ЗНАК ВОПРОСА № 2

2002

*

Редактор КАЛАБУХОВА О. В.

Издается с 1989 года

© Издательство «Знание», 2002 г.

СОДЕРЖАНИЕ

Гуляев В. И.

В СТРАНЕ

ПЕРВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ?

Хорбенко И. Г.

РАДУГА УЛЬТРАЗВУКА?

Баландин Р. К.

УХОДЯЩИЕ ЗА ГОРИЗОНТ? (2-я часть)

ЧИТАТЕЛЬСКИЙ КЛУБ

По следам сенсаций

Спрашивали? Отвечаем

Досье эрудита

Был такой случай…

В. И. Гуляев[1]

В СТРАНЕ ПЕРВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ?

К читателям

ДОРОГИ СТРАНСТВИЙ,

ИЛИ ТЕРНИСТАЯ ТРОПА АРХЕОЛОГА

Карта древних памятников Месопотамии (Двуречья)

Впервые я попал в Ирак в апреле 1970 г. Мои товарищи — участники советской археологической экспедиции — уже больше месяца трудились здесь в поте лица, раскапывая поселения ранних земледельцев на северо-западе страны, в Синджарской долине. Чтобы присоединиться к ним, мне предстояло пересечь на машине добрую половину Ирака — от Багдада и почти до сирийской границы.

И вот ясным апрельским утром у ворот тихого багдадского отеля «Опера», где я уже второй день томился в ожидании известий от коллег, остановился запыленный грузовик. В его кабине величественно восседали наш шофер Миша Юнисов в лихо сдвинутом на бок берете и начальник экспедиции Рауф Магомедович Мунчаев. Энергичные, уже успевшие до черноты загореть под палящим иракским солнцем, они быстро впихнули меня вместе с чемоданом в просторный кузов ГАЗ-53, и путешествие «через половину Ирака» началось.

Условия для меня создались почти царские: грузовик был забит старой мебелью, списанной за ненадобностью каким-то советским учреждением в Багдаде и потому с легким сердцем отданной для наших экспедиционных нужд, — диван, кресла, столы, стулья. Устроившись в мягком кресле с продавленными пружинами, я вслушивался в голоса просыпающейся иракской столицы. И все пытался разглядеть вокруг какие-то осязаемые следы эпохи Харун арРашида и других знаменитых персонажей из сказок «Тысячи и одной ночи». Но Багдад, с его шумными улицами, стадами разномастных автомобилей и вполне современными зданиями, мало чем напоминал сказочный город халифов. Картина изменилась лишь за его пределами: здесь безраздельно властвовала муза истории Клио.

Широкая лента асфальтового шоссе плавно ложится под колеса автомобиля. Мелькает жесткая зелень финиковых пальм, аккуратные кубики желто-коричневых глинобитных селений. Густо дымят, словно старинные броненосцы, высокие квадратные трубы многочисленных печей маленьких кирпичных заводиков. А вокруг на многие километры раскинулась унылая, опаленная солнцем лёссовая равнина. Ни кустика, ни деревца, ни травинки. В природе господствуют только два цвета — серый и желтый, цвета пустыни.

Но однообразие пейзажа обманчиво. По обочинам дороги то и дело выплывают из знойного марева облезлые купола мавзолеев с гробницами мусульманских святых, руины старых городов, замков и селений. Даже на долю археолога такие поездки выпадают не часто. Преодолевая эти 500 километров, отделяющие Багдад от Телль-Афара, я в буквальном смысле слова окунулся в самые глубины тысячелетней истории страны.

Прямо на дорожных откосах лежат голубые россыпи обломков поливной керамики. С нашей, европейской точки зрения, почтенное средневековье — X, XI, XII века, однако в рамках общей истории Ирака — всего лишь кратковременный, хотя и яркий эпизод. Под руинами мусульманских построек повсюду скрыты многометровые напластования остатков бесчисленных культур, которые сменяли друг друга на протяжении многих веков. Стоит отметить один интересный факт, как услужливая память тут же подсказывает тебе другой. Именно в Ираке находились два знаменитых чуда света — Вавилонская башня и висячие сады Семирамиды. Именно здесь, на иракской земле, бушевали когда-то неистовые волны всемирного потопа.

Древние греки называли эту страну Месопотамией[2]. Современное ее название — Ирак — имеет в переводе с арабского тот же самый смысл: «земли, находящиеся по берегам». С незапамятных времен жизнь в этом краю щедрого южного солнца была возможна только возле воды, прежде всего вдоль великих азиатских рек — Тигра и Евфрата. Вокруг зеленой ленты цветущих земледельческих оазисов междуречья на многие сотни километров раскинулись лишь бесплодные пустыни да цепи выжженных до желтизны каменистых хребтов. Благодатные лёссовые почвы речных равнин при должном уходе и орошении давали невиданные урожаи пшеницы и ячменя. Вот почему именно в Месопотамии еще на заре истории, в конце IV тысячелетия до н. э., родилась одна из наиболее выдающихся цивилизаций древности — шумерская, нисколько не уступающая по величию и славе Египту времен фараонов.

С тех пор территория Двуречья надолго становится ареной самых ярких и драматических событий мировой истории. «Мы знаем сегодня, — пишет немецкий историк Э. Церен, — что в недрах этой земли скрыты древнейшие культуры, созданные человечеством. Там находится колыбель нашей культуры, колыбель человеческого гения, его представлений и понятий, его веры и убеждений».

На протяжении многих веков Месопотамия оставалась важнейшим центром древней цивилизации. Ее цари диктовали свою волю соседним народам. Ее мудрецы и поэты создавали бессмертные произведения о человеке и мироздании, заимствованные позднее творцами Библии. Ее зодчие возводили величественные храмы и неприступные крепости. А жрецы-астрономы изучали яркие южные созвездия, познавая тайны Вселенной.

Настало время — и армия Александра Македонского сокрушила мощь главных восточных деспотий, доказав тем самым растущие возможности античной Европы. И вот что примечательно. Возникали и рушились империи, сменялись династии царей, гибли под мечами чужеземных завоевателей жители целых государств, а высокие достижения местной культуры не исчезали бесследно. Они передавались из поколения в поколение, от эпохи к эпохе. Ирония судьбы состоит в том, что на полях Передней Азии греки разгромили своих бывших учителей — наследников высокой шумерской культуры. Шумеры породили Вавилон и Аккад. На смену последним пришла воинственная Ассирия. Парфяне и скифы, персы и греки, римляне и арабы — все они в той или иной мере были наследниками первой цивилизации Двуречья. «Их (шумеров. — В. Г.) цивилизация, — писал известный английский археолог Леонард Вулли, — вспыхнув в еще погруженном в варварство мире, была действительно первой. Прошли те времена, когда начало всех искусств искали в Греции, а Грецию считали возникшей сразу, вполне законченной, точно Афина из головы олимпийского Зевса. Мы знаем теперь, что этот замечательный цветок вобрал в себя соки мидийцев и хеттов, Финикии и Крита, Вавилона и Ассирии. Но корни идут еще дальше: за ними всеми стоит Шумер».

Но вернемся в XX век! Солнце уже поднялось довольно высоко и стало ощутимо припекать голову и плечи. По времени мы должны были проехать не меньше ста километров. Местность же вокруг по-прежнему оставалась плоской и унылой. И вдруг впереди, словно мираж пустыни, какими-то неясными, размытыми контурами проступили на горизонте темная полоска зелени, серые соты домов и желтый конус купола какого-то крупного здания. «Самарра! Золотая мечеть!» — крикнул мне Миша, наполовину высунувшись из кабины.

Да, это была она — знаменитая столица халифов Аббасидов, куда они на целых 56 лет перенесли свой трон, бежав из многолюдного и неспокойного Багдада. В центр города мы, однако, не поехали. Дорога круто повернула налево, к бетонной плотине через реку Тигр. С высоты своего положения я мог отчетливо разглядеть и голубые изразцы, и огромный, крытый золотом купол знаменитой мечети ар-Рауд ал-Аскария (здесь находятся могилы шиитских имамов), и спиральный 50-метровый конус минарета Мальвия.

Миновали плотину. И опять палящее солнце, ровный гул мотора и серо-желтое безмолвие вокруг. Встречных машин почти нет. Лишь изредка промелькнет пестро украшенный пассажирский автобус, военный грузовик или легковое такси. Слева, на взгорке, проплывают величественные руины замка конца IX века с романтичным названием Каср ал-Ашик — «замок влюбленного» — детище халифа ал-Муатамида.

Он прожил там всего два года, перебравшись потом в Багдад.

Постепенно рельеф становится холмистее. В большом селении Бейджи традиционная остановка для отдыха — водители и пассажиры наскоро едят, пьют в местных ресторанчиках и харчевнях. Здесь, в Бейджи, или где-то рядом, видимо, проходит граница между двумя микроклиматическими зонами. Это явственно ощущаешь и по погоде, и по окружающей местности. Холмы становятся выше и многочисленнее. Кое-где по склонам зеленеет трава. Появляются и первые участки с посевами пшеницы и ячменя. Видимо, в этих местах дождей уже хватает для земледелия.

Справа, там, где темнеет неровная линия высокого берега Тигра, вижу ответвление дороги. Указатель с надписью по-английски и по-арабски: Шургат (Шеркат), 120 километров. Шургат — это современный арабский городок, примостившийся прямо у подножия высоких валов древнего Ашшура — первой столицы грозной Ассирийской державы.

Еще несколько десятков километров, и налево, в пустыню, уходит от главного шоссе еще одна дорога. Она ведет в Хатру — некогда знаменитый торговый и культурный центр Северной Месопотамии, где сходились влияния Востока и Запада, Севера и Юга и где купцы продавали на шумных базарах товары из далекой Индии и Ирана, с берегов Средиземноморья и Аравии.

Уже под вечер, когда наша машина с трудом взбиралась на вершину высокого каменистого холма, я увидел в предзакатных лучах солнца незабываемую картину. В огромной естественной котловине сквозь дымку испарений едва проступали контуры бесчисленных жилых кварталов, состоящих из одноэтажных и двухэтажных домиков. Над ними то здесь, то там возвышались голубые купола мечетей и острые иглы минаретов. Буйная зелень парков и садов, аромат цветущих роз, шумная, по-восточному пестрая толпа на улицах, бесконечные ряды харчевен и лавок создавали какую-то неповторимую атмосферу всеобщего праздника, карнавального веселья и душевной раскованности. Это был Мосул — вторая столица Ирака, Уммал-Рабийян — Город двух весен, как его называют сами жители за хороший климат, особенно приятный осенью и весной. Дразнящие ароматы жарящегося мяса — тикки (разновидность шашлыка), шерхата (похожего на бифштекс) и гаса (строганина из жареной баранины с салом) напомнили нам, что скромный обед в Бейджи был уже давно и пришло время ужина. Поставив машину возле красивого здания городского музея, утопающего в цветущих кустах роз, мы отправились в ближайшую харчевню.

Возвращались уже в сумерках. На улицах зажглись фонари. Толпа стала гуще и оживленнее. И вдруг, проходя по узкому грязноватому проулку, ведущему к музею, Рауф Магомедович задумчиво сказал: «Сегодня в лагерь попасть мы уже не успеем. Придется ночевать в Ниневии». Миша как-то безразлично согласился: «В Ниневии, так в Ниневии». Я же в первый момент несколько растерялся.

Конечно, мы археологи, люди экспедиционные, ко всему привыкшие, но зачем же нам из живого и веселого города ехать куда-то на ночь глядя к руинам древней ассирийской столицы и спать там среди развороченных холмов и могил, на пронизывающем ветру, под вой шакалов? «Это та самая Ниневия, которую копал в XIX веке англичанин Лэйярд?» — робко спросил я нашего невозмутимого начальника, надеясь в глубине души, что речь идет о другой более современной единице поселения, лишь однофамилице своей более знаменитой сестры. «Та самая», — лаконично ответил Рауф Магомедович и решительно открыл дверцу кабины. Одолеваемый самыми мрачными предчувствиями, я кое-как устроился среди своей мебельной рухляди и приготовился к долгому пути. Миша лихо выкатил на центральную городскую площадь, пересек длинный, весь в огнях, мост через широкий и полноводный Тигр, и мы очутились словно в другом мире. Впереди, чуть правее шоссе, на высоком холме можно было едва различить скопления каких-то старинных зданий, над которыми возвышался на фоне быстро темнеющего неба, словно перст указующий, тонкий минарет мечети Наби-Юниса. Влево от него уходила длинной лентой старинная рыжеватого оттенка глинистая стена. Уличные фонари освещали ее во всем великолепии: добрые 10–15 метров плотно сбитой глины, скрывавшей за собой в густой темноте нечто таинственное и загадочное. «Это же и есть валы Ниневии, место нашего вынужденного ночлега», — догадался я с некоторым опозданием. Но мы едем дальше. Едем километр, другой, третий. Древние валы все не кончаются. Слева приветливо мерцают огнями окна уютных, утопающих в садах особняков мосульской элиты, а справа тянется бесконечная ниневийская стена. Наконец, грузовик поворачивает направо, огибает эту стену и, с трудом преодолев какой-то пригорок, въезжает внутрь городища, в чудесный сад, обрамленный стройными колоннами кипарисов. В глубине его вижу приземистый прямоугольник большого глинобитного здания, посыпанный щебнем просторный двор, навесы для машин. Из сторожки выходит высокий худощавый араб в длинном коричневом плаще с фонарем «Летучая мышь» в руке. Он пытливо осматривает наш грузовик, пассажиров и, слегка улыбнувшись, делает приветливый приглашающий жест: «Фаддаль! (Пожалуйста!)». Спать на могильных холмах сегодня явно не придется. Оказывается, мы находимся на базе постоянно действующей Ниневийской археологической экспедиции Директората древностей Ирака. Сотрудников экспедиции сейчас нет: они в городе. Но сторож согласен предоставить нам и стол, и дом.

Полчаса спустя, совершенно обессиленный от долгой дороги и переполнявших меня впечатлений, я уже лежал в отдельной комнате на удобной металлической кровати, под новым шерстяным одеялом. Думал о том, что завтра меня ждет Ярым-тепе, лагерь экспедиции и долгожданная встреча с товарищами. Засыпая под мелодичное пение муэдзина (видно, где-то рядом с базой находилась мечеть), я бормотал себе под нос: «Ну вот я и в Ираке, в древней Месопотамии, среди холмов Ниневии — проклятой Библией ассирийской столицы!»

С тех пор каждую весну в течение последующих десяти лет (1971–1980 годы) я приезжал в Ирак в составе советской археологической экспедиции для раскопок древних поселений Синджарской долины. Кроме того, мы, естественно, использовали каждую благоприятную возможность для поездок по стране и знакомства со всемирно известными памятниками прошлого, которыми так богата иракская земля. Эти личные впечатления и легли в основу настоящей книги.

Откровенно говоря, я далеко не сразу решился взять на себя этот нелегкий и весьма ответственный труд. Дело в том, что в нашей экспедиции были куда более опытные и знающие люди: Рауф Магомедович Мунчаев, Николай Яковлевич Мерперт, Олег Георгиевич Большаков, Николай Оттович Бадер. Все они, бесспорно, способны решить такую задачу лучше меня. Но годы идут, стираются и бесследно исчезают из памяти многие яркие страницы и эпизоды нашей жизни в Ираке. Увы, нет уже с нами и двух дорогих товарищей, незаменимых участников экспедиции — Петра Дмитриевича Даровских и Андрея Васильевича Кузы. А никто из более опытных и знающих не спешит браться за перо. Кроме большого числа чисто научных публикаций о результатах наших работ на северо-западе Ирака (в том числе двух томов трудов советской экспедиции в Ираке: Р. М. Мунчаев и Н. Я. Мерперт. «Раннеземледельческие поселения Северной Месопотамии», 1981, и Н. О. Бадер. «Древнейшие земледельцы Северной Месопотамии», 1989), изданных в СССР и за рубежом (Англия, США, Ирак), да двух-трех небольших статей в некоторых наших научно-популярных журналах в 70-е годы, ничего доступного широкому читателю до сих пор так и не было написано. Считая, что дальнейшее промедление в освещении этой интересной темы будет явно неоправданным, автор взял на себя смелость рассказать о своих впечатлениях о древностях Ирака и о людях, их изучающих.

Вполне естественно, что изложенные ниже оценки носят сугубо личный характер. Понятно и то, что при описании исследований советских археологов в Ираке я опирался прежде всего на материалы халафского поселения Ярым-тепе-2, где мне пришлось работать с 1970 по 1976 год. Другие раскопанные нами в Синджарской долине объекты — хассунское поселение Ярым-тепе-1, предхассунский памятник Телль-Сотто, докерамический поселок VIII–VII тысячелетий до н. э. Телль-Магзалия и по возрасту, и по научной значимости, вероятно, превосходят мой скромный халафский холм, но рассказать о них я предоставляю возможность другим, тем, кто работал там постоянно и в деталях знает обо всех происходивших событиях. Автор будет считать свою задачу полностью выполненной, если читатель, ознакомившись с книгой, проникнется к моим коллегам по экспедиции такой же признательностью, любовью и уважением, какое испытываю к ним я.

«В наш век растущей изнеженности человека, его любви к комфорту и оседлой жизни, — пишет Владимир Санин о советских полярниках в своем романе «За тех, кто в дрейфе!» — они, эти люди, как и их славные предшественники эпохи Великих географических открытий, по-прежнему борются один на один с самой суровой на планете природой… Их жизнь и работа как-то остаются в тени, на первом плане нынче более престижные профессии, но лучшей своей наградой эти люди считают признание товарищей и результаты своего нелегкого труда…»

Думаю, что эти хорошие слова с полным правом можно отнести и ко всем участникам первой советской археологической экспедиции в Ираке.

Часть 1

РОССИЙСКИЕ АРХЕОЛОГИ

В ИРАКЕ

Глава 1

ТАК НАЧИНАЮТСЯ ЭКСПЕДИЦИИ

…Глаза сияют, дерзкая мечта

В мир откровений радостных уносит.

Лишь в истине — и цель и красота.

Но тем сильнее сердце жизни просит.

И. Бунин, 1906 г.

Архив тысячелетий

С борта самолета на плоской желто-бурой поверхности Иракской равнины можно различить тысячи больших и малых искусственных холмов — теллей. Это — бесценный исторический архив тех тысячелетий, которые отшумели над древней землей Месопотамии. В каждом таком холме скрыты остатки селений и городов, принадлежавших разным народам и эпохам. Глиняные таблички с клинописными текстами донесли до наших дней названия лишь немногих из них: Ур и Урук, Лагаш, Вавилон, Нимруд, Ниневия. Но как образуются телли и почему внутри них можно найти напластования сразу нескольких древних городов или селений? Этот вопрос часто задают археологам, работающим в Ираке.

В Ираке, как и на Ближнем Востоке в целом, человеку часто приходилось селиться на плоской равнине, которую в любой момент могли затопить либо разливы рек, либо селевые потоки, пришедшие с близлежащих гор. Чтобы хоть немного поднять основания своих жилищ, люди искали любые естественные возвышенности или же ставили дома на глиняные платформы. «Так начинался телль, — пишет известный американский археолог Э. Кьера. — Дома строились из необожженного кирпича-сырца и обмазывались глиной. Крыши обычно крыли тростником или соломой, а сверху обмазывали слоем глины, которая не пропускала дождевую воду. Ежегодно, когда заканчивался сезон дождей, наружную обмазку крыш и стен нужно было обновлять. Но вся глина, смытая с крыш и стен домов, оставалась на улице; естественно, уровень улицы постепенно повышался. В древних селениях отходы не убирались… Если в доме что-нибудь перестраивали и ломали стену, все кирпичи этой стены оказывались на улице… К. этому следует добавить, что постройки из сырцового кирпича весьма недолговечны. По прошествии определенного времени стены начинают оседать; поддерживать их в порядке оказывается дороже, чем снести и возвести на том же месте новые. Но новый дом, выстроенный на развалинах старого, будет стоять чуть выше, чем прежний. Так постепенно повышается уровень улицы.

Иногда непредвиденные события самым решительным образом ускоряют этот медленный процесс. Большой пожар может за ночь смести целый квартал города. Враг может разрушить поселение и покинуть его, а может и отстроить заново или на следующий год, или через много лет. Поселок, таким образом, оказывается на какое-то время без жителей, но затем в нем вновь селятся люди, те же, что жили там прежде, или другие. В любом случае и при новых обитателях слои отложений будут расти, а холм — становиться все выше»… И чем древнее телль, тем больше следов и зарубок оставили на нем отшумевшие века и тысячелетия.

Но изучено еще слишком мало. Поэтому интерес к Ираку — Древней Месопотамии, стране, где по всеобщему признанию, находилась колыбель человеческой культуры, — всегда был велик. Начиная с середины XIX века здесь работали археологические экспедиции Англии, Франции и Германии. Позднее к ним присоединились ученые из США, Италии и Японии. Огромные по размаху исследования и реставрацию памятников прошлого ведут с 60-х годов и иракские специалисты.

Группа российских и иракских археологов в Нимруде. Слева направо: Ясин (инспектор Иракского директора древностей), Харим (директор археологического музея в г. Каире) Н. О. Бадер, Р. М. Мунгаев, А. В. Куза, О. Г. Большаков, В. А. Башилов и И. Г. Нариманов

«Россия никогда не вела раскопок в Ираке, на родине клинописи, — писал в 1965 году известный американский историк С. Крамер, — и тем не менее… у русских была и есть замечательная школа научного изучения клинописи». В нашей стране действительно существовала и существует пользующаяся всемирной известностью школа востоковедения. М. В. Никольский, В. С. Голенищев, Б. А. Тураев, В. К. Шилейко, В. В. Струве, А. И. Тюменев, И. М. Дьяконов — вот лишь некоторые самые громкие имена.

В то же время известно, что ни один русский или советский ученый никогда не вел сколько-нибудь значительных полевых исследований на археологических памятниках Месопотамии. Положение изменилось лишь в 1969 году, когда по специальному соглашению между Академией наук СССР и Директоратом древностей Иракской Республики в междуречье Тигра и Евфрата отправилась первая советская археологическая экспедиция.

Для чего мы копаем в Ираке?

Собственно говоря, выше я уже попытался в общих чертах ответить на этот вопрос. Могу сослаться еще на мнение того же Э. Кьеры: мы копаем «из-за древности страны, из-за того, что здесь некогда расцветали различные цивилизации… и из-за так называемых вавилонских глиняных табличек». Действительно, именно в Ираке появились первые города и цивилизации. Именно в этой стране люди впервые изобрели письменность в виде клинописных знаков, наносимых острым концом палочки на влажную поверхность глины, подвергаемой затем обжигу. Глиняные таблички с клинописью — это практически вечные книги. В отличие от обычных книг они не портятся, лежа в земле. Их находят при раскопках заброшенных городов и селений археологи, а изучают в тиши кабинетов и музейных хранилищ филологи и историки. На основе сведений, полученных из прочитанных клинописных текстов, и строится в значительной степени вся древняя история Ближнего Востока».

Важно помнить и другое. Мы — наследники и продолжатели европейской культуры — наделе тысячами незримых, но прочных нитей связаны с культурными традициями Древней Месопотамии. И изучать эти традиции не только наше право, но и наш долг.

Русский историк М. В. Никольский писал, что мы так привыкли, например, к семи дням недели, что нам и в голову не приходит спросить себя, откуда происходит этот счет. Так же мы относимся к двенадцати месяцам в году, или к 60 минутам в часе, или к 60 секундам в минуте. Между тем эти единицы измерения вовсе не являются оригинальным достоянием нашей культуры, так как ведут свое происхождение из Древнего Вавилона. Француз, немец, англичанин повторяют машинально свои названия дней недели, не подозревая о том, что это простой перевод старинных вавилонских терминов. Сотни тысяч детей в школе изучают деление круга на 360 градусов, измеряют градусами углы, и никому не приходит в голову спросить: почему бы вместо такого странного деления не разделить круг на 100 или 1000 градусов по десятичной системе? Ни один ученый-математик не задумывается над необходимостью такой реформы, ибо вся геометрия построена на этом делении, и от него так же трудно отказаться, как от деления суток на 24 часа или часа — на 60 минут. Мы до сих пор говорим про удачливого человека, что он «родился под счастливой звездой»; есть и в наше время немало людей, которые искренне верят, что судьбу человека можно определить заранее по звездам, а каких-нибудь сто или двести лет назад даже серьезные ученые считали астрологию точной наукой. Родина астрологии — тот же Вавилон, и основные правила астрологии были составлены вавилонскими астрологами. Есть слова, которые мы часто употребляем, но даже не подозреваем, что они заимствованы все оттуда же (например, слово «талант», обозначающее название вавилонской меры веса и высшей единицы вавилонской денежной системы). Это слово давно утратило свой первоначальный смысл и стало употребляться для обозначения известного человеческого качества, но происходит оно все из того же Вавилона.

Рождение науки

Мыслящего человека всегда интересовало его прошлое. И археология — наука, изучающая историю человеческого общества по памятникам материальной культуры, — всемерно помогает в этом. Еще в начале XIX века наши познания о прошлом Месопотамии были ничтожно малы: вся письменная история кончалась тогда эпохой правления жестоких ассирийских царей, упомянутых в Библии. Античная эпоха оставила в памяти последующих поколений заметный след, и в том числе бесценные сведения из первых рук о многолюдных городах и цветущих царствах далекого Востока. В V веке до н. э. греческий мудрец Геродот — отец истории — побывал в Вавилоне. Александр Македонский, став твердой ногой на землях Западной Азии, хотел сделать халдейский Вавилон столицей своей гигантской империи, но скоропостижная смерть помешала ему осуществить этот смелый проект. Греки и римляне проникали в ту пору в самые отдаленные уголки Месопотамии, в пески Аравии, в приморские города Индии. Но им довелось увидеть лишь закат месопотамской цивилизации, лишь слабое отражение былого ее великолепия. Превращение некогда цветущих городов в безымянные телли происходило здесь, в Месопотамии, с удивительной быстротой. Так, в середине V века до н. э. Геродот посетил все еще богатый и многолюдный Вавилон, но не смог найти. Ниневию, разрушенную в 612 году до н. э., то есть всего лишь полтора столетия назад. Больше того, в 401 году до н. э. 10-тысячный отряд греческих наемников во главе с Ксенофонтом прошел буквально в двух шагах от этой мертвой ассирийской столицы, даже не заметив ее внушительных руин. А четыре века спустя античный историк Страбон говорит уже и о Вавилоне как о заброшенном и почти безлюдном городе.

В средние века Месопотамия вновь переживает бурный расцвет. Багдад становится центром ислама и столицей могущественного и обширного мусульманского государства халифов. Процветают земледелие и ремесла, развиваются науки, строятся новые города и лишь опустошительное нашествие монголов в XIII веке превратило страну в пустыню: каналы, плотины и водохранилища были разрушены, а с ними ушла из многих мест и жизнь. Славное пошлое Двуречья вскоре было забыто. В короткой памяти человечества об этих некогда богатых городах, могущественных царях и грозных богах сохранились лишь смутные воспоминания. Разрушительные дожди, песчаные бури и палящее солнце быстро превратили все великолепные постройки этих городов, сделанные из сырцового кирпича, в безликие округлые холмы, надежно хранящие тайны древней истории Востока.

Полунищие племена арабов столетиями бродили со своими стадами среди месопотамских теллей. Бедуины не имели ни малейшего представления о содержимом этих холмов. Когда в Нимруде на глазах изумленных кочевников англичанин Лэйярд обнаружил статуи неведомых языческих богов и руины дворцов, местный шейх Абд ар-Харман был потрясен увиденным: «Многие годы живу я в этой стране. Мой отец и отец моего отца разбивали здесь до меня свои шатры, но и они никогда не слышали об этих истуканах. Вот уж двенадцать столетий правоверные — а они, слава Аллаху, только одни владеют истинной мудростью — обитают в этой стране, и никто из них ничего не слыхал о подземных дворцах, и те, кто жил здесь до них, тоже.

И смотри! Вдруг является чужеземец из страны, которая лежит во многих днях пути отсюда, и направляется прямо к нужному месту. Он берет палку и проводит линии: одну — сюда, другую — туда. «Здесь, — говорит он, — находится дворец, а там — ворота». И он показывает нам то, что всю жизнь лежало у нас под ногами, а мы даже и не подозревали об этом. Поразительно! Невероятно!»

Да, именно археологии суждено было вновь вернуть миру забытые и погребенные в земле великие восточные цивилизации.

В 1843 году француз Поль Эмиль Ботта воткнул заступ в руины ассирийского дворца в Хорсабаде, близ Мосула. Два года спустя англичанин Астон Генри Лэйярд открыл миру забытые ассирийские столицы — Ниневию и Нимруд. Не прошло и полувека, как французский консул де Сарзек обнаружил на юге Ирака следы шумерской цивилизации. Потом последовали новые открытия: английской экспедиции Леонарда Вул-ли в Уре и немецких археологов в Уруке. Как выяснилось, шумерские города возникли на рубеже IV–III тысячелетий до н. э.

«Археологические исследования, проведенные за последнее столетие на Ближнем Востоке, — писал С. Крамер, — обнаружили такие сокровища духовной и материальной культуры, о каких и не подозревали предшествующие поколения ученых. Благодаря наследию древних цивилизаций, извлеченному из-под толщи песка и пыли, в результате расшифровки древних языков и восстановления давно забытых литературных памятников наш исторический горизонт сразу расширился на много тысячелетий».

Но чем больше узнавали археологи о далеком прошлом страны, тем становилось очевиднее: у жителей городов Шумера были предшественники. Мы не знаем, на каком языке они говорили, к какому роду-племени принадлежали. До наших дней сохранились в земле лишь скудные остатки их былой культуры, выдержавшие разрушительный бег времени, — обломки глиняной посуды с резьбой и росписью, статуэтки божеств, каменные орудия труда, украшения, руины непрочных жилищ из глины, дерева и тростника. Это были первые земледельцы нашей планеты. Именно они заложили первый кирпич в фундамент будущих блестящих цивилизаций. Здесь человек впервые научился выращивать хлеб, разводить скот и строить постоянные жилища. Здесь древние охотники и собиратели впервые перешли от присвоения готовых продуктов природы к непосредственному производству пищи — скотоводству и земледелию. Новые формы хозяйственной деятельности привели к оседлому образу жизни, быстрому росту числа поселений, расцвету искусства и ремесел.

Сейчас трудно себе представить, что еще каких-нибудь 40–50 лет назад солидные монографии и научные журналы хранили полное молчание о дописьменной истории Ирака. Археологические работы велись главным образом на месопотамской равнине, на юге и в центре, среди руин некогда цветущих городов, а север Месопотамии находился в каком-то странном забвении. Лишь постепенно, с большим трудом к 50-м годам удалось, благодаря довольно скромным по масштабам раскопкам нескольких древних теллей Сирии и Ирака, создать приблизительную схему развития дописьменных месопотамских культур, состоявшую из трех периодов или этапов. По принятой среди археологов традиции каждый такой период получил название той местности или пункта, где проводились первые раскопки. Так появились на свет последовательно сменяющие друг друга этапы и культуры: Хассуна (VI тысячелетие до н. э.), Халаф (V тысячелетие до н. э.) и Убейд (конец V–IV тысячелетие до н. э.).

Как показали полевые исследования Роберта Брейдвуда (США), наиболее ранние поселения земледельцев и скотоводов (Джармо) встречаются только на севере Месопотамии — в горах и предгорьях Иракского Курдистана (Загрос). И эти находки еще раз подтвердили правоту теории академика Н. И. Вавилова о приуроченности всех очагов первоначального земледелия к горным и предгорным субтропическим (и тропическим) зонам. Стоит ли удивляться, что и внимание первых советских археологов — Н. Я. Мерперта и Н. О. Бадера, приехавших в Ирак с рекогносцировочными целями в 1968 году, привлекли прежде всего северные районы страны, где сформировались и развились древнейшие земледельческо-скотоводческие культуры нашей планеты. Так как северо-восток был уже более или менее охвачен работами американцев (Р. Брейдвуд и др., 40—50-е годы), то наши ученые по совету иракских и английских коллег отправились «искать счастья» на северо-запад Ирака, в Синджарскую долину.

Телли Синджарской долины

В ясный мартовский день, когда воздух, омытый весенними ливнями, особенно прозрачен и чист, от старой турецкой крепости с каменистых холмов, на склонах которых прилепился небольшой городок Телль-Афар, открывается великолепный вид почти^1 на всю Синджарскую долину. Ровная изумрудная поверхность необозримых полей пшеницы и ячменя обрамлена цепью невысоких гор и прорезана голубыми нитями речушек и ручьев, большинство которых высыхает за время долгого и жаркого иракского лета. С запада долину замыкает Синджарский хребет высокой около 1250 метров. Его темный силуэт напоминает припавшего к земле фантастического гигантского зверя. Но, пожалуй, самая примечательная черта местного пейзажа — искусственные холмы — телли. Их размеры и очертания необычайно разнообразны: треугольные и трапециевидные, овальные и полусферические, огромные и совсем крохотные бугорки, едва заметные среди зелени посевов. Не менее разнообразны и следы тех древних культур, которые скрыты в их глубинах.

Вид на долину, открывающийся с холма в Телль-Афаре, действительно прекрасен. Еще Генри Лэйярд был поражен им, когда в 40-х годах прошлого века, пересекая Северную Месопотамию, он остановился на ночлег в этом городке.

«Со стен города, — писал он, — предо мной открылась беспредельная перспектива широкой долины, простирающейся на запад к Евфрату и теряющейся в туманной дали. Руины древних городов и деревень поднимались со всех сторон, и в лучах заходящего солнца я насчитал более ста холмов, темные вытянутые тени которых ложились на долину. Это были свидетельства расцвета и гибели цивилизации Ассирии».

Днем все живое здесь прячется, спасаясь от зноя, и древние холмы кажутся заброшенными и мертвыми. Даже их постоянные обитатели — ленивые змеи, юркие ящерицы и пугливые грызуны — уходят в сумрачные и прохладные лабиринты своих нор. И когда после полудня раскаленный воздух начинает почти осязаемо струиться, над Синджарской равниной возникают причудливые миражи: телли отрываются от земли и, словно старинные парусные фрегаты, торжественно плывут на белых подушках облаков куда-то вдаль.

Вечером картина меняется. В золотистых лучах предзакатного солнца долина оживает, наполняясь толпой больших и малых теней, которые отбрасывают древние холмы. Это — молчаливые призраки прошлого. Они помнят, как почти восемь тысячелетий назад с крутых горных склонов спустились в благодатную долину первые земледельческие племена. Они помнят грозный гул тяжелых ассирийских колесниц, мерную поступь прославленной греческой фаланги, торжественную музыку военных маршей, под которые шагали по полям Европы, Азии и Африки грозные римские легионы.

В истории ничто не исчезает бесследно. Каждый народ, каждая культура, на какой бы срок ни обосновывались они в долине, оставляли после себя зримые следы — руины городов и селений, превратившиеся со временем в бесформенные оплывшие холмы. Только на протяжении 60 километров, разделяющих города Телль-Афар и Синджар, по которым проходил когда-то самый удобный путь из Месопотамии в Средиземноморье, выявлено уже несколько сот различных теллей. В сущности, вся Синджарская долина — это огромный археологический музей, экспонаты которого не упрятаны за унылые стекла музейных витрин, а лежат под просторным куполом неба. Археологи почти не баловали прежде своим вниманием этот уникальный заповедник древности. Если не считать отдельных разведочных рейдов известного английского археолога С. Ллойда в 30-х годах и недавних впечатляющих раскопок англичан на громадном ассирийском городище Телль-эль-Римах (Д. Оатс), прошлое долины во многом оставалось загадкой.

Ранней весной 1968 года на зеленых склонах одного из древних холмов Синджарской долины, в урочище Ярым-тепе остановился запыленный голубой «дендровер». Два Николая — Н. Я. Мерперт и Н. О. Бадер — вышли из него и внимательно осмотрелись. Место для этой остановки было выбрано далеко не случайно. Всего в восьми километрах к юго-западу от Телль-Афара в степи возвышалось сразу несколько теллей. Один из них был наполовину размыт водами ручья Абра. Отсюда и название всей местности — Ярым-тепе, что означает по-тюркски половина холма. Уже первый осмотр теллей обнадежил исследователей: прямо на поверхности трех из них валялись обломки древней глиняной посуды, относящейся к трем основным этапам развития раннеземледельческих культур Месопотамии: хассунской (первый холм, или Ярым-тепе-1), халафской (Ярым-тепе-2) и, наконец, убейдской (Ярым-тепе-3). На крохотном пятачке площадью менее одного квадратного километра наглядно запечатлелась почти вся история первых земледельцев Древнего Востока — от ее начальных шагов до порога шумерской цивилизации. Теперь требовалось снарядить и послать в Ирак археологическую экспедицию.

Знакомство с «тропиками»

«Большинство людей считает, — пишет в своей книге «Сад камней» российский писатель Даниил Гранин, — что чем дальше страна, тем в ней теплее, что в Южной Америке жарче, чем в Северной, а в Японии вообще солнце только и делает, что всходит. Я давно заметил, что больше всего «знают» о той стране, в которой никто не был».

Целиком разделяя эту мысль известного писателя, хочу лишь добавить, что с особой уверенностью люди говорят о теплоте климата в тех случаях, когда чисто формальные географические признаки позволяют отнести страну к эфемерному и заманчивому понятию «тропики», само название которого звучит волшебной музыкой в ушах любого иззябшего северянина.

Я не знаю, кто и когда в медицинских кругах нашей Академии наук целиком отнес Ирак к «тропикам», но, видимо, какие-то веские причины для этого были. Действительно, на большей части территории страны во время долгого и жаркого лета столбик термометра часто доходит до 50-градусной отметки. А к югу и западу от Багдада пышут зноем пустынные равнины, практически лишенные каких бы то ни было осадков. Бредут по ним унылые караваны верблюдов, и бедуины в пропитанных желтой пылью одеждах погоняют их. Лишь иногда по берегам рек можно увидеть финиковые пальмы. И все же, на мой взгляд, что-то неверно сработало в четко отлаженном механизме нашего почтенного медицинского учреждения. Ведь весь север Ирака, от Синджара до гор Курдистана, — это совсем иной мир, весьма далекий по своим природным характеристикам от настоящих тропиков. И познавать это различие нам пришлось на собственной шкуре.

Когда в 1969 году советская экспедиция впервые собиралась в Ирак, заместителем начальника по хозяйственной части был назначен Петр Дмитриевич Даровских — человек уже в возрасте, умудренный опытом работы в ряде стран Ближнего Востока. Ему самым активным образом помогал в поисках и приобретении необходимого экспедиционного оборудования и снаряжения другой наш ветеран, успевший поработать и в Средней Азии, и в Нубии, — Муса Умарович Юнисов (он же просто Миша). Отправляясь в «тропики» Синджарской долины, они решили полагаться на собственный опыт и не поверили разглагольствованиям снабженцев из Академии наук СССР о жаре, ожидающей нас в Ираке. Так в багаже экспедиции оказались совсем другие вещи: ватные спальные мешки; прочные, армейского образца, палатки; тяжелые брезентовые плащи; кирзовые сапоги; теплые куртки — в общем, привычное снаряжение любой отечественной экспедиции, вряд ли применимое в солнечной Месопотамии. Именно предусмотрительность этих бывалых людей и выручила нас при первой, отнюдь не теплой встрече с «тропиками» Синджара, когда местная капризная весна обрушила на наши головы непрерывные дожди, ветры и холода.

Уже потом, умудренные печальным опытом, мы завезли в Ярым-тепе и мощный вездеход ГАЗ-66, и ватники, и даже два овчинных тулупа. И надо сказать, что все это, почти «арктическое», снаряжение было у нас в ходу большую часть полевого (трехмесячного) сезона или по крайней мере половину его. Жара приходила в наш лагерь где-то к концу апреля, да и то отнюдь не каждый год. Мы же обычно заканчивали раскопки и отправлялись в иракскую столицу, а потом и на родину — в мае. Так что жаркие объятия настоящего иракского лета мы могли испытать на себе лишь в заключительный месяц своего пребывания в стране. Основной же период полевых работ падал на март-апрель — прохладное и слякотное время, напоминающее нашу европейскую осень.

Первые шаги

Легко ли организовать на пустом месте работу археологической экспедиции в Месопотамии? Обратимся к авторитетам — нашим зарубежным коллегам, ведущим здесь исследования с середины XIX века. «Это далеко не простое дело, — писал в начале века сотрудник немецкой археологической экспедиции в Уруке (Варке) Вильгельм Кениг, — начать раскопки в Ираке. Прежде всего, надо получить разрешение от управления, ведающего древностями этой страны. Когда такое разрешение будет получено, следует вступить в переговоры с правительством об обеспечении безопасности экспедиции. Опасения этого рода имеют под собой реальную почву. Арабские шейхи соответствующих областей посылают много рабочих к местам раскопок, где у них появляется редкая возможность заработать хорошие деньги. Часть заработка рабочих вожди удерживают в свою пользу, что больше всего и побуждает их проявлять исключительную заинтересованность в заключении договора на раскопочные работы. Кроме того, эти же шейхи направляют к раскопкам еще и вооруженных сторожей в определенном соотношении с числом ими же поставляемых рабочих. Только такими испытанными способами обеспечивали европейцы, проживающие в пустыне в течение долгих месяцев, свою личную безопасность.

Потом надо было разбить лагерь экспедиции: жилые помещения, склады для хранения находок, темные комнаты для фотолаборатории, кухню, помещения для прислуги и сторожей, гаража и бани (бани для дюжины европейцев, которые по нескольку раз в день ощущают острую потребность смыть с себя пыль и пот).

…Когда все довольно сносно устроено, начинается долгая жизнь в безрадостном окружении, которое не скрашивает ни одна европейская женщина… Но без ласковой, заботливой руки женщины в Ираке еще можно было жить, без воды же жить было нельзя. И воду приходилось возить изо дня в день за пять километров из колодцев, сберегая при этом каждую каплю».

Конечно, многое из сказанного В. Кенигом за прошедшие семь десятилетий изменилось или исчезло вовсе. Да и природные условия благодатной Синджарской долины, омываемой обильными весенними ливнями и продуваемой прохладными ветрами с окрестных гор, разительно отличаются от унылой южно-месопотамской равнины — настоящей пустыни. Никаких трудностей с получением разрешения на раскопки мы не испытали, скорее напротив: руководитель иракского Директората древностей доктор Исса Сальман очень радушно принял нас в своем офисе в Багдаде и без проволочек подписал все необходимые документы. С шейхами арабских племен мы в Ярым-тепе также не имели дела. Синджарская долина, особенно в районе города Телль-Афар, населена преимущественно туркманами, то есть людьми, говорящими по-тюркски и этнически отличающимися от арабов.

Единственной же арабской группой в районе Ярым-тепе были полтора десятка шургатцев — профессиональных рабочих-раскопщиков, нанятых для работы в нашей экспедиции при содействии иракских властей.

И поскольку мы разбили свой лагерь не в пустыне, а в довольно населенной местности, то и охрана у нас была чисто символическая — один сторож со старым охотничьим ружьем.

Однако многие характерные черты походно-полевой жизни археологов в Ираке, отмеченные В. Кенигом, были присущи и российской экспедиции. В первые годы нашего пребывания в Ираке крестьяне, живущие в окрестных деревушках вокруг Ярым-тепе, остро нуждались в наличных деньгах и за сравнительно скромную плату буквально «валом валили» на наши раскопки в качестве чернорабочих. Обычно на сезон мы нанимали для работ на двух-трех объектах 50 и более местных туркманов.

Похожая на немецкую ситуация была у нас и с женщинами. Расставаясь с домом и семьями, мы на три месяца становились аскетами. Ни одна женщина в нашей экспедиции постоянно не работала. В общем, это и правильно. Бытовые условия в Ярым-тепе идеальными не назовешь: и холод, и грязь, и жара, и пыль, отсутствие элементарных удобств, непривычная пища, змеи, насекомые и многое другое.

Наконец, не последнюю роль играют разбивка экспедиционного лагеря и проблема обеспечения водой. В марте 1969 года участники советской археологической экспедиции прибыли в район Ярым-тепе. Для лагеря была выбрана ровная площадка на западном склоне большого (высотой около 12 метров) телля Ярым-тепе-3. Оттуда открывалась изумительная панорама раздольной синджарской степи, а по вечерам можно было любоваться феерическими, в рериховском стиле, солнечными закатами над горным хребтом Джебель — Синджар.

Первые два сезона лагерь состоял только из крепких армейских палаток шатрового типа на десять мест каждая. Помимо жилых палаток, были поставлены «шатры» для столовой и лаборатории. Кроме семи советских сотрудников, в первые годы в лагере экспедиции жили повар, его помощник, слуга и сторож. Рабочие-арабы разбили свой палаточный городок неподалеку от нас — на южном склоне более низкого холма Ярым-тепе-2, у проселочной дороги.

Проблема воды в принципе была успешно решена нами еще во время московских сборов. Чья-то гениальная голова предложила взять с собой в Ирак вместе с автомашинами и прочим имуществом металлическую бочку на колесах емкостью 1000 литров. Все выгоды обладания подобной тарой мы поняли только на месте. Лагерь наш стоял в чистом поле. До ближайших хуторов и деревень было не менее полутора-двух километров, да и там вода в колодцах была солоноватой и малопригодной для питья. Зато в городке Телль-Афар, расположенном неподалеку, находилась водонасосная станция. Она снабжала очищенной, пропущенной через фильтры водой, поступавшей по трубам из реки Тигр, все многочисленное население города. Так что при необходимости там вполне можно было получать хорошую питьевую воду.

Казалось бы, все просто: есть мощный грузовик ГАЗ-53, есть бочка на колесах — бери и вези. Но первые же недели ярымской жизни показали, что во всех своих планах и расчетах мы должны принимать во внимание капризы коварной местной природы. Полевая грунтовая дорога до Телль-Афара от лагеря экспедиции проходит по ровной степи. Расстояние невелико — менее десяти километров. Но на этом крохотном отрезке дорогу пересекают два больших, в несколько метров шириной и около двух глубиной, обычно сухих русла — «вади» и более мелкие рытвины и канавы. В сезон дождей, когда в горах и на равнине идут многодневные мощные ливни, эти русла и канавы быстро наполняет вода, и они превращаются в бурные и глубокие реки. Да и синджарская степь с ее лёссовыми почвами, пропитывается влагой, раскисает и становится морем грязи. Местные жители в случае особой нужды рискуют ездить в это время лишь на колесных тракторах. Нам же, несмотря ни на какие гримасы погоды, для самого минимального удовлетворения своих нужд (и нужд 15 шургатцев) требовалось ежедневно привозить с водокачки Телль-Афара не менее одной тысячелитровой бочки воды.

Водитель экспедиции — Муса Умарович Юнисов, он же «Миша»

Первое время, когда в экспедиции были лишь джип ГАЗ-60 и отнюдь не вездеходный грузовик ГАЗ-53, в распутицу ездили в город за водой на тракторе, взятом напрокат у крестьян соседнего хутора. Это была целая эпопея: с форсированием водных преград и преодолением грязевых ям-ловушек. Только с 1973 года, после прибытия к нам вездехода ГАЗ-66, проблема решилась сама собой. Этот приземистый мощный автомобиль легко преодолевал все преграды на пути к Телль-Афару, и мы могли больше не беспокоиться о водоснабжении.

Все сказанное выше относится и к вопросам нашего продовольственного обеспечения, ведь ранние овощи и прочие продукты мы покупали в лавках того же Телль-Афара.

Опыт первого полевого сезона показал, что место для лагеря на западном склоне холма Ярым-тепе-3 выбрано неудачно. Во-первых, палатки не были защищены от постоянных сильных западных ветров, а во-вторых, для обустройства жизни экспедиции явно требовалось сооружение каких-то более капитальных ' зданий (например, для лабораторной работы, для хранения имущества, для столовой и кухни), нежели легкие брезентовые шатры.

И вот в 1970 году работа по строительству солидной экспедиционной базы закипела. Наш начальник решил положить в основу проекта будущего здания традиционный местный дом из сырцового кирпича, но только удвоить его по осевой линии, соединив две небольшие постройки в одно довольно внушительное сооружение. Кроме того, дом, по замыслу этого же главного архитектора, снабжался целым рядом деталей, обычно отсутствовавших в местном домостроительстве, — нормальными застекленными окнами вместо узких щелей-продухов и навесными металлическими дверями. Стены были сложены из плоского сырцового кирпича (смеси глины, навоза и рубленой соломы) и обмазаны сверху глиняным раствором. Крыша держалась на деревянных балках, на которые постелили тростниковые циновки, потом положили слой глины и слой гипса. По углам плоской крыши возвышались странные ступенчатые башенки.

Торжественное открытие первой очереди новой базы экспедиции состоялось 1 мая 1970 года, на исходе второго полевого сезона. Но окончательно мы переехали в дом лишь на следующий год, перенося на восточный склон холма и свои жилые палатки. Внутри длинного глинобитного здания с аккуратно побеленными наличниками окон разместились жилые комнаты и учреждения: в отдельной небольшой комнатке, с торца, жил наш постоянный сторож Мухаммед Змии (кстати, он же был и владельцем участка земли, на котором находились почти все телли Ярым-тепе), далее шли лаборатория и склад оборудования, столовая (салон, по нашей ярымской терминологии), она же одновременно клуб-читальня и, наконец, кухня (в которой, как правило, жил повар). Сами мы по-прежнему предпочитали обитать в просторных шатровых палатках. Нельзя не сказать несколько слов и о другом насущно необходимом для нас сооружении — хама-ме (бане), невысоком глинобитном домике без окон, с плоской крышей и двумя отделениями-клетушками: хассунским и халафским, по культурной принадлежности тех двух теллей, которые мы копали. Над входом в каждое из отделений вместо надписи был вмазан соответствующий древний черепок керамики. Странное дело, но я не помню случая, чтобы человек, работающий на хассунском телле, прошел в халафский отсек, и наоборот.

Традиция — великая вещь! Наверху, на подставке из кирпича, покоилась большая металлическая бочка литров на сто. Бочку заливали холодной водой из канистр, которые по приставной лестнице таскали и наш бой Хасан, и мы сами. В жаркую погоду за несколько часов солнце делало воду теплой, а иногда и горячей. В прохладное время (март — часть апреля) бочку искусственно нагревали снизу с помощью керогаза. В последнем случае мытье становилось делом не безопасным. После нагрева воды до нормальной кондиции первая пара посетителей испытывала все удовольствия банного кайфа. Но уже для второй пары вода оказывалась куда горячее. И если дежуривший на крыше Хасан вовремя не доливал в бочку холодной воды, уже через 30–40 минут внутрь шел чистый кипяток. Зазевавшийся дохтур («доктор» — так звали нас уважительно местные жители) мог получить на голову и плечи струю кипятка. Тогда в банные дни можно было наблюдать такую сцену: из хассунского или халафского отделения выскакивал голый человек с намыленным лицом и диким голосом кричал на всю Синджарскую долину: «Хасан, лязим мсай барид!», что на ломаном арабском языке означало: «Хасан, давай скорее холодной воды!» Значит, влага в хамаме достигла критической точки нагревания. Но нередко чрезмерное усердие Хасана приводило к обратному: любители помыться получали добрую порцию ледяной воды, ведь ее брали из бочки с надписью «Квас», где за двойными стенками и теплоизолирующей прокладкой вода долго сохраняла чистоту и прохладу.

Что касается еды, то по существующей в Ираке традиции мы всегда нанимали местного повара: первые два сезона у нас работал седоусый перс Аббас в серой каракулевой папахе, а потом несколько лет — симпатичный, невысокого роста, круглолицый айсор, сеид (по-арабски — господин) Слиу из Мосула, глава большого семейного клана. Он прекрасно готовил, был покладистым и очень доброжелательным человеком. Как правило, ему помогал кто-то из местных мальчишек-туркманов. Наши трапезы в салоне проходили весьма торжественно, по какому-то особому восточному ритуалу. Шурпу (местный вид супа) обычно приносил и лично разливал по тарелкам сам повар.

Второе — мясо с отварным рисом, фасолью и овощами на овально-плоских фарфоровых блюдах — держал слуга, а повар с величественным видом, словно одаряя каждого из нас золотым рублем, раскладывал эту снедь дохтурам. При этом соблюдалась строгая иерархия: едой поочередно обносились сначала начальник экспедиции Рауф Магомедович Мунчаев (мудир, то есть начальник, как его звали иракцы), потом дохтур Николай (заместитель начальника экспедиции, профессор Николай Яковлевич Мерперт) и т. д., пока свою долю не получали и сидевшие на другом конце стола. Звучные названия местных арабских яств и сегодня звучат в моих ушах: тимэн (рис), ляблябия (горох), фасолия (понятно без перевода), хасс (крестс-салат), лахам (мясо), долма (голубцы из виноградных листьев с начинкой из риса и молотого со специями мяса), хубуз (хлеб), шакар (сахар) и др.

Жили мы, как я уже говорил, в больших десятиместных брезентовых палатках, в каждой из которых размещалось обычно не более четырех человек. Спали на походных раскладушках, в ватных спальных мешках. И поскольку ночи в Ярым-тепе, как правило, оставались прохладными вплоть до середины мая, мы редко вылезали из своих мешков даже с приходом теплой погоды.

Когда наш лагерь вслед за строительством базы экспедиции переместился на восточный склон холма, он оказался почти на берегу ручья и крохотной речушки, известной у местных жителей под названием Абра. Почти все время нашего пребывания в Ярым-тепе дно реки было сухим: ее воду разбирали на полив садов и огородов еще в верховьях. Но в дождливые годы и в конце апреля — после созревания урожая — речушка наполнялась водой, зарастала по берегам травой и цветами, становясь преградой на пути между лагерем и внешним миром. Правда, для машин имелся примитивный, но крепкий мост из камней, зато людям, шедшим из лагеря на работу к теллю Ярым-тепе-1, находившемуся метрах в трехстах к востоку от базы, нужно было перепрыгивать Абру или переходить ее вброд. Другой телль — Ярым-тепе-2, принадлежавший к халафской культуре, лежал буквально в двух шагах от лагеря, как бы замыкая его с юга. Поэтому мне, работавшему именно на этом холме, спешить не приходилось: пока коллеги по узкой росистой тропке, пробитой среди зелени хлебов, шли за речку на свой объект, я мог спокойно собирать инструменты и чертежи, благо склон моего телля начинался сразу же за порогом дома.

У природы нет плохой погоды

В городских условиях человек почти не ощущает погоды — не обращает внимания на ее капризы — дожди, ветры, грозы, снегопады. Погода важнее для сельского жителя — к ней приспособлен весь уклад местной жизни.

Но особенно чувствуют погоду люди, вынужденные по роду своей профессии подолгу жить в чистом поле (в степи, в тайге, в пустыне, в горах) в палатках и шалашах, в легких избушках и в домах-вагончиках, — геологи, охотники, геодезисты, топографы, археологи. От тончайших нюансов местной погоды зачастую зависит не только успех всей их работы, но иногда и сама жизнь. Вот почему так пристально всматриваются они по утрам в едва светлеющее на востоке небо, проверяют направление и силу ветра, прикидывают свой путь в расчете на дождь или снегопад.

Не была исключением и наша археологическая экспедиция в Ираке. И когда меня спрашивали в Москве знакомые: «Ну как там у вас в Ираке с погодой?», я отвечал нарочито сдержанно и кратко: «Нормально». Это была игра, своеобразная защитная реакция человека, испытавшего на себе такие капризы иракской погоды, о которых можно долго рассказывать. Мое субъективное восприятие особенностей иракской погоды можно передать двумя словами — неистовство и непостоянство.

Это хорошо показал в своей краткой, но эмоционально насыщенной характеристике своеобразных природно-климатических условий Ирака немецкий историк Э. Церен. «Когда на севере в горах Армении, — пишет он в «Библейских холмах», — весной начинает таять снег, вода в реках прибывает. Половодье на Тигре начинается обычно в марте, на Евфрате — в апреле. В июне — июле вода достигает самого высокого уровня. Тогда-то благодатная влага обильно орошает поля и делает их плодородными. Но иногда реки неожиданно выходили из берегов, вода разрушала дамбы и уничтожала посевы. Тогда приходил голод. Умирали не только животные, но и люди. Голод настигал людей, если большая вода приходила несвоевременно или же ее было недостаточно для орошения полей. Голод настигал их и в том случае, когда вода бушующим потоком мчалась с гор, уничтожая поля, дамбы, посевы. Вода была чем-то священным, о чем надо было постоянно молиться, потому что это была вода и жизни и смерти… Лето в Двуречье длится долго. Оно начинается уже в середине марта[3] и продолжается до конца ноября. Зима фактически длится не более восьми недель. Уже в феврале в оазисах зеленеют луга. Климат здесь более жаркий и сухой, чем в любой другой части света. Летом жара доходит до 50 градусов, превращая страну в желтый ад: желтый песок покрывает безжизненным слоем холмы и долины. Гигантские песчаные смерчи несутся над высохшими полями, угрожая задушить людей и животных. Дожди выпадают редко. А уж если и пойдет дождь, то это не просто дождь, а сильнейший ливень. Под сверкание ужасных молний превращает он землю в море грязи… Природа демонстрирует здесь, в этой необычной стране двух рек, всю свою мощь. Она выразительно показывает человеку, как он беспомощен. Она в любое время года, как бы играючи, перечеркивает все его планы, делает его послушным и кротким. Но она делает его и терпеливым».

Не знаю, испытал ли лично на себе автор «Библейских холмов» неистовый и могучий нрав иракской природы, но суть дела он передал удивительно точно и ярко. Конечно, север страны заметно отличается от более сухого и жаркого юга, но в целом и здесь мы наблюдаем поразительное сходство основных погодных характеристик. Внезапно приходящие с гор разрушительные потоки-сели, грозы, пыльные бури, ветры, обложные, по неделе, дожди, невыносимая жара — все это представлено в избытке и в Синджарской долине. К тому же с середины апреля появляются змеи, скорпионы, фаланги и тысяченожки. И все же главная трудность заключается в непостоянстве местной погоды, которая может измениться в считанные дни и даже часы. За сутки перепады температуры достигают 20–30 градусов. Естественно, также резко меняются атмосферное давление и влажность. Да и жара, знаменитая месопотамская жара, — сама по себе вещь достаточно серьезная. Где-то в 20-х числах апреля весна в Ярым-тепе почти без паузы переходит в знойное лето: сушь, голубое небо, солнце. Температура днем поднимается до 35–40 градусов в тени. Правда, ночи еще довольно прохладные, так что можно хорошо выспаться и набраться сил. Настоящая летняя жара приходит в Синджарскую долину лишь в конце мая — июне. Для иллюстрации сказанного приведу несколько коротких выдержек из своего экспедиционного дневника за 1973–1975 годы.

Автор книги — В. И. Гуляев

в Ярым-тепе в 1972 году

18 апреля

Вторая половина дня. С юга, с Аравийского полуострова дует ветер — хамсин. Пыльно и душно. Термометр у дверей базы показывает 32 градуса. Над Синджаром собираются и заволакивают постепенно полнеба иссиня-черные тучи. Часов в девять вечера у нас разразилась невиданной силы гроза — дерзкая по ярости даже для этих мест. Сполохи молний длились по десятку и секунд более, освещая ночной мрак — хлебные поля, окрестные деревушки и наш лагерь — каким-то адским, призрачным светом фиолетового, зеленого и желтого цветов. Раскаты грома сотрясали степь на многие километры вокруг. А затем на наши видавшие виды брезентовые палатки обрушился даже не ливень, а какой-то потоп. Ветер тоже свирепствовал вовсю, пытаясь сорвать с кольев и унести прочь наши легкие жилища. Эта бешеная круговерть стихий продолжалась часа полтора — два. Потом все утихло, и мы заснули. Утро встретило нас обложным дождем и холодом. Температура не больше 10 градусов. Но к полудню дождь перестал, вышло солнце, и началась изнуряющая, хуже сухой жары, парилка — выпаривание избытков влаги из окрестных полей.

29 апреля

Казалось бы, за семь лет работы в Ярым-тепе мы уже должны ко всему привыкнуть. Но сюрпризы местной природы поистине неисчерпаемы. К вечеру небо обложило темными, какими-то пепельно-серыми тучами. Стало душно и тихо, Покрапал редкий дождь, который вскоре прекратился. Но посреди ночи, где-то около часа, вдруг подул с севера страшной силы ветер — холодный и неумолимый. Я проснулся оттого, что моя раскладушка как-то странно дергалась и норовила завалиться набок. Наша палатка звенела и стонала под ударами бури, как плохо натянутый дырявый парус старого галиона. А что, если это хрупкое жилище не выдержит и рухнет нам на головы? Чертыхаясь, вылезаем из спальных мешков, надеваем телогрейки и на пронизывающем ветру укрепляем палатки: подтягиваем туже веревки и глубже забиваем колья. Опять ложусь в кровать. Штормовая какофония продолжается с неослабевающей силой. Чтобы не слышать жуткого воя ветра и хлопанья старого брезента, кладу на голову подушку и довольно быстро засыпаю. Утро — солнечное и ясное, но ветер дует с севера с такой же неослабевающей силой, неся с собой леденящий холод.

15 мая

Жарко. Около четырех часов дня. Сидим на завалинке у дома на складных стульчиках и ведем неторопливый разговор, отдыхая после трудового рабочего дня и недавнего обеда. Вдруг откуда-то с северо-востока, из-за Абры, в лагерь врывается небольшой с виду смерч и в течение одной-двух минут сносит все наши палатки. Сила удара такова, что некоторые раскладушки отлетают в сторону метров на двадцать.

Особого рассказа заслуживают закаты и ночное небо в Ярым-тепе. Переход от дня к ночи совершается здесь поразительно быстро. Солнце сначала лениво и плавно спускается к темному горбу Синджарского хребта, полускрытого белесой знойной дымкой. К вечеру воздух остывает и становится прозрачнее. И сразу все вокруг приобретает привычные живые цветы. Над головой будто раскрывается сказочный небесный купол. Иногда на нем видны легкие перья облаков, подсвеченные снизу и окрашенные в теплые розовато-желтые цвета. А часов в шесть с небольшим багряный диск солнца мгновенно скатывается вниз и исчезает за гребнем гор, словно его дернул за веревочку невидимый великан. Приходят сумерки и долгожданная прохлада. Еще через десять-пятнадцать минут наступает чернильной густоты темень. Затем одна за другой зажигаются в небе звезды, выплывает серебристая луна, и ожившая степь сбрасывает с себя остатки знойной дневной одури. Всюду слышны шорохи и звуки невидимой жизни. Надо сказать, что небо здесь черное-пречерное, словно бархат, а звезды — необычайно крупные и яркие. Ими можно любоваться часами. Серебристая пыль Млечного Пути, яркие гроздья Ориона, Большой и Малой Медведицы. Ох уж этот Ярым! Любимый и ненавистный, умиротворенно-благостный и непримиримо-враждебный. Словом, сегодня, как и тысячелетия назад, природа в Синджар-ской долине по-прежнему ежеминутно и ежечасно воздействует на жизнь человека, его быт, хозяйство, физическое состояние.

Глава 2

АРХЕОЛОГИ ЗА РАБОТОЙ

В одно русло дождями смыты

И грубые обжиги неолита,

И скорлупа милетских тонких ваз,

И позвонки каких-то прошлых рас,

Чей облик стерт, а имя позабыто…

М. Волошин, 1906 г.

Сложная проблема

Еще каких-нибудь двадцать пять лет назад все наши познания о предшественниках блестящей цивилизации шумеров на юге Месопотамии (III тысячелетие до н. э.) ограничивались скудными находками с нескольких едва раскопанных теллей: Эль-Убейд (V–IV тысячелетия до н. э.), Халаф (V тысячелетие до н. э.), Хассуна (VI тысячелетие до н. э.) и Джармо (VII тысячелетие) — вот современные названия тех памятников, которые дали впоследствии свои имена целым дописьменным, или доисторическим, культурам древности. В действительности, их было так мало, что они похожи, скорее, на крохотные островки, разделенные десятками и сотнями километров нетронутой археологической целины.

Совершенно неясным оставались и такие важные вопросы, как точное соотношение упомянутых дошумерских культур во времени и пространстве, их взаимосвязи, наличие преемственности и т. д. Цепь исторического развития в одном из ключевых районов древнего мира оказалось как бы разорванной на части, а логическая связь между ее звеньями — утраченной. Что же происходило на обширных пространствах междуречья Тигра и Евфрата до появления шумерской цивилизации? Каковы истоки последней? — спрашивали друг друга археологи разных стран и не находили ответа. Слишком мало еще имелось тогда надежных научных фактов. Слишком мало еще раскопано было теллей, содержащих слои ранней эпохи. И нет ничего удивительного в том, что именно на изучении этих малоизвестных проблем древнейшей истории Месопотамии и сосредоточили свои усилия российские исследователи.

На северо-западе Ирака, в девяти километрах от города Телль-Афар, в урочище Ярым-тепе, над ровной степной гладью возвышалось сразу несколько теллей с остатками древних поселений. Три из них, судя по лежащим прямо на поверхности черепкам глиняной посуды, относились как раз ко времени существования самых ранних земледельческих культур Ближнего Востока: хассунской (холм Ярым-тепе-1), халафской (холм Ярым-тепе-2) и убейдской (холм Ярым-тепе-3). Холмы Ярым-тепе-1 и Ярым-тепе-2 стали в 1960–1976 годах основными объектами работ нашей экспедиции.

Решено было раскопать их на всю глубину культурного слоя и на максимально широкой площади. До сих пор памятники столь отдаленной эпохи либо находили глубоко под землей, под мощными напластованиями более поздних культур, либо копали с помощью узких траншей и шурфов, получая вместо общей картины прошлого лишь отдельные, не связанные между собой фрагменты. Это напоминает человека, который взялся судить о внутреннем убранстве большой полутемной комнаты, заглянув в нее на мгновение сквозь замочную скважину.

Иное дело, когда раскопки ведутся широкими площадями. Такая методика позволяет с достаточной полнотой проследить, как на месте изучаемого телля на протяжении веков сменяют друг друга глинобитные земледельческие поселки. И объем получаемой при этом информации прямо пропорционален огромному размаху работ. Правда, практическое выполнение такой задачи — дело нелегкое. Достаточно сказать, что раскопки Ярым-тепе-1 и Ярым-тепе-2 заняли у нас восемь полевых сезонов. Ведь первый холм и сейчас имеет 100 метров в диаметре и пять метров высотой (а общая площадь древнего поселка составляла около двух гектаров с культурным слоем толщиной шесть метров). А второй холм, ныне наполовину размытый ручьем, достигал прежде примерно 120 метров в диаметре (при высоте семь метров).

Как копают в Месопотамии

Элемент случайности, простого везения по-прежнему играет немалую роль в жизни любого археолога, где бы он ни копал. Но общий успех современных археологических экспедиций определяют отнюдь не случайности, не отдельные сенсационные находки или энтузиазм одиночек, а четкий и продуманный план работы, верная методика, кропотливый повседневный труд большого коллектива людей самых разных специальностей.

Процесс раскопок в Ираке имеет свои специфические особенности. Месопотамия — классическая страна «глиняных» культур и цивилизаций. На протяжении многих тысячелетий чуть ли не единственным строительным материалом здесь была глина. Из высушенных на солнце сырцовых кирпичей строили древние жители Двуречья и скромные жилища, и величественные храмы, и пышные дворцы. Из глины делали посуду и статуэтки богов, грузила для веретен (пряслица) и литейные формы, остроконечные пули для пращи и печати — знаки собственности, даже серпы и топоры в некоторых районах Ирака изготовляли в древности из глины, обожженной до твердости камня. На глиняных табличках шумеры и вавилоняне записывали бессмертные строки своих поэм и легенд, сухие хозяйственные отчеты и указы грозных царей.

Но глина — очень непрочный материал. За считанные месяцы заброшенные глинобитные дома превращаются в бесформенные оплывшие холмики, не отличимые по цвету и структуре от окружающей лессовой равнины. Почти в каждом месопотамском телле таких древних глинобитных домов не один десяток. Слой за слоем уходят они в глубины холма, свидетельствуя о неумолимом беге времени, смене веков, поколений, культур. Неподготовленному человеку разобраться в хитросплетениях этой своеобразной земляной «летописи» нелегко. И здесь приходят на помощь археологам большой практический опыт и интуиция шургатцев.

Шургатцы — это профессиональные рабочие-раскопщики из знаменитого арабского селения Шургат (Шеркат), расположенного у высоких валов Ашшура, древней ассирийской столицы, в среднем течении Тигра. Вот уже многие десятилетия (с конца XIX — начала XX века) почти все мужчины этого городка добывают хлеб насущный, участвуя в раскопках многочисленных археологических экспедиций, как местных, так и иностранных. Драгоценный опыт, бережно передаваемый из поколения в поколение, постепенно дал шургатцам возможность сделаться настоящими мастерами земляных работ. Каждый из них тонко «чувствует» землю, по едва заметному оттенку в ее цвете или по плотности легко отличает стены глинобитных древних построек от такой же глинистой почвы. Обычно в нашей экспедиции в Ярым-тепе таких мастеров имелось каждый сезон человек двенадцать — пятнадцать. Их возглавлял бригадир — раис (арабск.) — наиболее уважаемый и искусный раскопщик с большим опытом практической работы. Все эти годы раисом у нас был Халаф Джасим — высокий, худощавый, дочерна загорелый человек лет тридцати восьми — сорока, с жесткими, коротко стриженными волосами и внимательными умными глазами. В юности, будучи еще рядовым шургатцем, он успел поработать во многих зарубежных и иракских экспедициях. Но когда сам стал раисом, наотрез отказался служить англичанам и западным немцам, видимо, считая непатриотичным работать с наследниками бывших колониальных держав. С появлением советской экспедиции в 1969 году Халаф Джасим трудился только у нас, хотя другие иностранные специалисты сулили ему куда большую зарплату, чем могли дать мы. Вообще говоря, шургатцы во многом похожи на нас, археологов. И своей фанатичной преданностью профессии раскопщика древностей, и тем, что большую часть года они проводят вдали от родного дома, в экспедиции.

На каждого шургатца приходится, как правило, четыре-пять местных рабочих — земленосов и лопатчиков, набираемых из числа жителей окрестных деревушек и хуторов. Таким образом общее число доходило до полусотни и больше.

Со стороны процесс работы на раскапываемом телле выглядит несколько необычно. Шургатец, словно сапер на минном поле, медленно выискивает в почве контуры стен древней глинобитной постройки, отбрасывая назад просмотренную землю и откладывая замеченные в слое находки. Его инструменты совершенно непохожи на наши: миниатюрная легкая кирочка — кезма на короткой, сантиметров сорок — пятьдесят, деревянной тонкой рукоятке, треугольная тяпка с остро заточенными краями — мар, совок — чамча, кисть для обметания пыли — фирча и нож — сичин. Один из местных рабочих совковой лопатой насыпает эту землю в мешки носильщикам, и те не спеша выносят ее за пределы раскопа, в отвал. Шургатцы одеты обычно в широкие сатиновые шаровары или же в легкие хлопчатобумажные брюки, куртки или пиджаки. Единственная экзотическая часть одежды у них — куфия — арабский головной убор в виде широкого платка в черную или красную клетку, которым в холод закутывают не только голову, но и шею. Еще более необычное зрелище представляют собой земленосы-туркманы. На головах у них в большинстве случаев те же куфии. Но зато остальная одежда являет собой причудливую смесь западного и восточного стилей. На длинную, до пят, арабскую рубаху — галабию из легкой белой или светло-голубой ткани они надевают некогда модные в Европе пиджаки из материала букле или короткие пальто в крупную клетку, купленные по дешевой цене на базарных развалах. Ходят они обычно босые или в пластиковых шлепанцах-сандалиях без пятки.

Двигаются землекопы размеренно и медленно, но зато работают весь день. И в жару, и в холод тянутся чередой фигуры в длинных, похожих на женские одеяниях с короткими наплечными мешками на веревках, свисающими на грудь и живот.

