Старый, но крепкий 7

Глава 1

Я шел по дороге к секте, и сердце наполнялось теплом от каждого шага по знакомым местам. Когда я покидал Фейлянь, небо было затянуто тучами, морось перемежалась с ливнем, но в Циншуе погода будто специально приветствовала мое возвращение — солнце светило мягко и ласково, дул теплый ветерок, неся ароматы полевых цветов.

Возвращаться домой всегда приятно.

У ворот стояли старшие ученики в строгих серых одеяниях. Я прошел мимо них, поприветствовав кивком. Практики узнали меня, приветливо кивнули в ответ. Приятно осознавать, что тебя помнят и рады видеть.

А еще я вдруг осознал, что сильнее этих двоих учеников. Они находились на первой ступени пробуждения, меня же посещение королевского зверинца вывело на второй. Интересно, мне просто попались два слабых старших ученика, или первая ступень пробуждения — средний их уровень?

Я оглядывался вокруг, рассматривал знакомые здания, сады и беседки, где раньше иногда проводил время за медитацией и беседами с приятелями. Воспоминания нахлынули приятной волной, но с ноткой горечи: вот здесь мы тренировались с мечами вместе с Жулаем, вон там — как-то ранним утром сидели с Лиссой. А там, под большим старым деревом, собирались вечерами всей группой.

Хорошо вернуться домой, да…

Сперва я хотел сразу отправиться в свою комнату: принять душ, сбросить с себя усталость дороги и наконец-то завалиться на мягкую кровать, которой был лишен в походе, погрузиться в медитацию и разбор прочитанных книг. Но сейчас, шагая по дорожке, решил, что важнее дела и встречи: лучше сперва раздать подарки, увидеться со Сталеваром и мастером Линем. Потому что с кровати я уже вряд ли встану до самого вечера.

Я возвращался из столицы через Вейдаде и успел занести Гусу зелье повышения ранга, которое должно перевести его со стадии закалки на ранг пробуждения — к сожалению, первое изготовленное зелье взорвалось во время первого бегства от Крайслеров по улицам Фейляня, но в лаборатории принца я смог создать еще одно, редкого качества.

Но в рюкзаке еще хватало подарков. В нем лежали тщательно подобранные подарки для Сталевара, Линя и приятелей. Травы лучше отдать поскорее, так как с каждым днем они немного теряют в ценности. Для Сталевара я вообще приготовил нечто примечательное: целую коробку редких духовных трав, собранных по пути — среди них было даже несколько корешков Золотого женьшеня, которые я с трудом выменял у странствующего коробейника. Кроме того, я купил несколько флаконов редких масел из духовных растений, которые трудно добыть здесь, в нашей провинции.

Но главным подарком были две пухлые тетради с моими конспектами. Сидя в палатке перед ночевкой я старательно записывал все интересные рецепты зелий, редкие способы обработки трав и свои наблюдения за различными ингредиентами. Одна тетрадь предназначалась Сталевару, другая — Альфу. Тетради были одинаковыми: я решил, что не стоит плодить сущности и делить знания, чтобы наставнику побольше, а соученику поменьше. Я — не секта с разным уровнем доверия и доступа.

Я свернул по узкой дорожке к зельеварной мастерской. По пути встречались знакомые лица — кивал им, но никого из приятелей пока не встретил. Видимо, все были заняты тренировками, учебой или выполняли задания.

Дверь лавки тихо звякнула колокольчиком, когда я вошел внутрь. За прилавком стоял высокий нескладный парень — Альф.

Зельевар тут же поднял голову от книги, которую лениво листал, и улыбнулся:

— О! П-п…

— И тебе привет. Рад тебя видеть.

Я подошел ближе и опустил рюкзак рядом с прилавком:

— Как дела? Все зелья целы? Ничего не взрывалось, пока меня не было?

Он криво улыбнулся:

— Е-если бы взор… взо-орвалось, меня бы Сталевар у… уничтожил. Как твой поход?

Я потарабанил пальцами по столешнице, припоминая, что самое примечательное было в походе.

— Был в столице. До юга, до самого побережья не добрался. Но ты бы видел рынки травников в столице! Видел дикие луга, полные духовных цветов, где такое раздолье, что собрать все целая бригада с повозкой не сможет. Там же поставил походный котелок и варил зелья, пока не кончилась тара. Бегал по лесам от волны призраков, — нервно хохотнул, вспоминая, как едва унес ноги, когда утром все-таки пошел к кургану, решившись помочь бедной призрачной девушке. Так и не разобрался, заманивала ли она меня под атаку призрачной орды, или нет, но среди атаковавших ее не было. — Набрал коробку лепестков огненного лотоса. Кстати, держи.

Я достал из рюкзака коробку и тетрадь. Глаза Альфа загорелись восторгом, и заикание сразу же исчезло:

— Ого! Это же невероятно ценный ингредиент!.. И ты так вот просто его отдаешь?

— Не обеднею, а такие вещи ты тут вряд ли достанешь. Владей. Кстати, обрати внимание на дневник, — я постучал пальцами по обложке пухлой тетради. — Если захочешь попутешествовать, я подробно расписал, где и что из ценного можно достать. Там есть схематичная карта, на ней красными точками отмечены места, которые я сам обнаружил.

Я придвинул тетрадь Альфу. Тот принял подарок двумя руками, словно хрупкую драгоценность.

— Да-аже не ожидал. Не рассчитывал на по-о… по-одарок. Спасибо. Китт.

Я кивнул. Не стал говорить «не за что» или иначе уменьшать значимость своего поступка, но и поклонов не требовал.

— Кстати, наставник здесь? У меня есть подарки и для него.

Альф энергично закивал головой:

— Да! В лаборатории. Проходи туда.

— Отлично! Тогда увидимся позже.

Я подхватил рюкзак и направился к двери за спиной Альфа.

В лабораторию зашел осторожно: открыл дверь аккуратно и тихо прикрыл за собой.

В воздухе висел запах жженого сахара, перебивавший ароматы трав. Вокруг царил полумрак — из всех магических ламп в помещении горело всего три, да мерцали огни под алхимическими котлами. Впрочем, Сталевар мог готовить и в полной темноте, как и любой член секты Тьмы.

Наставник стоял у массивного стола в центре комнаты, полностью сосредоточенный на работе. Длинные цепкие руки двигались быстро и точно, словно он дирижировал сложным оркестром. Учитель добавлял компоненты один за другим — высушенные корни, цветочные лепестки и капли эссенций летели в разные котлы. Сталевар почти не глядел на песочные часы рядом с котлами. Временами он отвлекался на помешивание варящихся эликсиров, на добавление или убавление огня под котлами.

Я замер на месте, наблюдая за процессом многоступенчатой варки — однажды я уже видел нечто подобное в исполнении наставника. Тогда я только поступил в секту, и такая виртуозность казалась мне чем-то запредельным и недостижимым: мастерством, доступным лишь великим алхимикам. Сейчас же я внимательно следил за каждым движением Сталевара, и понимал: теперь я мог бы повторить подобное сам. Более того — на ум уже шли прочитанные рецепты, которые я мог бы попробовать сварить в этой же технике.

Наконец, Сталевар перелил жидкости из трех котлов в один и добавил туда эссенцию из хрустального флакона. Зелье вспыхнуло ярким бирюзовым светом, озарив стены лаборатории причудливыми тенями. А перед моими глазами появилось сообщение от системы:

Зелье метаморфоз.

Качество — эпическое.

На час изменяет тело выпившего на тело духовного тигра. Сила и физические показатели приумножаются.

Побочные эффекты: разум временно ослабевает, преобладают инстинкты и эмоции. В зверином облике нельзя использовать техники.

Я удивленно моргнул, перечитывая текст сообщения.

Зелье метаморфоз? Значит, та нелепая страшилка, которой пыталась напугать меня Фаэлина в первые дни моего пребывания в секте, не была чьей-то фантазией. Сталевар действительно умел варить эликсиры, меняющие тела.

— Наставник, — кивнул я. Теперь, когда варка завершена, можно и отвлекать Сталевара, и шуметь.

Сталевар спокойно обернулся ко мне.

— А, Китт. Вернулся, значит. Как прошло твое путешествие? Жив ли старый Эрест Магро?

Я невесело улыбнулся, а потом — поведал наставнику урезанную историю о том, как на самом деле прошло мое путешествие в столицу. Об отказе обучать, о проблемах, которые последовали за этим и о «самостоятельном обучении» ночами.

— Будь ты сильнее, тебя бы взяли, — покачал головой наставник. — Думаю, именно твой ранг закалки и стал причиной отказа.

— Мне кажется, что даже если бы мой ранг был выше, меня бы не взяли.

Особенно последующие события, прямо говорящие про травлю зельеваров.

После короткого молчания, когда Сталевар протирал тряпкой стол, я спросил:

— Простите за любопытство, наставник. Не расскажете, что дает это зелье?

Сталевар коротко дернул подбородком:

— Как-нибудь в другой раз объясню.

Я решил не настаивать. Снял рюкзак с плеча, потянул тесемки:

— Я принес вам кое-что из путешествия. Надеюсь, пригодится.

Сталевар с интересом приблизился к столу, где я начал аккуратно выкладывать подарки: пару коробок с того самого луга, сплошь заросшего духовными травами, два флакона с эссенциями, три — с маслами духовных растений и толстую тетрадь с моими записями.

Учитель внимательно осмотрел ингредиенты, щелкнул ногтем пальца по флакону с маслом, прислушался к мелодичному звону. Но, как и Альф, набрасываться на подарки не спешил:

— Превосходные вещи, но думаю, больше они пригодятся тебе.

— У меня есть еще, — приподнял я полный рюкзак.

— Прекрасно, — кивнул Сталевар. — Будет чуточку больше. Расставь их по своим полкам.

— Это подарок.

— Китт, — Сталевар добавил в голос стали. — Не настаивай. Лучше расскажи, как прошел поход? Все ли нормально?

Я задумался, о чем еще можно рассказать наставнику. И о чем вообще уместно рассказывать ему и Линю. Решил ограничиться нейтральными впечатлениями.

— Было интересно. Побывал в столице, посмотрел на дикие места королевства, где люди обычно не ходят.

Сталевар одобрительно кивнул:

— Отлично. Чувствую, что ты явно вырос за это время. Сам варил зелье перехода на ранг пробуждения?

— Да. Я даже усовершенствовал рецепт.

Глаза наставника на мгновение сверкнули удивлением и гордостью:

— Вот как? Прекрасно! Поздравляю тебя, это значительное деяние.

Я осторожно расставил компоненты на полки и снова повернулся к учителю. Сталевар внимательно смотрел на меня, что-то прикидывая.

— Значит, ставишь во главу угла развитие, — медленно сказал наставник. — Это хорошо.

Я слегка пожал плечами:

— Честно говоря, я хочу ставить перед собой более благопристойные цели. Не погоня за силой ради самой силы. Мне хочется сделать этот мир хоть немного лучше. К примеру, помочь армии королевства на границе с Дикими землями. Как раз недавно выпал подходящий шанс.

Сталевар внимательно выслушал меня и задумчиво кивнул:

— Хорошие цели. Возвышенные, благородные. Но перед ними тебе нужно поставить ещё одну задачу. Первым делом тебе нужно стать сильнее.

Весьма банальный совет. Правда, ответил я иначе:

— Ну да, сила никогда не помешает.

Сталевар покачал головой, посмотрел на меня строго и серьёзно:

— Китт, мы оба понимаем, что я вел себя не так, как стоит хорошему наставнику. Я не умею и не люблю учить, и все мои уроки начинаются собранными здесь книгами и рецептами и заканчиваются наблюдением за моей варкой, и самое хорошее, что я сделал для твоего обучения — отправил тебя в столицу с рекомендациями. Но и это путешествие пошло вкривь и вкось. Все, чего ты достиг, ты достиг сам. Не пойми меня неправильно, это не раскаяние, а констатация факта. Я не собираюсь меняться и не собираюсь посвящать свою жизнь твоему обучению. Но позволь дать тебе хороший совет, который должен дать на моем месте хороший наставник. Я советую тебе как можно быстрее становиться сильнее. Тебе кровь из носу нужно осваивать добытые знания и как можно быстрее набирать силу. Помнишь, что произошло на последнем совещании секты?

Я вспомнил неприятный разговор с наставниками и мастером Линем и невольно нахмурился:

— Мне запретили готовить эликсиры для развития. Ограничили… точнее, попытались ограничить эксперименты с зельями повышения духа и полностью запретили эксперименты над зельями повышения рангов.

Сталевар внимательно смотрел мне в глаза:

— И ты это проглотил.

— У меня не было выбора.

— У тебя не было личной силы, которая позволила бы тебе рассмеяться в ответ на такой запрет. Если не хочешь превратиться в постоянного глотателя, набирайся сил, обрастай связями, становись тем, с кем считаются. Кто остановил недзуми? Кто обладает секретами массажа, кто за пару сеансов может поставить на ноги калеку? Кто развивается в зельях, в мастерстве боя, в изучении массивов одинаково талантливо? Кто меньше чем за год перешел с середины закалки на вторую ступень пробуждения? Ты ведёшь себя так, словно всё ещё обычный ученик. Но ты давно уже не он. Ты перерос по силам старшего ученика. У нас нет обозначения для таких гениев, как ты, но твой статус выше, чем статус старшего ученика. И поверь, верхушка секты будет пытаться загнать тебя в обычные рамки. Им нужно придумать, как тебя привязать покрепче и убедить поработать на благо секты подольше.

Он сделал паузу и добавил чуть мягче:

— Ты вырос в силе и знаниях, но тебе бы добраться до ранга метаморфоз, сравняться по силе с наставниками, а лучше — с мастером Линем. Тебе нужна сила. У тебя есть много такого, что нужно оберегать и защищать. Твоя семья. Твой остров. Ты создал прекрасное место, но что помешает сильному практику просто прийти и забрать его у тебя?

— Секта Тьмы? — улыбнулся я, но Сталевар шутку не поддержал и смотрел все так же серьезно.

— А если этот практик будет из нашей же секты? Пойми, у тебя могут быть какие угодно благородные цели и добрые намерения, ты можешь желать очистить Дикие земли, или построить Небесное Королевство в Циншуе, но без личной силы результат твоих трудов легко отнимут, причем может тот же мастер Линь. Знаешь, как это обычно бывает? Сотни красивых слов, бумажка с печатью секты, подачка в десяток золотых монет. Тебе подробно объяснят, почему остров нужно отдать на благо секты, приведут сотни аргументов — таких убедительных, что ты сам поверишь: так было нужно и правильно.

Он вздохнул и посмотрел на меня с искренним сочувствием:

— Так вот, чтобы подобного не произошло, перед всеми своими возвышенными и безусловно благими целями тебе лучше поставить рост своей силы. Ты умеешь сражаться и быстро становишься сильнее — используй это по максимуму. Наберись сил, стань настолько развитым, чтобы с тобой боялись говорить свысока. Заведи себе влиятельных друзей и союзников, в конце концов. Иначе тебя посадят на цепь ограничений и вообще запретят двигаться к твоим далёким и благородным целям.

Я молчал несколько секунд, осмысливая его слова.

Сталевар прав. Я действительно рос слишком быстро. И я действительно привык думать о себе как о простом ученике — пусть даже талантливом зельеваре — забывая о том, что окружающие давно уже воспринимают меня иначе.

Вот только действительно ли нужно ставить во главу угла личную силу?

— Личные связи, статус и влияние — всё это вторично по сравнению с техниками и рангом, — продолжал Сталевар. — Пока ты не станешь тем, с кем не решаются спорить и кому не диктуют условия, тебя не воспримут всерьёз. Будут ставить ограничения и постоянно указывать тебе дорогу, по которой «лучше идти».

Я мог бы поспорить. Мог бы сказать, что начав развиваться ради силы, а не ради цели, можно забыть, зачем ты вообще живешь и чего хочешь достичь. Мог бы сказать, что сейчас происходит то же самое: Сталевар попросту указывает мне дорогу, которой мне «лучше идти». Но превращать откровенный разговор в полемику не стал:

— Спасибо за науку, мастер.

Из этого разговора я сделал как минимум пару выводов.

Во-первых, Сталевар не слишком верен секте Тьмы. Или ее руководству. Это и раньше мелькало, но никогда — так явно.

Во-вторых — руководство действительно может попытаться привязать меня к секте. Не жестко, а скорее в эмоциональном плане. Чувством долга, причастностью к группе практиков. Может, отличными отношениями. Я бы тоже так сделал.

Как-то раньше я даже не задумывался, что секта попробует удержать меня: хватало других вопросов, более важных. Мысль не казалась фантастической, и уж честно, она мне откровенно не нравилась.

— Тебе укажут и другие дороги, Китт, — на прощание сказал Сталевар. — Иные ты можешь увидеть сам. И сам выбери, по какой идти.

Я попрощался с наставником, забрал из лаборатории зелья, подготовленные для живущих на острове стариков, и за мелкую монету сговорился с попавшимся слугой, чтобы эти зелья доставили в нужное место. Еще проблемой меньше.

К домику мастера Линя я двигался в легком раздрае, размышляя над словами Сталевара.

Знакомое давление силы я почувствовал раньше, чем увидел домик мастера. Сила всё ещё ложилась на плечи бревном, давила, но теперь это давление казалось мне уже не таким устрашающим и подавляющим, как раньше. И аура мастера не ослабела, просто изменился я сам. Любой техники Линя по-прежнему хватит, чтобы вдавить меня в землю по плечи, но я расту.

Я остановился перед дверью и негромко постучал. Изнутри донёсся раздражённый голос мастера:

— Ну кто еще⁈

Я толкнул дверь и вошел.

Мастер сидел за столом, перебирая какие-то бумаги, и даже не поднял голову, чтобы посмотреть на посетителя.

Я поклонился.

— Приветствую вас, мастер Линь.

— Вернулся? — спросил он сухо, по-прежнему не глядя на меня. Зато в следующий вопрос добавил яду. — Расскажи же, как прошло твое путешествие?

Предложения присесть не последовало — мастер демонстрировал раздражение.

Я едва успел открыть рот, как он тут же продолжил с досадой в голосе:

— Имей в виду, Китт, я прекрасно осведомлён о твоих приключениях в Фейляне! Демоны тебя побери, самый талантливый ученик за десятки лет! — Мастер в досаде швырнул на пол документы и перешел на повышенный тон. — Ты хотя бы понимаешь, что твоё поведение могло привести секту к краху⁈ Ты не одиночка, Бронсон! Ты не должен думать только о себе! Ты представляешь, что сделали бы с нами Крайслеры, если бы решили, что мы — угроза⁈

Я спокойно выдержал раздраженный взгляд:

— Я присяду, мастер? А то происходящее похоже на какой-то разнос провинившегося подчинённого.

Линь набрал воздуха. Выдохнул.

Задумался.

Нехотя кивнул.

Я спокойно сел за стол напротив мастера.

— Я прекрасно понимаю ваши опасения, но могу обстоятельно объяснить каждый свой поступок. Все началось с того, что я выделился и Крайслеры открыли на меня охоту, отправив за мной боевую пятерку. И вот что случилось потом…

Я рассказал всю историю, расписывая больше деталей, чем я открыл Сталевару. Линь хмурился, кхекал, отмахивался, бормотал что-то не слишком лестное, и в итоге попытался вывести меня на оправдания, как и предполагал Сталевар:

— Ты ввязался в открытую вражду с Крайслерами! Ты хоть представляешь себе последствия?

— Я просто не дал себя убить. Все, что произошло потом, произошло по их вине. Я не нападал на их поместье, не отправлял посылки с отравой…

— Еще бы ты нападал на едва ли не самый влиятельный Дом! — не удержался от едкой иронии старый мастер.

— Я не искал конфликта специально, но обстоятельства сложились так, как сложились.

Раздражение мастера Линя начало спадать, хотя он всё ещё смотрел на меня с некоторым недоверием.

— Что ж… — наконец пробормотал он задумчиво. — Если тебя до сих пор не убило после твоей клятвы «не навреди секте», значит основатели, чьи души живут в алтаре секты, решили, что пользы от тебя больше, чем вреда. Будем считать, что ты оправдан.

Я растянул губы в улыбке.

— Раз уж мы разобрались с этим неприятным вопросом, мастер Линь, можно перейти к другим темам. Из Фейляня должны были прийти посылки для секты.

— Не припоминаю, — проворчал Линь.

— Значит, придут позже. Там немало хороших для секты вещей, но стоит проверить их очень тщательно — Крайслеры могли узнать о том, что их отправил я, и могли добавить туда проклятые предметы или какие-нибудь ядовитые сюрпризы.

— Я распоряжусь проверить их самым тщательным образом. У тебя все?

Я решил затронуть ещё один важный вопрос:

— И ещё одно дело. Я хотел бы заняться созданием в секте комнаты для медитаций.

На это мастер Линь вновь раздражённо поморщился и взмахнул рукой:

— Это здорово, но сейчас я не в настроении это обсуждать. Позже вернёмся к этому вопросу, как будет настроение и время. Сейчас хватает головной боли и без твоих экспериментов.

Я кивнул. Пока, в самом деле, не к спеху.

После небольшой паузы мастер достал из ящика стола конверт и протянул мне:

— Вот ещё письмо для тебя из Вейдаде. Твоя семья прибыла в Циншуй два дня назад и поселилась по адресу, указанному здесь.

— О! Спасибо вам за информацию, мастер Линь.

Старик лишь молча указал на дверь.

Глава 2

Я вошел в дом учеников. Прошёл по тихому, пустому коридору, мимо одинаковых дверей, за которыми слышались разговоры, смех. Кто-то громко и с выражением читал главу «Бестиария».

Добрался до своей комнаты, скрежетнул ключом в замке и вошел в комнату.

За месяц моего отсутствия комната успела запылиться.

Грязновато.

Душно.

Я поколебался, глядя на письмо, но решил пока отложить чтение. Открыл шторы, раскрыл ставни окна, впуская солнечный свет и свежий воздух. Взяв первую подвернувшуюся под руку тряпку, быстро навёл порядок — вытер стол, подоконник, стряхнул пыль с полок. Вымыл пол. Подумав, протер и стены.

Когда достаточно разошелся, выволок во двор матрас и выбил из него пыль. В принципе, это было не обязательно — кто-то готов все время обучения провести на старом постельном белье, ни разу не вытряхнув пыль из матраса. Но каждому свое.

Закончив уборку, я рухнул на стул, сжимая в руках конверт.

Сперва осмотрел его внимательнее. Бумага, из которой сложен конверт, явно не из дешёвых — плотная, гладкая, однотонно-белая, без украшений и гербов. На обратной стороне аккуратным почерком выведен адрес в Циншуе. Адрес скорее описательный, чем точный — никакой улицы или номера дома, просто указание на район и ориентиры поблизости.

Осторожно вскрыл конверт, развернул письмо. В глаза бросился знакомый заковыристый почерк — те же резкие изгибы букв и раздражающе чёткие росчерки, которые я уже видел в документах на столе Пирия во время нашей первой встречи.

С первых же строк письмо вызывает у меня довольную ухмылку: старик выполнил договоренности, причем не спустя рукава. Он не только договорился с Самиром о работе и переезде, но и подробно расписал все договоренности.

'Упрямый малый, — раздражённо писал старик, позволив себе выплеснуть личное на бумагу, — пришлось потратить уйму времени и сил, чтобы убедить его в выгодности предложения. Я представился купцом Чжау и сделал все в лучшем виде. Надеюсь, ты в ответ не подведешь старика и пришлешь обещанные зелья? Кроме того, я готов купить и другие достаточно эксклюзивные вещи.

Немного не к месту, но не предупредить не могу — в некоторых кругах Вейдаде говорят о тебе и происхождении твоего «таланта». Просто чтоб ты знал — я не имею к этому никакого отношения'.

Далее он сообщил, что семья присоединилась к торговому каравану и выехала из Вейдаде утром в понедельник. «Если погода будет благоприятной и лошади не начнут хромать, доберутся к тебе уже в среду вечером или крайний срок — в четверг утром. Если повезёт, то даже раньше».

Отложив письмо в сторону, я разворачиваю второй лист бумаги. Здесь уже официальным языком изложено разрешение действовать от имени того самого «купца Чжау». Документ выглядит солидно — внизу страницы аккуратно проставлена на сургуче печать, подписи чёткие и ровные.

Пирий меня удивил. Весьма обстоятельный человек, с которым приятно работать. Если бы не все годы, которые он потратил, исподтишка тираня мать и теша свои комплексы, цены бы ему не было.

Минуту раздумывал, чего бы я мог добиться с таким родственником, и к каким высотам бы пришел, а потом вздохнул и раз и навсегда выбросил эти мысли из головы. Живу здесь и сейчас, а не там и тогда.

Третья бумага оказалась договором о найме Самира на работу к этому самому «купцу Чжау». Подпись Самира стоит внизу страницы. В документе указаны выплаченные ему подъёмные — двенадцать золотых монет, как раз столько я оставил Пирию. Чуть ниже прописана и немалая неустойка в двадцать золотых на случай отказа от работы или невозможности её выполнения по причинам, отличным от перечисленных уважительных обстоятельств: на случай истерики брата и его отказа работать на меня.

Потираю подбородок.

Значит, семья прибыла сюда ещё два дня назад, и Самир уже пару дней ждет посыльного от «купца Чжау». И когда посыльным выступлю я, у брата совершенно точно возникнут вопросы.

Впрочем, вопросы однозначно возникнут, как и легкая истерика родственника. Нужно продумать, как действовать в таком случае, и постараться провести разговор так, чтобы Самир не отказался от заключенного договора, решив, что неустойка в двадцать золотых куда лучше, чем работа на младшего брата.

Письмо и договор ложатся на край стола. Я аккуратно сворачиваю разрешение действовать от имени купца Чжау и убираю в небольшой кожаный тубус для бумаг — этот документ возьму с собой, он может очень скоро пригодиться.

Поднимаюсь со стула и подхожу к окну, задумчиво глядя на улицу. Пожалуй, отправлюсь к семье сразу, не откладывая. Только душ приму и переоденусь.

Путь к адресу вышел недолгим. Шел полчаса, по пути свернул к торгующему выпечкой пузатому лавочнику и купил пирожок с мясом. С ним же разговорился: уточнил адрес, выяснил, что родные выбрали дом в довольно спокойном районе, и особо ничего плохого здесь не случается, разве что дети проказничают и тягают с лотка фруктовые сладости.

Попрощавшись с доброжелательным лавочником, миновал пару кварталов и оказался на тихой улочке, где дома стояли чуть чаще и выглядели скромнее. Остановился перед небольшим двухэтажным домом из сероватого камня с аккуратной черепичной крышей. Не те роскошные хоромы, которые были у Самира в Вейдаде, конечно, но дом выглядит добротным и надёжным. Крепкая деревянная дверь, чисто выметенные ступеньки крыльца — видно, что хозяева недавно въехали и уже успели привести всё в порядок.

Толкнул низкую калитку и вошёл во дворик, на аккуратно подогнанные камни дорожки.

Во дворе стоят пустые деревянные ящики, возле стены аккуратно сложены мешки — следы недавнего переезда.

Краем глаза замечаю движение за окном первого этажа: занавеска резко дёрнулась, и за стеклом мелькнуло знакомое лицо матери. На лицо сама собой выползла улыбка.

Не успел я подойти к дому, а мама уже выскочила на крыльцо. Глаза чуть блестели, а губы уже расплылись в улыбке.

— Китт! — воскликнула мама радостно, бросаясь ко мне навстречу. Я едва успел раскрыть руки, как она крепко обняла меня, прижимая к себе так сильно, как позволяли хрупкие женские руки.

— Ну наконец-то! — проговорила она дрожащим голосом. — Я уже и к вашей секте ходила, хотела тебя увидеть, но дальше ворот меня ваши ученики не пустили, и на просьбы позвать тебя или весточку передать не отвечали. Уж думала, придется там с утра до ночи стоять, чтобы увидеть тебя и передать, что мы переехали.

Я осторожно погладил маму по спине.

— Ну вот, я здесь. Как добрались?

За её спиной в дверном проёме появились Айна с Гулей на руках. Айна выглядела растерянной — явно не знала, как себя вести со мной после всего произошедшего: вроде и мужа унизил, и от мужа унижений в прошлом выхватывал, а с другой стороны — денег дал.

Я вежливо улыбнулся ей. Она несмело кивнула в ответ, и чуть отступила назад.

Гуля выглядела куда спокойнее матери: подняла руку, махнула ладошкой и громко сказала:

— Привет, дядя Китт! А ты сейчас с яблоком?

— Привет, — действительно, надо было взять у лоточника каких-нибудь сладостей. — Пока без яблока. Но как только узнаю, где продают самые вкусные, обязательно куплю.

Девочка серьезно кивнула. Сразу видно, что запомнила и если забуду, на дырявую память скидок не будет.

Мать тут же перехватила инициативу и потянула меня за руку к дому:

— Чего стоим на улице? Пойдем внутрь, там хоть посидеть и поговорить можно!

Внутри дом оказался уютным, хоть пока ещё и не до конца обставленным. У входной двери в ряд стояли ящики и сундуки с вещами. Часть мебели была завалена мешками, свертками, в углу прихожей громоздился целый штабель коробок. На столе в зале лежали стопкой аккуратно сложенные полотенца и постельное бельё.

Мама быстро освободила один из стульев от свёрнутых циновок и усадила меня за стол.

— Голоден? — спросила она заботливо. — У нас есть суп и свежие лепёшки.

Я покачал головой:

— Спасибо, мам, я уже поел.

Она недоверчиво прищурилась:

— Точно не будешь?

— Точно-точно, — заверил я её с улыбкой. — Но если есть чай, то буду чай.

Она вздохнула и скрылась на кухне. Через минуту вернулась обратно с подносом, на котором стояли несколько чашек и чайник, от которого вкусно пахло простыми травами.

Айна с Гулей уже исчезли на втором этаже. Мама же налила чай в две чашки и придвинула одну ко мне.

Попробовал. Чай крепкий, горячий и приятно терпкий. Кажется, мелисса, мята и что-то еще… шиповник?

— Рассказывай, как добрались, — звякнул я чашкой о гвоздь столешницы.

О своих путешествиях пока рассказывать не хотелось, потому я с удовольствием слушал маму. Как Самир договорился с торговцем, как мама предложила помощь с готовкой в походе, как в дороге на караван выскочила стая громадных волков, и как быстро расправились с ней охранники каравана.

— А так вроде бы ничего страшного или слишком уж примечательного не случилось, — закончила мама. — Дорога была долгой, Самир не переставая ворчал — то лошади медленные, то караванщики болтают много. Но в целом я рада, что перебрались мы без всяких нехороших событий.

— Как остальные перенесли переезд?

Мама пожала плечами.

— Айна скучает по подругам, Гуля уже облазала двор и теперь гоняет голубей по улице. Самир ещё не привык к новому месту, переживает. Кстати! Мы же чего переехали — ему предложили здесь работу!

Наверху послышались тяжёлые шаги. Мы оба подняли глаза к лестнице: по ступенькам медленно спускался Самир. Вид у брата был мрачный и сосредоточенный, и он даже не посмотрел в нашу сторону, направляясь прямо к входной двери.

При виде мрачного сына улыбка мамы тоже стала на пару тонов бледнее.

Уже взявшись за ручку двери, Самир обернулся ко мне:

— Китт, братишка. На пару слов.

Мама бросила на меня обеспокоенный взгляд; я слегка улыбнулся ей:

— Сейчас вернусь.

— Ну это вряд ли, — вполголоса пробормотал Самир.

Брат вышел во двор, чуть придержав для меня дверь. Мы отошли за дом: там Самир остановился и скрестил руки на груди.

Лёгкий ветерок шевелил траву и листья на деревьях. Неподалёку слышались голоса соседей, дети бегали по улице, истошно крича: все эти звуки шли на фоне молчания брата.

Только я собирался сказать, насколько мы отлично стоим, как Самир заговорил, не глядя на меня.

— Знаешь, когда мне пришло письмо из Циншуя, я сперва обрадовался, а потом почувствовал неладное. Слишком уж красиво звучало: крупный купец вдруг обратил внимание на мелкого счетовода вроде меня, причем посулил большие деньги и должность управляющего. Когда я согласился и получил деньги, поверил, что удача наконец-то повернулась ко мне лицом и никакого обмана не будет. Но когда поверенный этого купца так и не появился, зато сегодня на пороге появился ты… — брат поморщился, будто лизнув лимон. — В общем, всё сразу встало на свои места. У тебя и бумаги с собой, да?

Только теперь он перевел на меня обвиняющий взгляд. Но я просто пожал плечами:

— Что именно встало на свои места? Говори конкретнее. Ты получил деньги, подписал договор о работе управляющим, всё честно и открыто. Так в чём проблема?

Самир раздражённо махнул рукой:

— В чём проблема⁈ Ты ещё спрашиваешь? Ты манипулировал мной! Нанял лицедеев, которые выставили тебя за какого-то «купца Чжау», потом втянул меня в свою авантюру и считаешь это нормальным⁈

Самир умел вывести меня из равновесия своими обвинениями, язвительными замечаниями и истериками. Но сейчас истерика была на троечку, да и я был к ней готов, потому сохранял спокойствие:

— Ты же приехал сюда работать за деньги, верно? Работой я тебя обеспечу полностью, деньги ты получишь в полном объеме. Ты перевез семью из города, где вам давили на горло, туда, где будут уважать. Так что я повторю еще раз: в чем именно проблема? Боишься, что не справишься с задачами, которые я могу поставить?

Он вздрогнул от моих слов, словно от пощечины. Глаза сузились от гнева, лицо медленно побагровело:

— Я — не ты! — процедил он заносчиво. — Я не привык сидеть на шее взрослых родственников, я умею работать и справлюсь с чем угодно! С любыми объёмами и любыми проблемами любого дела! Но всего этого не будет, потому что я не хочу работать на такого, как ты!

— Почему?

— Да потому что! — перешел брат на крик. — Если я начну на тебя работать, ты из меня душу вынешь и выкрутишь! Меня от общения с тобой уже мутить начинает!

Я чуть улыбнулся уголком губ:

— Разве это причина отказываться от работы? Люди трудятся, чтобы в обмен на свой труд получать деньги, Самир. Я тоже предлагаю тебе деньги, причем неплохие. Давай заключим новый договор, если желаешь: хочешь — с фиксированной оплатой, хочешь — с процентом от дохода. Хочешь — буду с курьером отсылать задачи. Просто подумай сам: я приложил массу усилий и потратил кучу средств, чтобы мама и твоя семья переехали сюда, так стану ли я рисковать хорошими отношениями с родственниками только ради того, чтобы морочить тебе голову? Ради чего? Ради какой-то застарелой мелочной мести? Может, перешагнем это уже?

Самир замолчал. Он отвернулся к забору и уставился в одну точку, тяжело дыша и сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Было видно, как в нём борются гордость, застарелая неприязнь к брату и здравый смысл. Если он и был согласен с моими словами, характер не позволял ему легко принять эту логику.

Наконец брат заговорил хрипло и медленно:

— Так. Допустим, соглашусь. И чего ты хочешь от меня?

Я решил говорить с ним открыто, без недомолвок и тайн, которые всплывут в неподходящий момент:

— Я хочу построить своё дело на выращивании духовных трав и производстве зелий. У меня есть остров, на котором уже выращивают духовные растения. Он не принадлежит секте и не зависит от прихотей Домов, но я думаю, что того, что там есть, мало. Я знаю, что ты не просто счетовод, ты весьма умелый делец. О тебе в Вейдаде отзываются отлично, говорят, что ты талантливый управленец. Может, с тобой мы сможем добиться большего? Ты можешь стать частью будущей организации: получить долю, что в перспективе может принести огромные доходы. Если захочешь, создадим организацию, впишем в активы этот остров, и ты будешь получать долю. А если нет — можешь просто делать отмеренную тебе работу и получать отмеренные деньги, я согласен и на такое.

В глазах Самира теперь читалось замешательство.

— Погоди. Ты предлагаешь мне долю в новой организации? Сразу? Не зная, как я веду дела?

Я кивнул серьёзно:

— Ну, кое-что я знаю. Ты можешь быть рядом со мной в этом деле, на равных. Или же можешь просто выполнять задачи и получать зарплату. Решать тебе.

— Так не делается.

— Почему же?

Самир просто пожал плечами.

— Просто… не знаю. Просто не делается и все. Слишком щедро и слишком мутно. После долгих лет, где мы почти не общались, а когда встречались, просто орали друг на друга, ты берешь свое существующее дело, то, что УЖЕ приносит тебе доход и предлагаешь мне разделить этот доход! Это как подарить незнакомому человеку второй этаж в своем доме. Не знаю… В чем твоя выгода?

— Ну, во-первых, давай проясним, что ты не незнакомец. Ты брат. Во-вторых, ты заботишься о матери, и чем лучше будут идти твои дела, тем лучше будет ей. А в-третьих, у меня хватает дел и кроме зарабатывания денег.

А если вдруг появятся хитрые финансовые схемы и брат решит присвоить себе мое дело, придется показать, что кроме активов у меня есть еще и сила. Но не хотелось бы, чтобы история пошла в этом направлении.

Самир минуту морщил лоб, чесал голову и ходил вдоль дома. Наконец начал сдаваться:

— Не стану соглашаться, пока не услышу деталей о том, что мне нужно делать.

— Для начала — оформить необходимые документы, чтобы мы были защищены с правовой стороны. Выкупить помещение под контору. Потом — заняться бумагами, запланировать, что нужно делать для расширения. Я в этом абсолютно ничего не понимаю. Вся трудовая жизнь — работа плотником и массажистом.

Самир долго молчал, глядя себе под ноги и размышляя. Было видно, как тяжело ему даётся это решение — согласиться работать на меня означало наступить на горло собственной гордости.

— Это не работа на меня, — решил я облегчить ему задачу. — Я предлагаю тебе равноправное сотрудничество. С меня — мозги, ресурсы, знания по выращиванию трав и полная свобода действий. С тебя — организация труда, планы по расширению производства и контроль. Через год сможешь купить себе усадьбу не хуже, чем была в Вейдаде.

Самир задумчиво посмотрел на свой крепкий, пусть и видавший виды домик. Потом выдавил нехотя:

— Хорошо. Давай попробуем.

Я протянул ему руку для пожатия:

— Значит, договорились?

Самир секунду смотрел на мою руку. Не помню, когда в последний раз мы обменивались нормальным рукопожатием и беседовали нормально, без подковырок и желания унизить, но сейчас брат медленно протянул свою ладонь навстречу моей и крепко пожал:

— Договорились.

Жест знаменовал начало перемен — пусть небольших и осторожных, как первые шаги ребенка, но всё же перемен.

А я поставил себе еще одну галочку напротив слома шаблонов. Я смог закрыть глаза на первую встречу с Самиром, когда он дал нам с матерью мешочек с заплесневелым рисом, он закрыл глаза на поступки прошлого Китта. В итоге получилось договориться со стереотипным «богатым родственником», талантливым, но заносчивым. Посмотрим, куда это нас приведет. Но пока я доволен тем, как складываются дела. У меня не получится одновременно контролировать выращивание духовные травы, варить зелья принцу и вместе с тем тренироваться и расти в силе.

Что бы ни говорил Сталевар о пользе личной силы, но этот мир не поменять в одиночку. Самый сильный практик сейчас медитирует на границе с Дикими землями, чтобы стать еще сильнее. Но это если не тупик, то однозначно не самый лучший путь.

Зато можно объединить вокруг себя талантливых людей и достичь чего-то большего и лучшего.

* * *

На следующий день я заглянул к Додоневу, забрал увесистый мешочек с монетами. Пока меня не было, старики тащили молотые травы в Циншуй: половину оставляли на складе в городе, вторую передавали через знакомых слуг Додоневу.

Затем — посетил занятия в секте, получил ворох свитков и глав в книгах, которые нужно было изучить, догоняя программу. А после занятий — зашел за Самиром и мы отправились осматривать возможные помещения для будущей конторы. За три дня, что брат находился в Циншуе, он успел немного изучить город, пообщаться с людьми, заведя парочку полезных знакомств, и сходу подсказал пару мест. Такая активность меня приятно удивила.

Первое здание, которое предложил Самир, было расположено в центральной части города, недалеко от торговой площади. Место оказалось шумным и многолюдным, а само здание — довольно ветхим и требующим капитального ремонта. Мы обошли его со всех сторон, осматривая стены, крышу и фундамент.

— Здесь придётся всё перестроить заново, — вздохнул я, осторожно касаясь рукой потрескавшейся штукатурки. — Да и при всей ветхости, стоит оно слишком больших денег.

Самир пожал плечами:

— Зато место хорошее и здание большое. Если ты планируешь открывать и развивать дело, задумываешь в будущем расширяться, можно вложиться в такое помещение. Да, на починку уйдет немало денег, но с другой стороны, такое здание можно будет продать и окупить затраты. А со временем город будет только расти, и земля в центре будет лишь дорожать.

Я кивнул, соглашаясь с его логикой.

— Это верно. Но как думаешь, сколько времени уйдёт на ремонт?

Самир задумчиво потёр подбородок, оглядывая фасад:

— Если нанять пару бригад и не будет недостатка в материалах — недели две-три.

— И золотых как минимум двадцать на работу и материалы.

— Я бы сказал — двадцать пять-тридцать. И само здание обойдется где-то в двести золотых. Ты ведь говорил, что у тебя есть деньги?

Самир смотрел серьезно, без тени веселья. И что это — попытка проверить мои финансы, или просто насмешка над моими словами?

— Деньги — не проблема, конечно, но такой суммы у меня нет. Есть тридцать золотых. Давай возьмем что-нибудь скромнее, а через время вернемся к вопросу здания «на вырост».

Поймав повозку, двинулись к следующему варианту, который приметил Самир.

Этот дом находился далеко от центра — в старом квартале, где узкие улочки петляли между домами с резными балконами и облупленными ставнями. Район производил двойственное впечатление: с одной стороны здесь чувствовалась история и своеобразный шарм, которых не чувствовалось в других кварталах, с другой — было видно, что времена расцвета квартала остались в прошлом, дальше только увядание и упадок.

— Раньше тут селились торговцы, — объяснил Самир, пока мы шли, — особенно те, кто имел дело с тканями и редкими товарами. Сейчас, вон, пара-тройка лавок всё ещё работают, но основная жизнь отсюда уходит в новые районы. Мне кажется, половина зданий лет через пять под снос пойдет. Но вот это будет стоять, да…

Дом, к которому мы подошли, был меньше первого, но выглядел куда ухоженнее. Двухэтажное здание с крепкими деревянными дверями, коваными ручками и запыленными стеклянными окнами. Стены — известняк, подкрашенный светлой охрой, местами с облупившейся краской, но без серьёзных повреждений.

— Вот это уже интереснее, — заметил я, обходя здание. — Крыша целая, фундамент ровный. Никаких крупных трещин не видно.

— И стоит меньше, — кивнул Самир. — Около ста золотых, плюс ремонт косметический — максимум десять. Даже если набросить сверху за непредвиденные расходы — всё равно выходит почти вдвое дешевле первого варианта. Могу сговориться на предоплату тридцатью золотыми, если остаток за три месяца внесем.

Мы заглянули внутрь — помещение было пустым, но с высокими потолками, просторной передней комнатой, которую легко можно было бы обустроить под кабинет Самира, и двумя помещениями поменьше — под склады. На втором этаже — три комнаты, одна из которых явно была когда-то жилой.

— Если не разрастёмся слишком быстро, этого хватит на первое время, — пробормотал я, уже мысленно прикидывая, сколько сюда влезет бочек с молотыми травами.

— Тут ещё дворик есть, — выглянул в окно Самир. — Можно потом пристроить склад или мастерскую. Или садик разбить, если тебе ближе по духу.

Я усмехнулся:

— Садик под окнами конторы?

Мы осмотрели ещё пару вариантов. Один дом оказался слишком тесным, зато с выгодным расположением — рядом с трактиром, где, по словам Самира, наливают отличное пиво. Второй был почти идеальным по планировке и цене, но находился в районе, который, как оказалось, подтапливало во время сильных дождей — это подтвердил пожилой сторож соседнего склада, которого мы разговорили за кружкой этого самого пива.

— Вот и как обычно: либо дорого, либо неудобно, либо с сюрпризом, — подвёл итог Самир, когда мы вышли из последнего здания.

— Пока я склоняюсь к тому зданию в старом квартале. Оно хоть и не в центре, зато есть перспектива. А в будущем, если всё пойдёт как надо, сможем себе позволить место получше.

Самир согласно кивнул:

— Звучит разумно. Ну что, я договариваюсь?

— Да. Но сначала давай разберемся с документами и регистрацией организации.

Вот у чиновников в городской управе дела пошли не так гладко. Толстый мужчина с пышными усами долго изучал наши бумаги, хмурился и качал головой:

— Да-а… Тут ведь столько нюансов… — протянул он многозначительно. — Если «Контору братьев Бронсонов» я могу зарегистрировать без труда, то присвоить себе целый остров близ города — это, простите, невообразимая наглость… Да еще и выращивание там непроверенных трав. Нужно оформлять проверяющую бригаду, согласовывать и подсчитывать. Н-да… Еще и… Хм…

Самир коснулся моего локтя и протянул раскрытую руку.

Я молча вложил в ладонь Самира похудевший кошелек. Брат ловко развязал тесемки и непринуждённо передал чиновнику золотую монету, положив ту прямо на стопку документов.

Усатое лицо мгновенно просветлело, подобрело и заулыбалось:

— Но, разумеется, всё решаемо! Сейчас все правильно оформим, все документы подпишем и зарегистрируем!

Когда мы вышли из управы с готовыми документами, я облегчённо выдохнул:

— Хорошо иметь человека, который знает повадки чиновников.

Самир усмехнулся:

— Поверь мне, это только начало. Дальше будет куда сложнее и куда дороже. Кстати, мне нужно посмотреть лично на этот твой остров, и только тогда я смогу прикинуть, как лучше развивать твое дело.

Я прикинул, как скоро могу показать брату свои посадки. Выходило, что хоть завтра. Пропущу еще один день учебы, но погоды он не сделает.

— Можем прогуляться туда завтра. Но пока важно, чтобы у нас были все нужные бумаги и везде было уплачено. Не хочу, чтобы нас потом по всем законам за яйца взяли.

— А если возьмут не по законам?

— Тогда не по закону и отвечу.

Он помолчал немного, затем продолжил уже более осторожно и деликатно:

— Послушай, Китт… Хм… Я вижу твоё желание развивать своё дело. Это похвально. Но давай будем смотреть правде в глаза: ты научился варить десяток эликсиров, может два десятка. Ты молодец. Однако это ещё не значит, что ты сможешь удержать целую организацию на плаву. Я вообще, если честно, не верю в твои силы… — он замялся на мгновение и добавил чуть тише: — И в тебя тоже не особо верю. Говорю как есть.

Честность — это хорошо. Я переждал небольшую вспышку раздражения и ответил:

— Мои силы и мои возможности — это совсем не твоя забота. Тебе не обязательно верить в меня. Повторюсь — пока важно, чтобы документы были в порядке. Дело работает и приносит доход, и я хочу, чтобы те, кто захочет этот доход отобрать, действуя по закону, не смогли ничего добиться. Остальное я смогу решить.

— Как скажешь, — хлопнул меня по плечу Самир. — Документы будут в порядке, за этим я прослежу лично. Встретимся завтра, да?

— Ага. Я зайду.

Кивнув мне, Самир исчез в проулках Циншуя.

Верит ли в меня брат — не слишком важно. Я переживу, если он будет заниматься нашими делами без всякой веры, но с тем же энтузиазмом.

Глава 3

После встречи с братом я снова направился в секту. Там раскрыл свои записи о более продвинутой алхимии, чем в подаренных Альфу и Сталевару тетрадях, и погрузился в вычисления.

И занимался этим, и занимался, пока не стемнело, и я наконец не отложил карандаш.

С раздражением потер переносицу.

Голова гудела от бесконечных вычислений. Формулы и рецепты один за другим рушились, стоило только попробовать их на прочность.

Я уже не меньше недели ломал голову над тем, как обойти жесткие ограничения зелий пробуждения. Я уже выбрал регенерацию и успешно перешел на вторую ступень ранга, но теперь меня мучила мысль: как получить те бонусы силы и ловкости, которые я не выбрал? Можно ли вообще сделать это?

Прочитанные книги прямо говорили: стандартное зелье пробуждения силы и ловкости для меня теперь бесполезно, получить эти бонусы не выйдет. Но что если есть способ обойти это ограничение, просто до него еще никто не додумался? Возможно, стоит просто использовать ингредиенты качеством выше всего, что когда-либо пробовали зельевары? Или же дело в самой структуре рецептов, и нужен совершенно иной подход? Никто ведь не запрещает человеку одновременно заниматься плаванием, шахматами и бегать марафоны, так почему нельзя развиваться одновременно в трех направлениях?

Промежуточные расчеты я записывал в тетрадь, и за несколько последних часов одержимо расписал уже треть тетради. И эти вычисления только для одного зелья. Точнее — для определения, возможно ли это зелье вообще.

Пока выходило, что нет.

Я вздохнул и снова уставился в потолок, с сожалением констатируя, что вычисления за последние полчаса снова привели меня в тупик. И фраза «отсутствие результата — тоже результат» никак меня не утешала.

От продолжения вычислений меня отвлекли: сперва по коридору раздался дробный топот, потом дверь распахнулась. На пороге стоял Апелий — взъерошенный, запыхавшийся, но глаза горели от восторга:

— Бросай всё это, — кивнул он на тетради. — У нас есть занятие получше! Яйцо дракона начало дергаться! Дракончик вылупляется, представляешь⁈

Я не удивился, что именно Апелий прибежал сообщить мне новость. С остальными членами команды отношения по-прежнему были, мягко говоря, напряженными. Никто другой даже не подумал бы сообщить мне о таком событии.

— Сейчас…

С сожалением закрыл тетрадь, сунув между страницами карандаш. Будет время — продолжу. Не знаю, чутье алхимика говорит во мне, или навык анализа, но я не чувствую, что задача неразрешима.

Апелий буквально плясал от нетерпения, и стоило мне выйти из комнаты — принялся подталкивать меня вперед.

— Во имя Ками, Китт, давай быстрее! Ты же не хочешь пропустить момент рождения самого настоящего дракона?

Только сейчас я понял, что даже не поинтересовался заранее, где именно хранится драконье яйцо: просто договорился с мастером Линем и на этом благополучно забыл о драконе.

— Ладно, веди, — сдался я и ускорил шаг.

Мы вышли из дома учеников, и Апелий, едва не поскуливая от нетерпения, повел меня в район складов секты. Миновав череду однообразных зданий, мы вошли в непримечательную дверь и спустились по узкой лестнице в мрачноватый подвал.

Здесь было прохладно и сыро. Пахло плесенью и старой древесиной.

— Дальше, дальше! Скорее-скорее!

Наконец мы подошли к нужному помещению. Апелий плечом толкнул тяжелую дверь и, пробормотав: «Хух, похоже, успели!», ввалился внутрь.

Я зашел и закрыл за собой дверь. Осмотрелся.

Яйцо держали в просторной комнате с высокими потолками. Я поморщился: помещение оказалось завалено старыми и явно ненужными вещами — разбитыми деревянными ящиками, стопками связанных бечевкой пожелтевших бумаг, покрытыми пылью сундуками и сломанной мебелью. Все увиденное вызывало во мне огромное желание кинуть все вещи в костер. Похоже, ребятам выделили помещение, чтобы они самостоятельно здесь убрались, но никто из команды даже не подумал подготовиться к событию и сжечь хлам.

Несмотря на легкую досаду, сейчас не время устраивать разборки или читать мораль. Да и вообще, по большему счету — плевать на беспорядок. Я им не нянька.

— Где оно?

Апелий указал рукой куда-то за горы хлама. Пройдя мимо парочки старых заплесневелых шкафов, я наконец увидел большое яйцо со скорлупой, переливающейся золотом и багрянцем. Оно лежало на небольшом возвышении из старых ковров и мешковины и чуть заметно подрагивало.

Перед яйцом стояли трое — Лисса, Сеона и Жулай. Услышав наши шаги, они одновременно повернули головы. Во взглядах читалось явное недовольство.

— Привел-таки, — буркнул Жулай, раздраженно глядя на Апелия.

Я вскинул бровь:

— Проблемы?

Жулай скривился, собираясь ответить что-то резкое, но поспешила вмешаться Лисса:

— Может, не будем портить день? Вы вовремя. Яйцо уже шевелится.

Я пнул к стене отломанную ножку стула (господи, я, едва появившись в запыленной комнате, сразу принялся убираться, а они здесь каждый день появляются и все еще не удосужились приложить свои ручонки) и шагнул вперед. Действительно, сейчас не до обид и мелочей — на моих глазах должен выползти из яйца настоящий дракон.

Я снова посмотрел на яйцо и сразу забыл про напряженную атмосферу. Поверхность уже ощутимо содрогалась, изнутри слышался тихий потрескивающий звук.

