кандидатуре, — изобразив скромность, ответил толстяк, и добавил с хитринкой в голосе. — Наверняка найдутся еще другие достойные люди. Вы можете предложить своих кандидатов…

Слово взял старичок в круглых, как у Лепса очках и с бородой Вассермана. Он назвал себя секретарем общины. Не знал, что еще и такая должность существует у затворников. Как пояснила Кира, секретарь участвует во всех важных заседаниях, контролирует ход голосования в соответствии с уставом общины (бля, у них еще и устав есть) и фиксирует результаты.

— Почему я ничего не знал об уставе? — спросил я Киру.

— Тебя экстренно приняли в затворники перед предстоящей поездкой, и после этого ты сразу уехал. С уставом знакомят только членов общины. Тебе это еще предстоит.

— Мне что, — усмехнулся я. — экзамен еще сдавать на знание вашего устава?

— Не вашего, а нашего, — поправила Кира. — Экзамена не будет, но знать ты устав обязан.

— Да без проблем, — ответил я, а про себя подумал: устав не памятник, если что и подвинуть можно.

Секретарь важно подтянул на горбатую переносицу очки и проговорил не по годам звонким голосом:

— Поступило предложение заявить кандидатом на пост главы общины начальника охраны Шона. Будут ли еще другие предложения?

Зал молчал.

— Если других кандидатов не будет, то Шон будет избран, если за него проголосует хотя бы треть от числа присутствующих в зале. Никто больше не хочет предложить другого кандидата?

Я медленно поднялся со стула, ловя на себе удивленный взгляд Киры и присутствующих:

— У меня есть кандидат.

Народ оживленно зароптал, а у секретаря сползли на нос очки. Он смотрел на меня несколько секунд, будто ждал, что я растворюсь или исчезну, а затем со скептицизмом в голосе проговорил:

— Я слушаю ваше предложение.

— На должность главы общины я предлагаю себя.

Шон чуть не захлебнулся от ярости, но сделав усилие выдавил деланно спокойным голосом.

— Нельзя предлагать свою кандидатуру. Это нарушение.

Я повернулся к секретарю и спросил:

— Это действительно так?

Старик замялся и вопросительно взглянул на Шона, будто справившая у него разрешения. Потом нервно потеребил орлиный нос и проговорил:

— Ну-у… В уставе это не написано…

— Что не написано? — зыркнул на него толстяк.

— Что нельзя предлагать свою кандидатуру…

— Вот видишь, — я торжествующе посмотрел на Шона. — Все, что не запрещено — то разрешено. Тогда я настаиваю на своей кандидатуре.

— Ты не можешь, — процедил Шон, сузив налившиеся кровью глаза. — Ты недавно в общине…

— А в уставе говорится о требованиях к кандидатам? — я уставился на секретаря. — Там сказано сколько затворник должен находиться в общине перед тем, как может избираться?

Старик опустил глаза.

— Подозреваю, что нет… — продолжил я. — А поэтому, как человек всей душой болеющий за будущее общины, я выдвигаю на свою кандидатуру.

— Ты, чертов апостол! — взорвался Шон. — Ты оскверняешь память о Вульфе! Не хватало нам главы с сомнительным прошлым!

Шон уже начал выходить из себя, и мой план помаленьку продвигался. Сейчас главное, дожать толстяка и выставить его перед общиной неуравновешенным злобным мужланом, стремящимся любой ценой к власти. Конечно, я понимаю, что он не такой, но политика — штука тонкая. Тут как на войне. Или тебя, или ты… Такой уж я человек: привык побеждать, но у каждого свои недостатки.

— Старина Вульф умер на моих руках, — пустил я в ход запрещенный прием. — Умирая, он поблагодарил меня за помощь, что я оказываю затворникам, и по приезду просил меня выдвинуть свою кандидатуру на пост главы. Он сказал, что верит в меня, и что я именно тот человек, который нужен сейчас его людям. Я ответил ему, что теперь это и мои люди, потому что я затворник…

— Ах ты, ублюдок! — закричал Шон. — Ты врешь! Вульф не мог такое сказать! Он был моим другом!

— Дружба тут ни при чем, — я сделал участливое лицо, как кардинал Ришелье, когда плетет интриги. — Вульф был прав. Во главе затворников должен стоять человек с боевым опытом и холодной головой. Нельзя подвергать опасности людей, поддаваясь вспышкам гнева. Глава-истеричка неприемлем для общины, он приведет нас к гибели…

— Ты кого истеричкой назвал, сука⁈ — взревел Шон и бросился на меня с кулаками, но стоявшие рядом затворники встали между нами стеной и скрутили его.

Он изрыгал проклятия и выкрикивал в мой адрес угрозы. Я сделал вид, что не слышу его и обратился к людям:

— Вчера, когда я вернулся из похода, то увидел поселение атакованное армадой зомби. Я мог бы развернуться и уехать. Но я ни на секунду не колебался. Я принял решение мгновенно. Вместе с Рудым и Сержем нам удалось увести стаю в лес. Я верен общине и поступлю так всякий раз, рискуя жизнью, если ей будет угрожать опасность. Я чувствую в себе силы помочь вам. Но выбор за вами.

Рассвирепевшего Шона вывели из зала. Я сумел найти его слабое место и надавить на него. Какой я все-таки подлый и опасный человек. От этой мысли на душе аж самому приятно стало.

— Ну что же… — проскрипел секретарь, поправив очки. — Начнем голосование. Шон не будет на нем присутствовать, проголосуем за него заочно. У нас два кандидата: Шон и Вел. Я попрошу всех присутствующих разделиться на две группы. Кто голосует за Шона — пусть встанет по правую руку от меня, кто за Вела — по левую…

Народ загалдел и, обсуждая происходящее, начал разбредаться по двум сторонам. Я посмотрел на Киру. В ее глазах стояло изумление. Он встала со стула и, оправдываясь, проговорила, глядя мне в глаза:

— Прости Вел, я очень тебя уважаю, но Шона я знаю давно. Он был правой рукой Вульфа. Ничего личного, но я считаю, что…

— Не надо ничего объяснять, — улыбнувшись, оборвал я. — Поступай как считаешь нужным. Думаешь мне сильно хочется занять его место? (Конечно хочется, но не скажу же я это ей и другим, я же «политик»). Просто настал момент, когда я ощутил, что действительно могу помочь общине. Я потерял семью и друзей, и вы — это единственное, что теперь у меня есть. Я готов стараться и работать, не покладая рук…

Я сказал это таким проникновенным голосом, что Кира опять чуть не стала извиняться. Но я отмахнулся и отошел в сторону, нагнав на себя вид мыслителя, обремененного думами о судьбе отечества. Иногда я жалел, что в прошлой жизни не пошел в депутаты…

Кира засеменила к группе, которая встала за Шона. Их было примерно столько же, сколько проголосовало за меня. Она уже почти дошла до сторонников толстяка, как вдруг остановилась от них в паре метров, на секунду замерла и, развернувшись пошла к моим сторонникам.

Я еле сдержал самодовольную улыбку, спрятав ее за серьезной миной. Когда родился я — змей-искуситель повесился… На собственном хвосте…

Все присутствующие разбились на две группы. На глаз они были равны, и я с нетерпением стал наблюдать за подсчетом.

Первыми секретарь посчитал сторонников Шона. Их наглые морды смотрели на меня с недоверием. Ну и хрен с вами. Большинство из них я не знал. Хотя и большинство своих сторонников я тоже не знал. Из знакомых там была только Кира, Рудый со своей командой: стариком и двумя девицами (молодец рыжий, даже старого хрыча убедил, большую агитационную работу накануне проделал) и еще несколько затворников, с кем мне приходилось раньше сталкиваться.

— Сорок семь голосов отдано за Шона! — торжественно объявил клювоносый старикан, переходя к моей группе.

Настал момент «икс». Я скрывал тревогу и с деланным безразличием наблюдал, как секретарь считает моих сподвижников. Только не смухлюй, гад очкастый! Я за тобой счет веду тоже…

— Сорок девять! — громко объявил старикан уже совсем не торжественным голосом.

Сторонники Шона громко зароптали и недовольно загудели.

— Проголосовали не все! — выкрикнул кто-то из них. — На воротах охрана не голосовала.

— Согласно уставу, — назидательно проговорил секретарь. — Голосовать могут только те, кто присутствует на выборах.

— Ты тоже не голосовал! — не унимался ярый сторонник толстяка.

— Секретарь не имеет право голосовать, — пожал плечами старик. — Я объявляю выборы состоявшимися, честными и законными. Поприветствуйте нового главу нашей общины…

Тот, кто встал за меня оглушительно захлопали, оппоненты нехотя их поддержали жидкими аплодисментам. Им ничего не оставалось, как признать мою победу. Теперь я их босс.

В душе я ликовал, но особого виду не показывал. Этот славный час и славный день откроет новую ступень в моей жизни. Недолго я «бичевал» после свержения с «трона», теперь я снова у власти. Апостолов, конечно, из них не слепишь, да и не надо. Будем строить отношения в общине на доверии. Мне, конечно, нельзя доверять, но ведь никто об этом не знает…

Я вышел вперед и взял ответное слово:

— Друзья! Я рад за оказанное доверие. Клянусь светлой памятью прошлого главы общины, я вас не подведу. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы община процветала. Даже если мне придется пожертвовать ради этого собой…

Гром аплодисментов и ликующий свист были мне ответом… Ну вот. Теперь я глава общины. Звучит как-то по-крестьянски. Раньше я был главой клана. Это звучало аристократично и пафосно. Надо тоже тут должность свою как-то переименовать. Я ж теперь босс. Предложу, чтобы называли меня мэром. Хотя, мэр городом управляет. А чем у нас не городок? Надо название ему придумать и все будет ок… Мэр — это звучит. Лучше, чем глава колхоза, то есть общины…

— Поздравляю, — ко мне подошла Кира и чмокнула в щеку.

— Почему ты передумала? — спросил я. — Ты же говорила про Шона…

— Не знаю, — сощурилась Кира. — Нам нужна свежая кровь в управлении поселением. С приходом Шона ничего бы не изменилось…

— А ты хочешь что-то поменять? — удивился я.

— Некоторые моменты меня не устраивают, господин глава…

— Хорошо, — кивнул я. — Расскажешь мне потом. Буду рад, если ты мне поможешь управлять поселением. Какая сейчас у тебя должность?

— Я заведую складами с припасами и по совместительству, если помнишь, являюсь куратором новичков.

— Слишком мелко для такой умной женщины, — улыбнулся я. — Мы придумаем тебе другое занятие, если ты не против.

— Я не хочу быть чьим-то ставленником, — нахмурилась Кира.

— Нет, — замотал я головой, — должность будет хорошая. Но и пахать будешь соответствующе. Как говорится, каждому по способностям…

— Хорошо, — кивнула Кира. — Признаться мне моя работа уже надоела до чертиков. Каждый день одно и тоже… Хочется чего-то нового.

— Отлично, мы друг друга поняли. Хороший у меня был куратор…

* * *

— Куда это ты собрался? — Гектор поднял кустистые брови и с удивлением уставился на Рудого. — Поздно уже, скоро спать ложиться…

— Дела есть, — отмахнулся Рудый, обувая ботинки.

— Какие-такие дела, — старик ехидно улыбнулся. — Зазнобу себе тут нашел что ли? Так у нас своих девах девать некуда (Гектор кинул хитрый беглый взгляд на Агнешу и Энн, что сидели на кроватях в камере). А ты по чужим шастать будешь?

При этих словах девушки напряглись. Агнеша нахмурилась и неотрывно смотрела на Рудого, а Энн надулась и демонстративно отвернулась к стенке, разглядываю узоры старой побелки.

— Да не-е, — успокоил присутствующих Рудый. — Я теперь вхожу в Совет общины. Сегодня первое заседание после избрания Вела главой.

— Какой, такой Совет? — вытаращился Гектор. — А нас почему не позвали? Мы ж теперь тоже затворники…

— Потому что там присутствуют только члены Совета, — назидательным тоном проговорил Рудый. — Остальные затворники не участвуют.

— Вот те раз! — всплеснул руками Гектор. — Ишь ты… Членами нас уже не считают, дожили.

— Старый ты для этого, — хохотнул Рудый, — а если серьезно, то в Совет людей назначал Вел. Он отобрал только тех, кто управляет звеньями общины. Охраной, лесорубами, добытчиками, прачечной, столовой и генераторной. Всеми узлами жизнеобеспечения.

— А ты каким членом управляешь? — капнул яда Гектор. — Что-то не припомню тебя в начальниках…

— Теперь я старший в группе добычи припасов. Там кроме меня еще много опытных бойцов было, но Вел почему-то меня назначил главным.

— А-а-а, вон он чо-о… — старик сощурился. — Опять на вылазки будешь ездить. Опять задницу под пули и укусы зомби подставлять? Мало было тебе одной руки лишиться, все ждешь, что кой-чего еще отстрелят или откусят.

— Да не каркай, старый, — улыбнулся Рудый. — Прорвемся. Ладно, я пошел, уже опаздываю. И да… Забыл сказать. Завтра, скорее всего мы поедем в Верхний Уральск.

— Там какого рожна вы забыли? — нахмурился Гектор.

— Повезем бензин обменивать на оружие и договариваться со жнецами о сотрудничестве. Вел сказал, что с этими отморозками лучше дружить, чем воевать. Я с ним согласен. У них больше мужчин, чем у нас. И оружия у них больше. Так, что завтра жду от вас проводин. Как в прошлый раз…

— Иди уже, — махнул морщинистой рукой Гектор, — член Совета…

Глава 8

Китайская развалюха дернулась, напоследок фыркнула, выпуская клубы черного дыма, и совсем заглохла. «Вот сучья техника! Одноразовая машина!» — ругался я про себя.

Вслух старался ничего не говорить. Профессор и так был встревожен, хотя виду старался не показывать. За каждым углом ему все мерещился Кастет. Послал же бог мне попутчика: старую трусливую обезьяну… Но другого ученого у меня нет и не будет. И придется мне беречь научную задницу, как собственное дитя. Я чувствовал себя телохранителем старого пердуна.

Я щелкал зажиганием, поворачивая ключ из стороны в сторону, но развалюха-кроссовер не оживал. Наверное, устал на жаре и решил отдохнуть прямо посреди шоссе.

Мы не проехали и сотни километров за пределами Темногорска, как машина заглохла и упорно не хотела заводиться.

— В рот те ноги! — я ударил по обшарпанному рулю и плюнул с досады в открытое окно. — Приехали!

— Опять пешком пойдем? — жалобным голосом проговорил профессор. — Мои ноги этого не вынесут…

— Придется быстро топать, — нахмурился я. — Иначе нас Кастет нагонит, даже если будет идти пешком. Чертов жнец пойдет налегке, а мне вас тащить, рюкзак и оружие. Зря все-таки я его не убил. Не знал, что наша колымага на его стороне. Спелись они что ли?..

Зиновьев вздохнул и вылез из машины:

— Неужели ничего нельзя сделать? Может вы ее подремонтируете?

— Я похож на автослесаря? Ее проще выкинуть, чем наладить.

— Ну вы же должны разбираться в машинах. Вы же мужчина.

— Да и вы далеко не женщина, — усмехнулся я, вытаскивая из багажника пухлый рюкзак набитый припасами. — Возьмите автомат Кастета.

Я протянул оружие Зиновьеву.

— Что вы⁈ — замахал тот руками. — Я не умею стрелять!

— Он на предохранителе. Просто повесьте его на шею и несите. В случае опасности будьте готовы передать его мне. С рюкзаком и двумя автоматами мне неудобно будет идти и отбиваться. Вы будете моим оруженосцем, так сказать. Хотя вы больше похоже на Донкихота, чем на Санчо…

— От кого отбиваться? — настороженно спросил Зиновьев. — Вы думаете он нас все-таки догонит?

— Да забудьте вы уже о Кастете. Я в общем сказал. Отбиваться от всякого, кто решит на нас напасть, — я ткнул пальцем в приближающегося зомби. — Вот хотя бы даже от этого вонючки…

К нам шагал оживший. Мертвец, одетый в брючный костюм, оказался не хиленький и относительно свежий. Завидев нас он сменил заплетающуюся походку на быстрый шаг. Он был выше меня на пол головы и вкупе с широки серым пиджаком производил впечатление огромного и мощного противника. Франкенштейн да и только. Ну или Валуев…

— Убейте его, — пролепетал Зиновьев и спрятался обратно в машину.

Он захлопнул дверь и поднял все стекла.

— Да не тряситесь вы так, — улыбнулся я, доставая нож. — Судя по скорости передвижения — это явно не бегун. Одиночные твари нам не страшны. Они медлительны и тупы, как ваши аспиранты.

— Что вы знаете о моих аспирантах? — возмущался Зиновьев в щель в окне (одно из окон не закрывалось до конца). — С чего вы взяли, что они были тупые?

— Ну как же? Уводить жен у своего профессора — не самый умный поступок.

— Я с вами поделился, а вы ерничаете?

— Не обижайтесь, док, сейчас я разберусь с этим «аспирантом» и мы отправимся в путь.

Я пошел навстречу мертвецу. Он был похож на жениха не первой свежести. В лацкане его пиджака торчал засохший цветок. Одно его ухо было откушено вместе с верхней частью щеки. Очевидно, свадьба была веселой, но не долгой.

Чтобы не сковывать движения и быть более подвижным я скинул тяжелый рюкзак на дорогу. Черт! Все, что мы тащили с Кастетом вдвоем, теперь придется нести мне… На профессора надежды нет. Он сам бы шагал, и то нормально. Такой расклад нас сильно замедлит.

Хорошо мертвецам: бродят себе налегке день и ночь. Никогда не устают и никогда не останавливаются. Где ж они черти столько энергии берут? Мясо? Но нет… Не каждому из них пожрать человечинки удается. То, что они не устают — это аномалия какая-то. Хотя то, что мертвецы оживают — уже аномалия…

Я перекладывал из руки в руку нож, примериваясь для удара (стрелять не хотел, мало ли кто выстрел услышит) и раздумывал над своей тяжелой судьбой носильщика. Но тут мне в голову пришла одна интересная мысль. Не знаю, получится или нет, но попробовать надо. Опасно, конечно, но оно того стоит…

Я убрал нож обратно на пояс в ножны и ждал мертвеца уже без оружия. Тот заурчал голодным утробным звуком и, выкинув вперед руки, бросился к моей шее.

Хрен тебе, а не мое генеральское тело! Шаг в сторону, подсечка и мертвец завалился на асфальт. Он яростно зарычал, пытаясь вскочить, но я уже придавил его коленом в спину. Выхватил нож и вонзил клинок в плечевой сустав зомбаку.

С хрустом провернул, разрезая составную сумку и связки. Из плеча полилась бурая кровь. Есть. Сустав вдребезги, и одна рука повисла плетью.

Удар по второму плечу получился не такой точный. Не сразу получилось попасть клинком в суставную щель. Пришлось еще пару раз тыкнуть, борясь с беснующейся тварью. Что же ты такой злой? Невеста на свадьбе что ли бросила?

— Что вы делаете? — профессор высунулся в окно. — Чтобы его убить, нужно бить в голову!

— Вы не могли бы мне помочь? — грозно глянул я на Зиновьева. — Скорее, док, черт вас побери! Тащите свою ученую задницу сюда!

— Я его боюсь! — профессор аж позеленел. — Убейте его! Ну!

Я обездвижил вторую руку мертвеца, вскрыв сустав и срезав связки.

— Иди сюда! — рявкнул я так, что Зиновьев выскочил из машины, словно собачонка из будки, когда пришел хозяин.

— Встаньте ему ногой на грудь! Да не бойтесь! Я выключил ему руки. Он теперь не может ими даже пошевелить.

— Что вы задумали? — профессор осторожно поставил на грудь мертвеца стопу.

— Давите сильнее, — сказал я. — Сейчас я его отпущу.

Мертвец извивался под ногой Зиновьева и остервенело щелкал зубами.

Я отпусти зомби и схватил его за голову.

— А-а! — вскрикнул Зиновьев и замахал руками, удерживая равновесие.

Он чуть не упал, подскользнувшись на шелковом галстуке мертвеца. Зомби извернулся и чуть не цапнул меня за руку.

Я припечатал его башку обратно к земле ударом кулака.

— Твою мать! Зиновьев! Держите его лучше! Эта тварь чуть меня не укусила.

— Простите! — лепетал профессор. — Нога соскользнула.

Клинком ножа я выкрошил мертвецу челюстные суставы и разрезал рот.

— О боже! — профессор зажмурился, борясь с желанием дать деру. — Что вы делаете?

— Ослика! — ответил, я отрезая мертвецу нижнюю челюсть.

— Что вы такое говорите? Какого ослика? Опять ваши шуточки.

— Отнюдь, профессор. Сейчас сами все увидите. Еще спасибо мне скажете…

Подгнившая челюсть упала на асфальт. Я встал и оттащил от зомби трясущегося Зиновьева. Освободившись, мертвец неуклюже поднялся на ноги. Руки его висели безвольными плетьми. Зомби с хрипом бросился на меня, я выставил вперед руку, уперев ему в грудь. Тот в бессилие вращал выпученными глазами, но ничего не мог поделать. Кусать и царапать он уже не мог, но все равно пытался напасть. Непорядок. Хрясь! — Ударом ножа я выколол уму глаз. Хрясь! — второй глаз.

— Почему вы его просто не убьете? — стонал профессор.

— Спокойно, док, наш вьючный ослик готов.

Я привязал к спине мертвеца тяжеленный рюкзак. На шею накинул ему веревку, словно поводок.

— Ну все, — я довольный потирал руки. — Теперь можно и в путь.

Зиновьев ошарашенно смотрел на зомби с рюкзаком. Тот безрукий, беззубый и слепой уже не пытался на нас нападать. Стоял смирно и тихо урчал.

— Но-о! Пошел! — я дернул мертвеца за поводок и зашагал по дороге.

Тот послушно поплелся за мной с рюкзаком на спине. Отлично! Теперь плечи мои свободны, маневренность увеличена и сил расходовать меньше придется. Я почувствовал себя более защищенным, даже рядом с зомби.

— Возьмите зверушку, док, — я протянул Зиновьеву конец поводка. — Теперь это ваш зверек. А мне отдайте обратно автомат, а то отстрелите себе чего-нибудь. Или того хуже — патроны потратите…

— Это жестоко вы с ним, — Зиновьев взял в руку веревку и передал мне калаш Кастета. — Но очень хитро… Я бы до этого не додумался.

— Каждому свое, профессор, — улыбнулся я. — Кто-то воюет, а кто-то мышек на опытах режет.

— Я не резал мышек, — возмутилась Зиновьев. — Я работал с клеточными культурами…

— Ну я и говорю, каждому свое…

Шагать с вьючным осликом стало намного веселее. Профессор совсем шел налегке и уже не жаловался на артрит и прочий насморк. Я шел впереди с короткоствольным «Вихрем» наперевес, всматриваясь в каждый куст, в каждый поворот. За моей спиной, придавая дополнительную уверенность, болтался снятый с предохранителя калаш.

Патронов у нас пока хватает. Я рассовал запасные рожки по карманам разгрузки, что снял с одного из убитых жнецов. Удобная штука. Только карманов больше, чем рожков. Гранат мне еще не хватает. Против бегунов, кстати, они были бы очень эффективны. Кинул одну — и стаю положил. Может не на смерть, но с оторванными ручками и ножками сильно не побегаешь. Жаль, что Барон не запасся в свое время РГД-эшками.

* * *

Калиб остановил машину посреди шоссе:

— Вроде здесь мы встретили затворников. Да, точно здесь. Я помню это поваленное дерево на обочине…

Лилия выбралась из машины:

— Рудый, Энн и Гектор поехали с ними добровольно?

— Да, — кивнул Калиб. — И с ними еще одна девица была. Они сели в джипы и поехали в ту сторону.

— Нам нужно найти их поселение, — озабоченно проговорила Лилия.

— Не знаю, как мы это сделаем, — пожал плечами здоровяк, — тут нигде нет съезда. Где их искать?

— Поедем потихоньку в том же направлении и будем внимательно смотреть следы. Если поселение большое, то наверняка дорога, что ведет к нему, наезжена.

— Хорошо, — Калиб достал ружье и щелкнул предохранителем. — У нас гости.

Лилия обернулась и увидела троих оживших, что неторопливо плелись вдалеке. Их мутные глаза еще не увидели людей и машину. По собственному опыту Лилия знала, что дальность зрения мертвецов составляет не больше трехсот-четырехсот метров. Особо гнилые твари, вообще, видели только на расстоянии вытянутой руки. Но они ориентировались не на зрение. Стоило рядом с ними появиться человеку, они тут же безошибочно определяли его местонахождение. Наверное, они чуяли его запах или что-то другое. Никто точно не знал, как зомби находят людей и отличают их от себе подобных…

— Может просто уедем, — Лилия приложила ладонь козырьком ко лбу, рассматривая зомби.

— Нам все равно через них проезжать, — ответил Калиб. — Они могут кинуться нам под колеса и пробить радиатор. Растянулись поперек дороги так, что не объедешь. И потом, я люблю их убивать… Каждый раз, когда я этого делаю, я представляю, что, возможно, спас в будущем чью-то жизнь, может даже жизнь Юргена…

Калиб вскинул дробовик, вдавил тыльник приклада в плечо, и прицелился. До мертвецов метров триста. Видно было, что они уже заметили людей. Походка их изменилась, а шеи вытянулись.

— Далековато для картечи, — сокрушенно проговорил Калиб и опустил ружье. — Зря только патрон потрачу…

Лилия достала с заднего сиденья обрез, который она забрала у кислотников, и встала рядом с Калибом.

Мертвецы, наконец, разглядели людей и прибавили шагу. Заковыляли быстрее, еще быстрее и… Перешли на бег.

— Дьявол! — воскликнул Калиб, вскинув ружье. — Это быстроходы, они очень опасны и живучи! Спрячься в машине!

— Нет! — Лилия набила карман запасными патронами. — Я помогу.

Зомби неслись на людей, как заправские рысаки. В их движениях напрочь исчезла неуклюжесть и медлительность.

Бах! — Первый выстрел Калиб направил в мертвеца, который уже был метрах в пятидесяти. Картечь разлетелась веером и посекла ему грудь, шею и выбила один глаз.

Мертвец перекувыркнулся вперед через голову, но тут же вскочил на ноги и ринулся дальше.

— Черт! — Калиб передернул затвор и спешно прицелился.

Бах! — второй выстрел скосил другого зомби, хвостнув его по ногам и раздробив одно колено. Мертвец упал, но тут же поднялся и заковылял дальше, приволакивая ногу.

— Ну хоть одного замедлил! — выдохнул Калиб, передергивая трубчатый магазин.

Лилия прицелилась, но стрелять не торопилась. Она вспомнила уроки Кречета. Он говорил, что из обреза стрелять дальше, чем на двадцать метров толку не будет. Ствол короткий и кучности нет. Картечь разлетится по сторонам и не попадет в цель. Лилия ждала, чуть придавив спуск.

Бах! — Калиб в этот раз попал удачно. Снес пол башки ближайшему зомби. Тот упал и больше не шевелился.

Калиб спешно загнал патрон в казенник, прицелился… Бах! Но зомби дернулся и картечь вместо головы разворотила плечо.

Зомби упал и барахтался на асфальте, быстро встать с одной рукой у него не получалось. Его захлестнула ярость, он рычал и клацал челюстями так, что прокусил себе губы и никак не мог понять, почему прострелянная рука не работает.

Бах! Выстрел из «Ремингтона» пробил ему шею, и голова мертвеца повисла на тяжах позвоночника, неестественно завернувшись на бок. Он елозил по земле и не мог подняться.

Последний хромой зомби приблизился уже шагов на десять. У обреза нет мушки и Лилия выстрелила почти наобум. Картечь ударила мертвеца в грудь и остановила его на пару секунд. Следующим бахнул дробовик Калиба. Он слишком торопился и срезал мертвецу лишь ухо и пробил щеку. Здоровяк передернул затвор, пустая гильза вылетела и поскакала по асфальту. Но патронов в ружье больше не было…

— Черт! — крикнул здоровяк, вытаскивая нож. — Я пустой!

Лилия спешно переломила обрез и дрожащими пальцами пыталась засунуть в казенник патрон.

— Быстрее! — крикнул Калиб. — Стреляй!

Мертвец хоть и хромал, но двигался быстро. Он с ходу кинулся на Калиба, пытаясь вцепиться в его лицо крючковатыми пальцами. Здоровяк ударил его ножом сверху вниз, но зомби быстро шагнул навстречу, и клинок на попал в черепушку, а вонзился в плечо. Мертвец вцепился зубами в руку Калиба.

Бах! — Грянул выстрел. Лилия всадила заряд в спину зомби почти в упор. Она побоялась стрелять в голову, чтобы не зацепить Калиба. Выстрел с близкого расстояния разнес зомби позвоночник и лопатку. Мертвец сразу осекся и неуклюже завалился на землю. Калиб выдернул у него из пасти руку и огромным ботинком впечатал его морду в асфальт. Череп хрустнул, но зомби еще скалился. Калиб ударил еще и еще. Он бил его пяткой, пока вместо головы не осталось месиво из осколков черепа и мозговой жижи.

Только после этого здоровяк остановился. Он тяжело дышал. Мокрая рубашка облепила тело. С прокушенной руки капала кровь.

— Ты ранен! — Лилия подскочила к к нему и схватила за раненную руку. — Я могу тебе помочь!

— Не надо, — улыбнулся здоровяк. — Эти быстроходы — опасные и живучие твари, но они не заразны. Меня уже такой кусал.

— Ты в этом уверен? — обеспокоенно спросила Лилия. — У меня иммунитет, и моя кровь содержит нечто, что убивает этот вирус. Если влить моей крови тебе, то я уничтожу заразу. Я так спасла Кречета.

— Кречета?

— Это мой друг, которому я оставила послание в той квартире. Я тебе еще не успела про него рассказать. Ты точно не умрешь от укуса?

— Точно, — кивнул Калиб. — Видишь? Рана не гниет и не покрывается коркой, вены не чернеют, да и я чувствую себя нормально для укушенного зомби. Значит, инфекции нет. Это, как собака укусила.

— Но собаки бывают бешеные, — нахмурилась Лилия.

— Да, но боюсь, твоя кровь от бешенства не поможет.

Калиб улыбался, но взглянув за спину Лилии, тут же поменялся в лице. Он с напряжением всматривался в даль.

Лилия обернулась за его взглядом и обомлела.

— Что это там такое больше? — воскликнула она.

— Не знаю, — ответил Калиб, спешно перезаряжая «Ремингтон». — Но эта оранжевая хреновина едет прямо на нас.

— Это что? — выдохнула Лилия. — Бензовоз?

Глава 9

Лилия всматривалась в огромную приближающуюся цистерну ярко-оранжевого цвета. Впереди бензовоза ехал джип, облепленный железными пластинами, как средневековый рыцарь.

— Уходим! — крикнул Калиб.

— Подожди, — замотала головой Лилия. — Они не похожи на мародеров. Может, это и есть затворники?

— Возможно, — Калиб опустил ствол дробовика. — Но я бы не хотел это проверять. Сейчас хватает всяких отморозков.

— Мне надоело бегать, — женщина сняла с плеча дробовик. — Я хочу с ними поговорить…

— Ты уверена?

— Да, ты можешь уехать. Не хочу тебя подставлять…

— Ну уж нет. Либо мы остаемся, любо уезжаем вместе.

Машины приблизились и сбавили ход. Лилия и Калиб отошли на обочину. Женщина подняла правую руку.

Бензовоз затормозил и встал поодаль. Джип покатил потихоньку вперед. Видно было, как между прутьями решетки его окон мелькают стволы. На секунду Лилия пожалела о том, что осталась. Тот, кто там внутри вооружен до зубов. Вдруг это бандиты. Но уже поздно что-то менять. Бронированный джип болотного цвета остановился прямо перед ней.

Солнце слепило Лилии глаза, и она не могла разглядеть, кто находится в кабине. Из машины люди выходить не торопились…

* * *

— Что будем делать, босс? — водитель джипа повернулся ко мне. — На дороге баба и мужик. Вроде одни, но может это ловушка?

— Может, — кивнул я, всматриваясь в силуэты. Они явно вооружены. — Если они не одни, то вряд ли их много поместится в черный седан. До леса далеко, если там кто-то прячется еще, добежать не успеют.

— Смотри, Вел, — Рудый тыкнул пальцем вперед. — Женщина подняла руку. Она хочет, чтобы мы остановились.

— Бензовозу стоп! — скомандовал я по рации. — У нас гости. Ждите пока мы разберемся. Из машины не выходить.

В этот момент я пожалел, что взял с собой мало бойцов: в бензовозе три вместе с водилой, в нашей машине пятеро: я, Рудый, водитель и еще два бойца.

Я не хотел вести целую армию к поселению жнецов. Если они задумают нас убить, то сколько бы я ни взял с собой народу — они все равно это сделают. Это их территория, они там, как рыба в воде, и вооружение у них на порядок лучше. Смысла нет рисковать многими жизнями. Да и мы не так агрессивно будем смотреться с маленьким отрядом.

Но в дороге маленький отряд это жопа… Еще свежи в моей памяти воспоминания, как наша колонна попала в засаду, устроенную апостолами. Из трех машин ушла только одна…

Джип подкатил к двоим незнакомцам. Здоровяк с отросшей бородой и с дробовиком наперевес напоминал викинга, попавшего в современный мир. Рядом стояла красивая статная женщина с волевым лицом. Она показалась мне знакомой. Но где я мог ее видеть, я так и не вспомнил…

— Это же-е! — Рудый задохнулся от восторга. — Это свои! Это Калиб!

— А с ним кто? — я с облегчением выдохнул.

— Не знаю, ее лицо кажется мне до боли знакомым. Но… Не может быть! Это Лилия⁈ Она так изменилась!

Рудый распахнул дверь и бросился к тем двоим:

— Лилия!

Те не ожидали такой прыти и вздрогнули, вскинув оружие, когда из кабины джипа на них выскочил рыжебородый крепкий парень с черной повязкой на глазу и с клинком вместо руки.

Но в следующую секунду они узнали старого друга.

— Рудый! — воскликнула женщина и бросилась навстречу.

Парень подхватил ее и стал кружить:

— О боже, ты жива! Это правда ты⁈ Как ты изменилась! Но я сам видел, как Мясник всадил в твое сердце две пули!..

— У меня в нагрудном кармане была библия, — рассмеялась Лилия и расцеловала Рудого. — Пули застряли в книге. Можно сказать, что бог спас меня! Но теперь я в него не верю.

— Ну и правильно! Верить в себя надо!

— Где Энн и Гектор?

— Они в порядке, сейчас находятся в поселении затворников, — ответил парень.

— Ты тоже так изменился! — Лилия провела ладонью по заросшей щеке Рудого. — Ты настоящий воин. Не думала, что такое возможно.

— Кто бы говорил, — улыбался Рудый. — Ты совсем другой человек, Лилия. От той рыхлой и робкой тетеньки не осталось и следа.

— Да, — кивнула Лилия. — Она умерла вместе с моим мужем. Но я отомстила. Я размозжила голову его убийце.

— Ого! Подожди… Так это ты убила Мясника и уничтожила апостолов?

— Мне помог Хан, — во взгляде Лили пробежала грусть. — Но он погиб. Он направил бензовоз на поселение апостолов и сам сгорел.

— Не сгорел, — ответил Рудый. — Я был там со своим другом Мастером после всего этого. Мы встретили Хана. Он обратился. Но у него были такие раны, что он бы и так не выжил. Ребра торчали наружу. Я убил то, во что он обратился…

— Ты это сказал, и мне стало легче, — вздохнула Лилия. — Долгое время меня мучил вопрос, как погиб Хан. А вдруг он лежит где-то раненный, а вдруг он еще жив и ему нужна помощь. Хотя в душе я понимала, что там невозможно было выжить…

— А где Полковник и Кузнец? — спросил Рудый.

— Они тоже погибли, — грустно проговорила Лилия. — Хан рассказал, что когда они искали нас, почти все погибли. Выжил только Кречет, но он сейчас неизвестно где…

— Кречет? — удивился Рудый. — Кто это?

— Это мой друг. Он был с Полковником и помогал нас искать. Теперь он отправился в Темногорск. Это долгая история. Я расскажу тебе чуть позже.

Лилия замолчала, потому что не знала можно ли доверять остальным ее тайну…

Рудый подошел к здоровяку и обнял его:

— Калиб, дружище! Ты как ее нашел?

