Савинков Андрей Николаевич

Барон войны

Глава 1

Александр сидел за столом, освещенным парой магических шаров — да расточительство, но именно в этом случае экономить было опасно — и занимался прикладной химией. Большой стол был предусмотрительно накрыт листом меди — до стального проката промышленность Александрова еще не доросла — на нем стояла целая батарея разных склянок, ступка с пестиком, ситечко, небольшие весы. На углу стола, чуть в стороне от остальных предметов, стояла большая, исходящая паром, кружка чая. Ну не то чтобы настоящего чая: скорее какого-то травяного сбора, к которому барон то и дело прикладывался. Окна в мастерской были предусмотрительно открыты, а на улице, как ни крути, стоял не май месяц. Хотя, нужно признать, осень в этом году выдалась на удивление теплой и не дождливой, чему все в баронстве были очень рады. Это позволило с опережением графика закончить вал вокруг города, закончить еще несколько строительств, начатых в этом году. Да и работающая на полную мощность бумажная мастерская, запитанная от колеса на не скованной льдом речушке, давала надежду, что удастся заготовить достаточно продукта для зимней работы типографии.

Серов в задумчивости отхлебнул чай из кружки: приятная теплая волна пронеслась по пищеводу и ухнула в желудок. Тёплая то погода теплая но все равно столбик термометра вряд ли бы поднялся выше четырех-пяти градусов, если бы такой прибор был в наличии.

Звук поставленной на стол кружки привлек внимание Лобо. Девятимесячный пес вымахал уже почти по пояс взрослому мужчине, а покрывшись к зиме густой шерстью и вовсе стал больше походить на небольшого медведя чем на собаку.

— Спи, — Александр легонько потрепал четвероногого друга за ухом отвлекшись от своих манипуляций с весами. Лобо послушно опустил голову на лапы и закрыв глаза засопел. Сон был третьим самым любимым его занятием после еды и игр на свежем воздухе. Серов же вернулся в практическим занятиям по химии.

Все эти два с половиной года, проведенные в новом мире, его не покидала идея вооружить свою армию огнестрельным оружием. Сделать это оказалось гораздо труднее чем сказать, однако сегодня, кажется, первый шаг в обретению желанного «вундерваффе» будет сделан.

Проще всего было с древесным углем. Вот уж с чем в средневековье проблем не было: он использовался во многих сферах, и искать его не пришлось. Гораздо сложнее получилось с серой. Что простой среднестатистический человек может рассказать про серу? Что она на головки спичек наносится (что, кстати, не верно, там бертолетова соль), что ей демоны пахнут? Немного лучше разбирающиеся в химии вспомнят, что сера обозначается в таблице Менделеева как «S» и что может в разных соединениях проявлять разную валентность.

Серов знал чуть больше — в детстве, гуляя вдоль железной дороги, он не один раз встречал валяющиеся между шпалами кусочки желтого вещества, которое и было серой. Более того, однажды он додумался набить этими камушками карманы с идеей сделать все тот же дымный порох и что-нибудь взорвать, за что был нещадно порот отцом. Так что, как выглядит искомый компонент, Серов более-менее представлял, как и то, что искать ее нужно в районах действующих вулканов и гейзеров. После заключения «союза» с гномами, барон тут же озадачил коротышек возможностью закупки этого минерала, и спустя почти год это дало свои плоды. Неизвестно, где бородатые достали серу — про действующие вулканы в округе Серов не слышал, — однако целый воз желтых крошащихся камней пригнали ему буквально за копейки. Видимо никакой ценности в ней гномы не видели.

Последний компонент — селитру — раздобыть оказалось еще сложнее, чем барон себе представлял. Пришлось изрядно перелопатить все окрестные выгребные ямы и места, куда выбрасывались отходы разделки животных и прочие малоаппетитные субстанции. Проблема осложнялась тем, что Серов плохо представлял, как селитра должна выглядеть в природных, так сказать условиях. В прошлой жизни он с ней встречался исключительно в строительном магазине, где она была представлена в виде белого порошка расфасованного по килограммовым упаковкам. К сожалению, до постройки первого строительного гипермаркета оставалось несколько сотен лет, а потому пришлось добывать селитру, что называется, своими руками. Несколько первых попыток закончились абсолютным — и что нужно отметить: совершенно отвратно воняющим — провалом, но в итоге на помощь, как это часто бывает, пришел случай.

Среди купленной в Авенбурге литературы, каким-то удачным образом затесался томик по алхимии. Дошли руки до него не сразу, но в итоге оказалось, что саму селитру ученые в этом мире знают, а значит и получение ее становилось задачей чисто технической. Что опять же не отменяло необходимость копаться в выгребных ямах, а потом промывать всю эту дурнопахнущую субстанцию, фильтровать и выпаривать. Как результат долгого труда Серов получил целых два килограмма конечного продукта.

Оставалось дело за малым - смешать все это в нужной пропорции. Впрочем, не смотря на то, что кое-какие технологические хитрости имелись и на этом этапе, смешивание представлялось самой простой операцией.

— Так, семь частей селитры, — проговаривая свои действия вслух, химичил барон, — полторы части серы и полторы угля.

Все компоненты были аккуратнейшим образом взвешены на небольших настольных весах и перемещены в общую емкость. Точные пропорции Серов, конечно же, не помнил, тем более, что вроде как существовали разные типы порохов — для ручного оружия, для артиллерии, для взрывных работ — поэтому пришлось экспериментировать на коленке. Кроме того, порох еще в идеале стоило потом гранулировать — смачивать водкой и прессовать, — но для начала имело смысл определить правильные пропорции.

— Ну, будем считать, что достаточно, — пару чайных ложек перемешанного, однородного на вид порошка Александр высыпал на медный лист, мысленно перекрестился, и поднес с субстанции огонь на длинной лучине. Горка пороха на столе с хлопком вспыхнула ярким пламенем, оставив на отливающем красным листе меди пятно черной копоти. Помещение мгновенно наполнилось дымом. — Отлично! Первый эксперимент можно признать успешным.

Дверь кабинета Александра с грохотом отворилась и в комнату с обнаженным оружием ворвалась пара стражников, охраняющих господские покои.

— Все нормально, ребята, я в порядке, — разгоняя руками дым, ответил на немой вопрос охраны барон. — Все так и задумывалось.

— Что ты тут буянишь? — Из-за спин расслабившихся бойцов показался Ариен и движением руки отправил пороховой дым в сторону предусмотрительно открытого окна. Просто сгустком сырой силы. — Порошочки, весы, ступка с пестиком… Алхимией балуешься? Не знал, что ты в этом деле разбираешься.

— Не то чтобы разбираюсь, скорее, просто пытаюсь изобрести средство, которое поможет выжить в надвигающейся войне.

То, что большая война надвигается, стало понятно уже давно. Собственно, принципиальная невозможность договориться мирно была заложена в самой природе всех заинтересованных сторон. Банально то, с какой скоростью расширялся и усиливался барон Серов, не могло не напрячь соседей. Вопрос стоял исключительно в сроках: получится пережить зиму спокойно или нет.

— Ааа, — кивнул маг, — ну это дело полезное. Я, можно сказать, поддерживаю обеими руками. А что конкретно хочешь получить на выходе?

— Сейчас покажу, — сделать простейший «поджиг», такой каким баловались в детстве — трубка с запальным отверстием на удобно лежащей деревяхе — оказалось куда проще чем изобрести порох. Конечно, ствол получился излишне массивным, однако при отсутствии цельнотянутых труб приходилось компенсировать ненадежность парой витков наваренной сверху проволоки, что изрядно добавило весу. Впрочем, это был только полукустарно изготовленный прототип, поэтому Александр посчитал, что и так сойдет. — Засыпаем порох, пыжуем, засовываем пулю, все это дело хорошенько трамбуем.

Ариен смотрел на действия друга с плохо скрываемым скепсисом.

— Вот, а теперь нужен огонь, — Серов протянул в сторону мага лучину, на конце которой тут же заплясал небольшой язычок пламени. — И поджигаем.

Барон поднес лучину к импровизированному пистолету, не забыв направить ствол в сторону висящего на стене деревянного щита. Пару мгновений ничего не происходило, и когда он уже подумал, что как-то неправильно зарядил «поджиг», порох в стволе все же вспыхнул, и вытолкнутая пуля с глухим стуком ударилась в деревянную доску. Комнату опять заволокло сизым дымом: все же черный порох — штука специфическая, в помещении особо не постреляешь.

— Не особо впечатляет, если честно, — когда дым рассеялся, друзья подошли к импровизированной мишени. На гладкой деревянной поверхности была вполне заметна приличная вмятина глубиной где-то с сантиметр. — Такой штукой разве что бездоспешного можно огорошить, а если на бойце хотя бы стёганка будет, то он этот выстрел и не заметит.

— Ой, да чтобы ты понимал! — Серова такая оценка революционного оружия немного покоробила, хотя он отлично осознавал, что до полноценного оружия его игрушке еще очень далеко. И все же он рассчитывал удивить друга, а тот отнесся к новому оружию скептически, — это я просто побоялся пороха сыпать побольше. Не уверен, что этот ствол выдержит. А если взять трубу подлиней, да диаметром покрупнее, засыпать туда пороха хорошенько и пальнуть картечью по набегающим всадникам, мало не покажется никому. И никакие доспехи от куска металла с полпальца размером разогнанного до скорости звука не спасут.

— И чем это лучше чем магия? Или арбалеты?

— Тем, что никакие противомагические фокусы от этой штуки не спасут, — слегка улыбнувшись, ответил барон. — Магии в порохе нет ни капли — одна сплошная химия. А что касается амулетов от стрел, болтов и прочей метательной дряни, то дури у порохового оружия гораздо больше. Совсем другие скорости, сильно сомневаюсь, что нынешние артефакторы смогут что-то противопоставить этим игрушкам. А чтобы тебя совсем точно в этом убедить нужно просто сделать орудие побольше раз эдак в двадцать-тридцать, вот тогда сомнений не останется. Впрочем, до этого еще работать и работать, одной селитры на такие забавы придется где-то целую кучу добыть…

Серов с нежностью погладил ствол своего неказистого «пистолета».

— Откуда ты знаешь, что все будет именно так? Если про этот самый порох никто до этого не слышал? — Задал «неудобный» вопрос огневик. Вообще-то их молчаливое дружеское соглашение, которое соблюдалось в течение всего времени их знакомства, предполагало отсутствие таких личных вопросов. Как говорится: «не хочешь получать уклончивых ответов, не задавай не скромных вопросов», — однако иногда любопытство мага все же брало над ним верх.

— На свете много, друг Горацио, такого, что и не снилось нашим мудрецам, — немного загадочно и, попытавшись сохранить ритмичность фразы на имперском, ответил барон. — Поверь, те знания, которые более-менее безопасны я тебе раскрываю, остальное лучше не знать.

За окном меж тем уже темнело. Осень потихоньку подходила к концу, дни стали короче, деревья сбросили пожелтевшую листву, с которой теперь с удовольствием играл ветер.

Вся вторая половина осени прошла под знаком подготовки к войне. То, что столкновение с Берсонзоном неизбежно стало понятно, когда городской совет полностью перекрыл границу с баронством Серов, отсекая Александра от привычных торговых маршрутов. Благо к этому времени удалось наладить почтовую связь в самом Александрове и маленькое государство не осталось отрезанным от мира. Впрочем, эффект от такой себе блокады отказался намного менее значительным, чем предполагали берсонзонцы. За последний год экономика баронства стала гораздо меньше зависеть от этого ближайшего города. Появились новые поставщики, завозящие товары напрямую в Александров без лишних посредников, а про покупателей и говорить нечего. Порой за книгами и алкоголем приезжали купцы из таких мест, о которых Серов даже и не слышал. Ставка на уникальный в своем роде товар, позволила привлечь торговцев не только из ближайших баронств и городов, но даже из северных королевств не редко приезжали в Александров непосредственно за теми же книгами или алкоголем.

Простой блокадой дело не ограничилось. На границах баронства стали то и дело шнырять шайки всякого сброда, маскирующегося под обычных разбойников с большой дороги. Это при том, что таковых Александр уже почти год как повывел, частично развесив на просушку вдоль дорог, частично выдавив грабить соседей послабее. Казалось уже до последнего идиота дошло, что шалить на дорогах баронства Серов — занятие крайне неблагодарное, очень часто неблагодарное смертельно, и вот опять начали долетать слухи о каких-то залетных работниках ножа и топора. Учитывая же шайку, на которую напоролся барон Серов на пути в герцогство Тавар, и которая без сомнения имела отношения к проискам городского совета, мыслей о том, что это может быть просто совпадения, практически ни у кого не было.

Вообще «международная обстановка», если такой термин можно применить к государствам, размер которых был порой меньше какого-нибудь среднестатистического района, у баронства Серов была, мягко говоря, сложная.

На северо-востоке находился Берсозон и его «союзники»: бароны Ури, Дорбан и Юс. Чуть дальше находились еще баронства Соммер и Вальдир, которые входили в этот альянс, но границы с ними у Александра не было.

На востоке находился союз из нескольких баронств, с которыми недавно у землянина была стычка к полномасштабной войне не приведшая. В это образования входили бароны Чакстер, Сунрак, Арант и Лендел; возможно кто-то еще, точных сведений с этого направления у Серова не было, так как раньше оно его не слишком интересовало. Известно было только то, что объединялись бароны против города Коркост, находящегося дальше на востоке и который активно расширял свою зону влияния.

На юге, прижатые к границе Закрытого королевства находились баронства Плонтер и Форман. Пострадавшие не так давно от вторжения монстров, они еще не восстановились ни в экономическом, ни в военном плане, поэтому, по сути, никакого политического веса не имели. Наличие под боком Закрытого королевства, из которого в любой момент могла вылезти какая-нибудь гадость — что, если быть совсем честным, случалось не часто, однако в большинстве случаев имело весьма разрушительные последствия — и активно расширяющегося баронства Серов с другой стороны, подталкивало вышеназванных владетелей к дружбе с землянином. Оба баронства по сути уже плотно попали в орбиту Александрова, и не были присоединены только по причине своей ненужности. В качестве буфера, такого себе предполья, от возможных, вылезающих из-за барьера, гадостей, они виделись более полезными.

Самая неоднозначная ситуация складывалась на западе и северо-западе. После прошлогодней победы над коалицией баронов, собиравшейся поставить неожиданно появившегося выскочку на место, никакого хоть сколько-нибудь сильного объединения там не осталось. Барон Рангел, чьи земли глубоко вклинивались вглубь баронства Серов, сначала пытался сколотить новую коалицию, однако желающих повоевать так и не нашел. Попытка как-то восстановить добрососедские отношения с Александром тоже не удалась: Серов, не мудрствуя лукаво, предложил принести ему вассальную присягу, чего барон Рангел делать не пожелал, взамен предложив заплатить контрибуцию. Не долго думая Александр согласился, и, слупив с соседа сотню золотых — больше просто не было, — оставил того трястись в ожидании, когда у активно расширяющегося владетеля дойдут руки и до него.

С бароном Заурион, что на севере удалось наладить более-менее приличные отношения, тем более, что он в полной мере ощутил на себе удушающие объятия Берсонзона, который во всю пытался привлечь самостоятельных феодалов в коалицию против Александра. Несколько набегов на его владения, чуть-чуть экономического давления и ненавязчивое предложение попробовать еще раз повоевать против того, кто один раз уже насовал по самые помидоры… Казалось, что может пойти не так? Однако эффект получился строго противоположным: барон Заурион предпочел отправить послов с предложением о союзе к Александру. Говорят, что иногда пара хороших тумаков здорово вправляет мозги, возможно, это был как раз тот случай.

Бароны Андиран и Биорг, чьи земли находились несколько в стороне и не находились в непосредственной опасности просто затаились, посчитав, что таким образом можно переждать возможные санкции, однако и чего-то хорошего ожидать от них было глупо. Динай докладывал Александру, что барон Андиран вроде как пытается сколотить новый союз, привлекая к нему своих западных и северных соседей, однако так все еще находилось на стадии разговоров.

Последний, самый дальний сосед Александра — барон Иваам, к границе с которым Серов вышел, захватив замок барона Лауинд, вроде как никаких враждебных намерений не проявлял. Наоборот, был живо заинтересован в возможной торговле и вообще слыл среди местных владетелей весьма дружелюбным и больше сконцентрированным на торговых делах человеком.

* * *

Авар был седьмым ребенком у своей матери. Всего же к тридцати шести годам — впрочем, кто их там считает прожитые крестьянские годы — женщина успела родить девять детей, из которых пережили младенчество только четверо. Такая статистика детской смертности была совершенно привычной для окружающих, поэтому об умерших детях никто особо не плакал. Человеческая жизнь стоила весьма не много, а детей-то и за людей полноценных никто не считал. Умер и умер — еще родятся.

Во время последних родов что-то пошло не так — что именно, Авар по малолетству не знал, да и не интересовался этим никогда — женщина умерла, оставив детей и мужа без матери и жены соответственно. Авару тогда было пять, поэтому помнил он те события весьма смутно.

Крестьянская жизнь она и в магическом мире сложная. Большую ее часть занимает труд от рассвета и до заката, и даже если тебе всего пять лет, отлынивать все равно не получится. Работа найдется даже для маленького ребенка: следить за птицей, собирать ягоды, помогать старшим по дому. Со временем добавились полевые работы, к которым начинали привлекать детей лет в десять-двенадцать. Это значило чуть ли не круглосуточную работу весной, когда крестьяне засевали поля зерном и в конце лета, когда наступало время собирать выращенный на земле урожай. Кроме того, приходилось косить траву — у них в семье держали пару коров, которым зимой тоже нужно было чем-то питаться, — заготавливать дрова на зиму, собирать ягоды и грибы в окрестных лесах, ловить и сушить рыбу. Да мало ли работы в крестьянском хозяйстве: всегда найдется, были бы свободные руки.

При всей сложности жизни «на земле», жители Берёзовки — их села — считали себя достаточно зажиточными. Во всяком случае, еды почти всегда хватало до нового урожая, удавалось содержать какой-никакой скот и даже время от времени покупать одежду и домашнюю утварь. Не сказать, что великое достижение, однако в Ветлане, откуда село пости полным составом сбежало лет сорок назад, жизнь была гораздо тяжелее.

В отличие от вольных баронств, где свободной земли хватало всем, а плотность населения была более чем скромная, в северных королевствах был распахан каждый хоть сколько-нибудь подходящий клочок земли. Да и не подходящий тоже. При этом вся земля принадлежала разного рода и значимости владетелям, а крестьянам, формально лично свободным, приходилось отрабатывать на хозяйских полях барщину, размер которой доходил порой до 4–5 дней в неделю. Ну и, конечно, покинуть своего арендодателя такой «вольный» землепашец мог только отдав все накопленные за долгие годы долги, порой доставшиеся ему еще от дедов-прадедов. То есть во всю шел процесс закрепощения крестьянства, повсеместно сопровождавшийся голодом, болезнями, произволом дворян, мелкими войнами между феодалами и прочими радостями. Ко всему прочему нужно учитывать, что климат там был похуже и сама земля победнее.

Понятное дело, что хоть сколько-нибудь прилично существовать в таких условиях невозможно, и простые люди иногда поодиночке, иногда группами, а иногда целыми селами, снимались с места и откочевывали на юг, где хоть и случались регулярно набеги всяких чудовищ из Закрытого королевства, зато феодальный гнет ощущался заметно слабее.

Можно было бы сказать, что Авар с молодости проявлял живость ума, интересовался окружающим миром, с удовольствием отправлялся в длительные охотничьи выходы и был всегда первым кто вызывался сопровождать телеги с провизией в замок или на торжище. Однако все это совершенно не показатель: развлечений в деревнях не много, поэтому любое изменение обстановки всегда вызывает живой интерес. Ну а так чтобы действительно приложить интеллект, так подобных ситуаций за все время жизни Авара в Березовке особо не случалось.

В общем, мог бы Авар прожить совершенно типичную жизнь средневекового землепашца: построить дом, жениться, нарожать детей и умереть лет в сорок от какой-нибудь дизентерии или воспаления легких. Но вот случилась в его баронстве очередная феодальная заваруха, которая, можно сказать, изменила все.

Вообще крестьянам-арендаторам чувство какого-либо патриотизма чаще всего чуждо. Нужно понимать, что сословная дистанция между бароном, живущим в замке и землепашцами, арендующими у него землю не просто велика, она огромна. При том, что феодал мог порой не слишком отличаться от своих крестьян. Особенно это, казалось, мелкопоместных рыцарей, которым порой отдавалась в кормление захудалая деревушка, с доходов от которой нужно было не только как-то существовать, но и покупать оружие, снаряжение и боевого коня.

Вот почему, когда баронство неожиданно сменило своего хозяина, никто этому особого значения не придал — не первый раз такое происходит и не последний. Местные династии вообще крайне редко насчитывают больше двух-трех поколений. Для землепашца главное, чтобы арендную плату не поднимали или каким другим образом притеснять не начали, а вопросами большой политики интересоваться — увольте. Впрочем то, что их жизнь неожиданно совершила резкий поворот стало ясно уже буквально через несколько месяцев, когда в деревню приехал новый барон с малой дружиной и объявил о наборе желающих сменить орало на меч.

— Пфен в день. Стол и кров за мой счет. Оружие и доспехи тоже выдам. Боевые и премиальные отдельно, — объявил владетель весьма щедрое предложение.

Нельзя сказать, что барон Серов был первым феодалом, который предлагал молодым горячим деревенским парням сменить род деятельности и попробовать себя на военной стезе. Вот только чаще всего это означало принятие совсем незавидной участи дешевого мяса. Большая часть владетелей, делающая ставку на тяжелую рыцарскую конницу, к своей пехоте относилась откровенно пренебрежительно. Им доставалось худшее оружие и броня — последней могло порой не быть вообще, — самая грязная работа, место в первой лини при осадах и других опасных делах, постоянные задержки жалования ну и соответствующее отношение. В общем, такие предложения особой популярностью не пользовались, и обычно в дружину барона записывались только самые отчаянные и неуживчивые парни, которым однообразная крестьянская судьба не подходила совершенно. Ну или те, которым совсем нечего жрать было — в солдатах хотя бы кормили.

В этот раз все было немного по-другому. Вместе с бароном своим шагом пришли два десятка пеших бойцов, которые выглядели по сравнению с ранее виденными дружинниками других владетелей более чем солидно. Одетые по большей части в кольчуги и пластинчатые доспехи, хорошо вооруженные явно не испытывающие недостатка в пище и вообще выглядящие весьма довольными жизнью, они производили очень благоприятное впечатление. Что логично, учитывая, что для этого дела Серов отобрал самых презентабельно выглядящих своих бойцов: реклама она и в деле найма персонала тоже полезна.

Что тогда толкнуло Авара на совершенно сумасбродный шаг он так и не понял до сих пор. В любом случае молодой семнадцатилетний парень решил попробовать сменить свою судьбу и уйти в солдаты. Вместе с ним в дружину барона записалось еще несколько человек, вместе с которыми парню впоследствии пришлось постигать азы военного дела.

Следующие месяцы для Авара слились в бесконечный калейдоскоп тренировок. Причем в первую очередь их тренировали держать строй, и совершать в строю разные эволюции: повороты, обходы, смещения — без образования прорех. Для этого им выдали большие щиты, поставили в ряд и предложили удержать условного противника, одетого в тяжелые доспехи. По началу ничего не понимающие крестьянские парни разлетались в разные стороны подобно кеглям из неизвестной в этом мире игры боулинг. Со временем пришло понимание, как именно нужно держать щит, как ставить ноги, как переносить массу тела…

Потом начались тренировки, связанные длительными маршами. Чуть ли не каждый день они надевали на себя броню, брали оружие и запас еды после чего шли к границе баронства, где организовывали лагерь и ночевали. А утром шли обратно. И так до бесконечности. Авар столько не ходил никогда в жизни, казалось ноги сотрутся до колен буквально со дня на день, однако оказалось, что и к такому организм привыкает. Сколько они прошли за год Авар сказать бы не смог при всем желании, просто не знал таких больших чисел. Кроме тренировок на выносливость они еще и патрулированием дорог занимались косвенным образом. Именно на этом этапе, торговые артерии баронства стали самыми безопасными в округе.

Дальше были приёмы работы с копьем в строю, учебные поединки на коротких мечах и все остальное, необходимое чтобы вчерашний крестьянин стал полноценной боевой единицей.

Во время войны с баронской коалицией Авар сумел отличиться и взял в плен целого рыцаря, за что получил полкороны премии и должность десятника: учитывая потери и последовавшие новые наборы, почти все "старички" пошли на повышение.

Здесь уже удалось проявить лидерские качества и кое-какие организаторские способности. Путем нехитрых махинаций Авар сумел заполучить в свой десяток наиболее перспективных новичков и с утроенной энергией принялся гонять пополнение, не забывая при этом и про собственные тренировки. Научился более-менее прилично махать мечом, выходя за рамки стандартных трех-четырех ударов и уколов, знание которых требовалось для работы в строю, уделил время езде верхом, держа в уме возможность перейти в конную дружину.

Авар стал первым, кто отправился к магам, едва те начали проверять людей на наличие магических способностей и был очень расстроен, когда оказалось, что таковых у него нет. Когда желающим предложили обучаться грамоте, Авар и тут оказался, что называется, в первой линии. За год он научился более-менее сносно писать и читать, а также считать на базовом уровне. Более того, он стал захаживать в библиотеку, — скорее избу-читальню, литературный фонд которой состоял из двух десятков томов — где порой проводил свободные дни за чтением немногих доступных книг. Хоть и понимал совсем не все, что было написано — некоторые философские трактаты порой заходили в своих размышлениях в такие дебри, что и гораздо более образованным читателям разобраться было не так просто — однако все равно старался вникнуть, по крупицам собирая все доступные ему знания.

Впрочем, не нужно думать, что только служба занимала молодого человека. Учитывая, что на момент описываемых событий ему не исполнилось еще и двадцати, понятное дело, что стандартные для этого возраста развлечения: алкоголь и девушки. Благо и того и другого в стремительно растущем Александрове хватало, как хватало и неплохого и главное — регулярно выплачиваемого — жалования десятника. Учитывая, что служба в баронской дружине предполагала полный пансион: жилье, еда и одежда обеспечивались за счет барона — большую часть получаемых на руки денег удавалось либо откладывать, либо тратить в свое удовольствие. При этом Авар еще умудрялся помогать оставшимся в Березовке с отцом братьям и сестрам, которым, не смотря на все изменения проводимые бароном, жилось все же гораздо менее сыто.

Ну и еще одной статьей расходов, которая с одной стороны была совсем не обязательной, а с другой виделась более чем разумной, стала улучшение собственной брони и снаряжения. Понятное дело, что барон снабжал своих дружинников всем самым необходимым, однако качество этих доспехов порой откровенно желало лучшего. С одной стороны — грех жаловаться, ведь многие феодалы не торопятся раскошелиться и на это, а с другой, когда от качества или наличия дополнительной железяки может зависеть твоя жизнь, поневоле начинаешь смотреть на такие траты несколько под другим углом. Постепенно "ветераны", если это слово применимо к дружинникам, отслужившим всего пару лет, начали "обрастать" железом. Приобретались дополнительные элементы брони: поручи, поножи, кольчужные и латные перчатки, прочие совершенно необходимые для выживания на воне вещи. И то, что носить все это добро приходилось на себе, никого абсолютно не смущало — уж что-что, а привычку к длительным маршам в полном боевом снаряжении за это время все выработали так, что иной мул обзавидуется.

После полного приключений путешествия в Авенбург — еще одна мечта Авара о том чтобы поездить и посмотреть мир сбылась — барон действительно не забыл про десятника. Буквально через несколько дней по возвращении в Александров он вызвал Авара к себе в кабинет и сделал ему предложение от которого отказаться было совершенно невозможно.

— Я слышал, что ты много времени уделяешь самообразованию, часто сидишь в библиотеке, читаешь книги. — Александр внимательно всмотрелся в лицо подчиненного. Молодой еще по факту парень: короткие светлые волосы, овальное лицо, нос с горбинкой — ничего вроде бы выдающегося, однако лицо, что называется располагающее.

— Да, ваша милость, — немного нервно кивнул десятник. — Мне нравится узнавать что-то новое.

— Хорошо, — Серов задумчиво пробарабанил пальцами по столешнице. Подходящих людей отчаянно не хватало, конечно, стоило бы найти кого-то поопытнее, вот только, где же его взять? — Умеешь читать следы? Или там, в лесу просто повезло?

— Немного умею, — пожал плечами Авар. — На охоту ходил не раз, и силки ставил и с луком.

— И с людьми ты вроде ладишь, — больше для себя проговорил мысль вслух барон. — Я с твоим десятком переговорил и с полусотником: все отзываются о тебе только в положительном ключе.

— Приятно такое слышать, ваша милость, — улыбнулся парень. — Я стараюсь.

— Понятно… — Серов смотрел на отводящего взгляд парня и пытался понять, потянет ли он предложенную работу или нет. Никакого другого способа это выяснить кроме как попробовать, по-видимому, не существовало. — Тогда попробуем сделать так. В Александрове нужна городская стража. Как показывает практика, военные справляются с этим делом не слишком хорошо, особенно когда нужно не выпустить человеку кишки, а всего лишь угомонить пьяного дебошира. Думаю, двух-трех десятков человек для начала будет достаточно, и тебе я хотел предложить возглавить это начинание.

По виду Авара было понятно, что таким предложением он совершенно выбит из колеи. Впрочем, ответ последовал почти мгновенно.

— Да, ваша милость, я согласен… То есть я не подведу, вы не пожалеете.

Барон жестом руки заткнул фонтан красноречия и вернул беседу в конструктивное русло.

— У тебя есть два дня: сядь, подумай, напиши, как ты видишь организацию стражи. Кто чем будет заниматься: не тебе будет и поддержание порядка на улицах и ловля воров и прочих преступников, — новоиспеченный глава стражи медленно кивнул. — Послезавтра придешь, обсудим.

Конечно, у Александра уже был черновой проект новой городской службы, однако, во-первых: проверить паренька на сообразительность имело смысл, а во-вторых: вдруг действительно чего дельного придумает.

Когда Авар убежал, Серов в задумчивости ухватил со стола стакан с коктейлем — в отсутствии колы приходилось мешать коньяк с яблочным соком — и сделал небольшой глоток. Идея поставить на такой ответственный пост человека совершенно без опыта, откровенно говоря, не грела абсолютно. Вот только каждый из «ответственных» работников входящих в ближний круг уже и так тащил на себе по несколько направлений. А учитывая сложную внешнеполитическую обстановку, рассчитывать на сторонние кадры будет совсем глупо. Тут хочешь, не хочешь, а придется привлекать молодежь. Благо Авар выглядел достаточно перспективным кадром, нужно только чтобы опыта набрался, но с этим, вероятнее всего, проблем не будет.

Глава 2

Александров как город, как столица баронства, преображался на глазах. Буквально каждый месяц то тут то там вырастали новые постройки, мостились пока еще деревом тротуары, с опережением сроков заканчивали оборонительный вал вокруг основной части города. При этом сам населенный пункт уже выплеснулся дальше, потихоньку прирастая домами, трактирами, лавками и прочими крайне важными для городской жизни постройками.

В поисках новых способов наполнения казны в Александрове открыли такие важнейшие заведения как бордель и игорный дом. При этом Серов с самого начала наложил государственную — сиречь свою — монополию на такую деятельность во избежание превращения их в притоны самого низкого пошиба.

Любому более-менее адекватному человеку понятно, что у большинства людей есть потребность в развлечениях, причем чаще всего они не слишком интеллектуальные. Таков уж он есть человек — слегка оцивилизованная обезьяна — что в будущем, что в настоящем, что в прошлом. Поэтому, то, что нельзя запретить, нужно возглавить.

С экономической точки зрения, у населения города имелся совершенно определенный избыток денежной массы, которая достаточно активно перетекала в карманы заезжим купцам, привозящим в город совершенно разнообразные товары. Серов же, в свою очередь, остро нуждался в наличности для подготовки к войне. Так что тут как раз тот случай — как в известном тосте — когда желание соответствовало возможностям. Бойцы, которым барон совокупно выплачивал около двухсот корон жалования ежемесячно, желали его потратить с максимальным для себя удовольствием.

Началось все с того, что ребята Авара накрыли подпольный шалман с картами и проститутками. Ну как накрыли, по факту, ничего незаконного в этом не было, и, если бы перепившиеся посетители не начали буянить, никто бы и внимания не обратил. Вот только Александра сам факт образования такого себе осадка, выпадающего на социальное дно его города, максимально расстроил и побудил взять процесс в свои руки.

— Смотрите, — кроме барона возле стола, на котором лежала развернутая карта Александрова, стояли Сержан, Реймос и Ариен, — вот здесь построим бордель. Нужно будет проехаться по селам набрать девочек поприличнее из тех, кому работать передком интереснее чем руками. Ариен, на тебе их здоровье, чтобы они мне всю дружину не поперезаражали, нужно будет раз в неделю их проверять и, если нужно, подлечивать.

— Это можно, — кивнул маг, — Жерарду будет практика дополнительная чтобы не скучал.

— Думаю, десятка два девочек будет достаточно для начала, — прикинул в уме численность населения города, которая уже сильно перевалила за три тысячи человек и продолжала расти не по дням, а по часам. — Реймос, проследи чтобы там все красиво сделали, а не как обычно это бывает.

Главный хозяйственник баронства на это только кивнул, к любым проектам сулящим прибыть он относился сугубо положительно.

— Я тоже прослежу, — многозначительно ухмыльнулся Ариен. — Все сделаем по высшему разряду.

— Ты не очень, видимо, понимаешь разницу между организатором и клиентом, да? — Откровенно заржал Сержан, глядя на, как будто изготовившегося к прыжку, мага.

— Так проверить же нужно девочек, прежде чем их к работе допускать. Ну чтобы услуга качественно оказывалась, — мага такими делами смутить было невозможно.

— Дальше, казино! — Не сумев подобрать аналогичное слово в имперском, по-русски произнес Серов. Увидев, что никто его никто не понял, Александр растолковал более доходчиво, — игорный дом. Место, где люди будут проигрывать кровно заработанные деньги. Два, а лучше три этажа, карточные столы, рулетка, кости. Красивая, богатая обстановка, полуголые девушки, бесплатная выпивка…

— Бесплатная выпивка? — С сомнением приподнял бровь, знающий людскую природу Сержан.

— Легкое вино, — отмахнулся барон, — исключительно чтобы деньги тратились легче.

— А что такое рулетка? — Заинтересовало неизвестное слово более приземленного Реймоса.

— Сейчас покажу, — кивнул Александр и быстро набросал схему игрового поля с крутящимся колесом и ставками.

— То есть казино будет всегда в выигрыше? Какой тогда смысл в это играть? — Удивился маг.

— На длинной дистанции, да. Иначе какой смысл вообще этим заниматься? — Ухмыльнулся Серов, — что совершенно не исключает возможность отдельных выигрышей посетителями.

В целом, концепция игрового дома «для чистой публики», была воспринята всеми на ура так как не только решала несколько проблем одновременно, но и делала Александров привлекательным с «туристической» точки зрения. Понятное дело, что такими категориями никто не мыслил не только из присутствующих на совещании, но и на континенте вообще. Однако идея создания привлекательного города, такой себе точки регионального притяжения не только в торговом и военном, но и в культурном плане, что называется висела в воздухе. И, собственно, поэтому следующее предложение тоже было одобрено единогласно.

— А с этой стороны площади я думал поставить открытую сцену, где можно будет давать представления или устраивать небольшие концерты. До полноценного театра Александрову еще расти и расти, да и не время сейчас особо большие проекты затевать, а так — хоть какое-то разнообразие в культурной жизни.

— А с четвертой стороны можно два-три едальных заведения устроить, — на лету поймал концепцию Реймос. — Зуб даю: будут пользоваться популярностью.

— Да, — кивнул Серов, — я примерно так себе это и представлял. Только фонтана на площади не хватает, чтобы композицию завершить.

Последнюю мысль он пробормотал себе под нос, впрочем, привыкшие к странностям соратники особого внимания на это не обратили. При мыслях о фонтанах вспоминался Петергоф, куда он с экскурсией ездил еще в школе. Хорошо было бы и себе что-то подобное построить, вот только презренного металла на все, как обычно, не хватало.

В целом, по подсчетам Реймоса в казну баронства с описанными выше нововведениями возвращалось от восьмидесяти до девяноста процентов выплаченных дружинникам в качестве жалования сумм. Кроме выпивки, девочек и азартных игр, бойцы тратили деньги на новое снаряжение и предметы роскоши, часть из которых опять же производилась в Александрове. Такая закольцованность денежных потоков Серова безмерно радовала, в ином случае на содержании все время увеличивающейся армии он бы уже разорился.

Вообще хозяйственная жизнь баронства была, что называется, на подъеме. Серов все чаще вспоминал Столыпина, который обещал за двадцать лет покоя изменить государство и мысленно соглашался с убитым премьер-министром. Прочем самому Александру двадцать лет были ни к чему — пару годиков было бы вполне достаточно, — и тогда никакой Берсонзон ничего с баронством сделать бы не смог.

Земледелие, остававшееся главной отраслью экономики не смотря на все усилия по поднятию промышленности, вызывала у Серова одну лишь зубную боль. Человеку из 21 века, который видел — пусть и по телевизору большей частью — как огромные комбайны пашут-сеют-убирают пшеницу с невиданной тут производительностью, трудно без слез смотреть на местных землепашцев. Обилие тяжелого низкопроизводительного ручного труда, урожаи в лучшие годы достигавшие сам-семь, а чаще держащиеся на уровне сам-пять, механизация отсутствующая как класс. Понятное дело, что весь этот ужас не мог не натолкнуть барона на идею толкнуть прогресс в сельском хозяйстве. Трактор он, конечно, не построит, и «зеленую революцию» совершить знаний не хватит, но куда-нибудь в девятнадцатый век из тринадцатого запрыгнуть виделось вполне посильной задачей.

Первое, что приходило в голову: создание больших хозяйств, где можно применить все те новшества в агропромышленной сфере, которые обрывками имелись в голове землянина. То, что большие хозяйства — латифундии или совхозы, называть их можно по-разному — выгоднее в плане производства товарного зерна, понятно хоть сколько-нибудь разбирающемуся в этом деле человеку.

Использование средств малой механизации на конной тяге — то, что всякие сеялки, веялки и прочие зерноуборочные машины появились сильно раньше двигателя внутреннего загорания было для Серова когда-то большим открытием, — переход на трех- четырех- пяти- чертезнаетсколько- летний севооборот, использование удобрений, орошение, ветрозащита, селекция, привлечение магов в конце концов. Все это гораздо проще делать в большом хозяйстве, где не нужно объяснять и уговаривать сделать по-твоему, достаточно только приказать.

В общем, в середине осени, когда урожай был уже давно убран, а до первых заморозков еще далеко и рабочая сила традиционно дешева, недалеко от Александрова, километрах в пяти к югу, было начата постройка первого в этом мире совхоза.

Учитывая, что, собственно, в работу запускать все предприятие собирались только весной, никто особо не торопился. Начали постройку домов — разметили сразу пару улиц, с прицелом на дальнейший рост — заложили амбары и прочие хозяйственные постройки. Наметили места будущих полей: для того, чтобы первый урожай был поприличнее предполагалось выжечь несколько делянок леса. Занимались глобально подготовительными работами, тем более что и «машинерия», которой предстояло вывести земледелие на качественно новый уровень, существовала еще только в чертежах. И то не полностью. Ее постройка была возложена на плечи Дрора и его команды, которым Александр рассказал только сам принцип, идею и конечный результат, который хотел бы получить. В целом, пока этот проект находился с стадии подготовки.

Летом-осенью удалось основать еще две деревеньки на пустующих до этого землях. Поток переселенцев не ослабевал, наоборот, некоторые из новоприбывших рассказали, что бежали в вольные баронство не наобум, а с конкретной целью поселиться именно здесь. С одной стороны — приятно, да и для экономики, как не крути, полезно. С другой — такая слава может в будущем обернуться немаленькими проблемами. Вероятно, мало кому может понравиться, когда сманивают твоих крестьян, а с точки зрения какого-нибудь северного феодала, Серов занимался именно этим. И никому ничего не докажешь: преимущества свободной конкурентноспособной экономики для людей, видящих в крестьянах лишь разумный скот — пустой звук.

Идея с сортировкой посадочного материала ожидаемо принесла свои плоды. В прямом смысле. По прикидкам Серова и Реймоса средняя урожайность отобранного зерна оказалась выше, чем у обычного примерно на 3–7 процентов. Посчитать точнее оказалось практически невозможно из-за несовершенства методов подсчета. Это с одной стороны не мало, а с другой, учитывая общую агарную направленность экономики вольных баронств, можно было расценивать как существенный прорыв. Опять же, если просеивать пшеницу каждый год, отбирая для посадки самые крупные зерна, глядишь, в будущем можно будет достичь еще более впечатляющих показателей.

Местные крестьяне при этом оказались гораздо более оборотистыми чем предполагал Серов. Барону казалось, что на то, чтобы даже такое простое новшество как селекция семян по размеру "ушло" в народ, понадобится несколько лет, однако его арендаторы приятно удивили. Неизвестно, как они прознали про заметное повышение урожайности, но уже в середине осени у ворот замка выстроилась очередь желающих обменять мешки с урожаем на специально отобранный посевной материал. Возможно, тут сыграло роль то, что Серов объявил о безоплатности данной акции невиданной щедрости, ну а халява, как известно, привлекает всеобщее внимание как ничто другое.

Не нужно думать, что Александр ударился в благотворительность и решил по заветам известного певца "творить добро на всей земле". Нет экономика этого действа крайне проста: любое увеличение производительности крестьян выгодно барону. И дело не в том, что Серов соберет больше налогов: нет, тут была принята единая плата за площадь обрабатываемой земли. Эти 3–7% дополнительного урожая крестьянин либо отвезет в Александров и поменяет на нужные в хозяйстве вещи, что как ни крути полезно в плане оживления экономики маленького государства, либо съест сам и скормит детям. Во втором случае, люди в его баронстве будут более крепкими, дети будут умирать реже, а лояльность к своему феодалу повысится. Так что польза в этом деле с какой стороны не посмотри с лихвой перевешивает мизерные затраты. Какие там затраты: один раз сделать большое сито с отверстиями сквозь которые мелкое зерно провалится, а крупное — нет, и жалование платить одному лбу, который за день способен перебрать, таким образом несколько мешков пшеницы.

Более того, Серов сумел заставить Ариена провести ритуал повышения плодородия над пересортированным зерном, что должно было в будущем дать еще несколько процентов прибавки к урожайности. Огневик, конечно, возмущался всю дорогу: он де боевой маг, а не какой-нибудь друид с растениями разговаривающий. Ему, якобы, такой дичью заниматься по статусу не положено, не для того он в Академии учился и красным кушаком опоясывается. Вот если бы нужно было бы что-то сжечь… В итоге, после долгих уговоров, потратив пару дней и воспользовавшись помощью своих учеников, маг все же исполнил требуемое магическое действие, так что на следующий год Александр прогнозировал еще большее повышение урожая. Впрочем, до следующей осени еще нужно было дожить.

В качестве дальнейшего развития промышленности, с самого начала карьеры в качестве барона, Александр обдумывал идею своего производства тканей. Понятное дело, в мыслях он строил большие фабрики, на которых бы трудились сотни человек, стояли большие ткацкие станки, не виданные доселе в этом мире и позволяющие завалить дешевым продуктом весь континент. А если еще и над красками подумать, то можно вообще озолотиться.

Не даром промышленная революция в Европе началась именно с производства ткани. На изготовлении, например, шерстяной ткани «поднялась» Англия, уже сильно позже став великой империей, над которой никогда не заходит Солнце. Не плохо бы и тут замутить небольшой промышленный переворотик.

Теоретическое же желание, однако, почти сразу уперлось в совершенно практические проблемы. Местное население банально не выращивало овец или других животных, с которых можно было бы поиметь шерсть, поэтому такой вариант пришлось отбросить сразу. На выручку пришло растительное сырье — конопля и лен, которые в этой местности не только произрастали, но и традиционно культивировались. Ну как традиционно? Учитывая феодальную раздробленность и низкую производительность труда, большая часть крестьян выращивала в основном только зерно, лишь для собственного потребления засевая небольшие участки другими культурами. Учитывая все вышеописанные проблемы, то, что быстро наладить выращивание конопли и льна в промышленных масштабах представлялось достаточно сложным, а также то, что конструкцию ткацких станков Серов не представлял себе совершенно, идею пришлось пока отложить.

Кстати, насчет конопли: из нее, вернее из масла, надавленного из ее семян, получился вполне приличный майонез, который совершенно органично вписался в не слишком богатую местную кухню. Теперь традиционный летний салат из огурцов и помидоров окончательно обрел совершенство!

Еще одно производство, о котором Серов давно думал и которое, наконец, удалось полноценно запустить к концу года, был небольшой кирпичный заводик. Вот тут Александру откровенно повезло, выписанный под это дело специалист — не все же самому придумывать — нашел подходящие для этого дела глины буквально в паре километров от столицы, что мгновенно перевело идею о «каменном» городе из разряда теоретических в практическую плоскость.

На момент конца осени кирпичное производство уже дало первые партии продукции, и у Серова потихоньку начала появляться мысль о том, что башни на окружающей Александров стене можно сделать именно кирпичными. Да и всю стену в перспективе перестроить по типу московского Кремля.

— Знаешь, сколько это будет стоить? — Скептически приподнял бровь Реймос, которому барон поведал о своих идеях.

— Представляю… — тяжело вздохнул Серов, которого вечная нехватка финансов на перспективные проекты раздражала неимоверно. Красивая выкрашенная в красный цвет стена, с бойницами в форме ласточкиного хвоста, подобно легкой дымке, улетучилась из фантазий барона. — Но я же не говорю сразу кирпичную стену строить. Для начала деревянной обойдемся, а там глядишь, за несколько лет и до кирпичной дорастем.

— Ну да, — ухмыльнулся главный хозяйственник баронства, — через несколько лет нужно будет еще одну ограду строить, чтобы расширившийся город обезопасить. А то у нас и та стена, которая строится самый минимум прикрывать будет.

Отходы же кирпичного производства — всякая крошка и бой — пошли на отсыпку городских улиц. Вообще Серов крайне ревностно относился к чистоте в столице его маленького государства. Меньше всего землянину хотелось превращения Александрова в типичный средневековый город с вонью, нечистотами на улицах, узкими темными подворотнями и прочими привычными для местных прелестями.

Буквально с самых первых дней город застраивался по единому плану. Были заранее отчерчены жилые улицы, места под промышленную застройку, участки для лавок, магазинов и прочих там трактиров. Понятное дело, что заранее всего предусмотреть было просто невозможно и в план приходилось постоянно вносить коррективы, однако совсем в хаос строительство не скатывалось. Непривычные к такому подходу местные сначала пытались тихо саботировать указания барона: идея про строгость законов, которая компенсируется необязательностью их применения, популярна отнюдь не только в оставшейся за гранью миров родине.

Доходило порой до смешного: с вечера еще пустое место, расчищенное под строительство, а утром глядь — уже какая-то хибара, дендрофекальным методом сооруженная, стоит. Криво, косо, перекрывая проезд, но вроде как место застолбили. С точки зрения местных, если поселение забором не обнесено, то вроде как можно селиться кому угодно без спросу.

Приходилось этот самострой сносить, хитрецов пороть и делать все по уму. Иногда даже в ущерб будущей обороноспособности города, однако Серов исходил из того, что защищать Александров, когда еще придется, да и неизвестно, придется ли вообще, а жить тут каждый день, и хочется, чтобы атмосфера в городе была уютная.

До полноценной канализации город еще не дорос, однако это не мешало Александру объявить настоящую войну всяким засранцам, желающим гадить в неположенных местах. Была учреждена служба золотарей, которая каждую ночь вывозила из города нечистоты, а тем, кто предпочитал гадить у себя под ногами, выписывались штрафы и назначались телесные наказания. Такая система в итоге позволила более-менее легко организовать закладку селитряниц, конечный продукт которых, впрочем, должен был вызреть только через год-два.

В качестве меры по поддержанию порядка, Серов издал указ, по которому каждый владелец недвижимости в городе обязан был контролировать чистоту на прилегающем участке улицы. При строительстве пытались максимально сохранить растущие на выделенной территории деревья, а в одном месте был даже заложен небольшой публичный скверик с лавочками и небольшими статуями.

Такие порядки нравились отнюдь не всем — скорее от непонимания необходимости таких действий и инстинктивного сопротивления всему новому, чем от реального несогласия, — однако барон был неумолим, считая, что только пинками под зад можно загнать человечество в счастливое будущее.

Осенью был дан старт полноценному школьному обучению в баронстве. В первый класс набрали сотню детей шести-восьми лет, разделив их на четыре группы одинаковой численности. Просто учителей было именно четверо и большего количества учеников они бы явно не потянули.

Казалось бы, что может быть проще набрать детей и бесплатно учить их грамоте, чтению и арифметике. Оказалось, что и это дело таит в себе целую пачку подводных камней. Во-первых, сельские родители в общей массе не слишком доверил властям, и отдавать куда-то своего ребенка не слишком горели желанием. Все аргументы насчет важности образования и возможного светлого будущего для них бессильно разбивались о стандартное «жили предки без грамоты нормально, и они проживут». Тем более, что в восемь лет ребенок уже считался если не полноценным работником, то уж точно половиной такового. Самые «бесполезные» годы, когда за ним нужно было ухаживать, и на которые приходилась большая часть детской смертности уже прошли, можно, так сказать, получать прибыль от вкладываемых годами усилий. И тут приходит какой-то посторонний и предлагает забрать его куда-то с туманными перспективами, какая же тут выгода для среднего крестьянина?

Выглядело это на взгляд человека из будущего немного смешно и грустно, но, чтобы набрать первый класс открывшейся школы, пришлось за детей заплатить. Барон установил для своих школьников «стипендию» — по жолду в день, — которая выплачивалась их родителям, и вот на таких условиях отправить какую-то школу своего ребенка согласилась буквально все. Еще и выбрать получилось самых, на первый взгляд, смышленых и послушных детей.

Кроме того, барону пришлось повоевать за приемлемую с его точки зрения учебную программу. Собственно, такого понятия, как программа обучения тут, по сути, не существовало. Каждый преподаватель учил своих учеников, как Бог на душу положит, с соответствующими в итоге результатами. Пришлось садиться за письменный стол и вчерне прикидывать, как, когда и чему будут учить маленьких детей. Благо, выпущенная годом назад азбука стала в этом деле серьезным подспорьем. Ну и конечно собственные воспоминания о том, чему маленького Сашу учили в первых классах школы. Кроме стандартных чтения, счета и письма в программу обучения удалось засунуть еще что-то типа естествознания: по сути, базовый набор сведений об окружающем мире, а так же рисование и физкультуру. Часть из этих детей должна была пойти по военной стезе — стать костяком будущей армии баронства — поэтому физическому развитию предполагалось уделять серьезное внимание.

Небольшой медный рудник, доставшийся Серову вместе с баронством Крастер, на проверку оказался большой ямой, в которой лениво ковырялось три с половиной человека. Выплавка также была налажена совершенно кустарным способом. Не то чтобы Александр в этом деле хоть сколько-нибудь разбирался, однако то как матерился Дрор, глядя на всю эту самодеятельность, определенно намекало на то, что процесс поставлен, мягко говоря, не идеально. Впрочем, делать что-то с этим осенью, когда на носу зима и долбить мерзлую землю примитивными кайлами становится совсем не эффективно, не стали, отложили на весну.

Однако далеко не все начинания Александра, как это не прискорбно констатировать, увенчивались успехом. Стартап по производству спиртовых ламп спустя год после его запуска, нужно признать, что «не взлетел». Нет, нельзя сказать, что спиртовки оказались никому не нужны, их потихоньку покупали, и даже небольшое производство продолжало работать, выдавая кое-какую продукцию, но все же таким экономическим локомотивом как книги или алкоголь они не стали. Тут, наверное, нужно винить большое расслоение населения по материальному признаку. Меньшая, богатая часть — феодалы, состоятельные купцы, верхушка церковной иерархии, городская старшина — предпочитала пользоваться магическими светильниками, которые кроме удобства использования считались еще и статусной вещью. Большая же часть населения такого новшества себе позволить просто не могла, живя по расписанию восходов и закатов. Теоретический «средний класс», который можно было бы заинтересовать такой продукцией, был в общей массе населения исчезающе мал, и дать нормального спроса не мог. Впрочем, полностью сворачивать вышеназванное производство Серов посчитал нерациональным. В минус оно не уходило, работая на длинной дистанции в ноль, однако давало при этом кое-какие другие, косвенные прибыли. Во-первых, штат работников, освоивших достаточно высокотехнологичное для этого времени производство некуда было девать, а терять такие кадры не хотелось. При случае их всегда можно было бросить на другой проект, будучи уверенным в их опыте. Во-вторых, наличие на руках у людей спиртовок давало стабильный сбыт производимого в замке биотоплива. Лишняя копеечка, она, как говорится никогда не лишняя. А в-третьих, наличие в ассортименте Александрова большого количества уникальных товаров давало кумулятивный эффект, привлекая большее число торговых людей. Может только за книгами человек бы и не поехал, но раз тут можно купить и одно и второе и третье, то привлекательность места ощутимо растет.

— Пли! — Шесть небольших огненных шариков синхронно сорвались с рук молодых магов и поплыли в сторону ряда установленных вертикально деревянных щитов. Одновременно с этим строй копейщиков присевших было на одно колено, выпрямился и в соответствии с командой сотника двинул на условного противника.

— А быстрее огнешары лететь могут? — С определенным сомнением в голове спросил Серов, глядя на разворачивающееся действо со специально сколоченного на пригорке помоста. — А то от таких, с позволения сказать, снарядов и увернуться то не сложно.

Деревянные щиты, однако, увернуться не смогли, эффектно разлетевшись мелкой щепой от попадания магических зарядов.

— Можно, конечно, — кивнул маг, флегматично пережевывая откушенный парой секундой ранее кусок яблока. — Но это тренировать контроль нужно. Годик-два-три занятий магией и все придет.

— Понятно, — недовольно сморщился барон. Чем больше он узнавал про магию, тем больше в ней разочаровывался. Реальность, как это, впрочем, часто бывает, оказалась сильно далека от бытового взмаха волшебной палочкой, после которого все становится хорошо в мгновение ока. — А как часто они могут метать такие шары?

— По-разному. В зависимости от резерва и скорости его наполнения — два-пять заклинаний за бой. Если выдать всем накопители, то больше, хотя и не на много — скорость поглощения маги все равно маленькая, да и сжечь каналы излишней нагрузкой можно.

Меж тем на поле события развивались своим чередом. По команде сотника строй остановился, а копейщики, подняв свои орудия убийства вертикально вверх, перестроились, открывая проходы для находящихся позади арбалетчиков. Те не заставили себя долго ждать и резво просочились на открытое пространство и после чего сделали слитный залп в воображаемого врага. Врага изображали большие мишени находящиеся шагах в пятидесяти дальше. После окончания учений «офицеры» изучат попадания — а болт каждого арбалетчика перед этим был специальным образом помечен — и вознаградят самых метких и самых косых в сотне. Кого дополнительной монетой, а кого лишней тысячей выстрелов по мишеням.

Осенью Александр провел новый набор в солдаты. Ожидались в ближайшем будущем серьезные потери, и он посчитал полезным иметь какой-никакой подготовленный резерв. Как не крути лучше ставить в строй бойца прошедшего КМБ, чем Васю с улицы. Однако набор этот выявил неожиданно неприятную для барона тенденцию: мобилизационный потенциал баронства явственно показал дно. Все отчаянные не семейные парни подходящего возраста, которым яркая, но порой короткая стезя воина казалась милее, чем монотонная и наполненная тяжелой работой жизнь землепашца, практически закончились. Новых добровольцев в основном удавалось рекрутировать среди тех, кто поселился здесь в прошедшем году и под предыдущие «волны мобилизации» не попал. Все же население баронства даже вместе с недавно присоединенными территориями вряд ли превышало тысяч сорок человек, то есть армия Александра, перевалившая суммарной численностью за восемь сотен, составляла больше двух процентов от населения. Такой процент, как для, по сути, полностью профессиональной армии в феодальном мире, был крайне обременительным для экономики и большинство владетелей — кроме тех, кто жил войной и кормился с награбленного — его себе позволить не могли. Да что там говорить, даже в конце девятнадцатого века на Земле, армии мирного времени редко превышали один процент от населения, а там средняя производительность труда была несравнимо выше.

После того как арбалетчики отстрелялись, на поле появилась конница. Выскочив из-за леска, всадники под командой барона Терс разделились на две группы и начали демонстрировать неприкрытое желание взять фалангу в клещи, нивелировав, таким образом, все преимущества копейщиков в схватке с кавалерией. Впрочем, сделать это оказалось не так просто: по команде сотника фаланга мгновенно начала загибать края назад формируя ощитинившийся во все стороны пиками еж. Арбалетчики и маги при этом оказались частично внутри построения, а частично полулежа под частоколом из копий: просто для всех стрелков места внутри формации не хватало, и это был стандартный, отработанный уже не раз маневр. Благо арбалет в отличие от того же лука можно перезаряжать и в горизонтальном положении.

Кавалерия видя, что копейщики успевают перестроиться, синхронно отвернули в сторону и принялись кружить чуть поодаль — вне зоны виртуального поражения стрелков, понятное дело, что на учениях никто в людей не стрелял — выискивая слабые места и поджидая удобного случая для атаки.

— А хорошо у них получается, — хмыкнул Серов, имея ввиду конницу, которой до появления барона Терс никто особо не занимался. — Синхронно, без суеты, видна уверенность в себе.

Как раз в этот момент две части конной сотни встретились на одной стороне от пехотного ежа и, повинуясь неслышной издалека команде, одновременно рванули в сторону противника. Даже с такого расстояния, было видно, как по пехоте прошла волна: даже если умом ты понимаешь, что это все учения и никакого реального боя сейчас не будет, тело все равно нервно реагирует на вид несущейся на тебя, закованной в сталь и опустившей пики, конной волны. Впрочем, строй не развалился и никто не побежал — наоборот копейщики начали уплотняться на угрожаемом направлении, те, кто стоял по флангам, принялись доворачивать свое оружие в сторону угрозы.

Одновременно с этим снова вступили в дело «перезарядившиеся» маги, пустив в еще одну группу деревянных щитов залп огненных снарядов. То ли нервное напряжение сказалось, то ли неудобная для совершения магических действий позиция внутри строя, но из шести шаров непосредственно в цель попали только два. Один воткнулся в землю, слегка недолетев, два прошли выше, а один и вовсе бесславно развеялся, совершенно не впечатлив при этом окружающих.

— Твари рукожопые, — сквозь зубы пробормотал Ариен, которому такие действия молодых магов не понравились совершенно. — Ну ладно, посмотрим, как вы завтра запоете…

Видимо ничего хорошего нерадивых учеников не ожидало. Впрочем, тут барон был максимально солидарен с другом, и тоже считал нормальным использование в обучении хороших стимулов. Именно в первоначальном значении этого слова, которое в древнем Риме означало остро отточенную палку, которой погоняли ослов. Как говориться, зачастую решительный шаг вперед является результатом увесистого пинка сзади!

Чтоб вооружить новое пополнение и более того создать кое-какой резерв вооружений на случай непредвиденных — которые во время войны случаются постоянно — ситуаций, пришлось снова залезать а земные еще запасы. От стартового капитала в двадцать килограмм золота или примерно пять с половиной тысяч корон осталось всего ничего — семь сотен золотых. Конечно, многие проекты все еще находились на той стадии, когда только поглощают деньги, и в будущем ситуация должна была пойти на поправку, однако до этого будущего еще нужно было дожить.

Несущаяся во весь опор конница не стала бросаться на копья, а в последний момент отвернула в сторону, и, заложив широкий вираж, отступила. Даже на весьма дилетантский взгляд Серова, шансы кавалерии в прямом столкновении при таких условиях были весьма неплохими. А если вычеркнуть из уравнения магов и арбалетчиков, так и вовсе. Слишком уж ненадежным выглядел пехотный еж, пытавшийся защитить себя со всех сторон, слишком редкий в таком случае получался забор из копий.

— Может что-то типа гуляй-города замутить? — Задумчиво почесал отросшую за несколько дней щетину, — или может гуситский табор… Телеги, скрепленные цепями и вот это вот все.

Вероятность того, что его маленькой фаланге удастся выбирать всегда места для битвы так, чтобы враг атаковал только с одной стороны — желательно с фронта — была достаточно небольшой.

— Нужно обдумать, — барон достал из-за пазухи блокнот и сделал в нем пометку на будущее.

Однако отложить это пришлось дальше, чем он рассчитывал. Третьего числа восьмого месяца, в Александров прискакал гонец с новостью, что замок Терс взят в осаду. Война началась.