Все замерли, наблюдая за происходящим.

Трещинки на скорлупе быстро расширялись, превращаясь в глубокие разломы. Затем послышался негромкий хруст — и через самую большую трещину наружу показалась мокрая, покрытая слизью розовая мордочка драконенка. Он неуклюже дернулся вперед, пытаясь выбраться наружу, уперся лапами в края и скорлупа окончательно раскололась на несколько частей.

Дракончик вывалился на груду мешковины, беспомощный и мокрый. Его тело было непропорциональным — слишком большая голова на тонкой шее, крохотные крылышки, плотно прижатые к бокам, слишком длинные коготки на лапах. Раздался тонкий писк — как предвестник будущего громового рева. Маленький дракон дернул головой и едва удержал ее на весу. Затем осторожно приоткрыл глаза: сначала медленно поднялось кожистое веко, потом — ушла вбок пленка, дополнительно защищающая глаза. Я увидел его взгляд — без единого проблеска эмоции или мысли, как у рыбы или у бухгалтера на корпоративе после третьей стопки — уже не с нами, но ещё среди нас.

Жулай озадаченно пробормотал себе под нос:

— В природе драконица должна была бы вылизать малыша…

Я едва удержался от едкого комментария: почему тогда он стоит и теряет время. Вместо этого тихо вздохнул и огляделся вокруг в поисках чего-нибудь подходящего. Подойдя к ближайшей куче хлама, я вытащил оттуда ветошь и критически осмотрел подозрительные пятна на ней. Поморщившись от брезгливости, бросил ее обратно и достал из кармана платок.

Присев рядом с малышом, я начал аккуратно вытирать слизь с его головы и спины.

— Нужен таз теплой воды и чистая простынь или полотенце, — спокойно скомандовал я.

Сеона тут же вскинулась:

— По какому праву командуешь?

Желания самоутверждаться, орать или язвить не было никакого. Оставлю это подросткам.

— Может, вы лучше меня знаете, что делать? Нет? Тогда рекомендую принести воду.

Приятели переглянулись между собой и неожиданно послушно засуетились, толпой направившись к двери.

Когда они вернулись с тазом теплой воды и чистым полотенцем, я тщательно вымыл и вытер драконенка досуха. Малыш уже перестал дрожать и теперь с любопытством поворачивал голову вслед за моими движениями.

— Ну вот и все.

Дракончик неуклюже встал на тонкие лапы, дрожащие от натуги. Затем неуклюже заковылял прямо ко мне и смешно ткнулся лбом в мой сапог.

— Признал меня за своего?

Малыш громко чихнул, оставив на моем сапоге крупную каплю слизи.

Сеона хмыкнула под нос, а Лисса улыбнулась уголком губ. Похоже, дракончик сумел разрядить обстановку.

— Мы тут приготовили ему кое-что поесть, — заговорил Жулай, указывая подбородком на небольшую миску в руках Лиссы. — Обычно мать-драконица в первые дни кормит детеныша пережеванным мясом, отрыгивая его прямо малышу в пасть. Эти действия повторить мы не можем, поэтому сварили мясо и тщательно его растолкли. Надеюсь, подойдет.

Я с сомнением посмотрел на содержимое миски. Мясная каша выглядела как сероватая масса с комочками, источавшая запах вареного мяса и какой-то травянистый аромат. Впрочем, драконенок явно заинтересовался — его маленькие ноздри затрепетали, а голова неуклюже дернулась в сторону еды.

— Мы сами справимся, — проговорила Лисса.

Я помедлил секунду, затем пожал плечами и отошел в сторону. Если они хотят сами — пожалуйста. Я прислонился плечом к старому шкафу и молча наблюдал за происходящим.

Лисса присела перед малышом, зачерпнула ложкой немного кашицы и осторожно поднесла к мордочке дракончика.

— Давай, маленький, попробуй. Это вкусно! — нежно ворковала девушка.

Драконенок дернулся назад от прикосновения холодной ложки, мотнул головой и чуть не завалился набок. Малыш испуганно пискнул и замер, тяжело дыша и растерянно моргая.

— Осторожнее! — недовольно пробурчала Сеона. Она выхватила ложку из рук Лиссы и попыталась сама ткнуть ею в щеку малышу. — Открывай ротик давай!

Дракончик снова дернулся, зажмурился и жалобно запищал, пытаясь отвернуться от ложки.

— Не торопись ты так! — шикнула Лисса на Сеону и вновь забрала ложку себе.

После нескольких минут мучений им наконец удалось уговорить драконенка открыть пасть. Он нерешительно слизнул немного мясной каши с ложки, причмокнул и с удивлением замер. Затем вдруг оживился и потянулся вперед за новой порцией.

Спустя пару минут мясная каша была уже повсюду: размазана по мордочке драконенка, стекала каплями по подбородку на грудь и лапы, часть упала на пол грязными пятнами. Лисса терпеливо вытирала мордашку малыша рукавом своего ханьфу, продолжая ласково сюсюкать:

— Вот умничка какой! Кушай-кушай…

Дракончик постепенно привыкал к прикосновениям: если вначале он дергался от малейшего движения или звука, то теперь уже вел себя смелее и не пытался отвернуться. Его голова по-прежнему покачивалась из стороны в сторону, заваливаясь то вправо, то влево, но было заметно, насколько он старается удержать ее ровно — он сопел от напряжения и шевелил крохотными крылышками.

Сеона раздраженно фыркнула, когда малыш вдруг резко сомкнул челюсти на ложке и с тихим хрустом прикусил ее край:

— Эй! Осторожнее!

Жулай стоял чуть позади них обеих и молча наблюдал за происходящим. Время от времени он бросал на меня задумчивые взгляды — словно пытался понять мою реакцию или оценить мое настроение.

Наконец миска опустела. Лисса отставила ее в сторону и с облегчением выдохнула:

— Ну вот и все! Молодец, малыш!

Дракончик посмотрел на нее мутным взглядом сытых глазок и громко рыгнул. Его мордочка была запачкана мясной кашей, а лапки с крохотными коготками оставили несколько царапин на руках обеих девушек, несмотря на их седьмой-восьмой ранг закалки. Несмотря на это, обе выглядели довольными и счастливыми.

Ладно, вылупление дракона я увидел, так что можно уходить. Разве что пару штрихов перед уходом.

Оттолкнувшись плечом от заскрипевшего шкафа, я негромко спросил:

— Вы уже выбрали, кто будет дежурить ночью?

— Что? — Сеона удивлённо подняла брови, словно я спросил какую-то нелепицу.

Я вздохнул и терпеливо пояснил:

— Дракон только что вылупился. Кто-то должен следить, чтобы он не сожрал какую-нибудь дрянь из той, что валяется вокруг, и не опрокинул на себя весь этот хлам. Или вы думаете, это был разовый подход — «покормил и пошёл»?

Повисла неловкая тишина. Лисса бросила быстрый взгляд на Жулая, затем на Сеону. Видимо, так они и думали, потому что девушка слегка смутилась:

— Разберёмся…

— И ещё, — я говорил ровно и спокойно, но в голосе звучала строгость. — Завтра здесь будет чисто. Без вариантов. И сейчас не надо говорить, мол, разберёмся. Вы теперь ответственны за ящера, и в ваших интересах сделать так, чтобы он жил в нормальной комнате, а не в свинарнике. Не говоря уже о том, что пыль и грязь никому не идут на пользу, особенно — младенцам.

На этот раз никто даже не попытался возразить. Апелий, как самый лояльный мне, сразу кивнул. Лисса слегка покраснела, но промолчала. Остальные не выглядели довольными, но и не спорили.

Я дошел до двери и открыл ее, собираясь выйти из комнаты, но услышал позади тихое шлёпанье лапок по полу. Оглянувшись через плечо, увидел драконёнка: малыш вяло семенил за мной следом.

Я остановился и вздохнул:

— Извини, родной, но я тебе не мама. У тебя тут целый выводок родителей.

Сейчас я вдруг ясно осознал причину его привязанности: дело было вовсе не в том, что я вытер его и согрел. Просто от меня исходила не звериная Ци — энергия животного начала, на инстинктивном уровне понятная и близкая дракончику. Малыш чувствовал её и тянулся ко мне.

Жулай шагнул вперёд и аккуратно подхватил дракончика на руки. Тот тихонько пискнул и слабо дёрнулся в его руках.

Я вышел за дверь. А ребята уже выбирали ящеру имя.

— Как назовём?

Я невольно усмехнулся. Рановато они задумались об имени: пусть сначала малыш выживет и окрепнет.

Сзади снова хлопнула дверь.

— Китт!

Я остановился и обернулся к Апелию. Парень стоял у двери комнаты и смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Хорошо, что ты с нами. И спасибо, в общем, за все, да.

Я коротко кивнул в ответ. Не хотелось сейчас говорить ничего лишнего.

Развернувшись, я зашагал к своей комнате. Пора вернуться к расчётам — дел предстояло ещё много, а дракон уже получил всю возможную помощь на сегодня. Теперь всё зависело от приятелей и драконьей живучести.

Глава 4

Я двинулся к тренировочной площадке. В путешествии каждый день держал в руке копье, иной раз пускал его в ход против диких зверей, но хотел бы потренироваться с людьми, с достойным соперником, чтобы полностью выложиться в схватке и получить какой-то опыт. Даже с Крайслерами я сражался в основном с помощью техник. Навык боя древковым оружием не повышался уже целую вечность.

На площадке уже тренировалась пара бойцов: оба двигались молниеносно: прыгали друг к другу, наносили за пару секунд с десяток ударов и расходились.

Один боец из пары был мне знаком — Шалом, быстрый парень, с которым мы иногда тренировались в прошлом. Сейчас он выглядел сосредоточенным, напряжённым и малость уставшим.

Я сконцентрировался и вдруг осознал, что вижу их движения гораздо отчётливее, чем раньше. Ещё недавно я едва различал их выпады, а сейчас мог без труда проследить за траекторией молниеносных ударов. Похоже, пять баллов, полученных к основным характеристикам после повышения ранга, сыграли свою роль. Новый талант регенерации, конечно, полезен, но в бою не дает особого преимущества. А вот улучшенные характеристики — другое дело. Теперь я уступал этим ребятам разве что в скорости. Но не сильно. Совсем чуть-чуть.

Я продолжал наблюдать за схваткой, мысленно оценивая уровень бойцов. Скорость у них приличная, кое-какие навыки тоже присутствуют, но всё это было поверхностным. Опыт чувствовался едва-едва, а настоящего мастерства вовсе нет. В их движениях не хватает плавности и контроля, удары слишком прямолинейны и предсказуемы.

Внезапно кто-то с силой хлопнул меня по плечу — я непроизвольно вздрогнул и резко обернулся, желая посмотреть на смельчака.

— Кого я вижу рядом с тренировочной площадкой? Гениальный мальчик решил наконец-то исполнить своё обещание? — раздался хрипловатый голос.

Передо мной стояла широкоплечая мечница — если память мне не изменяла, её звали Сяо Фэн. Она была одета в свободный тренировочный костюм наподобие хаори, волосы собраны в аккуратный пучок на затылке. Лицо серьёзное, глаза смотрят на меня требовательно, с вызовом.

Я замешкался на секунду, так как вообще не помнил, о каком именно обещании речь. Только мечница не стала ждать моего ответа и продолжила сама:

— Ты обещал бой, пацан. Я уже месяц жду.

С одной стороны, я не рассчитывал сегодня участвовать в серьёзных схватках. С другой стороны — почему нет? В конце концов, именно для того я сюда и пришёл: размяться и вспомнить навыки боя с копьём.

— Так бой же, — спокойно ответил я.

Сяо коротко свистнула, и по её приказу бойцы тут же прекратили тренировку. Они дышали тяжело, и, хотя победителя не выявилось, оба выглядели вполне довольными собой.

— Этому шест! — громко приказала Сяо Фэн.

Шалом и его соперник быстро растворились в небольшой толпе зевак, окруживших площадку. Я же поймал брошенный мне деревянный шест и взвесил его в руках: оружие оказалось чуть легче привычного копья, но вполне удобным для тренировки.

— Без техник, — равнодушно произнесла мечница, ловко подхватывая деревянный тренировочный меч. — Не хочу случайно убить.

Я коротко кивнул и занял позицию напротив неё.

Толпа вокруг площадки оживилась: люди начали переговариваться между собой, обсуждая предстоящий поединок. Я слышал их реплики: меня явно ни во что не ставили. Точнее, собравшиеся практики признавали мой потенциал, мои способности, но считали разрыв в боевых навыках слишком большим.

Что ж… Может быть, они были правы, но это не значит, что я не буду пытаться победить и не выложусь на полную.

Я сделал глубокий вдох и сосредоточился на противнике.

В глазах Сяо Фэн разгорался азартный огонёк.

— Готов, пацан?

— Готов.

— Постараюсь не сильно удивлять тебя.

Посмотрим, кто из нас сегодня удивится больше.

Первый обмен ударами. Я сделал пару лёгких выпадов, прощупывая защиту — женщина без труда уклонилась, не меняя закрытой стойки. Она двигалась ко мне: плавно, почти лениво. Меч спокойно держит у бедра одной рукой, направляя деревянное острие мне в ноги. Ни одного лишнего движения, движется словно робот или кукла. Профессионал до мозга костей.

Держу ее на дистанции, на полную используя разницу в длине оружия. Деревянный шест гудит, вспарывая воздух, в руках лежит надёжно.

Женщина уверенно приближалась. Два коротких шага — и она уже на расстоянии атаки.

Я отбил пару её ленивых рубящих ударов, и женщина внезапно сменила тактику: резкое движение рукой, меч мелькнул в длинном выпаде. Я резко повёл рукой, пытаясь отвести её оружие в сторону. Получилось… бы, если бы Сяо не рванула вбок, сместившись так быстро, что это походило на телепортацию, чуть приподняла локоть (хотя могла бы двигаться с невероятной скоростью постоянно), изящно повернула кисть и едва заметным движением направила меч прямо мне в грудь.

Тычок был болезненным и неожиданным. Я отскочил назад, ожидая продолжения атаки, но женщина осталась на месте и задумчиво посмотрела на меня.

— Ранг пробуждения, стадия пробуждения чувств… — негромко произнесла она, внимательно изучая мою стойку и дыхание. — На первой пробудил выносливость. Но не понимаю, почему ты такой быстрый? Да и силы хватает… Не слишком много, но всё же хватает…

Она крутанула меч в кисти и начала медленно двигаться по кругу вокруг меня, вынуждая меня поворачиваться вслед за ней. В её глазах мелькнуло понимание.

— Точно! Ты же у нас зельевар.

В той художественной литературе, что мне щедро подкидывал сын, мелькала одна пафосная фраза: «настоящий мастер может оценить противника даже по тому, как тот держит палочки во время еды». Помню, тогда я здорово посмеялся над этим бредом. Теперь смеяться совсем не хотелось — эта женщина узнала обо мне массу информации за три удара.

Нужно что-то менять. Если буду действовать так же предсказуемо, то она просто размажет меня по площадке.

Попробую действовать более агрессивно. Если, конечно, Сяо Фэн не станет драться в полную силу; я не смогу действовать против противника, которого я во время перемещения даже не вижу: против таких только зельями по площади бить.

Выпад шестом в живот Сяо легко парировала мечом, но я тут же двинул шест горизонтально, метя ей в бок. Женщина отступила на полшага назад и подняла уголок губ.

Я перешел дальше в атаку: серия быстрых выпадов чередовалась с широкими размашистыми ударами. Я старался не давать ей свободного пространства для манёвра, но женщина легко читала мои движения, уклоняясь или отбивая их мечом с минимальными усилиями. Я не допускал ошибок, двигался и атаковал техничнее двух практиков вместе взятых, которые спаринговались здесь раньше.

В какой-то момент я слишком широко замахнулся, пытаясь вывести Сяо на удар, и я подумал, что та купилась: нырнула вперёд под моё копьё. Возвращать его было поздно, но я и не планировал. Её меч описал короткую дугу и снова ткнул меня в грудь — чётко в солнечное сплетение. Мой пинок, на который я ставил, задел одежды, но не коснулся женщины.

Я отступил назад на несколько шагов и тяжело выдохнул. В груди неприятно саднило от деревянного тычка. Толпа зрителей одобрительно гудела: похоже, иного результата они не ожидали.

Женщина снова заняла спокойную закрытую стойку и внимательно посмотрела на меня:

— Ну что, зельевар? Продолжим урок?

Она скалится — просчитала меня, как ребёнка — легко и непринуждённо.

Ну, тогда и я тебя проанализирую.

Я мысленно активировал навык. В голове будто вспыхнула молния, правую сторону лица почему-то пронзила острая боль. Мозги едва не вскипели от резко возросшей нагрузки. Но уже через секунду боль утихла, сменившись ясностью и удивительным ощущением понимания. Два бонуса «понимания противника» и анализ начали работать в связке, усиливая друг друга. Мир вокруг меня стал простым и понятным.

Я видел перед собой десятки путей развития поединка. Призрачные силуэты мечницы двигались одновременно во всех возможных направлениях: некоторые варианты казались серыми и расплывчатыми, другие — яркими и чёткими. Я словно смотрел на шахматную доску, где все ходы противника были известны заранее. Навык не управлял моими движениями, не диктовал, что мне делать, рекомендации появлялись за долю секунды до того, как я сам успевал подумать о них, и, смотря на все варианты, я мог одновременно предсказывать все варианты возможного будущего. Удивительное чувство.

Женщина рванулась вперёд, меч взметнулся в коротком ударе слева направо — и в тот же миг один-единственный вариант её действий налился яркостью. Я заранее знал, куда именно прилетит удар, с какой силой он будет нанесен и встретил его шестом с идеальной точностью. Деревянный шест гулко столкнулся с мечом, отбросив его в сторону — оружие едва не выпало из расслабленных пальцев мечницы. Я вытянулся в выпаде, желая любым образом достать Сяо Фэн…

Но та мгновенно сместилась в сторону, а потом устремилась ко мне, шагая спокойно и размеренно.

Я попробовал ударить ее шестом, который она бесхитростно отбила, даже не замедляя шаг. Но когда наше оружие столкнулось, я ощутил, будто мне по шесту прилетело стальной балкой. Мое оружие содрогнулось в руках.

Я отчаянно рванулся вперёд, рассыпаясь в атаке, как показывали самые удачные варианты анализа. Всё или ничего!

Мечница отбила несколько ударов, но каждое парирование помогало мне раскрутить шест, и следующий удар шел еще сильнее. Потрескивало дерево, но своего я добился: от очередного удара Сяо Фэн увернулась в последний миг: её фигура пропала и тут же возникла у самого края площадки. Разве мы не договаривались не использовать техники? Или это — сверхскорость, и она может постоянно так носиться?

Наставница удивлённо хмыкнула. Однако долго удивляться не собиралась — женщина снова ринулась в атаку, на этот раз постоянно сбивая свой же собственный ритм. Стоило мне приспособиться к её коротким и резким ударам мечом, как она тут же меняла стиль боя: от стремительного натиска переходила к осторожной защите, мягко кружила вокруг меня, прощупывая оборону, а затем снова взрывалась вихрем яростных атак, или ставила все на одну атаку, а однажды швырнула свой меч.

Моё видение боя постоянно рушилось: стоило мне увидеть будущее её движений и начать реагировать заранее, как она мгновенно меняла тактику, стиль и темп боя — словно чувствовала мои мысли. И каждый раз сквозь распадающуюся картину боя неизменно проступал один финал — деревянный меч тычком попадает мне в грудь.

Ещё несколько секунд такой напряжённой схватки — и системный навык окончательно засбоил. Похоже, он решил, что достаточно проанализировал скорость и силу противницы, и теперь просто перестал показывать пути её ударов. Я растерянно повернулся на месте, пытаясь поймать хоть какую-то подсказку…

И внезапно увидел новую рекомендацию навыка: призрачный человечек, до боли напоминающий меня самого, улепётывал из секты по теневой тропе. Аналитика решила, что шансов никаких нет.

Дрянь.

Я резко отскочил назад, раскрутил оружие и перешёл в круговую защиту. Шест замелькал в воздухе, описывая широкие дуги, рассекая пространство вокруг меня настолько быстро, что воздух загудел, превращаясь в едва различимый вихрь. Мышцы горели от напряжения.

Сяо Фэн атаковала, словно штормовая волна. На мою защиту обрушились мощные удары мечом. Деревянный клинок, которым она ударила, с чудовищной силой проломился сквозь закрученный в вихре шест. Оружие содрогнулось в руках и жалобно затрещало, едва не сломавшись пополам.

Проклятье, она слишком сильна! Что за «тренировочный поединок», в котором тренировочное оружие ломается, а соперник действует за пределами моих возможностей? В чем смысл⁈

Не теряя ни секунды, я поспешно сменил стойку и начал отступать назад, полагаясь на собственный опыт и атакуя по возможности.

Решил подловить на шаге: нанес короткий и скользящий удар по голени.

Почти попал! Но мечница ловко наступила на край шеста и прижала его к камням площадки.

Я попытался выдернуть оружие, но оно словно приросло к земле. В отчаянии я выбросил левую руку вперёд, нанося хлёсткий удар ладонью наотмашь — скорее рефлекторно, чем осознанно.

Сяо Фэн легко ушла под мой удар, поднырнула вплотную ко мне и резко развернулась всем телом, вколачивая рукоять деревянного меча мне в бок с такой силой, что я буквально отлетел в сторону.

В глазах помутнело от боли. Шест вырвался из-под её ноги и полетел со мной — я держал его за самый край древка. Пальцы свело судорогой, но бонус крепкой хватки работал исправно: даже будучи при смерти, я не выпущу оружие из рук.

Приземлившись на ноги, я едва удержался от падения. Мир качнулся перед глазами, ноги подкосились. Я уже плыл сознанием, но отчаянно пытался восстановить ритм дыхания и вернуть себе хоть каплю контроля над ситуацией. В голове гудело так же громко, как недавно гудел воздух от моего шеста.

Не видя толком ничего перед собой, я просто замахнулся вслепую — хоть как-то отмахнуться от неё.

Ошибка.

Сяо Фэн легко пропустила мой нелепый удар мимо себя и коротко подсекла мою ногу. Я рухнул на каменные плиты площадки, не успев даже сгруппироваться. Спину пронзило резкой болью — перед глазами вспыхнула яркая белая вспышка.

Удары следовали один за другим. Мечница не давала мне даже подняться. Не ломала кости, не била по голове, но качественно отбивала мечом все остальное.

Внимание! Вы тренируетесь под присмотром учителя — мечника, мастера своего дела.

Рост навыка владения любым оружием увеличен.

Учитесь у лучших.

Древковое оружие: +1

Не дождавшись очередного удара, я проморгался, пытаясь прийти в себя. Попробовал перевернуться на бок и встать — но спину снова пронзило такой болью, что дыхание перехватило, из меня выдавился лишь всхлип. Пришлось лечь обратно на холодные камни площадки и дышать сквозь стиснутые зубы.

Сяо Фэн стояла рядом и смотрела на меня сверху вниз с непонятным выражением в глазах. Она даже не вспотела после боя; ни одна прядь волос не выбилась из аккуратного пучка на голове.

— Посредственность, — громко сказала она, медленно обходя меня стороной, словно кучку опавших листьев. — Банальность. Переоценённая серость. Как я и думала.

Врёт, как дышит! Если бы не постоянная смена стилей боя и приёмов, сама лежала бы сейчас на этих камнях!

Хотя… спору нет: она сдерживала свою силу и скорость, иначе я бы уже давно валялся без сознания. Но называть посредственностью меня, хотя кто-то из собравшихся вряд ли покажет хоть половину того, что могу показать я — наглая ложь.

Я хрипло закашлялся; во рту появился солоноватый привкус крови. Всё тело ломило так сильно, будто меня потоптали кони; дышать удавалось только короткими болезненными глотками воздуха. Но регенерация уже начала действовать — спина постепенно расслаблялась, боль медленно отступала.

Перевернувшись на живот, я упёрся руками в камни площадки — но сил подняться уже не было совсем. Руки дрожали и казались ватными. Тем не менее, этот поединок дал мне больше опыта, чем двадцать побед над слабыми противниками. Пусть бьёт меня хоть до потери сознания — пока учусь чему-то новому.

— Можем… повторить… — прохрипел я с трудом и сплюнул кровь на камни.

Сяо Фэн слегка приподняла бровь.

— Действительно? Ладно. Приходи сюда снова через три дня, за пару часов до занятий, и повторим. И совет тебе напоследок — научись напитывать своё оружие своей Ци — не пропускать по нему лед и тени, а напитывать для укрепления и усиления ударов. А пока, — она повысила голос, обращаясь к наблюдавшим за боем практикам: — Уберите это отсюда!

Меня осторожно подняли двое учеников секты и повели прочь с площадки. А я тем временем размышлял, что совет по напитыванию оружия Ци небесполезен. Кажется, система в прошлом предлагала мне подобный бонус. Если можно освоить это самостоятельно — обязательно попробую.

— Слушай, Китт, может, отдашь шест?

Я посмотрел на древко, которое все еще сжимал в руке — пальцы словно намертво приросли к дереву.

— Да, держи.

Что ж… через три дня повторим снова.

— Ты просто красавец, братец! — тихо рассмеялся Шалом, когда меня наконец аккуратно уложили на деревянную скамью рядом с площадкой. Практик присел рядом, улыбаясь и аккуратно похлопывая меня по плечу. — Против этой демоницы никто дольше минуты не выдерживал, а вы целых три отплясывали! Я уже думал, ты её серьёзно разозлил чем-то. Сам как, нормально?

Я выдавил хриплый смешок и сразу пожалел — боль всё ещё отзывалась тупыми волнами в спине и рёбрах.

— Если это она ещё не злилась… страшно представить её в гневе, — пробормотал я, прикрывая глаза.

— Ещё пара таких тренировок, и ты точно попадешь в лазарет, — понимающе кивнул Шалом и достал из-за пояса маленький флакон.

— Выпьешь?

Я покачал головой и мягко отодвинул руку с зельем лечения.

— Не стоит тратить хороший эликсир зря. Само пройдёт.

Регенерация уже начала работать.

Шалом пожал плечами и убрал флакон обратно за пояс:

— Как знаешь. Кстати, ты заслужил уважение многих ребят сегодня — мало кто решается бросить ей вызов.

Шалом поднялся со скамьи и направился обратно к площадке, где снова начались тренировочные схватки учеников секты.

Сквозь полуприкрытые веки я наблюдал за тем, как ученики снова разбились на пары и начали отрабатывать удары и защиту. В воздухе стояли глухие звуки ударов деревянного оружия, выкрики команд и редкие сдавленные ругательства. Я невольно сравнил их навыки с тем, что показывала Сяо Фэн — и понял, насколько огромна пропасть между ней и всеми остальными здесь. Мне действительно остается «учиться у лучших».

Спустя несколько минут я осторожно сел на скамье. Боль медленно отступала, сменяясь неприятной ломотой в мышцах — регенерация работала на полную мощность. Вдобавок я занялся самомассажем, чувствуя, как навык, подстегнутый всеми бонусами, быстро приводит меня в порядок.

Уделив самомассажу пять минут, я глубоко вдохнул свежий воздух и осторожно поднялся на ноги.

Первые шаги дались с трудом — мышцы ныли после перенапряжения. Но с каждым следующим шагом я чувствовал себя всё увереннее: боль исчезала бесследно, движения становились легче и свободнее. Через несколько минут неспешной ходьбы я уже почти не хромал.

К тому моменту, как я добрался до своей комнаты в общежитии учеников секты, неприятные ощущения полностью прошли. Регенерация отработала идеально. Вложение в выносливость уже дважды окупило себя.

Глава 5

Шагаем по густой высокой траве к берегу. Стебли цепляются за одежду, приятно щекочут ладони.

Иду первым. Вслед за мной, тяжело дыша и недовольно бормоча себе под нос, перебирает ногами Самир. Лицо у брата бледное, взгляд слегка затуманенный — еще не отошел после нашей быстрой прогулки по теневой тропе и вряд ли согласится ее повторить. Если бы Самир знал, что нам предстоит возвращаться телепортацией, он бы выглядел еще печальнее. Но я пока не порчу ему настроение — пусть братец пребывает в блаженном неведении.

— Зато виды красивые, — пожимаю плечами.

— Красивые, — слабым голосом отзывается брат. — Только я предпочел бы отдохнуть в другом месте. Или добираться более привычным способом. На повозке, или ногами, или вообще вплавь. Но не так.

Пахнет свежей травой и медовой сладостью полевых цветов. Легкий ветерок приятно холодит лицо — река уже близко. Негромко жужжат пчелы, с тяжелым гулом кружат крупные оводы и брат бурчит, как внук, которого всего лишь в третий раз спрашиваешь об одном и том же.

— Почти добрались, — говорю я, оглядываясь на Самира. Тот шагает мрачный донельзя, и его точно не трогает красота природы.

— Надеюсь, что больше я с тобой сюда не двинусь. Это путешествие по твоей теневой тропе… От скорости у меня едва кишки не выдавило.

Как по мне, он явно преувеличивает свои страдания. Раньше моя скорость по теневой тропе была около семи-девяти метров в секунду — теперь же, после того как я принял зелье сродства с тенью, она выросла до двенадцати-четырнадцати метров. Это примерно сорок пять — пятьдесят километров в час, но любая машина по городу ездит быстрее.

Постепенно брат пришел в себя и даже начал задавать вопросы о моей способности:

— Слушай, а сколько груза ты вообще можешь с собой взять? И долго ли можешь двигаться по теневой тропе без остановки? И вообще, тебе обязательно нужна дорога или тропинка, или можно и через лес двигаться?

Отвечаю спокойно и подробно — мне приятно видеть, что Самир хоть немного заинтересовался моими навыками. Услышав ответы, брат оживляется:

— Знаешь, у меня тут появилась мысль: можно же использовать практиков вроде тебя для перевозки грузов между городами. Скорость приличная, расходы минимальные — звучит неплохо. Как тебе?

— Не знаю… Если что, сам я ничего перевозить не собираюсь — у меня другие планы на жизнь. Но вот практики-новички, которые только освоили этот навык…

Самир подхватывает мою мысль:

— Да-да! В Циншуе полно беспризорников. Взять нескольких ребят, потратиться на эликсиры прорыва к рангу закалки тела, обучить их этой твоей теневой технике и платить по золотому за рейс между Циншуем и Вейдаде. Отрядишь пятерке таких парней нормального практика для защиты — и получай золото себе в карман без особых хлопот.

Идея интересная. Не столько даже ради прибыли от перевозок — скорее ради того, чтобы дать подросткам шанс пробудиться и научиться хотя бы одной полезной технике. Впрочем, есть одно «но»:

— Думаю, за перевозку грузов уже кто-то отвечает, и лезть к чужому делу может оказаться опасно. Возможно, пронесет и укоренимся в роли компании перевозчиков, а может быть так, что пацанят просто вырежут без лишних разговоров, и все.

Самир хмыкнул, но спорить не попытался. Оба понимаем: идея хороша только на первый взгляд.

Беру длинное весло, спрятанное в корнях старой ивы, у самой реки. Дальше идем, продираясь через густой камыш. Стебли высокие, растут плотно, вдобавок под ногами хлюпает и плещется: брат снова начинает ругаться.

— Да ладно тебе, — говорю примирительно. — Почти пришли.

В зарослях стоит старая деревянная лодка. Самир забирается в нее первый, следом залезаю я. Пару раз аккуратно оттолкнувшись от дна веслом, выгоняю лодку на воду.

— Помогать тебе, как понимаю, не требуется? Силы у тебя хоть отбавляй, — замечает он с легкой усмешкой.

— А чем бы ты помог в лодке с одним веслом?

— Не умничай, — хмурится брат. — Лучше расскажи мне подробнее про остров. Сколько там сейчас людей? Сколько ты тратишь на их пропитание и обеспечение? Что им вообще требуется для жизни? Какие травы выращиваешь, как часто собираешь урожай, где сушишь и за сколько продаешь? В общем, рассказывай все настолько подробно, насколько можешь.

Я начинаю грести, плавно направляя лодку по течению реки, ближе к середине. Вода тихо плещется о борта, но как будем выходить к острову, течение станет куда более бурным.

— На острове сейчас живут семь человек. Шестеро — старики из Циншуя: несколько выходцев из деревень, знакомых с земледелием, остальные тоже не чураются труда. Я плачу им по четыре серебряных монеты в месяц каждому, плюс обеспечиваю продуктами и одеждой. Особых расходов нет — крупу и овощи покупаю оптом в Циншуе, выходит недорого.

Самир внимательно слушает, кивает.

— Урожай снимаем раз в четыре-пять дней — травы растут быстро благодаря эликсиру. Сушим прямо на острове…

Объясняю, какие там есть травы, сколько выходит за партию. Самир кивает.

— Что выращиваешь кроме духовных трав?

— М-м… Ничего.

— Твой эликсир роста можно использовать для обычных растений?

— Если сильно разбавить — можно. Но зачем?

— Не обращай внимания, просто спросил. Что там есть еще?

— Разводим духовных кур — их мясо идет на пропитание секты.

— И сколько тебе платит секта за этих кур?

Качаю головой:

— Нисколько. За курами следит практик ранга пробуждения из секты — это его ответственность. Он же должен защитить остров в случае чего.

— Ага-а… — задумчиво тянет Самир. — Уважаю твою деловую хватку, но если собираешься строить независимое дело, этого охранника рано или поздно придется вежливо спровадить. И тогда же желательно самому заняться разведением кур и всем остальным хозяйством, продавая мясо той же секте, но уже за монеты. Поверь, с ростом производства чужая боевая единица на твоей… на нашей земле рано или поздно начнет нас нервировать.

Я молча киваю:

— Сам прекрасно это понимаю.

Лодка мягко скользит по воде, я размеренно гребу веслом. Некоторое время мы оба молчим.

— Если уж говорить о полной независимости, нужно будет подумать о собственной защите острова, — говорю я. — Придется нанять пару надежных практиков со стороны. Еще неплохо бы выяснить, кому выйдет выгоднее продавать травы. Можно наладить прямые контакты с какими-нибудь кузнецами, которые балуются алхимией для работы с металлами — не вся алхимия попадает под влияние Крайслеров, как и в целом торговля травами. Можно договориться с богачами Циншуя — там едва ли не у каждого второго есть личная лаборатория. Можно побеседовать с целителями — продавать им травы напрямую выйдет выгоднее.

— Щедро ты мне работы накидал, — качает головой Самир. — Но в целом верно мыслишь. А еще хорошо бы обзавестись собственным складом в Циншуе или даже небольшой лавкой, когда раскрутимся — тогда сможем продавать продукцию без посредников и по лучшей цене. Чем меньше зависишь от посторонних людей — тем крепче твоя позиция.

— Ты прав.

Не могу сдержать улыбки. Если разговаривать с Самиром о деле, а не придумывать изощренные способы уколоть друг друга побольнее, общение получается на удивление интересным и продуктивным.

Река постепенно расширяется, течение становится быстрее. Впереди уже видны буруны, торчат из-под воды мокрые темные бока валунов.

— Почти прибыли.

Сильнее налегаю на весло. Лодка уверенно движется к острову. Еще минута, и мягко коснулась носом песчаного берега. Я отложил весло, легко спрыгнул на влажный песок и придержал край лодки, чтобы Самир мог выбраться следом.

Брат ступил на берег, оглядываясь по сторонам с любопытством.

— Так… Как я понимаю, на берегу ты ничего не сажаешь?

— Песчаная почва.

— Можно натаскать земли с берегов.

— Слишком влажно.

— Можно поднять уровень берега.

Отмахиваюсь.

— Все в твоих руках. Организовывай.

На берегу, чуть поодаль, сидит один из работников — Хань. Старик сосредоточенно стирает в реке грубую одежду, энергично полоща ткань в воде, но нас уже заметил.

При нашем приближении Хань нехотя поднял голову, и я заметил под его левым глазом большой синяк, уже успевший налиться темно-фиолетовым оттенком.

— День добрый, Хань, — окликнул я его спокойно, подходя ближе. — Как дела на острове?

Старик помрачнел, опустил глаза и буркнул «нормально».

— Откуда синяк? Упал?

Хань недовольно дернул плечом и хмуро ответил, старательно избегая моего взгляда:

— Почему сразу «упал»? Я не настолько уж неуклюжий, господин практик. Это ваш охранник решил порядки свои навести… дисциплину поддерживает, значит.

А вот и первые проблемы.

Моя улыбка поблекла, внутри заворочалось глухое раздражение. Хань вздрогнул и отодвинулся чуть дальше, а Самир осторожно коснулся моего плеча:

— Китт, от тебя сейчас веет настоящей угрозой. Держи себя в руках.

Я глубоко вдохнул, взял себя в руки. Хань облегченно выдохнул и снова принялся полоскать белье, но теперь уже с осторожностью поглядывая на меня исподлобья.

Пожалуй, пришло время поговорить с моим охранником. Может, придется избавиться от человека секты куда раньше, чем рассчитывал.

Пока я раздумывал над ситуацией, Самир, не теряя времени, шагнул к работнику и протянул руку для знакомства:

— Меня зовут Самир. А вас как величают?

Хань нерешительно пожал протянутую руку и тихо представился. Самир дружелюбно улыбнулся ему и хлопнул по плечу:

— Не беспокойтесь больше ни о чем. Китт со всем разберется должным образом. А вообще, как вам работается здесь? Чем занимаетесь обычно? Может, не хватает чего, инструментов каких, или чего-нибудь для жизни?

Хань от такого участия заметно приободрился и отвечал на вопросы Самира, постепенно оживляясь и расписывая подробности своей жизни на острове. Пожалуй, здесь я уже не нужен.

Я повернулся и направился по узкой натоптанной тропинке вглубь острова.

Тропинка извивалась среди густых зарослей тростника. Потом пошел лес, через который виляла тропинка, и наконец впереди показался небольшой бревенчатый домик, сарай для кур и сушильня.

Перед домом стояло добротное деревянное кресло с мягкой подушкой, в котором удобно расположился охранник — сорокалетний практик Лун. В руках он держал полную кружку, над которой поднимался пар. Рядом с ним стоял еще один мой работник — старик Гирхаб. В руках он держал широкий самодельный веер и нехотя обмахивал сидящего практика. Вид у Юна был мрачный и подавленный, под глазом тоже стоял синяк.

Охранник же на полную наслаждался жизнью. Ситуация чуть ли не как в анекдоте:

' — Официант, яйцо!

— Жареное, вареное, в мешочек?

— Почеса-ать!'

Лун лениво махнул рукой, заметив меня:

— О, Китт! Вернулся наконец! Будешь чай?

При этом он даже не подумал подняться с кресла или остановить Гирхаба — так и сидел, обмахиваемый веером.

Снова подавив раздражение, остановился напротив кресла.

— Здравствуй, Лун. Вижу, ты устроился весьма удобно.

Он ухмыльнулся и пожал плечами:

— А что поделать? Остров тихий, проблем нет никаких — почему бы не насладиться покоем?

Помню его другим. Сам лично выбирал его, когда мастер Линь предложил мне несколько кандидатов для охраны острова. Тогда он казался вполне адекватным мужичком — практик первого ранга пробуждения, вежливый, держался скромно. Даже ходил ко мне на массаж. И вот теперь, спустя всего месяц, передо мной сидит и самодовольно улыбается наглый тип.

— Поднялся, — командую негромко. В груди уже бурлит злость, но я пока удерживаю себя в руках. Слишком хорошо помню, что случилось в прошлый раз, когда дал волю эмоциям: одна вспышка гнева — и копье торчит из глаза солдата, а последствия до сих пор не расхлебал.

Лун ухмыляется еще шире — мол, «решил поиграть в начальника, щегол?», но лениво поднимается из кресла. Демонстративно медленно встал враскоряк, выставив вперед живот. Подбородок задран вверх. Были бы карманы — точно сунул бы туда руки, чтобы выглядеть еще более развязно, а так просто смотрит сверху вниз с презрительной усмешкой в глазах и на губах.

Решил, что практик ранга закалки ничего ему не сделает?

Выбрасываю кулак вверх, метя в подбородок. Удар получается четкий — голова Луня запрокидывается назад, изо рта и носа летят слюни и сопли. Сам он отрывается от земли и на мгновение зависает в воздухе, а затем тяжело падает в жалобно затрещавшее кресло.

Несколько секунд Лун лежит неподвижно, затем медленно садится, бессмысленно хлопая глазами и оглушенно мыча что-то нечленораздельное. Ощупывает лицо.

Хорошо приложил. Обычный человек после такого удара уже не поднялся бы, но Лун практик первой стадии пробуждения и способен выдержать больше обычного человека.

Кидаю взглядом по сторонам — взгляд цепляется за подтянувшихся со всего острова мужичков. Ближе всех стоит Игнат.

Достаю из кармана склянку с зельем лечения и передаю ему.

— Напои, будь добр.

Игнат кивает и быстро подходит к Луну, который все еще сидит в кресле, ошалело хлопая глазами и держится за подбородок. Осторожно, но без особого сочувствия Игнат вливает зелье в рот охранника. Лун глотает, кашляет, но спустя минуту полностью приходит в себя. Взгляд его теперь совсем другой — исчезла наглость, появилась осторожность и опаска. Это тебе не безобидным горожанам синяки ставить.

— Я иш секты, — быстро говорит он, шепелявя.

— Я тоже из секты, — успокаиваю его. — И у нас, как у собратьев по секте, сейчас идет тренировочный бой. Понимаешь, в чем дело: мы можем устраивать тренировочные бои, а ты и люди, которых я привез, за которых отвечаю, и которым плачу, не могут. — И тут же резко. — Поднялся!

Лун медленно вылезает из кресла.

— Нападай, — говорю я спокойно. Гнев отчасти выплеснулся в ударе. — Можешь не сдерживаться.

Лун замирает на секунду в нерешительности, затем поднимает руки и сжимает кулаки. Но нападать явно не торопится — стоит, переминаясь с ноги на ногу и поглядывая на меня исподлобья.

— Ну? Чего ждешь? Давай!

Он наконец решается и делает шаг вперед, замахиваясь кулаком. Удар неуклюжий и медленный, но силы в нем неожиданно много. Я выставляю предплечье для блока и едва удерживаюсь от того, чтобы не поморщиться: по руке словно кувалдой ударили. С удивлением понимаю, что охранник уже второго ранга пробуждения, и пробудил силу. Вот только использует ее совершенно не по назначению.

Не давая ему ударить снова, резко шагаю вперед и коротко бью в переносицу. Удар получается слабее предыдущего — специально дозирую силу так, чтобы не сломать нос. Если правильно ударить — останутся два красивых фингала под глазами, аккурат по количеству насчитанных у моей рабочей смены синяков. К утру мужчина будет походить на панду.

Лун снова валится на землю и начинает барахтаться в пыли, пытаясь подняться. Пока он возится там, я поворачиваюсь к остальным рабочим — те собрались плотной группкой чуть поодаль и наблюдают за происходящим с мрачным удовлетворением на лицах.

— Принимаю жалобы! — Громко говорю им. — Если есть те, у кого он отбирал деньги, вещи, или кому-то что-то сломал — говорите сразу, пока мы можем решить этот вопрос. Сегодня этот товарищ нас покинет, и вернуть что-то уже не получится.

Старики-рабочие неуверенно переглядываются между собой. Наконец Игнат откашливается и пожимает плечами:

— Кхм… Да не отбирал он ничего. И вообще, больше претензий вроде как и нет. Да, мужики?

Остальные кивают, но нехотя.

— Хорошо. Вещи свои захвати и вперед, к берегу. Жди нас там.

Лун поднимается с земли, бросает на меня гневный взгляд и молча исчезает в домике.

Тем временем Самир уже разговаривает с мужиками: «А неплохо Китт ему дал, да?», улыбается им теплее самого близкого друга, спрашивает о жизни, о растущих тут травах. Не сложно ли работать, чего нужно, чего не нужно.

Я подошел ближе, с целью послушать, но Самир тут же мягко ухватил меня за плечо и со столь же дружелюбной улыбкой шепнул:

— Сделай одолжение, братишка, поброди пока рядом, на речку погляди. Любой работник без начальственного взгляда будет куда откровеннее делиться проблемами и мыслями.

Я пожал плечами и направился к скале, а потом и вверх по тропинке. Добрался до самого верха, сел на краю обрыва, свесил ноги над водой и следующие полчаса наслаждался видом реки, шумом разбивающихся о скалу волн и смотрел, как солнце медленно сползает к горизонту.

Наконец сзади доносится тихий шорох — кто-то осторожно поднимается по каменистой тропке. Оборачиваюсь через плечо и вижу знакомую фигуру Самира: он легко и уверенно выбирается на скалу, но ко мне подходит не сразу — осторожничает.

— Вот ты где, Китт, — говорит он спокойно и садится рядом, внимательно глядя вниз, на воду. — Я переговорил с рабочими и обошел весь остров.

Я бросаю на него заинтересованный взгляд:

— И как тебе увиденное? — спрашиваю я, ожидая услышать похвалу высокой траве, ровным широким грядкам. Но Самир качает головой и отмахивается.

— Плохо.

Удивленно вскидываю брови:

— Плохо?

— Именно так. Учета нет никакого. Ни бумаг, ни записей не ведется. Травы собирают охапками, сушат кое-как, перемалывают на глазок и отправляют дальше ведрами и бочками без малейшего контроля. Это совершенно неправильно. Тебе срочно нужен человек, который разбирается в бумагах и учете.

— Думаешь, воруют?

Самир пожимает плечами:

— Воруют или нет — не знаю. Но сильно удивлюсь, если через месяц или полгода не начнут воровать. Сейчас даже воровством это назвать сложно — с тем, как ты ведешь дела, это скорее «отгрузка на сторону». Работникам даже стараться не придется, чтобы увезти пару бочек травы торговцу из Вейдаде, и ты даже не узнаешь об этом. Если появятся бумаги, весы и учет, то им придется хотя бы немного постараться, чтобы скрыть пропажу. Но самое главное, что тогда ты увидишь цифры, и поймешь, допустим, что за неделю пришло на три килограмма меньше сухой травы. И задашь вопрос — почему? Возможно, что-то случилось с удобрениями или работники не уследили и трава сгнила. Может быть, кто-то решил припрятать себе немного. Причины могут быть разные, но главное — ты найдешь проблему и начнешь ее решать. А сейчас ты просто надеешься на честность своих работников, что, скажу прямо, очень плохой вариант.

Мы помолчали некоторое время. Я задумчиво переваривал услышанное, а Самир продолжал:

— Дальше. Грядки у тебя хорошие, место вообще замечательное. Я научился медитировать по твоим советам и чувствую примерно то же самое состояние медитации, только без медитации. Остров напитан энергией, это очень классно. Но ты используешь далеко не всю имеющуюся площадь. Если хочешь превратить этот небольшой ремесленный островок в настоящее прибыльное дело, придется серьезно поработать и расширяться. Ты слышал о простой схеме: производство — транспортировка — сбыт — повторное вложение прибыли в развитие дела? Я посчитал примерно твои доходы: деньги приходят неплохие, но их все равно мало. И ты сразу забираешь всю прибыль себе вместо того, чтобы вкладывать обратно в дело. Нужно вкладывать постоянно и много, чтобы потом получить еще больше.

Самир смотрит на меня серьезно, почему-то вздыхает и начинает объяснять на пальцах:

— Смотри. У тебя сейчас только одна небольшая сушильная пристройка возле склада. Она уже перегружена до предела — места там едва хватает на текущий объем травы. Если хочешь увеличить производство хотя бы вдвое — а это вполне реально сделать меньше чем за сезон — тебе нужно построить новый сушильный цех на том берегу реки. Здесь у тебя слишком мало свободного места для крупного строительства. На том берегу просторнее: можно поставить большой цех, где не придется тесниться в площадях для сушки травы, хранения готовой продукции и обработки сырья. Заодно освободишь место здесь для новых грядок.

— Тогда понадобится дополнительная охрана на другом берегу. К духовным травам будут бежать и духовные звери, и люди.

Самир хлопает рукой по моей спине:

— А ты думал создать хорошее и доходное дело совсем без затрат? Так не бывает. Хочешь получать достойную прибыль — нужно вкладывать деньги. Не экономь там, где нельзя экономить. Кстати, предлагаю тебе надстроить второй этаж над домиком работников, нанять еще пятерых человек и построить многоярусные грядки. Земля здесь необычайно плодородная вместе с твоими эликсирами — грех этим не воспользоваться.

— Так… — запнулся я. Описанных Самиром дел и проблем было так много, что я не знал, с чего начать. И вообще — если начну, то мои планы по развитию придется отодвинуть на далекое будущее.

— Первое, что я сделаю — найду хороших работников. Лучше всего подойдут честные люди, которых судьба загнала в угол: долги, проблемы в семье или неприятности с властями. Ты очень умно поступил, когда привел сюда стариков и дал им те же зелья, что и матери. Теперь они молодеют, становятся сильнее и обязаны тебе своей новой жизнью. Пока они не поймут истинную цену твоим духовным травам и не осознают, сколько золотых можно получить за мешок молотого сырья, они — твои друзья. Второе — договорюсь о строительстве сушильни и новых курятников на берегу — в перспективе можно будет обеспечить еще и богатых практиков Циншуя. Параллельно с этим новые работники будут строить многоярусные грядки. С тебя только деньги, одобрение планов и охрана.

— Делай, что запланировал, — киваю и протягиваю мешочек с золотом. В голове возникает мысль, что брат может исчезнуть с деньгами, но она не кажется мне реалистичной. Для такого можно было придумать способ полегче.

Глава 6

Прежде, чем телепортироваться с Самиром к городу, решили еще раз осмотреть берег — брат захотел прикинуть, где и что лучше будет строить. Поэтому спустились по узкой тропинке на берег, к лодке.

На реке уже сгущается вечерний туман, окутывая остров прохладной дымкой. У самой воды, нервно переминаясь с ноги на ногу, нас ожидает охранник, которого я уже выкинул из головы. А за нами следом идут Игнат и Хань — Самир вспомнил о чем-то, и снова расспрашивает работников.

Заметив нас, Лун подходит ближе, виновато смотря в прибрежный песок.

— Э-э… Гошподин Китт, хорошо, што вы подошли. Вон, шмотрите, опять гошти пошаловали.

На берегу, возле зарослей камыша стоят трое мужчин. С такого расстояния я не могу четко разглядеть их лиц, но один из них сразу привлекает мое внимание. Бритая голова, уверенная осанка и знакомая манера держаться. Один из членов Дома Крайслеров: тот самый инспектор, который когда-то проверял зельеварную мастерскую секты.

Двое его спутников выглядят куда менее внушительно. Лысой гвардией Крайслеров от них и не пахло, похоже, Крайслер нанял их для поддержки или для устрашения: оба обросшие клочковатыми бородками, но хоть одеты более-менее прилично.

Не знаю точно, насколько силен этот человек из дома Крайслеров, но если бы он обладал уровнем Никифора, ему явно не понадобилась бы помощь этой парочки. Судя по логике, он второго ранга, пробуждения. Хотя определить на таком расстоянии его силу не получится.

Тем временем охранник продолжает докладывать:

— Вчера вот этот, который шамый лышый, приходил один. Штранный такой тип, мутный. Бродил вдоль берега, пока не нашел в камышах лодку. Уже шобрался переправлятьша к нам, да только я пару шипов напоказ в воду отправил — он и передумал шразу. Понял, што потоплю.

Он замолкает и осторожно смотрит на меня снизу вверх, будто ожидая похвалы за бдительность.

— Хорошо, — спокойно киваю я, продолжая наблюдать за Крайслером. Сейчас тот явно растерянно оглядывается по сторонам и не может понять, куда делась вчерашняя лодка. — Сегодня у него все получится. Игнат, не занят? Давай скатаемся на тот берег, а ты потом лодку обратно привезешь. И вообще, хранить лодку здесь, для безопасности, и вызывать на берег по сигналу.

Игнат коротко кивает:

— Как скажете, господин Китт.

— Уверен, что тебе нужна встреча с ним? — вполголоса спрашивает Самир. — Это Крайслер, судя по описанию. Может быть опасно.

Пожимаю плечами:

— Лучше разобраться с ним сейчас, чем узнать, что они наведывались сюда без меня. Но тебе лучше не маячить на виду, — честно отвечаю я. — Лучше тебе остаться здесь, на острове. Бритый может затаить обиду.

Брат почесал подбородок, нахмурился, но качнул головой.

— Как-нибудь справлюсь.

Пока Игнат с Самиром и Луном усаживаются в лодку, я снова смотрю на противоположный берег. Крайслер заметил движение на нашей стороне, следит за происходящим.

Снова беру весло — в этот раз иду против течения, приходится постараться, чтобы грести достаточно сильно, чтобы лодку не снесло, и аккуратно, чтобы не начерпать бортами воды.

Троица на другом берегу напряженно выпрямляется при виде приближающейся лодки; Крайслер делает шаг вперед и внимательно смотрит на нас.