— Разорви меня мертвец! — воскликнул здоровяк. — Как же я рад тебя снова видеть! Я как всегда искал своего брата, а нашел Лилию. Она рассказала, что знает тебя, Гектора и Энн. И вот мы здесь. Ищем затворников. Как вам там живется?

— Все отлично, — Рудый кивнул на меня. — Кстати, познакомьтесь, это Вел. Новый глава общины. Он там тоже недавно, но мужик — кремень, и за это время успел стать главным.

Я смотрел на друзей Рудого и охреневал. Твою мать! Вот это встреча. Получается, что это та самая женщина, что привела огромную стаю на мое поселение и уничтожили его. А ее погибший дружок был тем самым камикадзе, что протаранил бензовозом ворота и сжег поселение. Это благодаря им я потерял все и остался не у дел. Гнев на секунду сковал меня, но я его поборол, чтобы не подавать виду. Через несколько секунд злость почему-то вообще прошла. Эти люди уничтожили мое детище, но желание убить Лилию у меня почему-то не возникло. Странно…

Наверное, наконец, стоит признаться самому себе, что создание клана сатанистов было ошибкой. Это не жизнеспособная модель общества, когда каждый сам за себя и подчиняется главе только под страхом смерти. На членов калана нельзя положиться. Они предадут при любой возможности, если почуют выгоду и будут уверены, что за предательство им ничего не будет. Сейчас время такое, что выживать нужно лишь плечом к плечу. Получается, что я ошибался… И даже обычная женщина смогла уничтожить целый клан.

Хотя обычной ее назвать трудно. Лилия держится уверенно. Есть в ее стати что-то даже горделивое и несломимое. Будто амазонка. Наверное, в мирное время она была ментом или военным. А может вообще прокурором…

Вторым для меня шоком на сегодня стало упоминание о Кречете. Она его подруга! Как тесен современный мир, в котором мало осталось людей.

Кречет жив, и это плохая новость. Он может меня выдать. С этим надо что-то делать. Надо выведать, на какое такое задание он ушел и когда вернется. Надеюсь, что никогда. Иначе двоим нам будет тесно на этой земле… Не хотелось бы его убивать.

Стоп… Почему не хотелось бы? Я поймал себя на этой мысли. Еще буквально месяц назад я просто жаждал его смерти. А теперь стал думать по другому. Дьявол… Что же со мной не так? Куда делся злобный и жестокий Велиар. Не хочу превратиться в рохлю. С этим надо что-то делать. Надо вернуть в себе жреца, что сжигал людей за провинность…

Ну-у… Теперь у меня есть целая община. У меня все еще впереди. Если, конечно, Лилия или Кречет не убьют меня…

Я подошел к друзьям Рудого ближе и сдержанно поздоровался. Умело скрыл эту тысячу мыслей, что пронеслась в моей голове за несколько секунд. Взгляд Лилии скользнул по мне и на секунду задержался на моем лице, будто она тоже никак не могла меня вспомнить. Этого мне еще не хватало. Не хочу, чтобы хоть кто-то узнал меня. Хватило мне Рябого… Никчемный был человечишка и умер никчемной смертью…

— Мы едем к жнецам, — сказал я. — Хотим наладить с ними торговые отношения. Говорят, у них много оружия. Попытаемся обменять его на бензин.

— Оружия у них много, — поморщилась Лилия. — Но я бы держалась от них подальше. Их предводитель жестокий и хитрый барыга. Он попытается обмануть…

— Ну мы тоже не вчера родились, — улыбнулся я. — Хоть я и недавно в должности, но в прошлой жизни мне приходилось управлять людьми. А поговорить нам с ними надо. Раньше жнецы не вылазили из Верхнего Уральска, потому что опасались апостолов. А теперь они будут осваивать новые территории. Рано или поздно они найдут нашу общину. Лучше мы сами обозначимся и будим им союзниками, чем врагами.

— Как можно быть союзником подлого шакала? — сверкнула глазами Лилия. — Если Барон захочет завладеть вашими ресурсами, он ни перед чем не остановится…

— Барон — бизнесмен, — ответил я. — Он взвесит все за и против. Если ему будет выгоднее с нами сотрудничать, он не будет на нас нападать.

— А что вы ему можете предложить? — спросила женщина. — С ресурсами у него проблем нет. Кислотники поставляют ему все необходимое.

— Да, — кивнул я. — Я слышал про наркоманов, которые на него работают. Но это утопия. Они занимаются собирательством. Но рано или поздно ресурсы закончатся. Города опустеют, а наркоманы вымрут. Барон должен понимать, что его модель выживания временная. Люди не могут вечно скитаться в поисках припасов. Нужно пахать землю и садить посевы. Я думаю, как развивать это в своей общине. Работать на открытой местности опасно. Горючего не хватает и труд будет ручным и тяжелым. Возможно, придется использовать лошадей. Осуществить все это силами одной общины не реально.

— Но жнецы — не община, — фыркнула Лилия. — Это клан. Можно сказать, банда… Их сила в солдатах и в вооружении. У них много боеприпасов. Их хватит на много лет.

— Вот об этом и речь, — сказал я. — Невозможно оградить поля и посевы неприступным забором. Для охраны работников нам нужны патроны. Много патронов и эффективное оружие. Скорострельные автоматы. Только с ними можно противостоять бегунам.

— Бегунам? — переспросила Лилия. — Так вы называете быстрых и живучих тварей?

— Да, эти мутанты гораздо опаснее неповоротливых зомби.

— Я встречалась с ними, — кивнула Лилия. — Но на счет Барона ты ошибаешься. С таким человеком нельзя иметь никаких дел… Когда-нибудь он все равно воткнет нож в спину…

— Значит, нужно успеть воткнуть нож первым, — улыбнулся я.

— Ты хочешь убить Барона? — в голосе Лилии засквозила радость.

— Тише… Тише, не так громко, это в моих потаенных планах. Пока я не знаю, как это сделать. Для этого надо самому все увидеть. Официально я еду обменять бензин. Но я хочу присмотреться, как все у него устроено. Быть может его люди сами смогут его убить. Возможно, лишь стоит только сделать им соответствующие предложения от которых они не смогут отказаться. Я не знаю…

— Но почему ты это рассказываешь первому встречном? — Лилия вскинула черную бровь.

— Человек, который уничтожил клан апостолов не может быть первым встречным. В тебе есть что-то такое, чего не хватает многим бойцам. Я вижу, что тебе можно доверять. Тем более мы на одной стороне, ведь ты так ненавидишь жнецов.

— Да, — кивнула Лилия. — Я их ненавижу. То, что они сделали с людьми, это чудовищно. Теперь это не люди, а кислотники. Они убьют любого за дозу… Мир и так погряз в крови и ненависти, а Барон делает его еще более жестоким. Он должен умереть…

— У тебя есть план?

— Нет, но если ты соберешься нападать на жнецов, возьми меня с собой. Я этого очень хочу…

— В открытую мы нападать не будем, — ответил я. — Силы слишком не равны. Сначала попробуем с ними договориться и прощупать почву, а там посмотрим. Возможно, нам не придется с ними воевать. Может, они пересмотрят свою политику.

— Ты просто не знаешь Барона, — вздохнула Лилия.

— Ты с ним общалась?

— Я выколола ему глаз и убила его людей, когда сбежала из плена.

— Ого, — присвистнул я. — в моих глазах ты выросла еще на несколько пунктов. Разрушать кланы — это у тебя в крови.

— Так получилось, вот если бы с нами был Кречет, он бы подсказал, как лучше поступить. Но в любом случае, договариваться со жнецами — это утопия…

— Кречет… Второй раз я слышу это имя за сегодня. Он, наверное, неплохой малый, раз ты так о нем отзываешься.

Лилия кивнула:

— Придет время, и я вас познакомлю. Кречет лучший воин из всех, которых я знала. Если кто и способен убить Барона, так это он.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я. — Но разведка нам не помешает. Мы попробуем втюхать бензин, пусть даже это будет не на совсем выгодных для нас условиях. Я хочу лично посмотреть, что это за птица — Барон. И как все там у них устроено… А ты со своим другом-здоровяком можешь отправляться в мою общину. Водитель объяснит вам дорогу. Мы расположились в заброшенной тюрьме. Хорошее местечко вдали от поселков и городов на границе лесов и полей. Там не так много зомби и людей нет. Я напишу записку своему заместителю Шону, чтобы вас приняли как подобает. Он сейчас там за главного (я оставил Шона при должности не из хороших побуждений. Чтобы он не воткнул мне нож в спину, я решил держать врага поближе к себе. Да и когда он будет занят безопасностью поселения, интриги и заговоры ему плести будет некогда).

— Нет, — замотала головой Лилия. — Позволь пойти с вами в Верхний Уральск. Я не буду высовываться и Барон не увидит меня.

— Зачем тебе рисковать?

— Кречет должен вернуться туда. Он будет меня искать. Я оставила ему послание в условленном месте. Я написала, что покинула город и ушла искать общину затворников. Но он про вас ничего не знает. Я не хочу его потерять. К тому же где-то в городе бродит наша собака и девочка-зомби.

— Зомби? — удивился я.

— Она уникальна, она способна мыслить и не нападает на своих.

— Тысяча демонов! Ты приручила зомби⁈ Но как?..

— Так получилось… Я потеряла ее в Верхнем Уральске.

— Я не перестаю тебе удивляться… Чего еще я о тебе не знаю? Ты можешь испепелить взглядом бегуна?

— Нет, но есть у меня еще одна особенность…

— Какая?

— Об этом я тебе пока сказать не могу. Мне нужно посоветоваться в Кречетом.

— Ты мне не доверяешь?

— Я доверяю только себе и Кречету… Сейчас время такое…

— Ты права. Надеюсь ты изменишь свое отношение ко мне и расскажешь свою тайну.

— Тоже на это надеюсь. Но тогда назад уже пути не будет. Ты должен будешь тогда нам помочь… Это очень важно для всего оставшегося в живых человечества.

— Черт возьми! Что же такое ты скрываешь?

* * *

Вьючный зомбо-ослик послушно тащился на веревочке за Зиновьевым. Начинало вечереть. Закат окрасил макушки сосен в цвета крови. Мы брели по шоссе, ведущему в Верхний Уральск.

Пешком, конечно, мы будем идти несколько недель. Я надеялся по пути найти какой-нибудь транспорт. Но все, что стояла вдоль шоссе было дано уже разграблено. Аккумуляторы сняты, бензин выкачан. Некоторые машины люди сжигали. Не знаю зачем. Наверное это делали бандиты-мародеры, чтобы показать всем, что они тут были. Метили, так сказать, территорию.

Осень подступила незаметно. Одно хорошо — днем уже не так жарко. Осень в этих краях теплая и мягкая, только ночью становится холодновато. На голой земле уже не поспишь. Для ночлега нужно найти какой-нибудь домишко. Я надеялся дойти до придорожного поселка, но до самого горизонта ничего подобного не было видно…

— Долго нам еще идти? — простонал профессор.

— Нужно решить вопрос с ночлегом, док, — ответил я озабоченно всматриваясь вдаль. — Ночевать в лесу без палатки — дубу дадим. Да и бегуны могут напасть.

— Что же делать? — встревоженно спросил Зиновьев.

— Идти пока можем, — ответил я. — Держитесь профессор.

Я остановился и приложил ладонь козырьком ко лбу:

— Блин… Что это там впереди?

— Где? — Зиновьев протер очки. — Я ничего не вижу. Что вы там увидели? Это бегуны?

— Нет, — успокоил я его. — Но тоже, скорее всего, ничего хорошего…

Глава 10

— Что там? — Зиновьев напрягся.

— Существа, похожие на людей, — сказал я. — Походка ровная, не дергаются и ноги не волочат.

— Это точно не бегуны? — профессор поежился. — Они ведь тоже не шатаются…

Я остановился и пригляделся. Впереди по шоссе к нам навстречу брела группа людей:

— Точно, если бы это были бегуны, они бы уже мчались на всех парах к нам, чтобы сожрать. А эти явно нас заметили. Остановились и переминаются с ноги на ногу. Чувствуется в них неуверенность и страх может даже.

— Что будем делать?

— Возьмите автомат, док.

— Но вы же знаете, что я абсолютно не умею стрелять!

— И не надо, просто держите автомат в руках для устрашения. Если что, стрелять буду я.

— Вы думаете это бандиты? Вы хотите на них напасть? Сколько их? — затараторил Зиновьев.

— Не похоже на мародеров. Если бы это были разбойники, они давно бы перешли в наступление. Их четверо, а нас всего двое. Они не знают, что делать… Но назад они нее повернули. И мы не будем убегать. На дороге не разойтись, придется пойти на контакт.

— Я верю в вас, Кречет… Только прошу, постарайтесь все решить миром.

— Мир — самое редкое явление в наше время. Но я попробую…

Люди впереди нас встали. В руках они сжимали какие-то длинные штуки. На ружья это не похоже. Больше напоминает копья. Видимо огнестрела у них нет, и это радует.

— Вперед, Зиновьев! — махнул рукой я. — Преимущество на нашей стороне. Против автомата с палками не попрешь.

Я помахал незнакомцам рукой. Один из них ответил мне тем же. Я опустил ствол «Вихря» вниз, чтобы не выглядеть угрожающе, но в любой момент мог его направить на врага.

Люди тоже засеменили нам навстречу. Походка их была неуверенной. Они явно нас опасались. Вот уже видна их странная одежда, больше напоминавшая рясы или рубище. Черт! Что за странные наряды? И морды бородатые, как у крестьян позапрошлого века.

Чем ближе мы к ним подходили, тем больше я удивлялся. Это были четыре схожих мужичка. Лишь один из них, который был постарше, отличался хитрым прищуром и более густой и седой бородой.

Мужики встали, держа в руках странные приспособления: длинные палки с электродами на концах. К палкам примотаны какие-то штуки, похожие на небольшие аккумуляторы.

— Здравствуйте, люди добрые, — старший поздоровался первым, отвесив поклон, совсем, как в старину. — Меня зовут Аким. Мы люди мирные, староверы…

— Староверы? — я с удивлением разглядывал архаичного вида бродяг. — Меня зовут Кречет, это профессор Зиновьев. Что вы здесь делаете? Без оружия и пешком…

— Беда у нас случилась, — затряс головой Аким. — Апостолы напали на мою деревню. Я старостой там был, а теперь нет нашего поселения. Сожгли все ироды, людей убили, припасы разграбили.

— Когда это было? — удивился я. — Апостолов давно уже нет.

— И я так думал. Клан их сгинул, а сами они разбрелись по лесам. Видать, недобитки собрались в банду и нагрянули к нам.

— Сколько их было? — я напрягся, неужели апостолы до сих пор представляют такую угрозу?

— Да немного, — махнул волосатой рукой староста. — человек десять.

— Что же вы против десятерых целым поселением не устояли?

— Так у нас, мил человек, из оружия только электрокопья. Да у некоторых двустволки. А у бандюганов автоматы и карабины были. Они нас, как перепелок постреляли на рассвете. Мы даже не поняли, что произошло.

— Что же вы не готовились к встрече с ними? Как можно быть такими беспечными?

— Так у нас с ними договор был. С предводителем их — Велиаром, чтоб его черти забодали. Мы им дань платили: муку, овощи и мясо поставляли. Никто на нас не зарился. Знали, что община под крылом сатанистов, прости Господи. А когда клан рухнул, платить стало некому. Вот и наведались отморозки в нашу деревню.

— Сочувствую, — кивнул я. — Но ты, Аким, сам виноват.

— Это почему же? — прищурился старик.

— Время сейчас такое, что верить никому нельзя, а ты мародерам поверил. На договор понадеялся. Готовым надо быть ко всему.

— Нам по вере воевать не положено, — развел руками староста. — Не можно тварей божьих на тот свет отправлять. Вон и копья у нас током бьют и гнилых не убивают. Так, отключают им мозг на минуту, а мы в это время сбежать успеваем.

— Странные вы люди, Аким. Мертвецы не божьи твари, а скорее порождения дьявола. Нельзя убить то, что уже мертво. Раскроив голову зомби вы освобождаете его от мытарств и скитаний.

— Наш бог по другому велит.

— Какой бог? Иисус?

— Сварожичи мы, стало быть бог наш Сварог…

Ешкина мать! Те сатанисты были, а эти тоже непонятно кто! Сварожичи какие-то. Это что-то среднее между сатанистами и депутатами. Чем хуже мир, тем больше фриков. Неужели он правда верит, что убивать мертвецов грешно? Или по ушам мне ездит? Мутный староста какой-то. Но сейчас я один против целого мира. Зиновьев, естественно, не в счет — от него больше вреда, чем пользы, одному выжить мне проще было бы. Мне любая помощь не помешает. Если крестьяне и правда стали жертвами апостолов, то сейчас им некуда податься. Предложу со мной пойти, вместе от зомби, бегунов и прочих апостолов проще отбиваться будет.

— И куда вы сейчас бредете? — спросил я.

— А вы куда? — вопросом на вопрос ответил староста, хитро на меня зыркнув.

Вот зараза… Одет, как мужичок огородный, а ведет себя, как опер прожженный. Ну и я тебе не весь расклад дам. Так, в общих чертах.

— Мы в Верхний Уральск направляемся. Там наша община, жнецы называется, слышали?

— Не-е, — замотали головами бородатые.

— Люди мы мирные, никого не грабим и не убиваем, меняем ресурсы за дурь. Сам я там недавно, можно сказать, не прижился еще, но глава наш Барон отправил нас с отрядом в Темногорск за припасами. По дороге на нас напали сначала апостолы, а потом бегуны добили остальных. Выжили только мы двое.

— Бегуны? — удивился Аким. — Это что еще за отродья?

— У-у… Да я вижу, вы совсем не вылазили со своей фермы. Это новый вид зомби, с которыми вы так любите вошкаться и глушить тыкалками. Но с бегунами такое не пройдет. Вырубить их может только две пули в мозг или заряд картечи из ружья двенадцатого калибра в голову. Так что мир стал еще опаснее за последние пару месяцев. Поэтому предлагаю вам отправиться с нами. У жнецов всем места хватит.

— А Барон точно нас примет? — почесал бородищу Аким.

— Если вы ему будете чем-то полезны и за интересуете, то примет. Он барыга еще тот. И за выгоду в свой клан хоть черта примет…

— Что же мы ему предложим? — староста задумался.

— А что вы умеете? Стрелять и убивать тварей вы не способны — это плохо. Сеять, садить и растить урожай можете. Но это сейчас неактуально — осень на дворе, а до следующей посевной еще дожить надо. Впереди зима и голод. И никто не знает, что будет с мертвецами: замерзнут они или так и будут шататься.

— У нас есть лошади! — радостно воскликнул худосочный мужичок с длинными черными усами, как у Чапаева.

— Не мели пустое, Прохор, — шикнул на него Аким. — Все лошади в деревне остались, а туда нам ходу нет. Апостолы хозяйничают.

— Ну так теперь-то нас шестеро, и оружие есть у Кречета, — не унимался Прохор. — Если нежданно нагрянем, можем и отбить лошаденок. А на конях ехать все ж веселее и быстрее, чем на своих двоих. Два сапога коня не заменят.

— А он дело говорит, — кивнул я на Чапая. — Ты же говорил, что деревню сожгли, откуда там лошади?

— Конюшня цела осталась. Мародеры не тронули, оставили себе для пропитания, видать. Сами заняли мой дом, он самый большой и добротный в деревне. А остальное все пожгли. Чтобы никто больше не зарился на поселение.

— Так они в одном доме уместились? — я задумался. — Это хорошо, значит, их не так много… Лошади нам пригодятся. Бегун лошадь не догонит, да и до города быстрее доберемся… Далеко до вашего поселения?

— Пешком два дня пути, — староста махнул рукой в сторону горизонта, в то место, где он сходился в одну линию с бескрайними просторами полей.

— Я согласен попробовать отбить лошадей, — проговорил я. — Но вам придется убивать людей. Кто из вас умеет стрелять?

— Придется, так придется, — пожал плечами Аким. — Я умею стрелять и Прохор тоже. Придется нам нарушить заветы Сварога.

— Быстро вы поменяли свои принципы, — усмехнулся я.

— Принципов я не меняю, — вздохнул Аким, — а вот веру утратил почти. Не бережет нас Отец. Покинул детей своих. Весь род наш погиб, а дочь забрал рыжий демон. Агнеша, кровиночка моя, где она теперь? Я должен ее найти и ни перед чем не остановлюсь.

О-у, у старика есть мотивация убивать апостолов. Это очень гуд. Значит, в этом плане на него можно будет положиться, а дальше видно будет… Главное, лошадей добыть. А то без транспорта совсем грустно, Зиновьев того и гляди от давления или другой хитрости сковырнется. Но Акиму доверять не стоит. Хоть и говорит старик правильные вещи и рассуждает, как подобает главе общины, но есть какая-то в нем непонятная хитринка. Я в людях разбираюсь, и от меня не скрылась его подленькая сущность, которую он запрятал глубоко внутри. Тем для него хуже. Если он что задумал против нас — пущу его в расход. Но попозже, ведь сразу видно, что лошади ему нужны не меньше, чем мне. Со своими рогатинами да еще и пешком далеко они не уйдут.

— Мы нападем на апостолов? — воскликнул Зиновьев, выведя меня из размышлений. — Но это самоубийство.

— Спокойно, док, — я забрал у него автомат и предал Акиму, а Прохору вручил пистолет Кастета, который достался ему от погибшего друга. — Мы убьем двух зайцев: добудем лошадей и разберемся с апостолами. Возможно, это те самые мародеры, что напали на наш отряд.

— А вам, Кречет, не все равно на отряд, который вы даже толком не успели узнать? Когда погибли жнецы, я не видел в ваших глазах грусти.

— Вы правы, я не оплакиваю их, но отморозки, что их убили, все еще бродят по окрестностям. Есть вероятность, что мы на них наткнемся. Лучше убить хищника в его логове, чем ждать когда он выйдет на охоту. Нам помогут эти люди, — я кивнул на староверов. — Враг нашего врага — наш друг.

— Ох не к добру все это, — застонал профессор. Чует мое сердце неладное.

Я не стал спорить с Зиновьевым, а принялся обсуждать с Акимом план дальнейших действий. Он сказал, что апостолы еще должны быть там. У них целая конюшня еще живого мяса и несколько фляг выпивки. Они нашли погреб с самогоном, брагой и домашним вином. Вряд ли в ближайшие несколько месяцев, мародеры покинут это райское место. Будут лишь выходить на недалекие вылазки на шоссе и прилегающие дороги, чтобы грабить и убивать. Как сказал староста, без этого они уже не могут. Мясник воспитал из них зверей в человеческом обличье.

* * *

Вечерние сумерки опустились на живописную долину. Зелень травы и блеск речки, что омывала поселение староверов, с виду казались безмятежными. Но, приглядевшись внимательнее, становилось ясно: поселение, что скрывалось за проволочным забором — мертво.

Черные остовы сгоревших домов и амбаров, словно надгробия, утыкали опустевшую деревню. Лишь длинное бревенчатое строение и дом, расположенный в самом центре — уцелели.

— Это и есть конюшня, — Аким выглянул из березовой рощицы, в которой мы укрылись, и ткнул пальцем в длинную постройку. — А там мой дом, который с красной черепичной крышей. Стоит родненький. Эх… Гадов домишко мой приютил, а я сам по лесам мыкаюсь… Но ничего, сожгу я тебя. Чтобы знал, как предавать хозяина.

Я посмотрел на старосту с удивлением. А старик-то у нас мстительный, еще и с придурью: с домом разговаривает, как с человеком. Надо держать с таким ухо востро…

— Ну что, Кречет? — староста жевал травину. — Как действовать будем? Вон они, гады шастают от дома к погребку и обратно. И походка, как у гнилых. Совсем, видать, не просыхают. Налакались уже.

— То, что налакались — это хорошо, — я разглядывал, укрывшись за березой, поселение в бинокль. — А вон там часовой стоит.

— Где? — встрепенулся Аким. — Не вижу я ничего.

— Вон вышка какая-то… Видишь? Там силуэт еле заметный маячит, они смотровую площадку вышки сеткой маскировочной затянули, часового почти не видно, зато округу он всю обозревает. Только где они маскировочную сетку взяли? Не с собой же притащили. Апостолам она без надобности раньше была.

— Теперь вижу, — закивал староста. — Притаился, как хорек в норке. А сетку они у нас взяли. Цыплятник мы накрывали ей, чтобы коршуны цепушек не таскали. Что делать будем?

— Дождемся ночи, я попробую по-тихому убрать часового. А вы подопрете дверь дома, зажжете его и встанете под окнами. Как апостолы полезут наружу — бейте их. Я буду прикрывать вас с вышки. Там обзор хороший.

— Не попадешь ты на вышку, — развел руками старик. — Там лестница непутевая, скрипит, как старая колода. Не взберешься незамеченным.

— По другому тогда надо, — я задумался. — Что же делать?

* * *

Ночь накрыла деревню незаметно. Хилая луна еле светила на черном небе. Кромешная тьма была нам на руку.

— Пора, — махнул я рукой староверам. — А вы, товарищ Зиновьев, не высовывайтесь из рощи. Чтобы ни случилось ждите нас здесь. Вот вам бинокль, можете наблюдать за происходящим. Если нас убьют, уходите в лес.

— И что же я буду один лесу делать? — пролепетал профессор.

— То же, что и мы, — улыбнулся я. — Умирать.

— Все шутите…

— Да не тряситесь вы так, никто погибать не собирается. Ну я точно. Это я так, на всякий случай вас проинструктировал. Всякое бывает, даже мертвецы сейчас оживают. Раньше бы сказал мне кто-нибудь такое, ни за что бы не поверил…

— Удачи вам, Кречет, — Зиновьев искренне пожал мне руку, ведь от успеха нашего предприятия зависит и его жизнь.

Один он точно долго не протянет. Послал же бог мне ученого… Хуже ребенка.

Я, Аким и трое староверов пробирались в темноте в поселение. Двое крестьян пошли без оружия (электропалки я за оружия не считал). У меня и Акима автоматы, у Прохора старенький, но надежный «Вальтер».

«Убогие» знали каждую пядь здешней земли и шли на ощупь. Я просто, пригнувшись, следовал за ними, полагаясь на их чутье. Надеюсь, нас не перестреляют, как чижиков на току. Или чижики не токуют? Пофиг…

Я сжимал в руках прохладную сталь «Вихря», она придавала мне уверенности. Если что пойдет не так — буду уходить в лес, но попутно положу и апостолов и прочих староверов, раздери их енот.

Хотя, крестьяне, вроде, кинуть меня не собирались, шли спинами к дулу моего автомата.

Мы протиснулись сквозь проволоку забора, что опоясывал поселение по дуге, примыкая к излучине реки. Когда-то забор был под напряжением и представлял непроходимый барьер для людей и мертвецов. Сейчас он был обычной бутафорией. Даже самый неповоротливый и хромой зомбак мог перевалиться через него, не говоря уже о бегунах.

Вот и обещанный сарай. Небольшая постройка была одна из уцелевших во время пожара, устроенного сатанистами. Что за дебилы напали на общину? Судя по размаху сгоревших строений, здесь неплохо можно было бы развернуться. Ну, убили они хозяев, а поселение зачем сжигать? Живут одним днем, настоящие сатанисты…

В шагах пятидесяти от нас скрипнула дверь дома старосты. Она распахнулась и выплюнула наружу шатающегося апостола.

Свет, что вырвался из дверного проема, вычертил его силуэт и бородатую закопченную морду. Он был похож на зомби: такой же грязный, оборванный и мерзкий. Даже немного гнилой, правда, изнутри, а не снаружи… Апостол еле волочил ноги.

Сошел с крыльца, чуть не упав и не свернув себе шею. Смачно отрыгнув, расстегнул ширинку и зажурчал, что-то бубня себе под нос.

Клиент готов. Если он все такие, то проблем не должно быть. Мы спрятались за сараем и подождали пока отморозок не скроется обратно в доме. Оттуда доносился веселый ор и звон стаканов. Вот уже почти неделю братва отмечает захват деревни. Веселые они люди… Компанейские…

— Такое ведро подойдет? — спросил Аким, вытащив из сарая ржавую металлическую посудину на гнутой ручке. — Выглядит оно не очень, но другого я не нашел.

— Мне не на выставку, — кивнул я. — Пойдет конечно.

— Чудно, однако, — староста озадаченно почесал седую гриву. — И как ты собираешься с помощью ведра часового укокошить?

— Увидишь, — улыбнулся я.

Глава 11

Мы зашли в сарай и прикрыли за собой дверь. Я достал фонарик и посветил. Пахло пылью и соломой. Это оказался обещанный дровенник, забитый разнокалиберными поленьями. Я даже нашел подходящий топорик с отполированной до блеска от долгого пользования рукоятью и ржавым клинком.

Осторожно, чтобы не шуметь, я настрогал лучин, уложил их в ведро, достал зажигалку и поджег. Отдал топор Акиму:

— Нащипай тоже палочек потоньше, чтобы дом запалить.

Тот кивнул и принялся за работу. Через минут пятнадцать у него была подходящая охапка лучин, а у меня в ведре раскаленные угли. Я достал из рюкзака бутылку с водой, с пола собрал ворох соломы и намочил его. Мокрую слому натрамбовал сверху в ведро. Дымовуха готова.

— Я пошел, — сказал я, взяв шипящее ведро. — Ждите моего сигнала.

Я выскочил в темноту. Мокрая солома начала тлеть и шкварчать. Из ведра повалил густой дым. Его не видно было в темноте, но запах горелого чувствовался отлично.

Я прокрался к колокольне, на которой засел часовой и поставил ведро у ее основания в самой тени так, что его невозможно было разглядеть даже в упор. Сам я притаился под лестницей с ножом наготове и стал ждать.

Дым окутал вышку и добрался до смотровой площадки. Оттуда высунулась удивленная бородатая морда.

— Эй! — крикнула морда. — Что там у вас горит⁈

Но никто ему не ответил. Апостолы слишком были заняты уничтожением браги и самогона.

— Бл*ть! — ругнулся часовой и нехотя полез по лестнице вниз. — Опять нажрались до усрачки, а мне до утра куковать! Хорошо, хоть завтра не моя смена. Напьюсь прямо с рассветом…

Апостол спускался по лестнице и размышлял вслух, на его плече болтался карабин.

Сатанист спрыгнул на землю и с шумом втянул воздух ноздрями в поисках источника задымления. Он никак не мог понять, откуда идет запах. Наконец, он решил обойти колокольню вокруг. Молодец! Давно бы так. Я вжался в бревенчатую стену вышки.

Шаги апостола приближались ко мне из-за угла. Вот уже слышно его хриплое дыхание. Я напрягся, словно сжатая пружина. Еще секунда и выбросил вперед руку с ножом в темноту, в то место, где должна быть его грудь. Но выродок оказался низкорослым и нож оцарапал ему макушку.

«Гном» от неожиданности даже не успел вскрикнуть, когда я вторым молниеносным ударом всадил уже клинок ему в горло. Апостол, наконец, понял, что случилось, но было поздно. Нож пробил хрящи гортани и разворотил горло. Третий удар был в сердце, четвертый в печень. Когда апостол падал на землю, он был уже мертв. Я оттащил его в глухую тень и кинулся к сараю.

Распахнул дверь, пытаясь разглядеть в кромешной тьме сварожичей:

— Ну где вы там? Пора!

Но ответом мне была тишина. Нехороший холодок пробежал по спине. Твою мать! Где эти черти бородатые⁈ Что за прикол?

— Здесь мы! — послышался из-за угла хриплый приглушенный голос Акима. — На улице уже.

— Якорный бобер! — вполголоса прошипел я. — Я же сказал вам ждать внутри!

— Ну звиняй, мил человек. Не поверили мы тебе, что ты часового ведром укокошишь. Решили проверить и пошли следом. Откуда ж нам было знать, что из ведра приманка была такая? Хитро придумал…

— Хорош разглагольствовать, дверь поджигайте.

— Так уже, — Аким направил ствол автомата на свой дом. — Мои хлопчики выход подперли и дровами завалили.

Я посмотрел в сторону дома, там под его дверью рождался робкий огонек. Он поскакал по перекрестьям лучин, рассыпался на множество язычков, но собравшись с силами, жадно лизнул сухие поленья и моментально разросся до приличного костра. На бревенчатых углах дома начинали рождаться подобные огоньки.

— Быстрее! — крикнул я и рванул к дому. — Сейчас полезут гады!

Пламя затрещало и осветило подворье. Из распахнутых окон доносился веселый смех и пьяная болтовня. Никто даже не заметил, что дом начал гореть. И лишь когда ночной ветерок затянул дым внутрь, из ближнего ко мне окошка высунулась бородатая пьяная харя.

Харя ошалело огляделась и, выпучив глаза, заорала:

— Горим! Пожар!

Апостол исчез в окне. Послышался топот множества ног. Изнутри толкали дверь. Ее доски недовольно скрежетали, но не поддались. Апостолы забарабанили по двери. Та трещала под ударами ног. Кто-то даже выстрелил несколько раз, но толстые доски выдержали.

— В окна уходим! — донесся чей-то приказ. — Дверь подперли!

Окон с моей стороны было три, и с другой три. Всех сварожичей я отправил на другую сторону. Здесь я и один справлюсь, нечего им под ногами путаться.

Первый клиент вывалился из окна и неуклюже уткнулся в землю мордой. Я перечеркнул его спину короткой очередью. Он так и не понял, от чего сдох.

Выстрелы прогремели в ночной тишине, как залп фейерверка. Остальные сатанисты, услышав звук опасности, вылезать не торопились. Слышно было, как они орут и о чем-то спорят.

Бах! Бах! — прогремели выстрелы с другой стороны дома. Палили явно из дробовиков. Послышались крики раненых. Черт! Похоже, апостолы зацепили сварожичей.

Ответом сатанистам была автоматная очередь Акима. Я узнал звук калаша. Он палил без остановки. Вот дурень! Патроны спалишь!

Мне хотелось обежать дом и помочь им. Но нельзя оставлять свои окна без прикрытия. Мне оставалось только стоять и ждать.

С той стороны дома шла настоящая бойня. Выстрелы дробовиков перемежались с пистолетным и автоматным грохотом. До старосты наконец дошло, что надо стрелять короткими очередями. Фух! Может, выстоят!

Из дальнего окна высунулась закопченная морда и ствол ружья. Апостол увидел меня и вскинул ствол. Но на нажать на спуск не успел. Я всадил троечку ему в щеку и разворотил лицо. Он упал, повиснув безжизненной плетью на подоконнике. Следом высунулся другой и почти одновременно с ним третий.

Вот суки! Там прорваться не смогли и сюда ринулись. Я прижался к стене и строчил из автомата по высовывающимся из окна сатанистам.

Плечо царапнула пуля. Вторая прожужжала возле уха. Черт! Чуть не сдох! Я остервенело давил на спуск поливая очередями сразу три окна. Из любого из них мог вылезти враг. Тридцать патронов улетели за несколько секунд. Я отщелкнул пустой рожок и молниеносным движением воткнул другой, вытащив из кармана разгрузки. Дернул затвор и снова нажал на спуск, не дожидаясь пока бородатые морды высунутся из окон. И вовремя. В этот миг, как раз апостолы пошли на вторую волну. Скопом повалились из окон. Они больше не пытались по мне палить, и выскакивали разом, падая на землю. Кого-то мои пули догнали, кого-то нет.

Нескольким из них удалось встать на ноги и открыть по мне ответный огонь. Мне пришлось нырнуть назад за угол. Я встал на колено и, выглядывая из-за горящего угла дома, отстреливал гадов одиночными. Судя по их предсмертным крикам, мои пули попадали в цель.

Мародеры стреляли в ответ, но они были слишком пьяны, чтобы бить прицельно. Палили наобум, но и это было для меня опасно. Шквал картечи жужжал где-то рядом. Несколько раз картечины оцарапали кожу.

Наконец, до апостолов дошло, что против автомата им ничего не светит. Оставшиеся в живых кинулись наутек.

Свет от пожара выхватывал их бегущие силуэты и делал неплохой мишенью. Я больше не прятался, встал на колено и отстреливал убегающих одиночными. Прыти они особо не проявляли. Ноги их заплетались от выпивки, они падали и, громко матерясь, пытались бежать дальше. Но тут их настигали мои пули. Девятимиллиметровые кусочки свинца со стальным сердечником били четко и метко. Пробивали тела, дробили кости и превращали беглецов в трупы. Через минуту все было кончено.

Я встал с колена, когда вдруг один из «трупов» вдруг ожил, вскочил на ноги и рванул прочь.

Вот сучонок! Он даже не ранен! Видно, упал и притворился мертвым, а когда выстрелы прекратились решил попытать счастья. Но счастье сегодня не на твоей стороне. А завтра у тебя уже не наступит никогда.