Глава 3

На присыпанном первым снегом лугу перед замком бодро копошилась целая толпа народу. Долгая осень, поздние дожди делали практически невозможным перемещение по трактам, и как только температура, наконец, упала ниже ноля, подморозив раскисшую грязь только по недоразумению называвшуюся дорогой, армия Берсонзона тут же начала боевые действия. Быстрым маршем отшагав расстояние до замка недружественного барона, горожане свалились защитникам как снег на голову. Иронично, что первый снег свалился с неба в тот же день, выбелив чернеющие поля и луга вокруг.

Под стены замка пришла немаленькая по местным меркам сила. Пять сотен городского ополчения, конные дружины баронов Дорбан и Ури, наемная сотня лучников ну и прочая шушваль, которая всегда сопровождает феодальные армии, как будто самозараждаясь в присутствии больших скоплений войск, подобно крысам в грязном тряпье. В целом около восьми сотен человек.

Впрочем, несмотря на всю неожиданность, изгоном укрепление взять не удалось. Часовые на воротах не спали и успели их захлопнуть буквально перед носом у спешащих им помешать баронских дружинников. Попытка же начать штурм без подготовки — с десяток лестниц были заготовлены заранее — провалилась быстро и бесславно. Пехота, пренебрегшая защитой ради скорости, очень быстро поняла, что три десятка арбалетов на стенах — это достаточно весомый аргумент, чтобы с ними считаться.

Арбалетчики на стене подпустили набегающего противника поближе и несколькими точными залпами заставили побросать лестницы и бежать без оглядки, оставив на земле полтора десятка тел своих товарищей. Всем стало ясно, что на арапа взять замок не получится, поэтому горожане принялись готовиться к правильному штурму с применением магии и всех доступных осадных средств. Затевать долгую осаду ни у кого особого желания не было — не те погоды на дворе, да и планы на зимнюю компанию виделись берсонзонцам куда шире, чем завоевание только одного замка.

— Мастер Вирмос? — Молодой человек субтильной внешности неслышно подошел к сидящему возле костра магу. — Все готово.

Маг — полутораметровый колобок, с глубокой залысиной и узко посаженными глазами недовольно взглянул на парнишку. Тот явно страдал от холода и кутался в подбитый мехом плащ, пытаясь оставить "на улице" только нос и глаза.

— Ну, пойдем, раз все готово. — Мастер Вирмос тяжело поднялся на ноги и вперевалочку направился к группе людей в пестрых одеждах, стоящих напротив ворот замка. — Я надеюсь, на этот раз вы ничего не напутали.

Молодого человека непроизвольно передернуло — мастер Вирмос был гневлив и быстр на наказания, поэтому лишний раз вызывать его неудовольствие не было никакого желания. Прошлого случая ему хватило с головой.

— Так! Что тут у нас! — Маг молча выдернул из рук стоящего с лопатой ученика чертеж и сверил его с тем, что было выполнено на земле. — Угу, так тут правильно. А вот тут линию поправь — видишь, она как бы закругляется, а у тебя излом.

При всем своем вспыльчивом характере мастер Вирмос был хорошим специалистом и не худшим педагогом. Во всяком случае, желающих походить у него в учениках было более чем достаточно.

После короткой проверки маг остался доволен: на этот раз ученики накосячили не слишком сильно.

— Ты становишься в эту вершину и держишь энергетическую линию справа, ты слева, ты по центру, — маг взмахами руки расставил помощников по ключевым точкам фигуры, после чего пошерудил кочергой внутри стоящей в центре жаровни поправляя угли, достал небольшой бархатный мешочек с подготовленной смесью и щедро бросил ее в огонь. Порошок вспыхнул, образовав небольшое фиолетовое облачко, которое, поднялось вверх над творящими волшбу магами, однако, несмотря на достаточно свежий ветер и не думало рассеиваться.

Мастер Вирмос, удовлетворенный результатом, кивнул своим мыслям и принялся быстрым речитативом зачитывать длинное заклинание. По мере произнесения вслух выбитых на подкорке магических формул, фиолетовое облако начало скручиваться в длинный, узкий жгут, один из концов которого был направлен на ворота замка. В какой-то момент заклинание достигло кульминации, и в цель выстрелил поток оформленной в огненную стихию силы. Казалось, что перед магией такого порядка устоять невозможно и любое укрепление будет снесено в мгновенье ока. Однако получилось несколько иначе: концентрированный поток огня ударил в ворота и, расплескавшись, схлынул в стороны. Вместо дыры на месте оббитых медными листами ворот замка, все заинтересованные зрители увидели почерневшие от гари и копоти, с сорванным в нескольких местах металлом и одной небольшой сквозной дырой, но вполне функциональные створки, все так же мешающие проходу внутрь укрепления. Причиной же неудачи совершенной очевидно стали огненные руны, не видные ранее, а теперь горящие жидким огнем, которые покрывали самую уязвимую часть замка вместе с прилегающими кусками стены.

— Что за хрень?! — Маг, ожидавший совершенно иного результата, удивленно уставился на незамеченный ранее энергетический конструкт. При этом состояние учеников, принявших на себя откат заклинания и теперь валяющихся на земле и пытающихся поймать уплывающее сознание, волновало его в последнюю очередь. Ничего, они молодые, здоровые, да и не в первой им работать "громоотводом" в таких делах.

Мастер Вирмос обернулся и, пошарив взглядом, нашел стоящую чуть поодаль группу военных предводителей всего этого предприятия. К ним он и направился, дабы выразить свое мнение о происходящем.

— Почему мне не сказали, что у этого барона тоже есть маги? — При всех своих недостатках маг имел одну очень позитивную черту — политика, как местная, так и общеконтинентального масштаба, лежала далеко за гранью его интересов. Магия, вкусная еда, красивые женщины, хорошая выпивка — вот короткий, но исчерпывающий список того, на что мастер Вирмос предпочитал тратить большую часть своего времени. Вот почему никаких подробностей о столкновении городского совета с излишне буйным соседом до мага так и не дошли. — Вы понимаете, что я только что израсходовал впустую ингредиентов на полсотни корон!? Да демоны с ними с монетами, вы мне их все равно компенсируете до последнего ногтя, мои ученики выбыли из строя на ближайшие два дня, и повторить заклинание в одиночку я просто не смогу. И поэтому вместо того, то ночевать сегодня в тепле мне придется мерзнуть в палатке!

Стоящие тесной группой "генералы" обменялись быстрыми взглядами. Технически мастер Вирмос был ниже по статусу, чем любой из присутствующих тут трех членов городского совета, каждый из которых вел войска, относящиеся условно к его группировке. Однако буйный нрав и известная, присущая большей части чародеев независимость, заставляла их относиться к прикомандированному специалисту с уважением. Даже скорее — с опаской.

Самое смешное, что отцы города, по сути, так и не смогли договориться о том, кто будет самым главным в этом разношерстном, состоящим из нескольких более-менее равноценных частей, войске. После долгих дебатов было принято компромиссное решение о том, что войском будет командовать совет из трех человек, реальным боевым или командным опытом, при этом из них не обладал ни один. Понятное дело, что без запредельной доли безалаберности и неразберихи в такой ситуации, обойтись было совершенно невозможно.

— Мастер Вирмос, успокойтесь, пожалуйста, — первым заговорил советник Шаупр, считавшийся наиболее авторитетным из своих коллег. Именно его стараниями во многом эта война была начата, поэтому и значительная часть моральной ответственности тоже лежала на нем. — Небольшая накладка вышла. Наши люди не сообщали нам, о том, что над воротами замка проводились какие-либо магические манипуляции. Это наша ошибка, признаем. Но поверьте, даже в таких обстоятельствах долго замок сопротивляться не сможет, мы подготовились к любым неожиданностям. У нас есть специалисты, хорошо разбирающиеся в осадном деле и, уверяю вас, завтра с утра проблема будет решена. А расходы мы вам, конечно же, компенсируем.

— Хорошо, — быстро остыл маг. — Однако я бы все равно хотел узнать, что это за умелец ставил защиту. Судя по толщине линий, их насыщенности энергией и конечному результату, весьма сведущий специалист. Хотелось бы знать о нем побольше, на случай встречи в бою.

— Вам предоставят все материалы, которые у нас есть, — опять обменявшись короткими взглядами с остальными советниками, ответил Шаупр. — Они будут ждать вас в вашем шатре. Подскажите только, можно ли на вас рассчитывать при завтрашнем штурме. Судя по всему, вашим ученикам будет нужна передышка, а вот на пару-тройку заклинаний от вас, мастер, я все же рассчитываю.

Маг недовольно скривился, посмотрел по очереди на каждого из присутствующих и, молча кивнув, удалился.

* * *

Полусотник Зоран, буквально пару месяцев назад назначенный комендантом замка Терс, смотрел на разворачивающееся под стенами действо с нескрываемой тревогой. Позавчера, едва только враг появился возле замка, он успел отправить в столицу человека с донесением и обоснованно рассчитывал на скорую помощь. Вот только спущенный по дальней от ворот стене боец вряд ли сумел бы добраться до Александрова на своих двоих быстрее, чем за два дня, плюс день-два на сборы и еще два на путь обратно. Нужно продержаться от пяти до семи дней, и тогда пришедшая дружина барона, — в чем Зоран не сомневался ни на секунду — быстро покажет наглым захватчикам, кто тут самая большая рыба в пруду.

Вот только у Берсонзонцев явно были на этот счет другие планы. После того как попытка снести ворота магией провалилась — опять же спасибо барону за помощь — осаждающие принялись активно готовиться к штурму классическими методами. Самые большие опасения вызывал здоровенный таран, поставленный на колеса и прикрытый сверху своеобразной крышей, защищающей от стрел и прочих летящих сверху сюрпризов. От таких штук хорошо помогает ров и подвесной мост, однако такие изыски фортификации конкретно в этом замке отсутствовали. Заклинание же неизвестного мага, хоть и не смогло полностью уничтожить ворота замка, однако и бесследно тоже не прошло: отлетела в нескольких местах медная обшивка, дерево под ней обуглилось, едва ли не на треть толщины, а петли повело и перекосило. Впрочем, именно сейчас вопрос отрытия-закрытия ворот волновал защитников меньше всего.

Весь прошедший день гарнизон замка занимался ремонтом и укреплением изрядно подсдавших от вражеской магии ворот. В итоге единственный проход внутрь укрепления был теперь плотно забаррикадирован всем, что только нашли. Впрочем, по этому поводу никто особо не обольщался: такая с позволения сказать фортификация, она только на самый крайний случай, доводить до которого совершенно не хочется.

Меж тем на лугу перед замком не торопясь строились вражеские солдаты, коих было существенно больше, чем хотелось бы осажденным. Большое количество лестниц, рассыпавшиеся чуть поодаль лучники и демонов таран намекали на то, что горожане настроены решить вопрос одним ударом, не затягивая веселье до возможного подхода подкреплений.

— Сотник, — окликнул задумавшегося командира десятник Порвис. Они оба были по меркам баронства старослужащими — Зоран так и вообще входил в число тех разбойников, которые изначально составили костяк отряда барона — поэтому общались несколько неформально, — глянь, у тебя зрение острое. Там возле тарана коротышки что ли крутятся?

Зоран пригляделся в указанном направлении — действительно, несколько характерно низких и широких фигур активно суетились возле осадного орудия.

— Не хорошо это, — задумчиво почесав затылок, констатировал полусотник. — Зажигательные снаряды в надвратную башню оттащили?

— Да, — кивнул десятник, — пару штук в донжоне оставили только. На всякий случай.

Какой может быть случай, объяснять было не нужно — вероятность того, что придется отдать стены и запереться на последней линии укреплений была весьма высока. И там им может пригодиться любой козырь.

— Приготовиться! — Заметив, что по рядам осаждающих как бы прошла волна, и масса людей двинулась вперед к стенам замка, закричал полусотник. — Стрелять без команды, в первую очередь валите тех, кто несет лестницы, главное не дать закрепиться на стенах. Лестницы сталкивать не назад — надорветесь — пихайте вбок.

В принципе, особой нужды в командах не было: все это уже было не раз оттренированно, и каждый защитник более-менее знал свой маневр. Скорее Зоран кричал для самоуспокоения ну и для успокоения своих бойцов, конечно. Когда солдат думает, что все идет по плану командира, он и воюет лучше. И пусть для большинства его бойцов это не первое сражение, вот только одно дело находиться в стане атакующих при полном численном, магическом и стрелковом преимуществе и знать, что тебе, в общем-то, мало что угрожает, и другое дело действительно сражаться за свою жизнь.

Атакующие меж тем приблизились на расстояние выстрела и на стенах начали то тут, то там раздаваться щелчки арбалетов. К сожалению, горожане сделали выводы из первой неудачной попытки, и теперь атакующие колонны прикрывали, насколько это возможно, большие в человеческий рост деревянные щиты. Понятное дело, это не было панацеей, однако все же изрядно снижало эффективность работы засевших на верхотуре стрелков. Тем более, то лучники, рассыпавшись по лугу, принялись активно обстреливать защитников, пытаясь скорее количеством выпущенных стрел, чем их точностью, подавить желание высовываться из-за надежных каменных зубцов. Здесь, впрочем, сказалось конструктивное свойство арбалета, благодаря которому не нужно было постоянно прикладывать усилие для удержания тетивы, как в случае с луком. Спокойно зарядил, выглянул одним глазом, нашел цель, после чего быстро высунулся и выстрелил. Тем более что пробивная сила коротких металлических болтов позволяла не сильно выцеливать уязвимые места в броне атакующих и стрелять просто в силуэт. Кроме того, на руку защитников играло наличие крыши, пущенной поверх каменных зубцов и защищающей от стрел, падающих вертикально вниз. Без нее защитники несли бы гораздо большие потери от стрельбы вражеских лучников, и штурм мог бы вообще закончиться не начавшись.

На то, чтобы добраться до стен нападающим потребовалось буквально две сотни ударов сердца. Еще некоторое время понадобилось, чтобы поднять тяжелые лестницы к вершине замковой стены, все это время защитники стреляли в максимальном темпе и на снегу бесформенными черными пятнами то тут то там валялись те неудачники, которым пережить этот день было не суждено.

— Сталкивайте вдоль стены! — Заорал Зоран, когда буквально перед ним в стену ткнулась верхушка лестницы. Одновременно с этим от поймал за шкирку замешкавшегося было бойца с длинной, специально для этого дела приготовленной рогатиной, и подтолкнул его в нужном направлении. Потом, видя, что силы одного человека не хватает — по лестнице уже шустро лезли вверх, прикрываясь щитами городские ополченцы, добавляя конструкции веса и соответственно надежности — он тоже ухватился за древко и толкнул со всей дури. Усилиями двух человек ненавистная лестница начала ползти в сторону в тот момент, когда голова первого вражеского бойца появилась над стеной. Ему бы ухватиться, не дать окончательно вывести всю конструкцию из равновесия, однако, когда в одной руке топор, а в другой щит, и ты настроен максимально быстро перемахнуть на ту сторону и начать рубить врагов на право и налево, сделать это оказалось не так просто. В какой-то момент лестница застыла в неустойчивом равновесии, а потом скользнула дальше вдоль стены, забирая с собой так и не успевшего ничего предпринять бойца. Учитывая же высоту стен замка Терс — около десяти метров — и то, что на пути вниз тяжелая конструкция врезалась в такую же соседку слева, переломив ее пополам, шансы у него выжить были весьма невелики.

Зоран, вытерев ладонью мгновенно вспотевший не смотря на прохладную погоду лоб, оглянулся и быстро оценил складывающуюся ситуацию. Пока ничего страшного не произошло, хотя в паре мест атакующие смогли-таки забраться на стену и даже немного потеснить защищающихся.

— Туда, — Зарин хлопнул стоящего рядом бойца, который как раз тянул тетиву арбалета, одновременно с этим ткнув клинком в голову как раз появившуюся над стеной. Незадачливый берсонзонец мгновенно потерял интерес к штурму, выронил оружие, закрывая руками глубокую рану на лице и после короткой паузы свалился вниз. — Ты тоже, туда стреляйте. Нужно выбить их со стены, иначе нам кранты!

Гарнизон замка Терс составлял пять десятков бойцов, на которых приходилось три десятка арбалетов, что как ни крути внушительная сила, однако остановить лезущих с трех сторон врагов они были явно не в состоянии, и эти прорывы были, по сути, только первыми ласточками. Закрепившиеся на стене горожане, прикрываясь большими щитами от стрелков начали было выдавливать защитников со стены, однако своевременная команда коменданта крепости мгновенно изменила положение: прикрыть еще одну сторону — защитники били с противоположной стены через замковый двор — нападающие оказались не способны. Сформированный было строй распался в мгновение ока, и прорыв был ликвидирован. Впрочем, спустя минуту Зорану уже пришлось полноценно вступать в рукопашную: прямо перед ним на стену спрыгнул какой-то незадачливый мужик с длинной бородой, торчащей из-под закрытого шлема. Недолго думая, скорее чисто на рефлексах, Зоран за эту бороду хорошенько и дернув, выведя врага из равновесия, после чего вытолкнул его со стены внутрь замка. Короткий полет и хруст металла и костей сообщил, что добавки там не требуется.

Переломным моментом штурма стало появление на сцене того самого здоровенного тарана. Он спустя минут двадцать после начала сражения таки докатился до ворот и принялся неторопливо, но совершенно неумолимо пробивать брешь в обороне замка. На него сверху тут же полетели горшки с зажигательной смесью, однако результат защитников совершенно обескуражил. Оказалось, что не только Ариен умеет накладывать защитные чары на предметы, и осаждающие, проявив дальновидность, сделали осадное орудие нечувствительным к огню. Может быть не на всегда, но выигранного времени оказалось достаточно, чтобы выломать ворота крепости и и снести баррикаду за ними. Впрочем, нельзя сказать, что огонь оказался полностью бесполезен — в отличие от тарана, люди, которые им управляли, горели более чем хорошо, и около въезда в замок после окончания сражения нашли полтора десятка обгоревших трупов. Сколько же нападающих получило разной опасности ожоги, и вовсе не известно.

— Отступаем в цитадель, — перекрывая звук битвы во всю мощь легких заорал Зоран, едва увидел первых вражеских солдат прлезших сквозь завал у подножия воротной башни. Благо набросано там было много чего, поэтому быстро прорваться внутрь у горожан не получилось. — Арбалеты, забирайте, пригодятся еще. Быстрее, быстрее.

Донжон в замке Терс представлял из себя вполне прилично укрепленную отдельно стоящую башню, которая возвышалась над уровнем стен еще на два человеческих роста. Имел он два входа — на первом этаже и на третьем, куда со стены был перекинут узкий мостик. Именно по нему сейчас остатки гарнизона отступали на последнюю линию обороны. При этом первые два этажа имели только узкие окна-бойницы, сквозь которые попасть внутрь не смог бы даже самый худой берсонзонец, а нижняя дверь была не только хорошо укреплена, но и расположена так, что с тараном к ней не подлезешь. По уму, в общем.

— Доложить у потерях, — едва за последним бойцом заперли дверь скомандовал Зоран. То, что противник прямо сейчас бросится на штурм донжона он не опасался — слишком уж хорошую трепку они задали атакующим. Скорее всего немного времени у них есть.

После которого опроса оказалось, что в наличие девятнадцать человек, большая часть из которых была ранена в разной степени тяжести. Собственно, сам Зоран тоже умудрился под конец поймать стрелу. Ну как поймать — снаряд чиркнул по скуле, порвал правое ухо и улетел дальше. Ничего серьезного если вовремя перевязать. Девушкам, конечно, он теперь будет нравится гораздо меньше, вот только на данный момент это была самая маленькая проблема полусотника.

Вообще после отъезда большого семейства Терс со всем чадами и домочадцами в Александров, в их родовом замке людей почти не осталось. Кроме непосредственно гарнизона, присланного из столицы, тут проживал всего десяток человек. Все же за такой здоровенной штукой как замок кто-то должен ухаживать, пусть даже к большинству работ можно привлечь дружинников. Пара конюхов, три кухарки, плотник-разнорабочий, четыре уборщицы — вот, собственно, и все гражданское население осиротевшего родового гнезда баронов Терс. Конечно же в момент начала штурма все они находились в донжоне и теперь были в приказном порядке мобилизованы на защиту цитадели. Пусть арбалет женщина взвести сможет и не всякая — хотя их после отступления осталось всего двенадцать штук, так что это все равно было не актуально — однако уронить что-нибудь тяжёлое на голову зазевавшегося врага — тут много силы или умения не нужно.

— Сильно никому не высовываться. Стрелять аккуратно, наверняка, напрасно болты не тратить. Они нас отсюда хрен выкурят, нужно два-три дня продержаться пока барон придет с дружиной! — Зоран внимательно вгляделся в лица всех присутствующих и то, что он там увидел ему понравилось. Вернее, то, чего он там не увидел — отчаяния, смирения, согласия с поражением. Каждый из присутствующих готов был драться до последнего, тем более что особых иллюзий насчёт того, что с ними будет в случае поражения никто не питал. Слишком уж знатно они попили крови горожан во время штурма, чтобы им это простили и оставили в живых. — Я попробую потянуть время начав переговоры, а вы пока завалите нижнюю дверь всем что есть. Чтобы ее открыть было просто невозможно.

* * *

— Мастер Вирмос, — полог шатра отлетел в сторону и в проеме появился силуэт одного из учеников мага. — Вас просят подойти в штабную палатку. Нужна ваша помощь.

— Что еще? — Недовольно пробурчал маг, отрываясь от бокала с вином. Все утро он убил на зачарование демонова тарана — еще тридцать корон на ингредиенты — и считал, что свою часть работы он в плане штурма замка не только выполнил, а скорее перевыполнил. Сама же битва была магу совершенно не интересна, он предпочитал поваляться на шкурах у себя в шатре с вином и книгой, чем мерзнуть на ветру, швыряясь огнешарами подобно какому-то полковому недоучке.

— Не знаю, учитель. Просили вас позвать, ничего не объясняли, — пожал плечами темный силуэт на фоне светлого неба.

— Ну ладно, — тяжело поднимаясь с постели буркнул маг, недовольство недовольством, однако понятие необходимости и дисциплине у него тоже имелось. — Скажи, что я сейчас буду.

Черед пятнадцать минут все так же недовольный маг, вкатился в помещение, где находились лидеры не слишком удачно начавшегося похода. Кроме трех советников тут находились два барона, и сотник наемных лучников и судя по достаточно рабочей атмосфере ничего страшного пока не произошло.

— Мастер Вирмос! — Натянул на лицо дежурную улыбку советник Шаупр, маг его раздражал своей вечно недовольной физиономией, однако и сделать с ним ничего не представлялось возможным — тот был лучшим гильдейским боевиком города и альтернативы ему, по сути, не было. — Нам вновь нужна ваша помощь.

— Что вы уже положили всю армию под стенами и теперь я должен сделать за вас вашу работу? — Пробурчал маг, сбрасывая плащ на руки ученика. В шатре стояло несколько разогретых до красноты жаровен, и необходимости в верхней одежде не было.

— Не совсем так, мастер, хотя потери действительно неприятные — эти отродья отбивались как бешенные. Мы сумели занять стены и замковый двор, оттеснив защитников в донжон. К сожалению, сдаваться они не собираются и продолжают оказывать сопротивление.

— А я-то зачем вам нужен?

— Дело в том, что двери донжона расположены крайне неудачно и тараном их выбить у нас не получилось, — это еще мягко сказано, попытка подтащить небольшое бревно прикрываясь щитами и выбить таки двери донжона окончилась падением на голову атакующих двух последних горшков с зажигательной смесью. Вот только о том, что это последние зажигательные снаряды нападающие не знали, а еще желающих поджариться заживо найти оказалось не так просто. Да и вообще общие потери при штурме этого злополучного замка уже превысили полторы сотни человек, что было явно слишком много, учитывая численное преимущество горожан. — Из-за того же, что дверь это подобно внешним воротам оббита медью, топорами ее вырубать можно очень долго. Так что нам нужна ваша помощь в преодолении этого последнего препятствия, и тогда уже сегодня вы сможете ночевать в теплых покоях.

— Сегодня не смогу, — покачал головой маг. — Если там такая же защита стоит как на воротах, то придется проводить достаточно сложный ритуал, а я сегодня уже изрядно подустал. Да подготовка займет не мало времени, поэтому рассчитывайте на завтрашнее утро.

Из-за того, что засевшие в донжоне защитники насквозь простреливали стены, внутренний двор и верхние площадки башен, передвигаться по захваченному укреплению можно было только спрятавшись за большими ростовыми щитами, что отнюдь не добавляло горожанам хорошего настроения.

Чтобы дать возможность магу нормально работать берсонзонцам пришлось совершить настоящий трудовой подвиг. По сути, над входом в донжон был сооружен большой деревянный короб, который прикрывал находящихся внизу людей от всяких смертоносных подарков, то и дело норовящих свалиться сверху. Такое строительство принесло желаемый результат хоть и стоило захватчикам еще двух подстреленных ополченцев. Собственно, именно после такого несложного инженерного решения, окончательно стало ясно, что долго защитники не продержатся.

Некоторое время у мага ушло на то, чтобы изучить наложенную коллегой защиту. Повторять однажды совершенные ошибки мастер Вирмос считал ниже своего достоинства.

— Так, здесь силовая линия уходит в стену, видимо там накопитель заложен, а вот что это за тонкая нить? — Подготовку к ритуалу маг по обыкновению совмещал с обучением.

— Похоже на какую-то сигналку, — ответил один из молодых магов.

— Похоже, но не совсем, — довольно усмехнулся учитель. — Это защита от внешнего вмешательства, ловушка, по сути. Если какой-то не слишком опытный маг посчитает, что сможет обезвредить плетение аккуратно вместо того, чтобы ломиться внутрь с помощью грубой силы, вся запасенная в накопителях энергия выплеснется ему прямо в лицо. Видите вот эту руну? Наш оппонент совершенно точно приверженец огненной стихии. Своих врагов он предпочитает жарить.

— Но полноценной сигналки нет, получается?

— Нет, видимо он посчитал, что находится слишком далеко и вовремя прийти на помощь все равно не сможет, соответственно и тратить лишнюю энергию на это дело не стал. Весьма разумно, — маг скривившись почесал нос и еще раз бросил взгляд на висящее перед ним плетение, — а вообще как вы охарактеризуете работу, какие мысли в голову приходят? Вообще хоть какие-то мысли есть или только ветер в голове гуляет?

— Очень четко выверенный рисунок плетения, — подал голос самый старший из учеников, который вот-вот должен был получить ранг подмастерья. — я бы не рискнул так близко силовую линию класть к центру фокусировки. А вдруг перемкнет и поджарит какого-то ни в чем неповинного бедолагу. Но тут явно все просчитано, при том, что накопители, опять же судя по толщине силовых линий, не слишком мощные. И вообще складывается впечатление, что человек привык выжимать из доступной мощности все до последней крупицы.

— Тоже заметил, да, — улыбнулся, едва заметно повернув голову к ученику, мастер Вирмос. — Отличная работа. Хотя, конечно, фантазии, а может опыта этому огневику не хватает. Делает по шаблону — я там на воротах остатки его работы изучил — прослеживается узнаваемый стиль.

Ученики переглянулись: они-то изучить защитное плетение неизвестного мастера, которое однажды уже сделало свое дело, не догадались.

— Ну ладно, муфлоны вы ленивые, — маг даже спиной ощутил волну смущения исходящую от стоящих сзади учеников, — давайте работать. Никто вместо нас этого не сделает.

* * *

Переговоры провалились не успев, по большому счету, начаться. Зоран перемотанный тряпками так, что только глаза торчали наружу попытался вызвать кого-нибудь из вражеских командиров "на поговорить", однако никто на его призывы не откликнулся. Условия же возможной сдачи были выставленный максимально жесткими: по сути, предлагалась безоговорочная капитуляция без каких-либо гарантий сохранения свободы или хотя бы жизни. В том плане, что вы сдавайтесь, а мы потом подумаем, что с вами делать. Такой тон лучше любых действий говорил, о серьезности намерений горожан, и о том, что попадать к ним в плен вряд ли будет хорошей идеей. Окончательно же развеялись все иллюзии, когда захватчики демонстративно развесили нескольких попавших им в плен бойцов на стенах замка. Больше о возможной сдаче или даже переговорах никто не заикался.

Когда берсонзонцы принялись сколачивать деревянное укрытие в районе нижнего входа в донжон, защитникам стало понятно, что по-настоящему пахнет жаренным. Попытки сбросить на работающих внизу горожан специально подготовленные для этой цели камни желаемого успеха не дали — вес их был все же маловат.

— Что тут есть тяжелого? — Зоран собрал всех "коренных обитателей" вместе и устроил допрос. — Такого, то можно вытащить на верхнюю площадку, что пройдет сквозь люк, но при этом достаточного веса, чтобы проломить деревянное укрытие внизу?

— Бочки с вином? — Неуверенно предложил конюх.

— Не мели чушь, все вино барон забрал с собой, — отмахнулась старшая кухарка, и продолжила мысль. — Есть бочка с водой, но она большая, вкопанная в землю. Можно попробовать вытащить наверх что-то из мебели.

— Не пролезет в люк, — покачал головой Зоран, — а если пролезет, то будет недостаточно тяжелым. Может есть какие-то тяжелые металлические предметы?

— Хмм… решетка на кухне? Заслонка печи?

— Все не то. А есть какие-то большие закрытые емкости? Набрать туда воды, закрыть и сбросить.

— Есть кастрюля большая, — опять взяла слово местная повелительница кухни. — Но там крышка не закрепляется никак, просто накрывается.

— Не подходит — вода в полете расплещется, толку не будет.

— Можно что-то типа куба соорудить быстренько, чтобы крышка держалась. Сколотить пару планок и дело готово, — подал голос плотник.

— Хм… — настала коменданту очередь задуматься. — А если просто сколотить что-нибудь большое? Разобрать побольше мебели, взять это дерево и сколотить из него один большой снаряд. А можно еще и железяки по наружным сторонам приделать для пущей пробивной силы.

Сказано-сделано. К работе привлекли всех, кто был способен тягать тяжести, оставив раненных контролировать замковый двор и постреливать по неосмотрительно высунувшимся горожанам. За полтора дня сидения в донжоне, обороняющиеся уже успели записать на свой счет семерых — неизвестно правда какой тяжести был нанесен вред здоровью — потеряв при этом троих: двое наповал и один тяжело раненный. Наемники лучники из всех сил показывали, что не просто так едят свой потом и кровью заработанный хлеб, и тоже не позволяли защитникам замка лишний раз высовываться из-за укрытий.

Работа получилась тяжелой и не быстрой. Понятное дело, что особой прочности собираемой конструкции не требовалось, однако и просто разобрать, перетащить по крутым лестницам наверх и собрать уже там несколько сотен килограмм разного хлама для уставших за несколько дней от боев и постоянного напряжения людей оказалось не так просто.

— Выпьешь? — Зоран был освобожден от тяжелой работы и на правах командира и на правах раненного. Порвис в прошедшей битве за замковые стены получил глубокую резанную получил мечом по правой руке и булавой по шлему. Шлем смягчил удар, и десятник отделался сотрясением, а перемотанная рука висела теперь в тканевой косынке, и соответственно пользы от него было очень не много.

— А можно? — Десятник с сомнением взглянул на протянутую бутылку, та явно была из старых запасов барона и совершенно непонятно почему не уехала в новую столицу вместе с ним. Скорее всего ее попросту забыли.

— Ага, на том свете они нам свое возмущение выскажут, — криво усмехнулся полусотник. Свои шансы на выживание он расценивал как незначительные.

— Наливай, — кивнул Порвис, — только немного. А то мало ли что.

— Тебе то какая разница? — Намекая на полную небоеспособность товарища, спросил Зоран.

— Да как-то перед богами пьяным предстать не хочется.

— Да? — Зоран с сомнением посмотрел на зажатую в руке бутылку. Была у него на задворках сознания подленькая мысль нажраться хорошенько и решить таким образом для себя все вопросы. Однако одной не полной бутылки на это явно не хватило бы. — Ну ладно, тогда давай по одной. Не будем подавать бойцам плохого примера, как говорит наш барон, нужно начинать с себя.

В самой идее сбросить что-нибудь на головы тех, кто будет ломиться в донжон красной нитью проходила мысль о том, что самое важное в этом деле использовать единственный свой метательный снаряд вовремя. Впрочем, особой проблемой это не казалось — толстая дверь выглядела крепким орешком и в любом случае должна была продержаться достаточно долго, чтобы защитники успели среагировать. В любом кроме участия в этом деле магов.

— Они там, эта… За дверью! — В импровизированный штаб ворвался боец оставленный внизу на всякий случай караулить вход. — Говорят… Внизу.

Оставшиеся в строю командиры гарнизона недоумевающе переглянулись, и Зоран на правах старшего уточнил.

— Кто стоит за дверью? О чем говорят? По очереди отвечай!

— Маги, кажись. Собираются дверь колдовством таранить, — слегка отдышавшись и собрав мысли в кучу выдал информацию боец.

— Твою мать! — Подскочил на ноги Зоран. — Тревога! Все на крышу. быстрее пока нас тут не зажарили.

Перевалить собранную конструкцию через зубцы на крыше донжона оказалось не так-то просто. Конечно, защитники заранее подготовили пандус, тоже из остатков мебели, однако даже вдесятером затолкать полутонную с позволения сказать «бомбу» по не слишком скользким доскам на высоту в полтора метра — то еще приключение.

— Пошла родимая, — пробормотал Зоран, мимо которого промелькнул упавший с крыши импровизированный «снаряд». Сам он с несколькими бойцами засел у бойниц на стороне входа в донжон, надеясь в суете поймать момент и кого-нибудь дополнительно подстрелить.

В следующую секунду произошло сразу несколько событий: снизу раздался жуткий треск, грохот, одновременно с эти полыхнула огненная вспышка и откуда-то снаружи отчетливо потянуло гарью. Все это сопровождалась криками и бранью, что намекало на небесполезность проведенной защитниками диверсии.

Зоран быстро выглянул наружу и оценил масштаб разрушений: навес над дверью перестал существовать как единое целое, вокруг валялись куски дерева, почему-то активно тлеющие, а в центре композиции лежало нечто видимо когда-то бывшее человеком и переставшее быть таковым под воздействием высоких температур. Проще говоря, поджарился кто-то. Чуть дальше двое молодых парней в странных рясах с трудом оттаскивали в сторону аналогично одетого пузана, которому видимо тоже хорошенько досталось. Недолго думая, полусотник поднял взведенный арбалет и отправил болт в сторону неизвестных магов. Выстрел получился немного смазанным — повязка на лице мешала целиться — и болт попал одному из молодых в плечо, буквально сбив его при этом с ног. Второго выстрела полусотник сделать уже не успел — подбежали бойцы с большими щитами и прикрыли своих пострадавших. Впрочем, и так хорошо получилось одного убитого и двух раненных Зоран видел своими глазами, еще сколько-то настреляли его бойцы успевшие сделать по одному-два выстрела в суетящихся внизу берсонзонцев.

Полусотник отстранился от бойницы и с тяжелым вздохом опустился на пол, прислонившись к стене спиной. Минимум еще один день они отыграли, смерть пока откладывается на неопределенное время. Зоран провел рукой по шее и посмотрел на руку — так и есть, видимо рана от всех активных телодвижений опять вскрылась и закровоточила.

— Надо перемотаться, — озвучил вслух он очевидную мысль, однако осуществлять ее на практике не было сил совершенно. Схлынувший адреналин оставил после себя слабость и ломоту во всем теле, а каждое движение давалось буквально с трудом.

Заканчивался четвертый день сражения за замок Терс. Все, по сути, только начиналось.

Глава 4

Серов, совершенно беспардонно нарушая заветы киношного Чапаева и его уроки картофельной тактики, ехал в середине строя выдвинувшейся на север армии. Вернее, правильнее было бы сказать, что он большую часть времени мотался вдоль походной колонны, пытаясь все проконтролировать, где нужно — подогнать людей, где нужно — обматерить, а где нужно — подбодрить.

После сообщения о нападении на замок Терс, барон мгновенно объявил военное положение и принялся собирать армию. Основная проблема состояла в том, что не малая часть — больше двух сотен из общих восьми — солдат была разбросана по гарнизонам замков и, соответственно, мгновенно выступить в поход не могла. Как минимум нужно было сначала разослать за ними гонцов, которые тоже передвигались отнюдь не со скоростью света.

Проблема связи стояла остро всегда. Привыкший в двадцать первом веке к мобильным телефонам, Александр каждый раз жутко бесился от «высокого пинга» в местных средствах связи. Черт с ним с интернетом и даже телефоном, кинуть хотя бы проволочный телеграф, жизнь бы облегчилась неимоверно. Однако до технологий даже девятнадцатого века местным было очень далеко, поэтому приходилось выдумывать что-то попроще.

Голубиная почта отпала по причине того, что никто тут про голубей даже и не слышал. То ли не живут они в этом мире вообще, то ли водятся в других уголках континента и местные про них не знают. Оставался только гелиограф, — ничего умнее Серов после долгих размышлений так и не придумал, — вот только его постройка была связана с такой кучей проблем, что все два года пребывания в статусе барона он так к ней и не подступился. Начиная от необходимости сооружения высоких, возвышающихся над местностью башен, и заканчивая обучением операторов этого самого оптического телеграфа. Банальный подсчет — на один гелиограф нужно минимум четыре-пять работников — давал необходимость в три десятка грамотных, подготовленных и главное ответственных служащих. Ну и где их взять спрашивается, если общее количество хотя бы минимально обученных грамоте людей в баронстве составляло едва полтысячи человек? Оставалось только ждать первых выпусков недавно открывшейся школы и надеяться, что в будущем кадровый голод получится хоть как-то притушить.

— Ваша милость! Ваша милость! — Серов обернулся и увидел скачущего к нему бойца, размахивающего руками подобно мельнице. Барон слегка тронул лошадь пятками отчего та сделала пару шагов вперед, обозначив себя таким образом и одновременно положил ладонь на рукоять пистолета. Просто на всякий случай. — Ваша милость, десятник Арвилон из гарнизона замка Крастер. Как вы и приказали в замке оставили двадцать человек, а три десятка выдвинулись верхом на соединение с общими силами. Они отстают где-то на пол дня пути, а я выдвинулся вперед одвуконь, чтобы предупредить о нашем местоположении!

— Хорошо, — кивнул барон, — молодец. Найди сэра Оранж, он где-то в голове колонны и доложи ему об этом, потом можешь отдыхать.

За два с небольшим дня Александру удалось собрать в общей сложности чуть меньше шести сотен бойцов. Хотя бы по два десятка человек на всякий случай пришлось оставить в каждом из замков, ну а в столице барон оставил полусотенный гарнизон. Просто чтобы потом не оказалось, что некуда возвращаться после победы. Было бы очень обидно.

В общей сложности вместе с солдатами из дальних гарнизонов, догоняющими неспешно ползущее войско, где-то около шестисот человек у барона и получалось, может быть немного больше. Плюс маги, которых на поле боя можно было выставить уже восемь человек, это давало определенную надежду на положительный исход дела.

Откуда-то со стороны головы колонны послышались крики и суета. Сотня пар глаз мгновенно развернулась в указанном направлении, однако небольшой изгиб рельефа надежно перекрывал обзор и не давал рассмотреть причину переполоха.

— За мной! — Скомандовал Серов своим драбантам и пришпорив лошадь рванул вперед, разбираться на месте. Его особый десяток, который тренировался с бароном отдельно от остального войска и уже представлял собой реальную силу, последовал за своим принцепсом, обгоняя пеших и порой обкидывая их кусками земли из под лошадиных копыт. Последнее время Александр, ранее достаточно безалаберно относившийся к своей безопасности, старался за стены замка без охраны не выходить. Слишком уж много разных врагов накопилось, желающих сжить невинного попаданца со света.

В авангарде армии шла конная сотня барона Терс, которая одновременно исполняла разведывательные и дозорные функции. Как оказалось, один из разъездов напоролся на вражескую конницу и после короткой сшибки обратил ее в бегство.

— Ничего интересного, ваша милость, — главный кавалерист баронства выпустил небольшое облачко пара изо рта — температура за последние дни заметно упала — одного наповал, одного в полон захватили. У нас один легко раненный, сейчас магов дернем они его подлатают.

— Допрашивали пленного?

— Нет, еще, — барон Терс пожал плечами, — не успели. Да и в отключке он, во время падения с лошади приложился об землю головой.

Разведка Диная, который клялся, что держит руку на пульсе, начало войны откровенно прошляпила. Понятное дело, что скрыть созыв ополчения невозможно, однако по идее и подготовка к боевым действиям была начала, что называется, не вчера. Главный разведчик получил по этому поводу выговор с занесением и предписание разобраться, глупость это, лень или сознательное предательство. Слишком уж вовремя динаевские шпики стали вдруг слепыми, в чем ранее замечены не были. Серов же теперь хотел получить какую-то информацию из более надежного источника.

Пленного привели в чувство достаточно быстро и без особых сантиментов: немного холодной воды, пара добрых шлепков по лицу и чуть-чуть магической подпитки, ровно столько, чтобы хватило сил отвечать.

— Назовись, — допрос в свои руки сразу взял барон, не слишком доверяя подчиненным в столь деликатных делах. Те и убить могли сдуру, а вот правильные вопросы задать — с этим уже сложнее.

— Меня зовут Родвин, ваша милость, — с трудом собрав глаза в кучу, ответил пленный.

— У кого ты служишь, Родвин?

— Я дружинник барона Юс.

— Разве барон учувствует в походе? — По данным Диная к войску горожан присоединились только бароны Дорбан и Ури.

— Мы выступили чуть позже и соединились с общей армией только вчера.

— Твою мать! — Серов такому развитию событий был не рад совершенно, впрочем, он быстро взял себя в руки продолжил задавать вопросы. — Сколько вас?

Здесь пленник в первый раз задумался над тем, отвечать на вопрос или нет, однако еще одна звонкая оплеуха быстро склонила чашу весов на сторону сотрудничества.

— Четыре десятка, — вытерев закровивший нос об свое плечо, ответил Родвин.

— Конных? — Пленник утвердительно кивнул.

— Еще кто-то из баронов собирается присоединиться к горожанам? Или может уже это сделал? — Родвин неопределенно пожал плечами, за что опять получил по лицу.

— Не знаю я, ваша милость, мы только вчера в лагерь прибыли, затемно уже, а утром нас сразу в дозор отравили…

В общем, все попытки стимулировать пленного быть более откровенным полностью провалились. Ничего нового рассказать он не мог и не потому, что не хотел, а потому что тупо не знал.

— Ладно, сворачиваемся, — пока то да сё барон объявил привал. Паузу можно было использовать с толком, слегка отдохнув, пообедав и дождавшись догоняющие десятки. — Двигаем дальше. Только осторожно, может так получиться, что у горожан серьёзное преимущество в коннице.

К замку вышли спустя еще полдня и пару стычек кружащей по округе конницы. Вернее, непосредственно к цели решили пока не приближаться и стать на ночь в некотором — где-то в часе хода — отдалении и спокойно переночевать. К этому времени солнце уже окончательно опустилось за горизонт, поэтому боевые действия резонно отложили на следующий день.

С утра барон вместе с прочими офицерами и сопровождением отправился вперед, чтобы осмотреть будущее поле битвы. В целом, луг перед замком для масштабных сражений подходил как нельзя лучше. Большая, ровная площадка, ограниченная справа стороны лесом, а слева — самим замком.

Серые тучи, уже достаточно долгое время беспросветно висящие над головой поутру неожиданно истончились, и на восходе показалось не слишком теплое, однако оттого не менее приятное зимнее солнце.

— Обойти вокруг тоже быстро не получится, — на правах хозяина давал пояснения барон Терс, сопровождая свои слова широкими жестами рук. Утренняя дымка еще не до конца развеялась, поэтому такая помощь была более чем кстати. — С той стороны замка, если помните, луг пересекает ручей. Он, вестимо, замерз по зимнему времени, однако по крутому берегу даже в такую погоду коннице забраться будет не так-то просто. Знать бы еще в чьих руках замок…

Солнце меж тем показалось над верхушками деревьев и осветило стены замка.

— Твою мать! Вот твари! — Серов первым заметил показательно повешенных бойцов, которых даже спустя несколько дней никто и не думал похоронить по-человечески. — Ну ничего, подождите, я вас по колам рассажу, будите знать, как моих людей вешать…

— Флаг, — гораздо более привычный к реалиям средневековья барон Терс в первую очередь обратил внимание на другую деталь пейзажа.

— Что флаг? — Недоуменно переспросил Элей, которого повешенные дружинники тоже не слишком впечатлили. Сэр Оранж видел за время своей долгой наемнической карьеры и не такое.

— Флаг наш. Синий с единорогом, над замком. То есть донжон все еще в руках нашего гарнизона, не думаю, что горожане упустили бы возможность поглумиться над вражеским стягом и уж точно не оставили бы его на своем месте.

— Резонно, — кивнул Александр. — И что это нам дает? Стены замка все равно захвачены и помощи от гарнизона нам ждать смысла нет. Скорее парням внутри нужна наша помощь.

— Ваша милость, скажите мне вот что, — очень медленно, даже вкрадчиво, обдумывая каждое слово, начал излагать свою мысль барон Терс, — как бы вы расположили свое войско на месте горожан? Если предположить, что вам достаточно для начала отстоять уверенно в обороне, стены замка уже заняты, и вы превосходите противника в коннице и уступаете в пехоте.

— Хм… — на секунду задумался Серов, хотя ответ лежал, по сути, на поверхности. — Упер бы, пожалуй, что, правый фланг в стены замка, чтобы за него не переживать. Можно еще стрелков наверх посадить для пущего эффекта. Пехоту поставил бы в оборону, кольев бы набивал, чтобы копейщикам строй сохранить в атаке было тяжело. Дальше связал бы наших копейщиков боем, а конницей попытался бы ударить во фланг, прижать нас к стенам замка, окружить и истребить.

— Разумно, — согласился главный кавалерист баронства, Элей молча кивнул, «одобряя» такой нехитрый план на сражение, — мне именно это в голову и пришло в первую очередь. Думаю, что вражеский командующий размышляет примерно также, плюс-минус. А если мы попробуем противника немного удивить и ударить ему в спину. Как думаете, сильно расстроятся берсонзонцы, если со стены замка вдруг начнут стрелять им в спину? Думается, что такой поворот может кое-кого изрядно огорчить. Возможно, даже смертельно…

— Подземный ход? — Полувопросительно полуутвердительно произнес Серов, обдумав пару минут слова вассала.

— Подземный ход, — улыбнувшись, кивнул барон Терс.

"Ну и нахрен оно мне надо", — пробираясь в темноте по низкому узкому подземному ходу размышлял Александр, не забывая при этом бодро переставлять ноги. — "Почему если есть какая-то задница, то мне обязательно нужно в нее влезть самолично? Почему нельзя отправить вперед подчиненных, а самому только приказывать сидя верхом на белом коне? Вечно у меня все не как у людей".

Вообще, нужно отметить, что Саша Серов с детства был достаточно мирным человеком, не смотря на такой специфический выбор будущей профессии. Никогда особо не лез драться — хоть порой и случалось, как надавать по физиономии, так и получить, — и уж во всяком случае, не был инициатором такого рода веселья. Соответственно и в более зрелом возрасте капитан предпочитал всегда избегать ненужного риска, тем более что нужного в его работе было более чем достаточно.

Вход в подземный ход замка Терс, вернее его выход, так как в первую очередь он нужен был на случай экстренной эвакуации, оказался в леске с противоположной стороны каменного сооружения, в небольшой песчаной промоине созданной замерзшим сейчас ручьем. Внешне плотно заросшее кустами место совершенно не походило на возможный вход в тоннель, и только оказавшись внизу Серов смог оценить весь объем работы сделанный бывшими владельцами замка. Даже с учетом откровенно небольшой — чуть больше полутора метров — высоты и ширины позволявшей едва-едва протискиваться взрослым мужчинам в полном боевом облачении, количество затраченного труда поражало. Достаточно сказать, что длина подземного тоннеля по грубой оценке Александра составляла не менее семисот метров. Вот и попробуй с одной лопатой, без всякой механизации вырыть такую нору, тем более что грунты тут все больше песчаные, и соответственно подпоры неизвестным строителям пришлось ставить достаточно часто. Впрочем, возможно тут применялась магия, когда в мире существует такой искажающий привычную картину бытия фактор, никогда нельзя быть в чем-то уверенным на сто процентов.

— Десятка три бойцов, я думаю, будет достаточно, вряд ли они будут ждать удара в спину, — задумчиво протянул Серов, разглядывая замок в бинокль. — Пару магов еще взять на всякий случай и запас болтов побольше, думается мне, что они пригодятся.

Вопрос о наличии неучтенного подземного хода, Александр решил не задавать. Все взрослые люди и, понятное дело, что у каждого есть свои тайны, он сам в этом плане ярчайший пример. Как говорится: не хочешь услышать уклончивых ответов, не задавай неудобных вопросов.

— Кого поставить на это дело? — Деловито поинтересовался Элей, уже прикидывающий расстановку сил на будущее сражение.

— Я сам пойду, — неожиданно даже для себя выдал барон. — Возьму с собой мой особый десяток и пару десятков стрелков. Все равно никто лучше меня с этим дело не справиться, а в полевом сражении вы и без меня обойдетесь.

— Капитан, — по старой привычке Элей так иногда называл своего сюзерена, вызывая порой недоуменные взгляды людей, которые встали под знамена Александра уже после того как он стал бароном. — Тебе не кажется, что это не слишком разумно? Мало того, что может быть опасно, так еще и с точки зрения морали армии хорошо бы, чтобы правитель был с войском.

— Ничего, — пожал плечами Серов, — я буду на стене замка, оттуда меня каждый желающий рассмотреть сможет.

Дальше была недолгая подготовка к сражению с составлением детального плана, на случай если что-то пойдет не так. В целом Александр Элею доверял как крепкому профессионалу, у которого опыта в этом деле уж точно больше чем у самого попаданца. Единственное, чего не хватало серу Оранж — это полета фантазии, способности посмотреть на ситуацию в целом и найти нестандартные ходы. Впрочем, этот недостаток, по наблюдениям Серова, вообще был свойственен большинству местных, и проистекал скорее всего от низкого уровня общих знаний об окружающем мире по сравнению с человеком из двадцать первого века.

Спустя пятнадцать минут притискивания по подземному ходу, отряд, наконец, уперся в дверь. Вернее, если бы Александр не знал, о наличии прохода в замок, и где его нужно искать, вероятнее всего найти бы не смог. Учитывая темноту тоннеля, дверь оказалась очень хорошо замаскирована, да еще и "с подвохом". То есть проход наверх начинался не в самом конце подземного хода, где его могут искать незваные гости, а метрах в двадцати раньше. Указателем же для поиска прохода служила приметная коряга, торчащая из стены и выглядящая именно так, как ее описал барон Терс.

— Стой, — стараясь не слишком шуметь, подал команду Александр. Тихий перезвон кольчуг и бряцание металла за спиной почти сразу стихло. Пара минут поисков с ощупыванием стены и искомый рычаг найден.

"Вот было бы глупо, если бы не нашел вход или механизм заклинило", — успел подумать барон прежде чем дверь с тихим шелестом отъехала в сторону.

В слабом свете факелов — никаких других источников света под рукой не оказалось — взору открылась винтовая лестница, круто уходящая куда-то наверх в темноту. Судя по слою пыли толщиной в палец тут давно никто не проходил, что, в общем-то, не могло не радовать.

— Вперед, за мной, — скомандовал барон и первым вступил на лестницу. Она, как и полагается в таких случаях закручивалась по часовой стрелке, теоретически ставя поднимающегося в невыгодное положение. Впрочем, сейчас это было не важно, единственным препятствием на пути наверх оказались порядком трухлявые уже деревянные ступени, которые грозили рассыпаться буквально при каждом следующем шаге.

Спустя три витка лестницы барон вновь уперся в дверь, на этот раз незамаскированную, однако весьма крепко выглядящую на первый взгляд. Учитывая изгиб лестницы и крутые ступени, желающие выбить такую дверь столкнулись бы с трудно разрешимой проблемой. К счастью барон Терс вместе с устными инструкциями передал капитану еще и здоровый бронзовый ключ.

Ключ со скрипом вошел в замочную скважину, однако проворачиваться отказался наотрез.

— Твою мать! — Тихонько себе под нос выматерился Серов. По плану как раз сейчас его армия в развернутом строе должна потихоньку сближаться с горожанами. Будет очень не хорошо, если "засадный полк" не поспеет к основному действию. — Давайте масло!

Благо, о проблеме с дверью подумали заранее. В отличие от нижней, которая запиралась магией, тут чистая механика, а барон Терс честно признался, что не помнит, когда последний раз обслуживал механизм. Он хоть и гномьей работы, но тоже нуждается в уходе, ласке и главное — смазке.

Звякнула маленькая бутылочка и в скважину — предварительно достав ключ, что опять же сопровождалось мерзким скрипом — щедрой порцией вылилась смазка.

"Извини, минерального не было, только конопляное", — от напряжения Серов мысленно начал разговаривать с замком. — "Надеюсь, подойдет".

На удивление вторая попытка оказалась более удачной и ключ, хоть и с определенным усилием, провернуть удалось. Массивная дверь со скрежетом поддалась давлению и ушла внутрь, а на голову Александра посыпалась пыль, какие-то обрывки паутины и прах веков.

— Есть проход, — опять же не громко, сообщил барон идущим вслед за ним бойцам, хотя те скорее всего и сами слышали открывающуюся дверь. — Вперед.

Подземный ход вывел отряд в винный подвал замка. Раньше тут явно было меньше места, однако после переезда хозяина недвижимости в столицу, большая часть запасов уехала с ним. Вообще реакция барона Терс на все происходящие события настолько поразила Александра, что он то и дело возвращался мысленно на несколько часов назад и прокручивал их короткий диалог снова и снова.

— Повезло, — когда они уже возвращались, тихо пробормотал барон Терс, явно констатируя у себя в голове только ему одному известный факт.

— Что повезло? — Переспросил ехавший рядом Серов.

— Думаю, что не прими я летом ваше предложение, вероятнее всего я и моя семья висели бы там, на стене вместо этих бедолаг.

Серов, всю дорогу думающий о том, что не смог защитить отданное ему, по сути, в пользование имущество, даже немного растерялся. Ему казалось, что с точки зрения барона Терс, ситуация должна выглядеть достаточно неприглядно, а получилось совсем наоборот. Воистину чужая душа — потемки.

Возле подвальной двери, привалившись к стене, стоял перемотанный по самое небалуйся не слишком чистыми на вид тряпками дружинник, который при звуке открывающейся двери мгновенно потянул меч из ножен.

— Свои, боец, не суетись, — сразу обозначил себя Александр. — Помощь пришла. Веди наверх к командиру, будем сейчас замок обратно отбивать.

Боец издал неопределенный гортанный звук, видимо означающий радость лицезреть начальство и, кивнув, повел отряд на поверхность.

Комендант крепости нашелся в хозяйских покоях, которые изрядно поменялись с последнего визита капитана в это место. Часть мебели было разобрано, в коридорах устроены баррикады, видимо на случай прорыва обороны внизу, и вообще складывалось впечатление, что донжон уже был захвачен и прилично разграблен.

— Ваша милость, — коротко кивнул полусотник, узнав своего сюзерена. — Мы рады вас видеть. Мы ни на секунду не сомневались, что вы придете к нам на выручку.

— К демонам пустые разговоры, — отмахнулся Серов, хотя ему и было приятно такое отношение. Отнюдь не каждый феодал мог похвастаться, что его любят и уважают подданные. — Сколько человек в строю?

— Из гарнизона замка в живых осталось пятнадцать человек, однако трое из них тяжело ранены. Реально в деле может участвовать одиннадцать человек, из которых четверо легко раненных. Плюс девятеро местных — одна из кухарок словила вчера стрелу, — было видно, что Зорану даже отчитываться о таких потерях не легко, не смотря на весь прагматизм местных и спокойное отношение к смерти.

— Ты молодец, все правильно сделал. И бой дал, и донжон до нашего прихода удержал, — Серов ободряюще похлопал подчиненного по плечу. — А теперь пора хорошенько дать сдачи. Рассказывай, что тут и как.

Оказалось, что, не имея возможности полноценно передвигаться по замку и использовать его укрепления для войны "наружу", горожане заняли одну дальнюю башню и кусок стены к ней прилегающий.

— Выставили несколько деревянных щитов, чтобы мы не могли им в спину стрелять и что-то там копошатся.

— Сколько вообще человек внутри замковых стен?

— Сложно посчитать, — пожал плечами полусотник. — Они же постоянно прячутся от нас, не знают, что у нас десяток болтов осталось на самый крайний случай.

— Большая часть сегодня утром ушла, — вмешался в разговор Порвис. На удивленно поднятую бровь барона немого смутившийся десятник представился и пояснил, — я драться все равно не могу, вот сижу, караулю у бойницы, чтобы случаем начало штурма не пропустить. Обычно их тут полсотни человек шныряло, берсонзнцы, кажись, в дальних башнях что-то типа лазарета устроили — раненных там расположили. Ну и соответственно постоянно туда-сюда кто-то ходил, а сегодня утром большая часть свалила наружу, а меньшая — в башню поднялись и особо не показывались больше.

— Надо подняться на верхнюю площадку и подать знак нашим, — подвел итог обсуждению Серов. — А потом ударим горожанам в спину, такого они явно не ожидают.

— Подать знак? — Переспросил Зоран.

— Да, помахать флагом. Это означает, что мы на месте и готовы начинать и, соответственно, основная армия тоже может постепенно выдвигаться, — подробности плана барон объяснял уже на ходу.

С верхней площадки донжона открывался отличный вид не только на внутренний двор замка, который действительно был пуст, но и на пространство вокруг. Непосредственно армия Берсонзона, располагающаяся под стенами видна была не очень хорошо, зато собственные войска лежали как на ладони.

— Хорошо плывут, во-он та группа в полосатых купальниках… — пробормотал барон, глядя на ровные ряды дружинников, которые как раз в этот момент пришли в движение и начали сближаться с врагом. Все как на учениях: впереди копейщики, позади стрелки, конница на флангах. Где-то там сзади, отсюда не разобрать, должны быть маги, на которых Серов делал еще одну ставку в этом сражении. Меньше всего ему хотелось втягиваться в полноценную рубку с кучей убитых и раненных — как потом Берсонзон штурмовать, если пол армии тут поляжет?

Никаких хитрых планов в итоге придумывать не стали: нижняя дверь, ведущая в дальнюю башню, была выбита еще при штурме, и подавляющее преимущество Александрового отряда в численности и качестве бойцов делали дополнительные сложности лишними. Главное было сделать все быстро, чтобы враг не успел опомниться.

Первая группа во главе с самим бароном стартовала снизу и, рывком преодолев замковый дворик, ворвалась в занятую горожанами башню. Серов решил по возможности не шуметь, поэтому ограничился холодным оружием, спрятав пистолет и нацепив на левую руку магическую перчатку.

Двое часовых караулившие вход, ну как караулившие — увлеченно о чем-то трепавшиеся положив болт на устав и здравый смысл, — умерли почти мгновенно. Барон, вняв голосу разума на этот раз первым с пекло не полез, оставшись за спинами своей "особой" десятки. Первый боец ворвался внутрь и сразу сместился, влево давая дорогу следующему, одновременно всем весом прыгая на удивленно разинувшего рот часового. Секунда и пара валится на пол, оказавшийся придавленный тушей весом в центнер берсонзонец даже закричать не успел, не то, что оказать сопротивление. Второй повторил судьбу первого, получив пятнадцать сантиметров стали в не закрытое кольчугой горло. Несколько секунд и вот уже весь десяток заполнил небольшую караулку на первом этаже.

— Пусто, — смежные помещения — видимо оружейная и какая-то каморка заваленная всяким хламом были проверены без команды, благо штурм и зачистку помещений Серов со своими людьми отрабатывал не одну сотню раз.

— Вперед, по лестнице, — Александр коротко указал направление дальнейшего движения. Для него это был не только элемент большого сражения, которое возможно определит судьбу его баронства, но и тренировка бойцов, на которых у него были огромные планы в дальнейшем. Получить первый в мире полумагический спецназ выглядело очень заманчиво.

На втором этаже ситуация повторилась почти под копирку, с той лишь разницей, что тут было четверо бойцов увлеченно стреляющих из луков куда-то наружу, и лишь один уз них успел закричать, пытаясь предупредить своих, прежде чем короткий удар мечом прервал его земное существование. Впрочем, попытка привлечь внимание товарищей полностью провалилась — по ту сторону бойниц уже вовсю шла битва, поэтому и на лишний крик никто внимания не обратил.

— Пятеро с десятником наружу, — с площадки второго этажа можно было выйти на прилегающие стены, — остальные наверх за мной.

Согласно плану десятник выглянул из бойницы выходящей внутрь дворика и подал сигнал. Мгновенно из донжона по мостику выплеснулась на стены ждущая сигнала основная боевая группа и бросилась на увлеченных битвой стрелков. Зачем это было сделано? Чтобы горожане сдуру не заперлись в башне — выковыривай их оттуда. А так, окруженные с двух сторон лучники и деться никуда не могли — только вниз прыгать, что, учитывая высоту и вес экипировки, означало ту же смерть.