В этой монотонной на вид земляной работе есть свои приливы и отливы, свои беды и радости, свои маленькие хитрости, наконец. Очень многое в четкой организации процесса раскопок и установлении нормальной дружеской атмосферы на месте работы зависит от личности раиса, его дипломатических способностей в урегулировании мелких и крупных конфликтов, то и дело возникающих среди рабочих, его умения находить быстрый ответ на все загадки-земля ной летописи древних теллей. Леонард Вулли, который почти полтора десятка лет копал в пустыне Южного Ирака древний город Ур, не зря считал, что пост раиса по своей важности для общего успеха дела стоит на втором месте после начальника экспедиции. Он без тени улыбки называл хорошего бригадира «драгоценным бриллиантом» и страшно гордился тем, что ему сразу же удалось найти именно такого человека. Не знаю, можно ли считать нас баловнями судьбы, но с раисом нам тоже несказанно повезло. Халаф Джасим многие годы был надежной опорой, на которой во многом покоились успехи нашей экспедиции в Ираке.

Мои ярымские университеты

Когда в апреле 1970 года я впервые оказался в экспедиционном лагере в Ярым-те-пе, меня определили на работу на телль номер два, на поселение халафской культуры. Первый сезон промчался необычайно быстро, поскольку я провел в поле всего три недели. Все это время я тщательно разбирал и анализировал превосходную халафскую керамику, сидя на зеленом склоне холма и почти не заглядывая в раскоп, с его пугающей неразберихой из глинобитных стен, зияющих ям, развалов печей и четких линий бровок. Земляные ребусы мне пришлось решать самому только в следующем сезоне. Работавший на этом холме почти два года Николай Бадер в 1971 году вдруг получил новый объект для раскопок — Телль-Сото, в трех с небольшим километрах западнее нашего лагеря, и, весьма довольный, он поспешил сдать мне все дела. Ободряюще хлопнув меня своей тяжеленной ручищей по плечу так, что я невольно присел, он надавал мне кучу полезных советов и торжественно вручил папку с чертежами. Передача объекта состоялась. «Не бойся, — крикнул он уже из машины, — если что, шургатцы и Халаф помогут!»

Бадер уехал, а я остался посреди огромного прямоугольного раскопа, врезанного в толщу овального глинистого холма: шесть квадратов по десять метров каждый, или 600 квадратных метров, да еще слой, как минимум, метров семь глубиной. Здесь было над чем задуматься! Меня окружали высокие, в три-четыре метра, борта раскопа. Они, как огромные хирургические разрезы, обнажали внутренности древнего телля. В глазах буквально рябило от смешения бесчисленных пластов и сооружений: горизонтальные и наклонные ленты глины разного цвета и толщины — коричневые, зеленые, красные; золотисто-углистые прослойки давно потухших очагов, пожаров и свалок; плотные геометрически четкие силуэты стен глинобитных построек; овалы в кирпично-красном венце — следы тануров (печей для выпечки хлеба) и технических печей. А взятое все вместе — закодированная история одного безымянного поселка древних земледельцев Синджарской долины, существовавшего на протяжении 200–300 лет где-то в середине V тысячелетия до н. э.

Самое сложное в нашей работе — увязка всех слоев и прослоек, видимых в стенках разрезов (бровок), с выявленными ранее древними постройками, то есть сопоставление разрезов и планов раскапываемого поселения. При этом очень важно установить, какие именно дома и хозяйственные сооружения сосуществовали в тот или иной отрезок времени в пределах данного поселка. От решения этого вопроса зависит и выяснение общего числа одновременно функционировавших домов в Ярым-тепе-2 и выяснение числа его жителей.

Весь парадокс ситуации состоит в том, что, раскапывая тот или иной археологический памятник, мы одновременно и уничтожаем его. Поэтому главная цель полевой работы археолога — как можно более тщательно и полно собрать и зафиксировать все материалы и сведения об изучаемом объекте. Другая, не менее важная задача — увязать воедино отдельные компоненты памятника во времени и в пространстве. И в самом деле, мы на двух теллях (хассунском и халафском) раскапываем древние поселения земледельцев Северной Месопотамии. Но поселение — это очень сложный организм. Отдельные его составные части и комплексы (жилые и хозяйственные постройки, общественные здания, ямы, печи и т. д.) существовали в разное время, многократно перестраивались и разрушались. Поверхность такого поселка также не была идеально ровной: в центре — она выше, по краям — ниже, поскольку поселок почти всегда стоит на более древнем холме. Таким образом, археолог, опираясь на планы и разрезы (профили) раскопа, должен выявить и связать все одновременно существовавшие постройки в пределах исследуемой части поселения. Обычно такие группы одновременно существовавших зданий или построек называются в археологической практике строительным горизонтом. Выделение строительных горизонтов — дело довольно трудное и требует мобилизации всего материала и всей информации, получаемых с данного объекта.

Далеко не сразу научился делать это и я. Потребовались месяцы и месяцы кропотливого труда, поисков и открытий, пока во мне не появилась профессиональная уверенность в своих силах. Огромную помощь в этих археологических университетах оказали мне и мои опытные товарищи по экспедиции — Олег Большаков, Володя Башилов, Коля Бадер, шургатцы и наш вездесущий раис — Халаф Джасим. Последний не только проводил большую часть времени на нашем холме, но и старался предоставить в мое распоряжение самых опытных и квалифицированных рабочих.

Секреты профессии

На первых порах главным препятствием для практического общения с шургатцами было незнание арабского языка. Зная довольно прилично английский язык, я твердо усвоил, что это — средство международного общения, и его уж наверняка знает за границей каждый. Однако попытка объясниться с гордыми жителями Шургата на языке Шекспира и Диккенса сразу же решительно провалилась, а я извлек из своей неудачи полезный урок: для нормальной работы надо учить арабский, и как можно быстрее. Реализовать свои планы мне довелось довольно скоро. Перед отъездом на родину я купил в одной из книжных лавок Багдада книгу с длинным и повелительным названием: «Говорите на иракском диалекте арабского языка!». Книга была английская. Все арабские слова были написаны английскими буквами, имели английскую транскрипцию и английский же перевод. Естественно, что в подобной передаче сложнейшего арабского произношения многое терялось или искажалось до неузнаваемости. И первое время следующего полевого сезона я выступал на раскопе с сольными концертами, пытаясь произносить по-арабски вычитанные в своей волшебной книге пространные сентенции о погоде, самочувствии, еде и т. д. и т. п. Обычным ответом на такие выступления был гомерический хохот всех присутствующих — и арабов-шургатцев, и туркманов. Узнавая в моих четко выговариваемых фразах какие-то обрывки знакомых слов и понятий, они буквально корчились от смеха, театрально взмахивая руками и утирая выступающую слезу широким рукавом пиджака или куртки.

Вдоволь насмеявшись, шургатцы начали мое обучение. Медленно, по нескольку раз произнося каждое слово, они терпеливо ожидали, пока я запишу вновь узнанные слова и их правильное произношение в свой полевой дневничок. И дело понемногу пошло. Теперь часто, когда мне требовалось узнать на раскопе какой-либо нужный термин, я подходил к данному объекту, решительно тыкал в него перстом указующим и спрашивал стоявшего поблизости рабочего: «Шину азэ?» («Что это?» — искаженное арабск.). И тот охотно произносил столь необходимое мне слово, которое я немедленно брал на карандаш. К исходу своего второго сезона пребывания в Ярым-тепе я довольно бойко заговорил по-арабски, причем свои языковые познания мне довелось не без успеха применять и за пределами раскопа: в багдадских и мосульских харчевнях, в магазинах и на базарах. В дальнейшем я настолько уверовал в свои лингвистические познания, что не только себя, но и товарищей по экспедиции убедил в этом «несомненном», на мой взгляд, факте. Во всяком случае меня почти официально признали «лучшим знатоком арабского» среди советских археологов в Ираке… конечно, после нашего уважаемого ученого-арабиста из ленинградского Института востоковедения Академии наук СССР — Олега Георгиевича Большакова. Я буквально упивался своей славой, но, не желая уж слишком выделяться среди других сотрудников экспедиции, скромно потупившись, обычно прибавлял для соблюдения необходимого равновесия: «Но зато читать по-арабски я не могу. Письменность у них больно сложная!»

Если говорить серьезно, то во многом успехи нашей работы в Синджарской долине определились наличием широких контактов с местным населением. Олег Большаков — блестящий знаток разговорного арабского языка (вернее, его иракского диалекта). Начальник нашей экспедиции — Рауф Мунчаев — дагестанец по национальности, он свободно говорит по-тюркски и поэтому легко общается как с жителями окрестных кишлаков, так и с тюркоязычными горожанами Телль-Афара и Мосула.

У каждой профессии есть какая-то характерная черта или, как иногда говорят: «свой спутник». Пожарный повсюду следит за соблюдением правил обращения с огнем. Медик изо всех сил насаждает вокруг себя чистоту и стерильность. Археолог же с завидным постоянством стремится «привязать» попавшую ему в руки древнюю вещь к определенному времени. Вопросы хронологии, точный возраст той или иной находки становятся для него главным условием, обеспечивающим успех всей дальнейшей работы. Каждый предмет, каждая вещь должны иметь свой паспорт, отвечающий на вопросы, откуда происходит данная находка и к какому времени она относится. Но чтобы заполнить соответствующие параграфы этого своеобразного документа, нужно потратить немало времени и сил.

В археологической практике различают хронологию относительную и абсолютную. Первая призвана определить последовательность бытования тех или иных находок, то есть решить, что было раньше, а что позже. Вторая прямо устанавливает более или менее точный возраст предмета. Относительная хронология основана прежде всего на стратиграфии, то есть на описании последовательности залегания слоев земли с остатками былой человеческой деятельности. Толстый слой мусора на месте древних и долго существовавших поселений напоминает слоеный пирог, который вместо ножа разрезают лопаты археологов. Чем ниже находится в толще земли та или иная вещь, тем она, следовательно, старше по возрасту. Другой, чисто археологический метод, использующийся для этих целей, — типология, или составление последовательных рядов, отражающих развитие определенных типов вещей во времени и пространстве, от самых простых до самых сложных форм. Абсолютная хронология прежде целиком строилась на весьма туманных сведениях письменных источников. Только появление в начале 50-х годов радиоуглеродного метода датировки древних объектов (метод С14) изменило ситуацию. Физики великодушно протянули руку помощи археологам. И известная до сих пор граница ранней истории человечества стремительно покатилась вниз — ко времени верхнего палеолита.

Синджарские встречи

Работа, бесспорно, занимала основную часть нашего времени. Но думать, будто мы только и делали, что сидели на своих раскопах, чертили длинные полотнища чертежей на миллиметровой бумаге и раскладывали на склонах теллей древние черепки для сортировки, — значит глубоко заблуждаться. Повседневная жизнь постоянно и властно вторгалась и в наш археологический заповедник. Вокруг нас, на различном удалении, располагалось несколько глинобитных деревушек: Кызыл-Махраб, Кызыл-Куйюк, Харабджаш. Для удобства некоторые из них мы называли по именам наиболее выдающихся (конечно, с нашей точки зрения) их жителей — хутор Хасана (по имени нашего рабочего Хасана) или хутор Мудамина (по имени нашего сторожа Мухаммеда Эмина)… До ближайшего селения от лагеря экспедиции было километра полтора. Особенно красиво выглядела округа Ярым-тепе по вечерам, когда темнело и во всех окрестных селениях загорались огни люксов — специальных керосиновых ламп с очень ярким светом — или электрических лампочек. Короткие и длинные — в зависимости от размеров селения — цепочки огней соперничали по яркости с блеском крупных южных звезд. Но все это призрачное свечение не шло ни в какое сравнение с мощной иллюминацией ночного Телль-Афара, заполняющей почти целиком восточную часть горизонта.

Стоит ли удивляться, что наше появление в Ярым-тепе стало для местных жителей настоящей сенсацией. Здесь было и здоровое любопытство аборигенов к экзотическим иностранцам с далекого Севера, и вполне практический расчет — нельзя ли подзаработать так или иначе на этих странных пришельцах, например что-нибудь продать. Хорошей работы не было, а крестьяне очень нуждались в деньгах. Поэтому за сравнительно небольшую (по нашим представлениям) плату они охотно шли к нам на раскопки. Еще бы: и от дома недалеко, и работа не такая уж трудная, и деньги неплохие за два месяца можно получить.

Надо сказать, что в большинстве своем местные туркманы жили небогато: голодать не голодали, но и достатка особого не имели. Они были мелкими землевладельцами. В каждой деревушке обитала одна или несколько больших родственных семей. Мужчины — главы семейных пар — владели наделами земли, являвшимися почти единственным источником существования для них и их домочадцев. Обычно кто-нибудь из родственников побогаче имел в селении свою машину (полугрузовой пикап, грузовик или трактор). И весь сельскохозяственный цикл выглядел здесь на удивление просто. Владелец надела с зимы, с начала сезона дождей, договаривался с владельцем трактора о пахоте и севе, обещая отдать за работу столько-то мешков пшеницы или ячменя. К чести местных «механизаторов», свои обязанности они выполняли очень умело и споро, или, как писали в наших газетах, проводили пахоту «в предельно сжатые сроки». Дальше крестьянин взывал к милости Аллаха, моля его ниспослать на поля дождь вовремя и в нужном количестве. Та часть синджарской степи, которая прилегает к предгорьям, обычно получает зимой и весной столько естественных осадков, сколько необходимо для сбора приличного урожая зерновых. Правда, раз в несколько лет случается засуха, все посевы выгорают и собирать практически нечего. Жатву здесь также проводят обычно нанятые на стороне люди на своих комбайнах и машинах, получая свою долю урожая. Если год удачный и зерна получено много, владелец надела, расплатившись с долгами и оставив себе необходимые запасы, может продать остальное в городе и заработать немалые деньги.

Обычно же крестьянин выполняет хозяйственные работы по дому, ходит на заработки на сторону, занимается заготовкой дров, выпасом скота, огородничеством (с помощью устройства простейших арыков, отведенных от ближайшего ручья) и т. д. Но основная тяжесть домашних забот ложится на плечи женщины: здесь и ежедневное приготовление пищи (особенно трудоемкий процесс — выпечка лепешек-чуреков), и стирка, и уход за детьми. Семьи, как правило, многодетные: в каждой шесть, восемь и даже десять детей. Поэтому уже к тридцати — тридцати пяти годам женщина, обремененная многочисленным потомством и тяжелым физическим трудом, выглядит настоящей старухой. По мусульманским обычаям, замужние женщины не должны появляться на виду у чужих мужчин, а тем более разговаривать с ними. Девочки-туркманки более свободны. Их можно часто встретить на деревенских улицах. Одетые в яркие платья и узкие длинные штаны броских расцветок, часто с золотым шитьем и тесьмой, они выглядят очень нарядными. Мужчины, дочерна загорелые и поджарые, имеют весьма представительный вид. Среди них много людей с русыми волосами и голубыми глазами.

Как я уже говорил, у нас сложились прекрасные взаимоотношения с местными туркманами. Важным посредническим звеном между нами — советскими археологами и местным населением — выступали иракские инспекторы (один, реже — два), которых на каждый полевой сезон направлял нам Директорат древностей Ирака. В задачи инспектора входило прежде всего оказание нам помощи во всех аспектах нашей научной деятельности в стране. Другая, не менее важная цель заключалась в том, чтобы следить за тем, насколько строго соблюдаем мы правила ведения раскопок, установленных для иностранцев. Обычно после первых же недель совместной экспедиционной жизни мы легко находили с ними общий язык, а часто становились и добрыми друзьями. Я хочу с благодарностью вспомнить здесь имена таких иракских инспекторов, как Исмаил Хаджара, Зухейр Раджаб, Ясин Рашид, Саллах Сальман аль-Гумури, Музахим Махмуд, Джорджисс Мухаммад и Сабах Аббуд. Они были нам хорошими помощниками, и, я думаю, что от нас они почерпнули тоже немало полезного.

Каждую свободную минуту, каждый выходной день мы использовали для поездок по Синджарской долине, совмещая нашу природную любознательность с профессиональными интересами — необходимостью выявить все памятники древности вокруг Ярым-тепе. В эти годы мне довелось увидеть много интересного. Но я расскажу лишь о двух наиболее ярких, на мой взгляд, эпизодах — о поездке к бедуинам в Абу-Сенам и о посещении езидского городка Синджар.

В гостях у бедуинов

Хмурым апрельским утром 1979 года мы сидели в лаборатории нашей экспедиционной базы и занимались каждый своим делом: кто доделывал незаконченный чертеж, кто зарисовывал в журнал описей новые находки, кто читал книгу. Была джума (пятница) — в мусульманских странах нерабочий, праздничный день. Из-за ненастья наши планы поехать куда-нибудь подальше на экскурсию явно откладывались, и мы без особого энтузиазма приступили к ликвидации изрядного количества накопившихся «хвостов» — не сделанной за недостатком времени старой работы.

Но часам к двенадцати дня дождь прекратился, тучи рассеялись, и пробившееся сквозь их серую пелену жаркое солнце принялось прилежно выпаривать с земли избытки влаги. Вдруг за окном нашего глинобитного дома мягко пророкотал автомобильный мотор и требовательно рявкнул голосистый клаксон. Нежданные гости? Кто это решился ехать в грязь и дождь в нашу ярымскую глушь? Через мгновение мы высыпали за дверь и увидели солидного круглолицего господина в строгом черном костюме и белой рубашке с галстуком. Да это же наш старый знакомый и мой благодетель — доктор Мохаммед Такхи, житель Телль-Афара и главный врач местной больницы! Именно он помог мне благополучно выпутаться из одной неприятной истории в первый год моего пребывания в Ираке. Тогда, после благодатного климата Европейской России, я был еще совсем не готов к встрече с тропиками Синджарской долины. Неосторожно искупавшись в жаркий день в холодной воде Абры, я одновременно стал жертвой и простуды, и желудочной инфекции. Температура быстро перевалила за 39 градусов. Сердце ныло и стучало, как перегретый автомобильный мотор. Да и сама окружающая обстановка отнюдь не улучшала настроения: вездесущая пыль покрывала лицо, кровать и спальный мешок. Она просачивалась внутрь палатки через хлопающий брезентовый полог оттуда, из раскаленного знойного дня… Все это вызвало у меня тогда чувство такой беспомощности и тоски, какого я еще никогда не испытывал. «Видимо, дело совсем худо», — думал я про себя, мысленно прощаясь навсегда и с далекой родиной, и с любимой семьей. Потом мне не раз приходилось видеть, как молодые и здоровые мужчины, впервые попавшие на больничную койку, легко поддавались унынию и мгновенно превращались в беспомощных и капризных детей. Нечто подобное на тридцать третьем году жизни произошло и со мной. Не знаю, то ли действительно я был совсем плох, то ли вид мой казался таким жалким, но Рауф Магомедович — человек крайне сдержанный и терпеливый — вдруг поспешил в близлежащий Телль-Афар и привез с собой доктора Такхи.

Он попросил меня раздеться до пояса, внимательно прослушал, осмотрел, затем повернул на живот и уверенной и твердой рукой ввел мне шприцем добрую порцию пенициллина и укрепляющих витаминов. Произведя это действие, он, как принято на Востоке, произнес заветные слова: «Алла керим» («Аллах милостив») и что-то еще, чего я не расслышал. Мои товарищи, под разными предлогами оставшиеся в палатке, с интересом наблюдали за происходящим. И надо сказать, укол доктора Такхи оказался для меня поистине чудодейственным. Температура сразу упала, меня прошиб обильный пот, и вскоре я глубоко уснул. Аналогичная процедура проделывалась еще дважды, для чего врачу ежедневно приходилось пылить по степи добрый десяток километров от города до Ярым-тепе и столько же обратно. Но зато через три дня я был абсолютно здоров, а доктор Такхи в глазах всех членов экспедиции стал как бы моим крестным отцом.

Об этом незначительном эпизоде было упомянуто в заметке о работах советских археологов в Ираке, опубликованной в «Правде». Вырезку из нашей газеты мы торжественно вручили на следующий год врачу, и он повесил ее под стеклом на стену своего приемного кабинета в Телль-Афаре. С тех пор он ежегодно посещал наш лагерь, но уже скорее как турист, с познавательными целями — посмотреть раскопки и узнать новости.

Однако на этот раз доктор Такхи приехал в Ярым-тепе совсем с другой целью. Он торжественно пригласил всех членов экспедиции на праздничный обед в селение Абу-Сенам, расположенное километрах в сорока к юго-западу от лагеря, в самом сердце Синджарской степи — Эль-Джезиры. Пиршество, как потом выяснилось, давал глава местного арабского племени в честь доктора Такхи, успешно вылечившего от какой-то опасной болезни его племянника. Возможность побывать в гостях у бедуинов, хотя и испытавших на себе могучее влияние современной цивилизации, была очень заманчивой, и мы без колебаний согласились.

Взревели моторы автомашин, и вот мы уже в пути. Впереди на элегантном лимузине «вольво» торжественно восседали доктор Такхи и наше руководство — Рауф Магомедович Мунчаев, Николай Яковлевич Мерперт и азербайджанский археолог Идеал Нариманов. А сзади, на некотором отдалении, бойко пылил. по степи наш старенький джип с гордым именем Алгабас (идущий впереди — тюрк.), в котором теснились дохтуры — Олег Большаков, Коля Бадер, Володя Башилов, Андрей Куза и я. За рулем, как обычно, сидел Миша в своем неизменном стареньком берете, когда-то темно-синем, а теперь выгоревшим под иракским солнцем почти до белизны.

Ярым-тепе и экспедиционный лагерь вскоре исчезли, скрытые клубами густой лессовой пыли. Ехали по раздольной, ровной как стол, равнине, кое-где покрытой редкими кустиками травы или распаханной и засеянной ячменем и пшеницей. Было душно. На зубах скрипел песок. Глаза и рты забились пылью, что и говорить ни о чем не хотелось. Пересекли сухое, довольно широкое русло ручья, и опять монотонное движение по голой равнине.

Абу-Сенам оказался довольно крупным селением, состоящим из глинобитных хижин и черных шерстяных шатров. Живут в нем арабы-бедуины, большую часть года кочующие по горам и долам со стадами своих овец. Машины подъехали к довольно внушительному каменному дому и остановились. У порога нас встретил шейх местного племени Ахмет — круглолицый и упитанный араб в полном парадном костюме — белоснежной тонкой куфии и черном, расшитым золотым галуном плаще. Но главным действующим лицом оказался его брат — Али, стройный, с живыми карими глазами, лет тридцати пяти. Именно он устраивал для нас пиршество, и именно его сына успешно вылечил доктор Такхи. Вокруг них толпилось множество других людей, видимо родственников и близких, а то и просто любопытствующих односельчан.

После довольно продолжительных, как это принято на Востоке, приветствий, нас ввели в большую прямоугольную, но совершенно пустую комнату. Правда, вдоль стен с трех сторон были положены ковры, кошмы, циновки и низкие ковровые подушечки — сиденья для гостей и хозяев. Кое-как разместившись на этих непривычных для нас «стульях», мы стали с любопытством осматриваться вокруг. Справа у входа в помещение стояла низкая и вполне современная на вид плита, питаемая толстым газовым баллоном. Возле нее, сидя на корточках, священнодействовал араб в красной клетчатой куфии и в строгом темном костюме смешанного стиля — вполне европейском пиджаке и юбке до пят с разрезом на боку. Ему помогал быстроглазый шустрый мальчишка лет десяти-двенадцати. Кофейшик — кажется, его звали Камил — ловко манипулировал большими и малыми металлическими кофейниками, громко, но мелодично гремел огромным, с полметра длиной, медным пестом в медной же ступке, размалывая только что поджаренные кофейные зерна, убавляя и прибавляя язычки пламени в газовых горелках. Вот он поставил на огонь кофейник с водой и принялся еще усерднее звенеть пестом. Когда вода закипела, Камил осторожно насыпал туда молотый кофе, помешал его деревянной лопаточкой и снова поставил кофейник на огонь. Он дал кофейнику закипеть три раза. На завершающей стадии сложного кофейного ритуала он добавил в сосуд кардамон.

Наконец все было готово, и нас поочередно стали обносить кофе. Подают его в небольшой фарфоровой чашке без ручки и наливают чуть-чуть, лишь на донышке. Арабский кофе приготовляется без сахара. Это — черная пахучая жидкость необычайной крепости, и воздействие его на весь организм ощущаешь довольно быстро: появляется какая-то легкость и просветленность, сразу исчезают усталость и головная боль. Кофе, согласно бедуинским традициям, следует пить двумя-тремя глотками и не более трех чашечек.

Тем временем какие-то шустрые подростки под руководством мужчин застелили пол в центре большими пестрыми клеенками и поставили возле каждого гостя тарелки и стаканы, положили вилки и ложки. Стаканы предназначались отнюдь не для вина, а для холодной воды и лебена — кислого овечьего молока, разбавленного водой. Бедуины, как, впрочем, и большинство иракских крестьян, не употребляют алкоголя, считая питье крепких напитков грехом. Затем на нашем своеобразном столе появляются глубокие чашки и блюда с салатом из огурцов (хьяр) и помидоров (томато), кресс-салат (хасс), зеленый лук, плоские лепешки и различные острые подливки и приправы. Наконец, в дом торжественно вносится огромное плоское алюминиевое блюдо с горой отварного риса, обильно приправленного бараньим жиром, изюмом и специями. Поверх риса — разрубленная на куски туша целиком сваренного в котле молодого барашка. Первые, самые лакомые куски хозяин распределяет среди гостей. Конечно, можно есть и с помощью вилки и ложки. Но местный обычай требует, чтобы рис и мясо брали руками (вернее, только правой рукой) и щепотью отправляли в рот.

Далее, согласно ритуалу, свою долю получают наиболее уважаемые из местных мужей. Остатки риса и мяса отдают мальчишкам. Прием завершается чаепитием: в маленькие стаканчики (типа наших стопок) из прозрачного стекла кладется ложка песка, наливается крепчайшей заварки чай и добавляется капля крутого кипятка. Очень сладко и крепко. Потом мы моем руки с мылом; один мальчик усердно поливает нам из резного медного кувшина над таким же тазом, а другой стоит наготове с пестрым полотенцем.

Поклонники сатаны

Ближе к середине полевого сезона, когда однообразная и тяжелая работа на раскопе порядком надоедала и становилась не в радость, мы с нетерпением ждали очередной джумы, чтобы отправиться в какую-нибудь интересную поездку по окрестным градам и весям. Один из самых любимых наших маршрутов почти ежегодно пролегал в Синджар, небольшой городок близ иракско-сирийской границы, примерно в полусотне километрах к западу от лагеря.

Это странное, на первый взгляд, постоянство объяснялось двумя причинами: живописностью и яркостью облика города и тем, что там жили поклонники сатаны — таинственные езиды. Срабатывал здесь, бесспорно, принцип контраста. Всего за час ты попадал из плоской степной страны глиняных цивилизаций в холмистую страну камня. Здесь все другое, а потому особенно притягательное — внешний облик жителей, дома, рельеф местности.

Город причудливо раскинулся по склонам предгорий Синджарского хребта, возле небольшой, но быстрой горной речки, берега которой утопают в зелени многочисленных садов. Дома в Синджаре — это настоящие крепости в миниатюре. Они сложены из валунов и глыб дикого камня, скрепленного цементным раствором, и производят весьма внушительное впечатление. Узкие окна, напоминающие бойницы, обращены обычно во двор. На улицу выходят лишь глухие каменные стены и накрепко закрытые железные ворота. Здесь живут курды, арабы, армяне. Среди жителей города есть мусульмане и христиане. Немало и последователей секты езидов. Интересно, что на воротах у христиан всегда изображены кресты. Около двух тысячелетий назад Синджар был важным опорным пунктом римлян в борьбе с парфянами за обладание Месопотамией. На высокой горе, господствующей над городом, до сих пор сохранились остатки мощной римской крепости — основания нескольких круглых башен и часть крепостной стены. Они сложены из прямоугольных, хорошо обтесанных блоков желтоватого камня.

Местные жители использовали этот прекрасный строительный материал и возвели себе высокий дом-замок прямо на фундаменте одной из римских башен. Увидев у нас в руках фотоаппараты, вездесущие мальчишки пригласили нас подняться для съемок на верхний этаж этого необычного дома-башни. Вид оттуда на город действительно открывался изумительный: серебристая лента норовистой речки в зеленой оправе садов, плоские крыши многочисленных жилых зданий, кирпичный минарет XII века. На вершине другой горы, замыкающей панораму Синджара с северо-востока, виднелся ребристый купол мавзолея какого-то почитаемого езидского святого.

Через весь город с запада на восток протянулась довольно широкая центральная улица, по обеим сторонам которой расположены магазины, лавки, харчевни, чайные и пекарни. Это — средоточие хозяйственной и культурной жизни Синджара. Здесь можно купить все необходимое, посидеть за чашечкой кофе или чая, обменяться новостями. В первый же наш приезд в живописной толпе синджарцев мое внимание привлекли усатые и бородатые люди, с тонкими длинными косичками нестриженных волос, одетые довольно необычно. В апрельскую жару на них были войлочные или меховые шапки, жилеты из овчины мехом внутрь, а то и тонкие овчинные полушубки — дубленки желто-лимон-ного, зеленого и коричневого цветов. Мои попытки сфотографировать кого-либо из них чуть не кончились для меня бедой: они отворачивались, закрывали лицо, а один седой здоровяк попытался даже рукоятью кнута разбить объектив моего фотоаппарата. Но неожиданно помог случай. Появление группы иностранцев в такой провинциальной глуши, да еще вблизи границы, не могло не остаться незамеченным, и вскоре возле нас возникла фигура человека в штатском. Довольно вежливо попросив наши документы, представитель местной службы безопасности тщательно изучил их и, убедившись в нашей благонадежности, сам напросился к нам в гиды — и ему спокойнее, и нам в «этом езидском гнезде» безопаснее. Узнав о моих затруднениях с фотографированием, он тут же остановил ехавшего мимо верхом на ослике старика-езида и что-то повелительно сказал ему. Старичок покорно слез с осла и терпеливо стоял несколько минут, пока мы его фотографировали.

Позднее, приезжая в Синджар, мы уже не сталкивались с подобными проблемами. Бродя по крутым и узким улочкам городка, мы забирались в самые глухие уголки, разговаривали с людьми и фотографировали их по взаимному согласию. В Синджаре меня особенно поражало то, как далекое прошлое причудливо, но органично вписывалось в современную жизнь. Сидя в чайхане на берегу речки под тенистыми кущами деревьев, я вдруг с удивлением обнаружил, что вода выбирается из-под типично римской полукруглой арки, аккуратно сложенной из уже знакомых нам прямоугольных желтых квадратов. Да и в самом городе многие дома стояли на фундаментах римских построек или были сложены из тесаного римского камня. История живет здесь бок о бок с сегодняшним днем. Местные кладоискатели нередко находят в Синджаре гробницы римской эпохи, и тогда в местных лавках появляются (конечно же из-под полы) диковинные ювелирные украшения и россыпи золотых и серебряных монет с рельефными профилями античных императоров. Но конечно, основной колорит городу придают езиды. Кто же они такие?

Кроме мусульман и христиан, пишет советский востоковед О. Г. Герасимов, в этом районе Ирака живут представители таинственной секты езидов. О происхождении этой секты нет достоверных сведений. В своих религиозных представлениях езиды соединили различные элементы зороастризма, распространенного в Древнем Иране, иудаизма, несторианства, ислама и других вероучений. Верование езидов исходит из идеи двух начал при сотворении мира — добра и зла, света и тьмы. Они верят в бога — носителя добра — и в сатану — духа отрицания, Мелек-Тауза. Последний выступает в образе павлина и ревностно следит за выполнением предписанных этой религией норм поведения. Езидам следует добиваться благосклонности сатаны. Они поклоняются изображению павлина, во время религиозных процессий носят его медную статуэтку, курят перед ней благовония, жертвуют золотые и серебряные вещи, но не произносят вслух его имени, слова шайтан или иного созвучного слова…

Езиды не едят мясо петуха, ибо он похож на павлина, рыбу, чтобы «не разгневать Соломона», салат, «под каждый листок которого навсегда проник дьявол», свинину, мясо газели. Езиды отпускают длинные волосы, которые заплетают в косицы, а на голову надевают войлочные конусообразные колпаки (или кожаные шапки из овчины мехом внутрь). Они совершают паломничество к могилам своих святых шейхов, постятся лишь три дня в декабре, причем в каждый день поста при молитве обращаются лицом к восходящему солнцу.

О происхождении названия этой секты существует несколько мнений. Езиды называют себя дасины. Это слово созвучно названию горы Дасен, находящейся на турецкой территории, на стыке границ Ирака, Ирана и Турции. Они говорят на курдском языке, но среди них встречаются люди разных физических типов. Одни ученые считают, что название секты происходит от слова «яздан», означающего на персидском языке и ряде диалектов курдского языка — Бог. Впервые о езидах упоминают арабские историки XII века. Они сообщают, что ранее эта секта называлась Адавия по имени ее основателя шейха Ади ибн-Мусафира, умершего в 1161 году. Другие связывают происхождение названия секты с именем омейядского халифа Язида ибн-Музвии.

Общая численность езидов — свыше 150 тысяч человек. В основном они живут в Ираке и Турции. Иракские езиды населяют главным образом отдаленные горные районы провинции Мосул. Один из центров, вокруг которых группируются их деревни, — гора Маклуб. Здесь, в Айн-Сиф-ни, живет их духовный глава — мир. Неподалеку от Айн-Сифни находится могила шейха Ади и его первых последователей. Еще одно место концентрации езидов — горы Синджера.

То, что езиды забрались далеко в горы, не вызывает удивления. Их преследовали аббасидские халифы и притесняли турки, не разрешавшие выполнять им религиозные обряды, так как в основе вероучения езидов не лежит Священное писание, признаваемое мусульманами, христианами и иудеями.

В первую пятницу нового года устраиваются религиозные игрища — таввафи. В них принимают участие и мусульмане, и христиане. Таввафи продолжается целый месяц. Накануне праздника, в четверг вечером, мужчины и женщины, старики и дети собираются на площади. Ночью они выполняют свои традиционные обряды, а рано утром едят нарису — приготовленную в огромных котлах пшеничную кашу с мясом и жиром.

В пятницу утром собираются музыканты. Они играют на тонких деревянных дудках, бубнах и барабанах. Музыкантов одаривают деньгами, а для пущей бодрости подносят им водку — араку в неглубоких медных пиалах. Когда они пьют, пахучая водка стекает по их длинным усам и бородам.

Музыканты стоят в центре круга, а мужчины в белых куфиях, в расширяющихся книзу шароварах и войлочных жилетах танцуют с женщинами, взявшись за руки. Женщины езидов очень красивы, особенно когда танцуют на празднике. Стройные, гибкие, закутанные в тонкую белую ткань, расшитую бусинками, они напоминают огромных игрушечных кукол, плавно двигающихся по кругу. Танцы продолжаются около трех часов, затем мужчины вскакивают на коней и, стреляя в воздух из ружей, открывают скачки. Далее вновь начинаются танцы, на которых обязательно присутствуют жена и другие члены семьи мира.

Таков он, маленький городок, прилепившийся к горам на границе двух стран и живущий, по сути дела, в собственном времени, весьма далеком от наших бурных дней.

Глава 3

ЯРЫМ-ТЕПЕ-2:

ПОИСКИ И ОТКРЫТИЯ

… Посмотри, как быстро в жизни

Все забвенье поглощает!

Блекнут славные преданья,

Блекнут подвиги героев…

Генри У. Лонгфелло

Два шедевра

Современные археологи всегда работают в поле по строго определенному плану, и, конечно же, они могут предугадать в известных пределах общий характер своих будущих находок. Однако Его Величество Случай, простое везение, невозможно не учитывать. Иные археологи и десять, и двадцать лет ищут в земле материальное подтверждение своим научным гипотезам и проходят буквально в пяти сантиметрах от желанной находки. С другой стороны, очень часто какое-нибудь случайное открытие вызывает коренные перемены во всей сложившейся системе взглядов на прошлое. Именно о таком случайном открытии и пойдет ниже речь. Это произошло в апреле 1976 года на халафском телле Ярым-тепе-2.

Весна того года была на северо-западе Ирака холодной и хмурой. Частые грозы и ливни сильно мешали нормальному ведению земляных работ. В глубоких провалах раскопов скапливалась дождевая вода, раскисали и рушились глинобитные стены только что вскрытых шургатцами древних построек. И тем не менее почти каждый день исследований в Ярым-тепе-2 приносил новые интересные открытия.

Бесспорно, основу наших находок составляют массовые и, на первый взгляд, маловыразительные материалы. Это тысячи и тысячи обломков древней глиняной посуды, орудия труда из кости и камня, остатки жилищ. Именно они дают нам столь необходимую информацию о давно ушедшей жизни — безымянных бесписьменных племенах и культурах, затерявшихся в тысячелетних лабиринтах истории. Но где-то в глубине души каждый археолог, выполняя свою повседневную и столь нужную работу, мечтает о какой-то необычной и яркой находке и терпеливо ждет заветного часа. И такой звездный час иногда действительно наступает.

День 11 апреля начался как обычно. С утра было солнечно и ветрено. На северной стороне горизонта над горами собирались темные дождевые тучи. Но на нашем халафском телле работа явно спорилась. Шургатцы размеренно долбили остроносыми кирочками — кезмами плотную глинистую землю культурного слоя, носильщики тут же уносили ее за пределы холма. Годами отлаженный механизм ярымских раскопок действовал ровно и слаженно, и, дав рабочим необходимые указания, я решил отправиться на разборочную площадку для просмотра и упаковки ранее найденной керамики.

И вдруг часов в десять утра ко мне с несвойственной ему резвостью примчался старик Мухаммед — один из наших рабо-чих-шургатцев. Он возбужденно и громко повторял две короткие арабские фразы: «Аку, куллиш» (Есть, целая!), Могаддес, алиха! (Священная богиня!)». Я ничего не мог понять. Может быть, в раскопе стряслось какое-нибудь несчастье — травма, змея, скорпион или другая напасть? Чего-чего, а этой экзотики в Ярыме хватало с избытком. Быстро спустившись вниз, я увидел среди столпившихся рабочих нашего уважаемого раиса — Халафа Джасима, который стоял на коленях, что-то лихорадочно выбирал из земли и бережно складывал на кусок фанеры, служившей мне планшетом для чертежей. Лишь подойдя к нему на несколько шагов, я разглядел обломки древней терракоты — фигурный глиняный сосуд-флакон необычайно тонкой работы и прекрасного обжига. «Он — целый!» — радостно объявил мне Халаф, имея в виду, что хотя сосуд и раздавлен толщей земли, он легко собирается, поскольку все его части в наличии. До нашей экспедиционной лаборатории от раскопа было рукой подать, и вскоре флакон, вымытый, высушенный и склеенный, предстал перед нами во всей своей красе.

Он был сделан в виде фигуры женщины — богини-матери древних земледельцев Синджарской долины. Головы практически нет — ее заменяет узкое горло флакона. Но вся фигура богини передана живо и реалистично. Богиня показана в обычной для такого рода изображений позе — поддерживающей руками снизу свои груди (символ плодородия). Темно-коричневой, почти черной блестящей краской, великолепно сохранившейся за прошедшие шестьдесят с лишним веков, по светло-желтому фону нарисованы браслеты на руках, татуировка, длинные волнистые волосы. Общая высота флакона — 25 сантиметров. Он стоит на круглой плоской подставке.

Вместе с богиней лежали и другие интересные предметы — резная каменная печать, каменная чаша, глиняный расписной сосудик. Все они, включая и сам флакон, были намеренно разбиты еще в древности. Затем их поместили в специально выкопанную небольшую ямку и засыпали сверху, видимо для очищения, горячими углями и золой от костра. Это был бесспорно, какой-то сложный и очень важный для обитателей халафского поселка ритуал, смысл и назначение которого остаются пока для нас совершенно непонятными.

Фигурный флакон — вещь уникальная: аналогий ей нет ни в одном из известных науке месопотамских памятников V тысячелетия до нашей эры. Поражают в нем необычайное совершенство и тонкость художественного исполнения самой скульптуры. Ее можно с полным основанием отнести к числу наиболее выдающихся произведений древнейшего искусства северо-западного Ирака. Ведь до этого времени мы встречали здесь только грубые и сильно стилизованные фигурки женских божеств, не идущие по своим художественным достоинствам ни в какое сравнение с последней находкой. Наконец, чуть ли не впервые мы получили возможность судить об украшениях и прическе халафских женщин, живших без малого шесть с половиной тысячелетий назад.

Этот же полевой сезон принес нам и другую необычную находку. В юго-западном углу раскопа, почти у самой его стенки, на глубине 675 сантиметров от вершины телля, была обнаружена небольшая круглая ямка. В ней, слившись в одну бесформенную массу, лежали разбитые глиняные и каменные сосуды, а среди них куски какой-то крупной керамической скульптуры. Как и в предыдущем случае, эти предметы были засыпаны сверху углем и золой от костра. Особое внимание обращала на себя терракотовая фигура какого-то зверя, видимо служившая в древности курильницей. Впрочем, сначала мы нашли на дне ямки только две большие полые внутри задние ноги и прилегающую к ним часть туловища с тонким, коротким хвостом. Что это за фигура и каково было ее назначение, оставалось только гадать.

Подобные находки всегда вызывают у меня какую-то злость или скорее обиду и на себя, и на свою науку — археологию. Говорим о бурном развитии археологических исследований в Месопотамии на протяжении последнего столетия. Говорим о своих открытиях и успехах. Но как ничтожно мало знаем мы в итоге о древней культуре этой страны! Вот, например, копали мы в течение восьми лет халафский телль Ярым-тепе-2. Задолго до нас другие археологи, местные и иностранные, вскрыли еще около полудюжины халафских холмов. И ничего подобного нашему глиняному зверю нигде не встречалось. Потом вдруг, как от луча электрического фонарика в темной комнате, что-то осветилось, замаячило вдали, показался на миг скрытый до того на протяжении тысячелетий кусочек неведомой, давно ушедшей жизни и, поманив, пропал без следа. Однако все же есть, видимо, на свете и наш, археологический бог! Спустя несколько дней при зачистке стенки раскопа шургатцы нашли и остальные фрагменты таинственной терракотовой фигуры. После тщательной промывки и склейки всех найденных обломков нам удалось полностью отреставрировать скульптуру животного, оказавшегося прозаической свиньей. Это была полая внутри курильница, имевшая около 40 сантиметров в длину и более 25 сантиметров в высоту. На спине зверя помещался овальный в сечении раструб — наподобие чаши. Вся поверхность скульптуры расписана сложными и красочными орнаментами.

Среди известных науке халафских памятников в Сирии и Ираке ничего похожего пока не встречалось. Вероятно, уже в V тысячелетии до н. э. халафцы занимались разведением свиней, а само это животное служило, по-видимому, объектом поклонения.

«Здесь все былую жизнь хранило…»

Полевой стан 1975 года близился к концу. На моем карманном календаре, в котором, с упорством Робинзона, отмечал каждый прожитый в Ярым-тепе день, стояло уже 12 мая. Еще две-три недели — и мы будем дома, в весенней зеленой Москве! А пока продолжается повседневная и нелегкая работа. С утра было ветрено, пасмурно и прохладно. Наскоро позавтракав, я побрел на раскоп. Чувствовал я себя неважно: ночью из-за грозы и бури спать почти не пришлось, и теперь раскалывалась от боли голова, свинцовой тяжестью наливались ноги.

Получив указания, неспешно принялись за работу шургатцы и земленосы. Я же, усевшись на складной брезентовый стул, попытался закончить начатый накануне чертеж. Но ветер и пыль быстро пресекли мои трудовые поползновения, и почти метровую бумажную «простыню» с так и не законченным разрезом осевой бровки пришлось спрятать глубже в планшет. В общем, день складывался явно неудачно. Предаваясь мрачным размышлениям о капризах и вывертах ярымской погоды и зябко поеживаясь в своем потертом ватнике, я сидел в самом дальнем, прикрытом от ветра уголке раскопа и с надеждой поглядывал на небо. Солнце было где-то рядом, но пробиться сквозь плотную вату облаков не могло.

И именно в этот момент ко мне с загадочной улыбкой подошел Халаф Джасим и сказал: «Бакшиш, дохтур! Аку думья» (С вас причитается, доктор! Есть статуэтка). Оказывается, пока я сидел в своем мрачном уединении, шургатец Адай нашел в заполнении маленькой печки глиняную статуэтку — довольно схематично выполненный образ богини плодородия. Острая кемза рабочего отбила лишь самый краешек головы-выступа фигурки, и я легко отреставрировал предмет, пропитав для верности слегка отсыревшую поверхность глины жидким клеем-бутералью. За шесть предыдущих лет мы нашли в этом телле лишь одну целую и два обломка глиняных фигурок. А в этом сезоне — три, причем абсолютно целые. Теперь же передо мной лежал четвертый, и едва ли не лучший, из всех экземпляр древней скульптуры. Да, такая вещь несомненно заслуживала бакшиш. По давно сложившейся в Ярым-тепе-2 традиции я сам раздавал рабочим туркманам и шургатцам бакшиш в виде разного рода русских сувениров, из которых особенно ценились хохломские ложки и чашки, а также матрешки. Такой подарок я преподнес и в этот раз.

Но с Рауфа Магомедовича Мунчаева мне полагалось по той же неписаной, но неукоснительно соблюдавшейся традиции, получить символический бакшиш в виде ящика прохладительных напитков из лавок близлежащего Телль-Афара. Выяснилось, что наш начальник все равно собирается ехать в город по делам, и бакшиш был незамедлительно обещан.

Экспедиционный ГАЗ-69, латаный-перелатаный, но еще вполне дееспособный, вскоре исчез вдали, увозя высокое руководство. А мое настроение несколько улучшилось, хотя пыль и ветер по-прежнему не давали житья. И все же, можно было сказать, что этот день удался на славу.

Через полчаса после отъезда Рауфа Магомедовича другой наш шургатец — Хусейн нашел погребение ребенка девяти-десяти лет с двумя расписными глиняными сосудами. Умершего сожгли на костре где-то в стороне. Затем ссыпали кости и угли в могильную ямку, запечатав ее сверху глинобитным полом.

Потом из другого квадрата мне принесли обломок глиняной детской игрушки. Взяв его, я вдруг с изумлением обнаружил на поверхности вещицы явственный отпечаток детского пальчика. Видимо, ребенок, которому надоело ждать, в нетерпении схватил только что вылепленную из сырой глины игрушку, а при последующем обжиге оттиск его пальца был увековечен навсегда. Мелкий бытовой штрих, дошедший до нас по воле случая из глубины тысячелетий, часто способен сказать о давно ушедшей жизни куда больше, чем пространные рассуждения современных историков.

Прекрасным завершением этого парада-алле необыкновенных находок явилось в тот день открытие первого на нашем телле мраморного навершия круглой булавы со сквозным отверстием для деревянной рукояти. Булава у древних земледельцев Месопотамии считалась символом верховной власти и носилась только самыми уважаемыми и могущественными членами племени — старейшинами и вождями.

Печи древних гончаров

Еще с момента открытия первых халафских памятников на территории Северной Сирии и Ирака ученых волновал вопрос: с помощью каких технических средств изготовляли халафцы свою прекрасную керамику? Если ее обжиг осуществлялся на кострах или в примитивных очагах, то как в таком случае объяснить поразительное совершенство и тонкость халафской гончарной продукции?

И вот наконец настал день, когда мы смогли ответить и на этот сложный вопрос. В нижних слоях древнего поселения Ярым-тепе-2 удалось обнаружит сразу две прекрасно сохранившиеся гончарные печи для обжига керамики. Круглые в плане, эти сооружения имели довольно сложное устройство. Диаметр их достигал 1,8 метра. Печи состояли из двух ярусов: нижнего, где находилась топка, и верхнего — собственно обжигательной камеры. Ярусы отделялись друг от друга массивной глиняной плитой, в которой были устроены округлые в сечении продухи. Именно через них, по специальным каналам, горячий воздух снизу равномерно заполнял камеру обжига, создавая внутри очень высокую температуру — порядка 1200 градусов по Цельсию.

Подобные сооружения, да еще так хорошо сохранившиеся, на поселениях V тысячелетия до н. э. были обнаружены в Ираке впервые. Сообщение об этом необычном открытии заинтересовало иракских ученых. И вскоре нашу экспедицию посетили высшие руководители Директората древностей страны: его директор — доктор Исса Сальман и генеральный инспектор археологических раскопок — профессор Фуад Сафар. Все увиденное настолько поразило наших гостей, что они решили сохранить для науки уникальные экспонаты древней технической мысли. С помощью иракских специалистов-реставраторов одну из печей — махину весом несколько сот килограммов — разрезали пилой на части, бережно запаковали и доставили на машине в город Мосул. Там, в новом великолепном здании местного музея, печь в считанные дни вновь собрали. И случилось так, что я одним из первых смог вскоре увидеть этот необычный экспонат уже не в сумрачных глубинах раскопа, а в ярко освещенном музейном зале.

Загадки толосов

«Давным-давно, много столетий назад, — гласит старинное шумерское предание, — на Земле царили мир и покой. Не было жалящих змей, не появлялись ядовитые скорпионы… Все люди говорили на одном языке и жили в мире друг с другом. Не было страха и зависти. Никто не нападал на соседа и не проливал его крови. Люди имели в изобилии пищу и одежду, достававшиеся им без труда и усилий». И этот золотой век, по представлениям шумеров, приходился как раз на те времена, когда в Месопотамии господствовали раннеземледельческие культуры Халафа и Убейда.

Позднее библейские пророки единодушно помещали здесь, в междуречье Тигра и Евфрата, знаменитый рай, в тенистых кущах которого беззаботно гуляли когда-то Адам и Ева. Согласно библейской хронологии, рай существовал примерно в V тысячелетии до н. э., то есть опять-таки в период расцвета названных культур. И хотя реальная жизнь людей той отдаленной эпохи, как мы знаем, меньше всего походила на райскую, земные сдвиги во всех областях духовной и материальной культуры халафцев — факт несомненный.

Ярым-тепе-2. Раскопки круглых построек («толосов») Халафской культуры, V тыс. до н. э.

Для халафского периода характерна резкая перемена в облике жилых и хозяйственных построек. Вместо прямоугольных сооружений предшествующей Хассуны (VI тысячелетие до н. э.) появляются круглые глинобитные дома с массивными стенами. Археологи называют их толосами из-за сходства со знаменитыми купольными гробницами (правда, каменными) Греции крито-микенского периода. Долгое время в науке шел спор о том, каково действительное назначение этих странных на вид зданий. Одни ученые считали их храмами и святилищами, другие — погребальными мавзолеями жрецов и вождей.

Только находки на Ярым-тепе-2 окончательно доказали, что наиболее крупные толосы, диаметром пять-шесть метров, служили жилищами. Внутри нами были обнаружены очаги, жаровни, такие же, как на Кавказе и в Средней Азии, глиняные печи-тануры для выпечки лепешек, различная утварь, хозяйственный мусор — г- кости животных, угли, зола, черепки битой посуды. Удалось реконструировать и сложное устройство крыши таких толосов. В одном из зданий были найдены куски глиняной обмазки с четкими отпечатками вертикально связанных снопов тростника. Следовательно, толосы имели высокую коническую тростниковую крышу, которая обеспечивала быстрый сток дождевой воды и придавала зданию устойчивость во время ветров и бурь.

А вскоре в ходе раскопок мы нашли в глубинах холма черепки расписного глиняного сосуда, на поверхности которого неизвестный древний художник тонкими уверенными штрихами темно-коричневой краски запечатлел внешний вид типичного халафского толоса с высокой конической крышей и цветущие деревья вокруг него.

Жилые дома имели двери, деревянная рама которых вращалась вокруг вертикальной оси благодаря специальному «подпяточному» камню с углублением посередине. Высокие пороги таких дверей служили у местных хозяев предметом особых забот. Они периодически подмазывали и подправляли их с помощью глины и гипса. Узкие улочки-коридоры, имевшие часто менее одного метра в ширину, соединяли отдельные постройки в общий архитектурный ансамбль — причудливое и хаотическое скопление множества прямоугольных и круглых построек различной величины и назначения. К жилым домам примыкали многочисленные хозяйственные помещения. В них древние обитатели поселка хранили домашнюю утварь, орудия труда, оружие, зерно, посуду. Для длительного хранения зерно после сбора урожая ссыпали в огромные керамические сосуды — хумы. врытые в землю, или же в глубокие зерновые ямы с глиняной обмазкой внутри.

Во власти хозяйственных циклов

В древнешумерских преданиях есть примечательный рассказ о том, как бог воздуха Энлиль — глава местного пантеона — решил устроить на Земле процветание и изобилие. Для этого он сотворил двух братьев — Эмеша (Лето) и Энтена (Зиму), дав каждому из них определенные задания. О сути их говорят следующие строки:

Энтен заставил овцу рожать ягнят, а козу

рожать козлят, Корову и быка заставил размножаться,

дабы сливок и молока было в изобилии,

На равнине он радовал сердце дикой

козы, осла и барана,

Птицам небесным велел на обширной

Земле вить гнезда,

Рыбам морским велел в зарослях

тростника метать икру,

Пальмовые рощи и виноградники он

заставил давать в изобилии мед и вино.

Деревья, где бы они ни были посажены,

он заставил плодоносить,

Сады он одел в зеленый убор, украсил их

пышной растительностью.

(Он) умножал зерно, брошенное в борозды…

Эмеш сотворил деревья и поля,

расширил хлевы и овчарни,

В хозяйствах он умножает урожай

обильный, наполняет житницы доверху…

Так в поэтической форме перед нами предстают все основные виды хозяйственной деятельности древнего населения Южной Месопотамии в IV–III тысячелетиях до н. э. Это — земледелие, скотоводство, охота, рыболовство, садоводство и др. Но точно такую же картину можно было увидеть в тот период и на севере страны, в Северной Месопотамии, где для того, чтобы взошли посевы, вполне хватало дождевой влаги зимнего сезона. По-видимому, хозяйство обитателей этих мест вряд ли сколько-нибудь существенно отличалось от земледельчески-скотоводческой экономики хадафских племен V тысячелетия до н. э. Так было и в Синджарской долине. Она и сейчас — сплошное изумрудное поле, засеянное пшеницей и ячменем. А обилие древних теллей, разбросанных вдоль вади (высохших русел рек), красноречиво говорит о давних земледельческих традициях населения этого района.

Благодаря большому количеству находок на халафском поселении Ярым-тепе-2, рассказывающих о древнем земледелии, мы в состоянии восстановить теперь почти весь цикл сельскохозяйственных работ той далекой эпохи — от жатвы до конечной обработки продуктов. Ячмень и пшеницу (их обугленные зерна сохранились в некоторых глиняных сосудах и ямах) жали серпами, в костяную или деревянную рукоять которых прикрепляли битумом или смолой тонкие пластинки кремня и обсидиана. Полученное зерно клали на слегка вогнутые базальтовые каменные плиты и перемалывали тяжелыми круглыми валиками из того же камня. Для приготовления теста использовали специальные глиняные тазы с низким бортиком. Лепешки — тонкие и плоские, похожие на современные чуреки, — пекли в глиняных печах-танурах.

Другим важным видом хозяйственной деятельности у жителей халафского поселка Ярым-тепе-2 было скотоводство. Они разводили коров и быков, овец, коз и свиней. Во всяком случае, мы находили в семиметровой толще культурного слоя и кости домашних животных, и изображения некоторых из них в виде глиняных статуэток и скульптур. Были там и кости диких животных и птиц — газели, горного кабана, крупных дроф, гусей, рыб. Следовательно, немалую долю в рационе халафцев составляли продукты охоты и рыболовства. Не следует сбрасывать со счетов и собирательство диких трав, кореньев, грибов, плодов и семян.

Впрочем, эра собирательства в Синджарской долине отнюдь не ушла в прошлое. Ранней весной, в первые погожие дни, когда после обильных ливней степь одевается в красивый зеленый наряд, там появляются группы женщин и детей из ближайших деревушек и селений. Вооружившись короткими палками с острыми железными наконечниками, они пестрыми стайками бродят по полям и вади, густо поросшим травой и цветами, в поисках съедобных кореньев, трав и земляных грибов — чими. Собирают они и различные лекарственные травы.

В районе Ярым-тепе, где особенно много древних теллей и целых два вади, часто приезжают на машинах или приходят пешком на эту своеобразную грибную охоту даже жители города Телль-Афара. Трофеи этой охоты можно увидеть потом на шумных базарах многих иракских городов.

Стоит ли удивляться тому, что и наши рабочие в обеденное время в дополнение к своей скудной пище (лепешки, финики, лук) рвут прямо на склонах телли эти травы и едят их в неимоверном количестве.

Таким образом, жизнь древних халафских земледельцев нельзя назвать легкой. Все зыбкое равновесие их существования зависело от величины собранного урожая и поголовья домашних животных. Именно поэтому они с таким неподдельным усердием поклонялись природными стихиями, от которых, по их убеждению, зависело плодородие полей, а следовательно, и сама человеческая жизнь. Мы не раз находили при раскопках Ярым-тепе-2 крохотные, до блеска отполированные каменные топорики-амулеты, с помощью которых древние земледельцы пытались защищать себя от смертельных ударов стрел молний, посылаемых разгневанным богом грозы.

Но самым главным божеством, олицетворяющим плодоносящие силы природы, была у халафцев, бесспорно, богиня-мать. Она обычно изображалась (если не считать уникального флакона-скульптуры) в виде вполне земной, крепкой и полной женщины, с намеренно подчеркнутыми признаками пола.

Свои помыслы и чаяния древний земледелец запечатлел и в виде орнамента на глиняной посуде: волнистые линии и зигзаги — символ воды, ромбики и квадраты с точками внутри — засеянное поле, круг с лучами и точками вокруг — солнце, косые и вертикальные линии, как бы падающие сверху вниз, — потоки дождя, кресты, розетки, лепестки — символ цветущей растительности. Иногда на поверхности изящных халафских ваз встречаются изображения всевозможных зверей и птиц: грифов, нападающих на оленей, леопарда, грозно поднявшегося на задних лапах, большой, похожей на сазана рыбы, змеи — да еще какой! Настоящей царицы змей! Я был просто потрясен, когда среди грубых добытых за день черепков вдруг увидел фрагмент изящной чаши со светло-желтой гладкой поверхностью. На ней блестящей черной краской с удивительным реализмом была изображена мрачная фигура кобры с раздувшихся от гнева капюшоном. Не знаю, водились ли в этих местах шесть-семь тысячелетий назад настоящие кобры, но сейчас их, слава богу, здесь нет. Впрочем, других ядовитых рептилий, например щитомордника и гадюки степной, в Ярым-тепе хватает и в наши дни. И случайные встречи с ними не всегда кончаются для человека благополучно. Во всех окрестных деревушках вам расскажут немало поучительных историй о людях укушенных змеей и даже погибших от яда. Особенно много жертв среди непоседливых детей и подростков.

Стоит ли удивляться, что человек всегда ведет. здесь со змеями беспощадную борьбу, борьбу на уничтожение. Однажды я сам был свидетелем такого случая. У нас на раскопках рабочие откопали в заброшенной старой норе живую гюрзу — опаснейшую, ядовитую тварь, толстую, около метра длиной, с маленькой треугольной головкой. Стояла прохладная погода. И змея была какая-то вялая и неагрессивная. Рабочие, вооружившись лопатами и палками, столпились вокруг полусонной рептилии и для забавы стали довольно беззлобно тыкать ее со всех сторон — кто чем мог. И вдруг Аббас Бабанет, самый оборванный и тщедушный из всех наших земленосов, человек старый и больной, весь набычился, рассвирепел и, схватив острую штыковую лопату, буквально за несколько секунд изрубил змею на куски. Кто знает, может быть, в его роду тоже были укушенные змеей?

Конец — всему делу венец

Работы на Ярым-тепе-2 продолжались уже восьмой год. Все глубже уходили в толщу древнего холма строгие квадраты раскопов. Вот пройдено пять метров культурного слоя (если считать от вершины телля — так называемой нулевой точки), шесть, шесть с половиной, а находки все идут и идут, и притом какие находки! Нижние напластования холма — самые интересные для исследователя, ведь это начальная стадия в жизни древнего поселения. Именно здесь первые халафские колонисты заложили фундаменты своих домов и святилищ. Именно сюда, к материку, уходят и основания многих ям, хранящих на дне интереснейшие наборы наиболее древних вещей.

С большим нетерпением ждали все мы — и археологи, и рабочие — появления в раскопе материка — слоя земли, который не содержит следов человеческой деятельности. Наконец в 1975 году в одном из ре-сятиметровых квадратов нашего раскопа на глубине 680 сантиметров от вершины холма мы вышли на материк. И можно понять нашу общую радость, когда, словно с каравеллы первопроходцев эпохи Великих географических открытий, вдруг раздался громкий крик Халафа Джасима: «Джабалия, дохтур! Мия биль мия, аку джабалия!» (Материк, доктор! Несомненный материк!). Потом материк появился и на других участках. Работы на огромном, в 600 квадратных метров, раскопе явно близились к концу. Наконец-то итоги восьмилетних работ на халафском телле Ярым-тепе-2 предстали перед нами особенно внушительно и наглядно: пробита вся многометровая толща культурного слоя, и история одного безымянного земледельческого поселка на севере Месопотамии читалась теперь нами достаточно уверенно.

И если бы меня спросили тогда о наиболее сильном моем впечатлении от зрелища раскопанного телля, то я без колебаний ответил бы так: стабильность и преемственность в развитии культуры халафского поселка на всем протяжении его существования. А существовал он по меньшей мере два или три столетия. Большие толосы возводили всегда примерно на одной и том же месте, определенном традицией, так что если посмотреть на высокую стенку борта раскопа, то они образуют как бы единую колонку, незначительно отклоняясь в ту или иную сторону. Точно так же жители поселка совершали в одном определенном месте захоронения умерших детей, рыли хозяйственные ямы, возводили печи для обжига керамики. Налицо преемственность в формах и орнаментации керамики, домостроительства, ритуалах.

Но самое поразительное состоит в том, что очень близкий хозяйственно-бытовой уклад жизни мы можем и по сей день наблюдать в многочисленных мелких деревушках, окружавших наш телль в Ярым-тепе: здесь и сходные с древними глинобитные дома из сырцового кирпича, и куполообразные печи-тануры для выпечки хлеба, и отдельные приемы хозяйственной деятельности. Именно эта удивительная живучесть древних культурных традиций и позволяет нам сейчас совершить увлекательное путешествие во времени и с помощью ученых перекинуть невидимый мост в ту отдаленную эпоху, когда на туманном горизонте месопотамской доистории появились первые оседлые культуры земледельцев.

Хассуна и Халаф: проблема взаимосвязи

После того как археологи выявили и частично раскопали несколько памятников хассунской и халафской культур, возник вопрос об их соотношении во времени и пространстве. Собственно говоря, с самого начала считалось, что хассунские телли — более ранние, нежели халафские. Но точный их хронологический диапазон и взаимосвязи долго оставались неизвестными.

Наши работы в Ярым-тепе на холмах номер один и номер два отчетливо показали. что между Хассуной и Халафом не было никакой культурной преемственности. Налицо — полная и резкая смена одной, более ранней традиции (хассунской) другой — пришлой и чуждой (халафской). Эти различия проявляются и в разной по стилю керамике, в типах статуэток, в характере домостроительства (прямоугольные хассунские и круглые халафские жилища). Более того, на вершине холма Ярым-тепе-1 был обнаружен могильник халафского времени, с типично халафскими вещами. Естественно, что появиться там он мог только в том случае, если хассунское поселение было уже давно заброшено.

Позднее нам удалось обнаружить остатки небольшого хассунского телля под мощной толщей отложений холма Ярым-тепе-2. В 1976 году, когда наши работы на этом халафском поселении подходили к концу, в самой южной части раскопа на значительной глубине среди типично халафской керамики стали вдруг попадаться отдельные черепки хассунской глиняной посуды. Я тщательно фиксировал каждую такую находку, и вскоре картина прояснилась: все хассунские черепки были найдены на глубине от 540 сантиметров и ниже и только вдоль южной кромки раскопа. Далее счастливый случай позволил нам наткнуться на целую вымостку из крупных фрагментов хассунской керамики размерами примерно один метр на 70 сантиметров непосредственно в «предматериковом» нижнем слое. Это могло означать лишь одно: наш раскоп задел, вероятно, южную кромку более раннего хассунского холма сравнительно небольших размеров. И проверить данную идею можно было только с помощью дополнительных исследований.

Полевой сезон 1976 года подходил к концу. Через две недели нам предстоял отъезд на родину. И я решил сделать скачок на 25–30 метров к югу от основного раскопа и заложить там пробный шурф. Холм здесь уже почти заканчивался, и мощность культурного слоя составляла чуть более двух метров от поверхности до материка. Стратиграфические шурфы копаются археологами обычно «по штыкам», или по искусственным слоям, на высоту штыковой лопаты, то есть на 20–25 сантиметров. Верхние три штыка в моем шурфе содержали керамику нововавилонского и парфянского периода (VII век до н. э. — начало н. э.), потом пошел халафский материал. Первый хассунский черепок попался только в шестом штыке. С восьмого штыка Хассуна стала явно преобладать над Халафом. Потом мы наткнулись на довольно мощную стенку круглого здания (толоса), под которым шел тонкий слой, содержавший только хассунские находки. Итак, цепь доказательств сомкнулась. Наш многолюдный халафский поселок возник не на ровном и пустом месте. Его первые жители выбрали в духе чисто месопотамских традиций для закладки своих жилых домов небольшой холмик, стоявший на берегу ручья и скрывавший в своей глубине остатки скромного хассунского поселения.

Подойдя к краю раскопа и заглянув вниз, я замер от восторга и удивления. Столь обыденные в дневное время остатки глинобитных построек халафского поселка вдруг волшебным образом преобразились. Их стены отбрасывали теперь глубокие черные тени, а серебристый лунный свет придавал всей картине какой-то сказочный, почти нереальный вид. И жалкие руины показались мне призраками, посланцами былой жизни неведомого нам народа, его культуры. И все же в этом было что-то знакомое, общечеловеческое: ведь если европейская культура испытала на себе сильное (хотя и не прямое) воздействие месопотамской цивилизации, то истоки последней следует искать в Хассуне, Халафе и Убейде! И в полном соответствии с моим торжественно-восторженным настроением в памяти вдруг всплыли чеканные строфы брюсовских стихов:

Торжествен голос царственных развалин,

Но словно Стикс, струится черный Нил.

И диск луны, прекрасен и печален.

Свой вечный путь вершит над сном могил.

Но холм Ярым-тепе-2, раскопки которого были полностью завершены в 1976 году, — это лишь один из нескольких памятников древности, исследованных советскими археологами в Синджарской долине. Неподалеку находится более ранний телль — поселение Ярым-тепе-1, относящееся к хассунской культуре. Именно этот холм и был в течение многих лет главным объектом работ нашей экспедиции.

К западу от урочища Ярым-тепе найдены и раскопаны еще два интереснейших памятника ранних земледельцев Ирака — Телль-Сотто и Кьюль-тепе. Наконец, в 1978 году, в десяти километрах к северо-западу от нашего лагеря, на стыке предгорий и равнины, был обнаружен совершенно уникальный памятник докерамической эпохи — Телль-Магзалия, существовавший, по предварительным данным, в VIII–VII тысячелетиях до н. э. Именно в результате этих полевых исследований нам удалось воссоздать в общих чертах непрерывную цепь развития местных земледельческо-скотоводческих культур, от их начальных этапов (Магзалия, VIII тысячелетие до н. э.) и до порога цивилизации (убейдские слои телля Ярым-тепе-3, конец V–IV тысячелетие до н. э.). Об этом пойдет речь в следующей главе. Пока же следует сказать несколько слов об общем значении многолетних работ советской археологической экспедиции в Северной Месопотамии.

На главном перекрестке мировой археологии

«С представлением об Ираке, — писал академик Е. Н. Павловский, посетивший страну в 1943 году — невольно связываешь воспоминания юношеских лет, когда на бровках истории Месопотамия, ограниченная легендарными реками Тигром и Евфратом, трактовалась как колыбель человечества. Если такое утверждение исторически и недоказуемо, так как оно основывается только на верованиях и преданиях, то все же нельзя не испытать глубокого интереса и уважения к этой земле, которая в седой древности была центром человеческой культуры, где создавались и гибли сказочные царства, где почва напоена потом и кровью несчастных поколений, где созидались такие столицы мира; как Вавилон, где красовались невоссоздаваемые сады Семирамиды».

С тех пор как были сказаны эти слова, прошло свыше полувека, и если вплоть до 50-х годов XX века утверждение о приоритетной роли Месопотамии в развитии мировой цивилизации действительно основывалось преимущественно на легендах и преданиях, то теперь положение заметно изменилось. Опираясь на многочисленные археологические находки, мы можем сейчас уверенно говорить о том, что именно древние обитатели Северного Ирака первыми в мире научились земледелию и скотоводству, построили постоянные поселки из деревянных, глиняных и каменных домов, заложили прочный фундамент для успешного развития многих сторон материальной и духовной культуры человечества. В конце IV тысячелетия до н. э. на юге Месопотамской равнины появляются и первые на нашей планете раннеклассовые города-государства с их монументальной архитектурой, письменностью и календарем, законами, литературой и искусством. «При этом следует учитывать, — подчеркивают Р. М. Мунчаев и Н. Я. Мерперт, — безусловно первичный характер месопотамского очага цивилизации, экономические, социальные и культурные явления которого оказались результатом прежде всего внутренних процессов, не нарушавшихся и не искаженных решающими сторонними воздействиями. Все это позволяет говорить об особом значении материалов Месопотамии для разработки коренных проблем древнейшей истории человечества, для изучения основных ее закономерностей».

Неудивительно, что территория Ирака всегда привлекала самое пристальное внимание археологов всего мира, что именно там археологические исследования велись постоянно, начиная с 40-х годов XIX века. Особенно большой вклад в развитие месопотамской археологии внести тогда ученые Англии, Франции и Германии. С первых десятилетий XX столетия к ним присоединились археологические экспедиции США, а в 60-е годы — Япония и Италия. Бурно развивалась в последнее время и собственно иракская археология. Все это позволяет достаточно четко представить себе ту сложную ситуацию, с которой столкнулась впервые прибывшая в страну советская археологическая экспедиция. С одной стороны, давно и прочно утвердившиеся на древней иракской земле западноевропейские и американские научные учреждения, с их колоссальным практическим опытом ведения полевых работ в Ираке и великолепным знанием страны, ее рельефа, климата, населения и национальных особенностей, а с другой — абсолютно новое и незнакомое для советской археологической науки предприятие: многолетняя экспедиция в один из главных центров мировой археологии. И вся сложность ситуации состояла здесь отнюдь не в жесткой конкуренции с нашими западными коллегами и не в том, что старожилы «месопотамского археологического дома» могли отнестись к нам с неприязнью. Напротив, помимо иракских официальных лиц нам охотно помогали английские археологи, и прежде всего руководитель раскопок английской экспедиции в соседнем с Ярым-тепе ассирийском урочище Телль-эль-Римах профессор Кембриджского университета Дэвид Оатс и его жена Джоан Оатс, тоже дипломированный археолог. Именно они помогли двум Николаям — Мерперту и Бадеру — выбрать в 1968 году весьма перспективный объект для будущих раскопок нашей экспедиции — древние телли в урочище Ярым-тепе. Они щедро делились с нами своим богатым опытом. После отъезда Оатсов на родину другие английские исследователи, продолжавшие работать в северо-западных районах Месопотамии, также поддерживали с нами регулярные дружеские контакты.

Сложность наших первых шагов на ниве месопотамской археологии заключалась в том, что мы просто не имели права потерять свое лицо перед другими иностранными экспедициями, работать менее успешно, чем они. И надо сказать, что свои «археологические» университеты в Ираке мы прошли достаточно быстро и хорошо. Видимо, здесь сыграл свою роль и общий, весьма высокий уровень профессиональной подготовки всех членов экспедиции, их энтузиазм, готовность учиться всему новому и полезному, работать самозабвенно, не считаясь со временем и затратой сил. Об уровне профессиональной квалификации нашего научного состава красноречиво свидетельствует такой факт: к 1980 году из восьми научных работников экспедиции (девятым был шофер) четверо были докторами и четверо — кандидатами исторических наук. Подобной концентрацией научных сил не могла похвастаться ни одна другая экспедиция — будь то советская или иностранная.

Уже по прошествии первых двух-трех полевых сезонов стало ясно, что свой самый трудный экзамен в целом мы выдержали. И здесь немалую роль сыграл уникальный практический опыт и обширные научные познания нашего главного специалиста по Востоку — Олега Георгиевича Большакова. Он много лет раскапывал сырцовую архитектуру в Пенджикенте, раннесредневековом городе в Таджикистане. Ему же принадлежат большие заслуги и в выработке надежной методики полевых работ на наших ярымских теллях: разбивка их поверхности на большие квадраты со стороной 10 метров, разделяющиеся внутри на 5-метровые и 2,5-метровые «квадратики»; определение толщины бровок; наконец, обучение нас искусству улавливать зыбкие контуры сырцовых стен в многочисленных и хорошо зачищенных разрезах-бровках.

Внесли свою лепту в общие успехи экспедиции и другие участники. Прежде всего руководители — Рауф Магомедович Мунчаев, с его богатым опытом исследований памятников Закавказья, и Николай Яковлевич Мерперт, исколесивший к тому времени половину Евразии и копавший в Нубии, на севере Африки.

Одним словом, дела советской археологической экспедиции в Ираке пошли со временем совсем неплохо, о чем наглядно свидетельствовали и наши находки, и пристальное внимание к нам со стороны зарубежных коллег. Благодаря раскопкам в Синджарской долине, мы получили возможность познакомиться со всеми крупнейшими западными специалистами в области месопотамской археологии, многие из них посетили наш экспедиционный лагерь в Ярым-тепе. Здесь побывали, например, известный английский археолог автор фундаментальной монографии «Археология Месопотамии» Сетон Ллойд, руководитель английской экспедиции в Умм-Дабагийне доктор Дайяна Хельбек (Киркбрайд), глава Немецкого археологического института в Багдаде доктор Юрген Шмидт (ФРГ), профессор Фудзи из Токийского университета и многие другие. В Ираке мы познакомились с крупнейшим американским археологом-востоковедом профессором Робертом Мак-Адамсом. Через совместные советско-американские симпозиумы по археологии Ближнего Востока и Средней Азии мы установили прочные научные контакты с Робертом Брейдвудом (Чикагский университет), Робертом Дайсоном (музей Пенсильванского университета г. Филадельфии), К. К. Ламбергом-Карловски — директором музея Пибоди (Гарвардский университет, г. Кембридж, шт. Массачусетс) и другими. Я не говорю уже о ведущих иракских археологах — Фуаде Сафаре, Тарике Мадлуне, Иссе Сальмане, Фавзи Рашиде и других, неоднократно посещавших наши раскопки и принимавших нас в Багдаде. Словом, опыт международного научного сотрудничества, полученный нами благодаря полевым исследованиям на иракской земле, и разнообразен, и поучителен. Особенно часто мы общались с теми экспедициями, которые работали поблизости — в Телль-эль-Римахе и в Умм-Дабагийе. Незабываемые встречи с дружескими шутками и розыгрышами, песнями и праздничным столом приурочивались к нерабочим дням.

Так, однажды приехавших к нам англичан из экспедиции Дэвида Оатса встретил неожиданный сюрприз: в доме на стенах нашего «салона» висели длинные полосы коричневой оберточной бумаги с живописными картинами кисти (вернее, черного фломастера) нашего признанного мастера художественного жанра Володи Башилова. Уверенными и точными линиями на рисунках были показаны силуэты ассирийского Телль-эль-Римаха и наших двух Ярымов — первого (хассунского) и второго (халафско-го). Каждый холм в виде своей эмблемы имел наиболее яркий из найденных там древних предметов: Ярым-тепе-1 — хассун-ская статуэтка, Ярым-тепе-2 — обломок сосуда с фигурами двух леопардов в геральдической позе и т. д. Еще более выразительно воплотил наш ярымский живописец идею дружбы и сотрудничества между советскими и английскими археологами: у подножия Телль-эль-Римаха был изображен ассирийский вельможа или царь в богатой одежде с длинной, тщательно завитой бородой. Он дружески протягивал руку какому-то странному субъекту — в одних трусах и высоких кирзовых сапогах с каменным топором на плече. При ближайшем рассмотрении быстро выяснилось, что художник «совершенно случайно» придал данному персонажу черты портретного сходства с Олегом Большаковым — те же очки с толстыми стеклами и непокорная густая шевелюра.

Приехавших к нам на 1 Мая молодых англичан во главе с почтенной седовласой леди Дайяной Хельбек (Киркбрайд) встретил почетный караул, не менее экзотичный, я думаю, чем гвардейцы у Вестминстера. Когда лендроверы подкатили к нашему глинобитному дому, пять дюжих молодцов (почти весь рядовой научный состав экспедиции), одетых в длинные брезентовые плащи с капюшонами и кирзовые сапоги, выстроились в ряд у дверей с мерными деревянными линейками вместо винтовок. Стоявший на правом фланге двухметрового роста Николай Бадер скомандовал: «На караул!», и мы замерли, как заправские солдаты, в напряженно-почтительной позе. Потрясенные гости на минуту застыли. Потом раздался хохот, и начались лихорадочные поиски оставшихся в машинах фотоаппаратов. Но ярымская гвардия не пожелала позировать «надменным бриттам», по команде Бадера, с пением знаменитой «Взвейтесь, соколы, орлами…» быстро удалилась в палатки для переодевания. Встречу эту англичане вспоминали много лет спустя.

Глава 4

У ИСТОКОВ ЦИВИЛИЗАЦИИ

И все в себе былую жизнь таило,

Иных столетий пламенную дрожь.

В. Я. Брюсов

Неолитическая революция

«Огромна роль Ближнего Востока в мировой истории, — пишет известный археолог В. М. Массон. — Цивилизации Шумера, Египта, Ассирии, Вавилона с полным правом открывают золотую книгу величайших достижений человечества. Но последние открытия показали, что этот приоритет восходит к еще более отдаленному прошлому, когда в глубине пещер и в шалашах закладывался подлинный фундамент цивилизации, ее экономическая соснова. Как показывают новые материалы, именно на территории Ближнего Востока в X–VIII тысячелетиях до н. э. безвестные новаторы сделали первые шаги по пути создания экономики нового типа».

Еще каких-нибудь 30–40 лет назад все солидные научные монографии и статьи по археологии Месопотамии хранили полное молчание о начальных этапах дописьменной (дошумерской) истории Ирака. Археологические работы велись здесь главным образом на юге страны, на Месопотамской равнине, то есть там, где древнейшие находки, если даже они имелись, были погребены под мощными аллювиальными отложениями. Крайне ограниченные раскопки самых нижних слоев в нескольких теллях дали археологам некоторые исходные материалы для создания самой обшей схемы развития раннеземледельческих доисторических культур, предшествовавших появлению шумеро-аккадской цивилизации (Хассуна, Халаф, Убейд). Но все они относились уже ко вполне сложившимся оседлым земледельческим обществам и занимали во времени не более чем 2500 лет, если считать от момента появления в конце IV тысячелетия до н. э. в междуречье Тигра и Евфрата первых шумерских городов-государств. Ранняя доистория Месопотамии — заря ее земледельческой эры — оставалась до недавних пор практически неизвестной.

Становилось все более очевидным, что именно в этот темный период (между мезолитом, то есть 12–10 тысяч лет до н. э., и сложением Хассунско-Самаррской культуры в VI тысячелетии до н. э.) в ряде областей Ближнего Востока, в зоне так называемого Плодородного полумесяца, происходили те крупные процессы и изменения, которые в конечном счет, привели к формированию основ земледельческо-скотоводческого хозяйства и всего уклада оседлой жизни в регионе. Между этим последним периодом и периодом, предшествующим ему, лежит весьма важная качественная грань — человечество впервые смогло перейти от простого присвоения продуктов природы с помощью охоты, рыболовства и собирательства к производству пищи (земледелию и скотоводству).

Фридрих Энгельс называет этот переломный момент в жизни древнего человека первым крупным общественным разделением труда, подразумевая под этим выделение из массы охотников и собирателей земледельческо-пастушеских племен. Некоторые зарубежные археологи, вслед за англичанином Гордоном Чайлдом, употребляют для обозначения того же эпохального события термин «неолитическая революция».

Последний, возможно, несколько непривычен по форме, но зато очень точно отражает всю важность совершившегося переворота, связывая его к тому же с определенной археологической эпохой — неолитом. Неолитическая революция, вернее, ее кульминационный момент характеризуется появлением в жизни людей трех новых значительных элементов: земледелия и скотоводства (как основы хозяйства), постоянных поселков из наземных жилищ и изготовления глиняной посуды. Земледелию отводится при этом решающая роль, поскольку керамика, считавшаяся ранее одним из основных признаков неолита, встречается далеко не у всех ранних земледельческо-скотоводческих общин, но в то же время знакома многим племенам охотников и собирателей.

Таким образом, переход от присвоения готовых продуктов природы к их производству бесспорно стал одним из решающих событий в истории человечества. В результате неолитической революции резко изменились условия развития человеческой культуры, изменилась окружающая человека природная среда, да и сам он, как биологическое и социальное существо, подвергся заметной трансформации.

Итак, мы знаем теперь и место действия неолитической революции — Ближний Восток (зона «Плодородного полумесяца»), и ее время — X–VI тысячелетия до н. э. Однако число вопросов и загадок от этого отнюдь не уменьшается. Что заставило охотников и собирателей Ближнего Востока культивировать некоторые растения и одомашнивать животных? В какой природно-географической среде происходил неолитический переворот? Каков был специфический механизм этого перехода от традиционных форм добывания пищи к новым, более прогрессивным? Сколько очагов производящего хозяйства возникло первоначально в указанном регионе — один, два, несколько?

«Переход к земледелию и скотоводству, — отмечает В. М. Массон, — был обусловлен как благоприятным экологическим фоном, так и предпосылками, складывающимися в среде самого человеческого общества. К числу последних следует отнести достаточно высокий уровень техники и зачатки положительных знаний, развитое охот-ничье-собирательное хозяйство, значительную плотность населения, затруднявшую экстенсивное использование охотничьих угодий. Возможно, в ряде областей имел место даже кризис охотничьего промысла. Только сочетание этих факторов приводило к сложению экономики нового типа».

Природный фактор на разных стадиях неолитической революции играл далеко не однозначную роль. На раннем этапе выделяются области, природные условия которых всемерно способствовали возникновению земледелия и скотоводства. Это были прежде всего места, благоприятные для жизни человека и обладавшие исходными естественными ресурсами растений и животных, годных для одомашнивания. Неудивительно поэтому, что все ранние памятники эпохи неолитической революции приурочены на Ближнем Востоке к строго определенным природным зонам. Таков был, например, дубово-фисташковый лесной пояс в горах и предгорьях Загроса и Иракском Курдистане, на высоте от 600 до 1350 метров. Именно здесь находилась область естественного произрастания многих видов диких злаков, включая пшеницу и ячмень, а также бобовых. Общего количества годовых осадков было вполне достаточно для развития земледелия. Здесь же, судя по находкам костей на некоторых местных стоянках и поселениях, обитали и многие виды полезных животных: козел, баран, кабан и дикий бык.

Отчетливые следы этих ранних охотничье-собирательских групп с зачатками новой экономики были найдены в 50-х годах на севере Ирака, в горных районах Курдистана американскими археологами Робертом Брейдвудом и Ральфом Солецки. Последний, после сенсационных открытий неандертальских захоронений в пещере Шанидар, обнаружил неподалеку от входа в пещеру открытую древнюю стоянку — Зави-Чеми-Шанидар. Она, по данным радиоуглеродных анализов, относится примерно к IX тысячелетию до н. э. Исследователи обратили внимание на необычайное обилие костей животных в слое стоянки. Лабораторный анализ показал, что подавляющее их большинство принадлежит овцам. Причем три пятых всех особей были моложе одного года. Это бесспорно свидетельствует о том, что овцы были уже домашними: молодых ягнят забивали, чтобы можно было доить маток.

Большой интерес представляет и комплекс орудий труда из Зави-Чеми-Шанидара: грубые каменные зернотерки, шлифованные топоры, серпы в виде кремневых ножевидных пластин-вкладышей, прикрепленных к костяной рукояти с помощью битума или смолы. Мы не знаем, какие именно злаковые растения жали этими серпами жители стоянки. Неизвестно и то, были ли эти злаки дикими или культурными. Тем не менее первые шаги к формированию новой производящей экономики земледельческо-скотоводческого типа представлены здесь достаточно четко.

Еще более важными оказались результаты многолетних работ большой археолого-ботанической экспедиции во главе с Р. Брейдвудом в Иракском Курдистане (проект (Ирак — Джармо). Впервые в истории ближневосточной археологии геологи, климатологии, зоологи и ботаники предприняли совместно с археологами комплексное исследование природной среды, окружавшей первобытного человека. Их открытия позволили сделать вывод, что экология того времени существенно отличается от современной.

Вот как описывает Р. Брейдвуд древний ландшафт этого края: «Есть все основания полагать, что в позднем доисторическом и в начале исторического (примерно конец V — начало IV тысячелетия до н. э. — В. Г.) периодов от Центральной Палестины через Сирию и до Восточного Ирака тянулась полоса почти сплошных горных и предгорных лесов, местами густых, местами разреженных, «парковых». В горах зимой выпадало большое количество осадков; здесь росли большие, широколиственные деревья, а подлесок представлял собой непроходимую чащу. То был поистине первобытный лес, остатки которого теперь сохранились лишь на немногих пологих склонах гор, вдали от деревень. У подножия гор и на равнинах росли, по-видимому, разреженные леса, где преобладал дуб…»

Что касается фауны этого периода, то, судя по данным из поселка Джармо, местные жители могли заниматься охотой и на поросших травой лугах, и в окрестных лесах, и в дебрях высокогорья. Из числа животных, кости которых найдены при раскопках, некоторые, как, например, дикий кот, уже полностью исчезли. Другие, такие, как олень, леопард или медведь, приспособленные к жизни в лесах, теперь, когда лесов почти не осталось, близки к исчезновению. Продолжают существовать, несмотря на постоянную охоту на них, дикая свинья, волк, лисица, а также дикая коза и газель. «В наши дни, — пишет Брейдвуд, — в долине Чамчамаля, как равнина, так и предгорья которой были прежде покрыты лесом, трудно встретить даже кустарник. Карликовый дуб не успевает достичь высоты и шести футов (около двух метров), как его срубают собиратели топлива. Поскольку леса и кустарника не стало, а трава каждую весну выщипывается скотом, почва по большей части оползает в реки, превращаясь в ил. Зимой она, едва успев образоваться, смывается со склонов дождями, которые гонят по земле потоки шоколадного цвета…»

Таковы были хотя и отдаленные, но негативные последствия неолитической революции — разрушительной деятельности земледельческо-скотоводческих общин — на окружающую природную среду.

Джармо

Особо важное значение для ближневосточной археологии имели раскопки экспедиции Р. Брейдвуда на двух археологических памятниках Иракского Курдистана — в Карим-Шахире и Джармо. Древнее поселение Карим-Шахир расположено к северу от города Чамчамаля в Киркукском губернаторстве. Точно определить его возраст не удалось. Но, судя по аналогиям с находками из самых ранних слоев Иерихона (Палестина), Карим-Шахир относится еще к мезолитическому периоду (IX тысячелетие до н. э.) и представляет собой хотя и открытую, но временную, сезонную стоянку. Главными источниками питания местных жителей были охота, собирательство и рыбная ловля. Наличие серпов с кремневыми вкладышами и грубых зернотерок в слое стоянки не может служить решающим аргументом в пользу появления земледелия. Присутствие таких орудий свидетельствует о переработке злаков, но не об их возделывании. К числу новых технических достижений обитателей Карим-Шахира нужно отнести появление шлифованных каменных топоров и грубых глиняных статуэток. Этот памятник — порог, с которого и начиналась неолитическая революция. А явственные следы более высокой ее стадии демонстрирует нам поселение Джармо, относящееся к первой четверти VII тысячелетия до н. э. По словам Р. Брейдвуда, Джармо целиком подпадает под категорию «первичных, подлинно оседлых земледельческих общин» Загроса.

Само поселение занимает площадь около 1,2 гектара и расположено на полуразрушенном выступе плато, нависающим над глубоким ущельем. Толщина культурного слоя достигает 7,6 метра. Авторы раскопок выделяют в нем 12 строительных этапов. Обломки керамики встречаются лишь в верхней трети почти восьмиметровой толщи слоя. Предположение о существовании в Джармо развитого земледелия, основывавшееся на находках каменных орудий для жатвы и размалывания злаков, подтвердилось позднее находками зерен культурных растений, в том числе пшеницы Эммера и двурядного ячменя.

Поселения культуры Джармо обнаружены в горных долинах и на плоскогорьях, в местах, удобных для посевов злаков и выпаса скота. Таковы само Джармо и Телль-Шимшара. Со временем отдельные земледельческо-скотоводческие общины проникают из предгорий на окраины Месопотамской равнины (Темирхан). Однако подлинным центром этой культуры были именно горные районы Загроса, где находилась зона произрастания диких злаков, а естественных осадков вполне хватало для посевов пшеницы и ячменя. Здесь же обитали горные козлы, бараны и кабаны, служившие для местных жителей объектом охоты еще со времен палеолита. После приручения эти животные составили основу стада горцев Северного Ирака.

В культуре Джармо тесно сочетается старое и новое, прогрессивное и архаическое. Кремневые и костяные орудия жителей Загроса — это почти полностью наследие североиранского мезолита — проколки, иглы и вкладышевые орудия, но среди последних на первое место выдвигается уже изогнутый серп, а не жатвенный прямой нож, как у натуфийских племен Палестины эпохи мезолита; наследием далекого прошлого является и многочисленный набор скребков, применявшихся при обработке шкур. Но облик культуры в целом определяли уже отнюдь не архаические черты. Переход к земледелию привел к оседлости, к появлению глинобитных жилых построек. Дома, построенные из глины с примесью соломы, становятся удобным и надежным убежищем для местных племен, окончательно забросивших свои прежние пещерные жилища. Пока еще очень скромное, но довольно устойчивое благополучие и даже стремление к некоторому уюту характеризует интерьер этих домов. Массивные очаги служили и для обогревания помещений, и для выпечки хлеба. Камни с выемкой для оси дверной створки в углу входного проема указывают на существование деревянных дверей; пол нередко окрашивался в красный цвет или промазывался гипсом. Обработка растительной пищи требовала значительного количества посуды. И вскоре на смену изящным каменным кубкам, чашам и вазам пришла керамика — неорнаментированная, гладкая или с нехитрым узором, нанесенным полосами краски. Новые способы получения продуктов питания оставляли довольно много свободного времени и для других дел. Показательно появление именно в это время каменных и глиняных фишек для какой-то игры, а также культовых глиняных фигурок женщин и различных животных, что указывает на начало расцвета искусства неолитических племен Северной Месопотамии.

«Решающий рубеж, — отмечает известный историк И. М. Дьяконов, — в создании экономики воспроизводства продукта был пройден, и хотя еще медленно, но начинается процесс всестороннего использования открывшихся перспектив». И одним из наиболее ярких его проявлений явился широкий выход горцев Загроса и Синджара на просторы северо-месопотамской равнины. Началось интенсивное освоение новых плодородных земель, заметно ускорившее весь ход культурного развития местных земледельческо-скотоводческих общин и вплотную приблизившее их к порогу цивилизации.

Тель-Магзалия — Холм Стрекоз

В 1977 году нашей экспедицией был открыт один из древнейших на Ближнем Востоке памятников ранних земледельцев — Телл-Магзалия, что в переводе с арабского означает Холм Стрекоз. Этот восьмиметровый холм расположен в отрогах Синджарского хребта, на краю живописного и глубокого ущелья, которое прорыла себе за долгое время норовистая речка Абра перед тем, как вырваться на равнину. Почти половина телля уже разрушена рекой, а уцелевшая часть, площадью свыше одного гектара, на две трети занята современным мусульманским кладбищем. Таким образом, свободной для раскопок осталась лишь совсем незначительная, северная, часть древнего поселения. И это было особенно обидно, поскольку Магзалия — телль совершенно необычный: в его восьмиметровой толще не содержалось ни одного черепка глиняной посуды, а все аналоги для найденного материала недвусмысленно говорили о том, что перед нами — докерамический неолит весьма почтенного возраста: конца VIII — первой половины VII тысячелетия до н. э.

Собственно говоря, мы могли открыть этот уникальный археологический памятник и раньше. Во время наших разведок 1971–1973 годов я и Николай Бадер видели высокий, с крутыми склонами телль по другую сторону ущелья, но решили, что это халафский или убейдский холм. Нас смутили и высота, и общие его размеры. Понадеявшись на свою правоту, мы поспешили дальше в горы, на поиски более ранних поселений, нежели те, что раскапывались нашей экспедицией в районе Ярым-тепе, в десяти километрах к юго-западу от Магзалии.

Но с годами мы, видимо, становимся опытнее и мудрее. Тот же Николай Бадер, проезжая очередной раз мимо злополучного телля, вдруг остановился и решил осмотреть его повнимательнее. После первого же взгляда на разрез холма он с удивлением обнаружил там каменные фундаменты массивных жилых домов, массу изделий из кремния и обсидиана и ни одного обломка керамики. Неужели докерамический неолит?

Начались раскопки, и сенсационные находки и открытия не заставили себя долго ждать. Действительно, керамики на Магзалии не оказалось, но основу хозяйственной деятельности ее обитателей явно составляло уже земледелие. В культурном слое поселения, особенно возле очагов, найдено много зерен возделываемой пшеницы-двузернянки, ячменя и сорняков, сопровождающих обычно культивируемые злаки. Был получен также и характерный набор соответствующих орудий и приспособлений: обмазанные гипсом зернохранилища, хлебные печи, кремневые и обсидиановые пластинки — вкладыши для деревянных и костяных серпов, антропоморфные глиняные фигурки, символизирующие плодородие.

Много встречалось в ходе раскопок и костей различных животных. Правда, зоологи должны еще определить, были ли известны жителям Магзалии домашние животные. Как бы то ни было, но охота во многом сохраняла свое значение в хозяйственной деятельности магзалийцев: очень часты в культурном слое находки крупных костей зубра. Охотились, вероятно, с помощью лука и стрел. В толще телля обнаружены десятки кремневых наконечников стрел, скребки для обработки звериных шкур, костяные проколки, шлифованные каменные топоры. Причем 90 процентов всех орудий изготовлено из обсидиана, ближайшие месторождения которого находятся за несколько сот километров от предгорий Синджара, в юго-восточной Анатолии (Турция).

Словом, вроде бы на поселении всецело господствует каменный век с давними, восходящими еще к мезолиту и верхнему палеолиту традициями обработки камня. Даже посуда изготовлялась из камня и гипса: в нашей коллекции есть обломки великолепных резных сосудов из красного и белого мрамора. И вместе с тем все говорит о явном наличии земледелия, в котором использовался уже целый набор полезных растений (мягкая и твердая пшеница, ячмень). Вопрос о том, были ли уже одомашнены в Магзалии животные, остается пока открытым. Но поразительно другое: жители этого древнейшего на Ближнем Востоке земледельческого поселка знали уже, как обрабатывать металлы. Мы нашли здесь несколько кусочков медной руды и кованое медное шило.

Жилые постройки, вскрытые на телле в ходе раскопок, представляли собой большие (площадью до ста квадратных метров) дома на каменных массивных фундаментах с глинобитными стенами. Как и в современных деревнях Ирака, полы и стены домов часто обмазаны гипсом. Судя по отпечаткам, найденным в завалах построек, крыши делали плоскими из тростника и гипса. Перекрытия держались на деревянных столбах, следы от которых сохранились в виде ямок с древесным тленом на дне. В жилых комнатах имелись очаги, зернохранилища и глиняные скамейки вдоль стен. Всего в поселении было, вероятно, семь-восемь таких больших домов. Между жилищами были разбросаны вспомогательные хозяйственные сооружения и печи.

На обрыве, где хорошо виден весь разрез восьмиметрового холма, нам удалось выделить 15 «строительных горизонтов», то есть сменяющих друг друга слоев древних построек. Если предположить, что каждая такая постройка могла стоять без большого ремонта около 30 лет, то длительность существования Магзалии составит около пяти веков.

Наконец, последнее и самое сенсационное открытие. «Все поселение, — пишет руководитель раскопок на Магзалии Николай Оттович Бадер, — было окружено мощной стеной на цоколе, сложенном из крупных каменных плит, отдельные из которых достигают полутора метров в поперечнике. С севера стена образует подковообразный выступ около пяти метров в диаметре, и, как нам представляется, это фундамент башни». Главный проход в поселение осуществлялся, по-видимому, с западной стороны. Именно там и находятся массивные ворота, сложенные из огромных каменных плит.

Появление сложных оборонительных укреплений в столь раннее время еще ждет своего серьезного объяснения. Ведь аналогичная ситуация сложилась и в других древнейших земледельческих поселениях Ближнего Востока — Иерихоне, Бейде, Рас-Шамре, Чатал-Гуйюке. Видимо, возникновение укреплений было вызвано возросшей угрозой нападения на эти очаги неолитической революции со стороны менее развитых (и менее обеспеченных продуктами питания) соседей, остававшихся еще на уровне охотничье-собирательского хозяйства. Само появление таких укрепленных поселков знаменовало собой завершение неолитической революции. Эти поселки стали форпостами новой экономической системы, которая в VII–VI тысячелетиях до н. э. по речным долинам распространилась далеко за пределы областей естественного обитания диких злаков. Постепенно на смену отдельным, изолированным поселениям пришли сотни раннеземледельческих поселений.

Последствия перехода к оседлому образу жизни были поистине революционны.

Во-первых, резко изменилась общая численность населения в областях, где победили новые, прогрессивные формы хозяйственной деятельности. По подсчетам Р. Брейдвуда, на Ближнем Востоке плотность населения примитивных охотников и собирателей эпохи верхнего палеолита составляла не более трех человек на 160 квадратных километров, специализированных собирателей растительной пищи времен мезолита (около 19 тысяч лет назад) — 12,5 человека на 160 квадратных километров, а в первых оседлых земледельческих общинах — уже 2500 человек на 160 квадратных километров, то есть, по сравнению с предшествующим периодом, — более чем двухсоткратный рост!

Во-вторых, с появлением земледелия и скотоводства неизмеримо возросла возможность получения устойчивого и значительного прибавочного продукта, что сыграло решающую роль во всем дальнейшем развитии человеческого общества — в зарождении классов, государства, городской цивилизации.

Человек теперь активно воздействовал на природное окружение и изменял его, увеличивая свои жизненные ресурсы благодаря искусственному распространению полезных растений и одомашненных животных из областей естественного их обитания на вновь осваиваемые земли.

С высоты предгорья, где расположена Магзалия, хорошо видна обширная часть Синджарской равнины с большими и малыми теллямй. Среди них находятся и маленький холмик Телль-Сотто, и более крупный холм Ярым-тепе-1, и добрый десяток других теллей. Все они — наглядное свидетельство расселения древнего человека с гор и предгорий на просторы Месопотамской равнины.

История перехода от неолита к городской цивилизации Двуречья пока не может быть рассказана сколько-нибудь подробно, так как наши сведения об этом периоде все еще крайне скудны и немногочисленны. Но мы по крайней мере знаем, что археологические исследования последних десятилетий опровергли старую гипотезу, согласно которой шумерская цивилизация зародилась в некой таинственной и далекой стране, а затем уже в зрелом виде была перенесена в Месопотамию. Теперь, проследив в глубинах тысячелетий истоки ее многих характерных черт и достижений, мы можем сделать вывод, что одни из них действительно привнесены извне, а другие возникли на месте. Длительный период, в течение которого Месопотамия «была беременна цивилизацией», — это весьма важный, но малоизвестный отрезок местной истории. За три тысячелетия в регионе последовательно сменили друг друга три раннеземледельческие культуры: Хассуна, Халаф и Убейд.

Культура Хассуна

Культура Хассуна названа так по типичному для нее памятнику Телль-Хассуна, расположенному в 35 километрах южнее города Мосула и раскопанному в 40-х годах иракско-английской археологической экспедицией во главе с Фуадом Сафаром и Сетоном Ллойдом. Здесь, в самом нижнем слое телля, были обнаружены грубая одноцветная керамика и каменные орудия какой-то небольшой общины земледельцев, живших, вероятно, в легких наземных хижинах или шалашах, поскольку от их домов не осталось ни малейшего следа. Сверху этот первоначальный поселок перекрывали шесть слоев глинобитных построек, демонстрирующих прогрессивные изменения и в размерах, и в конструкции. По своей величине, планировке и строительному материалу эти дома поразительно близки жилищам современного населения Северо-западного Ирака. Шесть или семь комнат размещены в виде двух блоков вокруг открытого внутреннего дворика: один блок — жилой, другой — кухня и кладовые. Стены сделаны из сырцового кирпича. Полы вымощены смесью глины и соломы. Зерно местные жители хранили в огромных сосудах из необожженной глины, вкопанных по горло в землю. Хлеб (плоские круглые лепешки) пекли в куполообразных глиняных печах, напоминающих современные арабские та-нуры. Хозяйственная утварь представлена каменными зернотерками, ступками, пестами, серпами с кремневыми лезвиями, каменными мотыгами, керамикой, глиняными пряслицами (грузиками для веретен), грубыми фигурками людей и животных. Керамика Хассуны подразделяется специалистами натри большие группы, частично имеющие и хронологические различия: «архаическая», «стандартная» и «самаррская».

Образ жизни первых обитателей Хассуны делает понятным, почему их культура быстро распространилась на сотни километров. Не исключено, что в результате многовековой обработки или почва в горах истощилась, или население там увеличилось настолько, что люди вынуждены были покидать родные места и искать новые, еще не освоенные территории. В более благоприятных районах эти переселенцы оседали надолго. Там же, где условия были не столь хороши, они оставались на короткое время, например до сбора урожая, а потом шли дальше на юг.

Поселения хассунской культуры (VI тысячелетие до н. э.) были распространены довольно широко. Они встречаются на территории Северо-восточной Сирии, в Ираке, вплоть до западных районов. А южная их граница простиралась до широты Багдада. Однако центр этой культуры всегда находился в Месопотамии, точнее, в Северо-западной Месопотамии.

Спускаясь вниз по течению Тигра и Евфрата, земледельцы Хассуны в конце концов вступили в зону, где дождевых осадков уже не хватало для получения устойчивых урожаев. В районе Багдада в настоящее время объем годовых осадков не превышает 180 миллиметров. Поэтому, чтобы выжить, люди — чуть ли не впервые в мире — стали применять здесь самые примитивные формы искусственного орошения. Скорее всего это была задержка паводковых вод запрудами и плотинами, а также проведение первых, пока еще небольших подлине каналов. При раскопках хассунского поселения Телль-ас-Савван, расположенного на восточном берегу Тигра, в 11 километрах южнее Самарры, было найдено большое количество зерен культурных растений, в том числе четырех видов ячменя, трех видов пшеницы и одного вида льна. Показательно и наличие здесь шестирядного ячменя, характерного для областей поливного земледелия. А на другом хассунском памятнике, Чога-Мами, археологи открыли и остатки древних каналов VI тысячелетия до н. э.

Налаживание даже простых систем ирригации в районах, лежащих в среднем течении Тигра и Евфрата, было отнюдь не легким делом. Обе реки обладают поистине смертоносной силой во время бурных весенних паводков, высота которых непредсказуема. И сейчас уровень воды в Тигре в некоторые годы поднимается за одни сутки на 12 метров. Кроме того, эти могучие реки несут с собой тысячи тонн ила, постоянно оседающего в русле. В Тигре, возле Багдада, в одном кубическом метре воды содержится 787 граммов ила, а каждую секунду через контрольную отметку там проходит 1240 кубических метров воды. Ежегодно Тигр и Евфрат несут к устью, в Персидский залив, до 3 миллионов тонн наносной земли. Из-за этого в древности их течение часто меняло свое направление, уходило далеко в сторону, разбивалось на рукава и протоки, принося жизнь одним земледельческим общинам и обрекая на гибель другие.

Но не только жара и норовистые реки мешали заселению этих мест. Берега Тигра и Евфрата на севере были покрыты лесами, а на юге — зарослями кустарника и тростника. Там в изобилии водились огромные ящерицы-вараны (грозные «драконы» из позднейших шумерских и вавилонских мифов), кабаны, олени, змеи. В прилегающей к рекам засушливой степи бродили бесчисленные стада зубров, газелей, антилоп, куланов и диких ослов (онагров), водились леопарды и львы.

В этих районах, страдающих от наводнений и от палящего зноя, первоначально трудно было найти пригодные для возделывания участки земли. И некоторые группы пришельцев с севера гибли здесь, вероятно, во время неожиданных разливов рек, от нападений хищных зверей, от голода и болезней. Но тот, кто выжил и обосновался в этой равнинной и жаркой стране, вскоре стал получать со своих искусственно орошаемых полей баснословно высокие урожаи.

Столкнувшись с новыми, непривычными для себя природными условиями, хассунский земледелец вышел победителем, и эта победа открыла перед местными общинами магистральный путь к вершинам цивилизации.

Жители скромного хассунского поселка Ярым-тепе-1 в Синджарской долине одними из первых на Ближнем Востоке стали обрабатывать металл (в непотревоженных слоях VI тысячелетия до н. э. были найдены медное украшение и кусочки медных шлаков), строить сложные двухъярусные печи для обжига керамики, изготовлять каменные резные подвески-печати. Они выращивали на своих полях хлебные злаки: мягкую пшеницу, пшеницу Спельта, многорядный ячмень. Они имели обширные стада различных домашних животных. Если раньше считалось, что корова впервые была одомашнена в этом регионе лишь в IV тысячелетии до н. э., то теперь начальный возраст данного события отодвинулся еще на две тысячи лет.

О больших достижениях хассунских племен, пришедших в более южные края, свидетельствуют материалы раскопок поселения Теллль-ас Саван (Кремневый холм — арабск.). На холме площадью два с половиной гектара археологами выделено пять слоев напластований, нумеруемых снизу вверх. Слой I датируется 5600 годом до н. э. Древнейшее поселение было окружено рвом глубиной и шириной до трех метров, который был связан с ручьем, а следовательно, наполнялся водой. За рвом высилась мощная глинобитная крепостная стена в форме квадрата.

В том же слое I были раскопаны два здания — самые крупные сооружения Месопотамии в VI тысячелетии до н. э. В одном доме было не менее 14 комнат, а в другом — еще больше. Сохранившаяся внутренняя лестница свидетельствует о наличии второго этажа. Восточная часть первого дома представляла собой храм, состоящий из четырех помещений, причем в последнем из них обнаружена культовая ниша в стене. Перед ней стояла алебастровая статуэтка богини. В одной из комнат нашли две глиняные женские фигурки. Во многих могилах, обнаруженных под полами храмов и жилых помещений, сохранились многочисленные женские статуэтки и несколько мужских. В большинстве случаев они были сделаны из желтоватого алебастра, обрабатывавшегося здесь же, на поселении. Глаза их инкрустированы битумом. В погребениях лежали также медные бусы и один медный нож, чаши и миски из алебастра, орудия труда и зернотерки из твердого черного камня. В нижних слоях (слои I и II) керамика встречалась довольно редко: в слое I она походит на раннюю (архаическую) хассунскую; в слое II появляется расписная посуда, преобладающая в слое III, а в слое IV ее вытесняют сосуды типа самаррских.

Расписная керамика в Самарре (знаменитой столице халифов Аббасидов) была обнаружена в районе древнего некрополя и, видимо, служила частью погребального инвентаря. Она обожжена до бледно-розовой, часто зеленоватой окраски, украшена плетеным орнаментом, расположенным по зонам, — прием, характерный для корзинного плетения. Посуда очень разнообразна по форме: миски, чаши, блюда, горшки. Узор значительно более сложный и изысканный, чем на керамике из Хассуны: как бы по концентрическим кругам изображены птицы, козлы, женщины с развевающимися волосами, скорпионы. Характерны и такие орнаменты, как розетка, квадрат, свастика. Бесспорно, что все эти изображения имели сложный магический смысл и были связаны с погребальными обрядами.

«Именно племена самаррской группы, — считает И. М. Дьяконов, — начинают последний этап освоения Месопотамии; они двигаются дальше на юг по Тигру и Евфрату в заболоченные области Южного Двуречья».

При раскопках городища Абу-Шахрайн (древний город Эреду), расположенного на самом юге Месопотамской равнины, на берегу Персидского залива, археологи установили, что самые ранние его слои (XIX–XV) совпадают по времени с так называемым хас-сунским периодом. Очень похожа на хассун-ско-самаррскую и древнейшая местная керамика — расписные кубки, миски и чаши.

Таким образом, к концу VI — началу V тысячелетия до н. э. освоение пришедшими с севера земледельцами территории Нижней Месопотамии было успешно завершено.

Загадки Убейда

Итак, археологические открытия последних десятилетий на самом юге Месопотамии показывают, что эта жаркая и плоская область была впервые заселена человеком во времена господства на севере региона хассунско-самаррской и халафской культур. Об этом говорит, например, большое сходство расписной керамики с поселения Калат-Хаджи-Мухаммед, близ знаменитого города Урук-Варка) с самаррскими и халафскими гончарными изделиями в Северной и Северо-западной Месопотамии. Примечательно, что этот древнейший поселок был погребен под трехметровым слоем наносного ила и его можно было копать лишь в те годы, когда уровень воды в Евфрате находился на самой низкой отметке. В противном случае подпочвенные воды заливали раскопы и шурфы.

Затем последовали сенсационные открытия иракской археологической экспедиции в Эреду на городище Абу-Шахрайн. По сообщениям клинописных текстов, Эреду был одним из самых почитаемых и священных городов древнего Двуречья. Здесь, по преданию, находилась земная резиденция бога Энки — повелителя подземных вод и одного из главных божеств шумерского пантеона. В настоящее время Эреду представляет собой хаотическое скопление низких искусственных холмов и песчаных дюн, над которыми возвышается громада величественного зиккурата — ступенчатой башни из сырцового кирпича, сооруженной, как указывают кирпичи с клинописными посвящениями, царями Третьей династии Ура в самом конце III тысячелетия до н. э.

Каково же было удивление Фуада Сафара (начальника экспедиции) и его коллег, когда, обследуя основание зиккурата, они обнаружили под одним из его углов целую цепочку более ранних храмов, уходящих в глубины земли. Всего их оказалось семнадцать. Видимо, данное место считалось у местных жителей особо почитаемым, и поэтому они с поразительным упорством возводили здесь на протяжении тысячелетий свои святилища. Три самых нижних святилища — глинобитные постройки с одной квадратной комнатой и алтарем посередине — содержат расписную керамику, орнаментация которой очень напоминает стили поздней Самарры и Халифа. И все же это были лишь отдельные островки пришедшей с севера земледельческой культуры. У нас пока нет абсолютно точных дат для определения времени появления этих первых деревушек в низовьях Тигра и Евфрата. Судя по самым общим стилистическим параллелям с керамикой более северных археологических памятников, это случилось между концом VI и началом V тысячелетия до н. э. Но первые робкие попытки освоения самого юга Месопотамской равнины пришлыми земледельческими племенами оказались лишь прелюдией к более широкой и успешной колонизации новых земель. Это было связано с появлением в Месопотамии племен так называемой убейдской культуры. Культура, существовавшая примерно с 4500 по 3500 год до н. э., получила свое название по имени небольшого древнего поселения Эль-Убейд, расположенного близ города Ура. В конце 20-х годов XX века там работали английские археологи. Исследуя этот телль, они обнаружили под остатками шумерского храма незнакомую расписную керамику. Она имела более ранний возраст: темно-зеленые, обожженные почти до стекловидного состояния глиняные черепки, украшенные четкими геометрическими рисунками, нанесенными темно-коречневой и черной краской. Позже здесь удалось вскрыть под наносами ила остатки тростниковых хижин первых жителей поселка с точно такой же расписной посудой.

Так в археологической летописи Месопотамии появилась еще одна ранее неизвестная культура, которая и по своей сущности, и по хронологическому положению уже непосредственно предшествовала знаменитой шумерской цивилизации.

Однако в течение многих десятилетий открытые и исследованные убейдские памятники на юге Месопотамской равнины исчислялись буквально единицами. Загадок и нерешенных проблем в связи с Убей-дом было куда больше, чем неожиданных озарений или открытий.

Прежде всего, исследователей поражала крайняя редкость доубейдских поселений в Южном Двуречье. И, как это часто бывает, недостаток информации породил в научных кругах оживленные споры. Одни археологи утверждали, что земли к югу от Багдада, вплоть до убейдского периода, находились под водами Персидского залива и поэтому, мол, люди могли заселить эти буквально «восставшие из вод» места только с отходом залива далеко на юго-восток, к его современным границам.

Другие доказывали, что доубейдские памятники там есть, но они погребены под мощными напластованиями аллювиальных речных отложений. Однако геологоэкологические и археологические исследования последних лет не подтверждают эти гипотезы.

Отсюда, видимо, следует, что причины более позднего развития оседлой земледельческой культуры в этом районе совершенно иные: неблагоприятные местные природно-климатические условия для жизни древнего земледельца, отсутствие многих необходимых ресурсов — древесины, твердых пород камня, металлических руд и т. д. Но окончательного ответа на этот вопрос пока нет.

Другой нерешенный вопрос — происхождение убейдской культуры. Если на юге Месопотамии нет ранних убейдских поселений, то откуда эта культура туда пришла? В прошлом археологи пытались вывести Убейд из таких отдаленных мест, как Индия или Палестина, хотя Ирак был куда более близким и перспективным для подобного рода поисков регионом. Нашлось со временем немало сторонников и у иранской версии. Чтобы проверить ее, за последние два-три десятилетия было досконально обследовано почти все Иракское плоскогорье, но никаких признаков прародины убейдской культуры там не обнаружили.

В последние годы немало убейдских памятников удалось выявить на восточном побережье Аравийского полуострова, в Саудовской Аравии, что сразу же опять поставило в повестку дня вопрос об истоках Убейда. Но уже первый сравнительный анализ археологических находок из двух областей показал, что аравийские находки намного моложе месопотамских. Таким образом, вопрос о происхождении убейдской культуры остается открытым. Во всяком случае, исходя из имеющихся на сегодняшний день данных, некоторые исследователи считают, что она возникла в последней трети V тысячелетия до н. э. в Южном Двуречье на основе культурных традиций первых поселенцев этих мест (памятники типа Хаджи-Мухаммед — Эреду).

Несомненно и другое: если самые ранние известные сейчас убейдские поселения появляются на юге Месопотамии, на окраине великой аллювиальной равнины, то в дальнейшем наблюдается быстрый численный рост и экспансия носителей убейдской культуры в северном направлении. Именно убейдцы, двигаясь по долинам Тигра и Евфрата на север, достигли вскоре территории, занятой племенами халафской культуры. Конечно судьба халафцев оказалась весьма плачевной к концу V тысячелетия до н. э. Рни были либо уничтожены, либо вытеснены из Северо-месопотамской зоны. Триумф Убейда был бесспорным и окончательным.

Таким образом, впервые в месопотамской истории на севере и на юге региона распространилась одна общая культура, объединившая разрозненные прежде области в единое целое. И если раньше центр культурного развития находился в северных районах Месопотамии и в прилегающих к ним горных и предгорных территориях (Загрос, Синджар), то теперь историческая ситуация резко меняется. С начала IV тысячелетия до н. э. тон все больше задают южные области, где сначала Убейд, а потом и Урук (Джемдет-Наср) определяют наиболее прогрессивные и яркие направления развития общества. Наконец, для убейдского периода важно и то, что в недрах его культуры можно проследить истоки многих последующих достижений шумерской цивилизации, то есть наличие культурной преемственности. Эти успехи и достижения пришли к убейдцам не сразу, ведь окружающую их территорию никак не назовешь цветущим садом Эдема, напротив, убийственная жара в летние месяцы, совершенно непредсказуемые и скудные дожди, довольно прохладная зима, разрушительные разливы рек и нехватка воды при созревании урожая ставили здесь почти непреодолимые преграды на пути успешного ведения земледельческого хозяйства. Природа ежечасно бросает прямой вызов человеку. И именно убейдцы первыми приняли этот вызов и сделали первые шаги по пути преодоления негативного влияния на человеческое общество местных природных условий. Они селились вдоль рек, протоков и озер, используя естественные и простейшие формы искусственного орошения (запруды, небольшие каналы).

Общее представление о культуре и быте убейдского населения дают материалы из раскопок нескольких хорошо исследованных археологических памятников как на юге, так и на севере Месопотамии.

Одно такое поселение было раскопано иракскими учеными в Телль-Укайре, близ Багдада, в 1940 году. В то время как в Эль-Убейде жилища строились из тростника, обмазанного глиной, в Укайре уже существовали добротные глинобитные дома из прямоугольных сырцовых кирпичей. Здесь сохранились стены почти метровой высоты, так что можно без особого труда представить себе планировку деревушки такой, какой она была свыше шести тысяч лет назад. Археологи обнаружили улицу, ширина которой позволяла пройти навьюченному животному. С обеих сторон улицу обрамляли дома с деревянными и тростниковыми дверями, поворачивающимися в каменных желобах. Крыши, без сомнения, были плоскими, а на улицу выходили водосточные керамические трубы. В каждом доме имелось четыре-шесть комнат, весьма разумно распланированных, иногда с лестницей, ведущей на крышу. В одной из комнат помещалась кухня с обычной куполообразной глиняной печью — тонуром. В Укайре нашли печь, целиком забитую раковинами пресноводных мидий, которые служили важной частью повседневного рациона людей. Раскопки показали, что и здесь, и в Эль-Убейде основным занятием жителей наряду с земледелием было рыболовство. Лодки рыбаков, судя по их глиняным моделями, имели высокие нос и корму. Рыбу ловили, очевидно, сетями (известны каменные грузила и каменные «якоря») или били острогами. На животных охотились с помощью пращи и копий (в одном из домов нашли остатки рогов трех оленей разного возраста). Землю обрабатывали кремневыми мотыгами, а хлеб жали серпами из очень твердой, хорошо обожженной глины. Костяные иглы и пряслица для веретен свидетельствуют о развитом ткачестве. Религиозные культы представлены статуэтками обнаженных женщин и реже — мужчин. У некоторых из них ясно видна татуировка на руках и плечах, а головы украшают высокие парики из битума.

Однако особо важные результаты принесли уже упоминавшиеся раскопки иракских археологов в Эреду (Абу-Шахрайн). Под одним из углов зиккурата, как уже говорилось, было обнаружено поразительное наслоение из 17 храмов, последовательно сменявших друг друга на этом месте начиная с незапамятных времен. Восемь верхних святилищ (I–VIII) представляли собой внушительные здания урукского и частично убейдского периодов. Хуже сохранившиеся остатки храмов IX и XIV, лежавших ниже, содержали как убейдскую керамику, так и посуду типа Хаджи-Мухаммед. Наконец, еще глубже появились крохотные «часовенки» — храмы XV, XVI, XVII. Эти древнейшие ритуальные сооружения Южного Двуречья интересны для нас во многих отношениях.

Уже первое знакомство с этой храмовой архитектурой позволило прийти к заключению о непрерывном и преемственном развитии одной и той же религиозной традиции в Эреду с конца V тысячелетия до н. э. и вплоть до шумерских времен. Прототипом храма в слое XVI Эреду было здание с единственным крохотным помещением (площадью не более трех квадратных метров). Однако и оно имеет уже культовую нишу и центральный жертвенный столик, которые, начиная с этого раннего времени, неизменно присутствуют в архитектуре месопотамских храмов. В слоях XI–IX этот храм перестраивается уже с большим размахом: возводятся центральное святилище и боковые крылья. На сей раз его тонкие кирпичные стены укрепили контрфорсами, возможно напоминающими детали древних тростниковых построек. Затем следует ряд больше основательных и искусно построенных храмов (VII, VI слои), которыми и завершается убейдский период на городище. В вытянутое помещение центрального святилища по-прежнему входили через боковую камеру, но уже созданы и дополнительные церемониальные входы на оном конце и алтарь на возвышении — на другом. Здесь есть свободно стоящее посреди храма возвышение для ритуальных приношений, включавших, вероятно, и рыбу, так как рыбьи кости были обнаружены в соседнем помещении. Фасады теперь, как правило, украшаются перемежающимися контрфорсами и нишами, которые стали с этого времени характерной чертой культовой архитектуры Двуречья.

На севере Месопотамии, в Тепе-Гавре, в позднеубейдских слоях был обнаружен комплекс из трех храмов, расположенных вокруг внутреннего дворика. Планировка этих зданий целиком повторяет планы святилищ Эреду. В Северном Двуречье можно проследить и процесс формирования профессиональной жреческой касты. Так, например, храм из XVIII слоя Тепе-Гавры, датируемый началом IV тысячелетия до н. э., имеет размеры 7 на 11 метров. Во второй половине IV тысячелетия до н. э. его заменили найденные в XIII слое три связанных между собой храма (площадью 9 на 12, 18 на 15 и 20 на 17 метров). Их богато украшенные пилястрами фасады окружали двор площадью 18 на 15 метров. Во всех трех святилищах главное помещение служило местом отправления культа, а вход располагался в более широкой стене, так что со двора нельзя было увидеть алтарь. Больше всего пилястров было в так называемом центральном храме. А в его внутренних помещениях сохранились остатки росписей, сделанных яркой красной краской. В красный же цвет был, видимо, окрашен снаружи и восточный храм. На его территории были найдены многочисленные печати с изображениями зверей, а часто и людей с головами животных. Эти изображения, встречающиеся и на юге, и на севере Месопотамии, напоминают фигуры женщин с головами рептилий. По-видимому, перед нами — образ ящера-варана, которого древние шумеры боялись, но почитали как символ плодородия. Думузи — шумерский бог стад — в III тысячелетии до н. э. имел второе имя — Ама-Ушумгал, что означает «Его мать — дракон». А драконом в древней Месопотамии называли полутораметрового варана, который стал матерью Думузи, а в представлении убейдцев превратился в женщину с головой варана.

Итак, очевидно, что центрами многих крупных убейдских селений были монументальные храмы на платформах, возможно уже игравшие роль организаторов хозяйственной деятельности и управления делами общины. Храмы Эреду достигают особенно больших размеров и сложной внутренней планировки во времена позднего Убейда, в первой половине IV тысячелетия до н. э. Так, храм VI (на платформе) имеет размеры 26,5 на 16 метров.

Люди, жившие в хижинах вокруг святилища, кормились рыболовством и охотой, сеяли эммер (полбу), ячмень, лен, сезам (кунжут), выращивали финиковую пальму, разводили овец, коз, свиней, ослов и крупный рогатый скот. Борясь с ежегодным разливом рек и используя воду, оставшуюся после него в мелководных озерах, они еще в доубейдское время впервые применили здесь, в Южном Двуречье, новой метод земледелия — рыли в мягком грунте небольшие водоводные каналы. Исключительно тяжелые условия жизни между знойной пустыней и болотами дельты Тигра и Евфрата отчасти искупались для них невероятным плодородием почвы и обилием урожаев.

В убейдских селениях параллельно с развитием земледелия и скотоводства шел процесс прогрессивного роста ремесел. Превосходная убейдская керамика, часто особого, зеленоватого оттенка (из-за чрезмерного обжига), с коричневой или черной геометрической росписью, отличается стандартными формами и явно производилась специалистами-гончарами. Для обжига глиняной посуды использовались специальные печи сложной двухъярусной конструкции, где поддерживалась постоянная температура свыше 1200 градусов по Цельсию. В 1985 году в ходе работ советской археологической экспедиции на убейдском телле Шейх-Хомси (близ города Зуммара), на севере Ирака, мне довелось лично расчищать такую чудо-печь, сложенную из глиняных блоков диаметром до двух с половиной метров. Печь неоднократно перестраивалась и ремонтировалась. Внутри и возле нее лежали куски керамического шлака и забракованные, спекшиеся в одно целое скопление зеленоватых убейдских сосудов. Появляются новые типы посуды — чайники, черпаки (с длинными ручками и широким сливом), колоколовидные чаши и т. д. В конце убейдского периода изобретен гончарный круг. В ряде могил обнаружены глиняные модели лодок, в том числе и парусных. Бесспорен прогресс и в металлургии, хотя металл на юге был редкостью и металлических предметов там пока найдено немного (медные рыболовные крючки, шилья и др.). Развивался обмен товарами и сырьем с соседними областями. Обсидиан привозили с Армянского нагорья, кремень — из Сирии, лес и твердые породы камня — с гор Загроса, лазурит — из Афганистана и т. д.

Между тем экспансия племен убейдской культуры на север и северо-запад нарастала. К 3500 году до н. э. они занимали уже Северную Сирию, Киликию (Турция), горные районы Загроса.

В течение большей части убейдского периода поселения представляли собой сравнительно небольшие земледельческие поселки, широко разбросанные по аллювиальной Месопотамской равнине вблизи естественных источников воды (реки, озера, каналы). Каких-либо иерархических рядов и соподчинений в этот период не наблюдается. Ситуация заметно меняется лишь к концу Убейда, к середине IV тысячелетия до н. э. Как показывают исследования Роберта Мак-Адамса в районе Урука (Варки), именно тогда Урук становится важным религиозным и политико-административным центром окружавшей его территории, где в свою очередь выделяются более крупные поселения — «городки» и тяготеющие к ним группы земледельческих деревень. Однако решающие перемены в характере поселений Южного Двуречья происходят лишь в последующем, урукском (протописьменном) периоде.

Убейдские археологические материалы показывают, как постепенно возрастала роль храмов в жизни сельских общин, видимо уже ставших к середине IV тысячелетия до н. э. главным центром экономической и социальной деятельности в нарождающихся месопотамских городах. Здесь будет уместно затронуть вопрос о соотношении убейдской культуры и шумерской цивилизации. Можно ли рассматривать первую как прямую родоначальницу второй? Ответить на данный вопрос однозначно совсем не просто. Слишком мало мы еще знаем об этом переходном периоде, слишком незначительны пока наши сведения (речь идет не только об археологических материалах, но и о письменных документах, данных антропологии, палеоботаники и т. д.). И тем не менее приведем высказывания ряда компетентных исследователей, хотя бы частично освещающие затронутую проблему.

«Может быть, и преждевременно называть убейдскую культуру шумерской, — пишут К. К. Ламберг-Карловски и Дж. А. Саблов (США), — но она определенно должна была подготовить почву для основных достижений шумерской цивилизации. Развитие социальной дифференциации и торговой специализации, рост населения, сопровождавшийся основанием новых поселков и городков, следы растущей централизации власти внутри отдельных общин и их групп — все говорит о появлении новых тенденций, четко отделяющих Убейд от более ранних неолитических культур».

Близкой точки зрения придерживается и известный востоковед И. М. Дьяконов. «…Кто бы ни были подлинные создатели убейдской культуры, — отмечает он, — достигнутый ими уровень развития постепенно начинал выводить общество за рамки первобытного строя. Создание и поддержание все усложняющихся оросительных систем требовали объединения усилий нескольких общин. Функцию хозяйственного руководства ими, видимо, принимала на себя, во всяком случае частично, храмовая организация, и без того уже объединявшая в культовом отношении ряд мелких общин. Способствуя их слиянию воедино, храм в то же время противостоял массе членов общины… Определенный рост общего благосостояния, развитие торговли и обмена способствовали первым начаткам накопления и имущественного расслоения общества. Этому в немалой степени способствовало ускорение экономического развития, особенно в результате отделения ремесла от земледелия».

Все археологи говорят о культурной преемственности Убейда с Шумером в области культовой архитектуры, керамики, домостроительства, хозяйственных навыков и приемов в предметах быта. Не случайно, видимо, и то, что все главные шумерские города возникли на месте прежних убейдских поселений. «Культурная преемственность, — подчеркивает И. М. Дьяконов, — в той мере, в какой она прослеживается в материальных памятниках, заставляет считать, что шумерами были по крайней мере уже создатели убейдской культуры на юге Двуречья конца V — начала IV тысячелетия до н. э.; с возникновением иероглифической письменности на грани IV и III тысячелетий до н. э. мы имеем уже бесспорные доказательства, что население Нижней Месопотамии было шумерским».

Итак, к концу убейдского периода Месопотамия претерпевает важные качественные изменения. Отчетливее и ярче проступают здесь сквозь простоту архаического уклада жизни контуры будущих цивилизаций, убыстряется темп общественного и экономического развития. Многие общины на юге страны уже вплотную приблизились к тому роковому рубежу, который отделяет жизнь свободных и равноправных людей первобытной эпохи от жалкого удела их прямых потомков — рядовых общинников, оказавшихся вскоре на самом низу гигантской социальной пирамиды, созданной нарождавшимся раннеклассовым государством.

И. Г. Хорбенко [4]

РАДУГА УЛЬТРАЗВУКА?

К читателям

Известно, что звуки, окружающие нас, очень разнообразны и подразделяются на слышимые (шум, музыка, речь) и неслышимые (гиперзвук, ультразвук, инфразвук). Физическая сущность слышимых и неслышимых звуков одна и та же. Почему же именно ультразвуковой диапазон привлек внимание ученых самых различных специальностей? Дело в том, что ультразвуки имеют некоторые особенности по сравнению со звуками слышимого диапазона. В ультразвуковом диапазоне сравнительно легко получить направленное излучение; он хорошо поддается фокусировке, в результате чего повышается интенсивность ультразвукового поля на определенном участке. Распространение ультразвука в газах, жидкостях и твердых телах сопровождается новыми интереснейшими явлениями, многие из которых нашли практическое применение в различных областях науки и техники.

Ультразвук приобрел теперь множество профессий. Ультразвук строит и разрушает, режет и сверлит, штампует и паяет, очищает, сортирует, стерилизует, разведывает. Он помогает текстильщикам шлифовать основы и красить ткани, пищевикам экономить жиры, высокоэффективными способами осветлять виноградный сок, намного ускорять созревание духов, рыбакам обнаруживать косяки рыб, военным морякам — подводные лодки, машиностроителям определять в деталях скрытые дефекты. Его взяли на вооружение геологоразведчики и нефтяники. Довольны и химики, получая с помощью ультразвука тонкие краски и различные эмульсии. Применение ультразвука в металлургии привело к разработке принципиально новой технологии. Благодаря ультразвуку стало возможным синтезирование дисперсных сплавов и создание антифрикционных материалов, значительно интенсифицировался процесс обогащения руды. Ультразвуковые устройства нашли применение в радиоэлектронике и при исследовании состава и свойств вещества. Ультразвук стал незаменимым в диагностике и лечении заболеваний. Для этой цели созданы многие ультразвуковые медицинские приборы. И это еще не весь перечень, его можно продолжить.

Все большую роль ультразвук начинает играть в научных исследованиях. Успешно проведены теоретические и экспериментальные последования в области ультразвуковой кавитации и акустических течений, позволившие разработать новые технологические процессы. Формируется новое направление в химии — ультразвуковая химия, то есть химия, использующая ультразвук для ускорения химико-технологических процессов. Научные исследования в области физики способствовали зарождению нового раздела акустики — молекулярной акустики, изучающей молекулярное взаимодействие звуковых волн с веществом. Возникли новые области применения ультразвука — интроскопия, голография, квантовая акустика, ультразвуковая фазометрия, акустоэлектроника и др.

Одновременно с теоретическими и экспериментальными исследованиями выполнено много практических работ. Разработаны и внедрены в производство универсальные и специальные ультразвуковые приборы, станки, агрегаты, установки. Созданы и уже применяются ультразвуковые автоматы, включенные в поточные линии, они позволяют значительно повысить производительность труда, эффективность производства и улучшить качество продукции.

УЛЬТРАЗВУК И ЖИЗНЬ

Ученые-биологи провели простой, но чрезвычайно важный опыт. Под микроскопом — две капли воды. Одна облучена ультразвуком, в ней нет живых организмов. В другой капле мечутся гидры. Теперь исследователи аккуратно соединяют иглой капли, чтобы озвученная вода проникла к неозвученной. Гидры немедленно реагируют на это: их щупальца начинают беспорядочно двигаться. Через некоторое время кончики щупалец отмирают и распадаются, на пятнадцатой примерно минуте гидры превращаются в бесформенные мертвые комочки. Почему? Оказывается, в озвученной воде образуются сотые доли процента азотной кислоты. Ни на вкус, ни по запаху обнаружить такую ничтожную примесь невозможно. Однако изменение кислотности воды оказывается достаточным, чтобы нарушить процессы обмена веществ в микроорганизме. Уничтожающее действие на бактерии оказывают и кавитационные пузырьки, вблизи которых возникают импульсы очень высоких давлений.

Были проведены и другие опыты, которые показали, что ультразвук отрицательно влияет на многие простейшие живые организмы. Например, большие дозы ультразвука разрывают и уничтожают инфузории, и даже такие стойкие микроорганизмы, как туберкулезные палочки. Под действием ультразвука в течение одного часа снижается активность вирусов гриппа в тысячи раз, а такие бактерии, как стафилококки, стрептококки, вирусы энцефалита и некоторые другие, уничтожаются полностью. Разрушение микроорганизмов наблюдается только при повышенной интенсивности излучения. При малой же интенсивности ультразвука, наоборот, происходит стимулирование роста бактерий и вирусов. Способность ультразвука уничтожать микроорганизмы и бактерии ученые-медики использовали в своей практике. — Так, например, ультразвуком начали стерилизовать препараты сыворотки крови из плазмозаменяющих растворов, что повысило их качество и увеличило срок хранения.

Ультразвук действует и на более сложные живые организмы, такие как головастики, лягушки, рыбы и пр. При облучении ультразвуком эти организмы парализуются или погибают. Сразу же после начала облучения эти организмы проявляют сильное беспокойство, а через минуту полностью прекращают двигаться. Рыбы при этом переворачиваются на бок или даже вверх брюшком, а некоторые из них всплывают на поверхность. Если прекратить облучение, рыбы становятся вновь подвижными, а если облучение продолжить, то они погибают. При интенсивном облучении на теле рыб возникают небольшие кровотечения. В поле мощной ультразвуковой сирены в течение короткого времени погибают многие мелкие животные и насекомые.

Создано ультразвуковое устройство УЗГ, предназначенное для защиты от грызунов на площади до 200 м^2. Ультразвуковые сигналы дезориентируют грызунов, подавляя их способности в ориентации. Мыши покидают помещения через три дня, а крысы — через одну-две недели. Другое ультразвуковое устройство «Заслон» тоже используется для борьбы с мышами и крысами. Они не выдерживают определенной (ультразвуковой) частоты и разбегаются в разные стороны, покидая это помещение. Один ультразвуковой генератор обслуживает 8 излучателей. Для этих же целей применяется ультразвуковой прибор «Радаркан», но он рассчитан еще и на отпугивание тараканов и комаров.

Японской фирмой «Кобе» создан ультразвуковой генератор, работающий на частоте 19,5 кГц. При воздействии на крыс в течение некоторого времени ультразвуковыми волнами было замечено, что они становятся нервными, пугливыми, а иногда, наоборот, агрессивными и нападают друг на друга. Если ультразвуковой прибор повесить в амбаре или на складе, где водятся крысы, то через некоторое время они либо погибнут, либо будут вынуждены убежать в другое место. Зона эффективного действия прибора 225 м^2.

Всем известно, что дятлы — полезные птицы. Ведь они уничтожают насекомых, питающихся древесной массой, и тем самым сохраняют лес. Однако иногда они наносят и вред, разрушая своими мощными клювами деревянные строения, в стенах которых они разыскивают свое лакомство. Как бороться с птицами в этом случае, не уничтожая их? Японские инженеры и для этой цели применили специальный ультразвуковой генератор. Он работает на частоте 20–50 кГц, отпугивая дятлов в радиусе 50 м. Подобным методом можно бороться и с термитами, которые превращают деревянные сооружения в труху.

А как ультразвуковые колебания воздействуют на человека? Ведь с введением новых технологических процессов, современных машин и оборудования, связанных с применением ультразвуковых колебаний, все большее число людей подвергается воздействию ультразвука. В Московском институте гигиены имени Ф. Эрисмана были произведены многочисленные исследования по изучению влияния ультразвука на состояние рабочих, непосредственно связанных с ним в своей работе. Ученые установили, что на человека оказывают действие ультразвуковые колебания только большой интенсивности. Те, кто попал в зону сильного ультразвукового излучения, жалуются на недомогание и легкое головокружение, у них появляется тошнота. Если при ультразвуковых колебаниях большой силы держать рот открытым, то в нем ощущается покалывание, в носу появляется неприятное ощущение. Люди, работающие вблизи реактивных самолетов, а также с кузнечными и пневматическими молотами и другими машинами, производящими шум, быстрее утомляются, снижается их слуховая чувствительность. Ученые объясняют это тем, что некоторые механизмы наряду со слышимыми звуками излучают ультразвук.

В Институте охраны труда разработали меры борьбы с воздействием ультразвука на человека и совместно с Научно-исследовательским институтом технологии машиностроения определили предельно допустимые уровни звуковых давлений, вызываемых ультразвуковыми колебаниями в воздухе. Если же превышение допустимого уровня шума избежать по условиям технологии невозможно, специалисты института рекомендуют применять индивидуальные средства защиты — заглушки или противошумные наушники, противошумные экраны. Наиболее радикальная мера защиты — это размещение технологических агрегатов ультразвуковых установок в отдельных помещениях, куда рабочие могут заходить по мере надобности лишь на короткое время, используя средства индивидуальной защиты. Значительного ослабления шума можно добиться, если при конструировании ориентироваться на более высокие ультразвуковые частоты. Конструкторы уже разработали установки рабочей частотой 40–44 кГц вместо 18–22 кГц. Такие установки выпускаются промышленностью серийно.

При обслуживании ультразвуковых установок необходимо избегать контактного воздействия ультразвуковых колебаний через жидкость, детали или инструменты. При кратковременном контакте с деталями и жидкостью рекомендуется применять две пары перчаток из разнородного материала. Воздушная прослойка между перчатками способствует лучшему отражению и поглощению ультразвуковых волн.

Теперь о биологии в другом аспекте. Для человека, в отличие от дельфина, море, как среда обитания, носит эпизодический характер. Люди на кораблях, судах, шхунах, яхтах, лодках плавают месяцами и даже годами, но в конце концов возвращаются в свою привычную среду — на землю. Непосредственно в морскую стихию попадают водолазы, акванавты, аквалангисты, на ограниченное время и то только с применением специальных кислородных приборов.

Наступят те времена, когда для человека вода станет такой же средой, как воздух? Ученые говорят, что да, наступят. И не только говорят, но и много уже делают для этого в настоящее время. Огромную работу по исследованию морских глубин провел всемирно известный океанолог Французской академии Жак-Ив Кусто. Но все равно через некоторое время акванавты спешат возвратиться к себе домой — на землю и воздух.

Мечту человека — сделать морские глубины постоянной средой обитания — очень увлекательно высказывают писатели-фантасты. И млад и стар с огромным интересом читали и читают российского писателя-фантаста Александра Беляева «Человек-амфибия», а про себя думают, что, может быть, когда-нибудь сказка станет былью. Оказывается, их мечты не напрасны. Ученые давно занимаются этой проблемой и уже достигли определенных результатов.

В медицинском центре Дьюкского университета произведена первая в мире операция по превращению человека в амфибию. Им стал 38-летний американец Френсис Фалейчик. Эксперимент, записанный на кинопленку, прошел удачно. Однако фильм так и не увидел широкого экрана. Дальнейшая судьба человеака-амфибии скрыта за завесой тайны, опущенной военно-морским ведомством США.

Мечты о свободном покорении морских глубин не оставляют человечество на протяжении его цивилизации. Былины, предания народов повествуют о героях, опускающихся на дно морское и переживающих там приключения, из которых неизменно выходили победителями (Садко, Русалка). Правда, былины и предания обходят молчанием главный вопрос: как же человек дышит в морской стихии?

Проще всего ответить, что в сказках все возможно. Но не будем забывать, что древние народы относились к легендам не как к выдумке. Видимо, были у них какие-то основания считать, что человеку не чужд подводный мир. Тем более, что современное прочтение старинных легенд привело исследователей к ошеломляющему выводу: их создатели знали гораздо больше, чем мы могли предполагать. Недаром так распространена гипотеза о посещении Земли в далекие времена некоей инопланетной цивилизации, передающей людям свои знания.

Мировой океан привлекал и привлекает в первую очередь своими несметными богатствами, гораздо большими, чем на поверхности Земли или ее в недрах. Об этом знали еще в средние века. Гениальный Леонардо да Винчи создал проект водолазного колокола, позволяющего людям работать на морском дне. Но это было инженерное решение, а в «Человеке-амфибии» предложено биологическое решение — пересадить человеку вместо легкого жабры акулы. Это позволило бы ему свободно обитать в двух средах — водной и воздушной.

По законам биологии ничего невозможного тут нет. Недаром вымысел Беляева настолько захватил умы, что даже нашлись энтузиасты, захотевшие подвергнуться такой операции. Один из них был деревенский парень из Сибири. Это было перед началом войны. А четверть века спустя с такой же просьбой к врачам обратился известный бельгийский акванавт Робер Стенюи. Известно, что даже на современном уровне медицины подобная операция пока невозможна. Но в науке зачастую к одной цели могут вести как минимум два пути. Этими двумя путями и пошли исследователи, стремясь сделать человека равноправным обитателем морских и океанских глубин.

Первый путь предложил Ж. Кусто. Выступая на Втором международном конгрессе по подводным исследованиям в Лондоне в 1962 году, он выразил твердую уверенность в том, что уже в обозримом будущем человек сможет поселиться на дне океана. Причем он не будет нуждаться в воздухе или искусственных газообразных дыхательных смесях. По проекту Кусто у человека удалят легкие, а в организм вживят миниатюрное устройство, которое на основе химических реакций будет снабжать кровь кислородом и удалять из нее углекислый газ. Кусто даже точно обозначил временные вехи этой работы. Первые эксперименты на животных он планировал осуществить в 70-х годах, на человеке — к 80-му, а к 2000 году должна появиться новая раса «гомоакватикус». Первыми, по мнению Кусто, такой операции должны подвергнуться люди с неизлечимо больными легкими. Это дало бы им возможность сохранить жизнь, а заодно послужить человечеству в качестве освоения морской среды обитания.

Оказалось, что Кусто немного ошибся, переоценив возможности науки. К указанному им сроку «гомо-акватикус» появиться уже никак не может. Но это не значит, что он не появится вообще. Безусловно, речь пока не идет об удалении легких. Но создание компактной автономной системы искусственного газообмена для живого организма, предназначенного природой к обитанию к водной среде, принципиально возможно. Для современной науки и техники это вполне по силам и не исключено, что такая система уже создана.

В 1976 году американские биохимики супруги Бонвентура получили патент на устройство, способное извлекать из воды газообразный кислород и подавать его в легкие человека. Главный реагент в этом устройстве — гемоглобин, являющийся дыхательным пигментом в крови многих животных, в том числе и человека. Он выполняет функцию переноса кислорода от органов дыхания к тканям и углекислый газ от тканей к дыхательным органам. В аппарате гемоглобином пропитана губчатая полиуретановая мембрана, сквозь которую пропускается вода. Гемоглобин поглощает растворенный в воде кислород, который затем «высасывается» из него вакуумом или «вытаскивается» под воздействием слабого электротока и поступает в легкие. Аппарат очень компактен, помещается в специальный кожух-ранец и может обеспечивать ныряльщика кислородом неограниченно долго. Известно также, что для подводной лодки с экипажем 150 человек это устройство в виде цилиндра имеет метр в поперечнике и три метра в высоту. Больше об аппарате Бонвентура не известно ничего. Кроме одной детали: сан-францисская компания «Атлантик корпорейшен» заплатила миллион долларов за право ее использования. Но использовала ли? Можно строить лишь предположения. Возможно, аппарат попал в руки военно-морских специалистов США, которые придают покорению морских глубин очень большое значение и отнюдь не познавательное. На такую догадку наталкивается высказывание начальника лаборатории медицинских исследований американских ВМС Джорджа Бонда.

Специалисты считают, что человек с искусственными жабрами приобретает фантастические возможности — сможет нырять как кашалот на глубину 3500 метров. Сравнение с кашалотом здесь не случайно. Все дело оказалось в анатомических особенностях кашалота, позволяющих ему избежать декомпрессионной болезни. Но оказалось и другое: не требуется сколько-нибудь серьезно менять строение человеческого организма для жизни под водой. Итак, первый путь для обживания подводного мира — это создание аппарата, позволяющего человеку дышать кислородом, извлеченным из воды.