Туман становится плотнее, мы будто плывем по облаку. Воду в метре от лодки вообще не вижу. Три минуты плавания, и лодка по инерции с шелестом входит в заросли камышей.

Первым из суденышка выбираюсь я. За мной из лодки лезет охранник — судя по его отчаянному виду, готов «кровью искупить вину». Самир с Игнатом остаются в суденышке.

Спокойно выхожу на берег и натыкаюсь на хмурый взгляд лысого инспектора. Вблизи мужчина выглядит старше и потасканнее, чем я помнил: морщины на лице стали глубже, глаза смотрят устало и раздраженно.

— Добро пожаловать к моему острову. Я Китт Бронсон. Чем обязан столь неожиданному визиту?

— Кто главный? — спрашивает он с застарелым, приросшим к голосу презрением.

— Я.

— Кто я, знаете?

— Не знаю. Вы бы представились.

Крайслер побуравил мою переносицу пару секунд, а потом все-таки начал:

— Квейт Крайслер, член городского…

Пока Крайслер долго и подробно представлялся, я внимательно изучил его людей. Практики первой стадии пробуждения, не выше. Ни от кого не веет опасностью, да и на вид ничего особенного: грубая сила, какие-нибудь самые базовые техники, а во взгляде столько спеси, будто это инспектор у них в сопровождении. Такие обычно идут в расход первыми, если дело доходит до настоящей схватки.

А вот Крайслер…

Выше среднего роста, но не выглядит могучим или массивным. Тело вытянутое, словно из него давно удалили всё лишнее. Кожа странно гладкая, почти восковая, и под ней отчетливо проступают синие прожилки вен — зрелище болезненное, словно его вылепили где-то в лаборатории безумного алхимика. Волос на голове нет вовсе, лишь гладкий череп блестит в свете вечернего солнца.

Меня напрягают его движения. Быстрые и одновременно плавные, словно у куклы с идеально отлаженным механизмом.

Мысленно оцениваю наши силы и понимаю: Сталевар не шутил — убить этого практика вполне возможно. По силе мы примерно равны.

— И что у вас за дело ко мне, многоуважаемый?

Говоря это, я показательно почесал переносицу пальцем, на котором красовался перстень «друга короны». Крайслер даже не обратил внимания на эту печатку — либо вообще не знал её значения, либо знал и давно забыл. Есть еще третий вариант — принц мне наврал, и выданное украшение — просто никчемная блестяшка. Но этот вариант я сразу отбросил: не вижу в нём никакого смысла. Зачем гадить по мелочи человеку, который тебе рецепты улучшает? Глупо и совершенно не вписывается в характер «господина Ли».

— Слышал, что здесь выращивают духовные травы, не согласовав это с нашим Домом, — сплюнул Крайслер. — Мне нужен полный доклад по острову. Сколько чего вырастает, сколько чего и куда идет. Надеюсь, вы владеете всей информацией, и не придется плыть на остров для изучения?

— Ну, во-первых, всё как раз таки согласовано с городским советом, — спокойно возразил я. — У нас есть даже необходимые бумаги. Правда, в Циншуе. На ваш сегодняшний визит мы не рассчитывали.

— Вы предлагаете мне сходить за бумагами в Циншуй? — он показательно приподнял бровь.

— Я ничего вам не предложил. Наше дело оформлено по всем правилам, бумаги в порядке. А где ваши бумаги?

Один из охранников, которого больше всех ломало, пока мы спокойно разговаривали, взмолился:

— Господин Квейт, можно я его прям тут?..

Я отвел взгляд в сторону реки, пряча усмешку. Крайслер же воспринял моё молчание за слабость и коротко бросил:

— Можно.

Практик ощерился и размылся смазанным пятном ускорения… И тут же вывалился из него обратно с хриплым вскриком боли — бедром он напоролся прямо на наконечник моего копья. Я небрежно выдернул оружие обратно, освобождая хорошую такую дыру в ноге противника. Кровь толчками хлынула наружу; практик неверяще уставился на собственную брючину, пропитывающуюся алым пятном.

Он неловко осел на траву и заскулил жалобно и растерянно, пытаясь зажать рану ладонью. Уже не такой борзый и уверенный в себе, а в глазах застыл шок: как же так? Еще совсем недавно всё было в порядке!

Я раздраженно полез в поясную сумку и достал оттуда зелье лечения, бросив его на песок рядом с раненым идиотом. Тот даже не обратил внимания на спасение — продолжал баюкать ногу и тихо стонать.

Сегодня явно день бесполезных трат. Сперва — один идиот, потом — другой.

— За нападение на моего человека… — холодно начал Крайслер, но я жестко перебил его:

— … мне ничего не будет, господин Крайслер. Мы оба это знаем. Так что предлагаю вернуться к разговору о травах. Покажите бумаги, по которым вы явились с инспекцией от городского совета.

Впервые за все время разговора я увидел в глазах лысого инспектора искру настоящей ненависти. Он пристально смотрел на меня сверху вниз несколько долгих секунд, словно пытаясь прожечь взглядом насквозь.

Я выдержал этот взгляд спокойно и уверенно, хотя внутри меня тоже начали бурлить эмоции. Сейчас главное — не сорваться первым и не дать ему повода для дальнейших действий.

Крайслер медленно кивнул самому себе:

— Хорошо… Вас ведь Китт зовут? Запомню имя.

— Постарайтесь, — спокойно кивнул я. Кстати, господин Крайслер, как именно вы собираетесь преподнести это «нападение»? Что-то вроде: «Я пришёл на чужую территорию без документов, дал команду своему человеку напасть первым и теперь страшно обижен, что ему слегка испортили штанину»?

Крайслер прищурился, и я с удовольствием отметил, как под восковой кожей на виске едва заметно запульсировала жилка.

— Вы дерзите слишком открыто, Китт Бронсон, — процедил он.

Я пожал плечами, продолжая улыбаться:

— Я всего лишь рассуждаю вслух.

И в это время я снова задумался над тем, что только что промелькнуло в моей голове.

Ведь это правда — я уже не тот человек, каким был раньше. Память о прежних моральных ограничениях понемногу тускнеет, растворяясь в повседневности нового мира. Я всё чаще задаюсь вопросом не о том, правильно ли поступаю с точки зрения морали старого мира, а о том, насколько эффективно моё действие здесь и сейчас.

Но разве это плохо? Ведь я не просто меняюсь сам — я меняю мир вокруг себя. Старики обретают вторую молодость благодаря моим зельям. В храмах действительно лечат людей. Люди наконец-то начинают жить лучше — пусть пока только в одном отдельно взятом месте, пусть не все, но ведь люди меняются. Меняется Циншуй.

И всё-таки… Как далеко я готов зайти? Где та граница, за которой я перестану быть собой? Не перешел ли я ее уже?

— Так что же привело вас сюда на самом деле? — осведомился я. — Неужели вы проделали столь долгий путь, чтобы поглядеть на травы?

Скорее — на метод их выращивания. Каких бы верных Самир ни подбирал людей, таких знаний не утаить. Скоро каждый заинтересованный человек будет знать о черепоцветах.

Крайслер, похоже, решил зайти с козырей:

— Я знаю, что ты коснулся таблички императора, и она дала тебе силы, — произнёс он медленно и веско.

Интересно, как узнал? Хотя вру — не слишком-то интересно.

— И что? — спокойно отвечаю я. — Судя по тому, что знаете вы, господин, об этом знает уже каждая собака. Со всем уважением.

Тот даже онемел на секунду. А чего ожидал? Что я забьюсь в истерике, как пойманный на первой краже беспризорник, упаду на колени и попрошу забыть?

— Владение силами из табличек императора Апелиуса запрещено, — уже менее уверенно говорит Крайслер.

— Да? А я вот успел прочесть все доступные мне книги с законами королевства, и нигде не увидел этого запрета. Я знаю, что за людьми, которые владеют этими силами, идет охота, их стараются поставить себе на службу или использовать иначе. Знаю, что за теми, кто начал творить незаконные вещи, выдвигаются королевские гвардейцы. Но именно «запрещено»? Ни разу не слышал.

Лицо Крайслера все больше напоминало безжизненную маску.

— Вы считаете себя неприкосновенным? Думаете, вас не поставим на службу?

— Не могу себе представить подобного развития событий, — отвечаю честно.

— Вам не страшно только потому, что вас еще не пугали, Бронсон.

Я улыбнулся шире, но после упоминания фамилии, эдакой завуалированной угрозы, улыбка стала натужной.

— Меня уже попытались напугать. Возможно, до вас еще не дошли новости из Фейляня? И еще — вы и правда не заметили этот перстень?

Я поднял руку и продемонстрировал печатку, подаренную принцем. Только теперь во взгляде Крайслера зашевелилось смутное узнавание. Он пожевал губами и нехотя кивнул.

— Королевская печатка? Да, друг короны… Полагаю, мы не с того начали.

— Полагаю, — отзываюсь эхом.

Могу только представить сожаление Квейта Крайслера. Теперь с тем, кого можно было просто нагнуть и забрать ценное (а потом вернуть секте Тьмы треть от награбленных трав, выразив вежливое удивление — мол, не знал, что ваше), придётся договариваться.

— Меня интересуют ваши травы, — переступил через себя Крайслер. — Хотелось бы узнать, что здесь растёт и обсудить цены на закупку.

Ненависть почти исчезла из его глаз. Не пропала, нет — всего-лишь залегла поглубже.

Политика. Торговать можно и с врагами, и с теми, кого ненавидишь, если видишь в этом достаточную прибыль.

Развожу руками:

— Сожалею. Все травы я продаю через торговца секты, Додонева, и предпочитаю сбывать все оптом. Зельями не торгую, законы не нарушаю.

— Я знаю, кому вы продаете травы, но меня не устраивает наценка Додонева, — признаётся Крайслер.

Тут и я киваю:

— Всецело вас понимаю. Тут мы схожи — меня тоже не устраивает цена, которую назначает торговец Додонев. Но к нашему обоюдному сожалению, иначе никак.

— Иначе никак… — эхом повторяет Крайслер.

Тут сидящий в лодке Самир шумно высморкался в рукав. А когда я, как и Крайслер, обернулся на шум, едва сдержал смешок. Самир сгорбился и умостился за спиной Игната, да так хитро, что я его лицо видел прекрасно, а вот со стороны Крайслера Самира заслоняла фигура старика. Вдобавок за то время, что мы беседовали, Самир успел извазюкать лицо в грязи, растрепать волосы и теперь меньше всего напоминал совладельца конторы с целым островом в активах:

— Господин Китт, а стал-быть, это… ну, мы же можем выращивать травы, которые понадобятся господину Крайслеру, и продавать их Додоневу?

Кстати да. Я упустил этот момент. И Крайслер заинтересовался — кивнул.

— Не вижу никаких проблем, — сказал я. — Для таких предложений мы открыты.

Обсуждение списка новых трав заняло не больше пяти минут. После чего я любезно предложил телепортировать «господ» к Циншую.

— Неужели вы так добры? — не удержался от укола Крайслер. — Вы так хорохорились, что я думал, руки никогда не протянете, а теперь предлагаете помощь?

— Я же не варвар.

Да и мне будет спокойнее, если буду знать, что Крайслер побыстрее свалит отсюда.

Были мысли отказаться от любых договоров с представителем зельеваров, и с Додоневым побеседовать, но я решил не размениваться на мелочи. Мы оба ненавидим друг друга и с радостью бы убили, так зачем нам омрачать эту цель булавочными уколами? Будем вести себя по-джентльменски. Крайслер гораздо выгоднее живым и в идеале — лояльным. Представитель Дома, полностью преданный мне, станет мощным козырем в будущем противостоянии. У меня как раз уже есть мысли по поводу отличного зелья верности, которое будет работать на постоянной основе, а не на минуту-другую, как было с драконом.

Условия для такого эксперимента почти тепличные: здесь нет филиала их Дома и нет старших практиков, способных заметить неладное. Только один представитель и несколько торговцев в городских лавках. Даже растатуированных бойцов Дома здесь нет, а значит, серьёзного сопротивления ждать не стоит. Подловить его, залить внутрь эликсир.

Конечно, обычное зелье не сработает, потребуется что-то мощное, ядреное. Обычные духовные травы не подойдут. Нужно будет забраться поглубже в лес Туманов за ингредиентами.

Вдобавок нужны сильные эмоции абсолютной преданности и верности. Придется найти какого-нибудь фанатика, готового на «эксперименты». Захватив его эмоции, я буду стирать ему память, ждать, пока эмоции восстановятся и снова забирать их, готовя концентрированную эссенцию абсолютной преданности.

Да, это жестоко и цинично, но это лучший выбор. Если буду действовать иначе, кто помешает этому Крайслеру, к примеру, сжечь остров с находящимися там людьми? Заключенный на словах договор о выращивании трав? Даже не смешно.

К тому же у меня есть семья, есть секта — те люди, которых я хочу сберечь.

Значит, действовать придётся аккуратно и осторожно: никаких следов, никаких свидетелей, никаких подозрений. Сделать всё тихо и чисто. Сделать Крайслера моим «верным другом» — живым, полезным и абсолютно лояльным.

Вдобавок я смогу добыть из Крайслера все грешки их семьи, написать на бумаге и отдать какому-нибудь наемнику с наказом раскрыть эти секреты в случае чего. После — аккуратно и со всем уважением уведомить Дом Крайслеров.

Хотя, если посмотреть на ситуацию шире: есть производственные цеха Крайслеров, где чуть работают сотни специалистов. А на отшибе и периферии, в далеком Циншуе, годами торчит одинокий одинокий представитель дома, которого о произошедших недавно в столице событиях особо не информируют, а значит, он малозначимый человечек, ссыльный. И вряд ли он знает какие-нибудь сокровенные тайны, чтобы весь синдикат испугался их разглашения. Но информация и «верный друг» точно лишними не будут.

Глава 7

Накопилось столько мелких дел, что голова уже шла кругом. После учебы (на последнем занятии мы с Мэй Лань час разбирали изученные мною печати, и, судя по горящим глазам женщины, ей хотелось еще и еще) я с трудом подавил малодушное желание отложить эти дела и просто засесть за вычисления и все-таки отправился решать накопившиеся вопросы.

В первую очередь нужно было поговорить с мастером Линем о медитативной комнате с рунными печатями. Я уже несколько дней размышлял над этим, пытаясь мысленно уместить как можно больше печатей и расположить их как можно удачнее, чтобы комната вышла как можно лучше.

Вот только мастер никак не желал находиться. Я обошел почти всю территорию секты, спрашивая едва ли не каждого встречного, где может быть Линь, пока, в конце концов, не наткнулся на старого слугу, подсказавшего, что старик в центральном здании секты. И даже дал номер кабинета.

Подойдя к двери, я осторожно постучал.

— Входите, — раздался изнутри усталый голос.

Мастер Линь сидел за заваленным бумагами столом и устало массировал виски.

— Не помешаю? — спросил я осторожно.

— Не помешаешь. Хоть отвлекусь немного от этой бумажной рутины, иначе мозги закипят, — он махнул рукой, приглашая меня присесть. — Бюрократия выматывает сильнее самых интенсивных тренировок. И самое обидное, что не на кого сгрузить эти дела!

Я в очередной раз порадовался, что у меня такой человек появился. Еще минуту я слушал Линя и понимающе кивал, а потом перешел к цели визита:

— Я хотел снова обсудить с вами создание в секте комнаты для медитаций.

Мастер Линь кивнул, но его лицо оставалось непроницаемым:

— Ага. Думаешь, нам это действительно нужно?

Я мысленно усмехнулся. Похоже, мастер специально набивает цену моему предложению, чтобы я сам начал доказывать нужность проекта.

— Честно говоря, я думал, вы ухватитесь за идею обеими руками, — отвечаю уверенно. — Представьте сами: комната с повышенным фоном Ци позволит ученикам быстрее развиваться, осваивать духовные техники в разы эффективнее. В подземных коридорах концентрация Ци Тьмы максимальна, и если правильно выстроить формацию, практики смогут значительно ускорить развитие. Я обещаю, что справлюсь с задачей не хуже тех мастеров, которые строили беседку возле Вейдаде. Даже лучше выйдет: там ведь нейтральная духовная энергия собирается, а у нас будет чистая Ци Тьмы, идеально подходящая для секты.

— Справишься, значит… Это, конечно, хорошо, но есть один нюанс. Обычно такими формациями занимаются мастера из Фейляня. Да-да, — Линь поднял руку, предупреждая мои возражения, — я понял уже, что ты не хуже их справишься, но дело в другом: все подобные проекты должны получить одобрение королевской канцелярии. Люди с самых верхов выдают специальные разрешения на установку подобных медитативных формаций. И стоит это разрешение вместе с командировкой столичных мастеров таких денег, что построенное можно считать чуть ли не достоянием всей секты.

Я слегка растерялся. До этого момента я был уверен, что мастер Линь сыграет пошло и дешево: будет просто принижать значимость моего предложения, а потом нехотя согласится. Но его аргумент прозвучал вполне правдоподобно.

— Может тогда спрятать комнату поглубже в туннелях? — задумчиво предложил я вслух. — На самых нижних этажах. Куда-нибудь, куда стандартная проверка не заглянет. И пускать туда только самых доверенных людей.

Губы мастера слегка дрогнули в улыбке. Похоже, «поглубже» давно уже что-то спрятано. И возможно, даже не одно.

На самом деле у меня уже был почти готов проект небольшого артефакта для повышения духовного фона — оставалось лишь доработать пару деталей, да начать вырезать руны на каком-нибудь каменном кубе. Но полноценная комната для медитаций откроет куда больше возможностей для рунных массивов: в большом помещении можно развернуться куда шире, вместить массу печатей и создать нечто действительно впечатляющее. После всего прочитанного мной в книгах Фейляня о печатях, я чувствовал себя способным превзойти некоторых мастеров формаций.

Так…

Я вдруг замер от пришедшей в голову мысли.

А почему я зациклился на секте и местных подвалах, что за инерционность мышления?

Почему бы мне не попробовать сделать такую комнату лично для себя? У меня ведь есть островок! Я могу выдолбить в скале уютную пещеру и построить внутри небольшую формацию по типу той, что видел в королевском зверинце. Конечно, зверей у меня там уже не останется, даже кур скоро переместим на берег, зато Ци растений хватит с избытком. Да и трав на острове скоро станет намного больше, что опять же повысит духовный фон…

Чем больше я думал об этом варианте, тем меньше мне хотелось заниматься строительством чего-то масштабного здесь, в секте, а идея обзавестись собственной маленькой медитативной комнатой на острове нравилась все сильнее и сильнее. Пусть эффект от моей личной формации будет в сотни и тысячи раз слабее королевского зверинца, зато это будет мое личное место силы! И я смогу установить там метку для телепортации и ежедневно поглощать накопленную энергию без всяких ограничений и посторонних глаз.

— Ладно, мастер Линь, вы абсолютно правы — не стоит рисковать и действовать в обход королевской канцелярии, — спокойно соглашаюсь, уже мысленно переключаясь на собственный проект.

Улыбка на лице старого мастера слегка поблекла. А я его еще немного огорчить хотел.

— Кстати, мастер Линь, возникла небольшая неприятность с охранником, которого прислала секта Тьмы. Он оказался не очень… подходящим человеком для острова. Шпынял работников, мешал нормально работать, двум так вообще глаза подбил. Я об этом узнал вчера и сразу же отправил его прочь.

Линь раздумывал не больше секунды. Выслушал меня, и почти сразу кивнул:

— Досадно. Но, если ты помнишь, ты сам выбрал его из тех, кто согласился. Раз такое дело, мы подберём тебе другого человека.

— Да не стоит беспокоиться, мастер, — отмахиваюсь. — Я сам подберу себе охранника, мне не сложно.

Повисла короткая пауза. Линь внимательно смотрел на меня, и явно осознавал, что я постепенно перехожу на рельсы полной самостоятельности. Его лицо оставалось спокойным и доброжелательным, но я мог только догадываться, какие мысли сейчас посещают его голову.

— Я так понимаю, это будет человек не из секты? — наконец спросил он ровным голосом.

— Может быть, и из секты. Но, честно говоря, мне просто не хочется лишний раз пользоваться вашим расположением ради такой пустяковой проблемы. Как-нибудь сам.

— Ладно. Понял. А что по поводу духовных кур? Надеюсь, ты не прекратишь выращивать их на острове?

Я задумчиво потер подбородок и ответил:

— Скорее всего, кур я буду выращивать уже на берегу. Не хочется занимать драгоценную площадь острова и рисковать полезными травами, если птицы выберутся из клеток.

— Как я понимаю, духовный фон там будет ниже, чем на острове? — уточнил Линь.

— Верно. Но всё равно намного выше, чем даже здесь у нас в секте. Если построить хороший большой курятник на тысячу кур, то через неделю-другую уже появятся первые духовные звери. Останется раз в неделю забивать их и привозить к острову новых.

— Полагаю, это далеко не единственное изменение в твоих планах?

— К сожалению, да. Боюсь, что постройка хорошего курятника и вся эта суета с разведением мяса будет стоить для секты денег.

Мастер задумчиво кивнул:

— Ага, вот оно как. Понимаю тебя, понимаю… Знаешь, раз уж ты поднял этот вопрос, то я подниму другой. Мясо духовных кур оказалось весьма полезно для секты. Раз уж для тебя обременительно содержать кур, мы попробуем разводить их самостоятельно. Могу я рассчитывать, что ты, как человек, знающий в этом деле, поделишься опытом с нами?

В принципе, скрывать особо нечего — рано или поздно они всё равно узнают детали от Луна или от кого-то из живущих на острове людей. Или кто-нибудь из наставников под плащом теней проникнет и лично все узнает.

Да и в Циншуе живёт немало практиков, так что можем наладить сбыт духовного мяса и туда, если уж секта отпадает. Если поделюсь опытом сейчас, то немного облегчу задачу мастеру Линю и не потеряю доверие, как при демонстративном отказе.

— Разумеется, поделюсь, мастер Линь!

Я рассказал про черепоцветы, про зелье для духовного роста растений, для которого нужно знать, как работать с эссенцией. Кроме меня, пожалуй, в секте умеет обращаться с нею только Сталевар.

Мастер внимательно слушал мои объяснения и благодарно кивнул:

— Спасибо за объяснения.

Я уже собирался попрощаться и уйти заниматься своими делами, когда мастер вдруг добавил:

— И ещё, Китт. Советую тебе поскорее обзавестись надежной охраной для своего острова.

— Почему это?

Мастер Линь вздохнул и посмотрел на меня с неожиданной серьезностью:

— Если помнишь, чем закончилась история с заданием, на которое отправились ты, Лисса и Апелий, то представь себе то же самое, но в куда больших масштабах. Практики школы Небесного Гнева уже давно нападают на наши ресурсные точки — мы отвечаем тем же самым. Пока что мы лишь слегка покусываем друг друга по мелочам, но постепенно ситуация накаляется, и боюсь, вскоре всё решится в крупном открытом столкновении. Твой остров находится далеко от города и основной территории секты, так что если начнется что-то серьезное, мы просто физически не успеем помочь. Будь осторожнее и позаботься о защите заранее. У нас, Китт, назревает настоящая война, — закончил он серьезно.

Я кивнул Линю, с трудом удерживая на лице если не улыбку, то более-менее спокойное выражение. И только когда вышел за двери кабинета, позволил себе беззвучно выругаться.

Славно получилось — обгадились с бомбой в Вейдаде, получили ответную оплеуху и обеспокоились — мол, в самом деле, назревает война, экая, сука, незадача. Кто бы мог подумать⁈ Школа Небесного гнева, кровожадные ребята — вообразили, что бомбу, которую взорвали на их территории мы, действительно взорвали на их территории мы, и теперь жаждут отмщения! Озвездюливают нас на наших территориях, готовятся к полномасштабной войне, так что ты, Китт, тоже будь аккуратнее, а то и тебе под горячую руку попадет.

У меня не хватало слов, а те, что были, сплошь матерные. Но раскочегаривать свои эмоции на территории секты не стоило — тот самый пожилой слуга, который подсказал местоположение Линя, шарахнулся от меня, как от огня. Пришлось постоять посреди секты, глядя на цветочки в клумбе и помедитировать, пытаясь расслабиться и переключить мысли на что-то иное. Например, на следующую проблему, которую требовалось решить.

Речь о зельях лечения, которые я обещал поставлять в храм. Для этого старики специально откладывали духовную траву на складах Циншуя. Пока я находился в столице, возможности варить зелья лечения у меня просто не было, зато сейчас появилась.

Вот только теперь мне их варить для храма не рекомендовалось. Лауд Крайслер перед смертью предостерег меня, чтобы я и думать забыл о стишках и незаконной варке эликсиров и сбыта их храмам. Если в храме снова появятся качественные лечебные зелья, Крайслеры могут взбеситься. Не стоит дергать бешеную псину за хвост.

Нужно побеседовать с настоятельницей. Возможно, стоит попросить ее обратиться напрямую к принцу от лица храма — чтобы решить вопрос официально и не привлекать лишнего внимания ко мне.

Я уже было направился к воротам, но на полпути остановился и задумался.

Есть способ решить проблему более тонко и безопасно. Можно побеседовать с Додоневым, который уже не раз помогал в щекотливых ситуациях.

В лавке Додонева все было так же, как и в прошлое посещение: чисто, прибрано, приятно пахло травами, а вдоль полок бродили покупатели, рассматривая товары. Сам хозяин магазина сидел за стойкой и изучал толстый учетный журнал. Увидев меня, он улыбнулся и приветливо махнул рукой:

— Господин Китт, рад вас видеть! Чем могу помочь?

Количество золота, которое получали обе стороны, делало полноватого торговца приторно приветливым. Покупатели у полок такого внимания явно не удостоились.

— Здравствуйте…

Я окинул лавку внимательным взглядом, как будто приценивался к товарам, на самом деле просто выигрывая время. Подобные разговоры не начинались с ходу, особенно на публике.

— У меня есть… деликатное предложение, — начал я, понизив голос и кивнув в сторону задней комнаты. — Лучше обсудить его наедине.

Улыбка не сошла с лица Додонева, но глаза посерьезнели. Он медленно закрыл журнал, встал и направился к занавеси, отделявшей торговый зал от служебных помещений.

— Слушаю вас внимательно, — сказал он, когда мы вошли на уставленный коробками склад. — Только сразу скажу: если дело чересчур опасное, не возьмусь.

— Оно не опасное, просто щекотливое. Мне нужно, чтобы в ближайшие недели в храм начали поступать лечебные зелья. Я могу приносить их вам, но связать эти зелья со мной ни в коем случае не должны.

— Ага… — протянул он, задумчиво потирая подбородок. — То есть я должен стать промежуточным звеном? Или вы хотите, чтобы я нашёл кого-то, кто доставлял бы?

— От вас требуется организовать сбыт в храм, любым способом. Если, конечно, согласитесь. Главное — чтобы мое имя нигде не прозвучало.

Додонев прищурился.

— Крайслеры?

Я кивнул. Торговец всё равно рано или поздно сам бы всё сложил по кусочкам.

— Ладно… Ладно. Забирать деньги у храма тоже должен я?

— Эм… Вообще речь идет не о покупках. Я хочу передавать им зелья.

Додонев вскинул брови.

— Вроде благого дела? — уточнил он. — Прямо бесплатно?

— Да. Они занимаются благими делами, и в прошлом помогали мне. Я сейчас хочу помочь им. Просто потому, что могу.

— И много хотите передавать храму?

— Пятьдесят литров. И, наверное, не реже чем раз в месяц.

Он задумался, поскреб ногтями бровь, потом зачем-то открыл и сразу же закрыл стоящий рядом ящик, словно в нём мог лежать ответ на мое предложение.

— Так… — протянул он, — давайте сделаем так: один бочонок, литров на тридцать, за три… нет, за четыре золотых. Дешевле — в убыток себе. И эти четыре уйдут не мне, а на взятки, оформление, логистику. Проведу, как пожертвование, всё будет чисто. Комар носа не подточит.

Я чуть приподнял бровь:

— Что, вам тоже помогали в храме?

Он покачал головой.

— Нет.

— Монахини выходили ваших родных?

— И снова нет. Не гадайте, господин Китт: просто я считаю, что боги могут воздать за хорошее, — он посмотрел на меня уже без улыбки, — или, например, наказать за плохое. Особенно если речь идёт о храме. Я в богов верю, господин Китт. Сложно не верить, если ты этого бога вживую видел.

Закончив дела с Додоневым и договорившись о сроках поставки зелий, я отправился в Циншуй. Нужно было срочно найти надежного охранника для острова. После всех последних событий и предупреждения от мастера Линя стало очевидно — оставлять столь ценное место без серьезной защиты нельзя.

Дорога до Циншуя была привычной и довольно оживленной. Я шел неторопливо, размышляя о том, где лучше найти подходящих людей. Свободных практиков, способных взяться за долгосрочную работу, я не раз видел в 'Жареном дракончике. Не самое престижное место в городе, но даже сильные практики не любили сорить монетами и обедать-ужинать в пафосных заведениях, предпочитая простые трактиры с крепким вином.

На въезде в город я стал свидетелем небольшой сцены: упрямый возница громко спорил с городской стражей. Телега, груженная какими-то мешками, перекрывала половину дороги, а возница размахивал руками и требовал пропустить его без досмотра.

— Да сколько можно! — кричал он, красный от злости. — Я же каждую неделю проезжаю! Вы же знаете меня, господин Ли! Я вот вашу фамилию уже выучил!

— Правила есть правила! — сурово отвечал старший стражник, скрестив руки на груди. — Или давай осматривать груз, или разворачивайся!

Я обошел спорщиков стороной, прикидывая, что в девятый раз встречаю представителя фамилии «Ли». Даже неловко стало: я ведь какое-то время считал псевдоним принца реальной фамилией.

Внутри Дракончика царил полумрак и запах жареного мяса. Я подошел к хозяину заведения — усатому мужчине в фартуке.

— Господин Китт! Давненько вас не было! Что будете заказывать?

— Пожалуй, мясо с картошкой в горшочке. Есть у вас?

— Для вас — сделаем! — расплылся в улыбке усач.

— А еще я ищу хорошего охранника для долгой работы. Есть на примете кто надежный, рангом выше закалки?

Надежных оказалось несколько: Лэй Сюн, Чжан Ли и Мо Фэн. Все трое были первой ступени пробуждения, недавно перешедшие с закалки. По меркам Циншуя — приличная сила, но если на остров нападет слаженная команда «Небесного гнева», ни один не выстоит.

Собеседования прошли скучно. Им нужны были деньги, мне — люди. Нанял всех троих за сорок серебра в сутки каждому, обговорил условия, что можно делать, а что нельзя, и те обязались завтра к обеду прибыть к острову.

К слову, каждому из стариков я плачу по четыре серебряных в месяц. И что-то мне подсказывает, скоро придется поднимать оплату, потому что даже самым слабым практикам платят куда больше, и слова «но это же я вас практиками сделал» не удержат молодеющих стариков на острове.

По прибытию в секту я узнал, что наконец прибыл груз из Фейляня. Я, мастер Линь и два других практика полтора часа осматривали каждый предмет, пытаясь найти что-то нехорошее, вроде замаскированной бомбы, яда, проклятий и прочих гадостей, что можно было засунуть в посылки, но ничего так и не нашли.

Убедившись, что с сундуками и содержимым все в порядке, я раздал часть подарков. Кое-что, как, например, часть артефактов и свитки с техниками, отправились на склад секты, а вот вещи, которые я планировал использовать для помещения медитаций, отправились ко мне в комнату. Когда сделаю комнату для медитации в скале на острове, размещу артефакты там.

Только это будет нескоро. Хватает забот и без того.

Глава 8

Шагаю по дорожкам секты Тьмы, направляясь в Триумфальный зал. В голове уже созрел четкий план по добыче духовных растений, но мне нужны люди, чтобы отправиться за действительно редкими ингредиентами. Речь идет не про обычные духовные травы, которые я собирал прежде. Нет, сейчас в планах добыть что-то более редкое, более ценное и, конечно же, более опасное, чем те же черепоцветы. За одну вылазку нужно набрать ингредиентов под завязку, чтобы и на зелье для Крайслера хватило и для моих собственных алхимических экспериментов что-то осталось.

Приятелей я решил не звать. Лучше найму сыгранную боевую группу, чем упражняться в остроумии и едкостях, пытаясь наладить контакт с теми, кому это совершенно не нужно.

Триумфальный зал секты Тьмы — место, где тихо берут задания и так же тихо сдают их. Именно здесь старшие ученики и ветераны выбирают задания, формируют отряды для походов в самые опасные места: будь то зачистка древних курганов от злобных духов или экспедиции в печально известные отнорки Пещер по ту сторону реки — тех самых, куда мастер Линь еще в первые дни в секте ходить не рекомендовал.

Зал сегодня полон. Не слышно задорных криков вроде «пойдешь со мной добывать зубы степных псов»? Здесь люди ведут себя серьезно. В воздухе витает напряжение и еле слышный гул разговоров. Кто-то глухо и сухо описывает свой недавний поход, от кого-то пахнет свежей кровью. Разговоры здесь короткие и тихие, никто никому не мешает.

Оглядываюсь, пытаясь найти подходящих кандидатов для похода. У стенда с заданиями замечаю знакомые лица троицы, с которой я хотя бы шапочно знаком и скрещивал копья на тренировочной площадке. Кунь Джао — здоровяк-молчун с парными саями за поясом (каждый раз его вижу с этими саями: и как умудряется не сдавать личное оружие в оружейную и не отхватывать долгие и нудные беседы с наставниками?). Рядом с ним стоит Лэй Сян — лучница с татуировкой змеи на шее и отсутствующим взглядом. Чуть в стороне лениво опирается о стену Тие Бао — худой как жердь разведчик.

Все трое сейчас в обычной одежде, а Лэй и Тие без лука и копья — видимо, выбирают подходящее задание на завтра.

Подхожу к ним неторопливо, киваю в знак приветствия:

— Добрый. Уже определились? Куда направляетесь, если не секрет?

Лэй Сян пожимает плечами:

— Туда, где заплатят больше.

Я слегка улыбаюсь:

— Тогда у меня есть предложение. Заплачу три золотых монеты каждому, если завтра сходим вместе в одну из красных зон Леса Туманов. Меня интересует поляна с Кровавым плющом, — произношу название и мысленно морщусь от его пафосности, — место опасное, но богатое на редкие растения, если верить рассказам очевидцев. Ну и все, что сможем собрать по дороге — тоже пригодится.

Троица переглядывается между собой. Тие Бао ухмыляется криво:

— А у тебя хватит стойкости не блевать от испарений плюща?

Ловлю его взгляд и спокойно отвечаю:

— Я уже на второй ступени пробуждения духа. И может, обойдемся без подначек и без проверок на прочность?

Кунь Джао перехватывает словесную эстафету, пожимает плечами:

— Чего бы и не обойтись, за три золотых-то. Но есть проблемка: до поляны сутки идти туда и обратно, это если не заблудимся в тумане. Тянет на сумму поболее.

— Доберемся за час-два, — уверенно говорю я.— Там проведем еще час и сразу обратно.

Лэй Сян вопросительно приподнимает бровь:

— Ты ходишь Вратами ночи?

Киваю:

— Именно так. И вратами, и кое-чем другим.

Распространяться о своей технике посреди наполненного практиками Триумфального зала не хочется. Стеснительный я.

Троица переглядывается друг с другом. Видимо, мое предложение их заинтересовало. Никто не машет головой, не говорит, мол, не стоит туда соваться. Кунь Джао, который в троице за лидера, резюмирует:

— Можно и сходить. Но давай сразу обговорим условия на берегу, чтобы потом не возникло проблем. Ты не вмешиваешься в бой, если противник будет слабый — мы давно работаем вместе и привыкли друг к другу, не хотелось бы отвлекаться на защиту тебя или сбиваться с привычного боевого ритма, чтобы увернуться от твоей техники. Я видел твой бой с Сяо Фэн — ты неплохо владеешь копьем, но лучше пусть твое копье остается запасным вариантом для крайних случаев. Будешь следить за нашим тылом и поддерживать нас зельями. Ты ведь алхимик? Вот и будешь нашим боевым алхимиком.

Мне такие условия вполне подходят. Лучше сосредоточиться на сборе ингредиентов и алхимической поддержке группы, чем лезть вперед и мешать слаженным бойцам.

— Договорились, — отвечаю я. — Завтра утром встретимся у ворот, там же обсудим последние нюансы похода. Оплата по возвращению. Со мной будут лечебные зелья, противоядия и все необходимое для экспедиции, но и вы на всякий случай подготовьтесь.

Троица согласно кивает, и мы расходимся.

Пока троица проверяет крепления доспехов и упрашивает оружейника заточить личное оружие, я отправляюсь в библиотеку секты. Нужно подготовиться как следует — поход в одну из красных зон Леса Туманов я планировал давно, кучу всего перечитал и выслушал, но никогда не мешает прочесть еще что-нибудь. К примеру, мои знания о Кровавом плюще пока поверхностны, а это может стоить всего похода. Или даже жизни всей группе — среди растений попадаются самые разные экземпляры.

Толкаю дверь библиотеки. Здесь царит почти храмовая тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц старинных и старых книг и негромким звоном посуды.

В воздухе висит едва ощутимый запах старой бумаги и ароматного чая с оттенками жасмина. Библиотекарь Лань, весьма красивая женщина, заваривает чай прямо у своей стойки. Слегка кивает мне, я отвечаю легким поклоном и прохожу дальше.

Стеллажи с книгами выстроены ровными рядами. Без труда нахожу нужную полку, а идеальная память мгновенно подсказывает мне точное место: нижняя полка дальнего стеллажа, раздел о лесе Туманов.

Присаживаюсь на корточки и осторожно вытаскиваю из плотного ряда книг тяжелый, покрытый тонким слоем пыли толстый дневник из страниц, аккуратно сшитых дратвой. На обложке едва различимы выцветшие от времени слова: «Записки о глубинах Леса». Автор двадцать лет назад лично исследовал самые опасные участки и подробно описал свои наблюдения. Дневник, кстати, не закончен: практик пропал без вести в очередном походе — видимо, наткнулся на то, чего прежде не изучал, и не был к этой встрече готов.

Усаживаюсь на заскрипевший стул. Раскрываю дневник, осторожно листаю пожелтевшие страницы.

Почерк мелкий и аккуратный, записи краткие, сухие.

Наконец нахожу нужную запись — о поляне Кровавого плюща. Внимательно читаю каждую строчку, запоминая детали.

«Кровавый плющ — хищное растение-паразит. Питается кровью живых существ, оплетает жертву щупальцами-стеблями и высасывает Ци и кровь через тончайшие шипы. Яд плюща смертелен для закалки и весьма неприятен для стадии пробуждения. Даже пары его цветков способны вызвать головокружение и тошноту — на полянах дышите пореже и не давайте коснуться вас безобидным лианам».

Жаль, что противогазов в секте нет. Наверняка у богатых практиков есть артефакты, защищающие, в том числе, органы дыхания, но где я и где они?

Надо бы как-нибудь заказать у Додонева полный набор хороших артефактов. Если обойтись только вспомогательными и защитными, без навороченного артефактного оружия и полноценного легкого доспеха, в котором зачарована каждая пластина, набор должен уложиться в пределах сотни золотых. Но, по слухам, он даже телепортировать из-под удара может. Правда, всего дважды — потом кончается заряд.

Делаю мысленную пометку: нужно обязательно купить противоядия из лавки. У меня есть свои, причем универсальные, но глупо тратить флакончик стоимостью в семь золотых, если можно обойтись специальным, сваренным как раз против плюща.

Переворачиваю страницу.

«Собирать плющ можно только в период покоя. Во время так называемых „всплесков“ растение становится агрессивным и активно разрастается, захватывая все большую территорию. Любая попытка добыть отросток во время всплеска спровоцирует растение напасть на всех живых существ в радиусе досягаемости».

А вот это важная информация — о всплесках я даже не знал. Придется внимательно осмотреть поляну перед началом сбора и убедиться, что плющ находится в покое.

На следующих страницах идут подробные описания трагических случаев, которые мне абсолютно неинтересны. Просматриваю по диагонали.

Переворачиваю страницу за страницей, читаю множество предостережений и предупреждений. Красная зона явно заслуживает своей дурной славы — это не просто страшилки для новичков и способ козырнуть, сказав «да я там бывал», а суровая реальность, с которой придется столкнуться уже завтра.

В одиночных путешествиях я всегда старался держаться проторенных трактов и избегать мест, где водится что-то опасное или непонятное. Конечно, иногда приходилось рисковать, но каждый раз я делал это вынужденно и осторожно. Сегодня же мы сами полезем в самый центр нехорошего.

Закрываю дневник и возвращаю его на место. Нужное почерпнул — теперь у меня больше понимания, с чем предстоит иметь дело. Осталось наконец разобраться с техникой насыщения оружия Ци.

Выхожу из библиотеки и направляюсь сперва в зельеварную лавку, а потом — на тренировочную площадку секты. До вечера еще достаточно времени, чтобы снова попытаться выяснить, как именно нужно напитывать оружие духовной энергией.

Площадка занята — идет командный бой трое на трое. Звучат зычные команды от Сяо Фэн, бойцы мокрые от пота, одежда липнет к телу. Рядом стоят еще шестеро, с унылыми лицами наблюдая за боем, и я понимаю, что это надолго.

Шагаю в тренировочный зал. Из-за широких деревянных дверей доносится глухой грохот ударов, треск дерева. Отвратительно-бодрых выкриков инструктора не слышно — поздно уже, у тренеров уже давно закончились занятия.

Зал почти пуст — поздний час, большинство практиков уже отправились на отдых. Внутри один-единственный старший ученик: методично вколачивает деревянный манекен в стену созданными из тени лезвиями.

Беру со стойки тренировочное копье, наконечник которого заканчивается круглым металлическим шариком. Подхожу к свободному манекену, закрепленному на массивной деревянной подставке.

Закрываю глаза, тянусь к ядру по центру груди. Почти сразу по руке в копье струится знакомая энергия льда. Копье покрывается тонким слоем инея, воздух вокруг слегка холодеет. Открываю глаза и качаю головой — это не то. Мне нужна чистая Ци без примесей стихий.

Попробую иначе. Снова концентрируюсь, отбрасываю мысли о льде и тенях. Внутри ядра ощущается чистая духовная энергия — после эликсиров со сродством теней и льда ее мало, но все же есть. Именно ее и нужно направить в оружие, как я понял из объяснений инструкторов.

Тяну Ци из ядра, веду по каналам руки, стараясь не зацепить стихии. Энергия сопротивляется, холод и тени тоже стремятся помочь и вырваться из ядра; точнее я тянусь к ним — неосознанно, по привычке. Приходится тщательно концентрироваться. Со стороны зрелище наверняка забавное: застыл с закрытыми глазами перед манекеном.

Наконец напитал оружие Ци: от пятки до железного шарика.

Первые несколько попыток заканчиваются ничем: энергия рассеивается еще до того, как наконечник врезается в манекен.

Нахмурившись, повторяю процесс. На седьмой раз мне удается удержать поток Ци стабильным до самого удара

Наношу удар по манекену — дерево глухо трещит, но копье вибрирует в руках. Не тот результат, которого добивался. Похоже, нужно больше концентрации и больше Ци.

Закрыв глаза в очередной раз, полностью погружаюсь в себя. Тяну поток чистой Ци с новой силой, все больше и больше. Щедро черпаю энергию, полностью обволакиваю оружие, пропитываю его насквозь. И бью.

Раза с семидесятого вышло ударить правильно. Копье становится продолжением моей руки, ощущается как часть моего тела, и время будто замедляется.

Открываю глаза и наношу удар с обманчивой медлительностью и плавностью движений. Наконечник касается манекена почти нежно — и тут же раздается громкий треск. Деревянного болвана выламывает из креплений и отбрасывает через весь зал к противоположной стене. Я поднимаю копье — на древке не появилось даже трещины, наконечник цел.

Получилось.

Но один успех — еще не освоение техники. Один удачный удар из семидесяти — показатель полного провала. Нужно закрепить результат, чтобы каждый удар получался таким, потом — перестать закрывать глаза во время концентрации, и уже затем нарабатывать скорость, чтобы от намерения применить технику до удара проходила в худшем случае секунда.

Продолжаю тренироваться до глубокой ночи. Удары следуют один за другим, я снова и снова наполняю копье чистой энергией Ци. Постепенно движения становятся увереннее и естественнее, техника получается быстрее. Тело наливается усталостью, руки дрожат, даже несмотря на мою регенерацию. Лишь когда чувствую полное истощение внутренних резервов, останавливаюсь.

Пожалуй, хватит. Нужно подготовиться и выспаться.

Вернувшись в комнату, проверяю снаряжение. Беру восемь шкатулок для духовных трав — больше запихнуть в рюкзак не смогу. Внимательно осматриваю каждую крышку и защелку — нельзя допустить случайного открытия при беге или прыжках. Рассматриваю выгравированные на шкатулках печати сохранения свежести и защиты от внешних воздействий.

Аптечка, веревка, горючее зелье и прочие походные мелочи ложатся поверх шкатулок. Пояс забит нужными зельями: здесь и лечебные, и противоядия, и новые алхимические гранаты.

Все. Готов.

* * *

Утром первым делом поспешил в оружейную секты, где меня встретил сонный мужчина с недовольным лицом, любитель поболтать с оружием:

— Чего так рано-то? — ворчит он, но все же впускает внутрь. — За копьем своим?

— Ага. Здравствуйте.

— Давай, иди…

Беру свой артефакт и отправляюсь к выходу из секты, где мы договорились встретиться.

Группа собралась раньше меня — стоят за воротами и оживленно переговариваются с охранниками.

Подхожу ближе. Обмениваемся приветствиями. Группа вооружена, а судя по тому, что оружейник до моего прихода спал, старшие ученики хранят оружие не в оружейной. Видимо, строгость правил по хранению личного оружия компенсируется необязательностью их исполнения.

Решаю обсудить кое-что перед выходом. Достаю сложенную вчетверо карту и прошу:

— Покажите на карте маршрут нашего движения. И мне нужно знать расстановку группы при походе и в бою.

Кунь Джао показывает извилистую линию, объясняет, какие именно зоны мы будем обходить и почему. Потом объясняет:

— Я иду в центре группы. Лэй прикрывает правый фланг и тыл, Бао идет впереди разведчиком. Ты шагаешь рядом со мной — чуть позади и слева от центра. В бой без нужды не вступаешь, как и обговаривали, твоя задача — поддержка и лечение в случае ранений.

Я киваю:

— Ну, про роль боевого алхимика я помню. Но надо обговорить еще один момент: я могу создать теневую тропу, каждый шаг по которой будет равен примерно десятку обычных шагов. Именно так я планировал добраться до одной из красных зон за несколько часов

Кунь хмурится.

— Напоремся на что-нибудь, как пить дать.

Они переглядываются между собой, обсуждают вполголоса мою технику. Тие Бао и Лэй Сян настаивают, что можно и ускориться: места хоженые, известные, опасности изученные, группа сработанная.

Кунь неодобрительно качает головой, но два голоса против одного, и лидер группы не слишком-то рьяно настаивает на своем. Решают:

— Ладно, Китт. Лучше добраться побыстрее, чем тратить целый день на дорогу туда-обратно. Да и в целом, сэкономим силы, и будет больше времени на поиск. Но! Если туман станет слишком плотным — убираешь свою технику и останавливаемся сразу же. Пока есть видимость метров на пятьдесят вперед — нормально.

Дальше я на всякий случай сообщил про алхимические гранаты в моем арсенале и коротко объяснил принцип их действия: вспышка огня при ударе о землю способна отпугнуть животное или ослабить духа.

После обсуждения выдвинулись вперед. Я вызвал теневую тропу, шагая по которой, мы за считанные минуты пересекли поля и достигли границы леса.

Пошагали по черной дорожке между деревьями. Пока места хорошо мне знакомы — что-то уже сам разведал, что-то из памяти скелетов почерпнул. Пока карту можно не доставать.

Спустя десять минут быстрого шага Лэй Сян, идущая всего в метре от меня, резко хватает меня за плечо и сильно дергает назад. Ее рука внезапно срывается с моей одежды; слышу короткий вскрик.

Мгновенно отменяю технику:

— Стоп!

Оружие давно обнажено — практики вертятся, пытаясь высмотреть опасность. Я вслушиваюсь в окружающее пространство, но ничего не слышу: ни шороха листьев, ни пения птиц. Даже звуки дыхания товарищей доносятся, как сквозь вату.

Позади нас клубится непроницаемо-плотной стеной туман — там, где только что шагала лучница.

Глава 9

На обдумывание действий — секунда. А потом все трое срываемся туда, где пропала лучница. Разведчик мчится напрямик, Кунь — следом за ним, а я забираю немного правее.

Прорываемся сквозь плотную, влажную завесу тумана — и неожиданно выскакиваем на проплешину, где происходит что-то непонятное.

Над землёй парит полупрозрачное существо, похожее на странного голема. Его туловище и голова будто сплетены из сухих виноградных лоз, покрыты бурым мхом, а вместо рук — длинные щупальца из густого туманного марева. Одним таким отростком екай удерживает лучницу. Девушка беспомощно повисла, будто заснула — её лицо бледно, как мел, губы посинели. Охочее до Ци существо быстро вытягивает из лучницы жизнь.

Тие Бао не колеблется ни мгновения — стремительно уходит в сторону, машет копьем. Оружие рассекает пространство, и с наконечника срывается сгусток марева, похожий на огромную каплю жидкой ртути. Удар достигает щупальца твари и… проходит насквозь, не причиняя ей вреда. Существо даже не замечает атаки.

Кунь Джао уже рядом с ним — здоровяк крутится, как волчок, сжимает саи в обеих руках и наносит серию быстрых ударов по телу чудовища. Оружие вспарывает мох и лозы, но это всё равно что рубить дым — раны тут же затягиваются.

— Он её пьёт! — кричит Кунь. — Алхимик! Китт! Есть чем можно пронять тварь⁈

Не теряя времени на ответ, ныряю рукой в кармашек на поясе. Пальцы мгновенно нащупывают одну из алхимических гранат — фиал из толстого стекла, залитый огненной эссенцией. Создавал как раз на случай встречи с тварями, которых обычное оружие не берёт.

Напитываю Ци вычерченную на боку печать — через пару секунд рванет.

— Прикройте глаза!

Швыряю гранату под существо, сам же шагаю в сторону по теневой тропе: мой шаг растягивается на десяток обычных шагов, я оказываюсь на безопасном расстоянии. Вижу краем глаза, как Кунь Джао поспешно отступает назад, прикрыв лицо рукавом. Щупальца твари уже почти дотянулись до него.

Я зажмуриваюсь и отворачиваюсь в последний миг перед тем, как мир вокруг взрывается ослепительным белым светом. Хлопок разносится эхом по округе. Даже сквозь закрытые веки я вижу вспышку.

Тварь оглушительно гудит, её щупальца мечутся в воздухе, обожжённые и потрескавшиеся. Тело лучницы летит в сторону, но упасть не успевает — Тие Бао хватает Лэй Сян на руки и быстро уносит её с прогалины, исчезая в тумане.

Нас остается двое на одно чудовище.

Направляю Тень в древко копья, Лёд — в наконечник. Металл мгновенно холодеет под пальцами, покрываясь тонкой изморозью. Можно было бы призвать ледяной доспех, но сейчас скорость важнее защиты.

Кунь атакует первым. Он бросается вперёд, саи мелькают в его руках, удары приходятся точно в чадящий мох и обгорелые лозы существа, где уже пузырится что-то черное, вязкое. На этот раз оружие рубит призрачную плоть — тварь вздрагивает, гулко стонет, её щупальца мечутся в попытках ухватить шустрого здоровяка.

Мой черёд.

Резко ухожу в сторону, уворачиваясь от медленного и предсказуемого выпада твари, и жду, пока она сосредоточится на Кунь Джао. Движения становятся однообразными, замедленными — она явно ослабла после взрыва. Спокойно выбираю момент для атаки, и когда он подворачивается, рвусь вперед.

Ещё один шаг в сторону, пригибаюсь под лениво тянущимся ко мне щупальцем и вижу открывшуюся брешь в защите твари.

Скачок вперёд.

Копьё молниеносно взлетает снизу вверх — именно так когда-то учил меня Гус. Теперь я смог бы дать своему первому наставнику фору в обращении с оружием.

Наконечник вспарывает воздух. Покрытое инеем лезвие с треском входит прямо в грудь существа.

Отскок.

Тварь издаёт долгий усталый вздох, замирает на мгновение. Затем щупальца распадаются на клочья тумана.

Туман вокруг нас медленно рассеивается. Я и не запыхался — настороженно осматривался и даже навык анализа подключил, чтобы высмотреть дополнительных соперников, но никого не увидел.

— Всё? — окликает меня Кунь. Его голос звучит напряжённо, да и сам парень выглядит так, будто нас окружили твари — взгляд загнанный, саи в ладонях подрагивают.