Я не стал его убивать сразу, решил кое-что обсудить. Направил ствол по низу и полоснул очередью по ногам, почти не целясь.

У-у-у! — завыл койотом апостол и покатился по земле.

Из-за угла дома показались Аким и Прохор.

— Все! — замахал руками Аким. — Больше никого нет в доме! Вон как полыхает, если и был кто, то задохся давно. Положили мы шестерых, что из окон вылезли.

— А где еще двое твоих людей? — обеспокоенно спросил я.

— Убили их ироды! — Аким подбежал к катающемуся по земле раненному апостолу и зарядил ему пинка под ребра.

Тот заблажил еще сильнее. Я подошел к раненному и, наступил на грудь, направив ствол автомата в морду:

— Говори, сука! Сколько вас⁈ Где остальные?

Я посчитал трупы, их оказалось семь, плюс этот раненный и шестеро трупов с той стороны дома. Всего получается четырнадцать. Ах да, еще часовой с вышки. Пятнадцать. Это гораздо больше, чем обещанных десять человек. Может, еще где-то рыскают их напарники?

Но апостол раскрывать численность банды не торопился. Он понял, что уже не жилец. С перебитыми ногами он далеко не уйдет. Даже если мы его отпустим. Смерти он не особо боялся, видно, уже привык рисковать.

Вместо ответа на мой вопрос, он плюнул мне в лицо. Но лежа харкать неудобно, и плевок получился дохлый, я легко от него увернулся.

— Повторяю вопрос, — процедил я. — Если ответишь, то умрешь быстро. Если нет…

Я достал нож и убрал автомат за спину.

— Иди на хер, чертов ублюдок! — зарычал апостол. — Чтоб твои мозги сожрал самый гнилой упырь! Много мы вас таких по лесам забили, жаль, что тебя раньше не встретили! Жрал бы ты сейчас землю!

— Мы друг друга не поняли и не с того начали, — миролюбиво проговорил я и схватил апостола за ухо.

Чирк! Отточенное лезвие полоснуло плоть, и ухо осталось у меня в руке.

— А-а-а! — заорал апостол. — Су-ука!!!

Я поднес окровавленное ухо ему под нос:

— Тебе уши нужны или нет?

— Нужны, нужны! — заорал он.

Я схватил его за второе ухо:

— Ну раз нужны, я их отрежу и сложу тебе в карман.

— Нет! Не надо!

— Ты же сам сказал, что нужны, — с деланным удивлением ответил я.

— Не нужны-ы! — выл апостол.

— А ну тогда я их выкину.

Чирк! И второе ухо оказалось у меня в руках.

Апостол заблажил еще больше. Я демонстративно отшвырнул его уши в сторону и вытер клинок о его лохмотья.

— У тебя есть еще пальцы, — сказал я. — Ты помнишь? И другие выступающие части.

— Что тебе нужно? — выл сатанист.

— Сколько вас, где остальные?

— Нас было чуть больше двадцати, когда мы напали на староверов. После стычки осталось пятнадцать. Других нет!

— Еще есть отряды апостолов по близости? Вы с кем-нибудь контактировали⁈

— Ни с кем! Я не знаю, есть ли еще наши, все разбрелись кто-куда после падения Велиара!

— Врешь, сука! — рявкнул я и ткнул его ножом в плечо.

Клинок погрузился наполовину в мышцу, я чуть повернул рукоять.

— А-а-а!!! — с новой силой заорал сатанист. — Я не вру! Это правда! Почему ты не веришь⁈

— Теперь верю, — кивнул я и, вытащив нож из его плеча, воткнул ему в глаз.

Широкий клинок рассек глазное яблоко, выдавив его наружу, и прошел дальше. Кость глазницы хрустнула, пропуская нож. Острие вонзилось в мозг, и апостол замер навсегда.

Он больше мне не нужен. Я все узнал, что хотел. Методы пришлось применить садистские, но он не оставил мне выбора. Я должен был быть уверен, что все апостолы в округе мертвы. Нас и так немного и патроны на исходе, а от полученной информации зависел план последующих действий. Мы прикончили всех отморозков в поселении. Теперь можно было отправляться за лошадями.

Я обернулся на Прохора и Акима. Те смотрели на меня без капли страха и осуждения. Аким подошел ко мне и тихо проговорил:

— Зря ты его убил.

— Почему? — удивился я. — Ты любишь смотреть на людские мучения?

— Во-первых. Это не человек! — поморщился староста. — Он убил многих из моей общины… Просто так. Я узнал его! Во-вторых, я сам хотел его прикончить, а ты лишил меня этой возможности…

— Ну извините, предупреждать надо…

— Да ладно, — махнул рукой Аким. — Я думал ты его еще помучаешь, а ты сразу ножом в глаз. Так резко, что я даже моргнуть не успел.

— Я же не маньяк, — усмехнулся я. — Я просто так никого не мучаю. Это была необходимость. Я должен был быть уверен, что он говорит правду. Нас теперь четверо осталось, и мы должны как-то добраться до Верхнего Уральска…

— Как четверо? — удивился Прохор. — А дед-ученый куда делся? Убег что ли?..

— Его я в расчет не беру. Он не боец, а обуза.

— Так, может, ну его к бесам! — предложил Прохор.

— Ты предлагаешь его бросить? — спросил я.

— А что? — пожал плечами Прохор. — Ты сам сказал, что он обуза. А сейчас нам никак нельзя останавливаться. Кругом упыри да разбойники. Скакать придется на лошадях. Эта развалина явно не сможет в седле сидеть. Задерживать нас будет, так и сгинем все по его вине… Уж лучше одним человеком пожертвовать, чем всей командой.

— Все ты верно рассуждаешь, — кивнул я. — Только вот незадача… Он член команды, а ты нет…

— И что? — сварожич непонимающе хлопал на меня глазами. Этот урод явно не понимал, почему мы не можем бросить Зиновьева на верную гибель.

Что же за день-то такой сегодня? Одни разочарования в людях. Только я начинаю им верить, как находится какой-нибудь пройдоха и рушит мою веру.

— Мы не бросим Зиновьева, — категорично заявил я. — Во-первых, он ценный ученый, его знания нам нужны, а во-вторых это будет не по-человечески.

— А по-человечески людям уши отрезать? — разошелся Прохор.

— Едрит-раскудрит! — плюнул Аким. — Прохор, уймись уже…

— Я просто не хочу умирать! — махал руками старовер. — Мы выполнили свое обязательство, помогли им найти поселение, дадим лошадей…

— Что ты предлагаешь? — поморщился Аким.

— Разойтись по свету белому. Лошадей на всех хватит. Каждый пойдет своей дорогой.

— И куда пойдем мы? — спросил Аким. — Ты придумал?

— А хоть в Верхний Уральск тот же, или в Яшму. Там нет жнецов, можно попробовать и там осесть.

— Дело ваше, — сказал я. — Покажите мне, где конюшня и можете проваливать на все четыре стороны.

— Подожди, Кречет, не кипятись! — Аким взял меня за локоть. — Я хочу пойти с тобой.

— Почему? — спросил я.

— У нас был уговор, что когда добудем коней пойдем в Верхний Уральск. К тому же, ты бывалый солдат. С тобой понадежнее будет…

— Ответ принят, — кивнул я и вонзил нож в сердце Прохора.

Тот вытаращился на меня, но не сдох сразу. Из последних сил он прохрипел:

— За что?..

— Прости, Прохор, но не надежные люди мне в команде не нужны. Я не могу рисковать. От этого зависит не только моя жизнь. Мне еще подругу спасать. Спи спокойно…

Я повернул нож, разворотив сердце Прохора. Тот вздохнул напоследок и свалился замертво.

Аким отшатнулся от меня:

— А если бы я отказался пойти с тобой, ты бы тоже меня убил?

— Конечно, — кивнул я. — Но ты же не отказался…

— И слава богу, — выдохнул староста, — жесткий ты человек, Кречет.

— Сейчас по другому нельзя. Вот представь, напали бы на нас мертвецы или апостолы или другая холера, а у Прохора конь под боком. Думаешь будет он за нас биться? Сбежит сразу. А если он в это время часовым будет? Бросит нас спящих в смертельной опасности, а мы рассчитывали на него, надеялись… Лучше сейчас этот вопрос решить, и надеяться только на себя.

— Так мог бы просто отпустить его, — пожал плечами Аким.

— Без тебя бы он не ушел, а с нами ему не по пути… И давай закроем тему. Для всех Прохор погиб героем во время стычки с апостолами. Зиновьев пусть так и считает.

— Да, конечно, ты прав… Пошли за лошадьми.

— Надо оружие собрать, — сказал я.

— Вначале давай с лошадьми разберемся. Приведем их сюда, а потом оружие погрузим.

— И то верно, — кивнул я. — Надо поторапливаться. Дом полыхает так, что от самого горизонта видно. Боюсь, как бы мертвецы со всей округи не сбежались.

Мы дошли до бревенчатого строения. Покосившаяся дверь не заперта. На ее поверхности следы от вырванного с корнем замка. Я толкнул дверь и осторожно шагнул в темноту. Пахнуло сеном и навозом, и каким-то гнильем. Йопа-мама! Что за запах⁈

Из глубины конюшни на меня метнулась тень.

Глава 12

Я рефлекторно отпрыгнул назад и дал очередью по тени. Фонарик выпал, но я точно знал, что попал существу в живот, но это его не остановило. Тварь напрыгнула на меня меня и сбила с ног. Я упал на спину и выронил автомат.

Свет пожара проник через распахнутую дверь и вычертил человекоподобный силуэт нападавшего. Существо, громыхая цепями, кинулось на меня. Но невидимая для меня струна отбросила его назад.

Это был живучий зомби. Я чувствовал его смрад, когда он зарычал и взбесился. Я отполз назад на локтях. Живучий бросался на меня, как пес, но цепь, привязанная к его шее, не давала до меня добраться. Я шарил по земле рукой в поисках автомата.

Тра-та-та! — Сзади раздались выстрелы. Аким всадил короткую очередь зомбаку прямо в морду. Тот крутанулся вокруг своей оси и завалился на землю. Его тело еще подергивалась, когда я, наконец, нашел свой «Вихрь» и прошелся по его голове контрольной очередью. Зомби рыкнул и замер.

Я поднял фонарик и пошарил лучом по сторонам. У дальней стены фыркали лошади.

— Гребанный бегун, — плюнул я на распростертый труп с измочаленной головой. — Он чуть не сожрал меня!

— Откуда он здесь взялся? — удивился Аким.

— Его поймали апостолы и посадили на цепь для охраны конюшни. Цепь слишком коротка, чтобы он мог добраться до лошадей, а вот тех, кто сюда зайдет без ведома мародеров, он мог встретить…

— Вот ироды! — покачал головой старовер, — надо же было придумать — гнилого на цепь посадить! Он тебя не ранил.

— Нет. Это не они придумали, раньше мне приходилось воевать в краях, далеких от России. Там на нас устраивали подобные ловушки: ямы с ядовитыми змеями, скорпионами и прочей хренью. Когда мин и патронов не хватает, отморозки используют опасных существ. Всегда так было…

— Лошади всего четыре, — вздохнул Аким. — куда остальные делись? Не могли же они всех сожрать? Сволочи…

— Главное, что нам хватит, — я порыскал диодным лучиком по стенам конюшни. — Где седла, Аким?

— Да вон висят, — махнул рукой старовер на дальний угол.

* * *

— Вы теперь полноправные затворники, — сказала Кира. — Мы можем вас расселить по другим камерам вместе с членами общины.

— Это как? — Гектор уставился на Киру, прищурившись по стариковски.

— Девочек поселим с женщинами, а вас с мужчинами.

— Ну уж нет, — тряхнул бородой старик, восседая на шконке, как на троне. — Мне и с девочками хорошо. Вот если бы были отдельные аппартаменты, я бы еще подумал…

— К сожалению, у нас нет столько помещений, чтобы предоставить каждому отдельную камеру. Эта небольшая тюрьма была построена для спецконтингента, который нельзя было содержать вместе с обычными зэками.

— Здесь что? Маньяков раньше держали? — удивилась Энн.

— Хуже, — улыбнулась Кира. — Коррупционных чиновников и оборотней в погонах. Всех тех, кто стоял у власти и пользовался этим в преступных целях. А маньяков в общих камерах можно держать. Это на воле они маньяки, а в тюрьме становятся тихими отбросами. Значит, вы остаетесь в своей камере? А когда Рудый вернется, не тесно вам будет?

— Мы привыкли к тесноте, — вмешалась Агнеша (при упоминании Рудого она заметно оживилась). — Мы уже как семья стали…

Энн недовольно покосилась на рыжеволосую девушку, но та не обращала на нее никакого внимания.

— Ну и отлично, — кивнула Кира, — и последнее… Гектор, не могли бы вы пройти в кабинет главы общины.

— Зачем? — насторожился старик. — Глава же в отъезде, вместе с нашим рыжим негораздком уехал…

— С вами хочет поговорить исполняющий обязанности главы.

— Шон? — Гектор поморщился. — О чем?

— Я не знаю, он просил вас зайти… Это срочно.

— Ладно, — прокряхтел старик, вставая с кровати.

Он бросил на Агнешу и Энн хитрый взгляд и проворчал:

— Смотрите, пока меня нет, не поубивайте друг друга…

— Ты что, Гектор? — всплеснула руками Энн. — Агнеша же сказала, что мы почти как семья уже!

— Ага… Конечно… Вижу я, как друг на друга зыркаете. Как как две кобры в одном мешке.

— Не беспокойся, — улыбнулась Агнеша, — Но если я так напрягаю Энн, мы с Рудым можем переехать в другую камеру…

— Что⁈ — Энн еле сдержалась, чтобы не вцепиться в рыжие волосы. — А ты его спросила?

— Я думаю, он будет не против…

Энн вскочила с кровати, но между ней и Агнешей вклинилась фигура Гектора.

— Вы что шкуру делите, не убив медведя? — цыкнул он. — Вот вернется Рудый, пусть сам решает, где ему жить. А то ишь, чо удумали. Без него его женили… Сядьте по разным углам и задницы прижмите. Я скоро вернусь. И чтобы молчали пока меня нет. Ясно?..

* * *

Гектор постучал в отделанную дорогим ореховым шпоном дверь начальника тюрьмы. Теперь здесь кабинет главы общины.

— Входите! — раздался хриплый голос изнутри.

Старик нажал на ручку, стилизованную под потертую бронзу, и зашел внутрь.

— Привет, Гектор, — едкий Шон вдруг расплылся в улыбке, будто встретил старого друга. — Прикрой дверь, садись.

— И тебе не хворать, — старик недоуменно уселся на один из многочисленных стульев с резными ножками.

— Я тебя позвал, как бывшего пленника апостолов, — Шон достал из шкафчика бутылку виски и налил два бокала.

Один придвинул Гектору:

— Выпьешь?

— От чего же не выпить? — радостно крякнул старик. — Это я завсегда готов. Тем более, что такого добра давно не видал уже.

— Такое, дело Гектор… Один нехороший человек обманом захватил власть в нашей дружной общине…

— Это ты про Вела? — Гектор поморщился, занюхивая рукавом выпитую порцию вискаря.

— Он апостол, и всегда был им… Ему не место среди нас. Ты как сам считаешь?

— Я в енти ваши политические интрижки не играю, — замотал седыми патлами старик. — Его выбрали честно, я сам видел. Народ так решил.

— Народ — не компьютер, его и задурить можно, особенно умеючи, — нахмурился Шон. — Ты же был в лагере апостолов, неужели ты там не встречал его раньше? Кем он там был? Вспомни… У него протез вместо ноги. Разве много там было апостолов с протезом?

— Да не помню я его, — пожал плечами Гектор. — Был там один хромой, но он вообще главный у них был. Велиаром себя называл, жрецом и гласом сатаны. В балахоне ходил до пят и с мордой размалеванной, как у портовой шлюхи. Глаза с подводкой, как у клоуна, что из шапито сбежал. Но тот дядька злобный и жестокий был. Совсем на Вела не похож. Наш Вел уже не молодой, далеко за полтишок уже, наверное. А тот помоложе смотрелся…

— И больше хромых ты не помнишь? Никого не было с протезом?

— А бес его знает, — Гектор хитро прищурился. — плесни-ка мне еще пойла заморского, так вспоминается лучше.

Шон только сейчас опустошил свой бокал и вновь наполнил оба.

Гектор шумно выдохнул и залил виски в глотку. Крякнул и, занюхав рукавам прохрипел:

— Ох… Знатный у тебя коньячок…

— Это виски, — поправил Шон.

— Да все равно, какое дерьмо пить, главное душу греет изнутри…

— Прошу, Гектор, — голос Шона стал вкрадчивым. — Соберись. Вспомни что-нибудь о Веле. Может кто-то про него рассказывал?

— Зачем тебе это? — Гектор свел на морщинистом лбу кустистые брови.

— Я думаю, что это он убил Вульфа…

— Что⁈ Но зачем?

— Сам посуди. Никто не видел, как Вульф погиб. Это мы знаем только со слов Вела. Он убил главу общины, чтобы занять его место…

— Так на них же и правда апостолы напали, — отмахнулся Гектор. — Мне Рудый рассказывал.

— Стычка послужила удобным прикрытием.

— Что за паранойя тебе мерещится? Сам не у дел остался и другим палки в колеса суешь?

— Я остался на своей должности, — спокойно ответил Шон. — Как был заместителем главы и начальником службы охраны лагеря, так и остался им. Когда Вульф был жив, я никогда не претендовал на его место. Я болел за общину и знал, что лучше него, никто с этим не справится… А теперь я переживаю за нас за всех. Что будет дальше? Не приведут ли амбиции выскочки-апостола к гибели целой общины?

— С чего ты взял, что Вел против нас?

— Апостолов мы никогда не принимали в общину. Первым, кого мы взяли был Рябой. Мы нашли его раненным на дороге. Его бросили свои же. Мы ему помогли. Потом Появился Вел. На его принятии в общину настоял Вульф. Но вот какая странная штука… После этого Рябой странным образом погиб. Его затянуло в древесный измельчитель.

— Ну бывает, — пожал плечами Гектор. — Как говорится, несчастный случай на производстве.

— Да, но из всех нас только Рябой мог что-то знать о прошлом Вела. Они были в одном клане. И потом, Рябой умел управляться с «мясорубкой». Как он мог в нее упасть ни с того, ни с сего? И сейчас Вел отправился обменивать бензин на оружие в поселение неких жнецов. Мы про них никогда и не знали даже. И Рябой про них ничего не рассказывал. Откуда простому апостолу известно столько о клане жнецов? Хотя сам он говорил, что никогда не был в Верхнем Уральске. Тебе не кажется это странным?

— Ну не знаю, — Гектор почесал бороду. — Вот ты сейчас рассказал все, и я задумался… Действительно много странностей и нестыковок. А от меня-то ты чего хочешь?

— Твой друг Рудый сблизился с Велом. Поговори с ним. Может он ему что-то рассказывал. Понаблюдай за ними. Рудый хороший парень, это сразу видно…

— Ты предлагаешь мне шпионить? — Гектор встал и отодвинул пустой бокал.

— Нет, что ты? — замахал руками Шон. — Просто держи ухо востро. Это надо для нашей общей безопасности. Чует мое сердце неладное.

— Ладно, — махнул рукой Гектор. — Понаблюдаю я за Велом и Рудого поспрашаю. Наливай уже…

* * *

Лес поредел, горы расправились и сплющились, превратившись в долину. На горизонте в сизой дымке вечернего солнца показались очертания Верхнего Уральска.

— Останови, — приказал я водиле.

Бронированный джип заскрипел броней, прополз еще метров сто и встал посреди шоссе.

Я открыл дверь и вышел. Из остановившегося бензовоза высунулась морда затворника:

— Что случилось босс?

— Все в порядке, — отмахнулся я. — проведем небольшую рокировку.

Я подошел к черному седану Калиба. Тот опустил окно и положил руку на дробовик, готовый в любую секунду стартануть и отстреливаться.

— Я предлагаю пересесть Лилии в нашу машину.

— Зачем? — напрягся Калиб.

— В твоей тачке она слишком заметна. Если Барон ее ищет, нельзя чтобы ее срисовали. У нас окна заварены решетками и стальными пластинами. Там глухо, как в танке. Снаружи точно ничего не видно.

— Я согласна с Велом, — сказала Лилия и выбралась из машины. — Мне можно взять с собой автомат?

— Конечно, — кивнул я. — Ты сядешь на место одного из моих бойцов, а его мы посадим с Калибом в эту пузотерку.

— Это не пузотерка, — фыркнул Калиб. — На шоссе моей малышке равных нет.

— А сейчас нет ровных дорог, — улыбнулся я. — То лесина лежит поперек, то зомби переехать надо. Сможешь ты на ней мертвеца задавить? Нет. Застрянешь на нем. Посадка у тебя низкая, как лапы у таксы. Надо тебе другую тачку подыскать.

— Тебе надо, ты и ищи, — буркнул Калиб. — А меня эта устраивает.

— Ну смотри, — отмахнулся я. — Только когда в город въедем, не отставай…

Лилия забилась на заднее сиденье джипа. Я хотел ей помочь, но она ловка взобралась на высокою подножку. Хорошая у нее подготовка… И фигура класс. Интересно, она свободная? Или этот обормот Кречет уже с ней замутил? Хотя меня Кира ждет… Стоп. Почему ждет? У нас с ней ничего не было и не будет. Старая она для меня. Всего на пару лет меня младше. Хотя женщина ничего. А может не такая уж она и старая. Надо бы присмотреться к ней получше…

— Иди в ту машину садись, — приказал я затворнику, который уступил Лилии место. — Там здоровяк немного странный, сильно с ним не спорь.

— А что с ним? — поинтересовался затворник.

— Да помешан на своем брате. Все ищет его, а у меня такое ощущение, что брат его давно кони отбросил. Только в этом его убеждать бесполезно. Если ты ему это докажешь — отнимешь цель его жизни… Я не хотел бы видеть, что будет с ним тогда. Он неплохой боец и пригодится на переговорах со жнецами.

— Понятно, — поморщился затворник. — Я тогда лучше молчать с ним буду. Не люблю слишком мнительных.

Колонна двинулась дальше. Через несколько минут мы въехали в город. Если бы я попал на старое кладбище, и то мне оно показалось бы гораздо более приветливым.

Холодный пронизывающий ветер перекатывал мусор по пустым улицам, заваленными высохшими трупами и остовами сгоревших машин. Серые высотки смотрели на нас мертвыми глазами закопченных окон. Деревья здесь пожелтели раньше чем в лесу, на многих листья пожухли и опали, словно их отравила сама смерть. Они хрустели и шуршали под колесами, будто высохшие кости, нарушая гробовую тишину города.

Кислотников не было видно. Наша колонна видна издалека. Наверное, завидев нас, они все попрятались. А может, уже все сдохли от наркоты.

— Куда дальше? — спросил водила.

Лилия вытянула руку вперед и ткнула пальцем:

— Вон по той улице и направо, скоро будем в центре. Там логово Барона. Только из машин не выходите все. На крыше снайпер дежурит.

Через два квартала перед нами раскинулся сквер. Мы проехали сквозь заросшие аллеи и очутились на пустой площади, очищенной от брошенных машин и другого хлама. Впереди возвышалось серое здание мэрии, больше похожее на гигантское надгробие.

Оно безмолвно наблюдало, как колонна подкатила к выщербинам его крыльца.

— Всем оставаться на своих местах, — сказал я по рации, открыл дверь и вылез без оружия.

Если нас захотят убить, то оружие меня не спасет. Чертов снайпер действительно наблюдает за мной через оптический прицел. Я срисовал его еще на подходе к площади. Шельмец прикрылся куском маскировочной сетки и притворился валежиной. Только на крыше не бывает валежин. Серьезные ребята — эти жнецы. Придется с ними договариваться. Вряд ли у меня получится прибрать их общину к рукам. Я реалист, но в глубине души я мечтал об этом.

С тех пор, как погиб мой клан во мне развился комплекс, и теперь я обязан был доказать всему миру и прежде всего самому себе, что могу управлять общиной. Могу ее расширить и обеспечить ее процветание. Не по моей вине погиб клан. Просто враг оказался хитрее и сильнее меня. Слишком уж я был уверен в своих силах и не готов был к встрече с таким соперником. Но теперь я начеку. Готов встретиться хоть с самим дьяволом и выжить при этом. А враг, что победил меня, сидит сейчас в моей машине под моей защитой. Мир меняется со скоростью звука…

Я достал из нагрудного кармана белый платок и помахал им:

— Мы пришли с миром, я хочу говорить с вами!

Эхо разнесло по пустой площади раскаты моего голоса. Ответом на мой призыв стало лишь карканье ворон, что сидели на дереве в сквере и внимательно наблюдали за мной. Казалось, в здании нет жизни, но я знал, что они притаились и сейчас внимательно изучают меня.

Я постарался принять как можно более дружелюбный вид. Даже натянул улыбку на бородатом лице. За несколько месяцев волосы на голове и борода изрядно отросли. Я специально не стригся и не брился. Чем больше проходило времени, тем все меньше я становился похож на того бритоголового жреца, что был вестником Сатаны…

Неожиданно створки центрального входа распахнулись, и на широкое крыльцо высыпал рассчет из пяти автоматчиков.

Жеванный Гондурас! Это что, бля, за морские котики? Все в брониках и кевларовых панцирях, на головах шлемы из углепластика, автоматы, как у штурмовиков спецназа. Ни херасе я попал! Так… Спокойно, мы же с миром пришли. Ну теперь-то точно с миром.

Автоматчики отработанными движениями рассредоточились по крыльцу и взяли нас в полукольцо, направив стволы на колонну. Автоматы модные, похожие на израильский «Кармел» или что то в этом роде. Скорострельность запредельная, встречал я такие в Сирии в свое время…

— Что вам надо⁈ — один из автоматчиков поднял забрало шлема. — Кто такие?..

Глава 13

— Спокойно, командир! — я поднял открытую ладонь в знак дружественных намерений. — Мы из общины затворников, что на юго-западе от города. Пришли поговорить с вашим главным о торговом сотрудничестве.

— Что у вас в цистерне?

— Бензин, хотим его обменять на оружие.

— Почему вы решили, что у нас есть лишнее оружие? — зыркнул черными глазищами жнец.

Я не мог через шлем полностью разглядеть его лица, но судя по голосу, тону и глубоким морщинам на его лбу, он был старшим среди встретивших нас автоматчиков.

— Оружие никогда лишним не бывает, — улыбнулся я. — Но и бензин сейчас — ценнейший ресурс. Мы просто хотим обсудить это с Бароном. Если вы не согласитесь на обмен, мы уйдем.

— Хорошо, — буркнул старший. — Я передам Барону твои слова. Ждите тут.

— Спасибо! — выдавил я фальшивую улыбку и залез обратно в джип, повернулся к водителю и вполголоса проговорил. — Машину не глуши, если что, будь готов рвать когти отсюда. Не нравится мне их настрой.

— А как же бензовоз? — растерянно спросил водила. — Бросим его здесь? Там трое наших…

— Если начнется бойня, то им уже ни чем не поможем. Лучше, что бы хоть кто-то выжил. А так все поляжем…

— Ну не знаю, — нахмурился водитель. — Вульф бы своих никогда не оставил…

— И где сейчас Вульф? — прошипел я. — Будешь делать, как я скажу. Отступить на войне — это не трусость и не бегство, это тактический прием, чтобы перегруппироваться и нанести ответный удар. Если все сгинем, никто не предупредит общину об опасности. Ты заметил, что в городе почти не осталось кислотников? Мы проехали через весь Верхний Уральск и не встретили ни одного. Чувствую, что скоро, жнецы совсем на подсосе будут и тогда выползут из своей берлоги и начнут осваивать новые территории. И тогда нам крышка. Нет… В тюрьме мы можем отсидеться. Но что мы будем делать, когда закончатся припасы? Молчишь?

— Я так далеко не загадываю, — пробормотал водила.

— Вот поэтому ты баранку крутишь, а я — глава клана, то есть общины… Настоящий полководец просчитывает все на два хода вперед. Так что делай, что я говорю, и будет нам счастье с булочками…

— Понял, — кивнул водитель и отвернулся к зарешеченному окошку.

Время тянулось нестерпимо долго. Солнце уже завалилось за горизонт, разлив багрянец по крышам домов. Судя по закату, день завтра обещал быть погожим. Если, конечно, это завтра наступит для нас…

Лилия заметила мое нетерпение и успокоила:

— Барон хоть и негодяй, но человек жадный и расчетливый. Он, конечно, может нас убить и забрать бензин даром, но тогда он лишится потенциального торгового партнера. В условиях его изоляции это крайне непредусмотрительно. Я думаю, что все будет нормально. По крайней мере, сегодня нас не убьют.

Я удивленно вскинул на Лилию бровь. Красавица, воительница еще и умная. Ах какая женщина, ка-акая женщина… В голове заиграла знакомая мелодия когда-то популярной песни.

Двери здания вновь распахнулись и оттуда показалась фигура старшего. Он махнул рукой и крикнул:

— Барон готов встретиться с одним из вас. Кто у вас главный?

— Я за него, — я вылез из джипа и стал подниматься по ступенькам крыльца.

Они на удивление оказались чистыми и ухоженными. Любит Барон порядок, даже в апокалипсис. Аккуратист, значит. Это хорошо. Такой наобум ничего делать не будет. Значит, перед тем, как нас убить (если он это задумал все-таки) почву прощупает досконально и все изучит. А уж я в это время ему навешаю на уши доширака. Это я умею. Люблю переговоры. Однажды в Южном Судане в моем отряде застрелили штатного переговорщика. Английский я тогда знал неплохо и с местными повстанцами пришлось мне вести переговоры. Я наобещал им столько, что они чуть ли не сами сложили оружие. Меня потом хотели в школу переговорщиков отправить, но я отказался. Любил тогда под пулями ходить, а не языком чесать… Может и зря отказался. Ногу бы не потерял, да и в министерство можно было переметнуться. Хотя, почему зря? Все равно пошло все по пи*де… И министерство, и моя пенсия, и мои боевые товарищи…

Я вошел внутрь просторного холла и очутился в полумраке. Заколоченные окна пропускали мало света. Меня тщательно обыскали. Мы прошли через несколько железных дверей, каждая из которых открывалась только, если закрыть предыдущую (система пассивного отсечения) и спустились в подвал. Впереди меня шагал старший, позади четыре автоматчика. Даже когда за мной лязгнул засов, ни один из них не отходил от меня ни на шаг. Дисциплинированные цепные псы. Хорошая у них выучка, явно военная. Я думал, жнецы обычные бандюганы. А это тертые ребятки оказались. Таких нахрапом не возьмешь…

В коридоре подземелья оказалось светлее, чем наверху. Коридор петлял, и я старался запоминать куда меня ведут, но все кругом было одинаковое. Множество ответвлений, каждое кончается дверью. Очевидно, это жилые комнаты жнецов или какие-то подсобки. В воздухе висела прохлада, но сырости и запаха плесени не чувствовалось. Вентиляцию предусмотрели, заранее готовились, будто знали о конце света…

Бетонный коридор, выкрашенный в мышиный цвет, уперся в очередную железную дверь, над которой висела камера видеонаблюдения. Старший даже не стал стучать, его морду срисовали по камере и дверь открылась.

Меня завели внутрь, и я охренел от резкой смены обстановки. Передо мной раскинулся роскошный жилой зал в стиле девятнадцатого века, отделанный красным деревом и, застеленный коврами. Изящные диваны и столики на изогнутых ножках в виде бронзовых змей так и манили присесть. Свет лился неизвестно откуда, он был не тусклым и не ярким и напоминал освещение элитного клуба.

На одном из диванов вальяжно развалился толстяк с аккуратной полубородкой. Его масляный вид перечеркивала черная пиратская повязка на глазу. Ага, вот он подарочек от Лилии…

Рядом с Бароном развалились полуголые девицы в белье из отрезков кожи. Ну, бля, как в порно про женщин-кошек. Бывает же, наверное, такое порно. Девицы облизнули алые губки острыми язычками и с любопытством уставились на меня.

Толстяк небрежно махнул пухлой рукой с короткими пальцами-дутышами, усеянными перстнями и печатками, указав на диванчик напротив него.

Я сел и огляделся. Двое автоматчиков встали у меня за спиной, остальные вышли.

— Откуда ты? — спросил барон, отщипнув виноградину от лежащей на подносе лозы.

Бляха! Хорошо он устроился… Виноград трескает. Где же он его берет в апокалипсис-то?

— Мы из общины затворников. Меня зовут Вел, я глава.

— Не слышал про такую общину, — Барон потеребил ухоженную бородку с четкими контурами.

Любит он себя, одет в шелка какие-то, морда холеная, вид весь такой напомаженный, будто на праздник собрался, ну или в фильме сниматься. Про мафию…

— Далеко она находится?

— Далеко, — уклончиво ответил я. — Я не могу пока тебе этого сказать. Сам понимаешь, время сейчас такое…

— Без проблем, — хитро улыбнулся Барон. — Откуда вы узнали про жнецов?

— Был у нас в общине один пришлый, бывший апостол, он и рассказал.

— У вас в общине есть апостолы? — Барон нахмурился и забарабанил пухлыми пальцами по глянцу столика.

— Теперь нет, погиб на производстве. А может ему помогли погибнуть. Апостолов у нас не жалуют, даже бывших. Тот, кто попробовал вкус человеческой крови, не забудет его никогда. И уже не остановится… Мы община мирная. Не грабим и не убиваем, если нас не цеплять…

— Чем вы занимаетесь, как находите пропитание?

— Как и все, — пожал я плечами. — Рыскаем по городам и поселкам в поисках припасов. Но с каждым месяцем добыча становится скуднее. В будущем планируем заняться земледелием. Не знаю, как и не знаю, где, но после зимы припасов совсем не останется. Может и зомби вымрут на морозе, кто знает…

Барон слушал с интересом. Я во что бы то ни стало хотел заинтересовать его в сотрудничестве. Такой сильный враг нам пока не по зубам. Пусть он лучше станет нашим союзником или партнером, а там видно будет.

— Какие амбициозные у тебя планы, — кивнул Барон. — в наше время я дальше чем на месяц не загадываю… Что ты хочешь за бензин? Сколько там в цистерне его?

— Четыре тысячи литров. Нам нужны оружие и патроны. Хорошее скорострельное оружие, не гражданские и охотничьи пукалки, не обрезы и чоповские ИЖи, а добротные проверенные стволы 7,62 и 5,45 мм.

— Ого, — прищурился барон. — Ты на войну собрался?

— Сейчас везде война, а Земля — одно сплошное поле боя. И выживет тот, кто подготовлен лучше…

— Я дам тебе за цистерну пять калашей и по пятьсот патронов к каждому…

— Не пойдет, — замотал я головой. — Слишком мало… Десять автоматов и по пятьсот патронов к ним.

— О как? Хороший у тебя аппетит…

Я промолчал, лишь ухмыльнулся. Я знал, что завысил немного цену, но сделал это специально, чтобы выгоднее произвести обмен.

Барон немного подумал и проговорил:

— Пять калашей и пять пистолетов с патронами.

— Что за пистолеты? — спросил я. — По сколько патронов к ним?

— ПМ-эмы ментовские, по сто патронов на ствол.

— Договорились, — кивнул я, пытаясь скрыть свою радость.

Для вида я даже поморщился, пусть думает, что я не очень доволен результатом обмена. Пусть считает, что облапошил меня… А то вдруг еще передумает. Торгаш из меня тот еще, но я точно знал, что десяток стволов и три тыщи патронов — это хорошая цена за цистерну. Я даже готов ему бензовоз оставить. Изначально, я собирался перелить бензин в емкости его хранилища (оно у него всяко есть где-то в подземных гаражах), но «ЗИЛ» с цистерной для общины бесполезен, а топлива жрет за троих. Лучше оставлю этого проглота жнецам. А мои люди из бензовоза пересядут в машину к Калибу.

— Ну что ж… — потер руки Барон. — Отметим сделку!

Он кивнул, и одна из полуголых девиц стала разливать по бокалам коньяк. Она наклонилась над столиком так, что ее грудь, чуть не вывалилась из кожаных ремешков, заменявших бюстгальтер. Мой взгляд невольно застыл на ее прелестях.

Она улыбнулась мне и протянула бокал. Я взял хрусталь в ладонь и погонял темную жидкость по кругу. С наслаждением вдохнул запах дубовых бочек и сделал несколько маленьких глотков.