Всего этого Серов не видел, он, сделав еще один виток по лестнице, ворвался на верхнюю площадку башни.

Картина, открывшаяся его взору, вполне вероятно смогла бы вывести из равновесия и более подготовленного человека.

Картина, открывшаяся его взору, вполне вероятно смогла бы вывести из равновесия и более подготовленного человека. Вся площадка была залита кровью, по углам горели здоровенные квадратные в сечении свечи, и над всем этим стояло три человека в типичных для местных магов балахонистхых одеяниях. Вся эта картинка мгновенно отпечаталась в мозгу Александра, тело же действовало само на рефлексах. Двумя прыжками капитан подскочил к ближайшему магу, который еще не успел среагировать на появление на сцене новых персонажей и с размаху рубанул мечом по диагонали. Ну а дальше события пошли совсем наперекосяк: меч натолкнулся на невидимую глазу защиту и завяз в загустевшем до состояния плотной резины воздухе. Одновременно с этим стоящий в центре фигуры маг повернулся в сторону барона и одним движением руки запустил в Серова классический, сто раз виденный в исполнении Ариена, огнешар. Тело опять сработало быстрее головы — спасибо регулярным тренировкам — Александр мгновенно активировал воздушный щит в боевой перчатке и присел на одно колено, уменьшая, таким образом, площадь возможного поражения. Меч при этом самым фантасмагорическим образом остался висеть в воздухе, еще раз подтверждая мысль, о нестабильности бытия в мире магии.

Столкновение двух стихий обернулось не слабым взрывом. Сам Серов почти не пострадал — хоть руку в перчатке и неслабо отсушило — его же бойцов, которые как раз в этот момент выходили с лестницы наверх башни, взрывной волной отбросило обратно, и вся пятерка с матами и криками весело покатилась вниз по спиральной лестнице, оставив командира наедине с вражескими магами. При этом ближайший к Александру чародей, тот самый с зависшим мечом у левого плеча, от ударной волны тоже пострадал, причем как бы ни больше других — его отшвырнуло и впечатало в каменный зубец, после чего бесчувственное уже тело кулем сползло на пол.

— Какая интересная вещица, — когда Серов проморгался, оказалось что вражеский маг стоит в двух метрах от него и с любопытством разглядывает волшебный артефакт. — Нимнус, глянь, пожалуйста, что там с Рафаэлем. Жив он или на этот раз его все-таки добили.

Судя по повязке на голове мага, ему и самому не так давно досталось.

Серов было попытался дернуться вперед — меч улетел вместе с магом, поэтому первым порывом было перейти в рукопашный бой — однако оказалось, что его ноги плотно приросли к полу.

— Не суетитесь, молодой человек, — заметив телодвижения Александра, прокомментировал маг. — С этого места вы сможете сойти только с моего разрешения.

— Жив, — коротко озвучил вердикт ученик мага, — но, кажется, изрядно поломался.

— Тогда не трожь, только хуже сделаешь, я тут разберусь, а потом сам посмотрю, — толстый маг вновь повернулся к Серову. — Ну что же, молодой человек, ритуал вы нам, конечно, подпортили, тут ничего не скажешь. Придется начинать заново, ну ладно, эту проблему мы как-нибудь решим. А насчет вас… Давайте вы просто отдадите перчатку и прыгайте себе вниз, я держать не буду. А то не хотелось бы ценный артефакт попортить.

Предложение прыгать вниз было сопровождено недвусмысленным движением головы в сторону противоположную от лестницы.

— Заманчивое предложение, — кивнул Серов, руки у которого в отличие от ног работали в штатном режиме, — вот только есть у меня один довод против.

Свободной правой рукой он потянул из кобуры пистолет, который, судя по всему, не казался магу угрозой и отработанным движением поднял его на линию прицеливания.

БАМ! БАМ! БАМ!

Три выстрела, слившись практически в очередь, ударили по ушам, вот только результат получился отнюдь не таким, на который рассчитывал Серов. Выпущенные пули как в "Матрице" зависли перед магом, увязнув в защите и повторив судьбу меча. Впрочем, совсем бесполезным огнестрельное оружие тоже не было: то ли испуг, то ли удары по защите сбили мага с концентрации, и барон вновь почувствовал, что может полноценно использовать свои ноги. Собственно именно это он и сделал, преодолев разделяющие его с магом метры одним длинным прыжком.

Легкое сопротивление защиты, не рассчитанной на удержание тяжелых тел, и вот двое мужчин уже валятся на пол, переводя борьбу в партер. В таком положении у мага практически не было шансов, тем более что при падении он неудачно приложился головой об пол и сразу поплыл. Оказалось достаточно пары крепких зуботычин, чтобы полностью вывести его из игры.

Шум и суета за спиной подсказали Серову, что кавалерия подоспела как всегда вовремя и последний маг так же, по сути, не успев ничего сделать, был взят в плен целым и не вередимым. Ну, почти невредимым: немного его все же помяли.

Александр тяжело — адреналин начал отпускать и руки-ноги сразу налились тяжестью — поднялся в вертикальное положение. Быстрый взгляд вокруг — на всякий случай, вдруг кого не заметил — и внимание цепляется за две свиные туши сложенные штабелем в дальнем углу.

— Угу, — кивнул своим мыслям барон, — ну хоть кровь не человеческая, а то мне одного раза хватило, месяц потом снилось. Все живы?

Последний вопрос был адресован бойцам, которые с круглыми от удивления глазами рассматривали остатки подготовки к незавершенному ритуалу. Для них, видимо, такое было в новинку.

— Да, ваша милость, одна поломанная рука и один вывих — мелочи.

— Ну ладно, пакуйте тогда этих вот карасей. Только смотрите нужно так запаковать, чтобы ни одним пальцем пошевелить не могли и ни одного звука произнести тоже, — Серов подумал пару секунд, обматерил себя за то, что никогда не узнавал у Ариена, как правильно вязать магов и добавил, — а еще глаза завяжите, на всякий случай, и воска в уши накапайте. В таком деле не бывает слишком много паранойи. Понятно?

Получив в ответ нестройный хор согласия, барон, слегка прихрамывая — падая, приложился коленкой — подошел к краю площадки и выглянул в бойницу. В конце концов, самое главное происходило внизу, а тут — так бои на второстепенных направлениях. На поле меж тем своим чередом шло сражение…

Глава 5

— Сигнал, — пристроившийся чуть за спиной Брад вывел главнокомандующего армией баронства из задумчивости. Элей поднял глаза вверх: действительно круговые движения флага на крыше замка совершенно не двусмысленно намекали на то, что первая часть плана завершилась успехом, и пора переходить ко второму акту. — Ну слава богам. Вперед! Шагом!

Армия баронства заходила на строй горожан как бы немного сбоку, стараясь держать левый фланг на некотором расстоянии от стен замка. Понятное дело, что лучники сверху все равно достанут, но зачем же доставлять им удовольствие работать в комфортных условиях? Кроме того, прижимая свой правый фланг к лесу, Элей страховался от атаки кавалерии, которой, судя по всему, было у берсонзонцев даже больше, чем они предполагали. Именно конница больше всего беспокоила сэра Оранж, благо луг был не такой большой, и каких-то хитрых глубоких обходов и заходов в тыл можно было не опасаться.

Тем временем копейный строй неторопливо сближался с противником. Пехота шла достаточно монолитно, сказывались дни и месяцы обучения. Четыреста шагов, триста, двести.

В отличие от армии баронства Серов, которая с подачи своего правителя очень много внимания уделяла инженерной подготовке местности, горожане на это дело явно положили большой и толстый болт. Элей, за два года привыкший к другому, даже было удивился такому пренебрежению к противнику. Имея два — три дня в запасе, можно было бы так окопаться, что они бы замучались штурмовать. Но нет — три ряда воткнутых кольев — исключительно чтобы уберечься от фронтальной атаки конницы — и на этом все.

— Стой! Сдвоить ряды! Пропустить стрелков. — В открывшиеся проходы между копейщиками ловко просочились арбалетчики, по команде дав слитный залп на пределе дальности своего оружия. Этот маневр особого боевого смысла не нес, зато имел ценность с точки зрения психологии. Пролить кровь врагу первым всегда приятно, особенно если тот не может тебе ответить — был бы неограниченный запас болтов, можно было бы вообще расстрелять врага с безопасного расстояния, — плюс всегда имелся шанс, что у противника сдадут нервы и он сам бросится в атаку, разрушая свой строй и отдавая победу чужие руки.

Две сотни болтов по дуге обрушились на строй горожан, не нанеся, впрочем, особого урона. Все же значительная часть вражеской пехоты была вооружена большими щитами, да и расстояние, как ни крути, великовато. С десяток человек повалилось на землю убитыми и раненными, что для всей армии не так уж много.

— Десять шагов вперед и еще залп, — при всей экономии, два-три болта на человека вполне можно было себе позволить и потратить. Такая тактика с постепенным приближением к противнику тоже не раз отрабатывалась на учениях. Идея была в том, чтобы нащупать минимальную дистанцию, с которой враг будет позволять расстреливать себя бесплатно.

Второй залп дал еще десяток выбывших из строя горожан, при этом строй их пехоты явственно заволновался и пошел волнами. Нет бежать пока никто не собирался, однако и просто так стоять, когда тебя расстреливают с дальней дистанции тоже удовольствие ниже среднего. В качестве симметричного ответа на поле боя перед строем берсонзонцев высыпало несколько десятков лучников, которые, имея преимущество в скорострельности, тут же начали забрасывать арбалетчиков стрелами.

— Стрелкам рассредоточиться! — С расстояния в сто пятьдесят шагов в отдельно стоящую цель можно попасть только случайно. Ну вот и пусть лучники стреляют по своим визави, а бойцов с копьями в плотном строю не трогают. Ответная же стрельба опять нанесла небольшой, но неприятный уро — Копейщики вперед, шагом!

Когда до горожан осталось всего сто шагов арбалетчики вновь просочились в тыл, а копья из положения "в небо" опустились в положение "вперед".

Сто шагов, семьдесят, пятьдесят. С такого расстояния уже можно рассмотреть лица врагов, детали их амуниции и прочие мелкие детали. Видно, как кричат десятники берсонзонцев, ободряя новичков и давая последние наставления перед сшибкой. В отличие от пехоты большинства мелких феодалов боевой дух горожан, сражающихся за свое благополучие, а не за мифические интересы своего владетеля традиционно высок. А вот обученность ополчения может быть очень разной — в зависимости от того, какое внимание городские власти уделяют сборам, учениям и регулярным тренировкам — и сейчас баронской пехоте предстояло выяснить это на своей шкуре.

Стрельба вражеских лучников тоже не проходит для копейного строя без потерь. То один то другой дружинник падает, выронив оружие, однако его место мгновенно занимает товарищ и со стороны кажется, что на тебя наступает несокрушимая железная стена.

Двадцать шагов до противника. Берсонзонские лучники уже тоже спрятались за спины своей пехоты, демонстрируя разумное нежелание быть насаженным на копье, подобно бабочке на булавку энтомолога.

— Стой! На колено. — Строй копейщиков слитно падает вниз, давая изготовившимся к стрельбе арбалетчикам дать слитный залп с убийственной дистанции. Стрельба с такого расстояния гораздо более эффективна, стрелки уже могут не только запускать болты куда-то в сторону противника, но и выцеливать уязвимые места, что дает совершено иной результат. По первой линии горожан как будто косой прошлись, убитых не много, зато огромное количество раненных в слабо защищенные ноги и руки.

Сразу за арбалетчиками свое слово сказали маги, пустив во врага несколько не слишком убойных — недоросли еще до таких — но вполне себе действенных заклинаний. Несколько вспышек и к крикам раненных добавляются стоны обожжённых. Особенно выделяется место, куда направил свою магию Ариен. Возможности подготовить что-то действительно впечатляющее у него на этот раз не было, однако и не слишком сложная огненная волна махом вывела из строя полтора десятка человек, образовав в линии берсонзонцев изрядную брешь.

В какой-то момент командующие горожан видимо поняли, что что-то пошло не так. Лучники на стенах замка молчали, магического удара, который по заверениям мастера Вирмоса должен был уполовинить вражеское войско, тоже было не видно, а вот от вражеской стрельбы страдала на полную. Совещаться времени не было — нужно было что-то срочно менять, — поэтому была отдана максимально простая и разумная в такой ситуации команда: «Вперед!». Пехота горожан в едином порыве бросилась на противника ища в рукопашной схватке возможность наконец пустить кровь дружинникам барона Серов. Тем более, что с последними подкреплениями — за два дня до описываемых событий к армии присоединилась дружина барона Вальдир, который привел девять десятков не плохо снаряжённой пехоты — горожане по численности пехоты сравнялись с дружиной Александра, а по коннице и вовсе превосходили ее в два раза.

Несколько секунд и две человеческие волны сомкнулись с криком, руганью, лязгом металла и глухими ударами оружия по деревянным щитам. Сразу обозначилось преимущество дружинников барона, вооруженных копьями, которые позволяли держать горожан на расстоянии двух-трех шагов. Берсонзонцы же вооруженные в массе своей стандартной парой меч — булава или топор — шит, оказались в достаточно неудобном положении. Тем более, что щиты у них были все больше прямоугольные, римского типа, с которыми между частоколом копий прибираться было не слишком удобно. Бросить же щит в такой ситуации и вовсе означало верную смерть.

Все это видели, и командующие берсонзоцами советники и соответственно приняли единственное разумное в такой ситуации решение: бросить на стол свой козырь в виде двух сотен тяжелой конницы которая должна была ударить по правому флангу увязшей в бою фаланги, опрокинуть ненавистный пехотный строй и растоптать стрелков и магов.

На перерез вражеским конным сотня бросился барон Терс со своими подопечными, спасая таким образом пехоту и ставя себя в заведомо более слабое положение. Впрочем, тут нужно сказать, что Александров за два года все же стал каким-никаким, а промышленным центром, соответственно в отличие от баронов, которые экипировали своих дружинников как Бог на душу положит, Серов стремился к единообразию и унификации. Поэтому вся конная сотня имела стандартное, достаточно неплохое по местным меркам снаряжение. Кольчуга с нашитыми на груди пластинами, зарытый шлем, наручи, латные варежки. Конечно, не кованная конница конца земного 15 века, зашитая в металл до самого кончика носа, но и бедной эту броню тоже язык не поворачивался назвать.

У баронов имущественное расслоение проявлялось гораздо жестче. Сами владетели, их рыцари и прочие ближники могли иметь действительно дорогое оружие и доспехи, магические амулеты, лучших коней. Прочие же 80 процентов дружины в этом плане смотрелись не столь эффектно. Некоторые обходились кожанками с нашитыми пластинами, некоторые вообще — стеганками на конском волосе. Шлемы чаще всего — обычные шишаки без защиты лица, а про всякие изыски типа латных перчаток или сапог и говорить не приходится. Лошади опять же на столь быстрые и выносливые.

— Ариен, — поймал Элей мага за плечо года тот выцеливал очередную жертву для своих огнешаров, — бери всех своих учеников и беги на правый фланг. Нужно помочь коннице во что бы то не стало, тут мы держимся нормально проблем вроде нет. Если нашу кавалерию там разобьют и зайдут в тыл копейщикам, будет плохо. Затопчут.

— Хорошо, — кивнул огневик и быстро собрав вокруг себя еще способных колдовать магов, таких оказалось всего трое, рванул в указанном направлении.

Туда же Элей направил и половину стрелков в качестве последнего заслона. Если конница не удержит своих визави, стрелки должны будут выиграть время на перегруппировку и отход.

Барон Терс не слишком любил сражения, хотя за свою жизнь поучаствовал не в одной военной кампании. К боевым действиям он подходил максимально утилитарно, как к не слишком приятной необходимости. Возможно, тут на него отложили отпечаток годы наёмничества, когда он по молодости уехал из отчего дома в поисках приключений на пятую точку. Реальность со всей ее кровью, грязью, болезнями и смертями быстро выбила из юноши весь военный романтизм, оставив в итоге лишь цинизм, прагматизм, здоровый эгоизм и пачку других «-измов». Не зря же говорят, что неофициальный девиз наемников: «Дай Бог сто лет войны и ни одного сражения». Общий образ мыслей тут прослеживается как нельзя лучше. С другой стороны и от драки барон тоже никогда не бегал, и при необходимости не раздумывая обнажал меч.

Вот и сейчас барон, получив приказ остановить атаку вражеской конницы, не сомневался ни секунду, пустив свою конную сотню вперед в лобовую атаку. Конечно, двукратное преимущество горожан в численности ставило его в достаточно сложное положение, однако если посмотреть глубже все было не столь плачевно.

Во-первых, конница баронства Серов очень много тренировалась действовать как единое целое, в отличии от вражеского отряда, составленного из четырех неравных частей. Соответственно и порядка тут было гораздо больше. Даже сейчас, когда две конные лавы приближались друг к другу, было заметно, что конница баронства скачет плотным кулаком, выставив на острие самых тяжеловооруженных бойцов, а сводный отряд горожан моментально распался на четыре неравные части даже визуально действующие как бы отдельно друг от друга.

Во-вторых, это горожанам нужно было прорываться вперед, и соответственно любое промедление работало на руку армии баронства, что вынуждало берсонзонцев — вернее их по большей части их союзников — действовать более авантюрно, давая противнику дополнительные шансы.

Два конных отряда стремительно сближались, пустив лошадей в карьер. Когда до противника оставалось каких-то тридцать сорок шагов, копья опустились горизонтально, выцеливая уязвимые места и готовясь к горячей встрече.

Двадцать шагов, десять, пять. УДАР!

Барону Терс, который лично возглавил контратаку повезло — копье противника скользнуло по его щиту и ушло в сторону, его же копье удачно вошло неизвестному рыцарю под левую ключицу, пробив кольчугу и выйдя на ладонь с другой стороны. Даже если выживет, вряд ли сможет нормально шевелить левой рукой.

Впрочем, этого командующий кавалерией уже не видел — мгновение и неудачливый противник оказывается за спиной. Там его если понадобится добьют скачущие позади дружинники.

Меч с легким, неслышным к какофонии звуков — лязг металла, конское ржание, крики раненных — покидает ножны и сразу же обрушивается на следующего противника. Молодой безбородый паренек в кожанке ловко подставляет щит и контратакует коротким тычком в лицо. Барон отработанным движением наклоняет голову вниз и остриё вражеского клинка бессильно скользит по металлу. Неудача не останавливает вражеского бойца, и он бьет еще раз, теперь рубящим в ногу, надеясь поймать барона на поднятии щита. Но нет, клинок глухо ударяется об дерево. Третьего удара нанести парень уже не успевает: увлекшись атакой на знатного противника — такого возьмешь в плен, много золота можно за выкуп взять — он пропускает появление еще одного врага, который без изысков опускает ему на голову булаву. Не слишком толстый металл поддается и прогибается, отправляя своего хозяина в земли лучшей охоты. Впрочем, может и просто сотрясением обойдется, в любом случае бесчувственное тело валится на землю под копыта топчущихся на месте лошадей.

В какой-то момент битва увлекает барона, и он не замечает, как отрывается от своих драбантов, раздавая удары во все стороны и разя противников один за одним.

Удар налево по удачно подвернувшемуся плечу отвлекшегося бойца в стеганке — минимум перелом, нет времени присматриваться, — на рефлексах левая рука поднимает щит и закрывается от размашистого рубящего удара справа. Вражеский топор неудачно втыкается в доски щита, тот хрустит и раскалывается, оставляя в руках барона две трети первоначальной площади.

Короткий взгляд на нового противника — лицо рыцаря смутно знакомо, что не удивительно, учитывая достаточно тесный мирок окрестных феодалов — тычок мечом в лицо принят на щит, а ответный выпад только с большим трудом удается парировать клинком.

Понимая, что проигрывает более молодому и сильному бойцу, барон Терс дает шенкелей лошади разрывая дистанцию и пытаясь откровенно сбежать в ту сторону, где наблюдается большее количество соратников. Оторвавшись от своих и угодив в гущу событий, где смертельный удар может прилететь откуда угодно в любой момент, шансы на выживание сокращались до неприличных величин.

Неожиданно всплывает в голове давешний разговор с бароном Серов, который предлагал одеть всю дружину в единообразную форму одежды.

— Зачем на это тратить деньги? — Удивился тогда старый вояка. — Не лучше ли дополнительно оружия закупить или опытных наемников нанять?

Тогда его сюзерен все же настоял на том, чтобы каждый боец нес отличительный элемент в виде синей ленты, обмотанной вокруг плеча, и теперь барону это очень пригодилось. В суете боя, когда все перемешалось, а сражение, по сути, распалось на десятки индивидуальных поединков, только эти синие ленты позволили ему понять в какую сторону направить поводья своего скакуна.

Удачно оторвавшись от чуть не прикончившего его рыцаря, барон Терс быстро нашел группу свои бойцов, которую активно теснили горожане, забыв при этом смотреть по сторонам. В них то он влетел: первого сбил на землю тараном — боевой конь не подвел и ударом могучей шеи сбросил вражеского наездника на землю — второй, как раз разворачивающийся к новой опасности получил широкий рубящий удар куда-то в район шеи и судя по болезненному полукрику-полувою, цели он достиг.

Третий противник уже успел развернуться и приготовиться к встрече с бароном. Это был здоровый бородатый мужик, со звероподобным — что, впрочем, неудивительно в горячке боя — выражением лица, вооруженный неожиданно цепной булавой. Такой выбор — удел либо новичков, не имеющих представления о особенностях оружия и умирающих в первые же минуты боя, либо крепких профессионалов, на чьем счету не один десяток чужих жизней. Тут, очевидно, был второй случай.

Хлесткий удар сверху барон успевает принять на щит, который такое издевательство над собой не выдерживает и окончательно разваливается на две неравные части, оставляя своего хозяина без защиты. Попытка контратаковать полностью проваливается, тычок мечом парируется и отбивается в сторону, и в этот момент, понимая, что от следующего удара он защититься уже никак не успевает, барон Терс опять сработал на инстинктах. Оттолкнувшись со всей феодальной яростью от стремян, он просто прыгнул на противника, выбив того из седла. При этом свистящее било булавы промелькнуло у виска барона и со всей дури впечаталось куда-то под левую лопатку. Там что-то хрустнуло, взорвавшись болью и заставив потемнеть картинку в глазах. Впрочем, в тот момент зрение барону уже было не нужно, они вместе противником летели на землю, и удар о твердь — командующий конницей упал сверху но сильно мягче, учитывая то, сколько на его противнике было навешано железа, ему от этого не стало — окончательно выбил сознание из пострадавшего тела.

Увлеченный событиями на правом фланге, где конница с большим упоением истребляла друг друга, Элей не сразу понял, что на поле боя что-то неуловимо поменялось. Понадобилось с десяток секунд, чтобы понять, что на обманчиво пустых до этого стенах замка наконец появились стрелки и принялись расстреливать практически упор правый фланг пехоты горожан. Те от такого финта — когда ты даже щитом прикрыться не можешь, потому что тебя впереди стоящий враг на копье насадит — строй заволновался и начал постепенно пятиться.

То один то другой боец с криками, а порой и молча, падали на землю после попадания прилетевшего сверху снаряда. Учитывая расстояние — буквально каких-то десять пятнадцать метров — и направление стрельбы сверху вниз, стрелкам даже выцеливать ничего не было нужно. В таких условиях арбалет с большой долей вероятности пробивал не слишком качественные, а другие себе ополченцы позволить не могли, кольчуги, крайне редко отскакивая от более крепких на пробитие шлемов или наплечников.

Перелом же наступил тогда, когда со стены в берсонцонцев влетело подряд два огнешара, разом поджарив четверых бойцов и ранив еще пол десятка. Такого ополченцы уже не выдержали и побежали, бросая тяжелые части экипировки и оголяя фланг построения. Был бы у Элея резерв, который можно было бы бросить в прорыв — хотя бы еще десятка три-четыре конных, — разгром получился бы просто феерический. Прошлогодняя победа над коалицией баронов мгновенно померкла бы как по масштабам, так и по политическим результатам.

Однако резерва не было, поэтому вместо преследования бегущего врага пришлось командовать левому флангу разворот в центр, с тем чтобы заставить берсонзонцев отступить раньше, чем погибнет вся конница, истекающая кровью на правом фланге.

А вот у горожан дополнительная полусотня пехоты в резерве нашлась, ее то они и бросили затыкать дыру на месте своего правого фланга, по сути, на убой чтобы выиграть немного времени.

Набегающий резерв был встречен слитным залпом арбалетчиков, которые вслед за своей пехотой начали обходить горожан слева. На землю одномоментно упало полтора десятка человек. Второй залп получился не столь удачным — еще минус четыре бойца.

Видя развал своего фланга, начал пятиться центр построения берсонзонцев, а следом за ним и левый фланг. Наступил самый критический момент битвы, все повисло на волоске, достаточно было еще немного поднажать, и горожане бы побежали.

— Вперед! — Элей дал команду своей пехоте и сам обнажил меч. — Дави их, они сейчас дрогнут.

Одновременно с отдачей этой команды, сер Оранж вместе со своим десятком охраны — последней как ему казалось валентной силой на поле боя, рванул в показавшийся ему перспективным разрыв в боевых порядках берсонзонцев.

Сложно сказать, что стало именно той соломинкой, которая сломала хребет верблюду. Может атака Элея, может особо удачный залп арбалетчиков, от которого погиб командующий центром горожан сотник. А может дело в том, что из ворот замка, оставшегося к этому моменту битвы несколько позади, показалась неполная полусотня бойцов во главе с Александром. Развернутое и трепещущееся на ветру знамя с белым единорогом в лазоревом поле, которое для пущей пафосности они подняли при атаке, на плоском как стол поле было видно издалека и возможно, кто-то подумал, что барону подошло подкрепление…

В любом случае строй горожан окончательно распался, и пехота бросилась спасать свои жизни к лесу, бросая все что мешало передвигаться быстро. В этой ситуации только баронская конница проявила себя неожиданно с лучшей стороны. Кто там нашелся такой тактически подкованный неизвестно — вероятнее всего это был кто-то из баронов — но бросив уничтожать Серовскую конницу, он собрал вокруг себя полсотни всадников и рванул на помощь свей пехоте. Понятное дело, что само сражение перевернуть было уже невозможно, — впрочем было бы там не пять десятков, а полторы сотни всадников, вполне можно было бы попробовать затоптать сломавшую строй в попытке преследовать убегающих пехоту, — но прикрыть драпающих ополченцев, не дать врагу безнаказанно истреблять показавших спину — вполне.

Не поддавшемуся общему порыву догонять и рубить бросившегося бежать врага Элею пришлось буквально хватать бойцов за руки и формировать некое подобие строя для отражения возможной атаки вражеской конницы. Было бы очень глупо понести значительные потери, когда бой уже, по сути, закончился, и стратегически что-то изменить уже было невозможно.

— Стой! — Сер Оранж выхватил из толпы десятника, — стой, мать твою! Где твой десяток! Построиться! Кто хочет кнута получить?

Угроза физического наказания наконец сдернула пелену с глаз окружающих дружинников и заставила их остановится, прислушавшись к командам офицеров. Не зря так знамениты слова Фридриха Великого о том, что солдат должен бояться палки капрала сильнее пули неприятеля. Собственно, на этом и строится профессиональная армия.

Небольшая группа бойцов в итоге стала точкой кристаллизации, вокруг которой удалось вновь собрать боеспособный отряд. Вражеская же конница, стараясь держаться подальше от вновь хорошо показавших себя арбалетчиков, похоже и не думала атаковать, ограничившись демонстрацией угрозы и удовлетворившись тем, что сбежавшая с пол боя пехота смогла без помех добраться до кромки спасительного леса.

Видя незавидную участь своей пехоты, из боя вышла и вся остальная конница берсонзонцев. Всего вражеских всадников осталось в строю около сотни человек и то, что они, по сути, разгромили отряд барона Терс, от которого осталось дееспособными едва три десятка сабель, вряд ли мог быть достаточным утешением.

Солнце потихоньку начало склоняться над верхушками деревьев напоминая о том, что световой день зимой короток, когда последние вражеские всадники скрылись в лесу покинув поле боя вслед за своей пехотой.

— Всех раненных относим внутрь замка, — Александр принялся раздавать приказы, сопровождая их активной жестикуляцией, как только итог сражения стал окончательно ясен. — Холодает, ночевку на улице они могут не пережить. Соберите всех магов, пусть занимаются пострадавшими, не отвлекаясь ни на другое.

Это было возможно первое более-менее большое сражение в этом мире, из которого капитан вышел без лишних дыр в шкуре не смотря на свое максимально плотное в нем участие. Это не могло не радовать, учитывая, что война на этом явно не закончится и сражений впереди предстоит не одно и не два.

— Соберите людей, отправьте в лес за дровами, температура падает, как бы нам не околеть, — продолжал раздавать команды Серов, обходя поле боя. — Нужно как можно быстрее поставить палатки, пока окончательно не стемнело. Возиться с ними в темноте по холоду — удовольствие ниже среднего.

— Уже делаем, — кивнул следующий за ним Брад. Бородач, принявший участие в последней атаке, подвернул неудачно ногу и теперь заметно хромал. — Отдал приказы насчет костров, палаток и насчет ужина, сейчас сформируем команды на сбор трофеев.

— Хорошо, — кивнул капитан, — там в замке есть гражданские, можно привлечь их к готовке и всему остальному. И лошадей, оставшихся без седока, нужно поймать всех по возможности, пригодятся. Раздайте бойцам по чарке водки для успокоения нервов. Только часовых сначала отберите, не хватало еще ночное нападение пропустить. Считали раненных и убитых?

— Да, — кивнул зам по тылу. — В пехоте убитых девяносто два человека еще традцать тяжелых. Тех, кто может ходить сам мы не учитывали.

Барон кивнул, приглашая продолжать.

— В основном копейщики, стрелков всего два десятка потеряли. С конницей все печально, — Брад скривившись покачал головой, — полсотни погибших, два десятка раненных. Барон Терс получил тяжелые травмы: переломаны ребра, сотрясение, пробито легкое. Не известно, выживет или нет. Конницу, по сути, придется формировать заново.

— Не везет мне что-то с командующими кавалерией. Сначала сера Гурдиона потеряли по глупости, теперь это, — Серов стащил с головы шлем и взъерошил пятерней волосы. Не смотря на холодную погоду, голова был насквозь мокрая, как будто он только что из душа вышел.

«Минус сто сорок человек, а по факту еще больше», — мысленно прикинул барон. — «Не известно сколько из тяжелых получится на ноги поставить. Еще из гарнизона замка сорок человек вычесть. По факту двести человек потеряли из общих восьми сотен. Такими темпами у меня скоро армия закончится».

— Вражеские трупы считали? Сколько пленных взять удалось?

— Вместе с теми, кто был убит в замке — почти две сотни пехоты и чуть меньше сотни конных.

— А точнее?

— Сто сорок семь ополченца, тридцать пять наемных лучников, — сверился с записями Брад. — Восемьдесят шесть конных. Это трупы. Плюс пленные, но тут большая часть тяжело ранены, поэтому вполне может быть, что они перейдут в первый список. Сорок один и двенадцать соответственно.

Отметив про себя, как за три года изменился бородач: из обычного крестьянина превратился в грамотного, практически незаменимого помощника, Серов уточнил.

— Это с учетом тех потерь, которые горожане понесли при штурме замка или без?

— Без, — мотнул головой Брад, — тех уже частично сожгли, частично в Берсонзон родственникам отправили, поэтому посчитать не выйдет. Но мы быстренько опросили пленных, из тех, кто способен говорить…

— И что?

— От ста до ста тридцати убитых и тяжело раненных. К сожалению, никто, кто бы знал точнее, нам в руки не попал.

— Понятно, — кивнул барон, — а Зоран мне про сто пятьдесят только убитых говорил.

— Обычное дело, — подал плечами бородач. — Как будто бывает по-другому. Захваченный обоз пока не потрошили. Я приказал поставить караул, чтобы ночью всему ценному не приделали ноги, утром по свету посчитаем, что к чему.

Разобравшись с насущными вопросами, вал которых свалился на Александра сразу после окончания сражения, обойдя лагерь, проверив, как устроились бойцы, все ли получили медицинскую помощь, горячую пищу и все остальное необходимое, Серов наконец-то сам смог ухватить порцию горячей, обильно сдобренной мясом каши. Благо источника мяса — убитых в этот день лошадей — было более чем достаточно, а учитывая температуру на улице и соответственно то, что за сохранность этого источника провизии можно было не переживать, есть от пуза вся армия будет еще не один день.

Барон сразу отмел все поползновения местных кухарок приготовить для владетеля и его ближников что-то более изысканное, чем обычный кулеш и приказал оставить ему порцию из общего котла. Конина, конечно, весьма специфическое мясо, да и в горячем виде — штука откровенно на любителя, в отличие от той же конской колбасы, которая обычно заходит всем. Однако, после целого дня на ногах, да еще и по полной насыщенного беготней, сражениями и прочими активностями, кулеш показался самым настоящим деликатесом. Во всяком случае, Александр в мгновенье ока умял первую порцию и тут же попросил добавки, которая и была ему выдана.

Вторую тарелку уже ел не спеша, налив в найденную на кухне, не слишком чистую — да и хрен с ним — кружку коньяка на два пальца. Выпить было не с кем. Ариен выложился до донышка, вытягивая тяжелых раненых, и уже давно спал, Элей где-то бегал, даже ночью не успокаиваясь и проверяя караулы. Барон Терс и вовсе лежал весь поломанный: спасибо магам, они его чуть подлатали, и немедленная смерть вассалу уже не грозила.

Только хорошенько подкрепившись, приняв на грудь сто грамм горючего напитка и посидев с полчаса возле печки, барон почувствовал, как отпускает его напряжение и холод, проникший, кажется, везде от мизинца на ноге до кончика носа.

Сразу потянуло в сон, однако такой роскоши Александр позволить себе не мог. Нужно было прикинуть дальнейшие действия. Одним сражением эта война-то явно не ограничится. Серов потянулся за блокнотом и начал прикидывать сложившуюся расстановку сил.

«Итак, после сегодняшнего дня армия Берсонзона по сути уменьшилась до половины от изначальной численности. Пехоты должно остаться меньше четырех сотен, это если с баронскими считать, плюс полсотни наемных лучников. И конных около сотни суммарно». — Александр устало потер глаза, зевнул во всю ширь, после чего похлопал себя по щекам для бодрости и продолжил. — «Часть из них ранено, часть заблудится в лесу и замерзнет насмерть, а кого-то, глядишь, и волки скрадут».

Серые не часто, но шалили в округе, в основном нападая на пасущуюся без присмотра скотину, однако не брезговали закусить и одиноким путником. Тем более если он ранен или ослаб и не может оказать сопротивления.

«У меня тоже осталось около четырех сотен пехоты, а конницы по факту не осталось вообще. И как в таких условиях воевать?»

Со скрипом открылась входная дверь, на пороге показался Элей, красный от мороза и такой же, как барон уставший. Серов, молча, указал кивком на кресло напротив и вопросительно скосил глаза на стоящую на столе бутылку с янтарной жидкостью. Сер Оранж все так же молча, кивнул и достал из заплечной сумки со всякой мелочью весьма объемную деревянную чарку. Сразу видно — опытный человек.

— Сам-то ужинал? — Поинтересовался Серов после того как его главнокомандующий залпом осушил стакан.

— Перехватил на бегу. Нормально, только спать охота, — Элей взял бутылку, подумал и поставил обратно. — Достаточно, пожалуй, на сегодня. Чего сидишь в одиночестве, твоя милость. Об чем думу думаешь?

— Вопрос самый что ни на есть классический — что делать дальше? С четырьмя сотнями пехоты Берсонзон не взять, это очевидно. Учитывая население, даже с понесенными потерями нужно минимум в два раза больше. А затевать осаду, когда на улице такая холодрыга — только людей поморозим, а пользы не будет вообще.

— Согласен, — кивнул Элей.

— И что дальше делать, скажи мне, пожалуйста!

— О! — Сер Оранж всплеснул руками, — здесь мне есть, что тебе предложить.

— Я весь внимание.

— Опознали труп барона Дорбан. Только по гербу на щите, собственно, и поняли, что это он. Кто-то ему очень основательно лицо порубил.

— Да и демоны с ними. Вот уж о ком я жалеть не собираюсь, — Отмахнулся, было, Александр, а потом, спустя пару секунд, до него дошла идея главнокомандующего. — И ты предлагаешь…

— Ну да, — кивнул Элей, подумал немного и все же плеснул себе еще немного коньяка. — Разбежавшаяся пехота будет пытаться пробираться в сторону города. Бароны либо уберутся по замкам, если командование остатками армии не удастся восстановить, либо будут сторожить дорогу на Берсонзон, чтобы притормозить нас и выиграть немного времени на организацию обороны. В любом случае, вряд ли в замках будут большие гарнизоны. Вероятнее всего успеем захватить минимум один замок баронства, а если не будем медлить, то и оба.

— Звучит логично, — вынужден был согласиться Серов. — Давай прикинем по карте, сколько это займет времени.

Карты были отдельной болью Александра. Пользоваться теми, которые ходили в обращении среди местных он не мог просто физически. Они у него вызывали тошноту и внутренний протест. А еще желание убивать, причем с особой жестокостью. Собственно и называть эти рисунки картами у него язык не поворачивался. Нет, были и достаточно приличные экземпляры, оставшиеся чаще всего от старых времен, однако они зачастую были уже не актуальны — все же немало времени прошло — да еще и стоили как крыло Боинга.

При этом нужно понимать, что сам Серов был максимально далек от того, чтобы разбираться в составлении карт, учитывая ко всему прочему обилие различных, не всегда вообще понятно к чему привязанных мер длины, которые еще и различались дополнительно между собой от местности к местности. То есть какой-нибудь локоть в Ветлане мог сильно отличаться от локтя в баронствах или тем более от оного южнее гномьих гор.

Все попытки Александра привести местную картографическую науку в более-менее удобоваримое состояние спустя три года закончились созданием отвратительно по меркам двадцать первого века, но очень приличной как для средневековья карты баронства Серов и его окрестностей. С мерами длин все так же было плохо, однако хотя бы можно было быть умеренным, что тридцать восемь попугаев на запад и восток будут равны тридцати восьми попугаям на север и юг. Великое, с какой стороны не посмотри, достижение!

— До замка Дорбан один дневной переход. Если завтра утром выйдем, можно попробовать захватить сходу.

— Ну да, — скептически хмыкнул Серов, — после такого сражение? Учтивая количество раненных, да и общую усталость? Плюс погода не способствует комфортному отдыху. Сомневаюсь, что это реально.

— Легко, — улыбнулся Элей. — Сразу видно, что в наемниках ты никогда не ходил. Объявить утром премию за взятие замка. По гроуту на рыло каждому и, скажем, по короне десятерым самым отличившимся при штурме. Впереди лошади побегут, догнать не сможешь. Всю армию, конечно, не поднимешь на ноги за ночь, но две — две с половиной сотни — вполне. А больше и не нужно. Остальных оставить здесь гарнизоном стоять, как раз места для всех внутри стен хватит. Опять же за раненными кто-то должен присматривать, трофеи собрать, да и с трупами было бы не плохо что-то сделать. В общем, чем занять оставшихся, найдется.

— Так, так, так… В этом что-то есть, — задумался барон разглядывая карту. В голове крутилась мысль, и он никак не мог поймать ее за хвост. — А что если попробовать послать человека к барону Заурион? Вроде бы у нас с ним нашлось взаимопонимание на почве нелюбви к Берсонзну. Предложить попробовать на зуб мягкое подбрюшье горожан. Баронство Ури, мне кажется, так и просится, чтобы его кто-нибудь пощупал за вымя. А там глядишь, если замок захватить не получится, то хотя бы село-другое откусить — вполне. В любом случае этот союзник берсонзонцев будет некоторое время занят делом, и нам мешать не сможет. Жаль, что у нас связей с прочими соседями горожан нет с востока и севера. Думается, многие не отказались бы отщипнуть себе кусочек от оступившегося противника. Как говорится: труп врага всегда хорошо пахнет.

Интерлюдия 1

— Ваше Сиятельство! — В рабочий кабинет Аннии, ввалился барон Зоммер, один из не многих ее вассалов, которому девушка могла всецело доверять. В отличие от большинства других он не поддержал притязания барона Понтер на графскую корону и не побоялся в открытую выступить против узурпатора. Возможно, потому что с малых лет был дружен с отцом нынешней правительницы графства, а возможно, потому что не видел для себя места у трона самовольно занятого бароном Понтер. В любом случае, во многом именно поддержка барона Зоммер позволила девушке занять трон в первые самые сложные дни возвращения домой. — Барон Румель поднял мятеж! К нему присоединилась большая часть владетелей юга графства и вроде бы кое-кто из наших соседей. Они неожиданно подошли к Речному замку и попытались взять его штурмом, но гарнизон отбил первый приступ и прислал гонца с просьбой о помощи. Нужно поднимать людей, нельзя позволить захватить переправу через Прону иначе они разорят весь центр графства!

— На кого из вассалов можно положиться? — Анния подняла покрасневшие от усталости глаза на своего маршала.

— Боюсь не могу тут тебя обрадовать, — покачал головой старый вояка. — Здесь у нас всего полторы сотни пехоты, из которых минимум полсотни нужно оставить в столице. Моих полсотни верховых. Вероятнее всего барон Нувер будет на нашей стороне, это еще десятка четыре бойцов. Плюс наемники и на этом, пожалуй, что все. На остальных я бы рассчитывать не стал, в лучшем случае они предпочтут отсидеться в стороне, прибежав в итоге к победителю.

— А в худшем — ударят в спину, — закончила девушка мысль всего вассала. Тот только молча кивнул.

С самого начала, с самого приезда графини домой все пошло наперекосяк. Нет, вернее началось все более-менее позитивно: девушка умудрилась в одном из городов нанять удачно освободившийся отряд на короткий месячный найм, и устроить себе громкое возвращение домой. Начавшие было грызться между собой владетели, каждый из которых пытался урвать себе кусок, были настолько ошарашены таким поворотом, что безропотно отдали молодой девушке власть, признав ее право наследовать трон графства.

А вот дальше, когда она уже было поверила в свою победу, начались неприятности. Сначала к ней подкатила делегация местной знати с предложением выйти замуж за "нужного человека". Причем предложение было крайне похоже на ультиматум, а "нужным человеком" оказался глава одной из баронских фракций, толстый сорокалетний боров с заплывшим жиром лицом и поросячьими глазками, который ни капельки не скрывал, что после свадьбы новоиспеченную жену ждет исключительно традиционные женские три "К", а бремя власти он уж как-нибудь взвалит на свои плечи.

Понятное дело, что такие приложения графине понравится не могли, однако она, опасаясь делать резкие движения, решила потянуть время не говоря ни да ни нет. В любом случае ей стало понятно, что опереться на феодалов не получится, большая часть из них видело в девушке лишь бесплатное приложение к титулу и даже ее магические способности интересовали их только в отдаленной перспективе. Нет, Анния не была наивной дурочкой и отдавала себе отчет, что рано или поздно выходить замуж придется, однако надеялась при этом удержать власть в своих руках. Возможно не всю, но и становиться бесправной домохозяйкой, нужной только чтобы рожать детей, ей не хотелось абсолютно.

Дальше была попытка наладить отношения с городским советом столицы герцогства. Не маленький по местным меркам город в десять тысяч человек населением вполне мог стать серьезной силой в политической игре. Тем более что еще дед Аннии даровал местным некоторые вольности, связанные с самоуправлением, чем и подстегнул рост городской знати. Впрочем, уже сейчас, спустя полтора месяца стало ясно, что горожане такие же эгоистичные твари, как и ее вассалы-бароны, уважают только грубую силу и готовы разорвать любого при первом же проявлении слабости.

Ко всем прочим проблемам погибший барон Понтер оставил после себя свистящий ветер на месте графской казны — видимо до конца не был уверен в удачном захвате графской короны и спешил захапать все, что можно, здесь и сейчас, — и платить наемникам было решительно нечем. В этой ситуации Анния пошла на отчаянный шаг и объявила о конфискации баронства Понтер под предлогом измены покойного отца семейства.

Захват баронства прошел на удивление гладко. Сынок, тот самый которого прочили ей в мужья, очень быстро поднял лапки кверху и согласился все отдать в обмен на возможность уехать со всей семьей. Эта операция дала графине так остро необходимую наличность, но окончательно рассорила с вассалами, которые поняли, что так просто девушку подмять под себя не удался.

На вырученные деньги Анния продлила найм солдат удачи и начала собирать уже свои, верные только ей сотни. Вероятно, если бы ей дали два-три месяца, никакой гражданской войны бы вообще не получилось, однако как раз времени ей давать никто и не собирался. Пока же боеспособными, были всего сотни полторы — с натяжкой две — бойцов, которые ранее имели хоть какой-то боевой или около боевой опыт. Остальные же, с позволения сказать, дружинники пока годились лишь на смазку вражеских мечей.

— Собирай всех, кто есть. Кто вообще способен держать оружие в руках и готов это самое оружие обнажить в сторону моих врагов, — в голосе девушки неожиданно прорезался металл. — Нужно как можно быстрее подавить это восстание, чтобы ни у кого не возникла даже мысль о моей слабости. Быстро и безжалостно.

— Но, ваше сиятельство, — барон непроизвольно обратился к девушке полным титулованием и даже как будто встал ровнее, хотя уже давно не был новобранцем в строю, который боится оплеухи десятника. — Может так получиться, что нам некуда будет возвращаться. Либо горожане поднимут бунт, либо кто-то из затаившихся врагов займет столицу.

— Ну и пусть, — Анния решительно мотнула головой, отбрасывая волосы с лица. — Если мы покажем силу на юге, развешаем этих мерзавцев по деревьям, открыто бунтовать они убоятся. В конце концов соберем там остатки баронских дружин и в обмен на прощение пошлем штурмовать стены города! А если проиграем… Что ж, тогда и возвращаться будет некому. Идите, барон, готовьте войска, выступаем так скоро, насколько это возможно.

Барон Зоммер молча кивнул и вышел из покоев графини. Девушка же, проводив вассала взглядом, вернулась к занятию, от которого ее оторвали. Графиня писала письмо, причем это уже был далеко не первый вариант, предыдущие бесславно сгорели в камине.

«Дорогой Александр», — красивыми круглыми девичьими буквами выводила Анния строки не бумаге, — «учитывая все вышеописанные события, о которых я тебе поведала, ты понимаешь в каком тяжелом положении я нахожусь. С большой радостью выслушала бы твой совет, что делать в такой ситуации. Судя по всему, ты из них выбираться большой мастер. А если бы ты смог оказать какую-нибудь более существенную помощь была бы бескрайне благодарна, так как кажется уже потеряла всякую надежду найти для себя крепкую опору…»

Не то чтобы графиня действительно ожидала, что Серов примчится ее спасать на белом коне, но будучи весьма прагматичной девушкой готова была использовать все возможности, которые ей выпадали. К сожалению, далеко не все можно доверить бумаге, ведь вероятность перехвата этого письма, учитывая всю нестабильность вокруг, была весьма высока. Например, нельзя было писать прямым текстом, что у девушки уже почти пять десятков дней не было кровей. Если о таком узнают вассалы, что графиня беременна и собирается рожать вне брака, такого ей не простят и никакая верная армия тут не поможет: сметут мгновенно. Что сказать: дикие люди, патриархальные нравы!

Глава 6

Легкой прогулки в итоге не получилось. Впрочем, в данном случае основной проблемой стали не действия противника, а погода. Температура неожиданно упала до совсем неприличных как для этой местности минус пятнадцати, и началась непроглядная метель. Причем такой фортель подловил войско Серова уже на пути к замку Дорбан, когда поворачивать назад было уже откровенно поздно, и пришлось идти вперед до последнего. А начиналось все достаточно оптимистичною…

— … и по короне десятерым самым отличившимся при штурме. Мне нужно две сотни человек, есть желающие? — На рассвете Александр выстроил свое войско — дееспособную его часть перед замком и кликнул охотников, — остальные останутся здесь и будут собирать трофеи и хоронить трупы, работа найдется для всех.

Как и предсказывал Элей добровольцы нашлись очень быстро, причем первыми из строя поспешили выйти самые опытные бойцы Александра, те которые поучаствовали уже не в одной осаде под началом барона и знали, как трепетно Серов относится к сохранению жизней своих солдат, и соответственно могли оценить степень риска для себя как минимальную.

Постепенно, глядя на своих старших товарищей, подтянулись и новички и необходимые для атаки на вражеский замок две сотни бойцов удалось отобрать буквально за полчаса.

— Я же говорил, — хмыкнул в пышные усы, глядя на все происходящее сер Оранж. После получения рыцарских шпор он зачем-то решил сменить имидж и отрастить себе этот весьма сомнительный с эстетической точи зрения атрибут на лице. — Жадность — великая вещь.

В общем, получилось все весьма неудачно. В первую половину дня еще вполне дружелюбно светило солнце, хоть и не сильно согревая по зимнему времени года, однако совершенно точно добавляя радости и красок в однообразный черно-белый пейзаж; после обеда же, когда казалось никаких проблем уже не будет и удастся достичь цели без приключений, небо резко затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, поднялся ветер и сверху нескончаемым потоком на землю просыпались мириады мелких белых холодных мошек. Снежная крупа мгновенно начала забиваться во все отверстия, видимость упала практически до нулевой.

— Подберитесь! — Серов мотался туда-суда вдоль походной колонны, с одной стороны подбадривая бойцов, а с другой — контролируя, чтобы никто не отстал. Снег бодро хрустел под ногами идущих вперед людей, заглушая большую часть остальных звуков. Потеряться в такую погоду означало верную смерть без каких-либо шансов на выживание. — Там впереди вас ждет теплая печка, горячая вкусная еда и двойная порция вина. Нужно просто пойти и взять то, что уже принадлежит вам!

Трудно сказать, что больше мотивировало шагающих вперед бойцов, слова барона или желание не околеть на обочине дороги, однако отставших не было. Видимо не зря именно длительным маршам при любых погодных условиях Серов уделял особое мнение при подготовке своих дружинников. Каждый из них за последний год отмотал на своих двоих не одну тысячу километров, поэтому какие-то тридцать верст пусть даже под снегом были для бойцов Александра задачей вполне рабочей. Лучше всего на марше плане чувствовали себя маги — основная ударная, осадная сила отряда, — которые благодаря своим способностям могли бороться с холодом без особых для себя усилий.

— Ну а что ты думаешь, — во все тридцать два улыбнулся Ариен, глядя на задубевшего покрытого тонким слоем снега Александра, — если мы воздух можем нагреть до температуры свечения, так чтобы даже доспехи плавились, то уж себя — вернее воздушную прослойку толщиной в палец вокруг тела — нагреть на какие-то жалкие два десятка градусов — вообще не проблема.

— А весь строй подогреть слабо? — Едва попадая зубом на зуб спросил Серов, намекая на то, чтобы поставить магию на службу обществу. Ну не всему обществу, а в данном случае небольшой, но очень замерзшей его части.

— Не, — мотнул головой маг, — слишком много нужно сил тратить, на долго нас не хватит. Могу одноразово тепловой волной вдоль строя пройтись, но легче от этого никого не будет. Только снег подтает на одежде чтобы потом опять схватиться ледяной коркой. Будет только хуже.

И да именно шкала Цельсия — понятное дело без упоминания имени изобретателя — с делением на сто градусов температуры между замерзанием и закипанием вод стала первой физической шкалой, которую Серов полноценно внедрил в этом мире. Просто в отличие от эталонного метра, который взять было неоткуда, с условным эталонным градусом все было сильно проще, и именно эта шкала уже достаточно прочно укоренилась сначала среди магов баронства — они работающие с температурой быстро оценили удобство оной — а потом и среди прочих жителей Александрова. Вообще как раз пример с внедрением температурной шкалы наглядно показал Серову, что те нововведения, которые удобны и понятны для всех, достаточно быстро сами проложат себе путь к признанию. Ну и наоборот это правило тоже действовало вполне уверенно: те нововведения, профит от которых был не очевиден, воспринимались с изрядной долей настороженности.

К замку Дорбан подошли уже в темноте. С приходом ночи видимость и так не выдающаяся и вовсе упала чуть ли не до расстояния нескольких шагов. Штурмовать в таких условиях неизвестный замок — то еще удовольствие, однако выбора у Александра, по сути, не было. Альтернативой было замерзнуть под стенами насмерть, ведь планируя этот рывок, замедляющие движения обозы, конечно, с собой решили не брать, ограничившись небольшими запасами самого необходимого, подготовленного к переносу бойцами самостоятельно. Такой способ передвижения — налегке — Александр, опять же, очень много тренировал для повышения мобильности своей дружины. В отличие от насквозь феодальных армий местных владетелей, зачастую неспособных даже за ворота замка выйти без десятка телег с «самым необходимым», дружина Серова могла при необходимости передвигаться очень быстро, тем более что оперативные расстояния тут были откровенно не большими, и не требовали решения сложных логистических задач. Вот и получается, что в этот раз такая манера сыграла против барона, и теперь для отряда был только один путь — вперед.

— Обрадуй меня, — посиневшими от холода губами Серов обратился к магу, с определенным трудом найдя его в арьергарде колонны. — Скажи, что ты с легкостью снесешь тут ворота, и мы сможем взять крепость без проблем. Что не нужно будет сейчас ничего изобретать.

— Очень неприятно тебя разочаровывать, — в голосе мага, который сам особых неудобств не испытывал, не слышалось и подлинного сочувствия к другим. — Однако боюсь в этот раз один я не справлюсь. В такую погоду просто не смогу начертить нормальный фокусировочный контур, а без подготовки вынести более-менее крепкие ворота вряд ли получится.

— Ну прекрасно, — разочарованно протянул барон. Ситуация становилась все паршивее в каждой секундой. — Придется импровизировать на ходу.

Небольшой мозговой штурм предпринятый тут же с участием всех «офицеров» экспедиционного корпуса родил в итоге несколько хоть сколько-нибудь близких к реальности идей. Все они базировались на том, что защитники в снежной круговерти все еще не знают о том, что буквально в нескольких сотнях шагов от стен замка уже расположились незваные гости. С вероятностью близкой к ста процентам часовые, которые должны неустанно следить за окрестностями, высматривая приближение любой возможной опасности, сидят в караулках и пытаются согреться от пронизывающего до костей холода. Причем хорошо если согреваются они только от внешних источников тепла, вполне возможна ситуация, когда «для сугреву» топливо дополнительно заливается еще и во внутрь, делая этих самых часовых полностью небоеспособными. Тем более барон погиб, что с людьми его стало — неизвестно, и соответственно дисциплина в такой ситуации просто обязана была упасть ниже самого низкого уровня.

Идея в итоге выкристаллизовалась, в общем-то, простая как угол дома: забраться в стиле ниндзя на стену, обеспечить попадание туда небольшого отряда — все это по возможности без поднятия тревоги в стане врага, — после чего броском овладеть воротами, открыть их и пустить внутрь основные силы прежде чем проснувшиеся защитники нашинкуют незваных гостей в орочий клец.

Ну и чтобы все это не казалось слишком простой задачей, нужно добавить в условие уравнения невозможность разводить костры или каким-то другим способом использовать огонь для освещения — его в темноте даже в метель видно издалека — и ограничения по шуму хоть и не такие жесткие. Валить деревья и колачивать лестницы прямо около стен замка было бы слишком большой наглостью, а углубляться в такую погоду глубоко в лес уже не нашлось желающих среди бойцов экспедиционного корпуса.

В итоге на стену вновь, как и десятки раз до этого полез барон самолично. Просто оказалось, что никто другой так ловко по веревке на стену залезть не сможет, а в ситуации, когда время играет сугубо против тебя, часто проще и надёжнее сделать все самому, чем перекладывать дело на других. Радовало только то, что его особый десяток — не в полном правда составе: двое пострадали во время предыдущей акции и сейчас отлеживались в замке Терс — готов был поддержать своего патрона и последовать за ним на стену, выигрывая битву точечным булавочным уколом там, где невозможно применить удар тяжелого молота.

Единственная мысль, которая набатом гудела в голове Александра, когда он заледеневшими пальцами перебирал по веревке: «Ну посему опять я?!»

* * *

— А с этими что делать будем? — Высокий мужчина в богатой, перепачканной чужой кровью, броне махнул клинком в сторону сжавшихся в углу бывших владельцев захваченной недвижимости. На кровати лежал в беспамятстве молодой барон Крастер, которому при штурме замка досталось чем-то тяжелым по голове, а рядом с ним в ожидании своей участи застыли его молодая жена, мать, которая только год назад стала вдовой и младший брат, которого по молодости — ему едва исполнилось десять зим — на стену встречать захватчиков не пустили. Впрочем, учитывая перевес сил, разницы наличие или отсутствие одного-двух вооруженных человек не сделало бы. Ну а так все же был хоть какой-то шанс рассчитывать на милость победителей тем более, что баронская семья и сама пребывала последние месяцы тут, что называется, на птичьих правах и реальной власти не имела. Шанс этот теперь стремительно таял подобно предрассветному туману с первыми лучами солнца. — Повесим? Или просто к их новому хозяину на своих двоих отправим?

Учитывая погоду на улице, конечный результат в обоих случаях был бы примерно один и тот же.

— Да без разницы, — второй был гораздо ниже первого, старше его и, откровенно говоря, — тоще. Не то чтобы это имело какое-то влияние, однако распределение ролей в это паре было очевидным для каждого, кто потрудился бы понаблюдать за ними хотя бы несколько минут. Впрочем, посторонних наблюдателей в комнате на было, а проигравшим было не до таких тонкостей. — Можешь забрать их себе в качестве дополненного приза. Вот эта молодая блондинка выглядит вполне прилично. С другой стороны, может быть тебе нравятся постарше, так не стесняйся, все свои.

С этими словами барон Чакстер открыл шкаф быстро окинул его содержимое взглядом, выудил оттуда бутыль с заинтересовавшим на первый взгляд напитком и усевшись на кресло и закинув грязные ноги на стол, сделал большой глоток прямо из горла. Он, в отличие от молодого союзника, сегодня исполнил все свои планы на сто процентов и чувствовал себя просто прекрасно. Свои две деревни он получил, по сути, за бесплатно, сделав всю грязную работу чужими руками, и теперь вполне мог быть собой довольным.

— На ну, к демонам, — видимо предложение оприходовать женщину, годящуюся ему в матери, показалось молодому барону Арнант не слишком привлекательным. Да и вообще, как раз его душевное самочувствие было очень так себе. Малый по численности гарнизон замка оказался на проверку крайне боеспособным и, прежде чем отправиться на свидание с Богами, — или скорее с демонами — успел забрать с собой больше трех десятков человек атакующих. Еще полтора десятка бойцов получили тяжелые раны, и выздоровление их было всецело в руках высших сущностей. Причем учитывая то, что замок должен был достаться именно барону Арант, с условием последующей передачи двоюродному брату — резкое усиление одного из «концессионеров» было, естественным образом никому не нужно — то и дружинники в первых ряда шли понятно чьи. Особенно впечатлили нападающих зажигательные снаряды, которые в какой-то момент вообще едва не переломили ход сражения в пользу защитников. Когда рядом в страшных муках заживо сгорает твой товарищ, это влияет на боевой дух сугубо негативно, сразу хочется оказаться от такого негостеприимного места где-нибудь подальше. Ну и конечно не нужно говорить, что пленных защитников в итоге оказалось удручающе мало. Кроме самого барона в живых после штурма осталось всего двое бойцов, которых в горячке боя приняли за мертвых. — Уведите их и закройте в подвале, завтра будем думать, что с ними делать, а пока я, пожалуй, тоже выпью. Что-что, а выпивка у барона первостатейная, этого не отнять, сам регулярно закупаю.

Конечно, вся эта затея с нападением на замок, принадлежащий достаточно быстро вошедшему в силу западному соседу, была сплошной авантюрой. Тем более, что прошлым летом он уже один раз показал зубы в короткий срок выставив на поле боя две сотни бойцов и показав всю несостоятельность притязаний на его имущество.

Однако теперь, когда «международная» обстановка резко изменилась, и два достаточно могущественных игрока — во всяком случае по местным меркам — принялись увлеченно истреблять друг друга, сами боги велели воспользоваться ситуацией и прибрать к рукам то, что плохо лежит.

Земли как-то самообразовавшейся баронской коалиции были, по сути, ограничены со всех четырех сторон. С юга лежал Барьер закрытого королевства, по ту сторону которого находились в обще-то достаточно благополучные земли, и за эту границу можно было не сильно переживать. На востоке находился активно расширяющийся последние несколько лет город Коркост. Горожане держали речную торговлю на несколько дневных переходов вверх и вниз по течению и имели весьма значительные амбиции в плане увеличения своей территории. Именно имея ввиду этого противника несколько лет назад объединились сначала два владетеля, а теперь в их маленький союз входило уже пять членов.

На севере союз ограничивало течение реки Красной — не слишком широкой, однако топкие болотистые берега делали переправу через нее делом малоприятным — и территория другого «дружеского» баронского объединения. Собственно, очень просто дружить, если у вас интересы не слишком пересекаются, и почвы для конфликтов соответственно нет.