— Вроде бы все. Никого больше не вижу.

— Отлично. Я пока осмотрю Моку, а ты проверь Лэй.

У этого злого духа даже есть имя? Интересно. Надо будет поучаствовать в дележе трофеев, да и если Кунь оставит что-то, проверить на предмет ценности для алхимика.

Но сейчас главное — другое.

Шагаю к девушке.

Первым делом достаю из поясной сумки алхимические эликсиры: укрепляющий настой, восстанавливающий отвар и обычное зелье лечения — разгонит кровь, подстегнет организм и поможет справиться с духовным истощением.

Осторожно помогаю Лэй Сян приподняться и даю ей выпить лекарства по очереди. Девушка морщится, кашляет, но послушно пьёт всё до конца.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю осторожно, наблюдая, как Лэй Сян прижимает ладонь к груди и с трудом втягивает воздух.

— Лучше… — хрипло отвечает она, с усилием выталкивая слова. — Спасибо, да… Немного отдохну, и можно. Будет идти…

Позади раздаётся сдержанный, но явно раздражённый голос Джао:

— Мы не пойдем вперед! Не после такого нападения.

Я оборачиваюсь, спокойно спрашиваю:

— Что не так? Все живы, целы.

Наступает короткая пауза. Кунь хмыкает:

— Да ничего! Только вот мы наткнулись на самого Моку, «деревянного екая»!

— Это ни о чем мне не говорит. Слушай, я вас нанял, потому что понимал — идти в одиночку будет опасно. И опять же — мы живы и не ранены, так что все в порядке, нет?

Лэй Сян натужно улыбается, глядя на командира:

— Я справлюсь.

Кунь решительно качает головой:

— Ты и на ноги встать не сможешь! Нет, Китт. Нам надо отдохнуть и возвращаться. Денег мы с тебя не возьмем, твою часть добычи с лесного духа тебе отдадим.

Я внимательно смотрю на обоих своих товарищей, затем перевожу взгляд на лучницу. Внутри меня ворочается нежелание идти дальше в одиночку.

— Слушайте, мы прошли уже немало. И поляна уже близко. Ты прав, Джао: мы не можем тащить туда человека без сил. Если там снова начнётся бой — ей конец.

Кунь одобрительно кивает:

— Вот именно!

— Но она может прийти в себя, пока мы будем отдыхать, — продолжаю я спокойно. — И если она захочет продолжать путь, и главное — будет готова, я бы рискнул и двинулся дальше.

Тие Бао задумчиво потер подбородок, зыркнул на командира.

— И что предлагаешь, Китт?

— Для начала нам стоит сделать привал здесь и сейчас, тут наши мнения сходятся. Разведём костёр, восстановимся, помедитируем час-другой. Заодно посмотрим, как пойдёт выздоровление Лэй Сян. Если ей станет лучше — пойдём дальше. Если нет — вернёмся обратно на базу все вместе. Лэй, ты согласна?

Играю на слабостях девушки, которая не хочет, чтобы ее считали слабой. И слышу в ответ ожидаемое:

— Да…

Кунь недовольно смотрит на меня:

— Я против.

— Слушай, я алхимик, помнишь? Я напоил ее всем, что ей было нужно. И у меня есть ещё эликсиры и настои для восстановления сил. Она будет в норме.

— Я знаю только одно, алхимик: тебе выгоднее всего твоя трава, и тебе плевать, что будет с нашей командой, — неожиданно зло сказал Кунь. — Так что давай ты не будешь вмешиваться в наш разговор и наши решения!

— Давай-ка ты перестанешь кричать, пока дело не дошло до неприятного. Прими ко внимание, что я потратил три эликсира, стоимостью куда больше золотого каждый. И я сейчас не торгуюсь, выбивая из тебя оплату. Да, я пошел сюда ради компонентов, но будь мне плевать на вашу команду и на все, кроме растений, я бы сейчас стребовал с тебя деньги за зелья и, продав свою часть трофея с духа, нанял бы кого-то старше и опытнее троицы с чересчур мнительным командиром. Так что предлагаю не швыряться необоснованными обвинениями и обсудить вопрос, как цивилизованные люди.

Хотя Кунь, конечно, прав: мне дела до его команды особо не было. То есть, умирать я их не оставил бы, никого на смерть не отправил, но и возиться, как с детьми, не стал бы. Я полагаю, что это было ожидаемо при обсуждении похода.

Тие Бао смотрит на мрачного командира, пожимает плечами:

— Звучит разумно. Пусть отдохнет и решит, да?

Кунь вздыхает:

— Тяжело быть самым здравомыслящим в своевольной команде… Ладно! Но только если ей действительно станет лучше.

Я мысленно выдыхаю с облегчением. Возвращаться неохота, как и шагать дальше в одиночку.

Разводим костёр. Туман нехотя движется от костра, уступая место теплу и свету.

Сажусь у самого огня. Пока спутники устраиваются вокруг, достаю из сумки каменный куб (заготовку будущего артефакта) и выкладываю инструменты для резьбы.

Пришлось обратиться к одному из стихийников, мастеру управления землей, чтобы тот поместил внутрь куба накопитель духовной энергии, купленный у Додонева. Расценки возмутительные: двенадцать секунд работы — и золотой монеты как не бывало. Но зато теперь заготовку можно превращать в артефакт.

Кунь Джао подбрасывает в огонь пару сухих ветвей и задумчиво смотрит на пляшущие языки пламени.

— Итак, — начинает он осторожно, — у нас осталось достаточно серебра после последней сделки. Как думаете, куда лучше вложить монеты?

Приободрившаяся Лэй Сянь тихо говорит:

— Можно купить зелья у Сталевара. Говорят, он варит эликсиры, которые могут усилить тело или дух. Причем навсегда. Знаете огневика из свежих учеников? Он ему регенерацию поднял.

Тие Бао качает головой и усмехается:

— Усилить тело или дух? Серьёзно, Лэй? Ты единственная из нас ходишь без артефакта. У тебя уже тетива скоро порвётся. Давай сперва подумаем об оружии, а потом будем набивать монеты на зелья регенерации.

Я молча слушаю их спор, аккуратно вырезая руны на поверхности куба. Черточка за черточкой, линия за линией. Работа требует внимания и терпения, но я не жалуюсь: камень приятно холодит пальцы, резец послушно следует за движением руки.

— Что скажешь, Китт? — внезапно обращается ко мне Кунь Джао.

Я поднимаю глаза от работы и улыбаюсь:

— Думаю, у Сталевара больше нет компонентов для эликсира регенерации. Вам стоит вложиться в оружие и вспомогательные артефакты, ребята.

Кунь кивает:

— Вот и я думаю о том же. Может быть, стоит взять защитные талисманы?

— Талисманы — замечательные вещи, но цена кусается, — говорит Тие. — Если купим их, придётся экономить на всём остальном.

Спор продолжается ещё какое-то время. Я не вмешиваюсь больше, лишь иногда поглядывая на них и возвращаясь к работе. Руны ложатся ровно и чётко. Вскоре придётся попросить того же земляка наложить поверх рун тонкий слой камня, чтобы затем нанести второй ряд символов. Это позволит значительно сэкономить пространство и вес — иначе пришлось бы таскать с собой двадцатикилограммовую глыбу, которая быстро порвала бы лямки любого рюкзака.

Проходит около получаса. Закончив выкорябывать очередной завиток руны, я снова прислушиваюсь к разговору. Размышления о тратах остались позади, теперь Тие расспрашивает Лэй Сян:

— … себя чувствуешь? Голова не кружится?

Девушка раздражённо вздыхает:

— Хватит уже этого допроса! Всё со мной в порядке.

— И все-таки я думаю, дальше идти нельзя, — качает головой Кунь Джао. — Друзья дороже денег.

Я вздыхаю и нехотя произношу то, что держал про запас до последнего момента:

— Если пойдем дальше, обещаю, что обратно вам идти не придется — у меня хватит Ци, чтобы поочередно переместить вас к секте после того, как закончим сбор. Вам не придётся снова идти через этот лес.

Этот аргумент все решил. Практики снова все обсудили, и спустя пять минут Кунь заявил:

— Убедили! Предлагаю выдвигаться прямо сейчас. Чем дольше мы просидим в лесу, тем больше вероятность, что нас сожрут, и как мы погибли, никто никогда не узнает.

Затушили костер, собрались (я осмотрел останки Моко и не нашел в них ничего интересного) и двинулись дальше по лесу Туманов.

Шагать было тяжело — техника поиска тропы начала жрать куда больше Ци, чем обычно. Пришлось отменить технику и дальше топать ножками.

Шли осторожно и медленно. Туман сгущался вокруг нас плотной стеной. Под ногами подозрительно хлюпал мокрый мох; пару раз приходилось ползти под огромными паутинными тенётами, свисающими с ветвей. Но это того стоило — наконец мы вышли к поляне с Кровавым плющом. И остановились в десятке метров от нее.

Я осматривал поляну. Почва сухая и потрескавшаяся; по ней расползлись толстые чёрно-красные плети растения. Ничего другого здесь не растет.

— Ну что ж, к делу! — излишне бодро говорит Кунь Джао. — Мы за тобой присмотрим. И прошу прощения за ту маленькую вспышку.

Тие Бао вдруг встревает в разговор:

— Кстати говоря, может я с ним соберу? За Кровавый плющ можно поднять кучу серебра.

Кунь кладет руку на плечо товарища и твёрдо произносит:

— Я сегодня несколько раз шел у вас на поводу, но одного я вам точно не разрешу. Мы не станем. Умирать. За траву.

Тие замолкает и больше не спорит. А я тем временем спокойным шагом добираюсь до поляны. Там останавливаюсь и надеваю толстые кожаные перчатки — пальцы в них почти не сгибаются, но без них к таким растениям приближаться не стоит. Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание.

Прохожу вперёд, ступая осторожно, с пятки на носочек.

Плющ лежит на земле, на камнях, цепляется за высохшие ветви деревьев, ползет даже по собственным же стеблям. Я шагаю, пытаясь не наступить на нити живой ловчей сети. Иногда случайные плети плюща чуть подергиваются. Тогда я замираю.

Углубившись достаточно, до молодых побегов, встаю на колени — медленно, стараясь не задеть ничего лишнего. Достаю рюкзак и открываю шкатулку — легкий щелчок замка, и крышка откидывается.

Из сумки вытаскиваю костяной нож. Металл здесь использовать нельзя: духовное растение будет слегка попорчено и потеряет в качестве, если его срезать железным ножом.

Медленно, очень медленно, провожу лезвием у основания стебля. Тонкий, бордовый, с тёмными прожилками, он поддаётся и кренится набок. Сразу же ловлю отросток в шкатулку — только не касаясь внутренней поверхности, где густо растут тонкие волоски-шипы.

Откладываю нож. Подхватываю стебель деревянными щипцами, быстро укладываю его в шкатулку и закрываю.

Чуть было не вдохнул воздух. Напоминаю себе — дышать не нужно. Пока кислорода хватает, прошло всего около минуты.

Второй отросток. Стоимость каждого — почти целый золотой. Но вряд ли кто-то продаст за такую цену — их на рынке дефицит.

Третий.

Вхожу в ритм. Руки двигаются сами. Пять шкатулок из восьми заполнены.

И тут я чувствую, как земля подо мной чуть подрагивает.

Всё. Всплеск.

Кровавый плющ начинает медленно шевелиться. Щупальца поднимаются, шевелятся вокруг в поисках тепла, движения, жизни. Я вижу, как на плетях плюща открываются крохотные отверстия, и наполняют воздух пыльцой — ядовитой, дурманящей.

Надо уходить, и немедленно.

Шкатулки сложены в рюкзак, щипцы завернуты в тряпку и убраны, но нож я не прятал. Почему? Потому что в корне, который уходит в землю совсем рядом с моей ногой, я чувствую куда больше полезной Ци, чем во всех стеблях.

Толстый отросток, с тёмной кожицей, будто пропитанный смолой. Это не просто ресурс — это заявка на эпическое зелье.

Земля подо мной дрожит уже открыто, как лед в весенний ледоход. Где-то слева плющ вовсю хлещет по сторонам.

Я вонзаю нож в корень. Он скользкий, плотный, сопротивляется, будто толстенный червь, но я рывком режу плоть. Шипы на поверхности окружающих плетей дергаются, выпускают крошечные капли чёрной ядовитой жидкости.

Еще движение ножом, и корень перерезан. Хватаю его пальцами (щипцы бы не выдернули), тяну на себя, выворачивая из земли, и в этот момент десятки тонких плетей поднимаются вверх, образуя странный лес из тонких лиан. Обычному практику тут пришел бы конец.

Ухожу в тень и появляюсь рядом с практиками, которые на всякий случай отошли подальше от поляны. Кидаю плющ на землю, вытираю пальцы и забрасываю добычу в шкатулку.

— Ух… Напугал! — ворчит Лэй.

— Ты закончил?

— Да, — мысленно прикидываю, что можно сварить из добытого. Выходило, что на зелье для Крайслера и мои эксперименты хватит с лихвой. — Можно уходить.

Глава 10

Разумеется, сразу мы не ушли. Телепортация — не такая уж простая задача, когда приходится переносить других практиков.

Особенно — на дальние расстояния.

Особенно — по лесу, который тянет энергию из примененных техник.

В общем, сперва нашли чью-то пустую, давно заброшенную нору, устроились. Пока на поляне бушевал Кровавый плющ, я поставил на пол мощную печать, израсходовав всю имеющуюся Ци. Потом пришлось полчаса провести в медитации, восполняя резерв, и только после этого я был готов к телепортации.

Первой я решил отправить Лэй Сян. Девушка уже окончательно пришла в себя, но обеспокоилась, когда я взял ее за руку:

— Так… Это мой первый раз. Что мне надо делать?

— Постарайся не волноваться.

Лэй натужно улыбнулась.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на печати в секте, и мысленно потянулся к ней.

Перенос шел сложно. За пару долгих секунд, которые я провел, таща девушку через черное «ничто» между двумя точками, я успел адски вспотеть. Не скажу, что боролся с собой, чтобы не отпустить руку девушки, но было трудновато.

— Где это мы? — с любопытством спросила Лэй, глядя на разрисованную рунными печатями стену массажного салона.

— Не забивай себе голову. Тебе на выход и налево по коридору.

Я оставил в комнате рюкзак с травами и вернулся в лес.

Вторым я перенес Тие Бао и сел в позу лотоса прямо на землю норы. Перед последним переносом нужно было восполнить духовную энергию.

— Ты в порядке? — спросил Кунь Джао.

— Ага. Дай мне минут десять, чтобы восстановиться.

Я закрыл глаза и погрузился в глубокую медитацию, позволяя энергии Ци вновь наполнить ядро.

Но Кунь оставлять меня в покое не спешил.

— Слушай, по поводу того разговора, — начал он неуверенно. — В общем, я вспылил. Перегнул палку.

— Всё нормально, — ответил я, не открывая глаз.

— Нет, не всё. Я слишком резко отреагировал. Просто пойми, у меня нет никого дороже ребят. А тут сперва Лэй получила от Моко, и как-то это все навалилось на задания от руководства секты, на постоянную беготню по полям, на стычки с людьми школы. И то, что я на тебя вызверился, это ненормально.

Я медленно выдохнул. Ци копилась куда медленнее, чем во время глубокой медитации. К тому же нора в лесу Туманов, в красной зоне — не лучшее место для подобных разговоров, но практик явно долго копил это внутри и теперь хотел выговориться.

Правда, я его слушать не желал, но ему сейчас плевать. Можно объяснить, что если он будет молчать, мы быстрее окажемся в секте, но я выбираю иное: пытаюсь перевести разговор на интересную мне тему.

— Что ты там говорил про стычки?

Парень замялся.

— Да это… Всё стало еще хуже. Наши и ихние всё чаще пересекаются, дерутся. И Небесный гнев все больше пакостит,. Мр-разоты подлые! Леди Цин, да благоволят ей Ками, каждые выходные на собраниях рассказывает, как наша секта на протяжении всей истории защищала от монстров их Вейдаде — и хоть бы слово благодарности! Воткнули в спину нож, начали громить наши участки! Они забыли, кто поднял их из грязи! Кто помогал им защищаться и отстраивать школу, кто научил правильно культивировать! А теперь эти уроды пляшут на костях наших дедов и мечтают отгрызть кусок нашей земли!

Пламенная речь отчего-то казалась знакомой. Я не присутствовал на совещаниях, проводимых местными политруками, поэтому не знал, чем они накачивают толпу и к чему готовят, но надо бы узнать, не агитирует ли «леди Цин» за возвращение Вейдаде в лоно Циншуя.

Расспросив Куня, узнал, что у школы Небесного гнева уже появились собственные диверсанты. Неделю назад отряд Куня патрулировал территорию в сутках пути от Циншуя: остановились на ночевку в поле, а утром обнаружили, что кто-то отравил похлебку в котелке.

Изменения в секте Тьмы копились один за другим. Одно цепляло другое, но положительных в них практически не было: патрули, стычки на границах, плюс ко всему, уверен — наша секта сейчас ровно так же устраивает диверсии в Вейдаде. Это уже не та секта, в которую я когда-то вступал.

Впрочем, не плевать ли? То, что я хочу от секты, она мне дает. Ресурсы, обеспечение законности моего зельеварения, доступ к знаниям и тренировки.

Несмотря на диалоги, которые мы вели, и поверхностную медитацию, я все-таки накопил Ци нам на перемещение. Но перед тем, как отправиться, я решил обсудить еще кое-что.

— Будь добр, покажи, что именно ты получил от Моко.

Джао без спора открыл рюкзак и принялся выкладывать трофеи, вырезанные из переплетения мха и лиан. Я осмотрел внимательно каждую, и понял, что для меня, как алхимика, все эти вещи бесполезны. Это не скорлупа дракона, что ждёт меня в секте.

— Предлагаю продать все это и поделить монеты пополам.

— Хорошо. Готов?

Кунь кивнул. Я вцепился в его ладонь и вновь активировал технику.

В секте мы рассчитались и разошлись. Я направился в лабораторию — лучше сразу заняться эликсирами, тем более что до вечера была куча времени.

А завтра можно снова наведаться к оставленной в норе печати. Вложенной в нее Ци с запасом хватит еще на одну телепортацию. Поляну вырезать и вывезти можно и без ребят: я смогу переместиться, обновить печать и еще раз пустить кровь Кровавому плющу. Духовное растение разрослось слишком сильно, туда вовсе можно наведываться раз-два в неделю, снимать сливки и зарабатывать золото на том, что растет само, без всякого ухода.

Алхимическая лавка встретила меня привычным запахом трав, настоев и немного горьковатым ароматом свежих эликсиров. Я вошел внутрь и остановился на пороге, удивленно глядя на человека за прилавком. И было от чего удивиться — на моей памяти Сталевар стоял за прилавком всего дважды или трижды — ну очень редко.

Мужчина поднял взгляд от стопки пергаментов. Он явно был не в духе, но мне кивнул:

— А, это ты. Приветствую, — буркнул наставник. — Альф в мастерской. Постарайся не помешать, сегодня у него важная варка.

Я кивнул и прошел мимо прилавка в лабораторию. Осторожно толкнул дверь.

Альф только готовился: раскладывал на столе ингредиенты, поправлял их, бормотал что-то под нос и заглядывал в рецепт. Я хорошо знаю своего собрата по алхимическим мензуркам: тот мог запомнить рецепт, один раз его увидев. То, что сейчас происходит, ясно показывает — Альф нервничает.

Я поколебался, но решил лишний раз не любопытствовать. У меня сегодня много работы: нужно обработать Кровавый плющ и сварить зелье для Крайслера.

А завтра можно сварить другие зелья, которые усилят пищевой тракт и выделительную систему организма, укрепят кости, сделают более эластичными и вместе с тем крепкими связки, сосуды и кожу. Это откроет возможность использовать токсичные эликсиры с массой побочных эффектов без риска отравить органы или словить травму энергетического тела от перегрузки энергоканалов.

Сопротивления стихиям. Тут пока отложу — даже не знаю, как подступиться. Работа не на один месяц.

Когда я начал выкладывать ингредиенты на стол, ко мне подошел Альф.

— О-ого, — сказал он, подходя ближе и кивая на аккуратно разложенные компоненты. — Вижу, б… будешь готовить что-то о-особенное?

— Да, — не отвлекаясь, подтвердил я. — Немного плюща из Леса Туманов, немного ингредиентов от Додонева. Что-то сам вырастил.

Альф присвистнул.

— Н-незнакомый рец… рецепт. Я с удовольствием посмотрел бы, как ты… работаешь. Если хочешь — помогу.

Я чуть усмехнулся, не отвлекаясь от взвешивания ингредиентов. Привлекать соученика к варке незаконного эликсира не хотелось.

— Сталевар говорит, у тебя сегодня особый рецепт. Не хочу отвлекать тебя, чтобы наставник потом на меня не взъелся.

Соученик криво улыбнулся.

— Зелье пов… повышения ранга за-акалки. Сложная штука.

Я кивнул с глубокомысленным видом.

Альф ещё немного постоял рядом, потом пожал плечами и отошёл к своему столу. Из ящика он достал аккуратно перемотанные корни, взял с полки несколько банок и начал ловко отмерять недостающие ингредиенты.

Я же начал с простого. Распечатал банку с дробленым сердоликом, высыпал его в ступку и размолол в порошок. Руки двигались машинально — размешивали, отмеряли, толкли и рассыпали на порции. Я мог себе позволить ошибиться — ингредиентов было навалом. Но действовал я безошибочно, как запрограммированный робот. Все рецепты были давно уже рассчитаны.

Наконец ставлю котел на алхимический огонь.

Поехали…

Процесс затянулся. Вместо предполагаемых сорока минут — почти два часа, и сегодня возиться и дальше с эликсирами больше не хотелось. Реакции дважды едва не сорвались, приходилось добавлять ингредиенты, играть с температурой. Под конец едва не психанул — хотелось просто закончить и вылить всё к чертям.

Когда последний ингредиент пошёл в дело, началась настоящая работа. Раствор вдруг вспыхнул изнутри, пошёл волнами нестабильной духовной энергии. Я видел, как в котле возникает новая эссенция. Распад.

Я погрузил пальцы в варево, выдернул не до конца оформившуюся эссенцию и выбросил ее из котла прежде, чем зелье было окончательно загублено.

Это было глупо, рискованно. Так не делают.

Но у меня получилось.

Бурлящая жидкость постепенно выкипала, и когда ее осталось миллилитров сто, я перелил фракцию во флакон из закаленного стекла, добавил каплю своей крови и пару раз встряхнул.

Содержимое колбы превратилось в густой пар.

Эликсир подавления воли.

Качество — эпическое.

При смешении с воздухом превращается в газ, подавляющий волю всех, кроме донора. Рецепт усилен подходящими эссенциями, зелье становится мощнее. Зелье сварено не идеально из-за манипуляций с эссенцией, поэтому становится слабее.

Я скрипнул зубами. А если бы рецепт был лучше, если бы не потребовалось манипулировать эссенцией? Я что, мог сварить зелье выше эпического?

Эта мысль мучила меня все время, пока остывали котлы. А потом я вооружился щеткой, отошел к раковине с горячей водой и принялся отдраивать рабочую посуду. Работа простая, но кроме меня ее здесь никто не сделает.

Альф стоял у своего стола, почти не шевелясь. Перед ним — котел с бурлящим эликсиром. Классический рецепт. И сейчас наступил тот редкий момент, когда не нужно добавлять ингредиентов, а следует дождаться реакции.

— Минутка отдыха?

Альф коротко угукнул.

Я вытер руки, подошёл ближе.

Над ретортой клубились тонкие нити энергии — они переливались, играя на свету. Вряд ли Альф видел их, но я оценил. Красиво. Однако не идеально.

— Хочешь, помогу? — сказал я тихо. — Зелье можно улучшить.

Альф обернулся, в его взгляде — недоверие. Но смолчал.

— Общепринятый рецепт даёт стабильность, — продолжил я. — Однако смотри. Если добавить пару капель волчьей желчи и пару ложек костного порошка…

Над эликсирами мы колдовали еще с полчаса. Я не манипулировал эссенциями, не делал из двух эликсиров один, как в Фейляне. Но зелья все равно получились достойные. А с учетом дешевизны ингредиентов, это вовсе был маленький прорыв.

Зелье повышения ранга закалки.

Качество — редкое.

Позволяет практику на девятом ранге закалки тела преодолеть барьер и перейти на ранг пробуждения, ступень пробуждения тела.

Тело: +4

Дух: +4

Разум: +4

Я выслушал рассыпавшегося в благодарностях Альфа, покивал и поспешил в столовую, а затем в комнату. Надо бы сегодня доделать каменный куб и договориться с Крайслером о встрече.

Глава 11

Я вошёл в чайную, осторожно прикрыв за собой дверь. Тусклый свет масляных светильников окутывал помещение.

Это место идеально подходило для встречи — отдалённое, малолюдное, скрытое от любопытных глаз в глубине узких улочек Циншуя.

За небольшим столом у окна уже сидел Квейт Крайслер.

На лице аристократа не было высокомерия и надменности, которые запомнились мне по предыдущей встрече. Но стоило двери хлопнуть, как они вернулись. Его взгляд — прохладный и насмешливый — уперся в меня. Крайслер кивнул.

— Китт.

— Добрый вечер, господин Крайслер, — кивнул я спокойно. — Благодарю, что согласились уделить мне время.

— Это и в моих интересах, так что всегда пожалуйста, — Крайслер жестом пригласил меня присесть напротив.

Я приземлился на стул, удерживая спокойную маску, но внутри я был напряжён до предела: к ноге под моим ханьфу была привязана колба с зельем верности. Жидкая субстанция уже обращалась в газ и незаметно распространялась по помещению, смешиваясь с ароматами чая и пряностей. Я рассчитал дозировку, а потом приготовил столько зелья, что хватило бы и на десятерых Крайслеров, и на дракона — чтобы наверняка.

— Чай? — спросил Крайслер.

— С удовольствием, — ответил я ровным голосом.

Собеседник наполнил мою чашку из небольшого фарфорового чайника. Я поколебался, так как зельевар мог легко подмешать что-то нехорошее в чай, но все-таки попробовал напиток.

Крайслер неторопливо поднёс чашку к губам и отпил глоток следом за мной.

Я внимательно следил за каждым его жестом, каждым движением ресниц и каждым оттенком взгляда. Прошли секунды, затем минута, во время которой мы обменялись несколькими ничего не значащими фразами.

Ничего не изменилось. Ни малейшего замешательства или помутнения в глазах, ни малейшей дрожи в голосе или нервного жеста. Он оставался таким же невозмутимым.

Холод пробежал по моей спине. Я уже проверил зелье на добровольце из трущоб, и теперь понимал, что зелье по какой-то причине не подействовало.

— Итак, Китт, — заговорил он лениво, ставя чашку обратно на стол. — Вы ведь пришли сюда не просто обсудить поставки трав? Это можно было сделать через ваших людей, без просьбы личной встречи в пустой чайной.

Я кивнул, стараясь скрыть разочарование и тревогу. Мой план рушился, но я не имел права выдать себя ни единым жестом или словом.

— Конечно же нет. Я хотел обсудить с вами кое-что более важное и взаимовыгодное.

— Любопытно, — произнёс он негромко и задумчиво посмотрел на меня поверх чашки чая.

Я медленно выдохнул, собирая мысли воедино. Раз зелье не действует на него, придётся действовать иначе: осторожно манипулировать словами, играть на тщеславии и жадности или предложить взятку. Или просто вытащить из его головы все, что мне нужно знать?

Ладно, покопаться в памяти Крайслера я успею. И если разговор пойдет не по плану, вырежу из памяти алхимика и его.

С заклинанием кражи памяти можно быть чуточку более откровенным, потому я расслабленно откинулся на спинку стула.

— Господин Крайслер, — начал я мягко, сдержанно, как будто говорю о чём-то незначительном, — вы ведь уже довольно давно здесь, в Циншуе. Не скучаете ли по прежней жизни? По столице, по обществу, по возможностям?

Он едва заметно приподнял бровь, внимательно изучая меня.

— Скучаю ли я по светским интригам, бесконечным банкетам и пустым разговорам? — усмехнулся он. — Поверьте, Китт, провинциальная тишина имеет свои преимущества. Уверены, что хотите поговорить именно об этом?

Пожимаю плечами.

— Просто мне интересно, как вы здесь оказались. Я полагаю, что просто так людей из столицы в Циншуй не отправляют.

— И зачем вам эта информация?

— Просто я думаю, что мы с вами можем найти общий язык. Думаю, даже в таком месте, как Циншуй, человек из великого Дома может найти способ усилиться, или обрести потерянное влияние и друзей.

Крайслер криво улыбнулся:

— Вот как. И каким же образом вы предлагаете мне это сделать?

Пожимаю плечами:

— Я умел в зельях. Я знаю, как приготовить десять зелий, которые способны дать человеку значительное преимущество перед другими. Молодость, силу, крепость духовных сил.

Алхимик допил чай и наполнил чашку вновь. А потом — спросил скучным тоном:

— И, наверное, я буду должен вам содействовать? Вы меня с кем-то путаете, Китт. Мне не нужна сила сама по себе, и продавать себя за неё я не готов. С чего вы вообще решили, что мне это интересно?

Крайслер сидит напротив меня, и я в любой момент могу залезть к нему в голову. Этого факта достаточно, чтобы я прямо предложил ему взятку:

— Слышали поговорку: «нет такой крепости, которую не возьмёт гружёный золотом осёл»?

Собеседник внимательно смотрел на меня змеиным взглядом, а затем вдруг рассмеялся — однотонно и механически, словно заведённая кукла. Смех оборвался резко и неожиданно.

— Что нельзя купить за уникальные зелья, можно купить за деньги. Или — за большие деньги, — добавил я спокойно, когда он замолчал.

— Отличная поговорка. Но увы, не про меня. Вы неправильно просчитали меня. Я не предам Дом и не раскрою тайны, относящиеся к нему.

Я уже приготовился применить заклинание и стереть из его памяти разговор, когда Крайслер меня удивил:

— Однако, раз уж мы перешли на сторонние темы, я предлагаю обсудить кое-что иное, если вы не против.

— Давайте.

— Можно на «ты»? — вдруг спрашивает Квейт, внимательно глядя мне в глаза. И после моего кивка спрашивает. — Ты ненавидишь Крайслеров и хотел бы нас уничтожить. Мы, в свою очередь, уничтожаем таких выскочек, если не получается поставить вас себе на службу и опутать клятвами. И вот отношения между нами, как у обозлившихся друг на друга любовников: взаимная ненависть, уже есть и кровь, и шантаж, я недавно еще и попытку вымогательства добавил. Так может, стоит повернуть обратно, если еще не поздно? Скажем, не доводить окончательно до скорбного финала. Или ты себе поставил конкретную цель в полном уничтожении нашего Дома, выбрал судьбу мученика-мстителя, готов идти даже на смерть, и разговаривать с тобой бесполезно?

Разговор вырулил в совсем неожиданную сторону.

Я сидел молча и угрюмо смотрел на лысого практика, всерьез размышляя над его вопросом.

Не скажу, что я прямо-таки ненавижу их Дом. Да, сперва меня ужасно бесила их монополия, да и ситуация с лечением матери наложилась на эту ненависть — если бы зельеварение не было вне закона, я бы был куда более умел и сумел бы сварить лекарство. А то и купить у того же травника Роя, который тоже баловался завариванием разных травок и в то время был куда более подкован в зельеварении.

Были ли у них причины запрещать зельеварение? Ну, допустим, были. Я могу назвать массу рецептов, которые при неправильной варке отравят население целого квартала, а при попадании в сточную канаву вовсе разойдутся по городу. Но тут еще вопрос — было бы больше вреда от доступного зельеварения, или все-таки пользы. Хотя, как я уже наслышан, раньше зельеварение было доступно каждому, и ни к чему хорошему не привело — не ограниченные запретами практики-алхимики ставили эксперименты над целыми деревнями.

Идем дальше. Такую махину, как Крайслеры, не уничтожить в одиночку. А если бы я и мог и собрал на это дело принца, сподвиг секту, то надо ли? На них очень много всего завязано, то же снабжение армии. Уничтожим Крайслеров, и через месяц будет прорыв тварей в долину. В идеале бы сменить верхушку или перевести всю эту махину на другой род, действительно лояльный королевской семье, а не то, что есть сейчас. Или вообще забыть друг о друге. Я и эту встречу с эликсиром подчинения устроил только для того, чтобы пошарить в голове Крайслера и обезопасить семью и себя. Не ради рецептов, не ради интриг.

И будем честны, я не смогу сходу сковырнуть верхушку Дома, который на подковёрных играх вагон конкурентов сожрал. Зелье подчинения на них не работает, что изрядно связывает мне руки. А тратить десяток лет на вербовку людей и обретение опыта в интригах я не готов. Есть дела куда лучше и полезнее.

Может, лучше поступить с ними так же, как и с Асурой? Вместо дальнейшей эскалации конфликта предложить мир? «Худой мир лучше доброй ссоры», — говорил отец. И придумавшие эту пословицу люди знали, о чем говорили.

— Если бы меня не тронули в Фейляне, я бы вовсе забыл о вашем Доме, — говорю и неожиданно для себя понимаю, что это правда. — Я… Допустим, я готов сосуществовать с Крайслерами. Возможно, не со всем Домом, а всего лишь с одним человеком, который выступит связующим звеном. Мне незачем ваша власть, и если мою семью и меня не будут трогать, если не будут мешать моим проектам и моей… — я хотел сказать «благотворительности», но неожиданно не нашел этого слова в языке Китта. — Моей помощи обездоленным.

— Почему вообще ты ненавидишь Крайслеров, Китт?

Вопрос вроде бы простой, но я молчу минуту, подбирая слова. Сперва хочу накинуть слов про несправедливое разделение благ, завышенные цены на зелья, которые не могут себе позволить оплатить простые горожане, чтобы скопом смотрелось весомее, но потом всё же решаюсь ответить честно:

— Знаешь, просто как-то не сложилось у нас общение. Когда в городе началась вспышка пепельной лихорадки, ваши лавки отказались продавать зелья от неё простым людям. Вы же прекрасно знали, что болезнь смертельна и распространяется быстро, но вместо помощи, вместо того, чтобы дать людям рецепт или собрать нужные травы и сварить лекарство в большом котле, вы просто самоустранились. Но ваш запрет искать лекарство самим горожанам все еще действовал. Люди умирали один за другим, не в силах защитить себя и своих близких. Вот за такое вас и не любят.

Крайслер слушает внимательно, затем кивает:

— Зельевары Вейдаде не знали рецепта от лихорадки и заплатили за свою некомпетентность. Я мог бы рассказать тебе о том, почему вообще действует наш запрет, почему алхимические знания считаются опасными, но ты и сам наверняка это понимаешь. Но знаешь, в одном мы с тобой похожи. Я когда-то держал судьбу за талию, был одним из семнадцати цянчжанов… то есть тысячников дома Крайслеров. Это было давно, тогда внутри нашего Дома назревал серьёзный раскол… — он замолкает на мгновение, вспоминая. А потом продолжает уже тише и горше. — Так уж вышло, что я общался не с теми людьми, с которыми стоило бы, и оказался рукопожат не теми, кто в итоге выиграл это противостояние. Ирония в том, что я даже не участвовал в их борьбе за власть — просто оказался рядом не с теми союзниками. И послушная до того судьба, которую я держал за талию, ласкал и считал своей покорной спутницей, вдруг вцепилась в меня зубами и вырвала кусок. Всё пошло прахом, юный алхимик. Тридцать лет безупречной службы Дому превратились в пепел вместе со мной. Мое энергетическое тело уничтожили и сослали в ссылку в этот унылый серый город. Я гнию здесь уже сорок два года, и все это время тоже не слишком люблю Крайслеров, хотя я рожден в этой семье, в этом Доме.

Я смотрю на него с недоумением. Мне сложно поверить: передо мной человек второго ранга пробуждения, я ясно чувствую его силу и энергетику.

— Ты говоришь об уничтожении своего энергетического тела? Но я же чувствую твою силу!

Он криво улыбается и качает головой с горькой усмешкой:

— То, что ты чувствуешь — лишь жалкие клочья моей прежней энергетической структуры. Моё энергетическое тело разрушили не полностью — раскололи и частично сожгли ядро. Если бы они уничтожили всё сразу до основания, я смог бы заново вырастить его с нуля. Но карательные эликсиры так не работают, они уничтожают энергетику выборочно. Что-то истлело, что-то деградировало, а что-то осталось прежним. Попытка применить даже самую слабую технику оборачивается для меня чудовищной агонией. Нужно сперва все чистить, вырезать полностью, а потом заново кропотливо взращивать. Но с покалеченным энергетическим телом у меня этого не выйдет. Я как уродец, — говорит с горечью. — Как выращенный на потеху людям в тесном деревянном ящике карлик, которого и лучший целитель будет править месяцами. Только карлик в обмен на мешок золотых монет снова может стать нормальным, а у меня такого шанса нет. В королевстве не существует свободных целителей такого ранга.

Квейт замолкает на минуту, а я перевариваю сказанное.

— И, несмотря на всё это, ты всё равно остаёшься верным Дому? Неужели никогда не думал… — не говорю «о предательстве», — сменить сторону?

— Я не предатель. Моё отношение к Дому Крайслеров никак не повлияет на мою верность данным мною клятвам. И дело даже не в той силе, которая покарает меня за нарушение обета. Просто я никогда не нарушал своих обещаний, и хочу умереть с осознанием того, что никогда никого не предавал и был честен.

Он замолкает окончательно, а я молчу вместе с ним — чувствуя странное уважение к этому сломанному человеку из Дома Крайслеров.

А потом меня вдруг пронзило озарение. Неподействовавшее зелье, слова Крайслера о том, что его тело куда более развито, и уничтожена только энергетика, мысли, которые давно крутились в голове, недописанные формулы эликсиров наконец-то сложились в чёткую картину.

— Постой, — перебил я его размышления, резко подавшись вперёд. — Прости, что перевожу тему, но ты сказал, что если энергетическое тело разрушено полностью, его можно вырастить заново с нуля. Значит ли это, что я мог бы намеренно уничтожить своё текущее энергетическое тело и заново его вырастить?

— Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? — спокойно спросил алхимик. — Пройти этот путь добровольно — безумие.

— Да нет же, послушай! — я наклонился ближе. — Если я разрушу своё энергетическое тело полностью и начну заново, смогу ли я выбрать другие зелья пробуждения? Например, собрать усиления ловкости и силы, не теряя при этом регенерацию из предыдущего цикла?

Квейт помолчал, задумчиво постукивая пальцем по краю чашки с уже остывшим чаем. Наконец заговорил — медленно, подбирая слова:

— Теоретически это возможно. Но ты должен понимать, алхимик: процесс будет невероятно болезненным и опасным. Шанс умереть — процентов девяносто. Но если тебе каким-то чудом удастся пройти через это испытание, ты действительно можешь сохранить предыдущие усиления и сможешь получить новые в процессе повторного развития. Только не радуйся, как дурачок, нашедший пирит и подумавший, что он богат. Ты далеко не первый, кому пришла в голову эта безумная идея, просто мало кто решится перечеркнуть годы своего развития ради призрачного шанса стать сильнее и совсем даже реального шанса погибнуть. Ты потеряешь всё: придётся снова стать слабым практиком, снова карабкаться вверх, цепляясь зубами за каждую ступень. Готов ли ты к этому?

Я молчал, мысленно перебирая варианты. Всё складывалось в идеальный паззл: сперва выпить зелье становления практиком, затем пройти стадии закалки с помощью тех самых зелий, над которыми мне запретил работать Свен Дэй. Может, экспериментируя с ними, я сумею нащупать путь и к зельям, способным поднять меня и по стадиям пробуждения или даже дальше.

Я готов рискнуть. Но собеседнику этого знать не надо.

Квейт задумался о чём-то своём, затем продолжил уже более деловито:

— Слушай, если уж зашел разговор о содействии и мире, тебе нужна официальная лицензия на работу с зельями. Я могу помочь тебе её оформить. Обычно мы заключаем с самородками договор полного патронажа или ограничиваем клятвами, но тебя я попробую провести, как свободного специалиста. Просто подпишешь бумаги и будешь работать по правилам цеха — это не ограничит твои изыскания и эксперименты. Обещаю.

Я недоверчиво прищурился:

— Чересчур сладко звучит. Что взамен?

Он криво улыбнулся и опустил взгляд:

— Слышал я тут недавно одну любопытную вещь… Говорят, ты делаешь отличный массаж. Моя энергетика настолько искалечена, что каждое утро начинается с бутылочки лечебного зелья и дикой боли во всём теле. Если у тебя получится хотя бы на толику облегчить мои страдания — будем считать, что мы в расчёте.

Я внимательно смотрел ему в глаза, пытаясь понять подвох. Но в его взгляде не было ни хитрости, ни подвоха, ни спеси, которую я видел при предыдущих встречах — только усталость.

— Хорошо, — согласился я наконец. — Попробую помочь тебе.

Квейт облегчённо кивнул и тут же перешёл к следующей теме:

— Теперь, раз разобрались с этим, давай обсудим травы.

Разговор растянулся еще на полчаса, и когда уже не о чем было разговаривать, я поднялся первым.

Руку я протянул Квейту сам.

Этот диалог не сделал нас друзьями. Я даже успел проверить его воспоминания с помощью заклинания кражи памяти — просто чтобы убедиться в искренности его слов ко мне и отсутствии злого умысла. Но когда я выходил из чайной обратно на улицу, ненависти к этому человеку я больше не испытывал.

Глава 12

Внимание! Вы тренируетесь под присмотром учителя — мечника, мастера своего дела.

Рост навыка владения любым оружием увеличен.

Учитесь у лучших.

Древковое оружие: +1

Я перевернулся на бок, сплюнул вязкую кровавую слюну. Попытался подняться, и у меня даже получилось, несмотря на то, что отсушенная мышца бедра жутко болела.

Тренировочная площадка встретила мой подъем поддерживающими выкриками.

Сегодня Сяо Фэн начала колотить меня с самой первой секунды, и останавливалась только в очередной раз опрокинув меня на плитку. Я получил с пару десятков тычков и рубящих ударов деревянного клинка, походил на отбивную и сам бы себе поаплодировал, если бы это не смотрелось странно.

Толпа была чуть меньше, чем в прошлый раз. Те же люди, что и в прошлый раз ждали продолжения зрелища, как Китта валяют по площадке. А может, наблюдая за нашим поединком, практики и сами чему-то учились.

Сяо Фэн спокойно стояла в центре площадки — статуя из стали, облаченная в хаори. Волосы собраны, взгляд сосредоточен и внимателен.

Я поднял шест, держа его горизонтально, концом целя в грудь наставницы. Кончики пальцев покалывало — Ци потекла по ладоням, обволакивая древко.

Сяо Фэн чуть приподняла бровь.

— Секунда на технику, пацан. Ужасно. Думаешь, противник даст тебе это время?

Я не ответил — шагнул вперёд. Напитанный Ци шест с грозным гудением рассёк воздух.

Женщина отбила первый удар — но не без усилий. Несмотря на то, что она тоже напитала оружие Ци, отскочил в сторону как раз деревянный меч.

— Непл…

Я не слушал ее скупую похвалу — сразу рванул вперед, нанося колющий удар, а потом еще и еще. Шест летал со скоростью долота в отбойном молотке, но Сяо Фэн умудрялась отражать каждый выпад.

На пару секунд в этой схватке вел я. Мечница впервые не контролировала бой, а оборонялась.

Толпа затаила дыхание. Кто-то сдавленно ахнул, когда я провёл короткую серию ударов, которые отбивала Сяо — без лёгкости, без показного равнодушия. Меч отлетал, шест вибрировал при ударах, да так сильно, что эта дрожь отзывалась в костях, но оставался на месте.

Выходит, моя техника сильнее? Или я просто вложил в оружие больше Ци, чем Сяо Фэн?

Стоило только воодушевиться, как мечница добавила в деревянный клинок духовной силы. На этот раз отлетел шест.

Наставница шагала вперёд. Без суеты, неторопливо, как на прогулке. Меня ужасно бесило это показательное пренебрежение.

— Поздравляю с самостоятельно освоенным уроком: количество вложенной в оружие энергии влияет на силу ударов. Логичный вывод, верно? А когда Ци у противника слишком много, происходит такое…

Ее меч играючи парировал отчаянный удар шеста, и в этот раз сила удара противницы была чудовищной. Напитанное Ци древко затрещало, но выдержало, однако шест вместе с правой рукой отшвырнуло в сторону. От следующего удара я не успел увернуться: острие меча врезалось в бицепс. По руке пронеслась оглушающая боль, но оружие я не выпустил — перекинул шест в левую и отбежал назад, потому что почти каждый обмен ударами с этим монстром в хаори заканчивался очередным ударом, а моя регенерация и так работала на полную.

— Хватит.

— Продолжаем, — мотнул я головой.

— Упрямый, — пробормотала Сяо почти ласково. — Ладно, зельевар. Посмотрим, на что ты ещё способен.

Она рванулась вперёд, меняя ритм едва ли не каждую секунду, и всё вокруг снова стало размываться. Я просто не успевал даже поворачивать за ней голову. Анализ по-прежнему не помогал: слишком много траекторий, слишком частая смена темпа и стилей.

Шест в моей левой руке метался из стороны в сторону, пытаясь успеть за бешеным танцем деревянного меча. Каждый удар, каждый выпад, каждое движение наставницы было выверено до миллиметра и вместе с тем наполнено неимоверной мощью. Я пытался увеличить идущий в шест поток Ци, но не знал, получается ли у меня: древко по-прежнему вибрировало и гнулось под натиском атак, ладони горели.

Спокойно, — приказал я себе мысленно. — Не позволяй ей сбить тебя с толку.

Я начал дышать ровнее, пытаясь уловить ритм ее движений. Мои глаза следили не за мечом, а за плечами и бедрами противницы, пытаясь предугадать направление следующего удара. Шаг назад, поворот корпуса, шест взлетает вверх — все-таки успеваю отклонить на десяток сантиметров очередной стремительный выпад. Еще один крохотный успех в череде провалов.

— Неплохо, — одобрительно кивает Сяо Фэн. И тут же бьет снизу вверх.

Едва успел отскочить назад, избегая удара, который мог сломать мне ребра.

Силы таяли. Ци уходила быстро, мышцы ныли от усталости и многочисленных пропущенных ударов.

Нужно найти брешь в её защите, — вяло думал я, зная, что не смогу этого добиться — сил хватало только чтобы парировать удары.

Не останавливаясь ни на секунду, я вложил всю оставшуюся Ци в последний удар. Шест вспыхнул ярким сиянием духовной энергии, но Сяо Фэн была слишком опытна. В последний миг её меч описал короткую дугу и встретил мое оружие сбоку, перенаправляя шест в сторону. А потом деревянный клинок ударил под колено, опрокидывая меня.

Краткий отдых. Пока лежу, меня не лупят, и хочется остаться здесь, позволить себя унести. Но я переворачиваюсь на живот.

Слышу, как шумит и рокочет толпа, как кричит моё имя Шалом.

Регенерация работает, но это уже не ощущается. Во мне плещется океан боли, в котором плюс-минус кубический километр совсем не заметен.

Спина горит. Рука пульсирует — кожа разодрана от локтя до мизинца. Пропустил удар мечом.

Я пытаюсь подняться, но ноги не слушаются. Максимум, что получается — встать на одно колено. Даже не думал, что практика моего ранга можно настолько измотать.

На этот раз Сяо не добивает и не опрокидывает. Просто тычет острием меча мою многострадальную грудь и спокойно говорит:

— Достаточно, зельевар. Отдохни. Продолжим завтра в то же время.

И толкнула — слабо, но достаточно, чтобы я завалился на спину.

Древковое оружие: +1

Как только Сяо Фэн покинула площадку, слышу шорох шагов.

— Ну ты псих, Китт, честно, — наклонился надо мной Шалом. — Я думал, ты не придешь на новую тренировку. Нам и одного раза было достаточно, чтобы понять, что ты не трусишь. Ты разве не понял? Она непобедима!

Солнце выглянуло из-за тучки и ткнуло лучом мне в глаза. Я зажмурился, и поморщился. Кажется, болели даже веки.

— В первый раз вижу, как кто-то сжигает себя ради ударов по воздуху, — хохотнул незнакомый голос.

Я не ответил. Только сейчас, валяясь на камнях, избитый до синюшного оттенка, я осознал, насколько приятно на самом деле просто лежать и дышать.

Шалом молчал секунду-другую, потом всё же продолжил. Спокойнее, но без прежнего задора.

— Слушай… я понимаю. Ты хочешь расти, становиться сильнее. И я бы тоже хотел. Но знаешь, в чём разница между нами и ей? Она тренировалась с детства, лет с пяти. Между нами десятки лет тренировок. Ты лезешь в огонь, в котором сгоришь, и это похоже на безумие, Китт. Ее не догнать. Мне кажется, даже в старости она сможет отходить нас палкой.

— Я хочу узнать. Где ее предел, — хриплю тихо.

— Я тоже хотел бы узнать, но боюсь, что у нее вовсе нет предела. Зато свой ты нашел. Бей в барабаны, пей вино, зови хрониста.

Я хотел усмехнуться, но передумал.

Тем временем меня подняли за руки и ноги и оттащили с площадки и уложили на лавку. Шалом плюхнулся рядом.

— Сильно было, — добавил он. — Правда. Она не пользовалась техниками, но и тебя не щадила. Даже нас, старших учеников, она тренирует в более мягкой форме.

Я молчал. Но через пару минут, когда самочувствие стало капельку лучше, я повернул голову и попросил:

— Расскажи о ней.

— О Сяо Фэн? — переспросил он. — Ну… Я не знаю, о чем рассказать. Только слухи могу.

— Давай…

— Говорят, ее тренировали с пяти лет. Отец хотел мальчика, а получилась… — Шалом зябко передернул плечами. — Получилось, что получилось. Отец ее, кстати, тоже в секте преподавал и ушел лет пять назад. Что еще тебе рассказать… Я видел, как она била парня с третьей стадией пробуждения. Он ходил по школам и сектам в поисках достойных соперников. Был старше тебя, крепче, обладал тремя защитными техниками. Знаешь, сколько продержался? Меньше тебя. Наставница обиделась. Сяо не злится на слабость, но ее злит самоуверенность и излишняя спесь, а у того практика и того и другого было в избытке.

Он помолчал и добавил:

— Я думаю, ты ее заинтересовал. Она точно будет тренировать тебя, пока не взвоешь. В общем, не повезло тебе.

Он встал, потянулся.

— Тебе сейчас отдых нужен, — сказал на прощание. — День-два, если не больше.

Отдых мне бы точно не помешал. А по поводу предупреждений от Шалома — пусть Сяо Фэн колотит меня хоть каждый день, если это будет приносить по два балла древкового оружия за тренировку.

Открыл статус, посмотрел на свои успехи.

Имя: Китт Бронсон.

Ранг: Пробуждение. Ступень пробуждения чувств.

Тело: 19

Дух: 16

Разум: 13

Специальности:

Алхимик-зельевар: 18. Экстракция сущности.

Бонусы специальности: Сбор трав. Простая обработка трав. Токсикология. Ферментация. Импровизация. Быстрая готовка. Стойкость.

Навыки ⅚:

Медитация: 40 — обычный: Погружение в себя. Равновесие энергий. Резервуар Ци. Усиление ауры.

Древковое оружие: 38 — необычный: Понимание. Улучшенное понимание противников. Твёрдая хватка.

Массаж: 60 — обычный: Расслабление мышц. Глубокая проработка. Стальные пальцы. Улучшенное восстановление. Скрытые резервы. Укрепляющий массаж.

Аналитика, 48 — необычный.

Маскировка, 39 — обычный.

Заклинания:

Кража воспоминаний (Memory Theft): 7 — эпический.

Техники ⅘.

Полученные:

Усвоение энергии. Ранг: редкий.

Ледяная защита. Ранг: редкий.

Ночные пути. Ранг: редкий.

Плащ теней. Ранг: обычный.

Таланты:

Превосходная регенерация.

Сродство с тенью.

Сродство со льдом.

Шикарная статистика, масса талантов. Только против мечницы они мало сыграли… А ведь она — обычный, в целом, человек. Да, практик, но не боец, которого знает все королевство, не долгожительница с табличкой, десятилетиями оттачивающая мастерство. Что же будет дальше? Какие монстры попадутся на моем пути потом, если сейчас мне встречается такое?

Прав Сталевар, надо наращивать силу.

Я аккуратно, без резких движений, сел на лавку. Боль поутихла достаточно, чтобы провести сеанс самомассажа.

Начав с плеч, я аккуратно разминал мышцы, позволяя энергии Ци проникать глубже в ткани, снимая напряжение и ускоряя заживление мелких повреждений. Пальцы двигались размеренно, последовательно прорабатывая каждую важную точку. Сначала руки и плечи, затем ноги — от ступней и выше.