Как же я соскучился по хорошей выпивке… Раньше Мясник всегда снабжал меня первоклассным пойлом. А у затворников кроме самогона и браги ничего нет. И те воняют, как выбросы с целлюлозного комбината.

Я допил бокал и протянул его девке:

— Плесни еще, красавица…

— Хороший коньяк, — довольно прокряхтел Барон. — У меня его целая фура. В самом начале мои бойцы ее нашли еще неразграбленную. Так, что если будет что ценное, привози. Оружия и патронов я вам больше не дам, самим нужны, а вот коньячок, текилу или другою элитное пойло смогу обменять.

— Спасибо, — кивнул я. — Но боюсь, моя община не одобрит, если я обменяю ресурсы на дорогую выпивку.

— Без выпивки сейчас нельзя, — замотал головой Барон. — Расслабляться тоже надо. Могу, кстати, кислоты предложить… Не дорого.

— Прости, но этого дерьма нам точно не надо. Если только для врагов купить, но у нас пока их нет. Апостолов разбили, а новых еще не нажили.

— Это ничего, — хитро прищурился Барон. — Еще успеете нажить…

— Да не хотелось бы… Нам с тобой вместе держаться надо. У тебя много солдат, у меня есть люди, которые могут работать руками и возделывать землю. Мы могли бы в дальнейшем сотрудничать. Ты обеспечиваешь нашу охрану, а мы выращиваем урожай. Весной можно попробовать.

— Посмотрим, — пробурчал Барон. — До весны еще дожить нужно…

* * *

Я поднялся из катакомб наверх и вышел из здания администрации в сопровождении двух автоматчиков. Они вывели меня на крыльцо и вернулись обратно. Я спустился по ступеням и подошел к джипу. На небе уже висела луна, но видимость хорошая. Затворники вылезли из машин и обступили меня.

— Как все прошло? — спросил Рудый. — Почему так долго?

— Вроде договорился, но тип хитрый, — ответил я. — Чертов барыга пытался меня облапошить, но в итоге договорились на пять калашей и пять пистолетов. Патроны прилагаются.

Затворники одобрительно закивали.

— И что теперь? — спросил Рудый.

— Ждем. Сейчас вынесут оружие, мы оставим им бензовоз, погрузимся в джип и в машину Калиба и поедем домой.

— Ночью? — обеспокоенно спросил один из моих людей. — Видимость же плохая. Можем на большую стаю напороться.

— Лучше уехать к чертовой бабушке подальше отсюда, — сказал я. — Пока Барон не передумал. Что-то на душе у мня кошки скребут… Или крысы. Не пойму…

— Если бы нас хотели убить и забрать бензин на халяву, — попытался успокоить Рудый, — они это бы уже сделали.

— Тоже так думаю, — я посмотрел на серое мрачное здание, где окопался Барон. — Внутри у них целая подземная крепость. Солдат до хера, не знаю точно сколько, но много… Лучше с ними дружить…

Створки двери распахнулись и на крыльце показался расчет из трех жнецов с сумками в сопровождении двоих автоматчиков.

— Будешь проверять оружие? — спросил один из них с изрезанным, как у пирата шрамами лицом, поставив сумку на гранит крыльца.

— Я доверяю Барону, — слукавил я. — Но один ствол проверю выборочно.

Я расстегнул сумку и вытащил потертый калаш, повертел его в руках, пощелкал спуском. Барон отдал нам самое старое оружие. Но я знал, что так и будет… Ничего… При нормальной чистке он еще не один десяток лет может прослужить. Сейчас так долго люди не живут.

Я пристегнул рожок с патронами к автомату и отдал его Рудому:

— Держи, это теперь твой.

— Спасибо! — восторженно выдохнул тот.

Остальным раздал оружие выборочно. Тем, кто получше стрелял — автомат, тем кто просто «числился» стрелком — пистолет.

— Все! — скомандовал я. — По машинам! Отчаливаем!

Я кинул ключи от бензовоза жнецам, а сам уселся на переднее сиденье джипа.

— Все прошло нормально? — послышался из темноты голос Лилии. — Барон так просто согласился на обмен?

— Да, — ответил я. — Мы едем домой. Зря ты на него наговаривала, он даже меня коньяком коллекционным угостил.

— Такие люди никогда просто так ничего не делают, — покачала головой Лилия.

— Да ладно, — отмахнулся я. — Все уже позади.

Наши машины, миновав сквер, вывернули на главную улицу. Свет фар вычерчивал впереди силуэты брошенных тачек. Двигаться приходилось потихоньку, постоянно обруливая препятствия.

Через полчаса мы достигли окраины города. Я боролся с дремотой, когда впереди промелькнула чья-то тень. Я напряг глаза, всматриваясь в черноту, но ничего не увидел… Хотел сказать водителю, чтобы тот остановил машину и подождал, но самонадеянно промолчал. Что там может быть? Залетный кислотник или мертвец? В худшем случае — бегун. Но и он не страшен бронированному джипу.

На всякий случай я взял в руки автомат и снял его с предохранителя. Патрон уже был в стволе, я загнал его сразу, как только сел в машину.

— Что случилось? — встрепенулась Лилия, увидев мои манипуляции с оружием.

— Да, так… Показалось, что впереди кто-то есть.

Лилия взяла в руки пистолет, который я ей подарил несколько минут назад. Рудый тоже потянулся за калашом.

Я обернулся и посмотрел на них с усмешкой:

— Да что вы так всполошились? Я же говорю, показалось…

Только я это сказал, как впереди машины упала горящая бутылка. Она разлетелась вдребезги, ударившись об асфальт, и полыхнула ослепительным пламенем.

— Твою мать! — заорал я. — Гони!

Джип рванул с места, как бык на родео, но по его крыше ударили еще парочка бутылок с зажигательной смесью. Горючая смесь попала в кабину, и у водилы вспыхнула рука. Он заорал и бросив руль хлопал себя по плечу. Неуправляемая машина вильнула и уткнулась в старый автобус. Я ударился головой о лобовое стекло, заставив его покрыться паутиной трещин.

Глава 14

Кто-то тряхнул меня за плечо и привел в чувства.

— Выходим! — заорал Рудый мне в ухо, распахивая дверь горящего джипа.

После удара головой о стекло, все было как в тумане. Я взял себя в руки и выпрыгнул следом. Из темноты по нам загрохотали одиночные выстрелы. Стреляли явно из ружей. Парень дернул меня за рукав, увлекая за собой, и заставил спрятаться за машиной. Я еще плохо соображал. Огляделся. Рядом спряталась за машиной Лилия и мои бойцы. Они уже вовсю стреляли по невидимому противнику.

Черт! Мы попали в засаду. Но кто на нас напал? Это явно не жнецы. Те бы уже положили бы нас автоматными очередями. Я обернулся: машина Калиба полыхала и вот-вот грозилась взорваться. Наш джип тоже разгорался. Когда огонь дойдет до бензобака — рванет и сгорим к чертям собачьим. Надо уходить в другое место.

Я направил автомат в темноту на звук выстрелов, доносившийся из развалин многоэтажки, и выпустил длинную очередь почти наобум.

— Уходим! — крикнул я. — Скоро машины рванут!

Я пальнул снова и побежал в сторону домов на обочину, виляя между вросшими в землю тачками.

Сзади жужжали пули, выбивая искры о стальные остовы авто. Остальные люди рванули за мной. Мы укрылись за огромным перевернутым автобусом с облупившейся желтой краской. Лилия и Рудый — здесь, водилы и еще одного затворника нет.

— Где остальные? — крикнул я.

— Убиты, — Рудый ткнул стволом калаша на дорогу, по которой мы только что прибежали. Там валялись два трупа, изрешеченные пулями.

Укрывшись за черным седаном, отстреливался Калиб и еще двое жнецов. Остальных из их группы тоже убили.

— Сюда! — махнул я им рукой. — Мы прикроем!

С этими словами я выглянул из-за ржавого автобуса и пальнул короткими очередями в противника. Я уже видел их примерное местонахождение по вспышкам выстрелов. Они прятались в развалинах панельного дома, примыкающего почти в плотную к противоположной стороне дороги. Сколько их было, я так и не понял. Но стрелять они стали пореже. Наверное, часть из них мы все же уничтожили. Или у них патроны кончаются…

Рудый и Лилия последовали моему примеру и открыли огонь по развалинам. Калиб и двое затворников побежали к нам. Со стороны развалин зачастили выстрелы. Один затворник упал с простреленной головой. Калиб почти добежал до автобуса. Бах! — прогремел выстрел, и он тоже свалился. Затворник, что бежал рядом, остановился и схватил его за руку. Попытался тащить его к автобусу. Я выскочил навстречу и схватил Калиба за вторую руку и потянул. Ну и тяжелый же он, падла!

Мы вдвоем под градом пуль затащили его за спасительный автобус. Калиб прислонился спиной к железной махине. Бледное лицо покрылось испариной, из ноги струилась кровь.

— Ты как? — Лилия провела ладонью по его заросшей щеке.

— Бывало и лучше, — выдавил он улыбку.

Лилия отрезала от своей рубахи рукав и перевязала рану.

— Идти сможешь? — спросил я.

— Нет, — помотал головой Калиб. — Кость пробита. Я чувствую, как соколки впиваются в плоть. Мне трудно даже пошевелить ей…

— Понесем тебя… — сказал я. — Рудый, у тебя одна рука, поэтому будешь отстреливаться, а мы потащим.

— Нет, — Калиб сжал «Ремингтон». — Уходите. Я вас прикрою…

— Ты же погибнешь! — воскликнула Лилия. — Мы тебя не оставим.

— Я хочу передать привет этим гадом от моего погибшего брата Юргена. Да! Да! Я знаю, что он погиб, просто никогда не говорил этого вслух. Если бы он был жив, я давно бы его нашел… Я не хотел мириться с его с смертью, но теперь все по другому… Я скоро буду с ним. Навсегда.

С этими словами Калиб достал из нагрудного кармана противопехотную гранату.

— Это я берег на черный день, — улыбнулся он. — Но придется использовать черной ночью…

— Ты что задумал⁈ — на глазах Лилии выступили слезы.

— Уходите… Скорее. Пока я еще дышу и не истек кровью. Я встречу их.

— Он прав, — я тронул плечо Лилии. — Нужно уходить. Если они перейдут в наступление или зайдут с боку — нам конец. Кто бы это ни был — они неумелые бойцы, но возьмут нас количеством.

— А как же Барон? — воскликнул Рудый. — Почему он не отправит нам на помощь жнецов? Это же его земля!

— Не знаю, — пожал я плечами. — Мы слишком далеко уехали от его бункера. Жнецы не слышат выстрелов. Знать бы еще, что за твари напали на нас…

Я сменил рожок в автомате и взвел затвор. Повернулся к Калибу и протянул ему руку:

— Прощай, друг, спасибо, что будешь нас прикрывать…

Тот в ответ лишь молча кивнул. Лилия подошла к здоровяку, сидящему в луже собственной крови, и обняла его. Тот пробормотал:

— Если вдруг я ошибаюсь, и окажется, что Юрген жив, и вы найдете его. Прошу… Предайте ему, что я его искал…

— Обязательно, — всхлипнула Лилия и вытерла глаза рукавом.

— Ты и есть Юрген, — сказал Рудый.

— Что? — Калиб непонимающе уставился на него.

— Ты и он — одно целое. Он у тебя в душе.

— Я тоже хочу так считать, — улыбнулся Калиб. — Но теперь-то, мы точно скоро будем вместе.

— Уходим, — сказал я и, пригнувшись, побежал в сторону домов.

Остальные последовали за мной. Нас заметили, и пули засвистели совсем рядом. Но попасть уже не так просто. С каждым нашим шагом расстояние все увеличивалось. Мы бежали сломя голову, даже я на протезе умудрился развить немалую скорость.

Кто-то вскрикнул. Я обернулся:

Затворник покатился по асфальту. Он замер, раскинув руки. В его спине зияли две дырочки.

Рудый остановился и хотел его подхватить, но я дернул его за руку:

— Ему уже не поможешь! Бежим!

Вот и спасительные многоэтажки. Мы юркнули во двор и отдышались. Выстрелы стихли. Я осторожно выглянул из-за бетонной плиты. Вдалеке мелькали серые силуэты. Они выбирались из развалин и бежали в нашу сторону.

— Дьявол! За нами погоня! — я взял в прицел силуэты, но нет, слишком далеко, тяжело попасть, еще и темно.

Вот силуэты уже поравнялись с перевернутым автобусом, вот они забежали за него. Я не видел вжавшуюся в темноту фигуру Калиба, но знал, что он там их поджидает, как тигр в засаде.

Нападавшие заметили его не сразу, а когда разглядели, что-то закричали, тыкая в него стволами. Это они зря. Лучше бы сразу пристрелили. Ба-ба-ах!!! — взрыв гранаты разметал силуэты и качнул автобус. Вот и все… Прощай Калиб, и спасибо тебе…

Но нападавших оказалось гораздо больше, чем я думал. Гранатой пришибло несколько человек, но на их месте из темноты выросли новые.

— Скорее! — крикнул я и потянул группу дальше в глубь двора. Там чуть подальше чернели гаражи. Мы спрятались между ними и стали ждать.

Преследователи появились буквально через несколько секунд. Они рассыпались цепью по двору и спешили в нашу сторону. Вот черти, кто же вы такие⁈

Я прицелился и застрочил из автомата. Первая шеренга преследователей полегла с предсмертными криками. Остальные припали к земле. Рядом забухал пистолет Лилии. Рудый стрелял из калаша одиночными.

По моим прикидкам врагов осталось немного, человек пять, не больше. Но они бесстрашно и настырно лезли вперед. Бл*ть! Вы смертники что ли⁈

Луна вылезла из-за тучи, словно хотела нам помочь. Она осветила двор, и теперь я явственно видел лежащих на земле стрелков. Мы же при этом оставались в тени гаражей.

Отлично! Я прицелился с колена и стал методично отстреливать преследователей, как в тире. Те только успевали вскрикивать и изрыгать проклятия, когда пули прошивали их распростертые тушки.

Через пару минут все было кончено. И только один раненный недобиток дергался на земле и стонал. Мы подождали еще несколько минут. Никто больше не появлялся. Я выбрался из укрытия и подошел к раненному. Оглядел остальные трупы. Все, как один похожи друг на друга: лохмотья, впалые щеки, бледная кожа и тонкие цыплячьи ноги. Твою мать! Это же наркоманы! На нас напали кислотники! Вот суки!

Я пнул раненного по ребрам, тот вскрикнул и заныл.

— Зачем напали на нас? — рявкнул я на него. — Где взяли оружие?..

— Я не знаю, — простонал тот. — Нас собрал один из старших кислотников, раздал оружие и сказал напасть на вас.

— Зачем?

— Я не знаю!

— Врешь, сука!

Я направил автомат на его ногу. Бах! — пуля прошило колено. От адской боли кислотник заверещал.

— Я все скажу!!! Все-е!.. Не стреляй!..

— Говори, тварь! Все как было…

— Оружие кислотникам раздал Барон еще неделю назад, — подвывая рассказывал наркоман. — В городе появились бегуны. Наши стали гибнуть пачками. Это не выгодно жнецам, чем меньше нас, тем меньше ресурсов добывается. Барон снабдил нас ружьями и обрезами. Они не нужны жнецам — таким хламом они не пользуются…

— На нас зачем напали?

— Раньше мы бродили по одиночке и становились легкой добычей мертвецов, а после появления бегунов и вовсе стали беззащитны. Среди нас появился один продуманный. Мы называли его Старший… Он предложил объединить силы. Мы создали свою группу. Больше нам не приходилось рыскать в поисках припасов, мы стали отнимать их у других одиночек. А тут появлялись вы. Мы видели вас еще на въезде в город и ждали, когда поедете обратно…

— Зачем?

— Вы оставили цистерну с бензином Барону, значит, явно, что-то получили взамен… Что-то ценное. Мы хотели это забрать.

— Придурки! — плюнул я. — Барон дал нам оружие! Неужели вы хотели обменять ему на наркоту его же автоматы? Думаешь, он бы не узнал свои калаши?

— Как оружие? — в глазах наркомана промелькнула растерянность. — Оружия нам не надо…

— Зря все подохли, — злорадно проговорил я. — И ты сдохнешь!

— Но и вам недолго осталось, — расплылся в желчной улыбке нарк.

— Что ты сказал⁈ — я ткнул стволом прострелянное колено.

Кислотник взвизгнул, но взяв в себя в руки продолжил.

— Думаешь мы не узнали ее? — он кивнул на Лилию. — Эта та самая девка, что убила много наших и смылась от Барона. Это за нее была назначена награда. Ее фотки. Распечатанные с камеры наблюдения, висят на каждом столбе. Старший сразу срисовал ее в бинокль и сообщил Барону по рации, что за подарочек с вами. Так что скоро здесь будут жнецы, и вам конец!

— Ах ты, сука! — я прочертил по мерзкой улыбающейся роже автоматной очередью.

Послышался гул двигателей и темноту двора растворил свет фар.

— Уходи! — крикнул я Лилии и толкнул ее в сторону гаражей. — Мы прикроем!

— А вы⁈ — воскликнула она.

— Уходи, твою мать!!! — не выдержал я. — Нельзя чтобы Барон тебя нашел! Мы выкрутимся!

— Уходи Лилия! — сказал Рудый. — Это жнецы, они пришли за тобой!

Лилия юркнула в гаражный массив и растворилась в темноте.

Мы с Рудым остались стоять. Во двор влетели три джипа и мотоцикл. Они ослепили нас фарами и остановились. Оттуда высыпали жнецы.

— Бросьте оружие! — раздался знакомый тягучий голос.

Мы выпустили из рук автоматы. Те брякнулись о землю.

— Что же ты, Вел, не сказал, что девка с вами была? — вперед вышел толстяк в походном камуфляже — Барон собственной персоной. — Нехорошо обманывать своих партнеров. Врага моего приютил.

— Какая девка? — включил я дурачка. — Мы одни…

— Врешь! — взвизгнул толстяк. — Где она⁈

Отпираться было бесполезно, этого хитрого гада не проведешь. И я решил перейти в наступление:

— А что ты на нас своих шавок натравил? Они всех людей моих положили…

— Кислотники, конечно, шавки, но не мои. Они люди вольные… А эти, так вообще в последнее время распоясались… я сам хотел с ними разобраться.

— Так чего не разобрался? — буркнул я. — Ждал, когда они на нас нападут?

— А к, то бл*ть, на меня тогда работать будет? — рявкнул Барон. — В последнее время добытчиков ресурсов все меньше и меньше становится. Кого зомби сожрали, а кого и наркота сгубила. Особенно в последние недели. Моего старого технолога я отправил на одно заданьице в Темногорск, думал справимся без него. Ан нет… Без товарища Зиновьева, что-то пошло не так… Кислота стала не та… Кислотники от новой наркоты дохнут, как мухи от дихлофоса. Вроде все делаем по старой схеме, но что-то не то. Не удивлюсь, если старый хрыч Зиновьев какую-нибудь хитринку нам специально забыл рассказать. Чтобы стать незаменимым, мать его! Ну ничего, вернется, я с ним разберусь… Так что, не знал я, что утырки эти на тебя нападут. Совсем видать крыша поехала от кислоты. А теперь вернемся к Лилии. Где она? Скажи, и я вас быть может отпущу… Сегодня я добрый. Получил бочку бензина и оружие свое вернул.

— Не знаю, где она, — пожал я плечами. — Когда нас бутылками горящими забросали, она испугалась, из машины выскочила и сбежала. Больше ее мы не видели.

— Ты думаешь я поверю в эту херню⁈ — единственный глаз Барона налился кровью, как у быка на корриде.

— А у тебя есть выбор?

— Пакуйте их, — злобно прошипел Барон, кивнув жнецам.

* * *

Лошади брели по лесной дороге и постоянно норовили отщипнуть травину или ветку.

— Не давайте им жевать на ходу! — покрикивал на нас Аким. — Кишки свернутся, они сейчас подпругой передавлены. Не можно лошадям на ходу жрать.

Я мерно покачивался в седле, отмахивался от мошки и дергал за уздечку своего вороного всякий раз, когда тот пытался схватить зубами зелень. День сегодня был пригожий и солнечный, и мухота повыползала отовсюду, словно прощаясь с летом.

Аким заверил, что знает безопасный путь через лес, и отговорил двигаться по шоссе, где мы на виду. Поэтому наш «караван» шагал по проселочным дорогам.

— Нам главное — болото миновать, — твердил Аким. — Погода сейчас сухая, топей не должно быть. А там верст через сто опять на шоссе выйдем. А дальше уже только по асфальтом пройдем. Даст бог, деньков через пять выйдем к Верхнему Уральску.

— И какой нам смысл ехать через лес, если в конечном итоге все равно на шоссе выберемся? — спросил я.

— А такой, — Аким почесал седые патлы, — что этот участок дороги самый опасный. Мы когда дань апостолам возили, всегда старались его через лес обходить. Потому как на шоссе развилок слишком много. Много придорожных поселков и перекрестков. Того и гляди, напорешься на бандюка или на гнилого… А дальше поспокойнее будет, лес сплошняком, словно океан бескрайний, и нитка асфальта посередь него бежит. А если встретишь кого, то всегда можно свернуть и в чаще укрыться.

— Понял, — кивнул я. — Ну тогда веди, Сусанин. Надеюсь, ты нас не считаешь поляками?

Четыре лошади ступали гуськом. На предпоследней покачивался Зиновьев, последняя шагала, груженая сумками с ружьями и обрезами, что мы собрали у убитых апостолов в поселении староверов. Забрали с собой даже самые ржавые и никчемные стволы. Сейчас это самая ценная валюта. Мой «Вихрь» и калаш Кастета были уже пусты. Все патроны ушли, чтобы отправить на тот свет сатанистов. И автоматы мне пришлось тоже засунуть в сумки на «грузовую» лошадь. Сам я вооружился обрезом и двуствольной тозовкой двенадцатого калибра. Аким выбрал себе одноствольный «ИЖ-17». Сказал, что раньше таким стволом пользовался. От отца ему еще достался. Зиновьев как всегда был без оружия, в руках держал березовую веточку, которой усердно стегал себя по щекам, отбиваясь от гнуса.

Мои опасения по поводу его умения держаться в седле, слава богу, не оправдались… Нам на удивление, он сносно управлялся с лошаденкой.

— Машиной вы управлять не умеете, — сказал я ему, — а где же вы так, товарищ Зиновьев, научились в седле держаться?

— Так дочка у меня много лет ходила в конную секцию при ипподроме. Я ее водил, ну иногда и сам пробовал. Давно, правда, это было…

— Эх, профессор, вот если бы вы в свое время еще и в тир дочь водили, цены бы вам сейчас не было.

Зиновьев сделал вид что не расслышал подкол и спросил как ни в чем не бывало:

— Скоро стемнеет, где мы будем ночевать? В лесу на голой земле?

— Ну а где еще? — пожал я плечами. — Перин пуховых у нас нет, не обессудьте…

— Холодно уже по ночам, — поежился Зиновьев.

— Вон Аким человек бывалый, — кивнул я на покачивающегося впереди на гнедой лошади старовера. — Он научит как в лесу выживать… Да, Аким?

— Ночку провести в лесу — дело нехитрое, — отозвался тот. — Нужно развести костер и протопить до углей. Сгрести угли в сторону, а на прогретой земле сложить лежанку из елового лапника и бересты.

— Спать на голой земле? — поморщился профессор. — Увольте. Я человек науки, а не Тарзан…

— Ничего, профессор, — улыбнулся я. — Это первое время тяжело, а через десять лет привыкните…

— Все ваши шуточки, Кречет! — фыркнул Зиновьев. — Десять лет… В наше время люди столько не живут. Боюсь, что через десять лет в живых останутся только зомби и тараканы.

— И мы с вами будем жить, док. Пока не выполним то, что задумали. Нельзя нам умирать. Вы же помните, для чего вы нам?

— А что вы такое задумали? — Аким с любопытством обернулся на нас.

— Да так, — отмахнулся я. — Мир хотим спасти, но об этом я тебе позже расскажу.

— Почему не сейчас?..

— Не важно, — отмахнулся я.

— Ну, дело хозяйское, — надулся старовер. — Просто, может, я бы чем помочь мог…

— Если нужна будет помощь, я к тебе первому обращусь, не сомневайся, — заверил я его. — Потому что просить помощи больше не у кого…

— А вот и болото… — Аким остановил лошадь и приподнялся в седле. — Странный цвет у трясины… Чернее обычного.

Запах серы и аммиака неприятно ударил в нос. От раскинувшейся впереди болотины потянуло сыростью и холодом. Даже гнус куда-то пропал, словно испугался топей.

— А мы тут точно пройдем? — обеспокоенно спросил профессор. — Что-то какое-то большое болото…

— Н-да-а… — протянул Аким. — Может вышли маленько не туда. Лужа оказалась больше, чем я ожидал. Растуды ее в качель!..

Глава 15

Сумерки вблизи болота казались непроглядной ночью. Деревья сомкнули кроны над нашими головами так плотно, что напрочь отрезали небесную синеву. Затхлый запах вокруг напоминал тлен смерти.

— Жутковатое место, — поежился Зиновьев и повернулся к Акиму. — И вы хотите, чтобы мы прошли здесь?

— Ну не поворачивать же назад… — старовер задумчиво потеребил бороду и вздохнул. — Сам не пойму, откуда здесь топи такие взялись? Нужно спешиться и вести лошадей за собой. Я первый пойду. Вот только шест подлиннее себе срежу.

Кряхтя и тыкая длинной палкой впереди себя, старовер прокладывал путь через трясину. Его лошаденка испуганно фыркала и норовила вырвать узду, передвигая ноги по колено в грязи. Но Аким крепко держал узду. Я шел следом и поглядывал за профессором. Он позеленел, как болото. Может просто отсвечивало так от зеленой жижи, а может, он и правда был так напуган.

— Как вы, Зиновьев? — поинтересовался я.

Но тот молчал и судорожно переставлял длинные ноги по хлюпающему болоту вслед за мной.

Неожиданно рядом со мной из вонючей коричневой жижи показалась рука. Она попыталась меня схватить. От неожиданности я чуть не завалился в трясину.

— Твою мать! — крикнул я и выстрелил из обреза в шевелящуюся руку. — Осторожно! Здесь кто-то есть!

— Кто⁈ — испуганно воскликнул Зиновьев, но увидев, как заряд картечи разнес торчащую из трясину кисть, все понял и заблажил дурным голосом. — Это мертвецы! Они в болоте!

Тут же из трясины вокруг нас потянулись десятки рук. Они хватали нас и лошадей за ноги. Я бил обрезом по тянущимся ко мне крючковатым пальцам. Лошади встали на дыбы. У коня Акима струилась кровь из задней ноги.

— Мертвецы под водой! — закричал Аким. — Господи, отец наш! Как такое может быть⁈

— Спокойно! — крикнул я. — Это просто стая увязла в болоте, а мы ее всполошили. Надо прорываться вперед.

— Давайте вернемся! — взвизгнул Зиновьев.

— Нет! — я ткнул рукой назад. — Посмотрите!

Сзади нас вырос целый лес гнилых рук. Мертвецы пытались подняться. Некоторым это удалось, и из болотной жижи показались оскаленные залепленные грязью морды.

— Быстрее! — крикнул я. — Если они все поднимутся — нам конец!

Вот уже и впереди нас показались несколько тварей. Словно болотные кикиморы они выросли из ниоткуда и торчали из тины по пояс. Тянули к нам когти и злобно шипели.

— Бросьте лошадей! — закричал Аким.

— Что⁈ — не понял я.

— Оставьте их! — старовер первым отпустил узду. — Они отвлекут мертвецов!

Обезумевший от страха конь старовера, почувствовав неожиданную свободу, рванул вперед, но разогнаться у него не получилось. Он увяз по брюхо в трясине. Дергался и пытался скакать и лишь привлекал к себе внимание зомбаков. Гнилые руки потянулись к барахтающемуся коню. Они облепили его и вцепились, словно змеи.

Вслед за руками из трясины показались оскаленные слепые морды. Их глаза разъела болотная жижа, зубы почернели и гнилая плоть слезла с лица, обнажив череп. Мертвецы вцепилась зубами в бедную лошадь и утащили ее глубь трясины. Там, где только что стоял конь — шли пузыри.

— Скорее! — махнул рукой Аким. — Пройдем пока твари жрут животину!

Я тоже отпустил своего коня. Тот проскакал по болоту недолго. На нем повисло сразу около десятка зомби. Двоим он раскроил черепушку ударами задних копыт, но остальные висели на нем, как клещи.

— Отпускайте коня, профессор! — крикнул я и дернул Зиновьева за руку. — Вперед! Уходим!

Лошадь профессора повернула назад и собрала на себя мертвецов, что пытались нас догнать. Больше нас никто не преследовал. Все зомби были заняты пожиранием лошадей.

Мы спешно передвигали ноги, борясь с трясиной. Зомби, словно забыли про нас. Наши шаги на фоне беснующихся и дергающихся лошадей были почти не заметны для них.

Мы проскочили сквозь болотную стаю и выбрались на сухую твердь. Задыхаясь и держась за сердце, профессор упал без сил в пожухлую траву. Аким нашел в себе силы сесть, привалившись к дереву. Я остался стоять и спешно перезаряжал обрез. Ружье пришлось бросить, когда оно увязло в болоте. Последняя наша четвертая лошадь с припасами и оружием вообще куда-то провалилась. Возможно, до нее даже мертвецы не успели добраться, ее просто поглотило болото. Мы остались без припасов, а из оружия лишь у меня был обрез и одноствольное ружье у Акима. Плохо дело…

— Что это было⁈ — наконец смог выдохнуть ошалелый профессор. — Откуда в болоте столько мертвецов?

— Скорее всего здесь проходила большая стая, — предположил я. — Зомби медлительны и неуклюжи, их засосала трясина, и они не смогли выбраться. А когда мы появись, то потревожили их…

— Бесова ловушка! — тряхнул головой Аким. — простите, други, что завел вас сюда… Не думал, что так выйдет…

— Это было крайне необдуманно с вашей стороны, мы чуть не погибли! — возмущался Зиновьев. — Мы потеряли всех лошадей, оружие и припасы. И теперь сидим посреди глухого леса, отрезанные от шоссе смертельным болотом!

— Зиновьев, — поморщился я. — Да заткнитесь уже, пожалуйста, и так тошно. Аким как лучше хотел.

— А вы знаете, куда теперь идти? — не унимался профессор. — В какой стороне Верхний Уральск?

— Зиновьев, успокойтесь, вы же помните, что у нас нет больше лошадей?..

— Конечно помню, и что?..

— А то, что если на нас снова нападут болотные зомби, то нам придется бросить вас им на съедение…

— Меня⁈ Как меня… Но… Почему?..

— Ну, как почему, — невозмутимо продолжил я. — Вы же сами видели, как лошади спасли нам жизнь, теперь у вас может появиться такая возможность.

— Я не хочу спасать вам жизнь, — пролепетал Зиновьев, восприняв мои слова всерьез. — Вернее, хочу, но не таким способом…

— А другого способа может и не быть…

— Это почему же?

— Ну сами подумайте, док. Вы самый не приспособленный из нас троих, путь предстоит неблизкий через глухой лес. Возможно, вы и так не дойдете. Было бы разумно в случае необходимости пожертвовать самым слабым звеном. Согласитесь?

— Как вы можете так рассуждать⁈ — голос профессора перешел на визг. — Это сверх цинично и подло!

— Ну вы же осуждаете Акима, вините его в наших неудачах?

— Но это же правда…

— Так и я правду выдал, но вам это не нравится… Не всегда нужно говорить все вслух, Зиновьев. И поступать по правде не всегда нужно. Теперь вы меня поняли?

— Да понял, — профессор нахохлился, как пристыженный двоечник, снял очки и с остервенением стал тереть стекла грязным платком.

— Не обижайтесь, Зиновьев, — улыбнулся я. — Даст бог, доберемся до Верхнего Уральска все… Живые и невредимые…

— Надеюсь, что так, — буркнул старик и напялил на горбатую переносицу очки.

В них он очень напоминал филина.

— Пешком по лесу далече идти придется, — вздохнул Аким.

— Что предлагаешь? — спросил я.

— На востоке верстах в пятидесяти отсюда речка есть. Она течет в аккурат на север в сторону Верхнего Уральска. Пойдем вдоль нее, там раньше много деревушек рыбацких было. Найдем лодку и пойдем по воде на веслах. Вместе с попутным течением, это быстрее будет раза в три, чем через чащобы продираться. Да и не так вымотаемся от водной прогулки.

— А разве река до самого города течет? — удивился я. — Что-то не помню я в Верхнем Уральске рек…

— Нет, река до города не доходит, после излучины уходит западнее. Вылезем там, до города останется верст двадцать доковылять. Но там уже дорога сносная будет.

— Откуда такие познания местности? — поинтересовался с подозрением Зиновьев. — Уж не в ловушку ли вы нас в очередную завести хотите?

— Охотник сам в ловушку свою не попадает, — покачал косматой головой Аким. — я чуть сейчас с вами не сгинул. Края здешние знаю, потому что все исколесил вдоль и поперек. Когда место для своей общины искал. Построили мы ее еще двадцать годков назад, жили себе мирно, пока зараза не началась… Эх. Потерял я все. И доченьку свою…

— План мне нравится, — кивнул я. — Куда идти? В ту сторону?

— Да, — ответил старовер.

— Все, двигаем, уже темнеет. Надо от болота подальше отойти на всякий случай. Не хватало чтобы ночью оттуда твари полезли.

* * *

Лилия успела отбежать на безопасное расстояние и слиться с темнотой заброшенных гаражей. Возле покосившегося гаража, сваренного из листов проржавевшего железа, рос раскидистый тополь с обломанной ветром макушкой. Лилия вскарабкалась по стволу и перебралась с него на прогудроненную черную крышу. Легла и притаилась. Оттуда хорошо было видно, как жнецы обступили Вела и Рудого. На фоне света автомобильных фар особо выделялась пухлобокая фигура. Барон собственной персоной. Он явно приехал за ней. Вот тварь одноглазая! Как тебя еще земля носит?..

Лилия видела, как жнецы скрутили Рудого и Вела и затолкали в джип. Машины развернулись и скрылись, уехав в сторону бункера.

«Вот и все… Снова я одна во враждебном городе», — подумала Лилия. Хорошо хоть с собой пистолет есть и пара десятков патронов к нему.

Слабость и отчаяние накатили на женщину. Не хотелось никуда идти. Хотелось вот так лежать на крыше, смотреть в черное небо и ждать смерти. Лилия закрыла глаза и лежала, не шевелясь. Хорошо мертвым. Голод и переживания им чужды. Лилия, не открывая глаз, нащупала холодную сталь рукоятки пистолета. Рядом на крыше послышался шорох. Лилия почему-то не испугалась. Открыла глаза и на фоне лунного неба разглядела знакомую фигуру.

— Это ты? — улыбнулась она. — Как же я рада тебя видеть…

— Ты уверена что хочешь это сделать? — спросил ее мужской голос.

Лилия поспешно убрала руку с пистолета:

— Нет, нет… Это была секундная слабость, я бы не смогла в себя выстрелить. Наверное… Почему ты не приходил раньше?

— Мне трудно тебя навещать, — ответил мужчина, и поправил висящий на плече лук. — Там где я сейчас, это не принято…

— Мне плохо без вас всех… Я опять одна.

— Ты должна выжить. Ради нас. Ради Полковника и Кузнеца, ради Доктора… Иначе они зря погибли…

— Прости… Я буду жить. Буду… Побудь со мной, не уходи…

Дерущиеся воробьи на соседнем тополе верещали, как стая чаек. Они разбудили Лилию. Женщина открыла глаза, щурясь от утреннего солнца. За ночь она совсем продрогла, и теперь тело потряхивало. Она встала и осмотрелась. На крыше в двух шагах от нее лежала сломанная стрела с черным оперением. Лилия с удивлением взяла ее в руки и повертела. Совсем, как у Хана. Лилия улыбнулась. Значит, это был не сон?..

* * *

Я сидел со связанными за спиной руками на том же роскошном диванчике, что и при первой встрече с одноглазым Бароном. Тот развалился напротив и отхлебывал не спеша виски из хрустального фужера. Но мне выпить он больше не предлагал.

— Где ваше поселение? — спросил он.

— Я не могу тебе сказать, — спокойно ответил я. — Ты же понимаешь…

— Понимаю, — кивнул толстяк и сделал знак одному из стоявших рядом автоматчиков.

Тот шагнул ко мне и врезал прикладом мне под ребра. Кости затрещали, а в глазах потемнело. Я сложился пополам, чуть не свалившись с дивана. Псы Барона меня подхватили и усадили обратно. Черт. Больно-то как! Надеюсь ребра целы…

— Я должен это знать, — невозмутимо продолжил Барон.