На востоке находился барон Серов, с которым теперь они находились в состоянии войны. Когда пару месяцев назад бароны получили весточку от барона Дорбан с новостью о будущей войне и предложением поучаствовать в укрощении слишком шебутного соседа, долго не думали. Столкновение с бароном Серов оставалось вопросом времени, рано или поздно это должно было произойти, так почему бы не начать войну самим в удобное для этого время, тем более что основную тяжесть войны — а легкой она не будет, это было понятно заранее — должны были взять на себя берсонзонцы. Было даже внесено предложение попытаться захвалить сам Александров, представляющий из себя весьма лакомою цель, однако по здравому размышлению решено было от этого отказаться. Такая попытка могла привести к тому, что из того, кто спокойно таскает каштаны из огня пока противник занят в другом месте, именно баронская коалиция превратилась бы в основного противника, сделав жизнь горожан много проще и веселее. Никому этого понятное дело не хотелось, поэтому следующей целью для них должен был стать замок Тайз, который последние два года назывался Черным, что позволило бы дополнительно отрезать от противника полусоюзные-полузависимые от него баронства Форман и Плонтер. Однако неожиданная метель и низкая температура внесла в планы свои коррективы, судя по всему, боевые действия до весны — если не случится ничего экстраординарного — закончились, заставить феодальное войско морозить себе задницы при такой температуре были практически невозможно.

* * *

— Ваша милость, — Серов с трудом открыл глаза и сфокусировал их на источнике голоса. — Ваша милость, как вы себя чувствуете.

— Не дождётесь, — не слишком понятной для местных шуткой ответил барон, хотя на самом деле самочувствие у него было, что называется, на троечку. Из десяти.

— Отлично, шутит, значит действительно помирать не собирается, — «в кадре» появился отвратительно жизнерадостный Ариен, разжившийся где-то неприличного размера бутербродом и теперь методично перемалывающий его крепкими здоровыми зубами. — Как голова?

— Гудит.

— Так и должно быть, когда пытаешься топор шлемом отбивать. Ну ладно там шпагу какую, или рапиру, прости господи, но топор то зачем?

Перед глазами Александра постепенно начали всплывать отдельные картинки прошедшей ночи. Вот он лезет по веревке наверх, молясь всем богам, чтобы импровизированный крюк, сделанный на коленке из двух связанных вместе коротких клинков и заброшенный с третьей попытки в бойницу на стене, держался покрепче. Лететь, конечно, не очень высоко метра четыре всего, да и снега уже внизу навалило, однако приятного в любом случае не много.

Вот он, матерясь про себя, затягивает наверх десяток самых подготовленных бойцов. Вот они врываются в караулку на ближайшей башне и достаточно быстро разделываются со всеми защитниками: срабатывает эффект неожиданности, да и подготовка у нападавших явно получше. Вероятно, все кто хоть сколько-нибудь умел держаться за меч ушли вместе с бароном. Ушли за шерстью, а вернулись стриженными. Вернее, судя по количеству защитников — в башне сидело три калеки совершенно не призывного возраста, из которых только один бодрствовал, а двое тихонько посапывали на топчанах около небольшой печки-буржуйки.

Вот они бегут вниз и высыпают внутрь замкового дворика. В этот момент закон Мерфи срабатывает во всей своей красе и их замечает вышедший на стену поссать караульный с башни напротив.

Вот они бросаются к воротам и с натугой и матами сдвигают в сторону тяжеленный засов. Судя по всему, там был предусмотрен какой-то механизм, для облегчения этого дела — иногда ворота нужно открывать-закрывать очень быстро, — однако разбираться с ним времени не нашлось, нужно было как можно быстрее пустить ждущих снаружи дружинников.

Вот из боковой караулки выбегает тройка переполошенных криком бойцов, взирающих на незваных гостей огромными от удивления глазами. Первого Серов, стоящий с краю и командующий действиями своих подчиненных, принял по-простому на бедро и хорошенько приложил спиной о мерзлую землю, второй получил окованной железом перчаткой в нос — что-то там совершенно отчетливо хрустнуло — а вот вынырнувший за ними третий успел опустить не сориентировавшемуся барону свое нехитрое оружие прямо на голову. Хорошо на ней был добротный шлем, да и сам удар, откровенно говоря, вышел так себе, иначе полтора миллиметра стали могли бы и не спасти, но конкретно в тот момент этого оказалось достаточно, чтобы выключить Александра из дальнейшего действа.

— Все нормально? — С определенным трудом ворочая языком и преодолевая тошнотные позывы — на лицо все признаки легкого сотрясения — спросил барон. — Замок взяли?

— Ну а где ты находишься, по-твоему? Открыли ворота и спокойно зашли, никто даже мяукнуть не успел, сразу лапки вгору подняли. Тут вообще-то и сопротивляться-то было не кому по большому счету. Пятнадцать человек личного состава: дети, старики и калеки. Можно было вообще не городить огород, а сразу внаглую в ворота постучаться. Скорее всего, их бы нам и открыли, тем более, если бы ты пообещал никого не вешать, все равно защититься шансов у них не было.

— Твою мать, — в бессильной злобе в первую очередь на себя простонал Серов. Конкретно эту ошибку он даже переложить на чужие плечи не мог, это была лично его недоработка. Сам себя перехитрил, — большие потери?

— Какие потери? — Ариен так удивился вопросу, что даже жевать перестал. — Говорю же, никто и не думал особо сопротивляться. Тем более после того, как вы ворота открыли изнутри. Кроме тебя еще один раненный — на снегу поскользнулся, когда на стену поднимался и ногу поломал.

В ответ Александр смог только простонать от осознания всей глупости ситуации.

В итоге на ноги Серов встал уже на третий день: свое дело сделали магия, крепкий дополнительно усиленный зельями организм и смертная скука. Оказалось, что в захваченном замке даже почитать нечего, а других постельных развлечений в условиях запрета на физические нагрузки и отсутствие интернета Алесандр себе придумать банально не смог. Пришлось поправляться в темпе вальса и начинать заниматься ревизией новоприобретённого имущества. Благо Ариен — уже опытный в этом деле — догадался приставить охрану к самым потенциально ценным местам крепости. К баронским покоям, к оружейной и винному погребу. Собственно, на третий день только эти места и оказались не разграбленными так же скучающими от ничегонеделанья в запертом посреди белого безмолвия замке дружинниками.

В целом, с какой стороны не посмотри, предприятие нужно было признать максимально успешным. И три сотни корон баронской казны, которые достались Александру в виде живых денег, плюс кое-какие ценные бумаги — долговые расписки и купеческие обязательства на схожую сумму, — оружие с доспехами десятка на три бойцов, все это было, что называется «в жилу». Особый интерес Александра вызвал личный архив барона Дорбан, в котором кроме обычных в таких ситуациях хозяйственных документов, по которым можно было проследить за финансовым состоянием небольшого государства — надо сказать с этим было все более чем благополучно — присутствовала обширная переписка. С кое-какими купцами, в предприятия которых барон вкладывал золотишко, с «коллегами»-владетелями, с отдельными членами городского совета Берсонзона, а еще с целой разветвленной шпионской сетью, только по беглым прикидкам Серова протянула щупальца гораздо дальше Вольных баронств.

— Однако… — только и смог пробормотать Александр. — Тут еще нужно хорошенько разбираться, кто кем крутил — собака хвостом или хвост собакой. Это я удачно зашел, нужно срочно Диная вызывать и разбираться с этим наследством!

В свете полученной информации Серов пришел к выводу, что ему видимо придется пересмотреть свои взгляды на местную политику. Под достаточно простым и незамысловатым верхним слоем, как оказалось, присутствует второй, скрытый пласт. Не удивительно тогда, что на вломившегося как слон в посудную лавку капитана, который своими действиями на военном и торговом поприще враз поломал все местные расклады, договоренности и системы сдержек и противовесов, что на них держались, ополчились соседи чуть ли не в полном составе. Странно, только то, что они так долго тянули.

Продлившаяся почти пять дней непогода полностью парализовала какое-либо сообщение меж городами, замками и селами. За это время выпало чуть ли не по пояс снега — может совсем немного меньше — а температура все время держалась около двадцати градусов со знаком минус. Жизнь практически замерла. В такую погоду люди старались не выходить из помещений, делая исключения только для самых важных дел: скотину покормить, дрова принести, в отхожее место прогуляться.

В связи с этим Серов даже позволил «распечатать» местные винные закрома и выдать сгрудившимся внутри замка — на две сотни рыл он был явно не рассчитан, а отсутствие резины среди строительных материалов при сооружении стен делало пребывание такого числа людей не слишком комфортным — бойцам дополнительную порцию алкоголя. Устроил небольшой отдых Серов и для себя — они с Ариеном в один из вечеров прилично накидались, порадовав прочих обитателей замка матерными частушками и огненными фейерверками. Причем, понятное дело, что каждый в первую очередь исполнял то, в чем был силен.

После окончания метели, Александр вооружил бойцов шанцевым инструментом, найденным тут же, и отправил дружинников торить дорогу домой. Причем, нужно заметить, встретил при этом полнейшее непонимание среди своей же дружины. Местные вообще рассматривали выверты природных сил в целом и погоды в частности достаточно философски. Ну, то есть засыпало снегом — подождем, пока оттает или хотя бы покроется достаточно крепким настом, чтобы выдерживать человека. Взять и сделать что-то в этом направлении самому? Зачем?

Проводить тут остаток зимы совершенно не входило в планы барона. И второй замок барона Дорбан, бывший Нуриф, что у моста через реку Красную стоял нужно было побыстрее к рукам прибрать; и хозяйство дома без пригляду надолго оставлять — чревато; и вообще дел всяких — куча; не говоря уж о том, что в конце зимы Игорю — сыну Александра должен был исполниться годик, и пропускать это Серов совершенно точно не собирался.

Прокладка снежного пути до соседнего замка Терс заняла еще чуть ли не десять дней. По словам местных, такого снегопада не случалось уже очень давно, и даже старожилы, проживающие тут не один десяток лет, с большим трудом вспоминали год, в котором зима была столь же обильна на осадки. Соответственно и специализированного зимнего транспорта в виде саней тут тоже не держали, а попытка поступить на полозья найденную в захваченном замке телегу откровенно провалилась. То ли дерево было неподходящее то ли форма или ширина полозьев, однако нормально ехать это, с позволения сказать, творение отказывалось на отрез, что мгновенно усложняло организацию работ по прокладке пути — ни еды нормально подвезти, ни дров для обогрева — сплошной геморрой.

С Александровым же удалось установить связь так вообще под самый Новый Год, затянув, таким образом, всю кампанию на целый месяц. За это время армия баронства, в общем и в целом, восстановила свою боеспособность, раненные усилиями магов были поставлены на ноги, амуниция поправлена, запас болтов и стрел доведен до штатного.

Более того, часть пленных, взятых на поле боя и в замке Дорбан насмотревшись на порядки, царившие в армии Серова: как минимум на магическую медицину, которая в обычной жизни была делом более чем дорогим и другими феодалами не использовалась, на броню, в которую был одет последний пехотинец, на размеры денежного и продуктового содержания — выказали желание, так сказать, поменять флаг. Понятное дело, что среди пленных были и боле зажиточные горожане, которым стезя обычного дружинника была не интересна и которые были готовы заплатить за себя выкуп, однако таких было меньшинство. К ним примкнули пленные наемники-лучники, которым менять сторону во время боевых действий не позволяла корпоративная этика. Большая же часть городского ополчения набиралась из городских низов и жителей близлежащих к городу сел, и особым достатком похвастаться не могли.

— Капитан! — Реймос, который оставался в столице за главного, когда оттуда уехал барон со всеми остальными ближниками, был явно взволнован, и даже не пытался этого скрывать. Одно то, что вместо простого бойца с короткой сводкой о последних новостях в замок Терс, едва удалось наладить снежник, примчался сам управляющий, говорило о многом. Вместе с ним приехал и Динай, которого Александру очень не хватало для анализа захваченных документов. — Мы потеряли замок Крастер. Восточная коалиция баронов объявила нам войну. Что делать?

— Вот тебе, бабушка и Юрьев день, — как обычно не понятно для окружающих пробормотал барон и потребовал пояснений.

— Когда сразу после метели в город не прискакал оттуда дежурный курьер, никто не удивился, — немного успокоился Реймос и принялся рассказывать более подробно. — Понятное дело, дороги стали непроходимыми, ничего странного. Однако когда спустя полтора десятка дней прибыла весть даже из Оранжевого замка, а из Крастерового — нет, я заволновался. Уж как-нибудь оттуда до Черного за это время прорваться можно было. Дальше отправил людей, чтобы они разобрались на месте, и буквально позавчера они вернулись с новостью о том, что замок захвачен. Над донжоном чужой флаг висит, ну и бойцы явно не наши туда-сюда шастают. Ребята там понаблюдали немного издалека, чтобы самим не нарваться ну и вот…

— Флаг какой?

— Красный, с тремя белыми пятнами, вроде бы. Как ты понимаешь, бойцы в геральдике не сильны.

— Три серебряных лилии в червленом поле, — барон Терс за месяц более-менее пришел в себя, и даже потихоньку начал вставать с постели, хотя до полного выздоровления было еще далеко. — Барон Арант, видимо, если я правильно понимаю.

— Что скажешь? — Серов повернулся к своему начальнику разведки, для которого это был уже второй провал за достаточно короткое время.

— Еще месяц назад никаких особых приготовлений к войне заметно не было. Мои люди регулярно с купцами в том направлении катаются, заезжают в замки, смотрят на местах, — Динай пожал плечами, как бы говоря, что сделал все что мог.

— Долго ли конную дружину собрать? — Хмыкнул Элей. — Если наемную пехоту не привлекали, а между собой договаривались в тихую, то со стороны заметь что-то было бы совершенно невозможно. Сколько у них сил суммарно? Что вообще сказать о них можешь?

— Какой-то внятной организации или самоназвания у них нет. В Коркосте это объединение называют «Рыжей бандой», просто потому что бароны Лендел и Сунрак — обладатели волос именно этого цвета, — начал по памяти рассказывать главный разведчик. — Формального лидера нет, неформальный — барон Лендел. У него на территории баронства обширные каменоломни и богатое месторождение железа, с которых он держит дружину в сотню копий. А всего у этого союза от четырехсот до четырехсот пятидесяти конных бойцов. Из них около двадцати рыцарей. Плюс пеших сколько-то, не очень много, но тут сложно, их могли и дополнительно набрать, это не сложно.

— Вряд ли, — возразил Элей. — Бароны, конечно, пехоту ни во что не ставят, но хоть немного погонять ее, перед тем как отправлять на стены все же нужно, иначе толку не будет совсем. А раз приготовлений замечено не было, то, скорее всего, обошлись тем, что есть.

— Скорее всего! Вероятно! Сколько-то! — Неожиданно взорвался Серов, которого перспектива воевать на два фронта изрядно напрягла. Он с силой хлопнул открытой ладонью по столешнице. — Какого демона?! Я вам за что плачу? Есть хоть что-то о чем можно говорить с уверенностью? Что-то о семье барона Крастер известно?

Неожиданная эмоциональная вспышка от обычно спокойного барона вызвала небольшую оторопь среди собравшихся. Даже Лобо, отчаянно скучавший всю зиму по хозяину в Александрове и теперь приехавший с Реймосом в замок Терс, удивленно поднял голову и уставился на Серова заспанными глазами. Однако поняв, что продолжения не будет, улегся обратно на ковер и засопел.

— Сейчас вообще сложно о чем-то говорить однозначно, — первым взял слово Динай, поскольку добыча информации была непосредственно его работой. — Сейчас по дорогам практически невозможно проехать, ну а торговля и вовсе замерла практически полностью как бы ни до весны.

— И что? Никакой новой информации добыть невозможно? Так и будем тыкаться как слепые котята? — Опять начал закипать поуспокоившийся было капитан.

Динай быстро перекинулся взглядом с Элеем.

— Разошлем патрули в разные стороны, как только будет возможно, — пришел на выручку коллеге сер Оранж.

— Проедемся по окрестным деревням, поговорим с крестьянами, они многое замечают, — подхватил главный разведчик. — Может получится кого скрасть по тихому и допросить…

— Кстати насчет допросить, — встрял молчавший до того Ариен. — Что вы собираетесь с Вирмосом делать. А то постоянно подновлять печати магического отрицания — дело очень хлопотное, а у меня и без того дел выше крыши.

— Точно, — хлопнул себя по лбу барон. — Я про него совсем забыл. Он вообще как? Жив там?

— Ну да, — маг пожал плечами. — Не в восторге, конечно, от своего положения, но в целом отнесся к плену весьма философски. Готов заплатить любой разумный выкуп за себя из своих учеников и наконец отправиться восвояси.

— Поговори с магом, — повернулся Серов к Динаю. — А потом будем решать.

- Сделаю, — кивнул тот и черкнул что-то в блокноте.

— Сколько оружия и доспехов у нас есть? С учетом захваченных за последний месяц и наших запасов. Сколько мы могли бы дополнительно поставить человек в строй завтра, при наличии желающих?

— В Александрове у меня был запас на полсотни пеших. Копейщиков, конечно, все арбалеты в деле, — Брад глянул в свои записи. — Плюс тут после боя сняли с трупов около ста пятидесяти комплектов. Часть из них нуждаются в мелком ремонте, но это не критично, то, что только в переплавку, я, понятное дело, не считал. Ну и в замке Дорбан — нужно, кстати новое название придумать, а то не гоже именем врага называть — около пятидесяти комплектов в сумме получилось взять. Это в плюс, а в минус — шестьдесят восемь человек взяли в дружину из пленных, то есть где-то двести двадцать человек можем вооружить хоть завтра.

— Хорошо, — капитан медленно кивнул, прокручивая в голове услышанные цифры. — Нужно будет отправить еще две сотни бойцов в бывший замок барона Нуриф, может там еще кое-что удастся захватить.

— Да, я помню об этом. Как только можно будет нормально передвигаться по дорогам, сразу отправлю туда отряд, — мгновенно отозвался Элей.

— Используй людей из замка Дорбан. Если защитники еще не знают о судьбе своих коллег, можно попробовать провернуть захват вообще без сопротивления.

— Хорошо, сделаю.

— Итак, — резюмировал Александр. — Наши враги суммарно обладают армией, которая превосходит нашу практически в два раза. Причем население их земель позволяет достаточно быстро набрать еще мяса, а средства — привлечь наемников. И это все при том, что бароны на западной границе относятся к нам, мягко говоря, не слишком хорошо и тоже могут в любой момент ударить в спину. А еще у нас практически закончились мужчины желающие вступить в дружину, постройка стены вокруг Александрова из-за погодных вывертов откладывается до весны и по той же причине поступлений в казну от торговли тоже не ожидается. Я ничего не забыл?

— Все так, — подтвердил Элей. — Радует только то, что опять же из-за погоды боевые действия откладываются до весны. Ставлю корону против ногтя, что пока стоят морозы «Рыжие» не смогут организоваться и собрать достаточные силы для нового нападения. Все же отсутствие формального лидера — их слабая сторона. Ну а горожанам и вовсе не до того, учитывая последнюю битву они будут рады любой паузе.

— И то хлеб, — кивнул Серов. На душе скребли кошки. В который раз для победы — читай для выживания — нужно было придумать что-то экстраординарное, то чего никто еще не делал. У барона были мысли на этот счет, однако он очень боялся закладывать руль лишком круто. Рано или поздно можно было и перевернуться.

Глава 7

Зима сорок девятого — пятидесятого годов для Александра получилась более чем тяжелой в плане объема работы, который пришлось выполнить просто, чтобы удержаться на плаву. Это был как раз тот случай, когда только бег вперед из всех ног позволял барону оставаться на месте и с определенным оптимизмом смотреть на приближающуюся весенне-летнюю военную кампанию.

— Ты уверен? — Ариен с сомнением посмотрел на лежащий на столе документ, который должен был, по сути, кардинально изменить общественный строй в отдельно взятом баронстве и толкнуть его из эпохи феодализма в новое время. — Такого еще никто не делал. Ну, кроме закатных республик, конечно, но у них вообще все через одно известное место.

— Не уверен, если честно, — задумчиво пробормотал Серов. — Но другого варианта не вижу.

— Это взорвет баронства, — Голос Элея, который сам никогда не бегал от доброй драки, на этот раз так же был непривычно тих, — скорее всего, нам придется воевать вообще против всех.

— Мы уже, по сути, воюем против всех, — парировал Александр.

— Не боись, капитан, — Реймос был одним из немногих людей в баронстве, который высказался целиком, руками и ногами, «за» предложенную его сюзереном реформу. Он, как человек, на которого было непосредственно завязано руководство всей экономикой маленького государства, понимал выгоды от нее лучше всех. — Это даст нам такой толчок, что через два-три года ты герцогскую корону наденешь. А там, глядишь, и на королевство можно будет замахнуться. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— Это если за два-три года мне эту самую голову не отчекрыжат, — хмыкнул Серов. — Оно, знаешь ли, корону крайне неудобно носить, когда головы на плечах нет. При каждом шаге соскользнуть норовит. Да и пить опять же без головы не слишком сподручно, много мимо проливается.

Немудреная шутка слегка разрядила обстановку в комнате, послышались разрозненные смешки, напряжение сдавившее было каждого за горло, чуть-чуть отпустило.

— Ну ладно, — Александр глубоко вздохнул и, решившись, поставил подпись под документом. — Жребий, как говориться, брошен.

Здесь нужно сделать шаг назад и дать немного пояснений о том, что привело к принятию судьбоносного решения, и что же такое важно решил потрогать своими шаловливыми ручками попаданец, что это вызвало такой ажиотаж.

Сначала небольшой экскурс в теорию и историю государства и права.

В феодальном строе определяющим является право собственности на землю. Только тот, кто является самовластным владетелем — будь то король, граф или барон — может считаться полностью независимым. Все остальные, в соответствии с лестницей вассалитета, землей не владеют, а лишь реализуют право пользования без возможности ею распоряжаться или передавать кому-либо другому. Соответственно все люди делились на тех, кто владеет землей, тех, кто получил ее в лен — вассалов — и всех остальных, стоящих на иерархической лестнице на нижней ступени. Будь ты хоть триста раз богатым купцом, ты все равно никогда не станешь равен дворянину именно из-за того, что не владеешь собственным куском земли. А с точки зрения сословной пирамиды простой рыцарь, имеющий в качестве лена хутор в три двора, стоял неизмеримо выше даже очень богатого торговца, который даже теоретически землю получить не мог. Собственно, сословная дистанция между крестьянином и торговцем была гораздо меньше, чем между торговцем и рыцарем, что на корню убивало всю коммерческую инициативу дворянства и делало этот род деятельности совершенно не привлекательным.

Немного в стороне от этой пирамиды находились маги и служители богов, которые впрочем, вполне могли быть одновременно и вассалами короля и даже самостоятельно быть владетелями, встраиваясь таким образом в общую сословную систему. Это впрочем, случалось несколько реже, однако не было единичным случаем.

Еще одной формой владения на землю была коллективная. Например, город Берсонзон выступал в роли хозяина, такого себе коллективного барона, на определенной территории, но даже в этом случае, никто кроме города в целом — отдельные его граждане и нобили — землей владеть не могли, получая лишь иногда отдельные участки под те же вассальные обязательства. Таким образом, тот же покойный барон Дорбан считался как бы вассалом города, что несколько расширяло практическое применение описанной выше системы, но, по сути, нисколько не выбивалось за ее рамки.

Если посмотреть чуть назад и поискать причины того что система землевладения сложилась в человеческих государствах именно таким образом, то с большой долей вероятности можно прийти к выводу, что так получилось не от хорошей жизни. Все время после появления людей в этом мире им отчаянно приходилось бороться за жизненное пространство. Сначала с другими расами, потом между собой. Войны, эпидемии вызванные магией катаклизмы и все это в условиях и так не слишком обильного производства продуктов питания — помним про производительность на уровне плинтуса — не редко приводило к голоду, от которого люди мёрли как мухи. Так что возможность владеть куском земли банально превратилась в залог надежного выживания, никто и не думал, что может быть по-другому.

Именно под эту устоявшуюся и, казалось бы, незыблемую систему Серов собирался подвести мину, при взрыве которой неизбежно задело бы очень многих. Вся хитрость была в том, что в отличие от всего остального континента именно земли, причем земли плодородной, идеально подходящей для земледелия, в Вольных баронствах было в избытке. Собственно, только этого тут в избытке и было, с тотальной нехваткой всего остального. А раз так, то глупо не использовать доступный ресурс и не обратить его в могучее оружие, способное в один щелчок пальцами уничтожить всех врагов. Главное в этом деле — самому как-нибудь уцелеть, ведь, как известно любая революция, с большой охотой пожирает своих детей.

Как это выглядело на практике? Серов подписал указ по которому каждый дружинник отслуживший в его войске десять лет имел право на получение земельного участка в собственность. Не слишком большого, но достаточного для прокорма вышедшего на пенсию солдата и его семьи. Отдельно прописывалась возможность получения наделов для магов, для купцов и промышленников, что навряд ли им было нужно с денежной точки зрения, зато могло резко повысить статус в социальном плане. По большому счету в выигрыше получались все слои населения кроме дворянства, для которого в новых реалиях места, по сути, не оставалось. Впрочем, из дворянства в баронстве было всего несколько человек, и все они так или иначе входили во властную верхушку и за свои места не переживали.

Тем, кто уже служил в составе Александровой дружины, срок засчитали задним числом, чтобы никого не обижать. Добровольцам, которые начали стекаться под знамена Серова уже после объявления о земельной реформе, предложили урезанное, по сравнению с ветеранами, жалование, на чем удалось еще немного сэкономить маленьких желтых кругляшей, которые постоянно норовят куда-то деться, подобно воде просачиваясь сквозь пальцы.

Поначалу поток желающих выслужить участок земли во владение своими потом и кровью был невелик. Во-первых, сама мысль о том, что землю можно не арендовать, а владеть ею, была настолько революционной, что сложно укладывалась в головы простого населения. Во-вторых, крестьянин, на горбу которого что в том мире, что в этом ездили все кто ни попадя, со здоровой долей настороженности относился к любой инициативе власти. Что, в общем-то, логично — кровь свою лить нужно было уже сейчас, а надел получить можно неизвестно когда. Как говорил в подобном случае приснопамятный Ходжа Нассредин в известной притче: «двадцать лет это очень долгий срок, за это время либо ишак сдохнет, либо шах помрет, либо я». Возможно, попытайся провернуть такой финт ушами какой другой владетель, на это вообще никто внимания не обратил, посчитали бы глупой шуткой. Однако у Серова за эти три года уже была наработана определенная репутация человека, который слов на ветер не бросает, к окружающим относится с уважением и вообще склонен доводить дела до логического завершения.

К концу зимы Александру удалось не только восстановить численность своей армии, но даже довести ее до тысячи человек. Конечно, боевая ценность свежего пополнения была не слишком высокой, тем более что за отсутствием арбалетов пришлось скопом записывать всех новичков в копейщики. Теперь на каждого стрелка в армии барона приходилось почти три копейщика, ну а конницы, считай, что и вовсе не было. К тем трем десяткам, что остались после битвы у замка Терс, удалось набрать еще полсотни бойцов, которые сносно могли держаться в седле, но понятное дело, боевую ценность они имели крайне невысокую и требовали длительного обучения. А поскольку сам барон даже при содействии целителя — Жерард все же был еще слишком неопытен, а пациент хоть и мог похвастаться неплохим здоровьем, но разменянный шестой десяток все же давал о себе знать, — смог твердо встать на ноги только к концу зимы, то и нормально заниматься конницей было, по сути, некому.

Воспользовавшись оперативной паузой и тем, что основные соперники к войне в тяжелых условиях не готовы, Серов оперативно «закрыл» все давно «висящие» хвосты. В первую очередь был взят на копье бывший замок Нуриф, получивший новое название «Голубой». Почему голубой? Потому что стоял не берегу реки, и прикрывал проход через мост.

«Взят на копье» — в данном случае, наверное, звучало слишком громко, потому что гарнизон лишившийся своего барона и состоящий практически полностью из вчерашних крестьян с парой опытных десятников, оказался полностью небоеспособен. Как потом рассказывал Элей, ему показалось, что защитники даже испытали некоторое облегчение, оттого что дальнейшая их судьба обрела хоть какие-то осязаемые очертания. Не очень весело оказаться, по факту, брошенными без понимания, что с тобой будет дальше. Это, например, барон Серов может предложить перейти к нему на службу, да еще и на достаточно выгодных условиях, а какой другой владетель так и развесит на просушку без особых сантиментов. Зачем? Да просто так, для поднятия боевого духа своей дружины.

Следующей жертвой экспансионистского зуда Александра стал барон Рангел, чьи земли таким себе полуостровом глубоко врезались в земли баронства Серов и оттого постоянно мозолили глаз.

— Может не нужно? — Проявил неожиданное миролюбие Элей во время большого совета состоявшегося после Нового Года, на котором обсуждали дальнейшие действия в разрезе большой войны. — Нужно тебе это баронство, там и взять нечего, учитывая, что в прошлом году уже брали с него выкуп. Пользы — чуть, а можем поссориться со всеми соседями еще и с запада.

— А разница? — Пожал плечами Серов. — И так и так дружбы между нами не может быть. А это потенциальный враг, который при случае первым в спину нож вонзит. Я бы предпочел таких соседей не иметь.

— Зачем сейчас гнать людей по морозу и снегу, когда весной можно будет устроить все без проблем? — Присоединился к мнению сера Оранж Брад. Вообще наполеоновские планы Александра изрядно смутили его ближников, которые привыкли размышлять меньшими объемами. Активная экспансия их пугала, заставляла чувствовать себя неуютно, как человека с легкой формой агорафобии посреди открытого поля.

— Какой мороз? — Удивился Серов. После тридцатидневного периода холодов, столбик термометра потихоньку поднялся к отметке минус семь — минус пять не которой и задержался. Снегопады закончились, вышло солнце, подплавив немного снег и сделав дороги более менее проходимыми. Вполне «рабочая» погода позволяла планировать боевые действия не опасаясь замерзнуть где-нибудь под кустом. Впрочем, это же обстоятельство обостряло тревогу и за свои владения, которые тоже становились доступными для противника. — Сам прогуляюсь, возьму полусотню стрелков и сотню новиков, полезно будет прогуляться. Ариен составишь компанию?

— Без проблем, — кивнул маг.

Сам штурм замка Рангел прошел можно сказать буднично. Увидев перед воротами армию соседа, которому уже два раза за последний год, феодал сразу понял чем все это для него закончится и скорее симулировал сопротивление, чем реально собирался воевать.

Призыв к переговорам прозвучал сразу после короткой перестрелки с подошедшими к стенам арбалетчиками. Ну и несколько не слишком мощных, но эффектных заклинаний огня, поджаривших пару неудачно высунувшихся бедолаг, окончательно сломили их волю к сопротивлению.

Александр дал команду отвести бойцов от стен и спустя несколько минут из ворот показалась не слишком большая делегация в составе самого барона Рангел и пары ближников под белым флагом переговоров. Эти пятьдесят метров до выехавшего вперед капитана неудачливый феодал ехал не спеша, как бы оттягивая момент неизбежности.

— Сдавайтесь, барон, — сразу взял быка за рога Серов. — Обещаю не чинить насилия ни вам ни вашим близким. Забирайте пожитки и валите на все четыре стороны.

— Мои люди? Что можно будет забрать с собой? Какие гарантии?

— Люди путь тоже проваливают, если хотят, — пожал плечами Александр. — Тех, кто выкажет такое желание, приму к себе на службу. С собой дам забрать одну телегу самого необходимого и советую не слишком активно паковать ценности, чтобы не вводить меня во искушение. А гарантии… Других гарантий кроме моего слова у вас не будет. Впрочем, никто не может упрекнуть меня в том, что его было недостаточно.

Последняя фраза получилась несколько высокопарной, но в принципе соответствовала моменту, и никто на нее внимания не обратил. Никто кроме Ариена, у которого едва заметно дернулись уголки рта от сдерживаемой из всех сил улыбки. Он то Серова знал хорошо и понимал, что тот играет на публику.

Дальше все прошло по уже не раз отыгранному сценарию: занятие укреплений, выделение гарнизона, учет трофеев — их к большому сожалению Александра практически не было, — прием на службу тех, кому идея уезжать в неизвестность с бароном-неудачником казалась не слишком сладкой. Последних было много. Собственно, с бароном Рангел и его семьей уехать решилось только десяток бойцов, а остальные — полсотни слабообученных и не слишком богато вооруженных дружинников изъявили желание присягнуть более успешному владетелю. Ничего личного, как говорится, «король погиб, да здравствует король».

Важные события за зиму произошли на дипломатическом поприще. Серов решил окончательно разобраться и формализовать отношения с баронами Форман и Плонтер, чьи земли лежали к югу и граничили с Закрытым королевством. Тут сыграли свою роль сразу несколько факторов, о которых нужно рассказать отдельно.

На самом деле, полностью независимыми эти баронства и так не были. Нет, речь идет не о юридической зависимости, а о фактической. Оба баронства сильно пострадали от вторжения приснопамятных монстров, с которого началось активное расширение баронства Серов. Были разорены деревни, погибло большое количество крестьян, экономика маленьких государств, и без того не блещущая, пришла в совершеннейший разлад. Причем в дальнейшем и так не слишком полноводный ручеек крестьян согласных селиться у самого Барьера полностью перехватил Александр, что создало дополнительные проблемы вышеупомянутым баронам. Ну а дальше просто: нет крестьян — нет налогов. Нет налогов — нет боеспособного войска, способного оборонять границы от всяких разных. Натуральная отрицательная обратная связь.

Это вынудило Серова неофициально взять южных соседей под опеку и запускать на их территорию многочисленные конные патрули, которые не только ловили контрабандистов — ни ногтя мимо казны — и демонстрировали флаг, но и принимали участие в отражении редких но неприятных прорывов всякой гадости с той стороны Барьера. Таких масштабных вторжений как тогда с черными гориллоподобными монстрами больше не случалось, однако какая-то единичная бяка лезла достаточно регулярно. Ну и понятно, что Александру было выгодно перехватывать ее на чужой территории не позволяя заходить непосредственно до границ баронства Серов. Кроме того, чтобы эти бароны могли более-менее сносно выполнять оборонные функции, приходилось им порой подкидывать оружие и снаряжение из тех, которые самому Александру были не слишком нужны и понемногу ссужать деньгами, делая их еще более зависимыми от своей воли.

Ну и второй причиной, по которой капитан до последнего сохранял статус-кво, было нежелание лишний раз раздражать соседей. Пользы от захвата двух баронств было чуть, а вреда — в репутационном плане — хоть отбавляй. Теперь же ситуация изменилась, и предстоящая война со всеми подряд вынуждала консолидировать все силы в единый кулак, тем более что еще сильнее ухудшить отношения с соседями было все равно некуда — и так война.

— Итак, господа бароны, — Серов обвел взглядом собравшихся. — Я пригласил вас в Александров, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие…

Капитан не смог удержаться от того, чтобы не добавить в выступление немного театральщины.

— Жить дальше так же, как жили до этого, не получится. Нам нужно обсудить наше сосуществование, в условиях, когда границы баронств и не только баронств окончательно перестали быть чем-то неизменным.

За столом кроме самого хозяина присутствовало еще четверо: бароны Форман, Плонтер, Заурион и Биорг. Если с первыми двумя было все понятно изначально, то со вторыми ситуация складывалась несколько сложнее. Барон Заурион был естественным союзником Серова в противостоянии с Берсонзоном. Более того он успел подсуетиться и под шумок «откусить» от барона Ури кусок земли с одной деревенькой, четко обозначив на чей стороне собирается в дальнейшем воевать. При этом и переходить полностью под руку Серова он тоже не горел желанием и был на грани того, чтобы согласиться на вступление в баронский союз, который на северо-западе активно сколачивал барон Андиран. По сведениям Диная новое в объединение уже вошло четверо владетелей и еще трое находились в раздумьях. Пока альянс этот выглядел весьма рыхлым образованием, но в будущем вполне мог набрать приличную силу.

Барон Биорг же согласился ответить положительно на приглашение Александра после захвата баронства Рангел. Учитывая полузависимое положение барона Плонтер и перспективу полного его подчинения Серову, баронство Биорг оказывалось зажатым землями капитана с трех сторон, что наталкивало на определенные мысли.

— Не я начал эту войну, будьте уверены, я бы и без нее себя отлично чувствовал, постепенно наращивая экономическую и производственную мощь. Но в данном случае реальность ставит перед каждым вопрос: с кем он. Учитывая произошедшие перед новым годом события, становится понятно, что в стороне отсидеться не получится. Нужно определятся. Что скажете, господа бароны?

— Вы предлагаете нам отдать всю власть, нашу независимость в ваши руки? Вот так просто? Без боя и не предлагая ничего взамен, — барон Биорг, тридцатилетний мускулистый мужчина с слегка вытянутым лицом и длинными волосами цвета первого снега, чувствовал себя на данным собрании максимально неуютно. Если три остальных владетеля и до этого были в достаточно близких отношениях с хозяином дома, то ему пришлось приехать только по причине отсутствия выбора. — Я не очень понимаю, зачем мне это.

Серов несколько помедлил перед тем, как ответить, — на него выжидательно уставились четыре пары глаз — а потом попытался объяснить.

— Время, когда могли существовать отдельные мелкие баронства заканчиваются. Вам так или иначе придется либо добровольно присоединиться к какому-нибудь объединению, либо вас присоединят насильно. Мне, по правде говоря, не слишком нужны новые территории, с тем, что есть бы разобраться, однако в свете войны, которую объявили мне мои соседи, хотелось бы понимать, кто друг, а кто враг.

— Во-первых списывать нас на свалку истории еще слишком рано. Не вы, барон первый, кто пытается на территории баронств создать что-то большее. И не второй, и даже не десятый. Пока, как видите, ни у кого на долго не этого сделать не получилось. А во-вторых, что мешает мне присоединиться к союзу, который собирает барон Андиран? — Вопросительно изогнул бровь блондин, — там, кажется, собирается достаточно представительная компания, способная не только защитить себя, но и возможно претендовать на земли, как вы говорите, не определившихся соседей.

— Прошлый раз вам тоже так казалось, — вставил шпильку Серов, намекая на позапрошлогодний разгром баронской коалиции. От этих воспоминаний барон Биорг вмиг покраснел, став отдаленно похожим на клубнику в сметане. Барон Заурион, который тогда тоже был по ту сторону баррикад, слегка заерзал на стуле, видимо и для него эти воспоминания были не слишком приятными.

— Возможно следующий раз нужно будет подготовиться лучше, — блондин, прищурившись посмотрел на Александра. — Тем более, как вы говорите, сейчас врагов у вас и так достаточно.

— Господа! — Барон Заурион примирительно поднял руки, — давайте не будем ссориться. Тем более что мы действительно не слышали от вас, барон, каких-либо конкретных предложений. Озвучьте нам ваше видение проблемы, а мы уж подумаем, подходит нам это или нет.

— Давайте я для начала немного обрисую дальнейшие перспективы развития событий, — как обычно Александр зашел издалека и, оглядев присутствующих и увидев в глазах интерес, продолжил. — Эту войну я закончу. Так или иначе, будьте в этом уверенными, вопрос стоит в том, как территория вольных баронств будет выглядеть в будущем. По справедливости говоря, не думаю, что кому-то действительно нравится сидеть у себя в маленьком холодном замке, из всех развлечений имея под боком только жратву, охоту и потрахушки. Ну еще повоевать можно с соседом иногда. Еще три года назад тут была точно такая же небольшая крепостица, как и десятки других, разбросанных вокруг. Сейчас тут уже небольшой город, в котором живет добрых три тысячи человек и это совсем не предел. Через десять лет в Александрове будут жить десятки тысяч человек, тут будут производить уникальные товары, за которыми купцы будут приезжать из дальних земель. Откроем магическую академию, построим театр…

Серов откинулся на спинку кресла и, прейдя в режим Остапа Бендера, минут двадцать развешивал благодарным слушателям на уши лапшу о мировой столице шахмат «Нью-Васюках». Не то чтобы он сам не верил в то, что говорил, скорее выдавал возможное идеальное развитие событий за реальные планы, однако на непривыкших к такой информационной нагрузке слушателей поток красноречия подействовал как надо.

— И вот во всем этом я предлагаю вам поучаствовать. Барон Тарс, я думаю, вы все его более-менее знаете, уже в прошлом году сделал свой выбор и обменял унылое и беспросветное владение куском земли с несколькими деревеньками на нем, на возможность быть причастным к строительству что-то большего. Возможно, сейчас это не очевидно, однако в будущем люди, которые шли со мной от начала пути получат гораздо больше чем просто замок и пять тысяч полуголодных крестьян.

Переговоры продлились добрых десять дней. Местные вообще с большим трудом подстраивались под темпы жизни Александра, не слишком понимая, куда он постоянно торопится.

За это время успели съездить на охоту, понаблюдать за учениями баронской дружины, продегустировать содержимое самых дальних бочонков из винного погреба Александра, посмотреть на огненное представление, устроенное магами и вообще, что называется, развлекались, как могли.

Вот только конечный результат Серова совершенно не обрадовал, ведь в итоге так или иначе присоединиться к нему согласились только бароны Форман и Плонтер, в чих решениях Александр и так не сомневался. В конце концов, ему было достаточно просто перекрыть им возможность транзита через свою территорию и отказать в помощи, даже воевать было не обязательно чтобы добиться этого результата.

Барон Заурион был согласен на временный альянс и неформальное подчинения без принесения вассальной клятвы. Как сказал новоявленный союзник, он не готов отдать свою независимость соседу-барону. Меньшего от него ожидать было сложно, учитывая, что он уже, по сути, вписался в войну с Берсонзоном на стороне Александра, поэтому успехом такой исход тоже было назвать более чем сложно. Вообще общение с бароном Заурионом оставило по себе какое-то неприятное послевкусие, как будто он что-то упускает, что-то очень важное. Мысль, однако, так и не удалось поймать за хвост, и Серов отложил ее на потом.

Барон Биорг и вовсе отказался хоть как-то сотрудничать с Серовым, что тот не мог расценивать иначе как свой полнейший дипломатический провал. Спустя три года нахождения в новом мире оказалось, что у Александра практически отсутствует навык общения с равными ему по положению людьми.

Впрочем, может быть были и другие причины.

— А может я просто слишком мягкий? — Александр вышел на вершину своей любимой надвратной башни, с которой открывался отличный вид на растущий внизу город. — Местные часто склонны принимать мягкость за слабость. Вот повесил бы я барона Рангел на воротах, может бы этот блондинистый индюк и задумался над своими перспективами. А так от резонно предполагает, что в конечном итоге ему ничего не грозит.

Ветер, а никого другого наверху не было, не ответил, хотя вполне возможно, что ему было что сказать по этому поводу.

— Капитан! — Дверь кабинета распахнулась, и внутрь ворвался огненный вихрь по имени Ариен, — у меня к тебе важное дело!

— Сколько? — При появлении мага у Александра резко зачесался нос, что означало одну из двух возможных вещей. Либо его будут звать на пьянку, либо просить денег. Учитывая, что за окном солнце еще двигалось условно вверх, второго было гораздо более вероятно.

— Что сколько? — Сбился с мысли огневик.

— Сколько нужно денег?

— Я не знаю, — Ариен совершенно по-детски — все же ему было совсем слегка за двадцать — пожал плечами.

— Иди посчитай и возвращайся

— Хорошо, — совершенно сбитый с толку, маг развернулся было покинуть помещение, однако, был остановлен Серовым.

— Стой, — поняв, что Ариен сейчас такого насчитает, что потом не разгребешь, барон решил все же выслушать друга. — Рассказывай.

— Мне нужен большой силовой концентратор, чтобы более эффективно развивать молодых магов.

— Что это за хрень и с чем ее едят?

— Ну, так в двух словах и не расскажешь, — замялся было Ариен.

— Садись, рассказывай не в двух словах, — барон демонстративно отложил в сторону бумаги, с которыми работал и внимательно посмотрел на огневика.

— Если не в двух словах, то придется прочитать небольшую лекцию по теории магии, — буркнул Ариен, однако, увидев в глазах собеседника готовность слушать, продолжил. — Магическая энергия она разлита повсюду. И в воздухе, и в земле, и в воде, и в растениях, и в животных. В каждом источнике она немного разная и, кончено, для разных целей удобно использовать соответствующую энергию. Впрочем, любой маг, поглощая ее из окружающей среды как бы перерабатывает ее под себя, поэтому строгих ограничений нет. Вполне можно использовать энергию, полученную от водной стихии, для создания огненных заклинаний, просто это будет медленнее и не столь эффективно. Пока все понятно?

— В принципе, да, — пожал плечами Серов. — Пока ничего сложного.

— Хорошо, тогда продолжим. У каждого мага свои любимые способы пополнять запасы магической энергии, иногда, надо сказать, достаточно экзотические. Однако, во время боя чаще всего тянут ее из воздуха — она быстрее усваивается. Так же можно использовать накопители.

— Наподобие тех камней? Которые из монстров втаскивали.

— Да, — кивнул маг. — Не первом месте по эффективности стоят специальные сложносоставные конструкции, которые чаще всего используются в стационарном виде. Дальше — драгоценные камни и кое-какие другие кристаллы, их используют чаще всего из-за малого веса и относительной удобности. Кроме этого, хорошо удерживают магию некоторые материалы животного происхождения — кости, рога, панцири — и еще пара видов особой древесины. Остальные материалы сильно отстают либо по объему энергии, которую можно в них влить; либо по времени, которое могут удерживать; либо по количеству циклов зарядки-разрядки, которые материал может выдержать. Или еще бывает, что потери при вливании или наоборот поглощении слишком большие. В общем — куча нюансов.

— У энергетических вместилищ есть срок службы? — Удивился Александр, который никогда о таком не думал. — Хотя, в общем-то, логично.

— Ладно с этим разобрались, — переведя дух продолжил маг. — А сейчас самое главное. Начинающие маги с большим трудом могут тянуть энергию из окружающей среды. Неразвитые каналы, маленькое вместилище… А для их тренировки как раз нужно как можно больше гонять энергию туда-обратно. Для этого дела в магических академиях строят специальные конструкции — силовые концентраторы — которые сами без участия человека, вернее при минимальном его участи, постепенно вытягивают силу из ближайших ее источников и насыщают ею одно небольшое помещение, которое потом используется для тренировок. Ну и, конечно, хорошо бы большое хранилище к этому добавить, чтобы еще и запас энергии всегда под рукой был. В случае, например, осады какой или еще чего непредвиденного может очень даже пригодится.

— Ну, в принципе я идею понял, — медленно переваривая все услышанное, кивнул барон. — Есть пара вопросов. Первый — вот этот вот концентратор силы, его нужно строить в конкретном месте или вообще без разницы.

— Глобально разница есть, — подтвердил маг. — Существуют некоторые места, где пересекаются естественные потоки энергии, есть где фон сам по себе повышенный, однако это все не наш случай. На территории баронства ничего такого, к сожалению, нет, поэтому в нашем случае, можно строить, где угодно.

— Хорошо, вернее не очень, но не важно. Второй, главный вопрос: во сколько мне это обойдется?

— Сложно сказать, — пожал плечами Ариен. — Зависит от того насколько мощный концентратор строить.

— А на сколько мощный нам нужно построить, — уже предчувствуя недоброе уточнил Серов.

— Нам бы помощнее… — маг просительно посмотрел на друга. — Как раз потому что никаких мощных источников в округе нет, малым мы не отобьемся. Вот я примерно набросал что именно нужно построить, размеры и необходимые материалы.

Откуда-то из складок одежды огневик достал несколько листов бумаги — местной выделки с удовлетворением отметил Александр — и протянул их барону. Рисунок изображал какое-то странное концентрическое сооружение, отдаленно напоминающее Стоунхендж, только размерами поскромнее и с закрытым куполообразным строением в центре. В диаметре все это дело было величиной около пятидесяти шагов, и выглядело весьма монументально. На остальных листах был приложен примерный список необходимых материалов.

— С Реймосом общался? — Скорее утвердительно, чем вопросительно уточнил Серов. Невооруженным глазом был виден обстоятельный подход, которым Ариен обычно похвастаться не мог.

— Ну да, а еще с Дрором и Сержаном. Я-то сам в строительном деле на слишком понимаю.

— И что сказали тебе эти без сомнения достойные люди? — Серов откинулся на спинку стула отложив бумаги в сторону. — Сколько это все будет стоить?

— Семь сотен, — очень тихо произнес маг.

— Сколько?!

— Семьсот корон, — чуть громче ответил огневик.

— Нда… — Александр, конечно, предполагал, что сумма его не обрадует, но что бы на столько.

Вообще, нельзя сказать, чтобы у Серова именно в этот момент денег совсем не было. В закромах еще лежали остатки от собранных осенних налогов плюс захваченное в двух замках добро, приятно пополнило бюджет баронства. Ну и конечно выкуп за взятого в плен Берсонзонского мага, с учениками в довесок, в добрые полтысячи корон — торговля пленными волшебниками оказалась весьма прибыльным делом. Вот только разросшаяся армия высасывала деньги не хуже пылесоса, и в сложившейся ситуации совсем лишних денег у Александра точно не было.

С мастером Вирмосом получилась история, достоянная отдельного упоминания. Изначально Серов совершено не представлял, что делать с такими ценными пленными и сбагрил этот вопрос на Ариена. Тот, пообщавшись с коллегой и проникшись объемом его знаний, высказался в том плане, что неплохо было бы переманить к себе такого ценного кадра. Мол, такая корова нужна самому. Тем более, что позиции для переговоров были у барона более чем крепкие.

Мастер Вирмос, однако с порога отмел все заходы по поводу смены места работы, тем более связанные с принесением магической клятвы Серову. И даже намеки на то, что тут ему могут открыть очень интересные тайны, которые серьезно продвинут его на ухабистой дороге развития мастерства, нисколько не помогли. Причем маг настолько не выбирал выражения при отказе, что Александр было даже думал показательно отрубить еще голову, чтобы другим не повадно было.

От этой идеи его отговорил Ариен, который заверил барона, что такие действия могут очень негативно сказаться на отношении к нему всех магов в округе.

— Нас не так много, о казни достаточно известного мастера быстро узнают в соседних городах. Не думаю, что тебе понравятся последствия.

— А что могут сделать? — Заинтересовался барон.

— Перестанут обслуживать, не будут продавать товары или задерут цены в два раз. Впрямую никто мстить не станет, но при случае обязательно пакость сделают, уж поверь. Ладно бы ты его на поле боя пришиб — дело, что называется житейское, профессиональные риски, все такое. А вот казни не поймут, точно говорю.

В итоге мага пришлось отпустить за выкуп, все равно никакой иной пользы от него не было.

Немного переварив услышанную сумму, Александр внимательно посмотрел на молодого мага, пытаясь понять действительно ему нужен этот силовой концентратор или огневик просто со скуки бесится. Ответа на лбу у Ариена Серов не нашел, поэтому вербализировал озвученные сомнения.

— Действительно надо. Когда у меня подопечных было не много, я пользовался своим резервом, гоняя принудительно силу по их каналам. Но это не выход, сейчас у меня уже больше двадцати человек «учеников», — последнее слово огневик выдели интонацией показывая, как он относится к такому ученичеству. — И у меня просто сил не хватает. И времени. Это тормозит их развитие, да и мне на пользу не идет, если честно.

— Хорошо, — кинул Серов, — Если действительно нужно, то построим. Готовь план строительства, график по которому будут тратиться деньги.

Увидев непонимание на лице Ариена, барон уточнил.

— Ну тебе же не сразу нужны все семь сотен? Правильно? Сначала площадку подготовить, потом камень закупить, привезти, потом все остальное. Вот мне и нужно понимать, когда тебе будет нужна та или иная сумма.

— Понятно… Сделаю. — По голосу мага было понятно, что ему ничего не понятно.

— Обратись к Сержану, скажи я просил помочь. Он тебе все расскажет

— Хорошо, — обрадованно закивал огневик, и поняв, что добился положительного результата вылетел из комнаты так же стремительно как ворвался.

Однако не только стройкой всяких сомнительных магических сооружений жил Александров в течение длинных зимних месяцев. Несмотря на погодные выверты, активно строилась городская стена, пусть пока выглядевшая не слишком солидно, но и в таком виде добавлявшая уверенности всем жителям растущего населенного пункта.

По холодам рабочие — при активной помощи гарнизона и прочих расквартированных тут войск — заготовили солидный запас бревен, благо лесов вокруг было более чем достаточно, а при первых же признаках потепления начали активно устанавливать частокол на свое место.

Пока до окончания строительства даже первой самой тонкой стены, которую в дальнейшем планировали укреплять и усиливать кирпичными башнями, было еще очень далеко, тем более что на глазах расширяющийся город требовал удлинения периметра стен не когда-то в будущем, а прямо здесь и сейчас. Приходилось, по сути, на ходу перепланировать трассировку стен, на что опять же требовалось выделять сверхплановое финансирование. С другой стороны и обойтись без этого тоже было невозможно: дорогую магическую постройку вне стен не оставишь, как и новые казармы для увеличивающейся на глазах армии, и промышленный сектор, приносящий основную прибыль. Как ни крути, а дополнительные деньги на укрепление обороноспособности вынь да положь.

Кстати насчет промышленности. Этой зимой Серов принялся экспериментировать с проектированием большого ткацкого станка, способного закрыть как минимум внутреннее потребление этого товара. Ткани вообще считались достаточно выгодной в производстве продукцией, а главным центром ткачества на континенте считался Рондор, где по отдельным слухам, доходившим до Серова, намечались первые осторожные ростки будущей промышленной революции. Вот только находилась эта страна далеко на западе континента, и стабильных торговых маршрутов связывающих ее с Вольными баронствами не было. Так что большая часть представленной на рынке ткани была откровенно низкого качества, да еще и продавалась по таким ценам, что позволить себе ее могли только очень обеспеченные люди. Девяносто восемь же процентов наделения одевалось в одежду из грубого домотканого полотна, и именно это Серов и собирался изменить, повысив уровень жизни своих людей и, конечно же, немного на это заработав.

Кроме того еще одной проблемой, кроме пробитой всеми этими строительствами дыры в бюджете, которую Серов хотел решить, была половая диспропорция среди населения Александрова. Она потихоньку начала превращаться настоящую беду: соотношение мужчин и женщин в городе с учетом дружины и всех производств, на которых опять же по большей части работали мужчины, составляло примерно восемь к двум. Это не могло не приводить в регулярным дракам, дебошам и прочим непотребствам, связанным с долгим половым воздержанием. Открытие борделя, который очень быстро пришлось расширять из-за лавинообразного наплыва клиентов, не решило вопрос, а только на время смягчило его остроту.

Впрочем, ткацкое производство было делом далекого будущего — к концу зимы Серов на пару с Дрором только-только начали понимать, как будущий станок должен будет выглядеть. Причем очень примерно, до реализации же его в металле — или скорее в дереве, учитывая местные реалии — оставалось еще просто бездна времени.

Со всеми последними приращениями, — пополнившись дружинами присоединившихся баронов — армия Александра выросла еще больше, уверенно перевалив за тысячу человек. Вот только увеличившись количественно, качественно она совершенно перестала соответствовать тем минимальным стандартам, которые, по мнению Серова, были достаточны, чтобы выводить этих людей в поле. С другой стороны и по замкам раскидывать новых непроверенных людей, еще вчера служивших другим феодалам или вообще пахавших землю, было, мягко говоря, опасно. Было бы глупо в одно утро проснуться и узнать, что все принадлежащие тебе замки неожиданно уплыли на сторону, и ты остался вообще без какого-то надежного тыла.

При этом времени, чтобы хоть сколько-нибудь подготовить новобранцев просто не было. Зима постепенно начала сдавать свои права, днем ласковое весеннее солнышко хорошо подогревало землю, началось постепенное таяние снега, которого за зиму навалило не мало, зажурчали ручьи, размывая дороги и делая их вновь малопроходимыми. Луга вокруг Александрова, которые традиционно использовались в качестве полигона для тренировки дружинников, раскисли и превратились в болота. Ни о каких нормальных учениях в таких обстоятельствах говорить было просто невозможно.

— Смотри, — Серов ткнул пером в лист бумаги и принялся рисовать. Художником он был еще тем, однако в «портретной» точности тут абсолютно не было необходимости. — Повозка, запряжённая четверкой лошадей. Перевозит десяток бойцов, высокие борта с бойницами, за которые можно прятаться будут давать неплохое укрытие от вражеских стрел. Четыре лошади могут тащить такую повозку достаточно бодро, что повысит мобильность, а в обороне повозки соединяются заранее подготовленными цепями и образуют круглую крепость. Лошадей заводим внутрь, поднимаем дополнительные щиты и попробуй оттуда пехоту выковырять. Без магов по любому не получится, что скажешь?

— Ну, идея, в общем-то, не новая, — Элей с сомнением в голосе посмотрел на предложенный «чертеж». — Вижу сразу несколько проблем.

— Излагай, — махнул рукой Александр и ухватив бутылку с янтарной жидкостью внутри разлил ее по заранее подготовленным стаканам.

— Во-первых, не вижу тут атакующих возможностей. Как нападать, ведь нельзя выигрывать войны, только защищаясь?

— Согласен, — кивнул капитан. Импровизированное совещание по военным делам получилось как-то само собой, и заранее не планировалось. Серов сидел у себя в кабинете уже после «отбоя» и по сложившейся традиции делал записи о всяком разном из прошлой жизни, что можно будет когда-нибудь применить в этой. С каждым годом и каждым месяцем прошлая жизнь в высокотехнологическом мире все сильнее подергивалась дымкой забвения, постепенно стирая из памяти мелкие подробности и малоприменимые в текущей жизни знания. Поэтому Александр старался не лениться и по возможности переносил на бумагу все более-менее стоящие мысли и идеи, пришедшие ему в голову в течение дня.

Последнее же месяцы большую часть времени барон так или иначе занимался делами, связанными с войной, поэтому и на бумаге появлялись в основном всякие мысли и концепции именно этой направленности. В один из вечеров за этим занятием его застал Элей и, заинтересовавшись рисунками, — а может и бутылкой с коньяком, которая стояла тут же на столе — решил, так сказать, поучаствовать.

— Вот только есть такое мнение, что атаковать в ближайшее время нам не придется. Как только вскроются дороги, нужно будет ожидать гостей с севера и с востока. Хорошо еще если с запада никто не придет, в чем я совсем не уверен. О том как нападать будем думать после того, как отобьемся.

— Резонно, — вынужден был согласиться сер Оранж. — Тогда второй вопрос — не кажется ли тебе, что копья которыми сейчас вооружена большая часть армии не слишком подходят для такой тактики.

— Есть такое, — кивнул барон. — Тут бы, пожалуй, больше что-то дробящее подошло. Типа алебард.

— Алебард? — Слово это было произнесено на русском языке. Видимо магический переводчик в голове Серова снова, как это часто бывало при использовании специальной лексики, дал сбой. Скорее всего, тот разумник, чье знание языка было вложено в голову Александра, не слишком разбирался в оружейных тонкостях.

— Грубо говоря, топор на длинном древке, — Александр ухватил со стола лист бумаги и парой движение нарисовал профиль возможного оружия, — вот так примерно.

— Угу, а крюк на обухе чтобы всадников из седла тащить, — мгновенно уловил суть Элей. — Разумно. Мне нравится. И можно достаточно быстро наклепать даже в наших мастерских, ничего сложного в этом нет.

— «Туда бы еще пушек добавить, как раз на телеге перевозить было бы удобно», — мысленно завершил образ такой боевой повозки Серов. — «Но чего нет, того нет. Придется вместо пушек использовать магов».

— Ты говорил, что уже встречал такую тактику? — Спросил Александр после короткой паузы, — где, при каких обстоятельствах? И насколько успешно с ней боролись.

Все дело в том, что Серов совершенно не помнил, причины по которым использование таких передвижных крепостей в Европе, после того как они себя отлично зарекомендовали в гуситских войнах, вышли из моды. Во всяком случае, других конфликтов, где их активно применяли после шестнадцатого, века в голову не приходило, и это наводило на мысль, что он вполне мог что-то упускать. Хорошо если этой причиной было пороховое оружие, а если что-то другое?

— Да, — кивнул Элей. — Во время Ронделийско-Ветланской войны один граф свою пехоту так перевозил. Они правда не были специально подготовлены, без вот этих бойниц и прочего, но обороняясь он тоже в круг их выставлял, в качестве такой себе передвижной стены.

— И чем все закончилось? — Уточнил Серов.

— Да нарвался он на магистра-водника, особо паскудного характером. Тот воду из протекавшей рядом речушки поднял и на табор этот обрушил. Кто не утонул, того потом на колья посажали: очень уж этот граф всех достал. Его чем-то обидели — то ли замок сожгли то ли жену оприходовали — вот он собрал крестьян и всякое отребье и начал куролесить. В плен не брал, даже собратьев дворян, а простым воинам вообще доставалось по полной. Деревни разорял, даже вроде один небольшой городишко разорить умудрился. Так что, когда его собственную задницу со смазанной жиром палкой познакомили, никто особо не плакал.

— Да уж, — резюмировал барон. — Жизнеутверждающе.