Через несколько минут я почувствовал облегчение. Боль отступала, а разогретые мышцы наполнялись приятным теплом, а синяки — страшнющие, синюшные, больше не отзывались резкой болью при каждом движении. Несколько часов и все пройдет. Разорванная деревянным мечом кожа уже стянулась, теперь вместо раны шел багровый рубец.

Я осторожно встал. Нога по-прежнему побаливала, но уже куда терпимее.

Шалом прав. Последние дни меня и так наполняло постоянное напряжение, а сегодняшний бой лишь усугубил это состояние. Мне нужна разрядка.

Вот тогда я вспомнил о Фаэлине.

Мы не были близкими друзьями, но сейчас мне хотелось приятно провести время, поболтать о чем-нибудь кроме зелий и тренировок, и девушка идеально для этого подходила. Как раз и проведем вместе время, а то с момента, как я вернулся из столицы, мы лишь обмениваемся короткими приветствиями.

Слегка прихрамывая, я направился сперва в столовую, где поел от пуза, а потом — в сторону корпуса старших учеников. Поднялся по скрипучей лестнице, миновал несколько дверей и остановился перед комнатой Фаэлины. Негромко постучал.

Через несколько секунд дверь чуть приоткрылась. Девушка выглянула, пробежалась глазами по моей фигуре, задержавшись на растрёпанной одежде и ссадинах на лице.

— Рада тебя видеть, Китт. Надеюсь, ты не пришел жаловаться на соседей по секте? — улыбнулась она, глядя на меня с легким сочувствием.

— Привет. Сяо Фэн сегодня была особенно… ретива, — подобрал я правильное слово.

Фаэлина вздохнула, покачав головой, и открыла дверь шире.

— Зайдешь?

Я покачал головой.

— Заманчиво, но у меня есть идея получше. Может быть, отправимся в одну из рестораций в Циншуе? Просто спокойно проведём время. Если, конечно, у тебя нет иных планов.

Фаэлина удивлённо подняла брови. Во взгляде мелькнули искорки радости и любопытства.

— Ты впервые приглашаешь меня в такое место. Как я могу не пойти? Жди меня у ворот через пятнадцать минут!

Я направился к дому учеников. Дошел до своей комнаты, тщательно умылся под душем и оделся в чистое. Затем — добрался до ворот секты и добрых полчаса стоял там, ожидая девушку.

Фаэлина вышла, одетая в простое, но элегантное платье нежно-голубого цвета с тонкой вышивкой серебристыми нитями вдоль рукавов и подола. Волосы девушки были аккуратно собраны в причёску, которую за пятнадцать минут точно не сделаешь — вот на что ушло время.

На фоне наряда девушки мой повседневный ханьфу казался простоватым. Только Фаэлину это не беспокоило (или она умело делала вид), а меня — тем более. Если даже у дверей заведения и встретят по одежке и синякам на лице, то вряд ли практика секты Тьмы, готового платить серебром и золотом, не пустят внутрь.

— Спасибо, что подождал. Пойдём?

Я предложил ей локоть, и мы медленно направились в сторону города. По пути разговорились, обсуждая всякие мелочи: последние новости секты, забавные ситуации с младшими учениками, небольшие курьёзы из повседневной жизни. Разговор тек легко и непринуждённо.

Ресторация «Сезон дождей», куда желала сходить Фаэлина, встретила нас тёплым, мягким светом фонарей и приятным ароматом жареного тофу и мяса со специями. Внутри было уютненько. Деревянные столы и стулья, украшенные тонкой резьбой, стояли на достаточном расстоянии друг от друга, создавая отдельное пространство для каждого гостя. На стенах висели аккуратные картины с горными пейзажами, цветущей сакурой, сакурой, цветущей на горе и горными садами с цветущей сакурой.

В углу тихо журчал декоративный фонтанчик. Сперва это меня удивило, а потом пожал плечами — если здесь есть вода в кранах, почему не быть фонтану?

Мы выбрали небольшой столик у окна. Осторожно присаживаясь на деревянный стул, я слегка поморщился — бедро ещё отзывалось тупой болью после сегодняшнего боя.

— Надеюсь, силы не покинут тебя в самый ответственный момент, и ты не рухнешь лицом в салат, — улыбнулась девушка, мимолетно коснувшись моей ладони. — Иначе мне придётся доедать и твои порции тоже.

— Постараюсь продержаться, — кивнул я.

Живот предательски забурчал. Жутко хотелось есть. Я недавно позавтракал, но регенерация требовала ресурсов.

Подошла подавальщица, одетая ничуть не хуже Фаэлины. Я заказал мясной пирог и хорошо прожаренный кусок свинины, девушка взяла себе грибной суп, а для меня заказала салат из свежих овощей. Судя по лукавой улыбке — тот, в который я постараюсь не рухнуть.

Когда подавальщица отошла, девушка чуть наклонилась вперёд и с любопытством взглянула на меня:

— С тех пор, как ты вернулся, мы ни разу толком не поговорили. Как тебе столица?

В памяти промелькнули шумные улицы, многочисленная стража, тихие ночи, проведенные в библиотеке Королевского лицея. Татуированных Крайслеров и неудачную попытку меня убить.

— Там очень высокий духовный фон. Добраться до первой ступени пробуждения можно без культивации, а обычных людей там вовсе нет. Днем там все работают, на улицах дети бегают, ходят старики и марширует стража. По вечерам и праздникам наоборот — суетливо и многолюдно. Бывал в лицее, читал учебную литературу и… — телепортировал оттуда два ящика с ценными книгами, в том числе редкими и ценными экземплярами, которым не пошла на пользу лесная влажность, — … многое оттуда вынес. Но в целом мне понравилось. Даже еще как-нибудь посетил бы столицу.

Тем более, что для путешествия туда у меня теперь уйдет не больше суток. Массив печатей возле Фейляня работает, и в секте теперь тоже есть печать. Полного резерва не хватит, чтобы переместиться к столице, но направление у меня есть, и печать будет облегчать телепортацию. За пять-десять прыжков доберусь.

Будь у меня деловая хватка брата, я бы вовсю раздумывал, какие вещи можно купить подешевле там, а продать подороже здесь. Может, подобрал бы товары, с которых можно получать по десять золотых за рейс. Но я не готов превращать свою жизнь в бесконечное путешествие и заработок монет. В прошлой жизни слишком часто видел людей, которые сосредоточились на заработке ради заработка: пахали каждый день, как в последний раз, и забыли вообще, ради чего им эти деньги. Знал одного мужика, который купил две квартиры, чтобы сдавать их и жить на пассивный доход, но с работы не ушел — взял в социальную ипотеку еще две квартиры, сдавал и их. Превратил свою жизнь в кликер, где для заработка надо как можно быстрее жать на виртуального хомяка, в сорок четыре заработал инсульт и прожил после этого не слишком долго и не очень хорошо. Все, что заработал, оставил жене и дочерям.

В общем, я этот подвиг повторить не хочу. В жизни должна быть цель повыше хорошего дохода и набитого едой холодильника. Кто-то реализовывает себя, как родитель, и это прекрасно. Кто-то идет дальше и планирует построить в Циншуе приюты и дома престарелых.

— А ты не хотела бы посетить столицу?

— Возможно, когда-нибудь, — задумчиво кивнула Фаэлина. — Мне нравится здесь, в Циншуе. Здесь тихо, здесь… отец.

— Я слышал, в последнее время тут не очень тихо.

— Давай сменим тему.

Наш заказ принесли быстро. Ели мы неторопливо, разговаривая о простых вещах. Девушка оттаяла и искренне смеялась над моими шутками. Слушая её смех и видя блестящие глаза, я чувствовал себя удивительно легко и спокойно.

Когда мы вышли из ресторана на улицу, был уже полдень. Мы медленно шли по людным улочкам Циншуя и разговаривали, перескакивая с темы на тему. Не было ни минуты молчания.

У ворот секты Фаэлина остановилась и повернулась ко мне:

— Спасибо тебе за эту встречу. Я давно так хорошо не отдыхала.

— Это тебе спасибо. Честно говоря, именно мне это было нужно больше всего. И кстати, день можно сделать еще приятнее и лучше. Хочешь посмотреть коллекцию рисунков в моей комнате?

Девушка слегка наклонила голову, внимательно посмотрев на меня:

— Спасибо, но как-нибудь в другой раз. Пока я не готова… смотреть рисунки.

* * *

Сяо Фэн шла прочь от площадки. Спина прямая, плечи расправлены, в правой руке — деревянный меч, который женщина забыла оставить под навесом у площадки. До поединка со стойким засранцем она планировала провести тренировку старших учеников, но сейчас заниматься этим совсем не хотелось.

За ней следили, ее провожали взглядами, наверняка думали, мол, «Сяо снова разделала пацана». Только они не подозревали, как тяжело ей дался этот долгий выматывающий поединок, в котором нельзя было показать намека на слабость, и как трудно было сейчас шагать, не показывая лицом ничего, кроме равнодушия и скуки, хотя даже шаги давались тяжело.

Сяо свернула с главной дорожки, прошла мимо шестого склада к домику. Поднялась по каменным ступеням, зашла, захлопнула за собой дверь — и осела на пол, прислонившись спиной к стене.

— Проклятье… — прохрипела она. — Что ты со мной сделал, мальчишка?..

Кашель разорвал грудь: резкий, хриплый, глубокий. Она согнулась, одной рукой упёрлась в пол, другой — зажала рот. Тело судорожно содрогалось, но так ее хотя бы не услышат.

Грудная клетка дёргалась, как от пинков. На глаза навернулись слезы.

— Демоны… не дралась так лет шесть, — выдохнула женщина, когда кашель прошел.

Руки дрожали. Плечи горели.

Пацан был объективно слабее. Медленный, слабый, не умеющий даже напитывать оружие Ци. Но засранец учился, как дьявол, просчитывал движения за секунды и научился пропускать через оружие столько духовной энергии, сколько она научилась не меньше, чем за полгода с момента освоения приема. И он был куда выносливее, чем она.

Чтобы расправиться с ним в первом поединке, показать всю пропасть между ними, пришлось выложиться на полную. И самая печаль была в том, что Сяо Фэн провела шесть лет без достойных противников, тренируя молодняк, с которым нужно было обращаться, как с хрустальными статуэтками, и когда попыталась выложиться на полную, с удивлением поняла, что забыла, как это — превозмогать снова и снова и шагать за грань своих сил. Оказывается, что ежедневные тренировочные комплексы и тренировка молодежи не помогают поддерживать форму так, как хотелось бы, и она, та, что сильнее и быстрее, проигрывает в стойкости какому-то сопляку.

В первый бой она по-прежнему сдерживала скорость, силу, удары, чтобы ненароком не убить пацана. Сейчас она тоже сдерживалась, но пришлось выкладываться снова, чтобы не позволить ему подумать, что она может проиграть. А вот ее голову подобные мысли посещали. За три дня пацан стал чуточку сильнее и слегка уменьшил пропасть между ними. И если он продолжит расти, с каждым занятием сокращая разрыв, ее проигрыш — вопрос времени.

Он заставил её выложиться, дойти до предела. Она думала, что заставит его сдаться гораздо раньше, не ломая ему костей, как и просили Линь и Свен, но он вставал, будто ему нипочем боль, и приходилось выкладываться снова. Да что там говорить — она потратила две трети запаса Ци, чтобы напитать деревянный клинок! Сколько у него энергии в ядре⁈ И это на второй ступени пробуждения! А дальше будет еще больше!

Сяо Фэн закрыла глаза и тихо ударила кулаком по полу.

— Ну почему копье, а⁈

С мечом парень обращался чуть лучше прочих, но с копьем или шестом он обращался так, будто родился с палкой в руках. Если бы его дар распространялся на клинок, она могла бы взять его в личные ученики и обучить всему, что знала: всем стилям, что передал отец. Могла бы отдать даже свитки с описаниями того, что еще не освоила сама. Но упрямец был равнодушен к клинкам, и это расстраивало ее еще больше.

Глава 13

Я стоял на вершине скалы и задумчиво смотрел на раскинувшийся подо мной остров. Пышные заросли духовных растений, клубящаяся над ними плотная Ци. На соседнем берегу уже развернулась стройка — время от времени оттуда доносились крики брата. Самир с самого утра на месте, координирует работу.

Личный остров.

Огромный кусок сочного пирога, который еще надо защитить от остальных желающих вкусно поесть.

Именно сейчас, когда я уже почти спроектировал будущий массив для сбора Ци, запланировал посадить больше духовных растений и нанять больше людей, мастер Линь предупредил меня о возможных неприятностях со стороны школы Небесного гнева.

Чтобы эта история не превратилась в рассказ про подаренные школе артефакты, накопители и массив сбора природной энергии, стоит сперва озаботиться защитой своего будущего места для медитации.

И первая часть защиты будет в том, что я сделаю медитативную комнату прямо внутри скалы. Такое решение кажется самым разумным — мало того, что место будет надёжно скрыто, так ещё и добраться до неё будет непросто любому нежеланному гостю. Попробуй пробейся через трехметровую толщу камня!

Правда, за таким «гениальным» решением шли и сложности: нанять мастера, управляющего стихией земли и камня, оказалось непомерно дорого. Мне пришлось отдать целых две золотых монеты всего лишь за то, чтобы он поместил накопитель Ци внутрь моего куба и слегка наплавил поверх старых рун свежий слой камня, дав возможность нанести новые символы. Не возьмусь даже представить, сколько бы он запросил за создание целой комнаты в толще скалы. А раз кошелёк не позволяет пригласить профессионала, придётся всё делать вручную: молотом, долотом и алхимией. Сначала выдолбить помещение в твёрдом камне, а затем покрыть стены рунами. Впрочем, на этот второй этап у меня уже есть отличный помощник. Правда, он пока даже не подозревает о своей будущей роли.

Я глубоко вдохнул свежий речной воздух, а затем пошел вниз.

Прежде чем приступить к работе, я решил поговорить с братом. Отчасти потому, что появился здесь впервые с прошлого посещения и хочу узнать, как идут дела. Но больше потому, что пробивать в скале туннель не хотелось, и это хотя бы немного отсрочит работу.

Я спустился по скале вниз, а потом неспешно зашагал по тропинке, петляющей между аккуратными рядами духовных растений. Деревья Самир не рубил, и густые кроны укрывали траву от излишне яркого солнца. Грядки были ухожены и тщательно прополоты — смотреть приятно.

Неожиданно за спиной раздался строгий голос:

— Эй, уважаемый! Вы чего тут забыли?

Я остановился и медленно обернулся.

Меня окликнул Чжан Ли — один из новых охранников. В руках мужчина держал арбалет, нацеленный мне в пузо, и зверски ухмылялся — видимо, предвкушал, как выжмет спуск.

Внимательно вглядевшись в мое лицо, Чжан охнул. Кровожадная ухмылка исчезла, мужчина смутился:

— Ох, простите, господин… — Он тут же повернулся к деревьям и громко объявил: — Эй, всё в порядке! Это наниматель, господин Китт Бронсон!

Из-за деревьев сбоку от меня вышли еще два охранника. Чжан Ли коротко поклонился, привлекая внимание:

— Господин, происшествий не было. Прошу прощения, что мы…

— Отличная работа, — перебил я его. — Вы произвели очень хорошее впечатление.

Если бы приметили меня на скале и не дали спуститься, было бы еще удачнее. Но и так неплохо — сразу видно, что люди заняты делом.

Мужчина ещё раз поклонился, и все трое охранников растворились в кустах. Я же направился дальше по тропинке.

Вскоре деревья расступились, открывая передо мной песчаный берег острова. Вдали на противоположном берегу я увидел жестикулирующего Самира. Брат был одет в простую рабочую одежду, которую явно не жалко испачкать или порвать, и с такого расстояния походил на маленькую, но ужасно суетливую пчелу.

Я присел на корточки и подобрал с песка небольшой гладкий камешек, сосредоточился и оставил на нем печать перемещения.

Резким движением я швырнул камень через водную гладь. Камешек описал дугу и упал в камыши. Чуть-чуть не докинул.

Некстати пришла мысль — могу ли я швырнуть камень вверх и переместиться к нему, пока тот находится в полете? И хватит ли у меня скорости, чтобы за время полета швырнуть в небо еще один камень и подняться еще выше? А если получится, то на какую высоту я могу таким образом забраться?

Но проводить подобные эксперименты не хотелось. Надеюсь, я не узнаю ответа на эти вопросы.

Я потянулся к печати и почувствовал знакомое ощущение пространственного скачка. Через минуту я вышел к брату.

— Привет, Самир. Не слишком занят?

Брат наконец заметил меня. Радости мое появление ему не добавило, как, впрочем, и грусти — Самир отряхнул ладони от пыли и протянул мне руку.

— Что-то стряслось?

— Нет. Просто решил проверить, как у вас дела.

— Понятно. Пойдём, покажу, что нам удалось сделать за это время.

Мы двинулись вдоль берега, вдоль штабелей досок, вдоль бригад, сноровисто таскающих доски и брёвна, стучащих молотками, мимо намечающихся построек.

В воздухе стоял запах свежеспиленного дерева, смолы. Бревна лежали штабелями, громоздились доски, камни, мешки с глиной.

— Посмотри сюда, — Самир подвёл меня к пустому месту. — Здесь будет сушильный цех для трав и специй. Как и говорил, мы сможем обрабатывать урожай прямо на месте. А тут будет большой курятник. Я уже договорился о закупке кур, так что дело только за клетками. А вот тут будут жилые помещения для работников и практиков. Всё продумано до мелочей: комнаты сделаем просторные и удобные. По периметру планировали высадить черепоцветы. Правда, тут без тебя никак не обойтись. Вчера один из стариков попытался выкопать кустик, чтобы пересадить его самостоятельно — так духи из цветка чуть не сожрали бедолагу. С тех пор никто даже близко не подходит к этим растениям.

Я покачал головой:

— Да уж… Черепоцветы не получится пересадить с места на место. Разве что очень молодое растение.

— Вот я и говорю, что без тебя не обойтись. Кстати, я решил сделать на острове немного особых грядок: с острым перцем и другими дорогими специями. Едва получилось достать семена, втрое переплатил, но главное — они дали всходы! Я распорядился поливать растения твоим разбавленным эликсиром. Не думал, что получится вырастить их быстро, но получилось! Да и растут будто по часам — если так и дальше пойдет, урожай будет потрясающий! Если удастся сторговаться с лавочниками, золота с этих грядок мы получим до одной десятой по весу самих специй. Честно говоря, я не понимаю, как другие зельевары упустили такой шанс быстро поднять золотых монет, но раз уж никто не додумался до этого раньше нас, мы с тобой заберём все сливки.

Я задумался над его словами. Скорее всего, дело в Крайслерах и их монополии на зелья. Дом зельеваров получает основную прибыль с зелий, предназначенных для людей или для уничтожения тварей.

— Просто эти зелья востребованы больше всего, — пожимаю плечами. — Люди привыкли варить и покупать то, что знают и понимают. Не каждый зельевар может создать свой эликсир.

Самир кивнул.

— Но у тебя ведь получилось, верно? Почему тогда остальные упираются только в стандартные зелья? Неужели алхимия настолько узкая область, где все уже открыто?

— Нет.

— Вот именно, брат. Я тут поразмыслил, поговорил с людьми и понял, что алхимия — это гораздо больше, чем пара зелий для лечения или силы, и большая часть этого безумного потенциала не используется. Например, ты хоть раз думал о том, чтобы обработать дубленую кожу специальными составами? Сделать её прочнее, легче, устойчивее к огню или влаге?

Такие идеи приходили мне в голову раньше, но если я буду заниматься еще и применением алхимии в производстве, я завязну в эликсирах и экспериментах. А Самир, не дождавшись ответа, продолжал рассуждать вслух:

— Или вот металл, да? Можно же изобрести алхимические присадки — добавляешь каплю особого раствора в расплавленное железо, и оружие становится прочнее в разы! Представляешь, какое преимущество это даст людям? Мечи и доспехи можно сделать более лёгкими и одновременно прочными… Или вообще — создать композитную броню, закалённую алхимическими составами!

— А вот это уже существует. В плане оружия и брони люди уже все, что могли, придумали.

— Тогда почему эти составы не продают и не применяют в Циншуе? Почему бы не вымачивать одежду в составах, делая ее износостойкой? Какие-нибудь богачи купят особую одежду из обработанных эликсирами дорогих тканей даже дороже, чем твои зелья.

Я кивнул и задумчиво почесал затылок:

— Ты прав. Возможно, стоит попробовать свести тебя с толковым алхимиком, которого хлебом не корми — дай поэкспериментировать. Идеи у тебя отличные.

— Просто со стороны иногда виднее. Ты сейчас в секту?

— Нет. Хочу обустроить в скале личное гнездышко.

Вернувшись на остров, я сразу же приступил к задуманному. Место для тайной комнаты было выбрано заранее: укромный уголок у самого подножия отвесной скалы, скрытый от посторонних взглядов густыми зарослями плюща и густой тенью старого, раскидистого дуба. Ствол его был толстым и узловатым, а ветви свисали почти до земли, создавая естественную завесу. Конечно, от любопытных глаз работников это прикрытие не убережёт, но случайный грабитель из школы, если они все-таки попадут на остров, заметить ничего не должен.

Я внимательно осмотрел выбранный участок. Плющ здесь рос особенно густо, врастая в щели скалы десятками тонких побегов. Осторожно содрав плющ с намеченной области, я приступил к работе.

Сначала нужно было создать вход. Я достал из сумки несколько алхимических растворов и тщательно смешал их в небольшой глиняной миске. Получившуюся вязкую жидкость я аккуратно нанёс на поверхность скалы, очертив контуры будущего прохода. Через мгновение камень зашипел и слегка запузырился, становясь мягким и рыхлым, почти как влажная глина.

Я взял в руки небольшую лопатку и начал аккуратно выскребать размягчённый камень, пока он снова не затвердел. Проход получался узким и низким — ровно таким, каким я его задумал. Пролезть внутрь можно было лишь лёжа. Это неудобство было сознательным решением: такой вход легко скрыть и замаскировать от посторонних глаз.

Каменная крошка и крупные куски породы быстро накапливались возле входа. Я собирал их в крепкую деревянную бочку, телепортировался ниже по реке и высыпал содержимое бочки в воду.

Так, раз за разом телепортируясь туда и обратно, я постепенно углубил проход в скале примерно на три метра. Когда отверстие стало достаточно глубоким, принялся расширять каменный мешок. Сперва — лопаткой и алхимическими зельями, потом — переместился в секту и вернулся с кайлом.

Работа сразу пошла бодрее. Камень под ударами крошился легко и охотно: другой алхимический раствор сделал своё дело, превратив некогда твёрдую скалу в пористую массу. Каждый удар кайла откалывал крупные куски породы, которые тут же собирались в груду возле моих ног. Я продолжал расширять пространство вокруг себя, постепенно придавая помещению нужные очертания.

Впереди меня ждет долгая и кропотливая работа. Сначала мне предстоит расширить внутреннее пространство, перетаскав через телепорт с сотню бочек камня, затем — аккуратно обработать стены, чтобы они стали гладкими и ровными, и уже после этого приступить к нанесению защитных рун.

Но я не жаловался. Несмотря на осознание, что пару дней я почти безвылазно буду работать тут, меня наполняло чувство удовлетворения от того, что я делаю что-то важное своими руками.

Глава 14

Поначалу я считал печати бесполезными. У меня нет к ним таланта, буду честен, да и особого желания постоянно возиться с рунами и вычислениями, где и какая закорючка будет стоять, я в себе не нахожу. Однако мы с наставницей пришли к выводу, что если вывести общие законы их построения, рассчитать универсальные блоки и создать шаблоны — можно будет раскрыть печати во всей красе.

Сейчас законы и правила, которым учит Мэй Лань, звучат примерно так:

1. Этот блок отвечает за одно, тот — за другое.

2. Если два таких знака стоят рядом — печать нужно рисовать так, если три знака рядом — иначе.

3. Линию в этой части печати нужно рисовать тонкую, но если (здесь с десяток условий) — то нужно ставить толстую, а если (еще три условия к этому десятку) — то снова тонкую.

Системы практически нет, всё на интуиции, на опыте. Нужно поступить так, как я поступил с алхимией: разложить всё на таблицы, связи и всевозможные закономерности и создать артефакт, который будет учитывать и вычислять все эти связи и закономерности (эдакую мини-систему, своеобразный компьютер). А уже задавать такому артефакту задачи и получать ответы сможет и ребенок.

Вот проектированием такого сложнейшего массива мы с Мэй Лань и занимались на уроках. Пока — только в теории, решая эту сложнейшую задачу по крохотным частям, потому что ни я, ни она не представляли, как устроен даже простейший компьютер: приходилось всю структуру создавать с нуля.

Когда уставали от этого, разбирали незнакомые руны, которые я видел в столице.

И потому я решил уговорить Мэй Лань, строгую и умную наставницу по дисциплине защитных печатей, помочь мне создать комнату с рунными массивами, которые будут поглощать разлитую там духовную силу.

Разумеется, я могу создать комнату для медитации и сам: у меня хватает знаний, чтобы сделать это. Но за плечами наставницы по рунам десятилетия опыта. Я разбираю с ней добытые в Фейляне знания не потому, что это полезно и интересно ей одной. Значение неизвестных нам рун с колонн и стен Королевского зверинца интереснее и куда продуктивнее определять вдвоем. Да и в целом она не единожды видела решение там, где я буксовал даже с навыком анализа.

Из плюсов присутствия женщины на острове — возможно, удастся усовершенствовать или усилить подготовленные схемы.

Из минусов — про пещеру будет знать еще один человек. И если Самиру и остальным можно наплести что-нибудь, то Мэй Лань точно будет знать, для чего используются печати в комнате. Но наставница не производила впечатление легкомысленного и болтливого человека, так что к такому риску я готов.

С негодованием отбросил пришедшую было мысль воспользоваться помощью Мэй Лань и удалить из ее памяти воспоминания. Самый простой путь, но идти по нему я не желал. В отношении Квейта Крайслера я еще мог так поступить, но Крайслеров я изначально считал за врагов. То, что я считал допустимым по отношению к врагу, не было допустимым к женщине, состоящей в одной со мной секте. Врага можно при случае и острым железом в почку ткнуть, и вырезать из него несколько воспоминаний, и какое-нибудь иное непотребство совершить, но делать то же самое в отношении наставницы или любого постороннего горожанина Циншуя я не хотел. Шагая по этой скользкой дорожке, рано или поздно дойду до выбора, вырезать или не вырезать у Сталевара знания о зельеварении и алхимии ради лишней десяточки к навыку.

Да и остается ли Квейт Крайслер теперь врагом, тоже вопрос. Хочу заскочить к нему в резиденцию сегодня вечером, если останется время: оценить глубины проблем энергетики Крайслера и понять, получится ли исправить хотя бы часть из них массажем.

Я не подросток, которому только расскажи жалостную историю, и тот всеми силами будет пытаться помочь. Вспоминая нашу встречу, я видел, как грамотно Крайслер выстроил диалог: рассказал свою историю, создал образ эдакого благородного сэра, который ни за что не предаст своих. Манипуляция в чистом виде — в памяти сгладились воспоминания, как брезгливо тот осматривался в лавке секты, и как пытался попасть на остров с духовными травами.

Однако его манипуляция не отменяла сути. Квейт сказал дельные вещи — мне не нужна война с Крайслерами, а вот протекция алхимика и бумаги «свободного зельевара» мне не помешают. Да и Крайслер в друзьях — это еще один слой защиты для семьи. Не знаю, насколько надежнее компромата и откровенной вражды, но если есть вариант остановиться и не нагнетать напряжение между мной и Домом, я предпочту мир. Не хочу, чтобы загнанные в угол и скомпрометированные Крайслеры превратились в обезумевшего мамонта, который стопчет и маму, и Самира с семьей, и меня.

Я толкнул дверь аудитории, где Мэй Лань чаще всего проводила занятия, но наставницы там не оказалось. Значит, придется искать ее по секте, задавая вопросы слугам.

В такие времена я чаще всего скучал по мобильному телефону. Я не из любителей доставать мобильник даже в лифте, да и вообще считаю, что обществу от них больше вреда, чем пользы, но в таких вот ситуациях он действительно не помешал бы.

— Простите, а вы случайно не знаете, где Мэй Лань? Светловолосая такая, преподавательница дисциплины защитных… ладно, я понял, спасибо.

Спустя двадцать минут поисков я нашёл её в библиотеке. Мэй Лань сидела в тихом уголке, окружённая стопками старинных книг. Чёрный костюм, собранные в тугой узел волосы — вроде бы и строгий образ, но выглядела женщина расслабленно и как-то… по-домашнему, что-ли. В руках у неё была толстая книга в плотной обложке. Я покосился на название: «Лови нас, Даичи-сан!». То ли руководство по охоте на тварей, то ли художественный детектив. Судя по лёгкой улыбке, мелькнувшей на обычно строгом лице, скорее второе.

Женщина протянула руку и, не глядя, взяла чашку чая, от которой ещё поднимался тонкий парок, пригубила.

Я подошёл ближе. Мэй Лань подняла взгляд, в глазах мелькнуло лёгкое удивление:

— Китт? Ты ко мне?

— Да. У меня есть проект, который может вас заинтересовать.

Она чуть приподняла бровь. Покосилась на книгу, но закрывать не стала.

— И что за проект?

Вместо ответа я достал из-за спины тубус, вынул из него и осторожно развернул три больших ватмана. На них были подробное описание задачи, эскизы рун и расчёты — всё то, над чем я ломал голову последние два дня. Конечно, можно было проводить вычисления в уме, но презентация проекта на словах — такое себе. Человек с готовыми чертежами всегда выглядит серьёзнее того, кто с лихой улыбкой предлагает: «А не забабахать ли нам что-нибудь такое, чего рядом с Циншуем никогда не было?».

Мей Лань вздохнула и все-таки отложила книгу и отодвинула чашку. Приняла ватманы, развернула и слегка наклонилась вперёд, внимательно рассматривая первый лист. Взгляд быстро пробежал по строкам текста и схемам. Она изучала лист не меньше пяти минут, затем развернула второй — с более сложными и объемными вычислениями.

Она нахмурилась, задумчиво постукивая пальцем по столу.

— Мне нужно время, чтобы разобраться со всем тем, что ты здесь наворотил, — наконец сказала она. — Выглядит занятно, однако я проведу собственный разбор твоих схем, сверю вычисления и только потом смогу сказать что-то конкретное. Это какая-то теория?

— Я бы хотел построить эти печати и соединить в одном громадном массиве.

Женщина покосилась на меня с недоверием.

— Сбор концентрированной Ци с огромной области, распределение по пяти десяткам накопителей и помощь в поглощении из них природной Ци с принудительным расширением резерва под поглощаемые объемы. Это теория. Это не будет работать.

— Я видел, как это работает, — говорю с нажимом.

Наставница смотрит на меня и качает головой:

— Это не просто медитативная комната, это что-то на порядок выше. Если бы это действовало, вместо медитативных беседок ставили бы твои массивы.

— Это. Работает.

Она устало вздохнула, бросила взгляд на чашку чая и оставленную книгу. В её глазах мелькнула лёгкая грусть:

— Ладно, убедил… У меня уйдёт не меньше целого дня на то, чтобы ознакомиться с твоими расчетами. Единственного за всю неделю выходного дня.

Я почувствовал лёгкое смущение. Но дело того стоило.

— Прошу прощения, что оторвал вас от отдыха.

Она молча кивнула, снова развернула второй ватман и придавила уголки чашкой чая и подвернувшимися под руку книгами, погружаясь в изучение расчётов. Я тихо попрощался и вышел из библиотеки.

Сразу после визита к Мэй Лань я отправился к Додоневу.

Торговец встретил меня широкой улыбкой, от которой его пухлые щёки стали ещё круглее. Пузатенький, низкорослый, с неизменным фартуком, испачканным чернилами и мелом, он выглядел так, будто только и ждал моего прихода.

— Господин Китт! — радостно воскликнул он, неосознанно потирая руки. — Чем сегодня меня порадуете?

Додонева можно было порадовать только деньгами, но упоминать об этом я не стал. С момента, как торговец узнал о моей помощи храму, он стал еще доброжелательнее относиться ко мне. К сожалению, на цены его теплое отношение не повлияло.

— На этот раз ничего необычного. Всё самое стандартное для работы с печатями.

Торговец внимательно выслушал меня, почесал кончик носа:

— Так-так… Мел для предварительной разметки — этого хоть завались. Резцы по камню тоже найдутся А вот чернила на порошке из драконьих костей — это не из 'стандартного для работы с печатями, — он покосился на меня. — Уверены, что хотите именно их? Знаете ведь, сколько они стоят?

Я знал. Но проект важный, и строю я его надолго. Мне нужно качество, долговечность и энергопроводимость линий и рун. Если я не хочу обновлять печати каждый месяц, после того, как их будет сжигать потоком природной Ци, надо заранее вложиться в ингредиенты.

Одних только накопителей придется закупить сотни на три золотых, и это уже расстраивало меня донельзя, потому что Самир недвусмысленно дал понять — почти весь доход первое время придется пускать в дело, чтобы потом грести золотые монеты лопатами. В сравнении с этим траты на чернила — пыль.

Но все-таки попросил:

— Может, скидку?

Додонев театрально вздохнул и развёл руками:

— Я бы рад помочь, честное слово! — Соврал он. — Но чернила эти везут напрямую из столицы. Цена фиксированная, скидок никаких не будет, к сожалению. Но вы ведь алхимик, если не устраивает цена — можете сами сварить чернила.

Мог бы, если бы у меня были драконьи кости. Нет, конечно, можно истолочь и пустить на чернила припрятанную скорлупу от яйца, но тут уже меня давила жаба. Кости куда менее ценный и редкий ингредиент, чем скорлупа от драконьего яйца. Знал бы Апелий, что он принес мне со словами «даже не жалко эту штуку», и сколько она стоит, локти бы кусал.

И тем не менее я начал торговаться всерьёз. Упирал на свой статус постоянного клиента.

— Шесть золотых, Китт.

Напоминал о наших общих контрактах и прошлых взаимовыгодных проектах.

— Меньше не могу, дружище. Шесть.

Но Додонев оставался непреклонным. Его круглое лицо выражало глубокую скорбь, он безмерно сочувствовал мне и соглашался с аргументами, но результат оставался прежним:

— Китт, хоть сам Свен Дэй сюда придёт — дешевле не будет!

Если бы я не знал, сколько на самом деле стоят эти чернила в столице, я бы действительно поверил торговцу. Но я был знаком со столичными ценами, оттого лицемерие жадного торговца поражало меня еще сильнее.

В конце концов, я сдался и согласился на его условия. Додонев довольно кивнул и быстро собрал мой заказ: мешочек с кусочками мела для предварительной разметки рунных массивов (прежде, чем вырезать их на камне и наносить чернила — в столь объемной работе ошибки недопустимы), два небольших переносных светильника на магических кристаллах (я вижу в темноте, и Мэй Лань наверняка тоже видит, но чертить печати всё равно лучше при хорошем свете) и пузырёк драгоценных энергетически проводящих чернил на основе порошка из драконьих костей.

Когда я вышел из лавки Додонева, рюкзак приятно оттягивал плечо, а вот кошелёк стал ощутимо легче, и это не вызывало приятных эмоций. Конечно, за качество всегда приходится платить, но переплачивать никогда не любил.

Вернувшись в дом учеников, я поднялся к себе в комнату и оставил там покупки. Теперь по плану было зайти в массажную мастерскую за маслом, а затем можно отправляться прямиком к Крайслеру.

Моя массажная мастерская встретила меня запустением. На широком столе скопился слой пыли, но возиться с уборкой сейчас не хотелось.

Месяца полтора назад я проводил тут долгие часы, разминал напряжённые мышцы клиентов, выравнивал энергетические каналы. Теперь же помещение пустовало. Теперь самым ценным в массажной мастерской был массив телепортации, нанесённый на стену.

Я осмотрел линии печати, проверяя целостность контуров. Вроде бы все в порядке.

Подойдя к старой деревянной полке, я взял с неё небольшой флакон с массажным маслом. Я варил его лично, как алхимическое зелье, тщательно подбирая ингредиенты и добиваясь идеального воздействия на энергетические каналы. Провозился тогда почти весь выходной, потратил на компоненты целых два золотых. Теперь из принципа использую его до последней капли, даже если у Крайслера есть аналоги — уж слишком дорогим оно вышло, чтобы пылиться в склянке.

Я убрал флакон в поясную сумку и вышел из массажной мастерской.

На улице уже начинало темнеть. Торговцы лениво закрывали свои лавки, подсчитывая дневную выручку, а фонарщики зажигали вдоль дороги первые фонари. Мимо меня проехал запоздалый возница на нагруженной фруктами телеге — на всю улицу запахло спелыми персиками. Из чайной, мимо которой я проходил, донёсся чей-то звонкий смех и мелодия циня. Город медленно погружался в вечернюю негу.

Резиденция Квейта Крайслера находилась рядом с центром города и выглядела впечатляюще даже по меркам состоятельных семей Циншуя. Высокий особняк с резными колоннами, украшенный изящными барельефами и окружённый ухоженным садом. За массивными коваными воротами стоял охранник. Мужчина счищал пяткой алебарды с сапога что-то, к чему я приглядываться не хотел. Такое отношение к своему оружию неприятно корябнуло мою чуткую душу, но говорить я ничего не стал.

Услышав шаги, охранник поднял голову. Ага, старый знакомый — тот самый мужчина, который недавно напоролся ногой на моё копьё. Он явно тоже меня узнал — глаза его сузились, губы сжались в тонкую линию, но охранник сдержал эмоции.

— К господину Квейту? — спросил он ровным голосом. — Он сейчас должен медитировать. Передать что-нибудь?

— Будь добр, скажи ему, что я прибыл для массажа.

Охранник нехотя кивнул и потопал к особняку. Я остался ждать у ворот, рассматривая узоры на металлических створках и размышляя о Квейте Крайслере и о том, выполнит ли он свои обещания, и вообще — сколько в нашем прошлом разговоре было притворства, а сколько искренности.

Минут через пять охранник вернулся и молча приоткрыл ворота. Я последовал за ним по выложенной мраморными плитами дорожке прямо к главному входу в дом.

Переступив порог особняка Крайслеров, на мгновение ощутил лёгкое покалывание на коже — знакомое чувство скопления духовной силы. Какая-то защита.

Охранник провёл меня по просторному коридору к одной из дальних дверей и тихо постучал:

— Господин Крайслер, господин Бронсон прибыл.

Из-за двери донёсся спокойный голос Квейта:

— Пусть заходит.

Охранник молча посторонился и открыл передо мной дверь.

Алхимик сидел на небольшой циновке в центре комнаты, держа в руках кружку с горячим взваром. Над кружкой поднимался пар с терпким ароматом целебных трав.

— Благодарю, что пришёл. Вина? Чая?

— Спасибо, не нужно. Я бы предпочел сразу перейти к делу.

Крайслер кивнул:

— Мне нравится эта идея. Кстати, ты знал, что в Циншуе появился массажный салон, где трудятся целители секты Тьмы? Говорят, что ты раскрыл им часть своих секретов. Однако я порасспрашивал твоих клиентов, которые ходили к тем мастерам, и они говорят, что ты делаешь массаж гораздо, гораздо лучше. Скажу честно — я возлагаю на этот сеанс определенные надежды.

— Не стоит, — качнул я головой. — Если дело действительно настолько серьёзно, как ты говорил ранее — разрушены энергоузлы и духовное ядро расколото — мне нужно сначала оценить степень повреждений и понять, насколько я смогу помочь тебе. И вообще, смогу ли. А насчет других массажистов — мне нет до них дела. Если они помогают людям, то пусть делают это.

Крайслер кивнул.

— Что ж, давай начнем. Удобства — вон там, в углу комнаты.

Из удобств здесь был медный таз с теплой водой, душистое мыло и полотенце. Я тщательно вымыл и вытер руки.

Крайслер тем временем разделся до исподнего и лёг на широкий массажный стол.

Внешне его тело казалось совершенно здоровым — крепкие мышцы, ровная кожа без шрамов или ран. Но стоило мне взглянуть глубже внутренним взором, как я невесело хмыкнул.

Как алхимик и говорил, его духовное ядро было расколото на семь крупных фрагментов, причем даже если каким-то чудом соединить эти семь, до целого ядра не хватит как минимум еще пяти. Энергетика вокруг ядра была полностью хаотична, будто перекручена в гигантском миксере. Это не те повреждения, которые может устранить даже лучший массажист, здесь требуются куда более мощные вещи — возможно, алхимия высшего уровня в виде каких-нибудь легендарных эликсиров стоимостью в целого дракона или вмешательство десятка мастеров-целителей. Облегчить боль и снять часть нагрузки я всё-таки могу, но не больше.

Энергоузлы на груди тоже были частично разрушены — вместо того, чтобы циркулировать по телу по энергоканалам, Ци частично просачивалась через них наружу. Боковые и поясничные энергоузлы уцелели, но были перегружены до предела и работали на износ, компенсируя поврежденные части в других областях тела.

Энергетические каналы представляли собой удручающее зрелище — хаотично переплетённые потоки, множество отростков, оборванных и ведущих в никуда. Я насчитал целых пятнадцать мест, где энергия застаивалась, образуя застойные места.

В общем, состояние Крайслера было плохим настолько, насколько вообще возможно. Очевидно, Квейт держался исключительно благодаря постоянному употреблению алхимических препаратов.

Я глубоко вздохнул и достал флакончик с дорогим массажным маслом. Капнул несколько капель себе на руки, тщательно растёр, согревая ладони, и только затем приступил к работе.

Начал массаж с ног — ступни, икры. Я осторожно и плавно разминал мышцы и ткани, постепенно разгружая энергоканалы для лучшей циркуляции энергии. Я избегал резких движений и сильного давления, чтобы не повредить ещё больше ослабленные энергоузлы. Сегодня я вообще не брался за работу над налаживанием энергетики — просто разгружал напряженные и едва не рвущиеся от Ци участки, ощупывал мышцы Крайслера и составлял мысленный список необходимых для восстановления энергетики дел, который к концу работы перевалил за семьдесят пунктов, которые еще нужно расставить по порядку.

И все-таки какой-то результат массаж дал — моих пассивных бонусов хватило, чтобы энергия начала двигаться по каналам Квейта чуть свободнее. Перегруженные энергоузлы перестали напоминать раздутые до предела крошечные воздушные шары, напряжение в поясничной области чуточку спало. Только это временный эффект, который исчезнет за пару-тройку дней без подкрепления повторными сеансами. Зато диагностику я провел полную.

Закончив массаж, я медленно убрал руки и выдохнул:

— Всё. Готово.

Квейт осторожно сел на столе, закрыл глаза на несколько секунд и глубоко вдохнул. С его лица не сходила облегченная улыбка.

— Благодарю, Китт. Мне действительно стало легче. Документы для тебя я уже готовлю. Каков вердикт?

— Боюсь, он тебе не понравится. У тебя есть выпивка покрепче?

— Выпить найдётся, но если ты хотел сообщить мне новости после бокала вина, то лучше говори прямо сейчас. Я не употребляю спиртного. Вредно для моего состояния, знаешь ли.

— Что ж… новости неутешительные. Я смог временно облегчить твоё состояние: разгрузил энергоузлы и немного восстановил циркуляцию энергии, но больше осматривал, чем что-либо делал. Полное восстановление массажами невозможно. Даже частичное улучшение потребует длительной комплексной терапии — возможно, месяцев упорной работы. Я прежде не сталкивался с такими проблемами.

Крайслер молча выслушал меня и пожал плечами:

— Чего-то подобного я и ожидал. Полагаю, нам нужно пересмотреть соглашение?

— Да. «На толику облегчить страдания» я могу уже сейчас, но я не привык работать, спустя рукава… В общем, я могу приложить максимум усилий по стабилизации твоего состояния. Могу попробовать привести твою энергетику в порядок, насколько это возможно, но это займет уйму времени и сил. И будет стоит денег.

Крайслер встал со стола и принялся одеваться.

— Не думал, что все сведется к банальным деньгам. Думал, захочешь приобщиться к знаниям Крайслеров или решишь выторговать услуги.

— А клятвы позволяют людям вашего Дома делиться рецептами? — с интересом уточнил я.

Крайслер не ответил — пожал плечами и спросил:

— И сколько будет стоить сеанс?

— А сколько ты готов заплатить?

— По восемь золотых за сеанс.

Это было дорого. Я мог устраивать и по паре сеансов в сутки, причем работал бы с полной самоотдачей. Но говорить Крайслеру, что могу брать меньше я, разумеется, не стал.

— Пойдет, — киваю. — Первые три — в счет бумаг и наших добрых отношений, потом — за монеты.

— Отлично. А сможешь сделать так, чтобы я не просыпался посреди ночи в агонии, мог хотя бы спокойно спать и чувствовать себя человеком, получишь разом пятьдесят золотых.

— Я постараюсь сделать все возможное. Но сразу говорю, на чудо я не способен. Твой случай сложный, и я не стану давать пустых обещаний.

— Я и не прошу, — Крайслер помолчал, а потом неожиданно добавил: — Может, по чаю?

— А давай.

Глава 15

Когда я в очередной раз выпрямился и с хрустом расправил спину, пещера уже заметно изменилась. Еще недавно серые и невзрачные стены теперь усеивали сложные сплетения рунных формаций. Чернила блестели под светом ламп.

Получилось гораздо лучше, чем я ожидал. Правда, вместо одного дня работы пришлось потратить почти три, и один раз переделывать часть уже выбитой на камне схемы, но главное — результат.

— Мы это сделали, — без всяких эмоций сказала Мэй Лань. На эмоции у нее уже не осталось сил.

Женщина закинула кисть в пустой бутылек из-под Додоневских чернил.

Мы и вправду проделали отличную работу. Мэй Лань за счет опыта была гораздо компетентнее меня. Женщина на ходу продумывала изменения, а выходящие из-под кисти руны были аккуратными и точными.

Правда, чтобы печати работали как задумано, пришлось дополнительно разместить по острову шесть массивных каменных стел. Каждый такой камень был тщательно расписан рунами и стоял в строго определённом месте, усиливая формулы на стенах пещеры и направляя потоки Ци внутрь. Без этих стел накопление энергии было бы слишком медленным и неэффективным.

К слову, стелы — тоже ее работа.

Однако по итогу возникла проблема, которую я пока был не в силах решить.

Нам не хватило накопителей.

Я раздобыл целых семь штук, но даже они заполнялись до отказа за какие-то десять минут работы рунного массива. Нужны были другие накопители — мощные, вместительные и надёжные. Например, вроде тех, что используют для защиты городских стен в Фейляне от духов и екаев. Не таскаться же мне сюда каждые десять минут, чтобы опустошить накопители — это просто смешно.

Я снова внимательно осмотрел стены пещеры. Печати работали идеально: прятали пещеру от восприятия практиков, собирали энергию, накапливали и, как мы только что убедились, проведя микроритуал, помогали усваивать накопленное.

Если бы с помощью печатей можно было замаскировать пещеру какой-нибудь иллюзией, мы бы это сделали, но увы — печати работали лишь с Ци. Я с помощью собранной Ци даже палочку не передвину. Мне далеко до того самого «Императора Апелиуса», который сумел создать из подобных печатей целую систему, взаимодействующую теперь с пользователями табличек.

Я почти уверен, что в основе этого механизма лежат именно печати.

И тут возникает ещё одна мысль, по аналогии с теми же компьютерами. Если система работает десятилетиями или даже столетиями без должного ухода и корректировки, то в ней могут накапливаться ошибки. Возможно, именно поэтому в описании заклинаний появилась фраза на английском, то самое «Memory Theft»? И возможно, именно по этой причине таблички порой предлагают не самые высокоморальные бонусы и способности? Система просто-напросто может ветшать.

Я раздумывал над этими вещами, пока мы с Мэй Лань собирали по полу пещеры мел, резцы по камню, кисти и пустые бутылки из-под чернил.

Вчера утром женщина ждала меня у выхода из дома так, будто собралась отправиться на дорогое сафари в Африку: облегающие кожаные штаны, кожаная курточка, сидящая идеально по фигуре, лёгкие сапожки и плетёная шляпа, защищающая от палящего солнца — деньки выдались жаркими.

Сегодня, под конец рабочего дня Мэй Лань выглядела иначе — длинная юбка из тонкой ткани свободно струилась вокруг её бёдер, лёгкая рубашка прилипла к мокрой спине, а на ногах были простые сандалии. Никаких украшений или лишних деталей — только удобство и практичность.

Глаза сами смотрели на женщину, стоило ей в очередной раз нагнуться, чтобы подобрать инструмент с пола.

— Всё готово? — спросила Мэй Лань устало.

— Готово.

— Тогда отправляй меня в секту, — попросила женщина. — Будем надеяться, что оно того стоило.

Конечно, стоило! Даже несмотря на усталость и мелкие проблемы с накопителями. Теперь оставалось только раздобыть нормальные ёмкости для сбора Ци и проверить систему в действии.

Я за пять минут отправил Мэй в секту и снова вернулся в пещеру. И почти сразу возле входа послышался шорох шагов. Я насторожился и услышал приглушённый голос брата:

— Ты там, на месте? Китт?

Я сейчас с удовольствием осмотрел бы каждую закорючку на стене, попытался бы проверить, правильно ли идет Ци по рунным кругам, но притворяться, что меня нет, было бы неприлично. Брат просто так бы меня не побеспокоил… наверное.

С тяжёлым вздохом я взглянул на узкий лаз, ведущий наружу. Снова ползти по нему совершенно не хотелось, так что я скользнул в тень и спустя секунду уже стоял рядом с Самиром, слегка вздрогнувшим от неожиданности.

— Предупреждал бы хоть, — недовольно буркнул он, но тут же махнул рукой и перешёл к делу. — Тут такое дело… Прости, но мне нужна твоя помощь.

Брат выглядел обеспокоенным — нахмуренные брови, взгляд напряжённый.

— Что случилось?

— Повозка, которая вышла из Циншуя, уже давно должна была добраться до стройки, — задумчиво произнёс он, глядя куда-то вдаль. — Я поднимался на верх скалы, ее даже на горизонте не видно, хотя возница второй телеги обогнал эту повозку по дороге и уже полчаса как приехал. Может, колесо слетело или лошадь ногу подвернула, а может… — брат не закончил — перескочил на другое. — Ты не мог бы проверить дорогу? Я бы отправил мужиков, но тут дел полно — нужны рабочие руки. А отправлять пару человек боязно — мало ли, что могло случиться.

Спорить с братом не хотелось — да и выглядел он действительно встревоженным. И главное — тревога Самира была отнюдь не беспочвенной. В последнее время обстановка вокруг Циншуя становилась всё более напряжённой. Торговцы поговаривали, что несколько повозок недавно выехали из города и бесследно пропали по пути сюда. Кто-то утверждал, что видел следы борьбы на дороге и сдвинутую в кусты телегу со следами от стрел в деревянных бортах (грешили на разбойников, выползших накануне войны секты и школы), кто-то вообще шептал о нападениях секты Небесного гнева. Пара старших учеников секты не вернулись из патрулей, а некоторые наоборот возвращались в город с ранами, пустым взглядом и первой «звездочкой на фюзеляже».

Наставники тоже часто пропадали — часть занятий у нас отменили. Даже мастер Линь тоже вёл себя странно: то исчезал куда-то несколько часов или даже на сутки, то вдруг появлялся. Недавно подошел ко мне и с озабоченным видом спросил, могу ли я установить печать телепортации возле Вейдаде. Пока что он просто интересовался: мол, «не мог бы ты…», «не будет ли тебе сложно…», и покивал, услышав отказ. Надеюсь, что этим и ограничится — воевать на какой-либо из сторон мне бы не хотелось. Если бы я всерьез верил в ту пропаганду о нехорошей школе, возможно, и пошел бы. Но я решил, что если и буду воевать, то на стороне человечества.

Я снова посмотрел на обеспокоенное лицо брата и решил не добавлять ему лишних тревог своими подозрениями. Взял стоящее у пещеры копье и ответил как можно спокойнее:

— Конечно, я проверю. Надеюсь, ничего серьёзного не случилось.

Самир растянул губы в улыбке и хлопнул меня по плечу:

— Спасибо! Не представляешь, прям от сердца отлегло. Вот в тебе я точно уверен!

Я молча кивнул и направился по тропке вниз.

Хотелось верить, что это всего лишь случайность: колесо сломалось или лошадь захромала. Ведь не должны же практики обеих сторон трогать мирных людей? Не должны ведь, да?

Повозку я нашел через семь минут, и сразу отлегло от сердца: даже издалека было видно, что она стоит криво, завалившись набок. Но все-таки я не подошел сразу — настороженно завертел головой, посматривая по сторонам. Шагая по теневой тропе, сделал широкий круг, внимательно изучая окрестности. Вокруг было тихо и спокойно, никаких следов борьбы или засады я не заметил — из всего живого лишь два мужичка суетились возле повозки, пытаясь разгрузить тяжёлые брёвна. С телеги слетело колесо и груз, накренившись, выломал боковой борт. Само колесо лежало рядом на траве.