— Зачем? — спросил я. — Ты же собирался с нами сотрудничать, дал нам оружие. Неужели из-за твоей неприязни к Лилии планы на содружество двух крепких общин рухнут? Пока еще не поздно все вернуть. Отпусти нас, верни оружие и мы уйдем. А когда придет время и у нас будет, что вам предложить, мы вернемся…

— Ха-ха-ха, — Барон залился заразительным смехом так, что его тело заколыхалось как холодец. — Неужели ты думал, что я бы просто так вас отпустил?

— Так это ты подослал кислотников, сволочь⁈ — нахмурился я.

— Нет, — завертел короткой шеей Барон. — Эти утырки мне все испортили. Они напали на вас без моего ведома… Вы должны были беспрепятственно уйти, а мы бы за вами проследили, выяснили бы, где ваша община и заставили бы играть по нашим правилам.

— Как бы вы нас выследили, — усмехнулся я. — Там во многих местах путь лежит через бескрайние поля, видимость на сто верст вокруг. У вас есть шапка-невидимка?

— На вашей машине был жучок… Да, да, мои умельцы умудрились вам воткнуть под днище GPS-трекер. Мы просто ехали бы за вами с отставанием в пару часов. Но чертовы наркоманы все испортили. Хотя благодаря им, я теперь знаю, что мой злейший враг бродит сейчас где-то в городе. Завтра начнется охота на эту сучку…

— Какой на хер GPS-трекер⁈ — воскликнул я. — Связи больше нет, цивилизации нет…

— А спутники остались, — толстяк поднял пухлый указательный палец вверх. — Главное знать, как к ним подключаться. У меня всякие умельцы есть. Не только кислоту умеют готовить.

— Ты неплохо устроился, — кивнул я. — Живешь в неприступном бункере, окруженный солдатами и полуголыми бабами. Припасов, оружия и еды у тебя вдоволь. Так скажи, на хера мы тебе сдались? Зачем тебе наша община?..

— Понимаешь, — гаденько улыбнулся Барон. — Не все так радужно, как может показаться на первый взгляд. Верхний Уральск уже почти весь вычерпан. Кислотникам приходится все дальше и дальше уходить на поиски припасов. Многие из них уже не возвращаются. Гибнут от зубов оживших, да еще и мертвецы мутировали, некоторые стали в разы опаснее… Я даже наркоманам оружия раздал. Но только хуже сделал. Эти придурки вместо того, чтобы использовать его против мертвецов, стали палить друг в друга и отбирать добычу. Да еще мой химик-технолог пропал. Я думал, что легко обойдусь без Зиновьева, и даже собирался его списать по тихому, слишком уж много он знал, но как показала практика, без него кислота не кислота, а смертельный яд. В итоге за последнюю неделю я лишился половины кислотников, а новых мне брать неоткуда. Кончились люди в Верхнем Уральске.

— Так ты хотел из нас сделать химических рабов?

— Не знаю, может вы бы согласились и без наркоты поставлять мне какую-нибудь дань. Я определялся бы на месте…

— Ну теперь я точно не скажу, где община, — проскрежетал я. — Можешь меня убить…

— Успеется, — улыбнулся Барон. — Но это я так спрашивал тебя из вежливости. Я уже знаю, где окопались затворники.

— Врешь! — воскликнул я, с горечью представив себе Киру в виде зависимой наркоманки.

— Вы заняли тюрьму, на юго-востоке отсюда. Неплохой выбор. К вам, наверное, трудно будет подобраться. Придется пойти на хитрость.

— Ах ты, паскуда! Как ты узнал?.. А-а, понял… Рыжий проговорился. Вот, сучонок! Не выдержал пыток…

— Не угадал, — лыбился Барон. — Парень так ничего и не сказал, мы ему даже собирались вторую руку отрезать, но мои умельцы выяснили и без вас местонахождение общины. Я просто должен был убедиться, ваша она или нет.

Вот бл*ть! Развел меня как лоха. Он не знал наверняка, что затворники в тюрьме, а я подумал грешным делом на Рудого. Но теперь поздно сожалеть…

— Ты не сказал, как узнал про тюрьму… — проговорил я.

— Все те же спутники. Мы засекли тепловую активность. Раньше я думал, что это бетонное здание нагревается от солнца. Но теперь ясно, что там люди. Солнца уже нет такого, как летом…

— Зачем ты все это мне рассказываешь? — с подозрением уставился я на Барона.

— Ты удивишься, — всплеснул руками Барон. — Я просто люблю поболтать с умными людьми. Сейчас их так немного осталось. С тобой я могу говорить обо всем. Ведь ты скоро умрешь…

— Когда ты меня убьешь? — спокойно спросил я.

— Не сегодня, — загадочно улыбнулся Барон. — Ты еще выполнишь одно мое поручение… Ты мне нужен.

— Какое поручение, — скривился я. — Хер тебе, а не поручение. Только через мой труп.

— Вот и я говорю, — рассмеялся толстяк. — Ты будешь биться, чтобы не стать трупом.

— Биться? — удивился я. — С кем?

— Ты слышал о Спартаке?

— Я больше предпочитал Зенит.

— Ты не понял, я про древний Рим. Спартак был гладиатором…

Глава 16

Второй день мы брели через чащобы, петляя звериными тропами. Зиновьев на удивление держался молодцом. Странный он человек. Иногда мне хотелось его прибить за его бесконечное нытье и надуманные жалобы. Но иногда старик превращался в другого человека, стойкого и не такого размазню, каким был на самом деле.

После купания в болоте грязь на нашей одежде высохла зелеными корками, и мы напоминали леших. Голод серьезно давал о себе знать. Акиму удалось подстрелить молодого зайца, и за два дня мы поели только раз, и то не досыта. Зверек оказался не крупным и жилистым.

К вечеру второго дня мы, наконец, почувствовали дуновение прибрежного ветерка. Лес оборвался и уступил место пологому берегу. Перед нами раскинулась величественная и спокойная пойма реки. Течения почти нет, противоположный берег густо зарос деревьями. Дикие утки стайкой шныряли в водных зарослях травы.

— Тише, — прошептал Аким, перезаряжая ружье другим патроном. — Сейчас поменяю картечь на дробь, а то разорвет наших уточек.

Старовер бесшумно приблизился к зарослям, словно дикий кот на охоте. Прицелился. Бах! — Жирные утки взлетели не сразу. Задергали крыльям и лишь через мгновение смогли оторваться от воды. За лето отъелись, что стали неповоротливыми и грузными. Но одна утка не взлетела, распласталась на воде. Прослойка подкожного жира не давала ей утонуть.

— Молодец, Аким, — воскликнул я и подбежал к берегу.

Скинув с плеча обрез, я бросился в воду прямо в одежде. Достал утку, пока ту не унесло слабым течением. Швырнул ее на берег, а сам с наслаждением занырнул в бодрящую воду прямо в одежде. Пусть отмачивается и стирается…

— Хорошо! — фыркал я. — Давайте залезайте, а то воняет от вас, как от стада бомжей.

Аким нехотя последовал за мной, хотел сначала скинуть одежду, но потом махнул рукой и залез в воду в чем был.

— Давайте к нам, Зиновьев! — махнул я рукой. — Нужно отмыться, вы похожи на болотного черта!

— Уже ночь на носу, — замотал головой профессор. — спать в мокрой одежде? Нет уж, увольте…

— Да ладно, док, соорудим шалаш, разожжем костер побольше, высушимся…

Зиновьев переминался с ноги на ногу, подошел ближе, пощупал воду рукой:

— Теплая…

— А я про что, — пробулькал я. — Осень нынче жаркая удалась.

— Ну ладно… — профессор зашел по пояс в воду, собрался с духом и присел.

Мы наконец смыли с себя остатки вонючего болота. Выбрались на берег и тщательно отжали одежду. Солнце уже завалилось за макушки елей, и на речную гладь опустилась темнота. Она играла серебристыми бурунами волн и принесла тишину. Лишь иногда слышно было, как плещется и жирует рыба, да квакают лягушки.

— Смотрите, — Зиновьев одел очки и уставился вдаль. — Что это там? Огонь?

Мы повернулись в направлении, куда указывал профессор. Ниже по течению примерно в километре от нас на берегу мерцал робкий огонек.

— Там люди, — озабоченно проговорил Аким. — Знать бы еще, добрые миряне или сова бандюки какие…

— Это надо проверить, — сказал я. — Сколько у тебя патронов?

— Десяток, — покачал головой старовер.

— Не густо, — ответил я. — И у меня двенадцать. Надеюсь, там мирные…

— А нам обязательно туда идти? — забеспокоился Зиновьев. — Мы же можем просто обойти их стороной…

— Нам лодка нужна, — ответил я. — Возможно, там она есть. Подберемся по тихому и посмотрим, кто там обитает. Если мародеры, то уйдем или убьем их. А если нормальные люди — наладим контакт.

— Как же сейчас определить? Нормальный человек или нет… — скептически проговорил Зиновьев. — Весь мир безумен, и нормальных не осталось… Даже мы с вами для кого-то можем показаться ненормальными…

— Ну да, — кивнул я. — Компашка у нас та еще… Чокнутый профессор, спецназовец-убийца и язычник-старовер… Я бы и сам не захотел таких повстречать.

Мы углубились чуть в лес, чтобы не отсвечивать на голом побережье и осторожно пробирались в сторону огонька. Через несколько минут вышли к широкой пойме. Там на небольшой возвышенности раскинулась маленькая деревушка. Хотя, на деревушку поселение явно не тянуло: с десяток кособоких замшелых домишек с шиферными крышами, покрытыми словно медузами, желтым лишайником.

Огонек горел только в одном доме. Его замызганное оконце одиноко мерцало в глухой ночи.

— Что делать будем? — прошептал Аким. — Деревня похоже заброшена, только одна хата жилая.

— Это хорошо, — проговорил я. — Если там враг, его не много. Я схожу на разведку. Вы оставайтесь в кустах.

— А может, ну ее, эту разведку? — махнул рукой Аким. — От греха подальше, зачем Сварога гневить и судьбу испытывать? Вон на привязи лодчонка болтается. Возьмем ее по тихому и пойдем по реке.

— Ох какой ты глазастый, — похвалил я старовера. — А лодку-то, я и не заметил.

Мы осторожно спустились к берегу. Старая плоскодонка с прогудроненными бортами грустно уткнулась носом в песок. Я размотал цепь, что крепила ее кольцо на носу к вкопанному столбу и хотел ее уже спускать на воду, но Аким меня остановил:

— Погоди, Кречет, вяжи цепь назад, как и было…

— Зачем? — не понял я.

— Самого главного в лодке нет… Весел…

— Да хрен с ними, — махнул я рукой. — Маленько спустимся по течению, к берегу причалим и палки срежем. Будем шестами отталкиваться.

— Не можно палками грести, — замотал головой Аким. — Глубина здесь большая, а дальше повороты крутые и пороги пойдут. Не удержим суденышку, на коряги нас вынесет и перевернет. Весла надобно раздобыть.

Мы обшарили все вокруг, даже нашли еще одну лодку, чуть побольше первой, но весел нигде не было.

— Там весла, — Аким кивнул на горящее оконце. — прибрал их хозяин, чтобы лодки не свистнули… Я бы тоже так сделал.

— Ну что ж, — я задумчиво поскреб щетинистый подбородок. — Придется на контакт идти. Спрячьтесь за углом дома. Через окно ни хрена не видно. Придется в дверь стучать…

Я подошел к рассохшейся двери и прислушался. Ни голосов, ни звуков, только мертвая тишина, будто внутри никого не было. Но огонек сам себя не зажжет. Я поправил висящий за спиной обрез (выставлять его вперед не стал — меня могут не так понять) и осторожно постучал.

За дверью послышались шаркающие шаги.

— Кто там? — вслед за этим донесся хриплый мужской голос.

— Мирные путники, — ответил я и отошел от двери чуть в сторону (чтобы не зацепило пулей, если начнут стрелять через дверь). Мы немного заблудились… Можете нам помочь?

За дверью воцарилась тишина. Мужик думал, что ему делать дальше. А если их там несколько, то, наверное обсуждали шепотом план действий. Прошла минута. Я постучал еще и снял с плеча обрез…

Дверь лязгнула задвижкой и, натужно скрипя, отъехала вперед. В глаза ударил желтый свет, а в нос запах тухлой рыбы в смеси с чем-то противным и, как мне показалось, гнилым.

На пороге вырос силуэт коренастого коротконогого мужичка в вытянутой серой майке (когда-то она была белая) и с грязной спутанной бородой. В руках он сжимал плотницкий топор, отточенный до остроты бритвенного лезвия.

Мы замерли, уставившись друг на друга. Первым нарушил молчание я:

— Меня зовут Кречет, это мои друзья. Нам нужна помощь.

Мужичок недоверчиво оглядел нас с ног до головы и проговорил:

— Из еды только рыба есть. Ночевать не пущу, у меня семья боится незнакомцев.

— На ночлег мы не набиваемся, — улыбнулся я, держа руку за спиной на обрезе. — А вот поесть бы не отказались.

Мужик скрылся в доме, захлопнув дверь. Через минуту он появился вновь, держа в руке ржавое скрипучее ведро на треть набитое серебристыми рыбинами, похожих на лещей.

— Сами приготовите, — он всучил мне ведро. — Меня Филиппом кличут. Можете занять любой дом. Все убегли, либо сгинули. Семья моя одна в деревне осталась. В погребе прятались, вот и уцелели. А вы точно не мародеры?

— Если бы мы были бандитами, — успокоил я его. — То давно бы уже ворвались в дом, а тебя бы наградили пулей.

— И то верно, — повеселел мужичок, обнажив в улыбке желтые зубы. — Ну тогда спокойной ночи, мертвецов здесь нет. Не забредают так далеко. Можете спать спокойно…

— Спасибо, — кивнул я, а Филипп скрылся в доме, захлопнув дверь, после чего послышался скрежет задвижки.

— Ну что? Други? — улыбнулся я своим. — Сегодня нас ждет царский ужин. Утка и рыба… Хватит уже траву жевать, да кору обсасывать.

Мы обошли все местные домишки и остановились на одной небольшой, но крепкой избушке. В ней оказалось всего два окна (для возможной обороны, чем меньше окон, тем лучше), и те были маленькие и больше напоминали бойницы. Если что, толпа зомби в них не пролезет, а мы выскользнуть всегда сможем.

Мы выдрали несколько досок из старого покосившегося забора и растопили печь. В доме оказалась даже кухонная утварь, два топчана и старый скрипучий диван с продавленными пружинами. Но после ночевок на земле в лесу он казался божественным ложем для ночлега.

В доме комната была всего одна, этакая студия на земле. Нехитрая мебель состояла из струганного стола, нескольких табуретов, шкафа и прабабушкиного серванта царских времен с посудой и кухонными принадлежностями…

Аким подогрел в чугунке воду и ощипал утку. Я почистил рыбу. Птица оказалась жирная. Ее порезали на куски и зажарили в собственном жиру на сковородке на печи. После, на этом же жиру приготовили рыбу. В серванте нашлась соль, заварка и даже заскорузлый матерчатый мешочек с несколькими ложками сахара в его уголках.

После сытного ужина заварили чай. Аким цедил его из пиалы, раздувая щеки:

— Эх… Самокруточку бы сейчас с табачком крепеньким…

— Самокрутки курить крайне вредно, — как всегда нудел профессор. — содержание канцерогенных смол в них зашкаливает.

— Товарищ, Зиновьев, — улыбнулся я. — Смею вас заверить, что от рака мы точно не умрем. Сейчас от него никто не умирает…

Профессор что-то пробурчал в ответ и успокоился. Спать легли далеко за полночь. Первым на дежурство встал я. Зиновьева решили не задействовать (ненадежный из него часовой). Мы с Акимом менялись каждые два часа, и когда забрезжил рассвет, я чувствовал себя абсолютно разбитым и невыспавшимся. Но я уже привык к такому режиму. Надо просто хорошо поесть и расходиться…

Я вышел на улицу. Осеннее утро стелилось по реке молочным туманом. Пожелтевший лес покачивался кронами, приветствуя меня. Я посмотрел на дом Филиппа. Свет в окне не горел. Признаков жизни в жилище не просматривалось. Всю ночь мы с Акимом ждали его появления с дружками. Но никто не пришел. Наверное, все-таки дружков головорезов у него не имеется, и это гуд…

Я зашел в дом. Аким уже раздул угли в потрескавшейся печке и разогрел остатки вчерашнего пиршества. Остатков хватило, чтобы позавтракать, не от пуза конечно, но более менее…

— Ну что же, — Аким вытер бороду от жира. — Пойдем лодку просить у этого странного деревенщины…

— Почему странного? — пожал плечами Зиновьев. — Обычный сельский житель, немного отсталый, но вполне себе вписывается в массы себе подобных.

— Странный он, не потому что туповат, как нам показалось, — вмешался я. — А потому что из дома его никто не выходит. Хотя внутри явно кто-то есть.

— А может они нас боятся? — предположил Зиновьев. — Вот и не выходят.

— Может, — кивнул я. — Вот только на песке по всему берегу следы одного размера и с одним рисунком. Одним человеком натоптаны. Я утром побродил маленько, рассмотрел. Зачем он их держит взаперти? Боится потерять? Странно все это…

Мы вышли на улицу. Солнце уже поднялось повыше и разорвало на клочки сырой туман. Я подошел к дому Филиппа и хотел постучать, но увидел на двери висящий замок. Вот новость! Я прислушался. Внутри слышались чьи-то шаги. Я постучал:

— Эй! С вами все нормально? Вам помощь не нужна?

Никто мне ответил, а звуки стихли. Вот садюга… Неужели домочадцев в плену держит? Или кто там они ему? А сам-то он куда делся?

— Смотрите, — воскликнул Зиновьев, — там лодка!

Профессор вытянул морщинистую руку вдаль. На водной глади в сторону нашего берега шла серая плоскодонка. Чей-то силуэт умело махал веслами, разогнав суденышко до приличной скорости.

— А вот и Филька причаливает, — проговорил я, приложив руку ко лбу. — Поговорим сейчас с ним. И про семью и про лодку…

Филипп ловко пришвартовался к берегу, выскочил из лодки и затащил ее носом на берег. Отточенным движением намотал фал на столб.

— Доброе утро! — улыбнулся я и шагнул к нему навстречу. — Куда так рано плавал?

— Плавает дерьмо, поморщился мужичок, а по воде ходят. Сети снимал. Улова привез.

Я ничего не ответил на колкость, пусть почувствует себя умнее, харизматичнее и успешнее. С его внешностью и неухоженным телом, ему явно этого не хватает.

Филипп извлек из лодки сети плетеные из капроновой нити и растянул их на песке просушиться. Затем вытащил из лодки корзину, полную рыбы. Там барахтались лещи, крупные окуни и несколько щук.

— Неплохой улов, — одобрительно закивал я. — Куда девать столько рыбы будешь? Холодильники-то сейчас не работают.

— Тю-у, — протянул Филька. — Семья у меня хоть и не слишком большая, но прожорливая. Не успеет улов стухнуть. Сметелят за милую душу.

— А что же ты домочадцев своих под замком держишь?

— Так время нынче такое, опасно выходить из дома, того и гляди, сожрут или убьют. Да вы еще свалились на мою голову. Боятся они вас, не доверяют.

— Это правильно, — кивнул я. — Мы люди хорошие, но ты же не знаешь этого наверняка. Так вот, Филипп. Чтобы тебя не напрягать своим пребыванием здесь, хочу лодку у тебя попросить. У тебя их две. Зачем тебе две?

— Лодку? — Филипп поскреб свалявшуюся плешь на макушке. — А что взамен получу?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Нет у нас ничего. Заблудились мы и чуть в болоте не утонули. Потеряли коней и припасы.

— А кикимор видели? — хитро прищурился Филипп.

— Каких кикимор? — спросил я, но уже начинал догадываться, о чем идет речь.

— Что в трясину людей затягивают…

— Были там твари такие, но это зомби, а не кикиморы…

— Как знать, как знать… — загадочно улыбнулся Филипп, сморщив огромный картошкообразный нос. — Ружьишко отдайте, а я вам лодку…

— Не можем, мы, — миролюбиво проговорил я. — Путь у нас неблизкий и врагов сейчас много. Без оружия никак.

— Ну тогда и лодку не дам, — пожал плечами рыбак.

— Прости, Филипп, но в таком случае мы тебя спрашивать не будем, — в моем голосе появились металлические нотки. — Нужна она нам позарез.

— Силой заберете? Ну берите… — спокойно проговорил Филипп. — Вот только весел все одно не найдете. А без весел лодка вам без надобности. Это все равно, что телега без лошади. Далеко не уедешь.

Я обшарил подворье рыбака и весел действительно не нашел. Вот бля*ский корень! Ну не пытать же его за весла? Тем более у него семья.

— Слушай, Филипп… — я подошел к нему вплотную и проговорил вполголоса, чтобы не дай бог домочадцы не услышали и не испугались нас еще больше. — Отдай весла, и мы уйдем. А иначе нам придется тебя… Убить.

— А толку-то, что? — прокряхтел рыбак. — Ну убьете меня, а весел не добудете. Получается зазря человека погубите. Даже не одного. Семья моя без меня тоже сгинет. На вашей совести смертушка их будет.

— Вот и подумай о своей семье, отдай весла. По краю ходишь. Не хочу тебя убивать. Ты вроде безвредный. Но помочь нам не хочешь. Нехорошо это. Не по-людски…

— А угрожать мне на моей земле — это по-людски? — раззадорился рыбак. — Вот, что… Придумал. Раз ружье мне отдать не хотите, я готов лодку обменять на кого-то из вас…

— Это как? — опешил я. — Совсем с дуба рухнул? Книжек про рабство начитался?

— Не-е… Пусть один из вас останется в поселении. Будем вместе рыбу ловить, охотиться. Скоро зверь на жировку пойдет, мяса много добыть можно… И мне проще будет. А то кручусь один, от семьи помощи в добычи никакой нет. Баба, да ребятишки у меня одни… Ни дров наколоть, ни на весла сеть… Устал я один… А у нас хорошо. Воздух чистый, как слеза девы первородной. Мертвяков здесь нет. Как последние жители убегли в город, так никто здесь и не появлялся до вашего прихода. До старости можно прожить и не бояться ничего…

— Что-то ты темнишь, Филипп, — я посмотрел на него с подозрением. — То говорил, что боишься семью выпускать, а тут запел про самое безопасное место на Земле…

— Погоди, Кречет, — прокряхтел Аким. — А Филипп дело говорит.

— В смысле? — оторопел я, моя челюсть отвисла и на несколько секунд застыла в таком положении…

— А я бы здесь остался… — Аким опустил глаза, пожав плечами…

Глава 17

Мне захотелось дать Акиму отрезвляющую затрещину. Вот чертов старовер. Бросить нас решил! Не готов я сейчас лишиться такого опытного попутчика и помощника, как Аким. Без него у нас шансов добраться до Верхнего Уральска будет намного меньше. Надо что-то делать.

Я уже раскрыл рот, чтобы выдать тираду нравоучений в его адрес, но старовер, повернувшись ко мне лицом, а спиной к Фильке, ели заметно подмигнул. Рыбак, естественно, этого не видел и принял его желание вступить в «клан прибрежных бичей» (по другому у меня язык не поворачивался назвать Филиппа с семьей) за чистую монету.

— А что? — продолжал актерскую игру Аким. — Стар я уже для скитаний. Да и не осталось у меня никого на белом свете. Вот и буду здесь доживать свой век… Тихое место, то, что надо…

— Ну вот и ладненько, — потирал руки Филипп, он еле сдерживал радость, словно поймал в силки жирного кролика. — Вижу ты мужик умелый, и по хозяйству сможешь управляться… И сети ставить, и рыбы наловить…

— Это я умею, — одобрительно закивал Аким. — Не в городе рос, и руки из нужных мест торчат.

— В таком случае, — профессор снял очки и зажевал конец дужки. — Я бы хотел тоже остаться.

— Чего? — брови мои поползли наверх.

— Простите, Кречет, но я не могу жить в постоянном страхе, терпеть лишения и голод. И вам предлагаю последовать нашему примеру. Домов здесь много свободных. У каждого свой будет. Что скажете, а?

— Э-э, нет… — замотал я головой. — Мне в Верхний Уральск — кровь из носу надо попасть. Лилия ждет. И вы, товарищ Зиновьев, мне очень нужны. Кто Барону расскажет про гибель нашего отряда? Мне он может не поверить. Подумает, что сбежал от жнецов. Так, что собирайте манатки, и в путь. Ах да, у вас вещей нет. Тем лучше. Вперед!

Я задал профессору немного мотивации к путешествию, подтолкнув его взашей.

Зиновьев вздохнул, но спорить не стал. По металлическим ноткам в моем голосе он понял, что это бесполезно…

— Давай весла, — обратился я к Филиппу. — Мы выполнили свою часть уговора: Аким остается с тобой. Жаль, конечно, но это его выбор…

— А вдруг вы меня обманете? — прищурился рыбак.

— Как это обманем? — включил я Ваньку.

— Может, он специально сказал то, что я хочу услышать. Пусть в доме пока посидит. Я его там запру, дам вам весла, и вы уплывете. А потом его выпущу.

— Идет, — кивнул я, а про себя подумал: «Что же ты падла задумал такое? Это с виду ты дурачок неотесанный, а внутри похож на шкодливого кота».

Аким послушно направился к дому Филиппа. Рыбак открыл дверь и пропустил его вперед. Дверь захлопнулась. Прошло несколько минут. Из дома никто не появлялся…

Я подошел к двери и дернул за ручку. Изнутри заперто. Странно…

— Эй! — забухал я кулаком по потемневшим доскам двери. — Но никто не открывал. Из дома послышался неясный шум, возня и даже, как мне показалось сдавленные крики.

Я стал молотить по двери ногами. Наконец, изнутри лязгнул засов, и дверь распахнулась. На пороге стоял Аким с окровавленным ножом. Он тяжело дышал, а по лицу катились крупные капли пота.

— Что случилось? — я вскинул обрез.

— Уже все, — кивнул Аким на обрез. — Можно не стрелять. Мертвы все…

— Как мертвы? — опешил я. — Ты убил Филиппа и всю его семью?

— Иди сам посмотри, — ответил старовер и снова шагнул в дом.

Зиновьев подошел к крыльцу и, вытянув шею, пытался заглянуть в дом, но внутрь не заходил.

Я шагнул за порог и меня чуть не вырвало. Смрад от тухлой рыбы и запах чего-то гнилого ударили в нос. Я закрыл лицо рукавом и задержал дыхание:

— Йопа мама! Тут что⁈ Рыбное кладбище?..

— Хуже, — брезгливо поморщился Аким. — Так пахнет его семья, которая пожирала рыбу…

Жирные зеленые мухи заполонили дом. Глаза привыкли к полумраку, и росчерки света, пробивавшиеся сквозь заколоченные окна, высветили ужасную картину. Вместо пола в единственной комнате дома, была выкопана глубокая яма. На дне лежало неестественно согнутое тело Филиппа с окровавленной грудью. Его глаза открыты и стеклянным взором уставились в никуда. Рядом в куче гниющих рыбных ошметках лежали трое зомби. Два подростка и женщина. Все покрыты слоем грязи и гнили. Вместо одежды остатки лохмотьев. Волосы на голове свалялись в сплошную корку.

— Это и есть его семья, — кивнул вниз Аким. — Они давно уже обратились. Когда я зашел в дом, Филипп сказал, что его домочадцы соскучились по настоящему человеческому мясу, от рыбы они быстро гниют и плохо пахнут. Он столкнул меня в яму. Мне удалось приземлиться на ноги. Я выхватил припрятанный за пазухой нож, он мне еще от деда достался. Я никогда с ним не расстаюсь. Мертвецы бросились на меня разом, но споткнулись друг об друга и завалились на землю. Мне повезло, я успел воспользоваться ножом и прикончить их. Филипп смотрел, как я их убивал. Он не выдержал и с диким воплем прыгнул в яму следом. Хотел меня прикончить. Но оказалось, что один из мертвецов не сдох. Я пробил ему голову, но видать до мозга не достал. Зомби вцепился в рыбака и повалил его на землю. Пока они барахтались, я прикончил обоих. Затем выбрался наружу по этой лестнице. Зомби не умеют лазать по лестницам, поэтому сидели здесь и жрали рыбу. Фу-ух… Какие они мерзкие… Как же я раньше их терпел? Запрещал своей общине их убивать… Вот дурень-то был…

— Филька оказался шакалом! — плюнул я сверху на его труп. — Он и не собирался оставлять тебя в поселении. Он выменял тебя на весла в качестве угощения для мертвецов. Корма, так сказать, домашним зверушкам прикупил! Теперь понятно, зачем ему было столько рыбы каждый день… Но почему он их кормил и держал здесь? Неужели не видел, что это уже не его семья, они давно уже мертвы.

— Ну так-то и он сам не очень на живого похож, — улыбнулся Аким. — Вид у Филиппа такой, будто гниет заживо. И эта вонь от него… Теперь я понимаю, откуда был запах… Вот весла бы еще найти…

— Нужно обыскать дом, — сказал я, обойдя яму, и отпер кладовку.

Среди ржавых ведер и прочего хлама в углу стояла пара весел. Ура! Всего одна, но нам хватит.

— Нашел! — я радостно извлек находку на свет. Деревянные рукояти еще были мокрые. Утром Филипп плавал на рыбалку.

Мы вышли наружу и с большим наслаждением вдохнули свежий воздух.

— Ну что там? — сгорал от любопытства Зиновьев. — Вы убили его? А семья? Кто они вообще?

— Не было у него семьи, — покачал я головой. — Впрочем, как и у каждого из нас…

* * *

Я сидел в кромешной тьме со связанными руками на холодном бетонном полу. Где-то рядом сопел Рудый. Жнецы затолкали нас в камеру, больше похожую на склеп. Мы сидели здесь в ожидании своей участи. Сколько прошло времени, мы не знали. Может час, а может, день… Все смешалось в сплошную черноту. Судя по всему, Лилии удалось сбежать. Молодец, девка! Поэтому Барон очень злился и обращался с нами, как с отбросами. Что за судьбу он нам уготовил? Если сразу не убил, значит, что-то другое задумал…

У Рудого забрали стилет, что был пристегнут к его руке. Вторую руку ему примотали веревками к спине. Он ерзал на полу и кряхтел, пытаясь освободиться.

— Давай помогу, — прошептал я. — Зубами попробую. Иди ближе, ты где?

Рудый подполз на мой голос (ноги у нас тоже связаны) и прислонился ко мне плечом.

Я носом нащупал узлы на его спине и вцепился в волокна пеньки зубами. Стянуто умело, несколько минут я пытался расслабить узлы, но ничего не вышло. Черт! Я попробовал перегрызть веревку. Но она была слишком толстая. Рот забился колючими мерзкими волокнами.

— Бесполезно, — отплевывался я. — Сучьи дети умеют связывать!

В коридоре раздались гулкие шаги. В замочной скважине заскрежетал ключ. Железная дверь распахнулась и на пороге появился расчет автоматчиков во главе с седым жнецом, вооруженным лишь висевшим на поясе пистолетом.

— Вы готовы? — торжественно произнес он.

— К чему? — с тревогой в голосе спросил Рудый.

— Сегодня игры, — жнец одарил нас довольной улыбкой с хитрым прищуром раскосых глаз. — Давненько Барон не устраивал состязания. Последний раз игры были месяц назад. Не было у нас достойных соперников для гладиаторов.

— Каких еще на хер гладиаторов⁈ — по моей спине пробежал неприятный холодок.

— Сейчас сами все увидите, — седой кивнул автоматчикам.

Те выволокли нас в коридор и повели куда-то вниз. Ступеньки спустились на уровень ниже. Вот, блин! Не знал, что в подземелье есть еще подвал. На хрена он нужен?..

Запах сырости и плесени ударил в нос. Эта часть бункера явно была нежилой и вентиляции здесь не было. Редкие тусклые лампы болтались на заскорузлых проводах вдоль бетонных стен. Мы шагали, спускаясь все ниже и ниже. Как-будто в преисподнюю нас ведут. Только адом меня не напугать. Иногда, я сам считал себя демоном. А другие верили, что я вообще посланник сатаны… Эх… Хорошие были времена.

Впереди послышался неясный гул, словно приближалось стадо ревущих бизонов. Но, ясень пень, что ни бизонов, ни других коров здесь нет и быть не может. Я прислушался… Гул становился все громче, и вот уже отчетливо слышны отдельные звуки. Это было не стадо животных, а стадо людей: рев толпы, крики восторга и азарта.

Коридор резко вырулил за поворот и неожиданно вывел нас в огромный зал, набитый людьми в военной форме. Они сгрудились вокруг центра зала и что-то орали. Центральная часть просторного, похожего на спортзал, помещения оказалась отгороженной от толпы высокой, протянутой до самого потолка, решеткой из стальных прутьев с два пальца толщиной. Внутри круга что-то явно происходило, но из-за спин ликующих болельщиков я ничего не видел.

— А ну расступись! — покрикивал седой на зрителей. — Новое мясо вам на потеху привезли! Голиаф будет доволен!

Между тем действо на арене стихло и болельщики перестали орать. В воздухе витал запах табачного дыма и перегара.

Мы пробрались к центру зала к решетчатой двери. Возле нее стояли двое громил с помповыми дробовиками. На самой арене в луже крови лежал оборванец в лохмотьях кислотника. Его тщедушное тельце пожирал зомби. Он стоял на коленях возле тела и вгрызался в живот, погружая окровавленную пасть в человеческие кишки. Рядом валялся топор. Очевидно, несчастный кислотник пытался противостоять зомбаку, используя его. Одного ожившего все-таки зарубил. Чуть поодаль валялся синюшный зомби с раскроенной черепушкой и отрубленной рукой.

Твою ж псину! Они устраивают бои с мертвецами! Вот бл*ть выродки! Ну что же… Это лучше чем драться с людьми (я боялся, что мне в противники назначат Рудого, совсем не хочется его убивать). Главное, чтобы оружие нам дали. Да, хотя бы этот топор.

Рудому принесли его стилет. Я помог пристегнуть клинок к его руке. Мне подали топор кислотника. Его деревянная рукоять вся пропитана кровью. Высохшей и свежей. Много смертей он повидал. Много еще повидает.

Я огляделся. Толпа с интересом разглядывала нас. Жнецы наперебой делали ставки, используя вместо денег какие-то фишки. Похоже, кругляши от покера. Давно у них эта развлекуха… Все идет, как по накатанной.

Кроме стоячих мест в зале оказалась еще одна небольшая трибуна. Она возвышалась над головами чуть ли не под самый потолок. Там на бархатном диване развалился одноглазый толстяк в окружении все тех же девиц. На этот раз они нацепили на свои сексапильные телеса немного одежды: короткие шелковые халаты еле прикрывали их выпирающие прелести.

Барон сидел важно, без суеты и, казалось, без особого интереса к происходящему. Он неторопливо потягивал какое-то элитное пойло шоколадного цвета из фужера на длинной ножке. И лишь завидев нас, оживился. Уселся поудобнее в предвкушении предстоящего зрелища и хлопал хитрыми глазками, потирая масляную бородку.

Под дулами дробовиков нас втолкнули в клетку и захлопнули за нами решетку. Массивный засов отрезал нас от болельщиков. Те уже свистели и улюлюкали, пытаясь нас взбодрить.

— Это наш противник? — Рудый кивнул на зомбака, занятого пожиранием кислотника. Мертвец вытащил у наркомана печень и с громким урчанием жевал темно-коричневую плоть. — Прикончим его. Как два пальца об асфальт…

— Я бы так не обольщался, — покачал я головой. — Этот оживший с прошлого раунда. Скорее всего для нас приготовили других зомби. И что-то мне подсказывает, что их будет гораздо больше, чем двое. Легких побед от нас не ждут. От нас ждут долгой и мучительной смерти…

Быстрым решительным шагом я подошел к скрюченному чавкающему мертвецу и одним взмахом топора рассек ему голову до самых плеч. Его череп развалился на две половины, исторгнув желеобразные мозги наружу.

Толпа недовольно загудела, такая быстрая развязка их явно не устраивала.

— Делайте свои ставки! — заревел вдруг ведущий.

Это был высокий старик с зычным голосом и луженой глоткой. Он умудрялся перекричать толпу даже без микрофона.

— Встречайте! — продолжал ведущий, театрально размахивая руками. — На арене новички. Это их первый бой во славу клана жнецов… И скорее всего последний! Ведь сегодня против них выступает… Сам Голиа-аф!!!