Интерлюдия 2

— Говённое пиво! — Деревянная кружка размером с небольшой бочонок с громким стуком опустилась на стол, выплеснув часть содержимого наружу.

— Спокойнее Горог, — хохотнул сидящий напротив, довольно высокий как для гнома подземный житель. Он был одет в богато украшенные кожаные одежды, а борода заплетена в несколько десятков небольших косичек. — Другого все равно тут нет, и уж точно это не повод переводить продукт за зря.

— Говённое пиво, — повторил тот, которого назвали Горогом, уже чуть менее экспрессивно. — Говённая еда, говённый город, говённые людишки!

— Ну, еда тут достаточно приличная, — возразил третий гном, сидящий за столом. Перед ним как раз поставили большую миску каши с запеченными свиными ребрышками, которую он с удовольствием принялся поглощать. — Впрочем, со всем остальным я согласен.

— Старшой, — обратился Горог к гному в богатой одежде. — Когда мы уже свалим из этой дыры? Всю зиму тут проторчали, я чуть задницу себе не отморозил. Ты говорил, что к весне уже ситуация прояснится, и можно будет возвращаться. Ну вот, пришла весна, что-то стало ясно?

Привыкшие к тому, что под землей температура всегда одинаковая без резких перепадов в ту или иную сторону, гномы традиционно тяжело переносили смены времен года, свойственные для жизни на поверхности. Ну и, конечно, все эти дожди и снегопады, которых под горой по понятным причинам не было, воспринимались бородачами как настоящее стихийное бедствие. И это был не просто каприз или выверт психологии: во всех остальных случаях имевшие стальное здоровье коротышки, жестоко страдали от обычных для человека простуд, не редко вызывающих у них тяжелые осложнения. Крайне редко страдающие от наследственных болезней, практически не знающие рака, имеющие бронебойную сердечнососудистую систему, они часто умирали от обычного переохлаждения и связны с ним последствий. Летом же гномы мгновенно сгорали на солнце, становясь цветом похожими на вареных раков. Обильная растительность на лице, конечно, защищала кожу от этой напасти, но вот мясистые гномьи носы на поверхности часто бывали в перманентно обгоревшем состоянии, отчего среди людей пошло расхожее мнение о поголовном алкоголизме подземных жителей. Впрочем, и прибухнуть коротышки были тоже в массе своей не дураки.

Возможно, именно по описанным выше причинам предки гномов стали селиться под землей, а может наоборот — это последствия такого выбора «экологической ниши», сейчас точно сказать невозможно.

— Не задавай тупых вопросов, — огрызнулся главный гном и кивнул на того который с упоением предавался чревоугодию, поглощая ребрышки. — Лучше пожри чего, вот как Глодин, рот будет занят, не будешь глупости говорить. Нас для чего сюда послали? Помочь местным в борьбе с бароном Серов, который снюхался с северными. Дело сделано? Нет. Значит, будем торчать тут, пока эта местная войнушка не закончится, и результат не станет ясен.

— А что местные говорят? — Не обратил внимания на начальственную вспышку гнева Горог, однако все же подозвал официантку и заказал жаренных свиных ушей к пиву, — может для нас какая работенка найдется. Скучно без дела сидеть, да и золотишка бы подзаработать недурно было бы. Как тогда с тараном — самые легкие пять корон в моей жизни.

— Местные молчат и собирают силы, — старшой, которого звали Гоудор, косо посмотрел на подчиненного, однако так как в целом был с ним согласен, снизошел до более подробных комментариев. — Нагнали мяса из окрестных деревень, разбавили это более-менее опытными бойцами, теперь гоняют, пытаясь превратить это стадо в приличное войско. Как по мне — зряшное дело, какие из крестьян вояки?

— Ну да, — вклинился в разговор жующий Глодин, — лучше бы наемников позвали. Дешевле вышло бы.

— Вроде и наемники тоже будут, — кивнул старшой, и хорошенько приложился к бокалу с пивом. Поморщившись — пиво действительно было так себе — отер усы и продолжил мысль, — в общем, вроде как берсонзонцы всерьез решили не повторять ошибок осени.

— Глядишь и нам какая работа перепадет, — удовлетворенно улыбнулся Горог и, сделав еще один глоток пива, добавил. — Эх, сейчас бы настойки огненной на грибочках, достала эта моча ослиная.

Собственно, сам барон Серов коротышек из-под южной горной гряды волновал не больше, чем любой другой местный феодальчик. То есть никак. Вот только контакты барона с северными сородичами южан не устраивали совершенно. Особенно, когда до них дошли слухи о том, что северные собираются открыть в Александрове большое торговое представительство, и «под крышей» вышеупомянутого барона подгрести под себя рынок вольных баронств.

Конечно, торговые воины между двумя государствами бородачей были делом не новым. Как известно, самая жесткая конкуренция — внутривидовая, и коротышки демонстрировали подтверждение этого утверждения как нельзя лучше. При этом до откровенного разбоя и войн между собой они все же старались не опускаться — хотя бывало и такое — и чаще всего давили на тех, кто польстился на возможные выгоды от сотрудничества с подгорным народом.

— Старшой, как думаешь, когда все начнется, — после небольшой паузы, связанной с принесенными свиными ушами, которые примирили на время гнома с качеством пива, продолжил беседу Горог. — И как долго продлится?

— Сложно сказать, — пожал плечами Гоудор. — Начнется, как только дороги просохнут, дней через двадцать. Народу нагнали много, но после осеннего конфуза с опытными бойцами у городских не слишком хорошо. Еще и конницу почти всю тогда потеряли, так что быстро эта войнушка не закончится. С другой стороны и затягивать всю эту бодягу горожанам смысла нет: они с графом Орфален хоть и порешали все свои противоречия еще прошлым летом, но, если берсонзонцы проявят слабость, граф, ставлю корону против ногтя, не удержится и ударит им в спину.

Лекцию по аспектам местной политике неожиданно прервал невысокий мужичок, укутанный с ног до головы в изгвазданный дорожной грязью плащ, зашедший трактир. Он, отыскав глазами сидящих в дальнем углу гномов — сделать это было не сложно — уверенным шагом подошел к их столику молча достав запечатанное письмо отдал его Гоудору.

— Отлично! — Прокомментировал старший гном появление курьера, — именно этого я и ждал.

Вознаградив курьера серебряной монетой Гоудор немедля распечатал конверт и, достав письмо — на самом деле короткую записку в десяток строк, — быстро пробежал по бумаге глазами.

— Дополнительный заработок, к сожалению, отменяется, нас ждут в другом месте, будем заниматься дипломатией. Глодин, ты остаешься за старшего, если что попытайся сделать так, чтобы горожане не просрали все слишком быстро. Мы попробуем организовать им помощь: барон Андиран пишет, что нужно слово подгорного короля чтобы убедить баронов выступить против Серова. Горог, бросай эту мочу, которую местные по недомыслию называют пивом, выезжаем сейчас же.

Глава 8

— Есть какие-то положительные вести из Коркоста? — Перед самым выдвижением переспросил Серов у Диная, — обрадуй меня хоть чем-нибудь.

— Коркост молчит, — покачал головой главный шпион баронства. — Они хоть и сами не прочь раздербанить эту «рыжую» коалицию, сейчас вступать в войну не будут. Будут ждать, когда все стороны обескровят друг друга, и после этого возьмут себе долю пожирнее. Кроме того, у них там какие-то проблемы на востоке, вроде как на этот берег Кель переправилась очередная орочья орда и принялась разорять ближайшие к реке владения. Так что коркостцам сейчас не до нас.

— Только орков нам не хватает, — мысленно перекрестился Серов, который отлично помнил свою первую и единственную пока — хорошо бы так оставалось и дальше — встречу с представителем степного народа. Тех впечатлений Александру с лихвой хватило на всю жизнь. — А что по Берсонзону?

— Там все по плану, — кивнул Динай, не вдаваясь особо в подробности: слишком много вокруг терлось разных ушей. — Работаем.

— Ну и слава богам, — Серов хлопнул начальника разведки по плечу и одним движением взлетел в седло. — Держи меня в курсе, нужно понимать, на что можно рассчитывать. Сколько времени у меня есть в запасе.

Едва подсохли дороги, баронская армия выступила в поход.

Тут на стороне Александра играло то, что в его владениях в отличие от земель вокруг за основными путями по возможности следили и старались держать в относительном порядке. Конечно, до римских мощенных магистралей им было очень далеко, но порой чтобы дорога оставалась минимально пригодной для передвижения нужно не так уж много: отрыть в низких местах водоотводные каналы, подсыпать кое-где щебня и песка, следить за состоянием мостов. Сказать, что это полностью решает проблему весеннего передвижения — нет, но дает небольшую, в лишний день или два фору.

Все неожиданно разросшееся баронское войско Серов со скрипом и душевными терзаниями разделил на две неравные части. Меньший отряд — наиболее опытная часть дружины, большинство арбалетчиков и магов и почти вся конница, всего около четырехсот пятидесяти человек, — выдвинулась на восток. Идея была в том, чтобы как можно быстрее дать бой баронам, решить с ними все вопросы и развязать руки для продолжения войны с Берсонзоном.

Больший отряд во главе с Элеем — новобранцы, слегка разбавленные опытными бойцами, и немного конницы — должен был выдвинутся на север от Александрова и занять позицию перед мостом через Красную, не пуская горожан вглубь баронства. При этом двумя замками и всеми землями, находящимися на северном берегу реки, Серов морально был готов пожертвовать. Временно, конечно, с перспективой дальнейшего их возвращения.

При этом туда же на север отправились все за неполный месяц подготовленные «боевые повозки», которые должны были сформировать своего рода укрепление, деревянную стену сразу за мостом, добавляя не слишком хорошо обученной армии устойчивости. Красная была далеко не самой крупной рекой, являясь правым притоком Лории, которая в свою очередь впадала в Кель, и имела в среднем не больше двадцати-тридцати метров ширины. Однако топкие, заросшие густой растительностью берега, и дополнительно поднявшийся по весне уровень воды, делали переправу с помощью подручных средств делом весьма непростым. Можно было, конечно, вообще сжечь мост, благо он был сделан из дерева, однако подумав хорошенько, Серов от этой идеи отказался. Во-первых, мост было жалко, восстанавливать его — та еще морока. А во-вторых, кто знает, как поведут себя горожане, потеряв самый простой и понятный способ переправиться на другой берег реки. А ну как в обход пойдут или еще чего-нибудь выдумают. Надо это Серову? Совсем нет, пускай долбятся головой в приоткрытую дверь, пока не надоест, а Александр тем временем спокойно порешает вопросы в других местах.

Дорога в захваченному замку Крастер все так же шла сначала на юг до Чёрного замка и уже оттуда поворачивала на восток. Этот отрезок от Александрова до Черного замка был возможно самым ухоженным в баронстве так как именно эта недвижимость находилась во владении Александра дольше всего. И тем не менее путь выдался очень тяжелым. Там, где в иное время дружина прошла бы налегке за сутки, тратилось сейчас как бы не втрое больше времени. В грязи было буквально все: люди, лошади, телеги, одежда и оружие. Не раз и не два приходилось вытаскивать застрявшие в раскисшем грунте повозки буквально на руках.

До самого замка Крастер добрались за добрых пять дней. И то, под конец дорога уже начала немного подсыхать и темп движения заметно ускорился. Однако все мучения оказались напрасны — свалиться противнику на голову не удалось. Возможно, новоиспеченный хозяин крепости не пренебрегал разведкой и успел засечь приближение Александровой армии заранее, а возможно подтекало где-то в «штабе» Серова, однако передовые разъезды капитанской дружины обнаружили замок пустым и покинутым, без каких-либо следов присутствия человека. Более того, судя по тому, что все возможные ценности — вплоть до выдранных с корнем металлических петель на воротах — были вывезены заранее, стоять тут насмерть никто не планировал. Пленного барона Крастер с семьей тоже не наблюдалось. Не то чтобы он реально был нужен Серову, скорее наоборот: пришибли бы его во время штурма — одной проблемой было бы меньше. Но раз он попал в плен — нужно выручать, а то остальные вассалы не поймут.

— Хреново, — обходя пустые помещения, констатировал Александр. Все планы на блицкриг, судя по всему, можно было сливать в унитаз. — Ладно отдохнем тут день, потом будем думать, что делать дальше.

Одним днем отдыха, однако отделаться не удалось. Поскольку в замке остались лишь только голые стены, отдых мало чем отличался от стоянки просто последи поля. Со всеми, соответственно, полевыми радостями, такими как необходимость сбора дров, готовка из привезенных с собой продуктов на кострах и ночевка в палатках. Последнего, впрочем, не удалось бы избежать в любом случае — запихнуть четыреста пятьдесят человек в не большой, по сути, замок все равно не удалось бы.

Неприятности, однако, одним только опустошённым замком не ограничились. На вторую ночь на лагерь, развернутый у каменных стен, было совершенно нападение. Ну как нападение, — все же влажная не смотря на установившуюся отличную теплую и солнечную погоду не способствовала лихим кавалерийским ударом, поэтому выглядела вся акция скорее, как демонстрация. Из ближайшего леска незамеченными появилась группа бойцов — проворонивших нападения часовых Серов без жалости приказал высечь плетьми чтобы в будущем было неповадно — сделала несколько залпов по лагерю, пошумела немного и скрылась обратно среди деревьев.

Пара сотен пущенных наугад стрел особого урона нанести, понятное дело, способна не была, однако переполох вызвала знатный. Проснувшийся вмиг лагерь еще пару часов гудел как потревоженный улей, демонстрируя готовность отражать любое на себя посягательство. Понятное дело, что отдохнуть в такой ситуации было просто невозможно, поэтому на утро Серов был не выспавшийся и злой. И даже крики часовых, получающих заслуженное наказание, не вызывали никакого удовлетворения.

— Не хорошо все это, — тихо под нос пробормотал Александр, однако стоящий рядом Ариен его услышал и оторвавшись от горячей чашки с травяным чаем — по утрам было еще более чем зябко — переспросил.

— Что такое? Вроде все нормально идет? Замок опять же бесплатно вернуть получилось, ну а ночное нападение с одним погибшим и тремя легкоранеными, мне кажется, не то событие, которое должно было испортить настроение.

— Наоборот, — покачал головой Серов, — лучше бы они все вместе вышли в поле, мы бы быстренько им наваляли, и пошли дальше. А так что мы видим: замок нам отдали, но в таком виде, что как надежную тыловую базу использовать его просто невозможно. Банально ворота закрыть нельзя, и его оборонительная ценность в таком состоянии около нулевая. То есть все припасы с случае, если боевые действия затянутся придется везти из Черного замка и отступать туда же, если что-то пойдет не так. Дальше: вот это вот ночное нападение показывает, что они не будут ставить все на один удар, а собираются играть в долгую, изматывать нас комариными укусами, ослабляя армию и вынуждая совершать необдуманные поступки. Не хорошо все это, в общем, у кого-то с той стороны определенно есть мозги, и хуже того, он умеет ими пользоваться.

Подтверждение своей теории барон получил уже на следующий день. Для лучшего понимания ситуации необходимо описать местность, по которой армия Александра двигалась к замку Арант: Серов предположил, что, если он начнет штурмовать один из замков баронской коалиции, отсиживаться в стороне они не смогут и будут вынуждены дать бой.

Большая часть Вольных Баронств находились в полосе лесостепи, которая переходила в степь в предгорьях Гномьих гор на юге, а на севере перерастала в лесную зону чуть дальше за герцогством Тавар. Впрочем, там, учитывая нехватку земли, далеко не каждый сумел бы угадать посреди тянущихся до горизонта распаханных полей изначальные густые лесные заросли, характерные для описываемой местности.

Что такое лесостепь? Это перемежающиеся пустыми пространствами, оврагами и мелкими речушками острова леса, то сливающиеся в один массив, то редеющие до отдельных деревьев в море травы.

Такая местность давала одновременно широкие возможности по организации засад, там, где дорогу с двух сторон поджимали густые, покрывшиеся уже первыми весенними листьями, заросли, и широким обходам по открытым местам, при хорошем знании местности, конечно. К сожалению, противник, судя по всему, знал предстоящий ТВД лучше Александра, что не замедлило сказаться на практике.

Так вот уже через пару километров пути от захваченного замка отряд Серова наткнулся на длинный, уходящий достаточно глубоко в обе стороны, завал из срубленных по бокам от дороги деревьев. Сделано было по уму — деревья валили кронами в ту сторону, откуда должен был появиться противник, плюс отделены стволы от пня были не полностью, так что просто растащить эту импровизированную засеку с помощью лошадей не представлялось возможным. Нужно было браться за топоры и расчищать путь вручную.

Казалось бы — что проще учитывая наличие четырёх сотен взрослых мужиков? Вот только топоров на всю ораву оказалось всего три десятка — никто естественно не собирался тащить с собой на войну по плотницкому набору на каждого человека — а когда с той стороны завала начали еще и редкие тревожащие стрелы прилетать, стало совсем не смешно. Опять же реальных шансов попасть куда-то у невидимых лучников было не так много, а вот скорость работы от этого падала весьма заметно.

— Так! — Не выдержал Серов, когда одна из стрел все-таки попала в цель: просто царапина на незакрытом кольчугой предплечье, однако бойцы стали еще более опасливо поглядывать наверх в ожидании сюрпризов. — Полусотники ко мне! Мне нужно три десятка человек, умеющих ходить по лесу. Быстро!

Барон логично предположил, что оставлять большой отряд для прикрытия засеки смысла не было, тем более что противник реально не знал, когда Александр с отрядом сюда дойдет. Да и, судя по количеству прилетающих стрел, вряд ли на той стороне было больше пары десятков человек.

Не смотря на обилие лесов вокруг, как оказалось далеко не каждый чувствует себя в тени деревьев как дома, большая часть крестьян крайне редко уходили далеко вглубь чащи, предпочитая собирать все, что им необходимо — хворост, ягоды и грибы — по опушкам. Тем не менее, искомое количество бойцов достаточно быстро было найдено и представлено пред светлы очи барона.

— Копья оставить тут, — принялся командовать Александр. Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, и перспектива ковыряться тут еще несколько часов его отнюдь не радовала. — Обходим по возможности тихо вокруг завала и успокаиваем сраных лучников с той стороны. Идем тихо, чтобы они не сбежали, если находим с той стороны большой отряд, в бой не вступаем, отходим. Все ясно?

Говорят, что в любом вопросе содержится половина ответа. Этот вопрос был из тех, который в котором ответ есть на сто процентов. Собственно, это было понятно и бойцам, со стороны которых послышался лишь нестройный гул подтверждения и одобрения. Им тоже идея осваивать профессию лесоруба в экстремальных условиях отнюдь не улыбалась.

В других условиях прогулка по весеннему лесу могла быть даже приятной. Земля под ногами еще чуть влажная, но уже обильно заросшая свежей сочной травой. Кусты уже полностью оделись в зеленую одежку, а вот деревья только-только начинают выбрасывать первые осторожные листики, как бы аккуратно пробуя природу на вкус кончиком языка. Точно заморозков больше не будет и можно просыпаться? Где-то наверху чиркали, кричали и свистели неизвестные Серову птахи, а во влажном воздухе уже активно кружилась всякая мелкая мошкара.

Вообще обилие насекомых очень удивило Александра в самом начале его новой жизни. Казалось бы, новый мир, другие разумные виды, обилие незнакомых — в том числе магических — животных и растений… Но все достаточно плотно это укладывалось в представление о магических мирах, нарисованное книгами и фильмами. Другое дело то, о чем авторы обычно забывают упомянуть, и вот как раз мириады мошкары, которая зачастую не прочь отведать попаданского тела, были и этой категории.

Там в будущем, живя в большом городе, человек очень нечасто сталкивается с мелкой многолапчатой живностью. Понятное дело, что и комары, и мухи и тараканы там всякие, они все так же живут бок о бок с людьми, как и тысячи лет до того, вот только количество их за это время сократилось радикально. Всякие же другие насекомые: бабочки, стрекозы, жуки — за исключением ежегодного нашествия майских — городскому жителю и вовсе практически не встречаются. Тут же, в средневековье, пусть и магическом, люди повсеместно жестоко страдали от всякой мелкой летающей гадости, и сделать с этим что-то было практически невозможно. Оставалось терпеть и периодически стряхивать с себя очередную порцию прилетевших на обед кусючих тварей.

Обход завала получился не слишком долгим по времени, однако, весьма затратным в плане приложенных усилий. Преобладающий вокруг молодой березняк с редкими вкраплениями огромных раскидистых дубов преграждал путь в стоячем виде не слишком хуже, чем в поваленном. Тем более, когда Серов со следующими за ним бойцами старались не сильно шуметь и не предупреждать противника о своем появлении заранее. В итоге заложив приличный крюк — благо солнце было хорошо видно, и чтобы заблудиться пришлось бы хорошенько постараться — отряд, весь измазанный в грязи, перемотанный паутиной и подъеденный насекомыми, вышел на тракт примерно в полутора километрах дальше по дороге. Оставшись при этом незамеченными группой из трех десятков стрелков и нескольких всадников — видимо приставленных командиров, — которые были увлечены все той же забавой: неспешным обстрелом невидимой для них цели.

То, что врагов больше, чем он предполагал, Серова если и смутило, то не сильно. В любом случае ничего особо хитрого выдумывать он не стал, положившись в первую очередь на внезапность и достаточно высокую подготовку своих бойцов. Опять же сам Александр, за последние три года стал не последним бойцом и при определенном везении мог бы вырезать весь вражеский отряд в одиночку. Единственное на что капитан обратил внимание, это отсутствие часовых или вообще хоть кого-то, кто бы следил да дорогой в обратном направлении. Все были увлечены неспешным перекидыванием стрел через завал и не слишком смотрели по сторонам.

Подивившись такой беспечности на фоне остальных максимально продуманных действий, Серов приказал двигаться вдоль дороги, не высовываясь на открытое место, и до последнего скрываясь в зарослях. Как не крути, а три десятка лучников при атаке в лоб вполне могли собрать обильную кровавую жатву, да и пятерку всадников тоже не стоило сбрасывать со счетов. На узкой дороге, где никак особо не сманеврируешь, без длинных копий в руках, несущаяся на тебя полутонная туша была опасна сама по себе. И что с того, что противник столкновение может не пережить, если и ты после этого отправишься на свидание с богами?

— Тревога! — Разрывая привычный звуковой фон весеннего леса, раздался голос из кустов на другой стороне дороги, — Тревога! Тут они! Вон в кустах!

На дорогу метрах в пятидесяти по ходу движения Александровой группы бойцов, размахивая руками, выскочил паренек в легкой кожаной куртке, привлекая к себе внимание остальных. Одновременно с этим, видимо не желая встречать всех противников в одиночку, обнаружившийся часовой бросился вперед к завалу на соединение с остальной группой.

Тихонько тренькнула тетива арбалета, и короткий металлический болт вошел убегающему ровно посередине спину. Паренек запнулся и кулем свалился на дорогу, подняв небольшое облачко пыли.

«В десятку», — где-то на задворках сознания мелькнуло у капитана. В слух же он принялся отдавать другие команды.

— На открытое место не выходить! Под стрелы не подставляться! Отходим вглубь, укрываемся в подлеске, арбалетчики делают только один выстрел и после этого меняют позицию, — все это Серов выдал буквально на ходу, с удивлением понимая, что за последние два года он ни разу со своими бойцами тактику сражений в лесу не тренировал. Штурмы, осады, полевые сражения, взаимодействие между стрелками, пехотой и коннице. Засады, в конце концов, а вот как воевать, когда тебя зажали в лесу, отрабатывать как-то не приходило в голову. Видимо зря.

Ну а всю глубину своей ошибки Серов осознал, когда со стороны вражеского отряда послышался звук боевого рога. Дальше все завертелось в кровавом калейдоскопе. Засада, а это как теперь стало ясно, хлопнула вхолостую: Александр проявил осторожность и не стал переть на противника дуриком, поэтому конный засадный отряд в еще четыре десятка бойцов, вместо того чтобы ударить в спину и стоптать их без затей, появившись на сцене, был вынужден спешиваться и углубляться в лес. Противник идеи уничтожить клюнувший на приманку из лучников отряд не оставил, а значит придется сражаться с двукратно превосходящим их по численности врагом.

Первый преследующий их боец выскочил на Серова из какого-то куста и сходу получил пяткой меча в открытое забрало. В тесноте подлеска особо развернуться было негде, а о том, чтобы нормально командовать своими людьми, вообще не речи быть не могло. Как тут командовать, когда в лучшем случае видишь соседей справа и слева, а порой и вовсе оказываешься один в окружении кустов и деревьев? В такой ситуации столкновение сразу распалось на отдельные поединки и только крики и звон металла, доносящиеся с разных сторон говорили, что бой все еще продолжается.

Прирезав потерявшего ориентацию бойца и мысленно посетовав, что в таком лесу трудно будет потом найти труп, чтобы собрать трофеи, Серов двинул дальше на звуки сражения. Метрах в двадцати слева, протиснувшись сквозь кустарник, он вывалился на небольшую полянку, на которой двое его бойцов с трудом отбивались от троих противников. Причем один боец с бело-синей лентой на рукаве уже лежал в траве без признаков жизни, что намекало на не слишком оптимистичные перспективы обороняющихся.

Пользуясь тем, что в первые мгновения, увлеченные добиванием Серовских дружинников, противники его не заметили, Александр, не мудрствуя лукаво, нанес мощный колющий удар в спину тому, который стоял в центре тройки. Не слишком качественная кольчуга спасовала перед знаменитой гномьей сталью, и меч с хрустом пронзил бойца насквозь, выйдя на пол-ладони из груди.

Второй — левый — из тройки отвлекшись на барона тут же схлопотал удар по ногам от Александрового дружинника, который еще мгновение назад и не думал об атаке, с трудом сдерживая натиск двоих врагов. Из глубокой раны на бедре густой горячей струей ударила кровь, оросив окружающую зелень, а сам боец с криком повалился на землю.

Последний успел осознать резко поменявшиеся роли и то, что из хищника он только что превратился в добычу. Выставив вперед длинный полуторный меч — видимо был из спешившихся конных, вряд ли у лучников могли быть такие клинки — он затравленно оглядел неспешно окружающих его врагов.

— Глянь как там этот, тут я сам разберусь, — Серов поймал за плечо одного из своих бойцов и указал на лежащего в траве товарища: может ему еще можно помочь. После этого обратился к явно мечтавшему о бегстве противнику, — вы чьих будете?

— Что? — Тот не сразу понял, что у него спрашивают, однако через несколько секунд ответил, — мы барона Арант люди.

— Были.

— Что были?

— Да, собственно, ничего, — в плен брать Серов сейчас никого не собирался — куда его девать, кто караулить будет — поэтому в два шага приблизившись и поднырнув под выставленный клинок, одним движением вогнал меч чуть пониже обреза кольчужной юбки. Скорости мастера меча рядовой дружинник противопоставить не мог ничего. — Ну что там?

Склонившийся над товарищем боец только отрицательно покачал головой: с разрубленной наполовину шеей обращаться к врачу бессмысленно. Даже если этот врач лечит магией.

— Ладно, — сплюнул в траву капитан. Оглянулся и прислушался, прикидывая куда двигаться дальше, однако, короткое размышление прервал звук рога, вновь раздавшийся от дороги. Вот только на этот раз он звучал не боевито, а как-то тревожно. И через пару секунд повторился вновь. — Кажется, нас зовут. За мной!

На этом столкновение в общем-то и закончилось. Оказалось, что за то время, пока барон с отрядом бродил по лесам, а потом играл в догонялки с не слишком удачливой засадой, его люди наконец расчистили завал и свалились оставшимся на дороге противникам как снег на голову. Те видимо отвлеклись на происходящие в зарослях события, и банально прошляпили появление новых действующих лиц.

Бой со всей армией Александра противник принимать, понятное дело, не стал и отступил, о чем и сообщал углубившимся в лес двойной зов боевого рога. В чащобе, что логично, прятаться и убегать гораздо проще чем искать и догонять, поэтому большей части засадного полка также удалось избежать возмездия. Итоговые потери обеих сторон оказались примерно равными: Серов не досчитался одиннадцати человек, а вражеских трупов нашли девять, впрочем, в подлеске вполне могли кого-то и пропустить. Еще четверо вражеских бойцов нашли свой конец на дороге, от ударивших во фланг арбалетчиков. Главным итогом же не слишком приятного приключения стала задержка на пол дня в тот момент, когда потенциально важен был каждый час.

— Надо было все-таки взять кого-нибудь в плен, — стянув с головы шлем и подставив прохладному ветерку короткий ежик волос, пробормотал Серов. — Родвин!

Родвин, заместитель Брада, занимающегося в дружине Александра тылом подскочил к барону в ожидании указаний. Самого бородача по некоторому размышлению Серов отдал Элею, о чем сейчас очень жалел. Не то чтобы молодой двадцатилетний парень не справлялся, однако с Брадом было как-то надежнее.

— Командуй обед, перекусим раз уж остановились, тем более дров навалом и мясо бесплатное появилось, — пара вражеских лошадей очень кстати подставилась под залп арбалетчиков, а значит на обед будет свежее мясо. Впрочем, почти полтысячи человек две лошади не так уж и много: на один раз пообедать. Парень кивнул и было собрался бежать выполнять поручение, однако Серов в последний момент остановил его, положив руку на плече, — что у нас вообще по запасам?

Основная беда наступающего отряда была именно в ограниченности припасов, которые прикидывая длительность похода, взял с собой барон. Он-то рассчитывал, что его, как всегда, прокормит война, но возвращение замка Крастер обошлось без трофеев, что проделало в продуктовой смете изрядную дыру.

— На три дня, если не снижать рационы. На три с половиной, — через секунду поправился Родвин имея ввиду убитых лошадей. — Я планировал в деревне, что тут по пути пополнить припасы.

— Это понятно, — кивнул Серов. Сомнительно, что у крестьян по весне слишком много лишней провизии, но и продать пару коров или какой-другой живности за золото, тоже вряд ли кто-то откажется. Презренный метал тут не такой уж и презренный, — все равно уменьши немного порции, чтобы хотя бы на полных четыре дня хватило. Плохие у меня предчувствия.

Понимание того, что мрачные предчувствия Серова не обманули, пришло к нему буквально спустя пару часов. Ближайшее к замку Крастер село — вернее то, что от него осталось — оказалось совершенно пустым. Причем, судя по тому, что в брошенных домах нельзя было найти ни одной хоть сколько-нибудь ценной вещи, в хлевах и сараях отсутствовала живность, а огороды прилично заросли с травой, населенный пункт опустел отнюдь не вчера. Более того, видимо, еще и часть построек было аккуратно разобрано — об этом говорили проплешины утрамбованной земли, встречавшиеся то тут, то там — и куда-то увезены.

— Умно, — сквозь зубы пробормотал Серов. — Умно, ничего не скажешь. Но что вы будете делать со всеми остальными селениями?

— Если они это все на зиму провернули, — рядом с Александром материализовался разнюхивающий вокруг с целью чем-нибудь полезным поживиться Родвин. Парень он был пронырливый — тяжелое детство, деревянные игрушки и все такое — и никогда не упускал возможности прибрать к загребущим рукам бесхозное имущество, — то вряд ли осилят переселение остальных деревень.

А их на секундочку на дороге между двумя замками было четыре штуки с общим населением тысяч эдак в семь человек. И еще одна — пятая — возле самого замка Арант.

— Вот и я думаю, — кивнул Серов. — Дома поставить, поля подготовить, кормить их опять же чем? Если крестьяне вместо зимних промыслов будут строительством заниматься, а вместо озимых посеют яровые, то до нового урожая еды им точно не хватит. Значит, придется подкармливать, иначе весь смысл теряется: проще было тут деревню с жителями сжечь.

— Тут была не очень большая деревня, — еще раз оглядевшись вокруг, констатировал Родвин. — Полсотни подворий: до тысячи человек. Остальные вроде как побогаче должны быть.

— Ну, будем надеться на это. — Пробормотал Серов под нос, так чтобы его никто не слышал, а вслух произнес, — ладно, выдвигаемся, нам бы хорошо сегодня попробовать добраться до развилки, заодно там и посмотрим, что барон Арант нам еще подготовил.

Однако выяснить это удалось даже раньше, еще до заката. Через пару часов пути армия Александра вынырнула из лесистой местности на открытое пространство. По обе стороны от дороги раскинулись обширные луга, заросшие высокой — выше колена — зеленой травой, красиво колышущейся при малейшем дуновении ветра. Будучи далеким от ботаники человеком, Серов, конечно же, понятия не имел, что это за трава, понятно было только, что это какой-то дикорастущий злак.

Впрочем, отнюдь не ботанические изыскания заботили барона в этот момент. Гораздо лее интересным для него было появление из-за недалекого перегиба дороги вражеской конницы. Причем, судя по количеству всадников, перед ним была если не вся, то большая часть

— Не вынесла душа поэта позора мелочных обид, — удовлетворенно улыбнулся Серов, глядя на появляющегося впереди противника. В его ситуации, любое сражение было лучше, чем тяжелое продвижение вперед в неизвестность с гадательными последствиями. — Стой! Стройся в боевой порядок! Копейщики вперед, арбалетчики прикрывают фланги, маги в центре. Конные сзади охраняют повозки.

Собственно, задроченые постоянными учениями младшие командиры Александровой дружины и так знали свое дело на «ять» и еще до получения команды начали выстраивать перед носом баронской конницы непроходимую стену из остроотточенных пик.

Вот только вперед, в атаку, в лоб кавалерия «рыжих» бросаться видимо не собиралась. Вместо этого, разделившись на две части, всадники начали охватывать фалангу с двух сторон, беря войско Александра в клещи. При этом держались они благоразумно на дистанции заведомо недосягаемой для стрелков, шагах в трехстах.

— Ариен, можешь чем-нибудь их угостить? — Не поворачивая головы, спросил барон стоящего рядом друга.

— С такой дистанции? Только после подготовки, да и то, если они остановятся. По двигающейся цели не попаду.

— Плохо.

Строй копейщиков меж тем загнулся в стороны вместе с обходящей его конницей. В какой-то момент стало ясно, что на полную окружность бойцов с копьями просто не хватит. Вернее хватит, но вряд ли глубина строя позволит остановить набравшую скорость конную лаву.

— Повозки! Стройте полукругом повозки! Стрелки занимайте позиции за телегами!

Буквально через несколько минут вся армия Александра встала в большое «каре», с одной стороны достаточно безопасное в плане обороны, с другой стороны делающее абсолютно невозможным любое перемещение. Их, по сути, взяли в осаду.

— Хорошо, что у них луков нет. И с лошади стрелять не умеют, — капитан уныло посмотрел на неторопливо кружащую вокруг вражескую конницу и еще более уныло на садящееся за макушки деревьев солнце. — Иначе бы совсем грустно было.

Серов не знал, насколько это правда, но когда-то встречал в литературе, что кочевники могли стрелять с лошади дальше, чем стоящий на земле лучник, складывая скорость лошади и скорость стрелы. Неизвестно, действительно это так работает или нет, но то, что пасущиеся в отдалении всадники на такое не способны, это точно. И слава Богам: не хотелось бы повторить судьбу Красса в войне с парфянами.

— Что делать будем? — Ариен неторопливо чертил на земле какую-то фигуру, судя по всему, скорее для того, чтобы занять руки чем рассчитывая применить ее на практике. Три-четыре сотни шагов для «магической артиллерии» было немного слишком. Что опять заставило капитана остро пожалеть об отсутствии нормальных пороховых пушек.

— А демоны его знают, — искренне ответил Серов, постаравшись, чтобы стоящие в строю бойцы его не услышали. — Что-то у меня совсем нет идей.

— Солнце садится, — констатировал очевидное маг. — Долго они еще вот так кружить вокруг не смогут — в темноте ноги лошадям переломать проще простого.

— И что?

— Можно попробовать рвануть ночью. Как ни крути, а по дороге можно достаточно сносно и в темноте передвигаться. Тем более, — огневик задрал голову к небу, там во все стороны не было видно ни одной тучки, — ночь должна быть ясная, полной темноты не будет.

— В какую сторону рвануть?

— Это уж тебе виднее, — пожал плечами Ариен. — Ты же у нас барон.

— Ну да, хрен поспоришь…

Попытки Серова как-то организовать движение такой себе коробочкой при этом полностью провалились. Основная проблема была в том, что дорога — если эту более-менее наезженную колею вообще можно считать дорогой — позволяла повозкам ехать исключительно колонной, для того же чтобы тащить их строем фронта, прикрывая себе таким образом тыл банально не хватало лошадей. Если по дороге их на одну повозку нужно было две, то по нераспаханной степи, пара бедных животин с этой работой уже не справились. И это мгновенно ставило крест на любых идея о дневном передвижении.

— Хорошо, — принялся размышлять в слух Серов. — Давай подумаем насчет возможного направления рывка. Ночи уже достаточно короткие, так что далеко мы по темноте не уйдем. Если вперед, то возможно до развилки добежать получится. Что это нам дает?

— Что? — Не отрываясь от увлекшего его занятия, переспросил Ариен. Было совершенно не понятно, он вообще слушает или просто механически поддакивает.

— Можно будет разжиться продуктами, если деревня на месте.

— Ну судя по этим танцам вокруг нас и тому, что дальше нас стараются не пустить, остальные деревни они не отселяли, — видимо слушает.

— Логично, — кивнул Серов. — Однако поможет ли это нам принципиально? От развилки до замка Арант еще полноценный дневной переход, а таких вот ночных маршей не меньше двух. Сколько дней продержатся бойцы без сна, если днем нас будут бароны караулить, а ночью мы будем ускоренно бежать вперед? А там под стенами замка бой и штурм.

— Звучит паршиво, — резюмировал маг.

— Согласен. А если назад? За ночь добежим до леса, там во всяком случае можно будет передохнуть не боясь быть стоптанным конницей. Дальше полдня до замка и все равно придется делать остановку на отдых. И оттуда еще два дня до Черного замка. И еды у нас впритык, а если эти, — Александр движением руки указал на кружащуюся вокруг конницу, хотя и так, в общем-то, было ясно о ком он, — умудрятся придумать какую-то каверзу, где-то еще засаду организуют и еще что, то опять же может получиться неудобно.

— Ну, день если что и поголодать можно, — резонно заметил маг, — говорят, оно даже порой полезно бывает, организм разгрузить. В любом случае путь назад мне нравится больше.

— Так-то оно так, вот только вариант с отступлением назад, который вроде как выглядит поприятнее, на самом деле к решению проблемы «рыжей банды» нас никак не приближает. А там еще где-то горожане должны скоро проснуться…

— И? — Ариен одним движением закончил выводить на земле фигуру и сделав шаг назад оглядел работу в целом, удовлетворенно хмыкнул, после чего поднял взгляд на друга и спросил. — Какой путь ты предпочтешь?

— Хм… — Серов потер заросший за последние дни щетиной подбородок улыбнулся и ответил. — Попробуем для начала переговоры. Ты знаешь, мой отец всегда говорил, что лучшая победа это та, ради которой не пришлось вступать в сражение.

— Ну да, — вернул маг улыбку Александру. — Ты-то у нас известный дипломат, все проблемы предпочитаешь решать за столом переговоров.

— Все бывает в первый раз, — пожал плечами Серов и решительным шагом направился в сторону импровизированного штаба. — Пойдем со мной, может пригодиться магическая поддержка.

Через несколько десятков минут от «осажденного» лагеря отделилась группа из четырех всадников — кроме мага Серов взял еще пару конных для представительности — и неспешно потусила в ту сторону, где над самой многочисленной толпой врагов развевались баронские стяги. При этом один из бойцов держал над головой белое полотнище намекая на желание поговорить.

Долго ждать не пришлось, почти сразу с противоположной стороны отделился один всадник и рысью рванул навстречу. Александр было удивился такому составу встречающей делегации, однако через минуту все встало на свои места.

— Ваша милость! — Боец с коротким кивком обратился к Серову, — барон Арант велел передать, что, если вы хотите переговоров, уберите мага. В ином случае господа бароны даже приближаться на станут.

— Боятся, значит, уважают, — хмыкнул капитан, повернувшись к другу. — Ладно, возвращайся, я, если что, и сам справлюсь.

Маг молча кивнул, и, потянув поводья, развернул четвероногий транспорт в обратную сторону.

С той стороны, видимо, увидели, что Ариен вернулся в лагерь и еще через пару минут в сторону Серова выехала пятерка всадников. Судя по манере держаться, и по тому, что первые четверо ехали в ряд, а за ними скаках одинокий воин со стягом баронства Арант в руках, делегация должна была быт максимально представительской. О том же говорили богатые доспехи приближающихся рыцарей и явно дорогие, породистые кони. Впрочем, долго гадать не пришлось: сколько нужно лошади чтобы неспешной трусцой преодолеть четыре сотни метров?

— Прекрасный вечер, барон Серов! — Высокий рыцарь с тремя лилиями на щите первым поприветствовал Александра, подняв забрало шлема.

— Бывали вечера и получше, барон Арант, если я правильно понял, — в отличие от противостоящих ему баронов настроения капитана находилось где-то на уровне плинтуса.

— Барон Чакстер, — кивнул второй, который был пониже и постарше. За ним представились остальные.

— Барон Сунрак.

— Барон Войверт.

— Четверо? А где же барон Лендел? — То, что в наличие было только четверо владетелей Серову очень не понравилось. По данным Диная именно Лендел был мозговым центром коалиции, и его отсутствие на переговорах могло означать подготовку какой-то очередной каверзы.

— Барон Лендел, к сожалению, отсутствует, однако мы уполномочены говорить в том числе и от его имени, — барон Арант взял переговоры в свои руки. Остальные феодалы молча кивнули, подтверждая слова своего союзника. — О чем вы хотели поговорить?

— Господа, я не очень понимаю, зачем мы тут собрались. Если вы хотите воевать — я не против, нападайте. Нет — сдавайтесь. Хватит заниматься онанизмом! — Серов попытался качнуть оппонентов на эмоции, однако те не велись и оставались в спокойно-веселом расположении духа.

— Не соглашусь. Отлично проводим время, — покачал головой барон Чакстер. — Впрочем, если у вас есть какие-то предложения, мы готовы обсудить.

— Хорошо, тогда давайте обсудим прекращение вот этого недоразумения, которое называется войной. Я согласен забыть, что вы первыми напали на меня, и даже на разграбление моего замка и установить добрососедские отношения, — кинул Александр пробный шар.

Однако это предложение вызвало у оппонентов только задорный смех.

— Насмешили вы нас, барон, — картинно вытирая выступившие слезы прокомментировал барон трех лилий. — Войну, как вы это назвали, прекратить мы конечно можем. Вот только условия у нас будут несколько другие.

— Попробуйте удивить, — нахмурился Серов. Не нужно было быть провидцем, чтобы предсказать, что озвученное ему не понравится.

— Легко, — пожал плечами барон Арант. — Замок Крастера мы, конечно, заберем вместе со всем баронством. Впрочем, самого мальчишку вместе с семьей можем вернуть, пользу от него все равно — чуть.

— Он жив?

— А что ему будет? Уже даже почти здоров. На молодом все быстро заживает. Дальше, — барон Арант явно наслаждался моментом, с другой стороны, винить его за это было сложно. — Замок Нуриф с баронством тоже отдайте пожалуйста. Ну и виру за оскорбление в тысячу корон, и будем считать, что мы в расчете.

— Оскорбление? — Немного офигев от такого списка «аннексий и контрибуций» переспросил Александр. — Это вы о чем?

— Ну как же, как же! — Притворно удивился барон с тремя лилиями на щите, — а чьи это войска в прошлом году у меня под стенами замка гуляли? Мне кажется, это весьма честная цена, тем более что человек вы богатый, и сумма для вас отнюдь не неподъемная. Кстати цените — последнее не отбираем.

— Да, — согласился Александр, — ценю.

В воздухе повисла пауза, в течение некоторого времени Серов лихорадочно обдумывал предложение соседей. Понятное дело не в том ключе, чтобы согласиться — ладно бы это действительно закончило войну и закрыло проблему, скорее только спровоцирует всех вокруг начать разрывать ослабевшего врага — больше с точки зрения осознания, действительно ли они так уверенно себя чувствуют или просто берут «на понт». Может еще есть какой-нибудь припрятанный в рукаве козырь?

Покрутив мысль и так, и эдак, капитан пришел к выводу, что «рыжие» просто рассчитывают, что в обозримом будущем Серову будет не до них, и с этим сложно не согласиться. А значит проблему хорошо бы решить здесь и сейчас, не переводя ее в «хроническое» состояние.

А потом буквально за несколько секунд Серов принял решение, за которое ему еще очень долго будет стыдно. В конце концов у каждого человека есть определенные «красные линии», за которые он старается не переходить. Кто-то свято чтит уголовный кодекс, кто-то десять заповедей, кто-то живет по понятиям — для каждого человека набор того, что делать нельзя разный, однако то, что сделал Александр было не хорошо по любым меркам.

Капитан молча, одним отработанным за годы движением, достал из кобуры верного, не раз его выручавшего «Стечкина» и, зажав спусковой крючок, одной очередью перечеркнул всех четверых приехавших на переговоры баронов.

Глава 9

Как это часто бывает, итоги спонтанных действий оказываются совсем не те, на которые ты рассчитываешь. Оно, конечно, ни один план не переживает начала битвы, но ведь это не значит, что планировать не нужно совсем…

Вот и в описываемой ситуации результат стрельбы оказался не совсем таким, на который рассчитывал Серов. В этот раз огнестрел показал себя не настолько ультимативным козырем, как он привык. Барона Арант спасла богатая, даже на вид дорогая кираса, от которой пули с искрами срикошетили в стороны. Демоны знают, что это за доспех такой, способный выдержать выстрел в упор — может это какая-нибудь гномья работа или магический амулет сработал, выручив хозяина, — однако высокий блондин знакомство с огнестрелом пережил без потерь.

Чего, собственно, не скажешь о бароне Чакстер, которому пуля попала в открытое забрало и таким образом поставила точку в жизни владетеля. Та же судьба постигла барона Войверт, у которого такой замечательной кирасы не оказалось, а обычная, пусть и позолоченная с нашитыми на груди мелкими пластинами, кольчуга девятимиллиметровую пулю выдержать оказалась не способна. Получив три попадания — два в грудь и одно в шею — барон с предсмертным хрипом начал заваливаться на левый бок.

Последним из четверки, стоящим крайним справа, был барон Сунрак и ему опять же очень повезло. Его лошадь, напуганная первыми выстрелами, дернулась назад и большая часть пуль предназначавшихся этому феодалу прошло мимо. Лишь одна попала в левое предплечье и, пройдя навылет, особого ущерба организму не нанесла: по меркам местных, привыкших к глубоким рубленным ранам от клинкового оружия — глубокая царапина, не больше.

Все эти события хоть и описываются долго, однако произошли буквально да какие-то одну-две секунды. При этом реакция на выстрелы у всех присутствующих была совершенно различная. Не ожидавшие такого бойцы Серова некоторое время промедлили, не зная, что им делать, нападать, отступать или не мешать, в то время как оставшиеся в строю противники таким вопросами не задавались

С диким ревом барон Арант потащил из ножен меч — здоровый полутораметровый клинок, которым кто-нибудь поменьше мог бы пользоваться как копьем — и ткнув пятками лошадь попытался одним ударом располовинить Александра на две неравные части. При этом Серов, не ожидавший такого исхода и все еще державший в правой руке пистолет, сам достать меч определенно не успевал. Единственное, что он успел сделать это поднять левую руку и активировать воздушный щит, на который и принял вражескую атаку.

В следующее мгновение развернувшийся из магической перчатки щит, нижним краем уперся в шею лошади, на которой сидел Серов, и неожиданно для барона срезал ей голову подобно огромной гильотине. При этом заряд энергии в артефакте закончился, мерцающая пленка щита мигнула и погасла, а Александр полетел на землю потеряв под собой надежную опору.

Тут бы и закончился бурный жизненный путь попаданца, однако барон Арнант тоже замешкался на секунду: его с ног до головы забрызгало кровью невинно убиенной лошади, залив в том числе и лицо, поэтому повторный широкий горизонтальный удар мечом вслепую в надежде достать ускользающего противника просвистел в нескольких сантиметрах от цели но результата не возымел.

Капитан в свою очередь в последний момент успел вытащить ногу из стремени и достаточно мягко приземлиться на траву — спасибо укрепляющим зельям и тренировкам — после чего получил пару секунд чтобы осмотреться и достать из ножен гномий клинок.

Ситуация меж тем складывалась паршивая. Барон Сунрак не смотря на рану сумел отбиться от двоих напавших на него Александровых бойцов и повернув коня во весь опор теперь скакал сторону своего войска. Оставшийся боец, который нес знамя, не позволил себе бросить явно мешающее ему полотнище на длинном древке и из последних сил отбивался от решивших не преследовать удравшего барона дружинников.

Барон же Арант приведя себя в порядок и получив вновь возможность ясно видеть уже примеривался как бы все-таки достать Серова своим полутораметровым дрыном. Александр тоже успел достать меч, вот только вступать в поединок один на один у него не было никакого желания. И дело было даже не в том, что упавшая на левый бок лошадь придавила притороченный к седлу щит, без которого выходить на боле боя — дело, мягко говоря, не благодарное. Гораздо больше капитана напрягала вражеская конница, которая, увидев, что лидеры похода попали в переплет, бросилась вперед на помощь своим владетелям. Можно быть десять раз мастером меча, однако это никак тебе не поможет от того, чтобы быть затоптанным сотней всадников. Слишком уж разные, что называется, весовые категории. При этом до своего лагеря те же три сотни метров своими ногами он туда добежать не явно успеет. Опять же как не усилий организм зельями, а лошадь ты на короткой дистанции не обгонишь, слишком уж физиология разная.

— Сюда быстро! — Крикнул Серов своим драбантам одновременно отражая удар противника сверху. По правой руке как будто рельсой заехали — силы барон Арант оказался немереной. — Бросьте этого придурка.

Неизвестно как — возможно сыграли свою роль тренировки и привычка сначала выполнять команды а потом думать — но подчиненные услышали его, бросили раненного уже вражеского знаменосца и бросились ему на помощь. Первому при этом не повезло — блондин, оторвавшись от Александра ткнул его мечом и, что называется, попал, пришпилив правую ногу к лошади. Впрочем, на этом его успехи закончились — благородное животное не стерпело к себе такого отношения и рвануло вперед, выворачивая длинный клинок из руки барона. Что при этом чувствовал всадник, сквозь чью ногу при этом проходила эта железяка, лучше даже не представлять.

Серов в этот момент ухватился за стремя второго своего драбанта и хлопнув лошадь ладонью по крупу скомандовал.

— Вперед!

Когда-то он читал про такой способ передвижения пеших, который якобы позволял передвигаться на короткие расстояния практически со скоростью кавалерии, и теперь капитану предстояло испробовать его на себе. Можно было, конечно, попробовать запрыгнуть лошади на круп, однако непривыкшее к такому обращению животное могло банально скинуть лишнего седока, что автоматически означало бы смертный приговор, поэтому Серов решил не рисковать.

Левую руку больно рвануло, когда пришпоренная всадником лошадь рванула вперёд, однако Александр вцепился в упряжь мертвой хваткой и не собирался ее отпускать. Особенно цепкости его способствовали звуки приближающихся вражеских всадников, которые казались уже совсем близко, буквально за спиной. Так это или нет Серов, понятное дело, выяснять не пытался, сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться и не загреметь на землю, что, учитывая только очень относительную ровность луга, высокую траву и уже капитально скрывшееся за деревьями солнце, сделать было проще простого.

До ощетинившегося копьями строя таким вот тандемом домчали буквально за несколько десятков секунд, причем пару раз капитан сумел удержаться на ногах только божьим попустительством и тонной выпитых для развития организма зелий. В ином физическом состоянии повторить этот трюк он бы не решился бы.

Строй копейщиков расступился перед своим бароном и сразу сомкнулся за его спиной. Только тут в относительной безопасности капитан позлил себе разжать руку и без сил рухнул на траву — за буквально три минуты, которые длилась заваруха он выложился на полную. Впрочем, сначала раздавшиеся щелчки арбалетов, а потом знакомый звук хлопков огненных заклинаний намекнули Серову, что лежать пока рано, и что началось самое интересное.

Увидевшие трупы своих сеньоров и потерявшие самообладание от такого вероломства — все-таки нападать во время переговоров было не принято и в этом мире, хотя конечно случалось всякое — дружиннки бросились в погоню, а когда не догнали, останавливаться было уже поздно. Лошадь тоже имеет свой тормозной путь, в два шага разогнавшееся животное остановить не получится. Тем более, когда тебя сзади поджимают и подталкивают такие же спешащие объятые жаждой праведной мести соратники.

В общем, как это часто бывает, потерявшая управление толпа бездумно ринулась вперед и естественно напоролась на копейный строй Александровой армии. Тут баронским дружинникам нужно отдать должное: они не пожалели ни себя ни противника. Не считаясь с потерями от стрелков и магов, не снижая скорости, они всей мощью врубились в Серовскую пехоту, полностью стоптав два первых ряда и сходу прорвавшись внутрь лагеря.

Тут им конечно повезло. Уставшие от стояния пехотинцы ближе к ночи немного расслабились и банально пропустили начало атаки, если это действо вообще можно так назвать, тем более что отдельные отряды кавалерии все так же кружили с других сторон и тоже требовали пригляда. Поэтому оставшиеся в лагере офицеры не успели укрепить оказавшееся под атакой направление, и конницу встретил строй глубиной всего лишь в три линии.

С другой стороны, в спонтанной атаке приняло участие меньше половины из всех сил «рыжей» коалиции — около двух сотен всадников. Остальные либо остались в лагере, либо не рискнули атаковать с остальных сторон малыми группами. Поэтому достигнув успеха на волне неожиданности — как для себя, так и для противника — «рыжие» всадники просто не смогли его развить. Банально им не хватило численности: залп арбалетов в упор, несколько огнешаров влетевших в самую гущу сражения, а потом контратака Серовской конницы, которая все это время находилась внутри периметра, не рискуя высовываться наружу, быстро склонили чаши весов в пользу армии под флагом белого единорога. В кой это веки самому барону даже вмешиваться не пришлось.

Очень скоро стало очевидно, что ловить «рыжим» тут нечего, и первый успех так и останется единственным. Копейщики, оказавшиеся не удел по обеим сторонам прорыва, по команде офицеров развернулись внутрь и принялись сдавливать конную массу, угрожая устроить самые настоящие «Канны». Сгрудившаяся на пяточке, потерявшая ударный импульс конница в мгновенье ока превратился из грозной всесокрушающей силы в легкую добычу.

Видимо, это поняли и оставшиеся в живых руководители атакующих: раздался двойной гудок рога, и вражеская конница подобно морю во время отлива отхлынула от порядков армии Александра, оставляя после себя десятки трупов — человеческих и конских — и не меньшее количество раненных.

— Стоять! Лагерь не покидать! — Во всю мощь легких заорал капитан, видя, как некоторые его бойцы, в основном конные, поддаются древнему инстинкту преследования убегающей добычи. — Держать строй! Кто поломает построение, самолично повешу!

Окрик начальства, несколько подзатыльников, от офицеров сумевших сохранить разум в кровавой круговерти короткой стычки, и порядок был оперативно восстановлен.

— Оказать помощь раненным! Доложить о потерях! Собрать трофеи! — Ставшие уже привычными команды, были нужны не столько с практической стороны, сколько с психологической. Все уже давно выучили свой маневр и не нуждались в постоянном мелочном контроле Александра. Те же маги и так знали, что им делать и уже без команды бросились помогать пострадавшим.

Солнце меж тем уже окончательно ушло за горизонт, и пространство вокруг накрыли быстро сгущающиеся сумерки. Противник покрутился в отдалении еще некоторое время, держа защитников лагеря в напряжении, а потом по тройному гудку рога — Серов сделал себе заметку, что нужно и в своей армии завести трубачей для отдачи приказов — потянулись на дорогу уходящую в сторону замка Арант. Видимо боевой запал угас и новых атак, во всяком случае до утра, можно было не ожидать.

— Сорок два человека потеряли погибшими. Еще девятнадцать — тяжелые. Мелкие раны не считали, — парой часов спустя, уже возле разведенного костра Родвин докладывал барону. — Вражеских трупов насчитали восемьдесят семь штук. Тяжелых добили, лекораненных в плен попало всего семь человек.

— Ну, во всяком случае, вопрос еды на ближайшее время волновать нас точно не будет, сегодня вечером порции можно не отмерять, пусть каждый ест столько, сколько хочет. Можно еще и по чарке налить, чтобы напряжение снять. — Александр хоть и не был фанатом конины, но после такого насыщенного дня свежатинка зашла с большим удовольствием. — Спрашивали у пленных, что с пустой деревней сделали?

— Да, — кивнул Родвин. — Переселили всех людей на земли барона Сунрак. Вроде как это была его «доля» добычи.

— Вот скотина, — поморщился капитан, — не зря я в него пулю всадил. Жаль только что одну и только в руку. Что-то еще интересное рассказали?

— Ничего такого, что было бы нам не известно раньше, — пожал плечами Родвин. — Их тут было около четырех сотен бойцов, и действительно идея была измотать нас постоянными атаками и кружением вокруг. В прямое столкновение вроде как они вступать не собирались.

— Ну и ладно. Передай сотникам, чтобы успели накормить людей, и пусть дадут отдохнуть тем, кто сегодня учувствовал в бою. После полуночи выступаем.

— Ты решил добить раненного противника? — Из темноты в круг света вошел Ариен, с миской в руках, уселся на седло, служащее импровизированным сидением и принялся неспешно поглощать ужин.

— Наоборот, — покачал головой Серов. — Уходим обратно.

— Почему? — Удивился маг.

— У нас не было цели захватить все пять баронств. На это сейчас нет ни времени, ни сил, — принялся излагать свои доводы Александр. — Напоминаю, что нас ждет еще одна война на севере.

— Но почему не добить их, раз уж все нам сопутствует успех? Решить вопрос раз и навсегда.

— Потерять при штурме замков половину армии, а вторую оставить тут гарнизонами? Проиграть Берсонзону на севере и потерять Александров? Зачем? — Капитан пожал плечами, — они потеряли двух баронов и от пятой части до четверти армии, это достаточно много чтобы если мы отступим не преследовать нас и не пытаться напасть в ближайшее время. Может они вообще перессорятся из-за наследства, и вопрос отпадет сам собой, но я в такие подарки судьбы не верю.

— И что, ты думаешь, «рыжие» дадут нам спокойно разобраться с Берсонзоном и нападать не будут?

— Думаю, нет. Все союзы обычно крепки пока идут от победы к победе, а поражения сильно бьют по их сплоченности. Сразу возникает вопрос, что будет с этого иметь каждый из участников. Опять же расстояния. Если не пытаться пока закрепиться в замке Крастера, то расстояния будут играть уже против них.

Отступление было произведено максимально быстро и максимально скрытно. Оставленные гореть в лагере костры должны были подсказать не слишком внимательному соглядаю — если такой был в наличии — что все в порядке и армия никуда не двигается.

На самом же деле, по прикидкам Александра, за несколько ночных часов колонна отшагала километров пятнадцать, остановившись только тогда, когда на востоке потихоньку начала загораться заря. Утром армия встала на отдых и ближе к обеду выдвинулась дальше.

Вообще путь назад никакими приключениями ознаменован не был. Со времени короткого вечернего сражения люди Серова ни разу не замечали врага даже в отдалении, что не могло не внушать оптимизма. Вся дорога обратно заняла не полных три дня и на четвертый день уставшая и слегка потрепанная колонна достигла Черного замка, где Серов хотел дать своим людям день отдыха, привести в порядок снаряжение и подготовиться к следующему переходу.

Отдохнуть, однако, нормально не удалось. Буквально через пару часов, после того как Серов объявил дневку, с севера, со стороны Александрова прискакал взмыленный гонец на не менее взмыленном коне с неприятным известием: армию Элея, которая прикрывала мост через Красную разбили превосходящие силы Берсонзона и теперь сер Оранж с оставшимися с строю тремя сотнями бойцов отступает к Александрову, где планирует держать оборону до прихода барона с подкреплением.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — только и смог на это пробормотать капитан.

* * *

Элей ехал верхом на лошади, окруженный остатками своей армии и был мыслями погружен в разбор своей крайне неприятной неудачи. Нет, это был не тот случай, когда человек копается в себе, раз за разом прокручивая свои ошибки и загоняя себя в пучину депрессии. Опытный командир, отдавший служению богу войны не один десяток лет, как никто другой понимал, что все время побеждать невозможно. Воинское счастье переменчиво: иногда ты ешь медведя, а иногда медведь ест тебя. Главное уметь правильно анализировать свои поражения, чтобы не повторять ошибок в будущем. И, собственно, свою главную ошибку сер Оранж мог бы назвать даже без долгих размышлений. Он недооценил противника.

Вернее, недооценил не общую силу вражеской армии — то, что горожане будут превосходить его бойцов кислено минимум в два раза, Элей был готов — а вот способность к нестандартным ходам как-то профукал. За три года под руководством барона Серов он как-то привык, что именно его сторона постоянно задает противнику такие задачи, на которые те ответа быстро найти не могут, и не подумал, что на той стороне тоже могут выдумать что-нибудь эдакое.