Иначе пытается решить эту проблему доктор Иоганес Килстра из Лейденского университета в Нидерландах. Он рассуждает так. Жизнь началась в водной среде. И первые обитатели Земли дышали жабрами, извлекающими кислород из воды. Затем они вышли на сушу и сначала могли жить и здесь и там, получая кислород и из воздуха, и из воды. И жабры постепенно трансформировались в легкие, работающие только в воздухе. Но и в жабрах и в легких происходят одни и те же процессы — извлечения кислорода из окружающей среды и насыщения им крови. Так нельзя ли вернуть легким утраченную способность извлекать живительный газ из жидкости?

Казалось бы, идея бредовая. Печальный опыт человечества при кораблекрушениях и неосторожных купаниях, кажется, полностью опровергает возможность дышать водой. Но вот сенсация! В 1959 году Килстра демонстрирует эксперимент, взбудораживший средства массовой информации. На столе в банке с жидкостью сидит мышь. Проходит несколько часов, а мышь все живет и, естественно, дышит. Она глотает жидкость, как воздух, но жабр у нее нет — дышит легкими. Секрет прост. В банке была не вода, а физиологический раствор солей, насыщенных кислородом под давлением три атмосферы.

Эксперимент показал, что легкие могут дышать жидкостью. Остальное, как говорится, дело техники, и не столь уж сложной. Во всяком случае, чтобы обеспечить человеку жизнь в водной среде, особых перестроек в организме не требуется. Оказывается, что главная проблема здесь не недостаток кислорода в воде, а неполное удаление из организма углекислого газа. Чтобы вывести весь выделяющийся углекислый газ, необходимо «вдыхать» жидкости вдвое больше, чем воздуха. А поскольку вязкость воды в 30 раз больше, чем воздуха, то затраты энергии на дыхание возрастают в 60 раз. Вот почему в ходе эксперимента мыши погибли не от удушья, а от истощения. Одна мышь в банке прожила четыре часа, а другая — 18 часов.

После мышей Килстра взялся за собак. В жидкость он их не погружал, а помещал в барокамеру с повышенным давлением и заставлял дышать через специальное приспособление физиологическим раствором, насыщенным кислородом. Фактически эксперимент остался тем же — в легкие поступала жидкость. В организмах собак не было обнаружено никаких патологических изменений. Более того, спустя 44 дня одна собака родила девять здоровых щенят.

Проведенный эксперимент дал важные научные результаты. Он выявил все трудности перевода легких на дыхание жидкостью. Было установлено, что кислород дифундирует в жидкости в шесть раз медленнее, чем в воздухе. А значит, далеко не весь он поступает из альвеол в кровь. Соответственно и углекислый газ, скапливаясь на периферии альвеол, требует больших усилий для выведения из организма. Но Килстра, считая, что все эти трудности устранимы, решился провести эксперимент на человеке. Благо, желающие шагнуть в неизвестность нашлись. Им оказался Френсис Фалейчик.

Нельзя не восхищаться мужеством этого человека. Фалейчику разрезали горло, вставили в трахею эластичную трубку и через нее вливали в оба легкие физиологический раствор. Четыре часа длилась эта процедура, и все это время испытываемый был совершенно спокоен. Говорить он, естественно, не мог, но показывал знаками, что все в порядке. Более того, сам записывал свои ощущения. А когда снова начал дышать воздухом, сказал, что не чувствовал никаких неудобств или неприятностей.

Следующим этапом эксперимента, заявил Килстра, будет полное погружение человека в жидкость. А затем — создание автономного снаряда, оснащенного баллонами со сжатым дыхательным раствором. Человек в нем сможет опускаться на несколько тысяч метров и подниматься на поверхность без прохождения декомпрессии. Далее изобретатель заявил, что проводит свои эксперименты, чтобы обеспечить эффективное спасение моряков с затонувших подводных лодок и для широкого спектра водолазных работ.

После первых экспериментов с Фалейчиком наступило затишье. Есть предположение, что «благими намерениями» заинтересовались определенные структуры военно-морского ведомства США. Поэтому сейчас неизвестно, как далеко продвинулись эти работы. Однако есть надежда, что положение дел может и должно измениться. История науки показала, что все крупнейшие свершения, рождающиеся в военных лабораториях, в конце концов начинают служить мирным целям для всего человечества. Так, надеемся, будет и с обживанием человеком морских глубин.

Однако на этом направлении научного поиска существуют серьезные сомнения и разные толки. И энтузиаст Кусто, и другие исследователи, ратующие за создание «гомо акватикус», исходят не только из научного интереса. Подводные глубины привлекают их не только несметными богатствами Мирового океана, хотя они и отводят этим сокровищам определенную роль в будущей судьбе человечества. В первую очередь их беспокоит сама проблема выживания землян.

Демографический взрыв на планете, катастрофическое ухудшение экологической обстановки, истощение ресурсов, в первую очередь пищевых, а также энергетических полезных ископаемых, заставляет строить прогнозы насчет перспектив человечества. По мнению многих ученых, приближается время, когда для предотвращения вымирания людей они вынуждены будут расширить сферу своего обитания. В каком направлении? Великий Циолковский, первым затронувший эту проблему, указал путь в Космос — освоение всего околосолнечного пространства, а со временем и далее, в другие миры. А Кусто и его единомышленники настойчиво рекомендуют и Мировой океан.

Какой путь легче осуществить? Возможно, второй. Искусственные жабры супругов Бонвентура или некая хирургическая операция, позволяющая человеку дышать водой по методу Килстра, — и вот уже на океанском дне возникают поселения, обитатели которых не только обеспечивают себя всем необходимым, но и передают на поверхность добытые из морских глубин материалы, химические вещества, продукты в обмен на нужные им товары. Возникает идиллическое содружество людей на поверхности и людей на морском или океанском дне.

На Земле все физиологические процессы протекают с непременным участием солнечного тепла и радиации. Используя для дыхания кислород, человек вдыхает его не в чистом виде, а в смеси с другими газами, большую часть которых составляет нейтральный азот. На дне же человек будет вдыхать чистый кислород — сильнейший окислитель. Следовательно, все процессы в организме человека значительно ускорятся. Отсутствие солнечных лучей и сильнейшие окислительные процессы резко изменят физиологию человека. И с течением времени он превратится в другой вид, даже внешне не будет походить на своего наземного сородича. А главное, изменится его психология. Условия подводной жизни неминуемо превратят его в существо с другим пониманием мира, другими жизненными ценностями. Люди на поверхности и люди в глубине станут чужими друг другу. Безусловно, такое произойдет не сразу, а через сотни и тысячи лет. Но ведь за это время и ресурсы Земли, и ресурсы океана истощатся. И может получиться, что двум расам окажется тесно на одной планете. Нетрудно догадаться, чем это может кончиться.

Это заставляет ученых и всех землян призадуматься, проанализировать, переосмыслить и направить свои усилия на выбор оптимальных решений в своей практической деятельности. Не отвергая полностью энтузиазм ученых о морских поселениях и ученых о космических расселениях, видимо, придется выбрать «золотую середину». Не в океане, не в космосе, а на земле место человека. И поэтому он должен беречь свою маленькую планету, беречь родную природу, дающую нам жизнь. А в океан и космос «заглядывать» время от времени. Но не надолго и обязательно возвращаться обратно в свой отчий дом.

УЛЬТРАЗВУК И МЕДИЦИНА

Благородной цели — охране здоровья человека — подчинены в нашей стране достижения медицинской науки. В борьбе за жизнь человека, его здоровье врачи все чаще обращаются к новым методам диагностики и лечения, основанным на использовании кибернетики, электроники и ультразвука. Каждый новый этап в развитии физики и техники обогащает медицину новыми аппаратами и приборами, позволяющими ввести в практику новые методы диагностики и лечения. А за последние примерно четверть века одно из центральных мест в исследованиях для нужд медицины отводится ультразвуку. Казалось бы, какое отношение имеет ультразвук к медицине? Ведь мы только что говорили, что на человеческий организм ультразвуковые колебания оказывают вредное воздействие. Но, как уже упоминалось, человеческий организм отрицательно реагирует только на ультразвуки большой мощности. Ультразвук же небольшой интенсивности никакого вреда не причиняет, и, как выяснилось, у него обнаружились даже лечебные и диагностические возможности.

Согласно прогнозам специалистов, в ближайшем будущем ультразвук в медицине будет применяться также широко, как рентгеновские лучи. Следовательно, в медицинской диагностике назревает настоящая революция, ибо вряд ли в ней есть такие области, где ультразвук не сыграет свою роль. В настоящее время ультразвук получил широкое применение к кардиологии, хирургии, акушерстве, гинекологии, нейрохирургии, неврологии, офтальмологии, стоматологии, оториноларингологии и в других областях С помощью ультразвука врач может обнаружить заболевания мозга, печени, легких, глаз, мочеполовых органов.

Наиболее ценно то, что ультразвук располагает огромными диагностическими возможностями, включая диагностику сердечно-сосудистых заболеваний. С помощью ультразвука можно проверить работу сердца и выявить ненормальности функционирования не только самого сердца, но и отдельных его участков. С этой целью применяют узконаправленные ультразвуковые лучи, позволяющие получать ультразвуковую кардиограмму. Как только ультразвуковой луч, посланный датчиком эхо-кардиографа, достигнет створки митрального клапана и в ту же секунду воспринимающее устройство датчика уловит эхо, отраженное створкой, на экране осциллографа возникнет изображение движения створки митрального клапана, смещая датчик, врач внимательно «осматривает» ультразвуковым лучом левое предсердие, аортальный клапан, правый и левый желудочки сердца.

Ультразвуковой эхокардиографии доступен практически любой участок сердца. Ультразвуковой луч способен проникать в самые потаенные его уголки. Это и позволяет с успехом использовать его в диагностике заболеваний сердца. Теперь с помощью ультразвука стало возможным точно и быстро диагностировать различные, в том числе и малоизученные, болезни сердца. А это позволяет специалистам выбрать оптимальный вариант лечения больного.

Одно из основных преимуществ ультразвуковой эхокардиографии состоит в том, что ни в момент обследования, ни после него пациент не испытывает никаких болезненных ощущений. Кроме того, обследование ультразвуком совершенно безвредно. Поэтому ультразвуковая диагностика особенно незаменима в тех случаях, если необходимы многократные динамические исследования, например, при проведении функциональных проб, в частности дозированной физической нагрузки, или же при оценке действия лекарственных препаратов на функцию сердца. Сравнительно недавно в практике клиницистов, помимо эхокардиографов, появились В-сканеры и секторальные сканеры, еще больше расширяющие возможности применения ультразвука в исследовательской диагностике.

Долгое время рентген был единственным и незаменимым средством обнаружения опухолей. Однако рентгеновские лучи выявляют опухоль, когда плотность пораженной ткани отличается от плотности здоровой в полтора-два раза, а это означает, что зачастую уже поздно предпринимать эффективное лечение. После многочисленных опытов ученые предложили для диагностики опухолей использовать ультразвук. Первое время пытались применять теневой метод, но получалась очень высокая контрастность, что не давало возможности отличать одну ткань от другой по физическим свойствам. Поэтому от этого метода отказались. Более приемлемым оказался импульсный метод, основанный, как и в дефектоскопии, на отражении ультразвуковых волн от границы раздела двух сред. Этот метод позволяет получить на экране электронно-лучевой трубки прибора видимое изображение, на котором можно отличить ткани, близкие по своим физическим свойствам. Ультразвуковой импульс больной и здоровой тканью отражается по-разному. Отраженные импульсы поступают на экран прибора, где виден своеобразный разрез того или иного участка человеческого тела.

Ультразвуковая эхограмма помогает обнаружить расположение кисты, поставить диагноз целого ряда заболеваний глаза, таких, как катаракта, помутнение роговицы, отслоение сетчатки, кровоизлияния в стекловидное тело, получить рельефные изображения желудочков мозга и других органов. Ультразвуковая диагностика не противопоказана для обследования маленьких детей и тяжелобольных.

В акушерстве среди многих исследований ультразвук занимает ведущее место. Через три недели беременности он фиксирует работу сердца плода и даже определяет двойню. Самый опытный акушер нуждается в диагностическом аппарате, позволяющем своевременно установить причины, осложняющие течение беременности и родов. Такой аппарат появился — это ультразвуковой диагностический аппарат, работающий на принципе эхографии. Ультразвуковые колебания в пределах, необходимых для диагностики, не оказывают никакого отрицательного влияния на состояние эмбриона и плода в любом периоде его развития, на деятельность половых желез матери. С помощью ультразвука исследуют положение плода, а также состояние костных и мягких тканей.

Звуковой детектор пульса наблюдает за сердечной деятельностью в ранних стадиях жизни плода, а также контролирует пульс плода непосредственно перед родами. Более того, в акушерстве и гинекологии ультразвуковое изображение брюшной полости дает возможность обнаружить миому матки, опухоли яичников, брюшную водянку.

В лаборатории электроники Института нормальной и патологической физиологии Академии медицинских наук применили ультразвук для исследования кровотока. С помощью ультразвукового прибора экспериментатор может получить сведения о значениях линейной и объемной скоростей, а также о направлении тока крови. Специальный датчик позволяет делать измерения через стенку сосуда, не нарушая его целости.

Вторая важная область применения ультразвука в медицине — лечение. Лечебное действие ультразвука складывается из трех факторов: теплового, механического и физико-химического.

Первый фактор (тепловой) — это глубокое и равномерное прогревание тканей той энергией, которую несет с собой ультразвуковое излучение, и соответственно в результате поглощения тканями этой энергии. При втором факторе (механическом) ткани подвергаются, по сути дела, микромассажу. При этом смещение частиц ткани невелико, скорость их движения также небольшая. Ну а при третьем факторе (физико-химическом) происходят изменения хода окислительно-восстановительных процессов, ускоряется расщепление сложных белковых комплексов до обычных органических молекул, активизируются ферменты. Благотворное воздействие ультразвука на обмен веществ тоже, по-видимому, объясняется его химическим воздействием.

Ультразвуковая физиотерапия оказывает обезболивающее, противовоспалительное и тонизирующее действие. Ультразвуковой микромассаж снимает боль, стимулирует деятельность нервной и эндокринной систем, улучшает функциональное состояние соединительной ткани и усиливает защитные реакции организма. Замечено значительное улучшение функционирования суставов и мышц. Лечение ультразвуком способствует понижению кровяного давления у людей, страдающих гипертонической болезнью. Ультразвук стал надежным помощником врача в лечении многих болезней, в частности артрозов, артритов, невралгий, невритов, радикулитов.

В последнее время широкое распространение получил ультрафонофорез — одновременное воздействие на организм ультразвуком и лекарственными препаратами. На определенный участок тела наносят лекарственное вещество, а затем, как говорят специалисты, «озвучивают» это место. Ультразвуковые колебания увеличивают проницаемость кожи для частиц лекарственного вещества: они легко проникают в кожу и накапливаются там, образуя «кожное депо». Потом постепенно лекарство поступает в кровь и лимфу, доставляется к органам и тканям. Лекарства, вводимые таким способом, дольше задерживаются в организме, оказывая терапевтическое действие. Помимо того, что ультразвук облегчает лекарству путь в организм, он еще как бы массирует клетки и другие тканевые элементы. Под влиянием этого своеобразного микромассажа повышается активность ферментов, активизируются процессы внутриклеточного обмена веществ, улучшается лимфо- и кровообращение.

Под действием ультразвука биологические ткани то сжимаются, то растягиваются.

При переходе из одного состояния в другое частицы тканей испытывают гигантские, превосходящие в несколько сот тысяч раз земные ускорения. Если бы, например, человек оказался в поле таких ускорений, он весил бы столько же, сколько и современный океанский лайнер. Такая физическая нагрузка сопровождается биологическими «откликами» организма. Улучшается кровоснабжение тканей, ускоряются обменные процессы и увеличивается проницаемость сосудистых и тканевых мембран. Все это способствует более эффективному проникновению и повышению концентрации лекарственных средств, усилению их местного лечебного воздействия.

Ультразвук находит все большее применение в физиотерапии, но пользоваться им нужно осторожно. Очень важно правильно выбирать дозировку, режим работы ультразвуковых приборов и частоту. Доза, как правило, определяется продолжительностью воздействия ультразвука средней интенсивности. Частоту ультразвуковых колебаний выбирают с таким расчетом, чтобы поглощение было минимальным. Это позволяет лучше воздействовать на внутренние органы.

Ученые Института мозга Академии медицинских наук совместно с Акустическим институтом Академии наук создали универсальный зонд-излучатель для бескровных нейрохирургических операций. Сфокусированные ультразвуковые колебания зонда-излучателя беспрепятственно проникают сквозь живую ткань и нужную точку мозга. Размеры этой точки могут составлять доли миллиметра.

В обычной хирургии ультразвук тоже стал завоевывать признание. Еще в своде законов царя Хаммурапи перечислены различные хирургические операции, при которых ткани больного рассекались бронзовым ножом. Во времена Гиппократа в Греции уже начали применять хирургические ножи с впаянным стальным лезвием. С тех пор хирургический инструмент непрерывно совершенствовался, но за последние сто-двести лет он изменился мало. В основном все те же стальной нож и нитки. Теперь хирурги получили такие наисовременнейшие «скальпели», как лазерный и ультразвуковой лучи, главное достоинство которых — универсальность.

В настоящее время имеется четыре способа нарушения довольно прочного кожного покрова: обычное механическое разрезание тканей скальпелем; лазерное, выжигающее остро, как нож, и одновременно стерилизующее; электролитное и ультразвуковое, менее болезненное. Ультразвуковой «скальпель» режет ткань на границах контакта клеточных мембран.

Используя ультразвуковой инструмент, можно и рассекать, и соединять почти все живые ткани. Так, ультразвук уже применяется при трепанациях черепа и других костей. Проводятся опыты по ультразвуковой сварке внутренних органов в местах повреждения сердца, легких, печени, селезенки, мочевого пузыря.

Содружество врачей и инженеров привело к появлению еще одного новшества: ультразвуковые инструменты наделили чувствительностью. По цвету больная ткань может не отличаться от здоровой, и хирург всегда рискует захватить лишнее или оставить пораженные клетки. Однако патологическая больная ткань отличается от нормальной по плотности. Это и использовали ученые. Они снабдили скальпель специальным акустическим узлом с блоком регистрации давления. Он звуковым сигналом предупреждает хирурга, если тот прилагает усилие, большее или меньшее, чем требуется в данном случае. Поэтому ультразвуковой инструмент мягко расслаивает ткани, отодвигая сосуды, нервы и здоровые ткани, и как бы вылущивает опухоль вместе с капсулой.

Для того чтобы исправить различные врожденные и приобретенные деформации костей, специалистам нередко приходится прибегать к остеотомии — операции по рассечению кости. Сейчас все чаще в таких случаях хирург берет в руки не долото и пилу — традиционные инструменты, а ультразвуковой волновод. Ультразвук режет кость так же легко, как горячий нож масло. И это очень важно — применение его полностью исключает образование костных сколов, мелких отломов. Разрез, произведенный ультразвуком, получается ровным и гладким.

С помощью ультразвука можно не только легко и быстро разрезать кость, но и вновь соединить ее. На опаленные поверхности наносится специальный клей-циакрин и костная щебенка. Затем костные отломки соединяют, и под действием ультразвука специфический «припой» отвердевает, удерживая отломки кости в нужном положении. Прочный и надежный сварной шов постепенно рассасывается, заменяясь живой костной тканью. Ультразвук применяют и тогда, когда послойной наплавкой надо заполнить дефект в кости, сварить отломки кости при многоскольчатых переломах или «наварить» новую суставную головку.

Ультразвук применили и в зубоврачебной практике. Им обрабатывают полости зубов и удаляют зубной камень. Ультразвуковая обработка зуба совершенно безболезненна, не вызывает неприятных ощущений. Однако у ультразвуковой бормашины есть недостаток — врач не может по реакции больного определить момент подхода инструмента к нему. Хорошие результаты получены при использовании ультразвука для сварки и пломбирования зубов. При любых современных методах лечения зубов между пломбировочным материалов и обработанными стенками зубных полостей остается щель, и хотя она очень мала, она часто становится причиной возобновления кариесного процесса, расшатывания и выпадения пломбы. Ультразвуковая пломбировка исключает этот недостаток.

При лечении таких заболеваний, как туберкулез, бронхиальная астма, катар верхних дыхательных путей, а также для профилактики некоторых заболеваний применяют аэрозоли различных лекарственных веществ, т. е. веществ в распыленном виде. Такой вид физиотерапии называется ингаляцией. Здесь ультразвук участвует в лечении косвенно. С его помощью распыляют лекарственные вещества, особенно такие, как антибиотики, которые затем вдыхают больные.

Ультразвук незаменим в фармацевтической промышленности в процессах приготовления различных медицинских препаратов. Если раньше для получения настоек валерианы и полыни требовалось семь суток, то теперь благодаря ультразвуку эта операция выполняется всего за полтора часа. Значительно ускоряется приготовление настоек йода и других препаратов, сокращается расход сырья. С помощью ультразвука удается увеличить выход активных начал из различных лекарственных растений, таких, как мак, ландыш, красавка, спорынья и др. Ультразвук позволяет получить тонкую взвесь камфорного масла в воде, что раньше вообще было невозможно. Под воздействием ультразвуковых колебаний возникают новые эффекты — повышается чувствительность живой клетки к воздействию химических веществ. Это открывает пути к созданию новых, более безвредных вакцин, ибо при их изготовлении можно будет использовать химические реактивы.

Чрезвычайно модными в последние годы стали экстрасенсы. И это не случайно. В тяжелые для страны времена люди начинают верить во что-то необычное, сверхъестественное, особенно если это касается их здоровья. Отсюда и повышенный интерес к экстрасенсам, популярность которых все возрастает. С точки зрения специалистов, имеется в виду способность отдельных людей на расстоянии рукой определять нарушения здоровья и даже оказывать лечебное воздействие. Первое время ученые объясняли это явление неизвестным пока науке действием биополя, регистрируемого приборами. Такое объяснение, естественно, у физиков вызвало скептическое отношение, они решили в этом разобраться, т. е. подтвердить феноменальное явление или опровергнуть.

Исследователи изучали, конечно же, никакие ни биополя, которыми пытались объяснить феномен, а обычные, известные каждому электрическое и магнитное поля, а также излучения — инфракрасное, радио-тепловое, оптическое, акустическое. Все они дают, как оказалось, ценную и малоизвестную информацию о человеке. В зеркале этих полей можно увидеть, образно говоря, не отдельные фотографии, а целые кинофильмы, показывающие жизнедеятельность человека.

Используя приборы с очень высокой точностью измерений, на экране термовизора можно увидеть, например, пульсирующие у рта и носа «облака» выдыхаемого углекислого газа, видно лицо, открытые части тела, руки светятся, причем окраска изображения постоянно меняется, отражая динамику терморегуляции дыхания, кровенаполнения, По руке экстрасенса, обладающей большей мощностью, можно лучше судить о характере происходящих в человеке процессов. Скажем, при переходе в «рабочий режим» видно, как рука нагрелась, увеличилось обычно слабое свечение, появились низкочастотные колебания электрического потенциала. Как эти сигналы действуют на испытуемого, на пациента? Вероятно, происходит своеобразный бесконтактный массаж тела тепловым излучением движущейся разогретой руки экстрасенса. При этом оказалось, что сильнее нагреваются те области, где нарушена терморегуляция, т. е. участки кожи (тела), соответствующие больным местам.

Исследования ученых в последние годы не только подтвердили положительное воздействие звуковых колебаний на человеческий организм, но и позволили сделать вывод о том, что возможности этого метода лечения еще не исчерпаны. Кожа и наружный покров человека являются посредниками между внешней и внутренней средой. Они принимают любые виды излучения и потоков (звуковых, тепловых, биологических), которые совершают в организме определенную работу. Ученые, например, после исследований пришли к выводу, что больному человеку помогает даже бубен шамана. Это объясняется воздействием звуковых волн на разные органы, а определенные музыкальные мелодии могут оказывать действие даже на нейроны и мозговые клетки.

Как уже упоминалось, звуки могут оказывать на живые организмы необычное воздействие. В 1989 году русский исследователь И. Догель опубликовал научный труд «Влияние музыки и цветов спектра на нервную систему человека и животных». Он убедительно показал, что у человека, как, впрочем, и у собак, кошек, кроликов, под воздействием музыки изменяются кровяное давление, частота сердечных сокращений, ритм и глубина дыхания. Даже растения не остаются «равнодушными» к воздействию звуков. При мажорных мелодиях мимоза и петуния растут гораздо быстрее, даже зацветают на две недели раньше положенного.

Древнейший целитель Асклепий успешно применял музыку и пение. Мастера специальной японской системы киайдзю-цу используют во время борьбы «боевые крики», при этом применяется «воскрешающий» крик, восстанавливающий сердечную деятельность и дыхание, и «умертвляющий» — способный убить мелких животных и парализовать человека.

Звуки могут по-разному воздействовать на разных людей. Например, скрип железа по стеклу у многих вызывает непроизвольное сокращение мышц, а на кого-то вовсе не действует. Зато для них непереносим звук рвущейся бумаги. При таких воздействиях огромную роль играет сочетание звуков, их гармоничность, ритм. В Японии провели такой эксперимент: из 120 матерей, кормящих грудью детей, одни слушали классическую музыку, другие — джаз и поп-музыку. В первой группе количество молока у женщин увеличилось на 20— 100 %, а во второй группе уменьшилось почти вдвое.

Мы привели только несколько примеров практического применения ультразвука. Рассматривать же все области, где он уже нашел прочное место, не представляется возможным. На страницах «Знака вопроса» рассказано лишь о таких областях применения ультразвука, которые понятны и интересны читателю-неспециалисту. Очень многие «профессии» ультразвука настолько сложны и уникальны, что рассказать о них в научно-популярном издании невозможно. Поэтому в заключение очерка мы только перечислим новые, перспективные области применения ультразвука в науке и технике.

УЛЬТРАЗВУК — ТРУЖЕНИК

УЛЬТРАЗВУК — РЕЖЕТ

Не каждый металл металлом возьмешь. Поэтому туда, где пасуют резцы, сверла и шлифовальные круги, пришли «научные инструменты» — луч лазера, электрическая искра, ультразвук. Если железо, чугун, сталь можно обрабатывать на токарных, фрезерных, строгальных и других станках, твердые и сверхтвердые сплавы — на электроэрозионных и импульсных станках, то для некоторых сверхтвердых и хрупких материалов, в частности электронепроводяших, эти способы обработки непригодны. Особенно трудно высверливать в таких материалах отверстия со сложной конфигурацией.

На мысль о возможности ультразвуковой механической обработки сверхтвердых и хрупких материалов натолкнул один из опытов по измельчению абразива. На дне стеклянной банки исследователи заметили углубление. Стали выяснять причину, и оказалось, что оно возникло из-за того, что стержень, которым измельчали абразив, колебался с ультразвуковой частотой.

Стало быть, если под инструмент ультразвукового станка ввести абразивный материал и включить станок, то частицы абразива обрушат на обрабатываемую деталь град ударов. Они начнут долбить деталь, а инструмент станет все больше и больше углубляться в нее. Образно говоря, станок будет действовать по классической схеме: молоток — зубило — металл с той лишь разницей, что станок работает гораздо быстрее, чем рука человека, и роль зубила выполняют крупинки абразива.

Способ ультразвуковой обработки материалов впервые был предложен в 1945 г. Его преимущество состоит в том, что, применяя инструменты различной формы, можно делать не только отверстия, но и сложные вырезы. Ультразвуковой способ позволяет вырезать оси, нарезать резьбу, изготовлять матрицы, шлифовать, штамповать, клеймить, гравировать и сверлить даже алмазы.

Алмаз — самое твердое естественное вещество земли, и сделать в алмазе калиброванное отверстие — целая проблема. Твердость его в 150 раз выше твердости корунда и в 1000 раз выше твердости кварца. Следовательно, при одинаковых условиях один миллиграмм вещества с алмаза сошлифовывается в 1000 раз медленнее, чем с кварца. Не зря греки алмаз называли «адамас», что означает «несокрушимый», и в переводе с латинского алмаз — «непреодолимый».

Сказочно красив алмаз. С давних пор он украшал короны и скипетры царей. Ювелиры оценивают обработанный алмаз — бриллиант — по игре граней, цвету, массе. Но времена, когда алмаз представлял собой только ювелирную ценность, давно прошли. Настало время, когда человек заставил драгоценный камень работать.

Как же сделать в алмазе отверстие? Первое время это делали так: брали алмазную пудру и, используя ее в качестве абразива, механически сверлили отверстия. Подобная операция тянулась долго и обходилась слишком дорого. Теперь эта проблема решается иначе. Алмаз, как и любой другой сверхтвердый материал, сравнительно легко обрабатывается на ультразвуковом станке. Для этого кристалл алмаза в специальном приспособлении помешают на станине станка. Инструмент укрепляется примерно так, как сверло на сверлильном станке. Да и вращается он как сверло. Затем включают станок, подводят инструмент к алмазной заготовке и при определенном усилии опускают его в направлении обработки отверстия, инструмент начинает колебаться с ультразвуковой частотой.

К числу трудно обрабатываемых относятся также жаропрочные, магнитные, коррозионностойкие стали и твердые сплавы, полупроводниковые материалы, радиокерамика, рубин, керсил, люкор, термосил, ситаллы, ферриты и другие материалы. Они обладают химической и термической стойкостью, огнеупорностью, структурной и оптической однородностью и другими ценными свойствами, которые обусловили изготовление из них ряда изделий в различных отраслях техники. Широкое применение перечисленных материалов ограничено из-за низкой их обрабатываемости механическим способом, вызванной высокой твердостью и повышенной хрупкостью. Обработка этих материалов металлорежущими инструментами малопроизводительна и часто приводит к возникновению сколов, трещин, а также к образованию больших внутренних напряжений в поверхностном слое.

Первые ультразвуковые станки появились в 1953 г. Их наиболее ответственным элементом является акустическая головка, состоящая из трех основных частей: электромеханического преобразователя, концентратора и рабочего инструмента. Правильный расчет всех узлов акустической головки определяют в значительной степени точность и производительность станка.

Ультразвуковые станки не сразу заняли в промышленности подобающее место. Мешало этому то, что они поначалу не давали нужной точности. Кроме того, по мере углубления инструмента в материал резко падала производительность. Выдвигалось много различных гипотез для объяснения этого явления, но ни одна из них не была подтверждена опытом.

Исследователи акустического материала решили посмотреть — именно посмотреть, своими глазами увидеть, что же все-таки происходит на самом деле при ультразвуковом резании? Методом высокоскоростной киносъемки (20–50 тыс. кадров в секунду) они сняли весь процесс ультразвуковой обработки стекла. На кинопленке было получено теневое изображение большой контрастности.

Анализ кинопленки показал, что стекло разрушается лишь тогда, когда инструмент наносит прямой удар по частице абразива, лежащей на обрабатываемой поверхности. Казалось бы, чего проще: нужно увеличить силу прижима инструмента к детали, и производительность станка повысится. Об этом же говорили и расчеты, показывавшие, что производительность пропорциональна силе, с которой инструмент прижимают к детали. Чем больше сила, тем больше производительность. Однако на практике все выглядело иначе. Чем больше увеличивали силу прйжима, тем медленнее росла производительность. Словно ее сдерживало что-то. Эксперименты продолжались снова и снова. И наконец, победа! Оказывается, просто-напросто надо быстрее обновлять абразивную суспензию, так как при увеличении силы при нажиме абразивные частички притуплялись и даже вовсе крошились, теряя свои свойства. Было принято решение — нагнетать суспензию в рабочий зазор. Производительность резания повысилась в четыре раза.

УЛЬТРАЗВУК ЧИСТИТ

В древние времена очищение помещений или поверхностей предметов от грязи было непомерно трудной задачей, и недаром считалось, что разгневанные боги ниспосылали ее как испытание. Геркулесу была поручена очистка авгиевых конюшен. Полубог не рискнул положиться на силу своих мышц, а прибегнул к хитрости. Он решил задачу по-другому, оригинально, отведя через конюшню русло ближайшей реки, дав тем самым первую идею гидромеханизации.

В наше время придумано множество способов очистки поверхностей от различных загрязнений. С помощью химии стараются повысить активность очистительных растворов, изменяя их состав, добавляя в них кислоты, щелочки, эмульсии, абразивы. С их помощью физики ищут новых путей, новых видов движения жидкости. Так, для очистки поверхности деталей и узлов от жировых и механических загрязнений наиболее перспективным направлением оказалось использование ультразвука. Ультразвуковая очистка либо заменяет, либо дополняет традиционные очистные способы и методы — от ручных операций с применением различных растворов до струйных моечных автоматов.

Одним из основных преимуществ ультразвуковой очистки перед другими способами является ее высокое качество. Кроме того, стало гораздо легче очищать детали, имеющие сложную форму, труднодоступные места, узкие щели, маленькие отверстия и полости. Ультразвуковая очистка высокопроизводительна и допускает замену огнеопасных или дорогостоящих органических растворителей водными растворами щелочных солей и другими менее опасными и более дешевыми веществами.

Чем объяснить высокую эффективность ультразвуковой очистки? Ответ на этот вопрос связан с очень интересным физическим явлением, называемым кавитацией (латинское cavitas — пустота). Теоретически о существовании этого явления знали с тех пор, как петербургский академик Леонард Эйлер обосновал возможность образования в жидкости разрывов (пустот) вследствие локального понижения давления с последующим захлопыванием возникших полостей. Эйлер предсказал кавитацию, ни разу не наблюдая ее.

Практически с кавитацией столкнулись много позже, в прошлом веке, когда на кораблях вместо боковых гребных колес появились винты, вращающиеся с большой скоростью. Капитаны стали замечать, что скорость их судов с течением времени постепенно падает без видимых на то причин. Но причина была и достаточно видимая. Когда осмотрели винт одного из кораблей, поставленных в док на ремонт, увидели, что его лопасти похожи на лепестки, изъеденные гусеницами. Этим явлением, естественно, заинтересовались и стали его изучать. Судостроителей, а также создателей гидротурбин беспокоила, прежде всего, одна мысль: как бороться с этим грозным и неумолимым врагом, как уберечь лопасти винтов и турбин от разрушающего воздействия облака кавитационных пузырьков, которые, как было установлено, образуется на границе жидкость — твердое тело при определенных условиях в определенном режиме работы.

Нас кавитация в данном случае интересует с другой стороны — не как враг, а как друг. Этот парадокс возник сравнительно недавно — с того времени, когда стали изучать ультразвук и разрабатывать технологию ультразвуковой очистки.

Явление кавитации возникает не только при вращении винтов. Кавитационные пузырьки появляются, если в жидкость излучать ультразвуковые колебания. Кавитацию, возникающую под воздействием ультразвуковых колебаний, иногда называют ультразвуковой кавитацией. Ультразвуковые колебания образуют в жидкости чередующиеся в соответствии с частотой области высоких и низких давлений. В разреженной зоне гидростатическое давление понижается до такой степени, что силы, действующие на молекулы жидкости, становятся больше сил межмолекулярного сцепления. В результате резкого изменения гидростатического равновесия жидкость как бы разрывается, порождая многочисленные мельчайшие пузырьки газов и паров, находящиеся до этого в жидкости в растворенном состоянии. В следующий момент, когда в жидкости наступает период высокого давления, образовавшиеся ранее пузырьки «захлопываются». Возникают ударные волны с очень большим мгновенным давлением. Вот эти бесчисленные микровзрывы кавитационных пузырьков и снимают с поверхности обрабатываемой детали грязь, жиры, окалину и нередко даже ржавчину.

Ультразвук очищает самые разнообразные металлические, стеклянные, керамические и другие детали. Так, например, кольца подшипников легко очищаются от полировочной пасты, печатные платы — от флюса, детали и прокат жести — от термической окалины, оптические детали и драгоценные камни — от флюса, детали и прокат жести — от термической окалины, оптические детали и драгоценные камни — от полировочных веществ, мелкие детали — от заусениц, медицинский инструмент, стеклянная тара — от жировых и других различных загрязнений.

Прекрасные статуи Венеции изъедены «черной оспой» — так называют жители этого города страшные следы, которые оставляют на мраморе дым и копоть — бич большого современного города. Главный хранитель венецианских памятников, посоветовавшись с учеными и инженерами, организовал работы по очистке мрамора с помощью ультразвука. В отличие от пескоструйного способа ультразвуковой не причиняет никакого вреда мрамору, а скорость и качество очистки высокие. Ученые считают, что ультразвук поможет сохранить уникальные памятники истории.

При частой демонстрации фильмов киноленты изнашиваются, загрязняются и, в конце концов, приходят в негодность. Специалисты научались реставрировать ленты, возвращая им прежнюю «молодость.». Но прежде чем начинать реставрацию, киноленту нужно хорошо промыть, а это не так просто. Недавно некоторые фирмы кинопроката получили совершенные ультразвуковые машины для очистки различных типов кинолент. Они применяются у нас впервые.

Ультразвуковой метод можно применить для стирки тканей, особенно шерсти. Обычно шерсть сильно загрязняется жиром и другими органическими веществами. Мыльные и щелочные растворы ухудшают качество волокна. При ультразвуковой стирке применяются нейтральные растворы, сохраняющие качество волокна. Кроме того, ультразвуковая мойка способствует уничтожению различных микроорганизмов, находящихся в немытой шерсти. Применение ультразвуковых машин особенно эффективно для стирки грубых, сильно загрязненных вещей, когда обычная стирка малопригодна.

Одна из японских фирм разработала ультразвуковую стиральную машину, которую можно использовать как домашнюю ванну. Человеку, сидящему в ней, не нужно делать никаких движений: машина сама вымоет его, притом за очень короткое время. Неизвестно, правда, насколько такая мойка полезна (или не вредна) для здоровья, — реклама об этом умалчивает.

Там же, в Японии, изобретена стиральная машина, которая не требует мыла и других моющих средств. Вода в бачке машины с помощью специального насоса насыщается воздушными пузырьками, они и удаляют с ткани грязь. Использованную один раз воду можно применять вторично, пропустив ее через фильтр. В машине нет отжимной центрифуги, поэтому белье при стирке в ней меньше изнашивается. Судя по всему, процесс стирки в этой машине основан на явлении ультразвуковой кавитации.

Применение ультразвука для стирки тканей становится с каждым годом все популярней. Это связано не только с повышающимся интересом населения к такой стирке, а прежде всего с развитием ультразвуковой техники, доходящей почти что до «чудо техники». Традиционные стиральные машины — это агрегаты, по размерам немного меньшие холодильников и занимающие пол ванной комнаты.

Теперь, чтобы ультразвуковые колебания бесшумно проникали между волокнами, достаточно опустить маленький пластмассовый диск в емкость с замоченным бельем, куда предварительно добавить 1–2 грамма порошка на литр воды. Далее остается только подключить устройство к сети, и вы свободны. Через полчаса остается лишь прополоскать идеально чистое белье.

Преимущество ультразвуковой стирки еще и в том, что в отличие от обычных стиральных машин белье не рвется и не изнашивается, а следовательно, дольше сохраняется. Заодно белье еще и дезинфицируется, чего не обеспечивает ни одна стиральная машина в мире. Кроме того, выстиранное белье приобретает легкий аромат озоновой (послегрозовой) свежести.

Ультразвук применяют и для других видов очистки, основанных на иных физических принципах действия. Одна из серьезнейших сегодняшних технических проблем — очищение загрязненного воздуха от пыли, дыма, копоти, тумана, окислов металлов и т. д. Мельчайшие частицы этих веществ из заводских и фабричных труб устремляются вверх, а потом разносятся ветром на большие расстояния. Например, по серому налету на листьях деревьев и на окружающих предметах нетрудно догадаться, что в этом районе находится цементный завод, тысячи тонн цемента теряют заводы в виде распыленных мельчайших частиц при обжиге. То же самое происходит и на химических, алебастровых, сажегазовых и других предприятиях.

С давних пор пользуются пылеулавливающими устройствами, действие которых основано на различных принципах. Это пылеосадочные камеры, ротационные пылеулавители, центробежные уловители, электрофильтры и т. д. Однако все эти устройства громки и не всегда достаточно эффективны. Поэтому ученые продолжают искать новые пути ускорения и повышения качества очистки воздуха от газа и загрязнения.

На одном из международных симпозиумов рассматривалась проблема уменьшения загрязненности воздушной среды. Некоторые ученые в своих докладах отмечали перспективность ультразвукового метода очистки воздуха, так как он обладает многими положительными качествами. Он не зависит от температуры и влажности среды. Ультразвуковые устройства просты в эксплуатации и легко поддаются автоматизации.

Для борьбы с загрязнениями изобретено оригинальное приспособление, осаждающее пыль. Действие его основано на способности звуковых и, в частности, ультразвуковых волн влиять на мельчайшие частицы пыли. Поэтому если оборудовать заводские трубы ультразвуковыми сиренами, то они будут воздействовать на твердые частицы дыма, осаждать в определенных местах и препятствовать их распространению.

Сущность ультразвуковой очистки воздуха в том, что пылинки, которые беспорядочно летают в воздухе, под действием ультразвуковых колебаний чаще и сильнее ударяются друг о друга. В результате они слипаются и увеличиваются в размере. Процесс укрупнения частиц называется коагуляцией. Укрупненные частицы быстрее оседают, легче улавливаются обычными фильтрами, и стало быть, лучше очищается воздух.

Ультразвуковые методы очистки воздуха от загрязнений внедряются во многие отрасли промышленности и постоянно совершенствуются. Специалисты считают, что необходимо создание многоступенчатых ультразвуковых осадителей пыли, а также мощных, но экономичных источников питания. Дело в том, что у имеющихся сейчас акустических пылеуловителей есть серьезный недостаток — относительно большой расход электроэнергии. Поэтому акустические пылеуловители применяют пока в основном для улавливания очень ценной и тонкой пыли, например, на свинцовых и бронзоплавильных заводах.

Явление коагуляции с успехом может быть использовано в борьбе с туманами, доставляющими немало забот и неприятностей аэродромной службе, летчикам и морякам. Сколько раз туман был виновником аварий и катастроф! Десятилетиями ученые искали эффективные средства для рассеивания тумана. Некоторые из них уже применяются в районах аэродромов. А как быть на море или в океане, где судно может попасть в зону тумана на несколько дней? Опыты показали, что в данном случае может эффективно помочь ультразвуковая сирена, которая в состоянии рассеять туман на расстоянии 300–400 м. Такую сирену, но меньших размеров, можно установить и на автомобиле.

На страницах «Знака вопроса» мы рассказали лишь о таких областях применения ультразвука, которые понятны и интересны читателю-неспециалисту. Очень многие «профессии» ультразвука настолько уникальны, что рассказать о них в научно-популярном издании невозможно.

УЛЬТРАЗВУК

В НОВОЙ РОЛИ

Ультразвук имеет уже много «профессий» и продолжает успешно «обучаться» новым. Почти каждый день приносит сообщения о технических ультразвуковых новинках, предназначенных для использования либо в научной лаборатории, либо в специализированной клинике, либо в той или иной отрасли производства. Можно сказать, что родилась новая технология, основанная на широком применении ультразвукового поля. Сейчас ультразвук внедряют даже в таких областях науки и техники, которые на первый взгляд не имеют к нему никакого отношения.

Несколько десятилетий назад начала развиваться как самостоятельный раздел физики твердого тела акустоэлектроника. На первый взгляд это сочетание несовместимо: с одной стороны, распространение звуковых упругих колебаний среды, с другой — электроника, т. е. полупроводники, транзисторы, усилители электрических сигналов. И, тем не менее, между ними есть общее. Термин «акустоэлектроника» точно характеризует область физики твердого тела, где изучается влияние звука (ультразвука) на электрические характеристики твердых тел и обратные явления — влияние свободных электронов на акустические свойства этих тел. Эффектов, где проявляется связь «акустика — электроника», довольно много. Безусловно, самым существенным из них является электронное усиление звука в некоторых полупроводниках при подведении к ним электрического поля.

В нашей стране создан прибор, работающий на основе взаимодействия электронов с ультразвуковой волной. Если пропустить через пьезоэлектрический кристалл в одном направлении ультразвуковые волны и электрический! ток, начнется движение электронов. А как только они преодолеют звуковой барьер, т. е. когда их скорость станет больше скорости звука, произойдет усиление звука током, которое может быть очень большим. Один сантиметр длины пьезокристалла позволяет получить усиление в сотни миллионов раз.

Это явление можно использовать также для усиления высокочастотных радиосигналов. Для этого радиосигнал нужно сначала преобразовать в ультразвуковой, а затем вновь — в радиосигнал. Несмотря на потери мощности при преобразованиях, усиление этим методом превышает возможности усилительных вакуумных ламп.

Ультразвук, как и электромагнитные волны, теперь можно обрабатывать радиотехническими способами — генерировать, усиливать, модулировать, фильтровать и т. д. А это открывает перед ультразвуком большие перспективы в области средств связи. В среде, где не распространяются радиоволны, например под водой, на помощь приходят усилители ультразвука.

В комитете по делам изобретений и открытий было зарегистрировано фундаментальное открытие на стыке двух наук — электроники и акустики: так называемые акустоэлектронные эффекты в проводящей среде. Многие важнейшие свойства вещества обусловлены наличием в нем свободных электронов, способных переносить заряд. Это такие свойства вещества, как электропроводность, магнитные и оптические свойства, теплопроводность и другие свойства, которые лежат в основе действия всех электронных приборов. При этом оказывается, что характеристики таких приборов зависят от того, какие там «работают» электроны, т. е. какими они обладают энергиями, скоростями, как они связаны с окружающими атомами.

Возникает вопрос, как же рассортировать электроны по энергиям. Авторы открытия установили. что «сортировку» электронов можно производить при помощи ультразвука, поскольку ультразвуковое излучение высокой частоты (свыше 10 мГц), проходя через проводящую среду (например, через магнитное поле), увлекает за собой электроны в одних энергетических состояниях гораздо сильнее, чем в других. Стало быть, варьируя частотой ультразвука, можно выделять нужную группу электронов и анализировать ее свойства. По сути дела, открыт совершенно новый класс явлений, где движущей и разделяющей силой для электронов является ультразвук, а не электрическое поле или перепад температур, считавшиеся «двигателем» электронов. Так, например, при наложении магнитного поля в направлении, перпендикулярном направлению распространения звука, в кристалле возникает электродвижущая сила, значение и направление которой дают информацию об электронах в кристалле, а следовательно, и о свойствах кристалла. Авторы назвали этот эффект акустомагнитоэлектрическим.

При проведении экспериментов было получено множество других (побочных) эффектов, предоставляющих возможность для практического применения результатов открытия. В нашей стране и за рубежом акустомагнитоэлектрический эффект уже используется на практике для анализа свойств кристаллов. Применение усиленного ультразвука при исследовании взаимодействия электронов с упругими волнами помогает раскрыть новые, ранее неизвестные свойства веществ. Так, при исследовании сульфида кадмия было обнаружено необычное явление — волнообразный перенос тепла в твердом теле. Его можно представить как волнообразное изменение температуры, распространяющееся вдоль кристалла в направлении движения ультразвуковых волн. Если осветить кристалл сульфида кадмия и одновременно пропустить через него ультразвуковые колебания, то возникающее электрическое поле создает электродвижущую силу вдоль направления распространения волны. Во время эксперимента получен ток напряжением 100 В.

Отсюда появилось еще одно направление. Когда ультразвук проходит через границу двух веществ, одни электроны сменяются другими, например, более энергичные — менее энергичными. При этом на границе выделяется тепло, а сама граница охлаждается. На подобном явлении основан принцип работы холодильных установок. Но в отличие от него охлаждение в данном случае может продолжаться до очень низких температур, близких к абсолютному нулю. Не исключено, что взаимодействие ультразвука с электронами в будущем станет распространенным рабочим эффектом для получения сверхнизких температур и послужит основой для разработки оригинальных методов исследования проводящих средств и создания новых электронных приборов и устройств.

Одним из центров акустоэлектроники стал Институт физики полупроводников Сибирского отделения Академии наук. Его ученым удалось обнаружить новые, не известные ранее эффекты. Например, возникновение сопутствующих поверхностных колебаний, эффект прохождения упругой волны через вакуумный зазор между двумя пьезоэлектриками и ряд других интересных явлений. Стало возможным создание разнообразных приборов обработки информации линии задержки, полосовые фильтры со сложной и даже электрически перестраиваемой характеристикой, фильтры для фазоманипулированных сигналов, стабилизаторы частоты и многие другие устройства. Все они отличаются очень малыми габаритными размерами и простотой технологии. Исследования института послужили базой для практического использования акустоэлектроники в промышленности и народном хозяйстве страны.

Ультразвук — хранитель времени. Появились часы третьего тысячелетия. Этому способствовало тоже содружество радиоэлектроники и ультразвука. Горный хрусталь когда-то служил часовым стеклышком, прикрывавшим дорогие золотые стрелки, а теперь он выполняет роль маятника — сердца часового механизма. Его можно сравнить с камертоном или задающим генератором, поддерживающим определенную частоту, в данном случае почти два миллиона импульсов в минуту. Чтобы точно отмерить минуту, нужно их безошибочно пересчитать. А как? Сейчас уже созданы быстродействующие электронные счетчики, умещающиеся в крошечном кремниевом кристаллике. Это и есть основа часов — интегральная схема, состоящая из тысячи транзисторов, соединенных в сложные структуры так, что по числу микродеталей они сопоставимы, например, с шестью телевизорами. Эти транзисторы преобразуют ультразвуковые колебания кварцевой пластинки в электрические импульсы, отсчитывающие с ювелирной точностью минуты. Практически точность хода таких часов равна одной минуте в год.

Сенсацией века называется открытие Г. А. Аскарьяном эффекта самофокусировки луча. Световой луч, проходя по воздуху, воде или любому веществу, расширяется и образует расплывчатое пятно, которое тем больше, чем большее расстояние пробежал луч. Проведя многочисленные теоретические исследования и эксперименты, Аскарьян пришел к неожиданному выводу: если луч обладает достаточной энергией, то он перестает расширяться, словно обуздывая самого себя.

Этим явлением заинтересовались отечественные и зарубежные ученые. Физики-теоретики этот замечательный эффект упрощенно объясняют следующим образом. Как известно, световой луч представляет собой электромагнитное поле, которое ориентирует определенным образом атомы (как, например, магнитное поле ориентирует металлические опилки). Луч, воздействуя на атомы среды, расставляет на своем пути бесчисленное множество микроскопических линз. Так луч сам создает волновод, вдоль которого и распространяется. Продолжив исследования, Аскарьян доказал, что самофокусироваться может не только свет, радиоволны, но также ультра- и гиперзвуковые волны, возбуждаемые мощными источниками в плотных средах. Ультразвуковой (гиперзвуковой) луч нагревает среду, частицы ее начинают колебаться ориентированно, упорядоченно. В результате образуется канал с особыми свойствами и вдоль него устремляется звук.

Даже самому смелому воображению не под силу предугадать, какие новые возможности открывают перед нами самофокусирующиеся лучи. Представьте себе ионосферу, которую пронизывают «невидимые лучи», несущие изображение и звук через воздушные и океанские просторы. Невидимые и неслышимые световые и звуковые «игольчатые» лучи как бы высвечивают океанское дно, скрывающее несметные сокровища. Сверхмощные тепловые и ультразвуковые лучи, «обрушившись» на арктический лед, сделают Северный морской путь судоходным в течение всего года.

Ученые нашей страны впервые в мировой практике создали экспериментальную физическую установку, где концентрированная энергия ультразвука может воздействовать на вещество подобно лазерному лучу. Этот «гиперболоид» создает мощный поток энергии с интенсивностью 150 кВт на квадратный сантиметр поверхности, что равно световому давлению узкого луча лазера, работающего в непрерывном режиме. Пластинка плексигласа, помещенная в такое ультразвуковое поле, мгновенно распыляется. С помощью этой установки можно отрабатывать приемы применения ультразвука в промышленных целях, создавать новые образцы ультразвуковых станков, приборов, устройств.

Чтобы исследовать вещество под электронным микроскопом, прежде всего, необходимо сделать тонкий срез или раздробить и измельчить его. До сих пор это делали в обычной ступке. Теперь не нужно растирать в ней исследуемое вещество. Достаточно поместить в специальную ванночку, нажать на кнопку, и ультразвук не только мгновенно раздробит вещество до мельчайших частиц, но и нанесет их на пленку, которую затем просвечивают электронным лучом микроскопа. Ультразвуковой прибор позволяет расширить сферу применения электронного микроскопа в химии полимеров, биологии, резиновой, нефтеперерабатывающей и в других отраслях промышленности.

Возможности ультразвука в исследовательских процессах на этом не ограничиваются. Инженеры в содружестве с биологами и медиками впервые в мировой практике решили «заглянуть» в живую клетку без вскрытия ее оболочки. Аппаратуру для этого создали сотрудники экспериментального предприятия Института основных технических проблем Польской Академии наук. В аппаратуре функции своеобразного скальпеля выполняет ультразвук. При проведении экспериментов соблюдается абсолютная стерильность, строго выдерживаются режимы давления и температуры. Эта сложная проблема решается в тесном содружестве с нашими специалистами.

Использование ультразвука в научных исследованиях продолжает расширяться и по другим направлениям. Так, например, в Северном научно-исследовательском институте гидротехники и мелиорации предложили использовать ультразвук для измерения скорости течения воды и определения ее расхода в камерах турбин. Этот принцип исследования, как уже говорилось, нашел широкое применение также в химической и металлургической промышленности.

А если, наоборот, нужно не измерять скорость течения жидкости, а ускорять? Ультразвук и здесь пришел на помощь. Вода, бензин и особенно нефть замедляют свое течение из-за трения о стенки трубопроводов. Это, в свою очередь, значительно снижает КПД насосов. Чтобы ускорить протекание жидкости, нужно либо повысить мощность насосов, либо увеличить диаметр трубопроводов, а может быть, и то и другое одновременно. Но это экономически невыгодно. Уменьшить влияние трения на скорость позволяет своеобразная «растряска» жидкости с помощью ультразвука. Этот метод и лег в основу конструкции необычного насоса, который с помощью ультразвука перекачивает воду и бензин в двадцать раз быстрее.

Ультразвуковое устройство представляет собой пустотелый корпус со штуцерами для подвода и отвода жидкости. В корпус вмонтирован поршень, жестко соединенный с виброштоком, а другим концом — с источником ультразвука. Они-то и возбуждают в жидкости колебания ультразвуковой частоты, которые снижают межмолекулярное сцепление в потоке и трение жидкости о соприкасающуюся поверхность. Такое устройство можно применять для ускоренной заправки самолетов.

Сложнее решается задача ускорения прохождения в трубопроводах нефти. Ей необходимо придать скользящую пульсацию, что позволит передавать колебания на значительные расстояния. Использование ультразвука в этих целях обещает большой экономический эффект: затраты на изготовление ультразвуковых устройств незначительны, уменьшатся капиталовложения на прокладку нефтепроводов, сократятся земляные работы. Внедрение ультразвуковых устройств намного повышает пропускную способность действующих нефтяных трубопроводов. Кроме того, для перекачки жидких сред в заданных объемах может быть уменьшен диаметр трубопроводов пропорционально увеличению скорости. Вибрационные насосы с ультразвуковыми устройствами целесообразно устанавливать примерно через каждые 10 км нефтепроводов. Такие устройства могут применяться в металлургии для ускорения разливки расплавленного металла, а также в химической промышленности.

Еще одна проблема — неполное сгорание топлива. Это серьезный недостаток многих промышленных горелок, приводящий к образованию копоти и загрязнению воздуха газами. Его нет у горелок, в которых горючая смесь приготавливается ультразвуком. Вот как это делается. Воздух с парами топлива перемешивается в специальной камере, которую называют камерой звучания, поскольку именно в ней возникают колебания воздуха ультразвуковой частоты. Причина их появления — узкие щели, сквозь которые проходит воздух. Устойчивость ультразвуковых колебаний поддерживается кольцевой полостью, опоясывающей камеру звучания.

И наоборот, ультразвук способен «усмирять» пламя горелки. Секрет этого эффекта кроется во взаимодействии ультразвуковых волн с низкочастотной вибрацией, возникающей в пламени горелки. Ультразвуковые волны, пронизывая пламя, уничтожают опасную пульсацию. Специалисты считают, что ультразвуковые горелки смогут работать на газе среднего и высокого давления. Сейчас промышленные горелки работают в основном на давлении примерно 0,01 МПа, давление в газопроводах для дальней транспортировки значительно выше. Применение ультразвуковых горелок позволит обойтись без газораспределительных станций. Помимо всего прочего, ультразвук помогает формировать факел. А это значит, что топки станут значительно компактнее.

Имеется еще одна зависимость между горением и ультразвуком. Пламя отражает ультразвуковые волны, являясь как бы зеркалом для ультразвука. Предполагают, что отражение вызывается различной плотностью газов в самом пламени и его газовом окружении. Открытие привлекло внимание пожарных и было использовано в приборе, предназначенном для обнаружения возгорания.

Чаще начали использовать ультразвук в строительстве и на производстве. Так, например, его начали применять для погружения свай и шпунтов. Испытания показали, что ультразвуковым вибропогружателем можно забивать сваи почти в два раза быстрее, чем паровым молотом. При этом установлено, что колебания грунта в районе забивания сваи значительно меньше, чем при использовании других сваезабивочных средств.

Ультразвук в 10 раз повышает производительность изготовления эмалей. Простота конструкции и высокая производительность ультразвуковой установки выгодно отличают ее от обычных устройств. Кроме того, она позволяет получать красители необычайно высокого качества. Ультразвуком можно разжижать лаки, что позволяет сэкономить 50–70 % растворителя. Кроме того, лак после обработки ультразвуком высыхает на поверхности изделий значительно быстрее.

На текстильных предприятиях используют ультразвук для приготовления шлихты. Ультразвуковая установка позволяет приготовить шлихту значительно быстрее и при более низкой температуре, в результате чего сокращается потребление пара, экономится крахмал и химические расщепители. Кроме того, эта шлихта обладает хорошей клейкостью, устойчива в работе и при длительном хранении, улучшает качество основ и снижает обрывность их на ткацких станках.

Ультразвук помогает также работникам бумажного производства. Благоприятное воздействие ультразвуковых колебаний на волокнистую массу дало толчок новому направлению в конструировании размалывающей аппаратуры — созданию ультразвукового центробежно-пульсационного аппарата. Волокнистая рафинерная масса, обработанная в нем, может быть использована в технологическом потоке для выработки бумаги. Внедрение аппарата на целлюлозно-бумажном комбинате дает большой экономический эффект.

Английские полиграфисты использовали ультразвук для очистки бумажных отходов от типографской краски и остатков покрытий из пластмасс, каучука, металлов. После того как крупные куски инородных материалов отсортируются, измельченная бумажная макулатура уносится водой в трубу, где находится ультразвуковой вибратор. Под воздействием ультразвука неволокнистые включения легко отделяются и ослабевают связи между волокнами. В результате образуется волокнистая масса, которая направляется в технологический поток для выработки бумаги.

Ценное предложение по применению ультразвука в полиграфии сделали санкт-петербургские изобретатели. Скорость обычного письма на машинке равна 180–200 знаков в минуту. Машинка, которую создали в Санкт-Петербурге, не имеет клавишей. «Пером» по бумаге водит ультразвук. Чернила «вскипают» под действием высокочастотных колебаний. Чернильное облачко с большой скоростью пролетает через вертящуюся решетку — трафарет, где каждая капелька получает индивидуальный заряд и в зависимости от него ложится строго на предназначенное ей место на бегущей бумажной ленте. Так образуются буквы, цифры, слова. Этим способом можно за одну секунду отпечатать газетную полосу, печатать рисунки на тканях, размножать самые сложные чертежи и карты.

В прошлом веке карандаш считался важным изобретением. В XX в. появилась сначала автоматическая (перьевая), затем шариковая ручка. Сравнительно недавно американская фирма «Ультраюник индустри» создала авторучку, которая «пишет» ультразвуком. В корпусе ручки вместо стержня встроен маленький генератор ультразвуковых колебаний. Пером, как и в обычной шариковой ручке, служит шарик, который под воздействием ультразвука вибрирует, смещая волокна бумаги. При движении ручки на листе появляется «вечная» линия, которая никогда не выцветает. Ее можно уничтожить только вместе с бумагой, на которой она написана. Ультразвуковая ручка пока используется в различных самопишущих устройствах и приборах. Не исключена возможность, что со временем она найдет широкое применение в быту.

Заманчивы результаты исследований по использованию ультразвука в области фотографии. Исходной точкой этих исследований являлись следующие наблюдения. Неэкспонированный фотоматериал, помещенный в воду и подвергнутый облучению ультразвуком, после проявления становился черным. При этом почернение увеличивалось, если «озвучивание» производилось в проявителе. Вероятно, можно будет ускорить проявление экспонированного фотослоя и интенсифицировать процесс его фиксирования.

В Англии с помощью специальной фотоаппаратуры стали наблюдать за процессом прохождения ультразвуковых волн в стальных трубах при их испытании, видеть дефекты и фотографировать их. В такой аппаратуре использован эффект световых полос. Испытуемый материал облучают ультразвуком и одновременно освещают параллельным пучком света, который фокусируют на небольшой непрозрачный диск. Всякие изменения плотности материала из-за звуковой вибрации или воздействия потока воздуха приводят к дифракции некоторого количества лучей света после прохождения его по периферии непрозрачного диска. Лучи, претерпевшие дифракцию, фокусируются на линзу, и в окуляре образуется изображение, которое можно рассматривать или фотографировать. Этот же способ позволяет исследовать воздушные потоки, обтекающие крыло самолета в аэродинамической трубе.

Французская фирма «Поляроид» сконструировала фотоаппарат, в котором обеспечивается автоматическая фокусировка на объект съемки в течение нескольких миллисекунд при любом уровне освещенности. Принцип действия его основан на отражении ультразвуковых колебаний от объекта съемки, т. е. используется тот же принцип, что и для измерения дальности в гидролокационных станциях. В фотоаппарате имеется электростатический датчик, представляющий собой металлическую пластинку с пластмассовой диафрагмой, покрытой тонкой пленкой золота. Этот датчик излучает ультразвуковые импульсы частотой 50–60 кГц. При нажатии на спуск фотоаппарата включается кварцевый синхронизатор, который производит периодический запуск накопителя или счетчика и электростатического датчика. Выключение синхронизатора происходит при. поступлении отраженных импульсов датчика. Отраженные импульсы, воспринимаемые тем же электростатическим датчиком, проходят через частотный фильтр, усиливаются и останавливают счетчик, который вырабатывает соответствующий сигнал управления электродвигателем вращения объекта фотоаппарата. В результате объектив из положения «бесконечность» фокусируется на дальность до объекта съемки, определяемого сигналом счетчика. После этого автоматически измеряется уровень освещенности и производится съемка с необходимым временем выдержки. Весь процесс съемки занимает одну десятую секунды.

А вот ультразвук в роли спидометра, или, точнее, лага. Как известно, спидометр определяет скорость автомобиля, мотоцикла и других наземных транспортных средств, а лаг — скорость кораблей в море. Истинную скорость корабля определить нелегко, так как влияют побочные факторы — течение и ветер, вызывающие снос и дрейф корабля. Ультразвуковой метод помог преодолеть эти факторы. Сущность его заключается в том, что скорость определяется по данным двух эхолотов, преобразователи которых установлены в носовой и кормовой частях корпуса корабля. Запись эхо-сигналов, отраженных от дна и принимаемых двумя звукоприемниками, производится на бумажной ленте. Анализ записи позволяет установить запаздывание во времени сигналов, принятых кормовым эхолотом, относительно сигналов, принятых носовым прибором и отраженных одними и теми же неровностями морского дна. Так как расстояние между двумя эхолотами постоянно известно, то определение скорости корабля не вызывает затруднения.

Долгое время не удавалось точно измерить скорость легкого дуновения ветра. Обычные измерители скорости — анемометры — останавливаются, едва скорость ветра уменьшается до 0,5–1 м/с. Этого недостатка лишен ультразвуковой анемометр, созданный в нашей стране. По нему с одинаковым успехом можно определять как скорость урагана, так и скорость самого слабого ветра.

Регулирование городского транспорта на перекрестках — серьезная проблема в крупных городах. Появление новейшей электронной техники позволило в какой-то степени более целесообразно регулировать потоки автомобилей в нужном направлении. Но для того, чтобы выбрать оптимальный вариант, нужно иметь данные о числе автомобилей, скопившихся на той или иной магистрали. Эту задачу выполняют транспортные датчики, которые основаны на различных принципах, в том числе и на использовании ультразвука. Подвешенные над проезжей частью дорог, они «замечают» каждую транспортную единицу, приближающуюся к перекрестку. Эти данные в виде электрических сигналов поступают в счетно-решающее устройство, которое и управляет светофором. Такая система позволяет отказаться от жесткой программы, по которой работает большинство светофоров-автоматов. Система программного регулирования уличного движения лучше даже самого опытного регулировщика, ибо она мгновенно учитывает все изменения на перекрестке и принимает оптимальное решение. В результате увеличивается пропускная способность магистралей, уменьшается загазованность воздуха.

В Каунасском политехническом институте создали ультразвуковой локатор, который не только регистрирует все промчавшиеся мимо автомобили, но и различает их по размерам. В сторону дороги локатор излучает акустические импульсы. Отражаясь от появившейся машины, они регистрируются двумя счетчиками: один «запоминает» все легковые автомобили, другой учитывает только грузовики и автобусы.

Английская фирма «Софиэр» разработала ультразвуковое противоугонное устройство, обеспечивающее защиту автомобилей и других транспортных средств даже при незакрытых дверцах и открытых окнах. В этом устройстве на основе использования локационных принципов формируются звуковые сигналы тревоги при попытке проникновения в контролируемый им автомобиль и даже если через его открытое окно протянется рука. Уровень чувствительности устройства можно регулировать и снабжать его специальными фильтрами., предотвращающими срабатывание звуковой сигнализации под воздействием небольших возмущений, например, при попадании птиц или насекомых в салон автомобиля. В устройстве имеется встроенное реле, которое позволяет владельцу в течение 30–40 с покинуть автомобиль и затем автоматически переключаться в режим контроля. Если при сигнале тревоги нарушитель быстро удаляется из автомобиля, противоугонное устройство продолжает вырабатывать сигналы тревоги еще 15 с, а затем выключается. Если же нарушитель остается в автомобиле, устройство продолжает формировать импульсные звуковые сигналы в течение практически неограниченного времени.

Вот еще одна ультразвуковая новинка, связанная с автомобилистами. Немыслимые повороты шеи и корпуса при движении машины задним ходом не по душе каждому автолюбителю. Для тех, кому это вконец надоело, японские конструкторы предлагают специальное устройство обнаружения препятствия при езде задним ходом. Закрепленный на заднем бампере ультразвуковой приемопередатчик отслеживает препятствие, рассчитывает расстояние до него, а результаты расчетов воспроизводятся на индикаторе.

Ультразвук успешно выполняет обязанности сторожа. Он «стоит» на посту в закрытых помещениях — магазинах, складах и т. п. Внешне аппарат похож на тысячи других. Стоит пройти человеку между датчиком и приемником, как начинает мигать лампочка, и через секунду в тишине раздается пронзительный сигнал сирены. Свойство ультразвука чутко реагировать на малейшее изменение среды используется в промышленности и быту. Например, ультразвук автоматически включает сигнал, если в помещении запахло гарью или газом.

У ультразвука есть и другая охранная специальность. Одна из итальянских фирм наладила производство ультразвуковых аппаратов для борьбы с мышеобразными грызунами в хранилищах и других помещениях. Посылая ультразвуковые волны, аппарат быстро изгоняет из помещения мышей и крыс. Активная зона действия ультразвукового аппарата составляет около 250 м^2. Фирма поставляет и набор аппаратов с центральным пунктом управления, позволяющим охватить несколько помещений площадью более 2000 м^2. В организме грызунов, подвергающихся длительному воздействию ультразвуковых волн, происходят необратимые физиологические изменения. В результате у них снижается способность к размножению, а в некоторых случаях наступает смерть.

Японская фирма «Исикудзаки Томару» разработала принципиально новый способ борьбы с бытовыми насекомыми паразитами. Создан ультразвуковой аппарат, который, генерируя высокие и ультравысокие звуковые колебания, уничтожает клопов, тараканов, моль, муравьев и других насекомых. Аппарат с условным названием «Омне» работает от бытовой электросети. «Ом-не» достаточно включить на 25–30 мин, плотно закрыть окна, двери и оставить помещение. В квартире надоедливых насекомых уже не будет.

Мы уже упоминали, что собаки воспринимают ультразвук. Часто случается, что собака, оставленная дома одна, громко лает, скулит, волнуясь без хозяина. Естественно, что это не очень-то нравится соседям. В Германии выпускают устройство для отучения собак от этой привычки, которое называется ПСТ-1. В ответ на любой громкий звук (в том числе и на лай) устройство издает ультразвуковой сигнал, не слышимый для людей, но очень неприятный для собаки. Кроме того, включается магнитофон, «восклицающий» «тихо!». Обычно за несколько дней собака приучается вести себя тихо. Поэтому прибор, как правило, не приобретают, а берут напрокат. Изобретатели создали малогабаритный карманный прибор «Догчейзер» с питанием от батарейки для отпугивания агрессивных собак в случае их нападения на человека. При нажатии кнопки прибора, собака вначале неожиданно останавливается потом поворачивается и уходит прочь.

А вот уже совсем неожиданная область применения ультразвука — предупреждение несчастных случаев в плавательных бассейнах. Если на трусах каждого пловца укрепить крошечный передатчик, непрерывно излучающий радиосигналы, а на дно бассейна уложить антенны, имеющие форму плоских квадратов, то при каждом нырянии купающегося возникает предупредительный сигнал. При этом точно известно, в каком квадрате нырнул человек и сколько времени он пробыл под водой. Но эта система удобна только для бассейнов. Для открытых же водоемов она совершенно непригодна, так как, конечно, невозможно устлать морское или речное дно бесчисленными антеннами. Задачу решили иным путем. К купальному костюму вместо радиопередатчика прикрепили миниатюрный ультразвуковой генератор, источником питания которого служит батарейка «Крона». Поскольку нахождение человека под водой более 60 с считается опасным, реле выдержки времени настроено именно на эту величину. Стоит человеку пробыть под водой одну минуту, реле включает генератор, и ультразвуковые колебания достигают расположенного на берегу приемника, чувствительные элементы которого, выполненные из титаната бария, опущены в воду. Приняв сигнал бедствия, приемник включает сирену.

В нашей стране многие реки перекрыты высокими плотинами гидростанций, что затрудняет прохождение рыбы к местам нерестилищ. Различные подъемные устройства и системы оказались малоэффективными: рыба, повинуясь инстинкту, упорно стремится пройти там, где неизбежно должна погибнуть в бурном потоке воды, вращающем лопасти турбин. Ограждать опасные для нее участки сетями сложно и дорого, да и это не решает основной проблемы — проблемы нерестилищ. Выход из этого положения один — нужно, прежде всего, проследить, по каким путям рыба идет на нерест. На нескольких осетрах укрепили миниатюрные ультразвуковые передатчики и выпустили на свободу. На Волгоградской ГЭС по сигналам передатчиков было установлено, что рыба движется на нерест старым руслом Волги, в то время как рыбоподъемник был построен с некоторым смещением. Отсюда вывод: рыбоподъемник надо устанавливать на «традиционных» путях движения рыбы к нерестилищам.

На Черном и Азовском морях, на Рыбинском и Истринском водохранилищах, на озере Сенеж постоянно ведутся записи рыбьих голосов. Для этого в воду на определенные глубины опускаются чувствительные приемники. После анализа записанных звуков нужные отбирают и через передающие устройства излучают в воду. На рыбах пробуют разные звуки: усиленные и обычные, «рыбьи разговоры» и их имитацию. Включаются однотонные записи и импульсные с целью определить, каких звуков рыбы боятся, какие их успокаивают и какие привлекают. Все это делается для того, чтобы научиться управлять поведением рыб и сохранять им жизнь, тем самым, увеличивая природные рыбные запасы рек и морей.

Если на морях, реках, водоемах ультразвук нужен для «приглашения» рыб в нужные места, то в воздухе его применили с обратной целью — для отпугивания пернатых. Известны многочисленные случаи авиационных катастроф, причиной которых были птицы. Английские конструкторы изобрели специальные ультразвуковое «пугало», предназначенное для отпугивания птиц от летящих самолетов. «Пугало» представляет собой ультразвуковую сирену, которая излучает по направлению полета самолета ультразвуковые сигналы, напоминающие звуки пернатых хищников. Как уже говорилось, этот же принцип — отпугивание — использован на сельскохозяйственных полях для избавления от вредных насекомых.

Оригинальное применение ультразвуку нашла одна из немецких компаний, сделав ультразвуковое устройство для открывания и закрывания водопроводного крана. Эта новинка предназначена для медицинских учреждений, поскольку позволяет врачам не прикасаться рукой к водопроводному крану, обеспечивая тем самым максимальную стерильность. Устройство состоит из ультразвукового передатчика, приемника, усилителя, термостата и магнитного клапана для пуска и остановки воды. Монтируется оно на стене в специальном блоке. Передатчик посылает направленный сигнал с определенной частотой. Чувствительность у приемника такая, что реагирует он только на сигнал, отраженный от предмета, который находится в нескольких сантиметрах под краном.

Металлообработчикам хорошо известно, сколько неприятностей вызывает, на первый взгляд, незначительное обстоятельства: нагревшаяся при обработке деталь несколько расширяется. В производстве, где точность измеряется микронами, приходится снимать деталь со станка и ждать, пока она остынет, чтобы ее температура была одинаковой с температурой измерительного инструмента, ибо измерение детали в горячем состоянии может привести к ошибкам. Теперь рабочему не нужно снимать деталь со станка, достаточно лишь взять специальную ультразвуковую линейку и измерить ею деталь прямо на станке. Устройство линейки следующее. Обычный кристалл кварца (пьезоэлектрик) излучает ультразвуковые колебания в прозрачный волновод из оргстекла. Туда же направляется и световой поток. Ультразвуковые волны нарушают однородность светового потока, создавая в нем участки разной плотности. Каждые 0,2 мм плотный участок чередуется с разряженным. Это и есть шкала линейки. Изменяя частоту колебаний, излучаемых пьезоэлектриком, можно увеличивать или уменьшать длину плотных и разреженных участков, меняя тем самым цену деления линейки в пределах 5–10 %.

Необычную контрольную функцию придумали ультразвуку наши изобретатели. Разработан и серийно производится ультразвуковой индикатор течи, который позволяет обнаружить неплотности в отсеках судов, самолетов, в трубопроводах и любых других замкнутых объемах, где необходимо поддерживать герметичность. Обладая высокой чувствительностью, он может выявлять неплотность размером 0,1 мм с расстояния 0,5 м и менее при избыточном давлении газа внутри объема 49 000 Па и более. В качестве индикатора используются головные телефоны.

Ультразвук как контролер пришел на помощь и работникам культуры. Бронзовая статуя императора Марка Аврелия — ценнейший памятник древнеримской эпохи. С первой половины XVI в. она украшала главную площадь Рима на Капитолийском холме. В 1981 г. статую увезли в Центральный институт реставрации. Марк Аврелий, как объяснили специалисты, нуждался в срочном «лечении». Ультразвуковые обследования подтвердили, что памятник «отравлен» кислотными дождями и выхлопными газами. Поэтому он подлежит длительной реставрации, а вместо него временно установлена копия.

Еще один случай, связанный с памятниками культуры, в данном случае Древней Руси. Те, кто побывал в Московском Кремле, видели двухсоттонный Царь-колокол. Он был отлит в 1737 г. для самой высокой колокольни в Москве, названной Иваном Великим. При подготовке к подъему возник пожар. Чтобы колокол не расплавился, его стали поливать водой. Не выдержав резкого охлаждения, бронзовая отливка треснула, от нее отвалился одиннадцатитонный кусок, который по сей день так и лежит рядом.

Ученые через два с половиной столетия решили обследовать колокол и применили новый метод акустической эмиссии. Дело в том, что даже самая маленькая трещина, возникающая, скажем, при отрыве друг от друга двух молекул, сопровождается треском. Оказывается, воспользовавшись одновременно несколькими звукодатчиками, можно определить точное место, откуда пришел звук. Более того, этот метод позволяет вести постоянный контроль не только за отливками, но и, например, за качеством и состоянием баков ракет, выводящих на орбиту корабли многоразового пользования.

Что же удалось установить? Оказалось, в колоколе есть десяток трещин. Но главное, что они «законсервировались» и не развиваются, т. е. в ближайшее время Царь-колоколу ничего не грозит. Однако для того, чтобы застраховаться на все случаи жизни, система контроля по «акустической эмиссии» была установлена для постоянного пользования. Это позволило ученым скорректировать версию. Тонкий анализ сплава, из которого отлит колокол, показал, что вовсе не из-за поливания его водой он треснул. Оказывается, достаточно было просто нагреть его с одной стороны не докрасна, а лишь на сотню-другую градусов, как внутренние напряжения, оставшиеся после охлаждения отливки, разорвали колокол, т. е. он треснул еще до того, как на него стали лить воду.

Еще одна новинка. В Парижской Академии наук с помощью приспособления, основанного на магнитострикционном эффекте, получили ультразвук очень высокой интенсивности с частотой 20 кГц. Используя энергию, передаваемую механическими колебаниями воздуха, удалось поднять предметы, весящие до 500 г. Конечно, эти предметы не летают, они только приподнимаются на 0,1 мм над излучателем ультразвука. Однако это явление может найти важное применение. Используя это свойство, можно, например, изготовить ротационные подшипники, почти совершенно не имеющие трения.

Мы уже привыкли к тому, что стали говорить «неслышимый звук», а есть ли «светящийся звук»? Слово «люминесценция» часто применяется с приставкой «фото», «электро», «хемо», которые указывают на причину свечения. Теперь появилась еще одна приставка — «соно». Мы знаем, что ультразвук вызывает кавитацию. Так вот, если ультразвуковое излучение, проходящее через жидкость, будет иметь большую интенсивность, то в жидкости появятся газовые пузырьки с температурой до 10 тысяч градусов, а в таких условиях газ светится. Свет, исходящий от мельчайших пузырьков, воспринимается как свечение самой жидкости. Это совершенно новое явление. Оно еще не вышло за пределы лабораторий. Но, возможно, что со временем найдет применение в технике.

Радуга, рожденная ультразвуком, — это не фантазия. Если к кварцевой пластинке подвести переменное напряжение ультразвуковой частоты и пропустить через нее свет, то на экране появится красочное изображение. При возбуждении в кварце ультразвуковых волн он в одних местах окажется сжатым, а в других растянутым. Кубик как бы разделится на чередующиеся между собой слои с увеличенной и уменьшенной плотностью. Толщина этих слоев — десятые доли миллиметра. Пройдя через такой «слоеный» кубик, пучок параллельных световых лучей разделится на несколько пучков, идущих по различным направлениям. Световые лучи, отклоненные под разными углами, будут собраны линзой в разных местах экрана, и на нем появятся яркие точки. Если ультразвуковая волна будет единственной, то появятся только две точки, расположенные симметрично по обе стороны центрального пятна. Если же в кубике возбудить не одну, а много ультразвуковых волн, идущих по разным направлениям, то каждая такая волна даст свою пару точек, и тогда на экране возникнет сложная фигура. В результате взаимодействия отклоненных лучей выделятся различные цвета спектра, на которые разлагается белый свет, поэтому причудливая фигура, возникшая на экране, словно в калейдоскопе, будет яркой.

В 1995 г. японские ученые нашли самое необычное применение ультразвуку. Они записали на музыкальном компакт-диске информацию на частоте 20 кГц, которая воздействует на определенной участок мозга человека, слушающего любимую мелодию. Неслышимая информация направлена на то, чтобы не возникало желание воровать. Правда, специалисты считают, что она будет действовать только на профессиональных воров.

Р. К. Баландин[5]

УХОДЯЩИЕ ЗА ГОРИЗОНТ?

2-я часть

К читателям

Вас ждет продолжение увлекательного повествования о пиратах. Существовали ли пиратские флотилии? Чем прославился Барбаросса Арудж? Не затмил ли его корсарскую славу Барбаросса II Хайраддин? Были ли русские пираты? Ответы на эти вопросы — на страницах нашего журнала.

КОРСАРЫ ЮЖНЫХ МОРЕЙ

Нашед корсаров, с ними в море

Решил я плыть, ах, думал я,

Война, могила, но не горе,

Быть может, встретят там меня.

Простясь с печальными брегами,

Я с маврским опытным пловцом

Стремил мой бег меж островами…

Михаил Лермонтов. Корсар

ЗЕЛЕНОЕ НА СИНЕМ

Наследие Римской империи проявилось, прежде всего, в культурном единстве огромной территории. Латинский язык связывал множество народов, объединял ученых людей. С распадом великой империи у входивших в нее стран сохранилось много общего в просвещении, мировоззрении, материальной культуре, и это во многом облегчило распространение христианства.

Но, как известно, даже веруя в милосердного Христа, мучениями своими искупившего грехи людей, европейцы вовсе не отказались от войн, грабежей и жестокости. На больших дорогах в средние века бесчинствовали бандиты, а в морях — пираты.

При случае феодал мог стать атаманом или вымогать у купцов откупные под угрозой смерти.

VII век по христианскому летосчислению в арабском мире стал началом новой эры — пророка Мухаммеда (Магомета) и провозглашенной им религии. В ней причудливо сплелись элементы различных верований (Иисус Христос представлен как святой, но не более того, ибо «нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед — пророк его»).

Странно, что здесь, в жарких странах, нашлось немало людей, вдохновленных почти теми же самыми идеями и образами, в которые верили суровые рыцари студеных морей — викинги. Хотя на юге вожделенны были не просто радости битв и побед и даже не богатства, а последующая роскошь и нега, ленивые и сладострастные наслаждения в райских садах в окружении нежных и прекрасных гурий.

— Братья, меч есть ключ к небесам и к аду! — восклицал вдохновенный пророк Мухаммед. — Капля крови, пролитая за дело Божие, ночь, проведенная с оружием в руках, будут ценимы выше двух месяцев поста и молитвы. Тот, кто погибнет в битве, получит отпущение грехов: в день последний раны его будут блестящи, как румянец, благоуханны, как мирра и амбра, крылья херувимов заменят отрубленные члены!

Его проповеди и призывы нашли отклик в сердцах тысяч и тысяч арабов. Искры идей, брошенные пылким проповедником в массы, упали на легковоспламеняющийся материал. Полыхнул пожар религиозной войны, продолжавшейся после смерти Мухаммеда и охватившей огромные пространства Аравии, Малой Азии, Северной Африки и Юго-Западной Европы. Победа ислама была закономерной. Эта религия в отличие, скажем, от иудаизма была интернациональна. Она опиралась на уважение к закону и порядку, что привлекало к ней людей.

К этому времени окрепла христианская Восточная Римская империя — Византия. Она осуществляла активную торговлю в Черном и Средиземном морях.

Быстроходные византийские корабли-дромоны, имевшие таран, обладали «огнестрельным» оружием, полностью соответствовавшим своему назначению. С помощью арбалетов или баллист византийцы производили выстрел по враждебному судну «греческим огнем» — смесью нефти, селитры, серы и угольной крошки. Древний «напалм» горел даже на воде и, попадая на корабль, вызывал сильный пожар. С помощью такого оружия византийцы выжигали пиратские корабли, как вредных насекомых. Для морских разбойников наступили трудные времена.

Ситуация изменилась в связи с укреплением и расширением исламского мира. Владычество Византии было подорвано. Арабы захватили восточные и южные берега Средиземного моря. Они быстро освоили мореходное искусство и обзавелись крупным флотом, позволившим высадиться в Испании и начать ее успешное завоевание.

Непомерно расплодились и арабские пираты (их называли еще варварийскими, или магрибскими, употребляя такое обобщенное название по отношению ко всем обитателям Северной Африки — Алжира, Туниса, Триполи, Марокко). Они постоянно нападали на прибрежные поселения христиан, убивали, грабили, захватывали невольников. Стала процветать торговля рабами, поставляемыми на восточные рынки.

Венецианский флот поначалу всерьез принялся искоренять пиратство, дабы обеспечить безопасную морскую торговлю. Но вскоре оказалось более выгодным взимать с иноземных торговцев дань. Венецианцы, как заправские пираты, открыли охоту на людей (наиболее прибыльное занятие), тайно продавая их арабам в рабство.

Вообще венецианцы умели извлекать пользу из человеческих несчастий и страстей. Особенно ярко это проявилось во время крестовых походов. Купцы «города на воде» действовали при случае похлеще пиратов. Да и сами рыцари-крестоносцы были им под стать.

Как рассказал участник IV крестового похода рыцарь Робер де Клери, в Венеции, приняв предложение дожа, руководители похода повернули на город Зафир, ибо он «весьма хорош и весьма богат всяким добром». Захватив город, разгромили его. «Дож Венеции сказал баронам, что теперь им представляется подходящий предлог для того, чтобы направиться в Константинопольскую землю».

Выходит, нужен только предлог, и они готовы грабить христианский город. Полная победа материального над духовным! А когда крестоносцам потребовалось переправиться из Венеции морем до Малой Азии, купцы сначала доставили их на остров, чтобы выторговать более крупную плату.

Короче говоря, пиратские нравы были характерны для всех. В самых жестоких формах они проявлялись во время войн, особенно — религиозных. И когда арабы под зеленым знаменем пророка переправились на Пиренейский полуостров, некоторые из них принялись за бандитские набеги. По отношению к христианам они действовали безжалостно, вырезая сопротивляющихся и захватывая невольников. Молодых невольниц с особой выгодой поставляли на восточные рынки.

Надо оговориться, что арабы знамениты не только религиозным энтузиазмом и завоеваниями. Они стали преемниками греческой и римской культуры, перевели и сохранили для потомков труды великих античных мыслителей, добились замечательных успехов в математике, механике, естествознании, искусстве. Говоря о зверствах арабов-пиратов, мы тем самым ничуть не противопоставляем их викингам или кому-то еще. Пираты всех времен и народов не отличались добродушием. Профессия такая!

Оружие мавританско-арабских пиратов XVI–XVII веков

Вот как описывает Жорж Блон ситуацию в конце XV века: «Из Италии, Прованса и со всех средиземноморских островов, перешедших в руки христиан, — Балеарских, Сицилии, Корсики, Сардинии, Мальты — уходят корабли. Они нападают на мусульманские торговые суда, ведут борьбу с пиратами-мусульманами и опустошают магрибские берега. Пиратство и грабежи становятся взаимными.

Следует отметить, что капитаны пиратов-христиан не гнушались ничем, они не обращали внимания на религиозную и национальную принадлежность. Жителей Майорки равно боялись и христиане, и мусульмане. Случались годы, когда сицилийские и каталонские корсары (превзошедшие в наглости прежних арабов) блокировали всю морскую торговлю в Адриатике».

Короче говоря, пираты преступали законы и Корана, и Библии, не выполняли главных заветов Мухаммеда и Христа. Впрочем, разве только одни пираты поступали так?

В Средиземноморье разбойники орудовали с древнейших времен. Но в некоторые периоды их деятельность приобретала грандиозные масштабы. Так было в конце средневековья, когда турки вторглись в Европу, захватили и разграбили Византию — наследницу античной культуры, оплот восточного христианства.

Начала разрастаться империя турок-османов. Она со временем стала господствовать практически во всем Средиземноморье, но в отличие от Великого Рима, она не блистала высокой культурой, подавляла и грабила завоеванные народы, не имела четкой единой структуры управления. Обездоленных и обнищавших людей было чересчур много. Для пиратства существовала неплохая «питательная среда» в условиях традиционной феодальной обособленности городов и районов.

Особенно процветали пиратские гнезда, разбросанные вдоль берегов Северной Африки. Крупные портовые города — Алжир, Тунис, Триполи, Бужи и другие — сделались пристанищем морских разбойников. Укрепление Османской империи ничуть не ослабило их позиций. Напротив, единая мусульманская вера делала их сообщниками в набегах и войнах против христианских государств. При этом наиболее отличились и вошли в исторические хроники два брата-пирата с примечательной судьбой.

РЫЖЕБОРОДЫЙ ПЕРВЫЙ

Испанцы организовали в начале XVI века крупную карательную экспедицию в Северную Африку, разгромив некоторые города, где имелись базы морских разбойников. (Конечно, христиане убивали и грабили всех без разбору, учиняя резню.) Сказалось преимущество регулярной армии и флота, умелое командование. И тогда же появились организованные группы пиратов — настоящие флотилии, способные держать под контролем крупные акватории, а также влиять на политические события.

Впервые это проявилось со всей определенностью весной 1504 года, когда в Тирренском море были захвачены две галеры папы Римского Юлия II. Причем не торговые, а военные! Событие из ряда вон выходящее! Ведь пираты обычно избегали столкновений с военными кораблями. Тем более когда не имели значительного численного перевеса. А тут был именно такой случай.

Успех операции обеспечила неправдоподобная дерзость нападения. Возможность атаки военные моряки не предполагали до самой последней минуты, потому что сзади, хотя и на пределе видимости, в отдалении, двигалась вторая военная галера.

Стоял штиль. Галеры шли на веслах. Первая обогнула остров Эльбу. Ей наперерез направился галион — легкое судно с быстрым ходом. Было не ясно, что означает этот маневр. Никому и в голову не пришло, что перед ними пираты, которых надлежало уничтожить. На палубе галиона виднелось несколько безоружных людей. Когда корабли сблизились, итальянцы попытались выяснить, что собираются делать незнакомцы. Не рыбаки ли они?

Те ответили не словами, а действием. Внезапно палуба галиона заполнилась людьми с арбалетами. Последовали выстрелы. Стрелы сразили часть команды галеры и вызвали панику. Заряжать пушки было поздно. Корабли сошлись вплотную. Пираты под командованием крупного рыжебородого молодца бросились на абордаж. Бой длился недолго. Корабль был захвачен.

Последующие действия разбойников тоже были неординарны. Вместо того чтобы поскорее скрыться с добычей, их атаман по имени Арудж приказал гребцам работать вполсилы, а своим товарищам переодеться в платье христиан. Галион взяли на буксир.

На горизонте показалась вторая галера. Без всяких опасений она приближалась. Ее команда радостно приветствовала своих коллег, захвативших какое-то судно. Ответом были сдержанные восклицания и жесты, приглашающие подойти вплотную.

Как только корабли сблизились, пираты в упор расстреляли из арбалетов тех, кто находился на палубе галеры, сцепили суда и после короткого боя вновь праздновали победу.

Это был настоящий триумф. В распоряжении разбойников оказались два прекрасно оснащенных военных корабля. Не менее важный результат операции — укрепление веры в свои силы и в талант атамана. Слухи о его подвиге быстро распространились по всему побережью.

Мусульмане знали его по имени Арудж, христиане — по кличке Барбаросса (Рыжебородый, Рыжая Борода).

Барбаросса Арудж

Отцом его был грек-христианин, гончар с острова Лесбос (Митилини). Но с приходом турок он решил приспособиться к победителям и перешел в мусульманство. То же сделал и его сын, получивший новое имя — Арудж.

Перемена веры не сделала семью богаче. В 16 лет Арудж и его брат Элиас стали пиратами. Четыре года им сопутствовала удача. Потом в одной из схваток Арудж попал в плен к христианам, а Элиас был убит. По-видимому, наученный горьким опытом, третий брат — Исхак — продолжил дело отца, тогда как младший — Хайрад-дин — ушел на поиски пиратского счастья, мечтая разбогатеть и выкупить из плена старшего брата. По одной версии, это ему удалось, по другой — Арудж ухитрился сбежать. Так или иначе, а два брата-пирата стали действовать сообща.

Захватив папские галеры, Арудж с разрешения эмира Туниса устроил базу на острове Джерба. Договорились об арендной плате, составившей пятую часть всей захваченной добычи. К Аруджу потянулись другие пиратские группы. Теперь он контролировал обширные акватории.

Его флот формально подчинялся эмиру. Следовательно, грабить торговцев у берегов Северной Африки было неразумно. И хотя эмир впоследствии вдвое снизил свою долю, за богатой добычей приходилось отправляться к берегам Испании. Арудж хозяйничал там со все возрастающей наглостью.

В Испании был хороший флот, сильная армия и решительный король Фердинанд V Католик (при нем испанцы начали колонизацию Америки). В ответ на бесчинства мусульманских пиратов его флот блокировал все главные порты Магриба. Воинские части захватили города, где устроили резню и грабеж. Арабы запросили пощады, выплатили дань и признали протекторат Испании.

Араджу пришлось уменьшить свои амбиции, занимаясь обычным пиратством. Его время настало после смерти Фердинанда V и начавшихся смут.

В Алжире взбунтовалось население. Предводительствовал там Салим ат-Туми. Он призвал на помощь пиратов. Барбаросса организовал морской десант и выбил испанцев из города. (Правда, они на долгие годы обосновались в крепости на острове Пеньон, контролирующей вход в порт города Алжира.) Одержав победу, Арудж отправился на встречу с Салимом ат-Туми, нежившимся в бассейне. После беседы, проходившей с глазу на глаз, Салим остался плавать в воде, но уже бездыханным, а пират стал правителем Алжира под именем эмира Барбароссы.

На этот раз у него появился шанс сделаться владыкой Северной Африки. Он со своим войском покорил одного за другим мелких султанов. Захватил Алжир, Тунис и часть Марокко, безжалостно расправляясь со всеми, кто пытался ему противостоять.

Нового правителя Испании Карла I не устраивала перспектива появления мощного мусульманского государства. Он только в 1517 году прибыл из Фландрии в Испанию и с немалым трудом утвердился на престоле.

(В некоторых книгах сообщается, что против Барбароссы I действовал Карл V. Это не совсем точно. Дело в том, что с испанским королем Карлом произошел необычный случай: в 1519 году он сразу из I стал V, уже как император Священной Римской империи в связи со смертью своего деда, занимавшего этот пост, — Максимилиана I Габсбурга. Карл V получил империю, в которой, как говорили, никогда не заходит солнце: владения в Америке и почти всю Западную Европу — Испанию, Южную Италию, Германию, Нидерланды.)

Государство варварийских пиратов, возглавляемое эмиром Барбароссой, рухнуло, так и не сумев толком встать на ноги. Да и разные это профессии: быть атаманом разбойников и управлять страной. Если первое дело Барбаросса освоил на «отлично», то во втором оставался двоечником. Народ был недоволен его правлением. Дошло до того, что алжирцы призвали на помощь… своих недругов — испанцев!

Император Карл I послал десяток тысяч солдат против эмира-пирата. Тому пришлось спешно бежать, не имея возможности воспользоваться морским путем, блокированным испанцами. Но у него оставалось полторы тысячи головорезов и немалые драгоценности.

Уйти от преследователей оказалось не так-то просто. Их вдохновляли слухи о сказочных богатствах Барбароссы.

Во время переправы через реку Саладе Арудж был среди первых. Арьергард же отбивал первые атаки испанцев. Силы были неравные. Многие пираты, вместо того чтобы бежать, вступили в бой, прикрывая отход своего атамана. И он не выдержал. Несмотря на то что год назад ему отрубили в сражении руку, Барбаросса бросился на подмогу своим товарищам…

Так ли было на самом деле, сказать трудно. Людская молва слишком часто приписывает разбойникам героические поступки. Впрочем, не без основания. Все-таки среди них нередко бывали незаурядные личности. Арудж Барбаросса, безусловно, принадлежал к их числу. Хотя его пример показывает, что даже талантливый бандит не обязательно будет толковым государственным деятелем.

ПОРТРЕТ ПИРАТА

Вот какая характеристика Хайраддина Барбароссы приведена в «Истории французского флота» (1841 г.):

«У него лохматые брови, густая борода и толстый нос. Его толстая нижняя губа пренебрежительно выступала вперед. Он был среднего роста, однако обладал богатырской силой. На вытянутой руке он мог держать двухгодовалую овцу… Поистине необычайное влияние, оказываемое им на своих командиров и простых пиратов, поклонники его объясняют огромной храбростью и ловкостью, а также тем, что даже самые отчаянные его предприятия всегда оканчивались успехом.

Ум и храбрость в нападении, прозорливость и отвага в обороне — все эти похвальные качества заслонялись приливами неумолимой и холодной жестокости».

РЫЖЕБОРОДЫЙ ВТОРОЙ

Барбаросса II Хайраддин

Хайраддин (Хайр-эд-Дин), младший брат Аруджа, поначалу довольствовался скромной ролью его помощника. Но во всем подражать старшему брату не собирался. Он понимал, что даже если удастся восстановить самостоятельное государство на северо-западе и севере Африки, то оно достаточно быстро окажется между двумя гигантскими «глыбами»: христианской испанской и мусульманской турецкой империями. Тогда останется только пиратствовать, не помышляя о государственной власти.

Хайраддин резонно рассудил, что самое надежное — стать подданным турецкого султана Селима I. Свою преданность он подтвердил богатыми дарами. В ответ на такой шаг султан присвоил ему титул паши. В личном распоряжении у Хайраддина был мощный флот, оставшийся после смерти старшего брата.

Султан Селим I был доволен таким союзом, позволяющим получать некоторую долю пиратской добычи, контролировать морские торговые пути, а также распространять свою власть на всю Северную Африку. Он предоставил в распоряжение Барбароссы II две тысячи гвардейцев-янычар (они совмещали функции охраны, надзора и контроля над эмиром-пиратом).

Османская империя могла теперь успешно противостоять Священной Римской в Средиземноморье. Разбойники Барбароссы II официально выступили под зеленым флагом ислама, представляя государственную власть. Теперь у них был вполне определенный «враг» — христиане.

Слово «враг» приходится заключать в кавычки, ибо морских злодеев Барбароссы II нельзя считать идейными противниками христианской веры и фанатиками ислама. В состав его флотилии входили представители различных народов и вероисповеданий. Например, среди командиров были турок Драгут с острова Родос, иудей из Смирны Синан и христианин Айдин по прозвищу Бич Дьявола. Как мы знаем, пираты ис-покон веков были интернационалистами и, по сути, атеистами, ибо постоянно нарушали и законы божеские и человеческие.

Они имели общую, прочно объединяющую цель: обогащение любой ценой. Принадлежность к исламской империи хотя и ограничивала (отчасти) объекты грабежа, зато обеспечивала безопасность у берегов. Вот почему корабли Барбароссы II наносили урон только христианам; его ярость и зверства были вызваны не какими-то идейными соображениями, а выгодой и жаждой мести.

Так, из года в год его все более озлоблял небольшой, но упорный и несокрушимый гарнизон форта на острове Пеньон. Отсюда обстреливались пиратские корабли, прибывающие в порт города Алжира. Много раз барбароссцы пытались штурмовать крепость. Но ее защитники, возглавляемые доном Мартином де Варгасом, отбивали все атаки. Так продолжалось более десяти лет. Все меньше становилось испанских солдат, все более крупные силы бросал против них Барбаросса. Наконец, в 1529 году после нескольких дней непрерывного обстрела пиратское войско ворвалось в крепость, в которой находились только убитые и раненые.

Тут-то и проявился истинно бандитский нрав паши Хайраддина. Никаких рыцарских чувств или хотя бы уважения к доблестным военнопленным ни он, ни его подчиненные не испытывали. Раненых противников они жестоко пытали и убивали. Особо издевались над престарелым Мартином де Варгасом. Подвергся «казни» даже сам остров. По приказу паши тысячи невольников-христиан разрушили крепостные сооружения, возведя из обломков дамбу. Она соединила Пеньон с континентом, и острова не стало.

Барбаросса II стал полноправным хозяином Северной Африки. Султан назначил его командующим всем османским флотом. Тактику Хайраддин избрал пиратскую: избегать больших сражений, промышлять нападениями преимущественно на купеческие корабли, а также, выходя в Атлантику, на караваны судов, возвращавшихся из Америки с грузом драгоценностей и невольников.

Надо заметить, что власть на суше далась ему не так легко и просто, как на море. У арабов и мавров было неприязненное отношение к туркам. Существовали и межплеменные распри. Барбаросса II порой вынужден был уходить в море, спасаясь от восставших племен. Но в конце концов удача улыбнулась ему, и он сумел одолеть своих врагов.

Теперь его корабли все чаще наведывались на испанское побережье, неся разрушения и смерть. Карл 1 приказал уничтожить варварийских пиратов. С этой целью адмирал Родриго Портонта, имея восемь хорошо вооруженных галер, предпринял карательную экспедицию. В открытом море встреча с разбойниками была весьма проблематична, поэтому смелый адмирал решил разгромить их базы. На одной из них он обнаружил более десятка пиратских галионов и атаковал их.

Захватить врасплох противника не удалось. В ожесточенном бою Портонта был убит, а испанская флотилия разгромлена. Один корабль сгорел, другие были захвачены пиратами.

Барбаросса II, чувствуя себя хозяином Средиземного моря, решил разграбить богатый город Кадис. Снарядил с этой целью 60 кораблей. Однако часть из них пришлось отправить в порт Шершелль для дополнительного укомплектования провианта и боеприпасов. Этим воспользовался испанский адмирал Андреа Дориа. В его распоряжении было почти полсотни галер. Они нагрянули в Шершелль. Варварийцы при виде превосходящих сил противника потопили 25 своих кораблей у входа в бухту и скрылись в крепости, предварительно призвав к оружию гарнизоны соседних городов.

Испанцы, уверенные в своей победе, высадили десант. Не имея перед собой противника, доблестные воины увлеченно занялись грабежом.

Их ожидало жестокое наказание. К городу подошли арабские войска, из крепости сделали вылазку пираты. Разрозненные отряды испанцев были уничтожены. Пленных казнили, предварительно жестоко поиздевавшись над ними.

Дориа вынужден был отступить. Свою главную задачу он выполнил, не позволив ослабленному флоту варварийцев напасть на Кадис. Вдобавок Дориа совершил еще несколько удачных операций. Искоренить пиратство, конечно же, не удалось. В отличие от регулярного флота, разбойники действуют партизанскими методами и редко скапливаются в большом количестве, избегая открытого боя.

Усиление морского могущества христиан беспокоило турецкого султана. Он решил организовать мощный флот под зеленым флагом ислама и под предводительством… конечно же, прославленного пирата Хайраддина. Последний, став верховным адмиралом Османской империи, предпринял хитрый дипломатический маневр: предложил перемирие французскому королю Франциску I, небольшая эскадра которого входила в состав флота Андреа Дориа. Хайраддин подкрепил договор богатыми дарами. Франциск I, ревниво следивший за усилением Испании, тайно снабжал варварийцев оружием и боеприпасами. А султан передал в распоряжение Хайраддина несколько тысяч воинов-янычар.

1 августа 1534 года внушительный турецкий флот появился у берегов Западной Италии, опустошая приморские города. Даже в Риме началась паника. Однако Хайраддин направил корабли на юг и напал на Тунис, желая свергнуть местного короля. Тот призвал на помощь Карла I…

Начавшаяся война не имеет, по существу, отношения к пиратству. Теперь Барбаросса II действовал как представитель могучего государства. Ему противостояли армии других стран. Карл I сам возглавил поход против Хайраддина и нанес ему ряд сокрушительных поражений. Однако в 1538 году объединенный флот христиан, руководимый неутомимым Андреа Дориа, был разгромлен превосходящими силами турок.

Осенью 1541 года король Испании вновь собрал многотысячную армию и флот, насчитывавший 360 судов. Успешно начав осаду Алжира, испанцы потерпели страшное поражение… от природной стихии — сильный шторм разбросал их корабли. Многие из них разбились о скалы и затонули.

Вообще осень того года выдалась на редкость ненастной. Не раз природа вносила суровые коррективы в стратегические планы Карла I. Он вынужден был вернуться на родину с остатками армии при полном провале похода. Барбаросса II торжествовал победу, а некий мусульманский священник, предсказавший гибель христианского флота от бури, ниспосланной Аллахом, стал почитаться как святой.

Окрыленный успехом, престарелый Барбаросса II вновь направился к берегам Южной Европы, имея союзником Франциска I. Но на короля Франции ополчились христианские государи Европы, и он испугался. Барбаросса не торопился начинать войну с Испанией. Его флот стоял в Тулоне. Турки бесчинствовали, Хайрад-дин вел себя как оккупант. Теперь уж Франциску I пришлось откупаться от опасного союзника. Турецкий флот отбыл восвояси, по пути обчистив Геную и остров Эльбу, а затем — берега Тосканы, Калабрии, Сицилии. Пленных оказалось слишком много, и тех из них, кто заболел, без сожалений выбрасывали за борт.

Галера турецких пиратов

Возвращение турецкого флота в Константинополь превратилось в триумф Барбароссы. Он щедро раздавал подарки, чем увеличивал восторг горожан…

О последних двух годах жизни одного из самых знаменитых и удачливых пиратов существуют противоречивые мнения. Бесспорно, что он проводил время беззаботно, отрешась от войн и политики. В предместье Константинополя он воздвиг мечеть и мавзолей, где и был похоронен.

Романтической версии придерживались Ян Маховский и Жорж Блон. Согласно ей, пират на склоне своих дней, прослышав о красоте дочери губернатора Реджио, предложил ей руку и сердце (не считая несметных богатств). Получив согласие, «удалился в свой дворец, в тиши которого искал утешения в объятиях молодой жены» (Я. Маховский).

Иначе считал Ф. Архенгольц: «…Он умер в уединении с лишком 80 лет в конце мая 1547 года. Он был изнурен утехами сераля, которым предавался и в старости. Болезнь, ускорившая смерть его, имела предтечей кровавый понос, важности которого он и не подозревал. Еврейский врач советовал ему окружить себя молодыми девушками и искать здоровья в их природной теплоте, но такое лекарство было хуже самой болезни: он умер от истощения сил среди восхитительнейших красавиц, и любовь к дочери губернатора Реджио, на которой он женился, особенно послужила ускорению его смерти».

Во всяком случае, судьба Барбароссы II, безусловно, удивительная и счастливая, какой бы жалкой ни выглядела его смерть. Очень немногим пиратам доводилось дожить до преклонных лет и умереть в славе и почете среди неги и роскоши, а не в бою, под топором палача или повешенным на рее.

ВАРВАРИЙЦЫ

На суше из-за политических неурядиц почва для пиратов была более зыбкой, чем на море. Османская империя разваливалась. Местные князьки и богатеи претендовали на неограниченную власть. Помимо всего прочего, их очень привлекали сокровища морских разбойников, которые, ясно же, не желали делиться ими с «береговыми крысами». А те, в свою очередь, хотели обрести власть над пиратами.

Например, после смерти от чумы алжирского паши (пирата, соратника Барбароссы II) Сала-Реиса янычары провозгласили пашой выходца с Корсики Гасцена. Султан, однако, прислал на этот пост турка Текели, которого янычары встретили пушечными выстрелами. Текели ретировался, заняв выжидательную позицию на мысе Матифу.

Пиратов не устраивало господство янычар и конфликт с Османской империей, порты которой были бы для них закрыты. Но действовали они, по своему обыкновению, коварно. Согласились с янычарами, признали избранного ими пашу, а взамен просили предоставить им контроль над портом. Гасцен был вполне удовлетворен такой сделкой и даже согласился доверить пиратскому капитану Халогу переговоры с Текели.

Халог отправился на своей галере к мысу Матифу, встал на якорь и успешно договорился… но только совсем не о том, что предполагалось янычарами. Галера с Матифу вернулась в родной порт поздно ночью, имея на борту Текели с дюжиной гвардейцев; остальные восемь османских галер следовали в некотором отдалении. Контролируя порт, пираты осуществили тайную высадку десанта. К Ним присоединились отряды морских разбойников, а также солдаты, находившиеся под их командованием.

Вся эта армия организованно и тихо захватила дворец, а под утро громогласно приветствовала нового турецкого пашу. Гасцена и его сторонников приговорили к смерти. Не довольствуясь обычной казнью, пираты сбросили ставленника янычар с башни на железные прутья городских ворот, и он мучительно умирал от ран, жары и жажды. А градоначальника — из его сторонников — посадили на кол, предварительно надев на голову раскаленный обруч.

Такие «пиратские нравы» вызвали возмущение янычар. Они подняли мятеж. Во главе его стоял выходец из Калабрии, принявший в мусульманстве имя Юсуф, друг Гасцена.

Текели спасался от эпидемии чумы в загородной вилле на берегу моря. Мятежники ворвались на нее. Текели, вскочив на коня, пустился в бега. Юсуф настиг его и заколол копьем.

Так завершился в Алжире бурный 1556 год. В конце его Юсуф торжественно вошел в столицу на радость янычар. Вскоре, однако, тело вынесли из городских ворот. Отважный воин погиб от чумы.

Новым пашой Алжира султан назначил Гассана, сына Хайраддина. Он попытался укрепить свою власть за счет союза и с пиратами, и с воинственными горскими племенами. Янычары, опасаясь его могущества, в начале 1561 года совершили новый дворцовый, переворот, провозгласив временным халифом своего руководителя. Гассана заковали в цепи и отправили, как изменника, в Стамбул.

Он вернулся достаточно быстро и не один. Султан не только освободил и ободрил сына своего великого пирата-флотоводца, но и передал в его распоряжение эскадру солдат для наведения порядка в мятежном Алжире. Гассан этой цели достиг быстро и с небольшими потерями (лишился головы один только самозванный паша).

С пиратами Гассан ибн Хайраддин поладил по-свойски. А янычар наказал весьма своеобразно: позволил им геройски погибнуть при штурме испанского гарнизона крепости Оран. Во всяком случае, такую мысль высказывают некоторые историки: ведь затеяв необязательную осаду крепости, паша послал на приступ янычар чересчур поспешно, прежде чем артиллерия начала ядрами пробивать бреши в стенах, а картечью расстреливать ее защитников. Янычары были брошены в безнадежную атаку, и 500 из них остались лежать перед крепостью, а остальные отступили, унося раненых.

Наконец были пробиты бреши в крепостной стене. Доблестные янычары получили возможность прославиться. Они хлынули в пробоины, как морская вода в пробитый трюм корабля. Вот уже над одной башней взвился зеленый флаг ислама… Нет, и на этот раз наступление захлебнулось. Христиане успели развернуть пушки и картечью ударили по скопившимся в проломе янычарам. После нескольких залпов последовала контратака. Враг был отбит.

Теперь уже сам Гассан-паша возглавил атаку в уверенности, что крепость сдастся. Однако 400 христиан смогли сдержать натиск 12 тысяч мусульман. Гассан был ранен. Затем на помощь гарнизону прибыл сильный испанский флот. Осаждающие с позором и горестью удалились (впрочем, Гассан не слишком горько оплакивал смерть большинства янычар). Ободренные успехом, испанцы сумели разгромить несколько пиратских гнезд. Но большего добиться не смогли. Все-таки объединенные силы морских разбойников были значительны, что позволило их флоту одержать ряд побед над испанцами, главные торгово-захватнические интересы которых переместились в Новый Свет.

Руководил варварийцами в то время опытный пират Драгут. Он был командиром эскадры у Барбароссы II, отличался храбростью, а в одном сражении с христианами попал в плен.

Варварийский адмирал Драгут

Генуэзский адмирал Андреа Дориа даровал ему жизнь и определил гребцом на галеру. Три года каторжного труда не подорвали его здоровья и силы духа. Его выкупили за большую сумму. Посредником в этой сделке был великий магистр ордена мальтийских рыцарей Хуан Парисо де ЛаВаллетта. На этот благородный жест пират вскоре ответил вполне профессионально: захватил мальтийский корабль с ценным грузом и обрек на каторжную галерную работу ее команду и пассажиров.

Уверовав в покровительство Аллаха, Драгут провел целый ряд дерзких нападений на неподчинявшиеся турецкому султану города Северной Африки и, конечно же, на прибрежные поселения Испании и Италии.

Андреа Дориа мечтал разделаться со своим бывшим пленником, доставлявшим так много бед, и решил застать разбойников врасплох на их отлично укрепленной базе на острове Джерба (Желье). Особенность убежища заключалась в том, что бухта располагалась не на морском берегу, а в глубине острова, за высокими песчаными дюнами, как бы на озере, соединенном с морем каналом. Здесь находились редуты с пушками. Неприятелю путь к причалу был надежно закрыт.

Получив донесение, что пиратский флот вошел в потаенную бухту, Дориа спешно блокировал выход из нее. Прошла неделя, другая, а вражеских судов не было видно. Наконец решили послать несколько кораблей в разведку. Они осторожно двинулись по каналу, не встречая противодействия. Озеро оказалось пустынным. Но куда делись пиратские суда? Не могли же они улететь на крыльях парусов!

Объяснение было найдено быстро. Обследуя берега озера, христиане убедились, что Аллах вразумил своих свирепых поклонников и они осуществили хитроумный маневр: спешно пробив другой канал в противоположном от первого направлении, они вывели свои корабли из западни. Благо, на галерах было много невольников, которых заставили основательно потрудиться. Местами пришлось тащить корабли посуху, подкладывая катки. Турецкий флот благополучно вышел в море и попутно захватил в плен несколько зазевавшихся христианских галер…

Варварийские пираты были вездесущи и неуловимы. Помимо грабежей и разбоев, они несли и государственную службу, участвуя в войнах, которые вел султан Сулейман. Он старался расширить империю, распространив свою власть на северное Средиземноморье. Тем более что страны Западной Европы плохо ладили между собой.

Султан решил начать с малого: захватить небольшой остров Мальту. Гроссмейстеру Мальтийского ордена Хуану де ЛаВаллетте его константинопольские шпионы донесли об этих намерениях. Рыцари стали спешно готовиться к обороне, подвозя еду, оружие, боеприпасы, сооружая укрепления. Численность их войска была невелика: 500 рыцарей, 200 испанских ветеранов, 400 пехотинцев и 2 тысячи итальянских солдат, а также 4 тысячи жителей Мальты, вооруженных аркибузами.

Турецкая армия на 193 кораблях насчитывала 30 тысяч воинов, из них 6,3 тысячи гвардейцев-янычар. В мае 1565 года флот Османской империи подошел к Мальте. Им удалось высадить десант, а затем и почти всю свою армию.

Первое сражение с небольшой мальтийской частью должно было бы насторожить незваных гостей: они потеряли около 200 человек, тогда как противник — лишь одного. Однако многочисленные турецкие отряды двинулись на город, охватывая его со всех сторон. Неорганизованное наступление стоило им еше тысячи человек. Мальтийцы, наблюдая за перемещениями противника, делали неожиданные вылазки, уничтожая отдельные турецкие отряды.

Командующий армией Мустафа-паша решил не спешить с решительным штурмом, дожидаясь подкрепления — кораблей Драгута с головорезами-пиратами. До их прихода решено было захватить небольшой форт Сент-Эльм, расположенный на полуострове и закрывающий с той стороны доступ к городу Мальте. Но и этот орешек оказался чересчур крепким: огромная армия в течение месяца так и не смогла с ним справиться.

Прибывший Драгут принял решительные меры. Против форта установили дюжину орудий и несколько дней вели жестокий обстрел, пробивая бреши в стене. И вновь были атаки, после которых крепостные рвы заполнялись убитыми и ранеными.

Однажды ночью группа янычар забралась на стену, убив часовых. Защитники спохватились, но было уже поздно: сотни турок ворвались в крепость. С огромным трудом христианам удалось отбросить противника. Лишь один редут был потерян.

Через несколько дней турецкая армия, подкрепленная пиратами, после мощного обстрела вновь ринулась на штурм руин, защищаемых тремя-четырьмя сотнями воинов. Казалось, ничто не устоит против лавины разъяренных и кричащих бойцов. Но после нескольких часов сражения волна эта отхлынула обратно. На одного павшего христианина пришлось несколько убитых турок.

Генуэзский адмирал Дориа

Прежде чем предпринять следующий штурм, турецкие военачальники решили провести рекогносцировку, высматривая слабые места в обороне противника. И тут метким выстрелом из крепости был убит Драгут. Несмотря на это, под звуки труб началась очередная атака. И вновь необыкновенная стойкость и мужество осажденных не были сломлены. Турки отступили. На этот раз погибло не менее 200 защитников, а оставшиеся в живых почти все были ранены. И все-таки они сумели отразить еще одну атаку, после которой в крепости осталось только 60 человек. У них уже не было пороха. Вскоре почти все они погибли в рукопашном бою. Взятых в плен раненых подвергли пыткам, глумились и над трупами.

Затем после основательной подготовки и артобстрела, когда стены крепости в нескольких местах были разрушены, начался штурм Мальты. С моря подошло множество судов с пиратами. Турки рванулись в бреши. Их встречала картечь, а защитники показывали чудеса силы и ловкости. Янычары и пираты не смогли вырвать победу.

В какой-то момент среди мусульман началась паника. Беспорядочно отступая, они почти не сопротивлялись христианам, устроившим настоящую резню. Полегло в тот день 2,5 тысячи турок. Потери защитников были вдесятеро меньше (из них рыцарей — всего 40).

Оборона Мальты оказалась необыкновенно упорной. А ведь нападавшие были искушены в сражениях, умели организовать осаду по всем правилам военного искусства, в своих рядах имели отборные гвардейские части и отчаянно смелых и ловких пиратов. Да и было их во много раз больше, чем защитников, среди которых вынужден был порой сражаться даже сам магистр ордена, которому минуло семьдесят лет.

Осенью к осажденным пришло подкрепление. И хотя флот христиан благоразумно ушел от столкновения с более многочисленными пиратами, на берег удалось высадить несколько тысяч солдат, переправить боеприпасы и провиант. Воодушевленные мальтийцы праздновали победу.

Полагая, что изнуренные долгой осадой защитники города на радостях потеряют бдительность и утратят боевой дух, турецкие стратеги бросили на город 13 тысяч воинов. Не успели они приблизиться к крепости, как вдруг навстречу им под знаменами выступили тремя колоннами христиане. Некоторые их отряды зашли противнику в тыл. Атака турок была быстро отбита. Адмирал Гассан-паша со своими пиратами попытался переломить ход боя, но безрезультатно. Вскоре турки в панике бросились бежать к своим кораблям. Вновь началась резня. Было убито 3 тысячи турок, а с противоположной стороны потери составили… 14 человек.

Подобные соотношения показывают, что захватчики были сломлены морально, разуверились в возможности своей победы и при первых же неудачах приходили в полное замешательство. Кроме того, не оправдался расчет на пиратов. Они оказались слишком нестойкими в долгом упорном бою, ибо привыкли расправляться с противником стремительно, не давая ему опомниться, на одном дыхании. А тут требовались другие навыки.

Наконец к острову приблизился крупный христианский флот. И осада закончилась для Османской империи полным провалом. Мальтийские рыцари прославились на века, а имя их магистра сохранилось в названии столицы Мальты — ЛаВаллетты.

КТО ПОБЕДИЛ ПОД ЛЕПАНТО?

После гибели Драгута командование турецким флотом принял его сподвижник, бывший монах из Калабрии Оччали. Попав в плен к варварийским пиратам, он несколько лет был гребцом на галере. Принял ислам и под новым именем Ульдж Али, благодаря своим способностям, очень быстро из рядового пирата сделался калифом, повелителем Триполи и Алжира.

Он продолжал успешно пиратствовать и настолько уверовал в свое господство на море, что захватил принадлежавший Венеции остров Кипр, где немало было своих христианских пиратов.

В ответ на это папа Пий V призвал христианских государей выступить против неверных. Морской поход возглавил сын испанского короля Хуан Австрийский. В его распоряжении было более 200 испанских, венецианских и генуэзских кораблей, а среди воинов — доблестные мальтийцы и рыцари из других стран.

7 октября 1571 года под Лепанто произошло генеральное морское сражение. О том, как проходил его решающий этап, можно судить со слов дона Хуана, так изложившего события:

«Прошел час, но оба адмиральских корабля продолжали сражаться. Два раза наши солдаты проникали на турецкий корабль и доходили до главной мачты. Однако всякий раз они вынуждены были отступать на свой корабль, так как мусульмане получили большое подкрепление. Наш корабль дважды выдержал атаку лишь благодаря невероятной храбрости фельдмаршала Лопе де Фигуэра. Через полтора часа Бог благословил наш корабль, после чего Али-паша и более 500 турок были убиты, его флаги и штандарты сорваны, а вместо них на грот-мачте был поднят наш флаг с крестом».

Победу праздновал не только дон Хуан Австрийский. В Константинополе с почетом встречали… капитана Ульджа Али! Он вернулся с богатыми трофеями, включая адмиральский корабль Мальтийского ордена.

Столь странное завершение сражения, когда победители и побежденные были с обеих сторон, объясняется особенностями крупных морских баталий того времени. Решающие схватки происходили при непосредственном столкновении кораблей, когда их палубы превращались в поле рукопашного боя. Отдельные флотилии действовали разрозненно и, осуществляя маневры, далеко отходили от флагмана, с которого по идее должно было осуществляться руководство всей операцией. Отсутствие средств оперативной связи и непредвиденные события заставляли если не каждый корабль, то их отдельные группы действовать самостоятельно.

Таким образом, пока адмиральские эскадры «выясняли отношения» между собой, сплоченная пиратская флотилия во главе с Ульджем Али одержала верх над противостоящими силами христиан, захватила в плен много судов, взяла их на буксир и с малыми потерями вышла из боя. Султан назначил Ульджа Али командующим всем турецким флотом.

И все-таки действия пиратов в этом сражении трудно назвать героическими. Да, они крепко потрепали правый фланг христиан, которым руководил Дориа, взяли трофеи… и, в сущности, бежали с поля боя, бросив своих товарищей. Это было серьезное поражение, турок, потерявших множество кораблей и 30 тысяч убитыми.

… На закате великой Османской империи ее морское могущество уже не достигало таких масштабов, как при Барбароссе II. Снова произошло то, что обычно бывает с могущественными империями, полагающимися главным образом на захват и грабеж других стран.

Благодаря постоянным пиратским набегам, в империи процветала работорговля. Граждане резко делились на чересчур богатых и слишком бедных; производство, наука, техника почти не развивались (в отличие от блестящей эпохи арабской культуры).

Поражение при Лепанто покончило с могучим турецким флотом, но не с пиратством. Не прошло и года, как Ульдж Али возобновил свои разбойничьи нападения на христианские корабли, а также набеги на города, и Венецианская республика заключила с пиратами мирное соглашение и предпочла платить им «откупные» ради безопасности торговли.

Но все же ситуация в Средиземноморье к этому времени принципиально изменилась. Крупные флоты пиратов-варварийцев перестали существовать. Ульдж Али, уйдя на покой, умер в 1580 году, а турецкий султан не рисковал предпринимать новые морские агрессии.

Организованное пиратство быстро сошло на нет. Отдельные мелкие группы морских разбойников по-прежнему грабили корабли. Но только уже без стыдливого прикрытия зеленым с полумесяцем и звездой флагом.

КОНЕЦ АЛЖИРСКОЙ ВОЛЬНИЦЫ

Конфликты между европейскими государствами и обострившаяся конкуренция между торговыми городами делали практически безрезультатной борьбу с пиратством. Основные базы варварийских разбойников переместились на западную окраину Северной Африки, на территорию Алжира. Главные торговые пути теперь пролегали в районе Центральной Атлантики; захватнические интересы многих стран были связаны с Новым Светом. Вот и разбойники обосновались поближе к «большой морской дороге».

Теперь преобладали набеги на Канарские и Азорские острова. Появились варварийцы у берегов Англии, Франции, Германии, а также Дании и даже Исландии. Они умело пользовались политическими распрями и экономической конкуренцией, чтобы заключать негласные договоры то с одной, то с другой стороной. «Мавританским пиратам, — писал историк мореплавания X. Нойкирхен, — тайно выплачивались известные суммы за то, чтобы они уничтожали корабли конкурентов в торговле. И лишь когда пираты нарушали подобные соглашения и начинали причинять ущерб национальной торговле, соответствующие государства в одиночку предпринимали акции против них».

Например, с 1609 по 1616 год алжирские морские разбойники захватили 446 английских кораблей. При этом материальный ущерб не шел ни в какое сравнение со страданиями и бедами, выпавшими на долю тысяч людей, которые попадали в плен и становились рабами. Только знатным и богатым можно было рассчитывать на свободу за выкуп. Сравнительно неплохо устраивались ремесленники, врачи, корабельщики и моряки.

Страшные испытания выпадали на долю тех, кого брали гребцами на галеры. «Участь гребцов, — по словам Ж. Блона, — была ужасна не только из-за нечеловеческих условий труда и побоев (все тело раба покрывали рубцы от бича), но и потому, что их приковывали к скамьям за щиколотку. Спали они валетом в промежутках между скамьями. Тут же ели и справляли нужду. От грациозных галер несло, как от бочек золотарей».

Благосостояние многих жителей южного побережья Средиземного моря прямо или косвенно зависело от пиратского промысла. Это серьезно сказывалось на их экономическом развитии.

В христианских государствах Северного Средиземноморья началось быстрое развитие техники, промышленности, а также социальных отношений. Здесь — по разным причинам, преимущественно связанным с развитием духовной культуры, знаний, — делали ставку не на «рабсилу», а на использование других «источников энергии», на рационализацию труда и заинтересованность в нем. Даже на галерах использовали не только пленных и уголовников, но и наемных гребцов.

Более надежным и выгодным оказался другой путь: улучшение конструкции и парусной оснастки судов. Для дальних плаваний это было совершенно необходимо: нельзя же вместо полезного груза заполнять корабль десятками подневольных «движителей», требующих для своей работы определенную толику воды и еды. Да и присмотр за ними нужен постоянный, не то вспыхнет бунт.

Десятки тысяч рабов, захваченных варварийскими пиратами, представляли немалую опасность и подругой причине. На родине у них оставались родственники, друзья, не жалевшие сил и средств, чтобы вызволить их из неволи. Были созданы организации, специально занимавшиеся этим делом. Оказывалось давление на правителей с тем, чтобы они обуздали насильников-рабовладельцев государственными средствами.

В XVIII веке такие попытки предпринимались неоднократно. Большого успеха они не имели. Освобождению невольников почти не содействовали, пиратам не причинили значительного урона, зато вызвали немалые беспорядки в варварийских странах и содействовали их переходу из-под власти турецкого султана под экономический, а затем и политический протекторат европейских государств.

В 1637 году Людовик XIII послал 13 военных кораблей, чтобы принудить алжирцев вернуть пленных. Шторм разбросал эскадру. Добравшийся до Алжира флагман был с позором изгнан вон. А когда французы захватили две пиратские фелуки, морские разбойники напали на торговые базы французских купцов, обосновавшихся на алжирском берегу. Франция была посрамлена. Король не знал, что предпринять. «Помогли» местные жители: они устроили бунт, потому что вместе с французскими торговцами лишились средств к существованию. Справедливость восторжествовала.

В 1655 году английская военная эскадра совершила новую карательную экспедицию. Курсируя вдоль берегов Северо-Западной Африки, она потопила несколько пиратских кораблей. Уничтожила все мавританские суда, стоявшие в порту и на рейде Туниса. Подойдя к Алжиру, англичане, угрожая обстрелом гавани и города, освободили соотечественников, томившихся в неволе.

Пять лет спустя подобную экспедицию успешно осуществил голландский адмирал де Руйтер. Он освободил много сотен рабов-христиан.

Чуть позже французский король задумал пресечь пиратские набеги на берега своей страны и освободить пленных соотечественников. Снарядили крупную флотилию и направили к Алжиру. Однако требования французского адмирала не были выполнены. Город, существовавший преимущественно за счет разбойничьих трофеев, не собирался добровольно отдавать их; а рабы являлись настоящей валютой, каждый имел свою цену.

В 1681 году Людовик XIV решил сурово покарать варварийцев. Была снаряжена эскадра, насчитывавшая более 100 линкоров (60 тысяч матросов). В августе следующего года она подошла к Алжиру. Адмирал Дюкен приказал начать обстрел. Заодно опробовали крупные мортиры, стоящие на талионах. Разрушения были значительные, но результаты ничтожные.

На следующий год карательную акцию повторили в большем масштабе с применением зажигательных фугасов. Варварийцы поначалу согласились выполнить ряд требований французов. Но когда надо было вдобавок выплатить 1,5 млн. франков, переговоры сорвались. В ответ на возобновление бомбардировки пираты сами открыли огонь по кораблям, предварительно привязав к дулам некоторых пушек знатных христиан-торговцев, священников, дипломатов, купцов. Истощив боеприпасы, французский флот вернулся на родину, увозя часть освобожденных невольников.

В «Хронике удивительнейших историй 1688 года» имеется специальная глава, посвященная бомбардировке Алжира. В ней говорится: «В связи с тем. что пираты Алжира отнеслись к королю Франции без малейшего уважения и причинили его стране и людям многочисленные страдания, туда был послан с большой эскадрой и боезапасом из 18 тысяч бомб маршал д’Эстре, которому было поручено еще раз обстрелять город. И 18 июня он пришел к берегам Алжира. Варвары отправили все свои корабли в Тетуан, а на молу и на берегу установили более 100 тяжелых орудий. Они не хотели и слышать ни о каких условиях. В городе было много вооруженных людей, а в деревнях, кроме того, находилось еще 20 тысяч солдат, готовых воспрепятствовать высадке французского десанта. Женщины и дети были отправлены в безопасное место, находившееся на расстоянии полумили. Начался сильный обстрел города. Но алжирский генерал Месаморто зарядил в пушки французского консула и других французов и выстрелил ими по врагу. Было видно, как куски этих несчастных плавали в море. В ответ на это маршал д‘Этре приказал убить шестерых знатных турок, привязать их к доскам и пустить к порту. Однако успеха это ему не принесло. Хотя разбойники и покинули здания, некоторые из которых были разрушены, французы не достигли своей цели и вскоре убрались восвояси».

Пиратские меры борьбы с пиратами оказались безуспешными. Проще оказалось договориться, отдавая выкуп за пленных и выплачивая дань за обещание (увы, не всегда выполнимое) не причинять ущерба кораблям и гражданам данной страны. Кстати, приведенная выше выдержка из хроники тех лет наводит на подозрение, что алжирские пираты заключили какой-то тайный договор с французским королем, но постоянно нарушали его. Прибывшая эскадра не имела задачи взять Алжир (тогда требовалось бы много солдат). Ей надлежало напугать пиратов, принудив считаться с интересами Франции. Однако никакие угрозы не заставили морских разбойников «поступиться принципами»: награбленное — значит, мое.

В этом пиратском государстве единоначалие осуществлялось в значительной мере условно, распространяясь только на политические вопросы. На море и в своих владениях пираты чувствовали себя полноправными хозяевами, не считая нужным во всем слушаться повелений паши. Вряд ли было разумно тягаться в жестокости с пиратами, которые без особых сомнений убивали дипломатов, не считаясь с государственными договорами.

Так продолжалось очень долго — до начала XIX века. По-прежнему захватывались невольники и держались в качестве рабов до прибытия выкупа. Время от времени какой-нибудь военный флот подходил к берегам Северной Африки, контролируя торговые маршруты и уничтожая пиратов. Однако морские разбойники-варварийцы были неистребимы, как тараканы. Стоило карательным эскадрам уйти к родным берегам, как заждавшиеся пираты выводили свои корабли из укрытий и отправлялись на бандитский промысел.

Конечные результаты такого партизанского образа жизни оказались плачевными для государства: упадок производства, научно-техническая отсталость. В довершение ко всему в 1830 году французские войска, под предлогом борьбы с пиратством, высадились в Алжире, а затем и в Тунисе, превратив эти страны в свои колонии.

РАЗБОЙНИКИ

ИНДИЙСКОГО ОКЕАНА

Знаменитый венецианец Марко Поло в XIII веке совершил путешествие в Китай по суше, вернувшись на родину морским путем. Он первым из европейцев сообщил о пиратах Индийского океана. Причем не понаслышке, а по личным наблюдениям. Вот его описание, относящееся к акваториям Юго-Западной Индии:

«Из области Мелибар, да еще из другой, что подле и зовется Гузуратом, каждый год более ста судов выходят другие суда захватывать да купцов грабить. Большие они разбойники на море; жен и детей берут с собой; все лето в плавании; купцам много убытков делают. Иные из этих судов отделяются от других, плавают там и сям, выжидают да посматривают купеческие суда и всякие гадости чинят. Соберутся, словно отряд; один от другого милях в пяти станет; и так расставится судов по двадцати, миль на сто займут море и, как завидят судно с товарами, зажигают огни и подают друг другу знаки; и оттого ни одному судну не пройти, всякое захватят. Купцы знают разбойничьи обычаи, знают, что должны их повстречать; снаряжаются и подготавливаются хорошо и не боятся повстречать разбойников; защищаются храбро и разбойникам вред наносят, а все-таки и те кое-какие суда захватывают. А захватят разбойники какое-нибудь судно с товарами, забирают товары, а людям зла не делают. «Ступайте, — говорят им, — добывать другое имущество: случится, может быть, и его нам отдадите».

Индонезийские суда.

Рисунок 1600 года

Как видим, нравы местных пиратов Индийского океана были — во всяком случае, со слов Марко Поло — несравненно человечней, благородней, чем на морях, омывающих берега Европы, Малой Азии, Северной Африки.

Не исключено, что Марко Поло своим рассказом о заморских пиратах предполагал хотя бы немножко смягчить — добрым примером — бесчинства европейских морских разбойников. Но какими бы ни были его намерения, написанная им книга в некоторой степени содействовала расцвету самого жестокого пиратства и в Индийском, и в Атлантическом океанах.

Дело в том, что просвещенные европейцы, а в особенности купцы и мореплаватели (не говоря уж о правителях), почерпнули из книги Марко Поло сведения о богатых цивилизованных странах на южной и восточной окраинах Азии. Достичь их можно двумя путями: обогнуть Африку и через Атлантику, двигаясь на запад на противоположную сторону земного шара.

Африканский вариант в первой половине XV века исследовал, собирая сведения и посылая экспедиции, замечательный португальский принц Генрих (Энрике) Мореплаватель. Он внимательно штудировал всю имеющуюся литературу, собирал карты и глобусы, расспрашивал бывалых путешественников, собирая сведения о дальних странах на Востоке, их богатствах и торговых маршрутах, проторенных главным образом венецианскими купцами.

Книга Марко Поло явилась для него незаменимым пособием. Правда, о морях, омывающих Африку с юга, в ней говорилось очень туманно и с явной долей фантазии. Но ясно было, что на поверхности земного шара господствует вовсе не суша, а омывающий все континенты Мировой океан.

Генрих Мореплаватель посылал экспедиции на запад, где удалось открыть Азорские острова, и на юго-запад (вторичное открытие острова Мадейра), и на юг, в обход Африки. Он умер в 1460 году. Однако подготовленные под его руководством капитаны и штурманы упорно продолжали прокладывать путь в Индию. Правда, вдохновляло их не познание неведомого и открытие новых земель, а желание правителей страны и купцов наладить выгодную торговлю с поставщиками пряностей и драгоценностей.

К этому времени могущественная Османская империя и варварийские пираты прочно заблокировали традиционные маршруты в Индию и Китай, взимая с купцов огромные выкупы. Цены на восточные товары резко возросли, а спрос на них не снижался: богатые нуждались в роскоши.

Португальские мореходы добрались до южной оконечности Африки. Бартоломео Диаш (Варфоломей Диас) миновал мыс, назвав его Бурным, прошел на северо-восток и только из-за сильного встречного течения и усталости команды не смог добраться до вожделенной «страны чудес». На обратном пути ему помогали течения и попутные ветры. Португальский король Жуан II, выслушав доклад Диаша, решил переименовать мыс Бурный в мыс Доброй Надежды.

Надежды действительно оправдались, и Васко да Гама достиг Индии. Во время своего плавания он использовал порой пиратские приемы: захватывал заложников, грабил суда, убивал и пытал местных жителей. Хотя в других случаях умело вел дипломатические переговоры, торговал.

Интересные сведения приведены в книге Жоржа Блона «Индийский океан». Автор ссылается на запись хроникера экспедиции, повествующего о победе португальцев под предводительством Васко да Гамы над объединенным индо-арабским флотом.

«Со вчерашнего дня суда, оставленные врагами, качаются на волнах вокруг наших каравелл. Адмирал, капитан и я в окружении вооруженной охраны направляемся осматривать их… Офицеры открывают один из сундуков — в нем тончайший прозрачный китайский фарфор, невесомые мягкие шелка. В другом сундуке золоченые кубки и сосуды. Третий набит ювелирными изделиями — браслетами с бриллиантами, ожерельями. На носу под навесом располагалась часовня. Перед ужасным идолом еще курились благовония. Его тело отлито из золота и на нем юбка из чеканного золота, усыпанная камнями и жемчугом. Огромные глаза из изумрудов оживляют его таинственное лицо, а на груди горит рубин размером с каштан».

Стиль этого отрывка явно не деловой. И Ж. Блон резонно задает риторический вопрос: «Откуда и зачем такие богатства на корабле, идущем в бой?» Остается предположить, что португальцы либо ограбили каких-то торговцев, либо после морского сражения столь же победоносно обчистили весь порт города Кожикоде и корабли, стоявшие у причала.

Подобные «частные случаи» стали прологом к последующим разбойничьим действиям некоторых государств. Они вторгались морским путем, проторенным португальцами, в отдаленные районы Африки, Южной и Юго-Западной Азии, на острова Индийского океана. В южных морях расцветало пиратство в самых разных формах.

… Сейчас бы в самый раз воскликнуть: вот видите, друзья, к чему привели безрассудные путешествия и рассказы этого напыщенного купца Марко Поло! Но, конечно же, не ради такой тирады мы вспомнили об открытии морского пути в Индию, которое некоторые исследователи считают достижением такого же масштаба, как путешествие Колумба. Просто полезно лишний раз убедиться, какие непредсказуемые последствия могут иметь даже безобидные путевые заметки. Безусловно, великие географические открытия совершились бы и без какой-либо связи с Марко Поло, но это была бы уже другая история, с другими действующими лицами.

ПАПА-ПИРАТ

Так можно назвать Балтазара Коссу (1370–1419), больше известного под именем Иоанна XXIII.

Он родился в семье знатной, но обедневшей. Его старший брат Гаспар был предводителем пиратов, что вовсе не мешало ему оставаться обходительным почтенным господином, одетым по последней моде и любящим проводить время в «приличном» обществе. В его распоряжении имелось несколько небольших кораблей. На них он со своей братией, состоявшей из профессиональных моряков и воинов, периодически отправлялся в экспедиции — подальше от родных берегов. Возвращались с добычей.

Балтазар был счастлив, когда брат взял его с собой «надело». Опасности юношу не пугали. Он готов был рисковать ради богатства и наслаждений (особо прельщали его молодые невольницы).

Однако по настоянию матери пришлось сменить профессию. Он поступил в Болонский университет на теологический факультет. При его физической силе и ловкости, смелости и смышлености ему немудрено было стать заметной фигурой в университете. Он завоевал авторитет среди студентов и симпатии многочисленных молоденьких дамочек. Помимо своих личных достоинств, он имел тугой кошелек и привычку легко расставаться с деньгами. Любовниц у него было множество, и среди них — замужние матроны. Их мужья не прочь были расправиться с неутомимым Балтазаром. Но связываться с ним опасались даже бандиты.

Все-таки Балтазару довелось побывать в тюрьме, оттуда он вышел благодаря стараниям брата. Теперь оставалось только продолжить юношеские занятия на зыбкой ниве морского разбоя.

И он решил действовать самостоятельно. Вот как описывает этот период жизни будущего папы Римского греческий писатель Александр Парадисис:

«Четыре года корабли Балтазара Коссы бороздили волны Средиземного моря. Словно коршуны набрасывались они на проходящие суда, мусульманские или христианские, принадлежавшие различным государствам Европы, уничтожали и захватывали их экипажи и пассажиров. Пираты высаживались также у берегов Африки и Европы, у городов и деревень, на островах, грабили виллы, домики, хижины, сжигали их, предварительно забрав все ценности.

Мы не случайно сказали «корабли». У Коссы было их несколько. Один был захвачен в первый же день. Это был арагонский корабль, который шел из Генуи по направлению к Ферано на острове Эльба. Корабль этот послужил основой для создания целого пиратского флота, совершавшего крупные «операции». Нужно сказать, что Косса предпочитал действовать в районах Берберии, территории, где теперь расположены Тунис, Триполи, Алжир и Марокко. Не потому, что это были мусульманские страны и он ненавидел мусульман. Нет. Коссе были чужды такие предрассудки. Он совершал набеги и на различные области Испании, Балеарские острова, Корсику, Сардинию, Сицилию и даже на районы континентальной Италии, которая была его родиной. Единственным местом, не страдавшим от налетов Балтазара, был Прованс — французская провинция, правителю которой служил брат Коссы Гаспар».

Наиболее верным и выгодным способом наживы были нападения на мусульманские поселки побережья Африки. Там имелись самые разные товары и тяжелые сундуки с драгоценностями. Ведь местные жители сами существовали грабежами, совершая пиратские вылазки в христианские страны. Особенно богатая добыча находилась в домах-дворцах предводителей пиратских групп. Охранялись эти сокровища вооруженными стражами. Пираты действовали быстро, дружно, решительно. Создавая численный перевес, атаковывали цитадель сразу со всех сторон. Ловко, по-кошачьи, взбирались на ограды и крыши, проникали в окна. Крики женщин и детей, факелы, угрожающие пожаром, паника — все это облегчало разбой.

Как уже говорилось, Коссе были чужды религиозные предрассудки. С одинаковым рвением посещал он во время набегов и мусульманские, и христианские храмы, вынося из них ценности.

После одного успешного набега, возвращаясь на родину с драгоценностями и рабами, корабли Коссы попали в сильный шторм. Они были выброшены на скалы. Только немногим из всей шайки удалось спастись. Среди них был и Балтазар.

На суше его опознали как пирата и заточили в подземелье дворца папы Урбана VI. Однако судить и казнить пирата не стали. Урбан VI вел жестокую борьбу за власть, в которой рассчитывал на помощь разбойника. Некоторых своих высокопоставленных врагов глава католической церкви захватил в плен и жестоко пытал, вынуждая признаться во многих преступлениях, которых они не совершали.

По всей вероятности, допрашивал и пытал их весьма сведущий в зверствах Балтазар Косса. Хроника тех лет сообщает: «Следствие… понтифик поручил бывшему пирату, ставшему священнослужителем». Вряд ли это был не Косса.

При следующем папе — Бонифации IX Коссу еще более приблизили к престолу «наместника Бога на Земле». И неудивительно: они знали друг друга, были почти ровесниками. Правда, в отличие от Коссы очередной Бонифаций не блистал умом и знаниями. Тем необходимей был ему друг Балтазар, которому он предоставил место архидиакона в соборе св. Евстафия. В конце февраля 1402 года Косса был возведен в сан кардинала.

В те времена папский двор и покои кардиналов были настоящими гнойниками греха. Но даже и тут бывший пират сумел отличиться. Его современник, секретарь Ватикана, в этом не сомневался:

«Неслыханные, ни с чем не сравнимые «дела» творил Косса во время своего пребывания в Риме. Здесь было все: разврат, и кровосмешение, измены, насилия и другие гнусные виды греха, против которых был обращен когда-то гнев Божий».

Такой кардинал оказался очень кстати. Чтобы не потерять своих владений, папа должен был вести сложные дипломатические переговоры, переходящие в боевые действия. Кардинал Косса справлялся с такими задачами прекрасно. Он действовал решительно и коварно, использовал пытки и тайные убийства. Бравый кардинал приобрел такую власть, что ему стал завидовать сам папа Римский. И тут в самый подходящий для Коссы момент Бонифаций IX скоропостижно скончался. Позже шептались, что ему в этом помог кардинал. (Официально обвинили его в убийстве в 1415 году на Констанцском соборе.)

В результате… еще более возрос авторитет Коссы. Новый католический владыка Григорий XII попытался утвердить свое единоначалие. Последствия оказались прямо противоположные. Начался раскол церкви. Папы быстро размножались: их стало двое, а затем и трое. Дальновидный Косса не торопился брать бразды правления в свои руки, поддерживая папу Александра V. Когда его протеже умер в мае 1410 года, кардиналы единодушно избрали на престол бывшего пирата Балтазара, ставшего Иоанном XXIII.

Правление его было недолгим. Через четыре года неаполитанский король захватил Папскую область, вошел в Рим и попытался арестовать Иоанна XXIII. Сноровка пирата и тут помогла: он скрылся. Затем появился на церковном соборе в Констанце, но там его обвинили во многих преступлениях, так что вновь пришлось бежать.

Он умело пользовался награбленными богатствами, даже свергнутый с престола и заточенный в тюрьму, вскоре оказался на свободе с красной кардинальской тиарой на голове. Он благополучно жил на своей роскошной флорентийской вилле вплоть до своей смерти в конце 1419 года. Похоронили его торжественно. Усыпальницу для него создал знаменитый архитектор и скульптор Донателло. На мраморной плите надпись: «Здесь покоится прах Балтазара Коссы, бывшего папы Иоанна XXIII». А бронзовая маска сохранила для потомков его облик: крупные черты и бандитское выражение лица.

РУСЫ НА КАСПИИ

Арабский историк X века Масуди рассказал о грабительских походах объединенных славянских и варяжских дружин (русов) к западным берегам Каспийского моря.

Когда корабли русов достигли крепости у входа в Эстуарий (Азовское море), они направили послов к царю хазар, дабы испросить его разрешения на проезд по его владениям… Они пообещали ему половину добычи, которую надеялись захватить у племен, обитающих на берегах этого моря. Он дал им разрешение. Они вошли в Эстуарий, поднялись вверх по реке (Дон) и затем спустились по Хазарской реке (Волга) вниз; миновали город Итиль (район Астрахани) и, пройдя устье, вышли в Хазарское море… Их набеги опустошали Эль-Джиль эд-Дайлем, Табаристан, Абос-кун, нефтеносные земли, Азербайджан. Они разграбили город Ардобил в Азербайджане, до которого от моря целых 3 дня пути. Они проливали кровь, грабили добро, брали в плен детей, а мелкие отряды грабителей и поджигателей наводили ужас на окрестности. Жителей побережья охватил неописуемый страх, потому что им еще никогда не приходилось в этих местах встречаться с врагом. По морю здесь плавали мирные торговые или рыбачьи суда…

Русы высадились на берег у нефтяных земель, которые называются Вабиках (Баку), и во владениях Ширван-шаха. На обратном пути русы высадились на острова неподалеку от этих земель; их отделяло от побережья лишь несколько миль… Когда ширванские купцы подплыли к этим островам на своих лодках и судах для ведения торговли, русы напали на них. Тысячи магометан погибли — кто в волнах, кто от меча.

…Русы оставались на берегах этого моря в течение нескольких месяцев. У жителей прибрежных земель не было ни сил, ни средств для их изгнания, хотя они провели ряд мероприятий военного характера и организовали оборону. Набрав добычи и пленных, русы двинулись в обратный путь — вошли в устье Хазарской реки и послали гонцов с деньгами и добычей к царю, дабы выполнить взятые на себя обязательства. У хазарского царя на этом море не было никаких кораблей, потому что хазары вообще плохие мореходы. А то они представляли бы постоянную угрозу для мусульман.

ДВА СВИДЕТЕЛЬСТВА

Во время дальних речных и морских путешествий средневековым паломникам и купцам редко удавалось избежать встреч с пиратами. Игумен Даниил, совершивший в 1105 году паломничество в Святую землю, так сообщил о своем возвращении:

«…Эти все города около моря Средиземного… мы миновали морем, не приставая, прошли недалеко от них; из-за военной опасности не пристали и в Хелидонии. Оттуда пришли в Миры и к городу Патара, около этого города встретили нас на четырех галерах корсары, захватили нас и всех ограбили. А оттуда дошли живыми и здоровыми до Царьграда».

Афанасий Никитин собирался с выгодой торговать в Индии, однако встреча с пиратами спутала все его планы. Потеряв товары, он все-таки продолжил путешествие из чистой любознательности. В результате он оставил бесценные свидетельства о быте и нравах увиденных народов, описания дальних стран. Это обессмертило его имя. Вспомним некоторые выдержки из его «Хождения за три моря»:

«…Проехали мимо Астрахани, а месяц светит, и царь нас видел. Татары кричали нам: «Качма, не бегите!». А мы не слыхали ничего. А плыли на парусах. За наши грехи царь послал в погоню всю свою орду. И настигли нас на Бугуне, и начали в нас стрелять, у нас застрелили человека, а мы у них двух татар. Судно наше малое остановилось на езу, они его захватили и тотчас разграбили…

В большом же судне мы дошли до моря и встали в устье Волги на мели. Татары тут нас настигли и судно назад велели тянуть вверх до еза. Здесь они судно наше пограбили, взяли четырех русских заложниками, а нас отпустили голыми головами за море. Вверх же нас не пустили, чтобы мы не подали вести. И пошли мы, заплакав, к Дербенту на двух судах: в одном судне посол Хасан-бек с иранцами и нас, десять человек, а в другом судне шесть москвичей и шесть тверичей, да коровы, да корм наш. На море поднялась буря, и малое судно разбилось о берег. А тут есть городок Тарки, и люди вышли на берег, сбежались кайтаки и людей всех захватили.

…В Индостанской земле перец и краски дешевы. Но возят они товар морем, иные же не платят за него пошлины, а нам они не дадут провезти без пошлины. А пошлины высокие, и на море разбойников много…А Каликут есть пристань для всего Индийского моря и пройти его не дай Бог никакому судну из-за пиратов. Если кто из пиратов его заметит, то поздорову не пройдет морем.

А родятся в нем перец, имбирь, краска, мускатный орех, цинамон, корица, гвоздика, да пряного коренья в нем родится много. И все в нем родится много. И все в нем дешево: да рабы и рабыни очень хорошие, черные…

…Русская земля да будет Богом хранима! Боже, сохрани ее! На этом свете нет страны, подобной ей, хотя бояре Русской земли несправедливы. Да станет Русская земля благоустроенной и да будет в ней справедливость».

РУССКИЕ РЕЧНЫЕ

И МОРСКИЕ РАЗБОЙНИКИ

В перечне знаменитых пиратов не встречается русских имен. Это понятно: Россия стала морской державой сравнительно поздно, в XVIII веке, при Петре I. К тому времени на больших морских дорогах осуществлялся разбой под государственным контролем. России приходилось с боями отвоевывать свои права на акватории.

Географическое положение славянских, в частности русских племен, мало способствовало развитию пиратства. На северо-западе имелся доступ к Балтийскому морю, но тут приходилось сталкиваться с воинственными скандинавами, прибалтами, германцами. Хотя долгое время, как мы знаем, остров Рюген служил пристанищем венедских пиратов (недаром в России его называли островом Буяном).

На юге подходы к Черному и Каспийскому морям были прочно заблокированы степными народами.

И все-таки, несмотря ни на что, морской и речной разбой издавна существовал на Руси. Об этом уже упоминали в связи с норманнами. Недаром Балтику называли Венедским морем, а среди местных викингов немало имелось славян.

Более странно одно из названий Черного моря (Понта Евксинского) — Русское море. Ясно, кто здесь хозяйничал. Да и жителей Прикаспия неоднократно тревожили пиратские набеги россов. Знаменитые вольницы донских и запорожских казаков постоянно использовали для разбойных набегов крупные речные артерии, спускаясь по Волге в Каспий, а по Днепру и Дону — в Черное море.

О том, как совершались такие набеги, подробно изложено в поучении-наказе императора Византии Константина Багрянородного сыну. Уже одно то, что там упомянуто немало мелких деталей, собранных агентурой империи (например, особенности каждого днепровского порога), показывает, насколько серьезно относился Константин к угрозе со стороны россов.

Из наказа следует, что под россами византийцы подразумевали не конкретное славянское племя, а дружины викингов, организованные, как обычно, в соответствии с общей целью — провести торгово-пиратский поход «из варяг в греки». Император именно так толкует задачи этих экспедиций (ради войны или ради торговли). А еще упоминает о вполне пиратских требованиях северных пришельцев выплачивать им дань за то, чтобы обеспечивать себе безопасность.

Опасения византийского императора были вполне оправданы. В 860 году, пройдя по Днепру и вдоль западного и южного побережья Черного моря, более 200 ладей с воинами вошли в Константинопольский порт. Внезапный шторм разметал ладьи. Много людей погибло, оставшиеся в живых (среди них князья Дир и Аскольд) вернулись восвояси. На следующий год они снарядили новую экспедицию. Византийский император откупился драгоценностями.

«Во второй половине IX в., при князе Дире, — писал историк Ю. А. Гришин, — русские предприняли походы по Каспийскому морю для установления торговых отношений с городами Востока. К самому началу X в. относят участие семисот русских в походе на Крит».

Относительно целей каспийских экспедиций высказаны и другие версии. Приходится учитывать свидетельства арабских средневековых летописцев, подчеркивавших разбойничий характер вторжения россов. Не исключено, что и то и другое мнение верно: торговля и пиратство совмещались. Впрочем, у того же Ю. А. Гришина есть и такое высказывание: «До середины X в. это были военные набеги для захвата добычи, со второй половины столетия стало заметным преобладание экономических интересов».

Князь Олег в 907 году привел огромную флотилию под стены Царьграда (Константинополя). Византийский император выплатил Олегу «откупные». Впрочем, трудно в подобных случаях провести грань между пиратством, военно-морской операцией и политикой с позиции силы.

Своеобразие России выразилось и в формах пиратства. Оно было по преимуществу смешанное: речное и морское. Причем или в виде небольших групп, либо крупных объединений, как, например, флотилии запорожских казаков или варягов-россов.

Путь к морю шел по рекам. Приходилось пользоваться речными лодками (ладьями, челнами). А при обходе днепровских порогов надо было нести или волочить суда по суше. Крупных морских судов на юге России не было. Вся стратегия и тактика нападений исходила из этого.

Французский инженер Боплан, изучавший разные аспекты плавания казаков, рассказал, как обычно действовали запорожские казаки против турок.

Плывя по Днепру, челны шли плотным строем с лодкой атамана впереди. Заранее выведав о походе через своих лазутчиков, турки блокировали днепровское устье галерами. Но конечно же, казаки догадывались об этом и ловко обходили заслон.

Суда запорожских казаков

Начало похода специально приурочивалось к новолунию. Темной ночью, подойдя к устью, казаки прятали свои челны-«чайки» в камышах. Турки в эти «дебри» боялись заходить, ибо казаки могли там легко захватить галеры.

Пользуясь ночной темнотой, казацкие «чайки» бесшумно проходили вдоль берега и незамеченные собирались уже на морском берегу, далеко в тылу турецкой эскадры. Затем, налегая на весла, быстро двигались своим маршрутом.

Конечно же, весть об их появлении быстро распространялась по стране и доходила до Константинополя. Султан рассылал гонцов в приморские провинции, предупреждая об опасности. Но при такой спешке надежную оборону не организуешь. Казаки успевали беспрепятственно добраться до намеченного района (обычно в юго-западной части Черного моря), захватывали и грабили два-три поселения, причем нередко отстоящие на 1–2 км от берега. Загрузив добычу в лодки, без промедления отправлялись на новое место или уходили домой. Их надежный помощник — внезапность налета. Нападали они и на турецкие корабли. И тут нужно было умело организовать операцию, максимально используя фактор внезапности. Заметив вдали корабль, казаки не шли на сближение. Они опускали мачты и следовали за ним на пределе видимости (их невысокие маленькие лодки заметить с корабля было практически невозможно).

К вечеру они выруливали таким образом, чтобы находиться с западной стороны относительно корабля. С наступлением сумерек подходили к нему все ближе и ближе. А ночью шли на абордаж: сцепившись с турецким судном баграми и кошками, ловко вскарабкивались по канатам на палубу со всех сторон сразу.

В редких случаях застигнутые врасплох купцы, даже имеющие стражу, осмеливались сопротивляться численно превосходящим казакам-разбойникам. А те перегружали в свои посудины ценные товары и золото, оружие и боеприпасы. Затем пускали корабль ко дну вместе с экипажем и пассажирами.

На обратном пути с их отяжелевшими грузными лодками вновь жаждала встречи истомившаяся турецкая флотилия. Казаки в некоторых случаях принимали бой. Но чаще предпочитали совершать обходный маневр: перетаскивали лодки и грузы через Кинбургскую косу и плыли лиманом, а затем вновь перетаскивали лодки посуху прямиком в Днепр. Другой обходной путь — через Керченский пролив в Азовское море, по реке Миусу.

Но турки тоже не лыком шиты (кстати, лодки-шитики казаки обшивали лыком), и нередко, двигаясь навстречу врагам, заставали их днем на переходе. Тогда корабли открывали пушечную пальбу. «От пушечного выстрела, — писал Боплан, — челны их рассыпаются, как стая скворцов, и гибнут в морской пучине; удальцы теряют мужество и в быстром бегстве ищут спасения».

Но надо уточнить, что благоразумие вовсе не доказывает потери мужества. Воевать в открытом море на утлых да еще загруженных награбленным добром лодках против крупных военных кораблей — дело безрассудное и безнадежное. Оно свидетельствовало бы не об отваге, а о простейшей глупости и непонимании воинского дела. Зачем пиратам, возвращающимся с добычей, идти на верную смерть?

Кстати, тот же Боплан отметил, что если казакам приходилось принимать бой, они сражались с турецкими кораблями яростно и хладнокровно, несмотря на свои потери. Лучшие стрелки вели огонь из пищалей, а помощники заряжали ружья и передавали им.

Флотилия запорожских казаков, руководимая атаманом Сагайдачным, в 1606 году штурмом взяла турецкую крепость Варну. Через 6 лет казаки предприняли плавание вдоль Южного берега Крыма, достигли Феодосии (Кафы), захватили ее и, разбив турецкую эскадру, освободили большое количество пленных. На следующий год они столь же удачно совершили вылазку в Синоп. Еще три года спустя под Трапезундом их встретила крупная турецкая эскадра. Она была разгромлена казаками.

Дошло до того, что казаки-разбойники не раз появлялись на виду у столицы туретчины — города Стамбула. В 1621 году турки попытались расстрелять незваных гостей, вошедших в Босфорский пролив, но вновь потерпели поражение, потеряв 20 кораблей.

Запорожцы чувствовали себя хозяевами Русского моря. Префект портового города Кафы свидетельствовал: «Если Черное море всегда было грозным, то теперь оно, несомненно, чернее и страшнее по причине многочисленных «чаек», все лето опустошающих море и сушу… Ни один корабль, как бы он ни был велик и хорошо вооружен, не находится в безопасности, если, к несчастью, встретится с ними, особенно в тихую погоду».

Бесчинства казаков заставили турецкого султана послать им суровое письмо: «Я, султан Магомет IV, брат самого солнца и луны, внук и наместник божий, повелитель царств — Македонского, Вавилонского, Иерусалимского, Большого и Малого Египта, царь над царями, повелитель повелителей, никем не превзойденный и непобедимый рыцарь…»

На что запорожские дипломаты резонно возразили: «Какой же ты рыцарь, ежели голой задницей ежа убить не можешь?» Был приведен и ряд других, столь же неотразимых аргументов, хотя и относящихся к разряду непечатных.

Так уж получилось, что, успешно пиратствуя в Средиземном море, турки вынуждены были в бессильной ярости переносить нашествия русских пиратов и их хозяйничанье в том море, которое омывало подступы к столице Османской империи.

Ситуация коренным образом изменилась только ко времени Петра I. На Азовском и Черном морях появился российский военный флот. С пиратами было покончено. Правда, поначалу азовская флотилия потерпела поражение от турок. Но уже во второй половине XVIII века Российская империя овладела Крымом и значительной частью Черноморского побережья. Теперь в этих краях вместо пиратов стали действовать контрабандисты.

…Более или менее «классические» формы пиратства и каперства связаны в России только с Балтикой. Приведем два характерных примера.

В конце XII века новгородцы совершили нападение на шведский город Сигтуну. Прошли морем до района нынешнего Стокгольма, по протоке добрались до озера Мелар и начисто разорили, а напоследок и разрушили Стокзунд. Большие медные ворота одного из местных храмов новгородцы забрали в качестве трофея и водрузили в Софийском соборе.

При царе Иване IV Грозном, в XVI веке, русские купцы терпели немало бед от нападений пиратов, а в их числе — шведских и польских каперов. Было решено снарядить собственную эскадру как для защиты своих купцов, так и для острастки иноземных разбойников и отмщения им. Был взят на царскую службу датский пират Карстен Роде.

На казенные деньги он купил и снарядил небольшое судно, набрал команду. Ему была выдана охранная грамота, где, помимо всего прочего, предписывалось: «…нашим воеводам и приказным людям атамана Карстена Роде и его скиперов, товарищей и помощников, в наших пристанищах на море и на земле в береженье и чести держать».

Деятельность Роде проходила преимущественно вдали от российских берегов и была основана на самостоятельности. Он захватил поначалу крупный корабль. После успешных нападений увеличивал свою флотилию. В конце концов в ней насчитывалось 17 кораблей. Захваченное добро он реализовывал по своему усмотрению и, по-видимому, какую-то часть золота отправлял в царскую казну.

После того как Россией была отвоевана Нарва, согласно договоренности, царь не должен был держать на Балтике каперов. Карстен Роде перешел в разряд «вольных пиратов». Он совершил еще несколько нападений на торговые суда, но в конце 1570 года был арестован где-то на Западной Балтике, и дальнейших сведений о нем не имеется.

КАЗАЧИЙ ЛЕТУЧИЙ ФЛОТ

Вот как описывает Боплан (XVII в.) организацию морского похода запорожцев:

«Задумав погулять на море, казаки составляют раду, то есть военный совет, и выбирают походного атамана. После сего они отправляются в войсковую скарбницу — сборное место, строят там челны, длиною в 60, шириной от 10 до 12, а глубиной в 12 футов (фут — 0,3 м). Челны эти без киля. Дно их состоит из выдолбленного бревна ивового или липового, длиной около 45 футов; с боков оно обшивается, на 12 футов в вышину, досками, которые приколачиваются одна к другой, пока челн не будет иметь в вышину 12, а в длину 60 футов. Толстые канаты из камыша, обитые лыками или боярышником, как связаны бочонки, обхватывают челн от кормы до носа. Казаки отделывают все части лодок таким же образом, как и наши плотники (французские), потом осмаливают их и приделывают к каждой два руля, чтобы не терять напрасно времени при повороте своих длинных судов, когда нужда заставит отступить. Челны казацкие, имея с каждой стороны по 10 и 15 весел, плывут на гребле скорей турецких галер. Ставится также и мачта, к которой привязывают в хорошую погоду довольно плохой парус, но при сильном ветре казаки охотнее плывут на веслах. Челны не имеют палуб; если же их зальет вода, то камышовые канаты предохраняют от потопления.

Для отмщения татарам за разорение Украины казаки выбирают осеннее время, заранее отправляют в Запорожье снаряды и запасы, необходимые для похода и для постройки челнов. В Запорожье собирается от 5 до 6 тысяч добрых, хорошо вооруженных казаков, которые немедленно принимаются за работу. Не менее 60 человек, искусных во всех ремеслах, трудятся около одного челна и отделывают его через 15 дней, так что в две или три недели изготовляют около 80—100 лодок, с 4 или 6 Фальконетами на каждой.

В лодку садятся от 50 до 70 казаков, из коих всякий имеет саблю, две пищали, 6 фунтов пороху, достаточное количество пуль и квадрант (до 9); туда же кладут ядра для Фальконетов и необходимые жизненные припасы. Походная одежда состоит из рубахи, двух шаровар (одни для перемены), кафтаны из толстого сукна и шапки. Вот какие витязи садятся на летучий флот».

СТЕПАН РАЗИН

Степан Разин

(английская гравюра XVII века)

Одна из наиболее странных пиратских судеб выпала на долю русского разбойника — речного и морского — Степана Тимофеевича Разина. В царское время официальные историки величали его не иначе как «вором» (в прежнем смысле — бандит, грабитель, ворог). А в середине прошлого века были теоретики, считавшие Степана Разина революционером, предводителем крестьянского восстания. Об этом писал, например, Карл Маркс. В советское время такое мнение возобладало.

Действительно, в последние годы жизни Степан Разин превратился, говоря современным языком, в крупного революционного и общественного деятеля (как это ни странно звучит). Ленин назвал его одним из представителей мятежного крестьянства. Хотя такая характеристика весьма сомнительна. Ведь «представлял» Разин вовсе не крестьян, в ту пору преимущественно крепостных, а «вольных казаков», причем не из бедных. На протяжении почти всей своей жизни он и не помышлял устраивать великий бунт. Не по своей воле став народным вождем, он, по-видимому, вполне искренне провозглашал свою верность царю.

В нашу задачу не входит исследование тех исторических предпосылок, благодаря которым разбойник Стенька Разин вырос в фигуру государственного масштаба, став поистине исторической личностью. Но все-таки несколько слов об этом стоит сказать.

В одиннадцатом томе «Истории России» С. М. Соловьева целая глава посвящена разинской эпопее. Но об ее истоках упомянуто вскользь: мол, закрыл крымский хан донским казакам выход к морю, царевой милости донцы не дождались, вот и стали бесчинствовать.

Более обстоятельно охарактеризовал XVII «бунташный век» (ведь тогда прокатилась по Руси не одна волна смут) историк В. И Буганов:

«Народные восстания конца 40 — начала 60-х годов свидетельствовали о резком обострении классовых противоречий в обстановке увеличения налогового бремени, тягот военных лет, насилия правящих кругов, усиления гнета феодалов по всей стране, крайне неудачных экспериментов правительственных финансистов с солью и медными деньгами. Ко всему этому прибавился еще один, и притом кардинальный момент — введение в действие нового кодекса законов — Соборного уложения 1649 года. Он обозначил… окончательное закрепощение больших масс зависимых людей. После принятия закона начался жестокий сыск беглых. Все это накаляло и без того напряженное положение в государстве».

В такой взрывоопасной среде достаточно было появиться незаурядному атаману, удачливому разбойнику-герою, чтобы всколыхнуть огромные массы народа и вызвать восстание крестьян.

То, что Разин являлся поначалу атаманом речных разбойников, доказывать не надо, народная память на этот счет свидетельствует недвусмысленно.

Родился Степан Разин приблизительно в 1625 году (не позже). Согласно документам, он в 1652 году после смерти отца, выполняя его волю, совершил паломничество с родного Дона через Москву в Соловецкий монастырь. Как говорилось в грамоте: «Для поклонения соловецким чудотворцам». Не раз бывал он и в Москве (по мнению советского историка Б. В. Лунина, это толкало его «на размышления о судьбе трудового народа»).

Его путешествия по Руси вызывают определенные подозрения. Возможно, высматривал, «что где плохо лежит», выбирая объекты будущих набегов. Но более вероятно — выбирал, не пойти ли ему на государеву службу.

Атаман Василий Ус, в будущем сподвижник Разина, в 1666 году с большим отрядом донских казаков после предварительной разведки совершил поход в окрестности Воронежа и Тулы. Поначалу казаки намеревались поступать на царскую службу. Но пока дожидались ответа, к ним присоединились беглые крестьяне и холопы, «чиня разорение и грабеж».

В ответ на царево предписание покарать разбойников войсковой атаман заверил, будто учинил «наказание жестокое без пощады». Выразилось оно в лишении (на срок похода) царского жалованья и наложении штрафа. Вряд ли все это вместе составило хотя бы десятую долю награбленных богатств. Такое наказание только поощрило разбойников.

На следующий год Степан Разин организует крупный набег. Действует он продуманно. Распространяет слух, что цель похода — турецкий Азов. А был замыслен переход на Волгу с последующим пиратством (по-русски — воровством). Правда, в Москве не исключали такого поворота событий. Волжским воеводам было приказано «от воровских казаков оберегатца», «на Волге и на иных запольных реках воровать не дать и на море их… не пропустить».

В то время на Дону скопилось избыточно много бедноты и голытьбы, местным казакам тоже приходилось несладко. Согласно письму в Москву царицынского воеводы А. Унковского, Разин сказал ему: «В войске им пить и есть стало нечево, а государева денежного и хлебного жалования присылают им скудно, и мы пошли на Волгу-реку покормитца».

После основательной подготовки Разин в мае 1667 года возглавил поход, в котором поначалу участвовало около 2 тысяч казаков и беглых крестьян. Они вышли на Волгу выше Царицына. Воеводе он пригрозил в случае враждебных действий сжечь город. Захватив струги со ссыльными и каторжниками, начальников перебили, а из остальных, включая охрану, многие добровольно присоединились к разбойникам.

Разинцы вышли в Каспийское море. Они добрались до Яика. Город был готов к отпору. Оставив основные силы близ укреплений, Разин с небольшим отрядом под видом богомольцев проник в крепость и в установленный момент открыл ворота для своего войска. Местные стрельцы «с казаками не бились и по воровским казакам из пушек и ружей не стреляли».

Надо учесть, что пиратствовать на реках Разину приходилось в сложных условиях, в пределах владения того самого царя, которого он чтил и восхвалял. Поэтому атаман пускался на «дипломатические хитрости», утверждая, что выступает, мол, против плохих бояр и богатеев. Он подготавливал почву для своего прихода в тот или иной город, посылая туда лазутчиков и агитаторов с «прелестными письмами» (от слов «прельщать», «соблазнять»). Тем самым он поневоле превращался в общественного деятеля.

Перезимовав на Яике, Разин отправился в пиратские набеги на поселения западного берега Каспия: от Дербента до Шемахи и Баку. У них были десятки стругов с пушками, они грабили торговые суда. Освобождая от туретчины пленных, сами брали заложников и невольников. Опорная база разбойничьей вольницы располагалась на полуострове Миян-Кале близ Баку. Казаки-пираты пытались поступить на шахскую службу, но это им не удалось.

Дабы пресечь набеги казаков, был снаряжен персидский флот под началом Менелы-хана: 3,7 тысячи воинов на 50 судах. В июне 1669 года состоялось морское сражение. Разницы на своих маневренных лодках наголову разбили врага. Тем не менее оставаться надолго среди чужеродцев, иноверцев не имело смысла. И к осени флотилия «воровских казаков» появилась перед Астраханью, усталая, поредевшая, но с богатой добычей. И тогда атаман, как справедливо отметил К. Маркс, «разыгрывает из себя верноподданного россиянина». Сдает астраханским властям тяжелые пушки (легкие, несмотря на запрет, оставил себе), а также знаки своей власти (бунчук, знамена) и часть пленных.

В начале сентября разинцы миновали Астрахань и пошли вверх по Волге до Царицына. Здесь он не встретил отпора и утвердился на 5 дней как хозяин. Местный воевода прятался «в приказной избе в задней». С Волги разинцы перетащили струги на Дон, где и остановились на зимовку.

На следующий год, несмотря на несогласие верхушки донского казачества, вошедший в силу Разин предпринял очередной поход. На этот раз он действовал «против бояр». Сначала захватил Царицын, в конце июня 1670 года осадил Астрахань. Стрельцы оборонялись вяло, а городская голытьба поддержала нападавших. После взятия города был произведен дележ добычи. Ее разложили по кучам, а затем распределяли, наделив среди прочих, иностранных купцов, митрополита и генерала-воеводу.

По свидетельству голландского парусного мастера Яна Стрейса, не одобрявшего, естественно, действий разбойников, Разин перед штурмом Астрахани держал такую речь:

— За дело, братцы! Ныне отомстите тиранам, которые до сих пор держали вас в неволе хуже, чем турки или язычники. Я пришел дать всем вам свободу и избавление, вы будете моими братьями и детьми, и вам будет так хорошо, как и мне, будьте только мужественны и оставайтесь верны.

Магические слова «свобода», «воля» вызвали взрыв энтузиазма. Потому что обращались они не столько к свободным казакам, сколько к подневольным батракам, холопам, крестьянам.

«Стеньку нельзя было бы отличить от остальных, — свидетельствует Стрейс, — ежели бы он не выделялся по чести, которую ему оказывали, когда все во время беседы с ним становились на колени и склонялись головою до земли, называя его не иначе как батька или отец, и, конечно, он был отцом многих безбожных детей. Я его несколько раз видел в городе и на струге. Это был высокий и степенный мужчина, крепкого телосложения, с высокомерным прямым лицом. Он держался скромно, с большой строгостью». (Характерная деталь: человеку, дарующему волю, кланяются, как господину; видно, свободным невозможно стать по дозволению свыше, а только — своей волей, из глубины своей души, но не извне.)

…В превращении Степана Разина из пиратского атамана в предводителя народного восстания есть некоторая предопределенность. Он был, безусловно, сильным, незаурядным человеком. И в отличие от обычных «джентльменов удачи», Разин вовсе не был обуян жаждой личного обогащения. Для большей части морских разбойников свобода была необходима, чтобы нахватать любыми способами побольше богатств. Степану Тимофеевичу, напротив, богатство требовалось для вольной, свободной жизни — не в роскоши, а в необходимом достатке. И это, помимо всего прочего, привлекало к нему самых разных людей.

Он имел возможность сохранить свою боевую казачью вольницу и продолжать совершать разбойничьи набеги. Воеводы, обеспокоенные сплочением вокруг него беглых крестьян, предлагали выдать их. По словам С. М. Соловьева, в ответ на подобное требование, переданное посланцем астраханского князя Прозоровского, Степан Тимофеевич вспылил:

— Как ты смел прийти ко мне с такими речами? — закричал он. — Чтоб я выдал друзей своих? Скажи воеводе, что я его не боюсь, не боюсь и того, кто повыше его; я увижусь и рассчитаюсь с воеводою. Он дурак, трус! Хочет обращаться со мной, как с холопом, но я прирожденный вольный человек…

Степан Разин в клетке

Пожалуй, ему, кроме всего прочего, не имело смысла отказываться от многочисленных приверженцев. Не исключено, что гнев его продиктован отсутствием выбора. Ведь оставшись только с казаками, он оказался бы в безвыходном положении. На Дону атаманы были с ним в разладе; воеводы мечтали схватить его (тем более что того требовали ограбленные им купцы); его набеги на туретчину наносили ущерб внешней политике царя; да и шах, пожалуй, был бы не прочь расквитаться с ним за причиненный урон.

Степан Тимофеевич стал заложником своей популярности. О нем слагали небылицы: будто он заговорен, а то и колдун. Ведь и пули его не берут, и пушки палят вхолостую, если нацелены на него.

В народе любят героев. Тем более когда они стоят за справедливость, против мироедов, богатеев, притеснителей. Легкость его побед объяснялась во многом причиной психологической, массовым самовнушением. Этот феномен характерен для народных вождей и восстаний. Но когда Разин потерпел крупное поражение под Симбирском и, раненый, бежал, его дни были сочтены, а судьба восстания решена.

Государевы войска начали одерживать победы над разрозненными, плохо вооруженными и слабо организованными бунтарями. С ними люто расправлялись: десятки тысяч повстанцев были казнены, нередко мучительно, с изощренными пытками.

Конечно, и «воровские люди» во время своих побед не скупились на самосуд и злодеяния. Вот, например, как описывает С. М. Соловьев их поведение после взятия Астрахани:

«Казаки, старые и новые, гуляли с утра все уже пьяные. Стенька разъезжал по улицам или пьяный сидел у митрополичьего двора на улице, поджавши ноги по-турецки. Каждый день кровавые потехи: по мановению пьяного атамана одному отсекут голову, другого кинут в воду, иному отрубят руки и ноги; а то вдруг смилуется Стенька, велит отпустить несчастного, ожидающего казни».

И все-таки следует помнить, что разинцы казнили в десятки раз меньше людей, чем царевы каратели, и пытки применяли значительно реже. А когда они были только речными пиратами, то вообще не отличались жестокостью, предпочитали только грабить. Они действовали «среди своих» и были заинтересованы в том, чтобы не вызывать в народе отвращения и ненависти к себе.

«Революционер поневоле», Степан Разин был отличным атаманом речных и морских разбойников. Он умел использовать дезинформацию, принимать нетривиальные решения, побеждать внезапностью и напором. Но все эти достоинства не имеют решающего значения, когда идет народное восстание, когда надо руководить десятками тысяч людей в разных районах страны. В таких условиях — и тогда Россия не была малой страной! — практически невозможно одержать окончательную победу над регулярными войсками, над государственной системой.

В начале 1671 года главные очаги бунта были подавлены. Разин пытался укрыться на Дону, но был схвачен и выдан царским людям. Его в клетке доставили в Москву, истязали и в мае четвертовали на Красной площади: отрубили руку по локоть, ногу по колено, а затем голову, которую насадили на кол и выставили — надолго — на видном месте.

…Память о Степане Тимофеевиче осталась в народных песнях, которые поют до сих пор. И, кстати, не народного вождя воспевают, а разбойничьего атамана, вольного казака, лихого человека.

ЧИТАТЕЛЬСКИЙ КЛУБ

Ведущий — С. Зигуненко

По следам сенсаций

ИСПЫТАНИЕ

МАШИНЫ ВРЕМЕНИ

Довелось слышать, что прошедшим летом испытатели «Космопоиска» пробели очередные испытания машины времени, рассмотрели некоторые загадочные случаи из жизни, которые могут быть отнесены на счет нарушений привычного течения времени.

Когда можно ожидать создания первой машины времени в «железе»? Что думают по этому поводу специалисты и дилетанты, так или иначе пытающиеся продвинуться к осуществлению своей мечты?

Н. П. Колесниченко, Ставропольский край

Дискуссии о времени

После любой публикации о времени почта приносит иной раз целые пачки писем, в которых люди, порой весьма далекие от науки, вспоминают не только случаи из жизни, связанные с временными аномалиями, но и излагают свои соображения, как лучше решить проблему создания машины времени.

Позвольте привести несколько выдержек из писем, полученных в качестве отзывов на публикации Но этой теме.

«Прочел я вашу статью о времени и пришел к выводу, что четвертого измерения — времени! — в природе не существует, — пишет А. Н. Попов из Северодвинска. — Понятие «время» придумал человек, поскольку оно ему необходимо в повседневной практике. Попробую обосновать свое утверждение.

Все находящееся вокруг нас движется в трех измерениях под действием внешних и внутренних сил. И в неразумном мире природы понятия времени нет, оно не нужно. Но вот приходит «человек разумный», наблюдает за происходящим движением, и у него появляется потребность сравнить, чем один процесс отличается от другого. Он-то и вводит понятие времени и скорости движения тел, процессов. Выбирает энное количество метров траектории Земли в пространстве, приравнивает к скольким-то колебаниям маятника (или атома в атомных часах) и эту безразмерную относительную величину называет секундой. Теперь можно измерять длительность и скорость процессов в окружающем мире. Между тем мир Об этом не подозревает, движется в трех координатах и знать не хочет о четвертой!»

А вот какую интересную гипотезу излагает студент МАИ Андрей Сиднев:

«Сотни лет ходят среди людей легенды о самовозгорании. И добро бы сами собой загорались деревья или там постройки. А то ведь рассказывают о случаях, когда горят животные и даже люди…

Но как может гореть объект, более чем на три четверти состоящий из воды? С точки зрения физики и химии это кажется настолько невероятным, что официальная наука долгое время попросту отмахивалась: «Сказки это…»

Ныне положение потихоньку меняется. Появилась реальная причина объяснить эффект самовозгорания с помощью… времени!

Не так давно в прессе прошли публикации о возможности управления временем. Согласно недавним исследованиям установлено, что люди способны изменять в некоторых случаях свое собственное физическое время. Возможно, в этом еще до конца не изученном явлении и кроется причина самовозгорания?

Давайте попробуем предположить, что на данный объект действует ускоренное или замедленное временное поле. Что при этом может произойти? Для начала рассмотрим три ситуации возможного воздействия поля с ускоренным ходом времени: а) поле малых размеров размещается внутри организма; б) весь организм находится под воздействием ускоряющего поля; в) поле охватывает не только сам объект, но и часть пространства вокруг него.

Поле малых размеров приведет к ускоренному функционированию какого-либо органа или части его. При этом будет выделяться повышенное количество тепла, и данное место, возможно, станет восприниматься как очаг воспаления. Если задет жизненно важный орган, то человек может «сгореть» в результате такого как бы воспалительного процесса.

Если же поле распространяется на весь организм, то взаимодействие органов между собой не нарушается. Однако сам человек, вероятно, будет жить весьма интенсивно: скажем, за 15–20 лет пройдет весь жизненный цикл. Такие факты действительно зафиксированы историей, однако никто, к сожалению, не догадался замерить температуру тела в подобных случаях. По идее, она должна быть повышенной, а сам человек должен жаловаться на холод вокруг. Так что Г. Уэллс ошибался, описав в рассказе «Новейший ускоритель» случай, когда под действием химического препарата все процессы в организмах людей ускорились в 1000 раз, а герои испытывали постоянную жару. Напротив, люди в таком случае страдали бы и от кислородного голодания, поскольку испытывали бы трудности при вдыхании «ледяного» воздуха.

И, наконец, если поле ускоренного времени распространилось за пределы организма, то у людей и животных не будет трудностей с дыханием. Однако все остальное происходило бы так же, как во втором случае.

Совсем иная ситуация наблюдалась бы, когда по каким-либо причинам течение времени для данного субъекта вдруг замедлилось. Тогда во всех трех случаях воздействия временного поля организм начал бы получать все большее количество энергии из окружающего пространства. И это могло бы в принципе привести к тому, что организм сильно перегрелся.

Вот тогда и могло бы произойти самовозгорание.

Но возможно ли разное течение времени в природе или все это просто наши домыслы? Современная наука не видит принципиальных запретов на относительное течение времени для тел, движущихся с различной скоростью или расположенных в разных мирах. Причем, на мой взгляд, Солнце и другие звезды являются своеобразными входами в туннели, ведущие в ускоренные миры, а «черные дыры» — в миры с замедленным, а возможно, даже и обратным ходом времени. Конечно, это пока лишь гипотеза».

Рассуждения Андрея Мелихова из Рязани касаются другой области освоения пространства-времени. В своем письме он, в частности, предлагает своеобразный кодекс чести космических путешественников.

«…Очень сожалею, но нам не удастся увидеть старт собственного корабля. И не потому, что не верю в полеты во времени. Просто либо автор статьи, либо С. Хокинг ошибся. Вот вариант «ныряния в воронку», описанный в книге «Учебник для волшебника». Человека помещают в некий сосуд. Один конец воронки разгоняют до световой скорости. И человек видит сквозь прозрачную стенку сосуда, что все вокруг замедлилось. А коли так, мы вполне можем разобрать ошибку, допущенную в статье.

Предположим, мы разогнали один вход до световой скорости. Следовательно, время здесь замедлилось как относительно стартового корабля, так и других тел, что находятся за пределами, например на Земле. Для прохождения туннеля кораблю с экипажем потребуется время. И когда он вынырнет из «червоточины», все события хоть немного, но уйдут вперед.

Вот и возникает вопрос: как же попасть в прошлое? Наверное, чтобы время текло в обратную сторону, надо соорудить другой туннель. Один конец его должен вращаться со скоростью света, а другой — в два раза ее превышающей. Тогда координаты перевернутся, и мы окажемся как бы по ту сторону зеркала, в прошлом.

Возможно, переходы через границу времени будут достаточно сложными, не обойдутся и без аварий. И потому для будущих путешественников хочу предложить Кодекс чести.

В любой ситуации человек должен оставаться Человеком.

Обязан помнить, что является представителем планеты Земля, и вести себя достойно.

Должен противостоять злу в любых его проявлениях, никогда не бросать товарища в беде, даже если собственной жизни угрожает опасность.

Путешественнику, попавшему в прошлое, нельзя принимать какое-либо участие в событиях, чтобы не изменить ход истории»…

Олег Васильевич Шканов, кандидат технических наук, доцент из Санкт-Петербурга, решил высказаться, поскольку профессионально занимается проблемами, связанными с техническим временем.

«По моему мнению, ни с помощью теории относительности или квантовой теории, ни при содействии выдуманной Г. Уэллсом «машины времени» путешествия в прошлое или будущее невозможны. Расчеты признанного в мире науки авторитета С. Хокинга исключают это так же, как и «Философия Времени» Дж. Уитроу.

Однако существуют понятия внутреннего (собственного для объекта) и внешнего (мирового, астрономического) времени. Изменяя условия существования, можно придвинуть момент наступления некоего события или, наоборот, отдалить его. Нельзя только вернуться к тому, что уже было, поскольку это означало бы «забежать» за определенную, принятую за нулевую точку начала отсчета. Можно лишь ускорить или замедлить темп внутреннего времени, растянуть или сжать его.

Любой объект рано или поздно достигнет предела своего существования. Чем жестче условия, в которых он находился, тем раньше приходит конец. Фиксируя условия существования, можно определить предельное время. Если же условия изменяются (скажем, улучшаются), меняется (удлиняется) и время существования. Таким образом, внутреннее время объекта является как бы функцией условий существования, воздействия среды. Т. Фрейзер утверждает, исходя из данного заключения, что разным уровням организации материального мира соответствуют различные свойства времени. Такой функциональностью уже начали пользоваться на практике. Например, разработан и зарегистрирован в Госкомитете по изобретениям и открытиям достаточно точный способ определения «времени жизни» многорежимных двигателей и других машин. А это, в свою очередь, открывает возможность прогнозировать время отказов того или иного оборудования — станков, летальных аппаратов…

Таким образом, становится актуальным отражение самого понятия «время» и временных соотношений математическими и программными средствами в интеллектуальных системах. Поверхности предельных состояний уже сейчас могут применяться для заполнения фактами данных экспертных систем. Время в буквальном смысле начинает работать на современного человека, а в будущем его роль в научно-техническом прогрессе еще больше возрастет».

А некоторые читатели, не мудрствуя лукаво, предлагают использовать в конструкциях будущего опыт прошлого. Так, студент МГУ Андрей Мельниченко предлагает использовать в качестве аналога «виману» — летательный аппарат, упоминающийся в рукописи «Самарангана Сутрадхара» из древней Индии: «Сильным и прочным должно быть его тело, сделанное из легкого материала, подобное большой летящей птице. Внутри следует поместить устройство с ртутью и с железным подогревающим устройством под ним. Посредством силы, которая таится в ртути и которая приводит в движение несущий вихрь, человек, находящийся внутри этой колесницы, может пролететь большие расстояния по небу самым удивительным образом. Четыре прочных сосуда для ртути должны быть помещены внутрь. Когда они будут подогреты управляемым огнем из железных приспособлений, колесница разовьет силу грома благодаря ртути. И она сразу превращается в жемчужину в небе…»

Подогреваемый сосуд с ртутью, по мнению Андрея, является основой простейшего диффузионного вакуумного насоса (ДВН). Насос тороидального типа весьма подходит под приведенное описание. Плоский цилиндр наполнен ртутью. Под ним микроволновая печь («подогревающее устройство») и электромагнитные катушки — статор. Катушки создают «бегущее» магнитное поле, которое приводит во вращение ртуть, становящуюся как бы ротором асинхронного двигателя. Под действием центробежной силы ртуть принимает форму бублика-тороида. А из-за неравномерного нагрева возникает еще и внутреннее вихревое движение — получается как бы спираль, уложенная бубликом. Через некоторое время ртуть из жидкости по мере нагревания переходит в парообразное состояние.

Вследствие вращения «парового бублика» и диффузии в него специально подаваемого воздуха в цилиндре создается высокое разрежение. Из-за внутренних вихрей поглощенный воздух оказывается на периферии ротора и выбрасывается наружу через реактивное сопло.

Этот поток движет аппарат по горизонтали, отрывает же его от земли другой эффект.

Воздух поступает к ДВН сверху. Он устремляется к отверстию воздухозаборника, закручиваясь по спирали. Над верхней обшивкой аппарата скорость его вращения превысит 500 км/ч, что приведет к резкому падению давления. По закону Бернулли возникнет огромная подъемная сила, нечто вроде искусственно созданного смерча или торнадо. Она и увлечет аппарат ввысь.

Если такой «вихрелет» совместить с капсулой Кунянского (подробности о ней см. ниже. — С.З.), получится весьма эффективный аппарат для путешествия и в пространстве, и во времени.

Экипаж в потоке времени

Некоторые из читателей не довольствуются лишь писанием писем и приходят в редакцию лично, чтобы не только рассказать о своих идеях, но и показать какие-то эскизы, чертежи, а то и модели.

Например, москвичи-старшеклассники Сергей Галицкий и Алексей Пономарев предложили как-то проект машины времени, замаскированной под обычный автомобиль. В своей идее они отталкивались не только от известного фильма «Назад, в будущее!», но и от собственного опыта и соображений.

Сергею, например, как-то посчастливилось в четыре утра увидеть в небе странную звезду, похожую на летательный аппарат неведомой конструкции.

Алексей же подошел к идее возможности существования машины времени с другой стороны.

«Случилось так, что половину своей жизни я прожил в Италии — мои родители там работали, — рассказывал он. — Навидался я там всяких древностей, и вдруг закралось сомнение: неужели все это люди сделали? Голыми руками, без помощи подъемных кранов и прочих механизмов?! Конечно, я учил историю и умом понимаю, что, к примеру, гигантский Колизей был построен трудом рабов. Но все равно запавшие однажды в душу вопросы не оставляют до сих пор, требуют ответа…»

Из прочитанной литературы ребята знают, что перемещаться во времени можно, лишь экранировавшись от нашего пространства-времени. Лучше всего это сделать с помощью силовых полей, например магнитных.

«И на наш взгляд, эти поля должны быть строго локализованы в пространстве, — говорит Сергей. — Ведь если распространение их ничем не ограничить, может произойти то, что случилось с эсминцем «Элдридж» и его командой — они переместились не только во времени, но и в пространстве…»

Кроме того, их воздействие может отрицательно сказаться на свойствах живой материи, на здоровье людей. Все эти отрицательные явления не будут проявляться, если мы строго ограничим распространение силовых полей.

«В нашем случае таким экраном послужит сам корпус машины, — полагает Сергей. — По внешнему виду он очень похож на автомобиль. Его формы мы выбрали по двум причинам. Прежде всего нам подсказал фантастический фильм «Назад, в будущее!». Он нам очень понравился. А еще подобная установка не будет привлекать к себе внимания. О разного рода путешествиях с «тарелками» многие наслышаны. А тут обыкновенный автомобиль. Словом, меньше шума, больше дела».

Алексей добавил, что по городу такая машина сможет ездить, ничем не выделяясь в транспортном потоке. А когда нужно будет совершить бросок во времени, экипаж включит источник энергии, питающий сверхпроводящие магниты. Они создадут бегущее магнитное поле в катушках вокруг сердечников. Таких катушек в конструкции предусмотрено три: посредине основная, внизу — дополнительная, а вверху — резервная. Они будут включаться по мере необходимости вместе или порознь и создадут надежный экран защиты.

Управлять работой установок будет бортовой компьютер. Без него экипажу не обойтись. Всего же на такой машине смогут путешествовать 3–4 человека. Командир одновременно является и пилотом-водителем. Второй член команды проследит за работой ЭВМ и будет управлять с помощью компьютера процессами временного перехода. Третий член экипажа возьмет на себя обязанности эксперта, скажем, по истории или будет физиком-экспериментатором. Во время первых переходов полезно иметь на борту человека, который хорошо осведомлен об особенностях физики пространства-времени. И, наконец, четвертый член экипажа возьмет на себя биологические и медицинские вопросы. Ведь как поведет себя организм во время путешествия во времени, никто не знает. Кроме того, попав в другую временную эпоху, экипаж может встретиться с неизвестными болезнетворными микробами. Значит, нужен врач, который бы следил, чтобы никто из экипажа не заразился и не заболел.

Создатель машины времени

Прелюбопытнейшую историю рассказал однажды мой коллега, журналист Валерий Дубинский.

«Есть у меня друг, весьма своеобразный человек, — начал он свое повествование. — Из всех путешествий — в дальние ли, в ближние ли пределы — предпочитает воображаемые заочные странствия. А еще он путешествует в четвертом измерении. Примерно так же, как герой «Машины времени» Герберта Уэллса.

Однажды он разоткровенничался и сказал, что не первый раз живет на белом свете. До этого был моряком на испанской каравелле, а потом утонул — и с той поры его одолевает боязнь глубины во время купания… Потом еще был инженером-электромехаником во времена Эдисона.

А недавно он построил невиданную доселе установку. Уже самим видом полированных латунных рукояток, прихотливой формой, солидной многоэтажностью «машина времени» Виктора Молчанова внушает почтение. И рассказ создателя уже не воспринимаешь как шутку. По словам автора, его детище наделено способностью ретроспективного взгляда на жизнь человека. Верх этого устройства напоминает Вавилонскую башню со знаменитой картины Питера Брейгеля-старшего. Это конус с рядом этажей, разделенных секторами на «эпохи»: Америка майя и инков, Китай Лао-Цзы и Конфуция, Греция Эсхила и Аристотеля, Европа Шухова и Жуковского.

Феноменальное создание готово ответить на вопрос, какую телесную оболочку носила ваша душа, скажем, пять тысяч лет назад. Или в эпоху укрепления централизованного Московского государства.

В «машине» действует принцип волчка. Всего их три. Волчки надо раскрутить — непременно против часовой стрелки. В момент остановки система дисков указывает на искомую точку во времени и пространстве — вот тогда-то вы и существовали в своей прошлой жизни.

Информация из прошлого помогает уяснить, чего ждать и в будущем.

Все модели человеческой жизни циклически повторяются. У них один и тот же философский стержень, считает Молчанов, потому-то и становится возможным как бы заглянуть в свое будущее, определить, как вести себя в предстоящей ситуации.

Одна из опорных точек выдачи рекомендаций — книжная: «машина» определяет гексаграмму древнейшего китайского трактата «Книга перемен». Всего их 64, и каждая подсказывает, как себя вести в проблематичной жизненной обстановке. Следуя советам, вы сможете оптимально решить свои проблемы.

«Машина» отвечает и на вопрос, сбудется ли то, к чему стремитесь. При этом «разговаривает» она лишь с теми, кто задает только один вопрос и у кого чуткое ухо. Суета здесь противопоказана, повторное действие не рекомендуется.

Иногда бывает, что пророчества «машины» сбываются, даже когда сам гадающий им не верит. Одна из женщин, кинорежиссер-документалист по профессии, всю жизнь мечтала побывать во Франции. «Сбудется ли мечта?» — спросила она у машины буквально перед уходом на пенсию. «Сбудется», — ответила та. И действительно, кинорежиссера и впрямь послали в командировку во Францию.

Вот и думай после этого: может ли набор шестеренок, рычагов и волчков предсказывать судьбу? Сам создатель в ответ на подобные вопросы только хитро посмеивается. Мол, а что тут такого? Вот часы время показывают, и это никого не удивляет…

Конечно, простыми напольными часами теперь никого не удивишь, а вот молчановские поражают многих. Взять, скажем, «календарную» машину.

В 18.00 из ворот в верхней части напольного хронометра выезжает бог Солнца Гелиос на лошади и олицетворяющая Луну его сестра Селена. Одновременно огнем вспыхивают глаза у мудрой птицы — совы, венчающей полированную колонну. В полночь вращается модель лунного шара (модель Земли движется постоянно), стрелки на малом циферблате сдвигаются с прежнего места и останавливаются на отметках новой даты. А в нижнем футляре идет перемещение фигур, которые в аллегорической форме представляют дни недели. С завершением месяца еще один поворотный круг часов выдвигает согласно лунному календарю очередной знак зодиака. Часы указывают также символ года по восточному календарю.

Так что, глядя на это чудо механики, и впрямь хочется поверить, что удивительный хронометр Молчанова не только показывает, но и предсказывает время…»

«Между тем друг мой отнюдь не волшебник, — продолжает свой рассказ Валерий Дубинский. — Живет не во дворце, а в коммунальной квартире. Места, прямо сказать, маловато, жилище тесное. Однако самодисциплина, привычка к порядку и рациональности помогли Виктору четко наладить быт. Даже в тесноте совсем не лишними кажутся ризеншнауцер Саня, мастерская за шкафом, где столько всего — волочильные вальцы, сверлильный станок, пила-циркулярка, бормашина, несметное количество напильников, надфилей, отверток, кусачек, пассатижей…

Молчанову довелось перепробовать немало профессий, но все его занятия были связаны с техникой. Токарь, слесарь, гальваник, наладчик термического оборудования, краснодеревщик… Но кем бы он ни работал, никогда не оставлял любимого занятия — конструирования всевозможных приспособлений, устройств, а то и машин. Вот еще несколько молчановских «штук», как он их называет. Машина «Календари, гармония, время» способна представить символику вашей личности: восточный символ года — ваше дерево, цветок, планету, предпочтительное географическое положение (центр, периферия), силу помогающую (земля, вода и т. д.), ваш металл, ваш камень.

Устройство «Космическая балерина» дает представление о мироздании. «Кристалл Земли» посвящен энергетическим моделям земной цивилизации. «Десять чисел. Принцип «золотого сечения» — целый рассказ о циклическом прохождении знаков Зодиака, планет, о «кривозеркальности» (слова Молчанова) темных сил.

А еще у Виктора есть проект машины «Модель Оракула». Это будет гадательно-предсказательная система с использованием шахматного поля, набора карт Таро, гексаграмм «Книги перемен», рунических знаков. А человеку будет дано право выбора, в какой системе заглядывать в свое грядущее.

«Часто думают, — говорит Виктор, — что гадание происходит наугад. Ничего подобного. Ваш выбор, моя судьба — все это предопределено. Вот мне и хочется хоть в какой-то мере разобраться во всей этой фатальной механике…»

Предвижу сомнения некоторых читателей: «Не слишком ли тут много мистики?» Что же, может, и так. Только работы Молчанова едва ли нуждаются в каких-либо оправданиях. Каждый воспринимает их по-своему. Один посмотрит и восхитится талантом мастера, его выдумкой, гением Левши, своеобразным взглядом на жизнь… А другой глянет равнодушно на поделки и скажет: «Делал бы ты, Витя, табуретки. Или телевизоры чинил. Давно бы на квартиру заработал…»

Молчанов молча выслушивает и тех, и других. Лишь однажды улыбнулся и проговорил: «Видишь, какие они, мои машины? Не хуже рентгена каждого просвечивают. Сразу видно, кто есть кто и что от него ждать в будущем…»

Что придумал Кунянский?

Впрочем, Молчанов не претендует, чтобы его «штуки» назывались настоящими машинами времени. На то есть другие и люди, и конструкции…

Скажем, однажды ко мне на работу зашел худощавый человек невысокого роста с большим портфелем в руках.

«Изобретатель машины времени!» — скромно представился он. Признаться, мы в редакции разве что Наполеона еще не видывали, и поначалу отношение к посетителю было скептическое. Но по мере того как Юрий Михайлович Кунянский подробно рассказывал о своей работе, иллюстрируя рассказ газетными вырезками, выписками из научных монографий, цифровыми выкладками, отношение к нему менялось.

«А вот модели, к сожалению, представить не могу, — ответил на вопрос изобретатель. — Дома ее сделать невозможно, а в тех лабораториях, где обещали содействие, все тянут. Пока могу предложить лишь проект…»

Итак, как же работает машина времени по Кунянскому?

«Перемещаться только во времени, по-моему, невозможно. Это даже Рита, моя дочь-школьница, понимает, — рассказывал Юрий Михайлович. — Впрочем, судите сами. Согласно теории Эйнштейна, время тесно связано с пространством. Это подтверждает и наш повседневный опыт. Идя утром на работу или в школу, вы одновременно перемещаетесь и во времени и в пространстве. Даже сидя дома, не забывайте, вы все равно летите вместе с нашей планетой, Солнечной системой, Галактикой… Словом, получается, что нам необходимо создать капсулу, которая бы заэкранировала, свела к нулю воздействия и тогда… Я и попытался сделать это с помощью электрического и магнитного полей. Однако в ходе размышлений и расчетов выяснилось, что необходимо учитывать воздействие еще и третьей составляющей, по-видимому, гравитационной…»

Что-то в рассуждениях Кунянского показалось знакомым. Ну конечно же… Я полез в ящик письменного стола и достал книжку Н. Непомнящего и А. Кузовкина «Что случилось с эсминцем «Элдридж»?» (ее выпустило в 1991 году издательство «Знание» в этой же серии «Знак вопроса»). Нашел нужную страницу, процитировал: «Она (теория. — С. З.) практически касается электрического и магнитного полей… А именно: путем наведения в катушке электрического поля создается магнитное; силовые линии обоих полей находятся под прямым углом друг к другу. Но поскольку пространство имеет три составляющие, то должно существовать и третье поле, предположительно, гравитационное. Тогда путем такого последовательного включения электромагнитных генераторов, при котором возникает магнитная пульсация, можно было бы, вероятно, по принципу резонанса создать это третье поле…»

Юрий Михайлович даже подпрыгнул на стуле:

«Как, уже опубликовано?»

Но, прочитав цитату внимательно, облегченно вздохнул:

«Так тут ничего, кроме общих рассуждений. А я вам могу сказать конкретно: для создания полей нужно как минимум три генератора, которые бы сообща, в соотношении 1: 0,5: 0,2: 5 давали частоту 3,3 гигагерца. Та же частота, что используется в системах спутниковой связи. А вот амплитуду и частоту каждой из составляющих, извините, сообщить не могу. В этом мое «ноу-хау»…»

В разговоре выяснилось еще одно обстоятельство. Три составляющие, пульсируя, по всей вероятности, дадут и четвертую. А в итоге все четко получается. Вспомним, по Эйнштейну, мы живем в четырехмерном пространстве: три координаты его — длина, ширина и высота — пространственные, а четвертая — временная. И «капсула Кунянского» тоже изолируется по четырем составляющим. Словом, по части арифметики все вроде бы сходится.

И на Альберта Эйнштейна изобретатель, как выяснилось, ссылается не напрасно. Как мы знаем, великий физик кроме специальной и общей теории относительности разрабатывал еще и единую теорию поля. В высшей степени сложная теоретическая работа на эту тему была опубликована еще в 1925–1927 годах. Но поскольку она была окончательно не выстроена, ученый не соглашался ее комментировать, а в последующие годы вообще отказался от новых публикаций. Из-за «соображений гуманности», как он выразился.

Тем не менее, Уильям Мур, один из исследователей творчества Эйнштейна, полагает, что цель его теории состояла в том, чтобы с помощью одного или группы уравнений объяснить математическим путем взаимодействие между тремя универсальными фундаментальными силами природы — электромагнетизмом, силой тяготения и ядерной энергией. Но в 1974 году были открыты новые частицы, которые заставляли предположить существование четвертой, так называемой «слабой» универсальной силы, связанной с силой тяготения примерно так же, как электричество с магнетизмом. Так, в упряжке разрабатываемой единой теории поля появился четвертый «конек».

Словом, исходя из вышесказанного, получается, что идеи Кунянского базируются вовсе не на голом вымысле. Но продолжим рассказ о его работе.

«Обратите внимание, — рассуждает Юрий Михайлович, — в свидетельствах очевидцев чаще всего приводятся такие факты: «НЛО мгновенно скрылся из виду…», «Летающая тарелка круто изменила свой курс и скорость…» Подобные маневры невыполнимы на обычном самолете или ракете, и не только потому, что экипажу пришлось бы очень тяжело из-за перегрузок. Но если предположить, что НЛО представляет собой энергетическую капсулу с защитным экраном, которая для окружающего пространства ничего не весит, обладает нулевым временем и пространством, то совершить такой маневр — пара пустяков. Это проясняет и другой факт, почему во многих случаях НЛО похожи на шаровые молнии — их оболочки имеют одну природу: состоят из силовых полей…

И здесь у Кунянского прослеживаются предшественники. Одним из них был талантливый физик и изобретатель Томас Таундсен Браун. Он тоже участвовал в Филадельфийском эксперименте, а когда проект был закрыт, продолжил работу на свой страх и риск.

Опирался он в своих исследованиях на труды профессора Пауля Альфреда Биффельда. Будучи его учеником, открыл вместе с учителем эффект Биффельда — Брауна, суть которого заключается в том, что заряженный электрический конденсатор, подвешенный на нитке, имеет тенденцию к отклонению в направлении положительного полюса. Итогом работы Брауна стала демонстрация в 1953 году полета 60-санти-метрового диска по круговому маршруту диаметром 6 м. Летательный аппарат был соединен с центральной мачтой проводом, по которому подавался постоянный электрический ток напряжением около 50 тыс. вольт. Аппарат развил скорость 180 км/ч.

Спустя некоторое время изобретатель продемонстрировал целый набор 90-сантиметровых дисков, летающих по 15-метровому кругу. Но после его ранней смерти опыты такого рода почти не проводились.

«Как видите, идеи буквально носятся в воздухе, — прокомментировал Ю. М. Кунянский. — У нас подобные работы ведутся пока отдельными исследователями, на чистом энтузиазме.» Между тем на Западе часто стали появляться сообщения, что технология типа «стеллс», на основании которой построены самолеты В-2 и Р-117, по существу, прямое продолжение тех давних исследований. В некоторых сообщениях даже говорится, что двигатели на подобных самолетах такие же, как на «летающих тарелках»… Разве не повод задуматься?

На что способен «Ловондатр»?

И наконец давайте поговорим о самой совершенной, продвинутой, так сказать, на сегодняшней день установке. Над ее совершенствованием, модернизацией вот уже добрый десяток лет трудится научный сотрудник МАИ Вадим Александрович Чернобров. И вот какую историю он однажды рассказал…

Началось все, как обычно, с теоретических рассуждений.

«Ни химические реакции, ни вращение маховиков, ни гравитационные вихри не сулят больших перспектив, ибо во всех этих процессах воздействие на время было весьма ограниченным, — прикинул Чернобров. — Более того, невозможность быстрого управления данными процессами ставит под вопрос их использование в перспективных транспортных средствах…»

По рабочей теории, предложенной им, время как физическое явление объясняется в определенных условиях проявлением всем знакомых электромагнитных сил.

Первая модель такой машины «Ловондатр» заработала 8 апреля 1988 года, тогда же были получены первые, очень скромные, результаты. В создании установки большую и бескорыстную помощь оказали специалисты Московского авиационного института им. Орджоникидзе, завода им. Хруничева, НПО «Салют» и «Энергия».

Свое несколько странное имя установка получила благодаря следующей истории. При полуподпольном производстве конструкция, напоминающая круглую клетку с дверцей, получила официальное прикрытие как «экспериментальная электромагнитная ловушка для диких ондатр». Надо ли говорить, что такая маленькая хитрость позволила обеспечить живое участие в производстве «ловушки» даже начальства ракетного завода (состоявшего, кстати, из закоренелых охотников)?..

Всего за 5 лет было сделано 4 экспериментальных установки разной степени сложности. Аппараты чечевицеобразной формы, с виду напоминающие НЛО, включали в себя: замкнутую пространственную конструкцию с особыми электромагнитными свойствами, блок управления, блок питания и измерительную аппаратуру. Нужную конфигурацию электромагнитных полей создавала электромагнитная рабочая поверхность (ЭРП) — вложенные друг в друга по принципу матрешки слои плоских электромагнитов, скрученных в виде эллипсоидов. Внешний слой крепился на силовую оболочку либо сам одновременно являлся такой оболочкой. Режим работы, задаваемый блоком управления, мог быть самым разнообразным; для каждой модели можно было подобрать целые области благоприятных соотношений частот, напряженности и режима переключения, среди которых, конечно же, были и наиболее оптимальные.

Максимальное значение измененного времени устанавливалось внутри самой маленькой «матрешки». Во время экспериментов, как и ожидалось, наблюдалось изменение времени и вне установки, только подобное изменение с обратным знаком было на порядок ниже внутреннего (вполне в соответствии с геометрическими законами — обратно пропорционально кубу расстояния)…

Измерения проводились с помощью разнесенной пары кварцевых генераторов, а также путем сравнения с эталонными часами, сигналами точного времени, показаниями дублированных электронных и механических часов, помещенных в отсек полезной нагрузки. На первой модели разница в показаниях составляла до полусекунды в час, на последующих модификациях она была доведена до 40 секунд в час.

«Объем отсека полезной нагрузки, находящегося в центре симметрии, во всех хрономашинах не превышал объема футбольного мяча, — рассказал создатель установки. — Именно поэтому от услуг подопытных собак — испытателей ракетной техники — пришлось отказаться. «Честь» быть первопроходцами времени досталась более миниатюрным мышам и насекомым. Первые опыты с перемещением в прошлое время закончились плачевно для подопытных (разницы в 2 секунды, увы, не пережил почти никто); у тех, кто имел неосторожность находиться рядом с опытной установкой, появились болезненные симптомы, аналогичные описанным в эксперименте с «Элдриджем». Лишь после доработки схемы «испытатели»-животные перенесли процедуру перемещения…

Поздним вечером 18 марта 1990 года, по свидетельству В. А. Черноброва, во время обкатки улучшенной модификации, в небе над лабораторией появился и стал описывать круги огромный НЛО с тремя «габаритными огнями». Вызванная бригада передачи «Добрый вечер, Москва» сумела заснять «трехзвездник» на видеопленку. Позже, несмотря на скрупулезное повторение предыдущего эксперимента, таинственный пришелец так и не появлялся. Возникло предположение, что данный НЛО реагирует только на впервые проведенный эксперимент.

В реальных летательных аппаратах будущего достаточно будет соорудить всего одну многослойную оболочку ЭРП, а затем в полете лишь переключать ее для работы в режиме машины времени, либо в режиме полевого двигателя или создания тяги. Можно и совместить оба режима работы, доведя частоту таких переключений до нескольких сот в секунду. Делать оболочку придется с помощью молекулярных (атомных) технологий на основе новых композитных материалов, со слоями электромагнитов из перспективного нитевидного сверхпроводящего полимера Литтла (рабочая температура ожидается до 2400 К!), либо из другого горячего сверхпроводника.

Ныне Вадим Александрович вместе с коллегами из объединения «Космопоиск» работает над очередной модификацией своей установки. Если все пройдет по плану, то она будет запущена в работу в ближайшие пять лет.

На очереди также лабораторные проверки рассказов очевидцев о том, что корабли пришельцев могут черпать энергию из пространства и с высоковольтных проводов с помощью лучей, создавать защитные коконы, телепортироваться и т. д. Фантастика, скажете? Пока фантастика.

И в заключение скажем, что энтузиасты, подобные вышеперечисленным, вовсе не одиноки в своих устремлениях. Проекты для создания действующих моделей ныне стали появляться по всему миру.

Скажем, в картотеке человека весьма аккуратного, уже известного вам В. А. Черноброва насчитывается около полусотни изобретателей машин времени и порядка 1000 конструкторов «летающих тарелок». Правда, практически во всех случаях речь идет о теоретических идеях, не подкрепленных опытами, а в ряде случаев — и теорией.

Но энтузиазм, с которым авторы занялись разработками совершенно неведомой пока техники, достоин уважения. Если помните, в свое время К. Э. Циолковского тоже считали беспочвенным мечтателем. А вон что ныне из его идей получилось…

Спрашивали? Отвечаем

ПО СЛЕДАМ НЕВИДИМОК

Это случилось двадцать лет назад. Жарким летним днем я вернулась домой с работы и зашла в ванную помыть руки. Включила холодную воду, с удовольствием ощущая на ладонях упругую струю. И вдруг кожа на моей правой ладони стала как бы истончаться, таять — сквозь нес начали все более четко проступать подкожные ткани! Я четко видела голубоватые сосуды, под ними виднелись волокна мышц, может быть, сухожилия или нервы. А вот кожа на другой ладони не изменялась! Через несколько минут глаза устали, я сомкнула веки, а когда снова взглянула на руку, то увидела, что на ней постепенно стала появляться кожа — сначала в виде тонкого светлого налета, который быстро уплотнялся. Когда кожа восстановилась, я почувствовала, как замерзла рука, которая все это время находилась под холодной водой.

Что это было за явление? Может быть, подскажете?..

Людмила МИФТАХОВА, г. Екатеринбург

Первое, что невольно приходит на ум: наша читательница каким-то образом нечаянно повторила изобретение человека-невидимки, некогда описанное Гербертом Уэллсом, — одна из самых удивительных историй, которую мне приходилось читать.

Да и кто не мечтал стать, скажем, разведчиком-невидимкой, который может незаметно пробраться во вражескую резиденцию и утащить из-под носа охраны самые секретнейшие документы?

Причем подобные идеи, похоже, приходили на ум не мне одному. Идея стать невидимым для окружающих и обрести могущество появилась даже задолго до Уэллса. Вспомните, например, как одной девице пришло на ум примерить шапку Черномора…

Людмила шапкой завертела,

На брови, прямо, набекрень

И задом наперед надела.

И что ж? О чудо старых дней!

Людмила в зеркале пропала…

И шапку-невидимку, которая защитила красавицу Людмилу от злого волшебника Черномора, отнюдь не Александр Сергеевич Пушкин придумал. Он лишь пересказал стихами старую сказку. Да и вообще с давних пор у разных народов существует множество разнообразных легенд о людях, ставших невидимыми.

И все-таки Гриффин — герой Уэллса — занимает среди всех невидимок особое место. Дело в том, что английский писатель-фантаст не просто показал, что может невидимка сделать, но и впервые рассказал, как невидимкой сделаться. Рассказал столь подробно, что, казалось: стать невидимым вполне возможно. Нужно лишь вслед за Гриффином принять специальные пилюли, постоять перед особым аппаратом и — готово.

Однако на самом деле все гораздо сложнее. Прошло уж, считай, сто лет с момента появления человека-невидимки на страницах книги, но в жизни его нет. Почему? Давайте разберемся.

Рецепт невидимости Гриффина гениально прост — надо стать прозрачным. Мы видим лишь те предметы, рассуждает Гриффин, которые способны воздействовать на наши органы зрения. Воздействие это осуществляется с помощью обычных солнечных, а также искусственных световых лучей. Лучи поглощаются или отражаются предметом, либо изменяют, проходя сквозь него, свое направление — преломляются. Глаз улавливает изменения света — так человек видит окружающий его мир.

Значит, если какое-нибудь тело не поглощает, не отражает и не преломляет свет, оно невидимо. Бывают ли, однако, такие тела? Да, бывают. Одно из них окружает нас со всех сторон в течение всей нашей жизни. Это воздух. Он есть, он существует, но он совершенно невидим.

Может ли быть человек прозрачен, словно воздух, или, на худой конец, подобен, скажем, стеклу? Он прозрачнее, утверждает Гриффин. И приводит удивительные доказательства.

Человеческое тело на шестьдесят пять процентов состоит из воды, которая совершенно прозрачна. Все основные наши «части» — кости, мышцы, кожа — это бесцветные органические материалы, по своей природе похожие на дерево или на обычную бумагу. Непрозрачны они лишь благодаря своему строению.

Возьмите лист белой бумаги и смажьте его маслом — например, подсолнечным. Бумага сразу же станет прозрачной. Секрет этого фокуса в том, что масло заполняет промежутки между волокнами бумаги, и теперь отражение и преломление света происходит только на ее поверхности, точь-в-точь как на стекле. Да, но бумага бумагой, а…

Так вот. лет через десять после выхода в свет «Человека-невидимки» один немецкий профессор сумел сделать прозрачными как отдельные части человеческого тела, так и целиком небольших животных. До сих пор во многих музеях мира хранятся эти впечатляющие доказательства возможности человека стать прозрачным, а опыты того профессора повторяют все снова и снова…

И если свои смелые опыты тот исследователь проводил лишь на трупах, то ныне, похоже, появились средства сделать прозрачным и живое существо.

Своеобразное направление в изучении живой природы океанов и морей разрабатывает американский биолог С. Джонсен из Вудсхолского океанографического института (штат Массачусетс). Он сосредоточил свое внимание на специфических морских организмах, отличающихся… почти полной прозрачностью тканей! Ученый надеется разгадать законы эволюции, сформировавшие сообщество столь странных существ. Возможно, только таким поэтапным путем, переходя от одной группы морских организмов к другой, мы постигнем в конце концов загадку невидимости?

Во всяком случае, Джонсен установил, что пойманные на глубине 750 м морские организмы оказались такими же прозрачными, как и обитающие у поверхности! И рецепт невидимости у них один: эти существа отличаются необыкновенной тонкостью и за счет этого становятся прозрачными.

Типичный представитель таких существ носит романтическое название Венерин пояс. При совершенно ничтожной толщине он имеет длину до двух метров! Обладая малой толщиной, подобные организмы невидимы с ребра, что обеспечивает им дополнительную защиту от хищников.

Общей особенностью прозрачных морских существ является наличие в их организме так называемого желатинообразного материала (желатин — клейкое белковое вещество животного происхождения), ответственного за прозрачность. Именно несжимаемость воды в желатине спасает этих созданий от гибельного гидростатического давления на большой глубине. Еще одно достоинство желатина заключается в его плавучести, облегчающей прозрачным обитателям возможность перемещаться в воде подобно воздушным шарам в земной атмосфере.

Кроме того, желатинообразный материал легко восполняется «хозяином», а при обилии пищи колонии этих организмов разрастаются с феноменальной скоростью. Буквально за неделю они могут покрыть сплошным ковром площадь в несколько тысяч квадратных километров!

Лабораторные исследования взаимодействия световых лучей с тканями прозрачных организмов прояснили еще одну загадку, которую, кстати, не смог разрешить, а потому стыдливо обошел умолчанием сам Уэллс… Выяснилось, в частности, что поскольку сетчатка глаз у прозрачных существ поглощает свет (иначе они ничего бы не увидели), глаза их становятся видимыми для хищников.

Как их замаскировать? Природа позаботилась и на этот счет: у одних существ они вынесены на длинных «ножках», что дезориентирует преследователя относительно истинного положения самого существа, у других (например, у некоторых ракообразных) — сетчатка очень маленькая, поэтому она не видна, хотя и поглощает свет, поступающий по специальным волокнам (некий природный аналог стекловолоконной оптики). Наконец, в третьем варианте глаза у прозрачных существ бывают очень большими, а сетчатка их очень тонкая и бледная, и потому она почти невидима.

Впрочем, как и вообще в природе, в морских глубинах идет постоянная борьба между хищниками и их жертвами. И на каждое средство защиты жертв находится новое противодействие у хищников. Так произошло и с прозрачностью морских организмов.

Молекулы воды в океане рассеивают солнечный свет, превращая его в поляризованный (то есть световые волны в нем колеблются параллельно). Не вдаваясь в физику этого явления, хорошо известного специалистам, отметим лишь, что люди могут увидеть поляризованный свет с помощью поляроидных очков. А многие морские животные, особенно ракообразные и головоногие, оказывается, видят такой свет «невооруженным глазом». Это свойство и помогает им в охоте за прозрачными жертвами.

Дело в том, что ткани прозрачных существ гасят поляризацию или поворачивают плоскость поляризации света, пронизывающего их организм. Хищники улавливают эти изменения, сигнализирующие им о близости подходящей жертвы, и устремляются в погоню за ней.

Кожный покров у прозрачных существ тоже затрудняет решение «проблемы невидимости», поскольку всегда отражает какую-то часть падающего на него света. Некоторые организмы решают эту проблему за счет уплощенной формы тела, сокращающей площадь отражательной поверхности. Более интригующий способ применяют организмы с бугорчатой поверхностью. Эти микроскопические бугорки поразительно эффективно снижают отражательную способность кожи, что привлекло внимание военных.

Изучение этого удивительного явления позволило использовать его некоторые аспекты в технологии изготовления линз для современных оптических приборов. Но самое главное — с учетом этого опыта удалось создать антирадарное покрытие, которое использовано в конструкции знаменитого бомбардировщика-невидимки «стеле»!

Так что, как видите, изучение эффекта невидимости уже принесло первые практические плоды. Но не очень богатые. Как показывает практика, самолетам-«невидимкам» свойственны многие недостатки. Например, их покрытие теряет свои свойства под дождем.

То есть с ними произошло примерно то же, что и с героем Уэллса. Вспомните, как худо ему было. Мало того, что ему приходилось ходить голышом даже в холод. Его то и дело выдавали сопутствующие признаки: вот снег облепил его фигуру, сделав ее видимой, а когда он перестал идти, за идущим невидимкой стали отпечатываться четкие следы, найти по которым его не составляло особого труда…

Так что с постановкой технологии производства солдат-невидимок на поток придется пока погодить. Не будут же солдаты участвовать в военных действиях нагишом?..

Кроме того, те препараты, что применял в своих опытах профессор, оказались очень ядовиты. Впрочем, их, в конце концов, можно заменить другими. Об этом, кстати, свидетельствует и невольный эксперимент нашей читательницы. По всей вероятности, на своей работе наша читательница имела дело с неким особым соединением. Они-то и сделали правую руку, которой мы обычно орудуем чаще, чем левой. на некоторое время прозрачной.

Выходит, поиски секретов невидимки продолжаются?

КАК УВИДЕТЬ МЫСЛЬ?

У моего сына трудности в школе. Ему просто неинтересно учиться так, как там преподают. Я заметила, что трудные задачи он решает очень быстро, а с простыми, в особенности, если там нужно делать вычисления, возиться просто не хочет: «Что я — калькулятор?..» А учительница полагает, что он просто ленивый и, возможно, даже недоразвитый.

Как нам быть? Может, что посоветуете?..

М. К. Лебедянская, Саратовская область

Известно, что многие великие люди — политик Уинстон Черчилль, физик Альберт Эйнштейн, изобретатель Томас Альва Эдисон — обладали визуальной моделью мышления, то есть предпочитали образы словам и цифрам. Однако многие из таких людей испытывают трудности при обучении их словесным способом, общепринятым ныне во всем мире. Исследователь Томас Вест, написавший книгу «Мысленный взор», полагает, что с таким положением вещей надо кончать.

Мощное визуальное отображение, мышление обходится их обладателям достаточно дорого, пишет Вест в своей книге. Иногда их способностям в одной области противостоят неожиданные недостатки в других. Талант визуального мышления в то же время не дает им возможности показывать хорошие результаты в обычной школе.

Обычно эти люди обладают дефлексией, то есть испытывают трудности в подборе слов. Кроме того, например, обладая хорошими, а то и исключительными способностями в высшей математике, они испытывают трудности при обычных арифметических расчетах.

«Мы обычно считаем, что если человек талантлив, то талантлив во всем, а если бездарен — то бездарен вообще, — пишет Вест. — Однако на деле это не так. Есть люди, для которых сложны как раз простые вещи, в то время как сложные просты».

Так, сестра А. Эйнштейна и другие люди, хорошо знавшие физика, вспоминают, что он часто делал ошибки в простых вычислениях, подсчете наличных денег. Но когда он занимался высокоинтеллектуальной работой на высоком уровне, будь то математика или физика, то он поначалу мыслил образами, а уже потом переводил их на понятный другим людям язык уравнений и слов.

Уинстон Черчилль был известен как поразительный оратор и писатель. Однако лишь немногие знают, что он был не в состоянии говорить без подготовки. По ночам он диктовал свои речи секретарю, потом правил их и заучивал наизусть, прежде чем выступать. Поэтому, кстати, он уклонялся от дебатов. А в начале его карьеры известен случай, когда Черчилль вообще забыл, о чем собирался говорить, взбираясь на трибуну. После этого он всегда имел при себе текст готовой речи.

Некоторые люди настолько привыкли к линейной модели сознания, что им трудно поверить, будто есть личности, которым как раз легко обращаться со сложными проблемами и понятиями. Хотелось бы, чтобы об этом помнили как сами школьники, так и их родители и учителя. Есть некоторые данные о том, что подобные трудности с обучением встречаются чаще у людей талантливых, чем у людей среднего потенциала.

По разным данным, таких людей насчитывается среди нас не так уж мало — от 5–10 до 15–20 %. Такие люди в течение всей жизни зачастую сохраняют некую детскость — свежее восприятие даже всем известных вещей. Поэтому-то они и делают открытия, изобретения и т. д.

Кстати сказать, по мнению многих современных ученых, мозг продолжает развиваться и после того, как человеку исполнилось 20–30 лет. Начало настоящей творческой деятельности таких людей приходится на возраст после 30–40 лет. Более того, их продуктивность может увеличиться после того, как им исполнится 50–60 лет, и продолжает нарастать до конца жизни. То есть здесь мы имеем дело с проблемой, обратной так называемому вундеркиндизму.

Между тем нынешняя система образования не рассчитана на таланты. Ведь сегодня преподаватели очень часто хотят знать, насколько их ученики овладели тем или иным объемом знаний, спрашивая их о каких-то конкретных величинах, уравнениях, цифрах, датах и т. д. во время экзамена. Но ведь тот же Эйнштейн, как известно, очень плохо учился в школе. Зачастую он не мог быстро ответить на заданный вопрос, ему сначала нужно было как следует подумать. Что же касается цифр, то он помнил лишь, в каком справочнике можно найти те или иные данные. Точно так же Максвеллу было очень трудно отвечать на заданный вопрос без подготовки. И в то же время это был один из светлейших умов XIX века, сумевший описать то, что никто никогда не видел, — электромагнитные поля.

Такие особенности замечают преподаватели и за некоторыми детьми. Их очень трудно заставить отвечать на вопрос сразу, без подготовки и без особого желания. Но если они хотят отвечать, то говорят долго, образно и блестяще. Для таких людей больше подходит практическая, а не академическая система обучения. В частности, Черчилль писал о преимуществах такой системы обучения — на практике. В наши дни система практического обучения, в частности, процветает в Германии.

США, Япония, Россия и многие другие страны придерживаются академической модели обучения. Однако в настоящее время эта концепция в ряде случаев пересматривается — в особенности, когда речь заходит о компьютерном обучении. Ведь компьютеры дают возможность воспроизводить реальность на ряде наглядных примеров. С помощью компьютерных тренажеров можно научиться управлять самолетом, космическим кораблем, водить авто, овладеть многими навыками и познаниями в различных областях.

В частности, несколько лет назад одна дама-биолог пыталась понять особенности структуры одной из разновидностей ДНК, пытаясь разрушить молекулу, играющую роль матрицы ДНК. В результате у нее почему-то все время получалось больше клеток, чем она предполагала. В конце концов она отказалась от экспериментов, так как не могла понять, в чем дело. А некоторое время спустя другой ученый получил Нобелевскую премию за создание модели генератора ДНК. Он сумел понять, в чем дело, наглядно представив образ того, что могло происходить в клетке.

Нынешнее общество переходит от вербальной основы к визуальной. У него появляются новые инструменты, больше связанные с визуальным мышлением. Поэтому на передний план все чаще будут выходить люди, обладающие именно такой структурой мышления. И чтобы ускорить этот процесс, нужно переходить на компьютерное обучение. Мир меняется все быстрее, и, чтобы поспеть за его изменениями, нам придется сотрудничать и с электронными мозгами.

И умение охватить проблему в целом, образно и наглядно, важнее, чем знать таблицу умножения. Не случайно в Японии многие родители поддержали забастовку первоклашек, которые предпочитали вести расчеты на калькуляторе, нежели запоминать результаты таких подсчетов наизусть. Они освобождали свои мозги и память для накопления более важных знаний.

ОРИХАЛК ИЗ АТЛАНТИДЫ

Довелось слышать, будто бы в античные времена некий мастер сделал для своего властителя корону из «белого золота» — легкого и пластичного материала, который, как и серебро с золотом, совсем не поддавался коррозии. Судя по описанию, речь идет об алюминии. Но откуда он мог взяться в античные времена, если известно, что как-то на юбилей Д. И. Менделееву коллеги подарили алюминиевую кружку. В то время это был воистину царский подарок — алюминий только-только научились получать в чистом виде, и стоил он дороже золота.

Неужто мастер тот был из мифической Атлантиды — острова, на котором, говорят, жили некогда выходцы из иных цивилизаций?

Сергей Толоконников, г. Таганрог

Разобраться в столь загадочной истории мы попросили доктора химических наук, профессора Ю. М. Евдокимова. И вот что от него узнали…

Действительно, ряд исторических источников свидетельствует, что алюминий — металл, выплавляемый сейчас при температуре около 1000 градусов Цельсия, имелся и в далекой древности!

Так, в одном из своих сочинений греческий историк Плутарх упоминает о придворном мастере императора Тиберия, который вручил однажды своему властелину корону из металла, похожего на серебро, но очень легкого. Случайно уронив корону, Тиберий заметил, что она сильно погнулась — металл был очень мягким.

Когда же Тиберий стал выяснять, откуда мастер добыл этот металл, ремесленник простодушно ответил, что получил его из глины. Решив, что столь простой способ получения волшебного металла не должен попасть в чужие руки, император велел казнить мастера и его помощников, а их мастерскую уничтожить.

Тиберий, казалось, добился своего: многие столетия о таинственном серебристом металле не было ни слуху, ни духу. Его следы во тьме веков отыскал Генрих Шлиман. Тот самый, что поверил мифам и на основании изложенных в них сведений сумел раскопать Трою.

Он же как-то обратил внимание, что в диалогах Платона о легендарной Атлантиде упоминается о каком-то таинственном металле — орихалке. Дескать, он похож на серебро, но гораздо более доступен, поскольку «извлекается из земли». Им были облицованы стены царского дворца, колонны и даже пол. И еще его называли «женским серебром», поскольку изготовленные из него украшения были гораздо легче серебряных.

Поскольку в реальность платоновской Атлантиды мало кто верил, специалисты-технологи и не пытались выяснить, что представлял собой этот мифический орихалк. Однако когда Шлиман произвел первые раскопки, он наткнулся на некоторые предметы, которые будто бы происходили из Атлантиды.

Так, во всяком случае, рассказывал журналистам внук Генриха Шлимана — Пауль. Он поведал, что его дед оставил особое завещание в запечатанном конверте, вскрыть который может лишь тот, кто поклянется продолжить его исследования. Пауль дал такую клятву и вскрыл конверт.

В этом завещании Генрих Шлиман будто бы признавался в открытии следов легендарной Атлантиды. Дескать, при раскопках Трои он нашел бронзовый сосуд странной формы. Внутри его оказались статуэтки из легкого серебристого металла, по-видимому, орихалка, и монеты — тоже из этого металла. Они представляли собой четырехугольные бело-серебряные пластинки с замысловатыми фигурками и знаками, не похожими на известные письмена. Среди прочих находок был и перстень, сделанный из того же металла. Генрих Шлиман якобы утверждал, что сделал анализ этих металлических предметов и установил, что перед ним — сплав алюминия с медью и платиной!

Пауль Шлиман также сообщил журналистам, что, выполняя волю своего деда, он совершил ряд экспедиций, во время которых тоже сделал находки, подтверждающие реальность существования Атлантиды. В частности, на западном берегу Африки он нашел «голову ребенка», изготовленную из сплава алюминия, меди и платины, то есть — из орихалка.

К сожалению, внук Шлимана в 1914 году погиб при загадочных обстоятельствах, а найденные им предметы исчезли. Ниточка оборвалась…

И найти ее кончик смогла историк Татьяна Самойлова. Она вспомнила о рассказе доктора исторических наук В. И. Плотникова, с которым в начале его научной карьеры произошел такой случай. Когда незадолго до начала Второй мировой войны он поступил на работу в Эрмитаж, ему сразу дали вот какое поручение. Служители музея случайно уронили керамическую вазу из скифского кургана с кладом монет. Осколки вазы, представляющие историческую ценность, направили на реставрацию, а монеты собрали и ссыпали в картонную коробку. Поскольку новый сотрудник с детства проявлял интерес к нумизматике, ему поручили разобрать коллекцию и составить каталог монет.

При их разборке он и обнаружил одну очень странную монету чечевицеобразной формы, по виду серебряную, но чрезвычайно легкую, словно из алюминия. Взвешивание показало, что это действительно алюминий или его сплав. На монете было изображено некое существо с трезубцем и несколько непонятных значков.

Поскольку алюминиевых денег во времена скифов никак быть не могло, Плотников показал монету знакомым нумизматам. Все сошлись на том, что перед ними скорее всего подделка — кто-то похитил действительно ценную монету и сделал с нее копию. Только непонятно, почему для этого был использован алюминий, а не более легкоплавкие олово или свинец.

Убежденный, что это подделка, В. И. Плотников решил оставить странную монету у себя. Но тут началась война, неразбериха, эвакуация, и загадочная монета затерялась…

Понятное дело, подобные находки будоражат воображение. И, в конце концов, они настолько раззадорили современных ученых, что они решили раскрыть античную тайну. И что же? Оказывается, «ларчик просто открывался» — в природе существуют месторождения самородного металлического алюминия. Как он образовался? Как считают сотрудники Института геохимии и физики минералов АН Украины Э. В. Соботович и Ю. А. Ольховик, все дело в том, что в природных расплавах под воздействием электротеллурических токов происходит электрохимическое восстановление алюминия.

Так что мифические атланты тут оказались вовсе ни при чем. Античные мастера вполне могли воспользоваться подарками природы. Ведь для изготовления украшений или даже короны вовсе не надо налаживать производство алюминия в промышленных масштабах.

Конечно, для образования самородного алюминия природе требуется значительно больше времени, чем при современном электролизном производстве. Так, по оценкам, время образования пластины алюминия толщиной 1 мм на площади контакта 1 кв. см составляет примерно 750 тыс. лет. Однако вспомните, для образования залежей нефти требуются миллионы лет. И ничего, никто тому не удивляется…

Впрочем, не надо умалять и мастерства древних ремесленников. Так, например, в Китае при исследовании археологами гробницы древнего полководца Чжао Чжу специалисты заинтересовались материалом украшений. Оказалось, что они сделаны из сплава, на 85 % состоявшего из алюминия, на 10 % — из меди и на 5 % — из магния! То есть, говоря иначе, выходит, что металл из древней китайской гробницы оказался весьма близким по своему составу к современному… дюралюминию, применяемому в авиации!

Однако тогда получается, что древние мастера умели получать в чистом виде не только алюминий, но и магний! Он-то откуда взялся?..

ВЗРЫВ НА ЛУНЕ

Довелось слышать, что взрыв на «Аполлоне-13» произошел вследствие того, что американцы везли на этом корабле ядерный заряд. Они хотели взорвать его на Луне, чтобы продемонстрировать нам свое преимущество в ядерно-ракетной технике.

Однако эта идея не понравилась НЛО-шникам. И они устроили аварию на корабле, не допустив таким образом его посадку на Луну и выполнение миссии. Насколько достоверна такая информация? Что же случилось на «Аполлоне-13»? Существовал ли на самом деле план ядерного взрыва на Луне?

И. Т. Коломийченко, Ставропольский край

Долгое время эта история как у нас, так и у американцев считалась строго секретной. Однако недавно сначала в американской периодической печати, а потом и в престижном английском научном журнале «Нейчур» были опубликованы сообщения, снимающие пелену тайны. И вот что вырисовалось в итоге…

Сразу после окончания войны в Европе союзники стали делить трофеи. Никакого согласованного плана при этом не было — каждый брал то, что мог урвать. В первую очередь, охота шла за ракетными и ядерны-ми секретами третьего рейха. Специальные команды носились по полигонам и. подзем-ным заводам, старались выхватить друг у друга из-под носа уцелевшие самолеты-снаряды «Фау-1» (V-1) и особенно баллистические ракеты «Фау-2» (V-2).

Еще в 1944 году при освобождении советскими войсками Польши и Чехословакии там были обнаружены немецкие испытательные полигоны и стартовые площадки для пусков ракет. Найденные ракеты, их части и даже оставшиеся в местах падения обломки наряду с элементами стартового оборудования собрали, вывезли в СССР и передали в только что созданные организации по разработке военной ракетной техники. Руководили ими С. П. Королев, М. К. Янгель, В. П. Глушко, А. М. Исаев и другие специалисты. А после окончания войны Королев, например, так даже сам выезжал в Германию, чтобы на месте принимать участие в поисках и отборе наиболее ценных образцов.

Впрочем, и американцы не дали маху. В их распоряжении вскоре оказался сам главный конструктор немецкой ракетной техники Вернер фон Браун, его ближайшие соратники. Вместе с чертежами, готовыми образцами и оборудованием они были вывезены в США.

Если учесть, что к тому времени американцы уже испытали первые образцы атомного оружия, сбросив в августе 1945 года авиационные бомбы на Хиросиму и Нагасаки, стало понятно, что схватка между бывшими союзниками разворачивается не на жизнь, а на смерть.

Советская разведка плюс отечественные специалисты приложили все усилия, чтобы основные секреты ядерного оружия стали известны и нам. Это удалось в полной мере. И в 1946 году, на год позже американцев, в СССР были проведены испытания собственной атомной бомбы. Что же касается термоядерного оружия, то тут наши специалисты сумели опередить заокеанских конкурентов и провести испытания первыми.

Теперь пик гонки вооружений переместился на разработку и усовершенствование средств доставки ядерного и термоядерного орудия к цели. И тут советские специалисты маху не дали. Если в начале 50-х годов у нас еще продолжался выпуск ракеты «Р-1», по существу, усовершенствованного варианта «Фау-2», то уже 4 октября 1957 года мощная многоступенчатая ракета-носитель «Р-7» вывела на орбиту первый в мире искусственный спутник Земли.

Для американских ученых и политиков это событие явилось неприятной неожиданностью. Военные эксперты тут же прикинули потенциальные возможности носителя, который смог вывести в космос спутник весом 84 килограмма.

По мифу о безоговорочном научном, техническом и военном превосходстве США был нанесен весьма чувствительный удар. А когда всего через месяц на орбиту вышел второй наш спутник, весящий около 0,5 тонны, да еще и с собакой Лайкой на борту, а за ним, в начале 1958 года, — третий, весом 1327 килограммов, американцы начали в спешном порядке разрабатывать план «ответного хода».

В 1961 году американский президент Джон Кеннеди выступил перед страной со специальным посланием, в котором подчеркнул настоятельную необходимость вернуть национальной промышленности и всей стране былой престиж. Все силы США были брошены на осуществление национальной программы высадки людей на Луну.

Аналогичная программа была принята и в СССР. Однако в силу ряда обстоятельств, прежде всего несогласованности действий между главными конструкторами С. П. Королевым, В. П. Глушко и М. К. Янгелем, советская лунная ракета Н-1 так и не смогла оторваться от стартового стола. И после четвертой аварии на старте советская лунная программа была свернута. Мы сделали вид, что наши луноходы были вовсе не предназначены для перевозки космонавтов, а являются самостоятельными исследовательскими аппаратами.

Американцы же тем временем облетели Луну, затем несколько раз высаживались на ее поверхность и даже привезли на Землю несколько сот килограммов лунных камней и грунта.

Впрочем, оставшись без конкурентов, они вскоре тоже свернули свою деятельность на поверхности естественного спутника нашей планеты. И их лунная программа не была доведена до конца в полном объеме.

Лишь совсем недавно стали достоянием гласности некоторые ее тайные аспекты. Так, американский физик-ядерщик Леонард Райффель, живущий в Чикаго, в интервью корреспонденту одной из местных газет в мае 2000 года рассказал, что в разгар холодной войны командование ВВС США обратилось к американским ученым с просьбой подготовить и осуществить на поверхности Луны, обращенной к нашей планете, ядерный взрыв. Райффель сам принимал участие в разработке такого проекта.

Главной целью взрыва, по его словам, было устройство грандиозного зрелища, которое наглядно должно было бы продемонстрировать СССР его отставание в области ракетно-космической и ядерной техники.

«В работе над проектом, — вспоминал Райффель, — мы не дошли до стадии выбора конкретного типа взрывного устройства и ракеты-носителя, однако определили, какой визуальный эффект имел бы такой взрыв. Люди могли бы увидеть яркую вспышку, особенно хорошо заметную, если бы взрыв произошел в новолуние, когда к Земле обращена сторона Луны, не освещенная солнцем. Возможно, были бы видны также тучи пыли и обломков лунных пород, поднятые взрывом над Луной»…

Проект, над которым работали американские специалисты с конца 1958 года, был строго засекречен, имел кодовое обозначение А119 и безобидное открытое название «Разработка исследовательских полетов на Луну». Тем не менее, в качестве заказчика проекта фигурировал Центр специальных вооружений ВВС.

Впрочем, одна из задач проекта заключалась в определении возможных научных результатов при осуществлении ядерного взрыва на Луне. Например, каким образом можно осуществить зондирование с помощью сильной сейсмической волны лунных недр. Однако любые предполагаемые открытия, по мнению Райффеля, «не могли компенсировать те потери, которые понесло бы человечество от радиоактивного загрязнения Луны после взрыва».

Исследователь считает решение о разработке такого проекта ошибкой, которая могла привести к еще большему обострению ситуации в мире. Не только сама планета, но и окружающее ее космическое пространство могло стать ареной гонки вооружений.

Однако здравый смысл все же возобладал. «Люди, выдавшие нам это задание, побоялись, что Советы осуществят что-нибудь такое, с чем мы не сможем конкурировать и чему не сумеем противостоять», — говорит Райффель. И в середине 1959 года после сдачи очередного отчета исследовательская группа получила приказ о прекращении работы.

Тем не менее, позиция американских «ястребов» нашла свое дальнейшее отражение в Стратегической оборонной инициативе или программе СОИ, которую США попытались развернуть при президенте Рональде Рейгане. Но и она, как вы знаете, вскоре была свернута из-за чудовищной дороговизны и боязни дальнейшего осложнения международной обстановки.

История же с проектом лунного ядерно-го взрыва всплыла неожиданным образом, когда в прошлом году вышла в свет биография известного американского астронома и писателя, популяризатора науки Карла Сагана, который также привлекался к работе над «лунным ядерным проектом». Бывшие коллеги ныне уже покойного Сагана решили, что больше нет необходимости играть в молчанку, и заговорили…

Что же касается вопроса нашего читателя об эпопее «Аполлона-13», то на его борту, насколько мы можем судить, не было никакого ядерного устройства. И авария носила чисто технический, а не «потусторонний» характер. Американцы все же выкрутились из ситуации и спасли экипаж.

Однако мифы весьма живучи. И по сей день, спустя почти 30 лет после окончания лунной программы, все еще можно услышать рассказы о том, что Нейл Армстронг и его товарищи видели «летающие тарелки» на поверхности Луны, что их высадку контролировали некие инопланетные существа. Более того, договариваются даже до того, что, дескать, никакой высадки на Луну вообще не было, а все телесъемки были сделаны в специальном подземном павильоне, расположенном в Аризонской пустыне…

С другой стороны, некоторые уфологи полагают, что сама Луна является искусственным небесным телом, своего рода межпланетной базой, зачаленной возле Земли для наблюдения за нами. И требуют возвращения на Селену для тщательного расследования. Но это уж другая история.

Досье эрудита

ДИВЕРСАНТЫ С МАРСА?!

Прошла уже четверть века, как марсиане начали колонизацию Земли. Пока незаметную, невидимую, но — тотальную», — сообщает английская газета «Сан». Так ли это на самом деле?

Подобная версия уже обыграна в голливудском фильме «Эволюция». Помните, метеорит занес на Землю инопланетные бактерии, которые с невероятной силой стали мутировать, превратившись в ужасных монстров? Но тогда на защиту планеты встал бывший агент ФБР, ставший учителем, в исполнении актера Дэвида Духовны. И коварным агрессорам пришел-таки конец.

«Не знаем, знакомились ли авторы фильма с секретным докладом конференции астробиологов в Сан-Диего, но в реальности вторжение марсиан произошло именно по такому сценарию», — утверждает «Сан». И добавляет следующие подробности.

Дескать, в 1976 году с визитом на Марс прибыли два космических корабля — «Викинг-1» и «Викинг-2», которые затем доставили на Землю образцы марсианского грунта. Среди экспериментов, которые проводились учеными НАСА, был один, нацеленный на поиск марсианских микроорганизмов.

Ученые решили искать микробов по выделяемому ими углероду, для чего образцы почвы, взятые с марсианской поверхности, они помещали в специальный прибор и облучали. Эксперимент длился 9 недель. Когда он закончился, биологи Патриция Стра-ат и Гилберт Левин обнаружили следы марсианской жизни. Однако их радость была недолгой — коллеги дружно подняли их на смех, указав на возможность загрязнения проб земными бактериями. В итоге сконфуженные ученые сознались в якобы допущенной ошибке, и все постарались забыть о сделанном открытии.

И вот спустя почти четверть века нейробиолог Джозеф Миллер из Южнокалифорнийского университета, перебирая папки с материалами прошлых экспериментов, наткнулся на отчет Страат и Левина. Он тут же запросил у НАСА все материалы, сохранившиеся в архивах. Разобравшись в них, Миллер испытал шок: в почве Марса действительно обнаружились следы микробов. Тут бы радоваться, да вот беда: дальнейшее расследование показало, что часть пробирок с марсианским грунтом служащие архивов НАСА просто выбросили на помойку. И в сверхпитательной для них земной среде марсианские микробы стали активно размножаться.

Джозеф Миллер собрал образцы почвы вокруг офиса НАСА и обнаружил среди прочего микроорганизмы явно неземного происхождения. Оказалось, что в атмосфере Земли марсианские микробы стремительно размножаются и эволюционируют. В частности, получается, что за 25 лет марсианские микроорганизмы прошли тот путь, который земные микробы проделали за 325 млн. лет. И если так пойдет и дальше, то примерно через 200 лет человечество столкнется с натуральными марсианскими животными.

Впрочем, как полагает «Сан», век марсианских зверюг будет короток — лет через тысячу рептилии эволюционируют в разумных существ. Но как будут выглядеть потомки марсиан, сегодня не берется предсказать никто.

Такая вот кошмарная история. Однако стоит ли нам бояться ее последствий? Нет, и вот по каким причинам. Во-первых, газетчики придумали, что «Викинги» вернулись на Землю. Они и по сей день находятся на поверхности Марса, а стало быть, никаких бактерий в принципе принести не смогли. Более того, исследователям, следившим за деятельностью «Викингов» с Земли, так и не удалось обнаружить следы иноземной жизнедеятельности.

Тем не менее, как полагает немецкий журнал «ПМ», марсианская диверсия все-таки состоялась. И рассказывает, в свою очередь, такую историю.

Загадочный Марс… Трудности проникновения в его тайну объясняют по-разному: несовершенством современной техники, влиянием неизученных космических факторов, кознями «марсиан»…

Результаты исследований метеорита, обнаруженного специалистами НАСА в Антарктиде, — на нем, если помните, вроде бы были обнаружены следы окаменевших микробов — натолкнули американского физика профессора Пола Дэвиса на интересную мысль: наши поиски потому были безуспешными, что мы сами и есть те самые марсиане. А переселились наши далекие прапредки с Марса на Землю в виде бактерий в незапамятные времена, приблизительно 3 млрд, лет назад, когда обе планеты находились ближе друг к другу и гораздо чаще обменивались метеоритной почтой. В толще этих небесных тел, укрывшись от губительных космических излучений, словно в межпланетном корабле, и путешествовали микробы.

Чтобы проверить эту гипотезу, нужно для начала выбрать одну из теорий происхождения жизни на Земле. Одни ученые считают возникновение жизни космической аномалией, химическим парадоксом, который никогда больше не повторится. В этом случае «марсиане» навсегда останутся легендой, и никаких реальных следов жизни на других планетах мы не обнаружим. Другие придерживаются точки зрения, что жизнь автоматически начинает зарождаться там, где для этого складываются наиболее подходящие условия. Иными словами, необходима определенная «химическая смесь» и наличие определенных внешних факторов.

По мнению Пола Дэвиса, результаты изучения антарктического метеорита говорят в пользу второй теории. Если с Марса на Землю мог прилететь окаменевший микроб, то вполне допустимо, что и живой организм выдержал бы такое путешествие.

Не исключены, впрочем, и полеты в обратном направлении. Астрофизики утверждают, что с промежутками в несколько миллионов лет на Землю падает астероид или комета. От таких столкновений в космос с нашей планеты катапультируются куски земной породы, в которых могут находиться микроорганизмы. Одни падают потом обратно на Землю, другие — на Солнце, третьи притягиваются Юпитером или Марсом… Словом, «подарки» получают все.

Расчеты показывают, что на Землю ежегодно падает около 500 кг «марсианской материи». А миллиарды лет назад планеты Солнечной системы подвергались интенсивной бомбардировке астероидами, во время которой мог произойти обмен формами жизни между Марсом и Землей.

Шведский химик Сванте Аррениус еще сто лет назад предположил, что микробы могут мигрировать даже от одной солнечной системы к другой. Эту теорию развивают сейчас британский астроном Фред Хойл и его коллеги, полагающие, что микробы путешествуют «зайцами» внутри комет. Приближаясь к Солнцу или другой звезде, комета «высаживает» пассажиров в открытый космос. Если Земля или другая планета в это время проходит через облако, оставшееся от испарившейся кометы, «десант чужеземцев» благополучно опускается на нее.

Скептики упирают на то, что никакой живой организм не в состоянии вынести мощных космических облучений и взрывов, происходящих при столкновении с поверхностью планеты. Однако «ноевы ковчеги», в которых путешествуют микробы, — отнюдь не монолиты, они имеют внутри пористую структуру — удобные отсеки для маленьких «пассажиров».

Уцелеют они и при падении метеорита. Материя уничтожается только в центре падения «небесного камня», а по краям кратера каменная порода остается «живой». Большие куски метеоритов сохраняют свою структуру. Микробы же вообще чрезвычайно выносливы. Некоторые виды из них ученые находили в толщах каменной породы под землей, на глубине нескольких километров, в гейзерах американского национального заповедника Йеллоустоун и на дне Тихого океана, где из земных недр вырываются горячие сернистые пары. Так что микробы вполне могли существовать (и существуют?) на Марсе.

Кстати, вместе с метеоритами на Землю могут попасть и носители внеземной инфекции. По крайней мере, американские суды всерьез изучают возможность правовой защиты на случай заражения бациллами с Марса или других планет. Впрочем, если мы — марсиане, то марсианский грипп как-нибудь переживем.

Пока же суд да дело, немецкие ученые затеяли эксперимент, в результате которого они надеются получить реальные доказательства существования жизни в иных мирах.

Все началось с исследования микрорганизмов, сумевших приспособиться к экстремальным условиям жизни. К таким, например, относятся термофильные бактерии и беспозвоночные, которые могут жить в горячей воде, температура которой превышает 45°С. Не менее загадочны и микробы, способные расти и развиваться при низких температурах. Они обитают, например, в водах Арктики и Антарктики, на поверхности снежного покрова и ледников высоко в горах. Это и баротолерантные бактерии, способные размножаться при давлении до 1000 атмосфер.

Такая устойчивость к неблагоприятным условиям окружающей среды позволяет им занимать окраинные границы биосферы. Их можно обнаружить и на дне океана, на глубине 11 км, где царит вечная тьма, огромное давление и практически нет кислорода, и в атмосфере, на высоте 20 км, где давление стремится к нулю, а ультрафиолетовое излучение превышает обычную земную норму в тысячи раз.

Ну а при чем здесь пришельцы?

Ученые предполагают, что когда-то давным-давно предки этих самых микроорганизмов, способных выжить при самых неблагоприятных условиях, действительно прибыли на Землю с других планет, а возможно, из других планетных систем. Причем они обошлись без скафандров, летающих тарелок и т. д. — прибыли просто «верхом» на метеорите.

Интерес общественности к этой проблеме подогрело сообщение исследователей НАСА о том, что им удалось выявить остатки жизни на марсианском метеорите. И хотя вскоре это сообщение было опровергнуто, но шуму оно наделало много и как раз вовремя. Заинтригованные конгрессмены раскошелились и выделили на дальнейшие исследования не 1–2 млн., как обычно, а 100 млн. долларов!

По стопам американцев пошли сотрудники Института полярных исследований и Центра аэрокосмических исследований ФРГ. Они ведут подготовку к началу совместного проекта под рабочим названием «Жизнь в вечной мерзлоте». Представительница немецкого Центра аэрокосмических исследований Герда Хорнет отмечает, что в основе этого исследования лежат микробы, которые были взяты в Сибири в слоях вечной мерзлоты.

Ученые ныне уверены, что подобные зоны вечной мерзлоты есть и на Марсе. Чтобы проверить свои предположения, исследователи намерены искусственно создать марсианские условия на Земле и посмотреть, как будут вести себя микроорганизмы. Для этого планируется использовать специальную 200-литровую барокамеру, в которой и будут созданы соответствующие условия. При помощи специального набора газов в ней будет смоделирована марсианская атмосфера, а помещенные туда лед и участки вечной мерзлоты создадут микробам какие-то условия жизни под сильным ультрафиолетовым облучением.

Герда Хорнет надеется, что эксперимент пройдет успешно, и тогда появится большая уверенность, что подобные же микробы живут на красной планете в действительности. А все это не позволит только судить о возможности существования жизни на других планетах, но и еще раз подтвердить предположение, что сама жизнь на нашу планету могла быть занесена из космоса.

К сожалению, руководство НАСА из-за потери двух марсианских зондов решило пока воздержаться от очередной марсианской экспедиции. Так что ответ на вопрос: имеются ли микробы в пробах грунта, которые очередной зонд намерен доставить с Марса на Землю, придется перенести как минимум на 2005 год.

БОМБА-ВОНЮЧКА

«От невыносимого запаха сердце начинает бешено колотиться, мысли путаются, невозможно дышать и говорить. И хочется только одного — бежать немедленно и как можно дальше». Таковы впечатления корреспондента известного журнала «New Scientist» от первого знакомства с прототипом так называемой бомбы-вонючки.

Вообще-то идея эта не новая. В природе широко используется такой способ: нежелательного пришельца, а то и врага отгоняют подальше жуткой вонью. Так поступают некоторые растения, насекомые, животные, а особо преуспел в этом деле скунс. Говорят, тот, кого этот зверек из семейства куньих окатит содержимым своих анальных желез, вынужден потом 2–3 недели жить исключительно на свежем воздухе и подальше от населенных мест, в ожидании, пока не выветрится на редкость стойкий и отвратительный запах.

Военные не раз пытались воспользоваться патентом скунса в своих целях. Так, во время Второй мировой войны в Европе выпустили оружие с претенциозным названием «Кто я?». То была едкая жидкость с отвратительным запахом гниющего мусора. По идее бойцы французского Сопротивления должны были опрыскивать ею немецких офицеров, чтобы они мерзко воняли и потому чувствовали себя глубоко униженными.

Но гладко было на бумаге… На практике же первыми почувствовали себя униженными сами борцы Сопротивления, на которых неизбежно попадали капли раствора даже при самой аккуратной попытке откупорить склянку с жидкостью.

Однако неудачный опыт не отпугнул Пэма Делтона — химика и психолога из Филадельфии. Он полагает, что цель оправдывает средства. Ведь если ему действительно удастся создать супербомбу-вонючку, впервые в мире будет получено этакое идеальное сверхоружие. Оно никого не убьет и даже не покалечит, но вызовет такой страх и панику, что побегут все, начиная от новобранцев и кончая самыми высокопоставленными военными чинами, оставив на поле боя всю технику.

Такое неубивающее оружие пригодится также миротворческим силам в зонах конфликтов, а также полиции при разгоне демонстраций, толп бесчинствующих болельщиков и т. д., полагают эксперты. Стопроцентная эффективность и при этом ни одной жертвы — поистине неоценимый результат.

Но может ли вообще невыносимый запах обратить человека в бегство? Специально проведенные исследования показали: вдох неприятного запаха активирует особую часть лимбической системы, амигдалу, или, по-русски, миндалину — пару маленьких, миндалевидных кусочков ткани глубоко в мозге. Эксперименты на подопытных животных также показали, что левая амигдала чрезвычайно остро реагирует, если животное видит, слышит или вдыхает что-нибудь опасное, и играет большую роль в формировании страха.

В общем, ученые утверждают, что страх и запах тесно связаны, и эту связь человек унаследовал от животных. Исследователи Медицинского центра по делам ветеранов в Миннеаполисе (США) даже проверили свои предположения на добровольцах, давая им нюхать коктейль из серосодержащих газов и одновременно сканируя их мозг. Оказалось, действительно испытуемые чувствовали сильное напряжение, неприязнь и страх.

Причем, как выяснилось, реакция на запах зависит от его узнаваемости. Незнакомый запах скорее вызовет панику, чем неприятный, но узнаваемый. Именно этого и добивается Пэм Делтон.

Ныне он собрал целую коллекцию отвратительно пахнущих веществ и тестирует их на добровольцах разного этнического происхождения: белых, афроамериканцах, азиатах и некоторых других. Результаты таковы — чем отвратительнее запах, тем более затруднено дыхание у испытуемых, тем сильнее бьется сердце, чаще спазмы в желудке.

Но — интересное дело! — оказывается, весьма трудно подобрать запах, который отпугивал бы всех. Запахи, которые одним казались ужасными, другие полагали вполне терпимыми. Связана ли такая способность с расовой принадлежностью человека? Исследователи отказались ответить на этот вопрос в открытой печати. По всей вероятности, это связано с тем, что возможная разница в восприятии запахов лиц разных рас открывает принципиальный путь к созданию химического оружия избирательной этнической направленности.

Впрочем, нашлись и два запаха, которые оказались одинаково неприятны всем.

Первый — это «обычная вонь ванной комнаты» — смесь, специально придуманная для того, чтобы проверять эффективность дезодорирующих и чистящих средств. Как говорит Делтон, она очень едко пахнет, а точнее, она воняет фекалиями. Запах настолько отвратительный, что все испытуемые, как один, были убеждены, что он вреден для здоровья. Хотя на деле это и не так…

Второй кандидат на титул самого вонючего запаха в мире — модификация той самой эссенции «Кто я?». Говорят, что в нем одновременно чувствовался аромат испорченной еды и разложившегося трупа.

Как утверждает Пэм Делтон, ни один из этих запахов сам по себе еще не достоин стать основой бомбы-вонючки. «Надо взять их сочетание, да добавить к ним еще толику химии скунса, — говорит он. — Вот тогда…»

Правда, остается неясным, кто будет заниматься составлением этой адской смеси. Лаборанты и так бегут из лаборатории Делтона, несмотря на щедрые надбавки «за вредность». А все остальные стараются обходить ее десятой дорогой.

СКОРОСТЬ СВЕТА МЕНЯЕТСЯ?!

Создав теорию относительности, Альберт Эйнштейн одновременно в 1905 г. дал жизнь и новой физике. И вот сегодня, похоже, мы присутствуем при ее закате.

Дмитрий Нанопулос, профессор Техасского университета, возглавляющий сектор космических частиц в Хьюстоновском исследовательском центре, и его сотрудники установили, что скорость света не постоянна. Она не равна 300 тыс. км/с, как полагал Эйнштейн, а может меняться в зависимости от некоторых условий. Таким образом, совершен подкоп под один из краеугольных камней, на которых покоится теория относительности.

«Если проверка покажет, что скорость света действительно может меняться даже на ничтожную величину, — говорит профессор Нанопулос, — это приведет к существенным изменениям в нашей картине мира».

Производя сложные математические вычисления, профессор вместе с физиком А. Навроматосом из Лондонского королевского колледжа и Дж. Элисом из Европейского центра частиц в Женеве, нашли новое выражение для скорости света. Как они утверждают, скорость света зависит от его частоты.

Однако изменения настолько малы, что их можно заметить лишь для лучей, которые приходят от чрезвычайно удаленных от нас космических объектов. Именно по этой причине его до сих пор никто не заметил.

Профессор Нанопулос и его коллеги пришли к своим радикальным выводам в процессе работы над теорией квантовой гравитации, цель которой — соединить в единое целое два крупнейших открытия XX века — теорию относительности и квантовую физику.

Теория относительности, как известно, устанавливает связь между временем и пространством и объясняет гравитацию. А квантовая физика описывает микромир, где вероятностные закономерности заменяют детерминизм законов нашего обычного макромира.

Начиная с 20-х гг. XX в., физики создавали множество сценариев, так или иначе объясняющих законы квантовой гравитации. Но до сих пор не было убедительного экспериментального подтверждения их. Гипотеза же, выдвинутая профессором Нанопулосом и его коллегами, сейчас подвергается опытной проверке. И результаты, полученные в последние месяцы, кажется, несколько обнадеживают.

«Экспериментальная проверка нашей теории связана с далекими галактиками, — говорит Нанопулос. — Мы улавливаем специальными детекторами одновременно испущенные световые частицы — фотоны — разных частот и отмечаем разницу во времени их прибытия. Получается, что более высокочастотные фотоны прилетают позже».

Однако разница тут столь мизерна, что многие пока относят ее за счет погрешности эксперимента. Впрочем, исследователи проявляют упорство и не собираются так просто отступать с завоеванных позиций.

«Зависимость скорости света от длины световых волн, — говорит профессор, — радикально меняет наш взгляд на теорию относительности. Она также открывает первую возможность изучения квантовой гравитации и тем самым строго научного происхождения Вселенной».

Впрочем, ученые полагают, что их эксперименты вряд ли перевернут мир. «Если энергия микрочастицы намного меньше 1019 протонных масс или если расстояние между астрономическими объектами меньше, чем миллионы световых лет, то эйнштейновские уравнения полностью сохраняют свою силу», — говорят они.

КТО ХОЧЕТ, ТОТ И ВИДИТ…

Про загадочное чудище из шотландского озера Лох-Несс слыхивали все. И человечество, по существу, разбилось на два лагеря: одни полагают, что сказки про Несси были специально выдуманы, чтобы привлечь в эти края доверчивых туристов. Другие считают, что дыма без огня не бывает и за феноменом действительно что-то скрывается…

К числу последних принадлежит Луиджи Пиккарди, научный сотрудник центра во Флоренции. Итальянский исследователь утверждает, что он выяснил тайну чудовища из озера Лох-Несс.

Вообще-то Луиджи Пиккарди специализируется на весьма своеобразной области исследования: он выискивает связи и соответствия между мифическими существами, историческими описаниями и геологическими явлениями.

Он убежден, что озеро Лох-Несс не случайно лежит на пересекающей Британские острова большой трещине в земной коре. Этот тектонический разлом время от времени проявляет активность и вызывает небольшие землетрясения. Следствием этих толчков является выделение из земных недр некоторого количества газов, способных вызывать у людей галлюцинации. Под действием них людям и кажется, что они видят фантастические существа.

Таким образом, неуловимое существо, якобы обитающее в темных глубинах живописного шотландского озера, по мнению итальянца, является всего лишь видением, возникающим под действием галлюциногенных газов.

Итальянский исследователь предполагает, что нечто подобное происходило с известными оракулами в Дельфийском храме. Местные оракулы пророчествовали, нанюхавшись галлюциногенных газов, которые выделялись из богатых углеводородом пластов горных пород на месте тектонического разлома.

Многие регионы Древней Греции, где согласно греческой мифологии обитали чудовища или происходили чудеса, точно совпадают, по мнению Пиккарди, с районами сейсмической активности. «Отравление газами в этих местах могло иметь такие последствия, что люди видели несуществующие явления, — говорит Пиккарди. — Это могло быть бушующее пламя, сопровождаемое грозным рокотом из-под земли — шумом реального подземного толчка. Пережитый ужас преобразился в человеческой фантазии в огнедышащих драконов».

Однако такое объяснение не дает ответа на простой вопрос: почему многочисленные очевидцы видели на озере Лох-Несс не разные явления, а одно чудовище Несси.

Впрочем, Пиккарди нашелся и тут. Он полагает, что истоки феномена следует искать в местных традициях. «Как известно, жители Британских островов — народ консервативный, веками придерживающийся одних и тех же традиций, — рассуждает он. — Достаточно кому-то сказать нечто, и эта фраза будет потом повторяться его потомками в десятом колене. Стоило кому-то когда-то в каком-то замке представить себе, что он видел привидение, и оно навсегда «поселялось» здесь. Причем со временем его история обрастала все более живописными подробностями»…

Так и в данном случае. Кто-то однажды сказал, что видел в озере нечто похожее на гигантскую змею, как эта одна-единствен-ная галлюцинация вызвала своего рода «цепную реакцию».

Первое сообщение о «лох-несском змее» относится к VII веку н. э. Чудовище вскоре стало настолько знаменитым, что трудно найти человека, который ничего о нем не слышал и не видел его изображений. Определенное представление о Несси в сочетании с действием галлюциногенных газов, вероятно, может дать в результате вполне определенное видение. Если человек ожидает, очень хочет увидеть подводного змея, он его и видит.

Не стоит также сбрасывать со счетов и усилия владельцев местных отельчиков, кормящихся за счет туристов. Они всячески раздувают всякий слух о новом появлении Несси, не давая легенде забыться…

Был такой случай…

СОБАЧИЙ СПЕЦНАЗ:

выдумка или реальность?

«Собака — друг человека», — говорим мы. И используем собачью дружбу на все сто процентов. И охранять дом собак заставляем, и ездим на них, и опыты ставим, и даже в космос посылаем… Но главная собачья работа все-таки, наверное — вынюхать что-то, найти по следу, по запаху кого-то или нечто спрятанное.

На охоте таким образом люди использовали собак еще десятки тысяч лет назад. Ну а что изменилось в XXI веке? Оказывается, весьма многое…

СОБАКИ-УБИЙЦЫ

Начнем со страшной статистики: в США уже в наступившем столетии жертвами собак-киллеров стали 234 человека. А в одном только Берлине в 1999 году отмечено 162 случая внезапного нападения пит-булей на людей. Для сравнения: овчарки, которых в немецкой столице гораздо больше, набрасывались на людей 340 раз. Если соотнести эти показатели с количеством животных данной породы, то получается, что пит-буль кусает человека в пятнадцать раз чаще обычного пса.

Попытка полицейских экспертов расследовать истоки трагедий неожиданным образом завела их в глубь веков.

Боевые машины рвутся в бой

…В литературе впервые, кажется, такой случай описан блистательным пером Конан Дойла. Помните, как Шерлок Холмс с Ватсоном гонялись за собакой Баскервилей?

«Это была собака, огромная, черная как смоль. Но такой собаки еще никто из нас, смертных, не видывал. Из ее отверстой пасти вырывалось пламя, глаза метали искры, по морде и загривку переливался мерцающий огонь. Ни в чьем воспаленном мозгу не могло возникнуть видение более страшное, более омерзительное, чем это адское существо, выскочившее на нас из тумана»…

Но впоследствии выяснилось, что пес этот не так страшен, как показалось сначала. И хотя это действительно была огромная собака — скорее всего помесь ищейки с мастифом «величиной с молодую львицу», страшилищем ее сделал человек. Это он разукрасил пса фосфоресцирующей краской, это он послал его убивать…

Однако мистер Стэплтон был отнюдь не первым, кто догадался использовать способности собак для охоты не на лис или, скажем, кабана, а на людей.

С античных времен люди выращивали псов для войны. Боевые бестии разрывали варваров и задирали беглых рабов или сражались с гладиаторами на аренах амфитеатров.

Эти звери — воплощение силы, ловкости, быстроты и выносливости; у них непреклонная воля, что отражается даже в их облике.

«Шея короткая, слегка изогнутая, очень мускулистая; кожа на ней не провисает. Спина короткая, мощная. Грудная коробка глубоко посажена, но не слишком широкая. Ребра хорошо выгнуты. Плечи крепко сбиты. Реакция мгновенная. Бросок короткий, стремительный. Укус мощный».

Так можно описать любого из этих зверей. Они — настоящие боевые машины. Стальной комок мышц. Когда этот огромный комок падает на жертву, кажется, что из него отовсюду торчат когги и зубы, острые как ножи. Словно ударом молота, он сбивает с ног, и тут же со всех сторон в жертву вонзаются ножи, будто она окружена толпой заговорщиков.

Это — пит-бультерьер, или питбуль, — одна из самых страшных собак на свете.

«Боевых собак вообще нет, — скажет иной кинолог. — Пит-буль приветлив с людьми, доверчив к ним. Он привязан к хозяевам и терпелив в общении с детьми».

Да, терпелив, как дремлющий вулкан. Никогда не знаешь, когда он проснется. Эти псы останутся «боевыми машинами», даже если они мирно покоятся у ваших ног. Играть с ними все равно, что забавляться гранатой или ружьем. Когда-нибудь взорвется, выстрелит, бросится.

Волк вездесущий и всемогущий

У боевых псов, как уже говорилось, долгая история. Она началась в те незапамятные времена, когда люди промышляли охотой. Уже тогда по лесам и лугам в поисках пропитания рядом с человеком бродил пес. Он был оружием и орудием в одном лице. Он выискивал жертву и настигал, приканчивая ее. Человеку был очень нужен такой друг и помощник, обуянный теми же воинственными инстинктами, что и он сам, а еще превосходящий его силой.

Никто не знает, как именно возник этот союз, где человек был нахлебником и повелителем, а пес — слугой. Можно лишь заметить, что отношения человека и пса позднее, как в зеркале, отразились в отношениях хозяина и раба. Но время от времени четвероногий раб, наверное, тоже устраивал бунт, резко ощеривая клыки…

Своим происхождением боевые псы, как и все породы собак, обязаны Canis rufus, красному волку, и Canis lupus — серому волку. Пока неясно, почему волки повадились жить среди людей.

Возможно, их привлекали остатки еды, коими всегда можно было поживиться близ людских поселений. Постоянно наведываясь сюда, волки «сами доместицировались». Возможно, дети сызмальства играли с волчатами, и, вырастая, те и другие уже не расставались. «Предки крупных боевых псов наверняка отыщутся среди крупных волчьих пород», — уточняет немецкий кинолог Дитер Фляйг, автор книги «Боевые собаки».

Он повествует, что когда-то Господь Бог заповедал роду людскому: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими и над зверями, и над птицами небесными, и над всяким скотом, и над всею землею, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле».

Воспринимая эти слова как красивую литературную формулу, мы не можем не отметить, что человек и впрямь стал владычествовать над всем живым. Вряд ли он этого добился бы без верных слуг и помощников. Ими стали волки — одомашненные, ручные. Почему именно они? Потому что в них было слишком много человеческого. Родственные души сошлись.

Волки, как и мы, встречаются на всех широтах и меридианах. Как и мы, они осторожны и обидчивы. Безошибочным чутьем они отыскивают слабого и третируют его. Они охотно присоединяются к стае, если та берет верх над остальными. Волки, как и боги, и люди, всегда «на стороне больших батальонов».

Прирученные волки породили пестрый набор собачьих пород. По-видимому, волк был первым домашним животным, которое встречалось на одной и той же территории в одно и то же время в обличье разных пород. Научившись укрощать волка — животное, по натуре своей очень опасное, люди не пасовали уже перед приручением всяких кошек, коз и морских свинок.

От серого волка, весящего 80 килограммов и достигающего в длину (вместе с хвостом) двух метров, недалеко до дога. Тибетский волк был предком тибетского дога. На одной из греческих ваз VI века до новой эры Геракл изображен рядом с адским отродьем — Цербером, а тот выглядит как огромный, черный волк.

Кстати, первые изображения собак появились еще в глубокой древности. Их можно найти на скалах в окрестности анатолийского города Чатал-Хююк; их возраст здесь — девять-десять тысяч лет. В Алжире, на скалах Тассили’н’Аджера (Tassili-n-Ajjer), можно увидеть древние изображения охоты, в том числе на людей. Очевидно, еще в незапамятные времена стала стираться грань между охотничьими, бойцовыми и боевыми собаками.

По стопам колоссов истории

Племя молоссов, жившее в античную эпоху в Эпире — одной из областей Греции, — вывело особую породу боевых псов, которым позднее передалось название этого племени.

Крупный, мускулистый пес со стоячими ушами, продолговатой мордой и взъерошенным хвостом — молосский дог — явно напоминал волка. Это живое оружие надо было так же искусно оттачивать и шлифовать, как любое орудие и оружие: нож, копье, рубило. Если не дрессировать его, он становился неудержим.

Очевидно, люди давно заметили: чем меньше морда собаки выдавалась над ее пастью, тем сильнее был ее укус. Древние охотники стали умышленно отбирать псов с укороченными мордами, отсеивая остальных. Так появились несколько разных пород, объективно говоря, «отвратительных, хотя для многих и симпатичных», — боксеры, доги, мастино.

Во время греко-персидских войн, начавшихся в 490 году до новой эры, «муж шел на мужа, конь на коня, а пес на пса», сообщает греческий историк Геродот. Когда спустя полтора столетия Александр Великий (356–323 годы до новой эры) покорял Грецию, Азию и Египет, он неизменно встречал громоздких, костистых мастифов. Очевидно, их вывели независимо друг от друга в разных частях тогдашней Ойкумены — земли обжитой. По мнению немецкого кинолога Эрика Цимена, «мастиф был первой породой собак, которую целенаправленно вырастили, стремясь получить животных определенных габаритов и совсем не кроткого нрава».

Римские легионеры, отправившись на завоевание Британии, обнаружили, что там водятся особые собаки — они на голову выше псов, привезенных римлянами. Этих экзотических животных стали отправлять в Рим для выступления на аренах амфитеатров. Там они сражались не только с леопардами и львами, но и с людьми.

Зато в самой римской армии собаки оставались чем-то экзотическим. «Несомненно, римляне использовали собак для охраны военных сооружений и выслеживания беглых пленников и врагов, но на мчавшегося навстречу неприятеля их не натравливали. Ведь с хорошо вооруженным воином собака справиться не могла, — замечает немецкий историк Маркус Юнкельман. — На арене собаками травили крупных зверей, например, оленей и медведей, а также безоружных людей, осужденных на смерть. Однако против опытных гладиаторов собак старались не выпускать, ведь зрителям интереснее было смотреть за поединком человека со львом или медведем».

Большинство римских авторов, описывая использование собак на войне, ссылаются на иноземные обычаи, как сообщает, например, римский писатель Плиний Старший (23–79 годы новой эры). Он вспоминает, что у греков и восточных варваров имелись боевые псы. «Царь гарамантов (кочевого народа, жившего к северу от Сахары. — Ред.) сумел вернуться из изгнания с помощью двухсот собак, которых натравил на противников. Жители Колофона (античного города в Ионии. — Ред.) и Кастабалы держали собачьи своры, готовя их к войне; те сражались на передовой линии, и никто не мог дать им отпор; они же были верными помощниками и не требовали платы. После поражения кимбров собаки охраняли их обозы».

Историк и зоолог Клавдий Элиан, живший около 200 года новой эры, писал, что народы Гиркании и Магнезии (античный город в Малой Азии. — Ред.), устремляясь в бой, брали с собой собак, которые были «им подспорьем и опорой». Кстати, Гиркания — местность, лежавшая к юго-востоку от Каспийского (Гирканского) моря, — называлась по-персидски «Варканой», «Волчьей страной».

С помощью боевых собак лидийский царь Алиатт (610–560 годы до новой эры) изгнал киммерийцев из Малой Азии, а персидский царь Камбиз в 525 году до новой эры завоевал Египет. В 385 году до новой, эры спартанцы не допустили подкрепление к осажденной крепости Мантинея в Восточной Аркадии опять же с помощью боевых собак.

С античных времен до средних веков собаки сражались на всех фронтах. Еще и на исходе рыцарской эпохи в бой устремлялись не только воины, закованные в латы, но и псы, облаченные в доспехи: их плечи и шею защищала кольчуга; живот и спину — железная броня. «Боевому псу полагается иметь устрашающий вид и выглядеть всегда так, словно он немедля ринется в бой, — писал итальянский естествоиспытатель Улисс Альдрованди (1522–1605). — Исключая своего хозяина, он — враг всем».

У полководцев эпохи Возрождения боевые псы пользовались такой же любовью, как впоследствии у прусского короля Фридриха Великого (1740–1786). Говорят, что тот обмолвился как-то: «Чем больше я вижу людей, тем больше люблю собак».

Готов сражаться не только с крысами

С незапамятных времен охотники, отправляясь на звериный гон, брали с собой собак, натравливая их на кабанов, оленей, медведей или диких быков (зубров). В Англии со времен Иоанна Безземельного (1199–1216) для охоты на быков (англ, bull) разводили особых «бычьих собак» — бульдогов (bulldog), крепких, мускулистых зверей, весивших почти четверть центнера. Своими мощными клыками бульдог вонзался в тело жертвы, словно осколок взорванной бомбы. Его специально приучали впиваться в нос и верхнюю губу жертвы, дабы он не повредил ей шкуру и шерсть. Повиснув на ее морде, бульдог сковывал движения добычи, дожидаясь, пока не подоспеют охотники, чтобы прикончить пойманного зверя.

Впоследствии, скрестив бульдога с вертким терьером, получили новую породу собак — бультерьеров. Лучше этих псов с причудливой, продолговатой мордой никто не мог справиться с другим зверем. «У него не было чувства страха. Он не был похож ни на одну из известных мне собак», — так описывал бультерьера канадский писатель Э. Сетон-Томпсон. В XIX веке разновидность этой собаки под именем «пит-бультерьер» сделала кровавую карьеру в Америке.

«Пит» (Pit) — так называли деревянную арену, которую йозводили в подвалах, конюшнях или сараях, чтобы стравить на ней бультерьера с любыми зверями — кабанами, барсуками, медведями, обезьянами, опоссумами, лошадьми, ослами и даже крысами. Своеобразный мировой рекорд установил 1 мая 1862 года бультерьер по кличке Джеко: не пробыв на арене и ста минут, он прикончил тысячу крыс.

Известный в середине XIX века фанатик собачьих боев «капитан Фиц Барнард (Fitz Barnard)», разглагольствуя перед журналистом из «Дейли Телеграф», так расписал повадки своего любимого бульдога: «Он готов сражаться со всеми, и когда я говорю «все», то имею в виду хоть человека, а хоть чурбан».

Смерть от собаки

В XIX веке крупнейшие американские города — Чикаго, Бостон. Балтимор — стали центрами собачьих боев. Хотя со временем их запретили (в Англии они были запрещены еще с 1835 года), интерес к подобному «кровавому спорту» не утих по сей день. По разным оценкам, и в наше время каждый год до полутора тысяч питбулей гибнут на аренах подпольных «театров жестокости».

Впрочем, боевыми собаками являются не только питбули. «В принципе речь идет о собаках, которых содержат и готовят ради сражения с другими собаками или другими животными и которые имеют возможность сражаться с ними» — такое определение обычно дают эксперты. Так что, «боевая собака» — это вовсе не отдельная порода собак, а целая группа различных пород собак, которые — по своим физическим и психологическим данным — идеально приспособлены для сражений с человеком и другими животными.

К этим породам можно отнести, например, тибетского дога, молосского дога, датского дога, бульдога, мастифа, бультерьера… Впрочем, опасным для человека может быть и столкновение с некоторыми другими породами собак, например, с догами, овчарками, ротвейлерами и доберманами.

Во многих странах в отношении боевых собак действуют довольно жесткие законы. Так, в Германии вы можете завести себе бультерьера, американского пит-бультерьера или американского стаффордширского терьера, лишь получив разрешение от властей, а для этого придется сдать специальный экзамен. Разведение и импорт подобных собак там запрещены.

И все же западные страны, как уже говорилось, лидируют по числу людей, которых настигла самая ужасная смерть — их загрызли бойцовые собаки. Недавно, например, их жертвой стала звезда американского спорта — очаровательная Дайана Уиппл, знаменитая своим бегом на средние дистанции. Она открыла дверь своих апартаментов. как на нее с лаем набросились две зверюги, обитавшие у соседей, — опаснейшая помесь английского мастифа с пастушьей собакой с Канарских островов.

Собаки мгновенно опрокинули женщину на пол, одна стала рвать ей горло, а другая вцепилась мертвой хваткой в руку. Борьба была короткой. Мощных и злых животных специально натаскали на убийство.

Когда прибыли полицейские, даже они содрогнулись от увиденного.

Старые рецепты в новые времена

Хозяева собак, чета адвокатов, сначала оправдывались тем, что Уиппл якобы пользовалась духами с компонентами, возбуждающими собак. Потом они сказали, что спасли собак от хозяина, который с ними плохо обращался. Однако вскоре им пришлось рассказать всю правду. Выяснилось, что адвокаты стали сообщниками двух особо опасных уголовников, поручивших им присмотреть за своими собаками-киллерами.

Пол Шнайдер и Дейл Бретч отбывают пожизненное заключение в калифорнийской тюрьме за грабеж и убийство, и оба они видные члены популярной в некоторых американских штатах экстремистской группировки «Белое братство».

Когда бандитов посадили, они продолжили из-за решетки руководить разведением собак, чем, в частности, занималась некая фермерша Джанет Кумбс. Под предлогом благотворительной деятельности она регулярно посещала нацистов, получая инструкции по содержанию двух монстров по кличкам Бейн и Изис.

Подросший Бейн вскоре стал вырываться из загона, его не удерживала даже металлическая сетка. Тогда Джанет посадила его на цепь, от чего пес стал еще свирепее. По заданию Шнайдера она купила еще двух чудовищ — Фьюри и Геру, которая сначала сожрала котенка, а затем на пару с Бейном загрызла овцу, передушила кур и съела дворовую собаку.

Кумбс уже была не в состоянии справиться с неуправляемыми собаками и стала опасаться за свою жизнь. Ей показалось, что сообразительные собаки стали выслеживать и свою кормилицу, выжидая удобный момент для нападения на нее.

Тогда бандиты и поручили смотреть за питомцами двум своим адвокатам. Бейн и Гера переселились в город. В полицию поступали жалобы, что монстры охотятся по ночам за людьми и терроризируют весь квартал.

Высказываются предположения, что злые псы уже были куплены и их оставалось только переправить в банду мексиканских наркоторговцев, где им предстояло служить телохранителями, а также выступать в роли киллеров.

Так что, как видите, рецепты мистера Стэплтона, описанного Конан Дойлем, продолжают действовать и в наши дни. Американские банды продолжают вкладывать наркодоллары в выведение четвероногих суперубийц, возвращая им хищные первобытные инстинкты их предков.

По данным американской ассоциации ветеринаров, больше всего смертей на счету пит-булей, ставших продуктом скрещивания терьера с бульдогом. Они за 10 лет загрызли 66 американцев. 39 человек убили ротвейлеры. Немецкая овчарка хоть и не расположена к немотивированному насилию, однако тоже прикончила 17 американцев. 15 смертей на счету суматошной лайки, которая при неправильной дрессировке может превратиться в хищное и опасное животное.

В Новом Орлеане создана общественная организация, которая борется с собачьими боями. По ее данным, в них в США вовлечены 50 тысяч человек, их доходы составляют десятки миллионов долларов. Но все законспирировано, и чтобы получить информацию о боях, приходится внедряться в криминальную среду. Бультерьеры пока продолжают оставаться главными участниками соревнований, но им на смену приходят куда более страшные помеси вроде той, что загрызла спортсменку.

— Каждый, кто занимается скрещиванием и выведением бойцовых собак, пытается создать нечто фантастическое, — говорит специалист по расследованию собачьих убийств Джин Дональдсон. — Канарская пастушья собака дала для новой породы бойцовый дух, а мастиф обеспечил ее мощными мышцами и силой челюстей. В итоге получаются прирожденные киллеры. Особенно ценится способность собак биться до последней капли крови, преодолевая любую боль…

Тех, кто справляется с проверкой, подвергают интенсивной предсоревновательной подготовке: тренируют их выносливость и приучают убивать более мелких животных.

В Калифорнии также появились специалисты, которые берутся тренировать для мафии собак-камикадзе, способных вместе с собой подрывать объект и проникать с различными целями в закрытые помещения, обманывая системы сигнализации. После нескольких загадочных ограблений полицейские нашли на месте преступления собачью шерсть. Высказываются предположения, что грабители воспользовались собаками, которые находятся на стреме и могут при необходимости эффективно задержать полицейских.

Кстати, традиция воспитания таких собак берет свое начало с американо-вьетнамской войны. Во Вьетнаме американцы использовали боевых псов в их изначальной ипостаси: всеми клыками и когтями они сражались с партизанами и диверсантами.

Один из участников той войны, майор Уильям Дж. Келх, писал в очерке «Собаки-солдаты» следующее: «Они бросались на всех и каждого, кроме своего дрессировщика, а иногда нападали и на него самого». «Собаки-проводники» так ловко вели американцев сквозь джунгли, что командиры партизанских отрядов приказывали стрелять вначале в собаку, а потом уже в людей, ведь те, оставшись одни, сразу станут беспомощны. В свою очередь, американцы затравливали партизан насмерть свирепыми псами, как когда-то конкистадоры — индейцев.

Тогда же, в 60-е годы XX века, американский ветеринар Джон Суинфорд попытался вывести сущего пса-убийцу, скрещивая питбулей, мастифов и мастино-наполетано.

Эрик Цимен попытался представить возможный результат, оценив по пятибалльной шкале волка и некоторые породы бойцовых псов. По этой шкале волк получал три балла за агрессивность и пять баллов за пугливость. Наоборот, пит-буль получил пять баллов за кровожадность и ноль баллов за пугливость. По сравнению с волком такого пса можно назвать лишь популярным сегодня словечком «отморозок». Он не ведает чувства жалости и ничего не боится. Конечно, волк — тоже зверь хищный, но очень осторожный, сдержанный, поэтому и нападает он в основном на ослабленных, больных животных. Его не зря зовут «санитаром леса». Питбуль — пес не размышляющий долго; ни о чем не думая, сразу бросается в бой. Да умеет ли он думать вообще?

Трудно сказать, что бы получилось, если бы этого зверя, что страшнее многих диких хищников, впрямь скрестили бы с такими же, как он, страхолюдинами других пород. Суинфорд умер, и планы его забылись. Может быть, к счастью.

СОБАКИ НА ВОЙНЕ

Так что из собаки можно воспитать не только друга, но и врага. Правда, чаще всего кинологи стараются, чтобы собака стала врагом твоих врагов.

«Живые снаряды»

Уж если в мирное время боевым собакам находится немало работы, то на войне и подавно. В XX столетии, как и в прошлые века, собаки по-прежнему использовались во время военных действий.

Так, в 1918 году, в конце Первой мировой войны, в одной только кайзеровской Германии «в боевом строю» было около 40 ООО «военнообязанных собак». Они охраняли склады, доставляли донесения, помогали спасать раненых. По некоторым оценкам, эта армия собак спасла от смерти около двадцати тысяч раненых солдат только германской армии, выискивая их по ночам на поле боя.

Во Второй мировой войне по обе стороны всех фронтов сражались уже около 250 000 собак. Неслучайно один из самых популярных в советское время телесериалов так и назывался: «Четыре танкиста и собака», ведь среди его героев мы встречаем верного боевого друга — пса. Умная и ловкая собака привнесла в атмосферу военного фильма особый юмористический колорит.

Впрочем, на войне как на войне. И очень часто бойцам было не до юмора. Люди гибли десятками тысяч. И собак тоже не жалели. Многие из них нашли свою смерть под гусеницами вражеских танков, использовались в качестве «живых снарядов».

А потом пришло время использовать их умение и в боевой обстановке. Впервые «живое оружие» было применено еще поздней осенью 1941 года, когда немцы рвались к Москве, и наши войска получили приказ любой ценой остановить их наступление. Вот тогда и пошел в ход собачий дивизион. Дрессированные собаки, привыкшие получать корм под гусеницами танков, бесстрашно рвались им навстречу, неся на себе взрывчатку. Дело иной раз доходило до того, что танкисты поворачивали назад, только завидя «хвостатых диверсантов».

По воспоминаниям Героя Советского Союза генерал-полковника И. М. Чистякова, в один только день 12 июля 1943 года, когда вдоль шоссе Харьков — Курск шли тяжелые бои и на участке Грезное — Кочетов-ка на наши позиции обрушились более 200 фашистских танков, собаки-диверсанты подбили 11 бронированных машин.

Хвостатый миноискатель

А вот о каком эпизоде Великой Отечественной войны рассказала недавно газета «Алфавит».

…Дина Волкац стала в строй в июле 1941 года. Сдав экзамены за второй курс Харьковского театрального училища и уволившись из театра, она явилась по повестке к месту формирования 9-го армейского отряда в Малиновку. В ту самую Малиновку, где гремела знаменитая свадьба. «Явилась», потому что имела военную специальность инструктора по служебному собаководству.

В школе, выбрав себе собаку для работы, Волкац показала ее начальнику отделения. Джульбарс был настолько неказист, что начальник только хмыкнул:

— Хуже собаки найти не удалось? Разрешите узнать, по каким же признакам вы ее выбрали?

— По глазам, — серьезно ответила Дина.

После учебы в Центральной школе вылет в Воронеж оказался своеобразным экзаменом и для Дины, и для Джульбарса.

По спущенной за борт лестнице соскочили разом ослепительно рыжая овчарка и девушка-воентехник. В петлице ее шинели золотились молоточек и разводной ключ — эмблема инженерных войск.

Напротив на крутом берегу в дымном ореоле остывал город.

Летное поле уже разминировали, но несколько дней назад здесь подорвался бензозаправщик. Снова начались поисковые работы. Мины были прошлогодней закладки, и обнаружить их в мерзлой земле сквозь слежавшийся снег никак не удавалось. Обстановка сложилась нервозная: кто знает, сколько таких сюрпризов прячется по всей территории? Приказом маршала Воробьева, командующего инженерными войсками, в Воронеж был срочно отправлен специалист высшего класса по минно-розыскной службе.

Специалиста звали Джульбарс. В начале 1943 года собак-миноискателей еще только готовили к работе на фронтах. И рассказы о них принимались за обычные солдатские байки. Теперь солдатские сказки превращались в быль на глазах многочисленных наблюдателей.

Джульбарс челноком ходил по широкой полосе аэродрома. За ним, перехватывая поводок, неторопливо двигалась девушка. Только собаке было точно известно, где опасность. А девушка по видимым ей одной признакам должна была уловить состояние животного. Профессиональное внимание, выработанное практикой, хранило их от единственной ошибки.

Минут через пять пес принюхался, категорично вильнул хвостом и сел. Сел как влитой, слегка скосив на хозяйку вишневый глаз, но умудряясь держать на мушке носа искомый запах. Вздрагивал на весеннем ветру каштановый чуб воентехника Дины Волкац, когда она прокалывала землю щупом. И вот затрепетал сигнальный флажок. Вскоре Джульбарс обнаружил еще несколько таких мин.

«Только собака в достаточной мере гарантирует полную очистку местности от мин на более ответственных участках, в районах расположения КП, соединений, основных магистралей», — докладывал начальник инженерных войск Степного фронта генерал-майор Цырлин.

Собаки находили мины в любой оболочке: металлической, стеклянной, деревянной и пластмассовой. Собаки выделяли запах взрывчатки в любом комплексе — этому можно было их научить. Но прежде следовало обучить человека.

Неожиданная «накладка»

И Дина учила подчиненных, воевала. Шаг за шагом они продвигались на запад, изредка теряя людей и собак на боевых заданиях по разминированию.

А в мае 1943 года они оба выехали на Калининский фронт. Воентехника Волкац назначили командиром отдельного взвода дрессировщиков-минеров 37-го отдельного батальона. В первый же день она пошла смотреть собак, которые размещались на солнечном пригорке и встретили новое лицо дружным лаем. Немецкие овчарки отличных кровей, благородные сеттеры, гончие и крупные лохматые дворняги — порода роли не играла: достоинства определялись работой. Поименно рекомендовал каждую собаку дневальный, а профессиональная память Дины запоминала кличку, собаку, ее характеристику. Тем временем солдатское «радио» распространило по батальону следующие сведения о новом командире.

Девушка. Молоденькая. Воюет с первых дней. Пса привезла, своего. «Зовут комвзвода Дина, ребята»!.. Началась тихая паника.

Утром новый командир принимал взвод. Знакомясь с личным составом и собаками, Дина была немало удивлена, когда старшина бойко назвал уже знакомую ей собаку другой кличкой. Не той, какой вчера именовал дневальный. Запомнившаяся как Дина, собака сегодня оказалась Ильзой. И так еще, и еще… и еще.

Новоиспеченные ильзы, лады и найды никак не реагировали на клички; в лучшем случае, услышав свое новое имя, зевали. Глядя на невинные лица солдат и старшины Гирина, Дина все поняла и приказала оставить динам их прежние клички.

Из наиболее способных дрессировщиков и лучших собак Волкац отобрала свою особую группу. По ночам в районе Торопца наши машинисты, сами того не ведая, исправно давили учебные мины, подбрасываемые на пути мохнатыми диверсантами.

Военные-собаководы давно лелеяли мечту выдрессировать собаку-подрывника так, чтобы она могла работать многократно. Еще до войны был сконструирован вьюк, который собака могла сбросить самостоятельно. Бесконечно жалели гибнущих собак. Но ведь и боец, использовав собаку, терял «оружие» и становился перед выбором: готовить новую или остаться рядовым стрелком.

Дине Волкац и ее коллегам, пожалуй, первыми в мире удалось подготовить группу собак-диверсантов, которые использовались многократно. Дрессированное животное, выбравшись на стальные пути, сбрасывало свой вьюк с миной и исчезало в лесу, возвращалось к хозяину.

По заданию Сталина

Первое время дрессировщики брали для обучения собак любых пород, лишь бы были достаточно смышленые.

Но уже после войны, в 1950 году генерал Медведев, возглавлявший центр военного собаководства, предложил Сталину создать четырехлапого «суперсолдата», способного выполнять задания при любой погоде, жить на подножном корму и становиться «камикадзе» по первому же требованию дрессировщика.

Идея Сталину понравилась, и под проект были выделены немалые деньги. Вскоре встал в строй черный терьер, проворный как шнауцер, отважный как ротвейлер, верный как ньюфаундленд, плавающий как водолаз и обладающий чутьем не хуже эрдельтерьера. Кроме того, длинная шерсть давала возможность одинаково хорошо переносить 40-градусный мороз и 30-градусную жару, а темный окрас позволял животному сливаться с местностью в темное время суток.

Долгое время эта порода считалась чуть ли не государственной тайной СССР, и лишь в октябре 1997 года двух щенят контрабандой вывезли на Запад, в Великобританию, где вскоре и показали на международной выставке собак «Крафтс».

Теперь они воюют в Чечне

Служебных собак ныне используют в основном для нахождения преступников по следу, поиска пластиковых мин и взрывчатки, наркотиков и прочей контрабанды в багаже пассажиров. Так, по словам специалистов, хорошо подготовленная для поиска мин в Чечне собака стоит ныне до 3000 долларов.

Раз в три месяца в Грозном формируется сводный кинологический отряд собак-поисковиков, присылаемых сюда со всей страны. И тут есть свои герои.

Скажем, ризеншнауцер Сима способен работать даже в зоне обстрела и спас уже десятки жизней. Когда в Грозном солдаты отправились на карьер, чтобы набрать гравия, Сима тут же сел, указывая всем своим видом, что поблизости спрятана взрывчатка. И действительно саперы вскоре отыскали 150-миллиметровый снаряд, который должен был рвануть по команде радиовзрывателя, как только солдаты вошли бы в карьер.

А немецкой овчарке Рэну за обнаружение крупной партии спрятанных боеприпасов был даже лично вручен конверт с денежной премией от генерала Васильева, начальника УВД Приморья, командовавшего сводным отрядом спецназа.

О том, сколько человеческих жизней сохранено благодаря этим четвероногим служакам, можно рассказывать очень долго. Нередко только благодаря собакам, работавшим вместе с саперами, удавалось избежать очень серьезных неприятностей. Собаки умудрялись находить тщательнейшим образом замаскированные безоболочные взрывные устройства. Штатный же миноискатель «не замечает» таких «сюрпризов», хорошо реагирует на мины заводского производства, где присутствует металл.

За 9 месяцев 2000 года на территории Чеченской Республики специалистами-кинологами при помощи служебных собак обнаружено 898 единиц стрелкового оружия, 2703 гранаты, 2653 мины промышленного производства, 102 гранатомета, 1695 артиллерийских снарядов, 1240 самодельных взрывных устройств, 714 кг взрывчатки, более 132 500 единиц боеприпасов, а также 182 кг наркотиков.

В поисках наркотиков

В марте 1999 года при проверке на посту милиции автомобиля «супер МАЗ», следовавшего из Казахстана, в дополнительном топливном баке был обнаружен тайник для перевозки наркотиков. Всего из него было извлечено 625 кг марихуаны и 8 кг гашиша. Крупную партию кайфа удалось захватить благодаря инспектору-кинологу Альфии Голощуковой и ее немецкой овчарке по кличке Ника. Собака после недолгого обследования грузовика уверенно «доложила» своей хозяйке, что в бензобаке совсем не бензин. Стоимость изъятых наркотических средств по ценам черного рынка составила более одного миллиона рублей. Тайник для столь дорогостоящего груза был оборудован в бензобаке не случайно. Наркодельцы не сомневались, что запах бензина перебьет «тонкие ароматы» марихуаны и никакая собака не сможет учуять наркотики.

Инспектор-кинолог ЗЦКС (зонального центра кинологической службы) МВД Татарстана Алексей Давыдов со своей немецкой овчаркой Джесси в этом году раскрыл более 40 тяжких и особо тяжких преступлений. Кинологическая специализация Джесси на языке профессионалов называется ОРП — ищейка общерозыскного профиля. Так что преступников по следу находят по-прежнему. И не только в кино.

А ведь собака — это не только чуткий нос, но еще и зубастая пасть. Установлено, что хватка натренированной служебной собаки — немецкой овчарки — достигает давления примерно 3–3,5 тонны. А специально обученный ротвейлер сжимает свои челюсти с усилием, достигающим 5 тонн. Неплохое оружие, если еще учесть, что реакция собаки в несколько раз быстрее человеческой.

Но это в общем и целом, а о конкретных результатах профессионального использования служебных собак в российском МВД можно судить по данным официальной статистики. Только за первое полугодие 2001 года сотрудниками кинологической службы МВД России раскрыты десятки тысяч наркопреступлений.

ЖИВЫЕ «ДЕТЕКТОРЫ»

Служебные собаки умеют многое. Но работать их научили люди. Органично дополняя друг друга, вместе они могут творить чудеса.

Москве требуются собаки

Утром в питомник приехала «газель» с мигалкой. В правый отсек запрыгнули Тайсон и Бреккен, в левый — Томас и Грэй. Фургон перегородили несколько лет назад из-за Рекса. Серый, смахивающий на волка Рекс попал в милицию после того, как покусал хозяина. В питомнике перегрызся со всеми собаками, бросался на инструкторов, но служил честно. Бомбу нашел на станции. Сейчас Рекс — пенсионер. К старости у него отнялся хвост.

Толком не отдохнувших после вчерашнего дежурства собак везли из Балашихи в Москву. Обычный график «сутки через трое» после взрыва в подземном переходе уплотнился: ежедневно по 12 часов без выходных. Станций метро в Москве — 160, а обученных животных в охране метрополитена — 16.

Вот что рассказал об одном из таких дежурств журналист Вадим Речкалов.

…Первыми высадились лабрадоры: Бреккен — на «Чкаловской», Томас — на «Охотном». Лохматый «немец» Тайсон вышел на «Савеловской». А мы с чепрачным «восточником» Грэем и инструктором Сашей Севе-рюхиным отправились на «Рижскую».

— С собакой нельзя!!! — преградила путь дежурная на турникете. Едва уговорили.

— Что у вас там за цербер на вахте сидит? — спросил Северюхин, вваливаясь в дежурку со своим огромным псом. — Даже собаки ее боятся…

Завтракавшие милиционеры рассмеялись. И угостили Грэя бутербродом. Он с удовольствием принял подношение и облизнулся.

Но пора и делом заняться. В метро Грэй начинает работать без всякой команды. Уже на эскалаторе сунул нос в каждую сумку, до которой смог дотянуться. По-деловому обнюхивая пассажиров, не разбирая кто чеченец, кто русский, обошел платформу по периметру, заглянув во все подсобки, лючки и ниши. А потом сел.

— Вот он уже и устал, — заметил Саша. — Это тебе не человек. Гулять, Грэй!

На улице пес подобрал жестянку из-под пива и в минуту разорвал ее в клочки. Еще один обход и — возвращение в дежурку на ланч. На день пятидесятикилограммовому Грэю выдали пакет сухого корма и четыре банки консервов. В дежурку заглянул опер:

— Не укусит?

— Фас! — скомандовал Северюхин.

Опер выпрыгнул в коридор. Грэй глянул на хозяина, как на идиота.

— Это же «нюхач»! — хохотнул Саша. — Он и команды такой не знает.

Между тем Грэй попал в питомник за плохое поведение. Но после трех лет общения с Северюхиным пес — сама доброта. Склочность отвлекает от службы. Вместо того чтоб искать, собака думает, с кем подраться.

Теперь у него другая работа. И весьма тяжелая. Прогулка после каждого обхода обязательна. Иначе собака не выдержит. Даже матерый Грэй ломается после недели ежедневных дежурств. И начинает бастовать: то изобразит, что нашел тротил, надеясь, что от него наконец отстанут; то откажется заходить на станцию, упершись всеми лапами, как баран. А недавно от переутомления принялся охранять свою тень, рыча на каждого, кто неосторожно на нее наступал.

Смена, к счастью, прошла без приключений. В конце ее Саша все-таки решил продемонстрировать умение Грэя. Спрятал в дежурке пистолетную обойму.

— Ищи, Грэй!

Собака обнаружила патроны мгновенно, но сообщать о них не спешила. Только обнюхав всю комнату, вернулась к находке и осторожно уселась напротив.

— Молодец, Грэй! Дай пять! — Хозяин пожал протянутую лапу, левой рукой прикрыл Грэю глаза, движением фокусника достал из кармана теннисный мячик. Пес радостно ухватил его зубами — это приз за хорошую работу. Через минуту игра закончилась, мячик тайком от Грэя отправлен обратно в карман. Такая вот человеческая хитрость. Только людей интересуют оружие и боеприпасы, а собака ищет по всей Москве маленький зеленый мячик — свою любимую игрушку. Ищи, Грэй, ищи!

Кошмар для киллеров

Возможно, это прозвучит парадоксально, но сегодня служебные собаки даже изобличают киллеров, обеспечивая следствие и суд практически неопровержимыми уликами. С помощью собак теперь проводятся одорологические экспертизы.

«Одор» — по-латыни «запах». Стало быть, одорология — наука о запахах. Милицейские эксперты занимаются только той ее частью, которая помогает раскрывать преступления.

Скажем, во время пьяной разборки был убит человек. Смерть наступила от удара топором. Но чья рука его держала? Эксперты могут определить по запаху пота на топорище.

Женщина увидела в комиссионном магазине украденную у нее шубу. Не обозналась ли она? Экспертиза «запаховых следов» подтвердила: нет, не ошиблась, это действительно ее вещь.

Как же все это делается?

…Такие «консервы», полагаю, доводилось видеть немногим: на железных полках сотни стеклянных банок с притертыми крышками. А внутри — куски байки, из которой обычно делают детские пеленки и солдатские портянки. На банках этикетки с обозначением даты, указанием места, номера дела…

Эта коллекция запахов собрана лабораторией, где многие годы работает подполковник милиции К. Т. Сулимов — главный эксперт группы одорологии Экспертно-криминалистического центра МВД России.

Улику, подобранную на месте преступления, помещали в специальный аппарат вместе с кусочком байки, которая и пропитывалась «ароматом», к примеру, перчатки, найденной на месте преступления. После этого запах консервируют в банке.

Последнее время методику консервирования запахов усовершенствовали. «Ароматный» след стали фиксировать с помощью хлопчатобумажной салфетки. Ее оборачивают, например, вокруг рукояти ножа или, скажем, расстилают на сиденье машины, выдерживают около часа, после чего закупоривают и отвозят в лабораторию. Бывает и так, что предмет, официально именуемый «носителем запаховых следов» (скажем, ту же перчатку), помещают в стеклянную банку и затем нагревают. Поднимающиеся пары конденсируются на стенках трубки, заполненной жидким азотом или твердым углекислым газом, и тогда пресловутый «аромат преступления» оказывается зримым, превращается в белое облачко, которое и осядет на той же хлопчатобумажной салфетке.

А ведь каждый из нас, как известно, — носитель уникального, неповторимого запаха, который не меняется в течение всей жизни. Этот аромат и позволяет собаке-ищейке отличить одного человека от другого и при необходимости найти его по следу.

Но частенько бывает, что следы преступника надежно затоптаны или он уехал на машине, а отпечатков пальцев не осталось.

Скажем, нашли оперативники лишь впопыхах оброненную перчатку. Предположили, что принадлежит она преступнику. Но как доказать это? Искать вторую? Но чудеса на свете бывают очень редко, преступник скорее всего выбросит ее от греха подальше.

Вот тут-то и приходит на помощь следователям лаборатория одорологии. По словам заместителя начальника отдела экспертиз биологических объектов Экспертно-криминалистического центра МВД Василия Старовойтова, «персональный аромат», конечно/варьируется с возрастом, в зависимости от состояния здоровья человека, даже его настроения, но в основе своей он неизменен. В принципе, можно составить целую «ароматическую картотеку», наподобие дактилоскопической, и по ней идентифицировать преступников.

В свое время такая «запахотека» существовала в латвийской Юрмале. Собирали запахи, как уже говорилось, и в Москве. Но, к сожалению, такие картотеки эффективны только для маленьких городков, а не для мегаполисов с сотнями тысяч приезжих в день.

Да и сами запахи не вечны. Скажем, расчески или носовые платки могут хранить запах владельца несколько лет, а пятна засохшей крови, волосы — даже десятки лет! Но все равно в большинстве случаев расследование приходится вести если не по горячим, то хотя бы по «теплым» следам. Иначе эфемерные, в прямом смысле этого слова, улики истают, исчезнут.

Поэтому эксперты стараются отыскивать все более эффективные методы консервирования запахов, используют для этого холод, специальные пористые и шероховатые поверхности… И мечтают о тех временах, когда запах, как отпечатки пальцев, можно будет занести в память компьютера и вызывать их оттуда по первому же требованию.

Но для этого нужно прежде всего понять, что такое запах, научить «рисовать» портреты того или иного пахучего вещества на молекулярно-атомном уровне. И работы над этим ведутся. В нашей стране, например, этим занимаются сотрудники лаборатории хемиорецепции МГУ, Московского физико-технического института и еще нескольких научно-исследовательских учреждений.

Однако до практики дело еще не дошло. Не используют эксперты пока для идентификации запахов и «электронные носы» — первые такие приборы пока все еще проходят испытания.

А потому во всем мире криминалисты пока больше надеются на «биологические детекторы запахов». А говоря проще, на специально обученных собак, которые согласно заверениям специалистов в 10 000 раз превосходят человека по обонянию.

Но не спешите представить себе статных овчарок, берущих след нарушителя на границе или разыскивающих наркотики в аэропортах. Работа «биодетекторов» проходит в большинстве случаев в лабораторных условиях и по дотошности не уступает тщательно подготовленному научному эксперименту. Причем собаки не обязательно должны быть «благородного происхождения».

Главное, как полагает Василий Старовойтов, — способности к дрессировке, к общению с человеком. Даже вполне заштатная на вид дворняга может быть наделена этими чертами в высшей степени. Одно время в поисках повышения собачьего «профессионализма»/ пробовали использовать гибриды собак с волками и лисами. Но с ними дело не пошло — слишком они оказывались осторожными и пугливыми.

Как же выглядит в таком случае «собачья работа»? Нужно, например, определить: был ли пистолет, найденный на месте преступления, в руках у подозреваемого? В комнате, где проводится экспертиза, расставляют емкости с образцами запахов. Среди них есть и запах пота, взятый с рукоятки оружия. Пса «знакомят» с запахом подозреваемого, ведут мимо емкостей… Остановится собака возле «преступного» образца — значит, имеет смысл проводить более тщательную проверку.

От экспертизы требуется максимальная точность. Так, собаковод, идущий рядом с псом, не знает, где именно расположена искомая проба, ведь собака — тонкий психолог и может ориентироваться в поиске не на собственный нос, а на невольные реакции кинолога. Среди других образцов обязательно выставляются образцы с запахами дрессировщика, других участников экспертизы, лекарств, парфюмерии — надо знать, не будет ли собака на них отвлекаться. Кроме того, каждую экспертизу проводят с помощью трех псов. Так что контроль весьма строгий.

А когда есть время, в Экспертно-криминалистическом центре МВД и в Федеральном центре судебной медицины стараются не забывать и о «чистой» науке. Например, сейчас изучаются летучие вещества — феромоны и сурфактанты, отвечающие за половые ароматические признаки. Например, уже известно, что запах женщины отличает от запаха мужчины соотношение олеиновой и стеариновой кислот. Так что наука хоть и не узнала пока в точности природу запахов, все же не стоит на месте.

Тем временем за рубежом

По зданию международного аэропорта неторопливо трусят две собачки, тщательно обнюхивают чемоданы, сумки, пакеты и прочие веши пассажиров.

Благодаря их невероятно тонкому обонянию, собак нынче используют для решения множества самых разнообразных сыскных задач. Одни учатся поиску сельхозпродуктов, запрещенных к ввозу в страну, другие специализируются на взрывчатых веществах, третьи ищут оружие и наркотики. Есть и такие, которые находят золото в слитках или пачки денег. Ищут они также змей, прячущихся в трюмах судов, термитов и прочих насекомых, личинки моли, контрабандные закладки черепашьих яиц. Некоторые обнаруживают даже течку у коров, утечку подземных вод или газа из трубопроводов. И т. д. и т. п.

Лоренц Майерс, профессор ветеринарной медицины в Обернском университете, штат Алабама, который занимается изучением собачьего обоняния всю свою сознательную жизнь, полагает, что в некоторых случаях собаки могут учуять даже меланому и другие раковые опухоли в организме человека.

Ну а те собачки, о которых говорилось выше, они ищут отнюдь не наркотики, а бутерброды, консервы и прочие мясные продукты, запрещенные к ввозу в США. Точно так же их коллеги вынюхивают запрещенные плоды или грибы.

Эти собаки являются членами специализированного отряда, созданного при Министерстве сельского хозяйства США с целью препятствовать ввозу в страну тех продуктов, в которых могут таиться личинки сельскохозяйственных вредителей, вирусы болезней животных, насекомые-паразиты, опасные для здоровья растений, животных и людей.

Прежде чем попасть в отряд, «бойцы невидимого фронта» проходят 10—12-недельный курс специального обучения.

Джей Вейс, управляющий Национальным центром подготовки поисковых собак, говорит, что американский собачий спецназ, состоящий из 65 четвероногих, успешно работает в аэропортах, на складах, таможнях и пограничных пунктах. «Собаки настолько успешно справляются со своей задачей, — говорит он, — что Министерство сельского хозяйства США намерено к следующему году удвоить число лохматых служащих».

А вот мы, к сожалению, такими успехами похвалиться не можем. Наши питомники пока что влачат жалкое существование. Денег иной раз не хватает, чтобы даже накормить питомцев досыта, выдать вовремя зарплату их тренерам…

Ну да ладно о грустном…

Для работы в качестве экспертов отбираются здоровые собаки, предрасположенные к поискам. Далее их тренируют по специальным программам. При этом они не отдают предпочтения какой-либо определенной породе. «Иной раз оказывается, что дворняжки куда способнее своих чистопородных сородичей», — говорят специалисты.

Собак никто не заставляет работать. Для них поиски спрятанного — просто игра. Нашел, значит, молодец, значит получишь в награду что-нибудь вкусненькое. Вот они и стараются.

Для обучения собак используются лишь натуральные объекты. Замена наркотиков, взрывчатки и т. д. их пахучими аналогами недопустима. Собачий нос — слишком чувствительный инструмент, чтобы его можно было обмануть суррогатами. Поданным научных исследований, хорошо натренированная собака и опытный поводырь добиваются успеха в 95 процентах случаев. Это намного выше, чем показатели любой детекторной аппаратуры.

Однако результативность снижается до 60 процентов, если поводырь и собака плохо понимают друг друга, если животное не учили искать именно этот объект, если погода чересчур жаркая и влажная…

Какова же механика собачьего нюха? Профессор ветеринарии из Пенсильванского университета Девид Эполс утверждает, что по результатам исследований процесс обнюхивания выглядит примерно так. Когда собака вдыхает воздух, луковичная перегородка внутри ноздри раскрывается, позволяя воздуху свободно втягиваться через верхнюю часть носа в легкие, обдувая при этом слизистую оболочку, в которой расположено множество обонятельных рецепторов.

Оказавшись внутри носа, молекулы пахучего вещества взаимодействуют с покрытыми слизью обонятельными рецепторами, которых у собаки около 220 млн. — в 40 раз больше, чем у человека. При этом молекулы раздражают рецепторы. Те вырабатывают специфические электрические сигналы, которые передаются по обонятельным нервам к обонятельным луковицам, а от них почти во все части собачьего мозга. Таким образом получается, что собака чувствует запахи чуть ли не всем своим существом.

Собаки, как и другие животные, жизнь которых во многом зависит от чутья, могут определить запахи, сконцентрированные на определенном объекте величиной с копейку и получить при этом уйму полезной информации. Ваша собака, тщательно обнюхивающая на прогулке все углы, придорожные столбы и кусты, занимается тем же, что и вы при чтении газеты. Она получает информацию о последних переменах в окружающем мире. «Так, соседский Макс заболел, а вот у суки Ренаты началась течка. Очень интересно!..»

У насекомых тоже весьма развиты органы обоняния. Но они специализированы на распознание именно феромонов — веществ, определяющих половую принадлежность насекомого или иного живого существа.

Как полагает профессор неврологии медицинского факультета Дартского университета Джон Кауэр, у собак и многих других животных, в отличие от насекомых, обонятельные рецепторы могут быть одновременно чувствительны к разным химическим веществам, не связанным друг с другом. «Собаки способны воспринимать причудливый набор ароматических сигналов, которые затем проходят сложную обработку в мозгу, — говорит он. — Специфические пути этой обработки ученым еще до конца не понятны»…

Ясно лишь, что в процессе опознания вещества по запаху участвует целый ряд биологических систем. Например, у собаки есть небольшой орган в районе верхнего нёба. Есть предположение, что он настроен именно на выявление феромонов.

Так ли важно нам знать, как работает нюх собаки? «Да, весьма, — полагает профессор Кауэр. — Только разобравшись до тонкостей в этом механизме, мы сможем надеяться на успехи в создании электронного носа, который по своей чувствительности сможет превзойти собачий».

Сам Кауэр надеется использовать такое устройство для того, чтобы по запаху взрывчатки отыскивать спрятанные мины. Но пока даже самые удачные его разработки в 10 раз менее чувствительны, нежели нос тренированной собаки.

Тем не менее, поиски альтернатив собачьему носу продолжаются. Это вызвано тем, что и собаки, бывает, ошибаются. Скажем, в багажном отделении аэропорта в чемоданах оказывается немало лекарств с сильными запахами, сбивающими собак с толку. Представьте себе, например, что будет, если в одном из чемоданов разлилась валерьянка. Собака выходит из строя, по крайней мере, на полдня.

Кроме того, живые детекторы имеют свойство уставать, век их относительно непродолжителен, а обучение — довольно трудоемко. Так что замена их весьма желательна. Кстати, наряду с собаками для поисков наркотиков и взрывчатки не раз пытались использовать хорьков, крыс и других животных, которые по нюху не уступают собакам, а их небольшие размеры позволяют проникать во всевозможные щели. Но попытки эти особого успеха не имеют. И не только потому, что собаки лучше поддаются обучению. Работать с ними намного приятнее. Не зря же говорят, что именно собака — друг человека.

СОБАКИ-СПАСАТЕЛИ

Обязательно берут с собой специально обученных собак и спасатели МЧС. Мохнатые поисковики лучше любых приборов отыскивают людей под завалами и дают знать о том своим проводникам. На счету лучших из них уже десятки спасенных жизней.

Гейша служит в Центроспасе

«Мы принимаем на себя ответственность за безопасность людей, попавших в экстремальные ситуации, и, видит Бог, мы сделаем все для этого возможное» — эти слова, крупно написанные на стене вестибюля МЧС России, вполне оправданы делом: невероятно тяжелой работой спасателя, где каждый день — страдание, горе, смерть. И нет времени на передышку — Новосибирск, Каспийск, Шпицберген, Хабаровск, Чечня, Нефтегорск, Турция, Москва…

Центроспас — Государственный центральный аэромобильный спасательный отряд МЧС под началом Андрея Легошина — входит в международный спасательный реестр и готов выполнить задание любой сложности в любой точке мира. На Западе не существует подразделения, подобного этому. Сейчас уже невозможно представить отряд без поисковых собак.

Вот что рассказал о своей работе корреспонденту Светлане Гладыш начальник поисково-спасательного кинологического подразделения Центроспаса Илья Заславский. Ну а помогала ему в беседе мастифша Гейша. Оба — спасатели международного класса.

— Вообше-то собаки бойцовых пород среди спасателей — редкость. Гейша, наверное, — единственный представитель этой породы среди собак-спасателей. Да еще у кого-то из французов или швейцарцев работает пит-буль. Однако Заславский считает, что главное тут не порода, а талант поисковика. Что же касается собачьей агрессивности… Нужно просто обеспечить такой собаке выход энергии. И тогда проблем не будет.

— И каким образом Гейша «сбрасывает пар»?

— А на дерево поваленное набрасывается. Она его мотает, таскает, грызет ветки — кайфует в свое удовольствие.

Впрочем, работа спасателя способна умотать и самого агрессивного пса. Вот, скажем, до места катастрофы — турецкого города Гёльджюк — летели три часа на самолете, а потом по дороге, забитой жуткими пробками, добирались еще часов шесть. Тем не менее, к спасательным операциям приступили сразу же по приезде.

Замерли многочисленные машины и экскаваторы — наступил «час тишины», и на завал вышли четвероногие спасатели. Битый кирпич и обломки бетона, торчащая арматура и стекло — вот поле деятельности собаки, по которому она ходит босиком. Самое страшное — кафельная плитка, ее осколки причиняют животным острейшую боль. За день работы подушечки лап собаки стираются до щенячьей розовой пленки, наступить на которую невозможно. Пыль и дробленый камень раздражают слизистую носа, бронхи (и не только собачьи, конечно).

Тем не менее, собака работает, поводит носом и продвигается вперед, балансируя на качающихся камнях и досках. Работает собачий нос — лучший в мире поисковый прибор. Остановилась.

— Как собака дает понять, что здесь — живой?

— Лает звонко, радостно. Гейша, например, пытается копать, подпрыгивает. С этого места собаку просто не увести. Она обозначает место, но другая собака обязательно должна это подтвердить. Если рядом Сергей Макеев, пускаем Пурша — немецкую овчарку. Пуршлает — все, порядок. Идем дальше. В другой раз Пурш сообщит — «здесь человек», а русский спаниель Леня — тот самый знаменитый Леня, которого по телевизору показывали, — подтверждает.

В Турции из 140 спасенных 72 человека нашли наши спасатели.

Четвероногие сотрудники МЧС

Именно с русского спаниеля Лени и шотландского сеттера Лесси началась история создания кинологической службы МЧС. В Нефтегорск Леню, Лесси и еще троих собак спасатели взяли на свой страх и риск — в отряде они не числились.

Чудовищное по масштабу жертв землетрясение. Пятые сутки и днем и ночью работали спасатели. Поначалу откапывали только мертвых. Леня и Лесси в портяночках, закрепленных скотчем, бродили по руинам, где уже не ожидали найти живых.

И вдруг залаяла Лесси, залаяла настойчиво и упорно. С сомнением и надеждой по камешку и стеклышку разобрали завал (за четыре часа!) и извлекли на свет Божий мальчика. Потом Лесси нашла еще четверых.

Заканчивалась неделя поисков, и, кажется, уже все, но малыш Леня встает на бетонную плиту и из последних сил роет, роет израненными лапами — учуял жизнь. Трещина в плите спасла ребенка от удушья, Леня спас жизнь мальчику, которого, миллиметр за миллиметром распиливая плиту, достали спасатели.

«Опыт Нефтегорска, где впервые в спасательных работах принимали участие собаки МЧС, окончательно доказал необходимость создания собственной кинологической службы, — сообщается в официальной справке. — Две примененные собаки нашли в общей сложности 18 живых людей и эффективно работали в сложных метеорологических условиях».

Кого берут в спасатели?

— Илья, а как отбирают собак в спасатели?

— Прежде всего собака не должна быть злобной, ведь ее рабочая задача — помогать человеку и с ним работать. Обладать хорошим чутьем и мобильностью. Универсальностью. И, конечно, собаке надо ладить с сородичами — коллегами по службе.

— А требования к человеку, желающему работать в подразделении кинологов?

— У нас жесткий отбор. Во-первых, спасатель — спортсмен не ниже первого разряда, и не по шахматам, разумеется. Далее, психологическое тестирование, способность управлять своими эмоциями. Хороший, добрый человек, но с трясущимися руками, рыдающий над трупом, вряд ли способен помочь живому. И, наконец, образование или специальность.

— Ну с людьми более или менее ясно. А что лежит в основе обучения собаки-спасателя?

— Игра. Щенка «с пеленок» заинтересовывают — найти человека. И получить вкусненькое или ласку. Насчет вкусненького, кстати: отвлекаться на запах котлет или колбасы — а такое возможно в завалах — нельзя! Полная сосредоточенность на поиске запаха живого человеческого тела.

Собака должна ловить от работы кайф: щенок с удовольствием ищет хозяина, который прячется сначала за деревом. Собака растет, и игра усложняется.

Учебный полигон в Новогорске максимально приближен к условиям катастроф. Развалины зданий, обломки труб, бетонные глыбы — в жизни бывает именно так. Жуткие катакомбы, словно по мотивам «Сталкера» братьев Стругацких. На экзаменах закапывают уже не хозяина (а кого и куда, хозяин понятия не имеет). И за 15 минут собака должна обследовать тысячу квадратных метров. Там, где она подала голос, ставят флажок, докладывают судье и идут дальше.

— Наверное, снимают баллы, если не уложились вовремя.

— Нет, главное — точность обозначения места, где есть живой человек.

— Где Гейша получила свое боевое крещение?

— В Каспийске, там был взорван дом пограничников. К сожалению, живых мы там не нашли. Собаки, останавливаясь, не лаяли громко, а тихо скулили. Понимаешь, стихия более благосклонна к человеку — она все-таки дает жизни шанс. Взрыв — зло, содеянное человеком, — шансов почти не оставляет.

СОБАЧИЙ РАЗУМ

После всего вышесказанного вы, наверное, уже не сомневаетесь, что в свое время великий физиолог И. Павлов все-таки несколько погрешил против истины: не только рефлексами определяется жизнь животных вообще и собак в частности.

Натуралист Виталий Нехаев, перу которого принадлежат следующие заметки, похоже, в собачьем разуме нисколько не сомневается.

Как переходить улицу

Улица Королева в Москве. Переход-«зе-бра» возле троллейбусной остановки «Аргу-новская». Сплошной поток машин слева направо и справа налево. Люди на краю тротуара в ожидании, когда эти потоки иссякнут. И вместе с ними ждет дворняга — крупная, стоящая между людьми и нетерпеливо переминающаяся с лапы на лапу.

Где-то вдали замаячил красный огонек светофора, перекрывая поток машин. Пошел народ. И пес, которого никто не звал, неторопливо затрусил через проезжую часть. А на противоположной стороне пса терпеливо ждала подружка — кудлатая, со свалявшейся шерстью сучка. Вильнув друг другу торчащими хвостами, они побежали бок о бок к стоящим вдали многоэтажкам.

За последние десять лет на этом переходе и рядом с ним было сбито несколько человек, говорят свидетели, и… ни одной собаки. Быть может, потому, что они никогда не прут напролом, а если надо, даже прибегают к хитрости.

На бывшей улице Горького, в том самом месте, где с одной стороны редакция газеты «Известия», а с другой — высокий серый дом, за углом которого «Макдоналдс», по одну и другую стороны улицы стояли люди и переживали. Собачонка делала попытку перебежать улицу и никак не могла из-за автомобильного потока в двух направлениях. Кто-то пытался ее схватить, но она всякий раз увертывалась и отскакивала на проезжую часть, что грозило катастрофой. И вот, когда терпение ее, видимо, иссякло, а поток несколько спал, она рванулась вперед. И тут все увидели, что она бежит на трех лапах (одна задняя была, по-видимому, сломана).

Хромающую собаку увидели и водители, потому что стали притормаживать, давая возможность псу-инвалиду перебраться на противоположную сторону. И собака благополучно добралась до спасительного тротуара. Но как только псина миновала проезжую часть, она преспокойно опустила лапу и как ни в чем не бывало рванула между ног оцепеневших горожан.

Для чего метро?

Однако тот пес на улице Горького все же дилетант. Ведь совсем рядом — подземный переход, а он им не воспользовался. Другие же московские собаки не только освоили жизнь в подземных переходах, где заметно теплее, чем на улице, и не бывает дождей, но и активно пользуются метро.

Вот тому лишь один пример. Утро. Арбатско-Покровская линия. Пес в вагоне чувствовал себя привольно — спал, раскинувшись на полу и заставляя пассажиров себя обходить.

Так он и проспал до самой «Электрозаводской». Затем приподнял голову, осмотрелся и приготовился. Состав мчался уже вдоль перрона «Семеновской», когда пес поднялся и подошел к двери. Высунул голову и, посмотрев сначала влево, потом вправо, выходить не стал.

— Да ты, наверное, уже давно проспал свою остановку, — улыбнулась сидящая рядом женщина.

Но пес даже не удостоил ее взглядом. Он подождал следующей остановки и тут уж уверенно вышел. Потрусил по платформе к эскалатору, не обращая никакого внимания на людей. Женщина, которая катила по гранитному полу здоровенную моечную машину, его узнала.

— А-а, — протянула она, — опять приехал.

Пес только на мгновение замедлил бег, приветливо вильнул хвостом и уехал на экскалаторе к выходу.

— Вы его знаете? — поинтересовался Нехаев.

— А кто же его тут не знает, — ответила она, продолжая толкать перед собой агрегат. — Он вот сейчас приехал и побежал на рынок, а к вечеру назад поедет. Но бывает, что и не приезжает — наверно, дела какие…

Прогулки на троллейбусе

Используют мохнатые обитатели столицы и наземный транспорт. Вот вам еще одно наблюдение натуралиста Нехаева.

…По проулку, ведущему к Ярославскому рынку (это за углом большого дома на проспекте Мира, где Дом обуви), бегала большая рыжая собака. На вид не худая, а нормально даже упитанная. Вид у нее независимый, деловой: она как будто проверяла, нормально ли идет торговля у старушек, которые как последнюю свою надежду хоть что-то заработать держали в руках кто старые кружева, кто блузку, кто тапочки.

Сделав на рынке покупки, я отправился на троллейбусную остановку. Скоро подошла «девятка». Я сел на свободное место и вдруг ощутил деликатное подталкивание под локоть. Открыв глаза, увидел преданный собачий взгляд.

— Дружище, нет у меня для тебя ничего. Тут геркулес, рис и гречка, — с сожалением сказал я.

Мне показалось, что пес понял сказанное, потому что вздохнул и уже повернулся, чтобы продолжить свой путь по салону, когда услышал сказанное дамой, сидящей у окна:

— Зато у меня есть кое-что. Подожди. — Она опустила руку в хозяйственную сумку, стоящую у нее в ногах, и достала одно печеньице. — Ну, возьми, — проговорила она, — это тебе.

Такого деликатного, аккуратного, благодарного приема подаяния я еще ни разу не встречал среди людей. Это был какой-то не-поддающийся описанию миг, в котором заключалось все: и как пес, протянув морду, осторожно, одними губами взял это печенье, и как он в эти секунды смотрел на женщину. Приняв этот тоненький квадратик испеченного теста, он не стал его тут же заглатывать с присущей собакам жадностью, а, отвернувшись от нас, медленно съел угощение.

Троллейбус повернул на Королева и застыл возле остановки. Рыжий пес еще раз одарил нас своим взглядом и сбежал по ступенькам.

«Последнее, что я увидел из окна отъезжающего троллейбуса, — сидящую на остановке собаку, повернувшую голову в сторону выезжающего из-за поворота другого троллейбуса», — заканчивает свои заметки натуралист Виталий Нехаев.

ЖИВЫЕ ПРИБОРЫ

А следующая история наделала много шума в поселке Криводановка, что под Новосибирском. Местные жители как раз готовились к субботнему празднику — 300-летию со дня основания села. И вдруг в пятницу, 11 августа 2000 года, по центральной улице прогулялась… шаровая молния. А потом со всей силы шарахнула в дом Петровых.

Волчок против молнии

Еще недавно эту семью здесь мало кто знал, повествует журналистка Елена Дуда. Всю жизнь Александр Александрович Петров мечтал хозяйствовать на земле. И, наконец, решился — продал двухкомнатную квартиру в Новосибирске, переселился с женой и сыном в деревню. Домик им достался так себе, но Сан Саныч сразу взялся за обустройство.

— В ту пятницу часам к четырем дня над деревней сгустилась черная туча, — рассказывал он. — Мы с приятелем весь день пилили-строгали, а как дождик стал накрапывать, зашли в дом. Жена собиралась на работу, сын Димка остался во дворе. Только сели передохнуть, и вдруг услышали: как-то нехорошо завыл Волчок…

Эту служебно-розыскную овчарку списали на пенсию, и Сан Саныч взял ее из питомника. Волчок дом охранял отменно, а Петрова-старшего сразу Признал за главного хозяина и душой к нему прикипел.

— Что там случилось? — двинулся к выходу глава семейства.

Волчок между тем захлебывался в лае, сорвался с толстенной цепи и бросился к двери в дом. Встал на задние лапы, а передними со всей силы навалился на дверь, как будто хотел ее выломать.

— В дом хочешь? — Александр Александрович открыл дверь и тщетно пытался успокоить пса.

Но Волчок в дом не шел. Наоборот, он словно силился сказать: «Выходи из дома! Беда!» — тянул хозяина за брюки.

Сан Саныч вышел на веранду и застыл как вкопанный. Над его синими «Жигулями» парил красновато-оранжевый шар, испускающий беловатые сверкающие блики. Он двигался прямо к его дому, а на пути у него застыл остолбеневший Димка. Отец в один прыжок преодолел расстояние от крыльца до сарая, со всей силы оттолкнул сына и упал вместе с ним на землю.

А сверкающий шар, который был сантиметров тридцать в диаметре, будто и правда в Диму целился, приземлился точнехонько в то самое место, где только что стоял паренек.

— Затем мы услышали удар в землю и сильный взрыв. — Мать Димы и ныне сильно волнуется, вспоминая тот страшный день.

Родители первым делом кинулись к сыну — целехонек!

Оглянулись налом: внутри него дымился электросчетчик, из стен повылетали гвозди. А крыша дома… отсутствовала. Прямо в комнаты падали дождевые капли.

Если бы не пес — семья Петровых могла бы погибнуть. Так что теперь Волчку в поселке — почет и уважение. Только удивляются хозяева: как это он загодя беду почуял, ведь когда с цепи сорвался и в дверь бился — молния во двор еще не залетела…

Лохматые спасители

Впрочем, случаи, когда домашние животные предчувствуют стихийные бедствия, известны давно. В основном это примеры того, как кошки, птицы, грызуны предвидят землетрясение и пытаются покинуть дома. Но есть случаи предвидений, которые пока трудно объяснить.

Например, в США только за 2000 год зафиксировано несколько уникальных происшествий, рассказывает зоопсихолог Татьяна Патришева.

Так, семья Расселов из Техаса отправилась путешествовать в горы. Ночью овчарка Мира разбудила хозяев, буквально за ноги вытащила из палатки — и в тот момент, когда хозяин уже решил задать псу трепку, прямо на палатку обрушился с горы огромный валун.

Следующий случай произошел на Аляске. Крошечный тойтерьер Джери резвился на лужайке перед коттеджем. Потом вдруг бросился к пятилетнему сыну хозяев, играющему под деревом, принялся его кусать и тянуть… Ребенок с криком побежал в дом — в это время от порыва ураганного ветра старая верхушка дерева рухнула прямо на то место, где играл мальчик.

Подобные случаи происходят и у нас в России. Стоит только вспомнить, что барда Высоцкого во время землетрясения спасла дворняжка — она вытащила его из дома, который пострадал от подземного толчка. Так что случай с овчаркой Волчком удивительный, но не единственный.

Умеющие предвидеть

Но каким же все-таки образом животные предчувствуют надвигающуюся беду? Вспомним прежде всего — собаки отличаются исключительным слухом и нюхом. А тем же самым землетрясениям предшествуют, как правило, небольшие толчки, микроподвижки почвы. Люди их не чувствуют, но животные хорошо ощущают распространяющиеся при этом сверхнизкие колебания, инфразвуковые волны. И загодя уходят из мест будущих бедствий. Иногда и хозяев с собой уводят.

Точно так же можно вспомнить и случай с камнем. Он уже катился с горы, сотрясая почву, когда собака бросилась спасать своих хозяев. Заранее услышал тойтерьер и приближение урагана — волчки торнадо, а тем более движение торнадо, как правило, сопровождаются опять-таки инфразвуковыми волнами.

Сложнее объяснить, каким образом Волчок почувствовал приближение шаровой молнии. Но и тут может быть найдено более-менее рациональное объяснение.

В свое время с Исааком Ньютоном произошел такой случай. Отправляясь на прогулку в окрестности родной деревни, он проходил мимо деревенского стада.

— Сэр, не уходите далеко, — предупредил его пастух. — Скоро будет гроза…

И она действительно вскорости разразилась.

Любопытный ученый не поленился потом разыскать пастуха и спросить у него, каким образом тот узнал о приближении ненастья, когда в небе еще не было ни облачка.

— Все очень просто, — ответил тот. — С утра я пощупал шерсть барана, и она показалась мне сырой. Значит, в воздухе уже накапливалась предгрозовая сырость…

Шаровая молния тоже появляется во время грозы. И ее движение, как правило, сопровождается изменением окружающего электромагнитного фона. Люди, как правило, к таким изменениям глухи, а у собаки уж шерсть дыбом. Наэлектризовалась…

Кроме того, не забывайте: Волчок — бывшая милицейская собака, побывавшая во многих передрягах. А опытные люди вам подтвердят: с опытом появляется своего рода интуиция, человек предчувствует опасность, заранее готовится к ней. Хотя никто и не может объяснить, на основании каких данных он пришел к такому заключению.

У собак же и прочих животных интуиция может быть развита еще острее. Выяснить бы, каким органом воспринимаются малейшие изменения окружающей нас обстановки… Но это, видимо, пока дело будущего.

Пока же давайте поговорим еще вот о чем…

О ЧЕМ ГОВОРЯТ СОБАКИ?

Согласно библейской легенде, у мудрого царя Соломона было кольцо, благодаря которому он мог беседовать с каждым зверем, птицей и т. д. на их языке. А ныне вот выясняется, что на нашей планете действительно есть люди, которые способны понимать звериные разговоры, в частности, язык собак.

Собачьи любимцы

Вспоминаю эпизод из собственного детства. Собираясь залезть в соседский сад, мы всегда посылали вперед Симку договариваться с собаками. И не было случая, чтобы он нас подвел. Даже самые свирепые полканы и трезоры при виде Симки вдруг начинали вилять хвостами и лезли к нему лизаться. Без всякой, заметьте, колбасы и прочей собачьей выгоды.

Со временем выяснилось, что Симка — не единственный в своем роде. Скажем, в подмосковном поселке Озеры Одинцовского района проживает человек по имени Петр Виткунов. Себя он называет «братом всех собак» и ничуть не преувеличивает.

То, что он любит всех псов без разбора пород, мастей и возраста, не удивительно. Удивительно другое — его любят и понимают абсолютно все собаки. И завидя на улице, сразу бегут к нему знакомиться.

Он, кстати, и сам не сразу обратил внимание на свою особенность. Бывало, идет по улице, видит любую особь семейства псовых и совершенно естественным образом — как большинство любителей собак — заговаривает с ней или просто делает какой-нибудь дружеский жест. И все — считай, пес больше не принадлежит ни себе, ни своим хозяевам. Он становится послушным и верным другом только одного человека на свете — Петра Виткунова.

Долгое время он считал это нормальным. Лишь когда, наконец, обратил внимание, что от любви к нему теряют голову не только простые беспризорные дворняги, но и породистые, хорошо дрессированные и прикормленные псы, «беседовать» на улице с собаками по собственной инициативе перестал.

Впрочем, это не слишком улучшило ситуацию на его дворе. По-прежнему у Виткуновых меньше десятка четвероногих «братьев меньших» не живет. А то бывает, и штук 30–40 набирается.

Жена поначалу ворчала, гнала со двора всю стаю с Петром во главе. Но когда собаки спасли чертежника Виткунова в тяжелое время, когда он, в связи с закрытием завода, остался без работы, смирилась.

А дело было так. Как-то в своей стае он обнаружил кобеля, о пропаже которого сообщали многочисленные объявления. Петр связался с хозяевами, и те были так рады находке, что отвалили ему аж 200 долларов.

С тех пор так и пошло. Если у кого пропадает собака, первым делом идут к Виткуновым и очень часто именно у него находят своих любимцев. Кто платит за них, кто нет. Но Петр утверждает, что дело не в деньгах, а в том чувстве неподдельной радости, которое испытывают собаки и их хозяева, встречаясь после разлуки.

А жена его Наталья от собак теперь свою выгоду имеет. Она навострилась чесать мохнатых питомцев, получая с них шерсть. И собаке хорошо — шкура в порядке, и Наталье. Напрядет шерсти, потом вяжет носки, варежки, пояса от радикулита и продает их. Спрос хороший — собачья шерсть лечебной считается.

Заодно собаки и сторожевую службу несут. Дом Виткуновых всегда под надежной охраной — ни один вор не сунется. Сам же Петр ходит обычно в сопровождении личного телохранителя — беспородного кобеля Муси, которого он величает «смесью бульдога с носорогом».

Муся отличается огромной силой и железной хваткой. Любого, кто начнет задираться, запросто отрезвит. Однажды на Петра попыталась было наехать местная шпана, прознавшая про его собачий бизнес. Дескать, поделись наваром. Петр отказался. А когда один из парней, угрожая, попытался достать что-то из кармана — собачник так и не узнал, что: нож, кастет, а то и пистолет — Муся ему прямо через штаны кисть прокусил. Воплей было на всю улицу. Но больше к Пете никто не пристает.

Знатоки лая

В чем кроется секрет Петра? Он, усмехаясь, отвечает, что знает «собачий язык» и умеет пользоваться им. Отец его был егерем, у него всегда было несколько собак, и Петр с малолетства рос в стае, почти как Маугли. А потому все окрестные собаки знают, что «ты и я — одной крови».

Впрочем, если вы думаете, что Петины слова о собачьем языке — попросту байки, послушайте человека ученого. «Лай эволюционным путем превратился в сложное средство общения собак друг с другом и даже с людьми», — утверждает Дороти Хедер-сон-Петерсон, профессор университета в городе Киле (ФРГ).

Как полагают этологи — специалисты по поведению животных — у большинства псовых, к которым относятся динго, шакалы, волки, собаки и т. д., подача звуковых сигналов играет почти столь же важную роль, как у людей разговор.

Наиболее «разговорчивы» собаки. Их лай, вой и тявканье имеют множество оттенков, используются для передачи всевозможных сообщений. Голосом собаки выражают страх, грусть одиночества, удовольствие, состояние боевой тревоги, проявление бдительности, призыв помочь щенкам и т. д. «Людям необходимо понимать собачий язык, — утверждает профессор. — Научились же они понимать нас»…

Громкий возбужденный лай, например, говорит о чувстве незащищенности собаки, о ее желании призвать кого-то на помощь. Кроме того, собаки выражают свои чувства наморщиванием бровей, вздыбленной шерстью, поднятым, опушенным или виляющим хвостом…

Профессор Дороти Хедерсон-Петерсон также пришла к заключению, что язык собачьего лая подразделяется на множество говоров, диалектов. Так что иной раз собаки разных пород, выросшие в отдаленных местностях, могут поначалу с трудом понимать друг друга. Но они быстро учатся. Чего, к сожалению, нельзя сказать о людях. Вот уже сколько сотен тысяч лет собаки живут рядом с нами, а мы так и не научились понимать, о чем они говорят.

Но стоит ли об этом жалеть? Этот парадоксальный вопрос задает своим собеседникам австрийский профессор Франц Фишер, который попытался составить словарь «собачьих выражений». То есть записал на магнитофон те звуки, которые собаки издавали в тех и или иных случаях, а потом попытался их дешифровать — перевести на язык наших человеческих понятий. По его мнению, чаще всего наши мохнатые любимцы изъявляют желания такого рода: «Дай поесть!» «Пошли гулять!» «Сучку хочу!» и т. д.

Все остальное дружкам, рексам и джерри, полагает профессор, приходится прививать путем долгой и терпеливой дрессировки, обучения. Так что прав был, получается, М. А. Булгаков: очеловеченный пес в его повести заговорил именно так, как и должен был…

Окончательно расставить точки над «i» в разговорах о собачьих выражениях намерены в скором времени японские исследователи. В начете 2002 года они пустили в продажу компактные «переводчики с собачьего».

Каждый такой приборчик состоит из микрофона длиной 6 см и весом около 60 г, который крепится на ошейнике и записывает все издаваемые псом звуки. Лай переводится в инфракрасные колебания, которые транслируются в распознающий блок размерами с детскую ладошку. Там принятые сигналы анализируются и все эмоции пса сортируются по шести категориям: «радость», «печаль», «боль», «скука», «раздражение», «удовлетворение». Одновременно на экранчике появляется соответствующая фраза типа «Как я рад, что вы пришли»…

Полагают, еще через пару лет подобные приборчики появятся и в нашей стране. Вот тогда мы с вами и узнаем точно, что говорят о нас наши лохматые подопечные…

Это будет тем более интересно, если учесть, что согласно некоторым данным животные, в том числе и собаки, умеют читать наши мысли. Вот какой интересный случай из истории общения великих с «меньшими братьями» удалось раскопать историку Михаилу Леонидову.

СОБАКИ-ТЕЛЕПАТЫ

В 1880 году знаменитый дрессировщик В. И. Дуров начал опыты по изучению способности животных к телепатическому приему информации. Именно тогда он обнаружил у собак способность понимать отданные человеком мысленные приказы и выполнять их.

«Я смотрю как бы в мозг собаки»…

Эксперименты проводились в московской зоопсихологической лаборатории Дурова при активном участии инженера Б. Б. Кажинского, который одним из первых заинтересовался телепатией. К началу 1921 года в лаборатории Дурова было проведено 1278 опытов по мысленному внушению собакам. Более половины экспериментов оказались удачными.

Особенно понятливой была у Дурова собака по кличке Марс. Она чаще других «выходила на связь» с экспериментатором. Дуров придавал большое значение разработанной им методике внушения. Дрессировщик укладывал голову собаки к себе на колени и начинал легко поглаживать животное.

«Я смотрю через глаза как бы в мозг собаки и представляю себе, например, не слово «иди!», а двигательные действия», — писал Дуров. В сознании дрессировщика сначала возникает направление, в котором должна двигаться собака на пути к намеченной цели. И только потом отдается мысленная команда «иди!». Внушать животному мысль, согласно теории Дурова, может не только дрессировщик. Это по силам любому человеку, который будет следовать описанной методике.

Мысленные приказы

Однажды великий психиатр В. М. Бехтерев решил проверить возможность мысленного внушения на своей собаке Пикки. Опыты проходили в ленинградской квартире Бехтерева с участием Дурова. Он же и начал эксперимент: легко погладил Пикки по голове, внимательно посмотрел ему в глаза и отдал мысленную команду — вскочить на стул у рояля и ударить лапой по клавишам. Пикки «услышал» приказ и все выполнил точно. По просьбе Бехтерева Дуров усложнил задание. Он «попросил» собаку подбежать к стулу, стоящему у стены, вскочить со стула на стол и поцарапать лапой висящий над столом портрет. И вновь Пикки продемонстрировал полное взаимопонимание с дрессировщиком!

Тогда заинтересованный Бехтерев дал своему Пикки очень простое задание: вскочить на круглый стул и остаться на нем сидеть. Пес сорвался с места и начал в недоумении описывать четкие круги вокруг стола. Бехтерев был разочарован — опыт не удался! Однако Дуров сразу понял, в чем ошибка Бехтерева: ему следовало сосредоточиться на движении собаки к намеченной цели и дальнейших ее действиях, то есть «проиграть» ситуацию в собственном мозгу и направить ее в мозг собаки. Бехтерев же, давая команду, сосредоточился на форме круглого стула. Животное восприняло команду и… побежало по кругу. Бехтерев повторил опыт, учтя свою ошибку, и Пикки прыгнул на круглый стул!

Совместные опыты двух исследователей стали традиционными. Раз от раза задания усложнялись. Однажды Марса увели на значительное расстояние от Дурова и поместили в изолированном от внешнего мира «бункере». Там же был наблюдатель, фиксировавший и записывавший поминутно все действия и даже малейшее движение собаки. Он не знал о характере задания, не знал о нем и сам Дуров. Дрессировщик получил от Бехтерева листок с записанным на нем заданием для Марса за несколько секунд до начала опыта. Развернул лист, прочел, пожал плечами и, прежде чем спрятать записку в карман куртки, что-то написал на ней карандашом. Потом сосредоточился и устремил взгляд вдаль.

Через два зала от Дурова спокойно лежавший на полу Марс вдруг насторожился, поднял уши, внимательно к чему-то прислушиваясь, и пролаял семь раз. Решив, что опыт завершен, наблюдатель хотел выйти из помещения, но тут Марс вновь поднял голову и пролаял еще семь раз.

Эксперимент длился ровно пять минут. Когда все его участники собрались вместе, Дуров достал из кармана куртки записку и предъявил ее собравшимся. Рукой Бехтерева на листке бумаги было написано: «Задание Марсу: пролаять 14 раз». И приписка, сделанная рукой Дурова: «7 + 7». За опытом наблюдал профессор Г. А. Кожевников, он записал в отчете: «Получилось в точности так, будто передан был телеграфный код Морзе: семь точек, пауза и еще семь точек».

Все мы — зомби?

Участники дуровских экспериментов пришли к выводу, что, восприняв мысль извне, животное может трансформировать ее в свою собственную. Поступает так, будто ему дает команду его собственный мозг. Стало быть, вторжение в психику животного возможно! Собака пропускает мысль индуктора через собственные эмоции.

В связи с этим вспоминается опыт с Марсом, которому было приказано в незнакомой гостиной подойти к телефонному столику и, взяв с него книгу, принести ее Дурову. Марс дважды подходил к столику, обнюхивал книгу, но как воспитанный пес не мог тронуть чужое. Только с третьего захода он выполнил мысленный приказ и, судя по всему, по окончании опыта сам был несказанно удивлен своим поступком. До того памятного дня, да и после опыта тоже, он никогда не притрагивался к книгам, тем более в чужом доме.

Тем не менее всегда находились люди, сомневающиеся в чистоте опытов. Даже инженер Кажинский как-то сказал: «Собаке приказываете, а мне можете что-нибудь внушить?» Дуров внимательно — глаза в глаза, как в опыте с Марсом, — посмотрел на собеседника, сидящего напротив. Ка-жинский непроизвольно поднял руку и стал почесывать за ухом. «Все верно, именно за правым ухом я и попросил вас почесать», — заметил Дуров.

ЗАПРОГРАММИРОВАННЫЕ ЖИВОТНЫЕ

Вспоминаю фантастический рассказ двадцатилетней давности. Два чудака на букву «м» — отставные вояки, поселившиеся по соседству, — не нашли лучшего времяпрепровождения, как атаковать друг друга с помощью живых существ, направляемых в нужную сторону с помощью несложного приборчика, посылающего электромагнитные излучения. Поначалу победы одерживал генерал-авиатор, атаковавший соседа с помощью оголтелых чаек… Но в конце концов все же был вынужден капитулировать, когда сухопутный генерал стал насылать в его дом орды дрессированных крыс и тараканов…

Как известно, сказка — ложь, да в ней намек… Причем в данном случае — отнюдь не тонкий. Судите сами.

Контроль над живыми существами

В марте 1999 года агентство ИТАР-ТАСС сообщило:

«Невероятная компьютерная биотехнология, способная превратить животных в кибернетических зомби и привести к появлению нового рода вооруженных сил, разрабатывается в секретных военных лабораториях ряда ведущих западных стран. Согласно публикациям в ряде британских изданий, научные коллективы США и Японии вплотную подошли к решению проблемы подключения мозга животных к вживленным в него микросхемам. По отрывочным данным, просочившимся в печать, в ходе сверхсекретных работ в научно-исследовательском центре ВМФ США в Вашингтоне были проведены успешные опыты по выращиванию нервных волокон на компьютерных микросхемах. Вживленная в мозг крысы подобная биологическая микросхема позволяет оператору с помощью слабых токов управлять работой ряда участков мозга животного, что открывает безграничные возможности для их использования, в том числе и в военных целях. Сейчас разработки концентрируются на управлении движениями животного на расстоянии.

Это косвенно подтвердил во время недавней конференции американский военный эксперт Пат Купер, который заявил, что «технология дает возможность контролировать живые существа».

Сенсационные открытия в области объединения компьютера и нервных волокон головного мозга позволят использовать животных в качестве разведчиков в тылу врага, в активных и опасных зонах, для поиска мин. Вооруженные миниатюрной видеокамерой, крысы, тараканы и мухи станут важнейшими агентами по сбору информации в местах, находящихся под особой охраной, — ракетные позиции, склады химического оружия. Они также могут использоваться для политического и экономического шпионажа.

Руководит работами в вашингтонском центре ВМФ профессор Джоэл Шнур, в его группу входят специалисты в области компьютерной, а также биомолекулярной технологии. Сообщается, что в ходе одного из подобных опытов ими была создана искусственная компьютерно-биологическая структура, способная определять наличие в окружающей среде отравляющих веществ.

Близкие разработки ведутся и в Японии, где недавно были успешно проведены опыты по контролю за движением таракана. За счет слабого электрического воздействия на мышцы конечностей оператор компьютера заставлял ничего не подозревающего таракана двигаться в заданном направлении».

Опыты инженера Никитина

Казалось, что тут еще добавить? Да вот хотя бы следующее…

Похоже, мы опять, в который уже раз, профукали. А ведь могли опередить американцев, как минимум, лет на десять. Потому как еще в сентябре 1990 г. радиоинженер Г. И. Никитин — тогда сотрудник Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии АН СССР — опубликовал в открытой печати сообщение о своей работе.

«Человека окружают самые разные животные — сухопутные, морские, птицы и др., — говорилось в ней. — Некоторых он приручил и одомашнил. В нашей хозяйственной деятельности используются в основном животные одомашненные, привлечение же диких, особенно морских, сулит, по-видимому, значительный экономический эффект.

Целью наших экспериментов и разработок является использование диких или домашних животных в хозяйственной деятельности путем их оснащения электроаппаратурой и превращения их, по сути дела, в дистанционно управляемых биороботов. Для этого на животное надевается плотно облегающая его эластичная оснастка (сбруя), от которой оно самостоятельно избавиться не может. В сбруе монтируются электростимулятор с датчиками-контактами, дифференцированно размещенными по телу животного (право, лево, вперед, вверх, вниз), а также элементы электропитания, компьютер, радио- и навигационное оборудование ориентации в пространстве и определения своего местоположения. По команде, передаваемой по радио или от компьютера, в котором заложена программа действий, карта местности и маршрут следования, электростимулятор начинает вырабатывать импульсы, подаваемые на тот или иной датчик, тем самым управляя движением животного (как запряженная лошадь управляется от вожжей).

Предлагаемые технические средства, дополненные известной методикой объездки и дрессировки, настолько универсальны, что могут быть применены к любым животным — домашним, сухопутным, морским. Особенно перспективны рыбы (акулы) при освоении океана. Для сухопутных животных — доставка грузов в труднодоступные, опасные места, помощь людям, попавшим в бедствие, для морских — помощь в морском строительстве, исследовании моря, поиск полезных ископаемых, в рыборазведке, добыче или разведении рыбы, помощь терпящим бедствие на море.

Предлагаемое «know how» может быть использовано в одомашнивании некоторых диких животных, например китов и т. д.»

Стоило ли ногами топать?

Господи, что после этого началось! Первым затопал ногами на своего подчиненного директор института академик П. В. Симонов, который расценил эксперименты Никитина, проводимые во внеслужебное время, как преступные.

Вслед за этим прокатилась волна публикаций в центральной печати, где Никитина заклеймили в лучших традициях советской демагогии. В итоге, насколько мне известно, работа была зарублена на корню. И при этом почему-то не вспомнили ни Лайку, забытую в космосе, ни множество других собак, кошек, кроликов и даже обезьян, которые ежегодно изводили сотнями, а то и тысячами в ходе куда более жестких, если не сказать прямо — жестоких экспериментов.

Между тем, если разобраться, наш соотечественник предложил весьма оригинальную, если хотите творческую, систему дрессировки животных с учетом последних достижений кибернетики, радиоэлектроники, биологии и медицины.

Да, отмечал экспериментатор, первая реакция «обучаемого» пугливая. Однако она имеет место «только в стадии объездки, когда животное приобретало новое «мироощущение». Начальные электроимпульсы почти неощутимы, а только настораживают. Постепенно ток нарастает. В зависимости от обучаемости ученика интенсивность электрического раздражения может быть разной.

Никитин признавал, что в процессе экспериментов пострадала одна крыса — случайно была передозирована стимуляция. Собака же по кличке Черный перенесла электродрессуру хорошо, не выказывая никаких признаков угнетенности. К моменту публикации она уж пятый год (!) спокойно выполняла команды, передаваемые ей по радио.

Стоя на позиции биороботизации, Г. И. Никитин критически относился к предшествующим попыткам реализовать идею руководства поведением животных путем вживления в мозг электродов (что осуществлял академик Дельгадо). Накладные электроды, по его мнению, и более эффективное средство, и более гуманное. Источником питания служат батарейки «Крона» (9 В). Оригинально решены преобразователь, датчики… Существенно, что электроды накладные, то есть дело обходится без хирургического вмешательства.

Причем Никитин не являлся «голым эмпириком» — не зря же он работал в НИИ, которое занимается изучением нервной деятельности. Он полагал, что необходим пересмотр целей той отрасли науки, к которой относится его институт. Слишком большой упор делается на медицину. Нужны же иные подходы. Пора переходить от врачевания к управлению организмом. Лекарства — этого мало. Надо заставлять организм перестраиваться не химическим путем (таблетками), а стимуляцией нервной системы с помощью электроимпульсов. Такая метода для организма куда привычнее — все сигналы, передающиеся по нервам, имеют электрическую природу. Кроме того, с помощью электродов можно прицельно стимулировать лишь тот орган, что необходим. Таблетки же, как известно, одно лечат, другое калечат…

Самое трудное, самое сложное во всей программе биороботизации, признает Никитин, — это этическая, моральная сторона дела. Первая реакция не только обывателей, но даже специалистов на эксперименты такого рода отрицательная.

«Между тем, если посмотреть историю, приручение диких животных — процесс не менее жестокий, чем процедура обучения биоробота», — утверждал Г. И. Никитин.

Помощники террористов?

Итак, перспективную работу зарубили. И теперь, похоже, нам в очередной раз придется догонять. Причем уже отнюдь не «подручных дядюшки Сэма», как еще недавно выражалась наша печать. Недавние теракты заставили всех мыслить по-иному.

Экспериментатор еще 10 лет назад был готов показать заинтересованным лицам и организациям в действии (хождение сложными маршрутами) крыс, оснащенных накладными датчиками и управляемых по проводам от специального блока управления; собак, оснащенных комплектом автономной аппаратуры с накладными датчиками и управляемых по радио.

Каким же образом спецагентам удастся перехватить ту же крысу, пробирающуюся по лабиринтам подземелий в сторону Кремля? Придется, видимо, использовать против длиннохвостых террористов отменно подготовленных крысоловов.

И я привел лишь один пример — первый, что пришел на ум. Можно найти и сотни других.

«Управление животным посредством компьютера требует дополнительного оснащения, — предупреждал исследователь. — Тут должны быть системы ориентации в пространстве (электронный компас), система определения координат биоробота (осуществляемого, скажем, через спутник). Эти системы выполнены автором частично и требуют доработки. Система управления движением морских животных и птиц на больших расстояниях представлена пока только планом научно-исследовательских работ»…

Тогда автор оценивал перспективы следующим образом. Для завершения всех запланированных работ потребуется полтора-два года и 2–3 млн. рублей (не забывайте, это в ценах 1990 года).

Ну а сколько денег придется потратить теперь?

Вместе с тем, как это обычно бывает, от биороботизации можно ждать и немалой пользы. Не надо быть фантастом, чтобы понять: акулы — разведчицы, дельфины — подводные строители, ослы, собаки, верблюды, самостоятельно, без погонщиков работающие в зоне ЧП, — все это несомненная помощь людям в освоении областей, где им самим работать несподручно и даже опасно.

INFO

З-71 Знак вопроса. № 2. — М.: Знание, 2002. — 144 с.

ISBN 5-07-002944-4

1501000000

ББК 20.1

ISBN 5-07-002944-4

Научно-популярное издание

Зарегистрировано

в Комитете РФ по печати.

Регистрационный № 1829

Редактор О. В. Калабухова

Мл.редактор М. А. Долинская

Худож. редактор М. А. Бабичева

Художник Э. К. Ипполитова

Сканирование, обработка иллюстраций,

техн. редактор О. В. Столярова

Корректоры Н. М. Кедрова, С. П. Ткаченко

Подписано к печати 18.04.2002. Формат 70x100 1/16. Печать офсетная Гарнитура «Таймс» Усл. печ. л. 11,7 Уч. изд л. 16,02. Тираж 4050 экз.

Цена в рознице договорная. Зак. № 2527.

Издательство «Знание». 101990, ГСП, Москва. Центр, Лубянский проезд, 4 Отпечатано с диапозитивов издательства «Знание» на ордена Трудового Красного Знамени Чеховском полиграфическом комбинате Комитета Российской Федерации по печати 142300. г. Чехов Московской области

При перепечатке материала ссылка на «Знак вопроса» обязательна.

Рукописи не возвращаются и не рецензируются.

…………………..

FB2 — mefysto, 2025

Примечания

1

Об авторе: ГУЛЯЕВ ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ — доктор исторических наук, археолог, автор многочисленных книг об истории древних цивилизаций.

2

Название Месопотамия происходит от греческих слов «месос» (середина) и «потамос» (река) и может быть переведено как «междуречье».

3

Э. Церен не совсем здесь точен: даже на юге Ирака лето начинается с конца апреля — начала мая.

4

Об авторе: ХОРБЕНКО ИВАН ГРИГОРЬЕВИЧ — автор 20 книг и многих статей по проблемам звука, ультразвука и инфразвука.

5

Об авторе: БАЛАНДИН РУДОЛЬФ КОНСТАНТИНОВИЧ — писатель, известный популяризатор науки.

Content

ЗНАК ВОПРОСА № 2
2002

СОДЕРЖАНИЕ

В. И. Гуляев В СТРАНЕ ПЕРВЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ?

К читателям ДОРОГИ СТРАНСТВИЙ, ИЛИ ТЕРНИСТАЯ ТРОПА АРХЕОЛОГА

Часть 1 РОССИЙСКИЕ АРХЕОЛОГИ В ИРАКЕ

Глава 1 ТАК НАЧИНАЮТСЯ ЭКСПЕДИЦИИ

Глава 2 АРХЕОЛОГИ ЗА РАБОТОЙ

Глава 3 ЯРЫМ-ТЕПЕ-2: ПОИСКИ И ОТКРЫТИЯ

Глава 4 У ИСТОКОВ ЦИВИЛИЗАЦИИ

И. Г. Хорбенко  РАДУГА УЛЬТРАЗВУКА?

К читателям

УЛЬТРАЗВУК И ЖИЗНЬ

УЛЬТРАЗВУК И МЕДИЦИНА

УЛЬТРАЗВУК — ТРУЖЕНИК

УЛЬТРАЗВУК В НОВОЙ РОЛИ

Р. К. Баландин УХОДЯЩИЕ ЗА ГОРИЗОНТ? 2-я часть

К читателям

КОРСАРЫ ЮЖНЫХ МОРЕЙ

ЧИТАТЕЛЬСКИЙ КЛУБ

По следам сенсаций

ИСПЫТАНИЕ МАШИНЫ ВРЕМЕНИ

Спрашивали? Отвечаем

ПО СЛЕДАМ НЕВИДИМОК

КАК УВИДЕТЬ МЫСЛЬ?

ОРИХАЛК ИЗ АТЛАНТИДЫ

ВЗРЫВ НА ЛУНЕ

Досье эрудита

ДИВЕРСАНТЫ С МАРСА?!

БОМБА-ВОНЮЧКА

СКОРОСТЬ СВЕТА МЕНЯЕТСЯ?!

КТО ХОЧЕТ, ТОТ И ВИДИТ…

Был такой случай…

СОБАЧИЙ СПЕЦНАЗ: выдумка или реальность?

СОБАКИ-УБИЙЦЫ

СОБАКИ НА ВОЙНЕ

ЖИВЫЕ «ДЕТЕКТОРЫ»

СОБАКИ-СПАСАТЕЛИ

СОБАЧИЙ РАЗУМ

ЖИВЫЕ ПРИБОРЫ

О ЧЕМ ГОВОРЯТ СОБАКИ?

СОБАКИ-ТЕЛЕПАТЫ

ЗАПРОГРАММИРОВАННЫЕ ЖИВОТНЫЕ

INFO

Примечания