— Да-а-а! У-у-у! — заревела толпа.

Похоже, что на представление собрались все жнецы, кроме часовых, конечно. Сколько их здесь? На вскидку сотни две…

Жнецы оживленно толкались возле букмекерского столика. Барон с интересом смотрел на нас и улыбался. Вот сука! С удовольствием раскроил бы тебе все три подбородка.

Поймав на себе его взгляд, я демонстративно плюнул на пол. Что же ты приготовил для нас, жирный ублюдок? Что за Голиаф, которого все так обожают? Надеюсь, он будет без автомата…

На противоположной стороне распахнулась вторая решетчатая дверь. Толпа отхлынула от освободившегося прохода, а конвойные направили стволы автоматов в ту сторону, где происходило некое действо.

Оттуда послышался рев, больше похожий на рокот, и в клетку ввалилась толпа жнецов с железными шестами в руках. На концах палок петли, накинутые на шею огромного двуногого существа в брезентовой накидке. Кусок ткани наглухо скрывал голову и плечи. Из-под брезента торчали лишь ноги в бесформенных рваных штанах. Ступни, обуты в затертые непонятного цвета кроссовки пятидесятого размера, не меньше. Существо рычало и дергалось. Но шестеро жнецов держали его на расстоянии от себя, с помощью палок.

— Е*аный йети! Это что за тварь⁈. — я повернулся к Рудому. — Держись рядом. Атаковать будем одновременно. Он весит больше нас, вместе взятых. Надеюсь, это человек…

— Хорошо, — кинул Рудый, поглаживая стилет.

Выглядел он спокойным, но я заметил на его виске каплю пота. Волнуется парень. Понимаю. Мне тоже что-то пи*дец, как не по себе… Что за мужик такой здоровый? Помесь баскетболиста и культуриста? Но я ошибся. Это оказался не человек…

К существу подбежал жнец и привычным движением ножа рассек путы на связанных за спиной бугристых руках. В тот же миг «укротители» щелкнули какими-то механизмами на палках и петли спали с могучей шеи. Тварь сорвала с себя кусок брезента, а жнецы юркнули за решетку. Дверь за ними захлопнулась, оставив монстра наедине с нами в клетке.

Это оказался двухметровый зомби, шириной с платяной шкаф. При жизни переросток явно занимался штангой или подобным силовым спортом. На сером, но не гнилом лице, зиял оскал звериной пасти. Глубоко посаженные глазки горели злобой и ненавистью. Странно. Зомби не испытывали эмоций, а этот, будто реально всех ненавидел… Торс, заросший буграми мышц, обтягивала рваная замызганная футболка. Казалось, еще немного и ткань не выдержит напряжения мускулов и совсем рассыпется. Мертвец напоминал халка, только цветом другим, и зубы были гнилые. Вся его морда была испещрена рубленными шрамами. Коричневая кровь проступала сквозь раны засохшими тяжами. Его явно уже не раз били по голове топором или чем-то подобным. На череп оказался слишком крепок для его соперников, и пока никому не удалось сразить Голиафа.

Глава 18

Монстр в бешенстве бросился на решетку, пытаясь прорваться и разорвать толпу. Он остервенело гнул железо и тряс ограду, но толстые сплетения прутьев могли выдержать носорога. Решетка скрежетала, прогибалась, но не поддавалась.

Толпа отхлынула от ограждения и швыряла в Голиафа заранее припасенными камнями. Вот суки! Раззадоривают быка перед корридой.

— Это наш шанс, — сказал я Рудому. — Пока тварь занята решеткой, нападем на него со спины. Вперед!

Я уже приготовился кинуться на Голиафа, как вдруг зомби нас почуял и резко обернулся. Для обычного мертвеца он оказался очень подвижным. Наверное, очередной мутант, типа бегуна или живучего. Живучесть бегуна, плюс огромная сила и рост баскетболиста — равняется Большой Песец.

Монстр заклокотал и, выставив вперед руки-бревна, кинулся на нас.

— Да!!! — восторженно заревела толпа. — Порви их Голиаф! Убе-ей!..

Я ударил первым. Топор просвистел и врезался в плечо мертвецу. До башки не достал, слишком рослый ублюдок. Лезвие разрубило мышцу и врезалось в кость. Тварь махнула рукой и отшвырнула, меня словно пушинку. Рудый ударил следом. Стилет пропорол брюхо, но вторым ударом зомби отшвырнул и его. На ранения ему было похер. Гнилая кровь чуть сочилась из живота и плеча. Он, будто с нами развлекался. Вот сука, почему он не бросился нас сожрать? Играет на публику? Но разве такое возможно? Я вспомнил об Аиде, скорее всего, этот такой же.

Мы с трудом поднялись под ликующие крики толпы. Тварь, злобно рыча, неспешно подбиралась к нам.

— Обойди его со спины! — крикнул я Рудому. — Я его отвлеку!

Я замахал топором и заорал:

— Ну, что, жопоголовый гнилой ублюдок! Иди ко мне, я тебя в капусту порублю!

Он конечно же меня не понимал, но насмешливую интонацию уловил. Голиаф заревел и бросился на меня. Рудый юркнул вбок и оказался у него за спиной. Я замахнулся для удара, но зомби меня опередил. Его длиннющие руки схватили меня за плечи прежде, чем я ударил. Тварь сдавила меня так, что кости затрещали. Я выронил топор и стал задыхаться. Ну вот все. Бл*ть! Какая мерзкая смерть! Монстр притянул меня к себе и раскрыл пасть, явно собираясь откусить часть меня.

Но Рудый ударил сзади. Бил стилетом со скоростью отбойного молотка в широченную спину монстра. Клинок оставлял дырки, но мертвец лишь немного пошатывался. Повернулся, попытавшись отмахнуться от Рудого, как от назойливой мухи. Теперь он держал меня одной рукой, и я глотнул воздуха.

— Бей в затылок! — заорал я и вывернул кисть монстру, вцепившись в нее двумя руками.

Рычаг сработал и сустав зомби хрустнул. Он расцепил пальцы, а я выскользнул и отбежал назад.

Рудый не достал до головы клинком и тоже отступил. Тварь носилась за ним, как кошка за мышонком. Парень ловко уворачивался и отмахивался стилетом, колол его по рукам и животу.

Я подскочил к топору, схватил его и, что есть силы швырнул в Голиафа. Топор попал ему в хребет, но не воткнулся, а ударил обухом. Но и этого оказалась достаточно, чтобы зомби потерял равновесие и завалился на бетонный пол. Мы прыгнули на его спину почти одновременно. Я бил титановой ногой по башке, Рудый пытался вскрыть ему шейные позвонки.

Какой же он, сука живучий! Израненный Голиаф сумел перекатиться на спину и раскидать нас по сторонам. Мы вскочили на ноги, а тварь поднялась уже с трудом. Часть позвонков выкрошена, плечо разрублено, череп с одной стороны проломлен и немного вмят. Обычный зомби уже бы сдох, но этот снова заревел и бросился на нас.

Мы поменяли тактику и разбежались по сторонам. Голиаф, не встретив сопротивления, озадачено встал, не зная за кем бежать. В это время я вновь поднял топор. Замахнулся и швырнул его. На этот раз топор приложил его обухом в лоб. Кость треснула, обдав коричневой жижей морду твари. Зомби бросился на меня, а я прыгнул ему на встречу, сгруппировавшись, прямо под ноги. Тот сомкнул руки над моей головой, и споткнувшись о мое тело, грохнулся вперед. Я откатился в сторону, когда Рудый уже бил лежащую тварь стилетом по шее и голове. Кровь залила монстру глаза и он махал лапищами вслепую. Я вскочил на ноги, схватил топор и ударил по оскаленной морде. Лезвие рассекло голову на две части, но Голиаф продолжал отбиваться от нас. Я ударил снова. На этот раз получилось сильнее. Лезвие вошло в мозг. Мертвец задергался и совсем потерялся в пространстве. Третьим ударом я наконец снес ему пол черепа напрочь. Мозги вывалились на бетон, и Голиаф затих. Мозг чудовища оказался на удивление «свежим», не гнилым, как у обычных зомби. В этом, наверное, и крылась его уникальность, чем целее мозги, тем опаснее и сообразительнее зомби…

Крики толпы стихли. В зале повисла тишина. Слышно было даже, как бешено колотится мое сердце.

— Ты цел? — спросил я Рудого.

— Вроде, — кивнул тот, ощупывая себя.

В пылу битвы легко получить серьезную рану и даже ее не заметить.

Ведущий прокашлялся и начал вещать на весь зал, но уже не таким пафосным голосом:

— Ставка сыграна, победили новички.

— У-у-у! — недовольно загудела толпа. — Давай еще! Пусть дерутся с другими зомби! Забери у них оружие! Пускай бьются голыми руками!

— К сожалению, — ведущий развел руками. — На сегодня все мертвецы закончились. Мы не думали, что новички пройдут дальше Голиафа. Игры окончены!

Я с облегчением выдохнул, ловя на себе гневные и недовольные взгляды жнецов. Их любимчик, который прикончил, наверное, на арене не один десяток человек, пал под ударами безногого и безрукого. И следующее представление, судя по всему, теперь не скоро…

Я посмотрел на Барона. Удивительно, но в его глазах не было ненависти. Мне даже показалось, что он смотрел на нас с некоторым уважением. Хотя, может показалось…

Жнецы стали расходиться. Нас выпустили из клетки под дулами автоматов и связали за спиной руки.

— Вы отличные бойцы, — Барон подошел «поздравить» нас с победой. — Жаль, что мы на разных сторонах баррикады. Такие люди мне бы пригодились.

— У тебя и так головорезов хватает, — скривился я. — Зачем тебе еще двое калек? Безрукий и безногий…

— Настоящий боец — воин в душе, — философски заметил толстяк. — У меня таких нет. Был один, да пропал с отрядом в Темногорске. И заменить теперь Кастета мне не кем.

— Ты нам работу предлагаешь? — я ехидно прищурился.

— Врагам я работу никогда не предлагаю, — улыбнулся Барон. — Но вы мне еще послужите… Для следующих игр мне надо поймать бегунов. Будете с ними биться. Как вам такая идея? Если вы Голиафа завалили, то с бегунами, думаю, справитесь… А если нет, то, значит я в вас ошибся…

— Справимся, — плюнул я на бетонный пол прямо под ноги толстяку. — А потом тобой займемся…

От моего ледяного голоса Барон на секунду стушевался и поежился, но мигом взял себя в руки. Натянул улыбку на лоснящейся одноглазой морде и надменно проговорил:

— В камеру их! Слишком много болтают!

* * *

Старая деревянная лодка мерно покачивалась от взмахов весел. Неповоротливая посудина напоминала беременную корову, неспешно прогуливающуюся по глади луга. Только вместо луга зеркало воды.

Я греб не спеша, помогая лодке держать курс в направлении Верхнего Уральска. Течения почти не было, и чтобы совсем не остановиться, приходилось налегать на весла.

Зиновьев дремал, прикорнув на деревянной лавке и зарывшись носом в отворот пиджака. Аким из подручных средств (какой-то нитки и проволоки) соорудил снасть и пытался удить рыбу.

— Надо было сеть прихватить, — сказал я, глядя на его бесплодные попытки поймать рыбеху.

— Так я прихватил, — старовер похлопал по брезентовому мешку под лавкой. — Самую не дырявую выбрал. Много их у Филиппа было. Но нам одной за глаза. На ночь поставим, сейчас толку не будет сетку бросать. Жарко. Рыба на глубину ушла. А со снастью я так, балуюсь. Что б не скучно было… Путь-то неблизкий.

— Хорошо на воде, — я оглядел живописные заводи, вдоль берегов заросшие лесом. — Спокойно… Только расслабляться нельзя. Мы здесь, как на ладони. Надеюсь, апостолы с ружьями не шастают по берегам. Не хотелось бы схлопотать шальную пулю.

— Не должно их здесь быть, — успокоил Аким. — Места глухие, непроходимые. Только по реке пройти можно. Нечего им тут делать.

Впереди русло реки разделилось на двое. До развилки уже оставалось метров сто, а я все не мог решить, куда направить лодку. Спросил об этом Акима.

Тот задумчиво почесал бороду:

— Правее держись, так вроде ближе к городу будем.

— Точно? — переспросил я.

— А бес его знает, — махнул рукой старовер. — Ну кажется, что да…

Я ушел в правое русло. Оно оказалось более узким, но не менее полноводным. Береговые валуны стиснули русло по бокам, вода пытаясь прорваться в узкий проход, увеличила скорость. Течение понесло лодку. Я уже не греб, а просто держал ее ровно, и отгребал от берега, когда волны норовили прибить судно к суше.

Набежавшая тучка закрыла собой полуденное солнце. Подул холодный ветер, и Зиновьев проснулся… Он пугливо огляделся и пробормотал:

— Куда это нас занесло? А здесь точно безопасно плыть?

— Безопасно плавать только в ванне, — улыбнулся я. — И то, если фена рядом нет. Держитесь, док. Течение усиливается.

— Кречет, давайте причалим к берегу, — взмолился Зиновьев. — Я не умею плавать. Прошу…

— Поздно, профессор, — я кивнул на побережье (вместо пологих спусков по бокам русла выросли каменистые кручи). — Причалить сейчас не получится. Будем прорываться, как на «Титанике».

— Но «Титаник» утонул…

— Но здесь же нет айсбергов, так что пройдем!

Лодку закрутило. Киля ей конечно, ох как не хватает. Плоскондонка плохо держала курс. Я налег на весла, пытаясь выправить судно, но впереди показалась отмель с огромной корягой посередине. Нас несло прямо на нее. Если врежемся, то течение опрокинет и потопит лодку, и тогда только вплавь. Зиновьева точно потеряем, а может и сами утонем. Кругом торчат камни, о которые легко разбиться.

Я, что есть силы молотил веслами по воде, но «беременная корова» на бурунах почти не слушалась. Гребаный ёрш! Ну давай же!

Профессор заерзал и спрятал очки в карман пиджака.

— Пересядьте на корму! — крикнул я Акиму и Зиновьеву. — Попробую нос задрать, может, устойчивей будет.

Те послушны прыгнули назад. Плоскодонка приподняла тупой нос над водой. Корма чуть заглубилась, и лодку теперь не вертело, как флюгер. Я поднажал. Коряга неумолимо приближалась. Вот до нее пять метров, четыре, три. Рывок… И в последний момент лодка ушла от столкновения и обогнула корягу. Почерневшая лесина злобно проскрипела напоследок.

— Фу-ух! — я вытер рукавом лоб. — Пронесло…

— Впереди будут еще подобные места? — придирчиво спросил Зиновьев.

— А что? — усмехнулся я. — Вы хотите сойти?

— Я попрошу вас заранее совершать маневры, чтобы больше не допускать подобных эксцессов.

— Окей, док. Вот сидите тогда и наблюдайте за обстановкой. Высматривайте коряги и отмели. Я вас поздравляю, вы теперь штатный штурман…

— Но я плохо вижу! — возразил Зиновьев.

— Значит, — невозмутимо проговорил я. — Мы все погибнем… Жаль, конечно…

— Опять шутите? Не стыдно вам издеваться над старым больным человеком?

— Это в каком месте вы больной? — удивился я. — Скачете по лесам и болотам, как козлик по капусте. Всем бы так в вашем возрасте болеть…

Профессор не знал, то ли ему возмущаться, то ли начинать гордиться собой. Его раздумья прервал неясный и непонятный гул. Мы завертели головами по сторонам в поисках источника. Звук усилился.

Он казался до боли знаком, и мы даже сразу бы его узнали, если бы это произошло год назад. А теперь такие звуки давно исчезли. Не может быть таких звуков. Цивилизация погибла… Но гул настойчиво превращался в шум летящего вертолета.

Мы задрали головы и чуть не вывалились из лодки. Ешкин компот! В далекой синеве мимо нас летела вертушка. Ее черный силуэт четко вычерчивался на фоне белизны облаков.

— Вы тоже это видите? — вполголоса пробормотал я, будто боялся вспугнуть вертолет.

— Это же… — профессор щурил подслеповатые глазки пялясь в небо. — Это же… Не может быть! Это вертолет! Эй! Мы здесь! Э-эй!!!

Зиновьев вскочил в лодке и замахал руками. Он чуть не вывалился за борт. Я вовремя схватил его за подол вытянутого пиджака.

— Тише, док, — усадил я профессор на лавку, а сам схватился за обрез. — Они не слышат. Бляха! Далеко!

Я поднял ствол в воздух. Бах! — прогремел выстрел, но вертушка все дальше и дальше уходила от нас.

— Дьявол! — воскликнул Аким. — Они что? Глухие⁈

Он схватил ружье и тоже пальнул в небо.

— Бесполезно, — я отрешенно уселся на борт лодки. — Расстояние слишком большое, и шум вертолетных винтов очень громкий. Пилоты, или кто там внутри, наверняка в наушниках.

— Кто это может быть? — Зиновьев ерзал на скамье и кусал губы. — Они могли нас всех спасти.

— От кого спасти? — спросил я.

— Ну как же? — профессор снял очки и принялся тереть линзы платком. — Это же представители государственных структур. Неужели государство еще живо? Или может это иностранцы? Мы же не знаем достоверно, что там творится за пределами нашей области, за пределами России. На другом материке…

— Скорее всего тоже самое, — скептически покачал я головой, — а может, еще хуже…

— Но откуда тогда вертолет? — не унимался профессор. — Это явно не бандиты и мародеры. Они не могут управлять такими штуками, а содержать их при нынешнем дефиците топлива очень накладно. Это явно либо армия, либо государственная структура. Что, впрочем, в наше время — одно и тоже. Они могли бы увезти нас в безопасное место. Всех…

— Сомневаюсь, что безопасное место существует, — замотал я головой. — Если бы где-то в мире дела обстояли иначе, чем у нас — нам об этом этом стало бы известно. Но никто к нам не пришел, никто не помог, никто не вышел на связь. Я уверен, что мир мертв и лежит в руинах.

— А как вы объясните вертолет? — Зиновьев тыкал в небо пальцем, хотя вертушки там давно уже не было.

— Возможно, — стал размышлять я, — его нашли на военной базе или в частном ангаре. Топлива в нем еще было достаточно, и тот, кто его нашел, умел им управлять…

— Звучит неправдоподобно, — нахмурился Аким. — Даже для того простого человека, как я.

— Ну, не такой уж ты и простой, — ответил я Акиму. — Простак не смог бы создать целую общину. Хотя, соглашусь, что звучит не очень достоверно. Но другого объяснения у меня нет. А вы что думаете?

— Я же говорю, это армия! — воодушевленно всплеснул руками Зиновьев, словно хотел взлететь вслед за вертушкой. — Она постепенно отвоевывает территории от мертвецов и уничтожает заразу. Скоро здесь будут сотни, нет, тысячи солдат. Они помогут нам…

— Не хочу вас расстраивать, товарищ ученый, — поморщился я. — Но армия вслепую не воюет. Что есть у любой, даже самой захудалой и бедной армии? Правильно… Средства связи. Но никто и никогда вот уже на протяжении почти года, не выходил с общинами на связь извне… Армия и государство погибли.

— Наверное, в общинах нет раций, — не сдавался профессор.

— Теперь нет, — согласился я. — Потому что на хрен никому не нужны. Для раций необходимы запчасти и электричество. Первые несколько месяцев, после того как мир превратился в ад, рации работали. Люди сутками сидели возле аппаратов и ловили волну. А ответом им было лишь шипение и треск. Где тогда была армия? Там же, где и сейчас. В аду. Многие до сих пор бродят неприкаянные и пожирают людей.

— Ну не знаю… — Зиновьев удрученно поскреб лысеющую макушку. — хочется надеяться, что не все так плохо. А вы, Кречет, отнимаете последнюю надежду. Зачем?

— Я не хочу, товарищ Зиновьев, чтобы вы жили в розовых очках. В них очень плохо видны реалии. В таких очках можно запросто не заметить, как тебя сожрут. Заживо.

Профессор передернул плечами, видимо, представив себе, как его грызет мертвец. Он еще немного поразмышлял, а затем неожиданно добавил:

— А вертолет точно военный был?

— Хрен его знает, — пожал я плечами. — Далеко было. Не разглядел. Может МЧС-овский какой-нибудь. Может вообще частный. Боюсь, что этого мы никогда не узнаем.

— Смотрите! — воскликнул Аким, тыча пальцем в небо. — Еще один вертолет!

Глава 19

— Япона-матрёна! — я схватил обрез и стал спешно его перезаряжать.

— А я что говорил? — профессор ликующе тыкал пальцем в небо, где в далекой синеве тарахтела точка с винтом. — Как вы объясните второй вертолет? А⁈

Бах! — выстрел из обреза прогремел глухо и потерялся на просторах реки. Ясно, что никто его не услышит. Но я не мог не попробовать.

Бах! — следом пальнула одностволка Акима, но результат оказался тот же.

Профессор зажал уши и затряс изрядно отросшей жиденькой бороденкой, словно козлик на лугу.

— Бесполезно стрелять, — махнул рукой я. — Слишком далеко.

Второй вертолет прошел по тому же маршруту, что и первый. Теперь я готов был поверить в предположения Зиновьева, но здравый смыл не давал этого сделать. Какая, к чертям собачьим, армия? Какое государство? Связи нет и не было с самого начала эпидемии. Мир обрушился в одночасье. Никто на пытался собрать в кучу выживших людей, никто не пытался помочь. А тут сразу два вертолета… Откуда они взялись? Теперь буду мучиться в догадках.

— А что я вам говорил? — расцвел в улыбке Зиновьев. — Я был прав!

— В одном я с вами соглашусь, док, — кивнул я. — Что это точно не бандиты и не мародеры.

— Тогда кто? — спросил Аким.

— А бес их знает… — я задумчиво потер обветренную переносицу. — Поживем — увидим. Чует мое сердце — встретимся мы еще с ними…

Точка в небе исчезла, скрывшись где-то на востоке.

* * *

Сирена протяжно и мерзко завыла, как болотная ведьма. Почему-то именно так Гектор представлял себе вой ведьмы. Воробьи, что дрались на песке у входа в тюрьму, разлетелись по сторонам. Гектор заскочил внутрь и побежал по коридору. Мимо спешили затворники. Кто-то схватился за оружие и несся по направлению к выходу из здания, кто-то наоборот, торопился укрыться в своей камере.

— Вот вы где! — с облегчением выдохнул старик, вбежав в зарешеченную комнатку. — Скорее! Пойдемте со мной.

— Что случилось? — Энн торопливо пристегивала к поясу нож. Давненько она его не носила с собой, на хозработах он мешался.

— Не знаю! — с тревогой в голосе проговорил старик. — Что-то снаружи происходит. Нам лучше выйти и самим все посмотреть!

— Что посмотреть? — Агнеша испуганно уставилась на старика.

— Там кто-то пришел… — вздохнул Гектор.

— Как пришел? — насторожилась Энн. — Мертвецы?

— Нет, — замотал седой гривой старик. — Люди…

— Бандиты? — встрепенулась Агнеша.

— Да говорю же! Не знаю!

Гектор и девушки поспешили выбраться наружу. Мимо пробежали вооруженные затворники. Те, у кого не было оружия (женщины и пожилые), спешили укрыться в глубине здания.

— Может и нам не стоит покидать камеры? — на ходу бросила Агнеша. — Все наоборот здесь прячутся.

— Не спорь, — отрезал Гектор. — Мы должны сами все увидеть и оценить. Нельзя прятаться в мышеловке. Если что случится — сколько мы здесь продюжим? Месяц, два? Пока припасы не кончатся. А так посмотрим, и если дело дрянь, то будем в лес тикать.

Сирена перестала выть. Гектор с девушками уперлись в решетчатую дверь, отсекающую тамбур перед выходом. У двери стояли двое с автоматами.

— Открой! — кивнул на запоры Гектор.

— Нельзя, — автоматчики встали на пути у старика. — Приказ Шона.

— Выпустите нас, ироды! — Гектор затряс морщинистым кулаком. — Мы ходим знать, что там происходит!

— Иди, отец, в свою камеру. Сказано, что не пустим!

— Растуды вас в качель!.. — прошипел Гектор и повернулся к девушкам. — Не судьба нам узнать, что там творится. Придется здесь схорониться.

— Да ничего там не случилось, — сказал один из автоматчиков. — К нам сели два вертолета.

— Чего? — у Гектора отвисла челюсть.

— Вертушки, отец! Забыл уже, что такое?

— Да помню я, — запас злости у Гектора вмиг улетучился. — Откуда ж им взяться-то?

— А мы почем знаем, — пожали плечами затворники. — Скоро все прояснится.

В наружную дверь постучали. Метал забухал гулкими раскатами. Охранник приложился к глазку и поспешил отпереть дверь. В тамбур ввалился Шон.

— Встречайте, — улыбнулся он. — У нас гости.

За его широкой спиной показались солдаты. В руках допотопные громоздкие калаши, но по блеску вороненной стали и глянцу прикладов, видно, что новые. Гектор застыл в изумлении. Солдатиков оказалось четверо. Но их форма…

— Вы из какого времени, ребятки? — старик удивленно уставился на гостей одетых в военную форму советских времен: песочного цвета гимнастерки, из такой же ткани штаны. На головах кепи, на которых вместо кокард звездочки с красными лучами, латунные бляхи на солдатских ремнях тоже со звездой, в центре которой эмблема в виде перекрещенных серпа и молота.

Вперед вышел подтянутый вояка с седыми висками и рубленным подбородком. Лицо испещрено невзгодами службы. Выцветшие от возраста голубые глаза смотрели на Гектора и присутствующих с проницательным прищуром, словно военный сканировал обстановку.

По огромным золотистым звездам на фальш-погонах видно было, что звание у гостя высокое, и среди прибывших он является старшим.

— Это генерал Громов, — Шон представил старшего затворникам, что столпились у входа. — Он хочет поговорить с нашей общиной. Соберите всех через пятнадцать минут в столовой.

Гектор и девушки вышли на улицу. Не далеко от входа стояли два вертолета, похожие на пузатых стрекоз. Старик сразу узнал самые распространенные вертушки его молодости: советские МИ-8, выкрашенные в цвет хаки, и с красными звездами на бортах.

— Они что? Из прошлого заявились? — Энн удивленно таращилась на вертолеты, даже она понимала, насколько они старые.

Хотя внешне они смотрелись, как новенькие. Будто простояли в ангаре сорок лет и только сейчас взлетели. Возле вертушек толпились солдаты. У каждого на плече автомат. Они с любопытством осматривали окрестности и курили. Но вместо сигарет был «Беломор».

— Производство этих вертолетов началось в шестидесятых, — неожиданно выдала Агнеша. — Форма на солдатах фасона и времен войны в Афганистане. Так называемая полевая «афганка». Скорее всего они наткнулись на законсервированную военную базу и воспользовались ее имуществом.

Энн и Гектор с удивлением уставились на девушку. Старик раскрыл рот, но не найдя, что сказать, забыл его захлопнуть. Так и стоял с отвисшей челюстью.

— Ты откуда все это знаешь? — первой пришла в себя Энн.

— Как откуда? — засмеялась Агнеша. — Вы что забыли? Я же историк по образованию. У меня дипломная работа была по истории Советской армии. Вот и запомнила. Видели бы вы свои лица!..

— А-а-а… — протянул Гектор. — А я уж думал, ты шпионка под прикрытием и только сейчас проявила себя… Фу-ух… А это все ты, наша Агнеша. Слава богу…

— Пойдемте в столовую, — кивнула Энн. — Народ уже туда подтягивается. Интересно, что хочет рассказать нам генерал?

— Надеюсь, они пришли нас спасти, — с надеждой в голосе проговорила Агнеша. — Если у них есть бензин для вертолетов, то наверняка и другие ресурсы в достатке.

* * *

Народ набился в столовую. Все взбудораженно обсуждали вертолеты и косились на гостей, расположившихся у прилавка раздачи пищи.

— Внимание! — Шон поднял руку, и народ затих. — Наши гости пришли с миром и хотят кое-что нам рассказать. Это касается каждого из вас.

Генерал одернул гимнастерку, чуть прокашлялся и начал говорить зычным голосом:

— Приветствую вас, затворники! Меня зовут генерал Иван Громов. Я и мои солдаты живут в подземном бункере времен СССР в окрестностях города Яшмы. Там есть все необходимое для автономного проживания. Его создали еще во времена холодной войны на случай ядерного удара со стороны США. Холодная война закончилась и бункер законсервировали. Но все системы жизнеобеспечения работают и сейчас. Там мы нашли припасы и военную форму советских времен. Когда все началось мой полк дислоцировался на поверхности над бункером. Мы обеспечивали его охрану. Это уникальный и стратегически важный объект не имеет аналогов в мире. Он держался в строжайшем секрете. Когда началась эпидемия, мне поступил приказ о расконсервировании бункера и запуске систем жизнеобеспечения. В нем планировалось разместить правительство и армейских командиров высшего звена. Я все сделал, но к нам никто не пришел. Государство погибло.

— Что вам от нас нужно? — крикнул кто-то из толпы. — Говори прямо.

— Да, да-а, — загудел народ. — Зачем вы пришли?

— Мы хотим, чтобы вы пошли с нами, — неожиданно выдал генерал.

— Зачем? — громко спросил Гектор. — Неужели вам своих ртов мало?

— Бункер рассчитан на проживание тысячи человек, — ответил Громов. — Запасов продуктов хватит на пятьдесят лет. Сейчас бункер не заполнен и наполовину. Мы собираем выживших по всей области и в соседних регионах. Но к сожалению, выживших очень мало. Человечество не должно погибнуть. Для этого бункер и создавался.

— А как можно запастись продуктами на пятьдесят лет? — Гектор с подозрением уставился на Громова.

— Все продовольствие находится в стадии глубокой заморозки. Температура в морозильных камерах поддерживается на уровне минус сорок восемь градусов по Цельсию. В таком виде мясо, крупы и прочие продукты могут храниться десятилетиями.

— А где жы вы такие морозилки взяли? — вторил Гектору голос из толпы. — На них электричество уйма требуется.

— Глубоко под бункером установлен атомный мини-реактор. Он обеспечивает работу всех электросистем отопления, систем водоснабжения, вентиляции и, в случае необходимости, подачи очищенного воздуха. Реактор абсолютно автономен. Не требует обслуживания. Управление производится из бункера дистанционно. Запасов урана в реакторе хватит на пятьдесят-семьдесят лет, в зависимости от его нагрузки. Уран хранится в специальных картриджах и подается автоматически в реактор по мере расходования.

— Так вы нас, что? — голос из толпы воспрянул, думая что нашел слабое место у оппонента. — Приглашаете жить на источник радиации.

— Радиации там нет, — генерал уже сдерживал нарастающее раздражение. — Все построено по советскому ГОСТу с использованием секретных технологий. Жить в бункере безопасно. У нас есть госпиталь и лаборатория. Мы занимаемся исследованием вируса, что обращает людей в зомби.

— А что вы будете делать, — вмешался Шон, — когда бункер заполнится людьми? Прекратите собирать выживших?

— Нет, мы планируем создать новую общину на каком-нибудь острове, где нет мертвецов. Но проблема в том, что все острова кишат зомби. Мы не нашли пока подходящего. Наши отряды разведки пока возвращаются ни с чем.

— Как вы собираетесь нас перевезти? — спросил Гектор. — До Яшмы путь не близкий.

— Мы переправим людей за несколько рейсов на двух вертолетах, — ответил генерал.

Затворники оживленно загудели, обсуждая услышанное. Шон вновь поднял руку и успокоил присутствующих. Он высказал опасения, которые родились у многих членов общины.

— Что если вы говорите неправду? — спросил он, глядя генералу прямо в глаза. — Что если никакого бункера не существует?

Генерал достал планшет и, разблокировав экран, стал пролистывать на нем фото подземных помещений:

— Вот, можете сами посмотреть и убедиться. Это наши жилые модули, это коммуникации, это госпиталь, это…

— На планшете хоть что можно показать, хоть вид с Марса и выдать его за вид из окна, — с ехидством в голосе выдал Гектор.

— Я понимаю ваши опасения, — кивнул Генерал. — Поэтому у меня будет к вам такое предложение: десять добровольцев из числа затворников отправятся с нами и сами все увидят. Затем вернутся сюда и расскажут все остальным. И тогда вы примите решение. Вы, конечно, можете остаться здесь, но когда-нибудь у вас кончатся припасы. Возможно, уже этой зимой. А если нет, то следующей точно. Вы не сможете вечно прятаться за стенами тюрьмы. Вам придется выходить в города и поселки в поисках припасов. А с каждым месяцем зомби становятся быстрее и опаснее. Вы же понимаете, что долго не протянете?

— Я согласен с вами, генерал, — кивнул Шон. — Но зачем мы вам все-таки? Выживание человечества — это конечно хорошо. Но какие мотивы у вас кроме этих глобальных целей? Не верится мне, что вы руководствуетесь только этим.

— Плох тот солдат, что не мечтает стать генералом, — улыбнулся Громов. — Но я бы от себя добавил: плох тот генерал, что не мечтает стать президентом. Я хочу создать новую могучую общину, которая, возможно, в скором времени перерастет в новое государство. Пусть небольшое, но со своей армией, инфраструктурой и медициной. Для этого нам нужно найти подходящий остров. Возможно, даже за пределами страны. Чтобы выжить, мы должны объединиться. Пока мы разбросаны на маленькие общины, зомби сильнее нас, и у нас нет шансов. Я хочу объединить людей.

— Хорошо, — кивнул Шон и обвел взглядом присутствующих. — Я лично полечу с вами. Кто еще желает увидеть бункер своими глазами?

— Бункер Альянса Спасения, — добавил генерал.

— Что? — не понял Шон.

— Так называется наша община, — улыбнулся генерал. — Альянс Спасения.

— Не слишком ли пафосно? — улыбнулся в ответ Шон.

— Какие цели, такое и название, — с серьезным видом ответил Громов.

— Я полечу! — вызвался Гектор.

— Ты что? — зашипела на него Энн. — Куда лезешь? Пусть другие проверяют…

— Да не могу я здесь взаперти сидеть, — вполголоса ответил старик, повернувшись к девушке. — Аллергия у меня на тюрьмы… Десять лет отрубил в подобном заведении. Нехорошо мне здесь. Неуютно.

— А за забором с мертвецами биться тебе нормально было? — ехидно проговорила Энн. — А тут в сытости и безопасности, вдруг плохо стало…

— Я за забором хоть дышать свободно мог, — нахмурился старик. — А тут как в погребе…

— А в бункере тебе будет чем дышать, конечно, — не унималась Энн. — Там-то много свободы и свежего воздуха.

— Но все ж не на нарах спать, — огрызнулся Гектор. — И комнаты — не как камеры будут.

— Откуда ты знаешь?

— А вот и хочу проверить…

— Тогда я пойду с тобой, — категорично заявила Энн наморщив маленький носик.

— Ты что? — вытаращился Гектор. — Белены объелась? Это может быть опасно!..

— А вот мы и проверим! — передразнила его девушка. — С тобой пойду и точка. Не отпущу тебя одного. Старый ты уже.

— И я с вами, — неожиданно вмешалась Агнеша.

— А ты-то куда? — замахал руками Гектор. — Сиди здесь и рыжего дожидайся.

— Ага, щас! — вспылила Энн. — С нами пойдет! А когда Рудый вернется от жнецов, к нам присоединится. К тому времени, глядишь, все затворники в бункер уже переедут.

Шон вышел на середину зала и громко проговорил:

— Кто еще желает отправиться со мной в Альянс Спасения? Поднимите руки.

Гектор, Энн и Агнеша подняли руки одновременно.

— Раз, два, три… — считал Шон. — Еще два человека. Кто смелый?

Но смелых больше не находилось.

— Нас восемь, — повернулся Шон к генералу.

— Хватит, — тот одобрительно закивал. — Надеюсь, этим восьмерым счастливчикам затворники доверяют и поверят их рассказам о бункере, когда через неделю мы вернемся с ними сюда.

— Неделю? — Шон приподнял брови. — Почему так долго?

— Вы должны будете пройти карантин. Вас обследуют на верхнем уровне, а через неделю вы сможете перейти на нижний — в жилой модуль. Мы не можем рисковать и принести инфекцию в самое сердце Альянса. Как-то раз мы приняли в Альянс нескольких человек из Темногорска. Внешне они выглядели здоровыми. Но через пару дней один из них обратился. На нем была царапина, которую оставил зомби. Обычно обращение происходит в течение нескольких минут, максимум часа, а этот продержался у нас два дня и неизвестно сколько времени еще прошло до этого. Случай уникальный, но никто не даст гарантии, что он не повторится. Инфицированный покусал моих двоих солдат, прежде чем его пристрелили. А после нам пришлось убить еще и этих двоих. С тех пор мы выдерживаем карантин. Считайте это своеобразным испытательным сроком.