Причем сначала все шло по намеченному сценарию. Корпус Элея, состоящий из новиков больше, чем наполовину, не слишком торопясь выдвинулся на север и занял предусмотренную планом оборонительную позицию. Красная в этом месте имела ширину порядка пяти десятков шагов, причем правый ее берег, на котором и собирался держать оборону сер Оранж, имел пологий топкий берег, что дополнительно осложняло возможные попытки горожан наладить переправу в обход моста. Само же это нехитрое инженерное сооружение, совершенно не тянуло на чудо архитектурной мысли, представляя собой неширокий — шириной около пяти шагов, ровно столько чтобы могла безопасно проехать стандартная для этих мест телега — на вбитых в дно сваях настил из грубо ошкуренных досок. Ну как досок — по суди из располовиненных вдоль волокон древесных стволов. Конструкция простая и достаточно надежная, при этом буде появится такая необходимость, достаточно легко сжигаемая, благо в составе корпуса наличествовало почти десяток огненных недомагов. Может они пока и не слишком высоко мастерства чародеи, однако поджечь большую кучу сухого дерева — дело, с какой стороны не посмотри, достаточно нехитрое.

Несколько дней ничего не происходило. В смысле ничего интересного. Элей активно гонял новичков, пытаясь буквально на коленке слепить из них что-то стоящее, одновременно с этим укрепляя периметр лагеря и рассылая во все стороны разведку. Серов отдал Элею обоих свежеприсягнувших ему баронов с их небольшими, но весьма боеспособными дружинами, поэтому какое-никакое конное прикрытие у ожидающего противника войска было.

Как обычно отрабатывали действия в строю, движения, манёвры, взаимодействие с кавалерией и стрелками. С последними, кстати, вышла забавная история. Из-за того, что территория баронства Серов оказалась, по сути, в блокаде с трех сторон, заказать у гномов новые детали к арбалетам не получилось, поэтому пришлось впервые за три года формировать роту лучников, благо трофейных луков за прошедшее время в загашнике Брада накопилось не один десяток. Теперь новоиспеченные лучники — туда отобрали тех, кто уже более-менее прилично умел пользоваться этим оружием — усиленно тренировались, истыкивая соломенные чучела сотнями стрел каждый день. До приемлемого уровня боеспособности им тоже было очень далеко, но в обороне из-за укрытия, по скученному противнику не нужно ни особого умения, ни опыта, гораздо важнее количество, которое рано или поздно перейдет в качество.

Противник объявился неожиданно скоро. Уже на четвертый день на противоположном берегу были замечены передовые разъезды горожан, а на пятый день появилась и вся основная армия. По примерным визуальным прикидкам, Берсонзонцев было что-то около тысячи человек, может немного больше, что с одной стороны внушало естественное опасение, так как под рукой Элея было всего шесть сотен бойцов, а с другой — радовало. Было бы гораздо хуже, если бы на берег вышло бы всего полтысячи горожан, что означало бы возможный обходной маневр. И вот этого главнокомандующему не хотелось бы совсем.

Вообще столь скорое появление противника наводило на нехорошие мысли. Когда Элей с Александром продумывали ход боевых действий, разрабатывали план кампании, они считали, что горожане объявятся гораздо позже. Серов вообще считал, что он успеет сбегать к «рыжим», решить все вопросы на востоке и вернуться обратно до того, как Берсонзонцы проснутся и начнут боевые действия. Именно поэтому барон погнал своих бойцов по невысохшей еще грязи, чтобы сэкономить лишний день-два и не рисковать, подставляя новиков под удар горожан.

На практике все получилось иначе, и ничем кроме как излишне хорошей осведомленностью Берсонзонцев это объяснить невозможно. Им не было никакого резона торопиться, оставлять в тылу незанятые — в то, что они за четыре дня успели бы взять и замок Терс и замок Дорбан, Элей решительно не верил — укрепления, если только горожане не знали о временной слабости армии баронства на этом направлении. И вот это уже выглядело подозрительно и опасно.

Тем не менее первые действия противника несколько подуспокоили сера Оранж. Не мудрствуя лукаво, они решили пойти по кратчайшему пути и предприняли атаку в лоб. Тут, конечно, можно сказать, что сработала «домашняя заготовка»: стоящие, казалось бы, в беспорядке, не выглядящие опасно телеги, на которых было навалено всякое разное, при приближении противника были оперативно сдвинуты вместе образуя такую себе эрзац-стену, преодолеть которую оказалось не так-то просто. Почему было не подготовить прочную оборону заранее? Из тех же соображений, из которых не стали уничтожать мост — чтобы не вспугнуть.

И даже при атаке через мост, и наличии каких-никаких укреплений, первая стычка вышла тяжелой и кровавой для обеих сторон. Неизвестно каким образом, однако горожане уговорили пойти на острие атаке наемную сотню мечников, которые на классе, что называется, показали разницу. Обычно наемники — Элей это дело знал как никто другой — в договоре прописывают отдельным пунктом неиспользование их на самых опасных направлениях. Дураков в этом бизнесе нет, а те, что есть, долго не живут, и поэтому идея бросить псов войны в самое пекло и сэкономить таким образом и жизни своих солдат и деньги, она слишком очевидна. Возможно, горожане предложили двойную или тройную оплату или какие-то преференции в разделе трофеев, а может заплатили авансом, однако дрались наемники бод стягом с черной собачьей головой отчаянно. Их не смутили ни дождь из стрел и арбалетных болтов, ни несколько огненных шаров, взорвавшихся внутри их построения, ни выросшая неожиданно на пути баррикада из телег.

Прикрываясь большими ростовыми щитами — видимо учли опыт предшественников и большие потери от арбалетных болтов — наемники быстро преодолели мост и, оказавшись на правом берегу Красной, мощно навалились на противника. Бойцы Элея, защищавшие баррикаду из телег пытались бить копьями сверху, не подпуская наемников на короткую дистанцию, однако оказалось, что хорошо оснащенного пехотинца копьем достать не так-то и просто. Гораздо лучше показывали себя алебарды, которые позволяли наносить широкие вертикальные удары. Тут даже если не пробьешь наплечник, с большой долей вероятности сломаешь находящемуся под тобой врагу руку. Опять же выцеливать уязвимые точки в защите врага не нужно — достаточно просто дури побольше в удар вложить.

Тем не менее наемники быстро показали, что не зря кушают свой хлеб с маслом, и используя щиты в качестве импровизированных пандусов начали взбираться по ним на телеги. Те хоть и имели высокие борта, однако против такого финта мало что могли противопоставить. Оказавшись же на короткой дистанции, вражеские мечники и вовсе получали подавляющее преимущество перед привыкшими работать древковым оружием дружинниками.

В общем, они прошли сквозь подготовленную оборону как горячий нож сквозь масло, взяли штурмом нехитрые укрепления и принялись методично рубить направо и налево растерявшихся от такого поворота Элеевских новиков. Пришлось серу Оранж выложить на стол один из немногочисленных своих козырей, которые он держал в рукаве на крайний случай. И уж, конечно, он не думал, что использовать его придется уже при первой же вражеской атаке.

По команде Элея тройка самых далеко продвинувшихся по тропе познания сверхъестественного учеников Ариена активировала магическую мину, которую «заложили» перед мостом на этой стороне реки. Тря дня огневики под руководством Гинары ползали по земле, ровняли площадку, а потом вычерчивали какие-то фигуры, регулярно сверяясь с чертежом, который выдал им учитель. Поскольку собственных сил у молодых магов было явно недостаточно, для усиления эффекта Серов отсыпал им приличный запас драгоценных камней, которые были прикопаны в узловых точках мины. И даже при такой подготовке результат оказался менее впечатляющим чем это было полтора года назад в битве с первой еще баронской коалицией под предводительством барона Андиран. Тогда в одно мгновение погибло пять десятков всадников вместе с четвероногим транспортом, и еще часть пострадало несмертельно. Здесь же удалось поджарить всего десятка три пеших, что, впрочем, мгновенно качнуло чаши весов в сторону армии Элея. Оказавшись отрезанными от подкреплений, прорвавшиеся наемники утратили боевой напор, заметались в стороны и были достаточно быстро перебиты воодушевлёнными такой демонстрацией магической мощи копейщиками.

В общем, первую атаку горожан удалось отбить, хоть и не без определенных трудностей. При этом практически вся наемная сотня, на которую верхушка горожан возлагала немало надежд, была уничтожена. На самом деле большая часть армии Берсонзона так же представляла собой малообученную толпу, которую городскому совету изрядными усилиями удалось навербовать и поставить в строй за зиму. После осеннего поражения, город сумел сохранить ядро из наиболее опытных ополченцев, число которых не превышало трех сотен штыков, и уже на этот костяк как на скелет были навешены несколько сотен новиков. При этом, после жесткой кавалерийской рубки, гибели барона Дорбан и вступления в войну барона Заурион, горожане так же остались практически без конницы. Барон Ури был вынужден всеми своими невеликими силами защищать одной замок, а оставшаяся тройка вассальных городу баронов глядя на то, как развиваются дела, отнюдь не спешила встать в первые ряды новой армии вторжения. Слишком уж больно получилось прошлый раз.

После неудачной первой атаки горожане отошли и взяли паузу, прислав парламентера с просьбой забрать своих погибших. Элей, понятное дело, не возражал. И трупы лишние ему под боком не нужны, и любая пауза, даже столь незначительная, в любом случае играла на руку обороняющимся. Единственное — с погибших конечно же сняли все ценное, хотя в случае с теми, кто поджарился в магическом огне, работа это была еще та.

Итогом первой стычки стала потеря сорока шести бойцов при семидесяти восьми трупах нападавших. Впрочем, возможно кого-то из противников не посчитали — с моста явно кто-то падал в воду, что в металлической броне практически со сто процентной вероятностью означало смерть, плюс среди изжаренных вполне могли кого-то пропустить, ну и конечно часть погибших еще на подходе, на той стороне реки, в статистику так же не попало. Так что если брать в целом, то враг потерял около сотни штыков, причем самых качественных из тех, что были в наличие.

— Хорошее соотношение, с таким можно жить, — подумал тогда Элей, еще не подозревая, как все обернется в итоге.

Следующие пару дней опять же выдались хоть и суетливыми, однако никаких особых сюрпризов не принесли. Единственной неожиданностью стало то, что горожане смогли протянуть по подсохшим уже к тому времени дорогам самую натуральную катапульту и принялись обстреливать с ее помощью вражеский лагерь. Звучит, конечно, не приятно, однако на практике толку от нее было чуть. Видимо особой мощью это чудо враждебной техники похвастаться не могло, поэтому горожане метали камни размером всего лишь с голову взрослого человека, причем летели эти снаряды совсем не далеко — шагов на двести. А учитывая, что слишком близко к берегу подвести это орудия не позволяли элеевские лучники, точность ее на пределе дальности была, мягко говоря, не слишком хорошая. Ну и про надежность, наверное, стоит упомянуть: после каждых пяти-семи выстрелов обслуге катапульты приходилось делать перерыв и проводить полное техобслуживание своей подопечной. В общем, шуму от катапульты оказалось на практике больше, чем толку.

Кроме «артиллерийского» обстрела горожане развлекались регулярными попытками — скорее демонстрационными, чем реальными — прорваться через мост, отступая при первых же признаках организованного сопротивления. Единственным их итогом стало увеличение жертв с обеих сторон примерно в той же пропорции что и до этого: на каждого погибшего бойца Элея приходилось два-три трупа горожан. Впрочем, судя по всему, вражеские военачальники не слишком ценили жизни своих подопечных и ростом потерь не смущались.

Еще — и это на тот момент выглядело самым разумным действием противника — горожане «отзеркалили» тактику баронской армии и на противоположном берегу Красной достаточно быстро возвели подобие деревянной баррикады, для прикрытия моста и как защиту для стрелков. Вот это было уже неприятно, ведь теперь вражеских лучников так просто отогнать от берега не получалось, и между двумя стоящими друг напротив друга армиями теперь не прекращаясь шла малоэффективная и достаточно затратная перестрелка. Опять же шуму при этом получалось гораздо больше, чем толку.

В целом, Элей, если бы его спросили, как он мог бы охарактеризовать два прошедших после первой стычки дня, ответил бы, что они были очень суетливые. Противник то и дело имитировал начала атак днем, перемещал туда-суда отдельные сотни бойцов, а по ночам с противоположного берега реки доносились звуки плясовой музыки, невероятно удивляя этим сэра Оранж и его штаб. Казалось крайне странным такое бессмысленное, на первый взгляд, бурление, и вот эта непонятность напрягала больше всего. Ну и, конечно, спать в такой ситуации было достаточно проблематичным.

Уже спустя некоторое время Элей, проанализировав действия берсонзонцев, понял, что ему в течение двух дней старательно пускали пыль в глаза, отвлекая тем самым от реальной подготовки к решительным действиям. Понятное дело, что задним умом все крепки, однако, сэр Оранж в итоге и сам не смог объяснить, как он не разгадал такую простую, можно даже сказать незамысловатую, хитрость. В любом случае, развязка произошла в ночь с седьмого на восьмой день если считать за отправную точку момент выхода армии из Александрова.

В эту ночь поспать не удалось никому. Началось все с того, что где-то в районе полуночи на лагерь с двух сторон — вдоль реки, напали, неизвестно как подкравшиеся незамеченными, отряды берсонзонцев. Численность их оценить в темноте было очень сложно, но судя по всему, в каждом было около сотни человек. Вероятнее всего эти горожане под прикрытием постоянных перемещений сумели незаметно отвести часть сил выше и ниже по течению, где и организовать скрытые переправы. Увлеченные разыгрываемым перед ними представлением, баронские дружинники уменьшения вражеских сил на двадцать-тридцать процентов просто прошляпили.

Одновременно с нападением по лагерю начали стрелять катапульты, которых судя по частоте залпов, было куда больше, чем одна, минимум три. И пуляли они не камнями, а что-то типа зажигательных снарядов, применяемых дружинниками Серова при защите замков. Откуда горожане узнали состав зажигательной смеси, который, понятное дело, был тайной и не разглашался каждому встречному-поперечному, неизвестно. В темноте огненные заряды выглядели очень эффектно. Они ярко вспыхивали при столкновении с землей или иной достаточно твердой, чтобы разбить керамический горшок целью, разбрасывали в разные стороны искры, а еще отвратительно воняли серой. Очень быстро в лагере начали вспыхивать палатки, всякие разные временные деревянные постройки и вообще все, что может гореть. Понятное дело, это привело если не к панике, то к грандиозному шухеру точно: просыпаться от того что вокруг все горит, по поверхностям пляшут совершенно инфернальные тени и дополнительно ко всему еще и серой воняет — такого можно разве что врагу пожелать. А уж как действуют на боевой дух крики заживо сгораемых боевых товарищей, которых еще и потушить даже водой никак не получается, лучше вообще не упоминать.

Третьим же актом Мерлезонского балета стала магическая атака. Ее подготовку, как и подготовку прочих каверз, горожанам удалось скрыть, тем более что ни Элей, ни сам Серов изначально не ожидали нападения с помощью сверхъестественных сил. Дело в том, что когда мастера Вирмоса отпусками за выкуп, с него удалось стребовать клятву не вступать в боевые действия с баронством Серов в течение полугода. На больший срок маг не согласился, да и смысла особого в том никто не видел: за полгода все должно было решиться. Ну а кроме Вирмоса у Берсонзона особо сильных боевых магов, по сведениям Диная, не было — был один не слишком сильный менталист, друид, пара артефакторов и несколько магов других насквозь "мирных" специализаций. Понятное дело, что и они при острой необходимости могут что-то выдумать, но по сравнению с матерым боевиком все это представлялось детским лепетом. И вот в эту ночь горожане показали, что кое-какие магические козыри они могут предъявить даже в такой ситуации. Когда в лагере уже начала подниматься суматоха, вызванная нападением и обстрелом, из-под земли неожиданно начали вылезать уродливые чудища с кривыми, перекрученными под странными углами телами и конечностями. Неторопливо раскидывая грунт в разные стороны, они вытягивали наверх свои неестественные, тощие тела и сразу же нападали на ближайших к ним живых людей. Выглядело это очень страшно, и вероятнее всего именно в этот момент общее моральное состояние войска ушло в зону отрицательных значений. И даже то, что, как впоследствии выяснилось, монстры эти на практике были поднятыми друидом деревянными уродцами, медлительными и тупыми, быстро гибнущими от трех-четырех хороших ударов мечом или топором и вообще глобально проигрывающими любому вооруженному человеку в поединке один на один, никак спасти ситуацию не могло. Паника уничтожала еще и не такие армии, а уж состоящее в основном из новиков "ополчение" Элея явно к такому подготовлено не было.

Ну и когда горожане предприняли основную атаку через мост, пустив вперед немногочисленных хорошо подготовленных бойцов, останавливать их, оказалось уже, по сути, некому. Кое-кто еще пытался сопротивляться: стреляли лучники с арбалетчиками, метали огнешары маги, ставшие одной из точек кристаллизации, к которой стекались все не потерявшие голову дружинники. Опять же хорошо себя показали дружинники баронов Плонтер и Форман: разница между опытными профессионалами, не теряющими головы в самых худших ситуациях, и вчерашними крестьянами была видна невооруженным глазом. Даже если это все происходило в темноте.

Ну а что было дальше, и так понятно: оставшийся боеспособным отряд, достаточно легко, покинул поле боя и двинул на юг в сторону Александрова. Горожане были слишком заняты, грабя оставленное в лагере добро и гоняясь за отдельными не способными к сопротивлению дружинниками, чтобы попытаться дать правильный бой уходящему противнику. Все обозы, конечно же, пришлось бросить, благо путь до столицы обещал занять всего полдня времени, и наличие запаса еды или сменных портков было совершенно не критично. Потрепанную колонну поначалу догоняли отдельные бойцы и небольшие группы, которые сориентировавшись по светлому времени суток, разумно предположили, что армия будет двигаться в единственном возможном направлении. Впрочем, таких было не много, а когда арьергард войска догнали передовые конные разъезды горожан, этот слабый поток и вовсе сошел на нет.

Оглядываясь назад, Элей не мог назвать то, что ему удалось сохранить хотя бы костяк армии, иначе как чудом. С большой долей вероятности весь его корпус должен был разбежаться по лесам в панике, а в реальности у него под рукой осталось около трех сотен человек. Благодарить за это он должен был в первую очередь магов и стрелков, которые каким-то образом повстречавшись во время ночного боя, образовали крепкое ядро, к которому уже потом прилипли остальные. Вообще, самое смешное, что, скорее всего, потери погибшими во время ночного боя были крайне незначительными. Банально: в темноте очень трудно ориентироваться и соответственно находить, побеждать, а потом догонять и уничтожать бегущего врага. Поэтому, скорее всего, сейчас по лесам вдоль Красной бродит может сотня, а может и две убежавших с поля боя дружинников, которые при ином развитии событий могли бы очень помочь Элею в защите Александрова. А в том, что столицу придется защищать, сэр Оранж уже не сомневался.

А еще ему придется как-то объяснять Ариену гибель Гинары любимой ученицы мага. И уже давно не только ученицы.

Интерлюдия 3

Политические убийства были, есть и будут всегда. Понятное дело, что уровень их исполнения сильно зависит от уровня развития общества, но по большому счету разница между ударом дубиной из-за угла, после которого меняется вождь племени и выстрелом снайпера, после которого меняется президент, не такая уж большая. Как говорят англичане, размер скелета в вашем шкафу во многом зависит от размера шкафа, который вы можете себе позволить.

Естественно, и в реалиях магического средневековья быстро и радикально изменить политическую ориентацию соседа проще всего именно с помощью точечного, хирургического воздействия. Конечно, многие из власть предержащих предпочитают войну, честную схватку грудь в грудь, «иду на вы» и вот это вот все. Но как показывает практика, жизнь этих правителей очень часто заканчивается задолго до белых седин, становясь примером пусть яркого, но весьма короткого правления.

По общему на континенте мнению самых больших высот в деле тайного устранения неугодных им правителей, достигли эльфы. Тут сложно не согласится: длинная жизнь позволяет планировать игру тоже в долгую. Длинноухие порой делаю такие «закладки», которые срабатывают через десятилетия, чего ни одна другая раса себе позволить не может. С другой стороны, длинная жизнь часть позволяет эльфам просто переждать неудобного для них правителя, пользуясь китайской мудростью про труп врага в реке. Когда позади тысячелетия, а впереди вечность глупо суетиться и рисковать.

Всегда активно резали друг друга гномы. Вообще под горами, незаметно для взглядов, живущих на поверхности, происходила порой очень жесткая политическая борьба на всех уровнях. Не один король южных гномов отправился на свидание с предками раньше отмеренного ему богами времени. Да что там говорить, тех венценосных бородачей, которые дожили до глубокой старости и ушли из жизни по естественным причинам, за неполное тысячелетие можно пересчитать по пальцам одной руки. А так на кого не посмотришь — либо убит в ходе попытки переворота, либо умер в расцвете лет от неизвестных причин, либо на охоте неудачно упал, а бывает, что пошел молодой гном к наложницам, да и затрахали те его до смерти, такая вот неприятность. Короля, конечно, с почестями, но по-быстрому похоронят, наложниц обезглавят в назидание, а там кому придет в голову задавать неудобные вопросы? Дураков-то нет.

У северных гномов с их менее централизованной системой управления, единичное политическое убийство так радикально изменить расклад не может, поэтому тут были больше в ходу массовые теракты, подрывы магических мин а порой и затопления целых подземных уровней, при которых число жертв исчислялось десятками и сотнями. А порой и тысячами. Впрочем, этим тоже кого-то удивить очень сложно.

Ну и человеческих правителей, из окружающих гномьи горы стран, бородачи никогда особо не жалели, за что, кстати, не раз были пойманы и биты. В отличие от длинноухих, коротышки обычно работали более топорно, поэтому и попадались чаще. Понятное дело, под землю, чтобы предъявить претензии, люди лезть не пытались, поэтому чаще всего доставалось тем гномам, которые обитали на поверхности. И ладно бы это были подданные гномьих государств, но нет, очень часто страдали те коротышки, которые уже много поколений жили на под дневным солнцем и считали себя никак — ну может разве что в культурной плоскости — не связанными с затеявшими политические игры правителями подгорных царств.

Без сомнения и человеческие правители ни на шаг не отставали от других рас, разве что «акции» в стане эльфов или гномов людям проводить было сложнее. Все же, учитывая общее доминирование именно человека на континенте, в людских государствах встретить гнома или эльфа было гораздо проще чем наоборот. И если под гору людей еще иногда пускали — впрочем учитывая разницу в росте и соответствующие неудобства, люди сами редко забирались глубже специальных «гостевых» коридоров и залов — то в западных лесах не ступала нога человека очень давно. Во всяком случае человека, пришедшего туда по своей воле и способного рассказать об этом впоследствии.

В любом случае, и кинжал, и яд, и проклятье — все это входило в стандартный набор методов как внутренней, так и внешней политической борьбы любого правителя. С кинжалом все понятно — это может быть подкупленный охранник или наложница, может быть засада на дороге или просто неожиданное нападение на улице. С ядом сложнее — слишком уж распространены среди правителей разного рода амулеты распознающие нежелательные «приправы», которые позвякивающий легко доставшимся золотишком в кармане повар добавил в жаркое. Опять же очень многие яды — из тех чье действие было не мгновенным — легко купировались целителями, при условии, что правитель мог позволить себе их услуги. Тут на помощь приходили разного рода составы, имеющие магический компонент, вроде того же приснопамятного пурпурного тысячецветника. Хотя и против таких средств тоже находятся контрмеры, вот только они чаще всего либо слишком сложные, либо слишком дорогие.

Вообще самым действенным средством от разного рода магических каверз является наличие под рукой собственного сенса. Это такой специальный маг, имеющий очень узкую специализацию — поиск любых, даже самых мелких магических проявлений. Без такого рода профессионалов жизнь большинства монархов была бы совсем короткой и безрадостной. Сенс, потративший всю свою магическую жизнь чтобы развить чувствительность своего восприятия, может видеть опасные артефакты, проклятые предметы и отличит по ауре даже пытающегося скрыть свои способности сильного мага от обычного человека. Некоторые, по слухам, могут даже видеть еще не оформившиеся в что-то конкретное магические потоки и спасти таким образом своего сюзерена от наведенного издалека — например по сродству крови — проклятия. В общем, с любой стороны полезные специалисты, единственный недостаток которых состоит в их редкости и соответственно — цене. Мало того, что необходим достаточно редкий талант для этого дела, так еще и не так много людей согласится посвятить всю свою жизнь такой высокооплачиваемой, но невероятно скучной профессии. Это тебе не огнешарами пуляться, мертвых на кладбище поднимать или с животными разговаривать. Сидеть большую часть жизни возле правителя и осматривать всех к нему вошедших, все предметы, которыми он пользуется и помещения, которые посещает — судьба, мягко говоря, сомнительная.

Случаются и экзотические способы организовать покушение на слишком уж зажившегося на этом свете человека. Во многом его выбор зависит от того насколько естественной должна выглядеть смерть.

Можно напугать или как-то навредить лошади, и четвероногий транспорт сам все сделает в лучшем виде, скинув на скорости седока. Сколько человек погибло таким образом — не обязательно при участии чьей-то злой воли — не сосчитать. Можно использовать каких-нибудь других опасных животных, волков или медведей, например. Можно подстрелить из-за угла: хотя лук или арбалет в этом деле гораздо менее удобны чем снайперская винтовка. А можно взорвать.

* * *

— Закатывай, давай не ленись! Если вы думаете, паршивцы, что я буду платить за то время, пока вы нежитесь на солнце, то это не так, — невысокий лысоватый мужичок, в типичной для города одежде небогатого торговца, беззлобно покрикивал на пару рабочих, которые не слишком торопясь закатывали наверх по положенным на ступеньки доскам большие двадцативёдерные, примерно, бочки. Рабочие не торопились: им платили поденно, а купец не слишком злился, потому что знал, что оплаченного времени ему хватит с головой. — Смотрите не разбейте — дорогое вино: вовек не расплатитесь.

— Что тут? — На ступенях заднего входа ратуши появился охранник в гербовых цветах города. — Что за шум?

— Вот, господин, вино доставили, как заказывали, — купец мгновенно из сурового превратился в подобострастного. Расправленные плечи сникли, взор упал вниз, а голос стал на порядок тише. Впрочем, всем сторонам было понятно, что это ничто иное как показуха — обычный городской стражник был птицей не того полета, чтобы перед ним сильно гнуть спину, скорее сыграла привычка не искать лишних неприятностей там где их можно избежать. Одновременно с этим купец достал из-за пазухи пачку бумажных листов, — вот накладные. У меня все уплочено. Доставка на сегодня как договаривались.

— Ну раз уплочено, то закатывайте, — стражник для порядка постучал пальцем по одной из бочек. Та гулко отозвалась будучи явно заполнена под пробку чем-то жидким. Накладные он посмотреть все равно не мог, потому что грамоте был не обучен, но решил раз платить ничего не надо, то можно позволить людям выполнять свою работу дальше.

Собственно эта доставка ничем не отличалась от десятков и сотен других до нее. Верхушка города часто устраивала различные гуляния, для чего закупались и хранились тут же, в обширных подвалах под городским центром, припасы. Да и сами советники не прочь были хорошо пожрать и не менее хорошо выпить, а еще подвалы часто использовали как место хранения конфиската, как склад «для своих», и так далее. Поэтому движение товаров туда-суда являлось рутинным делом.

Пришел начальник караула, проверил документы, они действительно были в порядке. Пришел маг — тоже не нашел ничего подозрительного. После этого бочки спустили в подвал и за небольшую взятку кладовщик позволил поставить их в конкретный угол. Купец мотивировал это желанием заказчика, и лишь пожимал плечами в ответ на вопросы и непонимающе закатывал глаза, и качал головой, мол «хозяин-барин». В общем, ни у кого никаких вопросов не возникло. А зря.

Глава 10

— Что там? — В ночной тишине приглушенный голос Серова показался ему самому оглушительно громким.

— Стали лагерем напротив той части, где стену еще не достроили, — так же полушепотом ответил на вопрос барона, вернувшийся из разведывательного рейда боец. — Вокруг города разъезды шастают. Посад сожгли, уроды, и мастерскую бумажную вместе с мельницей водяной.

Последнее очень больно резануло Александру по сердцу. Ну, то есть он предполагал, что так и будет, вот только вложенного труда было жаль до одури.

— Сможем в город войти? Так чтобы на главные силы не нарваться?

— Конечно, — кивнул боец. — На полноценную осаду у супостата сил не хватит точно. С нашей стороны только редкая стража стоит, караулит. Видимо вылазок опасаются. А со стороны лагеря шум стоит, стук молотков, как будто строят что-то.

— К штурму готовятся, вестимо, — пригладил бороду Брад. — Щиты делают, чтобы от стрелков прикрываться. Лестницы опять же чтобы на замковые стены лезть. Таран.

— Ну ладно, это понятно — кивнул барон. — Что делать будем? Пошумим? Или так проскочим?

Барон обвел взглядом собравшихся: при слабом свете Ариеновского светляка — Александр потребовал соблюдать "светомаскировку" чтобы не сообщать противнику о своем появлении раньше времени, — лица людей выглядели причудливо контрастными, как на какой-нибудь картине эпохи Ренессанса. А может, дело было в том, что люди уже четыре дня шагали туда-сюда без отдыха, чередуя дневные и ночные марши, и просто устали.

— Надо пошуметь, — первым высказался Ариен, от которого Серов, в общем-то, такой кровожадности и не ожидал. — У нас есть преимущество в неожиданности, нужно им пользоваться. Не так много у нас преимуществ, чтобы ими разбрасываться.

— Все «за»? — Капитан быстро заглянул каждому собравшемуся в лицо. В шатре присутствовали все "офицеры" его корпуса: сотники, полусотники и прочие "ответственные товарищи". Несмотря на усталость, каждый из них демонстрировал решимость хорошенько пнуть противника перед тем, как запираться в городе и садиться в осаду. — Тогда давайте подумаем, что можно сделать…

В итоге ничего сложного выдумывать не стали, да и невозможно это было сделать, учитывая темное время суток вокруг и жесткие лимиты по времени. Идея была простая как угол дома — подобраться в темноте к лагерю поближе, шарахнуть магией посильнее, порубить кого получится и сделать ноги, пока за задницу ухватить не успели. Были в этом плане и "узкие" места: наличие дозоров, шастающих вокруг города и соответственно вражеского лагеря, а также сама возможность толпе в три сотни рыл подобраться хоть куда-то незаметно. И это притом, что кавалерию решили оставить в резерве — прикрыть отход при необходимости ну или развить успех, если все пойдет очень хорошо.

Решение вопроса с дозорами взял на себя сам Серов со своим особым десятком. Собственно, как оказалось на практике, после полуночи бдительность оставшихся без присмотра начальства горожан снижалась до нулевых значений и никакой особой подготовки, чтобы их нейтрализовать было не нужно. Кто-то спал, забив вообще на все, кто-то, приняв изрядно на грудь, медитировал, уставившись во тьму невидящими глазами. Последний — самый бдительный — услышав чье-то приближение, спросил, «кто идет», но удовлетворился банальным "свои". Кто свои, недотепа так и не узнал: со сломанной шеей вообще людям обычно уже ничего не интересно.

— Тихо, — Серов попытался расположиться в кустах максимально удобно и при этом не сильно шуметь. Получилось плохо. Он со своим десятком и парой молодых учеников Ариена из тех, кто пока был способен выдать только одно слабое заклинание раз в полдня, после устранения часовых дали крюка и обошли вражеский лагерь по дуге. Ходить ночью по лесу — удовольствие максимально сомнительное, однако дело было важнее, чем собственный комфорт. — Ждем, не шумим.

Глядя не беспечность горожан, Серов на ходу решил немного усовершенствовать план нападения. Теперь после первой атаки Ариена, которая должна была посеять панику в лагере и удара пехоты, он хотел, воспользовавшись суматохой уничтожить вражеские осадные средства, о которых ему поведал парой дней раньше гонец от Элея. Катапульты в полевом сражении может быть и не слишком полезны, а вот при осаде замка, вполне способны были доставить кучу проблем защитникам.

Лагерь спал. Никаких плотницких работ, о которых говорил высланный вперёд разведчик, после полуночи уже понятное дело не велось. Ряды палаток были поставлены с претензией на стройность, однако получилось в итоге не слишком ровно, поэтому общий их вид в свете горящих тут и там костров был несколько безалаберный. Возле костров сидели отдельные бойцы, видимо приставленные к огню в качестве костровых и одновременно караульных, потому что отдельных дозоров вокруг лагеря видно не было. Плохая идея — насмотревшись на огонь, такой, с позволения сказать, дозорный в темноте не сможет рассмотреть ничего дальше своего носа. Впрочем, в данном случае Александр противнику мог только сказать спасибо. Им же легче будет.

Пока Александр разглядывал окраины лагеря, один из дежурных поднялся от костра и почесываясь и зевая направился в сторону ближайших кустов с явно читающейся целью. Естественно, по закону подлости, ближайшим кустами оказались те, за которыми сидел капитан со своими людьми. Быть обнаруженными таким тупым образом барону совершенно не улыбалось, поэтому он аккуратно, чтобы не издать ни единого звука потянул из-за пояса длинный нож. Боец, однако, в чащу не полез и, не дойдя нескольких шагов до края леса, принялся развязывать шнуровку портков. Но толи темнота, несколько глотков выпитого втихаря «для сугреву» крепкого алкоголя, а может общее полусонное состояние сделать это быстро ему не дали, и он, матерясь и призывая кары на головы всем вокруг, рванул неподдающиеся веревки. Видимо давление в гидравлической системе начало поддавливать на клапана.

Все это кино, однако, закончилось в одно мгновение, когда на другом конце лагеря что-то — хотя правильно было бы сказать кто-то — занятно жахнуло. Поднимающийся в небо огненный гриб в ночи выглядел феерично. Одновременно с этим оттуда послышались дикие крики и звон металла.

Так и не сумевший справиться со своими штанами боец удивленно развернулся в сторону источника шума и застыл, глядя на неожиданное светопреставление. А через мгновение умер — нож вошел в основание черепа сзади-снизу, пробив мозг и в мгновение прервав земное существование бедолаги.

— Началось, — пробормотал Серов себе под нос. Сидеть вот так в засаде, пока остальные там сражаются было крайне некомфортно, однако барон все же подождал в темноте несколько минут, прежде чем начинать действовать самому. За это время лагерь берсонзонцев окончательно проснулся и теперь между палатками носились ошарашенные внезапным пробуждением люди, не принимающие что твориться и в какую сторону им воевать. А когда с этой стороны людей стало заметно меньше — все, кто сумел найти себя в темноте, бросились отбивать неожиданное нападение, — скомандовал, — вперед. За мной.

В лагере все говорило о большом переполохе: поваленные палатки, разбросанные тут и там вещи, перевернутый котелок с недоеденной кашей. Вражеских солдат поблизости видно не было, поэтому стоило пользоваться ситуацией по максимуму.

— Так, берете огонь и поджигаете все, что может гореть, в бой не вступать, если вернутся горожане, сваливайте обратно. Ясно? — Серов указал рукой на горящий в импровизированном очаге из выложенных кругом камней костер. Потом повернулся к двум "недомагам", которых мысленно называл зажигалками. Пользы от них на этом этапе развития было примерно столько же. — Вы двое за мной. И вы трое тоже — прикрываете магов, ясно?

Вопросов не последовало.

Александру была нужна возможность быстро поджечь катапульты, а без магов это могло быть проблематично. Это только в кино дерево загорается за три секунды, стоит лишь факел поднести, а в жизни хорошее бревно, попробуй еще поджечь.

Долго оставаться совершенно незамеченным не получилось. Из одной из палаток неожиданно и для себя, и для капитана выскочил боец, на ходу натягивающий на себя кольчугу и буквально впечатался в Александра. От удивления оба застыли на долю секунды, после чего Серов одним движением воткнул зажатый в левой руке клинок бойцы в шею. Из разрезанной артерии ударила струя горячей крови, однако барон был уже опытным в таких делах человеком и успел оттолкнуть от себя мертвое уже тело так, чтобы не изгваздаться с ног до головы.

Быстро оглядевшись вокруг и не увидев других врагов, Серов обернулся, чтобы сказать магам продолжить движение. Пока потратил буквально полтора десятка секунд на устранение внезапной угрозы, двое шестнадцатилетних балбесов уже нашли себе интересное занятие — касанием рук поджигать все палатки, до которых они могли дотянуться. Как говорил Ариен на такие воздействия — осуществляемые посредством прикосновений — тратится достаточно мало энергии, поэтому резвиться так два, по сути, еще ребенка могли очень долго. Вот только разгорающееся вокруг пожар от подожженных палаток, изготовленных из, пропитанной чем-то типа воска, парусины, должен был привлечь внимание горожан буквально с минуты на минуту. Об этом Серов явно не подумал: пустить врагу красного петуха это конечно завсегда приятно, но он-то сюда не совсем за этим пришел.

— Это я, конечно, погорячился, — пробормотал Александр себе под нос, а вслух добавил. — Быстро за мной! На всякую дичь не отвлекаться, наша цель — катапульты.

Без боя в итоге, понятное дело не обошлось. Осадные орудия, что логично находились в центре лагеря и там уже вражеские солдаты встречались гораздо чаще. Хоть Серов вел свой маленький диверсионный отряд не по главному «проспекту», а по какому-то боковому проходу, проскочить не получилось.

Что эти трое делали, спрятавшись за одной из палаток — непонятно. Вернее как раз понятно, прятались, чтобы не участвовать в ночном бою. Подальше от вражеских клинков и поближе к лесу, куда, если что, можно убежать в любой момент. Это капитан знает, что весь переполох — не более чем нападение в стиле ударил-убежал, а вот простые берсонзонцы, не видящие всей картины, вполне могли предполагать худшее. В конце концов, буквально двумя ночами раньше они в том же стиле сами разгромили вражескую армию. Вполне можно было провести параллели.

Первый умер почти мгновенно: Серов вновь сработал накоротке ножом, вогнав его в глаз застывшего от удивления бойца. Тот даже пикнуть не успел. Двое других же отреагировали на это удивительно благоразумно: не пытаясь вступить в поединок, они просто рванули в разные стороны, оглашая округу паническими криками.

— Тревога! Нападение! Они зашли с тыла! Нас окружают!

Одного из двоих Александр в два прыжка догнал и косым ударом сверху по шлему опрокинул на землю. Листовая сталь слегка погнулась, но выдержала, а вот импульс-то все равно никуда не делся. Пнув упавшего по ребрам, чтобы не дергался, капитан прицелился и одним движением вогнал клинок в щель между шлемом и защищающим шею кольчужным воротником. В этот раз получилось не столь удачно, чужая кровь все же забрызгала одежду барона.

— Твою мать! — Выругался Серов и обернулся назад.

Последнего убегающего бойца догнали дружинники и тоже достаточно быстро с ним расправились, однако дело было уже сделано, и теперь весь лагерь знал об их появлении. Пришлось торопиться и бежать вперед, уже совсем не отвлекаясь на всякие мелочи. Была бы вокруг не ночь, а день, их бы точно мгновенно поймали и порубили, и ни магия не мастерство бы не спасли — тупо числом задавили бы. А так, когда со всех сторон темно и все паникуют, попробуй еще просто понять вот тот мелькнувший между палатками силуэт, это свой или враг. Пока нос к носу не столкнешься — не разберешь.

— Вот, смотри, — катапульты стояли под навесом на небольшой свободной площадке в центре вражеского лагеря. Почему-то только две, но, в общем-то, так было даже проще. Впрочем, учитывая темноту и то, что они видели скорее силуэты, чем сами катапульты, вполне могли чего-то и не заметить. — Туда шмаляй и побежали.

Первый из огневиков сосредоточился, сделал пару круговых движений рук, что-то пробормотал и в сторону цели поплыл по воздуху быстро сформировавшийся огнешар размером человеческую голову. Летел он не очень быстро — это вопрос контроля, который у молодых магов традиционно не на слишком высоком уровне — однако при попадании в цель рванул достаточно мощно.

— Так эта готова, — удовлетворенно кивнул Серов. — Теперь следующая… А нет подожди.

Александр ухватил за руку уже готового начать творить заклинание мага.

— Вот туда давай, — вместо второй катапульты капитан указал на стоявшую чуть дальше большую телегу, нагруженную чем-то круглым под самую завязку. Нужно было торопиться, их маленькая диверсия не прошла незамеченной, и отовсюду начали раздаваться встревоженные голоса.

Молодой огневик, пожал плечами, но выполнил требование. Второй огненный шар летел чуть быстрее, но был при этом размером в лучшем случае с большой апельсин. Впрочем, не смотря на это, второе попадание получилось куда более зрелищным, чем первое.

— О да! — Удовлетворено улыбнулся капитан. Это были зажигательные снаряды к катапультам, те самые которыми той несчастливой ночью берсонзонцы обстреливали вражеский лагерь. Теперь все это богатство яростно пылало, разбрасывая во все стороны настоящие протуберанцы пламени. Досталось не только второй стоящей рядом катапульте, но и вообще всему. — Это мы удачно зашли. Все валим, отсюда, ходу.

Обратно без приключений выбраться не удалось. Судя по стихшим звукам битвы с противоположной стороны лагеря, основной отряд, ударивший первым, уже отступил, и соответственно горожане поспешили вернуться в лагерь, где к тому времени уже повсеместно бушевал пожар.

В общем, на одном из «перекрестков», маленький отряд Серова наткнулся на полноценный десяток мечников, причем, судя по их мгновенной реакции, из опытных. Результатом стычки стала смерть одного из александровских дружинников — собственно "особый" десяток уже давно был не десятком, а шестеркой, вернее теперь уже пятеркой, постепенная убыль делала свое дело — и тяжелая рана мага, который неудачно подставился и схлопотал десять сантиметров стали в живот. Противник же потерял четверых и за явным преимуществом команды Александра благоразумно отступил куда-то в темноту.

Труп боевого товарища, к сожалению, пришлось бросить, тащить еще и его не было никакой возможности. Мага же в итоге удалось доволочь сначала до леса, где его перевязали, чтобы кровью не истек, и немного подлатали магией, а потом уже, сделав опять приличный крюк, чтобы не нарваться еще на кого-нибудь, и до осажденного города.

Серов шел по осажденному — весьма условно нужно сказать — городу, который, не смотря на ранний час — небо на востоке только-только начало светлеть, — бурлил как кипящий чайник.

Приход подкреплений, да еще и сопровождавшийся такими спецэффектами, не оставил равнодушными жителей столицы, для которых последние пару дней выдались весьма тревожными. Теперь же на лицах людей огромными буквами была написана надежда. Даже не так — уверенность в положительном исходе всей этой заваруху. Во всяком случае, именно так Александр трактовал те эмоции, которые исходили от людей вокруг.

Неожиданно для себя, поддавшись эмоциональному порыву, барон запрыгнул на большую бочку, которые стояли тут высоким штабелем, и обратился к собравшейся на улице толпе.

— Люди! Жители Александрова! — Серов никогда не был хорошим оратором, совершенно не тому его учили в академии, да и в последующей жизни опыт выступлений перед зрителями получить бывшему спецназовцу было особо негде. Александр попытался сказать своим подданным то, что чувствовал сам. Благодарность за то, что ему верят как лидеру, уверенность в том, что победа в итоге окажется на их стороне, желание сделать жизнь каждого человека лучше и многое другое. Скорее всего, эта его речь никогда окажется в списках шедевров ораторского искусства. Но, учитывая, что он говорил от сердца и то, что местные глобально не были избалованны прямым общением с властью, как уже говорилось раньше, слишком уж велика была между ними социальная пропасть, народ встретил окончание речи приветственными криками и аплодисментами. Как написали бы в какой-нибудь газете году эдак в 1895, «народ приветствовал государя в верноподданническом экстазе». Впрочем, в отличие от Николашки, Серова его подданным действительно было, за что, если не любить, то уважать. — Спасибо за поддержку! Враг будет разбит, победа будет за нами!

Ближники вместе со всеми простыми людьми охреневшие от такого перфоманса, смотрели на своего сюзерена с широко раскрытыми глазами. В воротах замка Серов остановился, осмотрел всех присутствующих "офицеров": и тех, кто пришел с ним, и тех, кто был в Александрове и вышел на улицу их встречать и заявил не терпящим апелляции голосом.

— Я спать до полудня. Не будить разве что эти, — капитан мотнул головой, имея ввиду берснзонцев за стенами города, — пойдут на штурм. Все разговоры потом. Вам приказываю отдыхать тоже. Как выпутываться из той задницы в которой мы оказались, будем думать завтра.

Серов еще раз обвел собравшихся взглядом, посмотрел на восток, где солнце уже показалось над горизонтом и поправился.

— Вернее уже сегодня.

Утром, если считать за утро то время суток, когда ты просыпаешься, Серов первым делом, еще до завтрака, поднялся на верхнюю площадку замковой башни, чтобы оценить тот ущерб, который они прошлой ночью нанесли вражескому лагерю. Потери атакующих в этом бою оказались весьма скромными — после отступления в город офицеры не досчитались двадцати восьми человек — а вот потери горожан оставались для барона тайной.

С высоты вражеский лагерь выглядел, откровенно говоря, не слишком презентабельно. Даже с учетом того, что прошло часов эдак восемь, и противник уже явно успел кое-что исправить, было видно, что огонь отлично сделал свое грязное дело: добрая половина лагеря выглядела изрядно подкопченной. Что там было полностью сожрано пламенем, а что только немного пострадало — неизвестно, однако глобально, учитывая еще и уничтожение вражеской артиллерии, ночной прорыв совершенно точно можно было записать себе в актив.

Сзади послышались тихие легкие шаги.

— Ты знал? — Ариен подошел и стал рядом, опершись на каменный зубец башни.

— Да, — просто ответил Александр.

— Почему не сказал вчера? Или позавчера?

— Извини, — Серов немного запнулся, подбирая слова. — Не был уверен, что ты не расклеишься. А при прорыве в город твое участие могло бы стать решающим фактором. На мне все же еще четыре сотни человек было. Ну и в городе еще три тысячи. Соболезную.

Как обычно в таких случаях, капитан не очень понимал, что нужно говорить. Какие слова могут вообще иметь значение, когда кто-то теряет близкого человека. Нужны ли тут вообще слова.

— Что ты собираешься делать? — Через пару минут задал вопрос маг. Видимо с доводами друга он согласился и зла не держал. А может просто решил, что сейчас не подходящее время. Во всяком случае, внешне маг был спокоен и даже немного отрешен. — В ближайшее время.

— Подожду немного, — пожал плечами Серов. — Может они решатся все-таки на штурм. Проредим их количество, будет немного проще. А вообще, кое-что уже делается. Иногда, чтобы победить целую армию не нужно убивать каждого первого, достаточно забрать всего несколько жизней. А что?

— Есть у меня одна задумка, — Ариен в предвкушении улыбнулся. — Но нужно много времени на подготовку.

— Что-то мощное? — Заинтересовался капитан.

— Можно и так сказать. Главное — достаточно дальнобойное. Сам ни разу не применял, но в академии говорили, что стандарт — триста шагов. Я пересчитал потоки, кое-где сместил узловые точки… Не важно. В общем, хорошенько над ним поработал. Я думаю, на шесть сотен шагов смогу жахнуть.

— То есть прямо из города по лагерю? — Удивился Серов, привыкший к малой дальнобойности магической артиллерии.

— Да, — кивнул огневик. — Нужно будет только с Дрором пообщаться, там обычной двухмерной начерченной фигурой не обойдешься, придется строить конструкцию в полный рост, привязывать узловые точки и усиливать каналы металлом.

— Без проблем, передашь ему, что я дал разрешение использовать любые материалы.

— Хорошо, — еще раз кивнул Ариен. — И да, кстати, тебе просили передать письмо.

— Письмо?

— Да, — маг достал из-за пазухи бумажный свиток, запечатанный большой сургучной печатью и протянул его другу. — Привез курьер, пока мы с баронами бодались.

Печать изображала пикирующего на добычу сокола — малый герб графства Урвит. Собственно вопросов, от кого послание не осталось.

— Ладно, — маг, похлопал друга по плечу, увидев, как Серов изменился в лице, увидев, так сказать, обратный адрес. — Не буду тебе мешать.

Александр подождал пока друг уйдет, постоял еще немного, осматривая окрестности: если бы не вражеская армия и все то, они разрушили, вид был бы гораздо лучше. Потом собрался с духом, сломал печать, развернул свернутый в трубочку лист бумаги и начал читать. Много времени это не заняло: Анния в нехарактерной для восемнадцатилетних девушек манере совершенно не была склонна растекаться мыслью по древу, слог имела достаточно сухой и лаконичный. Графиня вкратце описала свои приключения по дороге домой, сравнительно быстрый и, можно даже сказать, спокойный захват власти — или правильнее было бы сказать возвращение ее себе пусть и силовым способом, — и, конечно, проблемы, которые возникли у нее впоследствии. Кратко описала свои планы на будущее и в конце письма напомнила, что ее приглашение остается в силе. Что ей очень нужна помощь, и что Серов один из немногих, на кого она могла бы опереться.

— Да уж, — пробормотал Александр, пробежав глазами текст до конца. — Главное вот это вот все очень вовремя. Вот прям совсем вовремя!

Именно в это время вражеский лагерь пришел в движение — не сам лагерь, а люди в нем, понятное дело, — пехота начала выходить на луг и строиться колоннами, выкатили большие деревянные щиты на колесах, высыпали вперед стрелки.

— Ну, понятно, — кивнул сам себе Серов и поспешил вниз к своим войскам. — По-другому и быть не могло.

Элея и весь штаб барон нашел недалеко от того участка городской стены, который еще по сути не существовал. В этом месте частокол еще не успели установить и единственными укреплениями, на которые могли положиться защитники был полутораметровый ров и такой же вал за ним. Лучше чем ничего, но гораздо хуже, чем нормальные городские стены.

— Что у нас тут? — Серов, проспав все утро, немного выпал из курса событий, однако отдых барону был нужен позарез, да и своим офицерам он в целом доверял. — Мы готовы?

— Да, капитан, — кроме Элея тут уже был Ариен, со своими учениками и барон Терс, который за последнее время стремительно пошел на поправку. Остальные командиры были уже со своими бойцами на позициях. — Копейщики держат гребень вала, стрелки на крышах и всех подходящих точках, конница перед воротами, готовая в любой момент выскочить и ударить во фланг при необходимости.

Командующий конницей на последнее заявление только кивнул.

— Сколько противник вывел человек в поле? Кто-нибудь считал?

— Около десяти сотен бойцов. — Сзади неслышно появился Динай. Все же род занятий накладывает отпечаток на личность человека. Два года назад, главный шпион был гораздо более прост в общении, а теперь все время норовит слегка поддеть собеседника, чтобы посмотреть на реакцию, что-то недосказать, или наоборот найти двойное дно в чужих словах. Профессиональная деформация как она есть. — Мои люди все эти дни наблюдали за противником без перерыва. Около шести сотен пехоты, около полутора сотен стрелков, столько же кавалерии и прочей швали. Магов не видно, но не поручусь, что их там нет. А вот гномов точно нет, это могу сказать с уверенностью.

— Гномов? — Удивился Элей, — каких гномов?

— Южные сородичи Дрора решили было помочь горожанам, но я так понял, что мы эту проблему уже решили? — Серов вопросительно изогнул бровь.

— Скажем так, — опять не совсем понятно ответил тихушник. — На некоторое время мы сделали ее не актуальной, во всяком случае, пока не прибудут новые бородачи.

— На нас не подумают? — Переспросил Александр, которому открытое противостояние с гномьим королевством нужно было в последнюю очередь.

— Могут подумать — слишком уж очевиден выгодополучатель, но доказательств не найдут точно. Нападение разбойников, — начал загибать пальцы Динай, — пищевое отравление, разгневанный муж, не вовремя вернувшийся домой, простуда опять же банальная. Все случаи между собой не связаны.

— Хорошо, а что по второй "операции"?

Динай прикинул что-то в уме и ответил.

— Все должно было решиться сегодня утром, но как вы понимаете, ваша милость, точных данных у меня нет. Пользоваться для связи нашей магической почтой, в таком случае было бы слишком… Не осторожно.

— Согласен, подождем, — кивнул барон. — Если все получится… Вернее получилось, то мы вероятно об этом узнаем не позднее завтрашнего дня. Курьер с парой сменных лошадей за сутки вполне успеет доскакать.

— Осталось только этот день пережить, — обратил Элей внимание барона на действия противников. Сер Оранж не очень понял, о чем говорил барон со своей разведкой, его сейчас интересовало другое.

Конечно, предпринимать попытку решающего штурма — а как оказалось, горожане уже попробовали войти в Александров с наскока но, получив слегка по зубам, откатились — на следующий день после такой тяжелой ночи, на первый взгляд выглядело сомнительным решением. Лучше было бы дать своим войскам отдохнуть и привести себя в порядок не столько в физическом, сколько психологическом плане. Вот только это исключительно на первый взгляд.

Если посмотреть на проблему чуть более внимательно, то для осаждающих время играет скорее против них. Учитывая количество Берсонзонцев, полностью замкнуть кольцо осады, сил у них явно не хватит, а значит, ждать пока жители Александрова поднимут вгору лапки от голода, смысла нет. При этом осажденные живут в более-менее комфортных условиях, а у осаждающих пол лагеря выгорело. Конечно на улице не зима, однако по ночам еще достаточно холодно: градусов пять-семь по внутреннему термометру Серова. Долго ли придется ждать, пока армию начнет косить эпидемия простуд?

Опять же часть запасов еды пострадала минувшей ночью, значит нужно везти из Берсонзона. Можно бы, конечно, окрестных селян пограбить, вот только что с них возьмешь в середине весны, когда они сами едят через раз? Только разозлишь их и проблем себе наживешь лишних. Как уж говорилось — крестьян во время внутренних разборок в Вольных Баронствах старались не трогать — и так плотность населения была ниже плинтуса. В общем, ставка на один решающий штурм здесь и сейчас была по-своему разумной. Вот только соотношение сил «шесть с половиной к десяти», вместо классических «один к трем» в пользу атакующих, намекал на возможные проблемы.

— Ты чем-то помочь сможешь? — Серов повернулся к магу.

— Не особо, я вчера ночью перестарался, мне бы отдохнуть пару дней. Заклинание-другое осилю, но не больше.

— И то хлеб, — кивнул Серов. Берсонзонцы меж тем достаточно ловко выкатили вперед свои осадные щиты и принялись лениво обстреливать защитников. Те так же вяло отвечали: на расстоянии в полторы сотни шагов эффективность стрельбы была фактором скорее статистическим, чем военным.

Через некоторое время, — видимо, когда берсонзонцы закончили все приготовления, — масса людей сдвинулась с места и начала приближаться к черте города.

Неожиданно Серов поймал себя на мысли, что он даже не волнуется. Слишком уж много сражений он пережил за последние два года. Можно сказать, что ему уже вот это все приелось, нет той остроты. Это, во-первых, а во-вторых, трезво оценивая ситуацию, барон давал барсонзонцам крайне малый процент на успех. Вот если бы он не успел со своим корпусом вернуться в город тогда да — шансов отстоять столицу практически не было бы. А так: хорошая, более-менее укрепленная позиция, уже поднабравшееся опыта войско, моральный перевес да и магическая поддержка опять же — все говорило за то, что атакующие скорее всего потерпят неудачу. Если конечно козыря какого-нибудь у них в рукаве не завалялось.

Меж тем осадные щиты остановились шагах в сорока от лини рва, давая комфортное убежище для стрелков, а вперед вышла вражеская пехоте и, прикрываясь щитами, быстрым шагом рванула вперед.

Серовские стрелки тут же переключились на более лакомую цель. В достаточно плотную колонну полетел целый рой стрел и болтов, то и дело выхватывая из вражеского построения то одного, то другого бойца. Это впрочем, никак на горожанах внешне не отражалось: на место выпавшего тут же становился новый воин, и казалось, как это часто бывает в такие моменты, остановить их чем-то просто невозможно.

Когда до линии рва оставалось всего два десятка шагов со стороны защитников один за другим вылетело шесть простейших огненных заклинаний, чтобы как обычно хорошенько потрепать врага перед самой сшибкой. Вот только на этот раз что-то пошло не так — огнешары натолкнулись на невидимую обычному глазу стену и, расплескавшись об нее, бессильно развеялись в атмосфере.

Такой поворот, видимо, немало воодушевил атакующих, потому что с из стороны раздался слитный боевой клич. Хотя, по правде говоря, скорее он был похож на животный рев, через крик люди выплескивали страх и волнение, заряжаясь яростью для предстоящей битвы. Колонна тут же припустила еще быстрее, преодолевая последние метры как бы ни бегом.

И вот тут настала очередь удивлять уже баронским войскам, — впрочем, и сам Александр был ошарашен не меньше противника, — линия копейщиков при приближении врага на пистолетную дистанцию единым залпом метнула в пехоту горожан тучу коротких дротиков. Первый ряд берсонзонцев полег практически в полном составе, а кто не успел прикрыться щитом, тот на некоторое время лишился этого важнейшего защитного элемента. Не очень удобно орудовать щитом, когда из него торчит полутораметровая палка.

«Ух ты!», — успел подумать Серов, прежде чем враг преодолел ров, вал и вступил в рукопашную с защитниками города, — «кто-то явно внимательно слушает то что я говорю, нужно следить за языком! Про идею римских пиллумов вроде упоминал всего пару раз и на тебе — за спиной тихонько воплотили ее в жизнь».

Тем временем, видимо у обеих сторон сюрпризы закончились, и сражение перешло в фазу, когда все решает честная сталь и рубка лицо в лицо. Сам барон находился чуть сзади с небольшим отрядом, который при необходимости можно было использовать как резерв. Глядя на то, как гибнут его люди, Серов опять вернулся мыслями к пороховой артиллерии.

«Жахнуть бы пару раз еще на подходе крупной картечью, глядишь до рукопашной бы дело и не дошло», — тяжело вздохнул он. С пушками пока ничего не получалось. Если порох худо-бедно мелкими партиями делать начали — пороховая мастерская была благоразумно расположена за городом и теперь ее придется отстраивать заново — то вот металлические стволы были пока для мастерских Александрова хай-теком за гранью фантастики.

В какой-то момент Серов вынужден был признаться самому себе, что его прогноз не оправдывается. Берсонзонцы давили как бешенные, и его дружинники постепенно начали прогибаться, отступая от вала вглубь города. Сложно оценить, какие потери несла каждая из сторон в этой фазе боя, но то, что инициатива окончательно перешла к противнику, было очевидно. Конечно, у Александра был еще резерв из полутора сотен всадников, однако в плотной городской застройке ими особо не повоюешь, а выводить конницу в поле, было абсолютно бесполезно и более того — опасно. Горожане так же держали свою кавалерию в резерве и готовы были в любой момент парировать внезапную атаку.

Обороняющиеся под натиском противника сначала отступили от вала, дав берсонзонцам дополнительное пространство, а потом и вовсе начали откатываться вглубь города, занимая позиции между зданиями. Тут, правда, заранее были возведены такие себе эрзац баррикады из подножного мусора, поэтому прорывов, опасных с точки зрения всего сражения, не возникало. Единственный раз, когда баронская пехота заколебалась — между двумя полусотнями из-за неопытности недавно набранных дружинников возник разрыв, куда сразу же устремился враг — в дело пришлось вступить Серову со своим резервом.

Вот к чему Александр так и не смог привыкнуть, так это к собственному участию в масштабных сражениях. Ни один поединок на арене или в драка в подворотне таких эмоций не вызывали. Почему? Там ты можешь полагаться на свои умения — технику, скорость, силу, качества брони и оружия, в конце концов. И чаще всего этого оказывается достаточно, чтобы пережить стычку без потерь. В случае же большого замеса, шансов выйти из сечи полностью целым — особенно если ты не в тылу, или в третьей линии отсиживаешься, а вражеские прорывы затыкаешь — стремятся к отрицательным величинам. Рано или поздно кто-то ткнет тебя ковырялом в незащищённую часть тела, а ты этого банально не увидишь, и, соответственно, никакая нечеловеческая реакция тут не поможет.

Все эти мысли обрывками крутились у Александра в голове, пока он буквально затыкал собой разрыв в построении. Тут опять же никакая особая техника роли не играла — гораздо важнее было наличие крепкого большого по площади щита, который прикроет тебя и соседа слева, и достаточно длинный клинок, чтобы тыкать им тех, кто неудачно подставится: никакой романтики.

Сложно сказать, сколько времени прошло в таком режиме тяни-толкай, когда сражающиеся уткнулись друг в друга в тесноте улочек между домами и сдвинуться ни назад, ни вперед вариантов — без заваливания трупами или применения какого-то хитрого сюрприза, — по сути, не нет. Учитывая, что и баронские стрелки оказались выведенными из сражения — с соломенных крыш не постреляешь, а никаких удобных позиций для этого не осталось — можно сказать, что противники вошли в самый настоящий клинч. При этом ни одна сторона довольна собой быть не могла: уже то, что пришлось отдать часть города, воспринималось защитниками как поражение. Ну а берсонзонцам занятия двух рядов жилых домов никакого реального стратегического перевеса на самом деле не давало. Защитники откатились чуть дальше, за следующую линию баррикад и чувствовали себя достаточно уверенно, тем более, что волевым решением Серов спешил часть конницы и усилил этим резервом самые на его взгляд угрожаемые направления. В общем в таком "ленивом" режиме бодаться можно было сколько угодно, и только наступающие сумерки, сделавшие и без того не слишком осмысленное сражение в городской застройке полностью хаотичным, подвели итоговую черту под этим длинным днем.

— Что будем делать дальше, господа? Надо что-то придумывать, еще на один такой день нас может не хватить. Прошу высказываться коротко и по делу. И еще, кто-нибудь может объяснить, какого демона эти ополченцы давят как наскипидаренные? Вроде бы за ними раньше такой настойчивости заметно не было, — Серов обвел взглядом всех собравшихся. Надо сказать, что его "офицеры" выглядели этим вечером не слишком презентабельно. Элей, которому в какой-то момент пришлось вступить в бой, сидел весь забрызганный чужой кровью. Ариен каким-то непостижимым образом "поймал стрелу" и теперь баюкал перебинтованное предплечье. Сержан пропустил удар в ногу и теперь прыгал на костылях. Сам барон обошелся парой неглубоких резаных ран, но тоже чувствовал себя как будто пропущенным через мясорубку. Плюс ко всему этому нужно добавить многодневную физическую и психологическую усталость — в общем, на бравое рыцарство не похоже совершенно, скорее, на дом инвалидов. Одного Жерарда на всех явно не хватало, тем более что целитель в первую очередь пытался спасти тяжелораненых, а теми, кто и так выживет, занимались другие по остаточному принципу. И только барон Терс, которому вступить в схватку прошлым днем не довелось, выглядел бодрячком.

— Ну, насчет последнего я, пожалуй, что знаю причину, — маг отвлекся от своей руки и поморщившись ответил. — Не дам стопроцентных гарантий, но я бы поставил на какое-то зелье. Извините, не силен в зельеварении и алхимии, однако что-то похожее мы в академии проходили. Там, если мне память не изменят, целый ряд похожих по свойствам составов.

— И чего нам от этого ждать? — Элею как всегда была интересна в первую очередь практическая сторона дела.

— Обычно, опять же, если я правильно определил причину, — маг пожал плечами, — время действия таких зелий — около суток, может чуть больше. Эффект как от легких наркотиков — небольшая эйфория, пониженная чувствительность к боли, небольшой прирост силы и ловкости, впрочем вариантов может быть много, в зависимости от состава. Потом наступает откат. Разбитость, апатия, головные боли. Может быть диарея, бессонница — стандартные, в общем-то, симптомы.

— Надо выгнать их из города завтра, пока они нам все улицы не засрали! — Прозвучала реплика "из зала", вызвав волну смешков. Это немного разрядило атмосферу, на лицах людей вновь появились, пропавшие было, улыбки.

— То есть ты утверждаешь, что нам нужно продержаться еще завтра и послезавтра они сами слягут? — Попытался вычленить из всего вышесказанного суть Александр.

— Не утверждаю, — мотнул головой огневик. — Но если рассуждать логически, то, скорее всего, так и будет. Составов разных великое множество, они естественно отличаются временем действия, эффектами, побочками и, конечно, ценой. Учитывая, что берсонзонцы накачали не меньше полутысячи человек, вряд ли они варили самое дорогое зелье. Я бы наоборот поставил, что они постарались не сильно потратиться, отсюда и прогноз. Ну и то, что они слягут — нет, не факт. Скорее будут себя массово чувствовать паршиво.

— Так. Хорошо! — Серов, повысив голос, прервал, начавшийся было, гвалт. — С этим понятно, теперь давайте вернемся к вопросу, о том, как нам все же пережить завтрашний день.

Сказав это, Александр поймал себя на мысли, что последнее время слишком часто задается этим вопросом, и что-то нужно срочно менять, иначе очередной день можно действительно не пережить.

В итоге долго не совещались и достаточно быстро пошли спать, на смену тяжелому дню обещал прийти еще более тяжелый.

Глава 11

В очередной раз утро для противоборствующих сторон началось очень рано, еще до рассвета. «Совет в Филях» закончился достаточно быстро, и ничего умнее чем устроить еще одно ночное нападение на вражеский лагерь собравшиеся придумать так и не смогли. Однако, чтобы не повторяться слишком однообразно, план нападения решили все же несколько переработать. Собственно нападение как таковое из него решили исключить — нужно же дать бойцам отдохнуть — зато добавили маленький сюрприз. Маленький, но взрывной.

Как уже говорилось, порох потихоньку в Александрове производили, и на момент описываемых событий в закромах родины даже нашлось пара десятков килограмм этого ценного продукта. Мелочь с точки зрения масштабных боевых действий, но вполне достаточно чтобы устроить одну небольшую каверзу.

В ночной тиши — спасибо тучам, закрывшим звезды и сделавших ночную тьму совершенно непроглядной, — из замка выбралось несколько человек и, соблюдая все меры предосторожности, направились в сторону вражеского лагеря. Проверять, научились ли чему-то берсонзонские часовые со времени прошлой ночи желания особо не было, поэтому к самому лагерю решили близко не подходить.

Что нужно чтобы устроить небольшую диверсию? Пара бочонков с порохом, перемешанным с мелкой каменной дробью, в которой никогда нет недостатка, в качестве поражающих элементов, лист металла чтобы направить взрыв нужную сторону и небольшой земляной холмик, чтобы все это обустроить не местности.

А дальше совсем просто: пара огнешаров — слабеньких, к сожалению, маги тоже не всесильны — влетают в крайние палатки, устраивая горожанам огненную побудку. Это уже, можно сказать, становится традицией. Пара десятков человек, которые опять же очень тихо выбрались из города, громко крича и звеня железом, имитируют атаку, отступая сразу же как только враг начинает оказывать сопротивление. Берсонзонцы бросаются в погоню — как тут не наказать подлого врага, вторую ночь подряд не дающего поспать — и напарываются на пороховой заряд.

Взрыв мины, произвел на осаждающих просто оглушающее действие. Слабенькая по сути — черный порох все же не слишком мощная взрывчатка — мина одним махом убила и покалечила два десятка удачно подставившихся вражеских бойцов и обеспечила остальным бессонную ночь в ожидании новых возможных нападений.

Серов отлично понимал, что в глобальном плане все это не слишком серьезно. Войны не выигрываются такими мелкими уколами; как не крути, а без победы в генеральном сражении вот все эти телодвижения не будут стоить абсолютно ничего. С другой стороны, это не значит, что и делать ничего не нужно, к большому сражению ведь тоже можно хорошо подготовиться!

Насколько хорошо может воевать человек, если он практически не спал две ночи подряд, а днем занимался тяжелым физическим трудом? Ну а то, что война — это тяжелый физический труд, особенно во времена мечей и кольчуг, думается, никто возражать не будет. Скорее всего эффективность такого бойца будет изрядно снижена, по сравнению с так сказать «эталоном».

Видимо, и кто-то в верхушке армии Берсонзона посчитал, что армии нужно дать отдых и сделать небольшой перерыв, поэтому ожидаемой утренней атаки так и не случилось. Время шло, светило поднималось все выше над горизонтом, а ничего интересного так и не происходило. Понятное дело, что Серов со своими людьми сам тоже атаковать не торопился — если Ариен прав, то пик небоеспособности должен будет наступить следующим утром, и вот тогда врага можно будет брать если не голыми руками, то уж с меньшими потерями точно.

Впрочем, это не значит, что боевые действия замерли полностью. Это в поле можно развести войска на расстояние в километр, и они просто никак не смогут взаимодействовать друг с другом. В городских боях, где врагов часто отделяют друг от друга десятки, а то и единицы метров — иногда даже меньше, например стена дома может стать такой себе линией фронта — прекратить сражение полностью практически невозможно.

В этой связи Серов решил — хорошенько выспавшись и вкусно поев, чего ему сильно не хватало в последние дни — вспомнить свою подготовку по, так сказать, «основной специализации». Ведь если посмотреть здраво, вероятнее всего, никто в этом мире не разбирался в тактике городского боя лучше него.

В крайнем доме, который слегка выдавался вперед, как бы разделяя позиции защитников надвое, по сведениям специально приставленных наблюдателей держало оборону от семи до десяти вражеских бойцов. Ну как держали оборону — учитывая, что на них пока никто не нападал, — скорее, просто квартировали.

Дом имел два удобных подхода, из которых нападающие могли использовать только один, если не хотели засветиться раньше времени.

— Ну что, все готовы? — Серов обернулся и осмотрел свою штурмовую команду: те молча кивнули, план обсудили уже несколько раз. — Тогда за мной.

Сначала Александр провел свой небольшой отряд вдоль надежно прикрывающей его от посторонних взглядов стены сарая, потом бойцы укрылись за штабелем дров, после чего пришлось десять метров натурально проползти на пузе.

Возможно, это был первый случай в истории этого мира, когда барон сам, можно сказать без принуждения, ползал по-пластунски. Капитан же смотрел на это дело философски, в первую очередь с точки зрения обучения своих людей. Он уже давно хотел развернуть свой особый десяток во что-то более крупное — полусотню например — и как можно активнее передавал своим ученикам знания и опыт. Ведь в скором будущем уже этим парням придется становиться наставниками над новичками.

Дом, как назло, был достаточно крепкой постройкой, с единственным входом, который явно контролировался врагом. Были еще окна, вот только располагались они высоковато: дома для лучшего сохранения тепла и из-за высокого уровня грунтовых вод строились тут на высоком цоколе, что давало возможность устроить сухой полуподвал. Собственно план был прост: из остатков пороха Серов на коленке собрал маленькую бомбочку — скорее даже большую петарду — которая, рванув в помещении, должна была оглушить находящихся внутри. После чего подсаженные товарищами бойцы должны были ворваться внутрь сквозь окна, а сам Алекандр собирался взять на себя главный вход.

Получилось все достаточно бодро. Петарда, влетев в щель приоткрытой ставни, рванула внутри, оглушая и дезориентируя всех находящихся в доме. Даже человек из двадцать первого века, привыкший к разного рода взрывам и прочим шумовым эффектам, в такой ситуации на некоторое время потерял бы ориентацию в пространстве, а уж про обычного средневекового солдата и говорить не о чем. Единственный «взрыв», который слышало тут большая часть населения — это гром.

Преодолев в максимальном темпе несколько ступенек наверх, Серов всем телом впечатался в приоткрытую для наблюдений за окрестностями дверь. Та к счастью, хоть была весьма массивной, но открывалась внутрь. Тело, находящееся по ту сторону, сдавленно охнуло и отлетело в глубь помещения.

Краем глаза заметив слева движение, капитан на автомате ткнул туда клинком, — меч наткнулся на что-то твердое, но кажется преодолел препятствие — после этого пнул ногой того, кто стоял за дверью. Этот боец поленился в спокойной обстановке надевать шлем, за что и поплатился: окованный металлом носок сапога попал ему прямо в нос, что-то там отчетливо хрустнуло, и во все стороны полетели капли крови, сопровождаемые нечеловеческим воем пострадавшего.

Слева щелкнул спуск арбалета и ногу выше бедра барона пронзила острая боль. Серов развернулся в сторону новой опасности: там берсонзонец трясущимися от волнения руками пытался перезарядить явно трофейное оружие. Получалось плохо: болт никак не хотел укладываться в ложе, да и предыдущий выстрел с трех метров явно мог бы быть поточнее.

Аккуратно, не нагружая раненную ногу, сделав пару шагов Александр широким косым ударом оборвал мучения бедолаги, так и не сумевшего сделать еще один выстрел. Ну а без головы в принципе арбалетом пользоваться невозможно — банально никак не прицелишься.

Короткий осмотр помещения — это были что-то типа сеней — холодная прихожая, больше боеспособных врагов не наблюдалось. Первый сидит и черными от набежавшей крови пальцами пытается заткнуть дыру в боку.

«Печень», — по цвету крови определил капитан, — «не жилец».

Второй — в разбитым в кашу лицом — продолжал выть на одной высокой ноте и тоже о сопротивлении не помышлял.

Открылась дверь внутрь непосредственно дома, и оттуда выглянул один из бойцов команды Александра.

— У вас все в порядке, ваша милость?

— Не совсем, — капитан ткнул пальцем в арбалетный болт, застрявший в ноге, — а у вас?

— Все отлично, без потерь. Никто вообще сопротивления не оказал.

— Хорошо, — Серов мысленно обматерил себя, за плохую подготовку к операции. Нужно было найти хозяина дома и узнать планировку. А так получилось, что вот эти трое караулившие вход, не попали под оглушающие действие. — Маякуйте нашим, что дом захвачен, пусть присылают бойцов в качестве постоянного гарнизона. Пусть с пленными и трофеями сами разбираются, а вы мне помогите до Жерарда доскакать.

Спустя еще некоторое время, часть которого было отведено на свидание с целителем, на верхней площадке восточной башни замка собрался штаб защитников, чтобы решить, что делать дальше.

Серов, инстинктивно потирая бедро, из которого маг недавно достал явно лишний там арбалетный болт, обдумывал профессиональный рост целителя за последние полтора года. Жерард, имеющий постоянную практику действительно очень прибавил, особенно в лечении типичных для боевых действий резанных и колотых ран. Парень действовал быстро, аккуратно, прикладывая ровно столько усилий, сколько было необходимо. Во многом благодаря ему, армия Серова еще существовала как полноценный боевой механизм: Жерард вытащил буквально с того света просто огромное количество опытных бойцов, которые впоследствии стали хребтом дружины. Ну и самого барона целитель латал уже не раз и не два, про это тоже забывать не стоит.

Кстати, насчет высокой травматичности самого барона, Александр, обдумав сложившуюся ситуацию, пришел к выводу, что он сам стал менее аккуратным. Когда знаешь, что под рукой есть целитель, способный быстро тебя подлатать при необходимости, на возможность получить лишнюю дырку в шкуре начинаешь смотреть более философски. Поставив себе зарубку в памяти о том, что этот вопрос нужно обдумать дополнительно — ведь можно рано или поздно так нарваться, что никакой целитель не спасет — барон сосредоточил внимание на делах более насущных.

— Динай! — Серов окликнул, появившегося из проема в полу главного разведчика. Далеко не все в замке и в Александрове в целом разделяли любовь барона находится на верхотуре, считая это «монаршей блажью». Откровенно говоря, большинство предпочло бы собираться в теплом, комфортном кабинете, сидеть на креслах и диванах и пить винишко, а не вот это вот все. Разделял любовь Александра к открытым пространствам, наверное, только Ариен, что еще раз подчеркивало душевную общность двух друзей. — Что там у тебя? Есть какая-то новая информация?

— Прошу прощения, ваша милость, — главный шпик услышал в голосе сюзерена неудовольствие и, мгновенно сориентировавшись, ответил в «официальном стиле», — никаких новостей по главному вопросу не было. Но мы допросили вчерашних и сегодняшних пленных, среди них попался один полусотник, рассказавший много чего интересного.

— Обрадуй меня, — сделал приглашающий жест Серов, которого в кой это веки отличная погода и теплое весеннее солнышко совершенно не радовали. Сейчас бы дождь посильнее, грозу с ветром, чтобы осаждающих подмочить хорошенько. Глядишь бы сами померзли и делать ничего не нужно было бы.

— Обрадовать не получится, — покачал головой Динай. — В стане горожан наметился было разлад, далеко не все верят, что у них получится взять Александров.

— И что же тут плохого?

— Советник Шаупр, нанял на свои деньги еще сотню наемников, которая должна прибыть через три дня. Судя по всему, среди концессионеров данного предприятия произошло, как бы это сказать… — замялся Динай.

— Перераспределение долей, — подсказал барон.

— Да, именно! В любом случае, до прихода наемников, судя по всему берсонзонцы ничего предпринимать не будут.

— Вот шлюха злопамятная! — Высказал общее мнение Серов.

Озвученная новость произвела оглушающее действие. Если еще пару часов назад собравшаяся тут старшина в целом оптимистично смотрела на сложившийся расклад сил, вот появление на шахматной доске еще одной сотни крепких профессионалов резко склоняло чаши весов в пользу штурмующих Александров берсонзонцев.

— Нужно раздать оружие людям. У нас есть кое-какой запас мечей, топоров, копий. Даже щиты с кольчугами найдутся. В основном хлам, конечно, но выбирать сейчас не из чего, — первым озвучил конструктивную мысль опытный Элей. Ему уже приходилось бывать в таких ситуациях причем находясь с обеих сторон замковых стен, поэтому и мылить в конструктивном ключе сер Оранж начал первым. — Пользы от ополченцев будет немного, но если других вариантов нет…

— Ариен, — вспомнил про давешнее предложение мага Серов. — Займись своим большим заклинанием. И ускорься на сколько это возможно.

— Сделаю, — кивнул маг.

Обсуждение продолжалось еще некоторое время, каждый высказывал свои идеи, которые в целом сводились к нескольким пунктам: вооружить всех кого возможно, попытаться разбить противника по частям или как минимум выбить горожан из занятой ими части города, устраивать ночные побудки, чтобы жизнь мёдом не казалась, применять магию по максимуму. Собственно, ничего нового никто так и не предложил.

В какой-то момент Серов заметил, что стоящий возле парапета Элей гораздо внимательнее смотрит в сторону вражеского лагеря, чем слушает соратников.

— Что там? Неужели штурмовать все-таки решились?

— Непонятно, какая-то суета в лагере, все бегают, но вроде на приступ идти не собираются.

Александр, перехватив заинтересованный взгляд Диная, тоже встал, подошел к ряду зубцов и выглянул наружу. Бинокль в руках позволял рассмотреть все происходящее гораздо лучше, чем если делать это невооруженным глазом. И действительно, даже с такого расстояния было видно, что во вражеском лагере происходит какая-то нездоровая суета. Часть бойцов бесцельно, для стороннего наблюдателя суетилась, еще часть потянулась в сторону города. Причем на попытку штурма это было похоже меньше всего. Еще через несколько минут, большая часть конницы, которая до этого в сражении вообще не учувствовала, собралась вместе и, покинув лагерь, на рысях двинула по дороге на север, в сторону Берсонзона.

— Ловушка? Пытаются нас выманить? — Озвучил первую пришедшую на ум мысль Сержан.

— Не похоже. У них и без конницы преимущество в численности, — задумчиво ответил Элей.

— Кажется получилось, — улыбнулся Серов. — Сработало.

Динай молча кивнул. Остальные с удивлением посмотрели на барона, который явно знал больше других, но не торопился делиться информацией.

— Может поделитесь новостями, ваша милость? — Включив максимально саркастичный тон, на который вообще был способен, спросил Элей.

— Потом, — мотнул головой Александр. — Сейчас важно другое. Поднимай всех, готовимся к атаке, ближайшее время горожанам будет точно не до нас. Ариен, мне сейчас понадобится, все на что способен ты и твои ученики, время выложиться по полной. Всадников выводи из линии, сажай на коней, будьте готовы ударить в любой момент.

Последнее капитан произнес, повернувшись к барону Терс. Начальник кавалерии кивнул и поспешил вниз, как, впрочем, и все остальные. Вообще буквально за минуту замок стал похож на разворошенный муравейник: все куда-то бежали и раздавали команды — и уже дальше по городу расходись своеобразные волны суеты.

Во вражеском лагере тем временем продолжали происходить странные дела. С высоты замковой башни, было совершенно четко видно, что простым переполохом там дело не ограничилось. В какой-то момент одна часть бойцов, видимо не сойдясь с другой по каким-то фундаментальным вопросам, решила определить правого с помощью оружия. Произошла короткая, но яростная стычка — сложно передать, с каким удовольствием Серов смотрел на все это в бинокль — после чего, несколько человек запрыгнув на коней поспешили из лагеря удалится. Что характерно, опять же на север, в сторону Берсонзона.

Учитывая потери за последние три дня боев, и тех, кто буквально за несколько часов покинул стан врага, предпочтя решение своих без сомнения очень важных дел, войне с баронством Серов, численность обеих армий если не сравнялась, то вероятно была близка к этому. А учитывая несомненное моральное и физическое — по идее горожан уже должен был начать накрывать откат от зелий — преимущество осажденных, а также то, что берсонзонцы были, по сути, разделены на две части, можно было вполне подумать про решительную контратаку. Собственно, именно в этом и состояла задумка Александра, разбить врага по возможности по частям, не дав им ни соединиться для отпора, ни в порядке отступить.

Применять огненную магию внутри города не рискнули — еще только большого пожара обороняющимся не хватало для полного счастья — поэтому пришлось атаковать без артиллерийской подготовки. Одновременно с возобновлением боевых действий в городе из замковых ворот начала выходить и строиться в поле баронская конница, как бы намекая оставшимся в лагере горожанам, что при попытке прийти на помощь своим товарищам, они мгновенно получат таранный удар во фланг.

Неизвестно, кто остался на командовании у горожан после всех последних пертурбаций, однако это явно был военный гений не уровня Ганнибала или Наполеона. Он принял половинчатое решение, еще раз разделив свои и так не великие силы: часть вышедшей из лагеря пехоты поспешила в сторону города, чтобы помочь своим, а остальные принялись формировать заслон от кавалерии. Получилось, что численность атакующей конницы и противостоящего ей пехотного отряда примерно равна, и равенство это было отнюдь не в пользу горожан.

И вот тут сработала еще одна «домашняя заготовка» Александра. Когда-то давно, не будучи еще, он спросил друга, есть ли разница, колдовать сидя на лошади или стоя на своих двоих. Ариен тогда ответил, что для создания более-менее сложного заклинания ему нужна неподвижная или передвигающаяся с малой скоростью платформа, а на ходу, с лошади он может кидаться лишь самыми простыми огнешарами. Тогда это знание Серов отложил на дальнюю полку, никак в практической плоскости его не использовав. Теперь же, когда прижало, пришлось доставать самые странные, но потенциально перспективные проекты. В общем, Александр изобрел «тачанку». Только вместо пулемёта, в подрессоренной — прошлось пожертвовать несколькими арбалетами — повозке сидели маги.

Сложно даже представить, о чем думали берсонзонские пехотинцы, когда из-за спин неспешно приближающейся конницы, им на встречу вылетела запряженная четверкой лошадей одинокая повозка, на полной скорости подлетела на расстояние в пять десятков шагов и четверка магов обрушила на строй копейщиков всю свою огненную мощь. Пятый маг — воздушник — отвечал за то, чтобы ни одна стрела, пущенная противником, до цели не добралась; и надо отметить, что со своим заданием молодой маг справился. Впрочем, сделать это было не сложно: сначала горожане не поняли, что происходит, а находящиеся за линией свой тяжелой пехоты стрелки и вовсе одинокую повозку видели плохо, а потом уже стало поздно.

Неожиданный магический удар не только проделал солидную дыру в построении горожан — в магическом пламени буквально за несколько секунд сгорело почти три десятка человек, и еще бог знает сколько получило ожоги — но еще и сильно ударил по их и так не важнецкому психологическому состоянию. Поэтому, когда еще через несколько десятков секунд в проделанную магами брешь ворвалась баронская конница, берсонзонцы такого издевательства над собой не выдержали и побежали. Их бегство запустило такую себе цепную реакцию, подобную падению костяшек домино. Те горожане, которые еще не успели вступить в бой в городской застройке и видели незавидную участь своих товарищей, быстро сориентировались и тоже бросились в сторону ближайшего леса. Не нужно быть гением тактики, чтобы понимать, что ждет тех берсонзонцев, которые сейчас сражаются в глубине Александрова, если — вернее, когда — конница окончательно разберется с противником в поле и «захлопнет мышеловку», зайдя горожанам в тыл.

Ну и как это часто бывает, паника распространяется в рядах морально нестойких армий очень быстро. Еще через два-три часа все было, по сути, кончено. Не имея возможности убежать и сил сражаться дальше, горожане принялись массово сдаваться в плен, надеясь на милосердие победителей.

Не смотря на наступление ночи Александров продолжал гудеть как разворошенный улей. Слишком много дел навалилось на его обитателей как раз перед наступлением темноты, чтобы вот так бросив все лечь спать. Конечно же это, даже в большей мере, относилось и к верхушке баронства, которой требовалось срочно решить несколько вопросов.

Самый главный из них — что делать с кучей пленных? Их после финального подсчета и непродолжительной облавы по округе — не слишком, надо признать, тщательной, — в руках победителей собралось добрых три с половиной сотни человек. Учитывая размер полевой армии баронства — еще сколько-то сидело по замкам, но что там сейчас происходит было вообще не понятно — в неполных шесть сотен, выглядело явным перебором, чтобы просто так махнуть на проблему рукой.

Всех пленных можно было условно разделить на несколько категорий.

— Наемники. Этих было не много, в отличие от ополченцев, настоящие псы войны все же имеют определенный внутрицеховой кодекс чести и стараются сражаться за нанимателя до конца. Если им платят, конечно, а этим видимо платили хорошо. Их Серов приказал отпустить под честное слово, что они не будут воевать против баронства него. Денег их перекупать все равно не было, а вешать на просушку Александр посчитал потенциально опасным для своей репутации. Вдруг когда-нибудь понадобится прибегнуть к использованию наемников, обязательно этот эпизод вспомнят. Отказать не откажут — бизнес есть бизнес, — но цену заломят обязательно. Так что пленных псов войны отпустили на все четыре стороны, лишив, понятное дело, перед этим оружия и доспехов, но к этому все в общем-то отнеслись с пониманием. Профессиональные риски, ничего не поделаешь.

— Ополченцы из жителей города. В основном мелкие лавочники, наемные рабочие и прочий люд из городских низов. Эти получали от города жалование, за то, что состояли в ополчении и являлись ближайшим кадровым резервом города на случай войны. Их пришлось по большей части вязать и караулить. Отпускать нельзя, казнить тоже плохо и к себе на службу не возьмешь.

— Набранные из подвластных городу деревень крестьяне. В большинстве своем совершенно неопытные, плохо обученные и не мотивированные сражаться, поскольку получали копейки и никаких перспектив для себя не видели. Тут большинство — в основном это одинокие молодые парни, которых с той стороны ничего в общем-то не держало — удалось переманить в свою дружину. В эпоху, когда слово «патриотизм» еще мало что значит, а до формирования национальных государств еще сотни лет, такими маневрами удивить кого-то очень сложно. Тем более, что Серов предложил большее жалование и землю в перспективе.

— Содержащиеся на жаловании советников и прочей верхушки города бойцы, которых отправили повоевать за общегородские интересы. Можно сказать становой хребет армии Берсонзона в мирное время. Профессиональная армия. Этих уже Серов не рискнул принимать в свою дружину, так как не до конца представлял, что от них ждать, особенно в свете продолжения боевых действий с тем же Берсонзоном. А ну как ударят в спину в критический момент: просто страшно.

В итоге себе на службу удалось завербовать чуть больше сотни человек, восполнив частично потери, понесенные за последние дни. Еще для двух сотен человек пришлось строить натуральный концентрационный лагерь, взяв за основу то имущество, которое горожане привезли с собой. Никто их не мучал и голодом не морил, но и просто так прохлаждаться конечно же не давали: чай не курорт. Всю эту дармовую рабочую силу определили в подчинение Сержану, выделив ему полусотню бойцов в качестве конвойной команды. В конце концов кто-то же должен был восстанавливать разрушенное, да и стену вокруг города закончить стоило. Она, как показала практика, даже в таком незамкнутом виде оказалась чрезвычайно полезной.

Еще одним приятным сюрпризом стал выход из леса достаточно большого — около шести десятков человек — отряда из тех бойцов, которые разбежались при ночном разгроме на Красной. Понятное дело, что часть бойцов попросту свинтили по домам, благо все набраны были из окрестных деревень, но часть все же смогла сорганизоваться и выйти к Александрову.

В итоге спустя два дня после сражения у Серова под рукой оказалась достаточно боеспособная армия в полтысячи человек, с которой уже можно было нанести горожанам ответный визит.

Большое празднование по поводу победы отложили до окончательного решения вопроса с Берсонзоном, однако на третий вечер, перед объявленным на утро началом ответного похода, друзья все-таки смогли собраться в узком кругу, чтобы немного выпить и поговорить.

К себе в кабинет Александр пригласил Ариена и Элея, которым не только полностью доверял, но которых искренне считал своими друзьями. В любом случае, людей ближе у барона в этом мире не было.

— Так что там произошло? — Получив от барона бокал с янтарной жидкостью озвучил Элей вопрос, который его мучал все эти три дня. Ну то есть понятное дело, что Александр с Динаем были как-то причастны к тому, что армия вторжения неожиданно развалилась на части, в самый для этого неподходящий момент, но вот что там произошло конкретно, никто не знал. — Или это секрет?

— Секрет, конечно, — Серов, улыбнувшись плюхнулся в кресло и закинув ноги на пуфик, самодовольно продолжил. — Но вам расскажу. Только никому не слова, это очень важно!

Маг с рыцарем только кивнули и приготовились слушать.

— Все началось тогда, когда мы взяли замок барона Дорбан. Оказалось, что владетель этот был совсем не прост. Не буду вдаваться в подробности, однако минимум один из членов городского совета Берсонзона был полностью у него в кармане и еще на двоих он имел кое-какое влияние. И если на этих двоих влияние в он имел в основном по финансовым делам и через посредников, то первого барон Дорбан по сути держал в кулаке: были там бумаги кое-какие, при раскрытии содержания которых этого советника вздернули свои же. При чем без разговоров и без жалости, — Серов взял театральную паузу и сделал пару глотков из бокала.

— Так, и? — Первым не выдержал Элей. Усмехнувшись, барон продолжил.

— Понятное дело, что такими связями грех было не воспользоваться. Всю зиму мы через своего нового агента заводили в город людей Диная. Сначала какого-то определенного плана не было — просто играли в долгую — а потом в одном из отчетов я прочитал про обширные подвалы под ратушей и паззл сложился, — Александр немного картинно прищелкнул пальцами.

— Паззл? — Приподнял бровь Ариен, — что это?

Скривившись от того, какой шикарный момент полетел в тартарары из-за того, что в имперском просто не было адекватного аналога для обозначения картины, составленной из кусочков, Серов объяснил, что он имел ввиду.

— И что ты придумал? — Элея больше интересовала практическая сторона и он постарался вернуть разговор на прежние рельсы.

— Мы закатили две большие бочки с порохом в подвал ратуши, как раз под зал, где собирался городской совет Берсонзона, — расплылся в улыбке Серов. — Добавили несколько бочек с зажигательной смесью, которою использовали при обороне замков, для верности, и в нужный момент все это богатство подорвали. Поскольку магии в этом всем не было ни капли, стандартные проверки наша закладка прошла без проблем. А пара взяток нужным людям вообще сняла все вопросы.

— Так вот куда весь порох делся, — прихлопнул себя по ноге огневик. — А я-то думал: вроде всю зиму с ним ковырялись, а для ночной ловушки с трудом пару маленьких бочонков наскребли. Тогда понятно.

— Ну да, — кивнул Серов, — ещё в конце зимы вместе с бочками с вином отправили кружным путем. Чтобы никто ничего не заподозрил.

— Ну а дальше что? — Опять влез Элей, которому такие шпионские игры неожиданно оказались очень интересны. Впрочем, в отсутствие не то, что интернета, но даже обычных художественных книг, чего удивляться человеческому голоду в плане информации.

— А дальше этот советник по нашей подсказке в поход своих людей не отправлял, взамен выставив наемников, и в нужный момент должен был попытаться взять власть в свои руки. А потом, если все пойдет хорошо, просто открыть перед нами ворота города, и стать в нем наместником. Единственным, на секундочку, а не одним из девяти.

— Так вот почему, часть армии так срочно рванула обратно! — Ариен допил бокал и с негромким стуком опустил его на деревянную столешницу. Барон вопросительно изогнул бровь посмотрев на пустующую тару и получив такое же молчаливое согласие наполнил ее на два пальца. — Понятное дело, тут уже не до расширения сферы влияния, когда тебе тылы поджаривают.

— А почему мы тогда не торопимся? Вдруг этот Шаупр с помощью наемников сможет взять власть в городе? Если еще не взял. Тогда же нам придется полноценно штурмовать Берсонзон, а на это нам шести сотен бойцов не хватит.

— Ну-ну, — покачал головой Серов. — Ты просто плохо представляешь, какой гадюшник у них там, и с каким трудом была найдена точка равновесия, при которой никто не пытается воткнуть нож в спину соседу. Учитывая, что, по идее, от взрыва должны были погибнуть четыре или пять членов городского совета, а советник Эбердин погиб уже тут в лагере, когда они с Шаупром выясняли кто главный, договориться у них все равно быстро не получится. Плюс маги еще, они всегда как бы в стороне, но и кому-то одному взять власть так просто не дадут. Ну а мы все равно пока с пленными не разобрались бы выступить не смогли. И какой тогда смысл суетиться, если принципиально изменить ничего не получится?

Следующий «рабочий» день начался очень рано, буквально с рассветом, несмотря на то что прошлым вечером друзья разошлись по спальнями уже за полночь. Серов, «сова» по натуре, каждое такое ранее пробуждение переживал с большим трудом, его наиболее продуктивное время суток начиналось после обеда. Вот только так или иначе приходилось подстраиваться под темп жизни всего местного общества. А в отсутствие электрического освещения распорядок дня, по большей части, определялся световым днем: нет, конечно, и лампы использовались — те же спиртовки или магические — однако доступны они были только узкой прослойке среднего и высшего классов. Девяносто же пять процентов населения вставали и ложились вместе с небесным светилом.

Зевая и почесываясь Александр влез на подготовленную для него лошадь и, приняв более-менее осмысленное выражение лица, проехался вдоль выстроенного на лугу перед замком войска. Вид воодушевленных бойцов, которые в отличие от своего барона, к предстоящему походу относились явно положительно — ну как же добыча, премии и все такое — натолкнул капитана на философские мысли.

На сколько же люди в средневековье отличаются от своих потомков — ну пусть не прямых, из другого мира, на все же — в плане отношения к жизни и смерти. Своей и других людей. Казалось бы, смертность в дружине Александра выше любого разумного значения. Из тех сорока крестьян-разбойников, которые когда-то стали ядром его наемного отряда сейчас в живых осталось в лучшем случае десяток. Для человека из двадцать первого века вероятность сложить голову в семьдесят пять процентов на дистанции в три года была бы не то, что неприемлемой — попросту дикой. А тут все относятся к этому как к должному, и обращают внимание в первую очередь на то, что все выжившие заняли в иерархии баронства не последние роли. Стали полуостниками, сотниками, комендантами замков, начальниками служб и так далее. В общем выбились в люди.

В отсутствие реально работающих социальных лифтов даже такая возможность продвинуться чуть-чуть по социальной лестнице воспринималась людьми как высшее благо. Это, кстати, одна из черт, которыми в целом характеризуется средневековье: в отличие от античности, где даже крестьянин мог стать императором — при должном везении, конечно — в средние века такая социальная мобильность была просто невозможна.

Конечно, важную роль в хорошем — порой на грани обожания — отношении людей к своему правителю играла служба Диная и выписываемые каждый месяц Серовым деньги на «пропаганду». До газет и фильмов местное общество еще не доросло, но, например, своя цирковая труппа, которая колесила по деревням баронства и землям ближайших соседей, давая бесплатные представления, — вполне. Вместе с выступлениями специальные люди доносили до крестьян, по большей части безвылазно сидевших на своей — вернее арендованной, у барона, конечно — земле и ничего об окружающем мире не знавших, последние новости и политинформацию. В нужном, понятное дело, ключе.

Пропаганда велась на всех уровнях и в купе с реально полезными для населения нововведениями давала достаточно высокий уровень лояльности подданых и дружины. Неиспорченные обилием информации и слишком, скажем так, хорошим к себе отношением — ну не мог Серов подобно другим феодалам относиться к простолюдинам, как к говорящей скотине, советское воспитание, ничего не поделаешь — подданые не могли нарадоваться на своего правителя, а поток переселенцев в баронство рос, не смотря на постоянные боевые действия, с каждым годом.

Более того несколько раз Серов вообще слышал о себе, что дескать такого владетеля людям послали сами боги, что его изрядно смущало. Будучи атеистом и не желая портить отношения с местными служителями культа, Александр в целом старался эту тему не трогать никак. Тем более, что жители Вольных Баронств традиционно отличались низкой набожностью, а общая бедность региона и слабая его заселённость делала его ответно неинтересным для разного рода церковников. Нет, в городах, — в том же Бресонзоне — были храмы, чаще всего посвященные богу торговли Армесу или богине семьи и домашнего очага Лиос, однако свою паству они окормляли более чем лениво. Так в Александров не смотря на стремительное увеличение численности города никто с предложением построить тут храм так и не пожаловал, ну а сам Серов в целом к такому всеобщему агностицизму относился более чем позитивно. Все лучше, чем с какими-то монахами власть над людьми делить.

— Вперед! — Вынырнув из омута размышлений, Серов махнул рукой в сторону севера. Команду тут же подхватили сотники, потом десятники и вся масса закованных в металл людей одномоментно пришла в движение. Пора было нанести ответный визит вежливости.

Интерлюдия 4

Вопрос веры в Бога или правильнее сказать в Богов, на континенте был достаточно сложен и имел как минимум несколько точек зрения. С одной стороны, все живущие тут разумные совершенно точно знали историю появления своих предков в этом мире, каждая из которых так или иначе была связана с божественным вмешательством. Ну как каждая? Гоблинов точно никто не спрашивал в следствие нежелания диких подземных обитателей вступать к какой-либо конструктивный диалог. Змееюлюди живущие в южной пустыне тоже историю имели достаточно туманную, впрочем, про разумность этих существ давно ходят споры и однозначного мнения на этот счет не существует.

Все остальные — люди, орки, гномы и эльфы — достаточно хорошо сохранили кто в летописях, а кто в устных приданиях историю своего прихода в этот мир, поэтому в целом разговор о «вере» в Богов, наверное, не совсем корректен. Да и силы, которые проявляются у церковной верхушки вследствие истового служения высшим силам, тоже берутся явно не из воздуха. Тут нужно говорить о знании.

При этом, отношение к Богам у жителей континента было во многом утилитарное. Какой смысл напрягаться и что-то делать, если все равно Боги практически никак себя не проявляют. Можно всю жизнь прожить праведником, а можно нарушать все мыслимые и немыслимые людские и божественные законы, видимой разницы для обывателя нет. Ну а до концепции ада и рая местные церковники так и не додумались, скопом «отправляя» всех умерших в одно место, что, на взгляд Серова, было явной недоработкой в плане влияния на умы паствы.

Как в любом нормальном язычестве точного количества богов в местном пантеоне не знал никто. Кроме Девятки — число девять вообще почиталось церковниками как священное — основных богов, которых почитали повсеместно, существовали еще и кое-какие «региональные» божества, плюс духи природы и тени предков. Поскольку последним также порой полонялись и приносили жертвы, их тоже вполне можно было определить к божественным сущностям. Причем, если в реальном существовании Девятерых никто не сомневался, то насчет божественности всех остальных, «младших», Богов то и дело разгорались споры и даже конфликты.

Верховным Богом в пантеоне считался Овас. Его парафией было небо, смена дня и ночи, времен года, изменение погоды и вообще все глобальные процессы.

Лиос — богиня женского начала, красоты, семьи, детей, домашнего очага, плодородия, зарождения новой жизни.

Армес — бог торговли, путешествий, исследователей, разбойников и мореплавателей.

Рас — бог мужского начала. Бог войны, соревнований, споров.

Фарина — богиня мудрости, учености, считается что именно благодаря ей в мире появилась магия. Покровительствует учителям и ученикам, писателям, сказителям. Считается покровителем человечества.

Литон — бог ночи, тьмы, смерти, заведует сбором и «утилизацией» человеческих душ.

Фастен — бог ремесленников и земледельцев. Кузнецы, строители, плотники — все, кто так или иначе работают руками — его паства.

Бакуз — бог развлечений, театра, искусств, красноречия. Так же отвечает за виноделие.

Как уже говорилось, в целом жителей континента назвать слишком религиозными сложно. Боги для них такая же данность как смена дня и ночи или времен года и, в общем-то, такая же далекая и непостижимая. При этом север континента считается гораздо более религиозным чем юг, что традиционно объясняется тем, что люди впервые ступили на землю этого мира именно там, и уже потом постепенно двигались на юг вытесанная остальные расы на окраины, которые те занимают сейчас. Впрочем, Серов, например, считал, что дело как обычно в первую очередь в экономике. На севере банально численность населения и его плотность выше, соответственно и для церковников та территория интереснее.

Что касается других рас — гномов, эльфов и орков, — то они на удивление полностью согласны с перечнем основных богов, что еще раз говорит о его обоснованности. При этом эльфы считают своей покровительницей Лиос, гномы Фастена, а орки, что логично, — Раса.

Еще одним странным аспектом местных верований было наличие таких себе «демонов», которые противопоставлялись божественному пантеону. Если каждый из Девятки отвечал за что-то хорошее, то все плохое в мире как бы шло именно от их антагонистов. И вот тут разобраться насколько легенды о демонах имеют под собой какое-то обоснование было вообще невозможно. На этот счет у ведущих теологов и культурологов континента было как минимум три основные теории.

Первая: демоны — это боги, которые контролировали этот мир до прихода сюда Девятки. Вследствие большой битвы старые боги пали и потеряли большую часть сил и теперь могут лишь гадить понемногу, пользуясь тем, что их победители не слишком себя проявляют.

Вторая: демоны — это сущности — не всегда причем злые — из другого мира, которые иногда прорываются в этот, и просто слишком иные, для нормального тут существования.

Третья — и возможно самая логичная — заключалась в том, что никакой реальной основы под мифами о зловредных демонах нет, и все это лишь бабкины сказки, нужные чтобы пугать доверчивую малышню.

Поскольку ни одна из теорий принципиально недоказуема, вопрос этот так и остается одним из наиболее популярных в качестве основы для философских и теологических диспутов, что опять же никак к ответу никого не приближает.

И еще одним важным аспектом местных верований является культ героев. Учитывая наличие магии на континенте достаточно логично, что некоторые люди, овладевшие ею на определённом, превышающем средний по больнице, уровне, становятся в сознании народа на первую ступеньку лестницы ведущей к божественности. В этом мире, например, миф о Геракле был бы чем-то гораздо большим чем просто мифом: может быть реальной историей, а может — руководством к действию. Ведь если есть Бог, то почем бы не быть сыну Божьему, и, опять же, если архимаг может двигать усилием воли горы — условно конечно — то почему бы не считать его полубогом? Где вообще граница между силами подвластными обычному человеку, и тем что может сотворить лишь сверхсущность.

Наверное, эта граница есть, вот только можно ли ее рассмотреть с позиции муравья, слепо ползающего по земле? Наверное — нет.

Глава 12

Путь от Александрова до Берсонзона занял у собранной с таким трудом армии почти три дня. Далеко не все из новых дружинников были привычны к длинным переходам, которые для ветеранов казались легкой тренировкой. Не ускорял движение и большой обоз, который предполагая возможность осады — всегда лучше готовиться к худшему — и штурма, барон потащил с собой. Свою любовь к войне «налегке» Серов на этот раз отодвинул в сторону: было бы бесконечно обидно провалить все дело только из-за нежелания тащить с собой показавшийся лишним запас продовольствия и снаряжения.

Приятной новостью оказалось то, что оба замка находящихся на левом берегу Красной, и которые заранее были записаны в возможные потери, остались невредимыми. Слишком уж горожане торопились захапать самый главный куш, чтобы отвлекаться на мелочи по дороге. Да и в случае падения столицы, остальные опорные пункты все равно никуда бы, по сути, не делись. Оставленные там гарнизоны частично влились в походное войско, добавив ему еще не много не мало четыре десятка опытных бойцов.

На удивление никаких приключений за три дня не произошло. Ни засады завалящей, ни нападения монстров, ни дождь или буря не случилась, даже телега ни одна не сломалась или застряла в грязи. Александр даже начал немного беспокоиться, как так, не означает ли это приближение какого-то большого звездеца, который накроет с головой.

О том, что план сработал как минимум частично, Серов узнал еще на подъезде к городу. Во-первых, никто не выехал их встречать, что для благополучного вольного города с развитой системой обороны было по меньшей мере странно. Ну и во-вторых поднимающийся в нескольких местах над городом черный дым пожаров говорил от том, что "в Багдаде не все спокойно", лучше любых слов.

Когда высланная вперед конная разведка доложила, что южные — главные и самые большие ворота города — оказались закрыты, никто не удивился, на иное рассчитывать было бы слишком самонадеянно. А вот то, что при этом возле и на них отсутствовала стража, и вообще никто не обратил внимания на приближение чужой армии, звучало как минимум неожиданно. Причем на прилегающих стенах, насколько хватало обзора, никаких защитников города тоже видно не было. Ближайшие дома находящиеся вне стен города — посад — опять же выглядели совершенно пустыми. Не в том смысле, что не жилыми, нет наоборот на лицо все признаки недавно прерванной жизнедеятельности: закрытые двери и ворота, закрытые же ставни, отсутствие на улицах людей и животных, при том, что то тут, то там время от времени раздавался собачий лай, мычание, ржание и прочие типичные для домашних животных звуки. Все как будто затаились.

Постояв несколько минут, в раздумьях — а вдруг это ловушка — Серов подозвал пару бойцов и приказал подъехать поближе посмотреть, что там происходит. Вдруг при приближении потенциальных захватчиков на расстояние выстрела защитники как-нибудь себя проявят.

— Посмотрите там, покрутитесь, если никого не заметите — покричите, может откроют, — последнее звучало как бред, но, а вдруг. — Если нет, по сторонам вдоль стен тоже гляньте, никто там не затаился?

Приближение к воротам александровых дружинников никак не изменило ситуацию. Те демонстративно покрутились перед воротами, покричали, разве что не постучали: никакого эффекта.

— Что делать собираешься? — Подъехал к несколько растерявшемуся — совсем не так он себе представлял приход под стены вражеского города — барону Ариен.

— Наверное нужно через стену лезть, судя по всему открывать нам никто не собирается, — пожал плечами Серов.

— Я могу ворота снести в два счета, если нужно, — слегка подернув бровью предложил огневик. — Сейчас прямо на воротах концентрирующий контур накидаю и прожгу на уровне засова. Без проблем.

— Да ну… — с сомнением в голосе протянул Серов, он уже потихоньку начал воспринимать вот это вот все как свое. — Потом деньги на восстановление тратить. Судя по всему, там в городе и так достаточно пожгли и без тебя.

— Ну да, — немного обиженно скривился маг. — Тебе значит подорвать ратушу можно, а как мне ворота бахнуть, так нет.

Взрывать, в общем, ничего не стали: Александр послал за веревками, и уже минут через двадцать несколько бойцов с помощью импровизированных кошек, заброшенных в бойницы, залезли наверх.

— Ну что там? — Серов, поняв, что никакой засады, судя по всему, не ожидается, и сам подъехал поближе.

— Пусто, ваша милость, — ответили сверху. — Никого не видно.

— Странно, — пробормотал капитан, а в слух добавил, — открывайте тогда ворота. Будем на месте разбираться.

Южные ворота Берсонзона представляли собой весьма примечательное сооружение. Высотой метра четыре, набранные из бруса сантиметров десять толщины, обитые металлом, они не раз становились весьма трудной преградой для разного рода желающих взять город на копье. Массивностью они значительно превосходили все встреченные при штурмах замков коллег-баронов до этого подобные конструкции. Хоть Ариен и хвалился, но думается что и у него не получилось бы справиться с ними в два счета.

Воротная башня была им под стать. Она откровенно не дотягивала до киевских Золотых ворот, которые хоть и были реконструкцией, но вполне давали представление о домонгольском величии города на Днепре. Что, впрочем, не удивительно, в Киеве вроде как в те времена под две сотни тысяч населения жило, а в Берсонзоне — меньше десяти. С другой стороны, именно этот барбакан был построен еще в имперские времена, когда тут жило гораздо больше людей: около пятидесяти тысяч со всеми пригородами. Не удивительно, что посады вокруг Беросонзона были такие куцые: места внутри линии стен хватало с лихвой для всех желающих, даже с учётом просторных вилл, которые повадились строить себе городские богатеи.

Створки открывались медленно и с натугой, не хватало только протяжного скрипа для полноты картины, однако, видимо, петли смазывались тут вовремя, поэтому дополнительное звуковое сопровождение практически отсутствовало.

— Ну что там? — Повторил свой вопрос Серов.

— Пусто, ваша милость. В оружейке тоже только ветер гуляет, все выгребли, а людей не видно, все попрятались. Тишина.

Как будто опровергая секундой ранее сказанные слова, откуда-то со стороны центра города раздался не слабый взрыв, от которого в окрестных домах задрожали стекла.

— Тишина, говоришь, ну да, — ухмыльнулся Серов и принялся раздавать команды. Нужно было выделить небольшой гарнизон на ворота, как минимум чтобы потом не было проблем с деланием ног при необходимости. Потом организовал разведку: по расходящимся улицам были отправлены конные команды с приказом, не ввязываясь в уличные бои разобраться что и как в городе. Ну и тылы подтянуть имело смысл поближе, раз уж ворота получилось взять под контроль таким незамысловатым способом. — Нам бы поспрашать кого-нибудь, чтобы хоть немного понимать, что вообще происходит.

Как на зло на улице все также было не души, что, впрочем, в данной ситуации совершенно не удивительно. Пришлось отдать распоряжение найти какого-нибудь добропорядочного бюргера из тех, что, прикинувшись ветошью, сидели по домам в надежде, что их вся творящаяся на улицах города вакханалия не коснется.

— Аккуратно, вежливо, но неуклонно. Дверей по возможности не выносить, окна не разбивать, понятно? — Напутствовал Серов группу бойцов, отправленную за "языком". Барон уже, можно сказать, считал все окружающее своим, поэтому и лишний раз тиранить мирное население тоже не хотел. Вот только лезть вперед, не понимая, что же вокруг, демоны побери, происходит, выглядело вариантом еще более сомнительным.

Минут через двадцать к барону был поставлен жутко перепуганный, но с виду целый мужичок лет пятидесяти, одетый в весьма приличную по местным меркам одежду и выглядевший в целом вполне зажиточно. Он явно не хотел никуда идти, но пара крепких рук, подхвативших его с двух сторон, не оставила почтенному бюргеру никакого выхода. Со стороны это смотрелось весьма комично, когда два здоровых лба практически тащат лишь вяло перебирающего ногами мужичка, а тот, уже вероятно смирившись с тем, что отвертеться от знакомства с бароном не удастся, лишь тихо протестовал, помахивая короткими пухлыми ручками.

— Спасите, ваша милость, — Александр всегда поражался практически врожденной способности местных не только мгновенно определять главного в толпе, казалось бы, одинаковых с виду людей, но и безошибочно определять его социальный статус. С другой стороны, если это базовый, необходимый для выживания в местном обществе навык, то ничего удивительного в этом нет. Жить, как говориться захочешь — еще и не так раскорячишься. — Я обычный булочник, ничего против вас не умышлял. Скажите вашим дружинникам меня отпустить.

— Уважаемый, — Александр жестом приказал булочнику заткнуться. — Никто вам ничего не сделает. Мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов, и можете быть свободным. Почему на воротах нет стражи? Кто главный в городе? Что тут вообще происходит?

Мужичек мелко закивал, демонстрируя готовность к сотрудничеству и принялся рассказывать.

— Началось все семь дней назад, когда во время заседания городского совета на воздух взлетела ратуша. А поскольку представителя магической гильдии на совете в этот день не было, сразу подумали на них, — начал рассказывать булочник.

Как обычно бывает в любом обществе, обыватели не слишком любят то что не понимают, поэтому отношение к магам чаще всего бывает настороженное. Мест типа того же герцогства Тавар, где маги целиком и полностью в фаворе и у правителя, и у населения можно пересчитать буквально по пальцам одной руки. Поэтому идея о том, что во всем виноваты именно обитатели Магической Башни, стала общепризнанной буквально за несколько часов. Впрочем, не исключено, что кто-то помог ей завладеть умами обывателей: слишком уж быстро под Башней собралась толпа, требующая справедливости. Маги, которые к произошедшему никакого отношения не имели — это уже Серов додумал сам, булочник таких подробностей естественно не знал, — от такого поворота изрядно офонарели, и на попытку ворваться внутрь гильдии ответили самым естественным образом. Попросту долбанули чем-то по толпе, — булочник не знал, чем именно, — отправив на свидание с богами полтора десятка человек и окончательно переведя конфликт за точку невозврата.

Что было дальше мужичек представлял себе очень смутно. Он, проявляя завидную житейскую мудрость, поспешил запереться вместе с семьей дома, высовываясь наружу как можно меньше. Знал он только то, что горожан в их порыве негодования вроде как возглавил советник Урвис, — Серов и Ариен многозначительно переглянулись, — которые единственный выжил при взрыве в ратуше и естественным образом возглавил оставшиеся в городе войска. А спустя еще один день в город с наемной сотней и баронской конницей прибыл Шаупр и теперь в центре бои идут между тремя условными фракциями. Впрочем, как раз маги стараются из здания гильдии не высовываться, отвечая лишь на открытую агрессию в их сторону, а бароны вроде как вообще положили известный предмет на суть конфликта и бросились активно грабить обывателей.

— А на воротах никого нет, — ваша милость, дошел мужичек до первого вопроса, — так это вроде как люди советника Урвиса буквально этим утром пришли и забрали с собой всю городскую стражу. До этого стражники, вроде как, старались не вмешиваться, поддерживая порядок в городе как могли, защищая по возможности людей от баронских дружинников и охраняя ворота. Советник вроде забрал не всех, но те, которые остались сами предпочли разбежаться по домам при вашем приближении, видимо.

— Логично, — пробормотал Серов, — впятером против целой армии не сильно то и повоешь.

Барон обвел взглядом собравшихся вокруг него людей попытавшись предугадать, что они думать о сложившейся ситуации. Большинство явно видело во всем этом возможность решить все проблемы одним ударом. Да и самому барону, по правде говоря, идея наконец разделаться с ставшим такой доставучей занозой врагом, импонировала бесконечно.

— Строимся в колонны. Стрелки контролируют окна, шиты вперед, маги в центре, конница в резерве. Если встречаем сопротивление, в лоб не лезем, обходим по параллельным улицам. Наступаем аккуратно, город мне нужен целым. Обывателей стараемся не трогать. Мародеров и насильников повешу без жалости, я считаю этот город своим, кто будет грабить местных, считай грабит меня. Если возьмем город без проблем, по возвращении в Александров два гроута премии каждому. Десятникам и сотникам соответственно больше. Вперед!

Подстегнутые таким напутствием и направляемые криками пинками командиров, бойцы зашевелились, формируя штурмовые группы и расползаясь в разные стороны от южных ворот. Собственно, отсюда шли три основные направления: кольцевая дорого вдоль стен расходилась на восток и запад, и основной радиальный проспект шел от ворот на север в сторону центра города.

Когда-то давно, во времена смут, когда город регулярно подвергался осадам и штурмам, его улицы были гораздо уже и искревлённей, чтобы доставить возможным вторженцам максимум неудобств. Однако последние лет семьдесят для Берсонзона были сравнительно благополучными, что не могло не сказаться на его архитектуре. Улицы начали выпрямляться, превращаясь в широкие проспекты, внутренние укрепления, делившие ранее слишком большой по площади город на куски, пришли в негодность, а горожане стали гораздо больше полагаться на силу золота чем на остроту стали.

Центральный «проспект» имел достаточную ширину, чтобы по нему могли без помех разъехаться две повозки, соответственно и для движения штурмующих он подходил как нельзя лучше. Поэтому Серов небезосновательно рассчитывал на быстрый успех: солидное численное превосходство, относительно свежая армия по сравнению с уже бодающимися несколько дней советниками плюс магическая поддержка.

На практике же все сразу пошло не так гладко. Если на разборки между членами городского совета обыватели смотрели несколько отстраненно, не поддерживая в целом ни одну из сторон, то в армии Александра они тут же увидели естественного врага. В двигающихся по улицам Берсонзона дружинников начали постреливать с крыш и чердаков, вынуждая предпринимать ответные репрессивные меры, что в свою очередь вновь раскручивало маховик насилия.

Ко всему прочему оказалось, что появление его войск внутри городских стен не осталось незамеченным остальными участниками «веселья». Сражавшиеся до того между собой силы мгновенно объединились перед общей угрозой — советник Урвис, который попытался этому помешать, в одночасье лишился поддержки и вынужден был спасаться бегством, о чем, впрочем, капитан узнал несколько позже — и дали попытавшимся взять город «мягко» полноценный бой.

К вечеру этого длинного дня, после нескольких коротких, но весьма упорных стычек, Берсонзон оказался разделен на две неравные части между армией Серова и объединившимися защитниками. Александр успел занять южную, восточную и западную части города, а центр и север остались за солдатами советника Шаупра, ставшего, по сути, единственным «официальным» лидером города.

Маги, при этом как обычно оказались в особом положении. Они остались как-бы полунейтральны, при этом не пуская в центр города бойцов Серова, однако и не подчиняясь остатку городского совета. Впрочем, если учитывать, что гильдия магов сама имела место в совете, то формально эти две группы были равны по статусу.

— Ариен, — Серов нашел друга на центральном участке фронта, где тот контролировал «поведение» своих коллег-магов, находящихся по ту сторону фронта. Поскольку барон все еще лелеял надежду взять город без масштабных разрушений, огненные маги остались, по сути, не у дел и больше «демонстрировали флаг» для поднятия морального духа бойцов, чем реально учувствовали в боевых действиях. — Мне нужна твоя помощь. Как думаешь, получится устроить встречу с засевшими в башне магами? Попробовать уладить наши разногласия, не доводя дело до крайности.

Маг, прищурившись, несколько секунд подумал и уточнил.

— Переговоры хочешь затеять?

Серов кивнул.

— Можно попробовать. Дай мне чуть-чуть времени. Есть у меня для этого один фокус.

То, что он был не прав и идея «медленной, мягкой оккупации» провалилась, Серов понял почти стразу, но отступить от этой концепции так и не решился. Все же он был продуктом немного другой эпохи и отдать приказ залить город кровью, ему было морально сложно. А ведь стоило не миндальничать и не тянуть кота за хвост в самом начале, а воспользовавшись удачно сложившейся обстановкой, навалиться из всех сил, к концу дня Берсонзон уже был бы полностью захвачен. А так: промедлил, потратил время на разведку и выяснение обстановки, дал противнику возможность перегруппироваться и укрепиться — кушайте проблемы большой ложкой. Теперь, по сути, ничего не оставалось, кроме как попробовать внести разлад в ряды врагов. Разделяй и властвуй — идея, в общем-то, стара как мир.

Нет, можно было, конечно, сжечь весь город к демонам, вместе с жителями, вот только какая от того была выгода? Никакой.

Как именно огневик связывался с городскими магам Серов, так и не понял. Вообще Ариен за последнее время сильно продвинулся по тропе развития магического искусства и стал порой демонстрировать фокусы, которых Александр от него совсем не ждал.

Вот и сейчас подозвав к себе троих учеников, он быстро что-то им объяснил, после чего они все вместе встали посреди улицы — она выходила на центральную площадь, где в дальнем конце была видна Башня — и замерли на несколько минут. Причем Ариен стоял в центре, а его ученики, образовав вокруг огневика правильный треугольник, принялись синхронно раскачиваться из стороны в сторону. Выглядело это весьма странно и немного пугающе, однако главное результат, а на всякую дичь Серов за последние три года насмотрелся так, что удивить его теперь было бы очень сложно.

— Есть! — Неожиданно огневик открыл глаза и повернулся к барону. Из носа мага на брусчатку одна за одной падали капли крови: видимо общение далось ему не легко, — они согласны на переговоры.

— Где и когда?

— В полночь, дом на площади с красной крышей. По три человека с каждой стороны.

— Отлично, — дом с характерной кроваво-красного цвета черепицей находился в некотором отдалении от Башни и мог условно считаться «нейтральной территорией». — Что-то еще?

— Нет, — покачал головой Ариен, после чего достал платок и тщательно вытер с камней под ногами свою кровь. Маги вообще очень серьезно относились к тому, чтобы разбрасываться своим «биологическим материалом». — С помощью такого способа связи особых подробностей не передашь. Несколько образов не больше.

— Ладно, тогда подождем, — кивнул барон.

Каким бы не был длинный день в конце весны, однако всему приходит конец. Когда сумерки окончательно сменились густой уже по-летнему темнотой, Серов, прихватив Ариена и еще одного бойца для подстраховки выдвинулся к месту переговоров.

У черного входа в обозначенный дом барона уже ждали. Едва он стукнул пару раз небольшим металлическим молоточком, привлекая внимание, как калитка — за домом был маленький огороженный забором дворик — приглашающе открылась. Причем с той стороны никого не было.

— Демоновы маги, — буркнул Серов шагнул внутрь. Ариен только усмехнулся, он и сам любил подшутить над непривычными к магии людьми, впрочем, именно сейчас это было действительно не совсем к месту.

Задняя дверь дома оказалась приглашающе открыта, поэтому Александр не долго раздумывая вошел внутрь. Нападения он не слишком боялся: во-первых, лучший боевик Берсонзона все еще был связан магической клятвой не воевать против Серова и его людей, что значительно снижало ударный потенциал городских магов. А во-вторых, тем было просто не выгодно нападать — это сейчас они как бы в нейтральном статусе находятся, а случись какой казус, и никакая башня или магические способности не спасут членов гильдии от мести. Слишком уж велико численное преимущество штурмующих.

— Добрый вечер, барон, — в гостиной на первом этаже дома пришедших встретила тройка магов местной гильдии. Учитывая плотные шторы, которыми были занавешены окна и едва разгоняющие мрак магические светильники, явно способные выдать яркость и помощнее, маги совершенно не желали афишировать эти переговоры. — Мастер ан-Дейрен.

— Просто Ариен, если можно, — мгновенно отреагировал огневик. Что там было с его семьей, Серов никогда не интересовался, друг явно не любил поднимать эту тему, однако свою фамилию он предпочитал не использовать.

— Скорее ночь, господа, — ответил Серов, присаживаясь в подготовленное для него кресло. Вообще обстановка дома была очень богатая — резная мебель, большой гобелен на стене, хрустальная посуда — явно тут обитал не простой лавочник.

Из троих присутствующих в комнате оппонентов Серов знал двоих. Первым был мастер Вирмос, хорошо знакомый барону по зимней кампании. Его приход на переговоры был не самым лучшим знаком: вряд ли маг слишком хорошо относился к тем, кто взял его в плен. Вторым оказался старик менталист — хоть убей Александр не вспомнил бы его имени — который два года назад продал барону, сослуживший ему добрую службу пакет навыков неизвестного бретера. Последним был высокий — наверное метра под два ростом, — широкоплечий мужчина, которого капитан видел в первый раз. Короткая бородка, прищуренный взгляд, длинный коричневый плащ и узловатый посох, прислоненный к спинке кресла.

«Интересный персонаж», — мимоходом отметил Александр, а в слух произнес. — Судя по всему моего друга вы знаете, мое имя тоже не является загадкой. Возможно, вы представитесь для начала?

— Ну меня вы, вероятно, знаете, — взял слово боевой маг. Указал на сухонького старика, — с мастером Лофольдом, я слышал, вы тоже знакомы.

Серов кивнул.

— А это, — мастер Вирмос указал рукой на здоровяка, — мастер Руфус ан-Горвиц. Наш друид.

— С мастером Руфусом мы, можно сказать, тоже знакомы, — криво усмехнулся капитан, краем сознания отметив, что в отличие от других, друида представили по фамилии, тогда как остальные ограничились именем. — Заочно.

— Не совсем с вами, барон, — вернул усмешку друид. Он выглядел совершенно не так, как Александр представлял себе — спасибо кино — магов, общающихся с природой. Скорее было похоже, что этот Руфус навернет тебя своим посохом поперек хребта, чем натравит какую-нибудь лесную живность. — Если я правильно понял, именно вы тогда были в другом месте.

— Господа! — Вновь перехватил нить диалога мастер Вирмос. — Давайте оставим пустые разговоры на потом. Не хочу скатываться в банальности, но сейчас явно не время для светской беседы. Барон, вы предложили встретиться и обсудить сложившееся положение, будет справедливо, если вы выскажитесь первым.

Серов согласно кивнул и откинувшись на спинку кресла — на редкость удобного, нужно сказать, — несколько секунд собирался с мыслями.

— Давайте я для начала, для лучшего понимание я попробую рассказать, как вижу сложившуюся ситуацию в городе. Мне кажется, для гильдии магов особой разницы, в политическом плане, в том, кто победит я или Шаупр, нет. Возврата к предыдущим порядкам все равно не будет, даже если, что очень вряд ли, у меня не получится взять город свои руки. Вы же не думаете, что советник Шаупр, — Серов выделил голосом слово «советник», показывая, как он относится к этому статусу своего врага, особенно в условиях, когда самого городского совета уже фактически нет, — после всего произошедшего просто так отдаст власть.

Судя по тому, как переглянулись маги, капитан попал в яблочко: именно тревога за свое будущее привела этой ночью магов на переговоры. Соответственно, в эту болевую точку он и продолжил давить.

— Городской совет, по сути, существовать перестал. Один у меня в плену, второй сбежал, пятеро мертвы, ничего не помешает Шаупру провозгласить себя единоличным правителем города. Тем более, что его будет осенять слава победителя и спасителя Берсонзона. У него в руках наемники и его поддержала городская стража, плюс простые обыватели будут видеть в нем защитника от коварных магов, которые хотели под шумок взять власть в городе.

Понятное дело, что это не правда, но именно под таким соусом сбежавший Урвис пытался устроить в Берсонзоне маленький переворот. И, конечно, ничего не мешает Шаупру использовать уже раскрученную легенду в своих целях.

— Без сомнения, физически уничтожать вас никто не будет, не выгодно это, да и хлопотно, — закончил свою мысль Александр, — но и властью с гильдией вряд ли поделятся. Я бы, например, сократил городской совет до трех человек, назвал бы это Консулатом и ввел бы туда двух совершенно подконтрольных человек. Так и видимость приличий была бы соблюдена, и власть можно было бы крепко держать в руках. Впрочем, другому человеку в голову не заглянешь, поэтому угадывать тут не берусь.

При словах о том, что человеку нельзя заглянуть в голову, не сдерживаясь расплылся в улыбке менталист. Ну да — заглядывать в голову другим людям — его основная специализация.

— И что вы предлагаете, — когда замолчал Серов, спросил друид. — Сложность сложившегося положения мы в целом и сами понимаем, хоть и не считаем его настолько однозначно безнадежным для себя. Вы сильно недооцениваете мощь магии, поэтому ваша картина мира несколько искажена.

Настала очередь ухмыляться Серову, попытка объяснить ему что положение гильдии не такое уж плохое выглядела откровенно жалко. Видимо, сложившаяся ситуация действительно изрядно выбила привыкших находиться как бы над схваткой во всех политических раскладах Берсонзона гильдейцев.

Ухмылка Александра не осталась незамеченной.

— А что предлагаете вы, барон? — Задал вопрос боевой маг, который, видимо, в этой тройке имел наибольший вес. — Даже в самом худшем случае при победе Шаупра мы потеряем лишь большую часть политического влияния на дела Берсонзона. Ни личной свободы, ни даже доходов у нас никто отбирать не станет. Просто не сможет. Почему вы думаете, что попадание города в ваши руки, будет нам более выгодно? Вы же будете требовать клятву верности?

— Конечно буду, — кивнул барон. — Неподконтрольные силы у себя под боком я терпеть не собираюсь. Впрочем, именно это вряд ли должно вас пугать. Ариен не даст соврать, я далеко не худший сюзерен из возможных.

— Лучший, пожалуй, — пожал плечами огневик. Кому-кому а Ариену было грех жаловаться на то, что судьба свела его с тогда еще не бароном Серов. За не полных три года он достиг ранга мастера, получил целую пачку новых знаний и небольшую, по сути, магическую академию под управление. Такой стремительной карьерой мог похвастаться далеко не каждый.

— А насчет ваших денег, насчет которых вы так уверены, то тут вы сильно ошибаетесь. Во-первых, окончание этой войны так или иначе будет означать поражение Берсонзона. Я либо возьму его под руку, либо сожгу здесь все к демонам, чтобы ослабить конкурента. Переселю окрестных крестьян на свои земли, закрою торговые пути. Впрочем, и без этого значение этого города будет постепенно снижаться, как снижалось последние полтора года и до всех событий, — Серов достаточно просто разложил собравшимся экономические перспективы города. — Упадет численность населения, придет в запустенье торговля, и рано или поздно либо я, либо, возможно, граф Орфален поставит точку в истории вольного города Бесонзон. Что при этом будет с вашими доходами можете посчитать сами.

Маги были явно не сильны в экономике, но нарисованная картина была достаточно правдоподобна и понятна даже для дилетанта.

— И все же мы хотели бы услышать ваши предложения, — подал голос маенталист.

Идя на переговоры, Серов надел всю купленную в герцогстве Тавар бижутерию, направленную против ментальной магии. По мнению Ариена для настоящего мастера это не стало бы помехой залезть барону в мозги, но вот сделать это незаметно для собеседника, было бы уже задачей воистину нетривиальной. И вот сейчас Александр почувствовал, как будто легкое, но настойчивое прикосновение к затылку, ничем иным кроме как попыткой залезть в голову это быть не могло.

— Не нужно, — Серов повернул голову и посмотрел прямо на менталиста. Чувство чужого присутствия в своей голове мгновенно исчезло. — Будем считать это последним предупреждением, следующий раз, независимо от результата этих переговоров, я вас убью.

— Прошу прощения, — немного смутился старик. — Сила привычки.

Вирмос бросил удивленный взгляд на коллегу и, поняв, что произошло, нахмурился. Видимо этот маневр они заранее не обсуждали, с другой стороны, зачем еще тогда брать менталиста на переговоры?

— Мое предложение, — вернулся к основной тебе барон, — кроме, собственно, уже озвученной клятвы, содержит уникальные знания, доступ к ресурсам, спонсирование исследований, увеличение ваших собственных доходов за счет увеличения оборота, интересные практические задачи и возможность набора неограниченного количества учеников. Насчет последнего: я планирую создание полноценной академии, а не только огненного, по сути, ее факультета, как у нас сейчас.

— Но ведь на это нужно огромное количество золота, — удивленно приподнял брови друид.

— Ну я не говорю, что это планы на этот год, — пожал плечами Серов. — Я «играю» в долгую. Прошлой осенью я набрал первых детей в свою школу в Александрове. Пока это всего лишь сотня человек, но думается, что на следующий год число учеников можно будет удвоить. Обучение планируется трехлетнее. С Академией тоже будем наращивать обороты постепенно.

«Если мне наконец удастся разобраться со всем этим дерьмом, которое на меня свалилось, и заняться внутренними делами», — мысленно закончил Александр, который на самом деле отнюдь не был настолько уверен в успехе, насколько хотел показать.

— Зачем вам столько грамотных подданых? — После короткой паузы спросил Вирмос. Его интерес был понятен, процент минимально грамотного населения в баронствах был крайне низок, разве что города являлись такими себе островками учености. Тут мог написать свое имя не каждый пятидесятый, а каждый десятый.

— Грамотные лучше работают, меньше ошибаются, им можно поручить более сложные механизмы. Будете смеяться, но они даже воюют лучше — проверенный факт. Поэтому в будущем я бы хотел, чтобы абсолютное большинство моих подданых умели хотя бы читать, писать и считать.

— Чем больше будет умеющих читать, тем больше книг вы сможете им продать, — уловил основную мысль маг.

— И это тоже, — кивнул барон.

— Но позвольте! — Опять вмешался менталист, — какие новые знания можете дать нам вы и ваш, простите юноша, вчерашний подмастерье? Гильдия в Берсонзоне не самая сильная на континенте, это так, но здесь все же не сельских дурачков собрание. Мы сами Академии заканчивали!

Ариен вопросительно посмотрел на Серова — тот молча кивнул.

Ариен вопросительно посмотрел на Серова — тот молча кивнул.

— Новые способы обсчета заклинаний, — не вдаваясь подробности, как и договаривались они перед тем, как идти сюда, озвучил предложение огневик. — Увеличение мощности заклинаний, снижение потребление энергии. Особенно в разрезе построения двумерных и тем более трехмерных фигур. Существенное увеличение.

Последний аргумент заставил переговорщиков от магической гильдии задуматься на некоторое время. Было видно, что с одной стороны предложение им интересно, а с другой — терять личную свободу очень не хочется.

После длительной паузы первым вернулся в реальность друид.

— В любом случае ответ мы сейчас дать не сможем, — двое других согласно кивнули. — Нам нужно посоветоваться с остальными коллегами. Сколько времени на раздумья у нас есть?

— До рассвета, — то есть часа четыре-пять, учитывая, что встреча была назначена на полночь, — утром все так или иначе решится. В случае, если вы попробуете отсидеться в стороне, следующий раз предлагаемые условия могу существенно ухудшится.

— Это понятно, — кивнул мастер Вирмос, поднимаясь с кресла. — В таком случае не будем медлить, нам предстоит не простой остаток ночи, не нужно тратить время понапрасну.

— Кстати, — хлопнул себя по лбу Ариен когда они петляя узкими улочками возвращались к своим. — Помнишь то ожерелье, которое мы вместе с твоей перчаткой отбили у серых тварей?

— Ну да, конечно. Ты тогда сказал, что там какая-то хитрая магия накручена. Я его постоянно с собой таскаю, но надевать не рискую, мало ли что.

— Правильно, по правде говоря, делаешь, — кивнул маг. — Артефакты они разные бывают, порой крайне зловредные. Но конкретно в этом случае можешь надевать.

— Ты наконец разобрался, что там напихано?

— Ну не то, чтобы прям совсем разобрался, — несколько уклончиво ответил огневик. — Там поработал артефактор какого-то запредельного уровня мастерства, как бы не архимаг. Но общий смысл понял. Это что-то защитное или лечебное. Или, учитывая плотность плетений, и то, и другое. В любом случае никаких подлянок там по логике вещей быть не должно, одна сплошная польза.

— Ну да, ну да, — Серов хоть и доверял другу в магических вопросах, но вот это его неуверенность в голосе барону не нравилась абсолютно. Плюс, если говорить совсем откровенно, ювелирное украшение было выполнено откровенно в женском стиле, что тоже не мотивировало нацепить его на себя. Какой-но цветочно-растительный орнамент, золото, драгоценные камни общим весом грамм в сто. Понятное дело, что таскать такой кирпич на шее, не будучи уверенным в его пользе — удовольствие ниже среднего.

— Ладно, — резюмировал барон, уже подходя к лагерю, который разбили на небольшой площади в южном секторе города. Дабы не портить отношения с населением, Серов приказал обывателей не стеснять, благо погода на улице стояла теплая и сухая: одну ночь можно и в палатке переночевать. — Как думаешь, согласятся?

— Уверен, — кивнул Ариен. — Что магам этот город? Личная сила гораздо важнее. Понимаешь, маги, если не случается никаких неожиданностей, живут гораздо дольше обычных людей. И услуги целителей им более доступны, и сама сила внутри тела стремится поддерживать целостность оболочки. Сотня лет — для мага вообще не возраст, две сотни — совсем не рекорд. Они будут размышлять так: тебе тридцать, сколько ты еще протянешь? Еще тридцать в лучшем случае, а скорее, учитывая беспокойный нрав, все закончится гораздо быстрее. Отрава или кинжал, а может смерть в честной битве, какая, в общем-то разница, — в любом случае, от клятвы они освободятся, а личная сила останется.

— Ну такого подарка, как скорая смерть я им делать не собираюсь, — криво усмехнулся Александр.

— Это понятно, учитывая телесные усиления, слабый магический дар и наличие под рукой целителя, пусть даже пока юного и не опытного, ты вполне можешь до сотни протянуть, а то и больше, если конечно нигде по глупости не подставишься.

— Приложу все усилия, — подвел черту под диалогом капитан.

Боевые действия возобновились еще до рассвета. Часа через три после полуночи, со стороны Башни примчался посыльный с положительным ответом, после чего заранее подготовленные на такой случай штурмовые отряды выдвинулись в центр города. Сопротивления им не оказывали: ни городской стражи, ни наемников тут не было — защитники полагались на то, что Магическая Гильдия в любом случае задержит нападающих и будет время прислать подмогу при необходимости. Того, что отряды Серова пройдут через центр города насквозь без помех, советник Шаупр явно не ожидал.

Едва небо на востоке посветлело, и тьма на улице сменилась рассветной серостью, заранее выведенные на позиции полторы сотни отборных бойцов атаковали не ожидавших такого поворота защитников. Боя по большому счету не получилось: застигнутые врасплох бойцы городской стражи, гораздо более привычные разгонять дубинками загулявших выпивох и собирать мзду за въезд в город, бою грудь в грудь предпочли тактическое отступление, плавно переходящее в бегство. Ополчение из местных жителей, еще вчера желавших отстоять свой город с оружием в руках, боевую ценность имело около нулевую, а большая часть наемников находилось на более важных участках фронта и сражении вообще участие принять не успела.

Быстрее всего сориентировалась баронская конница, которая находилась в резерве возле северных ворот Берсонзона и, видя сложившуюся ситуацию, побросав все награбленное за последние дни достаточно оперативно сделала ноги. Тут, впрочем, вообще не было ничего удивительного: смысла еще оставшимся “в строю” баронам Соммер, Юс и Вальдир упираться и класть свои дружины за погибающего сюзерена, без какой-то выгоды для себя, не было никакого. То, что Берсонзон было уже не спасти понимал последний обозный, но ведь это не значит, что нужно идти на дно вместе с ним. Тем более, что можно отступить в себе в замок и уже сидя за надежными стенами разбираться что к чему. Может получится прислониться к другой влиятельной силе, а может и вообще про тебя забудут в суматохе, и удастся еще какую деревеньку под шумок к себе прирезать. В общем, ничего личного — только бизнес.

К сожалению, самого Шаупра взять живым не удалось, хоть Серов этого и очень хотел. Барон, сам себя хоть и не считал мстительным человеком, но и прощать предыдущие обиды кому-либо не собирался, поэтому для давнего врага у него была заготовлена показательная публичная казнь.

После смерти советника прекратили сопротивление и наемники, которые честно отрабатывая контракт до последнего удерживали отдельные кварталы на северо-востоке и северо-западе Берсонзона. И уже после полудня весь город оказался в руках барона Серов.

А дальше началась рутинная достаточно работа: разоружить и отправить на восстановление разрушенного в течение последних дней стражу и прочих взятых в плен подчиненных Шаупра. Сформировать дозоры для предотвращения мародерства, выставить стражу на ворота и стены. Начать опись — самое, конечно же приятное — городского имущества, которое «по наследству» досталось барону. Принять делегации лучших людей города для прояснения отношений и налаживания нормального сосуществования в дальнейшем. И конечно же — принять клятвы магов, которые огласились пойти под руку Александра.

Таких, нужно сказать, было хоть и большинство, но далеко не сто процентов от списочного состава Магической Гильдии Берсонзона. Не захотел приносить клятву друид, на которого у Серова были большие планы, один из артефактов, и один погодник. Они предпочти собрать свои манатки и по-тихому удалится в поисках места погостеприимнее.

На удивление принял решение остаться мастер Вирмос, на которого Александр совершенно не рассчитывал. Остался так же менталист — скорее всего старику просто лень было менять привычную обстановку, — один из артефакторов, к сожалению, тот который послабее, алхимик, снабжающий город разнообразными зельями и один бытовик. Бытовиками называли магов, занимающихся мелкими полезными в быту чарами — начиная от обслуживания почты и заканчивая установкой сигнализаций в домах. К каждому специалисту довеском шли ученики — от одного до трех-четырех в среднем, впрочем, их никто не считал, по получения посоха подмастерья права голоса у них все равно не было.

Принесение клятвы оперативно организовал Ариен, он же все и проконтролировал. Серов задал другу единственный вопрос перед церемонией в связи с темой, которую как раз обсуждали прошлой ночью.

— А можно, — тихо отведя друга в сторону от чужих глаз и ушей, спросил барон, — чтобы маги приносили клятву не мне, роду? Или династии? Ну чтобы в случае моей смерти они не разбежались как тараканы, а были связаны с сыном?

— Не-а, — слегка усмехнулся маг. — Так это не работает, не ты первый об этом думаешь. Клятва — это договор между двумя людьми, скрепленный силой мага. На других он не распространяется.

— А жаль, — вздохнул капитан, доверия у него к новым вассалам не было ни на грош.

Само принесение клятвы прошло достаточно просто, можно даже сказать — буднично. Каждый из магов по очереди произнес веками не менявшуюся вербальную формулу, подкрепил ее частичкой своей силы и отправился по своим делам. Понятное дело, что времени на более детальную проработку будущих совестных планов этим вечером не было.

Вслед за магами пожаловали представители ремесленных и торговых объединений, которые после потери своих лидеров — а каждый из членов совета так или иначе представлял интересы той или иной части местного бизнеса — были в определенной растерянности. Им было совершенно не понятно, что делать — убегать, сражаться или может лучше взять паузу и посмотреть, что будет дальше.

Серов уверил всех, что никаких проскрипций не намечается, отбирать бизнес он не планирует, наоборот обещает открытие новых рынков и большое количество оплачиваемых из казны заказов. Такой подход несколько успокоил горожан — как минимум на некоторое время — во всяком случае, убегать они вроде передумали.

— Ваша милость! — В зал, где Серов принимал купцов ворвался запыхавшийся боец, отыскал глазами сюзерена и подойдя к нему поближе, шёпотом произнес, — к городу с севера идут войска. Несколько сотен бойцов, до тысячи. Под флагом графа Орфален. Что нам делать?

Глава 13

Вероятно, с высоты птичьего полета, все происходящее внизу выглядело очень красиво, можно даже сказать, кинематографично. Стройные ряды закованных в броню верховых воинов; бьющие копытом, чувствующие общее напряжение лошади; развивающиеся на легком ветру разноцветные флаги; все это на фоне сочной, густой весенней зелени. Красота!

Конечно, если немного «приблизить камеру», и посмотреть на массовку поближе, то ощущение несколько теряется: и доспехи на людях совсем не миланские, и лошади далеки статями до тяжеловозов будущего, и лица у людей отнюдь не голливудские. Что поделать, совсем не по смазливым физиономиям отбирали тех, кто присутствовал в этот день на поле перед северными воротами Берсонзона.

Прошлым вечером Серов решил ничего не предпринимать. Смысла суетиться особого не было, бойцы его только что вышли из боя, а до этого маршировали три дня, поэтому самым верным решением было просто дать им отдохнуть. Тем более что, находясь за высокими стенами, и имея армию не сильно меньше и магическую поддержку, Александр чувствовал себя вполне уверенно. В поле наверное бы выходить — учитывая, что сорок процентов его бойцов были новиками, — он, конечно, поостерегся, а вот со стен отбиваться — совсем другое дело.

А вот утром, когда пришедшая с севера армия под стягами графа Орфален выстроилась на расстоянии двух-трех полетов стрелы от стен города, пришло время выяснить намерения неожиданно объявившегося соседа. Тем более, что отсутствие агрессивных действий — во всяком случае ворота никто сразу ломать не бросился — лучше всего другого говорило о возможности решить вопрос миром.

С негромким лязгом открылись ворота и наружу выехала большая делегация под белым флагом. Выждав некоторое время, всадники шагом направили свой четвероногий транспорт в сторону вражеского строя.

С собой на переговоры Серов взял кроме своих самых близких друзей и соратников Элея и Ариена, еще и представителей городской власти, для обозначения единства в стане защитников города. Мастер Вирмос, как представитель магической гильдии, неизвестно как переживший начальник городской стражи сер Нимрой и один из представителей купечества, который явно претендовал на «повышение» вследствие практически поголовной гибели предыдущего состава Городского Совета. Плюс десяток бойцов поддержки — для солидности.

Вообще, что делать с Берсонзоном в плане будущего управления было не совсем понятно. Все же присоединение такого большого — по сравнения со всеми остальными в баронстве — населенного пункта, поднимало в полный рос вопрос о системе управления, которая до того по сути отсутствовала. Говоря откровенно, Александр и его ближники рулили всеми процессами в маленьком государстве в ручном режиме. Когда баронство состояло из пары замков и десятка деревень, это не вызывало никаких неудобств, и было как бы само собой разумеющимся. Теперь же численность населения баронства — очень примерно, учитывая все изменения за последние полгода — находилось на уровне семьдесят-восемьдесят тысяч человек, и следить самому за всем хозяйством становилось сложно. Назрела необходимость в создании какого-никакого, а бюрократического аппарата, вот только как это делать Серов представлял себе очень смутно.

Что же касается Берсонзона, то Александр решил взять в свои руки военный, экономический и магический аспекты управления, оставив все остальное в руках нового Городского Совета, который еще предстояло избрать. Банально не имея кадров для контроля всех сторон жизнедеятельности достаточно большого населенного пункта, приходилось сосредотачиваться на главном.

Нужно было еще подобрать будущего военного коменданта города, в чьих руках будет сосредоточена власть над расквартированными тут вооруженными силами. Сер Нимрой, хоть и был, судя по всему, более-менее компетентным работником, не просто так занимающим достаточно высокую должность, вот только верность его новой власти была под большим вопросом. Вернее наоборот, не была — очевидно, что он предаст при первой же возможности. Такой человек в аппарате управления присоединенного города Серову был совершенно не нужен.

Вообще, будущий Городской совет виделся Александру в первую очередь именно хозяйственным органом, а не политическим, поэтому входить в него должны будут те, кто реально занимается муниципальным управлением, а не представители самых толстых кошельков Берсонзона. Впрочем, все это были планы на будущее, а пока нужно было думать о настоящем.

— Едут, кажется, — от размышлений о высоком капитана оторвал Элей. И действительно из-за спин выстроенных в линию всадников показалась делегация оппонентов. Александр даже мысленно старался не называть их врагами, чтобы не накаркать. Последнее, что нужно было барону это еще одна большая война, когда прошлая еще толком не закончилась. Нужно было что-то решать с «рыжими», да и на западных границах баронства было не очень спокойно. Единственное что радовало — наличие магической почты в двух подвластных населенных пунктах позволяло как минимум не беспокоиться, что пока он тут копошится со всей армией, там в тылу за это время захватят столицу. Все же со средствами связи нужно было что-то срочно решать, так дальше жить нельзя.

— Отлично, — кивнул своим мыслям Серов, — всем быть наготове, но первым в драку не лезть. Если они попробуют напасть, валим всех наглухо, чтобы никто не сбежал и быстро драпаем обратно в город.

Спустя еще пару минут полтора десятка человек на шикарных, явно дорогих — за три года Серов научился немного разбираться — лошадях приблизились на минимально удобное для разговора расстояние. Впереди, на полкорпуса опережая остальных, ехал ничем не примечательный мужчина лет на вид сорока-пятидесяти. Впрочем, учитывая особенности местной магической фармакологии и медицины, ему с тем же успехом могло быть и шестьдесят, и семьдесят.

На самом деле граф Орфален только два года назад разменял полусотню, о чем Серов конечно же знал, было бы глупо отправляться на переговоры, не изучив всю доступную информацию о нежданно-негаданно пожаловавшем «в гости» соседе.

— Граф! — Первым по-хозяйски приветствовал оппонента кивком Серов. Никаких «ваших сиятельств», никаких знаков, которые можно было бы трактовать как обращение к старшему. Общение исключительно на равных. — Чем обязаны вашему визиту.

— Приветствую вас барон, господа, — граф так же кивком поздоровался с сопровождением Александра. — Мы пришли, чтобы взять то, что причитается нам по праву.

— По какому праву?

— По праву сильного, — усмехнулся граф, а его окружение одобрительно загудело.

— По праву сильного я уже все забрал, господа, ничего не осталось, — ответил Серов в том тоне, в котором начал диалог граф Орфален. И чувствуя, что разговор сворачивает куда-то не туда, попробовал снизить градус напряженности, — впрочем я готов обсуждать наше дальнейшее сосуществование, если вы не собираетесь прямо сейчас начинать штурм стен города. В противном случае, как говорится «добро пожаловать», нам всегда есть чем удивить незваных гостей.

Видимо, большого желания пробовать стены города на прочность, у графа не было. Серов, внимательно глядя оппоненту в лицо, совершенно четко отследил тот момент, когда Орфален увидел в свите Александра представителей старой верхушки Берсонзона: как минимум сер Нимрой и мастер Вирмос были ему явно знакомы. Что в общем-то не удивительно, учитывая многолетнюю историю их взаимоотношений. То, как перекосилось лицо феодала, доставило капитану искреннее удовольствие, впрочем, граф достаточно быстро взял себя в руки и вернул на поверхность маску отчужденного интереса.

Скорее всего собирая войско, северный сосед рассчитывал на то, что Берсонзон будет сражаться до последнего, изматывая и сокращая численность александровой дружины. При появлении же нового игрока, проигравшие было горожане должны были в его фантазиях вновь подняться и ударить в спину захватчику. Понятное дело, в такой ситуации, без надежного тыла Серов согласился бы на любые уступки, лишь бы вообще не оказаться запертым внутри негостеприимных стен.

— Что ж, давайте обсудим, — согласился владетель и, наклонившись к соседу справа, тихо сказал ему пару слов.

А дальше началась настоящая магия — куда там всем архимагам вместе взятым. Подданые графа засуетились и начали подавать какие-то сигналы оставшимся за спиной бойцам. Оттуда, как будто только этого и ожидавшая, выскочила большая повозка, заряженная четверкой лошадей, и буквально за полминуты приблизилась к переговорщикам. Все было сделано столь стремительно, что свита Александра даже немного заволновалась, ожидая каких-либо подвохов, и Серову пришлось поднятием руки успокаивать вассалов.

С подъехавшей повозки кубарем скатилась на землю четверка бойцов и принялась устанавливать прямо посреди поля большой шатер, причем судя по их сноровке, делали они это совсем не первый раз.

— Ну будем же мы стоя общаться, — прокомментировал все происходящее граф, — чай не крестьяне какие.

Еще спустя пару минут в шатер занесли стол, стулья, корзины с какой-то выпивкой и снедью, при этом построенные в боевые порядки графские дружинники, до этого маячившие поодаль, развернулись и отошли в обустроенный прошлой ночью лагерь. Градус напряженности чуть-чуть снизился, во всяком случае стало понятно, что прямо сейчас они друг друга убивать не будут.

— Итак, барон, — когда все непосредственно участвующие в переговорах расселись за длинным столом, начал граф. Вообще было видно, что он привык путешествовать с комфортом: огромный шатер явно не конкретно для переговоров был привезен, ковры, красивая удобная мебель, вкусная еда. Человек совершенно точно умел жить в удовольствие, — давайте прикинем, как нам разойтись краями так, чтобы никто не остался обиженным.

На столе как по мановению волшебной палочки оказалась большая карта этого куска Вольных Баронств. Причем, выполненная куда более качественно, чем те образцы, которыми располагал Александр. Не смотря на все его усилия, работа по составлению нормальных карт баронства и окрестностей продвигалась очень медленно и тяжело — сказывалась острая нехватка подготовленных кадров, — а тут прямо перед носом такую ценность выкладывают.

Пока Серов рассматривал карту, граф продолжил свою мысль.

— Одновременно с приходом сюда, часть моих людей выдвинулись к замкам баронов Вальдир и Соммер. Я собираюсь взять эти феоды под свою руку, тем более что у меня есть пара достойных рыцарей, которым можно дать титул.

«Еще три-четыре сотни бойцов а резерве. А баронов совсем не жалко, туда им и дорога», — мысленно прокомментировал это действие капитан. Вот насчет кого он точно переживать не будет, так это о шакалах, которые совершенно не горят желанием сражаться, предпочитая грабить мирное население, а при первой же возможности драпают, поджав хвосты. С другой стороны, в слух он сказал совсем другое, ведь просто так согласиться с притязаниями соседа означало показать вою слабость, — это союзники Берсонзона, а поскольку город теперь под моей рукой, я считаю эти баронства так же в зоне своих интересов.

А дальше все свелось к банальному торгу. И не скажешь, что за столом сидели рыцари, маги, дворяне… Торговалась они не хуже, чем прожжённый приказчик в лавке, пытающийся нагреть покупателя на пару лишних денье. При этом всем было понятно, что стороны настроены на то, чтобы договориться и воевать, в целом, не собираются, а значит компромисс рано или поздно найдется.

О том, почему граф Орфален не горел желанием ввязываться в большую войну на юге его владений, Серов узнал несколько позже, может быть имя более полную информацию об актуальных событиях на востоке, он бы занял позицию пожестче. А все дело было в разорительном нашествии серокожих, которое двигаясь на запад уже вплотную подошло к границам вассалов графства Орфален и то, что граф в такой момент решился «сбегать» на юг, откусить кусок пирога от земель захваченного Берсонзона, на самом деле, было крайне авантюрным поступком. Причем, о вторжении орков с востока, Александр уже слышал и до того, вот только связать все в нужный момент не сумел, не хватило опыта в большой политике.

Кроме территориальных споров, обсуждали экономические, торговые и даже социальные взаимоотношения. Оказалось, что между Бесонзоном и графством, не смотря на регулярные стычки и переделы зон влияния, существовал достаточно активный товарооборот, в том числе регулируемый несколькими старыми соглашениями. Понятное дело, что Орфален хотел их немного скорректировать в свою пользу, а представитель купечества Берсонзона готов был продать душу, но не сдать враги ни одного медного ногтя. Кроме того, северный сосед был заинтересован в поставках уникальных товаров из Александрова, которые до того замыкались на Берсонзон и дальше на север шли уже с солидной торговой накруткой. Да и в целом двум правителям было что обсудить.

В итоге, после длительных — по ощущениям Александра прошло часа три, а может даже больше — споров стороны сошлись на том баронства Вальдир и Соммер вместе со спорным баронством Хойдберг граф может забрать под свою руку, но обязуется не включать в состав непосредственно графства Орфален. Также Серов «отдал» кусок территории принадлежавшей, собственно, Берсонзону на северо- востоке с двумя деревнями, который стороны присоединили к вассальному баронству Хойдберг. Баронства Юс и Ури остались в зоне влияния Серова, и он мог делать с ними все что пожелает — либо ставить своих вассалов, либо включать в состав баронства. За это граф согласился выплатить Александру солидные отступные в сумме двух тысяч корон, что в целом устроило обе стороны. Граф Орфален одерживал как бы солидную победу, даже без войны прирастая землями, а Серов получал так остро необходимые ему оборотные средства, отдавая то, что, по сути, ему и так не принадлежало.

— Давайте тогда продолжим линию на запад и восток, — пожав плечами, предложил Серов. — Определим зоны влияния, чтобы никто не лез на поляну к соседу, раз уж мы решили, что война нам в ближайшее время не нужна.

Граф заинтересованно приподнял бровь и с интересом посмотрел на собеседника. Видимо такое предложение прошлось ему по душе. Разделили в итоге так: на востоке баронство Кроант — вот бы удивился этот владетель если бы узнал, как его старшие ребята поделили — отходило к сфере интересов графа, а Ванторг и Жоар доставались Серову. При этом капитан обещал на ту сторону Лории не лезть. На западе границей разделяющей зоны влияния приняли озеро Рей, с одноименной впадающей в него рекой.

Кроме того, обсудили вопросы торговли, пропуска убегающих с севера крестьян, борьбы с разбойниками и так далее, в общем пришли к полнейшему взаимопониманию. И когда казалось все вопросы уже решены, граф, сидящий ровно напротив капитана, перехватил взгляд оппонента, дернул бровью и скосил глаза в направлении выхода из шатра. Ничем иным кроме как предложением выйти пообщаться тет-а-тет не могло. Серов едва заметно кивнул, скорее даже обозначил кивок, соглашаясь с предложением графа.

— Господа, — граф, поднявшись на ноги, оборвал стоящий над столом шелест голосов — делегации за время переговоров успели разбиться на группы по интересам и теперь обсуждали более узкие «отраслевые» вопросы, — мы с бароном оставим вас на некоторое время. Прошу продолжить общение без нас так же плодотворно как до этого.

Граф совершенно неприкрыто поддел своих советников, которые уже битый час не могли прийти к единому знаменателю по поводу таможенных тарифов.

На улице погода продолжала радовать: теплое весеннее солнце приятно согревало землю лишь на время скрываясь за редкими облаками. Легкий ветерок шевелил зеленое море вокруг принося издалека запахи цветов и свежести.

Не сговариваясь, владетели двинулись по «нейтральной полосе» параллельно городской стене. Несколько минут шли молча: граф собирался с мыслями, а Серов вообще не понимал, что сосед хочет с ним обсудить после нескольких часов переговоров.

— Я слышал, что ваша жена погибла в прошлом году, — максимально издалека начал граф. — И новой вы пока себе не нашли, так?

Казалось бы, простой вопрос заставил Серова напрячься. На личном фронте все было достаточно сложно, и усложнять еще сильнее не было никакого желания. Впрочем, ответил он утвердительно.

— Это так, граф.

— Эльвин, раз уж мы перешли к такому… тесному общению.

— Александр, — согласился перейти на «ты» Серов, отметив про себя некоторую «эльфийскость» имени графа.

— Хорошо, — кивнул собеседник и продолжил прерванную мысль. — Возможно у тебя есть какие-то мысли по поводу своей возможной женитьбы. Ты же не собираешься хранить верность погибшей супруге до старости? Извини, если вам эта тема неприятна.

— Не уверен, что хочу обсуждать эту тему, — максимально дипломатично ответил капитан. — Но ведь этот вопрос ты поднял не просто так? Говори прямо, нечего ходить вокруг да около.

— Хорошо, — еще раз кивнул Эльвин, — у меня есть дочь Элианна. Двадцать четыре года, умница, красавица, слабый магический дар. Не замужем еще. Как ты смотришь на то, чтобы укрепить наши взаимоотношения через династический брак.

— Двадцать четыре? — Мгновенно ухватил суть вопроса Александр. Учитывая, что тут крестьянские девочки начинают выходить замуж в тринадцать-четырнадцать, а в восемнадцать у женщины вполне может быть два ребенка, двадцать четыре — тревожный звоночек.

Судя по тому, как неприкрыто скривился собеседник, Серов попал в яблочко.

— Они с моим сыном и наследником Эверретом двойняшки, — принялся объяснять граф, а капитан вновь отметил «эльфийские» имена в их семье. — Мальчик получал все внимание, а дочерью в основном занимались всякие мамки и воспитатели. В общем, выросла она чересчур самостоятельной, все попытки выдать ее замуж до этого оканчивались истерикой и обещанием покончить жизнь самоубийством.

— И почему же ты думаешь, что у тебя получится в этот раз? — Усмехнулся Серов: вот все и стало на свои места, ему совершено открыто пытаются напарить некондицию.

— У нас с ней был договор, — после короткой паузы ответил Эльвин. — Если она до двадцати пяти не найдет себе достойного жениха, то либо примет мой выбор, либо уйдет в служительницы богини Лиос. В последнее я не верю, слишком уж она любит жизнь, а насчет первого… Я думаю, что смогу убедить ее сдержать слово.

— Понятно, давай тогда перейдем ко второй части разговора, — собеседники дошли до какой-то невидимой черты, развернулись и пошли обратно в сторону шатра. — А мне это зачем?

— Графский титул? — Эльвин внимательно посмотрел в лицо, ни, видимо, не увидев там восторга, продолжил мысль. — Разве этого недостаточно?

— Мы в Вольных Баронствах, — пожал плечами Александр. — Теоретически я могу объявить себя хоть графом, хоть герцогом, хоть императором, всем плевать.

— Это так, — согласился потенциальный тесть. — Вот только отношение соседних владетелей будет при этом совершенно другим. Орфалены — графы в третьем поколении, что для этих мест немалое достижение. А до этого два поколения наших предков были баронами, знаешь сколько владетелей в округе может эти похвастаться?

— Вероятно, не много.

— Ни одного! Ближайшие — герцоги Тавар, но это совершенно другое дело, их роду уже под тысячу лет, — было видно, что граф невероятно горд своей славной — впрочем, скорее просто длинной — родословной. Эльвин замолчал на несколько секунд и задал вопрос, который приходил в голову Александра и до этого. — Как думаешь, что произойдет с твоим баронством в случае твоей смерти?

— У меня уже есть наследник, — уходя в сторону от прямого ответа произнес барон.

— Все развалится мгновенно! Таков удел свежесобранных воедино земель, если нет крепкого рода, способного стать стальным стержнем! Поверь, как только ты наденешь графскую корону, все изменится — будет гораздо проще общаться с окрестными баронами, — Эльвин усмехнулся, видимо, вспомнив какой-то забавный момент из прошлого. — По моему опыту, некоторые, даже будучи полностью прижатыми к стенке, лучше сдохнут, чем признают себя вассалами такого барона. Это якобы ущемляет их честь. А вот пойти под руку графа, это уже вроде как не зазорно. По правде говоря, я, хоть убей, не понимаю в чем принципиальная разница, однако это однозначно работает.

Некоторое время собеседники шли молча: у Эльвина видимо закончились аргументы «за», Серову же было необходимо обдумать все услышанное. Вот так с кондачка решать столь важные вопросы он не привык. Конечно, возложить себе на голову графскую корону было заманчиво, он и сам об этом уже думал, тем более что и окружение потихоньку эту мысль подкидывало своему сюзерену. Вот только готов ли он ради этого жениться на совершенно неизвестной девушке? Впрочем, учитывая, что он уже один раз на это пошел, ответ очевиден. А Анния, что с ней?

Сердце при воспоминании о девушке предательски екнуло.

— Не готов дать ответ вот так сразу. Сколько времени у меня есть на размышления?

— Я планировал отправлять обратно послезавтра — нужно дать людям отдохнуть пару дней перед длинным переходом, — задумчиво посмотрев в небо, как бы не доверяя его обманчивой чистоте и ожидая подлянок, ответил граф. — Хотелось бы объявить о помолвке до этого. И желательно не в последний момент.

— День, значит. Не так плохо, прошлый раз времени было меньше, — пробормотал Серов. — Хорошо, Эльвин, завтра после полудня вы получите ответ.

В поле перед северными воротами Берсонзона, казалось, собрался весь город. Может быть, и не весь, но толпа получилась знатная, тем более что тут присутствовали еще и дружины обоих владетелей.

Граф Орфален для демонстрации добрых намерений и, видимо, по каким-то своим тактическим причинам, отправил половину своих бойцов обратно еще прошлым вечером. Видимо, ушли те, которым отдых был нужен меньше. Сам же Эльвин со второй половиной войска остался на месте ожидая от Александра ответа на самый главный заданный вопрос.

Принятое Серовым прошлым вечером решение далось ему не легко. Он в полной мере ощутил на себе всю тяжесть «Мономаховой шапки», о которой говорили классики.

На одной чаше весов находилась треклятая политическая целесообразность. Династический брак с дочерью графа Орфален был выгоден со всех сторон, даже если оставить за скобками такую саму по себе приятную мелочь как графская корона. Возможность установить прочные союзнические отношения с северным соседом, сулила то, чего Александру не хватало последнее время больше всего: стабильность в экономическом и военном плане. Можно было спокойно заниматься развитием экономики баронства, строить производства, проводить необходимые реформы, растить следующее поколение хорошо обученных и воспитанных в нужном русле управленцев, подготовить мощный магический кулак; в конце концов, не слишком задумываясь о мнении прочих владетелей, взять под свою руку россыпь мелких баронств, которые по-отдельности ничего из себя не представляли. Сплошная выгода, даже если учитывать возможный склочный нрав будущей супруги. Благо на дворе не двадцать первый век, и такие слова как феминизм и эмансипация для местных не более чем пустой звук. Более того, от женщины, по сути, ничего кроме рождения наследника и не требуется, а дальше: «молчи женщина, твой день восьмое марта». Только без восьмого марта.

На другой чаше весов была любовь. Ну или влюбленность, тут так просто и не скажешь, однако при мысли о прекрасной Аннии ан-Урвит, сердце Александра каждый раз начинало предательски стучать чуть быстрее. В общем, выбор был очевиден.

— Начинайте, — Серов, сидя на высоком деревянном кресле, своего рода троне, повелительно махнул рукой. На душе было погано, и бутылка водки, выпитая прошлой ночью, отнюдь не добавляла барону хорошего настроения. Впрочем, Алекандр рассматривал это как наказание за свое малодушие, и к магам за помощью решил не обращаться.

Этот длинный день начался столь же паршиво, как и закончился предыдущий. С самого утра в спальню барона — он занял особняк почившего в бозе советника Шаупра — ввалился взмыленный Элей в сопровождении делегации из местных и обрадовал сюзерена тем, что десяток бойцов по темноте решили дополнительно подзаработать и грабанули дом одного из местных купцов. Причем сделали это максимально грязно, попутно пристукнув старушку-мать и изнасиловав не успевшую спрятаться дочь.

— Повесить, — безапелляционно вынес вердикт, мучимый похмельем и недосыпом капитан, чем изрядно удивил местных, видимо заранее настроившихся на долгие препирательства. В ответ на вопросительно изогнутую бровь своего генерала, Алесандр снизошел до пояснений. — Я же предупреждал, что мирное население трогать нельзя? Предупреждал. Если сейчас не принять решительных мер, все будут считать, что я балабол, и мои на мои распоряжения можно класть болт. Естественно, ничем хорошим это не закончится.

Самое смешное, как выяснилось в дальнейшем, грабителями оказались только недавно ставшие дружинниками барона, ранее бывшие частью армии самого Берсонзона бойцы, не известно как оказавшиеся в одном десятке. Это несколько примирило Серова с неприятной необходимостью устраивать репрессии, однако подняло во весь рост вопрос о качестве рядового и командного состава дружины.

— Разберись, кто додумался засунуть их в один десяток, — уже после завтрака, распорядился капитан. — Если это было намеренно — снимай с должности к демонам, если по недомыслию — оштрафуй материально и возьми на заметку, чтобы приглядывать в дальнейшем.

Сер Оранж в ответ только кивнул, ему как главнокомандующему такие ситуации были неприятны втройне.

Буквально за несколько часов возле города — изначально мероприятие планировалась как «частная вечеринка», исключительно для бойцов дружины, так сказать, для усиления воспитательного эффекта — возвели помост с виселицей. Туда же после полудня вывели большую часть личного состава: полностью выходить из города Серов все же поостерегся, поэтому кое-какой караул на воротах и ключевых точках Берсонзона оставил. Как в средневековом городе так быстро распространились слухи неизвестно, однако вместе с бойцами из ворот валили и простые горожане, пожелавшие приобщиться к намеченному действу. А там и люди герцога подтянулись посмотреть на причину столпотворения.

К помосту подвели восьмерку молодых мужчин, босых и раздетых до пояса. Глашатай, одетый в попугайской расцветки камзол, взошел на деревянное сооружение первым, достал из сумки заранее подготовленный лист с текстом и с важным видом зачитал любопытствующей толпе обстоятельства дела. Мол так и так, грабили, убивали, сильничали, пойманы на месте преступления, приговорены бароном к знакомству с пеньковой тетушкой.

Реакция людей внизу была очень разной. Горожане приветствовали такое решение феодала криками и аплодисментами. Простому человеку, в общем-то, не так много надо, и уверенность в завтрашнем дне, в том, что он защищен законом и никто не сможет просто так посягнуть на его жизнь и имущество — одна из таких базовых вещей.

Дружинники же Александра смотрели на осужденных в основном достаточно безразлично. Бойцы своего барона любили и уважали: тот был удачлив, щедр, берег людей, что еще нужно среднему солдату? Да и приговор был, как ни крути, справедлив: казнь через повешенье считалась хоть и не почетной, но весьма «мягкой». Вот если бы Александр приказал на колья провинившихся посадить, его бы, вероятно не поняли.

— Поговори с сотниками и десятниками, — перед началом всего действа Серов поймал Элея и отдал последние распоряжения. — Пусть посмотрят на реакцию своих подчиненных на казнь, и тех, кто сильно радуется или наоборот негодует, берут на карандаш.

— Сделаю, — мгновенно понял, о чем говорит сюзерен, сер Оранж. Он тоже был человеком опытным и повидал на своём веку не мало. В том числе и маньяков наслаждающихся чужими смертями и мародеров, которые тащат все что не приколочено. А что приколочено, то отдирают и тоже тащат. И те и другие в дружине были не нужны. Ну или следить за ними нужно будет особенно тщательно и на руководящие посты не пускать.

После того как был оглашен приговор, осужденных начали по одному поднимать на помост, давали сказать последнее слово — надо сказать, что тут такой традиции не было, но Серов настоял для усиления поучительного эффекта, — набрасывали веревку и сталкивали вниз. Все было проделано четко без сбоев, если не считать таковыми крики и просьбы о помиловании. Барон морщился, но старался не подавать вида: он бы предпочел сейчас находиться отсюда как можно дальше.

После того, как последний из приговоренных оттанцевал свой последний танец в петле, мертвецов быстро сняли у утащили. Традиция оставлять трупы висеть возле или тем более внутри города Александра приводила в ужас. Оно, конечно, в средневековых городах в любом случае пахло, мягко говоря, посредственно, но зачем же еще собственноручно ухудшать ситуацию. Тем более, что помост был нужен еще для одного дела. Для пущего воспитательного эффекта капитан задумал показать на контрасте, что бывает с теми, кто служит ему верой и правдой. Так сказать, нарисовать альтернативу.

Александр поднялся со своего трона, взошел на оперативно расчищенный помост и оглядев уже было начавшую расходится толпу — самое главное-то вроде как уже показали — обратился к стоящим вокруг него дружинникам. Их-то никто не отпускал, и бойцы продолжали стоять на месте.

— Никто не может сказать, что я не держу свое слово, — на написание и заучивание речи Александру пришлось потратить большую часть утра. К сожалению ни в Академии их тому не учили ни во всей предыдущей жизни риторика у капитана не была хоть сколько-нибудь востребованным навыком, поэтому даже на его непритязательный вкус получилось очень посредственно. Оставалось только надеться, что не привыкшие к таким перфомансам местные, отнесутся к происходящему более лояльно. — Я обещал, что не позволю обижать мирное население Берсонзона и накажу каждого, кто ослушается — я это сделал. Но также никто не может сказать, что я недостаточно щедр с теми, кто служит мне верой и правдой, прикладывая к тому все усилия. Те люди, которые пошли за мной первыми, бывшие крестьяне, сейчас занимают должности сотников, комендантов крепостей, руководителей служб.

Серов еще раз оглядел собравшихся подданых, на лицах людей была написана заинтересованность. Не часто бароны тут выступали перед толпой.

— Для того, чтобы дополнительно выделить тех, кто проявил особую доблесть и мастерство на поле боя или при каких-то других обстоятельствах, с сегодняшнего дня в баронстве вводится специальный знак отличия в двух видах: для ношения поверх доспехов и для обычной одежды, — Александр поманил рукой служку и тот переда ему образцы. — Теперь особо отличившихся моих подданых будет очень просто выделить в ряду прочих. Кроме того, к этим знакам отличия полагаются единоразовые денежные выплаты и увеличение надела земли после окончания десятилетнего рока службы.

Последние слова были встречены дружинниками слитным ревом одобрения. Если нужность каких-то там знаков отличия была для практичных людей еще не совсем понятна, то вот слова о деньгах и земле попали, что называется, в яблочко.

Вообще, идея награждать отличившихся в бою солдат была, конечно, не нова. Вот только случалось это крайне редко: в лучшем случае могли деньгами наградить того, кто первым на стену вражеского замка взошел или, например, кто полководца пленил. До идеи медалей и орденов в этом мире так и не дошли, а единственным способом наградить чем-то более существенным в плане повышения статуса в обществе, чем просто золотые кругляши, было посвящение в рыцари, что не происходило почти никогда. Для обычного крестьянина или мещанина получить золотые шпоры было практически невозможно. Конечно, знала история и такие примеры, вот только это были единичные случаи.

Изначально Александр хотел устроить большое шоу и посвятить несколько десятков бойцов в рыцари. Это вознесло бы котировки его «акций» в небеса, за такого сюзерена дружинники перегрызли бы горло каждому. В конце концов, каждый из них хотел бы когда-нибудь примерить и себе золотые шпоры. Вот только было во всем этом несколько «но». Во-первых, рыцарь — это как ни крути в первую очередь конный боец, да еще и с приданными ему оруженосцами, пажами и прочими стрелками. Что делать если нужно наградить таким образом пехотинца — не совсем понятно. Во-вторых, наличие отдельных рыцарских копий в войске шло в прямое противоречие с общей концепцией построения армии баронства. Капитан, наоборот, старался уйти как можно дальше от феодального способа формирования войска, и такой шаг назад ему был совершенно не нужен. И последнее — в социальном плане Александр так же ориентировался на просвещенный абсолютизм и зачатки буржуазного общества, и вот все эти сословные вассально-сеньоральные отношения нужны ему были как собаке пятая нога. В общем, от массовых введений в рыцарское достоинство по здравому размышлению пришлось отказаться.

Так пройдя по длинной цепочке размышлений, барон вернулся к идее банальных, по сути, орденов. А для добавления «весомости» бесплатным практически висюлькам, подкрепил их материальными поощрениями.

Сама процедура награждения растянулась на добрых два часа. Сначала глашатай объявлял имя отличившегося, зачитывал список того, за что человек награждался — некоторые получали орден за что-то конкретное, другие — по совокупности — потом боец поднимался на помост, Серов лично прикреплял большую, размером с блюдце бронзовую бляху с кольчуге дружинника, отдавал меньшую, позолоченную висюльку для повседневной одежды, обещанные наградные деньги и потом звал следующего. Всего в этот день награды получили почти четыре десятка человек, большинство из которых сражались под руководством барона уже больше двух лет, впрочем, было и несколько отличившихся в последнюю кампанию новиков.

Ну и в качестве вишенки на торте, дабы окончательно ввести собравшихся вокруг людей в экстаз, на помост поднялась вся верхушка баронства и граф Орфален. Убедить последнего в необходимости такого публичного выступления было не просто, феодал, как и большинство его «коллег», к черни относился весьма брезгливо и кривляться перед толпой не желал категорически. Пришлось Александру долго убеждать Эльвина в том, что это необходимо, прежде чем граф сдался и согласился сделать одолжение будущему зятю.

— Так же мы с графом Орфален рады объявить нашим подданым, о заключении помолвки между мной и старшей дочерью графа Элинанной, — улыбаясь во все тридцать два, произнес с помоста Серов. В душе у него было совсем не так радужно, как он старался показать, решение о свадьбе с девушкой, которую он никогда не видел, далось барону не легко.

Дождавшись, когда утихнет беснующуюся вокруг толпа — совсем не каждый день простым горожанам выпадает возможность посмотреть такого рода представления — слово взял Эльвин, который поблагодарил Александра и выразил надежду на долгие прочные добрососедские отношения.

На этом публичная часть мероприятия была окончена — предполагался еще большой банкет по случаю помолвки — и вниз по ступенькам потянулись все причастные. Первым удалился граф, ему еще нужно было своих бойцов проверить, потом в сторону Берсонзона двинулась местная городская верхушка, утащили куда-то баронский «трон» и вокруг Серова осталось всего несколько самых приближенных людей. При этом внизу, повалившая в сторону городских ворот толпа полностью смешалась с бойцами серовской дружины, уничтожая даже видимость какого-либо порядка.

— Нда… — пробормотал капитан, — над практикой устроения массовых мероприятий нужно будет еще поработать. Так и давку можно будет организовать своими же силами. Вот смеху-то будет…

И вот в этот момент все случилось. Какой-то вынырнувший из толпы парень, одетый не по погоде в длинный, явно теплый, плащ, достал из-под полы укрытый там арбалет и с криком «смерть тиранам!» выстрелил в Александра. Расстояние было смехотворное — метров семь, промахнуться было сложно, и обзавелся бы Серов еще одним отверстием в теле сверх нормы, если бы не Ариен. Стоящий рядом маг, за секунду до произошедшего начал было поворачиваться к другу чтобы прокомментировать его ворчание, но от крика убийцы дернулся и оказался на линии поражения.

Дальше все было как в замедленной съемке. Короткий арбалетный болт с чваком входит огневику сзади в шею и пробивая ее насквозь и выходит спереди, выбивая несколько зубов. Стоящий в полуметре перед ним Серов видит, как ему в лицо летят мелкие капельки крови и осколки костей, а друг мгновенно теряет сознание и падает вниз на деревянный настил помоста.

Александр попытался поймать друга, закричав одновременно с этим во весь голос:

— Целителя сюда! Быстрее!

Впрочем, не нужно быть опытным врачом, чтобы понять, что Жерард тут вряд ли справится. Скорее всего перебит позвоночник, возможно повреждён мозг, из раны толчками хлещет кровь. Тут не о целительстве скоро будет идти речь, а о воскрешении.

Капитан упал на колени, пытаясь что-то сделать и умом понимая, что сделать тут уже ничего не получится. Рядом суетились ученики Ариена, широким потоком вливая в огневика энергию: тоже полностью бесполезное действие в такой момент, но и просто так стоять и смотреть тоже не было никаких сил.

Люди вокруг, видевшие что произошло сами схватили незадачливого убийцу, хотя тот, в общем-то, и не пытался сбежать, растерявшись от своей неудачи. Только вмешательство дружинников спасло его для дальнейшего суда от немедленного линчевания толпой.

А дальше произошло то, чего никто не ожидал. Из-за отворота камзола, в который был одет барон — ну не кольчугу же на статусное мероприятие на себя напяливать, чай не в бой идти, — когда он нагнулся над бесчувственным уже телом, на длинной цепочке вывалилось то самое магическое ожерелье, найденное в логове серых тварей. Учитывая его странный вид Серов носил его под одеждой, чтобы никто не видел, и только из-за резкого движения вниз и вперед магическое украшение появилось на свет. Появилось и дотронулось тела мага, которого как раз начали бить предсмертные конвульсии.

Внезапно многочисленные драгоценные камни засветились ярким светом испуская во все стороны густые потоки энергии. Серов, никогда до этого не видевший воочию нити силы — не хватало магических способностей, — впервые понял, о чем ему когда-то говорил друг. Это действительно было похоже на трехмерную схему, которая развернулась над помостом и теперь очень быстро наполнялась магией, становясь видимой буквально невооруженным глазом.

Для людей полностью лишенных способностей все происходящее на помосте скрылось в ослепительном сиянии, которое, казалось, заполнило все вокруг. Сложно сказать, сколько времени это длилось: объективно, скорее всего, несколько секунд. Александру же показалось что прошли часы, когда структура наконец напиталась энергией под завязку и стремительно ужавшись до размеров человеческого тела, вошла в лежащего на помосте Ариена.

Пару секунд, казалось, что ничего не происходило, после чего торчащий из правой щеки мага арбалетный болт начал как будто таять и темной дымкой улетучиваться из раны. Разорванная плоть вновь сомкнулась, побледневшая кожа начала розоветь, а спустя еще десяток секунд Ариен открыл глаза и с жадным вздохом сел. Время вновь вернулось в привычное русло и потекло с привычной, установленной богами, скоростью.

Огневик, с трудом опершись на поданную руку Александра поднялся на ноги и с удивлением на лице потрогал щеку, на которой теперь виднелся маленький, едва заметный шрам. После этого не менее удивленно он завел руку за голову и потрогал шею сзади: все хоть и было залито кровью, но смертельной раны не было. Убедившись в том, что все еще находится среди живых, Ариен указал пальцем на все еще висящее у барона на шее украшение. Впрочем, украшением оно больше не было: все камни превратились в труху и высыпались из своих оправ, да и растительный узор теперь узнать было практически невозможно. Золото под воздействием температуры «поплыло» и превратилось в бесформенное нечто.

— Так вот зачем эта штука, — пробормотал Серов. — Повезло.

Огневик молча кивнул.

Люди, меж тем, вокруг помоста стояли молча, практически не шевелясь, оглушенные творимой магией. Казалось, все замерло, даже птицы замолчали и ветер перестал играть с развешенными вокруг флагами баронства и Берсонзона.

Кто это сделал непонятно, но вот один, потом другой, потом третий, люди вкруг начали опускаться перед стоящим на деревянном помосте бароном на колено. Вскоре стоящих на обеих ногах людей вообще не было видно, даже Ариен, хоть и был единственным, по сути, кроме самого Серова, кто понял, что произошло, тоже опустился на одно колено.

Мир замер. Александр почувствовал, как какое-то неведомое ранее чувство силы, основанное на единении с людьми вокруг, начало переполнять его. Он как будто чувствовал каждого вокруг по-отдельности и одновременно как единое целое и захлебывался в этом ощущении.

А потом сознание покинуло тело барона, и капитан провалился в беспамятство.

Киев

Июль-октябрь 2021.

Ну что котаны, книга, как вы понимаете закончена. Все живы, ликуют, хоть и не все счастливы. Надеюсь вас последний поворот порадовал, потому я его задумывал очень давно и!!!СПОЙЛЕР!!! он еще в дальнейшем будет иметь важное значение для сюжета))

Надеюсь вам понравилось, если есть какие-то мысли насчет продолжения серии, какие-то интересные идеи, предложения — пишите, с удовольствием использую их следующей книге. В ней скорее всего будет мало войны, много экономики и интриг, но это не точно)

Что касается планов на будущее, то хочу немного уделить времени шахматному циклу. Скорее всего две книги будут писаться параллельно. Плюс есть давняя задумка насчет еще одной АИ-шки, на этот раз уже с попаданцем в начало 19 века, но там нужно очень много литературы читать, поэтому ничего по срокам не скажу.

Всем спасибо, кто прочитал, пишите отзывы в комментах, ставьте лайки, ну вы сами все знаете)

Продолжение тут:

За порогом 5. Бег к горизонту https://author.today/work/152218

Content

Савинков Андрей Николаевич Барон войны

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия 1

Глава 6

Глава 7

Интерлюдия 2

Глава 8

Глава 9

Интерлюдия 3

Глава 10

Глава 11

Интерлюдия 4

Глава 12

Глава 13