Убедившись, что никакой угрозы нет, я приблизился к телеге. Один из мужичков, заметив меня, сперва вздрогнул, а затем облегчённо выдохнул и поклонился чуть ли не до земли:

— Ох, господин!.. Мы уж думали, кто это вокруг кружит. Простите, господин Бронсон! Груз больно тяжёлый вышел, еле-еле вдвоём управляемся. Но через час…

Второй мужичок тоже поспешно переломился в поклоне и начал сбивчиво бормотать о том, как они старались и как им не повезло. Я только раздражённо махнул рукой, прерывая их лепет:

— Я понял, понял! Давайте посмотрим, что тут у вас случилось.

Я подошёл ближе и внимательно осмотрел повреждения. Колесо слетело основательно — ось глубоко увязла в мягкой земле, а брёвна при падении выломали половину борта.

— Сейчас попробую помочь…

Мужички тут же почтительно отступили назад и молча уставились на меня с благоговейным ожиданием.

Я крепко взялся руками за нижние края повозки. Усиления от рангов и зелий дали о себе знать — к моему собственному удивлению я поднял край тяжёлой телеги с какой-то обескураживающей лёгкостью. Мужики тут же засуетились и быстро подсунули колесо обратно на место. Как только я аккуратно опустил повозку на колесо, они сноровисто закрепили его и снова принялись благодарить меня так усердно и сбивчиво, что я едва удержался от раздражённого вздоха.

Не обращая внимания на их бесконечные слова благодарности и низкие поклоны, я велел им ехать к стройке. А сам, стоя на месте, задумался о похожем случае в Вейдаде. Тогда я стал свидетелем такой же ситуации и смотрел с восторгом и завистью на мышцастого практика, который без труда поднял повозку. Тогда зрелище казалось невероятным, а теперь вот сам оказался на его месте и действовал с такой же лёгкостью.

Я уже собирался телепортироваться, когда вдруг почувствовал странное колебание духовной энергии. Тревожный холодок пробежал по спине, заставив меня замереть на месте.

Похоже, приключения меня все-таки нашли.

Минуту я простоял без движения, а потом — рванул в сторону, как только заголосило чувство опасности. В тот же миг мимо уха со свистом пронеслась стрела, напитанная духовной энергией.

Я медленно двинулся по кругу, смотря в сторону, откуда прилетел снаряд. А там уже из травы медленно поднимались двое в характерных синих одеждах — практики школы Небесного гнева. Высокий практик и низкий, со шрамом на лице. Оба мне незнакомы.

Стоило им подняться, от обоих повеяло силой, и даже не сближаясь, я ощущал, что они как минимум не уступают мне по рангу. С заклинанием кражи памяти и с моим навыком владения древковым оружием это не станет проблемой, но если бы я был сильнее, они могли бы отступить без боя. Я схватки не искал.

А вот их намерения читались легко. Оба смотрели меня как на самую жуткую мразь. Судя по взглядам (и по стреле, пущенной мне в голову) разговора не будет, они пришли убивать.

Высокий парень спокойно опустил лук в траву и вытащил меч из ножен. Шрамолицый уже держал обнаженный меч и двинулся ко мне, забирая в сторону. Второй пошел в другую. Эти двое явно привыкли решать вопросы сталью и умело загоняли меня в клещи.

— Ты не вовремя появился здесь, парень, — глухо произнёс высокий.

Я медленно поднял руки, показывая мирные намерения. Правда, пуста была только левая ладонь, в правой же было копье. Это слегка портило посыл:

— Я не ищу неприятностей. Не нужно проливать кровь.

— Давай не ты будешь решать, что нам нужно, — хмыкнул высокий, презрительно скривив губы. — А вообще миролюбивые слова звучат странно из уст выродка проклятой секты. И, что очень странно, вы говорите о мире, только когда вас меньше.

— Вы правы, — спокойно ответил я, не меняя положения. — Очень странно слышать слова о мире от врага, которого очерняют настоятели, наставники, учителя. Но знаете, что еще страннее? Страннее — ненавидеть человека, который вам ничего не сделал, просто по факту того, что он из какой-то там группы людей, которых тебя учат ненавидеть. Страннее — когда меньше чем за год тебя накачивают историями и ненавистью так, что ты готов перегрызть глотку человеку, которому еще недавно руку жал.

Я шагнул назад по теневой тропе, оказываясь на десять метров дальше от противников — слишком уж быстро они приближались.

— Я слышал историю и про вашу школу. Я слышал, как вы убили старика, который просто хотел напиться из родника, но там уже ждали охотники вроде вас. Он даже не был практиком, он просто увидел вашу засаду. Я не знаю, правда ли эта история, но думаю, что нет. Может, дело не во мне и не в вас, а в людях, которые рассказывают нам эти истории?

В мою сторону полетела сотканная изо льда игла. Я шагнул в сторону, уворачиваясь.

— Я не держу на вас зла, — попытался я снова достучаться до них. — Я понимаю, что вас научили меня ненавидеть. Вас учили убивать выродков, а не слушать, не сомневаться. Но может, стоит хоть раз послушать, а не сражаться? Мы смотрим в одно небо. Дышим одним воздухом. Поглощаем одну Ци.

— Ты говоришь интересные вещи, — сказал высокий, не переставая идти ко мне. — Только они не вернут мне погибших друзей. Я уверен, они тоже не хотели умирать. Возможно, кто-то говорил те же самые слова.

Второй был менее сдержан:

— Просто заткнись и сражайся, трус!

Я тяжело вздохнул. Похоже, словами тут ничего не решить.

Но и убивать их не хочется. Это не Крайслеры, которые привели меня к могилам с именами родни, да и вообще, лучшая драка — та, которой не было.

Я могу переместиться к секте, сказать про этот отряд Линю. Он может выделить бойцов для патрулирования берега у острова — возможно, именно туда ребята и шагали.

Но он может и не выделить.

Или ребята могут уйти и убивать практиков секты в других местах.

Парни рванули ко мне. Высокий отправил какую-то технику, от которой трава заиндевела, но меня насыщенный ледяной Ци удар даже не взбодрил.

— Простите, — выдыхаю я, отражая выпад низкого.

На слова они не реагируют, а я больше не говорю ничего, полностью сосредоточившись на движениях противников.

Их атаки яростны и быстры, но не дотягивают даже до Шалома, которого я давно уже опередил. Уклоняюсь от очередного удара, позволяя мечу высокого пройти в сантиметрах от моего плеча, и в тот же миг резко сближаюсь с практиком. Глаза противника расширяются от удивления, он отчаянно рвется назад, пытаясь отступить, но уже поздно. Быстрым и точным ударом древка я бью по его запястью, выбивая меч из руки. Подхватываю оружие в воздухе левой рукой и разворачиваюсь к нападающему со шрамом на щеке.

Тот уже заносит меч для удара сверху вниз, целясь мне в голову. Шагаю в сторону, пропуская его клинок мимо себя. Меч рвет воздух и плоть — практик вскрикивает от боли, оружие падает на траву вместе с кистью. Из обрубка руки хлещет кровь.

Высокий парень бросается ко мне с криком отчаяния и ярости, снова атакуя льдом. Я уклоняюсь от неловкого удара и брошенной в глаза снежной крошки и коротким движением меча лишаю правой кисти и его — усиленный Ци меч проходит через ледяную броню, как сквозь воду. Практик ошеломлённо смотрит на фонтанирующую рану, не сразу осознавая произошедшее.

Оба противника ошеломлены. В их глазах больше нет ненависти — только страх и боль. Спорю, что больше всего на свете они хотят вернуться на минуту назад и разойтись миром, как я и просил.

Тот, который со шрамом, оседает без чувств.

Достаю из сумки два небольших флакона с лечебным зельем и прикидываю, что если отрезать рукава ребят, можно использовать их в качестве жгутов.

Без руки эти двое будут плохими бойцами, пока не потратят немало золота на целителей. Я надеюсь, их отправят в Вейдаде.

Глава 16

Я зашел на доклад к Линю уже вечером. Мог и раньше, но предпочел подготовить зелья для завтрашнего тренировочного поединка с Сяо Фэн: не все же ей побеждать. Думаю, те шедевры, которые у меня получились, здорово удивят мечницу.

В общем, было время прикинуть ход разговора с мастером, и когда я наконец навестил его в домике, обстоятельно рассказал, как прошла встреча с учениками школы Небесного гнева и получил ровно ту реакцию, которую ожидал. Сидящий за столом старик всплеснул руками:

— И ты их просто отпустил⁈ — неверяще воскликнул старый мастер. — Ты знаешь, какая между нами история, и ты их просто отпустил⁈

— Во-первых, им не было и двадцати. Во-вторых, когда вы описывали мне секту и местный быт, ни разу не упоминали возможные стычки с учениками других сект или школ. Не вижу ничего плохого в том, чтобы не убивать людей.

Когда я договорил, Линь смотрел на меня уже иным взглядом: жестким, недовольным. Давление его силы тоже стало мощнее, только вот на меня оно теперь почти не действовало: я и сам здорово вырос в силе. Скорее всего, я проиграю старику в прямом бою, но выдержать его ауру смогу без особых проблем.

— Ни разу не упоминал о возможных стычках, — едко повторил Линь. — Знаешь, очень удобное оправдание нежелания пачкать руки. Если ты не заметил, во время вступительных испытаний наставник Зуго тоже не говорил практикам, что им придется драться с другими практиками, защищая честь секты. Думаю, нет ни одного практика секты Тьмы, который присоединился к нам, чтобы убивать. Но все они готовы взять в руки мечи, а кто-то уже взял! Если ты думаешь, что можешь отворачиваться, когда твои братья по секте сражаются и гибнут, если ты думаешь, что сможешь жить среди клинков и крови и остаться чистым — ты либо глупец, либо самый наивный практик, которого я знаю.

Эта речь меня ни капли не тронула. Все эмоции Линя, его игра на чувствах и попытка возбудить во мне сопричастность ломались об один простой факт: о подброшенную в Вейдаде бомбу.

Если так посудить, я хотел бы остаться вне конфликта вместе с теми, кто никак к нему не причастен. Я с удовольствием посидел бы на трибунах арены вместе с другими подростками и посмотрел, как на песке сражаются Линь, Свен Дэй и такие же хитрые интриганы из школы Небесного гнева. За свои поступки необходимо отвечать самим, а не выставлять вместо себя молодых парней, едва достигших ранга пробуждения.

— Может, так, — пожал я плечами. — Но в тот момент я смотрел в глаза людям, а не врагам. Они не были чудовищами. Просто мальчишки, которых научили, где враг и спустили, как псов с поводка.

— Они убивали и убивают наших! — Линь снова повысил голос, даже не пытаясь скрыть всплеск гнева. — Мальчишки, говоришь? Эти мальчишки позавчера сожгли деревню за рекой, и если бы ты не пропускал вечерние беседы с леди Цин, ты был бы в курсе всех зверств! Они…

Дальше пропускаю мимо ушей — ничего интересного.

Я мог бы спросить, говорят ли на собраниях леди Цин и о наших зверствах, но предпочел промолчать. Практик, на которого не действуют пропагандистские речи, это одно. Стремительно растущий в силе практик, умеющий смотреть на ситуацию нелицеприятно и открыто сомневающийся в авторитете и словах руководства, совершенно другое.

Сомнений в правильности своего поступка у меня не было. Я защитил себя, остановил практиков, и теперь парни будут копить золото на целителя, который вырастит для них новую кисть. Будет еще лучше, если они еще и вернутся в школу и будут находиться там до конца этого никому не нужного конфликта.

— Думаю, я сделал достаточно, — говорю, дождавшись, пока мастер выдохнется.

— Нет! Недостаточно! — Линь встал и нервно прошелся по комнате домика. — Когда ты щадишь волка, он возвращается за ягнёнком. Скольких ещё ты отпустишь, чтобы наши люди, твои собратья, и дальше умирали?

— Скольких мне нужно убить, чтобы это изменилось? — спросил я спокойно. — Мастер, давайте не будем разводить патетику. Я не буду убивать детей.

Линь обернулся ко мне. По лицу мастера пробежала короткая судорога. Он смотрел на меня со злостью, с искренней злостью, а потом произнёс сдавленно:

— Я похоронил уже троих старших учеников. И девять адептов. Ты понимаешь все горе, стоящее за этими числами? Одного я знал с тех пор, как ему исполнилось девять. Я видел, как он шел по ступеням закалки, я помню каждую. Я помню, как он уходил в патруль и не вернулся из него. Ты скажешь мне, что после этого их надо щадить?

— Я думаю, что в Вейдаде от пепельной лихорадки погибло гораздо больше людей. Я не имею в виду какую-нибудь глупость, не говорю, мол, надо бы сравнять счет, чтобы было честно. Но если есть возможность решить дело мирно, я бы хотел мира.

— Мы непричастны к эпидемии в Вейдаде, — отрубил Линь.

— Ну разумеется, — с готовностью киваю.

Повисла тишина. Линь отвернулся от меня, пробежал взглядом по бумагам на столе, пошевелил в воздухе пальцами.

— Знаешь, кто ты? — наконец произнёс он устало. — Проблема. Ты талантливый и сильный практик, смотришь на мир неординарно. Возможно, ты лучший, который появлялся в секте за последние сто лет. Также возможно, ты слишком хорош для нашей секты и тебе место где-нибудь в столице, где ты будешь блистать и добьешься куда большего, чем можем тебе предложить мы. Но у тебя есть ряд качеств, которые в данный конкретный момент делают тебя проблемой. Ты слишком своевольный, это раз. Считаешь себя слишком умным, чтобы просто слушать своих мастеров и просто выполнять приказы. Это два.

— Пока я могу выбирать — я буду выбирать милость. Лучше я буду рубить кисти только тогда, когда не будет другого выбора, чем целенаправленно резать глотки, — тут мне в голову пришла интересная мысль, которую я сразу же и озвучил. — Мастер Линь, вот вы знаете, почему те, кто коснулся таблички императора, постепенно превращаются в чудовищ?

— Буду рад, если ты просветишь, — совсем не радостным голосом сказал мастер Линь. Похоже, старик и сам готов сменить тему.

— Каждому человеку, который обрел эту силу, дается некий «подарок» — способность за краткие сроки стать существенно сильнее, пожертвовав своей человечностью. Я не из тех, кто польстился на этот бонус; я не использую его напропалую, чтобы стать сильнее. Я понимаю, что сперва ты говоришь себе «он враг, его можно убить», а потом рамки морально допустимого становятся еще гибче: ты убиваешь его приятелей, чтобы не оставлять за спиной врагов, а потом жжешь деревни с мирными жителями, потому что в подвалах могут таиться враги. Не стоит убеждать меня в том, что убийства практиков школы — благо. Я изо всех сил стараюсь сохранить в себе человечность.

* * *

Вечер принёс с собой ещё одно занятие. Затолкав в кармашки на поясе пару экспериментальных зелий, я направился в подвал к дракону. Апелий шагал рядом, оживлённо болтая обо всём подряд. Его голос эхом разносился по улочкам секты, потом — по каменной лестнице, пока мы спускались в подвал и по тесным коридорам. Я невольно поморщился — Апелий стал слишком болтлив, особенно когда дело касалось дракона.

— Ты не представляешь, как он вымахал! — восторженно рассказывал приятель. — Вырос на целую ладонь за пару дней, не меньше. И энергия в нём кипит! Думаешь, твои зелья и правда сделают его сильнее? А что, кстати, они сделают?

Я чуть вздохнул, мысленно перебирая ингредиенты. Использовал я только то, что росло в лесу, на острове и запас Кровавого плюща. Чего-то сверхъестественного от такого сочетания добиться было невозможно, но редкие зелья я сделал, и не потратил ни копейки.

— Сделают сильнее, выносливее, — размыто ответил я.

Апелий удовлетворенно кивнул и продолжил что-то говорить. Однако я уже перестал слушать его болтовню: из глубины подвала донеслось тихое урчание и едва различимые шорохи.

Наконец мы вошли в комнату. Совсем недавно здесь был склад старого хлама: сломанные стулья, выброшенные шкафы и груды ненужной одежды. Теперь же помещение выглядело совсем иначе — чисто выметенный пол устилала свежая солома, в углу стоял тазик с водой, рядом пустая миска для еды. Радует, что приятели не отмахнулись от моих слов.

Дракончик тут же заметил нас и радостно замахал крыльями. Он метнулся к нам стремительно и легко — словно маленькая молния в чешуйчатой броне. Я протянул вперёд раскрытую ладонь, и дракон тут же ткнулся тёплой мордочкой в мою руку, довольно урча.

— Ну привет, малыш, — тихо произнёс я, поглаживая его голову и чувствуя под пальцами крепкие роговые бугорки. Он действительно заметно подрос: мышцы стали плотнее, а взгляд — каким-то более осмысленным, что ли.

Поприветствовав и обнюхав мои руки, дракончик быстро потерял ко мне интерес и переключился на Апелия. Тот засмеялся, когда питомец принялся тщательно обнюхивать его одежду, оставляя влажные следы слюны на ткани.

— Эй-эй, потише! Щекотно же! — Апелий попытался отстраниться, но куда там — настойчивый ящер нагло тыкался мордой в одежду.

Наконец Апелий сдался и полез в карман. На свет появилась полоска вяленого мяса. Парень ловко подбросил лакомство вверх:

— Лови!

Дракон задрал морду, поднялся на задние лапы и поймал угощение прямо на лету. Я невольно улыбнулся — ловкость зверька, который совсем недавно ходил с трудом, впечатляла.

— Где твой мячик? — засюсюкал Апелий. — Ну же, где твой мячик?

Набитых песком мячей нашлось аж два — один тканевый, разодранный и покусанный, а второй из крепкой кожи. Апелий подкидывал мячик, а дракончик — ловил. Правда, ловил всегда зубами и выплевывал на пол.

Я тоже поучаствовал в играх с дракончиком и даже получил некоторое удовольствие. А еще меня впечатлило, с какой скоростью обучался питомец: ему меньше пары недель, а он по уровню развития похож на годовалого пса. Думаю, уже пора заняться его дрессурой.

После этой небольшой игры я решил провести более тщательный осмотр питомца. Всё-таки важно было убедиться, что он развивается правильно и зелья идут ему на пользу.

Я осторожно присел рядом, мягко погладив его по спине, и начал аккуратно ощупывать крылья. Кожа на перепонках была тонкой, полупрозрачной, пронизанной тонкими нитями капилляров. Дракон спокойно позволял себя осматривать, лишь иногда поворачивая голову и с любопытством наблюдая за моими действиями. Я неспешно провёл пальцами по суставам крыльев, проверяя их гибкость и силу мышц. Насколько понимаю, всё в порядке — мышцы упругие и крепкие, суставы подвижные, без признаков воспаления или травм.

Затем я перешёл к осмотру чешуи. Ладонь скользила по гладкой поверхности тела дракона, ощупывая чешуйки одну за другой. Сейчас они были тоненькими и гибкими, не такими прочными и твёрдыми, как у взрослой особи. Я знал, что когда дракон вырастет, его чешую не возьмёт даже сталь, но пока что она была нежной и уязвимой. Цвет был равномерным, здоровым, без пятен или странных оттенков — это тоже радовало. Правда, радость омрачала мысль, что в ветеринарии и тем более в драконах я полный профан.

Покончив с внешним осмотром, я мягко почесал дракончика за шеей. Он тут же блаженно прикрыл глаза и вытянул шею вперёд, явно наслаждаясь процессом. Малыш просто тащился от такого внимания.

Мои навыки массажа были предназначены для людей и не подходили животным, но я использовал их не для физического воздействия, а чтобы проверить энергетическое состояние питомца. Прикрыв глаза и сосредоточившись, я медленно провёл ладонью вдоль позвоночника дракона, ощущая энергетические каналы внутри его тела.

Вот тут я профаном не был. Духовная сила текла свободно и мощно, без блоков, застоев или каких-либо нарушений.

— Он в полном порядке, — удовлетворённо произнёс я, открывая глаза.

— Ты уверен?

— Абсолютно. Энергетика в норме. Он развивается даже лучше, чем я ожидал.

Не то чтобы у меня был пример правильно растущих драконов, однако ничего из увиденного не вызывало тревоги.

Теперь — очередь зелий. Пока ящер, которого я чесал ногтями, щурился и довольно урчал, я достал левой рукой две склянки. Апелий вытащил пробку из первой, я быстро перехватил дракончика за подбородок и аккуратно запрокинул его голову назад, как в прошлой жизни делал коту.

— Открой ротик пошире…

Просьба не сработала — дракон попытался мотнуть головой, не понимая, почему его держат, но против практика второй ступени пробуждения ничего сделать не смог. Малыш неуверенно зарычал, а я, не теряя времени, вставил горлышко в щель между челюстями и влил туда содержимое склянки. Дракончик тут же недовольно фыркнул и замотал головой.

— Может быть, стоило сперва дать ему немножко? — неуверенно спросил Апелий. — Ну там проверить реакцию?

— Это и есть «немножко». Если всё пройдёт нормально, мне придётся готовить порции раз в десять больше, а тебе — как-то поить ими дракона.

Удостоверившись, что ящер в порядке, Апелий спросил снова:

— А что именно входит в эти зелья? Как они действуют?

Зелья не были какими-то изощренными, вроде моего «сродства с тенью» или со льдом, но они были сильно энергонасыщенными. И как я видел, Ци, которая содержалась в зельях, сейчас расходилась от желудка по телу дракончика, укрепляла и расширяла энергоканалы. Это я и рассказал Апелию.

У меня пока не было плана оседлать в будущем громадную зверюгу, в которую превратится дракончик и летать на ней по небу, но готовить его к этой роли я точно буду. Не знаю, сам я буду летать на нем, или кто-то из приятелей, но грех отказываться от возможности сделать настоящего дракона еще сильнее.

Убедившись, что первая порция усвоилась, я взял вторую склянку и повторил процедуру. Дракончик попытался слинять, но я его поймал и влил зелье в пасть. На этот раз он недовольно встряхнулся всем телом и обиженно посмотрел мне в глаза.

— Прости, малыш, это для твоего же блага.

Пришлось накормить его мясом из запасов Апелия, чтобы дракончик забыл обиду. Спустя пятнадцать минут ящер снова расслабленно заурчал под моими пальцами, и обиженно заверещал, когда мы все-таки вышли из комнаты.

На этот раз Апелий молчал. А когда заговорил, задал неожиданный для меня вопрос:

— Это, Китт… Ты бы это… ну… простил бы их, а?

Я сперва даже не понял, о ком он говорит. А когда понял, даже улыбнулся.

— Слушай, да я не держу зла ни на Лиссу, ни на Жулая с Сеоной. Просто они сами раздули ситуацию до громадных масштабов, считают себя правыми и ждут извинений от меня.

Апелий искоса посмотрел мне в лицо:

— Так может, уже договоритесь наконец? Все же хорошо было. Помнишь, сколько раз в «Жареном дракончике» сидели?

Я безучастно пожал плечами:

— Это не от меня зависит, Апелий. Разрешать ссору в одиночку я точно не буду — не люблю вымаливать прощение за проступки, виноватым в которых себя не ощущаю. Тем более что они тоже явно не горят желанием идти на примирение. Даже вот сейчас ты говоришь от их имени, но я не вижу рядом никого из троицы, и сомневаюсь, что кроме тебя кто-то жалеет о той ссоре. Я готов поговорить в любой момент, готов забыть ту ситуацию и жить дальше.

Мы как раз подошли к лестнице, ведущей из подвала. Поднимаясь по ступеням, я вспомнил о более важной для приятеля теме — о городских беспризорниках и о запланированном приюте.

Я пытался посоветоваться по поводу бездомных подростков с Самиром, но у брата уже и так дел по горло: он нервно попросил не накидывать ему новых проблем, пока он по уши занят стройкой и островом. Мол, «я не сторукий и даже не двухголовый, вот как разгребусь, буду открыт к новым предложениям». Так что пока приходилось самому планировать постройку будущего приюта. И если с самой постройкой не было проблем, то с введением беспризорников в общество проблемы были.

Увы, я не фонтанировал идеями, как Самир. Сейчас я буксовал, не зная, чему же такому обучить сирот, чтобы те оставили уличные кражи и могли обеспечивать себя самостоятельно. Дать каждому зелье становления практиком? Так они смогут не срезать кошельки у прохожих, прячась в толпе, как сейчас, а начнут грабить их внаглую.

Вдобавок ко всему, я был малость ограничен не только в фантазии, но и в средствах: деньги с выращенной на острове травы пока шли в оборот — с них закупались материалы, на них нанимались работники. Однако Крайслер исправно платил за каждый сеанс массажа и кое-что я мог сделать уже сейчас.

— Слушай, Апелий, давай завтра прогуляемся в город и купим продуктов для твоих сирот. И скажи, могут ли ребята найти какой-нибудь пустующий дом, который можно недорого арендовать?

Глава 17

Я проснулся ранним утром, когда солнечные лучи уже окрасили золотом занавески. Поднявшись, раздвинул шторы и с завыванием зевнул, глядя на небо. Судя по положению солнца и чувству времени, до моего очередного поединка оставалось около получаса.

Первым делом направился в ванную комнату и плеснул в лицо холодной водой, окончательно прогоняя остатки сна. Затем, не теряя времени, оделся и активировал телепорт, переместившись на свой остров. Быстро осмотрелся, стоя на верхушке скалы. Всё было спокойно. Ночью не было бойни, на горизонте не было видно незнакомых практиков.

Убедившись, что все в порядке, я вернулся обратно в комнату. На этот раз я подошел к столу, на котором стояли два небольших пузырька.

Первое зелье — голубое.

Зелье внимательности.

Качество — эпическое.

Идеально сваренное зелье. Усиливает восприятие, значительно повышает концентрацию, ускоряет реакцию.

Время действия: 20 минут.

Побочные эффекты: снижение концентрации и внимания после прекращения эффекта.

Второе — бордовое.

Эликсир мощи.

Качество — эпическое.

Идеально сваренное зелье. Повышает физическую силу и скорость движений, укрепляет мышцы и сухожилия.

Время действия: 20 минут.

Побочные эффекты: легкая слабость после прекращения эффекта.

Я поднял оба пузырька и всмотрелся в содержимое.

Если быть точным, это даже не совсем зелья в привычном понимании. Скорее, это густой туман, насыщенный чистейшими эссенциями. Под таким коктейлем даже слабенький заяц разорвет в клочья слона.

Взяв оба пузырька, я спрятал их в кармашках пояса и направился на тренировочную площадку.

На подходе сразу подметил — учеников вокруг стало заметно меньше, чем в первый наш тренировочный поединок. После недели регулярных боев, зрелище стало привычным для народа, только самые упорные или любопытные продолжали приходить.

Сяо Фэн уже стояла на краю площадки, разминаясь с деревянным мечом. Движения женщины были отточены, выверены до миллиметра — не удивлюсь, если она годами проводит один и тот же разминочный комплекс.

Я тоже взял со стойки тренировочный шест и потратил пятнадцать минут на разминку. А потом положил шест на камни площадки и вытащил два пузырька из пояса.

Брови Сяо Фэн поползли вверх — похоже, мечница почувствовала исходящую от них мощную волну Ци. Или же увидела энергию собственными глазами. Если у нее есть дар, схожий с моим, то сейчас в ее восприятии эти бутылечки сияют как два миниатюрных солнца.

— Решил наконец воспользоваться своими навыками, зельевар? — насмешливо спросила она, слегка наклонив голову набок. — Полагаешь, ухищрения могут компенсировать мастерство?

— Это не техники, — пожал я плечами. — Насколько помню, запреты на зелья мы не обговаривали.

К тому же я использую далеко не самые сильные свои разработки. У меня есть незавершенные рецепты некоторых весьма любопытных эликсиров, против которых едва ли устоит даже лучшая мечница секты. Но мы ведь тренируемся, а не бьемся насмерть. Выступать против деревянного меча с алхимическими гранатами попросту неспортивно.

Я поднес оба пузырька ближе к лицу. Два легких щелчка, и из горлышек вырывается густой мерцающий дымок. Глубоко вдыхаю, позволяя алхимическому туману проникнуть в легкие.

Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Внутри словно взорвался шарик с бензином: горячая волна прокатилась по телу. Сердце заколотилось, будто бы в припадке, кровь наполняла мышцы. В голове на мгновение вспыхнула лютая и безадресная злоба — наследие животной Ци из королевского зверинца, требующее избивать и побеждать.

А потом сработал второй эликсир. Сознание прояснилось до невозможного предела, мир вокруг стал невозможно резким. Я отчетливо слышал дыхание наставницы, видел каждое движение каждого человека на площадке.

Сяо Фэн заметила перемену и насторожилась.

— Пожалуй, начнем?

Ответа не последовало, но я и не ждал. Я подкинул носком ботинка шест, поймал его и шагнул вперед. Глаза мечницы сузились.

Я рванулся вперед. И двигался я как бог.

Тело слушалось идеально — каждое движение выходило стремительным и легким, будто я управлял не собой, а компьютерным персонажем. Наставница едва успевала отражать мечом мои удары. И сейчас именно она отступала шаг за шагом назад.

Спустя минуту такого боя я с удивлением понял, что под зельями я превосхожу ее. У нее не хватало времени на смену стилей — едва она отбивала удар, я уже спешил нанести новый. Я предвидел поединок на десять следующих движений вперед. Мог легко провести серию атак так, что уже через три долгих секунды выбить оружие из ее рук и закончить бой победой.

Но я не сделал этого. Вместо этого продолжал давить, удерживая Сяо Фэн в постоянной обороне. Каждый мой удар был чуть быстрее и сильнее предыдущего, вынуждая ее отступать все дальше. Она поняла это и начала двигаться по кругу арены, пытаясь скрыть очевидность своего отступления.

Я подыграл ей, позволяя сохранить лицо перед зрителями — тоже двинулся по кругу.

На второй минуте нашего поединка наставница вложила больше Ци в удар. Ее следующий выпад пришелся на мой шест с неожиданной мощью, заставив мои руки содрогнуться от силы удара. Я хмыкнул и ответил тем же — следующий мой выпад ударил по ее деревянному клинку с такой силой, что оружие едва не вылетело из руки.

Ладно, пожалуй, пора заканчивать представление.

Я увидел очередной ее замах — наполненный мощью Ци удар снизу вверх — и намеренно подставился под него.

Деревянный меч с гулким хлопком врезался в мой шест. Меня отбросило назад с эффектным кувырком через плечо. Я позволил себе прокатиться по каменной площадке, не пытаясь замедлить падение, хотя мог бы вскочить на ноги.

Я даже выпустил оружие, и шест покатился в сторону, звонко стуча по плотно подогнанным камням.

Тяжело поднявшись, я покачнулся и демонстративно потряс головой:

— Простите, госпожа Сяо Фэн, но пожалуй, я дальше продолжать поединок не смогу.

— Принимается, — хрипло выдохнула мечница. — Ты… держался достойно.

Несмотря на очередной мой «проигрыш» толпа взорвалась восторженными криками. Сегодня зрителям показалось, что мы с наставницей бились почти на равных. Но мы с Сяо Фэн прекрасно понимали, что сегодня я безоговорочно победил.

Я подобрал шест, вернул его на стойке и спокойно ушел с площадки на своих двоих, провожаемый одобрительным гулом толпы. Триумф!

Но триумф оказался недолгим.

Как только я отошел от площадки на сотню метров, ногу свело жуткой судорогой. Я поковылял в ближайший переулок и там замер, опираясь рукой о стену.

Затем боль охватила все тело разом: бешено забилось сердце, мышцы свело адскими спазмами. Я рухнул на колени, стиснув зубы от мучительной боли. В описании этот эффект прозвали «легкой слабостью», но к такому я был готов — понимал, что помимо указанных побочных эффектов есть и сопутствующие. Когда принимаешь сразу два зелья, а потом — напрягаешься, как в последний раз в жизни, (а напрячься под такими зельями можно куда сильнее, чем обычно), неудивительно, что и откат будет жестче. «Легкая слабость» — это если ты, приняв эликсир, в кресле посидел или вокруг города пару кругов пробежал.

Чужих шагов я не услышал: заметил, что я не один, только когда над моей головой прозвучал голос мечницы:

— В этом и есть минус заемной силы. Можно победить противника на ранг выше себя, но останешься ли ты жив после такой победы? Давай руку, болезный, помогу подняться. И да — я оценила твой жест.

Сяо Фэн протянула руку. Я, чувствуя себя лучше, ухватился за нее и медленно поднялся на ноги.

— Уяснил урок?

Я кивнул. Если она считала уроком «не используй сильных зелий на тренировках», или «за заемную силу придется рассчитывать», то я уяснил другой урок — нужно возвращаться к зельям, дающим постоянное усиление. К тем самым, что запретил варить Свен Дэй.

Полагаю, мою алхимию мастер меча тоже оценила по достоинству. Как, к слову, и ученики секты. После сегодняшней демонстрации кто-то точно отправится в лавку за новыми зельями. Каждый рецепт обошелся мне в два золотых на ингредиенты и в две недели изысканий, но продаваться они будут никак не меньше семи золотых за пузырек.

Конечно, старшие ученики вряд ли смогут позволить себе потратить такое дорогое зелье на обычный тренировочный бой. Зато адепты для патрулей выкупят их подчистую — иметь при себе «оружие последнего шанса» всегда полезно.

Наставница предложила довести меня до дома учеников, но я отказался — потратил еще пару минут, чтобы прийти в себя, а потом телепортировался в комнату.

Последствия сегодняшнего поединка оказались куда серьезнее, чем я предполагал. Я час с лишним лежал на кровати, чувствуя, как медленно и мучительно регенерируют поврежденные энергоканалы. На восстановление ушло больше трех часов — сперва приходила в порядок энергетика, медленно, с трудом восстанавливая оборванные и перегруженные связи, однако стоило только стабилизироваться энергоканалам и энергоузлам, как тело начало приходить в норму куда быстрее. Мышцы расслаблялись и меня уже не била судорога.

Боль отступала.

Я специально не пил целебных эликсиров. Если регенерация прокачивается по мере использования, не буду мешать ей костылями в виде зелий. Не знаю, как обстоит дело с регенерацией, но с остальным — чем чаще навык используется, тем лучше он становится.

Пока я лежал, уставившись в потолок и прислушиваясь к ощущениям внутри организма, мысли невольно вернулись к Квейту Крайслеру. Интересно, поможет ли ему тот эликсир регенерации, который я споил Апелию? Я задумался, но вскоре быстро пришел к неутешительному выводу: нет, повреждения энергетики у алхимика слишком обширны, зелье с этим не справится.

Но даже если не исцелит полностью, лишним оно точно не будет. Тем более, что с момента создания того первого эликсира я прочитал немало полезных книг и значительно улучшил свои навыки алхимии. Если я сварю более мощное и действенное зелье регенерации, то в сочетании с массажем и регулярными процедурами у ссыльного зельевара появится шанс частично восстановить энергетику.

Когда последние неприятные ощущения прошли, я осторожно поднялся на ноги и принялся разминать затекшие мышцы.

Желудок требовательно урчал. Первым делом я отправился в столовую секты и сытно поел. Затем последовали обычные занятия, после которых я решил отправиться в город — давно уже собирался навестить семью. По пути купил у пузатенького лоточника запеченное в сиропе яблоко.

Шагая по узким улочкам Циншуя, я смотрел на веселую детвору, бегающую по мостовой. Дети гоняли разноцветный мяч, громко смеялись и кричали друг другу что-то задорное. Самир выбрал для семьи действительно отличное место: тихий уютный район с зелеными палисадниками перед аккуратными домиками, где приятно и спокойно жить.

Мне даже вспомнился родной двор и детство родного сынишки… Которое прошло как-то не так, судя по тому, что сынишка даже на дни рождения не приезжал. Где-то я его упустил. Знать бы еще, где, чтобы снова не напороться на те же грабли…

Наконец я дошел до нашего дома. Стоило мне приблизиться к калитке, как та распахнулась и из-за нее осторожно выглянула Гуля.

— Дядя Китт?

— И не один, а с подарком, — я протянул палочку с насаженным фруктом. — Как и обещал, самое вкусное яблоко во всем Циншуе.

— Откуда вы знаете? — хмуро спросила девочка и осмотрела яблоко на предмет укусов.

— Китт? — позвала мама, стоя на пороге. — Быстрее заходи. Чай?

Гуля осторожно откусила яблоко и, убедившись, что оно действительно вкусное, важно мне кивнула. Девочка осталась во дворе, в то время как я пошел за матерью.

Уютно. Семья уже обжилась достаточно, чтобы на столе появились вышитые салфетки, на иссиня-черном чайничке — крохотный скол.

Из чайника пахло душистым чабрецом, а из-за приоткрытой двери в сад тянуло мясом — похоже, соседи устроили посиделки.

Мать хлопотала у печной плиты, делая вид, что занята обычными домашними делами. Но я замечал, как она украдкой смотрит на меня — с неуверенностью, будто хочет что-то спросить, но не решается.

Интересно. Прежде мое посещение этого дома проходило по стандартному сценарию — пришел с зельями, сказал, что все в порядке, чай попили, поболтали о пустяках. А теперь вот что-то непонятное назревает.

— Ты тут вдвоем с племянницей?

— Да. Самир, как всегда, где-то шатается, — сказала она наконец, выкладывая на стол горячие лепёшки. — Всё работа и работа, строит какие-то сараи, сушильни для какого-то богатея. Возвращается за полночь, поговорить толком не успеваем. Думает, если серебро в доме есть, то и семья в порядке. А Айна… — она махнула рукой с досадой, но в этом жесте было больше усталости, чем раздражения. — Не хочу про неё говорить. Гуля вот рядом со мной чаще всех. А они к ней словно к игрушке — понянчили часик за сутки и отставили.

— Может, помощь какая нужна?

— Нет-нет, какая помощь…

— Не знаю. Деньгами там, или по дому помочь… — перед следующим предложением я запнулся, но все-таки сказал. — С племянницей посидеть тоже могу. Но недолго.

Мать не ответила — подошла ближе, разлила чай по кружкам и прикусила губу. Постояла немного у края стола, потом осторожно присела на краешек стула.

— Слушай, — начала она тихо. — Я вот… как бы тебе сказать… Помощь, не нужна, тут другой вопрос… Ты только не подумай ничего такого…

— Мам, просто скажи.

Она глубоко вдохнула, щеки её слегка порозовели.

— Есть тут у нас один человек. Садовник у богатой семьи. Якобс. Ты его, может, видел: он живет неподалеку, вечно в шляпе ходит, высокий такой. Он… он ухаживает за мной с момента, как мы переехали. Вежливый такой, цветы приносит, улыбается. А главное — слушает меня, правда слушает.

Она замолчала, нервно теребя край скатерти. Губы её слегка дрожали — словно у девчонки, решившейся признаться в проступке.

— Та-ак, — произнес я мягко.

— В общем, я никого не хочу обидеть. Не хочу, чтобы вы с Самиром подумали, будто я забыла вашего отца. Я никогда его не забуду. Но я ведь не железная, Китт. Иногда в доме становится так тихо, что просто давит на грудь. И вот я подумала — если рядом будет кто-то по-настоящему близкий, может быть, это совсем не плохо?

Я аккуратно дотянулся до руки матери, осторожно сжал ладонь.

— Мам… Я не просто не против. Я — за. Сколько ты за нами ухаживала, жила ради нас? Теперь и ради себя надо пожить. Правильно говоришь: ты не железная и ты не пожилая. Жизнь ради себя, любимый человек рядом — это ведь не роскошь какая-то. Это нормально и правильно.

У матери заблестели глаза; она поспешно отвернулась, вытерла глаза.

— Спасибо… А то Самир…

— Что Самир?

— Как узнал, взбесился. Сказал, мол, неуважение к памяти отца, — голос её дрогнул от обиды. — Ходит теперь злой, бурчит постоянно, а Якобсу пару раз такое наговорил… Мне потом стыдно было ему в глаза взглянуть. А он всё равно пришёл с цветами — молча оставил у двери ирисы и ушёл.

— Поговорю с Самиром. А пока — знай, что я тебя поддерживаю.

Мы немного поговорили о семейных делах, после чего я достал из сумки сундучок с приготовленными укрепляющими зельями:

— Вот, приготовил для вас с Самиром кое-что полезное. Это специальные укрепляющие эликсиры — они подстегивают иммунитет. Болеть меньше будете. Пейте по одному разу в день.

По правде говоря, иммунитет зелья не подстегивали. Зато слегка улучшали пищеварительную систему. Эффект у них был слабенький (всего +1 к телу), зато совершенно безопасный и без побочных эффектов. Постепенно организм привыкнет, тогда можно будет увеличить силу зелий. Жаль, что моя система показывает описание зелий в зависимости от моего собственного уровня силы. Побочные эффекты могут быть настолько слабыми для меня, что система их просто не покажет. Но именно поэтому начинать нужно с самых слабых зелий, сваренных из слабеньких духовных трав — чтобы организмы родственников успели адаптироваться.

Мать внимательно рассмотрела пузырьки:

— Ты уверен, что нам стоит их пить? У нас и так уже галерея целая из твоих банок.

— Вам двоим — стоит. Только уберите куда повыше, чтобы Гуля не достала.

А по поводу банок — думаю приготовить для матери и Самира еще и зелье регенерации, только в ослабленном виде и без побочного эффекта постоянного голода. Даже слабая версия такого эликсира будет полезна для здоровья, а уж в сочетании с зельями омоложения и прочими даст матери отличный результат.

Глава 18

Сегодня я планировал выбрать жилье для детей. Мы с Апелием шагали по узкой улочке Циншуя. Дорога петляла между старыми складами и домами, погрузившимися по окна в землю. Райончик выглядел непрезентабельно и больше подходил окраинам Вейдаде, или какому-нибудь увядающему ПГТ на Земле. Я бы и не узнал об этом полузаброшенном квартале, если бы не вышагивающий впереди нас знакомый Апелия — парнишка-сирота в латаной-перелатаной одежде. Паренек то и дело оборачивался: то смотрел на Апелия, то на меня. Видимо, пытался понять, насколько толст мой кошель, друзья мы с Апелием, или я — человек, у которого можно подрезать кошелек. Профессиональная деформация живущего на улице ребенка, надо полагать.

— Вот этот домик раньше принадлежал старому кузнецу, — бойко продолжал презентацию парнишка, ткнув пальцем с обгрызенным ногтем в строение с заколоченными окнами. — Там крыша течёт, но соседи нелюбопытные — ежели какая беда, или им покажется, что кто-то их куру стибрил, стражу не сразу кличут. Вам же тихое местечко нужно, да?

— Мне просто нужно что-нибудь получше, Рино, — в очередной раз сказал я. — Есть на примете помещение получше?

Как я понял, Апелий не сказал Рино, для чего именно мы подыскиваем дом: решил устроить сюрприз. А я уже не вмешивался и не просвещал молодого человека потому, что очень уж удачным выходил смотр зданий: каждый попавшийся ангар подходил под будущую лабораторию, находился в тихом месте и аренда, если верить шустрому пацаненку, стоила сущие гроши. Сам бы я такие варианты и не нашел, а если бы и нашел, то не вышел бы на хозяев. Парнишки же знали, казалось, обо всем.

За следующие полтора часа мы прошли ещё несколько предложенных парнишкой вариантов. Один склад был слишком дырявым и ветхим, другой — чересчур близко к городской страже (тут меня уже отговорил Апелий — сказал, что с таким соседством беспризорникам по старой памяти житья не дадут). Я начал уже сомневаться в успехе этого похода, что для организации лаборатории, что для жилья, и думал уже обратиться к какой-нибудь конторе, которая быстро найдет мне жилье, но дома все не заканчивались, и на самом деле становились все лучше.

— Есть ещё пара местечек! — живо сказал мальчишка. — На самой окраине города.

Он повёл нас по тропинке через какие-то пустыри, которые по какому-то недоразумению еще не превратили в огороды крестьяне. Мы прошли по траве, потом — по мягкому пеплу мимо парочки обожженных столбов, где ужасно пахло гарью (кому-то сильно не повезло), и минут через десять вышли к ангару из серого камня.

Подойдя ближе, я внимательно осмотрел сооружение. Стены — старые, но крепкие. Крыша целая, окна расположены высоко: узкие и почти полностью скрыты ветвями растущих рядом деревьев.

Я ощутил лёгкое волнение. Этот ангар не тянул на дом для сирот, но мне кажется, я нашел место под лабораторию. Если забаррикадировать дверь изнутри (а лучше — заложить кирпичами) и заколотить окна (или тоже кирпичами заложить) выйдет самая надежная лаборатория из того, что я могу получить быстро и без лишних хлопот. И в мое отсутствие никто внутрь скрытно попасть не сможет. За исключением практиков секты, конечно. Телепортацией владею не только я, как и перемещением между тенями.

— Расскажи про ангар, — попросил я мальчишку.

Тот пожал плечами:

— Говорят, раньше здесь хранили товары купцы. Потом эти купцы повздорили с хозяином ангара, пустили слух, мол, он у них товары крал, и вот ангар пустует уже несколько лет. Не знаю, слухи ли то были, или правда подворовывал хозяин, но никто у человека с такой славой ангар арендовать не спешит.

— А кто хозяин-то?

— Сава Кривой.

Я переглянулся с Апелием.

— Такого знаешь? — тихо спросил приятеля.

— Знаю. Но, Китт, вряд ли это место пойдет для наших. Тихо? Да. Уединённо? Да. Опять же, стража сюда не сунется. Однако жить в ангаре… Мне кажется, разницы не будет — халупа, где наши сейчас ютятся, немногим хуже. Смысл тогда переезжать?

Я подошел ближе к воротам. Кто-то уже пытался открыть ангар, но не слишком усердно. На толстенных лиственных досках были отметины от ломика и даже пара неглубоких зарубок от топора, но взломать ворота у злоумышленников не вышло. Виной тому окаменевшее от сырости дерево, либо — тарабарщина из закорючек, лишь отдаленно похожих на руны. Хозяин ангара подошел к вопросу безопасности творчески — понадеялся, что мазня отпугнет воришек.

Обойдя строение по кругу, я подпрыгнул, уцепился за подоконник и подтянулся, глядя в запыленное окно.

Вид на весь ангар мне тоже пришелся по душе. Пустое помещение с парой развалившихся ящиков, и даже с раковиной и унитазом в огороженном углу. Не знаю, есть ли там вода, но если есть — я сорвал джекпот. Не придется телепортировать сюда бочки с водой.

По крыше я ходить поостерегся. Главное, что потеков и пятен на потолке я не заметил, да и пол вроде бы тоже был сухим. Не считая толстого слоя пыли на всевозможных поверхностях, недостатков у ангара не было. Я даже подобрал камешек, поставил на него теневую печать и протолкнул его в щель между створкой ворот и камнем.

— У меня есть кое-какие мысли насчет этого помещения, — сказал я Апелию, не уточняя истинную цель аренды. — Хочу его для себя взять. Не подскажешь, как встретиться с этим Савой?

Владельца здания мы нашли спустя полчаса: он жил в деревянном доме неподалеку. Пожилой мужчина встретил нас равнодушно. Когда я представился ему простым торговцем глиняной посудой, сказал «Мне плевать, кто ты, главное — плати вовремя».

Я быстро договорился об аренде ангара на полгода и сразу дал девять золотых. Старик скупо улыбнулся, выдал ключ и напоследок сказал:

— Только будь осторожнее. Я за последние два месяца трижды сдаю помещение в аренду, и спустя неделю прибегают отдавать ключи. Купцы-то выкупить помещение хотят, вот и давят. У меня зять в стражниках ходит, потому меня лишь посулами соблазняют, а тебе могут жизнь испоганить.

В этом я сомневался, и когда наша компания отходила от домика Савы, не мог перестать улыбаться.

Прежде у меня не было своей личной лаборатории. В Фейляне лаборатория принадлежала принцу: пусть там всегда вовремя добавлялись ингредиенты и очищались котлы, я был всего лишь наёмным работником с чёткими обязательствами и ограничениями. На вольности и эксперименты «Ли» смотрел косо — ведь ресурсы были чужими.

В секте моя лаборатория принадлежала Сталевару и самой организации. Там был простор для творчества, но приходилось экспериментировать с оглядкой: Свен Дэй строго запретил любые опыты с зельями, влияющими на силу практика. И хотя Сталевар с Альфом вроде как не спешили доносить начальству обо всех моих шагах, рисковать не хотелось.

В отдельной лаборатории никто не станет контролировать мои действия или задавать лишние вопросы. Да и ресурсы можно будет складировать тут. В Циншуе у меня есть склады, но они уже наполовину заполнены бочками с сушеными травами.

— Покажи нам ещё парочку домов поблизости, — попросил Апелий. — Веди к тому, что оставил на потом, Рино. Я знаю, у тебя есть такие.

Паренёк удивлённо заморгал.

— Зачем, Апелий? Разве твой друг не получил то, что хотел?

Приятель слегка улыбнулся, а потом пояснил:

— Мы подыскиваем дом для наших: для ребят и девчонок. Хотел сделать тебе сюрприз, потому заранее ничего не говорил. Так что давай, веди к оставленной на сладкое жемчужине.

Недоумевающая улыбка медленно сползала с губ парнишки. В его глазах мелькнула настороженность, даже подозрение. Однако он всё-таки кивнул и повёл нас дальше по узким улочкам, хотя теперь шагал медленнее и то и дело бросал на нас косые взгляды. Не знаю, о чем он думал. Похоже, жизнь на улицах научила его с осторожностью относиться к подаркам судьбы.

Наконец наш провожатый привёл нас к старому и очень длинному дому, почти наполовину вросшему в землю. Со стороны казалось, будто он медленно тонет в траве — окна были на уровне наших коленей. В общем, дом не производил впечатления «жемчужины».

— Почему именно тут? — сразу спросил я.

— Тут кормят, — исподлобья глядя на меня, сказал Рино. — Хозяйка работает в городской едальне. Недоеденное забирает с собой и позволяет посетителям столоваться бесплатно.

Аргумент.

— Давай посмотрим, как тут внутри, — проявил инициативу Апелий.

Несмотря на то, что пришлось малость спуститься к двери по земляным ступеням, она была в порядке и открылась сразу, без скрипа.

Мы попали в длинный коридор с десятками дверей. Как ни странно, но внутри было довольно сухо. На толстых деревянных балках не было гнили и грибка, да и внутри не пахло сыростью, несмотря на плачевный внешний вид дома. Разве что доски пола вздыбливались буграми.

В конце коридора стояла массивная печь из грубого кирпича. В нее сейчас подкидывала дровишки девочка в простом платьице.

Вопрос с жильем решился быстро. Девочка оказалась дочерью той самой поварихи, хозяйки дома. Услышав, что мы хотим снять комнаты, она отвела нас к своему дедушке, и сутулый старичок запросил золотой за аренду на месяц сразу трех комнат (больше свободных не было). Для примера, в гостевом доме Вейдаде комната на сутки стоит серебряк. Но там не кормят, а тут питание включено в стоимость.

Осмотрели комнаты. Меня они ничем не удивили: в каждой был шкаф, кровать и стол со стулом. На вопрос Рино, можно ли будет постелить свои матрасы рядом с кроватью, старик сказал «нет». Однако еще десять серебряных монет, и в комнате сразу стало разрешено жить вдвоем, и питание теперь распределялось по постояльцам, а не по комнатам.

Я молча отсчитал деньги из кошелька и передал хозяину. Ключи от комнат передал Апелию, но тот сразу вручил их Рино. Причем паренек до последнего выглядел так, будто был готов дать деру, и в комнату для осмотра заходить отказался.

Когда мы вышли наружу, Апелий повернулся к мальчишке:

— Ну все, беги к нашим. Как будете готовы, переезжайте сюда.

Паренёк молча кивнул и припустил прочь по узкой улочке.

А мы с Апелием направились на рынок, за продуктами для детей. Уже издалека я услышал привычный шум базара: звонкий смех женщин с корзинами, ворчание стариков с тележками, громкие выкрики продавцов.

Толстощёкий торговец с красным лицом громогласно расхваливал жареный рис и свежие мандарины, зазывая покупателей попробовать его товар. Рядом несколько мужчин ели руками прямо из грязных тарелок, совершенно не обращая внимания на окружающую суету. Всего в нескольких шагах от них молодой парень разливал по пиалам сладкую воду с сиропом.

Это место поражало контрастами — бедность соседствовала с богатством, грязь с чистотой. Нищий с протянутой рукой мог сидеть напротив уплетающего пирожок торговца, который совершенно его не замечал.

Апелий уверенно вёл меня меж прилавков, торгуясь с рыночными матронами за фасоль, рис, вяленую рыбу и мелкие яблоки. Я просто держал кошель покрепче — здесь могли незаметно срезать его и утащить прочь, не обращая внимания на мои ранги и силу.

Наконец мы закупили всё необходимое и двинулись обратно через толпу людей. Апелий вдруг негромко сказал мне:

— Ты только не удивляйся слишком сильно, если ребята воспримут нашу заботу в штыки. Ты видел, что мальчишка был не особо рад нашему предложению? Они привыкли выживать сами по себе и никому не доверяют.

Он замолчал и отвёл взгляд в сторону — наверное, вспоминая собственное детство на улицах этого города.

Дом беспризорников находился неподалеку от рынка. Мы дошли до обветшалого строения за пятнадцать минут. Крыша здесь всё так же была в дырах, кое-как накрытых тканью, ткань же закрывала разбитое окно.

Вот только в отличие от прошлого посещения мною этого места, дверь была распахнута, а внутри было пусто.

— Так и знал, — вздохнул Апелий. — Мы напугали Рино, тот застращал остальных, и ребята сбежали.

— Но почему? Они же твои приятели, которых ты постоянно поддерживал, разве нет?

— Тебе лучше не знать, от чего бегают беспризорники, — хмуро покосился на меня Апелий. — И да, если бы им вручил ключи я, они бы не сбегали. Но тебя Рино увидел второй раз в жизни и решил, что ты излишне заботлив в отношении незнакомцев. Теперь они не появятся тут с неделю, затаятся. Но возможно, через ту же неделю станут появляться на кухне в доме, чтобы покушать. Двое едят, четверо стерегут.

Ни мне, ни приятелю не хотелось находиться в помещении, пропахшем палеными тряпками и потом немытых тел, поэтому мы вышли наружу, под солнышко. И там я решил поднять еще один вопрос.

— Слушай, не помнишь, когда мы продали драконью чешую?

— М-м… Месяца полтора назад. Или два? Нет, все-таки полтора.

— А за сколько?

Апелий, кажется, понял, куда ведут эти вопросы, и ответил с большой неохотой:

— Не знаю, за сколько, но я получил на руки четыре монеты.

— Сколько стоит снять на месяц три комнаты в самом непрезентабельном гостевом доме Циншуя? Так, чтобы еще и с питанием?

— Да, я потратил деньги на продукты для ребят! — взвился Апелий. — Да, я потратил не все деньги, а золотой! Что ты хочешь от меня услышать⁈

— Я хочу услышать историю, куда ушли остальные деньги.

— Я должен перед тобой отчитываться⁈ — Апелий поставил на землю тканевую сумку с продуктами и ткнул меня пальцем в грудь. — С какой стати⁈

— Ни с какой. Это были твои деньги, и только ты решал, куда их потратить. Просто мне интересно.

Мое спокойствие остудило и Апелия.

— Я купил пацанам спокойствие, — буркнул он. — И давай не будем поднимать эту тему. Поверь, ничего хорошего нас с тобой не ждет, если я расскажу тебе правду.

— Ты про то, что парни отдают большую часть украденного и выпрошенного бандитам?

Одна только эта тема испугала Апелия. Парень охнул и зашипел:

— Нельзя говорить об этом, Китт! Ты чего, с дуба рухнул⁈ А если это кто-нибудь услышит⁈

— С каких пор нельзя говорить о бандитах?

Приятель страдальчески поморщился.

— Здесь всё работает по правилам, но это их правила. У всех есть хозяева, Китт. У тебя и меня — Свен Дэй. У них — бандиты. Ты думаешь, я не пытался их вытащить? Когда я был младше, нам уже находили дом! Станис даже попробовал водить нас в общую школу, которая от секты. Казалось, все нормально, можно и не воровать, и жить, как люди, и ничего никому не платить. Но как только бандиты перестали получать серебро, дом сгорел. Так что ради Ками, молчи! Не поднимай эту тему. Мы вытащим всех их. Потом. Как-нибудь.

— Надо рассказать. Это неправильно, Апелий.

— Это Циншуй. Здесь свое понятие правильного.

Над нами пролетела ворона. Где-то вдалеке расхохоталась компания, и их смех показался ярким, чуждым всему, о чём мы только что говорили.

— Что мы можем сделать? — спросил я.

— Ждать, — отвел глаза приятель. — Планировать…

Стало ясно, что он ничего делать не хочет и не будет. Но и я не хотел разбираться сейчас еще и с этим делом. Проблему с бандитами, въевшимися в кровь и плоть Циншуя, с наскока не решишь — тут придется постараться (да и опять же, нужно все тщательно спланировать. У этих ребят методы могут быть похлеще, чем у Крайслеров, а у меня семья).

Гораздо приятнее для меня было заняться кое-чем иным: убраться в своей лаборатории и обставить ее хотя бы базовым оборудованием. А для этого нужно было договориться с Додоневым о заказе такого оборудования, и со Сталеваром о том, чтобы взять из лаборатории секты на первое время кое-какие вещи.

Именно в мастерскую я и направился, рассчитывая застать зельевара там. Однако мне не повезло.

— Ищешь м… мастера? — с порога спросил меня Альф. Парень стоял за стойкой лавки, аккуратно подписывая квитки, которые затем крепил на стеклянные флаконы с зельями. — Его тут нет, ушёл с самого утра.

Я разочарованно вздохнул и уже собирался уходить, когда Альф остановил меня:

— Стой! Вот. Де-ержи, — он вытащил из-под стойки небольшой мешочек и перекинул его мне. — От продажи зе-елий. Практики с… смели с полок все запасы. Тебе при… придётся ночью готовить но-овую партию.

Я взвесил на ладони приятно звякнувший мешочек. Покачал головой:

— Увы, на ночь у меня другие планы. Но зельями займусь на днях, если уж все так великолепно идет. Ладно, удачной торговли, пойду поищу мастера.

Сталевара я нашел в одном из зданий секты: он сидел среди кадок с землёй и хмуро перебирал семена и рассаживал их по кадкам.

— Вот, из-за тебя теперь тут сижу, — проворчал он вместо приветствия. — Линь решил, что сутки, потраченные на создание собственной теплицы, полезнее, чем-то же время у котла для обеспечения патрулей зельями для выживания.

Я спокойно пожал плечами:

— Прошу прощения, мастер.

Он махнул рукой, словно отмахиваясь от моих извинений, как от назойливых мух:

— Ладно уж. Что тебе нужно?

— Хотел попросить одолжить на время кое-какие реагенты и инструменты из общей лаборатории.

Сталевар прищурился, внимательно изучая меня взглядом:

— А чем тебе в секте не нравится? Что, перерос нынешний уровень, да? Бери. Только постарайся за неделю обзавестись собственным оборудованием и верни всё на место. И если понадобится консультация — я буду рад помочь. Если, конечно, не будешь злоупотреблять.

Мне не хватало только разрешения, и, получив его, я засуетился.

К ночи у меня уже были собраны и разложены по коробкам котлы, перегонные трубки, тигли и наборы реагентов — всё самое необходимое для начала самостоятельной работы. Я выдраил помещение (практик с метлой работает куда быстрее обычного человека, так что привести в порядок склад удалось быстро), и уже под покровом темноты переместил подготовленное оборудование в свою новую лабораторию в Циншуе.

Работал ударно, вкладывая все силы: наконец-то у меня было своё собственное место для алхимических опытов и экспериментов. Да, пока здесь было пусто — голые стены, голый деревянный пол, но я уже ясно представлял себе будущую лабораторию: где именно будут стоять перегонные кубы, где разместить стеллажи с баночками трав, порошков, реагентов и минералов, где поставить массивный алхимический котёл, и в какое именно окно лучше провести магическую вытяжку.

Осталось лишь воплотить эти планы в жизнь.

Следующие несколько часов пролетели незаметно. Я тщательно расставлял оборудование по заранее продуманному плану: установил алхимический котёл; аккуратно разложил инструменты по массажному столу, который тоже перенес сюда; выстроил стеллажи вдоль стен и распределил по ним банки с реагентами и ингредиентами. Даже прочистил унитаз, заменил магические камни в водопроводе и прогнал по трубам застоявшуюся ржавую воду.

Помещение больше не казалось пустым и заброшенным — теперь оно походило на настоящую алхимическую лабораторию. И со дня на день я планировал перейти к экспериментам.

Глава 19

Внимание! Выберите бонус к древковому оружию за сороковой ранг способности!

Наконец-то я достиг новой границы. И варианты бонусов меня порадовали — сродство с тенью и льдом дало неожиданные всходы.

Удар дракона.

Направив Ци по оружию особым образом, пользователь может создать ледяного дракона, который нанесет удар по площади.

Танец теней.

Пользователь может создать до пяти теневых копий своего оружия, которые атакуют врага с разных сторон.

Удар по площади, или одновременная атака по одной цели?

Я выбрал удар по площади. Вряд ли этот «танец теней» сравнится по убойности с «кражей памяти», а вот зелий массового поражения под рукой может и не оказаться.

Правда, протестировать новый бонус пока не вышло — был занят лабораторией.

За следующую неделю я дважды получил от Крайслера золото и больше не был ограничен в средствах, даже считая заказы у Додонева. Более того — я развернулся на полную.

Первым делом я укрепил свой ангар, чтобы никто из любопытствующих не смог заглянуть внутрь. Я купил кирпичей, намешал строительной смеси, после чего тщательно заложил изнутри ворота и окна. Работа была кропотливой, но я справился с ней за пару дней. Раствор уже достаточно застыл, и я был уверен, что обычные люди на склад так просто уже не попадут.

Отдельно меня порадовало то обстоятельство, что никто из секты не заметил моих отлучек в ангар. Оборудование от Додонева пришло довольно быстро — уже через три дня я вернул Сталевару одолженные вещи и ни разу не дошел до ангара своим ходом — перемещался только телепортацией.

Лабораторию я решил обставить с размахом: заказал большие деревянные бочки для хранения очищенной воды, усиленные алхимические горелки и прочее, что могло облегчить мне варку зелий большого объема. Додонев, который, как мне казалось, мог достать абсолютно всё, внезапно спасовал перед моими запросами на действительно большие ёмкости. Пришлось обращаться к местному кузнецу — у того нашлась железная бочка литров на восемьдесят, которую у него заказали, но так и не выкупили купцы.

Кроме того, я успел обставить ангар. Установил длинные полки для реагентов и ингредиентов, поставил удобный верстак с множеством выдвижных ящиков и закрепил на стенах стойки для инструментов. Я даже соорудил систему вентиляции на магических кристаллах — простую, но эффективную — чтобы не задохнуться от паров при варке зелий. Чтобы иметь возможность в одиночку готовить огромные партии, заменяя собой целый алхимический цех, пришлось продумать всё до мелочей.

Сегодня состоялось первое испытание моего нового оборудования. Я решил приготовить зелье лечения для храма. Крайслер все еще не передал мне документы о моем «свободном» статусе варщика, но заверил, что никаких проблем не возникнет, если я начну передавать свои зелья монахиням, вот и проверю его слова.

До этого момента самым большим сосудом, в котором мне приходилось варить зелья, был шестилитровый котелок. Теперь же передо мной стояла огромная железная бочка на восемьдесят литров, и я чувствовал себя немного растерянным от масштабов задачи.

Я осторожно засыпал из мешков реагенты, меряя их целыми пригоршнями и кружками. Из бочонков в гигантскую ёмкость лились жидкости.

Сразу возникли сложности: поддерживать нужную температуру оказалось гораздо труднее, чем я предполагал. У дна бочки жар был слишком сильным, наверху же варево едва прогревалось. Мне приходилось постоянно перемешивать его огромным черпаком.

Несмотря на все мои старания и постоянный контроль огня под бочкой, температура едва достигала необходимого уровня — явно не хватало мощности горелок. В итоге я потратил почти весь день на приготовление одной бочки зелья. Недостаток бочки стал очевиден: нужно идти к кузнецам и заказывать громадный толстостенный котёл. Только так можно будет стабильно контролировать процесс варки и получать качественный продукт.

Тем не менее, несмотря на все трудности, результат получился сносным:

Зелье лечения

Качество: редкое

Постепенно помогает залечить мелкие и средние раны, ожоги или иные повреждения, привести организм в порядок. Благодаря эссенциям качество повышено.

Но бочка зелья лечения — не единственное, что я хотел приготовить сегодня. С тех пор как Апелий передал мне драгоценную драконью скорлупу, я всё ждал подходящего момента, чтобы использовать её в деле, и вот я наконец добрался до своих собственных экспериментов, проводить которые лишний раз на территории секты совсем не хотелось.

Я взялся за приготовление особого зелья, способного укрепить пищеварительную и выделительную системы — это не научит меня лучше управлять льдом и тенями, и вообще бесполезно в боевом применении, но это поможет мне употреблять куда более сильные зелья без целителя и неприятных побочных эффектов.

Для этой варки я куда более тщательно подготовил рабочее место. Осмотрел стенки котелка на предмет пятнышек, подготовил набор инструментов, тщательно отобрал травы и порошки, а также вымыл и высушил драконью скорлупу.

Сначала я аккуратно измельчил скорлупу в ступке, пока она не превратилась в мельчайший порошок. Затем добавил её в котёл, уже наполненный чистейшей родниковой водой, и начал медленно нагревать смесь.

Постепенно я погрузился в процесс варки, полностью сосредоточившись на алхимическом действе. Я добавлял ингредиенты строго по очереди и с точностью до секунды выдерживал интервалы между добавлением ингредиентов.

Процесс оказался долгим и кропотливым. Я настолько увлёкся алхимическим действом, что совершенно перестал следить за временем. Несколько часов пролетели незаметно, пока я, наконец, не почувствовал, что зелье достигло нужной консистенции и насыщенности.

Осторожно сняв котёл с огня, я бережно перелил получившееся зелье через тонкую ткань в заранее приготовленные маленькие стеклянные флаконы. Получилось ровно пять порций.

Эликсир луженого желудка

Качество: редкое

Незначительно укрепляет пищеварительную и выделительную системы организма, улучшает обмен веществ и ускоряет выведение токсинов.

Тело: +1

Я закупорил четыре флакона и выпил содержимое пятого. Сразу после этого я сел в медитацию, внимательно наблюдая за ощущениями в теле и ожидая первых изменений. В животе появилось легкое тепло, которое скоро переросло в резкую боль, но эффект быстро прошел. Подстегнутая регенерация справилась с эликсиром.

Однако эффект оказался слабее того, на который я рассчитывал изначально. Даже драконья скорлупа не смогла полностью раскрыть свой потенциал без дополнительных мощных компонентов духовного происхождения.

Я могу сделать эликсир еще лучше, но для этого нужны более качественные и редкие ингредиенты, и если с травами проблем не возникнет — могу прошвырнуться по лесу и набрать нужное, то нужны еще части тел духовных зверей. Желательно — как можно более сильных зверей. И тут уже возникает проблема. Охота на сильных тварей — задача крайне непростая и опасная даже для опытных практиков. Лучше всего отправляться на такую добычу с командой сильных бойцов, однако сбор команды сразу привлечёт внимание окружающих, и тот же Свен Дэй у меня обязательно спросит: «Китт, а куда ты потратил добытое с духовного зверя?». И ответить придётся.

Закончив с зельем, я принялся за уборку. Занятие алхимией (особенно — варка новых составов, когда процесс еще не отточен до автоматизма) оставляет после себя невероятный беспорядок — грязные котлы, липкие пятна на полу, въевшийся в инструменты налёт, рассыпанные в рабочем порыве ингредиенты. К сожалению, здесь нет слуг, как в лаборатории принца, приходится самому убирать за собой.

Я методично оттер внутренние стенки котла щеткой, затем тщательно вымыл инструменты и убрал все следы своих опытов. Только потом я отправился обратно в секту, раздумывая, какой я молодец, и как мне повезло.

И вот там меня ожидали проблемы.

Когда я подошёл к воротам Циншуя, меня неожиданно остановил один из адептов-стражников. Молодой мужчина слегка поклонился:

— Китт, мастер Линь просил передать, что хочет видеть тебя немедленно.

Я мысленно поморщился. Похоже, старик переварил наш последний разговор и решил нагрузить меня патрулированием территории. Насколько я знаю, к моим приятелям с подобными предложениями подходили ещё вчера.

— Спасибо. Сейчас же отправлюсь к нему, — соврал я и поспешил по дорожке в дом учеников: лучше вымыться и сменить одежду перед посещением мастера. Не хотелось бы услышать вопрос, почему от меня пахнет лабораторией, если меня не было в секте.

Вот только мастер Линь ожидал меня, сидя на кресле рядом с дверью дома учеников. Увидев меня, мастер добродушно улыбнулся и кивнул:

— Китт.

— Приветствую вас, мастер Линь, — я слегка поклонился.

— Тебя на воротах не предупредили, что я хотел встречи?

— Я решил сперва привести себя в порядок.

— Похвально, — сказал он с показной мягкостью. Только вот я услышал в голосе мастера скрываемую нотку ехидства. — Не догадываешься, почему я решил с тобой поговорить?

— Думаю, речь о патрулировании?

— Патрулирование? Нет-нет. Всё куда интереснее. Я в курсе твоих маленьких алхимических экспериментов за пределами секты.

Я задрал брови.

— Мастер Линь, мои эксперименты не затрагивали духовную силу практиков. Я варил зелья для укрепления желудка и кишок и могу отдать вам его на проверку.

Но мастер поднял руку:

— Не надо! Не закапывай себя еще глубже, прошу. Свен Дэй тоже знает о нарушенном запрете, и крайне недоволен. Тебе прямо запретили проводить опыты. Для тебя мнение главы секты — какая-то шутка?

Я молчал. Насколько я помню, экспериментировать мне не запрещали, однако спорить и ссориться с мастером я не хотел.

Очень хотел спросить: «Как вы узнали?», но вряд ли мне ответят. Апелий мог обмолвиться про ангар, однако я не думал, что он стал бы целенаправленно доносить на меня.

Целенаправленная слежка?

Лисса, случайно наткнувшаяся на меня в городе и решившая проследить за мной?

— С этого дня ты немедленно прекратишь эксперименты. Кроме того, Свен Дэй настаивает на том, чтобы любые новые зелья ты согласовывал лично с ним.

Линь помолчал секунду, не добился моего ответа и добавил:

— Ты ведь понимаешь, что ты — часть секты? Твоя репутация — это репутация всей секты Тьмы. Твоя безопасность — это наша забота и ответственность. Так что завязывай со своей самостоятельностью и незрелой инфантильностью. Делай то, что тебе говорят, и не усложняй нам всем жизнь.

Из-под маски заботы и участия веяло холодной угрозой. Я подавил раздражение и спокойно поклонился:

— Понял вас, мастер Линь. Благодарю за наставления.

Мастер кивнул и качнул ладонью, отпуская меня.

Вернувшись в свою комнату, я раздражённо захлопнул за собой дверь.

Разговор с мастером Линем оставил неприятный осадок. Теперь я злился на себя, на Апелия и прикидывал, кто же мог на меня настучать. Даже задействовал навык анализа, но ничего не добился.

Надо переключиться на что-то другое. Если мне запрещают опыты, то кто запретит мне расчеты?

Подойдя к столу, я уже протянул руку к листам с формулами, над которыми бился уже несколько дней, но так и не коснулся бумаг. Взгляд невольно задержался на стопке книг и свитков.

Что-то не так.

Я нахмурился, внимательно оглядывая комнату. Всё выглядело почти так же, как обычно, однако благодаря своей идеальной памяти я помнил, что когда я покидал комнату в последний раз, перо лежало чуть левее, чем сейчас. А стопку дневников сдвинули в сторону на сантиметр-два.

Мелочи, которые были бы незаметны в другой ситуации, но после разговора с мастером Линем я стал куда подозрительнее.

Я быстро подошёл к полке и начал проверять записи и дневники. Листал страницы, внимательно изучая каждую строчку. Всё было на месте — ни один листок не пропал. Но разве это что-то доказывает? Кто знает, как давно меня пытаются контролировать, не следят ли за мной на прогулках и не делают ли копии моих дневников?

Сегодня секта Тьмы утратила для меня значительную часть своего очарования. Теперь я даже в комнате не чувствовал себя уютно.

Я сел за стол и попытался вернуться к записям, но мысли упорно метались в голове, как перепуганные голуби.

Как давно идет слежка?

Что они знают?

Зачем вообще за мной следить?

Зачем показывать свою осведомленность?

Не перевесила ли польза от меня в глазах руководства возможный вред?

Работать в таких условиях было невозможно. Расчеты требуют концентрации и внутреннего покоя, а у меня сейчас не было ни того, ни другого.

В конце концов я резко отодвинул бумаги и поднялся. Нужно было срочно сменить обстановку и отвлечься от этих мыслей.

Я закрыл глаза и переместился в храмовый квартал. Опыт с Вейдаде, когда меня в гостинице ученики школы Небесного гнева почти поймали, добавил осторожности: теперь мои печати стояли в нескольких местах Циншуя.

Я надел привычную маску (даже не знаю, нужна ли она теперь?) и направился к храму. Без проблем прошел через главные двери, потом — по главному залу, где курились благовония и молилась парочка прихожан, я свернул в коридоры. Уточнил у попавшейся на пути молодой монахини, где сейчас находится настоятельница. Девушка сказала, что госпожа у себя, и с лёгкой тревогой в голосе добавила:

— Сегодня она несколько не в духе. Постарайтесь быть мягче.

Спустя минуту я уже постучал в дверь.

— Войдите, — прозвучал изнутри усталый женский голос.

Кабинет встретил меня полумраком. Мягко светились витражи — проходящее через них закатное солнце отбрасывало цветные тени на стены.

Сама настоятельница сидела за резным письменным столом, заваленным бумагами и свитками. Тонкие пальцы женщины замерли над очередным документом.

— Приятно снова видеть вас.

Я поклонился низко и с уважением:

— Приветствую. Я пришёл узнать, нужны ли храму новые порции лечебного зелья.

Женщина откинулась на спинку стула:

— Совсем недавно ты говорил, что храму пока придется обойтись без зелий, чтобы не наступили последствия.

— Да, было недопонимание с Крайслерами. Но недавно я лично беседовал с Квейтом из их Дома. Мужчина управляет оборотом зелий в нашем городе, и он дал мне официальное разрешение варить зелья и сказал, что я могу жертвовать их храмам. Без права на продажу, разумеется. Но мы ведь с вами не торгуем, не так ли?

Настоятельница пристально посмотрела на меня и сжала губы, будто взвешивая на невидимых весах мои доводы.

— Ты уверен, что это не принесёт храму бед?

Хороший вопрос. Тем более, что никаких бумаг я пока не получил.

— Надеюсь, что нет. И я уверен, что если от этого и будут проблемы, то в первую очередь у меня… Если хотите, я могу передать зелье уже сегодня. Просто скажите, куда его доставить.

Она долго не отвечала, прикидывая все «за» и «против». Затем всё же вздохнула:

— Можешь как и прежде, принести сюда, в кабинет.

Я исчез и через минуту снова появился в кабинете настоятельницы, тяжело поставив бочку на пол. Доски пола тихо застонали.

Лицо женщины надо было видеть — столь большие глаза я наблюдал впервые.

— Небеса милосердные… Зачем так много⁈

В голосе настоятельницы были изумление, радость и почти детский восторг.

Не знаю, как в здешнем храме обстоят дела с воровством, но надеюсь, хотя бы половина этой бочки разойдется по тем, кто действительно нуждается в излечении. В настоятельницу я верю, но в храме есть и другие люди. Да и при транспортировке зелья по другим храмам часть могут «пролить».

Глава 20

Я брёл по узкой улочке, с трудом сдерживая раздражение.

Погода была мерзковатой с самого утра — порывистый холодный ветер сопровождался мелким моросящим дождем. На тренировочной площадке я сегодня сражался безо всяких эликсиров, и почти минуту бился с Сяо Фэн на равных. Только вот как ребенок проморгал момент, когда нога поехала по скользкому камню тренировочной площадки, и в результате получил сильный тычок мечом в грудь — наставница не сдерживалась и, похоже, сломала мне ребро. Регенерация справится и с этим, но пока я шел и морщился от поганого ощущения в грудной клетке.

Кроме того, я так и не выяснил, кто без спроса шарился в моих записях и, как я выяснил уже позже, посещал лабораторию. Потому и настроение было мрачноватым, в тон погоде и ощущениям. Я думал, короткая прогулка поможет прийти в себя и накопить сил для того, чтобы не вести себя как человек, у которого болят сразу все зубы, но не вышло — к дому Крайслера я подошел не в самом лучшем расположении духа.

Меня встретил охранник — молчаливый тип с каменным выражением лица — и жестом указал следовать за ним. Мы прошли до особняка, потом — по длинному коридору, мимо надоевших до зубовного скрежета картин. Эти пейзажи и портреты я уже успел выучить наизусть — кажется, Крайслеру доставляло особое удовольствие мучить гостей однообразием интерьера.

Наконец охранник остановился у двери комнаты для медитаций, распахнул её и посторонился. Из комнаты пахнуло теплом и густым ароматом благовоний и лекарственных трав.

Войдя внутрь, я увидел хозяина дома. Крайслер выглядел чуть более свежим, чем в наши первые встречи, хотя лицо всё равно оставалось бледным и усталым.

— Принёс тебе зелье регенерации, — буркнул я вместо приветствия, доставая из сумки небольшой пузырёк с мутноватой жидкостью. — Я не специалист в лечении, но остальным оно помогает залечивать и травмы энергетики.

Крайслер учтиво кивнул:

— Здравствуй, Китт. Увы, в этом зелье нет смысла. Те, кто создал карательный эликсир, предусмотрели такой банальный ход. Любой эликсир подобной направленности лишь ускорит моё угасание.

Я раздражённо пожал плечами и сунул пузырёк обратно в сумку.

— Ну ладно, — проворчал я, закатывая рукава и подходя ближе. — Тогда давай приступим к массажу.

— Трудный день?

Я поколебался. Мелькнула мысль поделиться проблемой — постоянными проигрышами Сяо Фэн, но я остановил себя. Меньше всего хотелось лишний раз откровенничать с человеком, который на интригах собаку съел, и как минимум раз уже был замечен среди тех, кто планировал предательство (или переворот — не знаю точно, что произошло в Доме Крайслеров).

— Неудачно прошедшая тренировка.

Крайслер скинул тяжелый халат и лег на массажный стол.

Массаж начался, как и прежде. Я налил немного масла в ладони и тщательно растёр их друг о друга, разогревая. Осторожно положив руки ему на спину, я начал аккуратно массировать, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы.

Закрыв глаза, я сосредоточился и взглянул глубже. Внутренний взор проник внутрь тела Квейта, пробежался по энергетическим каналам, задерживаясь на узлах и блокировках. Я беззвучно хмыкнул, отметив про себя, что состояние зельевара с прошлого раза изменилось. Энергетическое ядро разбито на семь осколков, но теперь они находились чуть ближе друг к другу. С прошлого раза смещение едва превышало миллиметр, однако даже это было важным. Похоже, выправляя энергетику по всему телу Квейта, я обращаю вспять изменения.

Может, я действительно могу помочь Крайслеру сильнее, чем думал?

С помощью навыка анализа я за считанные секунды просчитал идеальное расположение этих осколков. Для полноценного ядра не хватало ещё пяти фрагментов, но даже из этих семи можно было собрать хотя бы неполную сферу — пусть несовершенную, но способную стабилизировать его энергетику.

Я глубоко вздохнул и сосредоточился сильнее, направляя тонкие нити своей Ци через ладони в тело Крайслера. Приходилось действовать крайне осторожно: любая сильная волна энергии причиняла Крайслеру боль. Приходилось работать предельно аккуратно и деликатно, словно медицинским пинцетом.

Осторожно ухватив первый осколок своей энергией, я медленно потянул его к соседнему. В тот же миг стало понятно, что идея не лучшая: Крайслер изогнулся от боли.

— А-а-ргх! Демоны побери! Что ты там творишь⁈ — вскрикнул он раздражённо и сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он явно едва сдержался от ругательств — не знаю уж, благодаря врождённому аристократизму или просто не желая портить отношения со мной.

Я мог бы остановиться сейчас же и извиниться. Или мог бы спокойно объяснить ему свой замысел, заручиться согласием и постепенно, месяц за месяцем, миллиметр за миллиметром сдвигать эти осколки на нужные места. Целых два варианта, у которых есть свои минусы и плюсы.

Но я выбрал третий.

Моя Ци текла по телу Крайслера свободно и уверенно. Его энергетика жадно поглощала её, однако поглощение происходило достаточно медленно — времени, пока моя Ци текла по телу, хватало на манипуляции. Именно так я разгонял проблемные застои и устранял блокировки в каналах своих клиентов.

На теле человека есть несколько точек, воздействие на которые способно мгновенно отправить сознание в глубокий сон. Я никогда еще не прибегал к столь радикальным методам, но сейчас мне показалось, что лучший выход — промассировать Квейта, пока тот будет без сознания.

Мои пальцы быстро и точно коснулись нужных точек: одна у основания шеи, другая чуть ниже лопаток и третья рядом с позвоночником в районе поясницы. Одновременно с каждым касанием я направлял всполохи энергии через кончики пальцев.

Квейт резко содрогнулся всем телом, но сказать ничего не успел. Его мышцы мгновенно расслабились, и Крайслер растекся по массажному столу безвольной медузой.

Я перевел дыхание. Возможно, не лучшее решение, но если я добьюсь успеха, Крайслер поймет, что результат того стоит. Да и я заработаю хотя бы один балл к «массажу». На семидесятом ранге меня наверняка ждет что-то потрясающее.

— Теперь можно спокойно поработать, — хмыкнул я, вспомнив шутливую поговорку: «надежно зафиксированный пациент в наркозе не нуждается».

Снова закрыв глаза, я полностью сосредоточился на осколках энергетического ядра Крайслера.

Работа оказалась кропотливой и муторной. Спина взмокла, одежда прилипла к телу, а по лбу стекали крупные капли пота. Я уже несколько раз опустошил пару своих резервов — к счастью, Ци успевала пополняться сама собой за время сеанса и медитировать не приходилось. Но даже так, усталость постепенно накапливалась, и даже выносливость, которую я считал изрядно выросшей, подходила к концу — я дышал глубоко и тяжело, а пальцы мелко дрожали от напряжения.

Однако два ближайших осколка медленно приближались друг к другу. Каждый миллиметр давался с огромным трудом, словно я пытался соединить два магнита одноименными полюсами. Если бы Квейт был в сознании, сейчас бы извивался от боли и кричал во всё горло. Даже в состоянии «сна» его энергетическое тело содрогалось от мощных волн.

Наконец, с огромным усилием я заставил два осколка соприкоснуться. Вот только моя надежда, что они тут же сольются в единое целое, не оправдалась: осколки отталкивались, стремясь вернуться на привычные места. Мне приходилось удерживать их вместе, постоянно подпитывая энергией и одновременно успокаивая бурю, бушующую в меридианах Крайслера.

Однако кое-что все-же произошло: остальные пять осколков чуть-чуть приблизились друг к другу. Всего на миллиметр, но даже это было значительным прогрессом.

Похоже, нужно действовать иначе. Удерживая вниманием соединённые фрагменты ядра, я осторожно начал подтягивать к ним остальные осколки. Это было невероятно сложно — энергетику Крайслера буквально штормило: всплески энергии метались по каналам, вызывая микроскопические разрывы и повреждения. За это зельевар точно не скажет мне «спасибо».

Внезапно в левой руке Крайслера лопнул один из слабых и искорёженных энергоканалов. Я выругался сквозь зубы: когда Квейт очнётся, он не сможет двигать мизинцем, пока не восстановит энергоканал. Неприятно, но сейчас куда главнее собрать ядро.

По мере того как я продолжал сближать все семь осколков, повреждения накапливались. Ради восстановления ядра мне приходилось пожертвовать периферийными участками энергетического тела.

В дверь уже пару раз стучали, но, не дождавшись ответа, уходили. Однако в этот раз стук был настойчивее, и дверь осторожно приоткрылась:

— Господин Крайслер, простите за беспокойство… О Ками! Вы в порядке? — голос слуги дрожал от волнения.

— Всё нормально, — медленно сказал я, не отрываясь от работы. — Ваш господин уснул во время процедуры. Сейчас, пока он спит, я могу провести несколько манипуляций, которые были бы невозможны в обычном состоянии.

— Но господин не предупреждал…

Не давая ему закончить мысль, я твёрдо добавил:

— Когда Квейт очнётся, ему будет очень больно. Он будет нуждаться в самых сильных снадобьях из тех, что есть в доме. Советую немедленно принести их сюда.

Я не видел выражения лица слуги — не мог себе позволить обернуться, но кажется, тот торопливо закивал:

— Да-да… Разумеется!..

Мужчина поспешно удалился, захлопнув за собой дверь.

Я снова сосредоточился на работе. Уже три осколка из семи сомкнулись и больше не пытались разойтись. Остальные медленно, мучительно медленно приближались друг к другу — буквально по волоску в минуту.

Прошло ещё несколько минут напряжённой борьбы. Пот заливал глаза, капал с носа, пальцы занемели, но я почти справился — к трем осколкам добавился четвертый, а оставшиеся изрядно сблизились.

И именно в этот критический момент дверь резко распахнулась вновь.

Я на миг взглянул в сторону двери и увидел пятерых мужчин в доспехах. Среди них была и знакомая мне парочка охранников, и другие, которых я ранее не видел. Судя по клинкам в руках, они пришли отрядом не для того, чтобы принести мне как можно больше лечебных зелий.

Процедуру я не прервал.

— Господин Китт, — холодным тоном обратился ко мне один из них, пока остальные расходились по помещению, — мы считаем, сейчас самое время прервать массаж и привести господина Квейта Крайслера в чувство. Иначе мы будем действовать согласно указаниям нашего господина и нанимателя. Смею заверить, вам эти действия не понравятся.

Я едва не выругался от осознания, что вся проделанная работа может пойти насмарку. Телепортировать Крайслера я сейчас тоже не могу — я не знаю, что будет с его энергетикой при телепортации, но на пользу это точно не пойдет. Защитить я его толком тоже не смогу — я должен касаться его обеими ладонями, чтобы продолжать процедуру.

— Господа, — в тон охраннику сказал я. — Уверяю: сейчас самый ответственный момент процедуры. Если прервать массаж сейчас, последствия для вашего господина будут крайне серьёзными.

А вот воздух влажный из-за дождя. Это уже можно использовать.

— Господин Квейт предугадал ваши поступки. Вы показали себя отъявленным мерзавцем, когда попытались воздействовать на его разум в чайной, и веры вашим словам нет.

Значит, зелье тогда все-таки сработало. Или почти сработало.

— Вы не думаете, что если бы Квейт мне не доверял, вряд ли позволил массировать его?

Слабенький аргумент, но другого я сейчас придумать не мог — был занят иным делом.

Охранники переглянулись между собой, а потом одновременно двинулись ко мне. Только вот на третьем шаге их сапоги поехали по идеально гладкому льду. Удержаться на ногах никто из них не смог — я помог им упасть, а потом лед сковал их конечности. Удержать таким образом практиков ранга пробуждения я не надеялся, поэтому оба практика приложились головой куда сильнее, чем охранники ранга закалки.

Раздались проклятья.

— Поверьте мне на слово, сейчас самое время дать мне закончить — сказал я спокойно. — Если я прерву лечение, вся ответственность за последствия ляжет на вас.

Не думал, что у Крайслера есть слуги, которые искренне беспокоятся за его шкуру. Или дело тут не в преданности, а в элементарном страхе? Может им просто не хочется объясняться перед хозяином, почему при неоднозначной ситуации они стояли в стороне и хлопали глазами?

Следующие минуты тянулись бесконечно. Я чувствовал, как по спине струится пот, мышцы сводит от напряжения, а глаза режет от усталости. Но я упрямо продолжал стягивать эти проклятые осколки. Наконец последний кусок ядра встал на место. Ядро выглядело жалко: в нем зияли три здоровенные дыры, но оно хотя бы держалось само по себе. Лучше уж так, чем жить с кучей бесполезных осколков.

После этого я успокоил бурю, бушующую в энергетическом теле Квейта, и разбудил Крайслера.

Зельевар резко вдохнул, закашлялся и открыл глаза. Затем — медленно сел на кушетке, осторожно касаясь груди рукой.

— Что ты сделал? И почему мои охранники лежат на полу?

— Как ты чувствуешь себя?

Крайслер закрыл глаза, оценивая мою работу.

— Я стал более целостным. И мое ядро… Но как⁈

Я пожал плечами. Сил объяснять не было, да и не слишком хотелось.

— Честно говоря, сам не был уверен, что у меня получится. А охранники хотели мне помешать.

— Я не подозревал, что с помощью массажа можно исправить столь многое! — не слышал меня Квейт.

— Я превзошёл даже собственные ожидания. Учти только: твоя энергетика теперь похожа на старое сито — дырявая насквозь.

Я коротко перечислил ему повреждения. Кроме левого мизинца и связанных с ним энергоканалов было еще несколько мелких повреждений. Но Крайслер выслушал меня и махнул рукой:

— Всё это поправимо.

— Да, — кивнул я. — Полагаю, пока моя работа закончена. Можешь считать себя счастливчиком: второй раз я на такое не подписался бы ни за какие деньги.

Но насчет денег я, пожалуй, погорячился. Крайслер выдал мне триста золотых и не переставал сыпать благодарностями вплоть до моего ухода.

Вернувшись в секту, я рухнул на кровать и пролежал без движения до самого вечера. Я был истощен морально от монотонной и напряженной работы.

Вечером ко мне постучались. На пороге стоял слуга с пухлым конвертом.

— Меня просили передать лично вам в руки, — сказал он с полупоклоном, протягивая корреспонденцию.

Я поблагодарил слугу, забрал конверт и закрыл дверь.

Сперва я достал из конверта письмо от Крайслера:

«Господин Китт, позвольте снова выразить вам глубочайшую признательность за оказанную помощь. Ваши умения превзошли самые смелые мои ожидания. Вы выполнили своё обещание с честью и достоинством истинного мастера своего дела, и теперь настал мой черёд выполнить свою часть договора. Вместе с этим письмом я отправляю вам официальные документы, подтверждающие ваш новый статус свободного зельевара. Отныне вы можете практиковать своё искусство без каких-либо ограничений со стороны нашего Дома. С глубоким уважением и благодарностью за замечательно проведенную работу, Квейт Крайслер».

Просмотрев приложенные документы, я увидел, что на каждом листе бумаги гербы Дома Крайслеров, официальные печати и подписи чиновников. Не знаю, насколько правильно оформлены документы, это уже решит Самир, которому я покажу бумаги.

Мои мучения того стоили. Теперь я относительно свободен от нападок Дома.

Кстати, Квейт ни намеком не показал, что ждет продолжения работы и поблагодарил за ее завершение, хотя ему не помешало бы получить еще пару сеансов. Он мог решить, что я и так уже изрядно ему помог, у него могли кончиться деньги. Еще он мог опасаться меня после продемонстрированного. А может, все сложилось настолько удачно, что его ядро начало медленно затягивать повреждения, формируя новые стенки взамен отсутствующих осколков, и Квейт решил этого не показывать.

Я ставлю на последнее, но до конца не уверен. Если у Квейта ядро станет на ранг-два ниже, но он сможет развиваться и дальше, за такое он мне должен быть обязан по гроб жизни, и ни триста золотых, ни разрешительные документы не являются достаточной платой за это.

Если такое произошло бы со мной, к примеру (будь я Квейтом Крайслером, разумеется), я бы в первую очередь постарался утаить этот факт. Мало ли — вдруг снова придут с карательным эликсиром, или Китт Бронсон вдруг попытается намекнуть, что три сотни золотых — слишком мало за билет в новую жизнь.

Глава 21

В библиотеке снова пахло травяным чаем. На этот раз Мэй Лань сидела в глубине зала, за столом, уставленным стопками массивных книг. Женщина устало пробегала по страницам трактата о рунах.

Услышав мои шаги, женщина подняла голову и негромко вздохнула.

— Добрый день, наставница.

— Да, приветствую, — откликнулась она спокойно и тут же добавила. — Только не говори, что ты снова хочешь меня чем-то озадачить.

— Почему сразу озадачить? Я пришел скорее с предложением. Как насчет небольшого путешествия в столицу? Хочу показать вам королевский зверинец. То самое место, откуда я и взял руны, которые вас так удивили. Считайте это благодарностью за вашу помощь на острове.

Наставница посмотрела на раскрытый трактат, помедлила секунду и закрыла книгу. Затем прищурилась, внимательно изучая моё лицо.

— Такие дела обычно планируются заранее, — произнесла она осторожно.

— Поверьте, это займет совсем немного времени. На путь туда и обратно уйдет не больше трёх суток.

И это я взял с запасом. Печати изрядно упрощают телепортацию, так что пяти-шести моих запасов должно хватить для путешествия.

А вот наставница удивилась:

— Ты шутишь? Дорога до столицы займет дней десять! Даже с твоими печатями…

— Не больше трех суток, — твердо повторил я.

Наставница недоверчиво хмыкнула, затем задумчиво постучала пальцами по столешнице.

— Даже если так, я не могу покинуть секту сразу. Мне всё равно нужно согласовать отъезд.

— Конечно, — кивнул я. — Если у вас получится, предлагаю отправиться завтра с утра.

— Хорошо.

Глаза наставницы по массивам горели едва не фанатичным огнем. Я не сомневался — уж она-то согласует.

Поблагодарив наставницу и попрощавшись, я вышел из библиотеки. В голове некстати крутилась цитата князя из отечественного мультфильма: «Женщина в походе всегда пригодится».

На время моего отсутствия остров не останется без защиты: еще вчера я нанял пятерку новых практиков. Надеюсь, восемь человек ранга пробуждения смогут отразить нападение, если такое случится.

На следующее утро мы встретились у главных ворот. Наставница Мэй Лань уже ждала меня: в удобной походной одежде, с небольшой сумкой через плечо. Я тоже был подготовлен: под одеждой был наморожен ледяной доспех на случай, если нас забросит в опасное место. Хотя я посмотрел на карте, если соединить Циншуй и Фейлянь прямой линией, опасностей на этом пути быть не должно.

— Готовы? — спросил я после вежливого обмена приветствиями.

— Всегда готова. Только прошу, предупреди, когда будешь перемещаться. Не люблю это пограничное состояние, когда висишь во тьме.

Я аккуратно, но крепко взял ее за руку:

— Держитесь крепче. Начинаем!

Я сосредоточился на далекой печати, и телепортировался в ее сторону.

Мир вокруг нас исчез. На пару мгновений я застыл в черной пустоте, которая с мощностью пылесоса высасывала из меня Ци. Моего немаленького ядра хватило ненадолго — почувствовав, что духовной энергии осталось «на донышке», я вынырнул в реальный мир.

Мы переместились на поляну посреди густого хвойного леса. В нос ударил свежий аромат смолы и влажной земли, в ушах зазвенело от внезапной тишины.

Наставница слегка покачнулась, но быстро восстановила равновесие, огляделась. В свободной руке женщины замер обнаженный кинжал.

— Любопытно… Ты не возражаешь, если я проверю, где мы?

Я кивнул и сел, прислонившись к ближайшему дереву. Угрозы я не чувствовал, духовной энергии вокруг было мало, так что я не ожидал, что здесь найдется что-нибудь, способное нам навредить.

Женщина достала из сумки бумаги и споро расчертила их печатями.

— Около тридцати километров за одно перемещение! Я и не предполагала, что способность ночных путей можно усиливать с помощью печатей. Не возражаешь, если по возвращении я изучу подробнее твою печать в секте?

Я снова кивнул и погрузился в медитацию, восполняя энергию.

Следующая телепортация перенесла нас на вершину небольшого холма, заросшего высокой травой и грязно-жёлтыми цветами. Внизу раскинулись бескрайние поля, по которым ветер гонял волны травы. Потом нас забросило на обрывистый берег лесной речушки, и там случилась первая неприятность: песчаный берег под нашими ногами осыпался и поехал вниз. Я не успел сориентироваться и удержаться — слишком уж сбивала с толку смена локаций. В итоге мы оба свалились, сопровождаемые небольшим песчаным потоком.

Я поспешил встать и галантно подал руку растрепанной Мэй Лань, которая поднималась с заметной неохотой. Кажется, наставница была не против задержаться на песчаном берегу подольше.

— Благодарю, — тихо сказала Мэй Лань, не отводя взгляда. В её голосе не было обычной строгости — лишь лёгкая усталость и что-то ещё, почти неуловимое.

Песчинки блестели на её щеке, и я аккуратно смахнул их пальцами. Наставница чуть дернулась, но не отпрянула.

Мэй Лань, или Фаэлина?

Пожалуй, все-таки Фаэлина.

— Кхм… Давайте приведем себя в порядок, намедитируем на новый прыжок и двинемся дальше.

И вскоре мы продолжили путешествие. Густые леса с вековыми деревьями сменялись холмами, полями. Наконец мы оказались в пункте назначения — у подножия высокой скалы, почти полностью скрытой густым плющом и мхом — именно там пряталась печать.

— Вот мы и добрались, — сказал я наставнице. — Устроим привал и немного отдохнем перед последним рывком до столицы. Дальше придется идти ножками.

Мэй Лань завертела головой:

— Ты спрятал печать прямо здесь?

Я подошёл к скале и осторожно раздвинул плотные заросли плюща. Под ними обнаружилась едва заметная резьба на камне — сложный узор из символов и линий.

Это место было непросто обнаружить, поэтому печать сохранилась нетронутой. Вторая печать, кстати, этим похвастаться не могла — я перестал ощущать ее пару недель назад. Ставлю золотой, что ее обнаружили и испортили Крайслеры.

— Должна признать, ты меня впечатлил, — призналась наставница. — Мы добрались сюда всего за пять часов вместо нескольких дней пути. Впечатляет. Ты не будешь возражать, если я осмотрю печать?

На фоне того, что знала наставница про остров, печать была не такой уж и значимой тайной. Я кивнул, сел и погрузился в медитацию.

— Соберу хворост, — сказала наставница, когда закончила с печатью и аккуратно вернула плети плюща на место. — Тут вроде достаточно сухих веток, чтобы развести костер. Ты не против?

— На самом деле, против, — приоткрыл я глаза. — Не хотелось бы привлечь к этому месту внимание, даже единственным кострищем.

— Тогда завалю тебя вопросами. Я слышала, у тебя с Крайслерами были трудности?

Я вздохнул.

— Мне кажется, об этом только ленивый не слышал.

— Они не самые дружелюбные ребята, особенно если кто-то случайно задевает их интересы.

— Это мягко сказано, — хмыкнул я. — Они себя ведут так, будто держат за горло половину королевства.

— Ну в каком-то смысле — так и есть, — кивнула Мэй. — Дом Крайслеров контролирует всю алхимию. Производство, исследования, торговлю. И при этом ещё следят, чтобы алхимики не разошлись, как в былые времена. Кстати, а почему ты не поискал покровительства у других Домов? Крайслеры ведь влиятельны, но далеко не единственные. Например, есть Дом Вальтеров, который не слишком дружен с Крайслерами. Есть Лантье.

Не хватало показать свои возможности еще перед одним Домом. Мне хватает и Крайслеров.

Дом Вальтеров — это военные, кость и кровь королевской армии. Они курируют подготовку элитных бойцов, разрабатывают стратегии, отвечают за производство артефактного и обычного оружия. И именно Вальтеры стоят на страже королевства от тварей диких земель. И главный камень преткновения — Вальтерам не нравится идея «искусственно усиленных солдат» — тех самых растатуированных юнитов Крайслеров. Есть масса соглашений и королевских указов, которые и регулируют отношения между Домами.

Есть Дом Лантье, самый малочисленный и таинственный. Это магия (к которой относится и мое заклинание кражи памяти), целительство. Если Крайслеры следят за зельеварами, то Лантье следят за тем, чтобы никто не трогал магию.

Последний Дом — Ольмари. Торговая гильдия. Именно к ним, кажется, принадлежит Додонев (но я не уверен, а сам торговец на этот вопрос только вежливо улыбается). Единственный дом, в котором нет главной семьи, как таковой. Они держат волосатую руку на деньгах, на связях, торгуют информацией. Четыре дома держат всю страну. Алхимия, армия, магия и торговля.

— Я сам справился со своей проблемой, — буркнул, не открывая глаз. — Теперь я свободный зельевар. Мне даже документы дали.

— И надолго ли дали?

На этот вопрос у меня ответа не было.

До стен столицы добрались за десять минут, по теневой тропе. Там я привычно поставил печать на камень, перекинул его через стену, и спустя минуту мы оказались внутри городских стен. Оглядевшись, я убедился, что никто не обратил на нас внимания. Мы быстро свернули на оживленную улицу. Сегодня был выходной день, потому можно было не опасаться патрулей — людей хватало, и мы смешались с толпой горожан.

Путь до особняка «господина Ли» занял не более получаса. У ворот никого не было, поэтому пришлось звонить в вывешенный колокольчик, пока меня наконец не услышали, и не подошел слуга в строгой ливрее.

— Здравствуйте. Если господин Ли сейчас здесь, сообщите ему, что прибыл Китт Бронсон.

Слуга выслушал без единого слова, учтиво поклонился и поспешил внутрь.

Пока мы ждали ответа, я рассматривал кованые ворота. Мэй Лань нервничала.

— Ты уверен, что все получится? — Впервые за весь путь спросила меня женщина.

Я ни в чем не был уверен, но кивнул. Конечно, принц может и отказать мне, однако у меня было, что ему предложить. Кроме того, вероятно принц обрадуется возможности на постоянной основе давать мне задания по улучшению зелий.

Через несколько минут слуга вернулся, открыл ворота и пригласил нас следовать за ним.

Внутри особняка царила атмосфера богатства и изысканного вкуса: натертые воском полы блестели под ногами, стены украшали дорогие картины, а в вазах стояли свежие цветы. Мне на эту роскошь было плевать, но Мэй Лань постоянно озиралась по сторонам, как девочка, попавшая в сказку.

Нас проводили до просторного кабинета, дверь которого приотворил мрачный Чили, «дворецкий».

Ли стоял у окна, но едва мы зашли, обернулся:

— Китт, рад тебя видеть. Весьма неожиданный визит.

— Увы, я перемещаюсь куда быстрее почтовых птиц, — слегка поклонился. Затем повернулся к наставнице: — Позвольте представить мою спутницу — Мэй Лань, наставница по рунным массивам из секты Тьмы.

Принц вежливо кивнул ей:

— Рад знакомству, госпожа Мэй Лань. Друзья Китта всегда желанные гости в моем доме. Этот мрачный человек возле двери — Чили, мой помощник и близкий друг.

— Благодарю за гостеприимство, господин Ли. Господин Чили.

Принц указал нам на удобные кресла возле стола, после чего сел сам.

— Итак, Китт, что привело тебя ко мне?

Я достал из сумки несколько пузырьков с эликсирами, расставив их перед ним на столе, рядом положил листы с описанием эффектов каждого:

— Во-первых, я принес образцы усовершенствованных зелий. Если вы заинтересованы в регулярных поставках — просто ткните пальцем в те бутыльки, которые больше всего нужны вашим людям или воинам рядом с дикими землями, и через неделю я смогу отправить из Циншуя повозку с первой партией.

Принц внимательно осмотрел пузырьки и задумчиво произнес:

— Отлично. Я позже дам тебе список необходимых зелий. Что прячется за твоим «во-вторых»?

Я помедлил секунду, затем продолжил:

— В Циншуе есть храм, настоятельница которого — очень хороший человек: я буду поставлять через нее зелья для лечения простых людей, а храмы уже помогут всем больным и нуждающимся. Кроме того, теперь у меня есть официальные документы Дома Крайслеров. По документам я теперь свободный варщик зелий. Крайслеры больше не смогут так просто надавить на меня.

Принц задумчиво потер подбородок и слегка усмехнулся:

— Не хочу тебя разочаровывать, но если они всерьез захотят — найдут способ надавить даже на свободного алхимика. Тем не менее, меня радует смена твоего статуса.

Я кивнул:

— Спасибо. Кстати, если вы решите, что вам подходят какие-то зелья из тех, что я принес, хотел бы попросить взамен не золото, а пару услуг.

— Будь добр, озвучь их.

— Первая — мне нужны два стационарных накопителя для комплекса массивов. И вторая — Мэй Лань слышала о Королевском зверинце, и горит жаждой изучить печати, с помощью которых собирается Ци.

Принц удивленно приподнял бровь, посмотрел на наставницу:

— Действительно интересуетесь древними рунами? Я распоряжусь, чтобы вам их показали сразу после нашей беседы. Их изучали уже все, кто только мог, так что показать их еще одному человеку я смогу без проблем. Это — не поглощение накопленной Ци, это всего лишь исследование, пустяк.

Пока они обменивались любезностями, я решил кое-что проверить. Глядя прямо в глаза принцу Ли, я попытался мысленно «нащупать» его сознание без произнесения заклинания кражи памяти.

Обычно мне достаточно было встретиться взглядом с человеком — и внутри будто щелкало: «готово, давай!». Обычным людям или слабым практикам я мог даже не смотреть в глаза — настолько легко получалось нашарить его разум для «кражи памяти».

Но сейчас я не чувствовал ничего. Принц спокойно смотрел в глаза то мне, то Мэй, улыбался и вел разговор, но мое ментальное восприятие не ощущало его. Похоже, многочисленные кольца на пальцах принца были не просто дорогими украшениями — среди них явно находились мощные артефакты с защитой от ментального воздействия.

Тем временем принц поднялся из-за стола:

— Что ж, тогда отдам приказ готовить повозку, и выдвинемся в Зверинец. Госпожа Мэй Лань сможет изучить руны на колоннах, а мы с тобой, Китт, обсудим твои зелья и обговорим детали поставок. Кстати! Раз уж мы встретились раньше, чем я думал, сообщу тебе новость. Помнится, ты спрашивал про некоего Элиаса Ройсона? Я его нашел.

Глава 22

Элиас Ройсон — сын Роя, травника из Вейдаде, который помог мне выкарабкаться из ямы, в которую я попал, очутившись в этом мире. А потом еще и Асуру помог вытащить из той ситуации, куда парня закинула судьба. Мировой дядька, у которого сын нашел табличку императора Апелиуса. И Крайслеры (по словам Роя) узнали это и забрали у него парня, а потом прислали письмо, что он погиб. Когда я просил принца найти сына травника, я даже не верил в то, что он окажется жив. Я рассчитывал узнать, как сложилась его судьба, и, возможно, найти могилу. Но если он жив, не представляю, что будет чувствовать Рой.

До меня много раз доходили слухи, мол, Крайслеры запирают людей в подвалах, где заставляют учить зельеварение и варить, варить и варить новые зелья, превращая человека в конвейер. Похоже, сегодня я узнаю, так ли это на самом деле.

— И где его держат? — сразу спросил я. — Он ведь здесь, в Фейляне?

— Не все сразу, — отмахнулся принц, кивая на дверь кабинета. — Времени у меня мало: сегодня вечером дает бал семья Ахо, и мне нужно быть там. От бумажной работы вы меня спасли, за что вам огромное спасибо, но все-таки лучше поторопиться и обсудить по дороге положение твоего знакомого.

— Господин, с бумагами лучше ознакомиться как можно скорее, — нудным тоном сказал Чили.

Принц только отмахнулся:

— Да-да. Но я уже неделю без продыху знакомлюсь со всяческими бумагами, и уверен, один день точно потерпит.

— Для того, чтобы голова работала лучше, нужно временами отвлекаться от работы, — кивнул я. Правда, если бы мне не было выгодно отвлечь принца, я бы придержал этот факт при себе.

— Как скажете, — вздохнул Чили, поклонившись принцу. — Мне приказать готовить карету?

— Да, прикажи. Хотя нет! Давай лучше прогуляемся вместе: на свежем воздухе подождем, пока запрягают лошадей.

Мы вышли из кабинета и направились по длинному коридору, освещенному мягким светом ламп, подвешенных к стенам. Принц шел впереди, Чили держался чуть позади и сбоку за ним, не забывая время от времени бросать на нас недовольные взгляды.

Мэй Лань шла рядом со мной. Наставница казалась спокойной, но я видел, как слегка подрагивают ее пальцы. Женщину едва не колотило от осознания, что скоро она прикоснется к печатям, прошедшим через века.

Выйдя из дворца во внутренний двор, мы направились по мощеной дорожке к конюшням за садом. Здесь Чили ускорил шаг и вошел внутрь. Мы остановились неподалеку от конюшен, рядом с принцем.

— Готовьте карету для его высочества, — коротко приказал Чили. Кто-то торопливо забубнил «слушаюськакприскажете». Через приоткрытую дверь было видно, как работники конюшни тут же засуетились: выводили из стойла лошадей. Животные фыркали и переступали копытами, пока на них крепили упряжь.

— Так вот, — начал рассказ принц. — Элиаса лет шесть назад привезли в Фейлянь Крайслеры. Первые два года его проводили через «тренировки» — так у них называется дрессировка и жесткое обучение. Насколько знаю, там же их начинают опутывать клятвами. Не смотри на меня так, Китт: мы стараемся не лезть в дела Домов, пока эти дела не касаются нас. В общем, не знаю уж, какими они его клятвами опутали, но следующие четыре года он провел в разных филиалах Крайслеров, работая счетоводом. Сейчас он находится в столице, в рабочем квартале: проверяет документацию в одном из цехов Дома.

— Благодарю, — слегка поклонился я. — Вы здорово мне помогли.

— Мне это практически ничего не стоило, — отмахнулся принц. — Утоли же мое любопытство: кто тебе этот Элиас? Старый знакомый?

— Скорее, сын давнего знакомого.

Я рассказал историю, услышанную от Роя. Принц внимательно выслушал. К этому времени слуги уже запрягли лошадей, и вывели карету из-под навеса.

Чили открыл дверь, принц скользнул в карету, а следом забрались мы. Внутри обнаружились две лавки, обитые мягкой тканью. Чили сел рядом с принцем, мы с Мэй Лань уселись напротив.

— Странная история, — задумчиво сказал принц. — Если дело обстоит так, как ты сказал, у Крайслеров могут быть проблемы. Ты знаешь, что на людей, которые нашли наследие, идет рекрутская охота?

— Предпочел бы услышать подробнее.

— Дома и королевский двор договорились действовать по закону. Если человек никак не вредит обществу, ему предлагают работу. Причем не так, как по твоим словам было с сыном Роя, а нормально: заработную плату, согласие родных, если речь идет о подростке или ребенке. Никому не нужно, чтобы такой человек вырос, затаив зло на своих работодателей, и начал карать.

Повозка двигалась неспешно — улицы все так же были заполнены людьми. Они уступали дорогу, но возница все-таки держал медленный темп, чтобы не сбить зазевавшегося прохожего. Мэй поглядывала в окно, а я разговаривал с принцем.

— И что, все стараются следовать правилам?

— Мы стараемся убедить Дома следовать правилам. Но, судя по твоим рассказам, в городках процветает беззаконие и взяточничество, раз городская стража тоже никак не отреагировала на заявления твоего травника. Ничего, у меня как раз в планах устроить поездку по городам, там и посмотрим, чем они вообще живут, в каком состоянии городские стены, как организована рекрутская служба. Понимаешь, в чем дело: королевство у нас немаленькое и местами довольно опасное, поэтому одаренных людей постоянно не хватает. В захолустном городке, по официальным данным, артефакты императора находят раз в год-два. В рамках королевства выходит число покрупнее — около десяти-двенадцати человек в год. Да, большинство зарятся на дармовую силу и сходят с ума от безнаказанности или убивают себя в экспериментах, но наиболее адекватных мы берем в оборот. Обычно это всего три-четыре человек в год на весь королевский двор и на Дома, причем люди весьма разных склонностей и специальностей. Кто-то желает садовничать без всякого развития, кто-то видит себя поваром. Не все, далеко не все желают овладевать своей силой и уж тем более — пытаться раздвинуть границы своей специальности, как ты с зельями. Кто-то, получив те же самые способности, просто пожал бы плечами и не стал к ним обращаться. И в сравнении с теми, кто сходит с ума от силы, это не самый худший вариант.

— Я слышал, что после того, как император создал эти таблички, их спешно собрали и в сокровищницах теперь стоят ящики, полные артефактов, — осторожно замечаю.

Принц вздохнул.

— Ну во-первых, давай начнем с самих табличек. Я не могу себе представить, чтобы император лично выгравировал руны на каждой. Не знаю, какие ремесленники делали это за него, или с ним, но кто-то точно Апелиусу помогал. Во-вторых, в сокровищницах действительно есть запасы, но куда скромнее, чем представляет себе простой люд. И предназначены эти запасы в первую очередь для будущих членов королевской семьи, а уже потом — для величайших мастеров своего времени.

И еще скажу тебе кое-что: невозможно найти все эти таблички раньше простого люда, чтобы пополнить запасы. Более того — кто-то утверждал, что находил артефакты в старых храмах или подземельях, где уже все давно было сотни раз обыскано, или в подвалах заброшенных деревень. Ничего выходящего за рамки возможного я не вижу — есть же твоя телепортация, есть печати, которые могут сработать по какому-то, как вы его называете…

— Триггеру, — подсказала Мэй Лань.

— Вот-вот. Наследие императора Апелиуса, да не посетит Великий вновь наш мир, невозможно вычистить из этого самого мира. Ситуация, когда знающий человек находит артефакт и не использует его сам, а решает оставить для продажи, довольно редка. Так поступит один человек на сотню. И уж выкупят у него табличку за отличные деньги, не сомневайся.

Карета остановилась в десятке метров от дверей Зверинца. Чили открыл дверь, выпрыгнул и придержал ее для принца. Следом за ним вышли и мы с Мэй Лань.

Возле зверинца снова собиралась экскурсионная группа. Пара господ, одетых в дорогие вещи, коротко поклонились принцу. В их поведении не было ни малейшей угодливости или раболепия — скорее уважение и искренняя симпатия. Принц ответил им коротким кивком.

— За мной, пожалуйста, — сказал принц и пошел к двери зверинца. Постучал, дождался, пока ее откроет практик в доспехах.

— Господин, — пробасил он и поклонился, насколько позволяли доспехи. — Чем могу служить?

— Добрый день, Кайлан. У вас гостья, — принц повел ладонью на Мэй Лань. — Она хочет ознакомиться с рунами в главном зале. Полагаюсь на ваше усмотрение: покажите ей все, что она захочет в этом зале увидеть. Оформите ей документы для отчетности, приставьте стражу, проверьте на артефакты. В общем, все как для обычных рунологов.

— Подвал?

— Нет, туда ей не нужно.

— Как долго она может тут находиться?

— На пару суток, — опередила меня Мэй Лань. И с мольбой уставилась на принца. Тот кивнул.

— Как пожелаете, — кивнул практик. — Миледи, прошу за мной.

Мэй Лань шагнула внутрь… А потом — едва не рухнула на подкосившихся ногах — ощутила давление звериной энергии. Страж поймал ее за локоть, придержал.

— Да уж, вам будет трудно, — прогудел стражник. — Предлагаю пока посидеть у нас в караулке.

А мы с принцем вернулись в карету и обсудили зелья. «Господину Ли» требовалось как можно больше эликсиров и как можно быстрее. Договорились о поставках, о вместительном накопителе Ци и о том, как скоро его можно будет ждать, и я попрощался.

До квартала мастеровых я бежал — если бы я шел, мог потратить на путь несколько часов, а искать повозку сейчас не было особого смысла — я бегом быстрее доберусь, чем на повозке через толпу.

Правда, спустя полчаса толпа стала куда реже. И чем ближе я подходил к рабочему кварталу, тем меньше было вокруг праздно шатающегося люда. Дома тоже исчезли, кругом были только деревянные и каменные бараки, да обнесенные забором территории. Из массивных труб вились клубы черного дыма, временами по кварталу сновали люди в одинаковой униформе — мастеровые. Всюду пахло чем-то едким. Я шел, ориентируясь по описанию принца, и искал мастерскую с гербом Дома алхимиков на воротах.

Дотопал до вытянутого барака с распахнутыми окнами. На воротах — герб Крайслеров, алхимические весы. Рядом с торцом барака стоит запряженная повозка, в которую люди в одинаковых серых одеждах грузят запечатанные ящики. Но туда мне не нужно — главный вход здесь.

Встретили меня не приветливо, но и не ужасно. Просто усталый мастеровой в форме с грязным воротничком и зеленым пятном на щеке посмотрел на меня внимательно и прохрипел:

— Зачем вы здесь?

Мастеровой откашлялся, отхаркнув на землю сгусток мокроты. Похоже, труд здесь не из легких — я даже без массажа понимаю, что у человека не все в порядке с организмом.

Судя по внимательному взгляду мастерового, поинтересовался он из природной бдительности. А может, желание отвлечься на разговор и пока не возвращаться в помещение, откуда воняет не слишком приятной смесью гари, осадка от зелий и разных едких реагентов.

— Здравствуйте. Скажите, не здесь ли сейчас находится Элиас Ройсон?

— Элиаса знаю, — охотно отозвался мужчина. — Только вот он вроде бы бесфамильный.

Это плохой знак. Одно дело — если Крайслеры решили спрятать Элиаса и запретили ему представляться своей фамилией, и совершенно другое — если он сам решил отречься от своей фамилии. Ройсон — сын Роя. Но вроде бы нет ничего, что заставило бы его думать плохо об отце? Я считаю, что Рой — образец хорошего отца. Хотя, возможно, в прошлом он не был таким…

— Проводите к нему?

— Лучше выведу его сюда, — покачал головой мастеровой. — Поверьте, ни Элиасу, ни мне, ни вам не доставит удовольствие лишняя минута, проведенная в этом проклятом бараке.

Вопрос: «Так чего ты здесь работаешь?» остался не заданным. Мастеровой, тяжело вздохнув, скрылся в темном дверном проеме барака, а я остался ждать у стены. Люди в серых одеждах загрузили повозку, не обращая на меня никакого внимания. Возница лениво хлестнул поводьями, лошади вздрогнули и охотно заковыляли, таща повозку прочь.

Интересно было бы посмотреть на содержимое ящиков. Хотя вряд ли меня оно удивит — ассортимент зелий в местных лавках я уже оценил.

Прошло несколько минут, прежде чем в дверях снова появился мастеровой. За ним медленно, будто нехотя, вышел молодой человек. Я сразу узнал его, хотя и не был с ним лично знаком. В детстве наши пути редко пересекались: Китт держался особняком, а паренек готовился стать сменой отцу и много времени проводил в лавке.

Я помнил Элиаса как маленького, живого, энергичного паренька, но ко мне вышел худощавый юноша с бледной кожей, и медленными, будто заторможенными движениями. Он посмотрел на меня полуприкрытыми глазами. С лица не сходило сонное выражение. Молодой, но вялый, так сказать.

— Вот он, — буркнул мастеровой и отошел подальше от входа, с жадностью вдохнув относительно свежий воздух.

— Элиас?

Парень кивнул очень медленно, словно даже это простое движение требовало от него усилий:

— Ну.

— Меня зовут Китт Бронсон. Из Вейдаде.

Элиас внимательно посмотрел на меня своими полусонными глазами, будто пытаясь вспомнить. Но не сумел.

— Не помню тебя.

— Ничего страшного, мы не были знакомы близко. Просто я часто видел тебя в городе. Ты ведь сын Роя, травника?

При упоминании отца по лицу Элиаса пробежала тень. Он медленно отвел взгляд в сторону и ответил:

— Был когда-то. Теперь просто Элиас. Интересно увидеть земляка, — перевел тему Элиас. — Ты нашел меня в Фейляне, чтобы поприветствовать?

В его голосе не было ни подозрения, ни радости, ни особого интереса — лишь усталая апатия и равнодушие.

— Я искал тебя по просьбе твоего отца.

Вот к чему я не был готов, так это к ненависти, которой полыхнули глаза Элиаса. Парень даже взбодрился:

— Чего ему нужно? Я знаю, что мать умерла. Ты ведь знаешь, что отец ее не уберег? Передай ему, что я надеюсь, он загнется в своем Вейдаде.

— Ты сейчас серьезно? — ошеломленно спросил я.

— Что ты можешь сказать такого, что меня переубедит и заставит поверить, что отец хороший? — С вызовом спросил парень.

Странный вопрос. Оно мне нужно вообще?

На пару секунд задумался, и понял, что стоит попробовать наладить мосты. Рой ко мне относился отлично, и если есть возможность помирить его с сыном, я это сделаю. Тем более, что от меня не требуется рвать жилы, нужно только попробовать найти верные слова.

— Им сообщили, что ты погиб. Знал об этом?

Элиас скривился.

— И что это меняет? И вообще — ты ожидаешь, что я в это поверю? Они даже не попытались меня найти! Даже не подали официальный запрос!

Я хохотнул.

Если бы они попытались найти Элиаса, могли оказаться в лесу, в безымянной могиле.

— Ты наблюдал за Крайслерами изнутри, — проникновенным тоном сказал я. — Вот и скажи: какие официальные запросы? Тебя забрали из дома силой и пичкали сказками, мол, так надо. Вот скажи, как на духу, отдал бы кто-нибудь из Крайслеров такого ценного человека, как ты? Думаю, что нет. Мне жаль тебя, я могу представить, через что ты прошел, и как тебе было плохо, Элиас. Но я могу представить и то, что чувствовали твои родители. Знать, что твой ребенок — мертв, что они его не уберегли. Каждый день просыпаться с этой мыслью, жить с ней, читать жалость и сочувствие в глазах соседей, знакомых, клиентов. Они оба это чувствовали, но вместе с тем твой отец был вынужден еще и содержать семью. Имеешь ли ты право винить его за то, что он не уберег мать? Есть ли вообще виноватые в этой ситуации, и в той ли стороне ты их ищешь?

— Ты меня не убедишь, — завертел головой Элиас. Я же продолжал:

— Рой рассказывал, что заперся в доме, чтобы не отдавать тебя. Говорил, что пытался как-то отстоять сына, но у него не вышло. Все, кого он знал, трусливо отворачивались. Мне больно понимать, что ты поверил в причину, по которой удобнее всего ненавидеть отца, и даже ни разу не пытался с ним связаться.

— Не люблю тех, кто манипулирует эмоциями, — сплюнул сын травника. — Шел бы ты своей дорогой, Китт Бронсон.

— Я надеюсь, что ваши дети будут относиться к вам лучше, господин счетовод, — перешел я на официальный тон.

— Ага, — махнул рукой Элиас, поворачиваясь к бараку. — Привет отцу.

Кредит хорошего отношения, который был у меня к этому человеку вначале нашего разговора, давно исчерпался. Рою я сообщу об Элиасе, но сам иметь дела с этим человеком не буду.

Впрочем, Рой будет счастлив только от того, что сын, которого он давно похоронил, живет и здравствует. Отношения — дело второстепенное, их и наладить можно, а человека не воскресишь…

— Не поговорили толком, господин? — прохрипел мастеровой. — Это самое… бывает. Обида — она живет до тех пор, пока человек жив. Там и уязвить хочется, и ударить побольнее за какую-то прошлую, детскую боль. А вот когда умирает родич, тогда уже за голову хватаешься. Того не сказал, этого не сделал.

Мастеровой замолк. А я, кивнув на его слова, спросил:

— Слушай, если не секрет, расскажи, сколько вам тут платят, раз вы готовы свое здоровье оставлять на такой работе? И чем вообще занимаетесь?

Глава 23

Разговор с мастеровым вышел занимательным. Мне стало интересно, смогу ли я забрать у Крайслеров квалифицированных работников, однако тут пришлось закатать губу — обычные мастеровые такими не являлись. Варить низкокачественные зелья они могли, но всех, кто был значимее по должности, опутывали многочисленными клятвами и обязательствами. Даже хриплоголосый ремесленник, с которым я общался, хоть и не был допущен к варке элитных эликсиров, должен отработать на благо Крайслеров еще год, прежде чем уйти (какая-то мутная история с долговыми обязательствами). А с учетом того, что его здоровье оставляло желать лучшего, протянет он после увольнения недолго, и если даже подсмотрит за варкой зелий у мастеров и научится чему-то, то пустить в ход свои знания вряд ли успеет.

В основном обычные рабочие здесь занимались чисткой гигантских котлов, уборкой, перетаскиванием реагентов и выполнением указов начальства. Допускаю, что мужчина рассказал мне только то, что можно рассказать случайному прохожему, чтобы по шапке от начальства не прилетело, но даже так я сократил мысленный список дел, где мог использовать работяг.

Выяснил, что долг Курса, как звали мастерового, равнялся пятнадцати золотым монетам. Каждый месяц ему платили по сто пятьдесят серебряных монеты на руки и сокращали долг на золотой.

В принципе, я уже сейчас мог выкупить десять таких бедолаг, каждый из которых достиг ранга пробуждения. Но что мне с ними делать дальше? Варить зелья могу только я, это четко указано в документах, они — лишь ассистировать. Вдобавок не факт, что мужики согласятся уехать черт пойми куда за черт пойми кем, чтобы заниматься черт знает чем.

— Ты же понимаешь, что вас здесь специально гробят? — спросил я.

Мужчина отвел глаза, помрачнел. Понимает.

— Да я не для насмешки спросил. На вот, хлебни, — я вручил ему зелье лечения из кармашка на поясе. Против алхимического отравления одно зелье ничего не сделает, однако самочувствие бедолаги будет получше.

— Это лечилка? — прохрипел мастеровой. Молодец, похоже, по цвету определил.

— Верно. Семья есть?

Мы проговорили еще полчаса. Я выяснил, что семьи были практически у всех работяг. И против переезда в захолустный городок ремесленник не возражал. Даже пообещал поговорить с приятелями и набрать человек пять, которые согласятся трудиться на меня, с условием, что та работа будет куда безопаснее и не будет вредить здоровью.

После разговора я пошатался по рабочему кварталу, но больше ничего интересного там не нашел.

За пару часов неспешной ходьбы я добрался до особняка «господина Ли». В воротах меня встретил слуга: провел в огромный обеденный зал и усадил за стол, во главе которого восседал принц. По бокам от него находились наставница и хмурый Чили.

К словам Мэй Лань: «Китт, я тут еще подзадержусь», — я не был готов. Вообще-то, продолжительность ее исследований определял принц, но женщине удалось договориться и с ним. Всего за шесть часов наставница по массивам умудрилась то ли найти нечто, упущенное предыдущими исследователями, то ли расшифровала пару рун, то ли иначе убедила принца в своей полезности.

После сбивчивых объяснений наставницы о том, что она за пару суток ничего толком сделать не сможет, но разобраться в древних рунных массивах очень хочется, его высочество развел руками:

— Ничего не могу поделать, Китт. Твоя наставница изъявила желание остаться здесь и потратить на изучение рун еще неделю, и я не против, о чем уже уведомил работников зверинца. Препятствовать ей я не буду, она зарекомендовала себя отличным специалистом.

— Я передам записку с объяснениями для настоятеля, — по-своему извинилась Мэй.

— Надеюсь, причины будут достаточно достоверны, чтобы не выглядело, будто я попросту украл наставницу.

Мэй Лань улыбнулась, принц вежливо рассмеялся, Чили уткнулся в тарелку. Но сказанное для меня не было шуткой — кто знает, как отреагирует тот же мастер Линь, и не попытается ли как-то сыграть еще и на этом? Или из меня уже предвзятость через край льется…

Чтобы отвлечься, я пригубил вино, отрезал кусочек нежнейшего стейка из говядины и поймал недовольный взгляд «дворецкого».

Кстати говоря, прочие слуги за столом не сидели, что говорило об особом статусе Чили. Принц выделяет его из прочей массы, да и сам Чили постоянно находится при его высочестве. Я уверен, что «дворецкий» находится рядом с принцем давно, и верной службой заслужил такое отношение. Даже негатив Чили ко мне сложился не из-за личных разногласий, а от того, что, по его мнению, я — неконтролируемый и проблемный зельевар, без которого легко можно обойтись.

Под конец обеда принц откинулся в кресле и внимательно посмотрел на меня.

— Кстати, я ведь так и не показал тебе свой тренировочный зал?

— Нет.

— Тогда предлагаю отправиться туда прямо сейчас, — принц поднялся и кивнул Чили. — Будь добр, распорядись, чтобы накопитель принесли туда. Леди, когда будете готовы, слуги проводят вас в гостевую комнату.

Мы вышли из столовой, за минуту дошли до каменной лестницы с широкими ступенями, спустились на этаж ниже и прошагали по коридору до массивной двери.

Мне показалось, будто я услышал шорох чьих-то шагов за спиной, но обернувшись, никого не заметил.

— Не зевай, — окликнул меня принц и легко толкнул дверь.

— Показалось, что за нами кто-то идет.

— Тут везде охрана, все опутано печатями защиты и обнаружения, — расслабленно сказал его высочество. — Тут даже мыши без разрешения начальника караула не ходят. Лучше посмотри на мою коллекцию.

Мы вошли в просторный зал с высоким потолком. Стены были заставлены стойками с оружием, на которых лежали мечи, кинжалы, топоры, луки. Было даже несколько посохов. Вдоль дальней стены стояли громоздкие доспехи и висели мишени для стрельбы.

Я медленно прошел вдоль рядов, горящим взглядом рассматривая оружие. Некоторое оружие было артефактным — лезвия были напитаны Ци, в рукоятях были упрятаны накопители. Выглядело оружие, будто его взяли из какого-нибудь японского музея. Я засмотрелся на узорчатое лезвие катаны, на потемневшую от времени кожу рукояти.

Принц неторопливо прошел к одному из кресел возле стены и плюхнулся в него.

— Впечатляет?

— Еще бы! — признался я. Редкий мальчишка пройдет мимо красивого оружия, не потрогав рукояти, не взмахнув лезвием. С возрастом это желание угасает, но стоит увидеть изумительную красоту оружия, ладони снова чешутся. — Никогда не видел столько артефактного оружия в одном месте.

— Переезжай в столицу и сможешь тренироваться с этим оружием в любое время. А если что приглянется, отдам.

От отказа меня избавило появление «дворецкого». Дверь снова отворилась, и в зал вошел Чили в сопровождении двух крепких слуг, которые тащили большой деревянный ящик. Тяжелый, судя по напряженным лицам и пыхтению.

Остановившись неподалеку от меня, они осторожно опустили его на пол. Выпрямились, тяжело дыша, и направились на выход.

— Ваш накопитель, господин Бронсон, — задрав нос, с оскорбительной вежливостью сообщил «дворецкий», после чего пошел к стене с выставленными там артефактами и теперь аккуратно поправлял клинки, которых я успел коснуться. Вот же противный мужик.

Я же подошел ближе к ящику и распахнул крышку. Внутри на мягком тканевом ложе лежал толстый кристалл в метр длиной и полметра шириной.

Протянув руку, коснулся ледяной поверхности. Попытался прочувствовать движение Ци под ладонью, но накопитель был опустошен.

— Почему он пуст?

— Видимо, ты еще не пробовал телепортироваться с мощными артефактами, раз у тебя появился такой вопрос, — сказал принц и тут же пояснил. — И не советую пробовать. В лучшем случае ты оставишь в тенях этот самый артефакт, а в худшем — останешься там сам.

Тут я поверю на слово. Мне уже приходилось телепортироваться с обычными накопителями, но их вместимость в тысячи раз меньше по сравнению с этим гигантом.

Я наклонился и осторожно взял ящик за края, напрягся и только тогда рывком поднял его. Удивленно хмыкнул, чувствуя, как напряглись руки и спина. Поднять я его подниму, но таскать на своем горбу такую тяжесть долго не смогу. Но с другой стороны, мне и не надо — поднял и переместился.

— Тяжелый, зараза…

— Ничего удивительного. Стационарные накопители редко весят меньше. К слову говоря, за срочность мне пришлось переплатить, так что если тебе еще нужны подобные накопители, лучше скажи заранее.

— Спасибо. На всякий случай, закажите еще один, пожалуйста.

— Его стоимость тоже пойдет в счет будущей партии твоих зелий? — Уточнил принц, и после моего кивка согласился. — Хорошо. Постарайся не забраковать партию. Описание твоего зелья регенерации мне особенно понравилось.

— Ладно. Кстати, хотел попросить вас: можете дать мне какую-нибудь бумагу о том, что я работаю над вашими заказами? Чтобы у людей из секты было меньше вопросов, почему я иногда пропадаю в лаборатории сутками.

— Переезжай в столицу, — снова предложил его высочество. — Согласись, Китт, ты давно перерос свою секту. Тут у тебя будет все, что захочешь. Официальная должность моего алхимика, деньги: как сейчас говорят — золотом осыплю. Вдобавок ко всему получишь и преимущества столицы: в здешних лавках появляются ингредиенты со всего королевства, ты развернешься так, как никогда в Циншуе не сможешь! Вдобавок ко всему познакомлю тебя с мастерами-алхимиками, которые работают на королевский двор — теми, что преданы мне, ценят личное мастерство выше происхождения и не станут относиться к тебе снисходительно из-за твоего статуса. Только представь, на что ты будешь способен во главе команды! Не предлагаю вывести тебя в высший свет — там то еще змеиное кубло, но если хочешь, то и в свет выведу.

Работать по восемь часов шесть дней в неделю, как и все в столице? Нет, на подобное я не пойду. Я ценю возможность самостоятельно распоряжаться своим временем. И в моей жизни есть не только зелья.

— Пока я не готов согласиться, — слегка поклонился я принцу. — Меня привлекает статус свободного варщика. Но я всегда открыт для ваших заказов.

Принц тихо вздохнул.

— И все же подумай хорошенько. Твой талант достоин того, чтобы раскрыться полностью, а в Циншуе… Думаю, ты и сам все понимаешь. Кстати, хочешь увидеть жемчужину моей коллекции?

Не дожидаясь моего ответа, принц щелкнул пальцами, сопроводив щелчок выбросом Ци.

В помещении раздался тихий гул. Я насторожился и инстинктивно призвал ледяной доспех, но принц не собирался причинять мне вред: по его жесту два артефактных доспеха, стоящие в конце помещения, ожили. Завертелись стальные руки, задвигались ноги, и доспехи величаво и медленно вышли на середину помещения. Движения ожившего металла были плавными и совершенно бесшумными, не считая тихого гула.

Я никогда прежде не видел ничего подобного.

— Что это?..

Принц покосился на меня и улыбнулся, довольный моей реакцией:

— Мои любимцы. Два голема, оставшиеся с давних времен. Даже придворные мудрецы до конца не понимают принцип их работы. Однако големы прекрасно слушаются команд королевской семьи и идеальны для тренировок.

Я смотрел на движущиеся фигуры в полном ошеломлении. Я не ощущал в них печатей и даже представить не мог, как устроены эти создания и какая магия заставляет их двигаться столь плавно и естественно.

— Если останешься здесь надолго, я разрешу тебе изучить их, — снова закинул удочку принц.

— Спасибо за предложение, но я пока свой город покидать не готов.

Да и зачем мне големостроение? Если среди окружения принца не нашлось человека, который даже с талантом, данным табличкой, не смог разобраться в големах, то и я не смогу. Да и вообще, не стоит распыляться по всем направлениям: нужно разобраться с тем, что взвалил на себя, нежели осматривать еще и големов.

Кстати, о проблемах. Думаю, стоит спросить у принца, что делать в виду наклевывающейся войны секты и школы. Однако здесь меня ожидал сюрприз. Стоило мне только сказать:

— Ваше высочество…

Как сердце неприятно дернулось. Колени неожиданно ослабли, я едва устоял. Энергосистема бушевала, а теневая Ци в ядре будто взбесилась: то заполняла энергоканалы, перегружая их, то концентрировалась в ядре, вызывая неприятное распирающее чувство. Если бы не ледяная Ци, ведущая себя более чем спокойно, я бы мог и сознание потерять.

— Китт? — с недоумением спросил принц. — Что ты замолчал?

Я молчал. При повторной попытке заговорить о творящихся вокруг секты делах перед глазами потемнело, и я обнаружил, что сижу в расстегнутой рубахе, царапая ногтями грудь. Воздуха не хватало.

— Контракт? — спросил принц. — Клятва?

Похоже, она самая.

Не знаю, что следит за мной и контролирует мои поступки, но слежка точно имеется. Правда, я и прежде совершал поступки, которые можно было счесть «несущими вред секте», но на них неведомые наблюдатели не реагировали.

Попытка контроля меня взбесила. Прежде я относился к клятве серьезно, но по прошествии времени стал считать просто ритуальной фразой, которая на меня не действует. Сейчас же узнать, что кто-то стоит надо мной и держит ментальный поводок, было невероятно нехорошим откровением.

Надо продумать, как от этого избавиться. Возможно, посоветоваться с Крайслером — тот много жил, много видел, и вряд ли клятвы были ультимативным средством, которое никто за века ни разу не смог обойти.

А если не получится, можно будет спуститься к алтарю и поговорить с духами настоятелей — теми самыми тенями. Может, они адекватны и договороспособны?

Едва отбившись от вопросов принца по поводу клятвы, я попрощался и телепортировался с ящиком прямо к лесной печати.

Путешествие обратно в Циншуй прошло куда быстрее — я справился всего за три часа и вечером того же дня уже был в секте. Услышь брат о такой скорости перемещения, обязательно попытался бы уговорить мотаться в столицу минимум раз в неделю.

Мастера Линя нашел и оповестил сразу. Тот задумчиво подвигал бровями, читая письмо Мэй Лань, нехотя кивнул.

— Надеюсь, обратно тоже ты ее доставишь?

— Непременно. И вот еще документ, с которым я хотел бы вас ознакомить, — протянул я Линю сложенный вдвое лист очень качественной бумаги с королевским гербом — раскрывшим крылья драконом.

Письмо, заверенное личной печатью и подписью принца, мастер Линь читал гораздо внимательнее и даже перечитывал. В бумаге не было никаких указаний главе секты: его высочество не стал мудрить, а простым языком объяснил, что некий Китт Бронсон иногда варит для него зелья, и этим выполняет очень важную для государства работу. В документе также не было никаких угроз, но Линь не из глупых и наверняка понял, для чего я вручил ему эту бумагу, и какие неприятности произойдут с теми, кто будет препятствовать зельевару его высочества.

— Ну, понял тебя, — пожал плечами Линь. — Если это все, можешь идти.

Я кивнул и направился на выход. Не стал уже спрашивать, можно ли как-то отменить клятву, так как такие вопросы ни к чему хорошему не привели бы. Даже вызвали бы встречные, мол: «А зачем тебе?» и «Ты что, надумал навредить секте?».

Сам разберусь. Поднакоплю силенок и спущусь к алтарю секты. Насколько я понимаю, Линь и Свен Дэй не обладают монополией на общение с духами.

А пока отнесу ящик к острову и установлю накопитель на положенное место.

Глава 24

Я переместился в пещеру на острове с ящиком в руках и с рюкзаком за спиной. Осмотрелся, но никаких признаков, что в пещере в мое отсутствие кто-то был, не заметил. Ну и отлично, а то после обыска в лаборатории и в комнате всего ожидать можно.

Держа за ручки тяжеленный ящик, просеменил к глубокой дыре в полу — гнезду для накопителя, и там уже опустил.

Дыру я долбил, ориентируясь по описанию, каким должен быть стационарный накопитель. Однако сейчас прикинул, что нужно расширять «гнездо».

Пришлось снова достать инструменты. За пятнадцать минут срезал лишнее, прикинул, что теперь накопитель точно должен встать и полностью поместиться в метровом гнезде. Если кто и позарится на главную ценность пещеры, пусть попробует его отсюда выковырять.

Я достал из рюкзака и положил на дно дыры войлочную ткань, чтобы не поцарапать кристалл. Сам накопитель обернул в несколько слоев холстины, и только потом опустил кристалл.

Артефакт встал в гнездо плотно, как родной. Грани сразу же замерцали — находясь в центре ритуальной фигуры, кристалл уже начал поглощать Ци.

— Та-ак… — протянул я осторожно.

Легко подтащил к яме бочонок со специальным зельем. Быстрозастывающий на воздухе клей, почти как эпоксидная смола. Осторожно выдернув пробку из бочонка, влил алхимический состав в яму. Клей полностью закрыл кристалл. За пару суток он застынет, а там уже накопитель не достанешь никак, не расколупав половину пещеры.

Минут пять наблюдал, как потоки силы направляются в кристалл. Судя по объёму всей Ци, которую создают растения на острове, накопитель заполнится не меньше чем за сутки. Значит, раз в день можно появляться тут и медитировать, за полчаса поглощая всю Ци.

Идеально.

Проверив, что всё надёжно зафиксировано, я стер тряпкой с ладони пару капелек клея.

Итак, медитации тут здорово ускорят мой прогресс. Может, за месяц-два получу не только новую ступень, но и новый ранг.

А вот брат до следующего ранга может добраться куда быстрее. В этом месте плотность энергии зашкаливает — если люди ранга закалки просто находясь на острове, повышают ступени, то брат за несколько медитаций может и перешагнуть границу между закалкой и пробуждением.

С таким предложением я телепортировался на противоположный берег реки, к Самиру. У брата здесь стоял свой шатер, в котором он сегодня, похоже, засиделся допоздна, так как я видел свет лампы, пробивающийся сквозь щели.

Я дошел до шатра, поднял полог и сразу поморщился.

В шатре воняло пóтом. Судя по появившемуся возле дальней стены матрасу, Самир теперь и ночевал здесь.

Брат сидел за столом, сгорбившись и обложившись бумагами, и выглядел, как запойный алкоголик. Волосы сальные и взъерошенные, под глазами мешки, пальцы крупно дрожат. Мы не виделись с ним меньше недели, но за это время брат похудел на пару килограммов. Выглядит, как зомби — видно, что даже ранг закалки не слишком помогает. Видимо, понял, что может спать раз в двое суток и трудиться гораздо дольше, и напропалую пользуется этим.

Тут нужно срочно что-то делать.

Я достал зелье исцеления из кармашка.

— Выпей.

— Сейчас, расчеты закончу, — отмахивается Самир, впившись взглядом в строки. — Та-ак… Триста семнадцать дважды, да поделить на пять…

Я подождал еще пять минут, но Самир и не думал заканчивать — исписав расчетами бумажный лист, брат начал перечитывать какие-то договора.

— Я все еще тут, — напомнил ему.

Самир вздрогнул, поднял голову.

— Китт! Напугал меня. Давно ты здесь?

— Выпей, — снова протянул ему зелье и за долю секунды выдернул из-под его ладони бумаги.

— Эй! Я еще не закончил!

Трудоголик поднялся из-за стола. Попытался забрать у меня бумаги, заковылял ко мне на затекших ногах. Я отвел ладонь с бумагами и выставил перед собой кулак, в котором сжимал зелье. Самир уперся в него, как в стену. Попытался оттолкнуть руку в сторону, но сил не хватило.

— Посмотри мне в глаза.

— Чего ты творишь? Китт, я работаю! Над нашим, кстати, проектом!

Брат попытался обойти меня, но я шагнул в сторону.

— Посмотри в глаза.

Самир нехотя посмотрел. Поймав его взгляд, я проникновенным тоном пообещал:

— Если ты сейчас же не выпьешь зелье, я свяжу тебя и телепортирую к матери. И целую неделю буду управлять стройкой вместо тебя.

В глазах брата мелькнул страх. Похоже, он действительно осознал, чего я могу наворотить вместо него, потому выругался:

— Демоны… Давай свое зелье!

Брат нехотя сграбастал бутылочку, вытащил пробку и запрокинул заросший щетиной подбородок, в два глотка выпивая лечебное зелье. От истощения оно тоже, кстати, не спасает, но если для отравленных алхимией работяг я мог придумать зелья детоксикации, то энергетик для брата создавать не буду. Не хочу увидеть, как он уже под энергетиком открывает новые грани человеческих возможностей и бьет старые рекорды по бодрствованию и голодовкам.

— Доволен? — Протянул Самир мне бутылку.

Я кивнул, положил ладонь ему на плечо и телепортировался с братом к нему домой. От перемещения его едва не вывернуло, но он сдержался. Только вот эмоции не сдерживал:

— Китт, ты чего творишь⁈ Отсюда до острова на повозке почти два часа добираться!

— Приди в себя, — посоветовал я брату. — Ты совсем себя загнал. Я не думал, что практик первых рангов закалки сможет довести себя до истощения в условиях, когда у него есть время на сон и на еду.

— Так в том-то и дело, что времени нет! — Жарко принялся доказывать брат. — И про какое истощение ты говоришь? Я немного похудел, но я в порядке!

Самир требовательно посмотрел на меня, но, увидев, что я ему не верю, сменил пластинку:

— Слушай, Китт, там правда очень много работы. Понимаю, ты хочешь, как лучше, но если я сейчас не разберусь со стройкой… — брат округлил глаза.

— Что будет? — Не слишком заинтересованно спросил я.

— Поздновато будет!

И Самир пустился в запутанную историю о заворовавшихся бригадирах, которых кровь из носу нужно вычислить. Для этого сейчас нужно проверить договора, бумаги, подсчитать стоимость строительных материалов, выяснить, кто из работников был на стройке в тот или иной день, а не только по бумагам. Его задумали надуть на целых семьдесят серебра (а может и больше, представляешь, Китт? Меня!), а он заметил это слишком поздно.

С воровством на стройках я столкнулся еще на Земле: половина бюджета, выделенного на какие-то муниципальные постройки, пропадала еще в пути до стройки. По бумагам все было гладко, но на местах все всё знали.

Коррупция и воровство процветают, но незаметно для глаз обывателя — за ширмой вроде тех, что вешают на главных улицах на реставрируемые дома. И когда работник тащит со стройки шуруповерт, чтобы хоть как-то компенсировать месячное отсутствие заработной платы, это одно, а когда деньги этого работника проигрывают во вроде как запрещенных казино или заливают в бак Лексуса, это другое.

— Пустяковые ведь потери, — пожимаю плечами. — Даже до золотого не дотянули.

Думал, брат будет спорить, но тот кивнул.

— Да, в целом потери пустяковые. Но видно, что ты людьми не руководил и не знаешь, как ведет себя коллектив и такие вот люди в нем. Сработало раз, и воры остались безнаказанными. Но я с ними не прощаюсь, мне с ними еще работать и работать, а значит, они снова попытаются кинуть меня, и в следующий раз обязательно преодолеют планку в золотой. Никогда такого не было, чтобы человек перешагнул через моральную границу, или границу закона, и его больше не тянуло повторить преступление, или он вдруг урезал аппетиты. По городу поползут слухи, что братьев Бронсонов можно безнаказанно обсчитать, обворовать, и тогда уже в карман начнут лезть все достаточно наглые.

— Ты выглядишь, как лесоруб, провалившийся в старый подвал и проторчавший там неделю без еды. Приводи себя в порядок. Завтра-послезавтра устрой выходной. Самир, я не шучу, — предостерегающе поднимаю руку, увидев, как брат недовольно порывается что-то сказать. — Если придешь завтра-послезавтра на стройку, я тебя обратно телепортирую. Обними жену, проведи время с дочерью, с мамой пообщайся. И не лезь, пожалуйста, в ее личную жизнь.

— Да он же садовник! — сразу скривился Самир.

— Он мужчина, она — женщина. Как его профессия влияет на их взаимоотношения?

Самир отмахнулся, но и спор продолжать не стал — направился к дому.

— А насчет этого воровства — я тоже возмущен, но здоровье и самочувствие моего брата для меня важнее семидесяти серебра, — сказал я Самиру в спину. — Я расставляю приоритеты, и ты тоже так делай.

— Они на этом не остановятся.

— Вычисли и в следующий раз покажи мне, кто у тебя ворует. Я поговорю с ним и обещаю, он вернет все, что у тебя своровали. Даже если крал не он, все равно вернет.

Самир кивнул и скрылся за дверью, откуда почти сразу ахнула и запричитала мать. Ну все, братишка попал в заботливые руки.

* * *

Что ни говори, а меня обеспокоило истощение Самира. Чтобы не допустить подобного снова, я решил подойти к проблеме комплексно. На следующий день после учебы подготовил обычные (и надеюсь, не слишком токсичные для ранга закалки, фильтровал, как мог) зелья — одно для желудка, другое — укрепляющее мышцы. Каждое вдобавок улучшало тело на единицу. Договорился с целителем из секты и вдвоем с ним выдвинулись к Самиру.

Дверь открыла мама.

— Добрый день, — улыбнулся я. — Мы к Самиру. Он ведь здесь?

По лестнице затопали.

— Не думаю, что он захочет вас видеть, — пробурчал спустившийся со второго этажа брат. — Что хотел? Навесить очередное ограничение? Приказать оставаться дома еще на месяц?

Лицо Самира все еще было бледноватым, под глазами — мешки. Он встал рядом с матерью и скрестил руки на груди.

— Это целитель из секты, мастер Хао, — представил я своего спутника, пропустив мимо ушей ворчание. — Я попросил его проверить твое здоровье.

— Если это все, то вы с мастером Хао можете идти обратно. Я чувствую себя великолепно.

— Зато выглядишь не слишком здоровым. Позволь целителю проверить твое состояние, а я дам пару укрепляющих зелий. Это не займёт много времени. И вообще, так для тебя будет лучше.

Стоило только сказать «так будет лучше», и маму уже было не остановить — та принялась щебетать, уговаривая Самира показаться целителю. Под таким напором брат заворчал и посторонился, пропуская нас в дом.

Дальше все было стандартно. Целитель усадил Самира в кресло, просканировал тело и кивнул мне, мол, все нормально. Я достал зелья.

— Это вот поможет улучшить работу твоего желудка. Не поможет обходиться без пищи, но еду ты усваивать будешь лучше, — протянул я небольшой флакон с прозрачной жидкостью.

Самир под внимательным присмотром матери и целителя медленно выпил содержимое флакона. Целитель напрягся, вцепился в запястье брата и внимательно наблюдал за его реакцией, однако ничего примечательного не произошло.

— Вкус странный, и желудок слегка побаливает, но ничего особенного не чувствую.

Целитель кивнул мне:

— Я тоже не заметил осложнений. Думаю, можно выждать еще пять минут и дать ему второе зелье.

— Ты на мне что, опыты ставишь?

— С чего это вдруг? — с холодком спросил я и протянул я второй бутылек. — Этот укрепит твои мышцы и повысит общую выносливость.

Хотя на самом деле брат задал хороший вопрос. И чистосердечно ответить «нет» не могу, потому что в планах через эту же процедуру провести и маму, если с Самиром все будет в порядке. Я даже зелья для нее прихватил.

Второе зелье брат выпил одним глотком. Мы снова внимательно наблюдали за ним несколько секунд. Но и на этот раз ничего необычного не случилось — Самир просто сидел на кресле со скучающим видом.

— Надеюсь, это всё?

— Да. Процедура прошла отлично, — подтвердил целитель. — Не чувствую никаких отклонений. Господин Бронсон, если вы не против, я хотел бы обсудить с вами возможность поставки таких зелий всем нашим целителям.

— Только через Додонева или через лавку, — покачал я головой. — Да, с небольшой наценкой, но торговать зельями я не имею права… Кстати! Мам, раз мы здесь, у меня совершенно случайно есть зелья и для тебя.

Повторив то же самое с мамой, я попрощался с целителем и поговорил наедине с Самиром. Рассказал, что могу попробовать прогнать его по ступеням закалки, и даже добился неохотного согласия.

Вообще, как я понял, Самир опасался всего, связанного с духовной силой в целом и со мной в частности. Недолюбливал зелья, технику перемещения. Думал, он и ритуал воспримет в штыки, но разум победил: Самир прикинул все плюсы и перешагнул через собственное нежелание.

Маму, к слову, вряд ли получится убедить пройти ритуал.

Прежде, чем допускать брата до поглощения Ци из кристалла, я решил проверить действие ритуала на себе. Переместился в пещеру, проверил каждую печать. Все символы целы, Ци течет ровно.

Я уселся в рунном круге посреди помещения, лицом к кристаллу и мысленно активировал рунный массив. Символы на полу загорелись. Я ощутил, как Ци покидает огромный накопитель и постепенно течет по воздуху к центру круга, где сидел я.

Ощутив, как вокруг меня нарастает давление энергии, я начал медитировать, стараясь поглощать Ци неторопливо и равномерно.

Сначала духовная энергия ощущалась, как легкий воздушный поток, разливающийся по коже и мышцам, затем поток усилился. Ядро неприятно жгло и распирало от Ци, однако по сравнению с ощущениями в Королевском зверинце, сейчас я ощущал себя как на курорте. В столице каждую минуту приходилось бороться с собой, чтобы не выпрыгнуть из круга, тут же было неприятно, но вполне терпимо.

Убедившись, что массив работает корректно, я дождался, пока кристалл опустеет и завершил медитацию.

Испытание прошло успешно.

К слову, следующая ступень не за горами. Ци я поглотил действительно много: еще неделя-другая таких ритуалов, и смогу шагнуть дальше. Следующая стадия — пробуждение чувств, где можно на выбор усилить зрение, чтобы видеть в темноте и замечать мельчайшие детали за сотни метров, или слух (вот уж чего даром не нужно — разбирать каждое сказанное шепотом слово, ненавидеть толпы и все достаточно громкое). Еще был вариант с осязанием — если выберу его, смогу чувствовать малейшие вибрации земли или воздуха. Не бесполезно, но и не слишком уж нужно. Если честно, любое из этих чувств я обменял бы на улучшение скорости или силы с первой ступени пробуждения.

В общем, завтра можно будет звать сюда Самира. Только придется уменьшить поток Ци раза в четыре, чтобы не травмировать его слабые энергоканалы.

* * *

За следующую неделю случилось многое. Во-первых, Самир прошел через ритуал и достиг шестого ранга закалки.

Во-вторых, остров преобразился. Самир отлично поработал, это было видно.

Остров разрастался. Вокруг высоких сосен появились ведущие вверх спиральные лесенки, заставленные широкими ящиками рассады. Скалу с разных сторон облепили террасы из свежих досок, где тоже росли, колосились, тянулись к небу травы. Теперь остров по самым скромным прикидкам давал раза в три больше урожая и драгоценной Ци, чем прежде.

Курятник уже достроили и завезли кур, уже даже начали появляться первые духовные животные. Я подкинул Самиру идею не продавать всех духовных кур, а вывести породу дружелюбных людям животных. Получить яйца от духовных птиц (к слову, наверняка полезнее обычных будут), откормить цыплят, приучая к человеку, и когда они под воздействием Ци от острова станут духовными животными, выбрать наиболее спокойных и разводить. Куры несутся уже в четыре-пять месяцев, это не щенки и не волки — вывести породу будет проще и быстрее.

Под конец стройки не обошлось и без происшествий. Набравшийся пива плотник отошел в кусты и решил пописать на черепоцвет. Духи такого издевательства не потерпели, и бригада лишилась работника, крики которого были недолгими, но, как мне потом рассказали, весьма проникновенными.

Самир собрал работников, снова напомнил всем о правилах поведения на стройке и выдал прочувствованную речь на тему выплаты семье погибшего. Речь не слишком воодушевила напуганный народ — на следующий день одна бригада из трех потребовала деньги за работу и вернулась в Циншуй. Это никак не повлияло на стройку, которая завершилась через пару дней после происшествия, но все же осадок от происшествия остался неприятный, да и «потерявшая бойца» бригада принялась распускать слухи о стройке. В разговоре со мной брат шипел и зло плевался, но, как и обещал, нашел семью и выплатил компенсацию в три золотых, хотя по всем законам не обязан был этого делать.

На остром перце Самир поднял больше двухсот золотых. Звучит просто, но реальность сложнее — сперва брат выбрал самый острый и дорогой сорт (который от зелий стал еще ядренее), потом — почти три недели копил и обрабатывал урожай, поливая перцы зельем для роста, и продал его в один день одновременно в Циншуе и в Вейдаде, причем разным торговцам. Деньги он до последнего серебряка направил на наши нужды. В первую очередь — на развитие острова.

В общем, схема сработала, но торговцы были недовольны и цена на овощ изрядно упала. Вряд ли получится провернуть такой финт снова.

Зато остров после такого вливания золотых сыто отрыгнул и больше денег не просил. В кубышке теперь были запасы и на рабочих, и на новые постройки, и на оплату охранникам. Теперь ручеек золота с продажи сырья Крайслеру и Додоневу (и зелий принцу) должен потечь и в наши карманы. Но после небольшого совещания с Самиром большую часть активов мы решили пустить в дело — брат давно облизывался на старый и не слишком презентабельный квартал Циншуя, и теперь начал осторожно скупать там недвижимость. Лавки, дома, владельцы которых и рады были избавиться от обветшалых помещений, старая таверна, владелец которой едва сводил концы с концами. В золоте мы не купались, Самир пока скупал небольшие площади, и по большей части заключал длительные договора аренды, общаясь по поводу купли помещений и постепенно пытаясь сбить низкие для города цены еще ниже.

Но не обходилось и без минусов. Теперь Самир был нагружен еще сильнее. Он следил за островом: вел учет сырья, контролировал работников, наблюдал за сушкой трав, за помолом, лично подливал зелье роста растений в кадки с перцами, которого решил вырастить не меньше трехсот килограммов для последующей продажи одновременно в Лиангчжоу, Фэньюане, Чжаоюне, Хуаньлине, Байшане, Юнцзине и Фэйляне. Скупал недвижимость, снимал недвижимость, договаривался о недвижимости, планировал обустройство и перепланировку целого квартала…

И теперь брат был куда более вымотанным, чем прежде.

— Мне нужен помощник, — сказал Самир, когда очередным вечером я переместился к острову, чтобы доставить его домой. — Я взял на себя слишком много работы. Когда я сказал, что справлюсь с чем угодно, я не предполагал таких масштабов.

— А я говорил! Я предлагал!

— Раньше я справлялся, — отмахнулся брат. — Я и сейчас справляюсь, только вот мы будем расти и расширяться. Надо найти компетентных и честных людей, и поручить им часть дел.

Это была прекрасная идея. Только вот на следующий день Самир пропал.

Следующая часть:

https://author.today/reader/463031/4316661

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Старый, но крепкий 7

Content

Старый, но крепкий 7

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Nota bene