— Одобряю, — кивнул, Шон. — у нас тоже перед вступлением в затворники предусмотрен испытательный срок. Без этого сейчас никак.

— Сколько вам нужно времени на сборы? — спросил генерал.

— Пятнадцать минут, — ответил толстяк.

— Хорошо, ждем вас на улице. Вертолеты готовы к взлету.

Глава 20

Уже неделя, как мы безвылазно сидим в камере. Барон больше не появлялся. Три раза в день к нам приходил один из его шакалов и молча швырял еду. После молча забирал пустые чашки и уходил. Кормежка была хреновой, но на удивление регулярной. Хоть за это спасибо. Однажды даже яблок подкинули. Мы думали, что отравленные, но оказались норм. Пленников обычно так не кормят. Видно для следующих битв готовили. Беспокоились, чтобы на арене нас с Рудым сразу не сожрали и не разорвали на куски, а представление вышло зрелищное, да затянулось подольше. Барон, мать его, еще тот эстет. Даже в эпоху апокалипсиса стремится получить от жизни все самое сочное. Ладно, посмотрим, что он нам приготовит. В любом случае выбор у нас с Рудым невелик.

— Есть мысли, что дальше делать будем? — Рудый сидел на полу и лениво ковырял бетонную стену своей «железной» рукой.

— А хрен его знает… Барон пока в расход нас не пускает, и на контакт не идет. Бегунов, наверное, вылавливает для следующего боя с нами. Побыстрее, да пожирнее выбирает.

— Надо сваливать отсюда. Следующий бой можем и не пережить. В тот раз нам просто повезло. Одно дело с неповоротливым увальнем справиться, совсем другое — с бегунами. У них скорость льва и живучесть крокодила. Давай, Вел, соображай. Мне ничего толкового в голову не приходит.

— Легко сказать, соображай… Вот и соображай давай, тебе котелок на что? Бороду носить? — хмыкнул я, раздраженно взглянув на Рудого. — Как тут свалишь? Вон охрана у нас какая. Люди у Барона обучены, сразу видно, что подготовка на высшем уровне. Мимо них не проскочишь. И нахрапом не возьмешь. Видел, какой у них тут лабиринт? И система безопасности работает исправно. Барон, видно, в свое время толковых людей набрал. Вон посмотри, сколько на него спецов всяких пашут: и бывшие военные, и химики, и программисты, и хрен знает, кто еще. Причем, каждый знает толк в своем деле. Тут надо хорошо все обдумать.

— Пока думаем, нас по клочкам на арене растащат. Нельзя до следующего боя тянуть. Что, если попробовать договориться с Бароном? Согласимся на него работать, а там будем думать, как быть дальше.

Рудый замолчал, а я облегченно вздохнул. Голова гудела, как раскаленный самовар, а тут еще он со своим нытьем прицепился. Как будто прочитав мои мысли, и решив, что так легко я не отделаюсь, Рудый вновь подал голос:

— Ты говорил, что поселение наше он по спутникам как-то вычислил? Парень смотрел на меня с таким видом, будто надеялся, что я опровергну его слова.

— Говорил.

— Может блефует? — он неторопливо встал и в тысячный раз принялся прощупывать стены и осматривать потолки. — Барон хитер.

— Не думаю, он мне местонахождение назвал. Рано или поздно он туда наведается. В поселении есть, чем разжиться. Барон собирается осваивать новые территории, в городе ресурсы почти исчерпаны. Так что это вопрос времени.

— Там Гектор и Энн остались… И Агнеша — при упоминании последнего имени Рудый слегка покраснел и отвел взгляд.

— Давно ты с ними знаком? — с любопытством спросил я, надеясь, что Рудый поведает мне что-нибудь про Кречета.

— Да почти сразу как все началось, так и познакомились. Если бы не они, меня б сожрали. Когда началась вся эта заварушка, я хотел уехать из города, но не вышло. Наткнулся на стаю оживших, хотел от них улизнуть, но не справился с управлением и протаранил легковушку. На улицах тогда, черт знает, что творилось. Машины по дороге разбросаны, зомбаки все заполонили. Меня вытащили из помятой легковушки.

Рудый замолчал на несколько секунд, погрузившись в воспоминания, затем продолжил:

— Наша группа больше была. Многие погибли: Полковник, Кузнец, Хан, Док. А тех, кто выжил, разбросало по разным местам. Я сам уже думал, что умер… Долгая это история.

— А Кречет? Ты с ним знаком?..

В двери скрежетнул замок.

— На выход! — в дверном проеме появился цепной пес Барона. Наставив на нас дуло автомата, он кивнул в сторону выхода.

— Какой сюрприз нас ждет на этот раз? Барон весьма изобретателен — проходя мимо него я ехидно взглянул на невозмутимую морду охранника. Тот даже глазом не повел, не говоря уже о том, чтобы удостоить меня ответом.

В коридоре нас ждали еще три охранника.

Целая свита — подумал я. — А Барон — предусмотрительный. Вон как конвой усилил. Опасается нас. Это хорошо.

Мы с Рудым петляли по коридору бункера, поворачивали то направо, то налево. В прошлый раз, когда нас вели с поединка в камеру я примерно запомнил направление и теперь прикидывал, в какую сторону нас ведут на этот раз. Маршрут явно был другим.

Мы прошли через очередную секцию и двери за нами автоматически захлопнулись. Мы очутились в просторном холле. Стены и высокий потолок, выложенный мрамором цвета темного малахита. Со стен лился холодный тусклый свет.

Я понял, что нас ведут не на арену. Возможно, Барон пересмотрел свои планы и теперь хочет нам что-то предложить… Ну или избавиться…

Пройдя через холл, мы оказались перед массивной дверью. Конвойный постучал, выждал несколько секунд и распахнул дверь. Нас здесь явно ждали.

* * *

Лилия бесцельно брела по лесу, не обращая внимание на ветки, царапавшие кожу.

Куда идти, она не знала, где находится — тоже. Казалось, силы и воля к жизни покинули ее прошлой ночью. Опять одна в этом одиноком безжалостном мире. Хотелось сесть под дерево, свернуться в комочек, закрыть глаза и уснуть. Ей вдруг стало безумно жаль себя. На глаза навернулись жгучие слезы. Она устала… Устала быть сильной, устала от потерь и разочарований, от бесконечной борьбы. Она всего лишь слабая женщина, потерявшая свою семью. Все, кто ей дорог бесследно исчезают, оставляя кровоточащую рану в душе. Где взять силы брести дальше, бороться за выживание? Ничего не хочется.

Лилия остановилась, оперевшись о шершавый ствол дерева. Согнувшись она издала пронзительный вопль. Плевать, если сейчас на ее крик приползут мертвяки, блуждающие в окрестностях.

Дав, наконец, волю эмоциям, Лилия устало опустилась на землю и закрыла глаза…

В нескольких метрах хрустнула ветка. Лилия медленно разлепила веки. Шагах в десяти-пятнадцати от нее, покачиваясь, стоял подросток-зомби. Когда-то это был мальчик лет тринадцати, худощавый, невысокого роста. Свободная рубаха, в прошлом небесно-голубого цвета, и грубые штаны, подранные и в пятнах крови. Всклокоченные волосы соломенного цвета торчали в разные стороны. Казалось, что он недавно обратился, хотя судя по состоянию одежды, этого совсем не скажешь. Удивительно, но на мраморном с синими прожилками лице почти отсутствовали следы разложения.

Немного склонив голову набок, он смотрел в упор на Лилию помутневшими глазами, и не двигался. Лилия медленно потянулась к висевшему на бедре клинку. Рука коснулась деревянной рукояти, это придало уверенности. Мертвец по-прежнему стоял на своем месте и не нападал. Странно, — подумала Лилия. Почему он замер? Ими прежде всего движет голод. Почему не пытается меня сожрать?

Они стояли друг напротив друга. Женщина и мертвый подросток. Лилия вдруг вспомнила про Аиду. Этот паренек чем-то ее напоминал. По-прежнему сжимая нож в руке, она осторожно двинулась в его сторону, мягко ступая по пожухлой траве. Шаг, еще шаг. Она приблизилась к зомби почти на расстояние вытянутой руки. Тот в упор смотрел на нее, не предпринимая никаких попыток сблизиться. Лилия смотрела ему прямо в глаза. Такие же, как у Аиды. Они заметно отличались от глаз обычных зомби. У полностью обратившихся пигмент радужки отсутствовал совсем, а таких «полукровок», как Аида, можно было определить по цвету глаз. Они были не такие мутные. Кроме того во взгляде угадывались остатки утраченного разума. Не ясно, но было заметно, что зомби мыслит.

Казалось, он с любопытством изучает Лилию. Ожидая нападения зомби-подростка, она подошла еще ближе и, не спеша занесла нож над головой.

Простояв так несколько секунд, Лилия опустила руку.

— Кто вы такие? Почему вы такие? — тихо прошептала женщина, глядя на «полукровку».

Ответа на свои вопросы она, естественно, не получила. Ей в голову вдруг пришла безумная мысль. Лилия убрала нож, подошла еще ближе к «гостю» и провела рукой по его щеке. Кожа прохладная и сухая.

Подросток резко дернулся в сторону, но попытки к нападению предпринимать не стал. Вместо этого он развернулся и, понуро опустив плечи, побрел прочь.

Этого не может быть, — подумала Лилия, — он не стал нападать даже в целях защиты. Это уже второй случай неполного обращения, и в этот раз снова ребенок. Может у некоторых детей есть в организме, какие-нибудь антитела, препятствующие распространению инфекции. Не у всех, конечно. Только у каких-то особенных. Сколько, таких как Аида и этот мальчик? Много ли? Что ждет их в дальнейшем?

Лилия вспомнила, какой была Аида в момент их первой встречи, и какой стала позже. Она изменилась. Девочка не взрослела, не превращалась в нормального человека, но все меньше походила на зомби. Казалось, что она стала понимать гораздо больше, агрессия ушла, появилось чувство привязанности к тем, кто находился рядом.

Лилия подняла голову и часто заморгала, пытаясь отогнать вновь навернувшиеся на глаза слезы. Хватит киснуть!

Планы как всегда рухнули к чертям, но нужно думать, как быть дальше. Поразмыслив немного, Лилия уверенно зашагала в ту сторону, откуда пришла вчера, намереваясь выйти на шоссе.

* * *

Два дня мы плыли по реке в сторону Верхнего Уральска. По крайней мере, так утверждал Аким. Я же понятия не имел, где мы находимся и в какую сторону дальше двигаться — речка, да лес кругом. Теперь придется оставить лодку на берегу и углубиться в лес. По подсчетам Акима до ближайшей трассы было примерно сорок-пятьдесят километров. По пути мертвецы нам больше не попадались. Видно, совсем в глушь забрели.

Хотелось бы верить, что маршрут верный. Аким вроде мужик смышленый. Видно, что хорошо ориентируется в местных лесах и в далекой от цивилизации жизни толк знает. С таким не пропадешь.

После случая с вертолетами профессор Зиновьев необычайно оживился, все время тараторил о том, что скоро нас всех спасут, ходячих истребят. В общем, победа будет за нами.

Переубеждать его я не торопился, пусть тешит себя надеждами. Теперь хоть идти проще с ним. Энергии и боевого задора у него заметно прибавилось. Профессор больше не ныл по каждому поводу и на жизнь не жаловался. Казалось, испытания последних дней немного закалили его. Куда деваться, в жестких условиях апокалипсиса выбор невелик.

— На сегодня достаточно проплыли. Предлагаю здесь заночевать, — я устало скинул тяжелый рюкзак, уселся на поваленное дерево и с удовольствием вытянул «гудевшие» ноги.

— Надо передохнуть, да за хворостом идти. Веток побольше натаскать надобно, ночи холодные, — Аким уселся рядом, тяжело дыша. — Сейчас дух переведу и за работу.

Два часа спустя мы, сытые и довольные сидели у костра. Натаскав дров, Аким зажарил пару крупных, пойманных накануне рыбин. Я выудил из рюкзака краюху черствого хлеба — остатки былой роскоши, которые мы растягивали уже несколько дней подходили к концу. Благо, с водой проблем не было. Река текла чистая и прозрачная. Воду брали прямо оттуда.

— Завтра надо порыбачить напоследок. От реки отходим, пропитание будет сложно найти, — заскорузлыми пальцами Аким вязал узелки на расползавшейся сети. — Сейчас подлатаю чуток и сгодится.

— Жаль, что нельзя до Верхнего Уральска доплыть по реке, опять по лесам мыкаться, — Зиновьев зябко поежился. — Холодно уже. Скоро на открытой местности ночевать будет совсем невозможно.

— Потерпи, Док. Выйдем на трассу, попробуем машину раздобыть, — я подкинул очередную порцию сухостоя. Языки пламени принялись жадно лизать ветки. — Кто ж знал, что наш поход так затянется?.. Хотя, честно, признаться, на его окончание я особо и не рассчитывал. А уж тот факт, что вы, профессор, до сих пор живы меня просто ошеломляет.

— Ну, спасибо, на добром слове. Вежливость и тактичность — точно не ваш конек, — Зиновьев еще сильнее стиснул плечи руками и сердито насупился.

— Не обижайтесь, но вы оказались настолько неприспособленны, что не попади в руки Барона в самом начале эпидемии, вас бы точно сожрали живьем в первые же минуты, — я продолжал подначивать старика.

— Да что вы знаете о моей прошлой жизни! Не вам меня судить! — не выдержал профессор. Его руки чуть дрожали, а в голосе появились истерические нотки. — Поживите сначала с мое, молодой человек, а уж потом будете меня критиковать. И, как вы только что заметили, я до сих пор жив. И уверяю вас — это не только заслуга Барона и сложившихся обстоятельств, — более сдержанно добавил он.

— Ладно, Зиновьев, не обижайтесь. Все мы сейчас немного на взводе, — я отхлебнул немного самогона из самодельной фляги и протянул ее профессору. Тот взял самогон, сделал глоток и поморщился.

В промозглые осенние дни немного спиртного — это просто спасение. И теплее, и жизнь не такая унылая кажется. Нам удалось разжиться им в доме у Филиппа. Аким успел прихватить со стола флягу. Мы растягивали самогон, можно сказать, по каплям всю дорогу. Но живительная влага неумолимо подходила к концу.

— Вы мне так и не сказали, как вы хотите вызволить свою подругу? Барон так просто вас не отпустит, — Зиновьев вернул флягу и вопросительно уставился на меня. — Если все пойдет удачно, и мы все-таки доберемся до Верхнего Уральска, у нас должен быть готов четкий план.

— Что-нибудь придумаем, док, — я встал, похлопал Зиновьева по плечу, — Ложитесь спать, профессор.

— Я еще посижу немного… А, в прочем, я могу сегодня подежурить, мне все-равно не спится, — первый раз за все время профессор изъявил такое желание.

Я удивился, но виду не подал и лишь осторожно спросил:

— А вдруг, зомби нападут?

— Не беспокойтесь, в таком случае, я вас разбужу, — заверил профессор.

Я задумался. А ведь профессор прав. Четкий план в голове так и не созрел. Байка про разграбленную лабораторию может и сработает поначалу, но в конце концов Барона придется убрать. Главное — каким-то образом поближе к нему подступиться. Возможно, придется сказать ему об антителах в крови Лилии… Интересно, как она там?

Аким наконец залатал сети, и мы пошли на реку их ставить, чтобы утром собрать какой-никакой улов. От рыбы уже слегка подташнивало, но другой еды у нас все-равно не было. В рюкзаке осталось лишь несколько сухарей, да банка тушенки. Охранять лагерь оставили профессора.

С сетями возились долго — в темноте ничего не разобрать. Но другого выхода не было — завтра отойдем от реки не пару десятков километров, и возможности наловить рыбы уже не будет.

— А-а-а!!! — со стороны лагеря раздался истошный вопль.

Глава 21

— Ух, ты! Смотри, какая красотища! — широко открытыми зелеными в рыжую крапинку глазами Агнеша уставилась на змейку дорожного полотна, петляющую внизу среди зарослей леса, — Ни разу в жизни не летала!

— Да где уж тебе… Сидела в своем колхозе, молилась этому вашему… Как его там… Ладно, не важно! — съязвила сидящая рядом Энн.

— Сварогу, — подсказала Агнеша, сделав вид, что не замечает сарказма. — Не всю жизнь же я там сидела. Поначалу мы в городе жили. После школы я на истфак поступила, в городе так и осталась. А родители в село переехали. Отца тогда освободили…

Агнеша запнулась на полуслове, понимая, что сболтнула лишнего. Девушка поджала губы и снова уставилась в окно. Гектор внимательно наблюдал за ней, хотел было расспросить ее о родных, о прошлой жизни, но увидев реакцию девушки, передумал. Зачем лишний раз тревожить ее. Аким — какой бы он ни был, а все-таки отец. Девушка сорвалась с насиженного места, оставив всех родных и близких, привычный образ жизни, и примкнула к ним. Понятное дело, что далось ей это нелегко.

Старик лишь тяжело вздохнул и еще крепче обнял привалившуюся к его плечу Энн. Кроме них в вертолете находились еще три человека вместе с пилотом. Шон и Громов следовали впереди на втором вертолете.

Часа за полтора долетели до упомянутого Громовым небольшого городка Яшма. Город этот расположился в предгорном районе Урала. Миновав его, двигались еще минут двадцать в северном направлении.

Вид сверху открывался живописный: покрытые золотом и багрянцем леса, расстилались пышным ковром, лишь изредка перечеркиваемым кривыми линиями дорожного полотна.

— Готовьтесь, через две минуты посадка, — объявил пилот, который до этого не проронил ни слова.

— А нам-то чего готовиться, тебе же вертушку сажать, — недовольно пробубнил Гектор, исподлобья взглянув на него.

Затем повернулся к спутникам и тихо добавил:

— Эх, не нравится мне все это…

— Что именно? — встрепенулась задремавшая Энн.

— А сам не знаю! Громов этот с неба свалился, как снег на голову. Чего это вдруг людей по всей округе собирать принялись, зачем им эта возня? Своих проблем мало что ли? Чует мое сердце, не к добру все это.

— Не нагнетай, Гектор. А может, действительно спокойной жизнью заживем вдали от всего этого кошмара. Посмотри, места-то какие! — Энн окинула восхищенным взглядом пейзаж, открывавшийся через стекла иллюминаторов, — Кругом леса глухие, тишь да благодать. Никаких городов и поселков, а значит и ходячих мало.

— Вот именно. Залетели, в глухомань, попробуй, выберись отсюда!

— Не переживайте, — подал голос угрюмый пилот, — генерал Громов — человек надежный. Обещания свои выполняет. В бункере вы будете в полной безопасности.

Слова его прозвучали, словно старая заезженная пластинка. Было заметно, что он их повторял уже много раз, не особо задумываясь над смыслом и над тем, какое впечатление они произведут на окружающих.

— Поживем-увидим, — Гектор закрыл глаза, борясь с приступом внезапно подступившей тошноты.

Вертолет пошел на снижение. Внизу замаячила широкая поляна, служившая по всей видимости посадочной площадкой, на которой не было ни одной живой души. Лишь гонимые ветром опавшие листья лениво перекатывались по пожухлой траве. Этот довольно просторный кусок земли смотрелся нелепо среди окружавшего его осеннего леса, словно проплешина.

Машины зависли над землей и сели. Переселенцы выгрузились и вместе с экипажами обоих вертолетов двинулись в сторону леса.

Неподалеку от места приземления наткнулись на заграждение, состоящие из вросших в землю двухметровых бетонных столбов, с поперечными рядами колючей проволоки. На столбах крепились камеры видеонаблюдения.

— Мы тут немного обустроили территорию и модернизировали сам бункер, — пояснил Громов, — по периметру территории круглосуточно идет видеофиксация, картинка транслируется на мониторы диспетчера. Территория охраняется круглосуточно. В случае появления зомби мобильные патрули выходят на поверхность и ликвидируют угрозу.

— Сколько людей на вас работают? — спросила Энн.

— Хм… Немного неуместная формулировка. Люди не работают на меня, мы вместе выполняем общее дело. Они полноценные члены общины, каждый вносит свой вклад.

— Вы не ответили на вопрос, — голос Энн дрогнул.

— Моих людей около двухсот человек. В основном это солдаты и медработники. Плюс — около трехсот человек поселенцев. Как я уже говорил, бункер еще не заполнен и наполовину.

— Как давно они здесь находятся?

— По-разному. Первые поселенцы прибыли сюда почти год назад. То есть практически сразу после катастрофы. Последняя группа, которую мы обнаружили на юго-западе области, недалеко от поселка Каменево, прибыла сюда в прошлом месяце.

Группа людей прошла на территорию, обойдя периметр, на которой по-прежнему было пусто. Трудно вообразить, что здесь, под землей размещаются почти полтысячи человек. Места действительно безлюдные. До цивилизации далеко, соответственно и ходячих тоже нет. Во всяком случае, пока. У всех в глубине души затеплилась надежда на спокойную безмятежную жизнь, которая в нынешних условиях казалась невозможной.

Через несколько метров показался насыпной холм с небольшими металлическими дверями и воротами.

— Добро пожаловать, — генерал подошел вплотную к бронированной двери и нажал на кнопку.

* * *

Под прицелом автоматов я шагнул в просторную комнату, в которой размещались несколько столов, окруженных многочисленными мониторами. На одних пестрили черно-белые картинки видеонаблюдения, другие были просто отключены.

— Зачем нас сюда притащили? — прошептал Рудый.

— Хрен, знает, — пожал я плечами, — Но, похоже, убивать нас не собираются.

За одним из столов восседал Барон. Развалившись в широком кожаном кресле, он вертел в руках шариковую ручку. Было заметно, что Барон нервничает. Или, по меньшей мере, был чем-то озадачен.

— Рад вас снова видеть, друзья мои, — он откинулся на спинку кресла, положил ручку на стол и скрестил на груди руки.

— Не могу сказать, что это взаимно. Говори, чего хотел, — я дал понять Барону, что заискивать перед ним мы не собираемся.

— У меня к тебе несколько вопросов, — Барон оставался невозмутим, несмотря на мой грубый тон.

— Присядьте, — он кивком головы указал на свободные стулья, стоявшие рядом.

Мы послушно на них разместились.

— Хочу вам показать кое-что интересное, — Барон развернул монитор, стоявший на столе, в нашу сторону и включил воспроизведение.

На экране появились несколько кадров, на которых были видны люди в военной форме, высаживающиеся из вертолета. На одном из изображений крупным планом на нас смотрел тертого вида вояка средних лет в военной в форме непонятного кроя. Его спутники тоже одеты в подобный камуфляж.

Барон, не говоря ни слова, вопросительно уставился на нас, видимо, ожидая какой-то реакции.

— Вам знакомы эти люди? В частности вот этот тип, — наконец произнес Барон и указал пальцем с массивной золотой печаткой, на фото мужика крупным планом.

— Нет. Кто это? — я твердо был уверен, что впервые вижу этих людей.

— Этот человек прилетел ко мне пару дней назад и представился как некий генерал Громов. Он заявил, будто бы у него имеется некий бункер с полной системой жизнеобеспечения. Он собирает выживших в близлежащих населенных пунктах и отвозит туда.

— Звучит фантастично, — слова Барона вызвали у меня живой интерес.

Даже если принять всерьез факт существования некоего бункера, в котором можно жить без забот и хлопот, не опасаясь, что тебя вот-вот сожрут заживо, трудно понять, с какой целью проводится такая работа по поиску и спасению остатков населения. Зачем все это Громову?

Свои мысли я пока оставил при себе и лишь спросил:

— И чего он хотел конкретно от тебя? Предложил свое гостеприимство?

— Не трудно догадаться, правда? — с ухмылкой произнес Барон, — меня интересует, что он за тип, и каковы его истинные цели. Сомневаюсь, что они настолько альтруистичны, как он утверждает. Он сказал, что посетил несколько крупных поселений, жителей которых ему удалось переманить к себе. Вот я и хотел узнать у тебя, как у главы общины, был ли он у вас? И если был, то, каково твое мнение об этом человеке. Лично я не верю ни единому его слову. Но кое-что интересное для нас у них все же имеется.

Ага, Барон не дурак и сам понимает, что что-то здесь нечисто. В наше время люди хуже зверей, каждый думает только о собственной шкуре, и пойдет на что угодно лишь бы сохранить эту шкуру целой.

— Ты намерен согласиться на его предложение? — я вопросительно взглянул на Барона.

Он явно что-то затевал. В душе крепла догадка, что мне он отводит в своих замыслах не самую последнюю роль. Ладно, посмотрим, что он нам предложит. Вполне возможно, что очередной выход на арену — еще не самое неприятное.

— Нет, конечно! — усмехнулся Барон, — меня и здесь неплохо кормят. Наличие таинственного бункера, битком набитого снедью — звучит заманчиво, но я не собираюсь становиться частью общины Громова. Забыл, как она там у них называется… Какой-то Альянс, вроде.

— Альянс Спасения, — подсказал стоявший рядом охранник.

— Точно!.. Альянс Спасения, — гадкая улыбочка Барона сползла с лица, он вдруг стал серьезным и произнес, делая ударение на каждом слове, — Я не настолько глуп, чтобы поверить этому Громову. Наверняка его слова — всего лишь сказка, которой этот сукин сын прикрывает какие-то свои темные делишки.

Барон продолжал тянуть кота за хвост, не высказывая напрямую своих намерений. Я взглянул на Рудого. Он молча сидел на соседнем стуле и предусмотрительно сохранял молчание во время всего разговора, предоставив вести переговоры мне.

— А если предположить, что генерал сказал правду? Тебе такое в голову не приходило? Может быть он действительно борец за светлое будущее и печется об оставшихся в живых людях в отличие от тебя. Ты заботишься только о собственной персоне и плевать хотел на всех вокруг. Пусть дохнут все как мухи. От передоза или от укусов чертовых зомби, — произнес я, хотя в глубине души прекрасно понимал, что Барон прав.

Не все так радужно, и генерал еще тот ублюдок.

— Да ну, брось… Ты и сам понимаешь, что предложение генерала всего лишь фантик. Фантиком этим он пошуршит у тебя перед носом, а конфетки так и не достанется. Я прекрасно разбираюсь в людях.

— Возможно, но чего ты хочешь от нас? — напрямую спросил я, устав от недомолвок собеседника.

Ответ последовал моментально:

— Вертолет. По возможности два.

Барон встал из-за стола и принялся мерить шагами кабинет:

— Мне нужны вертушки, и ты мне поможешь их раздобыть.

— Но мы… — начал я, но Барон поспешил пресечь любые попытки возражения.

— Ответ положительный. Я так и думал.

Я закрыл рот и удивленно уставился на Барона, а тот резко повернулся к нам с Рудым и невозмутимо продолжил:

— У вас два варианта — либо сдохнуть в следующем поединке, а уж я постараюсь это устроить в лучшем виде, можете не сомневаться, либо помочь мне. Я думаю, выбор очевиден. Я видел, на что вы способны. Такие люди мне нужны. Особенно сейчас.

— Мы согласны, — не раздумывая выпалил я, в тот же миг, почувствовав на себе прожигающий взгляд Рудого.

— Вот и отлично, — спокойно произнес Барон, — Громов дал мне время на раздумье. Через пять дней вертолеты вернутся. Нам нужно успеть за это время подготовиться как следует к встрече. Подумай до завтра, как все провернуть в лучшем виде. А завтра поделишься соображениями.

Не дожидаясь ответа, Барон сделал знак охранникам, и те направились в нашу сторону.

Я понял, что разговор окончен. Не дожидаясь приглашения, я встал и завел руки за спину, которые тут же сковали наручники. Рудый последовал моему примеру.

Как только мы снова оказались в камере, Рудый накинулся на меня с упреками:

— Какого хрена! Ты даже меня не спросил, хочу ли я участвовать во всем этом! Это не наша война. Барон хочет себе игрушку, а нас использует, как пушечное мясо.

— А у тебя есть предложение получше? Тут о нас хотя бы есть шанс выпутаться из этого дерьма. Мне плевать на Громова и на Барона, единственное, чего я хочу — это свалить отсюда.

— Зачем ему мы? У Барона достаточно и людей, и оружия. Захватить какой-то вертолет для него не проблема. Даже если предположить, что их прилетит два, и они будут битком набиты людьми, то это получается не больше двенадцати человек. Барон легко справится своими силами.

А ведь, Рудый прав. Барон явно не раскроет перед нами все карты, остается только гадать, что он задумал. Немного поразмыслив, я предположил:

— Барон — еще та лиса. Я думаю, он не хочет подставлять своих людей, проще нами рискнуть. Если все провалится, он скажет, что не при делах, дескать пришлые напали на людей Громова. Только сдается мне, что даже при успешном исходе, Барону это дело с рук не сойдет. Судя по всему, генерал вояка бывалый.

* * *

Мы побежали на крик. Несомненно, это блажил Зиновьев. Его вопль периодически захлебывался. В чертовой темноте мы сбились с тропинки, что вела к лагерю, и теперь продирались напролом сквозь колючие заросли боярышника. В голове пролетело множество самых мрачных мыслей. Я уже мысленно попрощался с профессором.

Наконец, мы выскочили на полянку. Но то, что там происходило, я никак не ожидал увидеть. Профессор с истошными криками остервенело кромсал лежавшее перед ним тело ходячего. Клинок остро отточенного охотничьего ножа вновь и вновь погружался в мягкие ткани, с мерзким хлюпающим звуком. Искаженное гневом и страхом, лицо профессора стало неузнаваемым. Очки съехали набекрень, глаза горели безумным огнем.

— Док, остановитесь, хватит! Он уже не причинит вам вреда, — я осторожно подошел поближе к Зиновьеву, при этом сохраняя дистанцию. Мало ли что взбредет ему в голову. Человек не в себе.

Но профессор меня будто не слышал. Тогда я решительно подошел к нему вплотную сзади и перехватил руку с ножом. Тот дернулся, хотел было сопротивляться, но в последний момент бессильно обмяк и привалился спиной к моим ногам. Я отшвырнул нож в сторону, взял профессора за плечи и повернул его к себе лицом.

— Я… Я убил его, убил. Я смог… Он хотел сожрать меня, — лепетал профессор, руки его дрожали, а в глазах сверкало безумие.

Тут только я заметил, что руки и лицо профессора покрыты брызгами крови. Не гнилой, не трупной, а самой настоящей.

Внутри меня все похолодело. Я оставил профессора и перевел взгляд на то, что лежало у моих ног. Это был мужчина лет пятидесяти. Тощее окровавленное тело в изодранных лохмотьях распростерто на земле. Широко открытые глаза немигающим взглядом уставились в звездное небо, руки раскинуты в стороны. Мой взгляд зацепился за непонятный знак на запястье убитого. Я придвинулся поближе, чтобы его лучше рассмотреть. Это была татуировка — пятиконечная звезда в круге. Я вздохнул с облегчением.

Наутро с трудом разлепив глаза, я приподнялся и огляделся вокруг. Уже светало, несмелые лучики солнца настойчиво пробивались сквозь почти опустевшие кроны деревьев. Я чувствовал себя разбитым. Бессонные ночи на холодной земле с каждым днем давали о себе знать все сильнее.

Аким суетился «по хозяйству», а Зиновьев, как и несколько часов назад продолжал сидеть у тлеющего костра в неизменной скрюченной позе, обхватив голову руками. Мне стало его жаль. Я уселся рядом и молча похлопал того по плечу. От неожиданности плечи Зиновьева вздрогнули, он повернул ко мне раскрасневшееся лицо, глаза были полны ужаса и страданий.

— Бросьте, Док, вы за всю ночь глаз не сомкнули, а нам скоро в дорогу собираться. Какой теперь из вас ходок? — я попытался немного приободрить профессора.

Но тот лишь отвернулся и проскулил:

— Завидую я вам, Кречет. Вы с такой легкостью относитесь и к жизни, и к смерти…

— А как иначе? — я начинал раздражаться, кисейная барышня нам в дороге совсем некстати, а судя по виду профессора, тот к утру расклеился окончательно. — Основное правило выживания — или ты, или тебя. Тут все просто.

— Я убил человека! — профессор затряс и без того дрожащими руками.

— Не преувеличивайте! Он не заслуживал называться человеком. Это был один из сбежавших апостолов, которого вы приняли за ходячего.

— Но я не хотел, я лишь защищался! — в который раз принялся оправдываться профессор, пытаясь этим успокоить свою бьющуюся в истерике совесть. — Я услышал шорох, обернулся, а он уже подошел ко мне вплотную и что-то бессвязно мычал. Я был напуган.

— Вы все сделали правильно. Он наверняка бы попытался напасть на вас, — я не стал подливать масло в огонь и уточнять, что настоящие зомби не способны мычать, а лишь издают хрипящие звуки.

А у этого скитальца был отрезан язык, поэтому он ничего не смог произнести, и профессор принял его за мертвеца. Скорее всего, член секты Велиара, тот иногда использовал такие методы наказания для нерадивых послушников. Я слышал об этом, но сам ни разу не видел подобной экзекуции.

В ответ профессор лишь простонал что-то невразумительное и снова закрыл голову руками.

Надо как-то приводить в адекватное состояние боевого товарища, иначе далеко мы не уйдем. Оставаться здесь опасно. И кто его знает, может, неподалеку в лесах могут шнырять и другие апостолы. Эти ублюдки гораздо опаснее ходячих. Нам повезло, что этот одиночка оказался безоружным и обессиленным. Видимо, довольно долгое время бродил по лесу и изрядно отощал.

Я решил оставить профессора в покое на время, помог Акиму развести костер, чтобы приготовить нехитрый завтрак из вчерашнего улова. Профессор от трапезы отказался. Еще немного и придется надавать ему пощечин.

Глава 22

Лилия решила отыскать поселение затворников. Путь предстоял неблизкий, учитывая, что приходилось пробираться пешком. Дорогу до места, где случилась перестрелка, и она сбежала от людей Барона, женщина нашла без труда — за долгие месяцы скитаний научилась отлично ориентироваться на местности. А вот, куда идти дальше — она понятия не имела. Только смутное представление и то, со слов Вела, который по дороге в Верхний Уральск (на вылазке по обмену топлива), в общих чертах объяснил, где живет эта самая община.

В пути женщине удалось разжиться кое-какими полезными мелочами, а главное — теплым пледом, которые она раздобыла в одном из немногочисленных брошенных автомобилей, попадавшихся ей на пути.

Ночи стали уже слишком холодные, поэтому она несказанно обрадовалась, когда обнаружила плюшевый плед, небрежно брошенный на детское автомобильное кресло, как будто тот терпеливо дожидался маленького хозяина. Трупов и крови в машине не оказалось. Размышления о судьбе ребенка вновь испортили ей настроение и напомнили про своих давно потерянных детей, но она тут же отогнала прочь горестные мысли и побрела дальше.

Предыдущую ночь Лилия провела в заброшенном здании, попавшемся ей по дороге. Кирпичные стены просторного помещения, скорее всего какого-нибудь цеха в прошлом, встретили женщину холодом и запахом плесени. Но это было лучше, чем ночевать под открытым небом. Лилия разместилась на втором этаже, он же был и последним, предварительно проверив все остальные комнаты на отсутствие других «постояльцев». Дверей в помещении не было, поэтому она натаскала побольше металлического и прочего гремящего хлама, какой сумела найти, и разместила все это на входе. Чтобы на случай незваных гостей она смогла быстро среагировать. Затем накидала в угол ветоши и картона, валявшихся на полу, зарылась в них как бомж, а сверху укрылась пледом.

Ночь выдалась холодная, дуло из всех щелей. Ночная тишина окутала заброшенное здание, желающих проникнуть внутрь не нашлось, и слава Богу. Но Лилия все равно почти не сомкнула глаз, до рассвета кутаясь в плед и пытаясь согреться.

Утром она двинулась в путь. Пройдя несколько километров, она заметила указатель, который упоминал Вел. Здесь дорога разделялась на две части. Напрягая память, Лилия попыталась вспомнить, куда нужно поворачивать. Вроде бы направо. Поразмыслив немного, она зашагала в этом направлении. Лилия провела в дороге целый день, шла почти не останавливаясь. По дороге ей не попалось ни души: ни живой, ни мертвой. Мест, где можно укрыться на ночь тоже не наблюдалось. Населенных пунктов по близости не было, дорога бесконечно петляла по лесу.

К вечеру на небе сгустились тучи. Дневное солнце, скупо дарившее тепло в октябрьский день, скрылось за облаками. Похоже, ночь предстоит не только холодной, но и мокрой. Вопрос ночлега становился все острее. Нужно срочно искать место для ночевки, на земле можно замерзнуть. Только вот где его найти. Лилия прибавила шаг, хотя силы ее были почти на исходе.

Идти становилось все труднее, усталость и холод давали о себе знать. Как назло, заморосил мелкий дождь, похолодало. На небе нет и намека на просвет, чертов дождь зарядил надолго. Главное, чтобы не усилился. Будто прочитав мысли, несчастной женщины, немилосердное небо изрядно увеличило порцию осадков. Лилия спряталась под разлапистую сосну, прижавшись спиной к шершавому влажному стволу. Тут хоть льет не так сильно. Дождавшись, пока стихнет дождь, она вышла из укрытия и пошла дальше почти бегом.

Вечерний сумрак становился все плотнее, дороги почти не видно. Холодно. Невыносимо холодно. Дождь давно закончился, но воздух и земля были по-прежнему напитаны сыростью.

Нужно попробовать разжечь костер, чтобы совсем не окоченеть. Лилия натаскала сырых веток, достала из холщового рюкзачка спички и немного бумаги, которые раздобыла все в том же автомобиле. Свой рюкзак, который ей удалось отбить у кислотника, она потеряла во время стычки с жнецами. У нее не осталось ничего кроме ножа и фонарика.

Как и следовало ожидать, ветки никак не хотели загораться. Онемевшими пальцами женщина безуспешно чиркала по коробку спичек, но те мгновенно гасли. Черт! Что же делать? Главное не паниковать. Она что-нибудь придумает. Глупо после всего пережитого умереть в лесу от переохлаждения. Ее уже начинала бить крупная дрожь. Она решила бросить тщетные попытки развести костер и начала скакать на месте, растирать замерзшие руки и лицо, стараясь хоть немного себя согреть.

Раз не получается развести костер, будем двигаться дальше, — подумала Лилия, закинула рюкзак за спину и побежала, освещая путь блеклым лучом фонарика. Только бы он не сдох.

Она уже потеряла счет времени, просто бежала вперед по очередной проселочной дороге. Холод немного отступил, но волной накатила жуткая усталость. Казалось, ноги вот-вот подкосятся сами собой, и она рухнет на сырую землю. Нет, нельзя. Если упадет, то вряд ли уже встанет. По пути по-прежнему не попадалось ничего, что могло бы послужить укрытием. Только деревья кругом, небо над головой, да дорога впереди.

Нет, так долго она не протянет. Лилия замедлила ход, потом совсем остановилась и прислонилась спиной к стоявшей на обочине осине, тяжело переводя дух. Казалось, что она совсем окончательно заблудилась и не представляла, куда ей идти дальше. Попытка найти затворников уже казалась фантастической. Последняя призрачная надежда с каждой минутой угасала, совсем как та самая спичка, которую она пыталась поджечь пару часов назад.

Снова начал бить озноб. Лилия так и стояла, привалившись к дереву, размазывая капли дождя по лицу.

Вдруг послышался какой-то гул. Лилия прислушалась, гул усиливался. Через несколько секунд ночной мрак прорезал желтый свет фар, непонятно откуда взявшегося пикапа. От непривычно резкого света Лилия прикрыла глаза ладонью. Машина остановилась в нескольких метрах от нее, дверцы распахнулись и из нее вышли двое мужчин.

* * *

Прошло уже три дня, как добровольцы находились в бункере. Изнутри он представлял собой обширную сеть лабиринтов, расположившихся в два уровня. Как пояснил Громов, на верхнем размещалась медицинская лаборатория, техническая зона и складские помещения. Доступ сюда был разрешен только персоналу. На нижнем находилась жилая зона, где размещались поселенцы. Генерал вкратце рассказал им, как устроен бункер, что где расположено и заверил, что после прохождения карантина они получат более подробную информацию, ознакомятся с уставом и смогут свободно передвигаться в пределах жилой зоны.

— Кроме того, — подытожил Громов, — если есть желание, каждый сможет найти себе подходящую работу. Особенно в почете медработники и люди, имеющие боевую подготовку. Активность только приветствуется.

После того как прибыла очередная порция новобранцев, их подвергли санитарной обработке, провели медосмотр, взяли все необходимые анализы.

После всех процедур, наконец, выдали одежду — одинаковые серые комбинезоны с вышитыми на груди пятизначными цифрами (цифры у всех были разные), накормили нехитрым обедом и разместили в жилых модулях, которые размещались в отсеке по соседству с лабораторной зоной. Модуль представлял собой помещение, площадью примерно тридцать пять-сорок квадратных метров, рассчитанное на проживание шести человек. В комнате стояли двухъярусные кровати с постельным бельем. Рядом с каждой кроватью тумбочка с выдвижными ящиками. Кроме этого в комнате находился большой платяной шкаф и письменный стол с двумя стульями. Обстановочка спартанская, но жить можно. Особенно после апокалипсиса. Душ и туалет один, рассчитанный на несколько модулей, находился в коридоре. Получалось, что-то наподобие коммуналки. Как объяснил, Громов — это временное жилье и данные модули предназначены для временного пребывания, пока не закончится карантин. Затем людей переселяют в другой отсек, где они живут постоянно.

Кроме Гектора, Энн и Агнеши в модуле разместили еще двух человек — семейная пара средних лет. Муж и жена всю дорогу держались обособленно, ни с кем почти не разговаривали. В поселении затворников они также ходили особняком, ничем примечательным не выделяясь. Шон и трое других добровольцев поселились в соседнем модуле.

Неделя тянулась долго. Доступ в соседние отсеки был запрещен на время карантина, так что заниматься было нечем. Каждый утро брали анализы в лаборатории, измеряли пульс и давление. Кормили три раза в день. За целую неделю Громов появился лишь пару раз, поинтересовался, все ли в порядке у подопечных и спешно убежал.

Гектор часто сравнивал себя и друзей с подопытными крысами, которых держат в стеклянном кубе и наблюдают со стороны. Казалось, что со временем его подозрительность только усиливается.

— Потерпи еще пару дней, — уговаривала его Энн, словно маленького ребенка. — Скоро карантин закончится, и мы станем полноценными жильцами.

— Не для меня это, — заявил Гектор, меряя шагами небольшую комнатушку, — воздуха мне не хватает.

— А что ты хотел? Это же бункер, — улыбнулась Энн. — У затворников ты жаловался, что в тюрьме тебе неуютно, здесь тебе тоже не нравится. Зачем тогда добровольцем вызвался?

— Я хотел собственными глазами увидеть этот бункер, и убедиться, что Громов правду говорит, и людям тут спокойное житье будет.

— Ты что, не хочешь здесь остаться? — тревожно спросила Энн. — Стар ты уже для скитаний.

— Поживем-увидим, — неоднозначно ответил Гектор, — рано об этом говорить.

Его тревога передавалась и девушке. После подобных разговоров, которые происходили довольно часто, у нее на душе оставался неприятный осадок.

Агнеша же, казалось, была довольна своим положением. Настроена она была более оптимистично, чем другие. Девушка частенько беседовала с соседями по комнате. Выяснилось, что муж и жена примкнули к затворникам всего пару месяцев назад. У них погиб сын, и они тяжело переживали утрату.

Неделя кончилась, наступил момент, которого все так ждали. К добровольцам, наконец, заявился генерал и попросил следовать за ним:

— Поздравляю, вы прошли карантин, проблем никаких не возникло. По медицинской части у вас все в норме. Наконец вы можете стать полноправными членами Альянса. Разумеется, если пожелаете. Но прежде, чем вы примите решение, я хочу показать вам, что вас ожидает, если захотите остаться. Пройдемте на нижний уровень, я покажу вам, в каких условиях содержатся, и как у нас здесь все устроено.

Из отсека с жилым модулем генерал провел их по длинному коридору, по разным сторонам которого находились многочисленные двери. Затем на лифте спустились в нижний ярус. Обстановка здесь мало, чем отличалась. Те же модули, только более многочисленные и просторные. Дверь каждого из них заперта. Модули связывает просторный холл, в котором несколько человек, в таких же, как у новичков комбинезонах с личным номером на груди, тихо разговаривали, сидя на диванах, стоявших вдоль стены. Кроме диванов в холле также стоял небольшой книжный шкаф и стол с несколькими стульями, за которым играли в шашки двое немолодых мужчин. Пройдя немного дальше, очутились в следующем помещении. Им оказалась большая столовая. Ничего необычного. В ряд стоят столы с расположенными вдоль них лавками. В этот момент столовая оказалась пуста.

— Без изысков, но жить можно, — заключил генерал Громов. — В настоящее время большая часть населения находится на работе. Каждый старается внести посильный вклад в общее дело. Всем находится занятие по силам. Большинство модулей пока еще пустуют, но в скором времени мы рассчитываем заселить их все.

Кроме жилого помещения Громов показал госпиталь, технические помещения, склады с запасами провианта и прочую начинку бункера. В лабораторную зону и зону технической безопасности обычным обывателям входить было запрещено. Громов лишь вскользь упомянул, что они занимаются исследованием вируса, превращающего людей в зомби, и у них уже есть определенные успехи.

Кто-то из присутствующих осторожно поинтересовался у генерала, что служит материалом для исследований, хотя было очевидно — чтобы изучить новый агрессивный вирус, нужен его носитель.

— Можете не беспокоиться, — ответил Громов, — все жители бункера в полной безопасности. Мертвецы, которые отлавливаются для исследований, надежно изолированы. К тому же, у нас здесь не содержатся полчища зомби. Для исследований достаточно буквально несколько клеток.

Люди облегченно вздохнули. Соседство с кровожадными зомби вряд ли бы кого-то устроило.

После тщательного осмотра бункера и знакомства с особенностями быта, Громов собрал всех в небольшом помещении, похожем на зал совещаний, и торжественно произнес:

— Вы все увидели своими глазами. Несомненно, каждый из вас понимает, что бункер надежно защищен от внешней угрозы. Здесь кров, еда… И даже больше… Я надеюсь, вы сделаете правильный выбор и вольетесь в наши ряды. Люди нам нужны.

Последние слова генерал произнес с нажимом, а затем замолчал. В воздухе повисла неловкая тишина. Каждый из присутствующих понимал, что сейчас необходимо принять решение — уйти или остаться. От этого становилось немного не по себе. Сложно вот так разом изменить свою, только начавшую устаканиваться, жизнь. Но прежде всего людям нужна защита, и генерал мог ее предоставить.

— А если нет? — наконец спросил один из затворников — крепкий на вид мужчина средних лет. Кажется, его зовут Эрик. Энн частенько видела его в поселении раньше. Он охранял ворота.

— Вы можете встать и уйти прямо сейчас, — невозмутимо ответил генерал, обведя глазами каждого из присутствующих. — Принуждать вас остаться мы не имеем права.

Люди засуетились, заерзав на стульях, и перекидываясь друг с другом вопросительными взглядами.

Заметив общее оживление, Громов произнес:

— Я думаю, вам необходимо посовещаться, чтобы принять решение. Даю вам десять минут.

С этими словами генерал встал из-за стола и удалился из комнаты.

Мнения присутствующих разделились.

* * *

Пару дней спустя уставшие и измотанные, мы вышли на трассу, что вела до Верхнего Уральска. До города было — рукой подать, но это расстояние казалось бесконечным. Мы были измотаны и голодны, к тому же холод нас почти доконал. Последние дни Зиновьев постоянно кашлял. Я всерьез стал опасаться за здоровье профессора. Он окончательно ушел в себя и разговаривал с нами односложными предложениями в случае острой необходимости.

По началу я старался его подбодрить, как мог. Но после нескольких тщательных попыток бросил это неблагодарное дело, предоставив профессора самому себе и собственным переживаниям. Жалость к «несчастному» сменилась злостью. Мы здесь все в равных условиях на грани выживания, каждому хоть раз приходилось пачкать руки в крови. Очухается, в конце концов.

Мы шлепали прямиком по трассе, в надежде найти хоть самую захудалую машинешку. Но пока на пути ничего не попадалось. Оживших было немного, хорошо хоть бегуны не встречались. А тех, которые появлялись на нашем пути, мы без особого труда ликвидировали ударом ножа в висок… Или двумя. Для особо живучих. Патроны не тратили, они нам пригодятся для живых. С мертвыми проще справляться.

Когда мы наконец вышли к городу, необъяснимое чувство охватило меня. Далеко впереди замаячили верхушки многоэтажек. Пока мы скитались по лесам, встреча с Бароном казалась чем-то призрачным и неосуществимым. Я не знал, доберусь ли вообще до города. И теперь волнение и беспокойство овладели мной.

Мертвецов стало гораздо больше, и если раньше попадались одиночки и небольшие группки из двух-трех экземпляров, то теперь на пути встречались стаи побольше, столкновения с которыми становилось все труднее избежать.

Мы подошли к придорожной кафешке, снаружи казавшейся безлюдной. К забегаловке примыкал небольшой магазинчик продовольственных товаров. Посовещавшись с Акимом, решили обшарить и тот, и другой. Вряд ли мы найдем там что-то полезное, скорее всего кислотники уже давно обчистили все пригородную зону, но попытаться стоило. Припасы съестного и вода закончились два дня назад.

Оставлять профессора снаружи мы побоялись. Мало ли что может случиться. Зиновьев послушно поплелся с нами, не проронив ни слова. По поведению и внешнему виду профессора казалось, что, если прямо сейчас нападет мертвец, он также молча даст себя сожрать.

Войдя в помещение, мы ощутили запах затхлости и пыли. Тусклый свет пробивался сквозь немытые стекла в разводах грязи, местами с примесью красного. Нетрудно догадаться, что это было. Внутри трупов не оказалось, зомби тоже.

Я попросил Зиновьева остаться возле входа, а сам направился вглубь кафе, минуя пыльные столики. Аким пошел проверять складские помещения. На первый взгляд никакой угрозы не было, поэтому мы рассредоточились по разным комнатам.

Слева от меня находилась барная стойка. Я решил наведаться туда. Вдруг откуда-то со стороны примыкающей комнаты послышались непонятные звуки. Прислушавшись, я понял, что это мяуканье. Я выглянул из-за стойки и увидел, что профессор направился в комнату, из которой они доносились.

— Нет, док. Оставайтесь на месте, — прошипел я, но профессор не слышал.

Пока я обходил стойку, он уже скрылся в дверном проеме. Я поспешил за ним. Повернув за угол, я оказался в длинном коридоре. Здесь царил полумрак. Длинный и извилистый, он упирался в кромешную темноту.

Металлические стеллажи расположены вдоль стен до самого потолка. Видимо, когда-то это помещение служило складом. В коридоре находилось несколько дверей. Профессора не было видно. Я стоял, озираясь по сторонам, и размышлял, куда он мог деться. Вдруг откуда-то раздался оглушительный грохот. Похоже, это за дальней дверью, что находится в конце коридора. Я устремился туда. Тут соседняя дверь распахнулась и, дыша смрадом, из нее вывалились трое мертвецов, преградив мне дорогу. Они яростно зашипели, почуяв добычу, и торопливо заковыляли ко мне.

Я немного отступил назад и выхватил нож. Коридор узкий, вперед я не пробьюсь. Нужно повернуть обратно. Я выскочил в зал. Надо найти другой путь и найти профессора и Акима. Ходячие высыпали за мной. Теперь их было уже не трое, а шестеро. Обратно путь закрыт. Обежав зал, я выяснил, что с другими помещениями он не сообщается. Нужно выбираться отсюда. Ожившие наводняли зал, их становилось все больше и больше. Главный выход теперь тоже заблокирован. Черт! Двое зомби уже почти подошли ко мне вплотную. Самому шустрому я дал возможность подойти еще ближе и коротким и точным ударом всадил нож прямо в глазницу. Мертвяк рухнул на пол. Я перевернул пару столиков, чтобы немного задержать остальных. Схватил металлический стул и, что есть силы швырнул в окно. Осколки стекла посыпались на пол. Я поспешно вскарабкался на подоконник и, ударом ботинка обломав торчащие стекла, выбрался наружу.

На улице никого не было. В здании должен быть запасной выход. Мне нужно найти остальных. Я обежал здание вокруг, но ничего не нашел. Решил попробовать пробраться через помещение магазина. Снаружи было очевидно, что он сообщается с забегаловкой. Я забежал внутрь. Там меня встретили пустые прилавки минимаркета и то тут, то там, валявшийся мусор и брошенные впопыхах пакеты и коробки. Кроме меня здесь никого не было. Мне удалось найти дверь, но она оказалась запертой. Бегло осмотрев ее сверху вниз, я заметил, что петли хлипкие.

Ладно, пойдем напролом, — подумал я.

Бух! — удар, еще один. Еще немного и дверь слетит с петель. Плечо саднило, но я продолжал.

— А-а-а-а! — за дверью послышался вопль. Мне показалось, что кричит профессор.

— Помогите мне! Помогите же! — это точно он.

Я немного разбежался и всей своей массой впечатался в дверь. Она наконец поддалась, и я с грохотом ввалился в тот самый коридор, куда скрылся профессор. Зомби здесь не было.

За дверью напротив снова послышался крик. Даже не крик, а скорее всхлипывания.

Я пинком открыл дверь и увидел странную картину. В углу сидел профессор, придавленный стеллажом. Он съежился и вжался в стену, уворачиваясь от протягивающихся к нему пальцев зомби. Тот пытался добраться до живой плоти, но пока безуспешно. Мертвец клацал зубами и тянул руки к профессору, изредка цепляя его поношенный пиджак. За спиной я услышал шорох. Я обернулся. В углу стоял Аким. В правой руке он держал топор, острие которого было измазано почти черной трупной кровью. Рядом валялись двое мертвецов с раскроенными черепушками.

Я вопросительно посмотрел на Акима. Но то не шелохнулся.

— Помогите мне, — снова залепетал профессор. — Ведь он меня достанет. Я… Я не хочу умирать. Пожалуйста.

— Разве? — вдруг подал голос Аким, — А совсем недавно я слышал другое. Жизнь полна страданий, так избавьтесь от них. Ведь вы страдаете? Сейчас очень подходящий момент. Просто перестаньте сопротивляться и все. Вы ведь этого хотели.

Аким продолжал стоять на месте. В его взгляде читалась неумолимость и жестокость.

— Хватит! — я решительно подошел к зобми и вонзил клинок ему в голову. Тот обмяк и плавно опустился на пол.

— Какого черта⁈ А если бы он сожрал его, — со злостью выкрикнул я и уставился на Акима.

— Ну не сожрал же, — спокойно ответил он. — Зато теперь профессор знает, чего он действительно хочет.

Профессор смотрел на меня с благодарностью. По его щекам струились слезы.

— Спасибо, вам, Кречет… Спасибо…

Глава 23

Лилии повезло — те двое оказались затворниками. По началу, они приняли ее за зомби, но потом разглядели, помогли погрузиться в джип и повезли в общину. Они возвращались с очередной вылазки за припасами, когда наткнулись на женщину.

— Я вас искала, — улыбалась Лилия, незнакомым людям, будто родным. — Рудый про вас много хорошего рассказывал. И Вел.

— Ты видела их? — оживился старший группы, лысый мужичок с умными глазами. — Мы потеряли с ними связь уже как две недели. Они уехали топливо обменивать и пропали. Как бы не случилось чего…

Лилия рассказала, как было дело, и что сейчас скорее всего Вел и его люди находятся в руках Барона.

— Я знал, что так все закончится, — сетовал старший. — А меня никто не слушал.

В общине затворников Лилию встретили как свою. Ведь она принесла новости о пропавших затворниках, хотя и плохие.

На время своего отсутствия исполнять обязанности главы Вел доверил Кире. Она распорядилась, чтобы Лилию первым делом накормили, дали чистую сухую одежду. А потом она решила выяснить подробнее, что же все-таки случилось.

Лилия сидела в кресле с кружкой чая в руках, укутавшись в плед, и изо всех сил старалась побороть сонливость. Кира стояла напротив возле окна и задумчиво смотрела сквозь него в темноту. Уже далеко заполночь.

— Мы не можем бросить их, но и рисковать своими людьми мы тоже не имеем права, — после долгих раздумий наконец произнесла она и повернулась лицом к Лилии.

— Барона не возьмешь голыми руками, — он надежно обосновался в городе, к тому же на него работают хорошо подготовленные наемники, вооруженные до зубов. А у вас, как я понимаю, с оружием негусто. Да и с людьми тоже.

— У меня есть кое-какие мысли, — продолжила Кира.

Она рассказала Лилии о Громове и его бункере. По ее подсчетам затворники-добровольцы, что «обкатывают» на себе жизнь в бункере должны будут дать о себе знать через два дня. Если все пройдет благополучно, и генерал не обманул, у людей появится возможность переселиться.

— Зачем вам это? — недоумевала Лилия. — Тюрьма хорошо защищена. А жить под землей, я бы, например, не очень хотела.

— Да, — вздохнула Кира. — Но с каждым днем добывать припасы становится все труднее. Вылазки приходится делать все дальше. А это расход топлива, которого и так уже не густо. Когда-то нам повезло найти пару бензовозов, но и их надолго не хватит. А что потом? Голод? К тому же бункере есть лаборатория. Они пытаются создать вакцину.

— Тогда почему бы не попросить помощи у этого самого Громова? — Лилия внимательно слушала женщину, ловя каждое слово.

Новость о том, что в бункере ведутся разработки вакцины, взбудоражила ее. Неужели появится шанс использовать ее кровь и научиться противостоять вирусу, как они и хотели с Кречетом? Сейчас эта несбыточна цель-мечта показалась ей как никогда близкой. Кречет… Мысль о нем тупой болью сдавила сердце. Где он сейчас. Ведет отряд жнецов к мифической лаборатории. Жив ли?.. Надежда когда-нибудь увидеть его снова тает с каждым днем. Она отдаляется от него все сильнее. Лишь одно связывает ее сейчас с другом. Это Барон. Она сбежала оттуда, но почему-то хочется вернуться. Потому что Кречет обязательно тоже вернется за ней…

— Похоже, что попросить помощи у Громова, — согласилась Кира, — это единственный выход, чтобы спасти наших людей. У него солдаты, вооружение и вертолеты. Без него нам точно не справиться. Вот только как заключить с ним сделку?

— Подождем, когда ваши вернутся из бункера, — сказала Лилия и отставила пустую кружку на столик. — А там подумаем…

* * *

Спустя пару дней над тюрьмой послышался характерный гул. Это был вертолет. Во внутренний двор тюрьмы сбежались почти все поселенцы, от мала до велика. Всем с нетерпением хотелось убедиться в целости и сохранности вернувшихся добровольцев.

Из вертолета, махая руками, выскочил сияющий Шон и с лыбой до ушей поспешил к встречающим. По его довольной физиономии стало понятно, что все прошло успешно. У затворников появилась надежда.

— Ты один? — Кира подошла и обняла Шона, обеспокоенно оглядела его с ног до головы, будто убеждаясь, что здоровяка не подменили и это действительно он. — Где остальные? Гектор не с тобой?

— Там они, — Шон махнул в неопределенном направлении. — В бункере оказалось безопасно. Мы прошли карантин. Даже кормежка сносная. Громов, сукин сын, не обманул!

— Неужели мы перестанем дохнуть, как крысы? — воздел руки к небу один из зевак.

— А ты уверен, что это не сыр в мышеловке? — Кира свела брови.

— Я же говорю, наши все там остались добровольно, — выдохнул Шон, — конечно, не санаторий. Окон нет, но подземелье с вентиляцией и отоплением. Жилые модули всяко получше, чем наши камеры будут.

— Какие условия нашего вступления в Альянс? — Кира продолжала хмуриться, будто искала подвох.

— Работать по распределению на благо общины. За кров, кормежку и безопасность. Впрочем у нас ровно также все, только жрачка все чаще просроченная, а с безопасностью жопа становится. А это кто? — Шон заметил Лилию. — Новенькая? На испытательном сроке?

— Ей это не нужно… Она своя. Из команды Гектора. Кстати у нее новости. Плохие…

— Только не говори, что к нам идет бесчисленное стадо гребаных зомби, как в прошлый раз…

— Нет, — в разговор вступила Лилия. — Я встретила ваших людей во главе с Велом. Там был и мой друг Рудый. Их захватил Барон.

— Как? — Шон помрачнел.

Лилия рассказал, как все произошло.

— Что делать будем? — вздохнула Кира.

— Нужно их вытаскивать, — скрипнул зубами Шон. — Судя по всему, у Барона дохренища солдат и вооружение нечета нашему. Подумать надо. В лоб не возьмем так просто.

— Мы тут с Кирой уже поразмышляли, — тихо проговорила Лилия, чтобы лишние уши не слышали. — Я была в логове Барона. Там настоящая крепость. Что если попросить Громова помочь нам?

— Зачем ему нам помогать? — с сомнением произнес Шон. — Ему нужны новые члены общины, это да. Барон пока отказался вступать в Альянс. Думает, видите ли. Но и Громов не будет развязывать с ним войну ради освобождения горстки затворников. Тем более, что, возможно, в будущем жнецы все-таки войдут в состав Альянса. Если Барон согласится на условия генерала.

— Не войдут, — замотала головой Лилия. — Я хорошо их успела узнать. Эти ублюдки ни за что не променяют свободу и возможность убивать и грабить на скучное проживание в бункере. А сам Барон никому подчиняться никогда не будет… Не такой он человек.

— Тогда почему он сразу не отказал Громову? — удивился Шон. — Зачем было говорить, что подумает?

— Вот в этом-то и подвох, — проговорила Лилия. — Скорее всего Барон что-то задумал…

— Откуда ты его так хорошо знаешь? — Шон вскинул бровь. — Вижу, ты плотно с ним пообщалась…

— Очень плотно, — улыбнулась Лилия. — Так плотно, что после такого общения он лишился глаза.

— Ого, — присвистнул Шон. — Что произошло?

— Долгая история, потом расскажу.

— И что ты предлагаешь? Как убедить Громова нам помочь?

— Убеждать не надо, надо заинтересовать, — загадочно и тихо, чтобы больше никто не слышал, проговорила Лилия. — Кира рассказала, что Альянс Спасения занимается разработкой вакцины против вируса-зомби. Мы предложим им сделку.

— И что же мы ему предложим? — усмехнулся здоровяк. — Просроченные консервы? Хотя их и так у нас мало осталось. Оружие? Оно вообще у нас на вес золота.

— Я знаю где взять иммуна.

— Чего⁈ — в голос воскликнули Кира и Шон.

— Давайте отойдем, — Лилия повернулась и зашагала в сторону хозяйственных построек на территории тюрьмы.

Рабочий день уже закончился и там не было ни души.

Шон и Кира послушно последователи за ней.

— Есть у вас «живой» зомби? — спросила Лилия, когда лишние уши остались далеко позади. — Для опытов или для еще чего?

— Зачем тебе? — всплеснул руками Шон. — Ты лучше про иммуна расскажи. Как такое возможно⁈ Мы думали, их не существует!

— Я вам кое-что покажу, так есть мертвец или нет?

— Есть один, в том колодце сидит, — Шон махнул рукой на строение, напоминавшее собачью будку, только из бревен. Вместо крыши лист железа с приваренной ручкой. — Этот колодец мы выкопали на случай аварийного сбоя в электричестве и остановки насосов. Но туда умудрился свалиться один из мертвецов, чтоб его разорвало. Был как-то случай, что небольшая стая прорвала наше заграждение. Обошлось без жертв, но один из чертовых зомбаков каким-то хреном умудрился свалиться в колодец. Воду он, конечно, испортил и колодец стал бесполезен. Даже если его оттуда достать — вода отравлена. Мы хотели засыпать колодец, но ребятишки повадились кидать в мертвяка камни. Под присмотром взрослых, конечно. Мы не стали им запрещать. Подумали, что так мы учим их не бояться мертвецов и давать им отпор. Зомби не может причинить им вреда и страх от близости мертвеца у детей постепенно проходит. А это очень важно. Если они столкнутся с мертвыми один на один, самое трудное — это не дать ужасу сковать себя. Многие из нас ощутили такое лично на себе.

— Хорошо придумали, — кивнула Лилия и решительно направилась к колодцу. Расцепила карабин на проушинах массивной крышки и скинула ее на землю. Заглянула внутрь.

В нескольких метрах под ней вода всколыхнулась и оттуда вылезло нечто, больше похожее на раздувшуюся свинью, чем на человекоподобного зомби. Существо с непонятными и мерзкими пузырями вместо кожи, остатками лохмотьев одежды и потеками черной слизи по всему телу, заурчало. От воды мертвеца расперло и местами кожа слазила целыми лоскутами, оголяя гниющую плоть. Плечи лилии передернулись от омерзения. Она думала, что давно привыкла к виду оживших, но оказалось, что еще не совсем.

Из колодца пахнуло падалью и сыростью. Зомби не видел Лилию, щелки глаз исчезли на расплывшейся морде. А может глаз уже и не было давно. Судя по повреждениям кожи, камни в него швыряли частенько.

Зобми оживился, почувствовав над головой человека. Заурчал и задергался, в тысячный раз скребя земляную стену колодца распухшими пальцами.

— Спустите меня вниз, — неожиданно распорядилась Лилия.

— Зачем? — Шон был в замешательстве, Кира вообще раскрыла рот и не знала, что сказать.

— Увидите все сами. Так нужно.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Принесите веревку.

Шон осмотрелся. Внутренний дворик опустел. Люди увели пилотов внутрь. Каждому хотелось расспросить солдат о новом убежище более подробно. Шон раздобыл пеньковый канат. Лилия обвязала его вокруг своего пояса.

— Удержишь? — кивнула она Шону.

— А то… — Тот пропустил канат за плечами и стал потихоньку спускать женщину вниз.

Кира с ужасом смотрела на происходящее. До зомби уже осталось метра два. Он задергался, скреб раздутыми руками по осыпающимся стенкам колодца все сильнее. Бесновался и рычал в предвкушении добычи. Лилия уже чувствовала смрад из его пасти. Вытащила из ножен на поясе нож и приготовилась.

— Давай! — крикнула Кира. — Убей его!

Но Лилия не торопилась. Она уже на уровне головы мертвеца.

— Что она делает? — в ужасе воскликнула Кира и выхватила из поясной кобры Шона пистолет. Щелкнула предохранителем и передернула затвор. Прицелилась вниз, но выстрелить не успела.

То, что произошло дальше, сковало ее ужасом. Лилия спокойно и неторопливо протянула руку к зомби, словно это был ласковый пес, и она намеревалась его потрепать за ухом. Мертвец кинулся к руке и вцепился в предплечье зубами. Все-таки тварь видела.

Хрясь! В тот же миг Лилия вонзила нож в висок зомби. Мерзкий хруст и, туша отвалилась от человека, погрузившись в воду.

— Тащи ее наверх! — крикнула Кира и вцепилась в веревку, помогая Шону.

Но здоровяк не торопился извлекать Лилию:

— Зачем? Она теперь одна из них. Скоро станет такой… Какого хера вообще происходит?.. — голос его дрогнул.

— Все равно вытаскивай, — пыхтела от натуги Кира.

Здоровяк подчинился и потянул канат. Лилия выбралась наружу. На лице улыбка. Она заголила предплечье. Куртка смягчила укус, но на коже кровоточил полукруг от зубов.

— Ты что наделала? — в ужасе схватилась за голову Кира.

— Все нормально, — улыбнулась Лилия. — У меня иммунитет.

— Раздери меня мертвец! — выдохнул Шон. — Как такое может быть⁈

— Не знаю… — Лилия показала рану. — Она не чернела, а рука не покрывалась синюшной поволокой, как обычно бывает сразу после укуса.

— Ты точно? Того? Не обратишься?

— Точно, — улыбнулась Лилия. Но если рану не обработать можно получить заражение. Если уж так опасаетесь, что я вас сожру, просто держите меня на мушке. Я все пойму.

— Ну, это лишнее… — отмахнулся Шон, вложив пистолет обратно в кобуру, хотя не стал ее застегивать и на предохранитель оружие не поставил.

В медпункте общины рану Лилии обработала антисептиком и забинтовала местная врачиха.

Прошел уже час, но Лилия и не думала обращаться. Более того, чувствовала себя превосходно.

— Кто об этом знает? — Шон завел Киру и Лилию в кабинет Вела.

— Только вы и один мой друг, Кречет.

— Ты знаешь, что ты самый ценный человек на земле? — с нескрываемым восхищением пробормотал Шон.

— Конечно. Поэтому никто не должен знать о моей особенности.

— А как же мы будем торговаться с Громовым? Он вроде мужик правильный, но кто его знает, на что пойдет ради иммуна и вакцины. А твоя кровь — это, считай, готовый препарат.

— Есть одна мысль… — хитро улыбнулась Лилия.

* * *

После случая в магазинчике Зиновьев, как ни странно, ожил. Вышел, наконец, из вялой депрессии, в которую умудрился впасть по случаю убийства апостола. Встряска с мертвецом привела его в чувства. Казалось, профессор вновь почувствовал вкус к жизни.

Мы вошли в город. Осенние сумерки спускались на землю. Мы брели в сторону убежища Барона. Вот и знакомая площадь, что виднеется за парком.

— План, такой, — повторял я инструктаж. — Самое главное вытащить Лилию из лап Барона. Надеюсь, профессор, вы не подведете. Подтвердите, что до лаборатории мы так и не дошли. По дороге на нас напали апостолы. Выжили лишь мы. К нам прибился отшельник. — Я кивнул Акиму, — это уже ты подтвердишь, про себя можешь говорить правду, так вернее будет. А сейчас мы вернулись якобы за подкреплением, чтобы возобновить экспедицию к лаборатории.

— Но Барон все равно не отпустит Лилию, — задумчиво пробормотал Зиновьев. — Он будет держать ее в заложниках. Я его хорошо знаю. Это замкнутый круг какой-то получается.

— Я знаю. Чтобы разорвать круг, мне придется его убить.

— Убить?.. — Аким замялся и смущенно прокашлялся. — Я тут подумал. — Хм-м… С вами не пойду дальше… Простите, — Аким остановился и скинул с плеч рюкзак, будто намеревался разбить лагерь прямо посреди улицы заброшенного города.

— Почему? — спросил я.

— А если не выйдет убить Барона? Тогда всем нам каюк!

— Дело твое, — кивнул я. — Понимаю… Но один ты все равно не выживешь. А так есть шанс. Мы заберем Лилию и прибьемся к какой-нибудь мирной общине. Будем искать выживших… Полагаю, что путь предстоит неблизкий, хороших людей сейчас тяжело найти. Один ты точно не справишься. Не дойдешь.

Аким задумался, пожевал нижнюю губу, покряхтел:

— Ну, хорошо… Только обещай, что если что-то пойдет не так, ты убьешь меня быстро…

— Зачем?

— Не хочу попасть в плен. Не могу быть рабом. Не по вере это моей…

— Все будет нормально, — успокоил я бородача. — Я все продумал.

— А со мной, что будет, Кречет? — голос Зиновьева дрогнул.

— Вам проще, док. Если что-то пойдет не так, можете всех собак на меня вешать. Мол, ничего не знали о моем коварном плане и предательстве. Вас жнецы не тронут. Вы же свой…

— Я не хочу там оставаться, — тихо пробормотал профессор. — Синтезировать эту гадость… Уж лучше сдохнуть.

— Да что вы все помирать-то собрались? Я же говорю, нормально все будет! Вызволим Лилию и пойдете с нами. Уверен, что места в новой общине всем хватит. Только бы найти ее…

Вот и знакомый сквер. Знакомая площадь. Мы шагали, не скрываясь. Наверняка снайпер на крыше здания администрации нас уже срисовал.

Вошли в парк. Вдруг сверху раздался шум вертолета.

— Что за хрень? — я задрал голову вверх. — Это те самые вертолеты, что мы видели на реке?

— Похоже на то, — кивнул Аким.

На всякий случай мы спрятались за деревьями и стали наблюдать. Вертолет повисел в воздухе и сел на площадь перед крыльцом администрации. Из машины вышли три автоматчика в военной форме. Я видел через просвет иллюминаторов, что в кабине остались еще два пилота. Возможно, там был кто-то еще.

Двери здания распахнулись, и оттуда вышли двое. Без оружия. Походка твердая, будто что-то задумали. Впереди шел рыжий бородач. Вместо руки стилет. Что-то среднее между пиратом и викингом. За ним мужик постарше. Выправка, как у бойца, только ногу чуть приволакивает. Не хромает, а будто это… Протез? Но почему мне знакома его походка? Твою мать! Кровь вскипела в моих жилах. Бл*ть! Это же…

Конец третьего тома!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Кречет 3

Content

Кречет 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene