Архимандрит Спиридон (Кисляков)

Тайный год

неизвестный дневник священника

Серия «Наследие архимандрита Спиридона (Кислякова)»

Подготовка текста к публикации, редактура, комментарии П. Г. Проценко, И. З. Дьякова

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Павел Проценко

Когда история невыносима

Записки русского миссионера из ада (1927–1928)

Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут…

(1 Кор. 15:22)

За последние несколько лет в России выходит из печати уже четвертая книга архимандрита Спиридона (Кислякова)[1]. Кроме того, в 2017 г. вышла биография его друга и ученика свящ. Анатолия Жураковского, где подробно описывается жизнь о. Спиридона[2]. И это после почти столетнего забвения на родине его личности и творчества[3].

Необычна история рукописи произведения, ныне предлагаемого читателю. Созданная незадолго до смерти автора, она хранилась у его духовной дочери (многие годы находившейся под присмотром НКВД), была выкрадена в начале 1980-х годов, затем несколько раз перепродана и вновь похищена во время второго Майдана.

Не менее необычно и содержание рукописи. На первый взгляд она может произвести впечатление шизофренического бреда или набора графоманских описаний явлений духовной жизни. На ее страницах автор напряженно молится и размышляет о тайнах бытия, смерти, Св. Троице, замысле Творца о творении, восстании творения и Страшном суде над ним. Исходя из биографии автора, истории его столкновений с церковной бюрократией в борьбе за возможность свободного служения идеалам православия, его мужественного противостояния гонителям веры в период нэпа, нам удалось найти ключ к его молитвам и видениям потусторонней жизни как последней попытке оптимистического христианского взгляда на историю. А также и на судьбу традиционного церковного мира и старорусской жизни с ее жаждой всеобщего спасения в правде и истине. Эти записки – поток сознания из молитв и видений еще не старого, но уже серьезно больного человека, физически надорвавшегося в результате многолетней работы на ниве христианского просвещения. Рассматривая их под этим углом, мы обнаруживаем многие типичные для русской духовной культуры темы в их предельной постановке.

Георгий Степанович Кисляков неоднократно пишет, что родился в 1875 году. Согласно записям в метрической книге, он появился на свет двумя годами ранее, 21 мая (ст. ст.) 1873 года[4]. Крещен в тот же день в Пятницком храме села Казинки Скопинского уезда Рязанской губернии. С раннего детства в родительском доме он ищет последнюю, главную, правду о Боге. Отроком идет пешком в Киев, затем переправляется в Грецию, в знаменитую монашескую республику на Афоне, потом оказывается на Алтае и в Сибири с миссионерским послушанием. В 1903 г. принимает монашеский постриг. В 1915 г. направляется на Юго-Западный фронт военным священником и вскоре за ревностные проповеди отправляющимся в бой солдатам получает сан архимандрита.

В конце следующего года после авиабомбежки с ним происходит внутренний переворот. Ему открывается безумие мировой бойни и греховность ее одобрения именем религии. Попытки преодолеть духовный кризис приводят архимандрита к знакомству с киевским профессором нравственного богословия Василием Ильичем Экземплярским (1874–1933). Встреча их, состоявшаяся осенью 1916 года, помогла военному священнику обрести новый смысл существования, возвратив к религиозной весне собственного детства. Кроме того, она неожиданно сделала монаха писателем. Еще одним следствием знакомства стало обретение архимандритом обширной паствы на холмах древнего Киева.

Богословие Экземплярского пронизано стремлением преобразить мир «вдохновляющей силой Голгофы». Однако он столкнулся со «страшной противоборствующей силой», и не где-нибудь, а в стенах родной Киевской духовной академии. В 1912 году под надуманным предлогом и с использованием прямой клеветы решением Священного Синода его уволили с кафедры. Для мировоззрения Экземплярского характерно стремление дать обществу наглядное представление о внутреннем христианском опыте как свободном уповании. Именно поэтому Василий Ильич убедил военного священника записать историю его религиозного развития во всей ее сложности и противоречивости. Многие сокровенные настроения и переживания о. Спиридона в умелой и бережной редактуре Экземплярского несут отпечаток мыслей самого богослова. Значимость их знакомства видна уже из того, что о. Спиридон считал Василия Ильича своим «отцом во Христе»[5].

Будучи полуслепым, Экземплярский, несомненно, воспользовался услугами стенографисток, которые сотрудничали с редакцией его журнала. Из живой речи рассказчика нужно было выделить главные линии, характеризующие его личность и судьбу, особенности восприятия самородка из народа. Поэтому при рождении прототекста воспоминаний присутствовал и киевский богослов, словно режиссер направлявший внимание рассказчика на главные предметы и картины пережитого. Из созданной таким образом мемуарной записи затем родилась при жизни автора публикация в киевском журнале «Христианская мысль» («Из виденного и пережитого», 1917).

В 1919 году в Киеве же на собственные средства архимандрит Спиридон издает «Исповедь священника перед Церковью», в которой рассказал о своем военном опыте и попытке повлиять на позицию церковного руководства в вопросе христианского отношения к войне. В 1920 году о. Спиридон издает еще одну свою книгу «Царь христианский». Это своего рода мистико-богословский разговор о смысле жизни с точки зрения христианского сознания, ищущего возможности освободиться от плена мирских идолов и иллюзий. В этом сочинении он выступает уже полностью как самостоятельный автор. (Хотя редакторская помощь при ее написании ему была явно оказана.)

Между тем именно в год выхода этой работы в Киеве окончательно утвердилась власть большевиков. Об обстоятельствах последнего десятилетия жизни о. Спиридона до нас дошли лишь обрывочные факты и скудные свидетельства.

В том же году он буквально спас от смерти из-за обострившегося туберкулеза своего юного друга, студента Киевского университета Анатолия Евгеньевича Жураковского (1897–1937). После выздоровления тот принимает священный сан и вскоре становится во главе небольшой православной общины из киевской интеллигенции. В 1922-м оба священнослужителя, так же как и В. И. Экземплярский, много сделали для отражения в Киеве атаки на православие со стороны «красного» духовенства (т. н. обновленчества). За эту деятельность о. Анатолий был арестован и отправлен в ссылку. После возвращения из нее в конце 1924 года между Жураковским, этим киевским «златоустом», с одной стороны, и пастырем рабочих и бедняков, архимандритом Спиридоном – с другой, вновь наладились отношения. Известно, что последний в течение нэпа служил «Царю христианскому» с напряжением всех сил.

В «старое время» архимандрит был винтиком православной агитационной машины, его служение определялось заданиями начальства, своеобразными представлениями о целесообразности, которыми руководствовались церковные бюрократы. В Сибири, в Каменце-Подольском (Юго-Западный край) о. Спиридон произносил проповеди перед огромными скоплениями народа. При этом в его воспоминаниях не заметно участие в индивидуальной работе с людьми.

Только с конца 1917-го он начинает заниматься собственно пастырством. С этого времени у него появляются ученики из молодых людей, которых он готовит к будущему служению в священном сане. Он участвует в деятельности Киевского христианского студенческого кружка, в миссии среди детей и бедняков, организует материальную поддержку бедствующей профессуре Киева. Его жизнь до краев наполняется чисто христианским содержанием. В конце концов его могучее здоровье пошатнулось. Жураковский писал в одном из писем ноября 1926-го года:

«Болен о. Спиридон. Надорвался сильно. Может быть, не вернется к активной, полной церковной работе, по крайней мере, в широком масштабе».

Масштаб этот и впрямь был необычен, особенно в годы нэпа в СССР с его деградирующей и усыхающей общественной жизнью.

В свое время В. И. Экземплярский критиковал подмену церковной жизни администрированием и угождением светским властям. Возможность восстановления в Церкви ее апостольских принципов он видел в возврате верующему народу дара свободы. Тогда, по убеждению профессора и его соратников, осуществится мечта ранних славянофилов и дух божественного творчества будет двигать историей Церкви, как того желали ее основатели. При этом он еще до Первой мировой войны осознал трагизм положения человека, стремящегося к доброделанию в расколотом грехом мире. С его внутренних глаз спали розовые очки благодушной надежды на конечную всеобщую победу христианства.

Архимандрит Спиридон обладал чуткой душой и восприимчивым сознанием. Многие идеи, богословские темы и символические образы Экземплярского отражены в мыслях пастыря о конечных целях христианской жизни[6]. Он также опирался на богословские интуиции своего младшего друга, ученика, а затем и духовника священника Анатолия Жураковского.

История записок

Новые, не публиковавшиеся ранее, записки Кислякова лишь отчасти развивают пафос его предыдущих, напечатанных при жизни, текстов: «Из виденного и пережитого» (1917), «Исповедь священника перед Церковью» (1919) и «Царь христианский» (1920), но также вносят в палитру его размышлений совершенно новые мистико-догматические краски.

Что такое этот новый текст?

Он дошел до издателя в неполной сохранности: без начальных страниц, без названия и даже без наличия рукописи (или авторизованной машинописи) в виде электронного набора, произведенного в Киеве одним из перекупщиков разворованного архива бессребреника-архимандрита.

Киевский искусствовед, имевшая доступ к рукописям архимандрита, в своей весьма путаной статье на сайте «Киевская Русь» назвала этот текст «[Дневником]». Он состоит из поденных записей и при первом ознакомлении производит впечатление непосредственного отражения не столько увиденного, сколько продуманного и пережитого автором на протяжении временного отрезка длиной почти в год.

Начал он его вести не позднее 13 декабря 1927 года, а последняя сохранившаяся запись датируется 7 октября 1928-го. Принадлежность именно к этим годам удалось определить, благодаря имеющемуся под 5 апреля указанию на то, что автор пишет на «пасхальной неделе»[7]. Под это указание подходят два года: 1917 и 1928-й. Первая дата отпадает, т. к. 1917-й – не високосный год (а в записках есть дата «29 февраля»). Таким образом, в 1928 году Пасху отмечали 15 апреля н. ст. (2 апреля ст. ст.). Дальнейшие записи совпадают по церковно-календарному содержанию с переживанием дней Цветной Триоди.

Другие привязки к дням передвижного пасхального цикла, имеющиеся в тексте, например к дням Страстной недели, оказываются явно ошибочными (со сдвигом на один день). Возможно, ошибки эти вызваны особенностями ведения автором записей, когда впечатления записывались позже указанной датировки.

Записки можно условно разделить на несколько тематических частей. Первая посвящена размышлениям о христианской личности («я» освященное; облагодатствованное; обожженное). Вторая посвящена христианскому зачатию детей, настроению христианской матери и христианской педагогике. Третья часть содержит размышления о природе Церкви и ее роли в истории, а также обличения духовенства и теплохладного христианства. Четвертая посвящена Троице и ее участию в непрестанном акте творения и космического созидания. Здесь же находятся рассуждения о Св. Духе. Пятая часть посвящена видениям ада и суда над грешниками.

Идейные влияния

При очевидном мировоззренческом влиянии Экземплярского на о. Спиридона следует отметить и различия в их творческих почерках и восприятии бытия. Киевский богослов рассматривает мир через призму святоотеческого учения, создавая с его помощью интеллектуальные формулы поведения человека, постигающего евангельский идеал, находя синтетические образы, помогающие различать внутренние стороны Писания и Предания в их применении к текущей социальной действительности. Архимандрит же описывает окружающее, скорее, с помощью экстатической поэтической речи. Он также опирается на слово Библии и опыт церковного предания, его текст переполнен реминисценциями из святых отцов, древних патериков, а также современных ему авторов.

Архимандрит много читал, подтверждение чему находим и в его записках. В них, так или иначе, отражаются «Божественные гимны» преп. Симеона Нового Богослова, дневниковые размышления знаменитого протоиерея Иоанна Кронштадтского, поэма Джона Мильтона «Потерянный рай», обретшая в России популярность в народных кругах еще с конца XVIII в., научно-популярная литература, современная автору, «Столп и утверждение истины» священника Павла Флоренского… список можно продолжить[8].

Серьезное влияние на стиль мышления (а значит, и записок) Кислякова оказали катехизис и «школьное» богословие в целом. Различного рода публицистические трактовки последним важнейших духовных вопросов, публиковавшиеся в популярных в церковном народе дореволюционных листках[9], оставили в публикуемом тексте свои следы. В них, со ссылками на святых отцов, излагались порой крайние точки зрения на острые церковно-общественные проблемы и предлагались для их решения жесткие подходы.

Своеобразие стиля записок о. Спиридона в сочетании широты богословского зрения, глубокого мистического восприятия всеблагого Промысла, постижения бесконечности Божественной любви и при этом порой гневного взгляда на «грешников» вполне в черносотенном духе. Он смотрит на действительность одновременно с точки зрения милующего и любящего христианского сердца и с точки зрения корпоративно-церковной, осудительной и полной старых предрассудков.

Но если читатель, натолкнувшись в записках архимандрита на его мысли и высказывания, словно рожденные в мраке Средневековья, заключит, что тот был мракобесом, то ошибется. Чтобы понять язык автора, проследим ход его мыслей.

Духовная и мистическая проблематика

Каждая запись является попыткой осознать свое «я», стремлением понять Отчую волю о человеке, о мире, о последних судьбах земли. Одновременно с этим автор стремится понять взаимоотношения между тремя Ипостасями Св. Троицы, а также передать свое преклонение перед Христом, перед Его любовью и дарами, которыми окружен человек на протяжении своего земного пути. Преклонения автору мало, он пытается войти в глубины творческого замысла Промысла о путях человека в истории и «тает» от восторга перед высшей волей. Потому как та заключается в приклонении неба к земле: введении небесных начал в плоть твари и земного устроения с тем, чтобы сделать последнее преддверием Царства вечности, а каждого человека – отражением Самого Сына Божьего в Его славе.

Только в таком виде, в соединении через подвиг Христа человеческой природы с божественной, автор готов принять все мироздание, весь замысел Творца, всю историю как путь, имеющий своей целью восстановление Адама. Для архимандрита дело Христа является осью бытия, вокруг которой вращаются все его внутренние и внешние интересы. Монах пытается хоть в малейшей мере коснуться этого «всеспасительного» действа. В такой сопричастности к нему он черпает силы для жизни, а значит, для покаяния, радости и благодарения.

Каждая запись является для автора некоторым психическим и интеллектуальным механизмом по разогреванию смирения, благоговения перед чудом божественного снисхождения и очистительного внутреннего плача. До тех пор пока этот невидимый, но внутренне осязаемый автором механизм не срабатывает, он находится на грани смерти и уныния. Но вот в сознании проскакивает духовная искра, мотор чувства заводится, запуская процесс живой сопричастности к замыслу Бога. Внутри этого процесса автор получает возможность припасть к ризам Христа и из этой точки преклонения перед Сущим смотрит на мир, на себя, на вселенную, на все проблемы бытия.

…Одна из первых проблем, всегда важных для о. Спиридона, затрагиваемых им и на страницах данного текста, – это вопрос педагогический. Как воспитать сознательного участника христианской жизни? Многолетний опыт работы миссионером говорил о том, что без деятельных членов Церкви невозможно излечение ее от исторического паралича, о котором упоминал еще Достоевский, невозможна полнота церковного служения, невозможно и возрождение родины. Отец Спиридон хорошо знал, как слабо выполняли свою педагогическую миссию его коллеги по духовной корпорации. Об этом с негодованием он упоминал в своих изданных книгах. К середине 1920-х за его плечами стоял и новый опыт соприкосновения с нерадивостью клириков в условиях преследований за веру. Он также наблюдал массовое отпадение от Церкви народа, еще недавно заполнявшего храмы.

Для архимандрита непреложна следующая истина: без религии невозможно нравственное воспитание народа:

«Религия… везде нужна как единственно-исключительное живое творческое начало… К сожалению, в наше время и особенно в нашей разнузданной и проросшей всякими соблазнами и преступлениями стране о религии… никто не думает. В наше время среди православного мира религии нет места ни в материнстве, ни в воспитании детей, ни даже у духовных родителей, у священников. Скажу правду, у нас в России редкая жена священника обвевает колыбель своего ребенка религиозным дыханием молитвы или даже осенением крестным знамением, отчего сплошь и рядом получается такое явление: отец священник, а сын форменный безбожник»[10].

Этому наблюдению миссионера трудно что-либо возразить, тем более в плане эмпирических наблюдений над происходившим со страной сползанием в бездну. Но следующее замечание автора вызывает удивление крайностью своего подхода:

«Беру смелость думать, что дети-безбожники у священнослужителей являются печальным результатом зачатия их или непосредственно до литургии, или тотчас после литургии, или под праздник, или великим постом. Вы смеетесь?! Смеяться над этим нельзя: этот факт неопровержимо свидетельствует о себе самом; а поэтому о нем нужно скорее плакать, чем смеяться»[11].

Во всем этом пассаже характерна сосредоточенность на контроле над настроением человека, на культивировании у него чувств и психологических состояний, но не на цельном, разностороннем подходе к проблеме воспитания детей и христианской личности. И это типично для российского обывателя той эпохи. Массовый человек скорее заботился о том, чтобы росту ребенка не помешал «сглаз», чем о том, чтобы окружать того по мере взросления всесторонней духовной и интеллектуальной поддержкой.

Автор высказывается против «естественного зачатия» как чисто животного акта, недостойного призвания человека. Из животного соития рождаются только животные, преступники и просто нелюди, «дегенераты». Он ссылался на свидетельства своих бывших подопечных, уголовных преступников и босяков: «Сеяли нас блудники, а пожали прелюбодейцев». Соответственно и в народе от таких рождений понижается мораль.

По о. Спиридону, соитие и акт зачатия должны быть религиозными, т. е. совершаться в соответствующем настроении. Мало того, беременная женщина должна постоянно читать Новый Завет, молиться и взывать «ежемоментно» к Богу, осеняя свои сосцы крестным знамением. Она также должна «пламенно» читать Иисусову молитву. И, конечно, автору-монаху нужно убеждать будущую мать в важности «благодатного» кормления младенца грудью. Только у таких матерей могут вырасти гении и просто здоровые, бодрые люди. Он предупреждает о вреде кормления во время и тотчас после «половой страсти», из-за чего у ребенка происходят «сильный понос и головные боли». «Религиозная беременность» матерей, «религиозное кормление» ими грудью своих младенцев – внутренние состояния, которые привлекают на детей «Христову силу», рождающую «истинных христиан». Отец Спиридон сокрушается тому, что наши матери мало приобщаются к этой силе, которая только и может преобразить нацию в подобие Церкви. Он восклицает: «О, если бы христиански создавать ее в себе, тогда весь мир был бы совершенно другим миром…»

Здесь мы сталкиваемся с культивированием некоего утопического идеала, состояния человечества, которое можно построить чисто техническими средствами, пусть аскетического и благочестивого толка. Как известно, в «Утопии» Томаса Мора (XVI в.) прочность будущего брака достигалась посредством того, что невесту и жениха показывали друг другу голыми, дабы те столь диковинным образом могли сознательно сделать выбор спутника на всю оставшуюся жизнь. (При этом целомудрие до брака оберегалось посредством угрозы жестоких наказаний за его нарушение.) В аскетических и мистических рассуждениях архимандрита по поводу правильного зачатия, правильной беременности и правильного кормления грудью скрывается жажда «правильного», благочестивого, устроения общества, без которого оно обречено на гибель.

Нынешняя медицина также считает существенным для здоровья детей психологическое состояние их родителей перед и во время беременности и после родов. Однако формирование личности – процесс многогранный, непрерывный. Он не может обусловливаться какими-то отдельными деталями и правилами. И тем более для религиозного сознания очевидно, что «создавать в себе Христову силу» ради достижения Царства Небесного, как того жаждал миссионер Спиридон, невозможно в принципе. Эта сила не создается человеческими усилиями, ее можно лишь попытаться «привлечь» к себе и то лишь как дар божественного милосердия[12].

Можно согласиться с автором, что религиозность должна быть творческой силой, сопровождающей детство на всем его протяжении. Но мелочная регламентация ее проявлений отдает схоластикой и грозит выветриванием духа.

В связи с вопросом правильного/неправильного кормления грудью автор, словно Савонарола, доходит до точки эмоционального кипения, когда упоминает о практике «цивилизованного мира» привлекать нянь к кормлению младенцев грудным молоком. Он считает это признаком приближающегося всеобщего вымирания. Примером подобного гибельного состояния для него является современная «гнилая интеллигенция», которую он сравнивает со смердящим болотом, кишащим «бациллами смерти». Он подчеркивает, что даже «скотское молоко» не опасно для детей, ибо у животных нет «тех злых волевых бацилл», какие обитают в зловредных эмоциях раздраженной женщины-матери[13]. Но няни-кормилицы в данном отношении еще опаснее. Для о. Спиридона последние суть чуть ли не исчадия ада. По-видимому, в мещанской и рабочей среде, где миссионер проповедовал много лет, он мог наблюдать примеры духовной нерадивости у нянек, живших в людях. Во всяком случае, мимо его сознания прошли примеры противоположные[14].

Зато в длинном ряду пристрастных обличителей пороков нашей интеллигенции отныне можно помещать и имя архимандрита[15]. В начале XX столетия, еще до появления сборника «Вехи»(1909) с его призывом к российским интеллектуалам и прогрессистам покаяться, филиппики подобного рода постоянно звучали со страниц многочисленных церковных изданий. Это не мешало Кислякову признавать своим духовным отцом церковного интеллектуала и широко образованного интеллигента профессора Экземплярского.

В ряду невнятных, несправедливых и резко обличительных выпадов со стороны нашего миссионера стоит и поминание «масонов» в числе тех, кто привел Россию на грань гибели.

Упоминая о врагах Церкви, девятнадцать веков воюющих с нею, о. Спиридон безапелляционно заявляет, что они «делаются то масонами, то революционерами, то сатанистами, а потом кончают сумасшествием»[16], повторяя в данном случае азы дешевой антиреволюционной (и одновременно антисемитской) пропаганды какого-нибудь «Союза русского народа». Сам же архимандрит в других местах своих писаний неоднократно и ярко высказывался в том смысле, что главной пагубой для христианской России являлись нерадивые христиане и их руководители. Что, конечно, является безусловной истиной, подтверждаемой многочисленными историческими свидетельствами.

В одном из своих ярких и полных боли описаний современных разорителей Церкви – от украинских самосвятов до русских обновленцев различных толков – архимандрит от зарисовок конкретных бесчинств переходит к глобальному умозаключению. Он утверждает, что идеи церковной реформации «вытекают исключительно из одной идеологии, именно из идеологии иудейской, семитической – самого непримиримого, ярого и коварного врага Церкви Христовой»[17]. Несколькими строками выше он точными штрихами нарисовал базарный характер поставления самочинных «епископов», над которым пьяный священник читает молитву; упомянул о заигрывающих с идеей социальной революции церковнослужителях – все то, что имело место в русско-украинской реальности 1920-х годов. Но доморощенных горе-«реформаторов» вдруг увязывает с «иудейской идеологией». Что он имел в виду? Как всегда, когда о. Спиридон путается в источниках своей интеллектуальной рефлексии, в его образах и формулировках начинается опасное раздвоение смысла. Конечно, в своем описании он отсылал к традиционной церковной картине мира, в которой «иудейство» всегда было синонимом иерусалимской толпы первых лет нашей эры, толпы жестокой и фактически безбожной. Но эта отсылка накладывается у него и на миф об «иудео-масонском заговоре», широко распространявшийся с начала прошлого столетия в России. В какой-то мере, подсознательно и эмоционально, автор не отстранялся от сомнительной ассоциации, ибо, как и большинство тогдашних христиан (с той или иной степенью слепоты), не различал за ней духовной опасности.

Спиридон – во многом традиционалист-консерватор, таким он органично формировался и в детстве и в последующие годы самообразования. В этом он очень похож на знаменитого протоиерея Иоанна Кронштадтского. Архимандрит в своих писаниях часто подражает этому «всероссийскому пастырю»: его пафосу, его страстному прославлению Бога и обличению противников религии, нерадивости и лености духовной. Напряженная энергия восторга перед замыслом Всевышнего, возмущение равнодушием паствы и общества, неправой верой – черты, объединяющие этих двух священнослужителей. Для о. Иоанна есть лишь одна наука – умение «побеждать грех», но при этом в своих доказательствах правоты этой науки из наук, правильности религиозного подхода к жизни он стремится быть «научным». Его объемный дневник «Моя жизнь во Христе» (1894) пронизан наукоподобной риторикой, призванной доказать главенство религии, периодически затрагивающей и реалии современности. Вот как протоиерей описывает текучесть материи («вещества»), всегда при этом покорной Высшей неизменной воле:

«Нет ничего изменчивее вещества; оно изменяется в миллионы видов естественным образом, по законам Творца… Даже человек иногда в тысячи видов изменяет вещество. Что же сказать о Боге, создавшем всяческая? Свойство вещества – изменяемость. С духом разумным Господь этого не делает и не хочет делать: свойство духа есть неизменяемость… До бесконечности разнообразны формы растений, и все из одной земли… А тела животных – как они разнообразны! Итак, свойство вещества – изменяемость; при этом условии и мир сотворен со всем разнообразием. Слава Единому вечно неизменяемому! Если бы вещество было неизменяемо, тогда не был бы Бог всесилен»[18].

Для архимандрита, не окончившего и четырехклассной школы, как и для кандидата богословия о. Иоанна, вся наука заключалась, прежде всего, во Христе («Христос – мое знание»). Записки киевского миссионера пронизаны стремлением воцерковить научное знание, включив его во всемирный, космический хор, славящий Творца. Постоянно, с какой-то одержимостью поминает о. Спиридон «космогонию», другие планеты и миры, которые при всем своем отличии от Земли, также пронизаны единым замыслом Бога. Он поминает биологию, астрономию, химию, периодическую таблицу Менделеева, зоологию, антропологию, геологию и все «остальные дивные науки», которые должны препоясаться любовью к Святой Троице![19] Более того, созерцая картины Страшного Суда, о. Спиридон не забывает отметить, что видел там и инопланетян, «бесчисленнейших жителей других миров»[20], и даже «мучеников за Христа из других миров»[21].

Здесь уже сказывается влияние научно-популярных изданий первой трети XX века, всех этих бесчисленных «Научных обозрений» и «Вестников знаний» с их гимном науке, влияние новейшей фантастической литературы, превозносившей научное знание как новую религию. Но при этом цель подобных «инопланетных» образов в размышлениях о. Спиридона та же, что и у о. Иоанна Кронштадтского – возведение всего тварного многообразия к воле Св. Троицы, благословившей природу[22].

«Птицы неумолчно оглашают всю поднебесную, – размышляет архимандрит. – Хорошо! Но ведь это “хорошо” мы очень мало знаем, мы знаем только его на крошечной нашей Земле, тогда как это живое “хорошо” существует и на других бесчисленных планетах, на которых есть так же, как и на нашей Земле, разумные существа, где есть, как и у нас, религия, и религия не какая-нибудь, а религия, объектом которой есть один и тот же Триипостасный Бог»[23].

«Я поражаюсь тому, что христианство распространилось неведомыми путями и на все миры вселенной»[24].

Во всех мыслимых и немыслимых формах и видах жизни «Голгофа Христа уничтожила ад»[25].

При этом, воспаряя умом в запредельные, хотя и сочиненные разумом миры, архимандрит с легкостью впадает в злободневность прозаических обличений. И опять же, подобно пастырю из Кронштадта, он жестко бичует словом протестантов на русской почве (баптистов).

В конце XIX века о. Иоанн Кронштадтский гневно писал о лютеранах:

«Столь… богоугодное дело – почитание святых икон – многие лютеране и англиканцы считают чем-то неестественным… идолопоклонством и ересью… Это ли вера евангельская?.. Нет, это самодельная церковь, составленная по произволу человеческому, под влиянием страстей человеческих и угождающая страстям человеческим; это “истина в неправде” (Рим. 1:18)… Это не церковь, а душепагубное рассечение тела Христова»[26].

Архимандрит Спиридон во второй половине 1920-х гневно пишет о баптистах:

«Такие церковные лица или общества, как баптисты, которые изгоняют детей из общественной христианской молитвы… являются скрытыми антихристами… Пусть эти христианские ироды, пустосвяты, невежественные дегенераты обратят внимание на евангельские слова [См.: Лк. 2, 41–42], авось гордая сатанинская чешуя спадет с их близоруких очей, и, быть может, они поймут, что Сам Иисус с родителями посещал ежегодно храм Господень. Впрочем, что о них говорить? Они по своему невежеству и косности своего сердца могут и на эти слова евангелиста сказать, что родители Христа в годы Его детства оставляли Христа в Назарете с нянькой, ибо от наших русских сектантов всего можно ожидать!»[27]

Чтобы понять силу влияния традиционалиста-консерватора (и почетного члена «Союза русского народа») прот. Иоанна Сергиева на архимандрита Спиридона, стоит еще раз обратиться к упоминавшемуся выше пассажу с «неправильным» кормлением младенца. Архимандрит высказывает серьезную тревогу в связи с тем, что неблагочестивая мать в состоянии ожесточения или сразу после ссоры «с мужем или соседкой» (sic!) может покормить своего дитя молоком, наполненным флюидами ее злобного состояния, после чего тот может умереть. Миссионер замечает, что ему известны такие случаи. Откуда же у него такие сведения?

Его источник мы можем установить вследствие распространенности этого убеждения в церковном народе в эпоху поздней Российской империи. Об опасности «ядовитого» материнского молока упоминал протоиерей Григорий Дьяченко в своей эклектичной и широко популярной в свое время энциклопедии «Из области таинственного»[28]. Он писал: «Descuret приводит случай, как, в продолжение четырёх лет, одна молодая женщина внезапно потеряла своих двух детей и одного грудного, потому что кормила их грудью немедленно после припадков сильного гнева». В свою очередь в примечании к этому пассажу Дьяченко отсылал к старому французскому источнику, сочинению «Медицина Страстей», изданному во времена правления короля Луи-Филиппа I, последнего из династии Бурбонов[29].

Весь эпизод, «доказывающий» связь между внутренним состоянием матери и пользой или пагубностью ее молока, говорит не столько об опоре на знание, сколько на внутреннее убеждение, на вековую религиозную традицию, на мировосприятие.

Это пафос сознания, ищущего опору любых явлений в вере, причем в вере в нравственное начало бытия. Всякая глобальная идеология чаще всего с легкостью поддается искушению подверстывать к системе своих проповеднических (пропагандистских) инструментов непроверенные факты, предания, взятые на веру, ибо главное для идеологии – демонстрация «здравого смысла», который она претендует единолично представлять окружающим. Дьяченко собрал в кучу гигантский разнородный материал в целях апологии христианства, как значится в подзаголовке его книги. Собственно о. Спиридон (как и один из его образцов для подражания, о. Иоанн Кронштадтский, исповедовавший однажды архимандрита во сне) и был одним из апологетов христианства конца эпохи Российской империи и начала новой эпохи гонений на религию.

Он прожил 57 лет и всю сознательную жизнь выступал в защиту христианства, Церкви, евангелия. Он мог критиковать порядки в церковной ограде, жестко обличать руководителей Церкви, бичевать нравы паствы, общества, лидеров общественного мнения, культуру, однако он делал все, что мог, для оздоровления, укрепления и расширения христианского мира в его православном изводе. Для этой цели он применял все свои умения и способности. Отсюда берут начало его раздвоение и противоречивость. Резко выступая в записках против реформ в Церкви, которые, по его мнению, рождены из «идеологии семитической»[30], он на практике действовал как типичный реформатор. Речь идет не только об особенностях служения литургии (открытые царские врата) или проведения им общей исповеди, но и об устройстве Братства Иисуса Сладчайшего, которое он возглавлял. История же возникновения этого братства, методы пастырской работы архимандрита были вызваны необходимостью срочного противодействия натиску безбожия, секуляризма и дегуманизации, обрушившихся на человека в распавшейся Российской империи.

Вот что показал на допросе 21 ноября 1930 года друг архимандрита киевский священник Анатолий Жураковский:

«[Отец Спиридон ставил] себе целью широкую демократизацию Церкви, возрождение древних церковных обычаев, реформу церковного быта… Главное обвинение [архимандрита со стороны его епархиального начальства] было – идеология отца Спиридона, в частности, его чрезвычайно резкие суждения о войне и деятельности церковной власти. За последние годы братство жило своей обособленной жизнью – находясь под подозрением у духовенства за свой особый уклад, особое служение (русский язык, открытые Царские врата и т. д.)…»[31]

В 1919-м после выхода в свет первой книги архимандрита его противники среди духовенства выдвигали предположение, что за ним якобы стоят какие-то ученые кукловоды (из той же «так называемой интеллигенции»), направившие его волю и перо на критику Церкви. Это не соответствовало действительности. В стремлении что-то противопоставить драме агрессивной секуляризации, разворачивавшейся в бывшей православной державе, Кисляков, в самом деле, нашел в церковном Киеве единомышленников. Однако им двигала, прежде всего, практическая необходимость найти линию христианского поведения в условиях деморализации всех положительных, охранительных и творческих, сил в революционной стране. Если и можно сказать, что им кто-то руководил в его практической работе, то только указав на самую российскую (украинскую) реальность и те тяжелейшие задачи, разрешения которых она требовала.

Поразителен и эпизод с раздвоенным отношением о. Спиридона к аскетизму как важному принципу внутренней жизни Церкви.

В своей книге «Царь христианский» архимандрит заявлял о непонимании таинственной стороны брака, казавшегося ему слишком естественным по своей природе. Таким протестным образом он подчеркивал неотмирную природу Церкви, в которой не может быть ничего приземленного. В своих записках (через восемь лет) он кается в тогдашнем неправомыслии. Наконец он понял, что есть таинственная сила в «благодатном браке», в котором только и возможно «благодатное зачатие», приводящее к рождению будущих «граждан Царства Божия». К такому браку приводит осмысленная христианская жизнь, наполненная воздержанностью и молитвой, превращающих деторождение в своеобразный акт «доставки» на землю гениев и святых. Подобный брак, по нынешнему убеждению монаха, есть «семейное содружество ангелов», «совместный идейный аскетизм» и «истинное таинство»[32]. Дети увенчивают христианскую семью славой.

Даже девственные браки, в которых супруги, по тайному обету, живут как брат и сестра, стоят «далеко ниже» чадородного благодатного брака. И – мысль архимандрита делает резкий зигзаг и выносит жесткий приговор: «девственные браки» «являются сплошь и рядом плодом глубочайшей прелести». Такой брак, по видимости «подвижнический», он называет «болотным скоплением и грязненькой лужей тщеславного рекламного пустосвятства! Такой брак есть благочестивый онанизм и больше ничего»[33].

Каскад громовых обличений превращается в одну развернутую гиперболу, смысл которой заклеймить бездетность в христианской среде. Косвенным образом вся эта тирада направлена, как ни странно, в адрес близких друзей Кислякова, священника Анатолия Жураковского и его супруги, Нины Сергеевны. Венчанные, они вскоре стали жить в воздержании, которое, по последним данным, было отчасти вынужденным (жена батюшки вследствие болезни не могла иметь детей).

В этом вопросе чувства архимандрита разрываются от непримиримого противоречия. Сам он признается, что «без религиозного аскетизма» его «“я” умирает»[34]. Но когда в безвыходной житейской ситуации его близкий духовный друг по необходимости обращается к аскезе в браке, о. Спиридон если окончательно и не осуждает этот тип брака, то подчеркивает его сомнительность и даже «прелесть».

Правда, мы ошибемся, если воспримем такую нелогичность результатом серьезного духовного опыта, к которому обычный человек, как правило, и близко не приближается. Нет. Перед нами всего лишь типичное ситуативное суждение о болезненных проблемах, глубоко задевавших автора записок. Более того, все они в каком-то смысле являются потоком подобных суждений, порой пристрастных, очень индивидуалистичных, порой направленных на что-то очень конкретное и единичное, что он хотел запечатлеть на бумаге и отношение к чему стремился обозначить.

В марте 1928 года о. Спиридон горячо настаивает на идее бессмысленности для христианина «заботиться об улучшении общественной жизни», ибо его жизнь заключена во Христе[35]. Известно, что в это же время он подписывает письмо с протестом ряда киевских священников против коллаборационизма правящего киевского митрополита Михаила (Ермакова; 1862–1929). Более того, в январе того же года направил ему личное письмо с выражением несогласия…

Вообще противоречивые, часто совмещающие прямо противоположные утверждения, писания архимандрита невозможно понять, исходя из традиционных представлений о литературе. Все его тексты – набор ярких, кричащих в своей внутренней неразрешимости картин и образов, отчаянных свидетельств о болезнях мира, человека, общества, страны, Церкви, духовенства, своей души… Автором движет, прежде всего, желание высказаться об увиденном, пережитом и осознанном в момент столкновения с острыми проблемами действительности. Он стремится обозначить открывшееся ему духовное знание. Отсюда прерывистое, часто то фантазийное (как в «Царе христианском»), то логически сконструированное изложение понятого им в момент катарсиса. Он высказывается предельно искренне, и каким бы умозрительным, головным или рационально просчитанным ни было его высказывание, оно всегда покоится на главной движущей силе его личности – религиозной вере.

В его записках мы сталкиваемся с напряженным желанием обозреть узловые точки бытия, церковного «космоса», человеческой смятенной души на распутьях мира. Это именно высказывания о глубинных переживаниях его души и всех главных противоречиях жизни. Жизни как таковой, жизни на околице родной ойкумены (село Казинка, Россия, Украина, Восток Европы), в глубинах мироздания и вселенской тьмы.

В темные зимние дни он вспоминает о том, что его «я», в поисках обожения, снисходит «в бездонно-глубинные шахты смирения Христова»[36]. Весной, в праздничные даты Цветной Триоди он развивает этот образ и, обращаясь к Св. Духу, упоминает о вопле к Нему «заключенных в тюрьмах, в сумасшедших домах», «всех обиженных, оскорбленных, угнетенных, обманутых душ», «о слезах соблазненных людей», о страданиях «находящихся в шахтах, в рудниках и ссылках». «Все страдальцы и мученики в мире сем» полагаются на Утешителя[37]. Перед отданием Пасхи он в молитве к Св. Троице вновь упоминает о необходимости спускаться вниз, «в бездонную, душную и тесную шахту глубочайшего смирения и полного самоотречения», чтобы затем подняться вверх[38].

Хотя записки автора не являются реакцией на актуальную современность, однако ранящие его душу реалии последней не могли не вызывать желания высказаться о гонениях на верующих, о страданиях, переполнявших народную жизнь под властью большевиков.

Затрагивая тему невинных страданий, о. Спиридон не мог обойти и главную боль всех неравнодушных христиан той эпохи: массовое отступничество, позорное существование в новом гражданском бесправии. В это состояние погибели русские люди пришли, осквернив себя дурной жизнью, полной богохульств, «убийств и разврата», хулой на Бога и изменой Ему.

Странным образом, архимандрит очерчивает тему нравственного падения соотечественников общими словами, не сообщая конкретных деталей тех страшных лет. В конце концов, речь он вел о погибели не только общества, но и народа веры, а значит о приблизившемся конце истории для России.

При этом главную вину за пагубу, нисшедшую на родину и Церковь, он возлагает на духовенство. «Мы, пастыри Церкви, больше всех виновны пред Тобою в их [сынов и дочерей родины] духовной смерти. Нас лучше накажи, чем их»[39].

Затрагивая тему погибели страны и Церкви от греховной скверны, в которую погрузился народ, архимандрит неожиданно обращается к надежде, высказывая свое понимание мессианской роли России. По порокам своим она должна быть предана огню вечной погибели, как библейские Содом и Гоморра, но по молитвам святых, предстоящих пред престолом Св. Троицы, ей дано очиститься от своих беззаконий и уподобиться блудной овце, вернувшейся к Пастырю[40].

Он не скрывает своего восхищения «мощным русским народом», надеясь на его скорое восстание из бездны:

«Как же Ты бесконечно любишь Россию! – обращается он к Творцу в другом месте своих записок. – Да ведь ее, Господи, нельзя и не любить, ибо она по какому-то неведомому року является спасительницей для всего человечества. Об ее голову разбилась татарщина, наполеоновщина, а теперь разбивается и пресловутый социализм»[41].

Такой восторженный взгляд на назначение России, как ни странно, оказался популярным в начале 1920-х среди «так называемой» (все той же!) интеллигенции, оказавшейся в эмиграции. Разделялся он одно время и в кругах церковных интеллектуалов внутри страны – до тех пор, пока эти круги не были перемолоты жерновами гонений. Наблюдая религиозное оживление в различных слоях советского общества периода нэпа, «недобитые» культурные и верующие люди надеялись на законы истории, до сих пор ведшие человечество путем прогресса, невзирая на периодические кризисы[42].

Разделяя это убеждение в неотвратимой победе Церкви над ее врагами, веры в светлые истоки бытия над злобой и темными страстями людей и партий, архимандрит при этом обличал верующих в двусмысленную «силу прогресса» обновленцев, сторонников новой, «красной», церкви. Они, вслед за победившими в Гражданской войне коммунистами, считали, что законы истории неумолимо обрекают на отмирание старые правящие классы и староцерковников (сторонников патриарха Тихона и канонической Церкви). В 1922 году большое число православного духовенства поддержало реформаторов внутри своего клана, которые объявили о создании новой церковной организации, одобряющей социальную революцию как ориентированную по своей природе на осуществление учения Христа. В своем журнале они декларировали такой принцип отбора сторонников: «Выделить из общей массы православного духовенства и мирян тех лиц, которые признают справедливость Российской Социалистической Революции», и требовали от большевистской власти оградить своих приверженцев от «церковных решений и служебных кар со стороны патриаршего управления»[43].

Отец Спиридон в начале 1920-х был активным борцом с обновленцами Киева. Он не колебался в выборе между двумя «историческими законами» – верой в Бога и верой в классовую утопию и социальный прогресс. В своих записках он возвращается к давней больной теме – подмене веры сановниками Церкви, предшественники которых, как считал миссионер, на заре нашей эры распяли Христа. Длинную молитву к Св. Троице, являющуюся одновременно и блестящим гневным памфлетом, он посвящает обличению предательства «обновленного» духовенства, во все времена поклоняющегося очередному кесарю. Он блестяще подмечает властолюбие церковной бюрократии, неизменно выступающей на стороне сильных мира сего и выполняющей очередной социальный заказ:

«Боже! – взывает киевский монах. – Ты один знаешь всю бездну преступления, ныне совершаемого архипастырями и пастырями Твоими по отношению к Тебе!.. Они, за исключением немногих, почти все признали социальную революцию как правомерный, неизбежный, законный исторический процесс… В одном этом признании они, злополучные, без отречения отреклись от Тебя!.. Они, благодаря ли своему невежеству или просто по внутреннему своему неверию в Тебя… в своем признании социальной революции признали должное и необходимое крушение (подчеркнуто о. Спиридоном. – П. П.) не только христианства, но и даже всякой религии, всякой морали… Другими словами, признание социальной революции есть признание необходимого и должного ниспровержения Тебя…

…И наши митрофорные, саккософорные властолюбцы, наши неверующие епископы, подлые и низкие карьеристы, наши антихристы в митрах, саккосах, наши некоторые духовные профессора решились признать эту социальную революцию и из-за нее объявить Тебе… войну. Они говорят: “Раз она [революция] есть, то, значит, нельзя ее не признать”. Безумные! Они даже не отличают значение [слова] «признать» от реального его содержания: признать – это значит добровольно ей [революции] во всем содействовать, освящать ее именем Христа, за нее полагать свою жизнь и т. д. Вот что значит признать. Другое дело ее осознавать, осмысливать как существующий или могущий существовать факт. И больше того, осознавать и осмысливать ее – это принять смерть за Христа. Вот как нужно смотреть на вещи, а не так, как эти церковные предатели Господа, эти новые иудушки… Гнусное пресмыкательство перед грубой силой государственной власти. Кроме сего, они по своему грубому невежеству, даже в самой истории нашли какие-то ее законы и благодаря такому великому их открытию… социальную революцию окрестили “правомерным, законным историческим процессом”. Увы!..

Я краснею от стыда за этих ученых церковных недоносков… Они думают, что… могут… судить историю… прошлое делать настоящим, даже и будущим, и настоящее и будущее прошлым…»[44]

Архимандрита возмущают игры с трактовкой истории в угоду идеологической конъюнктуре[45]. Еще больше его поражают церковные хамелеоны, для которых будущее определялось установками мирской власти.

Вся эта молитвенно-обличительная тирада должна читаться не только в контексте недавней борьбы с обновленчеством «Красной церкви». Она рождена и начавшейся в 1927 году полемикой с новыми коллаборационистами, т. н. сергианами, пошедшими на проигрышную сделку со сталинским Политбюро. В своем обличении духовных «ехидин» о. Спиридон далее обрушивается на баптистов, которых уличает в двуличии и услужении большевикам. В словах, посвященных им, много желчи[46]. Но воистину поразительно следующее его прозрение в нынешние времена (отделенные от момента написания текста без малого столетием).

Он вновь обращается к Св. Троице и так говорит о еще одной опасности, открывшейся его умному взору:

«Вот теперь сатана поражает христиан слева; правда, это поражение большое и для христиан позорное; но оно явное, открытое. Но что с нами будет, если он будет поражать нас справа? Что будет с представителями Твоей Церкви, если на смену сей, открытой, обнаженной власти, такой власти, какая она есть на самом деле, придет другая форма власти в костюме христианском? О, ведь тогда все признают ее и не только признают, но и преклонятся ей, и будут совершать ей Божественную литургию!!! Вот когда диавол восторжествует, вот когда он будет торжествовать и радоваться, ибо только тогда он заменит настоящего Христа другим „христом“, „христом“ мира сего. О, тогда и только тогда все духовенство скажет: „Вот наше спасение, вот наше избавление!“»[47]

Мнимое будущее покровительство Церкви будущими светскими властелинами в «костюмах христианских» представляется архимандриту верхом ухищрений зла, и он просит Всевышнего о снисхождении…

Одновременно архимандрит предчувствует, что преодоление соблазна социализма укрепит российское общество, сделав его поучительным примером для народов мира, которые тогда, обняв русских, скажут в их лице всей России:

«Премудрая ты наша сестра, спасительница наша, мы все преклоняемся перед тобою и вручаем себя твоему христианскому руководительству»[48].

Тогда-то «свет засияет» над миром. Правда, это станет возможным, когда Христос спасет Россию. На это и возлагает свое упование миссионер.

Комплекс подобных переживаний имперского патриотизма ярко проявился в нашем обществе в начальный период вступления Российской империи в Первую мировую войну. Тогда архимандрит их также разделял – пока на фронте не столкнулся с оборотной стороной мировой бойни и не ужаснулся бессмысленным ее жертвам. Но умершие чувства ожили под новым идейным соусом.

Ожиданию скорого восстания нации из мертвых мешала грустная окружающая реальность. Отец Спиридон, взывая к милосердию Спасителя, оговаривается: «Правда, в настоящее время появились многочисленные полки в России не только взрослых, но даже, что ужасно, и детей обоего пола, которые, потрясая обнаженными мечами в воздухе, грозят войною Тебе, истинному Богу, чтобы свергнуть Тебя с небес»[49].

Конечно, имеются в виду акции «Союза безбожников», который как раз в 1927–1928 годах готовился к активизации деятельности и вовлечению в свои ряды школьников всех возрастов[50]. Все это обсуждалось в советской печати, и верующие справедливо чувствовали надвигающийся вал новых бедствий. Отец Спиридон не был слеп к опасности, но, как всегда у него, чувство близящегося всеобщего избавления от плена греха побеждало и вселяло оптимизм. «Господи, Ты только взгляни на них оком милосердия, как тотчас все их мечи превратятся в их руках в светлые кресты исповедания…»[51] – восклицал он.

Уверенность его происходила от собственной готовности к страданиям за веру и даже жажды их:

«Чего мне как христианину бояться в сей жизни? Лишат свободы? Посадят в тюрьму, будут мучить голодом и холодом? Но что этим мир сделает мне, когда Ты, Всеблагословенный, будешь все это знать обо мне и будешь заботиться о моей жизни? Ну, будут бить меня, мучить, заражать той или другой болезнью… Отсекут враги христианства руки мои и ноги мои и в таком состоянии оставят меня жить на земле?.. Если у меня вырвут глаза, отрежут нос, язык, уши и так меня оставят, то чего же я этим лишусь? Жизни? Да ведь я и так рано или поздно все же ее оставлю… Мое “я” и после моей земной смерти будет жить»[52].

Он готов стать мучеником, потому что гонимым будет еще больше любить Бога.

«Если я ради Тебя, – горячо обращается монах к Святому Духу, – отрываюсь от матери, от отца, от жены, от детей, от друзей и, наконец, от самого себя, то уже через это одно я спасу свою маму, отца, жену, детей, спасу своих друзей и спасу себя самого»[53].

Мать автора к тому времени давно умерла, жены и детей у него нет и быть не могло, но столь типичным для себя преувеличением он подчеркивает выгодность для христианина жертвенного выбора и ничтожность плотского страха[54].

Конкретно-исторические реалии возникают на страницах записок архимандрита лишь обрывочно, упоминаниями, намеками или в виде обличений. В частности, его патриотические чувства к родине проявились и в оде Сибири, с которой у него связаны воспоминания юности и начала его миссионерского служения[55]. Одическое настроение возникает у автора после мысленного восхождения на Алтайские горы, откуда открывается вид на темное небо с бесчисленными звездами. Это очередной повод восхвалить премудрый план Творца-устроителя. Затем монах бросает взгляд на сибирские просторы и захлебывается от волны местного патриотизма, перечисляя края, в которых побывал во время служения. Восхищается не только «дивным озером Байкал», но и Акатуйской каторгой. Все там достойно удивления и восторга. Переполняющим его чувствам представляется великое будущее Сибири, в которой, по ощущениям, культура вскоре достигнет «кульминационной точки». Но изобилие сибирской земли, разнообразие талантов ее народностей даст плод только тогда, когда они познают Отца Небесного и будут освящать себя именем Его Сына.

Архимандрит молится об этом, и ему видится, что «в Сибири… христианство вступит на свой истинный путь», потому как учение Христа будет переживаться верующими в Него «не умом и мыслями, а самым делом и жизнью». Тогда русский народ встанет «из праха приниженности своей» и наводнит собой всю Сибирь и Азию. Но это случится, только если Вседержитель благословит русский народ и усыновит его. «Сибирь, люби своего Бога Отца, – восклицает монах Спиридон, – и ты велика будешь и высоко превознесешься»[56].

Сейчас этот гимн сибирякам, спустя почти столетие после его написания, воспринимается как неосуществившееся прорицание. Обильная земля, полная материальных богатств, одаренная самобытными людьми, не устроена, отравлена бездарным хозяйствованием и обезлюжена.

Такое же расхождение между остротой внутреннего зрения, умеющего различать важные для совести моменты душевных переживаний и состояний, и близоруким пониманием духовных путей человека в борьбе за свою личность мы наблюдаем на всем протяжении записок архимандрита. Причины этого кроются в подспудном стремлении о. Спиридона к достижению целей евангелия уже в этом мире и в грандиозном всеобъемлющем масштабе. Это тот случай, когда сила индивидуальной веры и порожденного ею оптимизма столь велика, что начинает искажать перспективу духовной реальности. Хмель надежд пьянит сознание.

Это сказалось, в частности, на переживании о. Спиридоном приближающейся встречи с последним, Высшим судом и на видениях картин ада.

Прежде всего, нужно еще раз очертить состояние, внутреннее и физическое, в котором находился он к моменту и во время написания своих записок.

Образы ада и Суда

В 1926 году он так сильно заболел, что мог уже не вернуться к церковному служению. В тексте записок он неоднократно упоминает о своем болезненном состоянии: «Путь моей жизни на земле приходит к концу»[57], «Жизнь моя висит на волоске…»[58], «Могила уже приблизилась ко мне…»[59], «Я ослабел; здоровье мое пошатнулось»[60].

По всему корпусу его записок рассыпаны многочисленные признания своей греховности и сокрушение об этом. Особенно его удручает немощь собственной воли и духа. Чтобы исцелиться от нее, он принял монашество, но «с этого именно момента все свои прежние грехи еще в тысячу раз больше увеличил в себе». Он буквально бичует себя психологически: «С того дня и по сие время я сделался по своим грехам абсолютным сверхсатанистом, я всю Твою божественную литургию смешивал со злом, со своею греховною жизнью»[61]. «При одном воспоминании о моем прошлом цепенеет дух мой, и я сам для себя бываю невыносимым адом, – констатирует архимандрит и продолжает: – Я ведь с самого своего детства был богохульником… предавался всяким самым гнусным формам разврата, естественным и противоестественным; я всегда лгал, никогда не говорил правды, обманывал всех и каждого, я убийца из убийц, я детоубийца, я деторастлитель, я разбойник из разбойников, я кровосмеситель, я волхв, я чародей, я разрушитель бесчисленных семейных жизней… попратель всего христианского… я в человеческом облике сам диавол»[62].

Такие признания находим у него всюду. Конечно, нужно брать во внимание, что перед нами отчасти типичные (и поэтические) преувеличения, вытекающие из покаянного настроения автора. Сгущенные краски нужны ему для того, чтобы показать молниеносное очищающее действие покаяния, а также безмерность божественного снисхождения. Ср. схожее настроение в гимнах преподобного Симеона Нового Богослова: «Противоестественными делами я превзошел всякое естество и явился худшим бессловесных: всех животных морских и всех скотов земных… поистине сделался хуже гадов и зверей… никто другой не согрешил пред Тобою, как я…» и т. д.[63]

И все же нельзя не понимать, что столь интенсивное сокрушение о своем падении накладывало свой отпечаток на состояние автора. Глядя же на паству, он видел, как ее раздирают внутренние противоречия и как она готова принять антихриста, в силу своей внутренней раздвоенности. Он так описывал ее религиозную неустойчивость и шаткость настроения:

«Одни мои овцы проникнуты теософией, другие оккультными науками, третьи спиритизмом, четвертые рационализмом, пятые социализмом, шестые материализмом, седьмые пантеизмом, восьмые полны тупым безразличием к различению добра и зла, девятые совершенным нигилизмом, а десятые уходят из паствы, становясь в ряды открытых богохульников, и только ничтожное количество остаются преданными Тебе».

Мы знаем из скупых свидетельств современников, что Братство Иисуса Сладчайшего состояло из самых разнородных по настроению людей, более того, частично из людей, пришедших туда из неправославных конфессий. Однако эти люди долгие годы совершали служение ближним, беднякам, находящимся в нужде, и все это под омофором православия. И все же архимандрит Спиридон, боясь, что его подопечные примут «христа мира сего», спрашивал себя в тревоге: «Что же ожидает христиан в будущем? Чем же будет тогда христианство?»[64]

Неудивительно, что он ищет последнего суда над собой и последнего Суда над миром.

«Господи, суди и меня», – просит он[65].

Еще одно формально внешнее обстоятельство оказывало давление на душу и нервы автора во все время, пока тот вел свои записки. 29 июля 1927 года в правительственной газете «Известия» появилась т. н. «Декларация… об отношении к советской власти», подписанная именем Заместителя Патриаршего Местоблюстителя, митрополита Сергия (Страгородского; 1867–1944). В ней впервые каноничный церковный руководитель выдвигал критерий верности земной родине, пусть и агрессивно-атеистической, как необходимую составляющую чистоты православия. Он призвал верующих быть «лояльными» гражданами СССР, и радости последнего считать своими радостями. Небесная родина отныне не единственная цель для верующих. Чтобы сохранить земные интересы Церкви, им важней «вывести ее на путь легального и мирного существования».

С этой позицией не согласилась часть Церкви. Близкий друг архимандрита священник Анатолий Жураковский одним из первых написал подробный разбор «Декларации», получивший широкое хождение в церковном самиздате тех лет. Через несколько лет на одном из допросов в ОГПУ он так кратко обозначил суть своих расхождений с временным главой РПЦ: «…я воспринял и воспринимаю учение м. Сергия, его декларацию не как политическое выступление, а как ересь низвержения нравственных устоев Евангелия»[66].

В начале 1928 года в Киеве образовалась группа духовенства, отказавшаяся поминать за богослужением имя митрополита Сергия. В эту группу, кроме Жураковского, вошел и архимандрит Спиридон. Она подвергалась постоянным утеснениям со стороны «органов». Самым тяжким, однако, оказалось для обоих духовных друзей не столько давление со стороны советской власти, сколько разделение внутри киевской церковной оппозиции. Позже Жураковский так это описал в своих показаниях:

«Скоро обозначилось резкое личное расхождение между мною и архимандритом Спиридоном, с одной стороны, и другим духовенством той же ориентации с другой… Причиной к расхождению, вернее поводом, послужили, с одной стороны, особенности служения архимандрита Спиридона, с другой стороны его книги. Мне кажется, впрочем, что истинная причина в том, что весь уклад церковной работы архим. Спиридона и моей был неприемлем для других священнослужителей, казался им сплошным новаторством, попранием сложившихся традиций. Отсюда резкое расхождение с нами вплоть до запрещения прихожанам посещать [наш] храм. Эти расхождения послужили причиной внезапной смерти архимандрита Спиридона»[67].

В конце 1927-го и в 1928 году, времени писания этих записок, нестроения накапливались, чтобы затем обрушиться на архимандрита со всей силой. Священники, состоявшие с ним в одном церковном сообществе, стали писать на него жалобы не только церковному начальству, но и в ОГПУ. Дело заключалось не в «новаторстве», а в том, что религиозная вера для оппонентов о. Спиридона являлась материалом для построения «православной идеологии». Тогда как для киевского миссионера вера была призывом к творческому и свободному осуществлению Евангелия.

Припоминание старых грехов о. Спиридона со стороны его формальных единомышленников в момент общего противостояния церковному коллаборационизму было проявлением своего рода изощренной беспощадности к своему собрату, элементом безжалостного суда над ним, похожим на приговор к вечному адскому огню.

И это при том, что мировосприятие главы Братства Иисуса Сладчайшего, как мы видим, являло собой причудливое соединение ортодоксальной консервативности и свободолюбия, направленное к всемерному проповедованию церковных истин обществу и миру.

Уже в июльских записях 1928 года появляется (во сне) видение мировой жизни, «охваченной стихийным огнем». Архимандрит понимает этот огонь как «образ действия Христовой Церкви в мире, которая готовит его к претворению в Царство Божие»[68]. Ожидание личного и всеобщего спасения через Церковь, подготавливающей человечество к переходу в новый мир, выливается у о. Спиридона в жажду суда над собой, своей личной и всеобщей греховностью.

Наконец с 1 августа (ст. ст.) он погружается в «глубокое созерцание суда Господня». Показательно для понимания характера записей видений «вечных мук» выделение их в отдельную часть, в заглавии которой автором подчеркивается субъективная интерпретация слов апостола о восстановлении творения в райском состоянии через Божественный Суд (См.: Деян. 3:21). Мы имеем дело не с типичным духовным озарением, когда подвижнику свыше нисходят видения горнего бытия, а с сознательным конструированием и рациональным представлением того, чего заслуживают грехи человеческие. Перед нами не видения в собственном смысле этого слова, а видения, сконструированные сознанием автора и представленные в виде назидания. Судебный процесс, им описываемый, развивается по логике школьного «Закона Божьего», в котором, со ссылками на Писание и Предание, излагается порядок расплаты за дурное устроение и поведение личности.

В раннесредневековых «Мытарствах блаженной Феодоры» (вт. пол. X в.) изложена классическая схема посмертного прохождения души через горнило суда и очищения. В них мы можем видеть жесткий юридический подход к грешнику, выдаваемый по недоразумению за мистическое потустороннее явление сверхразумного взвешивания пороков на весах Правосудия. По существу, каждый содеянный грех влечет за собой вечное осуждение, ибо последствия его предельно разрушительны и для личности и для всего космического бытия. Лишь при покаянии, правильном смиренном благочестивом поведении грешника в земной жизни и при наличии святого заступника (в данном случае наставника блаженной, преп. Василия Нового) у него есть шанс на снисхождение и пропуск в вечность. Только в силу наличия перечисленных выше условий св. Феодора достигает Небесных врат, покрытая, по молитвам своего бывшего духовника, милосердием Всевышнего.

Она проходит через двадцать мытарств, через своего рода судебные процессы над двадцатью смертными грехами, могущими погубить бессмертную душу человека и свести ее в ад. Архимандрит Спиридон созерцает последствия 37 смертных грехов и видит, как повинные в них бесчисленные сонмы душ мучаются в геенне огненной. День за днем (запись за записью) он видит непоправимые последствия дурно проведенной жизни. «Каждый грех есть величайшее зло, – констатирует он, – а последнее есть вражда против Бога, в чем и заключается всяческая погибель твари»[69].

Злые души, ненавистники, завистники, корыстолюбцы, властолюбцы, лжецы, обманщики, льстецы, лицемеры, ленивые, тщеславные, честолюбцы, скупые, бессердечные, клеветники, убийцы, блудники, прелюбодеи, смехотворцы…

Все, кто на деле порабощен этими и другими пороками, заслуживают не только физической смерти, но и смерти абсолютной. Как и в Писании сказано: «Возмездие за грех – смерть» (Рим. 6:23). Обратим внимание, что в перечень смертных грехов, по архимандриту, входят не только делатели порока, но и, к примеру, насмешники, то есть те, кто готов цинично издеваться по любому поводу. Неужели и за это человек подлежит вечной погибели? Но автор здесь следует лишь традиционным спискам грехов монашеских требников. Архимандрит твердо знает, что любой грех погибелен и любой человек не свободен от греха.

Описание мучений грешников, виновных в каком-то одном смертном грехе, фактически повторяет известные еще со Средневековья картины пыточной расплаты за плохое поведение. Отец Спиридон, как правило, подробно описывает муки грешников, ужасается им, плачет над ними и вместе с ними[70]. Единственным отличием от древней традиции живописания душераздирающих наказаний служит изображение смертной тоски грешников и их жажды прощения. В этом настроении их поддерживает архимандрит, который покидает очередной круг пыточных адских камер в уверенности, что столь интенсивные вопли падших не останутся без ответа и конечного высшего милосердия.

Картины казней, которыми расплачивается грешник за дурную земную жизнь, являются фабулой последней части книги.

По Спиридону, ужасающие муки в потустороннем бытии – естественное продолжение и завершение земных безобразий имярека. Это – концентрированное выражение нелюбви, ставшей природой грешников. Наблюдая их отчаяние, расспрашивая о причинах их печального положения, монах подчеркивает безвыходность путей преступников, бесконечность состояния пагубы, в котором они оказались. И каждый раз вопль отчаяния погибших завершает очередную такую встречу. Каждый раз этот вопль не остается без ответа монаха Спиридона, подающего им надежду…

Но чтобы из обычной еще своей земной жизни попасть на место мучений Страшного Суда, архимандрит день за днем ищет встречи с «созерцательной силой», с неким вдохновением, озарением Святым Духом, Который переносит его в мир иной[71].

68 последних записей (глав)[72] посвящены картинам ада и Суда. Каждый раз автором поначалу овладевает некое беспокойство, маета духа, а то и просто головная боль, он ищет местность, где обычно происходит его встреча с загадочной «созерцательной силой», вводящей его в потусторонний мир.

Можно предположить, что сила эта приходит к нему тогда, когда его сознание очищено от влияния помыслов и молитвенно сосредоточено. «Спрашиваю себя, – записывает о. Спиридон, – что такое созерцательная сила?» И отвечает:

«Вдохновение? Нет, это не вдохновение. Фантазия? Тоже нет! Творчество? Тоже нет…. Созерцательная сила в высшей степени зависит от чистоты совести: чем чище совесть, тем она сильнее и решительнее проявляет свое действие; кроме того, она не всегда и появляется в человеке… Бывают случаи, когда я чувствую себя находящимся во вдохновении, а созерцательной силы в себе не ощущаю. Правда, эта сила близка к экстазу, но все-таки она и не экстаз! Вот и сейчас я два часа ожидаю ее в себе, и ее нет. Но вот она появляется, и я всецело нахожусь под ее обаянием»[73].

Время встречи блуждающее: утро, день, вечер, ночь. Иногда все случается после долгих часов ночного бодрствования, иногда сразу после утреннего пробуждения, порой после литургии (литургия, бывало, оканчивается в «четыре часа вечера»[74]). Иногда эта «сила» обозначается им как «возлюбленная спутница»[75], а то и «одигитрия»[76]. В любом случае та поднимает его над будничным миром[77] и с вышины открывает «страшное зрелище суда Господня над всем сущим».

В день Успения Богородицы и с ее помощью он видит суд, совершающийся не только над землянами, но и над неодушевленными «космическими солнцами, планетами, кометами и метеорами».

«Молитвенное место» («мое любимое место»), где автора настигает озарение, как правило, находится в лесу («по обыкновению, молитвенно стал перед любимым моим деревом»). Однажды последнее оказалось срублено крестьянами, и автору пришлось искать новое место и новое дерево[78]. Еще до этого эпизода в одну из ночей конца августа он бежит босой в глубь леса и там, встав под «одной сосной», созерцает суд Господень.

Когда автор встречается с высшей силой, та переносит его в «богоотчужденность». Этим неологизмом он обозначает мистическую тьму, полное отъединение от Творца, где мучаются сонмы грешников.

По собственному признанию, он чувствует близость Бога более всего на природе (даже сильнее, чем в храме во время совершения литургии). Архимандрит всегда стремится из города на природу и даже задается вопросом об истоках своей постоянной жажды отшельничества: «От Тебя ли это чувство во мне или оно является реакцией моей утомленности от городской пастырской жизни?»[79]

Еще об истории написания текста и его подоплеке

Но наяву ли, реальным ли было это регулярное, каждодневное, еженощное бегство в глубь лесной чащи на протяжении нескольких месяцев? Мог ли автор, к примеру, среди ночи спохватиться и броситься на поиски излюбленного «дерева»?[80] Скорее всего, мы имеем дело со своего рода литературным образом. То, что перед нами не типичное визионерство, подтверждает и характер записи картин ада. Они сделаны из обратной перспективы припоминания, создающей ощущение непосредственного лицезрения запечатленных пером сюжетов. Фабула рассказа такова: со своего излюбленного места в лесу он наблюдает за судебным процессом над вселенной и сонмами грешников. Он испытывает сильное потрясение, выражаемое в тексте бесконечными молитвенными взываниями к Богу. Он изнемогает в ужасе и отчаянии от увиденного и напряженно молит о помиловании. Сейчас мы знаем об этом только благодаря запискам Кислякова, которые он делал, вернувшись к своему письменному столу. Значит, его текст не является синхронной констатацией внутреннего откровения. Мы имеем дело с позднейшей реконструкцией (и, значит, повторным переживанием встречи с «созерцательной силой»). Вопрос можно поставить по-другому: была ли сама поездка в «лес» или это все изначально сочинено автором в результате мучительных и долгих молитвенных раздумий о конечных судьбах человека и мира?

Архимандрит сам указывает на возможные литературные образцы подобных переживаний, к которым он подспудно или сознательно отсылает. Восхваляя спасительную миссию Церкви, он отмечает плоды ее культурной работы в лице Данте и Мильтона. В «Божественной комедии» темный лес, в котором очутился поэт в середине жизни, служит аллегорией мирских заблуждений. У о. Спиридона, напротив, лес является символом непосредственного общения человека с Творцом. Но в обоих случаях «лес» выступает художественной условностью.

Подобно Данте, встречавшего на своем пути по кругам ада множество знакомых, киевский миссионер то и дело наталкивается в вихрях своей «богоотчужденности» на тех, с кем некогда соприкасался в реальности или же на известных современников и исторических персонажей. Это, к примеру, целый «отряд» бывших Нерчинских каторжан, сибирский купец-миллионер, монах из Андреевского скита на Афоне, артист из Одессы, какой-то «боевой генерал»… Архимандрит натыкается на Бонапарта, позже с ним заговаривает какой-то мучающийся под ударами «метеорного огненного дождя» грешник, оказавшийся в конце беседы Иваном Грозным.

У Данте его встречи с былыми знакомыми или современниками всегда пронизаны мощным трагизмом и нетривиальным символизмом (изложенная им в пятой песне «Ада» история влюбленных Паоло Малатеста и Франчески да Римини стала одним из вечных сюжетов мировой культуры). Разговоры же Спиридона, как с его бывшими друзьями, так и с мировыми знаменитостями, поражают мелкотемьем, пустой назидательностью, словно предназначенные быть тусклой иллюстрацией к положениям катехизиса о наказаниях грешников[81]. Даже когда с ним заговаривают его бывшие подруги, намекающие на былые чувства, ничего, кроме набора банальных моралите, читатель из этих сюжетов не почерпнет[82].

Если в предыдущих сочинениях архимандрита он обличал духовенство как главных виновников массового религиозного лицемерия, то, конечно, и в аду он во множестве встречает их представителей из разных конфессий. Один из епископов, с которым о. Спиридон заговаривает, объясняет приговор к вечным мукам своим кощунственным отношением к совершению «божественной службы»[83]. Удивительно, что никакой другой епископ не попался в аду киевскому миссионеру – и с причинами гореть в неугасимом пламени более актуальными (хотя бы по переживаемому Церковью кровавому историческому моменту).

С начала июня 1928 года Спиридон размышлял о Небесных сферах, начиная с объяснения причины разделения и восстания славнейшего из ангелов, увлекшего за собой (по церковному преданию) до трети «всех светлых духов». На протяжении записок он называет это восстание первой в истории революцией, к которой затем присоединились Адам и весь мир. Корнем этого бунта, имевшего такие громадные последствия для истории, стал помысел, овладевший сатаной, о равенстве твари Творцу и о возможности самому стать четвертой ипостасью Святой Троицы. Мысль же эта в свою очередь возникла из чувства неудовлетворенности тем, что Творец создал мир «не единосущным Себе». Разве не мог Он дать твари вечно-совершенное бытие? Из этого настроения[84] пошло зло превозношения создания над Создателем, воспринятое затем всем творением через грехопадение[85]. Но в жертвенном подвиге Христа, второй Ипостаси Св. Троицы, падший мир получил прощение и возможность обожения.

В череде дней, последовавших за молитвенным переживанием этого богословского положения, о. Спиридон радостно «безумствует»[86], созерцая славу грядущего Царства Небесного. Однажды ранним утром им овладело «легкое исступление» и он увидел толпы землян, идущих в Небесный Град. Он так описывает персонажей, их составляющих:

«…Кто от сохи, кто из мастерских, кто с поезда, кто из брачного чертога, кто от царского престола, кто из учебных заведений, кто из театра, кто из непотребных домов, кто из ресторанов, питейных домов, кто из государственных учреждений, кто из военных казарм, кто из города, кто из сел, деревень, кто с поля, кто с моря, кто из пустыни, кто из монастырей, кто в качестве нищего, кто в качестве странника, доктора, епископа, священника, монаха, отшельника, пустынника, юродивого, арестанта, каторжника, бродяги и т. д. И у всех у них лица светлые, веселые, жизнерадостные»[87].

В этом перечислении обращает на себя внимание соединение «чистых» и «грешных» – все призваны в Царство Божие и на всех лежит его отсвет. В начале XX века в русской культуре произошло открытие древнерусской иконы как «умозрения в красках». В то же время заново раскрывалась для церковной интеллигенции глубина святоотеческого учения, его прочтение евангельских истин. И прежде всего, проникновенное понимание древними отцами и подвижниками Церкви милосердия и любви Божьих. Не без влияния этих тенденций девятнадцатилетний Анатолий Жураковский, находясь в действующей армии, написал статью «К вопросу о вечных муках». Она была опубликована в двух номерах «Христианской мысли» за 1916 год.

«В глубине русского сознания живет невозможность примирения с ходячим учением о вечных муках, – писал солдат Жураковский, – [которое] говорит нам о блаженстве “праведных” пред лицом нестерпимой, непрекращаемой муки их грешных отцов, матерей и братьев. И невозможно думать, что любовь к Богу и к спасенным братьям заглушит тоску о погибших. Не такова природа этой любви. Она не заглушает, но просветляет и возвышает нашу любовь ко всему существующему».

Традиционное представление об аде, где грешники истязаются своей же нелюбовью, бесконечно противоречит христианской совести. По Жураковскому, адская мука не может быть «дурной вечностью»:

«Грешники войдут в вечную муку… но будут мучиться не бесконечно. Настанет час, и они выйдут из мучений, из сферы небытия. Но сама сфера, сама область Божественной пассивности, внешняя тьма, вечная мука останется как духовный план, как возможность, как необходимая предпосылка человеческой свободы… Вечная мука существует, но ее существование не исключает возможности всеобщего спасения».

Жураковский в своей работе рассматривал конечные судьбы человека через идею апокатастасиса, учения о всеобщем восстановлении, которая еще на заре христианства выдвигалась некоторыми из учителей Церкви. Иные из них, в частности св. Исаак Сирин, считали, что павшее творение вследствие крестной жертвы Христа будет восстановлено в первоначальной славе вплоть до полного прощения всех грешников, включая и падших ангелов с их начальником. Жураковский в своей статье хотел «показать возможность согласования идеи апокатастасиса с учением Спасителя о вечных муках». Ведь «христианская любовь на высших ее ступенях» проявляется жалостью ко всей твари, злым и добрым, и «даже к демонам».

Работа молодого богослова создавалась в разгар Первой мировой войны, в преддверии гибели Российской империи, вызванная поиском незыблемых духовных опор для христианина посреди бушующего океана насилия. Архимандрит Спиридон в своих видениях ада во многом руководствовался этими давними соображениями своего друга, ставшего к тому времени его духовником. Недаром в оглавлении к этой части своих записок монах подчеркивал, что Суд Христов он рассматривает через призму идеи апокатастасиса «в субъективном моем созерцании». И недаром через все картины мучений грешников и павших ангелов проходит мысль (и чувство) автора о неотвратимости всеобщего покаяния и прощения[88].

Не забудем, что за четыре года Гражданской войны Киев пережил, по ощущениям его жителей, своего рода нисхождение в ад. Город неоднократно переходил из рук в руки противоборствующих сторон, в нем разворачивались военные действия, беспощадные к населению, массовые аресты, пытки в застенках и казни. На улицах в период боев по несколько дней лежали трупы, парки над Днепром «украсили» братские могилы для захоронения расстрелянных и замученных. В период последовавшей стабилизации, нэпа, дух насилия, озлобления и страха не покинул город, верующие подвергались утеснениям, доносы стали повсеместным явлением. Бесчинства творились горожанами, «своими», разделившимися на жертв и палачей, на добрых и злодеев. Христианская вера, да и всякая религия вместе с моралью, основанной на ней, были объявлены преступными и поставлены на грань уничтожения.

В понимании тогдашнего христианина соучастники насилия всех мастей и попиратели евангельских заповедей за порогом физической смерти сводили себя в огонь геенны. Но захватывали туда с собой и всех слабых волей, соблазненных ими во имя идолов идеологии и примитивного благополучия. От этого нисхождения в ад миллионов, отпавших от Церкви, от элементарных правил гуманности, мысленно наблюдаемого архимандритом, он сам приходил в удрученное состояние. В один из дней после видений Суда он записывает, что охладевает внутренне, сознавая, что прежний мир с его солнцем, землей, людьми и культурой ушел навсегда. Этот старый добрый мир весь погрузился в «богоотчужденность», то есть в состояние смерти. Чтобы преодолеть собственное уныние от созерцания подобных картин, архимандрит подбадривает себя мыслью о невидимом присутствии Христа:

«…Что бы с миром ни стало, что бы с ним ни случилось, это есть дело любви Божией к миру». Тут же он спрашивает себя: «Не есть ли эти мои мысли только отчаянное самоутешение? Не есть ли это отчаянное стремление выйти из скорби о мире в двери Твоего благого Промысла о нем, лишь бы притупить в себе свои земные чувства к нему?» Но монах отгоняет от себя эти помышления, превращаясь в «одно благоговение» пред волей Творца[89].

Полнота бессилия человека и дар свободы

Монах Спиридон постоянно чувствует свое бессилие перед вызовами истории. В аду он встречает своего двойника, который сообщает, что в бездне богоотчужденности он помещен на ее дно, «глубже самого сатаны». Грехи, перечисляемые отражением Спиридона, ужасны и бесчисленны. Он принимает на себя все преступления мира от его создания (вплоть до соучастия в распятии Христа), но кроме того перечисляет последствия попранных некогда обетов крещения. Признается и в нарушении иноческих клятв («грешил сам с собою, грешил с девушками, грешил с замужними женщинами, грешил со всеми живым миром, грешил со всем органическим и неорганическим космосом»)[90]. Таким образом, Спиридон из адского зазеркалья очередной раз указывает себе настоящему на его абсолютное бессилие и неспособность выдержать испытание свободой.

Архимандрит всегда сознает себя беспредельно падшим человеком. Он рад исправляться, но на это своих сил нет, и он ждет избавления от Бога. Он знает, что, брошенный в раннем возрасте в океан житейский, почти всегда впоследствии – без поддержки, без знаний, без солидарного сотрудничества с единоверцами, – не мог бы избежать падений. Как же выбраться из бездны? Только одним путем: выдержать историю можно, когда Сам Христос преобразит тебя и весь мир вокруг.

Историю нельзя выдержать своими силами, и человек, как бы ни был воодушевлен, нисходит в ад по делам своим. Это чувство пронизывает записки архимандрита и является главным их идейным сюжетом. Сюжетом, состоящим из переживаний, – рваным, разорванным на куски и атомы воспоминаний, богословских и культурных ассоциаций, обрывочных суждений (порой неграмотных и судорожных) и ярких (чуть ли не пророческих) высказываний. В своих записках Кисляков там и тут бодро выстраивает стройные рациональные рассуждения (порой черносотенного свойства) по поводу правильного воспитания человека христианином. Правда, логика этих рассуждений быстро обрушивается под напором хаоса земного бытия, и тогда изложение превращается в мольбу о спасении, о любви[91].

Человечество эпоха за эпохой отказывается от свободы во имя сытости, вручая себя различным воплощениям Великого инквизитора. Но не таков о. Спиридон. Сознавая свое бессилие, он ни на йоту не отказывается от свободы. Намереваясь пройти свой путь по собственному выбору и вольным усилием вручить себя Создателю. Даже в аду. (Он верил, что муки очистят его и введут в райскую жизнь.)[92]

Логика повествования переносит его в пейзажи гееннского Суда. Монах знает, что мучение есть оборотная сторона любви, очищающей и возрождающей. И на этом фундаменте он настойчиво пытается возвести здание Царства всеобщего счастья, пусть пока только в открывающихся ему видениях будущего всепрощения Творца. Если Царство будущего века является уму и сердцу, значит, дело всеобщего спасения реально. Так ощущает автор, приблизившийся к концу своего земного пути, больной и мучающийся от понимания того морального развала, в котором находились его народ и страна.

Всю свою жизнь он фактически посвятил поиску возможного блаженства христианского сердца в этой бескрайней стране. Это было возможно только при евангелизации общества, приведении его к жизни по учению Христа. В 1917 году киевские друзья поставили его во главе Братства Иисуса Сладчайшего. С того момента архимандрит ощущал себя полноценным христианином, все силы полагающим на служение ближним. Это был его и нескольких его духовных соратников личный педагогический проект по взращиванию христианского поколения на восточном краю Европы, в городе-купели русского христианства.

И этот проект потерпел крах.

Будучи оптимистом, архимандрит до последних дней жизни верил, что родной край придет под знамя Христа. Несмотря ни на что. Ни на разложение общества, ни на распад народной души, ни на конформизм церковной бюрократии и духовенства. Созерцая ад, обозревая его бездны, поглощавшие народы Земли, он так размышляет о смысле адских мук: «Христос через Свой страшный суд решительно стремится весь мир… очистить от всякой причастности началам греха, всякой возможности вторичного возникновения в них зла. И через Свой суд и адские муки путем ее покаяния сделать тварь абсолютно принадлежащей Богу»[93].

Ад для архимандрита «точно Ледовитый океан»: с «холодными бурями и полярными ураганами». «Здесь нет ни тишины, ни ясности! Все движется, кружится, вращается, мятется…» Там, в этом адском вихре, находится неисчислимое количество грешников, «облеченных в одежду такого холода», от которого минута пребывания в нем равна бесконечности. Миг мучений как нескончаемая вечность – этим определением подчеркивается безусловность евангельского приговора грешников к «муке вечной» (Мф. 25:46). Одновременно о. Спиридон видит ее очистительное действие, так что даже дьявол у него взывает о пощаде: «О, милосердный Господь! Нет более сил терпеть, помилуй меня, себялюбивого!»[94]

Ничто и никто не могут противиться «боговселенскому процессу боговоплощения в тварь», очищенную от греха. Потому – так представлял киевский монах-миссионер – сатана изменяется (изнутри вечного мучения) и «осеняет себя крестным знамением», а за ним крестится и вся рать падших ангелов[95]. Враг рода человеческого, по преданию Церкви, не может вытерпеть крестного знамения[96]. Возможность перекреститься у того может появиться только при полном перерождении[97]. Что и означает разрушение ада и возвращение падшего мира к райской гармонии.

Такую картину открывает для себя в собственных визионерских конструкциях конца света о. Спиридон. Это его личное откровение обнажает по существу зыбкость подобного восстановления поврежденного творения. Шаткость, потому как если вечная мука и способна вызвать покаяние у грешников, то злая воля падших духов – лежит за гранью всех земных логик и воистину подлежит лишь суду Творца[98]. Недаром на это указывал «белый старец» Василий Экземплярский в своей статье о христианском юродстве[99].

…Видения ада только, казалось бы, укрепили у отца Спиридона надежды на преображение жизни.

Но клевета «единомышленников», доносы их подкосили его окончательно, сердце не выдержало, и за несколько дней до кончины он увидел нечто, что заставило его содрогнуться. (Это мы знаем из свидетельств за пределами его последнего текста.) Он просил прощения у своего друга о. Анатолия Жураковского и предсказал тому личную Голгофу и тяжкие мучения[100]. Таким образом, архимандрит, умирая, видел разрушение дела своей жизни, дела христианского просвещения в России и уничтожение тех немногих, кто вместе с ним совершал его.

Записи его предчувствий перед концом собственной жизни – концом его мира – стали свидетельством предсмертных переживаний христианина в момент окончания истории. Стали мукой сознания неизбежной гибели русской истории, гибели крестьянской и христианской культуры в России, печалования и тоски души, жертвовавшей собой ради служения ближнему и обнаруживающей неминуемый обрыв надежд в обреченности земной истории. И, словно волшебный фонограф, записки архимандрита Спиридона неожиданно оживляют для нас (его потомков уже в новом тысячелетии) голос одного из ярких представителей уникального поколения Церкви, противоставшей злу в момент его разгула в истории и утверждавшей среди гонений конечное торжество любви и милосердия.

[1927 г.]

[Начало декабря. «На границе двух миров»][101]

(…)[102] Удивительное в мире явление – это мое «я»! Оно все есть живое солнце, но какое же дивное солнце! Мое «я» есть само по себе некое духовно-интеллектуальное солнце и как таковое является созидателем своего телесного организма. Оно является творческим началом моего разума, всемогущею космическою мыслью, взвешивающей материю, измеряющей пространство и время, исследующей содержание вещества всего космоса, открывающей мировые законы, изучающей движение планет, вычисляющей расстояние одной планеты от другой, проникающей в самый состав миров, исчисляющей быстроту света, осознающей химический состав космического вещества, вторгающейся в самую сущность космической жизни, распределяющей ее на роды и виды.

Мое «я» стоит на границе двух миров – духовного и физического, – и зорко смотрит на все космическое бытие, и связует живым узлом эти два мира в себе самом. О, дивное и преславное мое человеческое «я»! Нет ничего в мире подобного моему «я»! Всякая тварь бледнеет пред ним как по своему содержанию, так и по своей бесконечно разнообразной красоте! Мое человеческое «я» бесконечно превосходит всю тварь своим сознанием[103].

Сознание! Есть ли что-либо подобное в мире? Сознание! Оно есть что-то тварное, но вместе с тем и надтварное. Сознание! Оно есть какой-то неизреченный свет, но свет, различающий себя от всего того, что не оно само, т. е. не сознание, а им сознаваемое. Сознание! Оно есть сущий образ Божий и сущее подобие Божие. Сознание! Оно есть в одно и то же время всё мысль, всё разум, всё творчество, всё ведение, всё видение и всё самоведение, всё самопричина и всё самоцель. Сознание! Сущая жизнь моего «я», действительное начало бессмертия человеческого «я», преломляющая живая самосознающая жемчужина сознания Абсолютного; оно, наконец, есть предотображение Самого Бога в моем «я». Отсюда мое «я» является отображением в себе всесущего Божеского «Ты», в котором и заключаются все корни самого бытия моего «я».

Здесь я должен буду смириться перед невообразимой любовью моего Творца по отношению к себе как к человеческой личности. В самом деле, если я до моего возникновения в качестве личности и был чем-либо во времени и пространстве, то только был исключительно чем-то. Но это «что-то» было не чем другим, как только лишь космическим бессознательным мертвым веществом, и ничем другим. Но вот наступил момент времени, и вдруг в мире появилось мое «я». Это мое «я» теперь чувствует себя и осознает совершенно, и осознает себя по самому своему содержанию отличным от всего окружающего мира. Это мое «я» полно сознательно свободного, самопричинного, самоцельного, самоутверждающегося, живого, закругленного в себе самоначала. Оно совершенно просто, вне всякой в себе сложности. Оно все есть полнота стремлений, чувств, сознания, мышления и т. д. Однако оно все целиком не исчерпывается всей этой полнотой, а остается всегда равной себе величиной, всегда из себя самой порождающей всю эту известную полноту своих свойств. Мое «я» есть единственное чудо среди всех естественных космических чудес. Но это не все. Мое человеческое «я» представляет из себя какую-то динамическую живую силу, всегда влекущуюся с тоской и неотразимо родственно тяготеющую к абсолютному «Ты» как безусловному своему всемогущему всетворческому «Я», от Которого мое личное «я» получило свое сущее начало бытия и без Которого мое «я» не только не может существовать, но не может быть даже и самым содержанием «я» как таковым.

Отсюда какое же я вывожу последнее заключение о своем «я»? Последнее мое понятие о моем «я» такое, что мое сущее «я» есть собственное «я» Божеское, в котором отображается сущее Божеское «Я». Но так как мое сущее «я» как собственное «я» Божеское, имея в себе триединое начало: «я» как сущее метафизическое (самопричина и самоцель), и «я» духовно-психическое (феноменальное), и «я» как сознательное (мистическое), – оно как таковое отображает в себе и самое сущее Божеское «я» как Триипостасное Божеское «Я»! Отсюда сама идея о Боге в человеческом «я», и самое откровение о Триедином Боге, и тоска о Боге, и молитва к Нему, и непреодолимое всеобщее тяготение человеческого существа к Богу, и вообще всякая религия есть природное, чисто свободное метафизическое тяготение моего «я» к Абсолютному «Ты» как непреодолимое влечение собственного Божеского «я» к своему сущему «Я» и также непреодолимое влечение сущего «Я» Божеского к Его собственному личному «я».

После всего мною сказанного о моем «я» я не могу удержаться от того, чтобы не пасть перед величием Триипостасного Бога и изумленно не воскликнуть: «Всемогущий, вездесущий, самосознающий, всеведающий и всевидящий, животворящий, самобытный, безначальный, бесконечный, неизменный, всеблагостный и всесладостный, все собою наполняющий, единая сущая истина, источник всякого совершенства, начальник всякой жизни, Творец всего видимого и невидимого, Триипостасный мой Бог, отображающий живой образ Святой Троицы в моем «я». Ты мой вселюбящий Отец, Ты мой превожделенный Творец и Спаситель, Ты прелюбезнейший мой Утешитель, ты моя всеблагостная жизнь, Ты мое бесконечное всесладостное блаженство, Ты мое всеблагостное утешение, Ты моя всетихая и мирная радость, Ты святая цель моей жизни!

О, Боже Триипостасный! Я весь стремлюсь к Тебе: моя душа пламенно жаждет Тебя, я весь сгораю нестерпимой любовью к Тебе, Ты мой Бог! О, как сладостно и благостно любить Тебя, моего Творца и Бога! Господи Боже мой, всякий раз, когда я пламенею сладкою любовью к Тебе, тогда я, о Владыка мой Царь и Господь, весь переполняюсь невообразимо нежною умиленною радостью о Тебе, тогда вся моя душа превращается в многострунную небесную сладкозвучную арфу, порождающую чудную гармонию всесладостной духовной благодатной игры божественных нежных гимнов, тогда вся моя внутренность бывает объята теплым животворным дыханием Твоего Всесвятого Духа, тогда мое трепетное сердце делается всеобъемлющим радостным вместилищем Тебя, моего всесладостного Бога, и всего Твоего творения, тогда мой ум просветляется во мне, как солнце, тогда моя воля смиряется пред Тобою до самых низин бездны моего ничтожества, тогда все мои стремления, все чувства, все мысли превращаются во мне в одну чистую, приятнейшую и мирную кротость и покорное смирение, тогда, наконец, я делаюсь каким-то другим существом, причастным Самому моему Господу Христу. Все это переживается мною, когда я весь пламенею любовью к Тебе, о Бог мой! Ты сущая сладость души моей, ты неизреченная радость сердца моего, Ты жизнь моя. О, как бы я хотел вечно и бесконечно тяготеть к Тебе и пламенно любить Тебя, Царь и Господь мой! О Тебе всегда радуется весь мир; о Тебе веселится и ликует весь космический солнечный свет, о Тебе радуюсь, веселюсь и ликую я, Твое ничтожнейшее создание!

Триипостасный мой Бог! Ты Создатель мой, Ты жизнь моя, Ты святость моя, Ты любовь моя, дыхание мое, премудрость моя, красота моя, вечность моя, бесконечность души моей, утешение мое, свобода моя, всеутоляющее жито мое, всеживительная пища моя, всемогущая сила моя, сокровище мое, Бог мой!

13 декабря. Свойства моего «я»

Самоуглубляясь мыслию в себя самого, в свое «я», невольно удивляешься тому, что мое «я» целиком представляет из себя полноту беспрерывной неистощимой активности. И что особенно своеобразно и в высшей степени поразительно, так это то, что мое «я» одновременно своею активностью обращено и на Абсолютное, и на временно-пространственное космическое, и на себя самого. Вся эта полнота его активности в нем нераздельно разделяется на неактивные его свойства: на стремления, чувства и сознание-мышление. Стремления образуют разум. То и другое и третье образуют память. Но меня лично не это удивляет в моем «я», а удивляет то, что, какое бы свойство моего «я» ни взял я для рассмотрения, нахожу в нем три определенные предрасположенности, наклонности: к Абсолютному, к временно-пространственной космической действительности и к себе самому. Что же это значит? Да это, по моему мнению, значит, что мое «я» есть не только принадлежность Богу как Его творение, но оно в некотором роде является даже родным Ему. Мало этого, мое «я» целиком отражает Его в себе самом как сущую причину своего бытия; потому только один человек и чувствует и сознает Абсолют ближе к себе, чем окружающий его сей видимый мир. И не только Его чувствует в себе, но он себя и весь мир только и осмысливает через свое осознание Абсолютного. Если бы мое «я» не сознавало через себя и в себе Абсолютного, оно никогда не было бы для себя «я», и мир для меня был бы тогда каким-то бессмысленным хаосом! С другой стороны, мое «я» всегда своим расположением обращено и на мир, на космическую действительность. О чем это говорит? О том, что мое «я» единосущно мировой сущности, что оно тоже в некотором роде зависимо от мира. С третьей стороны, мое «я» не менее сего также обращено и на себя самого. Это говорит о том, что мое «я» как «я» человеческое обладает такою способностью, что во всех своих отношениях к себе самому и возможностях одновременно может быть для себя и субъектом-объектом; другими словами, оно может быть для себя самого познающе-познаваемым! Отсюда мое «я» есть «я» божественно-космически-собственное. Поскольку оно божественное, оно бесконечно больше, чем тварное. Поскольку оно космическое, постольку оно действительно тварное. Поскольку же оно собственное, постольку оно не вещь, а личность, т. е. самопричина и самоцель.

Что же такое в моем «я» есть божественное, бесконечно большее, чем тварное? Это тот образ и то подобие Божие [См.: Быт. 1:26], которые оно онтологически отражает в себе самом. И вот эти образ и подобие Божии в моем «я» целиком выявляются как в моих стремлениях, так и в чувствах, так и в области моего сознания, вследствие чего все мои стремления и все мои чувства и все мое сознание по своему содержанию религиозны, т. е. имеют природное тяготение к Абсолютному. Отсюда получается такого рода умозаключение: мое «я» как «я» своими корнями пребывает только в Боге. Пребывая в Боге, мое «я» пребывает в абсолютной полноте своей жизни и осмысленной цельности своего бытия; пребывая же в плане космического бытия, оно, хотя одновременно и не престает пребывать в Боге, однако в космическом пребывании чувствует и осознает себя бессмысленным, и бесцельным, и лишенным всякой для себя ценности. Что же касается своего в себе пребывания, то мое «я» чувствует и осознает себя находящимся в состоянии, исключительном во всех отношениях.

Исходя из всего доселе сказанного о моем «я», я узнаю, что мое «я» со всеми своими свойствами является скорее божественным, чем космическим, а это значит, что сама жизнь для моего «я» исходит не из космоса, а только от Бога. Поэтому в деле божественной жизни моего «я» такое абсолютное, необходимое значение имеют вера, любовь, молитва Богу, пост, воздержание и т. п.! Религиозный аскетизм для моего «я» есть сущая пища, сущее питие. Без религии, без религиозного аскетизма мое «я» умирает, овеществляется и становится смертью для себя самого.

Следовало бы мне на этом и закончить это свое размышление о свойствах моего «я», на самом же деле я только подхожу своею мыслью к самому интересному его пункту. Я подошел к тому, что мое человеческое «я» является, как во всех своих свойствах, так и в своем целом, связующим узлом религиозно-моральной имманентности Бога миру и Его сущей отдельности от мира. Имманентность Бога моему «я» заключается в абсолютном подобии Его божеского мышления моему мышлению и моего мышления мышлению Божескому. В моем «я» эти два мышления совпадают между собою, во-первых, по качеству сходства: как то, так и другое – мысль, а во-вторых, и по родственному тождеству, ибо моя мысль есть образ и подобие божеской во мне мысли; образ же и подобие Божие не отделимы от своего оригинала. Разделение же божеского с моим «я» заключается в том, что Он Творец, а я Его тварь, – Он Бог, а я человек, Он сущее «Я» Божеское, мое же «я» есть Его собственное «я».

О, дивны дела Твои, Господи, в самом творении моего «я», а посему я, преисполняясь чувством благодарности к Тебе, мой Триипостасный Бог, взываю: о, великая и пребожественная Святая Троица – Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святый! Хвала, бесконечная хвала Тебе, мое отче-материнство! Ты создало меня, Ты вызвало меня из небытия в бытие! Ты сгустило меня во чреве матери моей, Ты вдохнуло в меня дух жизни, ты призвало меня быть вечным участником мировой жизни, Ты вложило в меня Свой, неотъемлемый, Божеский образ, Ты сделало меня Своим сыном по образу Предвечного Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа

О, Владыка мой, Триипостасный Бог! Я, в качестве с избытком награжденного Тобою дарами Твоего Всесвятого Духа человеческого сына, смиренно повергаюсь пред Тобою и со слезами умоляю Тебя: никогда не гнушайся мною, не отвращайся от меня и не отвергай меня от Себя! Я сознаю, что я по своим грехам мерзость пред Тобою, я сознаю, что я грешнее всего мира, даже и самого сатаны, но при всем том я также сознаю, что Ты не Бог гнева, а Бог беспредельнейшей отечески-материнской любви ко всей твари и, в частности, ко мне грешному. А поэтому, о Пресвятая Троица, открой двери Твоего божественного снисхождения ко мне, сжалься надо мною, прими меня под сень славного благоволения Твоего ко мне, дай мне всегда деятельно любить Тебя. Триипостасный мой Царь, говорю Тебе сущую правду: без любви моего сердца к Тебе я сам для себя делаюсь адом, душа моя сатанеет, дух мой овеществляется, все мое существо покрывается холодной ледяной корой моей греховности.

Боже! Я вспоминаю, когда я был еще отроком, я пламенно любил Тебя; кода же я стал юношей, тогда я сознательно отпал от Тебя, а потом вместо Тебя, своего Бога, избрал для себя богом себя самого и свои страсти. С того времени и вплоть до настоящего дня я обоготворял себя самого и даже досель совершенно не освободился от этого страшнейшего греха. Ныне же я весь превращаюсь в один молитвенный вопль к Тебе: «О, Отец мой, о, Спаситель мой Христос, о, Утешитель Дух Святый, о, Троица Святая, не оставь меня! Будь всегда со мною! Я ведь Твое создание; пусть я по своим грехам являюсь в очах Твоих самым величайшим грешником, бесконечно превосходящим своими грехами не только весь мир, но и самый ад и даже самого диавола, Ты все же не чуждайся меня. Господь мой и Бог, не гони меня от Себя, позволь мне быть всегда с Тобою, Господи Боже Трисвятой, я изменюсь, я буду Твоим рабом, даже буду Твоим сыном, только не отвергай меня от Себя, ибо Ты моя жизнь, Ты моя святость, Ты мое спасение, Ты Альфа и Омега[104] бытия моего «я», аминь.

14 декабря. Жизнь моего «я»

Рассматривая мое «я», и всесторонне вдумываясь в него, и углубляясь умом в самую суть его, я с уверенностью пришел к такому умозаключению, что оно эзотерически живет не космическою жизнью, а жизнью в нем заключенного образа Божия, хотя бы даже оно и было величайшим грешником. Человеческое «я», имеющее образ Божий, либо своим содержанием обменивается с содержанием в себе самого образа Божия – тогда через этот обмен мое «я» становится подобием Божием в себе самом, т. е. становится богоподобным, святым, – либо же оно живет только на счет содержания в себе образа Божия – тогда оно ежемоментно своими страстями и грехами изживает в себе образ Божий и в конце концов остается с одними только печальными следами некогда бывшего в себе образа Божия.

Вот почему человеческое «я» всегда имеет в себе постоянство и неизменность. Все в человеке меняется, но в потоке изменения его «я» остается абсолютно неизменным. Оно хотя и находится во времени и пространстве в качестве обыкновенного феномена, однако в своем сознании преодолевает как самое время, так и пространство и становится причастником божественного. Отсюда становится понятно, что мое человеческое «я» хотя и от мира сего, но по существу своему оно и не от мира сего, впрочем, и не есть частица сущности Божеской. Вот почему жизнь моего «я» не есть жизнь космическая, а есть нечто более чем космическая. Согласно таковой жизни, мое «я» имеет большое преимущество перед всею тварью; а имея такое преимущество перед всею тварью, оно, значит, по самой своей сущности есть нечто близкое, но неоднородное Самой сущности Божеской. Не потому ли и самое Откровение называет мое «я» собственным Божиим вдуновением в человека [См.: Быт. 2, 7]. Как бы то ни было, во всяком случае, мое «я» даже по самому своему существу есть нечто богоподобное. Об этом убедительнейшим образом свидетельствует даже настоящее состояние моего «я». Настоящее же состояние моего «я» далеко не первобытное, не догреховное, оно, как я предполагаю, вследствие своего падения в грех пережило для себя что-то невообразимо ужасное. По моему мнению, оно пережило в себе страшное превращение своего духовного состояния в психическое, т. е. в некотором роде духовное затвердение, граничащее с духовной дебелостью, близко стоящее к овеществлению, хотя с полным сохранением в себе свободной возможности снова вернуться в свое догреховное, первое, более духовное состояние. И вот, я говорю, несмотря на настоящее подверженное греху состояние, мое «я» и теперь является в высшей степени в очах Божиих ценным и превознесенным выше всякой твари!

И нужно сказать правду, что нет ничего в мире подобного моему «я»! Каждый раз, когда я сосредоточиваю свое внимание на моем сознании, то от удивления прямо-таки прихожу в восторг и в умиление! Боже мой, думаю я, да что же это за такое мое сознание? А ведь оно чем-то во мне живет, чем-то оно питается! Если я скажу, что мое сознание живет и питается во мне всеобщей космической жизнью, то это будет равносильно, как если бы я сказал, что мое сознание есть железно-деревянное. Так чем же оно во мне живет и чем оно питается? По моему убеждению, оно живет и питается жизнью высшего сознания, сознания абсолютного, сознания божеского, для моего «я» являющегося «Ты», и питается только единым абсолютным сознанием, этим для меня «Ты», и ничем другим! Все это говорит о том, что мое «я» в некотором роде по своему подобию имманентно Абсолютному Божественному «Ты», а имманентность его Божескому «Ты» осуществляется в моем «я» не иначе, как через взаимный обмен содержания моего «я» с содержанием образа Божия во мне.

Да, дивное явление во вселенной мое «я»! Не является ли оно пророческим вестником того, что рано или поздно, но непременно и вся мировая действительность будет единым сущим «я» Божеским. И не только жить и питаться, но и объединяться между собою и бесконечно врастать одно в другое, вплоть до такого состояния, когда Бог и вся мировая действительность будут из себя представлять «Я-Мы-Я», т. е. когда Бог будет все во всем [1 Кор. 15, 28]!

[14 декабря.] Тайна моего «я»

Как бы я ни углублялся сам в себя в качестве наблюдателя и психолога, я все же сознаюсь, что мое «я» невообразимая бездна. Исчерпать ее человек не может, ибо корни его находятся не в нем самом, а в Абсолютном «Ты». Это одно. Другое то, что мое самосознание скорее интуитивно, чем рационально (логично); вследствие чего мое мышление только скользит по моему сознанию, но не проникает в него; а поэтому оно не может объективировать его для себя; и, если оно действительно иногда усиливается объективировать его для себя, в таком случае оно всегда берет себе на помощь интуицию сознания и только при помощи ее кое-как касается зыби моего сознания; что же касается самой сущности его, оно ее не знает. Другое дело, когда моя мысль, в качестве своего содержания, схватывает не самое сознание как таковое, а его свойства; тогда оно по этим самым его свойствам уже убеждается не только в неизмеримости самого сознания, но и в неисследимости его как чего-то не тварного, а божественного! И чем серьезнее приходится смотреть на самое сознание в себе, тем все более и более растет во мне благоговение к этому собственному сознанию и тем все более и более убеждаешься, что мое сознание есть нечто божественное, не поддающееся объективному осознанию. Отсюда мое сознание для меня вечная и неразгаданная тайна. Если же одно только мое собственное сознание является таковым, то что же говорить о моем «я», которое для моего сознания является в некоем роде причиной – и не только моего сознания, но и всех моих стремлений и всех моих чувств? Что можно, наконец, о нем сказать, когда оно является самим строителем даже моего телесного организма?

Таково мое «я». И поскольку оно является для меня таковым, постольку оно, говорю я, является для меня и величайшей недоступной тайной. Правда, психологи упорно и кропотливо стремятся разгадать эту тайну в человеке, но как бы они ни старались преодолеть для этого непреодолимые преграды, они никогда не проникнут в это святая святых; ибо свет науки слишком ничтожен, чтобы осветить всю бездну человеческого «я». Мало этого, я более чем убежден, что человеческое «я» в плане сего бытия представляет из себя еще одну чистую потенцию, которой – чтобы совершенно развернуться и раскрыться – предназначены «многие обители» у Отца Небесного! Но земная жизнь слишком ничтожна и слишком кратковременна, чтобы мое «я» совершенно вышло из себя и во всем совершенстве развернулось на земле. Земная жизнь для моего «я» есть такая жизнь, которая является пока только первичной почвой, на которой в качестве зерна скрытой в себе вечной жизни посеяно мое «я». Возможно, что только потому, быть может, мое «я» является для меня тайной, что оно все целиком представляет из себя в плане сей земной жизни безусловную потенцию, которой только и суждено раскрыться в фазах вечной, божественной жизни. Вот поэтому мое «я» недоступно себе самому, оно само для себя является чудесной тайной; оно все целиком недоступно собственному сознанию даже потому, что и само-то мое сознание существует на земле в зародыше, только в зачаточном состоянии. Возможно, что оно потому и называется «сознанием», т. е. не полным знанием, а только со-знанием, т. е. только подобием знания; а знанием оно может быть только тогда в нас, когда оно выйдет из своего настоящего потенциального состояния. Такова тайна моего «я», по крайней мере, в сей кратковременной жизни. Все непостижимо!

Всемогущий создал космос. Он рассеял по бесконечному пространству бесчисленные мерцающие звезды, Он собрал бесчисленные солнца в Млечный Путь, Он все миры вселенной вкрапил в мировую действительность, точно кровяные шарики в необъятный космический организм. Он наделил мировые солнца бесчисленными спектрами и бесконечно разнообразным движением. Он вдохнул в них гармонически-равномерное всемирное тяготение. Он многие из небесных планет населил разумными существами, Он всем без исключения мирам вселенной, плавающим в океане пространства, указал путь на восток, куда они все с невообразимой быстротой несутся. О, Боже! Не являются ли они все одним проявлением Твоей всетворческой свободы? Не являются ли они только видимостью Твоей всемогущей мысли? Не есть ли они только чистым отражением Твоего Божеского ума?

Если таков сам по себе весь космос, вся вселенная, то, о, Пресвятая Троица, что же из себя представляет человеческое «я»? Что же представляет мое сознание? Да, взирая на мир и, в частности, на человеческое «я», невольно спрашиваю самого себя: если так непостижима вся мировая действительность и само по себе мое «я», то что же можно думать о Самом Твоем беспредельнейшем уме, Трисвятой Бог мой?! И однако, какое же Твое снисхождение ко мне! Кто, как не Ты, создал меня из свободы Своей? Кто, как не Ты, всегда промышляет обо мне? Кто, как не Ты, блюдет меня в божеской Своей памяти? Кто, как не Ты, ежемоментно заботится о мне, и видит меня, и мыслит обо мне, и осознает меня?

Ах, Царь мой, Бог мой, как же мне не благоговеть перед Тобою, и не верить в Тебя, и не любить Тебя? Ты один Своим божеским животворящим дыханием оживотворяешь мое «я». Ты один Своим всезнанием питаешь мое сознание, Ты один мои мысли вживаешь в Свои мысли. О, Господи Боже мой, я от изумления пред бесконечным богатством благости Твоей восклицаю: все небеса, все небесные солнца, все миры, все планеты, Господа Бога во веки благодарите! Благодари и ты, весь Млечный Путь – яркая световая стопа всемогущества Божия, горячо благодари Господа Бога твоего! И вы все, дела рук Его, также пойте и прославляйте своего Триипостасного Бога во веки, ибо в Нем одном скрывается все бытие ваше и вся жизнь ваша. «Я» мое! Ты, как ничто другое, созданное Творцом, ближе всего стоишь к Нему, пой же и прославляй Его, переполняйся пламенною любовью к Нему, будь Его божественной музой, создавай из себя самого пламенный гимн любви к Нему! «Я» мое! Разве ты не видишь и не слышишь шествующего твоего Господа Бога по всей мировой действительности? О, скорее пади ниц пред Ним, и вылейся в один горячий поток любви к Нему, и все Его божественное присутствие восприми в себя!

О, Пребожественная Святая Троица! Я повергаюсь пред Тобою и исповедую Тебя своим единым Богом, живым, разумным, личным Триипостасным Богом. В Тебе вся моя слава, в Тебе все мое благо, в Тебе вся моя бессмертная красота. Ты моя неотъемлемая истина, Ты мое единственное бытие. Когда я с Тобою, тогда ничто не устрашает меня, тогда мое «я» наполняется Твоим вдохновением, тогда я бываю силен делом и словом. О, Царь мой и Владыка мой, будь всегда во мне, озаряй меня Собою, изливай на мое «я» дары благодати Твоей, оживляй и питай его Собою всегда.

Хочу еще что-то сказать Тебе, о, Триипостасный мой Бог!

И вот после всего мною высказанного о моем «я» как-то невольно приходится глубоко-глубоко задуматься надо всем этим и не раз перенестись мыслию опять на Тебя, Творца Бога моего, и сквозь слезы снова взывать к Тебе: «О, Боже мой, Боже мой! Как полны небо и земля бесконечной благости и любви Твоих!» Вот сейчас я много думал и говорил о моем «я», думал, размышлял и говорил и, прослезившись, сказал: «О, как велик и превелик Ты, Бог мой!» И вдруг в этот момент еще сильнее прежнего загорелось мое сердце огнем умиления пред Тобою, и я тотчас как-то нечаянно взглянул в окно и увидел, как вся земля покрыта толстым слоем снега. Холодно. И я в сию минуту подумал: «Боже! Не только мое “я” есть тайна, но даже и вся природа в своих сменах состояния является тайной. Вот зима, покрывшая мертвым саваном всю землю, тоже тайна. Все это, как кажется мне, хорошо, но все-таки это не благо! Для человеческих очей прекрасно, но не жизненно; здорово, но неплодотворно; приятно, но нерадостно. Такова вся естественная жизнь на земле. Однако, как бы эта естественная жизнь ни была богата и прекрасна своими естественными благами, она все же, сравнительно с Твоею сущею жизнью, то же, что северная холодная зима сравнительно с тропической южной весной. Да и это сравнение есть только бледное подобие! О, Владыка мой Бог, как я радуюсь тому, что только Ты один скрываешь и раскрываешь в Себе бесконечно невообразимые вечные бессмертные сокровища всякого блага. О, как я благодарен, что Ты Себя Самого открыл миру! О, как я весь переполнен прославлением Тебя, моего Бога, за то, что Ты на всю Свою тварь и, в частности, на человека, на Его “я” наложил Свою вечную творческую печать, состоящую в абсолютной ее принадлежности Тебе, своему Создателю! Чудо! Вся эта тварная в ней принадлежность Тебе, моему Господу Богу, есть не что иное, как сущая космическая религия, всемирное всесущее тяготение и внутреннее влечение всей вселенной, всей твари к Тебе, Создатель всего сущего.

О, великий Боже! Чем весь мир, вся вселенная воздаст Тебе, мой всеблагостный Бог, за Твое отче-материнство к ним? Чем, о Царь мой Триипостасный Бог, и я воздам Тебе за мое “я”, столь одаренное Твоею бесконечною благостью? О, если бы не только я, но и вся тварь, все сущее превратилось в одну вечную и бесконечную славу для Тебя, то и тогда подобная слава была бы немым молчанием! Таков весь мир по отношению к Тебе в своем совершеннейшем, всегдашнем ничтожестве пред Тобою! Если весь мир является таковым неоплатным должником перед Тобою, своим Творцом и Богом, то что же я тогда представляю перед лицом Твоим, о Пресвятая Троица?

Не представляю ли я перед Тобою сгущенность Твоих бесконечнейших даров, беспредельных Твоих благости и любви ко мне? Да, поистине таков я и есть на самом деле. Однако, о, Царь мой Бог, как страшно, как невыносимо мучительно, что я самого себя сознательно превратил в ком одних ужасных оскорблений Тебя, моего Бога! Творец мой, Бог мой, Ты знаешь, что я говорю одну сущую правду. И вот, когда я смотрю на свое «я» и на весь мир, тогда я переполняюсь сознанием величайшей виновности перед Тобою, и в это время мне хочется пасть пред Твоим святейшим вездеприсутствием и превратиться в одни пламенные благодарные вздохи моего сердца, в одни горячие слезы пламенного прославления Тебя, в одну огненную расплавленную любовь моего смирения, в одно сокрушенное жгучее покаяние перед Твоею бесконечною любовью ко мне. Боже, Отец всякой плоти и всякого духа, я таю от одной лишь мысли о том, что Ты, мой Бог, есть Творец всей вселенной! Я весь сгораю любовью к Тебе, мое сердце стихийно пламенеет к Тебе, мой дух парит к Тебе, моя грудь полна пламенной любви к Тебе, мне бесконечно сладостно, все стало мне мило, и любезно, и родственно. При одной мысли о Тебе теперь и зима, и холод, и мороз – все стало для меня каким-то небесным теплом, божественной весной, распустившейся космической ароматной лилией. При одном воспоминании о Тебе, ах, как же стало хорошо, радостно, весело и упоительно-сладостно.

О, Господь мой, Ты жизнь моя, Ты бытие мое, Ты содержание и тайна моего «я», Ты ведение мое, Ты сила моя, Ты творчество мое, Ты спасение мое, Ты защита моя, Ты крепость моя, Ты победа моя, Ты цель жизни моей, Ты свет мой, Ты красота моя, Ты помощь моя, Ты похвала моя, Ты сладость моя, Ты веселие мое, Ты пища моя, Ты питие мое, Ты кислород мой, Ты власть моя, Ты царство мое, Ты церковь моя, Ты первосвященник мой, Ты Царь мой, Ты наставник мой, Ты законодатель мой, Ты совесть моя, Ты Господь мой! Аминь».

15 декабря. Начало христианского возрождения моего «я»

Доселе я говорил о моем естественном «я», теперь же считаю своим долгом сказать и о том, как возможно моему естественному «я» возродиться и быть совершенным новым «я», уже не естественным, а «я» Христовым, или «я» христианским. Чтобы на это ответить положительно, я прежде всего должен обратиться к своему естественному «я» и отметить его природные для этого в нем условия. Дело в том, что, во-первых, мое естественное «я» имеет в себе природный образ Божий. И вот мы допускаем, что этот образ Божий – давно уже в моем «я» изжит и что его во мне уже нет. Однако, несмотря на это, мое «я» все же и тогда имеет в себе все данные к тому, чтобы оно могло снова воспринять в себя эту жемчужину неба, т. е. образ Божий. Ибо мое «я» всегда обладает способностями воспринимать в себя все божественное.

Во-вторых, мое «я» корни своего бытия имеет не в себе самом и не в космическом содержании мирового бытия, а только в Божеском «Ты», только в своем личном первообразе, по отношению к которому мое «я» является Его живым отражением. В третьих, мое «я» живет и питается не космическою жизнью как таковой, а жизнью Самого Бога; и в четвертых, мое «я» по самой своей сущности божественно, т. е. является имманентным узлом, связующим собою Абсолютное с космическим содержанием всего сущего. Так вот уже по одним этим данным мое «я» не только имеет в себе возможности к собственному возрождению, но оно по самой своей природе предрасположено к этому величайшему таинству. Это одно.

С другой стороны, мое «я» само по себе целиком представляет из себя неистощимую внутреннюю жажду выйти из своего естественного состояния, потому что оно вследствие греха подернулось в себе зачерствелостью, духовной старческой дебелостью, граничащею с овеществленностью, и снова быть духовною, божественною личностью, какою первый раз оно вышло из рук своего Творца Бога. Но, чтобы выйти из такого своего состояния, которое само по себе не имеет для этого силы, ему нужно другое «я», такое «я», которое в одно и то же время было бы и совершенным человеческим «я» (но «я» безгрешным, таким «я», которое было до его падения), и в то же время совершенным Божеским «Я».

Такое «Я» нужно моему «я» только для того, чтобы послужить для моего «я» в качестве уже вполне органически связующего имманентного узла между моим «я» и Богом. Другими словами, чтобы существующую во мне, вследствие греховности моего «я», разъединенность с Богом, оно, это безгрешное «Я», могло бы собою целиком заполнить и чтобы, в свою очередь, божеская сущность, имманентно заключенная в безгрешном «Я», могла также быть оживотворяющим началом, объединяющим мое «я» с безгрешным «Я»; чтобы это безгрешное «Я» могло бы быть посредствующим между моим «я» и сущим Божеским «Я». И вот для этого дела в качестве безгрешного единственного «Я» выступает богочеловеческая Личность Христос.

Эта богосыновняя Личность Господа полна в себе сущих животворящих начал, возрождающих всякое человеческое «я»; она одна, в качестве отче-материнства, возрождает человека. Но вот вопрос: как возрождается мое «я» Христом и почему оно возрождается только одним Им? Здесь уже не один вопрос, а целых два.

Ответим на первый. Мы уже сказали, что человеческое «я» имеет в себе образ Божий. Мы также сказали, что оно, даже если и изживает его в себе, все же по самой своей природе является более божественным, чем космическим; а затем оно всегда имеет в себе и природную предрасположенность к духовному своему состоянию, т. е. к абсолютному выходу из своего греховного состояния. Отсюда возникает непреодолимая тоска о своей потерянной первобытной, еще догреховной, чистоте и святости. Тоска эта в человеческом «я» порождает жажду собственного спасения. Спасение как таковое «я» человеческое утверждает не в себе самом, а в другом «Я», в абсолютном для себя «Ты». Отсюда жажда откровения Бога человеческому «я» порождает веру в такого Бога, как Бога, открывшегося человеческому «я» через реально осязаемое богочеловеческое «Я», которое есть не что другое, как Сам Христос. А что такое вера? Вера – обмен через Христа и во Христе человеческого «я» с Божеским «Я». Отсюда она есть живой фитиль, преисполненный животворящей магнитной силы Христовой, возрождающей в себе человеческое «я» по образу и подобию «Я» Христова. И Христос как сущий Сын Божий только один и имеет в Себе такую божескую, всевозрождающую, чудесную силу. Но я должен сказать, что этот фитиль – вера моего «я» во Христа – сам по себе еще недостаточен, моему «я» нужно не только вспыхнуть и пламенем всевозрождающей Христовой силы загореться, но и всегда гореть им. Вот для этого одной веры недостаточно: нужна еще и вся полнота любви человеческого «я» ко Христу. И чем больше будет в моем «я» любви к Нему, тем мое возрождение Христом будет совершеннее обеспечено во мне; тогда мое «я» будет, безусловно, новым, оно будет «я» Христовым.

Поскольку же оно будет «я» Господним, постольку в нем и будет возрождаться Сам Христос. Поскольку же Он будет возрождаться в моем «я», постольку же и все известные свойства моего «я» также, в свою очередь, будут уподобляться свойствам личности Самого Христа. Тогда все характерные естественные наклонности моего «я» ко греху изменят свое направление. Поскольку они в естественном моем «я» имели в себе предрасположение ко греху, постольку они теперь, как возрожденные Господом, будут иметь в себе предрасположение к исполнению только единой воли Христовой.

Бывшие во мне ранее, до возрождения во Христе моего «я», все эти бесчисленные корни – наклонности ко злу – уже делаются живыми, духовными преемниками, воспринимающими в себя дары Святого Духа и питающими мое «я» единым Христом. Отсюда мое «я», возрожденное во Христе, должно беспрестанно прогрессировать в своем духовном возрождении с одной ступени своего духовного роста на другую. Для этого величайшего дела должно всегда себя возбуждать, возгревать евангельским аскетизмом, освежать беспрестанным молитвенным чтением божественного Евангелия. Здесь, в этом поистине величайшем деле, отнюдь нет места ни магическому, ни механическому воздействию со стороны Самого Христа на мое «я», ни также таковому восприятию моим «я» самого всемогущего Христова начала, возрождающего мое «я». Здесь совершает это величайшее свое таинство одна богочеловеческая Христова, я бы сказал, биология, которая целиком истекает из единой Личности Христа и свободно и чисто биологическим путем воспринимается моим «я». Удивительное дело! Возрожденное Христом человеческое «я» само в некотором роде уже становится проводником возрождающего Христова начала по отношению ко всему миру, всей вселенной! Это явление поистине трогательное, достойное умиления и прославления Бога!

Теперь же, вспоминая свою прежнюю греховную жизнь, я не могу мое греховное «я» не сравнить со всем тем, что сейчас, 15-го декабря, делается здесь. Снежная метель, резкий ветер. Вся поверхность земли превратилась в какое-то бушующее море, снежные валы с большой быстротой переносятся с места на место. Страшная метель! Снег все ползет, движется, змеится, поднимается, кружится, несется и снова падает. Все превратилось в какое-то бурное, зловещее снежное море, потопляющее собою города, села и деревни! Страшно. Нет возможности выйти из дома. Птицы уже не летают. Ночь. Звонят в колокол, давая знать путникам, чтобы направляли свой ночной путь прямо на звук колокола. Точно такое состояние мое «я» несколько лет подряд переживало в себе самом.

Вспоминая всю свою прошлую жизнь, я чувствую, как слезы подкатываются к горлу и на сердце становится тяжело-тяжело. И вот я мыслью тотчас переношусь на Тебя, мой Триипостасный Бог, и мне становится мгновенно легко и радостно на душе, и я не могу утерпеть, я вопию: «Помилуй меня, Боже, помилуй меня!» И вот я чувствую, как внезапно скорбь сменяется во мне радостью, печаль – ликованием. Я уже не могу удержаться, восторженно восклицаю:

«Боже, радость сердца моего, я люблю Тебя! Боже, сила моего сознания, я люблю Тебя! Боже, быстрота стремлений моих, я люблю Тебя! Боже, чистота чувств моих, я люблю Тебя! Боже, жизнь моя, я люблю Тебя! Боже, бытие мое, я люблю Тебя! Боже, Царь мой, я люблю Тебя! Боже, бессмертие мое, я люблю Тебя! Боже, блаженство мое, я люблю Тебя! Боже, Ты один достоин того, чтобы вся тварь любила Тебя!

Всякий раз, когда я размышляю о Тебе, моем Боге, я весь сосредоточиваюсь только на одном Тебе, моем Создателе, и всем своим существом умиляюсь перед Тобою и бесконечно поражаюсь Твоей всесвятейшей любви к миру и, в частности, к человечеству. Ты один Бог мой, Ты один создал мир, Ты один вызвал всю тварь из небытия в бытие. Ты один вложил в нее семена творчества. О, как же не поражаться Тебе, всесущему Творцу и Богу, и не верить в Тебя, и не любить Тебя? О, Господи мой, о, Бог мой, о, радость моя, о, надежда моя! Господи, увеличь во мне веру в Тебя, бесконечно увеличь во мне и любовь к Тебе, Царь мой и Бог мой, я хочу, пламенно хочу бесконечно любить Тебя. Я хочу, чтобы Ты все мое существо превратил в одну чистую абсолютную любовь к Тебе. Я бы наконец хотел больше, сильнее и пламеннее всякой твари любить Тебя! Царь и Бог мой, исполни мои пламенные желания так именно любить Тебя, как я хочу!»

16 декабря. Освященное «я»

Человеческое «я» тогда становится освященным, когда оно через любовь ко Христу преображается в живой образ Господа; когда оно через свои аскетические подвиги становится живым, чистым, благоухающим Христовыми добродетелями высокой пробы, духовным сосудом для Святой Троицы. Такое «я», точно в весеннее время хорошая по качеству земля, бывает покрыто прекрасными, ароматными цветами и злаками – качествами характера Христа. Освященное «я» – это всеосвящающее «я»; потому оно так и называется, что оно полно в себе всеосвящающего присутствия Христова. Оно является христоносным «я». Все содержание его – Христос. Вследствие сего оно является в очах Божиих избранным сосудом Святого Духа.

Такое «я» всегда бывает в руках Христовых Его орудием в деле спасения мира. Такое «я» – пророк Божий, деятель Святого Духа, строитель Царства Христова. Освященное «я» только и может быть строго христианским. Божественная сила, освящающая человеческое «я», исходит от одного Христа, и принимает ее только исключительно верующий и любящий Господа и исполняющий Его святую волю чисто аскетическим путем. Мирское или сектантское христианство никогда не достигает в себе того, что свободно достигает в себе аскетическое. Мирским или сектантским христианством я называю такое христианство, которое стремится быть христианством без всякого внутреннего в себе евангельского аскетизма.

Освящение человеческого «я» есть самоотречение ради Христа и абсолютное предпочтение Христа не только всему миру, но и себе самому. Освященное «я» может быть таковым во чреве матери и в различные периоды своего человеческого возраста. Самое освящение состоит в беспрерывном обмене содержания человеческого «я» с содержанием «Я» Христова; оно состоит в прогрессивном врастании человеческого «я» в «Я» Господне. Освященное «я» – беспрестанная молитва, пламенная любовь ко Христу, скорбь о людской злобе, душевное сострадание по отношению к миру, смиренное дерзновение о славе Божией, живое исповедание Христа, деятельная проповедь о Христе, чистота сердца, крепость духа, трезвость ума, непрестанные подвиги ради Христа, абсолютное незлобие и т. д.

Освященность человеческого «я» не есть нечто самодовлеющее на пути его врастания в «Я» Христово, оно не есть остановочный пункт подвижника в своих подвигах. Оно есть лишь особое достижение широты и высоты духовного размаха и подъема человеческого «я» в деле вживания его во Христа, достигая которых человеческое «я» переполняется особыми дарами благости Христовой. На этой духовной высоте человеческое «я», точно водяная лилия, целиком объемлется божественной, всенаполняющей стихией благодати Христовой. Освященность есть особая благодатная помазанность человеческого «я» Духом Святым.

Освященный человек – богоносец; его «я» представляет собой одну печать Христовой богосыновности. На этой высоте духовного подъема человеческое «я» всегда зрит Бога; Бог целиком заменяет для освященного «я» всякую среду, Он Сам делается его средой. Стоящее на этой ступени духовного Христова подъема человеческое «я» живет уже жизнью Господа. С одной стороны, это величайшее благо по отношению к человеческому «я», а с другой стороны – оно есть результатом подвижнической жизни человека, оно есть первым плодом святости Христовой.

Взирая на такой духовный подъем «я» подвижника, я не могу смотреть спокойно на самого себя. И вот я, вспоминая свою прошлую жизнь, каюсь и говорю: «Господи, кем я был прежде, страшно даже подумать! Я совершенно походил на сей день, 16 декабря. Вся моя жизнь была точь-в-точь как эта сегодняшняя страшная метель. Все мои чувства тогда были похожи на эти сельские дома, покрытые глубоким пластом снега, – они были покрыты пластом моих страстей. Все мои стремления того времени, точно как сегодня вся эта беднота, дрожали и зябли от холодного моего отношения к Тебе, мой Спаситель! Мое сердце терзалось от ужасного отчаяния. Часто слезы стыда подступали к горлу. Много я в это время передумал и пережил. Я жаждал освобождения от своих страстей; а они, точно вот как сегодняшняя вьюга, все во мне ломали, грохотали, стучали по моему «я», желая раз навсегда с треском погубить его! В это время, стремясь убежать и скрыться от своих страстей, я решился своим тихим пристанищем избрать иночество.

Принимая на себя ангельский образ, я хотел быть свободным от страстей, я хотел быть новою тварью во Христе. Но, увы! Монашество меня не спасло! Прежняя моя греховная жизнь как бы смеялась надо мною, она с еще большей силой набросилась на меня и совершенно захлестнула меня. Последовало сплошное оскорбление моего Бога. Животность создала из меня жертвенник для себя. Страх Божий принесен был мною в жертву страстей моих. Вера в Бога сменилась во мне практическим неверием. Я целиком оказался в объятиях диавола. Через некоторое время я уже своими грехами перерос и превзошел самого диавола, и потому в скором времени не я уже был в его объятиях, а он был моим рабом, так я бесконечно превзошел его своими злыми деяниями. В таком состоянии жизнь моя продолжалась ровно пятьдесят лет[105]. Конечно, в виде отрыжки она и сейчас в таком греховном состоянии все еще продолжается. И вот мне казалось, что я окончательно погибну.

И, конечно, погиб бы я, если бы Ты, мой Триипостасный Бог, не спас меня. И вот теперь, когда я подумаю, в каких только глубинных безднах зла я не находился и что только я не делал, то самому становится страшно и настолько страшно, что я даже цепенею от ужаса! Но Ты, о, Боже, Ты один извлек и избавил меня от этой бездны и доселе все еще врачуешь меня. О, Господи Боже мой, как Ты бесконечно дивен и славен в деле спасения всех грешников и, в частности, меня, самого ужасного грешника! Ужас! Что только я не делал пред Тобою и какие ужаснейшие беззакония не творил перед очами всеведения Твоего, и, о, чудо, Ты отнюдь не пренебрег мною, Ты оглянулся на меня, и Своим сущим дыханием согрел меня, и Своею всеблагостною любовью уврачевал меня, и Своею нежнейшею жалостью облек меня.

Ах, Господи, Боже мой, как же после сего не любить и не прославлять Тебя, и всем своим существом не тяготеть к Тебе, и ежемоментно умиленно не повергаться пред Тобою, и не благословлять Тебя, моего Бога? Хочется, о, как мне хочется кричать, бесконечно кричать, и так кричать, чтобы мой крик слышала вся вселенная, слышали и сам диавол, и весь ад.

Мир, вселенная, ад! Сам начальник злобы – диавол! Покайтесь, смиритесь перед величием святости Триипостасного Бога, и Он умилосердится над вами и преобразит вас в новую тварь во Христе! Вы взгляните на меня! Не был ли я бесконечно грешнее вас взятых вместе! Не был ли я беззаконнее, мерзче вас всех? И вот посмотрите на меня, и вы удивитесь и поразитесь всепрощающей любви Христовой, изливаемой на меня, сына человеческого. Вот что значит покаяние! Поспешите и вы покаяться, Христос и вас, как и меня, примет в объятия Своей всепрощающей Божеской любви.

О, пребожественная и достопоклоняемая святейшая единосущная Троица в единице! При одном лишь созерцании Тебя как сущей живой и всеблагостной любви, изливаемой Тобою на все Твое творение, кружится голова и замирает мысль! О, Боже Триипостасный! Ты один есть абсолютное всеведение, бесконечная святая жалость, бездонно-глубинное смирение, непостижимая доброта, невообразимая красота, Ты один есть источник всякого бытия всего сущего. О, пусть непрестанно Тебя прославляют херувимы и серафимы, архангелы и ангелы. О, пусть и мое «я» день и ночь восклицает Тебе: осанна, Отец Небесный! Осанна, Христос Сын Божий! Осанна, Дух Святый! О, пусть отныне с еще сильнейшим страхом и трепетом предстоят и служат перед Тобою, пребожественная Троица, престолы и господства и во всем исполняют Твою святую волю. О, пусть с еще большей напряженностью воспевают Твое трисолнечное Божество силы и власти и другие неведомые ангельские и архангельские чины светлых и пресветлых духов. О, пусть отныне и весь мир истаивает от внутренней пламенной любви к Тебе, мой Триипостасный Бог, всегда прославляя Твою любовь к себе. О, пусть отныне и сам сатана со всеми своими полчищами падших духов путем покаяния стремится к Тебе, Божественная солнцезрачная Триада, чтобы опять быть с Тобою и вечно и бесконечно прославлять Тебя!

Ах, все во мне замирает от одного безграничного величия Твоего богатства благости и любвеобильного милосердия ко всей Твоей твари!»

17 декабря. Облагодатствованное «я»

Облагодатствованное человеческое «я» по своей святости стоит выше освященного «я». Облагодатствованное «я» является настолько преобразованным Христом, что само является животворящим «я» по благодати Христовой. Облагодатствованное «я» не живет уже собою и в себе, а живет Христом и во Христе. Его воля целиком растворяется в воле Господа, его сознание растворено во всеведении Христовом. Облагодатствованное «я» прозорливо, чудотворно и в некотором роде даже всемогуще. Облагодатствованное «я», находясь во Христе, непрестанно все более и более уподобляется Ему и разделяет с Ним Его божественность, делается причастником Его Божеской сущности.

Такое «я» полно в себе огня любви к Богу. Оно всегда пламенеет любовью ко Христу. Облагодатствованное «я» переполнено дарами Всесвятого Духа. Оно свободно подчиняет себе законы природы. Ему с любовью покоряются хищные кровожадные звери, его слушают ядовитые пресмыкающиеся. Оно обезвреживает все яды. Оно ходит по воде, как по суше, для него огненная стихия является прохладным утром. Оно с быстротою молнии переносится с одного места на другое. Оно может быть невидимо для очей человеческих. Оно может по своим молитвам заключать и отверзать небо для дождя. Оно может воскрешать мертвых, оно может прекращать всякие народные бедствия и т. д. И все это оно может творить не какими-либо естественными силами, а исключительно только волею Христовой. Для него Христос все. Оно Им живет, питается и дышит. У облагодатствованного «я» самосознание делается другим, более широким, размашистым, могучим, чистым, прозрачным и всепроницающим. Его разум проникает даже в самые тайны Божии. Его интуиция свободно преодолевает и время, и пространство, и оно как таковое в качестве своего содержания непосредственно переживает в себе осязаемое присутствие Триединого Бога. Облагодатствованное «я» всегда аскетично. Оно полно в себе невообразимой деятельно-созерцательной любви к Богу. Сущая любовь к Богу есть сущий аскетизм. Облагодатствованное «я» – живое исповедание Христа и реальное мученичество за Него. Оно в самих своих страданиях за Христа находит жизнь для себя. Облагодатствованное «я» – это беспрестанная молитва, беспрестанные молитвенные слезы, беспрестанное покаяние, милующая любовь к миру, сострадание к падшим духом, непреодолимая жажда всеобщего во Христе воскресения, всесущего преображения в Нем и общего соединения со Христом и врастание в Него всех и вся, т. е. всего сущего.

Такое «я» живет и существует во всемогуществе Господа. Отсюда оно всё – праведник, всё – пророк, всё – раб Христов, всё – Его служитель, всё – Его друг, но еще не сын! Чтобы быть сыном Божиим, для этого человеческое «я» должно подняться еще выше по лестнице святости и совершенства. Но, поднимаясь ввысь, чтобы быть сыном Божиим, подвижнику должно переступить свое облагодатствованное состояние святости Христовой и вступить в чистое святилище уже обоженности Христовой. Это – последняя ступень на земле подвижничества Господня.

Удивительно, что здесь даже и самое восхождение человеческого «я» на эту высшую ступень Христовой обоженности совершенно меняется, о чем мы подробно скажем в своем месте. Теперь же мы скажем лишь о том, что человеческое «я», достигшее ступени облагодатствованности, как ни на какой другой ступени своей святости, больше всего подвергается самому страшному и всестороннему напору величайших духовных диавольских козней. Диавол всех стоящих на этой ступени святости Христовых подвижников улавливает скрытым и тончайшим самомнением и самоуслаждением своею святостью. И вот не дай Бог допустить два-три раза до себя эти диавольские искушения, как тотчас с быстротою молнии окажешься в духовной прелести. Ибо диавол через эти свои духовные соблазны первым делом будет отравлять облагодатствованное «я» подвижника тончайшею жаждою тщеславия и самообоготворенности. Первыми признаками отравления подвижника сим ядом являются мысли сравнения себя не с малыми подвижниками, а с великими, а потом и с Самим Христом. За таковыми мыслями уже следуют более тяжелые, усыпляющие подвижника сознанием своего превосходства в подвижнической жизни перед другими; а потом появляются тотчас богохульные мысли, а потом галлюцинация, а потом безумная блажь, и полное лишение рассудка, и сумасшествие, и, наконец, самоубийство. Поэтому стоящему на этой высокой ступени святости облагодатствованному «я» необходимо еще выше подняться и вступить в самую обоженность Христову. Вступив на эту высочайшую ступень святости Христовой, человеческое «я» становится уже защищенным от всех диавольских напоров и находится не в сфере всемогущества Христова, а только в области Его смирения.

Сказав это, я задумался, и тотчас мысли во мне хлынули волною, и я сказал: человеческое «я» – это есть мир в мире. И поэтому все, нарушающее гармонию, и ясность, и покой в мировой действительности, является следствием ухода моего «я» от Бога, а это есть зло. Поэтому-то человек больше всего должен бояться одного зла, ибо только оно одно и несет миру бедствия и самую смерть! Законы природы подчинены высшим законам религии и нравственности. Когда человечество истинно религиозно и действительно морально, тогда и все мировые законы благоприятствуют космической жизни. Когда же понижается религиозность и нравственность в человечестве, тогда все законы мировой действительности превращаются в неизбежные бичи даже и для космической жизни.

Это значит, что человек является виновником живой связи между небом и землей, между Богом и тварью. Какова связь человека с Богом, таковы и взаимные отношения неба с землей. Если эта связь крепка, то между небом и землей получается щедрый обмен духовно-творческими силами; если же связь слаба, да еще особенно с разрывом, тогда обмен сил прекращается межу ними, и земля и, в частности, человечество уже подвергаются собственным разрушительным силам. Ах, как все это премудро и в высшей степени разумно и целесообразно создано! Но человек мало осознает все это, человек ушел в плоть, ушел в себя самого, в свой желудок, в свою толстую кишку, ушел в животность, в свои страсти, в свое «я», ушел в рабство своему самообоготворению. И как становится страшно за него, что он за время своей каторжной работы над самообоготворением применяет все способы для этого, по его мнению, великого и серьезного дела. Он пускает в ход даже и самую религию, и свои подвиги, и свою молитву, и пост, и раздачу своей собственности бедным, и даже, наконец, самое мученичество за Христа только для того, чтобы удовлетворить свое тщеславие! Не страшно ли и не ужасно ли все это? Да, бесконечно более страшно и бесконечно более ужасно, чем мы думаем.

О, Пресвятая и Пребожественная Троица! Сохрани и спаси меня от всего такого, чем бы я мог обоготворять себя! О, Боже, я знаю всю силу опасности плотских грехов, но я знаю также еще бесконечно более опасную сатанинскую силу – это религиозное самоуслаждение своею праведностью, своею святою жизнью, особенно когда это религиозное самоуслаждение разжигается человеческою похвалою и народною славою. Тогда бывает горе такому человеку, ибо он уже погиб, и его погибель будет для него заключаться в том, что у него от такого религиозного самоуслаждения исчезает всякая возможность покаяться, ибо покаянное чувство в нем превратится в выжженную солнцем дикую пустыню.

И вот, зная такую страшную опасность религиозной извращенности, о, Пребожественная и Святая Троица, я молю и умоляю Тебя, веди меня всегда к Себе Самой по самым глубоким рвам и низинам бездонно-глубинного смирения, ибо я также знаю, что можно гордиться и самим покаянным духом, можно даже тщеславиться и самим покаянием; но такая гордость и такое тщеславие все же не так опасны, ибо они никогда не могут собою питать наше самолюбивое человеческое «я», тем более они не могут обоготворять его. Однако и их нужно бояться, как самой смерти. А поэтому, всемогущий Триипостасный мой Бог, не освобождай меня из-под Твоей смиряющей меня десницы, пусть я всегда буду находиться под ней, пусть мое «я» от нее совершенно высохнет и превратится в прах, покрытый плевками человеческого презрения и отвращения ко мне. Конечно, как плоть, так и дух мои от таковой смиряющей меня Твоей силы будут вопить, истерично надрываться; но несмотря на все это, Ты, о Боже мой, все же не освобождай меня от смиряющей Твоей десницы, ибо в этом я буду знать, что Ты не оставляешь меня и хочешь всячески спасти.

О, Владыка мой Бог, как человеческая природа сама по себе коварна, притворна и лжива! И это потому она является таковой, что она вся насквозь пропитана злом. В самом деле, есть ли в человеке хоть один атом, хоть одно чувство, хоть одно стремление, хоть одна мысль чистые – все, как снаружи, так и изнутри, как формально, так и по существу, носят в себе болезнь извращенности, ложь, изменчивость, предательство и т. п. Вот почему в нас нет ни одной чистой и цельной добродетели, ни одного чистого и непорочного подвига.

Но Ты, о Царь мой и Владыка Бог, снизойди к нашим немощам, покрой нас жалостью Своею, влеки нас к Себе, прости нам все наши злые деяния и помилуй нас. Господи, Господи, если все святые перед Богом нечисты, если херувимы и серафимы перед Тобою несовершенны, то что я могу думать о себе, когда я по своей греховной жизни являюсь перед Тобою величайшим грешником из грешников?!

Владыка мой Господь, на Тебя я возлагаю своё спасение и целиком вверяю себя только Тебе одному. Будь же моим Богом, будь моим Спасителем, будь же, Господи, Сам перед Собою всегдашним ходатаем за меня. Боже мой, надежда моя, спаси меня, введи меня в Царство Твое, ибо я Твое создание!

18 декабря. Обоженное «я»

С облагодатствованного «я» мы переходим к обоженному «я». Обоженное «я» богоусыновленное Самим Христом. Это «я» полно в себе смирения Христова. Его жизнь находится не во всемогуществе Господа, а в Его Голгофе: обоженное «я» восходит на вершину святости Христовой своим снисхождением в бездонно-глубинные шахты смирения Христова. Обоженное «я» выше всяких чудес, оно для себя предпочитает абсолютное самоуничижение и безусловное самоумаление и самоистощение ради Христа. Обоженное «я» окружено добровольным страданием ради Христа. Для него небо не вверху, а внизу. Его жизнь – беспрерывные страдания за Христа. Обоженное «я» полно в себе одной чистой кротости Христовой. Оно все – абсолютное послушание воле Христовой.

Обоженное «я» уже не пророк и не чудотворец, а висящий на кресте Сын Божий. Его главу венчает не слава людская, а терновый венец сплошных страданий, душевной муки. Это «я» всегда находится под градом человеческих плевков. Оно всегда находится и под крестом, и на кресте. Такое «я» никогда не прибегает ни к каким чудесам, последние уже им перешагнуты. Самое его величайшее чудо – смирение Господне! Смирение же Господне есть душа самой любви Господней. Обоженное «я» все дары благодати Христовой добровольно кладет у ног смирения Христова. Для него ничего нет ни выше, ни ценнее смирения Господня. Обоженное «я» живет и дышит только одним смирением Христовым. Такое «я» всё, внутри и снаружи, исписано живыми письменами: «Господи, да будет во всем Твоя святая воля». Вследствие этого оно всегда преисполнено божественного в себе мира, мир Христов для него – его стихия. В нем нет даже и тени душевного смятения. Оно всегда покойно. Его радость преизбыточествует в нем приятнейшим Христовым покоем. Обоженное «я» – истинное юродство ради Христа, вернейшее исповедание Господа, сущая любовь к Богу, действительное самоотречение ради Христа. Обоженное «я» – это «я», превратившееся из мужа Христова в невинное простое дитя Триипостасного Бога. Стоящее на сей высочайшей ступени человеческое «я» видит себя находящимся в самом зрачке всеведения Господня. Оно чувствует себя окруженным сердцем Христовым. Такое «я» – беспрерывные слезы любви о всем мире, радостное терпение всяких поношений и гонений ради Христа; беспрестанное сокрушение сердца о спасении всего мира, соболезнование о всех грешниках; беспрерывное благодарение Триипостасного Бога за изливаемые Им милости на всё творение; беспрерывное умиление перед величием всепрощающей любви Божеской, всегдашнее Созерцание всетворческого ума Господня, беспрерывное горение любовью к Жизнодавцу Богу.

Обоженное «я» – сосуд Святого Духа, умывальница Христова, из которой Он умывает ноги Своим ученикам; пшеничное зерно Господа, которое падает на землю смирения Христова и умирает в себе смертью Господа, чтобы вызвать из себя тучный стебель с богатым многозернистым колосом духовных своих плодов, достойных пищи Триипостасного Бога. Обоженное «я» живет не самим собою, а исключительно только Святой Троицей. Такое «я» вдыхает и впитывает в себя только одно стремление Господне. Велико это «я», но велико оно величием смирения Христова. Такое «я» пребывает во Христе, и Христос пребывает в нем. Такое «я» есть солнце тихого Христова мира. Оно, как остров, окружено водами дыхания уст Святого Духа. Это «я» полно в себе бездонно-глубинной сладости, кротости Иисусовых. Всё в нем мир Христов, всё в нем покой Божий, всё в нем тихая и безмятежная любовь Господня, всё в нем одна смиренная радость. Это «я» недоступно козням сатанинским. Соблазны мира сего бессильны коснуться его. Оно окружено всепобедною бронею смирения Жизнодавца Богочеловека-Христа. В этом его ненарушимое спасение. Такое «я» – наперстничество у Христа, оно – содружество Господу на земле. Нет выше этого «я» только потому, что оно ниже всех и всего в своем самосознании.

Обоженное «я» – живой проводник Всесвятого Духа в мир, предмет радости Святой Троицы, живая жемчужина в очах Триипостасного Бога, удивление ангелов и архангелов, пробуждение покаянного чувства в людях, освящающая сила той среды, в которой оно пребывает. Это «я» смертоносно для самой смерти. Ибо в нем пребывает смирение Господне. Обоженное «я» – живое воплощение в себе Господа. Это «я» имеет в себе свое творчество, но творчество молитвы, терпения, кротости, милосердия, сострадания, благости Христовой, любви Святого Духа, ласкающей нежности Отца Небесного и т. п. Обоженное «я» есть вся полнота богосыновности Христовой. Оно является всегда богоносным и духоносным. Но все эти и подобные качества такого «я» переполнены тихого дыхания Христова сердца, в них всегда пребывает вся полнота качеств «Я» Христова.

Такое «я» имеет в себе Божья Матерь, Иоанн Креститель, святые апостолы, некоторые святители, преподобные, мученики, из которых св. Стефан Первомученик. Из русских святых Серафим Саровский и Тихон Задонский. Это «я» уже ничего в себе земного не имеет, оно всей полнотой своего содержания имеет в себе только одно Христово смирение. Блажен, кто стяжает на земле таковое «я» в себе самом. Ибо он уже хотя и пребывает на земле, но все его существо находится выше небес в Самом Триипостасном Божестве!

И вот, созерцая таковое «я» в его последнем состоянии святости Христовой живущим на земле, мы не можем смотреть на него без благоговения к щедрой любви Господа по отношению к взыскующим Его; а поэтому от великого изумления восклицаем: «Боже мой, Боже мой! Как Ты велик и превелик!» Вот я смотрю на обоженное человеческое «я» и вижу, как всё оно, космическое, универсальное «я», предваряет в себе Христову обоженность. Сейчас, пока весь мир текуч и непостоянен, в нем все временно и конечно. И только Ты один постоянен и неизменен, вечен и бесконечен! И вот я смотрю на небо, украшенное звездами, смотрю на Млечный Путь, на землю и на все живущее в ней и убеждаюсь, что только Ты один от вечности был и есть Владыка всего сущего! И настанет такое безвременное будущее, когда не будет ни времени, ни пространства, ни самого мира в его настоящем виде – все изменится, преобразится в абсолютно новую, такую чудесную тварь, которая будет преисполнена самосознанием, знанием, святостью, обоженностью Христовой и, наконец, самою триипостасною сущностью Божества, в завершение чего Бог будет все во всем.

Тогда вся тварь будет осознавать себя в качестве обоженного космического собственного «я» Божеского! Вот кем тогда будет весь космос. О, Боже мой! Ведь тогда всякий атом Твоей твари будет наделен и самосознанием и знанием, тогда вся космическая сущность в целом будет духовно-богоносна и преобразована в Тело и Кровь Христа Иисуса, а через Него в Тело и Кровь Отца Небесного и Святого Духа! Это я говорю, Господи, не в пантеистическом смысле этого слова, а в чисто теистическом, евхаристическом. И вот, о Спаситель мой, когда я переношусь мыслью в такое будущее, когда Ты, о, Триипостасный мой Бог, через Иисуса Христа, весь воплотишься во всю вселенную и последняя через свою сущую родную дочь – человеческую природу Господа – вся целиком воплотится в Твою триипостасную сущность; когда все Твое Божество и мировая действительность сочетаются в одну боговселенскую личность всего Богосущего и когда будет единая боговселенская личность всего богосущего, тогда, Господи, что же будет со всею Твоею тварью? Что будет тогда со всею Твоею вселенною? Что тогда она будет переживать в себе самой? Каким же блаженством она будет преисполнена?

О, пребожественная единосущная Святая Троица! При одной только мысли об этом, все во мне от радости немеет и сладостно замирает! О, преславный мой Бог, теперь только я понимаю и осознаю, что Твое христианство несет всему миру! Можно ли после всего этого равнодушно смотреть на Тебя, Христос мой и Бог мой? Можно ли удержаться от того, чтобы не гореть пламенною любовью к Тебе? Можно ли быть человекообразным кротом, чтобы все глубже и глубже зарываться в самую сердцевину земных плотских интересов и не видеть нового живого солнца, творчески восходящего над миром? Можно ли быть такой грязной прожорливой свиньей, чтобы своим рылом всегда водить по грязному корыту своих страстей и ни разу в жизни не взглянуть на небо и не видеть, с какой силой христианство прелагает, претворяет и пресуществляет весь мир в вечное Царство Небесное?

О, Святая Троица, пусть кто как хочет смотрит на Тебя и на мир, а я не могу, о, истинно не могу на все Твое боговселенское дело смотреть равнодушно. Я весь сгораю от вожделения души моей, чтобы как можно скорее все это осуществилось; ибо я хочу, чтобы Ты один царствовал и владычествовал над всею тварью. Ах, Боже мой, как же Ты бесконечно благ, тварнолюбив и ко всему жалостлив и милостив. Ибо все, что Ты ни делаешь по отношению к миру, Ты через это изливаешь не него святую любовь Свою.

О, Владыка мой Господь! После сего как Тебя не любить, как не благоговеть пред Тобою и не умиляться перед чудесною твоею любовью и не прославлять Тебя? Господи Боже мой, дай мне, рабу Твоему, день и ночь любить и прославлять Тебя, и горячими слезами орошать Твое святое всеприсутствие! Царь мой, Бог мой! Молю Тебя, простри Свою десницу надо мною и благоволи, Господи, ко мне Своею милостью. Ах, как хорошо было бы, Господи, если бы Ты вечно и бесконечно, все сильнее и сильнее попирал меня Своими любвеобильными стопами и все глубже и глубже втаптывал меня в бездну смирения Твоего и всегда смирял бы меня. О, какое великое дело быть прахом с ног Твоих! Но я, Господи, даже и этого недостоин, ибо я великий грешник! Однако, хотя я и великий грешник, все же я прошу и молю и умоляю Тебя: «Пресвятая Троица! Влюби меня в Себя и влюби так крепко и сильно, чтобы я весь был одною чистою любовью к Тебе, мой Владыка и Господь! Я хочу вечно и бесконечно любить Тебя и только Тебя одного, Создателя моего! Аминь».

19 декабря. Естественное зачатие

Что я разумею под естественным зачатием? Под естественным зачатием я разумею такое зачатие человека, которое не сопровождается ни молитвою к Богу, ни освящением религиозностью самих родителей, а совершается путем чисто животным. И вот о нем я говорю, что такое зачатие является тупым и бессознательным следствием половой жизни двуногих особей: мужчины и женщины. В таком животном процессе всегда воле родителей родить ребенка предшествует удовлетворение похоти и только: у них цель половой жизни не ребенок, а сама половая жизнь. Правда, иногда встречаются молодые люди, которые только для того и вступают в брак, чтобы иметь детей, но и они при всей своей кажущейся любви к своим детям не столько заботятся, чтобы иметь детей, сколько о том, чтоб удовлетворить свою похоть. Так что у самых лучших и идеальных родителей в брачной жизни не дети являются целью их супружеской жизни, а половая жизнь, удовлетворение своей плоти. Такая супружеская жизнь считается совершенно нормальной. Но так ли это на самом деле? Нет, скажу я, это не так.

Против этого говорят и разум наш, и совесть наша, и даже самая жизнь животных. Если бы это было так, то ни разум наш, ни совесть наша не укоряли бы нас в этом. Мало того, мы бы не знали тогда никаких болезненных спутников нашей половой жизни, вроде сифилиса, туберкулеза и др. болезней. Нормальная половая жизнь – только зачатие ребенка, дальше этого – уже ненормальность, уже разврат. И вот мы видим при такой безграничной половой жизни прежде всего у самих супругов физическую истощенность и психическую неустойчивость, а это значит, что от такой невоздержанной жизни организм ослабевает и из-за своей слабости делается в высшей степени предрасположенным к различным заболеваниям.

Что же касается душевного мира, то и он у таких людей становится неуравновешенным, вследствие чего он также, в свою очередь, становится предрасположенным к различным душевным заболеваниям, как, например, к мании величия, к навязчивым мыслям, к клептомании, ко лжи, к лицемерию, к властолюбию, к тщеславию, к самоуслаждению, кокетству и т. д. И вот от таковых родителей рождаются дети. Что же это будут за люди? Да ведь это не люди, а дегенераты, маньяки? Да, они таковы и есть на самом деле. Вот в чем и заключается грядущее бедствие человечества.

Мне однажды пришлось по этому поводу говорить с каторжанином Алгачинской тюрьмы Нерчинской каторги. Беседа наша началась с того, что я подошел к одному арестанту и, положив свою правую руку на его плечо, сказал ему: «Ну, брат, скоро домой?» А он взглянул на меня, да и говорит: «Не радует меня будущая моя свобода». Я спросил его: «Почему же, мой друг?» «Очень просто, отец Спиридон; я зачат родителями-преступниками. У меня и мать, и отец один другого стоили: они оба без матерного слова глотка воды не выпьют, оба развратники и пьяницы. Я никогда не видел, чтобы моя мать и отец хоть когда-нибудь крестились. И вот благодаря таковым родителям моя старшая сестра на двенадцатом году удавилась, старший брат застрелился, средний брат убил ребенка соседа и сам убился, вторая моя сестра отравила мужа и сама отравилась. Я у них самый младший. За убийство товарища сослан на каторгу. Вы что, думаете, – продолжал арестант, – шуточное дело – зачатие детей? Нет, брат, это дело-то самое серьезное. Зачатие ребенка – всё».

Другой арестант: «А что же всё-то? Неужто ты думаешь – вот мы-то благодаря дурному зачатию нашими родителями и стали каторжниками?» – «Тут думать нечего, товарищ, – тихо заговорил первый арестант, – момент зачатия – всё. Какие у родителей в этот момент бывают чувства и мысли, таков будет и ребенок». Второй арестант: «Я еще такого закона не слышал». Третий арестант: «А что вы думаете, ребята, ведь сущая правда?» Первый арестант: «Если бы это было неправда, я бы об этом не говорил. А вот хотите, я еще вот такую вещь скажу: вот чем вы объясните, что большинство незаконнорожденных умирают насильственной смертью: или сгорают от пьянства, или кончают свою жизнь от сифилиса или от самоубийства? Я сам знал, – говорит арестант, – шесть человек незаконнорожденных, и все они, как родились незаконно, так и умерли незаконно».

Слыша это, я удивился такому богатому психологическому опыту каторжанина. И действительно, нужно сказать правду, естественное зачатие более предрасполагает детей ко злу, чем к добру. Располагает оно их ко злу потому, что в нем совершенно отсутствуют такие активно-благотворные элементы, как религиозность родителей и молитва в этот великий момент, когда ребенок получает начало быть человеческим зародышем. Зачатие ребенка – момент чуда, появления в жизнь человеческого зародыша. На это особенно человечество и, в частности, христианство должны обратить свое внимание. Если земледелец приступает к посеву хлеба, то он подготавливает для этого дела землю, почву; он пашет, боронит, а потом уже начинает сеять, да и то, прежде чем сеять, он просеивает семена, чтобы в них не оказалось посторонних семян. И когда все это сделает, тогда он уже чистые отборные семена начинает бросать в землю.

Я говорю: если крестьянин с такою тщательностью и с такою серьезностью приступает к своему делу, то почему же родители с такою христианскою серьезностью не относятся к столь величайшему делу, как зачатие человека, – к этому бесконечно дорогому посеву? Почему родители не прибегают в естественном зачатии детей к тем необходимым для этого величайшего дела данным, как религиозность и молитва к Богу? Неужели родители настолько невежественны, грубы и бесчеловечны, чтобы такой единственно ценный момент в человеческой жизни оставить без этих двух животворных элементов? Да, как это ни странно и даже ни дико, а у нас, христиан, естественное зачатие обходится без сих активных сил духа. И вот благодаря именно отсутствию этих благодатных сил в процессе зачатия, последнее и действует на зародыш человека в высшей степени разрушительно. От такого зачатия ребенок является активно предрасположенным ко всему дурному и преступному. Плод такого зачатия – врожденный злой человек! В нем нет задерживающего начала для его страстей, он весь целиком является жертвой последних. Его родители, творя его, услаждались похотью, ребенок же, родившийся от таких родителей, представляет собой сплошную оскомину этой похотливой страсти.

Однажды мне пришлось беседовать с одесским босяком в Маразлиевском[106] ночлежном доме. Во время нашей беседы этот босяк был выпивши и развязно начал говорить так: «Знаете ли, батюшка, сеяли нас блудники, а пожали прелюбодейцев. Господи! Да ведь я знаю, что мой отец зачинал меня выпивши; а от такого зачатия я вот родился форменный босяк и неисправимый пьяница. Вот вам делишки-то какие! Вы говорите: воспитание, культура и другая всякая сволочь, а я скажу: мы все зачаты по-животному. Тьфу ты, черт меня побери, что я говорю – по-животному: если бы зачаты по-животному, мы были бы любимцами жизни, нет, мы просто зачаты по-чертовски. И вот мы и родились чертовым отродьем: один пьяница, другой вор, третий убийца, четвертый – форменный босяк, жулик, пятый идиот, шестой какой-нибудь маньяк… Сами, брат, портим себя! Сказано ведь: “Что посеешь, то и пожнешь”. Правда, отец Спиридон?» «Правда», – говорю ему. «Ну вот», – ответил он мне и тотчас отошел от меня.

Тут я подумал: да, босяк этот прав. Но вот вопрос: многие ли так думают относительно всего этого, как вот думает и говорит этот босяк? Я более чем уверен, что очень и очень редкие задаются такою мыслью. Я даже допускаю, что большинство относительно этого вопроса просто ничего не думают. Мало того. В наше время большинство супругов как будто сговорились между собою в целях преследования утробных своих детей (аборты). Это страшный симптом упадка вообще человечества в самом человечестве. Человечество из-за извращенного своего эгоизма нагло душит и травит утробных своих детей.

Существует ли что-нибудь аналогичное у животных? Я, по крайней мере, ничего подобного не знаю.

Вот что из себя представляет естественное зачатие человека. По существу говоря, такое зачатие недостойно того, чтобы его называли естественным. И если мы так его называем, то только потому, что оно, по своему содержанию, целиком отождествляется вообще с животною жизнью, и только потому. Это печальное явление! А ведь его можно исправить, его можно вывести из такого печального состояния и вывести совершенно в другое состояние, состояние радостное. Но это только можно тогда, когда зачатие целиком охристианизируется, когда человечество оценит этот момент и начнет его культивировать путем чисто религиозного и молитвенного отношения ко Христу. Это-то вот самое отношение родителей ко Христу в этот величайший момент и сделает свое дело. Для подтверждения моих слов я приведу такой пример.

Иаков, сын Исаака, внук Авраама, сговорился со своим тестем Лаваном относительно награды за свое пастушество и сказал Лавану: «Я пройду сегодня по всему стаду овец твоих; отдели от него всякий скот с крапинами и с пятнами (пестрый), и всякую скотину черную из овец, также с пятнами и с крапинами из коз. Такой скот будет наградою мне. И будет говорить за меня перед тобою справедливость моя в следующее время, когда придешь посмотреть награду мою. Всякая же из коз не с крапинами и не с пятнами, и из овец не черная, краденое это у меня».

Лаван сказал: «Хорошо, пусть будет по твоему слову». И в этот день Лаван отделил пестрых козлов, и с пятнами, и всех коз с крапинами, и с пятнами, всех, на которых было несколько белого, и всех черных овец, и отдал в руки своим сыновьям, и назначил расстояние между собою (т. е. между стадом своих сыновей) и стадом Иакова на три дня пути. Иаков же пас остальной мелкий скот Лаванов.

Что же Иаков делает, чтобы все будущие ягнята и козлята были с крапинами, пестрыми и черными? Он знает, что делает. Он сейчас же взял свежие тополевые, миндальные и яворовые прутья и начал на них вырезать белые полосы, сняв кору с них. И положил (эти) прутья с нарезками перед скотом в водопойные корыта, куда скот приходил пить и где в то же время зачинал перед прутьями. И зачинал скот пред прутьями, и рождался скот пестрый, и с крапинами, и с пятнами. И отделял Иаков ягнят и ставил скот лицом к пестрому и всему черному скоту Лаванову; и держал свои стада особо, и не ставил их вместе со скотом Лавана. Каждый раз, когда зачинал скот крепкий, Иаков клал прутья в корыта перед глазами скота, чтобы он зачинал перед прутьями. А когда зачинал скот слабый, тогда он не клал (прутья), и доставался слабый скот Лавану, а крепкий Иакову. И сделался этот Иаков богатым человеком, и было у него множество мелкого скота, и верблюдов, и ослов [См.: Быт. 30, 32–43].

Что можно видеть из этого примера? Может быть, это древняя магия? Но возможно, что это и есть естественный закон? Думаю, что последнее. Но как бы там ни было, а факт остается фактом. Иаков таким способом весь скот своего тестя перекрасил по своему желанию. Вот что значат те рамки, в которые родители втискивают момент зачатия своего ребенка. Если эти рамки будут состоять только из одного полового влечения и животного удовлетворения плотской похоти, то дети будут слабые, бездарные, несчастные и предрасположенные ко всевозможным дурным поступкам и преступлениям. И наоборот, если рамки зачатия будут состоять из религиозных прутьев – пламенной молитвы, созерцания Господа, тогда и дети будут действительно подобны во всем Господу. Отсюда такой наш последний вывод, что естественное зачатие ребенка есть не творчество человека как такового, а уничтожение в нем самого человечества и низведение его на степень жалкого дегенерата, полного в себе всяких преступлений и всякого зла.

Религиозное зачатие[107]

Чудное сие зачатие всегда предшествует сладострастию. Оно сопровождается постом и молитвой. В нем нет преобладания плоти над духом, его сопровождает веяние религиозной атмосферы. Явление это редкое. Здесь присутствует благоволение Божие. Щедрая десница всемогущества Божия всегда простерта над таковым зачатием. Такое зачатие есть дело Божие. Самое состояние душевного переживания родителей в этот светлый и невозмутимый момент переполняется не зловонной ржавчиной плоти, не слезоточивым курением дымящей страсти, а благоговейным настроением духа. Такое зачатие часто сопровождается посещением Божиим.

Так, например, зачатию Самсона сопутствует Ангел Господень. Он явился его матери и сказал ей: «Вот, ты неплодна и не рождаешь; но зачнешь, и родишь сына… и он начнет спасать Израиль от руки филистимлян» [Суд. 13, 3, 5]. Вот Анна, мать пророка Самуила, стояла у храма Господня и так в скорби души молилась Господу, и горько плакала. И дала обет, говоря: «Господи Саваоф! Если ты призришь на скорбь рабы Твоей… и дашь рабе Твоей дитя мужеского пола, то я отдам его Господу на все дни жизни его, и бритва не коснется головы его» [1 Цар. 1, 11]. И вот плод ее молитвы – пророк Самуил.

Вслед за пророком Самуилом является не менее сего другой пророк – Илия Фесвитянин. Он также был плодом религиозного зачатия родителями, ибо сам отец Совах во время его рождения увидел светлых мужей, которые разговаривали с младенцем, пеленали его огнем и кормили его, влагая в уста его пламень огненный. Не менее сего точно таким же молитвенным плодом был пророк Иеремия, о котором Сам Бог говорил: «Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя; пророком для народов поставил тебя» [Иер. 1, 5]. Мало того, Сама пречистая и преблагословенная Богородица также была плодом святого зачатия праведными родителями: Иоакимом и Анной. Наконец, последний ветхозаветный пророк Иоанн Предтеча тоже был молитвенным плодом зачатия его родителями.

Такое зачатие чудесно и полно в себе Божьего благословения и освящения самого младенца. Это не есть особое, помимо самого зачатия, предопределение Божие в виде Его свободного вторжения в дело освящения дитяти, нет, здесь зачатие по мере своей святости в себе предвосхищает предопределение Божие относительно ребенка и его посвящение на то или другое дело его жизни. Даже самое предназначение ему исполнения того или другого дела, могущего быть порученным ему Богом, определяется его способностями и предрасположением его сердца. Они создаются в нем от молитвенного религиозного содержания родителей, бывшего в них в момент зачатия ими ребенка. Это великая тайна. Она одна создает талантливых детей, гениев, праведных, святых пророков и служителей воли Триипостасного Бога.

Нужно сказать, что эти две силы – молитва и религиозность – есть силы исключительно только творческие. Там, где этих сил нет, там нет и никакого творчества. Творческими силами они бывают потому, что и сами по себе являются живыми связями, духовным цементом, живым процессом обмена тварного ничтожества со всемогуществом Божиим. Вот почему, когда момент зачатия человека подводится родителями под воздействие этих двух сил, тогда оно не только озаряется светом любви и благости Божиих, но и самая любовь и благость Божии как бы химически соединяются с таковым зачатием, входят в него в качестве его содержания, и растворяются в нем, и делают его творческой в нем силой. Это очень серьезное дело, и на это нужно особенно обратить внимание всем родителям, живущим в чадородии.

Дело в том, что здесь решается судьба ребенка на всю его жизнь. Ребенок – сгустившаяся масса из стремлений, чувств и мыслей родителей, пережитых ими в себе во время его зачатия. Правда, мы должны будем сказать еще и то, что во время самой беременности мать своими стремлениями, чувствами и мыслями может переработать всю психику ребенка, она может и самое естественное зачатие совершенно преобразовать, даже как бы переплавить в себе самой, но, во всяком случае, самый момент зачатия по своему духовному динамическому содержанию все же остается. Отсюда получается то, что момент зачатия сплошь и рядом является в жизни ребенка самым главным и основным фундаментом его жизни, и таким массивным фундаментом, что уже никакое постороннее воспитание не может его заменить собою в ребенке – зачатие ребенка, как мы уже говорили, окончательно решает его судьбу и решает на всю жизнь!

Зачатие есть творение живого микрокосма, но творение не из ничего, а из «нечто». И вот каково по своим качествам это «нечто», таков и сам по себе этот микрокосм. Если это «нечто», из которого создается человек, само по себе есть одна животность, да и эта животность вся проникнута всякого рода порчей греха, то, конечно, сотворенный из такого материала человек – воплощенное зло. И наоборот, если это «нечто» представляет собой только одну религиозность, одну чистую пламенную молитву к Богу, то и творчество из этого духовного высокого материала будет духовно, благотворно, величественно, свято и чудесно! Вот поэтому-то необходимо обратить очень и очень серьезное внимание всем родителям на самое зачатие своих детей. Всякая причина порождает свои следствия, однородные себе самой. Святое зачатие ребенка делает последнего святым; а быть святым – это значит быть сыном Божиим, это значит через себя самого проводить в мир активные благодеяния Божии.

Благодатное зачатие

От религиозного зачатия мы переходим к благодатному зачатию человека. В чем же заключается содержание благодатного зачатия? Оно заключается в том, что таковое зачатие целиком подчиняется закону зачатия Христа от пречистой Девы Марии. Закон этот содержит в себе три элемента: 1) девственная чистота, личная святость и пламенная любовь к Богу материнства; 2) отчество заменено наитием Святого Духа на пречистую Деву Марию и – 3) в качестве мужской спермы – животворные слова, переданные Самим Иеговой Архангелу: «Дух Святый найдет на Тебя и сила Всевышнего осенит Тебя, и посему рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» [Лк. 1, 35]. Благодатное зачатие ребенка целиком подчиняется этому закону Христова зачатия. Правда, благодатное зачатие не освобождается ни от мужского семени, ни также и от женского яйца, но зато как то, так и другое насквозь пропитаны силою Христова зачатия. Благодатное зачатие – пламенная молитва ко Христу, живая вера в Него, раскаленная любовь к Нему в этот момент зачинающих. Благодатное зачатие все целиком проникается евангельским словом – его силой и животворящим духом глагола Божьего.

Благодатное зачатие ребенка совершенно не знает ни плотской любви родителей, ни тем более похоти плоти зачинающих. У них взамен всего этого у обоих в этот момент все их существо переполняется огнем любви к Богу. Они оба, приступая к сему величайшему делу, проникаются невообразимой, могучей, заменяющей любое половое ощущение молитвой к Богу о том, чтобы Он дал им по Своему желанию ребенка! Такое чистое, святое состояние духа в момент зачатия ребенка никогда не бывает у религиозно извращенных натур, вроде хлыстов и других рационалистических сектантов, как внутренне изолгавшихся и излицемерившихся лиц. Такое благодатное зачатие возникает среди тех лиц, у которых всегда имеется совесть, расцветшая цветами чистой и святой невинности и радости перед лицом всевидящего Бога. У порочных людей такого зачатия никогда не может быть. Благодатное зачатие есть зачатие сынов Божиих в подражание предвечному Сыну Божию, Господу нашему Иисусу Христу.

Это величайшее дело в мире! Оно выше всех естественных даров в мире! Оно является солнцем чад Божиих, отражающим в себе невечернее Солнце Христа Бога нашего. Такое зачатие рождает тех, которые в царстве Божием больше Иоанна Крестителя [См.: Мф. 11, 11], которые придут от востока и запада, севера и юга и возлягут в Царствии Божием [См.: Лк. 13, 29], которые от чрева матери своей являются великими избранниками, живыми сосудами Святого Духа. Они с самого раннего возраста всем своим существом внутренне предрасположены к смирению Христову и к полнейшему осуществлению Евангелия в личной жизни. Они всю свою жизнь являются крестоносцами Христовыми и богоносцами в себе Триипостасного Бога. Поистине, они сами представляют собой великих соработников Христовых в деле спасения мира.

Среди них я бы мог указать на Игнатия Богоносца, на Оригена, на святителей Николая Мирликийского, Спиридона Тримифунтского, Иоанна Златоуста, Василия Великого, Григория Богослова, Афанасия Великого. На [подвижников]: Антония Великого, Макария Великого, Симеона Столпника, Алексия человека Божия, Антония и Феодосия Печерских, Сергия Радонежского, Серафима Саровского, Макрину, сестру Василия Великого, Синклитикию преподобную и др. Все эти светочи Христовы своею святостью обязаны только благодатному зачатию со стороны их родителей. Благодатное зачатие не просто религиозное и молитвенное зачатие, нет, это зачатие является живым отпрыском зачатия Христа в Деве Марии. Поэтому и все таковые дети как плод сего зачатия не только сами по себе богородны, но и христородны – рожденные Христом при содействии Святого Духа по благоволению Отца Небесного.

Какое великое дело благодатное зачатие! В этом зачатии родители являются прямым орудием благодати Божией, изливаемой на дитя! В самом деле, поскольку в естественном зачатии родители являются орудием погибели для своих детей, постольку здесь они являются орудием их спасения. Благодатное зачатие, точно водяная лилия, всё тонет в волнах животворящего дыхания Святого Духа. Оно как таковое целиком объемлется всетворческой любовью Триипостасного Бога. Да оно так и должно быть, ибо ведь такое зачатие абсолютно не имеет в себе ничего животного, низменного, я уже не говорю – скверного, похотливого. Оно всё – вожделение одного Бога, оно всё – любовь к Нему, пламенное тяготение к Нему, стремление иметь дитя по типу Христа, молитвенное влечение к Святому Духу, одна чистота, девственное целомудрие в самом соединении и т. д. Такое зачатие есть зачатие сынов Божиих, граждан Царства Божия и сонаследников славы Божией. Такое зачатие есть зачатие только Христово, ибо оно нам дано в самом Христовом зачатии. Это зачатие поистине дар Божий. Это высшее, божественное зачатие. И оно как таковое полно в себе присутствия благодати Пресвятого Духа. Святой Дух на такое зачатие беспрестанно испускает струи небесных даров. Такое зачатие есть высший аскетизм брачной жизни. Ни одна брачная жизнь не может сравниться с ним в совершенстве.

Даже такой брак, в котором имеет место действительная девственность и святая чистота обоих сочетавшихся супругов, т. е. безбрачный брак ради Христа, стоит далеко ниже благодатного брака, порождающего собою благодатное зачатие чад Божиих. Совершенно девственного брака нет и не может быть, за исключением только одного – безбрачного брака Девы Марии с Иосифом Обручником. Что же касается других подобных браков, то они являются сплошь и рядом плодом глубочайшей прелести, светской праведности, ничего общего не имеющей с Христовой праведностью. Я бы такой брак прямо назвал болотным скоплением и грязненькой лужей тщеславного рекламного пустосвятства! Такой брак есть благочестивый онанизм и больше ничего. Другое дело – христианский брак, творящий благодатное зачатие граждан Царства Божия! Здесь только чистый, нелицеприятный подвиг христианской святости, здесь только высота брачной жизни сияет, точно солнце, здесь, наконец, находится самый главный корень живого и развивающегося внутреннего Царства Божия в человеке.

Естественная беременность

Зачатие ребенка – великое дело, оно, говоря по существу, чудо природы! Но когда всесторонне рассматриваешь беременность, то прямо-таки искренно умиляешься перед этим необыкновенно мудрым и в высшей степени целесообразным явлением. Беременность – мудрая тайна самой жизни. Она в матери – мать, в одном человеке – жизнь всего человеческого рода, в личности – творчество личности, в молчании – творческое слово, в веществе – дух-творец, во тьме – творческий свет, в теле – инженерный абсолютный разум, в крови – божественный строитель-ум. Бездонно-глубинная тайна Творца Бога – материнство! Это только с чисто технически-биологической точки зрения такой кажется беременность. Если она только с этой стороны кажется таковой, то что же мы относительно нее скажем, если посмотрим на нее с другой точки зрения, с точки зрения динамически-психологической? Тут уж она нам будет казаться прямо-таки чудом чудес!

Об этой-то стороне материнской беременности мы и решились сейчас сказать несколько слов. Начнем вот с чего: если беременность есть в одно и то же время и мастерская, в которой строится человек, и материал, из которого создается человек, и чертежик модели, согласно которой ребенок должен быть такого, а не другого размера, и инженер-строитель, созидающий ребенка, и сам художник-техник, наделяющий ребенка изяществом и красотою, и мудрый скульптор, вылепливающий из материнской плоти и крови того дивного младенца, который является прямо-таки совершенством искусства жизни, и, наконец, источником самой жизни дитяти!

Мы сказали, что из плоти и крови создается физический состав младенца, теперь скажем более того, мы скажем, что «я» ребенка создается из девятимесячного психологического, духовного состояния матери. Из душевного состояния матери создается и характер дитяти. Все то, что за все девять месяцев чревоношения она думала, и что чувствовала, и к чему стремилась, и т. д., – все это неизбежно ложится, в качестве материала, в основу характера ребенка. И вот, какие у нее за все девять месяцев чревоношения были мысли, чувства и стремления, таков будет и характер ребенка. Это как дважды два четыре. Если за период беременности мать все время предается разгулу, посещению театров, балов и если она нервничает, сердится, раздражается, сплетничает, кокетничает, занимается флиртом и т. п., таков будет у нее и ребенок, ибо ее душевное состояние целиком переходит в содержание характера ребенка. Забеременела, ну и хорошо, и дальше этого она не хочет ни о чем и думать. Такое животное беспечное отношение к своей беременности весьма печально и не только печально, а сплошь и рядом пагубно отражается на характере дитяти.

Но это не все. В наше время люди всех классов страдают манией самоубийства. Причину этого психологи-медики, учителя, проповедники стремятся найти в социальной жизни. Это модное объяснение не выдерживает никакой критики. На самом же деле причина всему этому лежит совершенно не в том, где ее хотят найти. Причина этого ужасного предрасположения человечества находится как раз в душевном состоянии, пережитом матерью таковых маньяков во время беременности. Дело в том, что это болезненное предрасположение является в человеке унаследованным следующим образом: мать такого человека во время беременности все время думала о том, как бы этого ребенка выбросить вон из своего чрева… Мысли эти его матери если не осуществлены ею во время беременности, то даром они все же не пропали. Они все сгруппировались в характере ребенка и превратились в нем в его пессимистическое природное настроение, образовали в нем болезненный характер с большим предрасположением к самоубийству, и, конечно, человек с таким неустойчивым характером сплошь и рядом всегда кончает самоубийством. Вот где и в чем заключается самая основная причина психоза нашего века – самоубийства. Причина эта есть душевное состояние, переживаемое матерью во время ее беременности.

Отсюда такой взгляд: душевное состояние матери во время ее девятимесячного чревоношения влияет на внутреннее содержание психологии ребенка в течение всей его жизни. Если это так, а оно действительно так, то в погибели и спасении человечества ответственна только одна мать, ибо она одна создает из себя самой всю психологию человека со всеми ее предрасположенностями и наклонностями. Правда, здесь, как мы уже показали в предыдущих беседах, большое значение имеет и самое зачатие, но каково бы это зачатие ни было, оно по своей силе далеко уступает девятимесячной беременности.

Естественная беременность ведет человечество к окончательной погибели. Погибель в ней для человечества заключается в том, что она по своему содержанию вся целиком животна, полна отрицательных инстинктов, легкомысленной и дурной светскости, современной преступной сексуальности, всякого рода душевной извращенности, отсутствия в себе религиозных начал, нравственных устоев, молитвенного освежения, духовной Христовой жизни и т. п. Такая беременность – злая мастерская, в которой создается человек-преступник с всевозможными душевно-болезненными предрасположенностями и наклонностями. Естественная беременность ведет к безграничной порче человеческой личности. Да другой она и не может быть, ибо она является живой могилой человечества. И вот я должен сказать правду, что в настоящее время почти все христианские матери другой беременности не знают, кроме естественной, тогда как на самом деле для христианок беременность должна быть другой, чисто христианской. Христианская беременность должна быть беременностью Божией Матери.

Молитвенная, религиозная беременность

Молитвенная, религиозная беременность есть творческая сила, порождающая положительных гениев. Всякий творческий гений есть непременно плод молитвенной, религиозной беременности его матери. К сожалению, эта сторона в человеческой биологии до сего времени наукой не открыта и тем более не исследована. Если бы наука постаралась осветить эту область, то она непременно нашла бы, что Гомер, Сократ, Платон, Лао-Цзы, Зороастр, Моисей и все другие пророки обязаны творческим настроем исключительно молитвенной религиозности своих матерей. Да что говорить о подобных мировых колоссах!? Мы более чем убеждены, что такие философы, как Кант, Лейбниц, Вл. Соловьев, и такие ученые, как Ньютон, Галилей, Кеплер, Фарадей, и такие композиторы, как Иоанн Дамаскин, Бетховен, Моцарт, Глинка, и такие художники, как Леонардо да Винчи, Рафаэль, и такие поэты, как Шекспир, Дант и др., – все они собственным творческим гением обязаны исключительно молитвенной религиозности своих матерей.

Если такова молитвенная, религиозная беременность, то что же говорить о благодатной беременности по закону Божией Матери? Но мы о последней скажем впоследствии; а теперь лишь упомянем о молитвенной, религиозной беременности вообще. Мы скажем о ней следующее: молитвенная, религиозная беременность есть живая мастерская, в которой ребенок силой молитвы матери и ее религиозности награждается всевозможными дарами неба. Ибо мать через психологические молитвенно-религиозные состояния духа внедряет в ребенка все то, что от Бога привлекается ее молитвой в нее лично и затем творит великих и гениальных людей.

Без материнской молитвы нет гения, нет талантов, нет творческих способностей в человеке. Молитвенно-религиозная беременность представляет собой горнило, где ребенок отливается в форму праведника, пророка и двигателя человеческого прогресса. Для подтверждения нашей мысли приведем следующие примеры. Вот наша праматерь Ева забеременивает первым плодом своего чрева, Каином. Она забеременивает им тогда, когда вся ее душа еще полна досады, раздражения и на себя, и на окружающую среду: ведь она лишилась вечного блаженства и сладостного рая, и вот все эти свои чувства она передает своему ребенку. Рождается сын, который делается первым братоубийцей. Забеременивает она вторым и третьим ребенком, но беременеет ими уже раскаянной и примиренной со своей тяжелой жизнью. Ее покаянные чувства во время беременности передаются детям, находящимся в ее чреве: рождается Авель, первый мученик на земле; а потом и Сиф, праведник Божий [См.: Быт. 4, 1–26].

Пойдем дальше: вот «был человек из Цоры, от племени Данова, именем Маной; жена его была неплодна и не рождала. И явился ангел Господень жене его и сказал ей: вот, ты неплодна и не рождаешь; но зачнешь и родишь сына. Итак, берегись, не пей вина и сикера и не ешь ничего нечистого (пост). Ибо вот, ты зачнешь и родишь сына, и бритва не коснется головы его, потому что от самого чрева младенец сей будет назорей Божий, и он начнет спасать Израиля от руки филистимлян» [Суд. 13, 2–5]. Впоследствии это был Самсон, спаситель своего народа.

Теперь скажем о религиозной беременности матери пророка Самуила. «И познал Елкана Анну, жену свою, и вспомнил о ней Господь. Через несколько времени зачала Анна и родила сына и дала ему имя: Самуил; ибо, говорила она, от Господа я испросила его» [1 Цар. 1, 19–20]. И этот рожденный Анной был великий пророк Божий Самуил.

Вслед за этим посмотрим, что говорит о себе пророк Иеремия: «И было ко мне слово Господне: прежде нежели я образовал тебя во чреве, я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народа поставил тебя» [Иер. 1, 4–5].

Дальше коснемся самого Иоанна Предтечи: «тогда явился ему (Захарии) Ангел Господень, стоя по правую сторону жертвенника кадильного. Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него. Ангел же сказал ему: не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн. И будет тебе радость и веселие, и многие о рождении его возрадуются, ибо он будет велик пред Господом; не будет пить вина и сикера, и Духа Святого исполнится еще от чрева матери своей» [Лк. 1, 11–15].

Все приведенные нами примеры ясно и убедительно доказывают, что молитвенная и религиозная беременность есть поистине величайшая духовная мастерская, в которой создаются творческие силы человека и из которой выходят личности, исключительные по своим гениальнейшим способностям. Истинный аристократизм духа возникает только из чрева матери, преисполненной молитвенного огня ко Господу. Все великое, все могучее, все славное в человечестве – это избранники Божии, посвященные Ему еще в чреве своих матерей. Всякая мать, если она действительно мать, за время своей беременности должна, как никогда в другое время, быть переполненной пламенною молитвою к Богу, ибо, как я уже говорил, все стремления, все ее чувства и все ее мысли за этот период преобразуются в материал, из которого создается психология ребенка. Весь период чревоношения необходимо всякой матери быть особенно молитвенной и как можно чаще читать только религиозные книги, и чаще посещать храмы, и слушать проповеди. Вот что нужно в это время для всякой матери.

Благодатная беременность

Она заключается в том, что вся переполнена благодатью Христовой. В ней нет ни одного уголка, в котором не было бы дыхания Христова. Вся эта девятимесячная беременность христианки-матери находится под отвесными лучами Христова «Я», и последнее, как солнце, всю ее объемлет собою, и отражается в ней, т. е. в сей благодатной беременности. Эта беременность не просто библейская, а чисто евангельская. Ибо она похожа на беременность Самой Божией Матери. Такая девятимесячная благодатная беременность есть пламенная молитва матери ко Христу о том, чтобы Господь Бог сделал носимого ею ребенка живым сосудом Триипостасного Бога.

Все дни благодатной беременности представляют собой беспрерывное коленопреклонение матери пред лицом Божиим с мольбой о том, чтобы Христос как Жизнодавец Своим дыханием вырастил плод ее чрева достойным сыном неба, Своим избранником. Будущая мать, преисполненная молитвенного настроения, все девять месяцев своей беременности проникается чтением Святого Евангелия и сеет в душу своего ребенка божественные слова, из которых еще в утробе и создается богоносный характер дитяти. Такая мать, не ограничиваясь чтением сей божественной книги, ежемоментно всем своим существом пламенно произносит еще молитву Иисусову. И эта молитва поистине в ней творит ребенка чудом истории.

Но это еще не все. Эта же самая мать ежеминутно всеми своими стремлениями, чувствами и мыслями созерцает и беременность Самой Божией Матери. От сего созерцания она все время проливает молитвенные слезы перед Богом о том, чтобы Он дал ей дитя, которое во всем было бы подобно Ему, Владыке Христу. Таковая мать ежедневно творит милостыню, чтобы и Господь был милостив к ней, исполняя во всем ее молитвенную просьбу относительно ребенка. Эта же самая мать, точно херувим, все это время бывает охвачена пламенным молитвенным отношением к Господу, и все эти девять месяцев чревоношения беспрестанно освящает пламенною молитвою, и постом, и чтением животворящей книги, Евангелия Христова.

И вот такая молитвенная благодатная беременность действительно творит чудеса. Действительно порождает настоящих христиан, вроде Игнатия Богоносца, Оригена, Афанасия Великого, Спиридона Тримифунтского, Николая Мирликийского, Антония Великого, Макария Великого, Василия Великого, Иоанна Златоустого, Исаакия Сирина, Симеона Нового Богослова, Серафима Саровского, святого Бернарда и др. И вот все эти упомянутые мною и другие новозаветные святые как плод благодатной беременности своих христианских матерей являются сущими пророками Новозаветной Церкви Христовой, которые настолько бывают больше и выше ветхозаветных пророков в Царствии Божием, насколько солнце выше и больше луны! Вот что из себя представляет благодатная беременность! Она есть поистине дар Христа.

Дар этот снисходит от Него исключительно на одних христиан, никакая другая среда, кроме христианской, не способна его воспринять. Благодатная беременность есть величайшая божественная мастерская Христа, в которой Сам Христос собственными руками творит подобных себе истинных христиан. К сожалению, наши матери мало знают эту чудесную Христову силу, но еще меньше привлекают ее к себе! О, если бы они впускали ее в себя, тогда весь мир был бы совершенно другим, он был бы царством Христовым, обществом святых богоносных сынов Божиих! Благодатная беременность выше всякого монашества и всякого отшельничества, она есть самая высокая степень христианского всестороннего подвижничества.

Размышляя о благодатной христианской беременности, я не могу умолчать о том, какие только бесчисленнейшие и бесконечно разнообразные дары не низводит Христос на христиан Своим Воплощением в человеческую природу! Но из них самый великий дар – это благодатная материнская беременность! Этот дар творит людей вечными сынами Божиими. С этой точки зрения материнство бесконечно выше и ценнее отчества, ибо здесь уже воссоздание души дитяти целиком принадлежит только одному материнству. Другими словами, все качества души дитяти творит не отец, а мать. Отсюда всякая благочестивая мать-христианка является вместилищем неба, а ее благодатная беременность является престолом всемогущества Христова! К сожалению, наши матери об этом мало думают, но еще меньше знают.

Естественное, обыкновенное питание дитяти грудью

Естественное питание дитяти грудью заключается в том, что мать в это столь великое для ребенка, для его душевного состояния и здоровья время кормит его и в минуты хорошего настроения духа, и в дурном, взволнованном, раздраженном, злом состоянии, совершенно не учитывая того, что всякое ее настроение передается ребенку во время процесса кормления. Настроение матери даже химически воздействует на ее молоко. От хорошего, вдохновенного, радостного духовного настроения матери молоко ее становится доброкачественным и здоровым. Наоборот, от дурного настроения матери ее молоко лишается всякой питательности, еще того хуже, оно часто превращается в смертоносный яд для ребенка, отчего последний болеет и даже умирает. Были печальные случаи, когда мать в обуявшей ее злобе после той или другой ссоры с мужем или с соседкой, вообще с кем бы то ни было, тотчас, обнажая грудь, кормит ею своего ребенка, и последний через несколько часов после этого лежит уже мертвый, отравленный молоком своей матери, молоком, свернувшимся и превратившимся от злобного ее душевного состояния в чистый яд, от чего младенец в страшных судорогах умирает.

Не менее сего также очень вредно кормление во время половой страсти матери или тотчас после ее удовлетворения. В эти моменты молоко матери также становится для ребенка весьма и весьма вредным. От такого состояния матери ее молоко вызывает в ребенке сильный понос и острые головные боли. Такое питание ребенка грудью, даже при самом здоровом организме, предрасполагает последнего к различным заболеваниям и, в частности, к острому малокровию.

От такого питания ребенок страдает не только физически, но и душевно. Последнее его страдание заключается в том, что он вместе с материнским молоком воспринимает в себя и все отрицательные качества душевного состояния матери, и воспринимает их в смешанном хаотическом состоянии, из которых и складывается в конце концов вся его «психология», преисполненная, пока потенциально, всевозможных начал, предрасполагающих к проявлению в нем будущих бесчисленнейших пороков и страстей. Это ужасное явление. И если бы Сам Бог по неисповедимым Своим путям не предохранял таковых несчастных детей от могущих постигнуть их последствий такого естественного воспитания, то ни один из них не жил бы на земле. Так бесконечно велика опасность такого кормления детей.

В наше время в цивилизованном мире принято отдавать детей на кормление грудью посторонним женщинам. Такой обычай существует в привилегированном классе. Этот обычай достоин позора и проклятия, он говорит о том, что в наше время цивилизация идет не вверх, а вниз, к вымиранию. И это мы видим по современной интеллигенции, которая представляет собой, страшно сказать, гнилое болото, кишащее всевозможными бациллами смерти. Мне могут сказать: почему же дети от скотского молока ничем не страдают? Неужели молоко тех же самых мамок вреднее и опаснее для ребенка, чем молоко животных? Отвечаю: дети не страдают от скотского молока только потому, что в скотском молоке нет тех злых волевых бацилл, какие находятся в человеке; а затем, все животные не имеют в себе таких зловредных эмоций, какие через светскую, злую, раздраженную женщину передаются ребенку. Отсюда получается такой вывод, что молоко животных далеко менее опасно для ребенка, чем молоко человечье, испорченное злым и эмоциональным, эротическим настроением матери или, того еще хуже, всяких мамок. Такое ненормальное естественное питание является печальным следствием отсутствия в этом великом деле живого участия самой христианской религии.

Там, где нет материнской религиозности, там нет жизни для ребенка, там одна смерть для него. Религия, конечно, везде нужна как единственно-исключительное живое творческое начало, в кормлении же ребенка грудью она должна занимать самое главное и центральное место. К сожалению, в наше время и особенно в нашей разнузданной и проросшей всякими соблазнами и преступлениями стране о религии в этом деле даже никто не думает: в наше время и в нашей стране, может быть, из тысячи одна мать даже только осеняет своего ребенка во время его сна крестным знамением, а большинство из них и об этом совершенно не думает. В наше время среди православного мира религии нет места ни в самом современном материнстве, ни в воспитании детей, ни даже у духовных родителей, у священников. Скажу правду, у нас в России редкая жена священника обвевает колыбель своего ребенка религиозным дыханием молитвы или даже осеняет ее крестным знамением, отчего сплошь и рядом получается такое явление: отец священник, а сын форменный безбожник. Здесь я еще другую нахожу сему причину, я беру смелость думать, что дети-безбожники у священнослужителей являются печальным результатом зачатия их или [непосредственно] до литургии, или тотчас после литургии, или под праздник, или великим постом. Вы смеетесь?! Смеяться над этим нельзя: этот факт неопровержимо свидетельствует о себе самом; а поэтому о нем нужно скорее плакать, чем смеяться.

Религиозное кормление детей грудью, в частности христианское

Такое кормление детей грудью матери есть самое совершенное и самое полное и спасительное. Мать, освящающая всякий момент кормления своего ребенка молитвою, пламенною любовью к Богу, созерцанием живого лика Христа, умиленная воздыханием своей души к Богу, внутренним горением своего духа ко Господу, возношением своих чувств к Небу, всегдашним памятованием о Боге, частым крестным осенением как своих сосцов, так и своего ребенка, и т. д., является сущею христианскою матерью. Такая мать выше всякой похвалы. Каких бы детей ни пожелала иметь такая мать, непременно ее желание будет услышано. Такая мать ни в чем никогда не будет иметь отказа у Бога, ибо Он видит все молитвенные движения ее сердца. У таковой христианки-матери непременно дети будут самыми даровитыми, талантливыми, гениальными и святыми. Ибо всякая положительная творческая талантливость, и гениальность, и самая святость создается и порождается одною лишь человеческою религиозностью.

Религиозность есть такая реальная и творческая сила, сравнительно с которой все космические силы есть абсолютное ничто. Поэтому она как таковая должна особенно всегда сопровождать и ребенка во всех моментах его детской жизни, она должна сопровождать его и во время кормления его грудью, и во время пеленания его, и во время убаюкивания его, и во время его купания, и даже во время смотрения на него и любования им кем бы то ни было, особенно матерью. Все это, повторяю, должны проявлять по отношению к нему [ребенку] прежде всего его родители, а затем и все члены семьи, и все их родные. Ребенок должен быть насквозь пропитан религиозностью родителей и особенно матери, а затем и всех его окружающих. Самой религиозной из всех когда-либо бывших и будущих матерей была пречистая Дева Мария. Она была [самой] благодатной из всех дочерей человеческих, Она вся была рабою Господней, Она была блаженным чревом и блаженными сосцами, родившими и кормившими Самого Богомладенца Христа. Она для всех стран и веков является абсолютным образцом светлого, святого материнства.

Такой должна быть мать-христианка. В первые века христианства матери ревностно подражали Божьей Матери как в самом материнстве, так и в кормлении детей, так и в отношении к младенцам. По-видимому, таковыми были: мать Спиридона Тримифунтского, мать святителя Николая Мирликийского, бабка, также мать Василия Великого, мать Григория Богослова, мать Иоанна Златоуста, мать Оригена преславного, мать святого великомученика Пантелеимона, мать Саввы Освященного, матери других многих и многих святителей, мучеников, преподобных и праведников Господних. И вот эти христианки-матери, благодаря своему религиозному материнству и, в частности, кормлению своих детей грудью, каких же имели у себя дивных и предивных детей, этих богоносных светочей неба! Одни из них были святителями, другие мучениками, третьи – преподобными, пустынниками, четвертые – юродивыми, праведниками и т. д.

Да, великое дело иметь религиозную мать! Это величайшее богатство, какое только поистине можно назвать истинным богатством. И вот таковые-то матери и являются первыми у Христа строителями царства Божия на земле. Мать, любящая Христа и всячески христианизирующая своего ребенка, является в очах Божиих поистине апостолом Христовым, церковью Живого Бога, живым органом деятельной святости Всесвятого Духа, живоносным проводником всемогущества Иисусова, живым евхаристическим каноном Святой Троицы, ярким предметом любви Божией, творческим орудием в руках Христовых, претворяющим собою и через своих благодатных обоженных детей весь мир в Царство Триипостасного Бога.

Да так оно и должно быть. В самом деле, кто же создает великих святых людей, как не их религиозные матери? Разве нам не известно, что мать через кормление грудью передает все содержание своей души ребенку? Мало того, она как мать через свою грудь передает свое настроение ребенку. Это не все: даже всякий посторонний глаз, всякое постороннее прикосновение к ребенку целиком передают последнему содержание души [прикоснувшегося], не говоря уже о его родной матери, которая, безусловно, сплошь и рядом, точно в какой-нибудь сосуд, переливает себя саму в детскую нежную и чуткую душу. Поэтому как важно для жизни ребенка, чтобы на него всегда были обращены человеческие взоры, преисполненные молитвенного религиозного настроения; для него не менее сего также в высшей степени благотворно, чтобы если кто и прикоснется к ребенку, то [только] руками, такими же религиозными, какие были у Симеона Богоприимца!

Не дай, Господи, чтобы ребенок часто ощущал на себе взоры злых людей: убийц, прелюбодеев, грабителей и безбожников; от таковых взоров он сам может стать таковым. Вот поэтому мать, любящая своего ребенка, не должна даже и показывать свое дитя порочным и злым людям, а тем более давать его им на руки. Эти люди так же опасны для ребенка, как опасен для него яд или укус змеи или бешеной собаки. Душа ребенка – самая чувствительная вещь в мире.

Поэтому всякий ребенок должен быть окружен самыми благоприятными силами; а такие силы создает только одна христианская религиозность. Вот почему для ребенка необходимо религиозное кормление грудью религиозной матерью. Ибо религия христианская сама по себе есть реальнейший мир высшей духовной божественной жизни, жизни Триипостасного Бога, она есть беспредельнейшая вечная вселенная невообразимо чистых неизглаголанных даров Всесвятого Духа, она награждает ребенка положительными творческими способностями, раздает детям щедрою рукою бесчисленные таланты, делает ребенка человеком святым, великим гражданином Царства Божия, ей только одной щедро открывает свои тайны даже мертвая природа. Отсюда наше убеждение, что больше, чем кто-либо и что-либо, религия Христова должна насквозь проникать в ребенка и обнимать его собою. И вот для этого дела может быть пригодна только его мать, ибо нет более близкого человека к ребенку, чем его родная мать.

Мать, кормящая грудью ребенка и в этот момент заряжающая себя [энергией религиозности], через это причащает его Самим Христом, она через это обвевает его дыханием Святого Духа. Мать, смотрящая на ребенка взорами, отуманенными молитвенными слезами, низводит на него взоры Самого Небесного Бога Отца. Мать, объемлющая свое сердце, свою грудь молитвенными вздохами о том, чтобы Он сделал ее ребенка живым сосудом Всесвятого Духа, совершает божественное таинство над ребенком, через которое нисходит на младенца Дух Святой и прелагает его в сына Божия. Мать, часто причащающая своего ребенка Крови Христовой, претворяет его в Тело и Кровь Господа. Мать, усыпляющая ребенка и в то же время вместо колыбельной песни поющая ему псалмы Давида или церковные молитвы, совершает над ним посвящение Богу. Мать, читающая во время бодрствования ребенка вслух Святое Евангелие, питает его небесным хлебом бессмертной жизни Господа. Мать, даже во время сна ребенка полагающая Святое Евангелие возле него, этим ограждает его от всякой диавольской силы, всегда стремящейся погубить младенца. Мать, преклоняющая колени у колыбели ребенка и молящаяся Господу о том, чтобы ее ребенок был живым троном Святой Троицы, этим творит свою материнскую над ним литургию. Вот что может делать религиозная мать по отношению к своему ребенку. Такое материнство выше всякого подвига, оно есть вместилище всей полноты всемогущества Христова. О, если бы и в наше время были таковые матери, тогда все христианство загорелось бы ярким Христовым светом, и тогда повсюду разливался бы свет славы Божией!

А теперь пусть все мое существо воспоет моего Триипостасного Бога, говоря: «О, Ты, Бог, самобытная, всесовершеннейшая, вечно-безначальная, бесконечная, самосознающая, разумная, триипостасная сущность “Я-Мы”! Отец есть “Я”, Сын есть “Я”, и Дух Святой есть “Я”. Эти божеские ипостасные три “Я” есть “Мы”. “Я” отчее целиком вмещает в себя “Я” сыновнее и “Я” Святого Духа. И так же “Я” Святого Духа вполне вмещает в себе и отчее “Я”, и сыновнее “Я”. Отец есть “Я-Мы”, и Сын есть “Я-Мы”, и Дух Святой есть “Я-Мы”.

И вот, о Ты, мой Триипостасный Бог, безначально и бесконечно в Себе Самом переживаешь Себя Самого ипостасно-троично. Ты, преблагословенное божеское богоотчее “Я”, переживаешь Себя как самосущее неизреченное ипостасное богоотческое божеское “Я”; одновременно с этим переживаешь Себя как такое богоотчество, которое целиком относится исключительно к единородному Твоему Сыну Иисусу Христу; также одновременно переживаешь Себя и как богоисхожденность, относящуюся исключительно только к Духу Святому. О, богоотчее “Я”, слава Тебе!

И Ты, богосыновнее превеличайшее и чудеснейшее “Я’ Божеское! Ты, как и богоотчее “Я”, тоже переживаешь Себя Самого в Себе так же трояко: Ты вечно и бесконечно переживаешь Себя как самосущее, невообразимое и неописанное личное второе богосыновнее Божеское “Я” – Бога Логоса. Ты одновременно с сим переживаешь Себя и как абсолютное богосыновство, относящееся исключительно только к единосущному Твоему Отцу Богу. Ты также одновременно переживаешь Себя и как чадо Отчее по отношению к Духу Святому, отличающееся от Него как Божественного Параклита.

И Ты, богодуховное божественное “Я” Святого Духа, также в Себе переживаешь Себя трояко: Ты вечно и бесконечно переживаешь Себя как личное самосознающее бездонно-глубинное светозарное третье богодуховное “Я” Божеское. Ты также одновременно с сим переживаешь Себя и как богоисхожденность, относящуюся исключительно только к первой Ипостаси Святой Троицы, Отцу Богу. Одновременно с этим Ты, о Дух Святой, переживаешь Себя как абсолютную богодуховность, как сущую Свою в Себе полноту божеского параклитизма, относящуюся исключительно только к богочадству второй Ипостаси Святой Троицы.

И вот, о Ты, трисолнечная и пребожественнейшая Святейшая Троица – Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой, Своим ипостасным содержанием всецело исчерпываешь его опять-таки трояко: Ты исчерпываешь его в Себе и Собою как самостоятельная Сама в Себе первая отчая Ипостась Святой Троицы, и как Богоотец второй Ипостаси Святой Троицы, и как сущий Изводитель третьей Ипостаси Святой Троицы. Так же и Ты, сущий Бог Сын, вторая Ипостась Святой Троицы, Своим ипостасным богосыновним содержанием в Себе Самом исчерпываешь все единство Божества так же трояко: Ты исчерпываешь его как сущая самостоятельная, богосыновняя вторая Ипостась Святой Троицы; и Ты также исчерпываешь его Собою как Бог Сын по отношению к Отцу Своему и как Бог Логос по отношению к третьей Ипостаси Святой Троицы. И Ты, о пребожественный Дух Святой, третья Ипостась Святого Триединого Божества, так же исчерпываешь единство всего Божества трояко. Ты, Всеблагостный, исчерпываешь его как самостоятельная Сама в Себе третья Ипостась Святой Троицы, Дух Святой, и как исходящий и исхожденный (от Отца) по отношению к первой Ипостаси Святой Троицы; также исчерпываешь его Собою и по отношению к второй Ипостаси Святой Троицы как сущий Бог Параклит, как Бог Дух Святой.

В свою очередь, одновременно и самое единство Триипостасного Божества Твоего так же Собою и в Себе исчерпывает всю Святую Троицу, и исчерпывает, опять-таки, трояко: во-первых, самым абсолютным единством Божеской в Себе Сущности; во-вторых, простотою Сущности Божеской, абсолютно не имеющей в себе никакой сложности; и, в-третьих, всебожескою духовностью этой Сущности.

После сего, о пребожественная Святая Троица, я как будто чувствую, что моя мысль напрашивается на вопрос: что же такое само по себе единство Божеское в отличие от Твоих трех Ипостасей? Оно, в моей мысли, как будто выступает в качестве какой-то Твоей четвертой ипостаси-моноса, диаметрально противоположной Твоей Святейшей Триаде? Так ли это? О, нет, это не так. Твое всебожеское единство не есть особая ипостась-монос, а есть вся полнота содержания Твоей святейшей божеской Триады.

А теперь позволь мне, о, Триипостасный мой Бог, при Твоей помощи, взойти на самую вершину моей богословской мысли о Тебе: как Ты, мой Бог, вмещаешь в Себе три-едино и едино-три? Если я скажу, что самое единство Твоего в Тебе Божества исчерпывается одними ипостасными отношениями одной к другой и к третьей, то такой ответ вовсе не разрешает нашу мысль, ибо эти отношения не переходят в самые ипостаси, а остаются только одними отношениями. Поэтому они не могут собою примирить Триаду с единством. Если же это Твое божеское единство переживает в себе тройное абсолютное единство: внутреннее, никогда не выходящее из своего состояния, но вечно и бесконечно пребывающее в абсолютном всетворчестве своем, то и этим я ничего не уясняю для себя самого. Но если я скажу, что Твое “едино” и Твое “три” не есть самая Твоя сущность, а есть только один отдаленнейший отблеск Твоего откровения о Себе твари, тогда как на самом деле в Твоей абсолютной духовной сущности все эти определения, хотя и существуют, но в Тебе Самом никогда не встречаются, а если и встречаются, то между собою не сталкиваются. Кроме сего, эти два момента в Твоей сущности утопают в абсолютной сверхнеисследимости самого божеского естества Твоего. Поэтому они бесконечно больше, чем, не существуя, существуют и, существуя, не существуют. Не существуя – существуют только для твари и существуют только для Тебя, Самого Божества, в Твоем абсолютном самоутверждении».

20 декабря. [Размышления о Святой Троице]

О, трисиятельный Бог мой, я снова полон в себе благовествования о Тебе, снова хочу предаться пламенному размышлению о Тебе, о, Царь мой и Бог мой. Вчера я своим безумным лепетом благовествовал о Тебе, а теперь умоляю Тебя, о, Владыка мой Бог, снова вложи в уста мои слово Твое, и я буду говорить о Тебе, о, Божественная Триада, о, трехсолнечная сущность Божества. Ибо вот уже наступают священные дни Рождества Твоего, моего Бога и Господа Иисуса Христа. И я при одной мысли об этом совершенно цепенею. В самом деле, Ты мой Бог, все сотворивший единым манием Своей мысли как сущий Бог, сущий Царь, самовластительно царствуешь над всей вселенной, и вдруг теперь Ты воплощаешься в тварную человеческую природу и рождаешься Богочеловеком! О, благость Твоя Божья, о, любовь Святой Троицы, о, саможертвование Тебя, Бога Сына, о, бездонно-глубинное смирение Тебя, Бога Логоса!

Ты рождаешься! О, дивное и предивное чудо! Бог облекается в человеческую тварную природу?! Непостижимо, невообразимо, чудесно и радостно! Вторая Ипостась Бога Слова вдруг решилась облечься в тварь, решилась воплотиться в Свое создание и последнее воплотить в Себя Самого! Чудо! О, какое чудо! Величайшее чудо! Так некогда вначале идея тварного бытия была облечена в богоотчематеринство предвечного Сына Божия, она в Нем возникла, вынашивалась, вышедши из свободы Божества, зрела, развивалась. Когда же она совершенно развилась, тогда она силою тварного своего послушания сущей воле Творца, своего Бога, совершенно развернулась в свое величие видимых и невидимых прекрасных космических форм, чтобы раз навсегда отражать в себе своего Творца Бога, и воплощать Его в себя, и самой воплощаться в Него. О, великая цель творения мира, о, священный смысл бытия!

Но, увы! В лице денницы, херувима Сатаниила, мир усомнился в истинности своего Бога. Он со своей абсолютной в себе самом принадлежности Богу перешел на свою личную принадлежность, и, перешедши на нее, он тотчас подумал: «Бог всемогущ, всеблаг: зачем же Он не сотворил мир единосущным Себе Самому?» Извращенная жалость к твари тотчас вылилась в сомнение по отношению к Богу. Это и было самое начало зла, и оно все сильнее в нем развивалось, укреплялось, росло и, наконец, вылилось в революционную брань твари против своего Творца Бога, стремясь насилием похитить Его божество и перенести Его на себя!

Если поверхностно о всем этом думать, то как будто и осознаешь, что сатана прав и что на его стороне истина. В самом деле, если Бог – всемогущий, всеблагостный и вселюбящий Творец, то, согласно Своему всемогуществу, Своей всеблагости и божеской любви, делай же Свою тварь единосущной Себе Самому?! Я говорю, если обо всем этом подумать поверхностно, оно как будто так и должно быть. Но, о, Боже, тварь, созданная совершенно другим существом, существом Божеским, созданная по воле Того же Самого Творца, созданная Им не для того, чтобы Божество над Своим созданием издевалось, и не для того, чтобы ее мучить, как предполагал сатана, но для того, чтобы она, благодаря дарованной Тобою свободе, развивалась, совершенствовалась и свободно врастала в своего Творца Бога, обогащалась Им, чтобы через это она как тварь проявила всю свою свободную любовь к Тебе, своему единому Творцу, Создавшему ее исключительно только по Своей свободной любви к ней. И вдруг теперь, в лице самого приближенного к Тебе херувима – Сатаны, она возроптала на своего Творца, сущего Бога, осудила Тебя в несправедливости к себе и через это отпала от Тебя! О, страшно! С нашей человеческой ограниченной точки зрения, с такою неблагодарною тварью Ты, как сущее Божество, должен был бы раз навсегда в мгновение ока покончить. Ты должен был погубить ее и вместо нее сотворить новую, добровольно послушную и покорную Тебе тварь. Такой взгляд на тварь есть взгляд ограниченной любви, взгляд конечного бытия, взгляд эгоистический, полный бессилия и мести.

Ты же, о Боже, бесконечно больше, чем Бог безграничной любви, благости, безграничной жалости; а посему Ты, Господи, благоволил для спасения Своей твари самым делом доказать, что Ты не только Бог безмерной любви к Своей твари, но Ты есть Бог и самоотверженного, невообразимого смирения! И вот теперь Ты, мой Владыка, Триипостасный Бог, в лице второй Своей Ипостаси, Бога Логоса, изволил спасти мир, и как же Ты решился на это величайшее дело!!! О, Боже мой, Боже мой! Ты для этого дела изволил принять на Себя тварную природу, Ты решился облечься в мою человеческую сущность, Ты решил через принятую на Себя нашу человеческую природу воплотиться и во всю космическую сущность, во всю вселенную. О, дивны дела Твои, Господи! О, Бог Логос, отныне через Свою воспринятую на Себя человеческую природу Ты спасаешь весь мир, Ты его претворяешь, делаешь Своею плотью и Своею кровью! Ах, Господи, кто же после сего не повергнется перед Твоею божескою любовью к падшему Своему созданию! И кто не воскликнет: «Велик Бог христианский!»

21 декабря. [Удивление перед замыслом Творца]

Молитвенные мысли роятся в голове, и хочется броситься к ногам Христа и бесконечно благодарить Его, особенно в сей день, когда все христиане готовятся к встрече великого праздника Рождества Христова, когда готовится и само небо праздновать сей юбилейный день примирения Бога с тварью, спасения твари рождением Христа.

Ах, как сладостно! Сердце замирает от радости. Господи! Господи! Что это Ты делаешь, что, приняв на Себя нашу человеческую природу, Ты рождаешься в мир сей? Зачем это, Господи? Разве Ты не можешь принудить Своею божескою властью самого сатану слушаться Тебя, и снова быть херувимом, и вечно прославлять Тебя? Да, Господи, Ты все это можешь! Но, если бы Ты так поступил с миром, чтобы собственной Своею волею уничтожить его и создать вместо него новый, безгрешный мир, то тогда Ты как Бог совершенно перестал бы существовать, ибо всякое насилие над Своей же собственной тварью свидетельствовало бы, во-первых, о том, что, каково бы ни было насилие и от кого бы оно ни исходило, оно своим существованием говорило бы только о том, что оно не только не является проявлением божеского всемогущества или божеского правосудия, но оно даже не является и признаком обыкновенной тварной силы, а есть агония умирающего бессилия!

Другое дело – сила Твоего божеского всемогущества, она есть сила бесконечной любви, жалости, сострадания, доброты, милосердия, смирения и самопожертвования. Такую-то силу Ты теперь, как никогда прежде, и выявляешь в деле спасения мира через Себя Самого, в Своем акте схождения с неба на землю для воплощения Себя как Бога в человеческую тварную природу. О, Боже Триипостасный! Каждый раз, когда я созерцаю сие великое таинство, я все более и более и все сильнее и сильнее верую и убеждаюсь в том, что Ты, Пресвятая и Пребожественная Троица, настолько бесконечна по своей сущности, настолько и бездонно-глубинна по Своей реальности, настолько же беспредельна, всемогуща, настолько же и невообразимо премудра, всеблагостна, вселюбива, всесмиренна, духовно-разумна, что я прямо заявляю Тебе, что Ты бесконечно более чем богодуховна. Первая Твоя святейшая Ипостась Бог Отец бесконечно более чем Бог Отец; вторая Твоя святейшая Ипостась Бог Сын бесконечно более чем Бог Сын; третья Твоя святейшая Ипостась Бог Дух Святой бесконечно более чем Бог Дух Святой.

22 декабря. [Приготовление человеческой природы Христа]

О, Господи Боже Триипостасный! Если мы, смертные, взирая на Тебя сквозь толщу нашей ограниченности, условности и греховности, совершенно ослепляемся от невообразимого блеска Твоего величия и славы Твоей, любви к миру и, в частности, к человечеству; если мы, всегда утопающие в тине мерзостей наших, все же чувствуем всеподавляющую Твою благость к нам, то что же было бы с нами от Твоих светоносных, океаноподобных бесчисленных даров, изливающихся на нас и весь мир Твой, если бы имели в себе чистоту сердца, если бы мы были праведны, святы перед Тобою и если бы жили Твоею святейшею жизнью?!

О, Боже Триипостасный! Как же Ты бесконечно любвеобилен и благостен! Вот созданный Тобою мир все время, с быстротою молнии, внутренне уходит от Тебя, и ушел бы он на веки вечные, если бы в нем не было возможности снова вернуться к Тебе. Эта возможность опирается на то, что в нем была (и есть) малая горсточка верных, преданных Тебе, всегда тоскующих о Тебе, устремляющих свои взоры к Тебе, молящихся и поклоняющихся Тебе, прославляющих Тебя и по мере сил исполняющих Твою святую волю. И вот благодаря им он снова вернулся к Тебе.

Кто же это такие, Твои избранники? О, это архангелы, ангелы, херувимы, серафимы, господства, силы, престолы, власти, начала и др.; на земле же это праведное Семя, из Которого, в конце концов, развернулась священная нить, заканчивающаяся в Ветхом Завете Иоакимом и Анной, пречистой Девой Марией и, наконец, человеческой природой Христа! Вот в ком и в чем заключалась возможность спасения мира. Ныне же эта возможность пришла к реальному своему осуществлению. Ныне пречистая Дева Мария является самым напряженным духовным зрелищем [для] всего неба, всей твари и даже и Тебя, Самого Бога Отца и Бога Духа Святого. Ныне и твердь небесная уже бросает жребий между звездами, которой из них предстоит быть Вифлеемской звездой, ныне уже и земля готовит для своего Творца пещеру, в которой Он должен будет родиться и возлечь. Ныне уже и бессловесные овцы своему Творцу, Пастырю словесных овец, готовят свои ясли.

О, Боже, как все это поразительно чудесно! Сладчайший Иисусе! Радость неба и земли! Я в прах превращаюсь перед Тобою и, орошая землю слезами, восклицаю: «Возлюбленнейший мой Спаситель! Родись во мне и самого меня возроди в Себе Самом. Иисусе прелюбезнейший! Не оставляй Свое творение, спаси всю Твою вселенную! Иисусе, Царь мой, впиши меня в подданство Свое. Тебя, только Тебя одного желает душа моя. В Тебе одном вся моя жизнь, вся моя свобода, весь мой покой и вся деятельность всего существа моего!

Христос рождается! О, сколько в этих двух словах радости и утешения для всего мира! Христос рождается! Да, мой Бог, сила моя, опора старости моей! Ты рождаешься пребезначально от Отца, и теперь Ты рождаешься от пречистой Девы Марии, и вот уже девятнадцать веков Ты рождаешься во всей вселенной, рождая и ее саму ежемоментно в Себе Самом, чтобы и она была Твоим божественным детищем, единственным детищем, в котором Бог Отец и Ты, превозлюбленнейший мой Христос, и Ты, Дух Святой, были бы Богом всяческая во всем!

23 декабря. [Вселенная готовится принять Христа]

О, вся вселенная, о, вся мировая действительность! Не чуешь ли ты чего-то для себя необыкновенного? Уж не предчувствуешь ли ты, что в тебе должно свершиться что-то? Или, быть может, открыта тебе тайна рождения Бога на земле? О, я думаю, что ты хотя и смутно, но все же чуешь, что Сам Твой Творец Бог скоро-скоро родится на земле и ты сама Его увидишь.

Ах, Боже мой превеликий! Какое блаженство, какое счастье, какое чудесное явление! Бог, Сам Бог Логос родится на земле! Ангелы и архангелы, херувимы и серафимы, все небесные воинства! Берите ваши священные арфы, прославляйте рождающегося Христа. О, вы, светлые и святые духи! Берите скорее небесные трубы, трубите всем созвездиям, трубите всему Млечному Пути, трубите всей вселенной о том, что Сам Бог ныне рождается на земле и рождается от пречистой Девы Марии. Время и пространство! Что же вы молчите? Что же вы не возвещаете всей твари о рождающемся своем Царе и Владыке? Вот, посмотрите, всё прославляет, всё возвещает о Его рождении на земле. Что же вы молчите? Трубите же и вы о рождении Его! Мир одушевленный! Выпрямись и во всем своем величии предстань и воздай славу смиренно рождающемуся на земле Ему как сущему твоему Творцу Богу.

Бог во плоти! Бог рождается, Бог является младенцем человеческим! О, как чудесно! Невообразимо чудесно! Сам Бог Отец и Бог Дух Святой напряженно взирают на это величайшее чудо, явленное второй Ипостасью Святой Троицы, в котором Он Сам открывается всему миру в качестве богочеловеческого Дитяти Иисуса. О, сколько здесь скрывается божеского смирения, о, сколько здесь таится самоотверженности со стороны Самого Божества в деле спасения мира! Здесь проявляется начало добровольного истощения самой божеской природы во Христе в целях доказательства своей любви ко всему Своему Созданию перед князем мира сего и перед самой тварью.

Здесь, в этом акте рождения Христа, открывается такая тайна божеского смирения, когда вторая Ипостась Святой Троицы, Бог Логос, как бы предпочитает бытие мира бытию Своей Ипостаси! Что же все это значит? Это значит, что Божество настолько любит мир, что из-за Своей любви и жалости ко всему миру Само становится как бы не Самим Собою, Он, сущий Бог, является без Своего в Себе Божества! Вот что значит для Господа принять на Себя человеческую природу и родиться на земле в качестве Богочеловека Христа.

О, пречистый, о, животворящий Бог всей твари, Господь наш Иисус Христос! Я после этого мною понятого и осознанного самого акта Твоего рождения на земле и его значения для Тебя Самого и всего мира весь сгораю от любви к Тебе, Господи! Как же Ты бесконечно любвеобилен, благ и милостив к Своему Творению! О, и ты, мое сердце, и ты, воля моя, и ты, ум мой! На своих собственных душевных струнах воспойте Бога моего, прославьте Христа моего, восхвалите Рождество Его. Все мое естество, вся моя сущность! Превратись в живые ясли для Него: Он хочет почивать во мне. Господи, поклоняюсь чреву Матери Твоей, в котором Ты еще находишься, поклоняюсь пречистым и святым ложеснам Ее, из которых Ты рождаешься, поклоняюсь всему святейшему таинству Твоего Рождения.

24 декабря. [Рождение Христа предвещает конец ада]

Теперь да будет мне позволено своею мыслью перенестись на славословие настоящего дня, когда рождается Христос, когда невольно при созерцании такового божественного акта сердце переполняется восторгом умиления и уста произносят следующие слова: «Приидите, херувимы и серафимы, приблизьтесь, архангелы, ангелы, престолы, господства, силы, власти, начала, сомкнитесь в самый тесный хоровод и вы, все бесчисленные солнца, все светила небесные, все звезды, все планеты и все живущие на них, и вся тварь, и вся вечность, и все пространство! Приидите и вступите в сию священную цепь торжествующих небесных духов. И вы, все праотцы, отцы, патриархи, пророки и все праведники! Напрягите ваши взоры, приготовьтесь прославить и Сына, рождающегося по Своему человеколюбию на земле. О, все и все! Приидите и приготовьтесь прославить и Святого Духа, деятельно участвовавшего в этом величайшем таинстве. Вот Христос рождается, вот Сам сущий Бог, облеченный в человеческую природу, готовится явиться всему миру в качестве Младенца Христа. Вот Пречистая Дева Мария перед сим таинством вся переполняется священным страхом как верная раба Господа, послужившая сему великому таинству. Вот закон тварной природы самого рождения Господа как рождения человека воспринимает в себя своего Бога и сам остается ненарушимым. Вот ложесна Девы в неприступном свете рождают Богочеловека Христа и через это еще более освящаются и эту величайшую свою светоносную святость отныне переносят на ложесна и всех христианских матерей. О, великая тайна материнства! О, как высоко возвысилось женское естество через Твое рождество! О, Владыка мой Господь! Отныне я верую, что всякая христианская мать своим чревоношением очищается от всех своих грехов, ибо своим деторождением она совершает величайший подвиг спасения души своей.

О, преславный мой Господь Иисус Христос! Дыхание мое, бытие мое, жизнь моя. Как Ты бесконечно прекрасен, благостен и человеколюбив! О, дай же мне нарадоваться и насладиться Тобою. О, Боже мой! Что прекраснее Тебя может быть в мире? Что может быть дороже и ценнее Тебя во всей мировой действительности? О, безначальный, всеславный, всемогущий Господь! Дай и мне от радости выплакаться перед Тобою, дай мне, Владыка, моими горячими, восторженными слезами встретить Твое рождение на земле! Я от умиления пред Рождеством Твоим уже не знаю, что и говорю Тебе. Я обезумел от этого Твоего события, Царь мой, радость моя, надежда моя!

Доколе весь мир будет лежать во зле? Доколе он будет служить злу? О, если бы ему раз навсегда освободиться от зла, тогда бы он весь превратился в одно чистое умиление перед Тобою, в одну святую любовь к Тебе. Умиляться же и любить Тебя – это всё. Это бесконечно больше, чем всё, это Царство Твое небесное. Ах, Господи, укрепи меня, я изнемогаю от любви к Тебе, поддержи меня: я опьянен ею. Ах, да как же не любить Тебя, моего Господа Христа, воплотившегося Бога Слова и ныне рождающегося на земле! О, нет, я не могу, о, я не могу не любить Тебя, не могу не умиляться перед Тобою, не могу не благоговеть перед Твоим рождением на земле.

Архангелы и ангелы, херувимы и серафимы и все небесные чины! Не преставайте, не преставайте, прославляйте рождающегося Господа, трубите сильнее, трубите всему миру о том, что Бог рождается на земле! А ты, ад, что молчишь? Или почуял свою погибель? Разве тебе неизвестно, что вторая Ипостась Святой Троицы, Бог Логос, облекся в человеческую тварную природу?! И вот ныне Он рождается на земле. О, бедный ты и несчастный! Скажи же своему владыке и князю зла, что Царь всего сущего уже на земле, творец вселенной уже выходит из чрева Девы Марии, Спаситель мира уже сейчас готовится явиться в мир. Скажи ему, что царству его пришел конец и что наступают дни, когда небо и земля сольются в один живой и вечный престол Царя Небесного, скажи ему, наконец, что его царство, рано или поздно, всё переплавится в живое Царство Христово и что он сам непременно будет побежден, и осознает свой грех, и смирится, и покается перед Ним.

25 декабря. [Рождество Христово]

Рождество Христово! Сей день равносилен первому дню творения мира. Сей день является первым днем претворения, преложения и пресуществления всего мира, всей твари в абсолютно новую, вечную, бессмертную тварь Христову. Рождество Христово! В мир явилось облеченное в тварь Само Божество в лице новорожденного Младенца Христа. Рождество Христово! Отныне все Божество и вся тварь совоплотились друг в друга, соединились на веки вечные, так что уже эти два «Я» Божеских – сущее «Я» Божеское и «Я» Его собственное, «Я» космическое, – соединившись в личности Христа, никогда уже более не разъединятся. Рождество Христово! Вся вторая Ипостась Святой Троицы, Бог Логос, отныне уже в Отце и Святом Духе и Сам в Себе является совершенно воплотившимся в человеческую тварную природу. Отныне Его нельзя мыслить и созерцать как сущего Бога Логоса в Отце и Святом Духе исключительно только по божеству вне Его человеческой природы, ибо такой взгляд на Христа как Сына Божия умаляет Христа и делает Его уже не Богом, воплощенным в человеческую тварную природу, а только пребывающим Своим божеством во Христе, т. е. святым человеком, а не воплощенным в человеческую тварную природу Богом. Но Ты, о преблагословенный Владыка мой Христос, не какой-нибудь святой человеческий сын, а Сама живая божеская ипостасная Личность-сверхличность, воплотившаяся в человеческую тварную природу; Ты не Божественный Христос, родившийся в мир, а Само живое Божество, Сама живая, разумная Божеская сущность, воплотившаяся в человечество и родившаяся в мире в лице Богочеловека Христа. Наконец, Ты Тот Самый, давно ожидаемый всеми пророками сущий Сын Божий, явившийся в мир, Который еще прежде создания мира был предначертан советом всей Святой Троицы родиться от Жены Приснодевы Марии и Своим рождением спасти мир.

Ах, беспредельное небо! Ликуй! Ликуй и ты, вся мировая действительность! Торжествуй, веселись и ликуй сладостно и радостно, ибо Бог во плоти явился на земле! И вы, архангелы и ангелы, херувимы и серафимы, господства и силы, начала и власти, престолы и все небесные светлые духи! Прославляйте, воспевайте вашего Бога, родившегося на земле! Народы земли! Сыны и дочери человеческие! Теперь ободритесь, и радостно поднимите головы ваши, и будничное мрачное настроение вашего духа смените на праздничное, всерадостное настроение, ибо Христос родился. И вы все, девы и матери! Поспешно облекайтесь в одежду радости и препояшьтесь небесным веселием, украсьтесь духовным божественным торжеством вашего духа, ибо от пречистой Девы Марии родился Спаситель и Бог. И вы все, невинные чистые младенцы, все дети! Крик и плач ваш преложите на радость, ибо Бог ваш, Создавший вас и пославший вас в мир, ныне Сам в качестве Младенца, рожденного Марией Приснодевою, лежит в яслях. И ты, вся тварь разумная и неразумная, одушевленная и неодушевленная! Сбрось, о, скорее сбрось с себя долговременный траур Божьего проклятия и сейчас же облекись в самую лучшую одежду верной любви твоей к новорожденному Младенцу Христу, Который для того и родился на земле, чтобы тебя как сущий твой Бог избрать в качестве Своей единственной невесты для Себя. О, пусть всё ликует и все радуется! Христос родился! И вы, вестники верные, световые лучи мировых солнц! Несите всему миру сладостную благодатную весть, что на земле родился воплощенный Бог Логос. И ты, сверхвечность, ты, сверхпространственность! Внесите в свои бессмертные летописи акт рождения вашего Бога на земле. И ты, отныне дивная и чудная в очах Божии земля, будешь верным свидетелем перед всей вселенной сего славного события, совершившегося на тебе, – рождения Христа.

О, как непостижимы пути любви божеской к Его творению! О, как таинственно предначертаны пути спасения всего мира! Христос родился! – Диавол как диавол умирает. Христос родился! – Сатана как сатана погребается. Христос родился! – Все темные мрачные злые духи как злые погибают. Христос родился! – Ад как ад в вечную могилу прелагается. Христос родился! – Слава Божия еще более увеличивается! Христос родился: всемогущество Святой Троицы еще более проявляется. Христос родился: вторая Ипостась Святой Троицы, Бог Логос, Своим смиренным рождением на земле явил такое в Себе непостижимое всемогущество, перед которым всякое тварное понятие о нем бывает мертвым молчанием.

О, святость Божеская! Отныне и ты будешь еще более святостью Господней, ибо Источник всякой святости явился на земле в качестве Младенца Христа. О, любовь Триипостасная! Любовь Божеская! Отныне и ты будешь еще большею любовью в себе, ибо Начальник всякой божеской любви возлег в ясли овечьи, – Он, Который, пламенея любовью ко всему миру, томится огненным желанием быть и жертвенным Агнцем Отца Небесного, и Пастырем в деле спасения всей твари, отныне полагающим жизнь Свою за овец Своих. Отныне и все свойства Божии еще более сильны, и могучи, и славны, потому что родился на земле Сам Бог Логос, Который тем самым добровольно лишил Себя как бы всех Своих божеских свойств ради того, чтобы Своим сверхсмирением сжечь всю обоготворенную гордость в Своей твари. Смирение и любовь Самого Божества в личности Богомладенца Христа – вот путь, по которому и снисшел Бог на землю для осуществления Божиих предначертаний в деле спасения мира.

О, пребожественный, и дивный, и чудесный день! Родился Христос! Теперь ты, вся вселенная, превратись в одно пламенное прославление своего Творца Бога и Спасителя Христа, натяни все свои струны – свои свойства – и восхвали ими своего Бога, родившегося на земле. И ты, вся мировая действительность! Исправь все свои космические клавиши – небесные солнца, планеты – и стройно, и сладкозвучно воспой и прославь Христа, своего Бога и Создателя, родившегося от неискусомужной Своей Матери. И вы, все небеса небес, и все космические силы, и вся тварная жизнь, и самая смерть, и всё существующее, превратитесь в сладкий гармонический вселенский оркестр, в одну чудесную универсальную гармонию, в один священный вселикующий гимн славы Христу, родившемуся в мире. О, блаженство, о, радость, о, невообразимое счастье! – Христос родился! Я вижу, как все атомы вселенной, как все ее великие и малые части, как и она сама вся в органическом целом раскрывается и развертывается в одну дивную живую всекосмическую летопись – Рождества Христова! Я вижу, как вся мировая действительность, как в бесконечно малом, так и в бесконечно великом, отражает и отпечатывает собою живой образ новорожденного Младенца Христа на земле, отчего я весь таю и как бы превращаюсь в одну радость. О, Господи Иисусе Христе! И я всецело повергаю себя к младенческим стопам Твоим и прошу и молю Тебя: отражай и отпечатывай Свой живой образ и во всем грешном создании Твоем. Аминь.

26 декабря. [Вселенная склоняется к ногам Девы Марии]

Собор преблагословенной Девы Марии. При одной мысли об этом хочется громогласно взывать всем херувимам, архангелам и ангелам и всей вселенной: «О, слетайтесь, сходитесь сюда, вот сюда в Вифлеем, где находится юная Мать предвечного Сына Божия Христа, вы, все многочисленные херувимы и шестокрылые серафимы! О, скорее спускайтесь с небесных кругов, все ангелы, и архангелы, и все небесные силы! И вот здесь, в городе Вифлееме, поспешно станьте вокруг Девы – Матери Христа, станьте хороводом, и окружите, и увенчайте Ее как Матерь Царя неба и земли, родившую нам Господа Бога на земле, своим прекрасным благоухающим венком небесных песней. И ты, Адам, и ты, Ева, – праотцы наши, – придите, весело полюбуйтесь и примите горячее любовное участие в священном прославлении вашей преславной дочери Девы Марии, которая бессеменно родила всеобщего Спасителя нашего Христа. И вы, времена и пространства, и все светила небесные, и все звезды на тверди небесной, тесно сомкнитесь и своим священным танцем торжественно прославьте вашу отныне Царицу неба и земли, пречистую Деву Марию.

О, Дева и Мать, преблагословенная Мария! Что с Тобою свершилось! Чего Ты достигла! Ты ведь сделалась светозарным живым престолом Бога, Ты от века предназначена Богом быть живым седалищем Господа славы, и вот теперь все это в Тебе реально осуществилось. О, пречистая! Ты отныне сделалась живым узлом, связующая собою воедино Бога и всю тварь. Ты одна являешься живым мостом, по которому Бог снисшел и будет всегда вечно и бесконечно снисходить к твари через Сына Твоего Господа нашего Иисуса Христа, чтобы воплотиться в нее и ее всю воплотить в Себя. О, радуйся, мир, о, торжествуй, вся тварь, о, веселись, небо, и ликуй, земля, ибо новая Ева родилась среди людей и новый небесный Божественный Адам явился через Нее нам.

Дивно! Чудесно! Прежде Ева, наша праматерь, из ребра Адама, нашего праотца, была сотворена Богом; ныне же новый Адам, предвечный Сын Божий, родился от юной Евы – Девы Марии. Чудо!.. Восторг!.. Радость!.. Торжество плоти и духа!.. Любовь!.. Небо!.. Благодать!.. Божественная преславная живая всемогущая благость Божия!.. Отныне придите же и вы все, сыны и дочери человеческие, умершие и живущие! Придите и возрадуйтесь радостью великою о грядущем своем спасении и прославьте виновницу сего величайшего вашего спасения, Сию пречистую и преславную Деву Марию. Придите и вы, все наши меньшие братья и сестры – четвероногие животные и пресмыкающиеся, живущие на суше и в воде! Приидите и воздайте достойную славу Деве Марии, от Которой родился Творец и Спаситель ваш. Слетайтесь и вы, все птицы небесные, в город Вифлеем и стройтесь в тесные ряды, стройтесь в хороводы, и своим сладостным пением прославьте Царицу неба и земли, преблагословенную Деву Марию. И вы, все жучки, пчелки, мушки, букашки и все великие и малые насекомые, радостно спуститесь над головою пречистой Девы Марии, сидящей с Младенцем Христом, рожденным Ею в сей пещере и кормящей Своею девственной грудью Богомладенца, Сладчайшего Бога Слова, Иисуса, и прославьте Ее как сущую Госпожу всей твари! О, невообразимая радость, какое чудесное ликование, что мир имеет всегдашнюю Ходатаицу и Молитвенницу за себя перед Богом в лице Божией Матери. И ты, мое грешное «я», склонись к ногам Сей Девы Марии и своими радостными слезами смочи Ее святые ноги и скажи Ей: «И я твой раб!» Аминь.

27 декабря. [Апостол Стефан: «новомученик»]

Сегодня свершилась мученическая смерть учителя апостола Павла, святого Стефана первомученика. Да, поистине дивный был сей Стефан! Его пламенная речь свидетельствует о том, что он был одарен великим даром благодати всесвятого Духа. Но еще чудеснее в нем – это была пламенная вера во Христа. Эта вера во Христа, окропленная и смоченная его мученическою кровью, с необыкновенной силой вырвалась из его груди под градом бросаемых в него камней и превратилась в дивную молитву – любовь к врагам его: «Господи! не вмени им греха сего». Ах, какая же была в нем величайшая сила живой веры в Сына Божия! Этот первомученик Стефан среди учеников и последователей Христа является таким избранником Христовым, который своей светоносной верой во Христа проложил себе путь в Царство Божие, который осветил этой верой всю свою земную жизнь, который своею любовью ко Господу всегда был готов страдать и умирать за своего Владыку и Царя неба и земли. И вот он теперь героически выполнил свой долг пред Господом.

О, Господи Иисусе Христе! Преврати и меня в одну пламенную любовь к Тебе. Стефан-первомученик – блаженный муж! За временные страдания за Христа он получил вечную и бессмертную жизнь, и жизнь не какую-нибудь земную, тварно-естественную, а жизнь небесную, божескую. Что же я-то смотрю на свою жизнь? Что же я в ней вижу? О, жизнь моя, жизнь моя! Она вся сплошной преступный уход от Христа, она вся беспрерывное, постыдное отрицание Господа, она вся сплошная, отвратительная мерзость, гнусное преступление, сгустившийся греховный мрак над моей головою. Так преступна и так греховна моя жизнь! Но, о, Господи, все это не так сильно страшит меня, – одного я боюсь, чтобы мне не быть дымящей головней по отношению к Тебе. Этого ужасайся, сердце мое. Впрочем, и здесь я надеюсь, о, Царь мой и Господь, что Ты не оставишь меня, Ты протянешь Свою десницу и спасешь меня. Я горячо и крепко верю, что любовь Твоя, о, Спаситель мой, привлечет и меня, столь бесконечно грешного, к Тебе и оживит во мне все силы души моей, чтобы они, по милости Твоей, как плющ, обвили Тебя собою и вросли бы в Тебя Самого!

О, Иисусе, сладость всей твари! Как блаженны и преблаженны вместе со Стефаном Твоим и все мученики Твои, пострадавшие и умершие за Тебя, своего Искупителя Христа и своею мученическою смертью приобретшие для себя безгрешную, всеславную Твою небесную божескую жизнь! О, как счастливы, бесконечно счастливы все, кто здесь на земле всею своею жизнью, вплоть до своей смерти, были верны Тебе, исповедовали Тебя и страдали за Тебя!

О, Господи Иисусе Христе! Ты жизнь моя, Ты дыхание мое, Ты радость моя, Ты цвет совести моей, Ты… Ты… Умоляю Тебя, не оставляй меня, будь всегда со мною. О, Боже, Распятый мой! О, Царь мой и Бог мой! Что хочешь, делай со мною, только не гнушайся мной и не отвергай меня. О, Господи, если Тебе угодно наказать меня за мои грехи, то накажи, только опять прошу Тебя: и в самом наказании Твоем не оставляй меня и будь всегда со мною. Я хочу, Господи, быть только с Тобою; а поэтому не удаляйся от меня, Отец мой и Мать моя. Я хочу вечно и бесконечно любить Тебя и только Тебя одного, моего Искупителя и Господа, и любить вечно и бесконечно. О, Иисусе Христе, Сыне Божий! Ты знаешь, что я по своим грехам даже произносить недостоин Твое святейшее Имя; но, несмотря на все это, я все же при всем моем недостоинстве всегда сильно тоскую о Тебе, и тяготею к Тебе, и люблю Тебя. Посему-то я весь целиком и полагаюсь на Тебя, на Твою жалость ко мне и с надеждою в сердце ожидаю того момента, когда услышу из уст Твоих: «Вера твоя спасла тебя, вниди в радость Господа своего». – О, как от сих Твоих сладких слов вся моя сущность вдруг изменится, преобразится и сделается совершенно новою Твоею тварью. Тогда и только тогда я увижу и царство Отца Твоего Небесного, и Стефана, Твоего первомученика, и всех святых Твоих! Ах, Господи, я таю от одной мысли о том, что же тогда будет со всеми святыми Твоими!? Какую невообразимую славу, какую неизреченную радость они будут переживать во веки вечные! Вот что значит быть верным Твоим учеником и последователем до конца. О, Боже мой! Молю же Тебя, не оставляй меня хотя бы ради имени Твоего, ведь я хочу всегда быть с Тобою. О, Господи Иисусе Христе, вся моя внутренность горит любовью к Тебе; влеки же и меня в сонм учеников и последователей Твоих. О, Царь мой Христос! Сделай и меня хотя бы последним верноподданным Твоим. О, Владыко мой Иисусе! В качестве последнего раба Твоего прими меня к Себе. Аминь.

28 декабря. [Память св. мучеников Никомидийских]

Сегодня Церковь Христова празднует память святых мучеников в Никомедии. О, какое дивное блаженство переживают теперь в себе эти герои-мученики за Христа! Мученики Господни! Разве это не плоды Христовой веры? Разве это не духовный сад, насажденный рукою Отца Небесного на плодотворной почве пламенного тяготения твари ко Христу как своему Творцу Богу? Разве это не вечные живые розы, выращенные Христом на Голгофе? Разве это не виноградные сочные кисти, выросшие на виноградной лозе – распятом Христе? О, эти мученики Христовы! Они сила Христианской Церкви! Они торжество Христа над миром. Они истинная награда христианской жизни их матерей!

О, Пребожественная Святая Троица! Хвала Тебе за тот способ спасения Тобою всего мира и, в частности, всего человечества, который Ты избрала и осуществила в лице второй Твоей Ипостаси Бога Логоса, Господа нашего Иисуса Христа.

Путь страдания, путь мученичества, путь самопожертвования вплоть до смерти за Христа есть путь самой действенной веры в Тебя. Великое дело, преславное дело! Жизнь за жизнь, дух за дух, кровь за кровь, любовь за любовь, и все до конца, и все до смерти. Христос за мир, за его спасение, – мир, человечество за Христа. О, всепобеждающая преславная взаимность! В этом сущая всепобеда Христа, в этом действительное спасение мира. Но, о, Боже великий! Зачем вся эта взаимность нужна до конца. До смерти? Неужели это так необходимо и так обязательно и должно для нашего спасения? Да, это более чем необходимо и более чем нужно; ибо этим измеряется вся полнота любви Христа к Своему созданию и любовь последнего ко Христу. Любовь же без своей полноты, без своего содержания, т. е. не «до конца, до смерти», не может быть любовью. Нет половинной или частичной любви, любовь бывает только цельной, равной самому бытию любящего. Такую-то любовь, в лице второй своей Ипостаси, Ты, о, пребожественная Святая Троица, и проявила по отношению к миру. Теперь же и тварь Твоя, в лице мучеников и мучениц за Христа, проявила и доселе проявляет и свою ответную тварную любовь ко Христу, а через Него и ко всей триипостасной божеской сущности. И вот эта-то взаимная друг к другу любовь Твоего Божества к миру и всей твари к Тебе, своему Божеству, и является всемогущим боговселенским живым процессом действительного преложения, претворения и преосуществления всей мировой действительности в абсолютное Царство Божие, в боговселенскую личность всего богосущего «Я-Мы-Я».

О, великий Боже! Молю и умоляю Тебя, вкропи же меня, Твое падшее создание, в эту боговселенскую личность богосущего «Я-Мы-Я», чтобы и я, находясь в ней, вечно прославлял Тебя и бесконечно горел и пламенел своею огненною любовью к Тебе, моему Триипостасному Богу. Я ведь ничего не хочу иметь от Тебя – одного лишь только жажду, одного лишь хочу и одного лишь прошу у Тебя: о, Царь мой, Триипостасный Бог! Преврати и преосуществи меня самого, все мое существо в самую сущность сверхтварного огня любви к Тебе. Я, Господи, знаю, что значит любить Тебя. Я знаю, что любить Тебя – это значит быть в Тебе и жить Тобою, потому я так нестерпимо и жажду любить Тебя, Владыка мой Господи! Да будет Тебе известно, что я томлюсь пламенным желанием, невыразимо томлюсь любить Тебя и любить Тебя только ради самой любви к Тебе. О, Боже мой! В моей любви к Тебе нет другой цели, как только чтобы любить Тебя, моего Триипостасного Бога, вечно и бесконечно.

О, всерасплавляющий Господи! Мою душу, мое сердце, преврати всего меня в одну пламенную любовь к Тебе! Бог мой! Я повергаюсь пред Тобою и молю Тебя, дай мне всегда иметь Тебя в себе и себя самого находить в Тебе одном. О, Боже! Что было бы со мною, если бы я не осознал Тебя? Что было бы с моею жизнью, если бы я не доверился Тебе и не положился бы на Твою жалость ко мне? О, тогда я погиб бы и погиб навеки. Но теперь, когда я всем своим существом осознал Тебя и всецело положился на Тебя, вверился Тебе, то после этого я уже чувствую себя, что я живу и существую не напрасно и не случайно и не сам собою, и не в себе самом, а всецело только в Тебе одном, моем Боге, Тобою одним, моим вседержавным Триипостасным Богом; и поэтому вся моя внутренняя жизнь преизобилует невообразимым небесным блаженством, мирным спокойствием, безмятежным состоянием моего духа, вследствие чего, Господи, теперь уже нет во мне ни страха, ни беспокойства, что я погибну; нет во мне и боязни, что смерть поглотит меня, нет даже ужаса и перед адом, полным в себе самом отчаянья и невыразимого трепетания. Всего этого я уже не чувствую и не ощущаю в себе, потому что Ты со мною, животворное дыхание любви Твоей обеспечивает спасение мое. О, сладчайший мой Владыка Триипостасный Бог, будь же всегда со мною, не оставляй меня одного, ибо без Тебя и самое блаженство мое будет для меня страшнее и мучительнее всякого ада.

29 декабря. [14 тысяч убиенных Вифлеемских младенцев]

Сегодня память четырнадцати тысяч убитых ради Христа вифлеемских младенцев. Первое выступление мира против Христа. Первое преследование Христа со стороны государственной власти. Страшное средство применено со стороны мира ко Христу, чтобы посредством его убить Спасителя мира, Господа. Мир рукою государственной власти закалает четырнадцать тысяч детских жизней! История не знает подобной цены младенческой жизни. В мире не было такого ребенка, жизнь которого оценивалась бы в четырнадцать тысяч убитых детей. В такой оценке Христа-Младенца со стороны мира скрывается невообразимый ужас самого сатаны по отношению к Агнцу Божию как сущему Богу, родившемуся на земле. Диавол понял, что в лице Христа явился Сам Бог на землю; и вот он ничего не жалеет, лишь бы только предотвратить надвигающееся на него бедствие со стороны новорожденного Господа. Он лихорадочно устремляется, чтобы тотчас погубить Его, не останавливаясь ни перед какими средствами. Младенцев убивают, душат, бросают о камни, закалывают. Матери плачут, рыдают, ниоткуда нет помощи. Христос, крепко прижатый к груди Своей пречистой Матерью, бежит в Египет, спасаясь от преследующего Его Ирода. Сам же Отец Небесный всех сих маленьких вифлеемских мучеников увенчивает славными венцами как первомучеников за Богомладенца, Сына Своего, и вводит их в Царство Небесное, и облекает их в одеяние вечной, бесконечной Божьей славы, ибо они приняли мученическую смерть ради Его единородного Сына, Господа нашего Иисуса Христа. Дух же Святой распростирает над Богомладенцем Христом Свою всемогущую божескую силу, спасая Святое семейство от руки диавола, свирепо преследующего его в лице Ирода.

Я цепенею от одной мысли о том, как в лице Христа Сам всевластительный Творец, Царь и Владыка всего сущего, уступив место злу, бежит и спасается от Своей же ничтожной твари! Что же все это значит? О, это много значит. Прежде всего, здесь скрывается добровольное истощение Бога Логоса вплоть до такого состояния, когда Он как сущий Бог становится уже как бы Богом-небогом. Не переставая быть таковым, Он словно бы отказался от Своего ипостасного Божества только для того, чтобы бездонно-глубинным и беспредельно-бесконечным смирением раз навсегда упразднить и уничтожить самообоготворенность диавола – прежде всего, в нем самом, а затем и в Адаме, и во всем человеческом роде, и, наконец, во всей мировой действительности со всеми ее последствиями, такими как мировое зло, гордыня твари пред Богом. Здесь также скрывается еще и такая любовь Бога Логоса к Своему творению, которая вся превращается в Его абсолютное самоумаление перед Своею тварью, чтобы этим спасти ее же самую от ее собственной самости. Здесь скрывается еще и то, что в удалении Христа Младенца в Египет Бог Логос открывает для всей твари принесенную Им Собою абсолютно новую жизнь, жизнь не тварную, а чисто божескую, с существующими в ней другими законами, законами не насилия, а абсолютного непротивления злу насилием; законами, содержанием которых является деятельная сила любви даже к врагам Самого Господа.

Ах, как все это бесконечно чудесно и изумительно! Вот каким путем спасение Христово по отношению ко всей твари шествует наступательно и победоносно в мире. Только теперь становится понятно, что истинный христианин тот, который становится на сей путь и направляет свои жизненные стопы по нему, ведущему прямо ко Христу. О, Царь мой Христос! Молю Тебя, поставь на этот Твой всеспасительный путь и мое «я», поставь его, Господи! Ибо если Ты меня не поставишь на него, то я погибну, чего я страшно боюсь. Знаешь, мой премилосердный Господь, что я люблю Тебя; но сознаюсь, что я мало люблю Тебя, на самом же деле я хочу, чтобы я весь был перед Тобою единою пламенною любовью к Тебе. Великое дело любить Тебя, и любить всем своим существом, и любить вечно и бесконечно. И вот я хочу и стремлюсь любить Тебя, но чувствую, что во мне нет сил осуществить в себе мое собственное хотение. Ты же, всеблагостный мой Господь, помоги мне в этом единственно величайшем для меня деле, ибо ведь и любить Тебя есть Твой святейший дар и Твое бесконечное снисхождение к любящему Тебя. Господи Боже мой! Я бы вечно так и созерцал Тебя и наслаждался Тобою, Твоим святейшим живым образом.

Но вот, Владыка мой Христос, часто мой ум, мое сердце леденеют по отношению к Тебе, они сковываются каким-то таинственным параличом жалости к себе самому, вследствие чего я часто чувствую себя холодным по отношению к Тебе, спящим духовным сном. И в это время, о, Владыка мой Христос, я ощущаю в себе только мысли, парящие к Тебе, что же касается ума, сердца, воли и других моих душевных сил, – все это, как какая-то овеществленная масса, превратившаяся в гнетущую меня тяжесть, прямо-таки отрывает меня от Тебя и втягивает внутрь моего «я», и тогда я бываю каким-то по отношению к Тебе, моему Богу, мертвым предметом, осколком холодного льда. И что странно, в это время я даже еле осеняю себя крестным знамением, и мне становится очень тяжело, а уж о молитве-то и говорить не приходится. Вот какое бывает тяжелое, лениво-неподвижное отношение у меня к Тебе, мой вселюбящий Христос! В это время мне очень много приходится делать усилий над собою, чтобы твердо и бодро опять поставить себя молитвенно перед лицом Твоим! Но я сознаюсь, что во всем этом берет верх над всеми моими душевными силами только одно мое самолюбие, жалость к себе самому. Но, о, Господи, мой Господь! Кому все это я повем и открою о себе самом, как не Тебе, моему Спасителю? Кто во всем этом поможет мне, как опять-таки не Ты один, мой Царь и Владыка всего сущего! И вот я всю свою душу целиком выворачиваю пред Тобою наизнанку, чтобы Ты знал, что я ничего от Тебя не скрываю, – и кто, и что я есть пред Тобою! Я ведь сознаю, что я для Тебя совершенно ничего не сделал доброго, никакой добродетели не проявил по отношению к Тебе, и поэтому, чтобы раз навсегда не остаться пред Тобою, моим Богом, в долгу, я прошу, молю и умоляю Тебя, вооружи всего меня исключительно деятельной любовью к Тебе, такой любовью, которая бы всего меня, все мое существо, всю мою сущность превратила и совершенно пресуществила в вечную и бесконечную любовь к Тебе, такую любовь, которая была бы бесконечно пламеннее и сильнее всякого тварного огня, чтобы я вечно и бесконечно горел и пламенел ею к Тебе, мой Спаситель и Бог.

30 декабря. [«Дивны дела Твои, Господи»: тайна жизни]

О, как дивны дела Твои, Господи! На что ни посмотришь, повсюду только и видишь, как обильною рукою Ты, Творец и Вседержитель, рассыпал и доселе рассыпаешь семена невообразимых чудес Своих. Всюду чудеса, одни Твои чудеса, Господи! Взгляну ли я на все мировое бытие, и оно является для меня дивным, предивным чудом; обращу ли я свои взоры на вселенную и сосредоточу на ней свои очи, и она является для меня величайшим чудом. Обращу ли я свои очи на солнце, луну и звезды, и они являются для меня невообразимым Твоим чудом. Посмотрю ли я на наш земной шар, и он кажется мне не менее чудесным Твоим явлением, как и все миры, плавающие в безбрежном океане пространства и вечности Твоих. Углублюсь ли я своим вниманием, этим оком души моей, в самого себя, то и здесь я сам для себя кажусь также невообразимым чудом. О, как дивны и предивны дела Твои, Триипостасный мой Бог! Особенно они дивны тем, что на всех них лежит дивная неизгладимая печать Твоей сознательно разумной, творческой преднамеренности, преславно и царски-властно предшествующей самому их бытию. О, эта Твоя дивная и предивная, разумная творческая преднамеренность! Она есть сила Твоего разума, застывшая в каждой вещи, малой и великой, сотворенной Тобою. Вот родоначальник Адам. Он преднамеренно, согласно Твоему разумному провидению, создан был Тобою из земли и вместе с тем тварного духовного, космического начала, как говорится в Священной Библии: «Ты дунул в лицо его дыхание жизни». – Он был мужчина деятельный, производитель своего рода, т. е. семенник жизни. И Ты наделил его обильнейшим тайником живых семян, скрыто имеющих в себе родовую ему подобность (потенциальную родовую жизнь). От этого тайника семян Ты, премудрый Творец, в высшей степени премудро, божественно и целесообразно сотворил семядателя, могущего сеять эти живые, скрытые в себе семена только на определенную почву – художественный маточник[108]. Ты внутри сего семядателя выстлал дивно и предивно нежнейшие и тончайшие скрытые нити, наделенные особыми для этого великого дела ощущениями. Ты сего мужчину наделил для этого Твоего творческого дела сильным желанием, могучим влечением к воспроизводству подобных себе особей. Ты также наделил его и избытком этих самых семян, которые он при каждом брачном акте бесконечно много расточает с тою целью, чтобы род его все более и более увеличивался.

Ты для этого величайшего творчества так же преднамеренно сотворил из его ребра и жену ему, которая Тобою лично наделена еще более нежным организмом, еще более мягким характером, еще более гибким и эластичным телом, еще более чувствительной, отзывчивой, чуткой душой. Ты, Творец всего сущего, [наделил ее] также и другой женской организацией; Ты глубоко в недрах ее скрыл чудесный и прекрасный ее яичник. Ты невообразимо премудро устроил самую ее половую вместимость: Ты выстлал внутренность ее тончайшими, нежными, чувствительными, нервными нитями. Ты все эти нежнейшие и тончайшие нити прикрыл слизистой оболочкой. И здесь, о, Боже мой, как все Тобою, премудрейшим Творцом, разумно предусмотрено и целесообразно Твоим предвидением устроено! Ты внутри ее чрева образовал детский родильник – самый маточник[109], эту чудную почву, колыбель, где мужское семя и женское яйцо сходятся друг с другом, и тесно-родственно соединяются одно с другим, и путем взаимного радостного лобзания-почкования начинают производить из себя и развивать человеческий зародыш.

О, Господи Боже, Творец всего сущего! Как повсюду ярко и с необыкновенной силой выступает Твой всетворческий разум! Разве только слепой безумец и ожесточенный Твой враг не может видеть и понять, что здесь лишь Твой один творческий разум все это преднамеренно произвел. Вот уже образовалась головка, образовались и ручки, образовались и ножки, образовался уже и весь организм детский. Сей дивно-крошечный ребенок еще не знает, что такое его будущая среда и в чем она состоит; он не знает, что такое и самая жизнь, он еще не ведает, как нужно приспособляться к будущей среде, в которую он через несколько месяцев должен будет вступить, а у него уже для этого заранее создана его головка, создана она у него еще раньше, чем вступить ему в мир, и создана она у него только для того, чтобы посредством ее целесообразно приспособляться к среде для удержания в себе своей личной жизни и для продолжения существования своего рода. Вот у него уже образовались: и глазки, и носик, и ушки, и ротик, и ручки, и ножки, и т. д. Все это образовалось в утробном младенце для восприятия света, запаха, звука, для осязания, для пребывания его на земле; и образовалось все это не светом, не запахом, не звуком, и не самими осязаемыми предметами, и не земной почвой, которых он еще никогда не ощущал сам, а Кем-то другим, надмирным, разумным Существом, устроившим организм утробного ребенка и его психическую жизнь таким образом, чтобы заранее обеспечить его приспособление к среде, к космической окружающей жизни, о которых сейчас ребенок совершенно ничего не знает. Боже, как действительны следы Твоего всемогущего творческого Промысла как в отношении вообще всей космической жизни, так и, в частности, в отношении жизни человеческой. Владыка мой, Триипостасный Бог, я вижу и сознаю, что нет ни одного атома, ни одного электрона, нет ничего ни абсолютно малого, ни абсолютно великого, нет ни живого, ни мертвого предмета, на котором не было бы живого отпечатка Твоего творческого преднамеренного целесообразного чуда.

О, Господи Боже мой! Я хочу еще сказать Тебе, что достаточно даже взглянуть на прекрасную грудь женщины, чтобы увидеть в ней эту целесообразность Твою, разумно-творческую преднамеренность, чтобы совершенно убедиться в том, что не только человек, но и весь животный мир и даже мир неодушевленный, вещественный являются не чем другим, как действительным носителем разумной Твоей творческой преднамеренности. О, Господи! Ты Своею щедрою рукою непрестанно рассыпаешь дивные и предивные Свои творческие чудеса; всюду и всегда и во всем Ты творишь Свои преславные дела. Небо – Твое чудо; небесные светила – солнце и луна – Твое чудо; облака, тучи, дождь, град, снег, иней – Твое чудо; молния, гром – Твое чудо; ветры, ураганы, бури – Твое чудо; земля, моря, реки и все, что живет в них – Твое чудо! Самая жизнь со всеми своими бесчисленными формами – Твое чудо! О, Боже великий! Как Ты дивен и препрославлен как в самой вселенной, так и в самых малых частях ее.

После всего этого Господи, Владыка всего сущего, как же мне, подобно воску, не таять от любви к Тебе; как же мне, подобно нежнейшему и мягкому льну, не быть всегда самоотверженно поверженному перед Тобою?! Как же мне, подобно нежной струне, не дрожать от любовного мления? Как же мне, подобно плющу, не обвивать всем своим существом живые следы Твоего вездеприсутствия и питаться Тобою, утолять свою внутреннюю жажду любви к Тебе, обонять Тебя, проникаться голосом Твоего сладкого всепребывания, осязать Тебя, ощущать Тебя, мыслить только о Тебе и обогащаться и жить и дышать только Тобою.

31 декабря. [Христианство как чудо]

Я вчера говорил об естественных чудесах Твоих как об абсолютном Твоем творческом преднамерении, предшествующем всякому космическому явлению как творению дел Твоих. Все это, мой Господь, есть живая истина и сущая правда, но сравнительно с Твоим христианством, с этим величайшим чудом, есть как бы даже не чудо, так особенно Твое христианство! О, христианство! Ты до настоящего момента пока только проявило себя в начальной исторической стадии своего развития и только отчасти, тогда как на самом деле ты являешься чудом из чудес. Ты являешься безначальной и бесконечной жизнью Самого Триипостасного Бога в конечных условных исторических формах. Являешься, что особенно чудесно, примером всемогущества Святой Троицы, которая преобразует всю мировую космическую сущность в живой материал для осуществления из него абсолютного Царства Божия.

О, христианство! Ты являешься скрытой славой Триипостасного Бога, которой в конце концов суждено раскрыться и развернуться в торжество всепобедного завершения Христом Своего боговселенского дела. О, христианство! Ты высший дар всеспасительной любви Божеской по отношению к миру. О, христианство! Ты живая всемогущая сила Христова, прелагающая, претворяющая и пресуществляющая собою всю мировую действительность в Тело и Кровь Христовы. О, христианство! Ты вечное и бесконечное прославление Бога, Творца всего сущего. О, христианство! Ты Божество во плоти и крови и плоть и кровь в Божестве, а отсюда ты боговоплощение в мире и мировоплощение в Бога. О, христианство! Ты опытная триипостасная истина и истинная триипостасность.

О, христианство! Осознать тебя – это значит осознать живого Триипостасного Бога. И действительно, тот, кто хочет совершенно увериться в существовании надмирного, личного, самосознающего Бога, тот должен стать верным и истинным христианином, таким христианином, который бы деятельно пережил христианство в себе, практически, искренно. Тогда всякий переживающий его таким путем непременно уверится и убедится в действительном существовании Триипостасного Бога. Верно и истинно переживающий в себе христианство найдет таковое только в Самой Личности Христа. И эта Личность Господа прежде всего неотразимо пленит его Своими божескими свойствами: святостью, безгрешностью, невообразимой творческою мудростью, неиссякаемою любовью к людям, творческою благостью, неподкупною праведностью, чистотою нрава, неподдельной искренностью, всевластным деятельным смирением, несокрушимою преданностью воле Творца, гармоническою цельностью характера, полнотою богочеловеческих совершенств и т. д.

Такая личность, как Христос, есть Личность единственная в истории, другой подобной личности мир не знал, и никогда не будет знать. Эта Личность – Христос – с бесконечным избытком, отнюдь не оскудевая в Себе, вот уже двадцать веков наполняет новыми и новыми творческими силами весь мир, всю вселенную. И такими творческими абсолютными силами, которые подчиняют себе вечность и пространство и объемлют все Божество и вселенную. Верный христианин непременно должен пережить встречу [с Личностью Христа]. Мало этого, истинно верующий во Христа должен будет пережить христианство как абсолютную простоту, порожденную жизнью Самого Христа со всеми присущими ей одной качествами. Он будет переживать Христову радость, Христову любовь к Богу и ко всему миру. Переживать также невозмутимое Христово спокойствие, торжествующую и веселящуюся в себе совесть, пламенное Христово влечение сердца к чистоте и истине. И т. д., и т. д. И вот все эти и подобные им переживания, получаемые верующим, всегда будут одни и те же как последствия жизни Христа в Себе, как последствия Христовой жизни в апостолах, святителях, преподобных, мучениках.

Это такая божеская новоявившаяся жизнь, которую можно свободно проверить своим личным опытом, для этого стоит только быть самому истинным христианином. Для примера приведу следующее. Подвижники Христовы, жившие в разные века, в разных странах, при различных обстоятельствах, – все они одинаково ощущали в себе присутствие и плоды христианства.

Верующий христианин непременно встретится и с третьим чудесным явлением в христианской жизни – творческой возрождаемостью. Творческая возрождаемость в христианстве есть исключительное явление, присущее только ему как божеской жизни, появившейся через Христа на земле. Всякий переживающий в себе христианство не только перестает грешить, но даже и теряет способность делать какое бы то ни было зло. Мало того, он перерождается, меняется его психика, даже физическая структура его плоти и крови делается в нем другой: прозрачной, эластичной, светлой и неспособной к восприятию психических, физических, ядовитых, смертоносных бацилл. Она даже излучает из себя – дивное дело Божие – исцеляющую Христову силу, вплоть до воскрешения мертвых.

Мало того, верующий, переживающий в себе христианство, непременно должен будет установить непосредственную связь с Христом. Связь эта заключается в том, что, о чем бы верующий ни попросил Христа и чего бы он ни пожелал, непременно получит: Христос всегда будет его слышать и во всем исполнять его прошения и исполнять даже с избытком. Это еще не всё. Всякий истинно переживающий христианство в конце концов делается богоподобным существом, во всем похожим на Христа. И с того времени его не трогают звери; наоборот, они с радостью подчиняются ему. И уже никакое зло, никакой смертоносный яд более не будет ему вредить.

Верующий всегда сможет по своему желанию свести к минимуму вес собственного тела. И во всякое время сможет ходить по воде, как по суху; по огню, как по росистой весенней земле; он сможет преодолевать и время, и пространство; он в самое короткое время может появиться то там, то в другом месте; он может быть видимым и невидимым.

Верующий удостаивается еще в сей жизни часто лицезреть Самого Сладчайшего Христа, беседовать с Ним, видеть Божию Матерь, святых, ангелов, предвидеть смерть других и свою.

Все эти факты он неминуемо должен на своем пути веры встретить и пережить на опыте и не раз проверить. Вот этот-то универсальный опыт и свидетельствует о том, что христианство есть чудо из чудес, что оно есть вторгшаяся в историю человечества абсолютно неземная божеская вечная реальность.

О, Пребожественная Троица! Как после сего отрицать и не признавать Тебя? Как после сего не верить в Тебя, и не молиться, и не любить Тебя! О, трисолнечный Боже мой! Благословен Ты во всех делах Своих, благословен Ты во всех формах естественной религии, но бесконечно Ты благословен в христианстве.

[1928 г.]

1 января. [Обрезание Господне]

Сегодня Обрезание Господне. Ты, Царь мой Христос, в сей день первый раз пролил Свою кровь и принес Свое тело в качестве жертвы иудейской законности, дабы через это раз навсегда Своею пролитою кровью смыть ее с лица земли и со Своею плотью, отторгнутой в акте обрезания и поверженной на землю, смешать всю мировую сущность, чтобы последняя с этого момента еще сильнее почувствовала в себе силу богочеловеческого процесса боговоплощения в мире и мировоплощения в Бога.

О, Боже мой, Боже мой! Как Ты, приняв на Себя человеческую природу, весь целиком подчиняешься закону Моисееву! Какой стройной символической, ветхозаветной гармонией, в Твоем лице, открывается божественная, всем миром чаемая сущая действительность, прообразом которой служила та же самая ветхозаветная символическая гармония. Что же все это значит?

О, это значит, что все религиозные символы, символически прообразующие Тебя собою и Твою святейшую жизнь, в Твоих очах являются великою святынею. Если это так, то и весь мир для человека является святынею Господней, ибо он сам по себе, помимо всякого зла, есть тоже живое отображение Тебя, моего Триипостасного Бога; также и человек является великой святыней, особенно со времени воплощения Тебя, единородного Сына Божия, в человеческую природу. Отныне человек должен быть для человека такою величайшею святынею, какой Сам Ты являешься для верующего в Тебя христианина. Поэтому человек-христианин на все его окружающее обязан смотреть как на живой символ Твоей святыни. Отсюда для христианина не только люди, но и четвероногие животные, и птицы, и пресмыкающиеся, и насекомые, и вообще всякая тварь должны быть братьями, святыней Господней, живым символом всемогущества, любви и святости Триипостасного Бога. Так должен смотреть на Божие творение христианин.

О, Пребожественная Святейшая Триада! Благоволи же и мне всё и всех точно такою любовью любить, благоволи мне, мой трисолнечный Бог, во всех и во всем видеть запечатленный Твой триипостасный живой образ Отца, Сына и Святого Духа. Триединый мой Боже, сладость души и тела моего, дай мне в каждом предмете, в каждой вещи зреть Твое божественное чудо и всем своим существом повергаться перед Тобою. О, Боже всеведущий! Дай мне такое всеобъемлющее зрение, чтобы я всегда видел себя находящимся в центре Твоего всеведения. О, Пресвятая Троица! Все это я прошу у Тебя только потому, что мне хочется быть всегда с Тобою, жить и пребывать только в Тебе, едином моем Боге, ибо без Тебя нет и меня, без Тебя нет и никакой жизни и нет никакого бытия, и потому я слезно молю и умоляю Тебя, Владыко мой Бог, преврати всего меня в одну пламенную любовь к Тебе.

Боже мой! Я и теперь люблю Тебя, но этого мне мало. Я хочу не только любить Тебя, моего Творца и Бога, но и всем моим существом превратиться в самую сущность любви к Тебе. И только тогда я буду чувствовать, что я живу и существую, когда я весь превращусь для Тебя в одну чистую абсолютную любовь к Тебе. О, сердце, мое сердце! Отныне будь одним пламенем любви к Богу моему. О, ум мой, ум мой! И ты отныне будь одним огненным творчеством моей любви к Господу. О, воля, моя воля! И ты отныне будь всесовершенной силой моей пламенной любви к Духу Святому. О, разум, мой разум! И ты отныне будь горным потоком моей любви к Триипостасному Божеству. О, рассудок, мой рассудок! И ты отныне будь энергией любви моей к Творцу моему Богу. О, мысли, мои мысли, и вы отныне будьте чистой динамической любовью моей к моему Спасителю и Господу. О, чувства, мои чувства! И вы отныне будьте молниеносными крыльями моей любви к вселюбящему Господу Богу Вседержителю. О, плоть моя, и кровь, и кости мои! Отныне будьте носителями любви моей к Искупителю, Творцу моему Богу. О, ты, мое «я»! Отныне будь душой любви моей к святейшей Триипостасной Троице. О, и ты, наконец, вся сущность моей личности! Будь отныне чистейшей, без всякой примеси, совершенной любовью к Триединому Богу, Творцу всего сущего.

О, Пребожественная Троица! Я хочу любить Тебя всем моим существом! Я хочу славить Тебя всеми силами моей души. Я хочу воспевать Тебя всеми свойствами своей сущности. Я хочу день и ночь созерцать Тебя, но созерцать только одною всеобъемлющею моею любовью к Тебе. Спаситель мой, не оставляй меня, будь всегда со мной, ибо без Тебя я не живу, я умираю, я превращаюсь в безусловное небытие. Ты, только Ты один моя жизнь, Ты один вся полнота всякого неизреченного блага!

2 января. [Пророк Иоанн Креститель: сын пламенной молитвы]

Холодно. Сильный мороз. Мои мысли вращаются вокруг Иоанна Крестителя, этого величайшего из пророков. Иоанн Креститель! Сын пламенной молитвы. Молитва его родителей Захарии и Елизаветы сделала его дитятей бесплодных родителей, вдохнула в него пророческий гений, возвысила его выше всех пророков, сделала его больше чем пророком, она сделала его и Предтечею Христовым. Иоанн Креститель! Ему одному Сам Христос произнес похвальное слово. Иоанн Предтеча! Он для меня открывает собою новый закон рождения гениальных детей. Своею жизнью, своим характером он прямо открывает миру закон, по которому если ребенок зачинается во чреве матери благодаря молитве и если все девять месяцев чревоношения мать будет иметь в себе чистые, религиозные мысли, высокие благородные чувства, святые стремления, если она за все это время будет утолять свою духовную жажду потоком живой веры, молитвенной любви к Господу и т. д., то вследствие всего этого ребенок непременно будет гениальным, даровитым, святым человеком, редким по своей праведной жизни, великим подвижником Христовым.

Закон этот сам по себе таков: каково было материнство в течение всех девяти месяцев, таков будет и ребенок. Другими словами, все, что мать думала в течение девяти месяцев своей беременности, что она переживала в себе самой, какие у нее были чувства, стремления, чем она их питала в себе, влияет на то, каким будет ее ребенок, ибо характер ребенка создается в нем исключительно из содержания чувств, стремлений и мыслей матери за время чревоношения. Таким образом, святой и грешник, гений и дегенерат, здоровый и хилый возникают во чреве матери, возникают они в ней вследствие уже известного биологического закона: все, чем они питались духовно во чреве матери, целиком ложится в основу характера и всей психики ребенка. Об этом величайшем законе всякая мать должна твердо знать и всю свою жизнь помнить.

В наше время святое материнство не только обесценено, но, к ужасу всего человечества, совершенно отвергнуто и даже самими матерями жестоко преследуется. После такого отношения к материнству нам от наших матерей нечего ждать хорошего, грядущее племя обречено на быстрое вымирание, ибо в нем закладывается современными матерями-христианками одно только всегубительное дегенератство, страшный материализм, разврат, пьянство, кровавое властолюбие, сатанинский эгоцентризм. Вот разрушительные силы, которые составляют современное материнство. А что будет дальше, то я не хотел бы до этого времени и дожить, а время это очень скоро настанет. Предотвратить это грядущее неизбежное всеобщее бедствие вплоть до ужасного всепагубного уничтожения человечества опять же может только одно материнство, женщина-мать и только. Никакая проповедь, никакая мораль, никакие другие силы предотвратить этого не могут. Повторяю, одно лишь материнство, одна лишь женщина-мать может все это предотвратить и не только предотвратить, но даже целиком возродить собою все человечество и возродить его исключительно только через Христа.

О, религия, о, сила молитвы, о, Христос! Только во Христе скрывается и сохраняется истинная жизнь! Только в Тебе, мой Триипостасный Бог, содержится вся полнота благодатных даров Твоих, которые Ты по своей неизреченной благости щедрою рукою изливаешь и расточаешь на всех любящих Тебя и исполняющих Твою святую волю. О, Боже Триединый! Излей же, наконец, и на меня Твою святую милость, даруй мне силу всем своим существом любить Тебя!

3 января. [О молитве]

Молитва имеет в себе свои тайные силы. Вот мать пророка Самуила Анна, жена Елкана, своею молитвою к Богу разверзла свои бесплодные ложесна и родила пророка Самуила. Молитва Иоакима и Анны, родителей Девы Марии, произвела в них пречистую и благословенную Деву Марию; Захария и Елизавета своею молитвою создали в себе благословенный плод – пророка Иоанна. Много подобных фактов встречается и в новозаветной Христовой Церкви. Что же все это значит? Это значит, что молитва есть живой процесс, в котором и через который человеческая тварная ограниченность, зависимость, беспомощность и даже ничтожность обмениваются с безграничностью Бога, с независимостью Христа – Бога Логоса, с всемогуществом Святого Духа и с абсолютной действительностью божественной Святой Троицы. Во время молитвы, в ее процессе всё находящееся в человеке как ограниченном существе, всё тварное отдается Богу, и Бог все это от него принимает и взамен этого дает ему все то, что Сам в Себе имеет, т. е. наделяет его Своими божескими творческими силами.

Вот что значит сама по себе молитва. О, чудесная сила молитвы! Боже мой, как я мало молюсь Тебе! Леность одолевает меня. Какая-то холодная кожура объяла всего меня, она тяжелым пластом все время лежит на моей слабой воле. Часто я, Господи, размышляю о том, что уже настало благоприятное время для моей молитвы и мне нужно молиться, но, увы, я не молюсь. Отчего же во мне такая слабость моей воли к молитве? Думаю, что это оттого, что я привык себя отдавать Богу только одной головой и мыслями, а не всем своим существом; оттого, что я всю свою религиозность укладываю только в свою мысль, а не в волю; оттого, что мой религиозный интеллектуализм живет за счет моих интуиции и волевых импульсов. И вот такая частичная интеллектуальная религиозность происходит только потому, что я слишком эгоистичен по отношению к Тебе, моему Богу, я слишком жалею, щажу себя, чтобы предаваться молитве, я очень дорожу собою, очень высоко ставлю себя перед самим собою, бесценно ценю себя самого, чтобы не быть мне чернорабочим перед лицом Твоим, Боже мой! Тогда как истинная молитва совершенно не знает религиозных аристократов, она если их и замечает среди христиан, то, во всяком случае, смотрит на них, как на какой-нибудь благочестивый пустоцвет, т. е. как на людей совершенно нерелигиозных, но думающих о себе и внушающих себе, что они религиозны. Истинная молитва знает по отношению к себе только одних чернорабочих, духом и телом всегда предающихся молитве. В таковых истинная молитва чувствует себя свободно, и в них одних она осуществляет свои благодатные тайны.

О, мое «я»! Остановись и посмотри на самую сущность молитвы, и увидишь, и убедишься, какой дар, какая милость со стороны Бога ниспосланы нам в молитве. Молитва! Что же она такое есть сама по себе? Ты, мое «я», хоть когда-нибудь задавалось ли таким вопросом? О, ты никогда не задавалось этим вопросом, и потому ты не знаешь ее. Молитва – это живая связь человека с Богом. Молитва – это вечный телефон к Богу. Молитва – это всегдашняя свободная возможность живого общения человека с Богом, молитва – это свободная возможность получить от Бога все просимое и все желаемое, молитва – отдача человеком всего своего невозможного Богу и взамен этого получение от Бога всего возможного, Божеского. И однако, несмотря на все это, я чувствую в себе скорее тяготение не молиться, чем молиться. Что же это такое? О, это есть практическое неверие в Бога, отрицание Его в собственной жизни, волевое безбожие, обоготворение себя самого.

О, великий Господь! Как все это страшно становится! Не молиться – значит не верить в Тебя, значит не любить Тебя, презирать Тебя, ставить себя самого выше, ценнее и достойнее Тебя. Вот и все, почему человек не молится Богу. И все это, говорю я, вытекает только из одного естественного источника – перевеса собственной принадлежности себе над принадлежностью себя как твари Богу Творцу. Из этого же источника произошло и всякое зло; борьба же и победа над принадлежностью себя себе во имя торжества принадлежности себя Триипостасному Богу и есть истинное подвижничество Христово, увенчанное святостью Святого Духа. О, Боже всемогущий, преславный, единый, святой! Помоги мне раз навсегда во имя Твое святое иссушить и изничтожить в себе эту принадлежность себе самому! Господи Боже мой! Да живет и процветает и приносит обильнейшие плоды во мне моя принадлежность Тебе на счет принадлежности моей себе!

Боже, Царь мой! Я ничего не хочу, как только того, чтобы всем моим существом принадлежать Тебе и принадлежать вечно и бесконечно. Боже всесвятой! О, как хорошо и сладко принадлежать Тебе и только Тебе одному. Я другого блаженства не знаю, кроме блаженства быть Твоим и Тебя иметь своим. Это такое всесовершеннейшее блаженство, равного которому нет ни на земле, ни на небе. О, сладко и пресладко быть с Тобою и себя самого чувствовать и ощущать в Тебе, моем Боге! О, Господи Боже мой! Благодарю Тебя за то, что я как человек имею в себе идею о Тебе. Благодарю Тебя, Триипостасный Бог, за то, что Ты вложил в меня силу, закон принадлежности Тебе, моему Творцу! Благодарю Тебя, мой Создатель, за то, что Ты дал мне совесть, различающую добро и зло и оправдывающую первое и осуждающую второе. Благодарю Тебя, мой Создатель, за то, что Ты открыл Себя для меня и во мне, даже в самой космической природе. Благодарю Тебя, что Ты наградил меня естественною нравственностью, законом откровения о Себе. Благодарю Тебя, наконец, за то, что Ты в лице единородного Сына Своего открыл Себя всему миру, что Ты есть Триипостасный Бог, Бог Отец, Спаситель и Утешитель всего сущего. За все благодарю и славлю и воспеваю Тебя, безначального вечного Бога, аминь.

4 января. [Проповедь Иоанна Крестителя]

Снова я переношусь своими мыслями к Иоанну Крестителю. Я представляю его тихо переходящим с места на место и часто останавливающимся и беспрестанно вопиющим: «Покайтесь! Ибо приблизилось Царство Небесное» [Мф. 4, 17]. И вот со всех сторон в большом количестве идет народ к нему. Народ этот весь превращается в один слух. Сердца всех переполняются священным благоговением к пророку. Все на него смотрят, у всех взоры туманятся горячей слезой. Многие женщины и мужчины всхлипывают от сердечного, еле сдерживаемого рыдания. «Не Христос ли, не Мессия ли Он?» – думают все.

Пророк все сильнее и сильнее проповедует покаяние. Когда же он сказал: «я не Христос, я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу. Я крещу вас водою, но идет Сильнейший меня, у Которого я недостоин развязать ремень обуви; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем», – тогда весь народ вздрогнул и тотчас почувствовал себя как бы охваченным каким-то внутренним огнем невообразимой радости; у всех пробежала по телу приятная дрожь; все наполнились каким-то радостным чувством ожидания видеть и слышать Самого Мессию, время явления Которого уже настало. Все с минуты на минуту с нетерпением ждут Его. Иоанн же в это время то проповедует людям покаяние, то дает ответы на предлагаемые ему вопросы, то целыми тысячами крестит людей в струях реки Иордана, куда входят все крещающиеся, которые до тех пор не выходят из реки, пока публично не раскаются в своих грехах.

Чудная картина! С одной стороны, все берега священной реки Иордан усеяны пестрой многотысячной толпой народа, с другой стороны, огромная поверхность реки уже вся запружена десятками тысяч людей обоего пола: одних – совершенно нагих, других – в тонких льняных рубашках, все они – кто по пояс, кто по грудь – стоят в воде и во всеуслышание громко выкрикивают свои грехи; у всех на глазах слезы, все рыдают; сам Иоанн стоит на краю берега, окруженный многотысячной толпой. Но вот покаявшаяся часть народа выходит из воды, она уже одевается, на смену ей, точно такая же по количеству, другая часть уже входит в воду и, как и первая, открыто и публично кается в своих грехах. Слезы, рыдания кающихся доходят до небес… Это зрелище, поистине достойное неба! Народ в рядах Иоанна Крестителя все увеличивается. Десятки тысяч людей стоят уже на несколько верст вдоль реки Иордан. Все чего-то ожидают, перед чем-то внутренне трепещут, чему-то радуются, и время от времени вдруг сердца всех наполняются каким-то священным страхом, от которого, точно от электрического тока, дрожь тонкими струйками ужаса пробегает по всему их существу. От этой дрожи весь народ на минуту цепенеет; но потом скоро от этого священного страха освобождается. Народный говор не умолкает. Все говорят между собою о том, что день пришествия Мессии близок, что не сегодня завтра все собственными глазами увидят Его Самого. А Иоанн все проповедует, все крестит, и все идут к нему. Картина дивная, единственная в истории картина, и, о, как сладостно и приятно созерцать ее!

5 января. [Внутренние изменения пророка Иоанна на Иордане]

Народ уже заполонил собою всю реку Иордан и оба берега этой священной реки. Заиорданская пустыня представляет собою сплошную движущуюся массу людей. В этот день Иоанн, как никогда прежде, часто меняется в лице: он то краснеет, то бледнеет. Голос его особенно силен и дрожит. Движения его неспокойны, порывисты. Он переживает в себе то какой-то необыкновенный подъем духа, то охватывающий все его существо религиозный страх. Это психическое состояние в нем замечается всеми. Такое состояние его длится только до полудня. В полдень с ним происходит нечто чрезвычайное. Он, по обыкновению, только что окрестил десятую, в несколько тысяч человек, группу. Он продолжает крестить. Как вдруг видит Идущего прямо к нему из толпы необыкновенного Юношу-Мужа. Он тотчас при виде Его вздрагивает, бледнеет, даже шатается от страха и сам медленно ступает к Нему навстречу. Сей Юноша-Муж подходит к Иоанну вплотную, Иоанн своею пророческою прозорливостью осознает, что этот Юноша-Муж есть не кто другой, как Сам Мессия. Иисус теперь требует, чтобы Иоанн Его крестил. Иоанн же всячески удерживает Его и говорит, что сам должен креститься у Него. Иисус кротко, но решительно говорит Иоанну, чтобы он подчинился в этом воле Божией. Иоанн тотчас подчиняется, он вводит Христа в воду, а Иисус в это время молится и, как безгрешный, ничего не говоря, тотчас выходит из воды и начинает одеваться в Свои одежды. Во время же самого крещения Христа сам Иоанн слышит Иисуса, молящегося Отцу Своему Небесному и также видит небо отверстым и Духа Святого в виде голубя, спускающегося на Иисуса, и в то же время слышит голос с неба: «Сей есть Сын Мой возлюбленный!» Сам же Иисус, как только крестился и оделся, никому не говоря ничего, тотчас, влекомый Духом Святым, отправляется в пустыню и там в посте и молитве пребывает сорок дней и ночей.

Иоанн в это время переживает в себе самом что-то такое, что превышает его собственные силы. Он теперь весь пленен Христом, пленен отверзением неба над головой Господа, снисхождением с неба на Иисуса Христа Духа Святого в виде голубя, а также голосом Отца Небесного, свидетельствовавшим о богосыновстве только что им крещенного Христа. Все это потрясает Иоанна. Он весь превращается в изумление от совершившегося чуда, часто впадает в забытье. Так сильно все это на него подействовало. Но этого мало. Теперь сам Иоанн чувствует, что от этого чуда, пережитого им, в нем самом что-то происходит чрезвычайно великое. Доселе он весь был объят пламенною ревностью о славе Иеговы, теперь же он чувствует себя переполненным какою-то необыкновенною мирною любовью к своему Богу и ко всей Его твари. Раньше он, подобно Илье-пророку, готов был тотчас собственноручно истребить всех грешников; а теперь, когда он пережил это божественное чудо, он готов самого себя принести в жертву за всех грешников, только чтобы они все были спасены Богом. Такое перерождение совершается с Иоанном, после того как он крестил Христа, самое же завершение перерождения совершилось только тогда, когда Иисус беседовал с Иоанном после Своего искушения.

Как же сам Иоанн смотрит на это совершившееся чудо? Как на такое чудо, в котором в одно и то же время было и одно чудо, и три чуда? Осознает ли он всю важность этого чуда? Да, он ее осознает, но осознает не богословски, не интеллектуально, а чисто пророчески, вдохновенно. Он осознает его как такое чудо, в котором через пришествие Христа Мессии в мир вся Пребожественная Святая Троица открывается в деле его спасения.

Трисветлая преблагословенная Святая Троица! Весь мир, вся вселенная с момента падения праотца нашего Адама и праматери Евы были объяты непроницаемым мраком Твоего божественного правосудия. И только одна часть этого мира, всей твоей твари не была лишена Твоего божеского света – это Царство Твое Небесное, это херувимы и серафимы, архангелы и ангелы, престолы, господства, начала, власти и силы; но и эта светлая часть, с момента появления зла во вселенной, была омрачена настолько, что третья часть ее света была у нее отнята. И в это время казалось, что мир непременно достигнет такого печального состояния, когда он весь должен будет превратиться в один мрак, в одну темную непроницаемую мглу – так отчаянно мир думал о себе самом. И вдруг теперь, неожиданно для него, он весь залит самым ярким, триипостасным светом триипостасной любви, благоволения и всепрощающей жалости к нему. О, Боже мой, Боже мой! Как же Ты бесконечно и беспредельно любишь его, как же Ты сострадаешь ему и жалеешь его! Царь мой Бог! Как Ты весь переполнен милосердием к нему!

О, вы, херувимы и серафимы! Своими пламенными крыльями производите ликующее торжество на небесах, провозглашающее спасение всей твари. О, вы, архангелы и ангелы! Трубите всей твари, пробуждайте ее от сна отчаянья в деле ее спасения Богом; ибо вот над нею уже показалось всеспасительное солнце божеской любви и это солнце есть Сам Христос, Мессия, Сын Божий. О, вы, господства, силы, начала, власти и престолы! Составьте дивный хор поющих, вопиющих, взывающих и глаголющих о Святой Троице, благоволившей спасти мир через вторую свою Ипостась Бога Логоса, Господа нашего Иисуса Христа. О, и ты, все Царство Божие! Скорее превратись в дивный богоносный духовный оркестр и под управлением Святого Духа играй торжествующую мелодию любви божеской к миру. Настало спасение всей твари. Небеса небес! Громко вопите: настало спасение всей вселенной! Свет и светы! Сплетайте дивные мелодии, и вплетайте себя в них, и создавайте прекрасные и сладостные узоры ваших световых прославлений Святой Троицы: Отца, благоволившего спасти мир, Сына, вочеловечившегося и крестившегося в струях иорданских ради спасения мира, и Святого Утешителя Духа, изволившего Христу спасти всю вселенную. Небесные миры, все созвездия, все солнца, все планеты, все спутники их, все туманные пятна, все кометы, все метеоры! Гряньте дружным, могучим и всепобедным хором славу сущности Божеской, прославьте своего Триипостасного Бога, воскликните Ему: осанна Отцу! Осанна Сыну! Осанна Святому Духу! Осанна! Осанна Триединому Богу за спасение мира! Земля, горы, холмы, долины, море, реки, озера! Воспойте Господа, воплотившегося в человеческую природу и крестившегося в струях иорданских. Человек! Подними и ты свою голову, довольно с поникшими очами ходить тебе, подавленному своею виновностью перед Творцом Богом Твоим; ибо пришло и твое избавление. И ты, мое «я»! Всем своим существом воспой Триипостасного Бога и поклонись Ему как своему Избавителю и Спасителю, ибо настал день и для твоего спасения.

Хвала Тебе, всемогущий Бог! Хвала Тебе, Царь веков! Хвала Тебе, Отец, свидетельствующий о Сыне Твоем! Хвала Тебе, Дух Святый, сошедший на Богочеловека Христа! Хвала Тебе, Иисус, Сын Божий, пришедший в мир спасти его. Хвала, хвала, хвала Тебе, Святая Троица, ныне, и присно, и во веки веков.

6 января. [Богоявление: символика]

Остановитесь, небеса! Все солнца, все светила небесные, все миры вселенной, не двигайтесь, прислушайтесь, все малые и великие творения Творца всего сущего, внимай, все существующее! Вот Триипостасный Бог при реке Иордане отдернул таинственную завесу Своего Божества и символически, образно, во времени показал ипостасное, внутреннее, безначальное и бесконечное, отношение Отца к Сыну, Сына к Отцу, Духа Святого к Отцу и Сыну, Отца и Сына к Духу Святому. Великий из пророков Иоанн удостоился зреть и видеть это глубоко сокровенное в недрах самой сущности Божества ипостасную соотнесенность всех трех Божеских Лиц между Собой. Он видел во времени вечное, в конечном пространстве внепространственное, беспредельное, вездесущее и все собою наполняющее. Он видел Христа, молящегося во время Его крещения в Иордане-реке. Это он видел в человеческой Его природе вечное, безначальное и бесконечное, всегда сущее божеское соотношение между Его Божеской природой и Отцом и Святым Духом. Он также видел Духа Святого в виде голубя, сходящего на Христа. Это он видел вечное, безначальное и бесконечное, всегда сущее отношение Святого Духа к Сыну.

Он слышит голос Отца Небесного, свидетельствующий о Христе, что Он есть Его возлюбленный Сын, в Котором почивает вся полнота Его Отчего благоволения. Здесь все живые символы, они показываются Иоанну в формах временной видимости и внешних явлений. Являются они ему в таком виде только потому, что другого способа явления тайны Божества человеческая природа, как природа ограниченная и тварная, не может воспринять; поэтому духовная абсолютная сущность Божества является всякой твари только в символах, образах.

Теперь приступим к осознанию значений символов этого троичного образного явления Иоанну Крестителю. Иоанн в самый момент Крещения Господня осознает Его молящимся. Что значит молитва единосущного Божества к единосущному Божеству? Единосущный Сын молится единосущному Отцу? Сын – единосущный Отцу и Святому Духу – молится единосущному Святому Духу? Что же все это значит? Чтобы ответить на этот вопрос, мы прежде всего должны осознать самую сущность молитвы. Молитва сама по себе не есть чувство подчиненности, не есть и чувство зависимости и ограниченности от Того, к Кому эта молитва простирается. Молитва есть живой процесс самоотверженной радостной свободной самоотдачи молящегося молимому. Молитва эта по своему существу есть живой процесс внутреннего взаимообмена молящегося с молимым. Самая же душа молитвы есть свободно-смиренная любовь и любовное смирение того, кто, кому и перед кем молится. Отсюда молитва Христа во время Его Крещения была только видимостью внутреннего гребня вечной, безначальной и бесконечной цепи бездонно-глубинных живых божеских волн пламенного ипостасного богосыновнего Его отношения к Отцу и Святому Духу.

«Отверзлось небо». Тоже символ. Он своим ярким языком говорит о трех следующих фактах: первый факт тот, что вечные, безначальные и бесконечные взаимные ипостасные отношения, исчерпывающие собою самое ипостасное содержание Божества, всегда абсолютно свободны, безграничны и ничем и никогда со стороны какой бы то ни было ипостаси не стесняемы. Второй факт тот, что самые эти божеские ипостасные соотношения без положительных воздействий на всю тварь отнюдь не остаются, они так или иначе, но непременно благотворно и спасительно воздействуют и на всю мировую действительность. Третий же факт тот, что по отношению к самому акту Боговоплощения Христа в человеческую природу, все Божество не только выявляет всю полноту Своего благоволения, но и мировая действительность, со своей стороны, также по отношению к Нему выявляет всю полноту космического благоволения. «Отверзлось небо» – это значит возрадовалась вся мировая действительность Боговоплощению в тварную природу.

«И Дух Святой нисшел на Него в телесном виде, как голубь» [Лк. 3, 22]. Здесь под символом голубя, нисходящего Святого Духа на Христа, Иоанн видит во времени и пространстве вневременное и внепространственное, вечное, безначальное и бесконечное ипостасное отношение Святого Духа к богосыновней ипостаси Бога Логоса, но отношение Его не молитвенное, а отношение Его духовно реющее, волноплещущее, бестелесно-трепещущее, невинно-вожделевающее, творчески-радующее, девственно-веселящее, любовно-тающее. Другими словами, символ явления и нисхождения Святого Духа на Христа в виде голубя выявляет собою по отношению ко Христу всю полноту Божеской духовной святости, содержание которой есть нежно-девственная любовь, всегда в себе претворяющаяся в неизреченную, невообразимую кровно-родственность Христу. Со стороны же первой ипостаси Святой Троицы, Бога Отца, Иоанн слышит голос, свидетельствующий о том, что Христос есть Его Сын возлюбленный, на Котором почивает вся полнота Отчего благоволения. Иоанн слышит сей голос Бога Отца. Голос этот есть тоже живой образный символ вечного, безначального и бесконечного внутреннего отношения Отца к Сыну. Он на символическом языке говорит о том, что вся Отчая Ипостась в своем содержании по отношению к Сыну, второй Ипостаси Святой Троицы, есть невообразимо-радостное свидетельство о том, что Христос есть Его возлюбленный Сын, без Которого Он как Бог не был бы Отцом. Сей голос Отца Небесного есть только символическое воплощение во времени и пространстве, вечное и внепространственное эхо отношения Отца к Сыну как абсолютной богоотчей любви.

Казалось бы, на этом нужно нам остановиться и этим закончить наше размышление о троичном явлении на Иордане, но это только так кажется. На самом же деле мы должны будем подойти еще к следующему вопросу: почему сия пребожественная троичность открыла себя только Иоанну? По нашему мнению, она открылась здесь только потому, что самый акт Крещения Христова является в очах Святой Троицы живым символом того, что с момента воплощения Христа в человеческую природу отныне вся историческая жизнь Господа есть не что другое, как погружение Христа в стихийную сущность тварной природы для того, чтобы похоронить в ней самообоготворенную природу и затем претворить и пресуществить ее в новую тварь во Христе, чтобы она отселе была новым бытием уже не тварным, а богосыновним, христоподобным. Таким изначальным, всетворческим процессом по отношению к миру и является, во-первых, самый акт воплощения Христа в человеческую природу, и, во-вторых, и самый акт крещения Господа, свидетельствующий о том, что Христос ради спасения мира как бы растворяется в мире, подчиняется твари, но только для того, чтобы через Самого Себя, через Свою в Себе человеческую природу весь мир превратить в одну абсолютную чистоту, такую чистоту, какую имеет в себе самая сущность воды. И когда Он через Свое воплощение доведет всю мировую действительность до такого безгрешного чистого состояния, тогда вся она через человеческую природу во Христе будет уже вечным сыном Божиим, предметом вечного нисхождения на нее Святого Духа и также предметом вечного благоволения Отца Небесного.

Что же касается того, почему Святая Троица в акте крещения символически открылась только Иоанну Крестителю, а не кому-либо другому, то можно полагать, что это видение зависело от степени его внутреннего приближения к Богу Логосу. Иоанн в это время настолько был близок внутренне ко Христу, что он видел и слышал как бы не своими ушами и очами, а глазами и ушами самой его органической близости ко Христу. Размышляя обо всем этом, я хочу крикнуть на всю вселенную: «Тварь! Мир! Вселенная! После такого к вам отношения Триипостасного Творца Бога стремглав падите к стопам своего Спасителя и превратитесь в одно беспредельное смирение перед Ним и скажите Ему: «О, Боже, всемогущий, вселюбящий мой Творец! За что Ты так меня любишь? За что Ты на меня так щедро изливаешь Свои небесные дары? О, я ведь недостоин даже существовать пред Тобою, а Ты еще изливаешь на меня беспредельную Свою милость. Что же это такое, Господи?»

7 января. [Христос в пустыне и «самосвобода»]

Христос уже находится в пустыне. Сегодня первый день борьбы Христа с диаволом. О, какое непостижимое таинство! Бог борется со Своею тварью. Для рассудка все темно, непонятно и даже сомнительно. Бог всемогущий, Бог Творец всего сущего, Бог, о всем и всех промышляющий! И теперь вдруг вступает в какую-то борьбу со Своею тварью, да еще с какою тварью, с тварью самою ничтожнейшею. Смешно и детски наивно. Но так ли это на самом деле? Рассудок наш всегда и во все вносит свою собственную мерку, он все измеряет, исследует своими логическими вещественно-образными мыслительными формами. Если он когда-либо останавливается даже на идее о Боге, то он и тогда непременно через эту самую идею сейчас же овеществляет и Самого Бога и вносит и в Него свое собственное содержание. А поэтому он своим логическим анализом сейчас же разлагает, расчленяет, измеряет Самого Бога согласно своей ограниченности. Другое дело, когда соединяется с рассудком еще другой познавательный орган – интуиция – и третий – откровение Бога о Себе Самом. Тогда действительное человеческое познание Бога становится познанием не только полным, но даже переполняющим все человеческое существо убеждением в том, что Бог есть, и не только есть, но реальнейшим образом дает о Себе знать всей полноте человеческой природы.

Правда, мы, по существу говоря, совершенно не знаем всей сущности Божеской, но мы знаем, что Бог есть и Он как сущий есть дух, живой самосознающий дух. Мы также знаем, что Он весь есть абсолютная простота вне всякой сложности. Не менее сего мы также знаем, что Он, выражаясь образно, в каждой Своей точке существует всем Своим существом. Он Сам в Себе имеет безначальное и бесконечное бытие; Он не может и не быть и быть, потому что Он бесконечно выше этого «быть или не быть». Он вечно самосущ, Триипостасен и единосущен. Он свят и пресвят, Он чист и девственен, Он непорочен и безгрешен. Он абсолютная любовь, абсолютная благость, абсолютное самосознание, абсолютное всеведение, абсолютное всетворчество, абсолютная вечность, абсолютная бесконечность, абсолютная истина, абсолютная сущность, абсолютная жизнь, абсолютное бессмертие, абсолютная радость, абсолютное самоблаженство, абсолютное самосовершенство, абсолютная святость, абсолютная правда, абсолютная жалость, абсолютная милость, абсолютная всесущая беспредельность, абсолютное всемогущество, абсолютное смирение. Он есть, по Своему существу, абсолютная свобода, абсолютная премудрость, абсолютная всетворческая сила, абсолютная доброта, абсолютный свет, абсолютная духовность, абсолютная тайна, абсолютный Триединый Бог, Творец и Спаситель всего сущего. Такое наше знание Триединого Бога есть только наше о Нем представление, но представление хотя и ничтожнейшее, однако все же соответствующее Божеской реальности.

Теперь перенесемся мыслью на самое отношение Триединого Бога к миру и на самый мир в его отношении к Богу и спросим себя: может ли триипостасное Божеское Существо быть Само по Себе без всякого вне Себя мира, без всякой Своей твари? Да, Он не только может быть и существовать без всякого вне Себя мира, но Он безначально, вечно и бесконечно всегда существовал, существует и будет существовать только Сам Собою, в Себе Самом и через Самого Себя, существование же мира не есть Божеская необходимость. Даже сама космическая идея о Боге присуща не Божеской сущности как таковой, а лишь свободе Божества. Отсюда эта космическая идея о Боге не есть избыток божеской любви в Нем, не есть она сама по себе и дело всемогущества Божия, она есть дело только одной исключительно свободы Божества. И вот поскольку она есть дело свободы Божества, постольку она внутренне родна Богу; а поскольку она внутренне родна Самому Божеству, постольку она является и предметом всей любви Его к ней, представляя для Него бесценную ценность, как Его собственное «Я»! Отсюда, исходя из всего этого, мы должны сказать следующее: что всей полнотой божеской триипостасной свободы как ее содержание является уже не Само Божество как таковое, а вся космическая тварь, вся мировая действительность! Отсюда Божество смотрит на мир как на всю полноту Своего творчества, но творчества абсолютно свободного, как дело свободного Бога Творца.

Теперь посмотрим на это уже с точки зрения самого мира и спросим себя: что лучше для мира – бытие или небытие? Конечно, подобный вопрос не имел бы никакого смысла, если бы еще раньше этого вопроса мы не предполагали, что, какое бы ни было бытие, оно все же бытие, а поэтому оно есть благо. И вот мир вдруг по свободной воле Божеской стал тем, чем он есть сам в себе. Уже одно такое бытие мира должно быть абсолютным благодарением, прославлением Бога, своего Творца, за Его творчество. И если бы даже действительно весь мир стал за это свое абсолютно даровое творение, бытие, только благодарить и прославлять Бога и сгорать от любви к Нему, то и тогда он ровно никак и ничем не мог бы за это отплатить своему Творцу, потому что он явился не сам от себя и не сам собою, а исключительно только благодаря Богу. С этой точки зрения, мир должен смотреть на себя как на неоплатного должника перед Богом. Но хочу к этому еще присовокупить и следующее: что мир создан Богом не для того, чтобы он оставался в одном и том же состоянии, наоборот, Он создал его для того, чтобы тот вечно и бесконечно все более и более наполнялся Самим Божеством, т. е. чтобы он сам для себя беспрестанно превращался в одно абсолютное блаженство, но блаженство бесконечно прогрессирующее. Для этого Триединый Бог, исходя опять-таки из Своей свободы, весь мир, все Свое создание наделяет полною свободою, награждая мировую действительность двойной принадлежностью: своему Творцу и одновременно себе самой.

В этом величайшем даре Триединый Бог по отношению к Своей твари выявил такую любовь, перед которой всякая мысль бессильна хотя бы отчасти объять ее.

И вот мир, созданный Богом, существует. Сколько он прежде существовал, подчиняясь всецело своей принадлежности в себе Богу, мы не знаем. Одно лишь знаем, что вот наступил момент, когда звено мировой цепи [небесных сил], ближайшее к Творцу, – херувим Сатаниил – по закону ассоциации [противоположных] представлений вспомнил и о своей принадлежности себе самому, вспомнил, и тотчас явилась в нем мысль о своей самоценности, и он подумал: почему Бог не сотворил мир единосущным Себе? Это было в нем началом зла, это был зародыш греха. И вот эти мысли херувима моментально, быстрее электрического тока, пронеслись по сущности всей мировой действительности. Теперь семя зла уже брошено в мир. Спустя некоторое время Сатаниил своим критическим умом уже перед всем миром осудил Бога как эгоиста, как злодея по отношению к твари. Мировая революция вспыхнула против триединого Монарха, Творца всего сущего. Мир проникся этой сатанинской мыслью и через это обрек себя на неизбежную погибель. Его погибель состояла в том, что он все свое бытие перенес на собственную свою принадлежность самому себе.

Что это значит? Это значит, что мир оторвался от своего Творца и вследствие этого обрек себя на погибель. Миру может быть все равно, быть ему или не быть, но он, как творение Божие, для Бога является небезразличным. И вот мир, представляющий ценность для Бога как его творение, должен быть как-то спасен от него самого, от всеразрушительного зла, возникшего во вселенной. Для того чтобы спасти мир, нужна опять-таки та же самая самосвобода Божества, ибо только одна она может спасти его. И вот Триипостасный Бог, исходя из Своей божеской самосвободы, противопоставляет всеразрушительному обвинению сатаны Бога в несправедливости к твари уже не Свою творческую любовь как таковую, а Самого Себя, Свою сущность, вторую Ипостась Святой Троицы, Бога Логоса. И как же Он противопоставляет Себя Самого этому обвинению сатаны? Он это делает через воплощение Бога Логоса как сущего Бога в человеческую тварную природу, Он это дело Свое осуществляет через Его крестную Голгофу и лично в Себе Самом как бы обменивается Своим божеским бытием с бытием грешного мира. Он отдает Свое божеское бытие миру, а бытие мира берет Себе. И вот каким образом Он поступает с самою оценкою мира: Он через Сына Своего оценивает мир ценою Своего бытия, а ценою мира делает уже Себя Самого!

Теперь понятно, что представляет собой диавол по отношению к Христу и что представляет Собой Христос по отношению к миру и, в частности, к диаволу, и, наконец, теперь только нам становится понятной вся важность искупительной жертвы Христа [ради спасения мира]. Вот почему Христос и диавол борются между собою из-за мира.

8 января. [Покаянное «шипение»]

Холодно. Снег. На душе же весна, радостно. Вспомнил я моего Триипостасного Бога, и горные потоки потекли во мне. О, Боже! Когда же я буду с Тобою, когда удостоюсь лицезреть Тебя? Путь моей жизни на земле подходит к концу. Оглядываюсь на прошлое и ужасаюсь, ибо весь пройденный мною путь – сплошное зло, непрерывный грех. Какое только зло не было мною пережито! Какой грех не был мною сотворен! Страшно! Одна мерзость! Одно беззаконие! Одно преступление! Если бы на одну чашу весов положить грехи всего мира, все мировое зло и еще к этому прибавить зло и грехи самого диавола, а на другую чашу мои грехи положить, то и тогда чаша моих грехов совершенно перевесила бы эту первую чашу весов, – так, Господи, я грешен!

Но теперь, когда я останавливаюсь своим вниманием на своей настоящей жизни, то и она также прослоена теми же самыми мерзостями, что и в прошлом. Что же касается будущего, то я по отношению к нему богат только одними обманчивыми обетами всякого рода, стремлениями, чтобы изменить свою жизнь, но увы! Я вместо исполнения своих обетов на деле, вместо перемены своей жизни, в действительности со дня на день все более и более грешу, все глубже и глубже погружаюсь в бездну зла и греховной мерзости. Однако же, несмотря на все это, хотя я и грешнее всего мира, и злее, и мерзче самого сатаны, я все же, о, Господи мой, тянусь к Тебе и, как змея кобра, ползу к Тебе, и молитвенно поднимаю свою голову, и шиплю Тебе: «О, Пресвятая Троица, Боже мой! Не отвергай меня, не отворачивайся от меня, поверни лицо Твое ко мне и спаси меня. О, Господи! Каков ни есть я сам по себе, я все же Твое создание; а потому спаси меня. На Тебя, Владыка мой, я надеюсь, на Тебя я возлагаю все свое спасение, помилуй же меня, о Боже! О, помилуй меня!

Скорбь жжет все мое существо, печаль, как ядовитая змея, отравляет душу мою. О, смертоносен грех, ядовито беззаконие, пагубно зло; и я давно бы погиб от этого зла, ибо я как воду пил его, но только Ты один ныне блюдешь меня и как своего сына сохраняешь от смерти и от всяких непредвиденных бедствий. И теперь я весь целиком полагаюсь на Твою святую Божескую волю и молю Тебя: О, Господи! Если я хоть сколько-нибудь являюсь предметом Твоей жалости, то хотя бы только ради нее благоволи дать мне силу жизненно верить в Тебя и деятельно любить Тебя. Другого я ничего не дерзаю просить у Тебя, ибо я очень грешен; одного лишь прошу, дай мне вечно и бесконечно любить Тебя. Когда я был юношей, я любил зло, упивался им, я тонул в разврате, я купался в крови человеческой, я хулил Тебя, я проклинал Тебя, я открыто попирал все таинства Твои, я был злодеем из злодеев; но теперь, когда я состарился, я осознал, что такое есть зло и что такое есть грех. И я ужаснулся. О, Боже, Царь мой! Молю Тебя, не гнушайся меня, помилуй меня, прости все мои согрешения вольные и невольные, хотя насколько я, Господи, помню – у меня невольных грехов не было, все мои грехи были вольные. Однако, несмотря на все это, я все же молю Тебя: дай мне любить Тебя, Тебя одного, любить и любить вечно и бесконечно. Дух мой сгорает жаждою любить Тебя, сердце мое тоскует о Тебе, оно так же, как и дух мой, стремится любить Тебя! И вся плоть моя истаивает от пламенного желания любить Тебя».

9 января. [Радость о возможности покаяния]

Сладостно, о, как сладостно на душе! Я вспомнил Тебя, моего Господа, и тотчас объяла всего меня радость! Царь мой Христос! Как же мне не радоваться, когда я, смертный, бренный ком земли, во всякое время имею возможность мыслить о Тебе, молитвенно переноситься к Тебе, стремиться к Тебе, чувствовать Тебя и говорить о Тебе? О, Владыка мой Господь! Какое же в этом я имею преимущество перед всем животным миром. Уже одно то, что я сознаю Тебя и что я всегда имею возможность душой возноситься к Тебе, моему Творцу Богу, молить Тебя, беседовать с Тобою, обращаться к Тебе, любить Тебя – есть самое высшее и всесовершеннейшее блаженство. Ах, Боже мой, как же Ты высоко возвысил меня перед остальной Твоей тварью! Я ведь всегда имею возможность с живым всесовершеннейшим Божеством, создавшим небо и землю, быть в самом близком родственном, даже сыновнем к Нему отношении. Да ведь от одной мысли об этом можно умереть от духовного, наполняющего все мое существо человеческое счастья. Я сын земли, я ничтожнейшее создание, я величайший грешник, я дитя абсолютного ничтожества; и вот, несмотря на все это, я имею всегда возможность не только мыслить о моем Боге, и не только говорить о Нем, но и тяготеть к Нему, молиться Ему, просить Его и даже получать от Него и т. д.

Да что же это такое? Ах, да как же Ты бесконечно благ и милостив к Своему созданию-человеку! В самом деле, сколько Тобою сотворенных живых существ, которые за величайшее счастье сочли бы для себя только хотя бы слышать о Тебе, что Ты есть Бог, Творец их и Промыслитель, и однако, увы, все это от них скрыто. Для человека же Ты открыл Себя Самого и открыл пятигранным путем: Ты открыл Себя ему через прирожденную ему идею о Тебе; Ты открыл Себя ему через самую сотворенную Тобою тварь, Ты открыл ему Себя через нравственный закон в нем, Ты открыл Себя ему через закон и пророков, Ты, наконец, открыл Себя в последние века через Своего единородного Сына, Господа нашего Иисуса Христа. И вот, о, Боже, казалось бы, после полученного человеком такого неизреченного дара, всякому человеку, а мне тем более, только бы и думать о Тебе всегда, вплоть до абсолютного самозабвения, только бы и стремиться к Тебе, только бы и любить Тебя, и исполнять Твою святую волю, и целиком только бы и жить Тобою и в Тебе и т. д. И однако, увы! О, Творец мой, человек как раз обратно сему питает к Тебе совершенно противоположные чувства. Он меньше чем о ком или о чем другом думает о Тебе, для него как будто Ты и не существуешь и никогда не существовал; вся его жизнь как будто направлена на то, чтобы никогда не знать Тебя. О, Боже мой! Я первый из таковых. Отсюда я целиком представляю собой одну животную неблагодарность к Тебе, одно сатанинское упрямство против Тебя, одну диавольскую жестокость по отношению к Тебе.

Каюсь в этом и отнюдь нисколько не скрываю себя перед Тобою. Но Ты, Господи, все же не оставляешь меня в такой грубой ожесточенности; а поэтому я верю и надеюсь, что Ты смягчишь меня и всю мою внутренность расплавишь для Себя! О, если бы Ты как можно скорее расплавил меня, превратил в одно пламя любви к Тебе, я был бы тогда бесконечно благодарен Тебе и ничего другого не искал бы от Тебя. Ты ведь Бог мой, Ты мой Творец, Ты мой Спаситель! Господи! Когда я смотрю на солнце, то каждый раз думаю о том, как бы мне, как солнцу, всегда, вечно и бесконечно предстоять перед Триипостасным моим Богом и непрестанно гореть пламенной любовью к Нему. И вот, Господи, я не знаю, буду ли я пред Тобою вечно и бесконечно гореть и пламенеть любовью к Тебе. О, Владыка мой Господи! Не лиши меня этого величайшего Твоего блага. Однако я верю и надеюсь, что рано или поздно я все же непременно получу от Тебя этот столь для меня вожделенный дар. О, хвала Тебе, мой Бог! О, слава Тебе, мой Творец! О, благодарение Тебе, мой Утешитель Господь!

10 января. [«Нет меня без Тебя»]

На душе у меня опьяняющая радость! Я представляю в моем воображении всю жизнь Господа. Я вспоминаю Его преславное рождение в Вифлееме, Его Обрезание, внесение Его в храм Божией Матерью в сороковой день после Его преславного рождения на земле, Его бегство в Египет, Его Крещение, Его пребывание в пустыне сорок дней и сорок ночей, Его искушение диаволом, Его проповедь, Его чудеса, Его смерть, Его преславное Воскресение, Его чудесное Вознесение и ниспослание на апостолов Всесвятого Духа, и от всего этого я весь переполняюсь величайшим умилением, я делаюсь как бы не самим собою. Ах, как слаба и ничтожна моя человеческая природа! Даже досадно становится на душе за нее, что она по своей слабости не ощущает во всей полноте присутствие Господа, она как-то от этого быстро тает и теряет ясность сознания и лишается твердости и устойчивости в себе. О, грешная тварь! Да и кто даже из святых может без таяния в себе самом ощущать Христово присутствие? В самом деле, как тварь может, вмещая в себе божеское присутствие, не таять от этого сладостного огня, полного блаженства, и радости, и любви ко всему сущему? Ибо Христос-то ведь есть сущая истинная жизнь, а раз Он есть сущий и истинный Бог, то Он есть Сам по Себе сущая сверхлюбовь, и сущая сверхблагость, и сущая сверхрадость, и сущая сверхвечность, и сущая сверхневместимость.

О, Господи Иисусе Христе! О, сладость всего моего существа! О, неизреченная сладость моей совести, моего ума, моей воли и моего сердца! Я весь таю от любви к Тебе. Я, Господи, весь млею от влюбленности моего духа в Тебя. И вот я так бы и лежал вечно и бесконечно у Твоих ног, непрестанно лобзая их. Я так бы и целовал живые следы Твоего Божественного присутствия. Я раз навсегда обнял бы Твои святые ноги и беспрестанно все сильнее и сильнее так бы и прижимал их к своей груди. О, милосердный мой Господи! Я не знаю, кем и чем бы я был, чтобы только вечно и бесконечно любить Тебя, упиваться Тобою и растворяться в Тебе в Твою человеческую природу. Для меня нет меня без Тебя. Я сам для себя совершенно не существую без Твоего во мне присутствия. Ах, радость моя, Христос мой, Бог мой, жизнь моя, всесовершенство мое, бытие мое, все мое! Аминь.

11 января. [О Святой Троице]

О, Пресвятая и Пребожественная Троица! Как бесконечно сладко мыслить о Тебе: «Троица…» «Триединый Бог…» «Бог в Троице…» О, какое благо для твари иметь возможность знать Тебя! Знать Тебя, моего Бога, абсолютного Творца, живого Бога, личного моего Творца, и знать мне, такой ничтожной твари! Это ведь есть величайшее счастье для меня, невообразимое благо, высший дар, какой только может быть назван единственным и высочайшим Твоим даром. О, Бог!.. О, Святая Троица… О, Творец всего сущего!.. Ты есть! Тебя вся тварь знает! Ты Сам Себя открыл твари! Чудо из чудес! Любовь выше всякой любви… Благо бесконечнее всякого блага!.. Вот что значит Ты, мой Бог! Вот что значит Твоя бесконечная благость к Своему творению! Человек – абсолютное ничтожество из ничтожеств, и вдруг он знает Тебя, моего Бога, как Творца всего сущего, знает Тебя как живого личного сверхличного Триипостасного Бога, вечного, безначального, всегда сущего и бесконечного Бога?! Ах, как все непостижимо чудесно и в высшей степени невообразимо, поразительно и трогательно!

Как бы я этому ни изумлялся, как бы ни удивлялся перед этим невообразимо чудесным фактом и ни благоговел, я все же должен сознаться, что это есть факт и факт в высшей степени достойный вечного с моей стороны благодарения, одного пламенного благодарения моего Господа Бога. Но ведь это еще не все. Ты, безначальный Триипостасный мой Бог, благоволил Своей твари – человеку – еще и прославлять Тебя, молиться Тебе, воспевать Тебя, всегда ежемоментно обращаться к Тебе как своему единственному Сверхотцу-Матери и открывать перед Тобою все свое нутро, все свои нужды, все свои скорби. И Ты, как Бог и Творец всего сущего, всегда, по Своей неизреченной благости, внемлешь ему и исполняешь все просимое им. Ах, да что же все это со стороны Тебя, моего Бога, делается по отношению к Твоей твари и, в частности, человечества?! Но это еще не все! Ты (без слез об этом и думать нельзя), как Творец всего сущего, как живой Бог ради спасения всей Своей твари, по непостижимому Своему милосердию благоволил в лице второй Ипостаси Своей облечься в человеческую природу и снизойти до такой бездны смирения, что принял образ раба, и ходил по земле, и проповедовал волю Своего Бога Отца, и был распят на кресте, и пережил Свою Голгофу, устрояя этим спасение всей твари. Ты воскрес из мертвых в третий день, вознесся на небеса и опять сойдешь оттуда судить живых и мертвых. Ты через это все преобразуешь весь мир и делаешь его Своею второй природой. Ты даровал нам Святое Евангелие, в котором заключил всю Свою божескую, всемогущую силу, претворяющую, прелагающую и пресуществляющую Собою всю тварь в абсолютное Царство Твое.

О, как же за все это не благодарить Тебя?! О, как же не удивляться такой Твоей любви, всегда изливаемой Тобою на всю Твою тварь и, в частности, на человека! О, как через все это облагодетельствована Тобою всякая тварь! Человек! Всем своим существом прославляй Создавшего и Спасающего тебя Бога твоего. Человек! Вечно и бесконечно в своей любви изливайся перед Ним, истаивай перед своим благодетелем Богом. Человек! Весь будь одною пламенною любовью к Нему. Небеса, солнца, планеты, мириады миров! Дружным радостным хором превратитесь в священный танец вашего ликования и прославления вашего Творца Бога. Земля, моря, реки! И вы стройтесь в дружный мировой ликующий хор и вечно и бесконечно воспевайте своего Бога. Мир растительный, мир животный! И вы превратитесь в один славный гимн прославления Бога моего! О, Господи Боже мой, как же Ты бесконечно благостен и чрезмерно тварнолюбив О, хвала Тебе, слава моя! Хвала Тебе, радость моя! Бог мой, надежда моя, жизнь моя, вечность моя, любовь моя! Хвала Тебе.

12 января. [Признание в любви ко Христу]

Господи Иисусе Христе! Я тоскую о Тебе. Душа моя вся переполнена любовью к Тебе. Я люблю Тебя, мой Христос! О, как я люблю Тебя! Я хотел бы быть прахом, что прилипает к подошвам Твоих ног. Я хотел бы быть тропою, по которой ступают Твои святейшие ноги. Я хотел бы быть предметом, на котором чаще всего сосредоточиваются Твои богочеловеческие взоры. Я хотел бы всегда быть тем местом, где Ты, мой Святой, восседаешь. Я хотел бы всегда быть тем воздухом, который Ты в Себя вдыхаешь. Я хотел бы быть посохом в Твоих руках. Я люблю Тебя! О, как я люблю Тебя, Сладчайший мой Владыка Господь! Без Тебя нет для меня жизни: я умираю, я задыхаюсь в этой клоаке земного бытия. О, если бы не Ты, если бы не Твоя святая любовь ко мне, я давно бы погиб и погиб безвозвратно! Но теперь, когда я все свое земное бытие повергаю к Твоим святейшим стопам, когда я всецело полагаюсь на Тебя, когда я весь целиком предаю себя Тебе, тогда я совершенно успокаиваюсь душой, и тогда все мое земное бытие уже теряет всякую для меня ценность, и я тогда весь целиком переношусь в другой мир, в мир Твоей святейшей любви. О, эта Твоя святая любовь! Она есть такой реальный мир, что весь этот видимый и невидимый мир является по сравнению с нею тем же, чем, сравнительно с целым океаном, является ничтожнейшая пена на поверхности гребня одной из бесконечных волн этого океана.

О, Христе, о, живая ипостасная любовь Божеская! Отныне сотвори меня одною абсолютною любовью к Тебе. Я ничего не хочу, только чтобы вечно и бесконечно любить Тебя!.. Здесь все! Здесь в этих двух словах заключается все мое бытие, все мое спасение. Ах, Боже мой, дай же мне, дай, неотложно дай этот величайший дар: любить Тебя и любить вечно и бесконечно. Я ведь, Господи, человек и, как человек, я не по своей воле явился в мир, а только по Твоей. И если Тебе угодно почему-либо меня как человека сделать тем или другим животным, я и на это согласен, я согласен на все, только дай мне любить Тебя, дай мне через мою любовь к Тебе быть всегда, неразлучно с Тобою. Я, когда вижу четырех животных у Твоих евангелистов, то всякий раз я думаю: О, как же они блаженны и даже преблаженны только потому, что они полны пламенной любви к Тебе, день и ночь прославляют Тебя и взывают: «Свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и будет» (Откр. 4, 8). О, как бы я хотел быть подобным им по своей любви к Тебе, мой Вседержитель Христос! Правда, я человек в высшей степени грешный и недостойный, но в том-то вся и причина моей любви к Тебе, мой Бог и Господь Христос, заключается, что я единственный в мире грешник; а посему, желая загладить свои грехи перед Тобою, я и умоляю Тебя, чтобы Ты, по Своей благости, дал мне такую пламенную и сильную любовь к Тебе, которой только бы я один и любил Тебя.

13 января. [Признания пред Его любовью]

Вскипайте, бурлите, взвивайтесь, все мои чувства, переполненные пламенной любовью ко Христу. А вы, стремления, своим стихийным вихрем неситесь к моему возлюбленному Господу Иисусу. Также и вы, мои мысли, мчитесь быстрее светового луча к моему сладчайшему Господу, ибо Он бесконечно благ и преблаг!

Вот Он, мой возлюбленнейший и сладчайший Господь, знает меня, все нутро моего «я»; Он знает, что я грешен; но Он также знает, что я люблю его, хотя я люблю Его только опять-таки по Его милости ко мне, ибо любовь моя к Нему есть одна лишь милость Его ко мне, лишь дар, дарованный мне Его жалостью ко мне. Вот Он Бог мой всегда и везде и все наполняет Своим богочеловеческим присутствием; Ему, как Творцу всего сущего, все подчиняется и все служит. О, возлюбленный мой Христос, как бесконечно сладостно и радостно служить Тебе! Когда я молюсь Тебе или читаю Твое святое Евангелие, тогда мне кажется, я весь опять-таки переполняюсь каким-то духовным восторгом радостного всеблаженства и вседовольства, от которого я как бы совершенно истаиваю и превращаюсь в какое-то сладостное мление или, лучше сказать, умирание. А когда я каюсь перед Тобою и очищаю слезами душу мою, о, Господи, тогда я переживаю в себе самом такое тихое, ароматное, приятное, теплое дыхание Твоего святейшего мира, что я даже не могу и вообразить себе.

О, Боже Христе мой! Если Ты таким являешься мне в моем переживании теперь, когда я весь представляю из себя ком бездушного мяса, когда я весь представляю из себя одно беззаконие и т. д., каков же Ты есть в переживании Твоих возлюбленных учеников и последователей?! А ведь это-то опытное переживание в себе Тебя и есть вернейшее и самое действительное свидетельство о том, что Ты есть единственный Бог, Спаситель мира, Сын Божий, Христос. Оно-то и есть самый истинный и совершеннейший критерий того, что Ты есть сущий Богочеловек Иисус. О, Господи! Ты, действительно, есть Сын Божий, Ты, действительно, есть Царь всего сущего.

14 января. [«Как я блажен, что христианин»]

День уже увеличился; света стало больше. Идет к весне. Скоро будет пост; а там будет и Пасха. Хорошо! Но вот я сосредоточиваю свои взоры на самой глубине моего духа и, к своему горю, вижу, что там до сего дня света-то Христова и мало. И этот свет не только во мне не увеличивается, но часто даже на большое время совершенно гаснет, и вследствие сего на долгое время во мне бывает беспросветная тьма. Жутко, боязно! Страх леденит душу, трепет пронизывает меня насквозь. Одиночество порождает отчаяние. Это зима, зима духовная. Всюду один холод. Дыхание смерти объемлет меня. Погибель неминуемая. Но вот проник в меня луч Христова присутствия, и я внезапно ожил.

О, Владыка мой Христос! Где Ты, там весна, там всегда Пасха. Сладчайший мой Господь! Не уходи от меня, дай мне налюбоваться Тобою, дай мне насладиться Твоею красотою. О, как Ты прекрасен, бесконечно прекрасен! Ты, Господи, одна абсолютная красота, Ты одна всесовершеннейшая приятность, Ты одно беспредельнейшее богатство благости, Ты одно безграничное блаженство! Ты одна вечная власть, Ты одна божеская слава! Перед Тобою вся вечность, все пространство, весь видимый и невидимый мир, вся тварь меньше, чем ничто! Ты единственное бытие. Вся тварь Тебе служит, и самое зло Тебя по-своему прославляет, и сам диавол невольно выполняет предначертанные Тобою планы в деле его спасения, Твоего преславного всепобедного торжества над всем, что сопротивлялось Тебе.

О, Господи! Как я блажен и преблажен, что я христианин. Пусть я даже и самый величайший грешник, а все же христианин, я всегда слышу о Тебе и всегда имею возможность обратиться к Тебе и даже быть с Тобою. О, какое великое дело быть христианином! К сожалению, как мало я размышляю об этом; тогда как на самом деле, о чем же больше и думать, как не о том, что значит быть христианином? Господи! Господи! О, как бы я хотел быть Твоим истинным учеником! Но мне недостает одной только пламенной любви к Тебе. О, если бы я любил Тебя так, как я хочу любить Тебя! Я твердо верю, что в чем другом Ты, может быть, и откажешь мне, но в этой моей просьбе никогда не откажешь, и я больше чем убежден, что Ты, мой Господь, дашь мне такую любовь, чтобы вечно и бесконечно любить Тебя. Ах, сладчайший мой Господь! Я уже сейчас чувствую, как эта святая любовь к Тебе загорается в моем сердце. О, как мне стало от нее хорошо и сладостно!

Небо! Люби моего Господа Христа. Солнце, луна и звезды! Любите моего Владыку Господа. Земля, горы, моря, реки и все, что на них и в них, любите моего сладчайшего Иисуса. Облака, гром, молния, дождь, снег, град, ветры, бури! Любите моего Спасителя Христа! Ах, диавол, зло, грех! Любите моего Вседержителя, Агнца Божия Иисуса Христа. Все сущее, вся тварь! Любите моего Жизнодавца Иисуса Сына Божия. Христос – любовь моя, радость моя, надежда моя, сладость моя, блаженство мое, счастье мое, вожделение мое! Христос – восторг души моей, улыбка совести моей, утешение сердца моего, мудрость ума моего! Христос – красота моя, жизнь моя, сила моя, вдохновение мое, святость моя, творчество мое, спасение мое. Христос – бытие мое, бессмертие мое, обоженность моя, крепость моя, слава, венец совершенства моего. Христос – небо мое, неоценимое богатство мое, вечность моя, бесконечность моя. Христос – свет мой, дыхание мое, пища моя, питие мое, теплота моя! Христос Бог мой, вся и все мое! О, Христе Иисусе! Пусть как можно скорее весь мир уверует в Тебя, пусть также святится и прославляется имя Твоего Отца Небесного и Утешителя Духа Святого. О, Христе Боже Мой! Пусть как можно скорее наступает Царство Твое повсюду и победоносно покоряет Твоей боговселенской власти все сущее. Господи Иисусе Христе! Пусть как можно скорее также и вся Твоя богоцарская всепобедная святая воля исполняется без исключения всей тварью, как она исполняется ипостасно Отцом и Святым Твоим Духом; ибо Тебя ждет с нетерпением вся тварь, чтобы воплотить Тебя в себя и себя воплотить в Тебя.

15 января. [Преподобный Павел Фивейский]

Сегодня Церковь чтит Павла Фивейского. Он жил около 342 года[110]. Из-за гонения Декия и алчности родственников удалился в пустыню. Умер в 113 лет на коленях во время молитвы; погребен Антонием Великим в вырытой двумя львами могиле. О, дивны и предивны дела Твои, Господи! С одной стороны, мертвая пустыня, с другой – Павел, Антоний и львы. Какое предивное сочетание! Пустыня – место смерти. Павел, Антоний, львы – носители в себе жизни. Казалось бы, что у них с пустыней общего? Ровно ничего. Но там, где находишься Ты, мой Владыка Христос, там нет естественных противоречий, преград и непримиримого хаоса, там царит одна гармония, полнота всяческих сочетаний. Там, где и кем исполняется Твоя святая воля, нет ничего невозможного, там космическая воля подчиняется воле Твоих рабов. Там львы, тигры, леопарды, гиены, змеи являются самыми нежными и покорными друзьями Твоих святых, живущих Тобою и в Тебе как верные Твои рабы. Там, где пребывают Твои истинные ученики и последователи, вся природа подчиняется им и раболепно служит. Что же все это значит? О, это значит, что истинное христианство есть новый Эдем, сошедший с неба и заменивший собою прежний Эдем. Истинное христианство есть новая жизнь, такая жизнь, которая совершенно подчиняет себе все силы всей твари и не только подчиняет их себе, но даже и превращает их в свободное для себя служение. Вот почему мы видим святых Христовых, которым пустыня была жизнью, звери были друзьями, всегда исполнявшими их волю.

О, как блаженны те дети, которые с раннего детства предаются молитве, посту, оставляют своих родителей, бегут в монастыри и в отшельничество и там находят Тебя, Господи! О, как блаженны те отроки и отроковицы, которые всю свою жизнь посвящают Тебе, мой Христос, чистоте, невинности, целомудрию и девству. О, как бесконечно блаженны те юноши и девицы, которые на деле в своей жизни предпочитают Тебя, моего Господа, всему миру и всему тому, что в мире. О, как вдвойне блаженны те христиане и христианки, которые вступают в брак только для того, чтобы рождать детей по сердцу Твоему, рождать новых граждан неба, жителей и наследников Царства Божия. О, как блаженны и преблаженны те, кто путем покаяния через глубочайшее смирение, через пламенную любовь к Тебе, мой Спаситель, всем сердцем стремятся к Тебе. О, как блажен, десятикратно блажен тот, кто живет в качестве поселянина земледельца, кто пашет, обрабатывает землю и вместе с тем горит любовью к Тебе, своему Богу, кто держит в руках соху или плуг, а сам в это время своими молитвенными горячими слезами орошает борозды своего поля и сердцем и душой пламенно горит любовью к Тебе, только к Тебе одному, мой Христос. Блажен, многократно блажен тот, кого все гонят, обижают, оскорбляют, осмеивают, всячески обзывают, прилагают к нему бесчисленные клички, считают его сумасшедшим, лишенным рассудка, а он из-за своей любви к Тебе, мой Спаситель, смиренно все переносит, и за всех молится, и всех своих врагов считает и делает своими друзьями. Но тысячекратно блажен и преблажен тот, кто – что бы ради Тебя, Господа, ни делал, какие бы подвиги ни совершал, какие бы дарования ни имел в себе – внутренне в своем сердце, на дне своего «я» никогда не самоуслаждается, отнюдь не считает себя праведником, совершенно не думает, что он чище блудницы, абсолютно не воображает, что он близок к Тебе, мой Христос, никогда не жаждет быть наставником, руководителем, спасителем человеческих душ, духовным учителем, – о, тот бесконечно блажен и преблажен. Такими-то блаженными и были: Павел Фивейский, Антоний Великий и другие с ними.

Я же, Господи, даже и теперь уже под старость, увы, ни от одной страсти в себе не свободен. Ты знаешь, мой Владыка, я некогда был величайшим развратником, даже сверхразвратником, таким и остался до сих пор. Боже, я был величайшим преступником, таким и остался доселе грешником. Господи! Я был самым мерзким убийцей, даже сверхубийцей, и таким я остался вплоть до настоящего дня. Я был разбойником из разбойников, и таким я и остался в своих деяниях доселе! Я всю свою жизнь служил сатане, миру, греху и всякому злу, таким я и остался вплоть до настоящего дня на земле. Я лгал, обманывал, таким я и остался до последнего момента своего существования. Я был величайшим беззаконником, таким и остался вплоть до настоящего дня на земле.

Но Ты знаешь, Господи, все эти и подобные мои грехи сами по себе преступны, мерзки, гадки, постыдны, низки, подлы и отвратительны, однако они не так уж злы, преступны, мерзки сравнительно с грехами религиозной извращенности! Если бы (при неизбежности в себе греха), Ты меня спросил, какие бы я предпочел для себя грехи – плотские или духовные, я бы, Господи, предпочел иметь в себе грехи только плотские; ибо я знаю, как бы они сами по себе ни были постыдны, отвратительны и мерзки, они все же в моем личном сознании остаются всегда грехами, и я их чувствую в себе самом как величайшее зло. Не то грехи духа, или религиозное извращение, – эти грехи уже не человеческие, а грехи самого диавола. Грехи эти: самоуслаждение своими добродетелями, своими подвигами, молитвами, грехи смакования в себе религиозного превосходства над другими, смакования в себе духовного роста, духовного озарения, благодатного откровения, страстное стремление к учительству, проповедничеству, писательству, старчеству, наставничеству, непреодолимое влечение к увеличению, расширению, возвышению своего авторитета как человека необыкновенного, человека не от мира сего, сильное тяготение к рекламированию себя как одаренной Богом личности, способной, ученой, опытной, богопросвещенной, умной, энергичной, знаменитой; подвижника, прозорливца, праведника, святого.

Пламенная жажда людской славы, человеческих похвал, широкой известности, сильное влечение к таким делам, которыми можно было бы удивить весь мир и вызвать у всех на устах похвалу себе. Постоянная мечта о том, как и какими бы способами достигнуть того, чтобы внести свое имя в историю человечества как имя человека гениального, святого, столпа науки, Церкви, столпа подвижнической жизни и т. д., и т. д. Вот эти и подобные им грехи духа, грехи религиозного извращения есть самые ужасные, от которых не только Ты, Господи, отвращаешь святейшее лицо Свое как Бог, но, которые, что особенно удивительно, мерзки и в очах самого диавола. О, Сладчайший мой Христос, о, Бог мой! Спаси от них и меня лично, и всех Твоих христиан, а наиболее спаси всех служителей алтаря Твоего святого. Боже! Всю тварь Твою спаси от них; ибо эти грехи есть душа самого сатанизма.

16 января. [Недостаток любви при желании любить]

Господи Иисусе Христе! Что это во мне происходит? Я спрашиваю себя: люблю ли я Господа? Люблю ли я Христа моего? И вот я изнутри моего сердца слышу, что я, действительно, люблю Тебя, и в то же время я чувствую, что голос этот, говорящий из моего нутра о любви моей к Тебе, не совсем прав, ибо вместе с тем я также чувствую в себе сомнение в моей любви к Тебе!

Что же это такое? Почему такое страшное внутреннее противоречие? Господи, мой Владыка Христе! Я не раз по поводу этого думал, я не раз размышлял в себе самом об этом странном во мне чувстве, и вот после долгого самоанализа я пришел к такому решению, что я действительно люблю Тебя, но моей любви недостает жизненной сочности, недостает ей динамической активности, недостает ей молитвенного питания, слезного покаянного чувства, духовного света, тихого смирения, не достает ей той силы, которая получается от беспрерывного молитвенного чтения Твоего Евангелия. И вот вследствие всего этого я и чувствую в себе самом, что я как будто в одно и то же время и люблю Тебя и как будто не люблю. Но, Владыка мой Господи! Не прогневайся на меня за то, что я такую хилую, безжизненную любовь питаю к Тебе. Что буду делать? Я даже и такую любовь рад иметь в себе. Я, Господи, неоднократно просил Тебя и теперь прошу, дай мне любить Тебя, Сам зажги меня небесным светом пламенной любви к Тебе, о, мой Боже! Если Ты захочешь, чтобы я любил Тебя, то я непременно буду любить Тебя. Но все-таки, Господи, захочешь ли Ты или не захочешь, чтобы я любил Тебя, я все же буду любить Тебя. Не любить Тебя я не могу, не любить Тебя – это значит умереть, а умирать я не хочу, я хочу жить и жить вечно. Из того, что я хочу жить и жить вечно, выходит, что я хочу любить Тебя и любить Тебя вечно и бесконечно.

Пусть в моем сердце зияют по отношению к Тебе холодные пропасти, я их не боюсь, пусть из недр моего духа вырываются свирепые холодные бури по отношению к Тебе, я их не боюсь, они для меня не страшны. Не страшны они для меня потому, что Ты всегда стоишь надо мной весенним солнышком, а для весны никакие холода не страшны. О, Владыка мой Христос! Как же я хочу горячо, пламенно и бесконечно любить Тебя!

О, как бы я хотел, чтобы все мое «я», все мое сердце, весь мой дух, все мои чувства, все мои стремления, все мои мысли, вся моя память, весь мой ум, все мои мозги, все мои кости, все мои плоть и кровь – весь я целиком превратился в одну стихийную, раскаленную, огненную сущность, пламенную сущность абсолютной, вечной и бесконечной любви. Вот что я хотел бы! И знаешь, Господи, рано или поздно, но непременно такою любовью и только ею одною я буду для Тебя. Ты же, Господи, Сам помоги мне быть таковым, помоги мне, Творец и Спаситель мой! Помоги мне в этом. О, если бы я действительно весь был превращен в одну чистую и абсолютную любовь к Тебе, тогда бы я сказал Тебе: теперь, Господи, мне ничего не нужно, я получил все от Тебя. Владыка мой Христе! Ускори же Свое благоволение ко мне, как можно скорее преложи, претвори, преврати и пресуществи меня в одну пламенную абсолютную любовь к Тебе. О, как бы я тогда радовался! О, как бы я тогда сладостно чувствовал себя! О, как бы я тогда благодарно смирялся перед Тобою! О, как бы я тогда тихо и кротко прославлял Тебя! О, как бы я тогда каялся перед Тобою! Любить Христа – это было бы для меня новым раем. Любить воплощенного Бога Логоса – это было бы для меня вечною и бессмертною жизнью. Любить Богочеловека Иисуса Сына Божия и Сына Девы Марии – это было бы для меня Царством Божиим. Любить Жизнодавца Христа – это было бы для меня самим бессмертием. О, я буду любить только Его одного, любить вечно и бесконечно.

17 января. [Преподобный Антоний Великий]

Сегодня празднуется память преподобного Антония Великого (356 г.). Он был сын знатных и богатых родителей; 19 лет от роду он оставил мир и в пустыне прожил 80 лет; умер в 105 лет. Он был начальником всего монашества, отцом истинных христианских философов. Он воплотил в себе идеал монашества. С какой стороны на него ни посмотреть, он выдает в себе чистого египтянина. В нем даже самая вера во Христа есть вера египтянина. Если посмотреть на его любовь ко Христу и вообще на всю его подвижническую жизнь, то и здесь видишь в нем египтянина. Египтяне отличаются от всех остальных народов тем, что в одно и то же время натура их творчески-аристократическая и вместе с тем демократическая, трудолюбивая, чернорабочая. Антоний был сыном своей даровитейшей нации и ярким выразителем народного религиозного гения.

Египет внес в общую сокровищницу христианства столько ценностей, что в этом деле едва ли какой другой народ может с ним соперничать. Если Израиль дал нам Пречистую Деву Марию, дал святых апостолов; если Греция дала нам свой священный новозаветный язык, если она дала нам греческих христианских гениев, если она дала нам много мучеников, много святителей, много и подвижников, аскетов, то Египет дал нам подвижников, богатейшая аскетическая жизнь которых достигла кульминационной точки своего идеального развития, создав опытным путем образцы социально-общественной жизни для всего человечества. Египетские подвижники дали [образец] идеальной социальной жизни в монастырской форме (отшельническая скитская жизнь старца с учениками); они также дали [образец социальной жизни] и в республиканской коммунистической форме (Пахомиевская общежительная монастырская жизнь); а также и в абсолютно анархической форме (отшельническая пустынная жизнь). Так что образцы идеальной общественной жизни, из-за которой теперь люди душат и убивают друг друга, уже шестнадцать веков тому назад были созданы и пережиты в нормах христианского совершенства египетскими монахами.

О, Боже, Господи Иисусе Христе! Поистине блаженная совершеннейшая жизнь – это Ты, это Твоя святая воля, это Твоя пребожественная святость. И как блаженны, тысячекратно блаженны те, кто, подобно святому Антонию, избрали для себя единственный путь жизни – деятельно любить Тебя, жизненно исполнять Твою Святую волю и во всем уподобляться Тебе, единому Начальнику жизни. О, Господи, как же они блаженны!

А я вот, один из величайших грешников, все еще до сего времени не пробуждаюсь от глубокого сна моей греховной жизни, я все еще нахожусь в каком-то мертвящем застое преступной и греховной лености моей души. Увы мне, Господи! Дни моего бытия сокращаются, конец приближается; а я все еще цепенею во грехах моих. О, что я буду делать? Господи! Спаси меня, помоги мне пробудиться от греховного сна. Господи! Дай мне силу подняться и превозмочь тяжесть лености моей. Господи! Не оставляй меня. Господи! Протяни мне, грешнику, руку жалости Твоей. Слез нет; я сделался выжженной сухой пустыней, покаянного чувства не имею, весь выжжен зноем страстей моих. Господи! Пощади меня, не дай мне погибнуть. Господи! Хочу ли я или не хочу, Ты все же спаси меня. Господи! Я не прошу у Тебя славы Антония Великого, я не ищу награды Павла Фивейского, я не дерзаю думать о достоинстве Макария Египетского, я только молю Тебя: дай мне быть самым последним Твоим рабом, но только таким рабом, который был бы весь самою пламенною верою и любовью к Тебе.

Антоний Великий всю свою жизнь, как херувим, пламенел любовью к Тебе, мой Христос, а я только говорю о Тебе. Антоний все дни и ночи проводил в пламенной молитве к Тебе, а я все дни и ночи проводил в разврате. Антоний ежечасно в посте и слезах служил Тебе, а я ежемоментно приносил себя в жертву диаволу. Антоний всю свою жизнь превратил в смиреннейшее покаяние, а я всю свою жизнь превратил в одну черную мессу. Антоний день и ночь с радостью распинал свою плоть со страстями и похотями ради Тебя. А я всю свою жизнь распинаю Тебя, моего Господа, ради своих страстей и похотей плоти. Жизнь Антония вся была героической борьбой с плотью, миром, диаволом, а вся моя жизнь является беспрерывной борьбой с Тобою, мой Владыка, из-за своего самолюбия, из-за моих эгоистических страстей. Антоний стяжал в себе благодать Святого Духа, а я стяжал в своей жизни духа гордости, духа блуда, духа ненависти, духа зависти, духа богохульства, духа идолослужения, духа служения диаволу. Антоний удостоился того, что после смерти вознесен был к престолу Триипостасного Бога; а я, благодаря своей мерзкой греховной жизни, пал так низко, что оказался ниже самого диавола. Вот, Господи, как выглядит сравнение меня с Антонием. Однако же, о милосердный мой Христос, при всей своей греховной жизни я все же не отчаиваюсь в своем спасении, я все же верю и надеюсь, что Ты меня спасешь хотя бы последним из Твоих рабов, спасешь меня по милости Твоей ко мне, Господи!

18 января. [Святой Афанасий Великий]

Сегодня Православная Церковь празднует память двух своих величайших александрийских столпов: Афанасия Великого (с помощью которого одержало блестящую победу учение о триипостасном единосущии Божества) и Кирилла Александрийского (с помощью которого также одержала блестящую победу идея кенозиса, или самоуничижения, Христа). Эти оба святителя были настолько великими избранниками Божиими, что как будто им одним, этим александрийцам, и суждено было – одному с одной стороны, а другому – с другой – раскрыть всему миру тайны Царства Божия. Ах, какие же они были необыкновенные избранники Христовы! О, Александрия! Град старинный, воздвигший многих мудрецов. Из нее же вышел длинный ряд иерархов и святых отцов. И вот в этом ряду святых отцов ярко светят своим блеском Афанасий Великий и Кирилл достославный.

Да, Господи! Твоя божеская жизнь бесконечно изобильна небесными Твоими дарами! Всякий потомок Адама, прикасающийся к этой Твоей всемогущей божеской жизни, по неисповедимому Твоему провидению получает от нее одни дары; мученики и исповедники – другие дары, преподобные – третьи, святители – четвертые и т. д. И все эти дары – одни лишь свойства Твоей божественной жизни. Вот и Афанасий, а также и Кирилл, Господи, получили такой дар премудрости Твоей, которая через них открыла святой Твоей Церкви самые тайны Святой Троицы и Твоего воплощения в человеческую природу и самой Твоей Голгофской смерти. О, дивна и предивна Твоя божеская жизнь, полная невообразимых чудесных Твоих всемогущих сил.

О, Спаситель мой Христос! Как же после сего не верить в Тебя как в Сына Божия? Как же внутренне не тяготеть к Тебе и всем своим существом не любить Тебя и не благоговеть пред Тобою? И однако, увы, так и чувствуешь, что какая-то сила внутри человеческой природы, вроде какой-то таинственной гробовой крышки, каждый момент так и ложится и на самую веру в Тебя, и на самую любовь, и на самое благоговение к Тебе. Но бывает время, когда чувствуешь себя совершенно свободным от этой всеподавляющей силы, когда и на душе развертывается какая-то духовная весна со всеми ее небесными красотами. Ах, мой Владыка Господь! Я все-таки скажу тебе, что истинная жизнь – это только Ты один. Только с Тобою одним бывает хорошо! Когда Ты бываешь в душе человеческой, тогда весь этот человек бывает единым, чистым невозмутимым миром, тогда у него на сердце животрепещущими тончайшими и нежнейшими пластами лежит одна чистая любовь к Тебе, тогда он весь преобразуется в одну невообразимую небесную красоту, тогда все его существо делается каким-то божественным ароматом; тогда по всему его существу разливаются струи благодатных чудодейственных сил Твоих. Тогда бесконечно бывает хорош человек!

О, Христе, о Боже! Не гнушайся и мной, приди и ко мне, вселись в меня, будь всегда во мне, и тогда мне будет хорошо. А теперь я нищ и беден в своей любви к Тебе. Я часто тоскую о Тебе; а тоскую потому, что я часто чувствую себя одиноким, чувствую себя вдали от Тебя. О, Христос мой, Бог мой, радость моя, Спаситель мой! Не оставляй меня, не отлучайся от очей моих, пусть мои очи день и ночь зрят Тебя, пусть мои уши всегда слышат Тебя, пусть мое сердце трепетно бодрствует перед Тобою, наполняясь пламенною любовью к Тебе, пусть все мои чувства переполняются благоговением к Тебе.

О, Царь мой! Благоволи же мне всегда быть с Тобою. Господь мой! Позволь мне всегда созерцать Тебя. Владыка мой! Благоволи мне смиренно наслаждаться красотою Твоею; ибо Ты прекраснее самой красоты, Ты благостнее самой благости, Ты величественнее самого величия. С чем или с кем я могу сравнить Тебя? О, Ты несравнимый, Ты неоценимый, Ты неизмеримый! Ты одна красота. О, нет, Ты бесконечно больше, чем сама красота. Ты одна благость, о, нет, Ты бесконечно больше, чем сама благость. Ты одно величие, о, нет, Ты бесконечно больше, чем само величие. Ты одна премудрость, о, нет, Ты бесконечно больше, чем сама премудрость. Ты одна любовь, о, нет, Ты бесконечно больше, чем сама любовь. Ты одно всемогущество, о, нет, Ты бесконечно больше, чем само всемогущество. Ты одно всетворчество, о, нет, Ты бесконечно больше, чем само всетворчество. Ты одна жизнь, о, нет, Ты бесконечно больше, чем сама жизнь. Ты Бог Логос, воплощенный в человеческую тварную природу, Ты Творец всего сущего, Ты Спаситель всей твари, Ты Альфа и Омега!

19 января. [Преподобный Макарий Великий]

Сегодня Церковью чтится память великого Макария Египетского. Господи! Как много у Тебя таких великих последователей, каким был сей преподобный. Только я один свинья-свиньей являюсь перед Тобою. Что же меня после сего ожидает за мою грязную свинскую жизнь? С чем я предстану перед Тобою на Страшный суд? На словах я источаю мед, а на деле являюсь зловонной грязью, грязным болотом. Увы, Господи! Весь я до последнего своего атома изолгался, излицемерился, исподличался, весь я превратился в одно прелюбодеяние, в одно убийство, в одно зло, в одно детоубийство, в одну мерзость, в одну кровожадность, в один сатанизм. Все эти Твои святые всю свою жизнь вели не на жизнь, а на смерть невообразимую борьбу с наследственными в себе грехами ради того только, чтобы исполнить во всем Твою святую волю, а я? О, я, напротив, всю свою жизнь тоже не на жизнь, а прямо-таки на смерть веду борьбу с Тобою, с Твоим святым Евангелием. И вот, о, ужас, вся моя жизнь превратилась для Тебя, мой Творец и Спаситель, в одно крестное Твое распятие, в гвозди, которыми я вот уже пятьдесят лет Тебя пронзаю, в ужасное копье, которым я со дня моего рождения и до сей минуты прободаю Твои ребра, в крестную для Тебя смерть, которой я беспощадно умерщвляю Тебя, моего Господа и Бога. Вот во что превратилась вся моя жизнь.

Павел Фивейский, Антоний Великий и ныне чтимый Церковью Макарий Египетский так не жили, как я живу, они всю свою жизнь посвятили Тебе, единому своему Богу, а я, наоборот, всю свою жизнь превратил в абсолютное отрицание Тебя, моего Спасителя. С какими ужасными делами я должен буду предстать пред Тобою! Дух мой замирает во мне от ужаса при одной только мысли о праведном Твоем суде – нелицеприятном воздаянии каждому по делам его. О, Боже! Я знаю, что смраднее и мерзче меня там ни одного грешника не будет, так я согрешил перед Тобою, но, о, Господи, ради жалости Твоей к миру коснись и меня светлым лучом любви Твоей к твари. Коснись, милосердный, коснись меня! Правда, что грешнее меня никого нет, даже весь мир по отношению к Тебе бесконечно чище меня, но ведь как ни грешен я и как ни нечист перед Тобою, я все же протягиваю к Тебе руки и молю Тебя: спаси меня.

Отчаиваться я не могу и не буду, наоборот, я твердо верю и крепко надеюсь, что Ты не отвергнешь меня, мой Спаситель! Да что там говорить: затем Ты ведь и пришел в мир, чтобы спасать грешников, а я ведь, Господи, один из таковых. О, Владыка мой Спаситель! С чувством искреннего раскаяния я повергаю себя к стопам Твоим и слезно молю Тебя ради Отца Небесного, ради и Святого Духа Твоего, не оставляй меня, будь всегда со мною, Царь мой и Господь мой! Без Тебя я совершенно одинок. Даже моя совесть меня оставила. Одни только страсти всегда со мною, они вот и составляют во мне мое одиночество. О, Христе! О, Спаситель мой! Выведи меня из моего ужасного одиночества, оно гнетет меня, и я от него бегу, всячески хочу освободиться. Но, Господи, кто, как не Ты, выведет меня из этой страшной бездны моего ужасного такого состояния?! Владыка! Спаси меня от моих страстей. Христе! Протяни мне руку всеспасающей любви Твоей, Господи! Хочу быть с Тобою, хочу любить Тебя, хочу быть Твоим. Господи! Поверь мне. Каждый раз, как только подумаю о Тебе, тотчас душа моя переполняется чувством близости к Тебе, родства, чувством радости! И в это время мне становится на душе всегда весело и спокойно. И вот как мне хочется быть всегда с Тобою! Но и теперь, при всех моих грехах, я не теряю надежды на то, что рано или поздно, но непременно я буду с Тобою.

20 января. [Восхваление Бога и Его дел]

Господи! Как мне радостно! Как на душе у меня весело! Ведь уж очень прекрасна вся Твоя вселенная. Посмотрю ли я на солнце – как тотчас слезы радости навертываются на мои глаза от одного лишь умиления перед самым светом, что является творением Твоим, отображающим в себе Тебя, живоносного, незаходимого божеского всетворческого моего света. Взгляну ли я на луну или на мерцающие небесные звезды, как тотчас душа моя загорается пламенной любовью к Тебе, мой Христос, ведь уж очень Тобою все прекрасно сотворено. О, как же все прекрасно, бесконечно прекрасно! Опущу ли свои взоры на землю, покрытую густой вуалью самой дивной и чудесной жизни, или сосредоточу свои взоры на озерах, реках и морях, и там вижу всю ту же самую бесконечно разнообразную жизнь. О, как прекрасен мир! И всякий раз, когда я любуюсь красотою твари, молитва моя бьет ключом из сердца моего, и в это время мне хочется пасть перед Тобою и всем существом превратиться в одну пламенную молитву к Тебе. Ах, Боже! да как же тогда бывает хорошо на душе! Господи! Если так хороши и прекрасны дела рук Твоих, то каков же Ты есть Сам по Себе как Творец всего сущего? Не является ли разлитая повсюду красота мира сего самым отдаленным отражением Твоей божественной красоты? Да, Господи, все немеет во мне от одной лишь мысли о Тебе, моем Боге, моем Создателе Господе.

Чему же я уподоблю Тебя? О, нет ничего в мире подобного Тебе, Господи! Кто может хоть частично изобразить Тебя? Кто может выразить красоту Твою? Кто может изречь все веселие Твое? О, Ты совершенно бесподобен. Невыразима и красота Твоя, невыразимо и величие Твое, Святый Боже! Все, Господи, что Тобою сотворено, прекрасно и величественно. И я, Господи, прекрасен и величественен как человек, как венец Твоего творения; но грех обезобразил меня, и я стал отвратительнейшим существом. Однако, Творец мой, при всем моем безобразии и ничтожестве я все же еще не все погубил в себе, во мне осталась еще вера в Тебя и любовь к Тебе. Господи! Что можете быть дороже и ценнее веры в Тебя, моего Создателя и Бога? Вера! Да ведь это без очей зрение и без глаз видение Тебя, моего Господа. Верою я зрю и вижу Тебя, верою я осязаю Тебя, верою я обоняю Тебя, верою я слышу Тебя, верою я различаю Тебя, моего Бога, от того, что не Ты, верою я вкушаю Тебя и питаюсь Тобою, верою я измеряю Тебя, неизмеримого!

Что же я скажу о любви к Тебе? О, любовь! При одной мысли о ней я весь превращаюсь в какую-то духовную радостную сладость. Любовь! Любовью я осознаю Тебя, моего Господа, любовью я объединяюсь с моим Богом, любовь я переживаю в себе моего Спасителя Христа, любовью я Его воплощаю в себя, любовью к Нему я сам воплощаюсь в Него, любовью я делаюсь сыном Божиим, любовью я отождествляюсь с человеческой природой в Нем, любовью я раскрываю Его сердце и вселяюсь в Него, любовью я делаюсь причастником Его Божеской вечной славы. О, вера моя, о, любовь моя ко Христу! Вскройтесь, и развернитесь, и обнимите собою Господа, крепко-крепко обнимите Его и навсегда держите Его в себе. О, вера моя и любовь ко Христу Богу моему, прославьте Его, воспойте Ему огненную песнь вашей преданности Ему, тките, о, тките скорее из себя самих священный гимн Ему; ибо Он достоин того, чтобы вся тварь прославляла Его и день и ночь взывала к Нему: достоин Ты, Господи, вечного и бесконечного прославления от всей твари, ибо Ты один Спаситель всего сущего. Достоин Ты, святый Агнец, того, чтобы весь мир прославлял Тебя как жертву, закланную за жизнь всего создания Божия, за жизнь всей твари. О, Владыка мой Господи! Я верю в Тебя и люблю Тебя. Я верю, что Ты Сын Божий и люблю Тебя как вторую Ипостась Святой Троицы, Бога Логоса, я верю, что Ты есть единосущный Богу Отцу Сын Его, и люблю Тебя как воплощенного Бога Слова, я верю, что Ты Спаситель всего сущего и люблю Тебя как Агнца Божия, вземлющего на Себя грехи всего мира, я верю, что ты придешь судить живых и мертвых, и люблю Тебя как праведного Мздовоздаятеля. Христос, надежда моя, благоволи мне еще больше верить в Тебя и еще больше любить Тебя. Христос, слава моя, сладость моя, блаженство мое! Христос, жизнь моя, бытие мое, существование мое. Христос, все мое!

21 января. [«Христос был на земле»: последствия]

Сейчас утро. Первая моя мысль: здесь ли Ты, Христос мой? Со мною ли ты, Царь мой? И тотчас я подумал: Сам Бог был на земле! И эта мысль, что Сам Бог был на земле, весь день жгла мои мозги. «Сам Бог был на земле!» – так думал я в этот день. И вот, чтобы я ни делал, за что бы ни брался, мысль моя, что Сам Бог был на земле, не оставляла меня. Некоторое время я мало обращал на эту мысль внимания; но вдруг от этой мысли мне стало очень приятно, тепло и радостно на душе, и я тут же остановился на ней и серьезно вдумался в самое ее содержание, вдумался и внезапно умилился и возопил: «Господь мой, Спаситель мой! Ведь это Ты был на земле, Ты, мой Христос!» И стало жарко на сердце, и я почувствовал в себе любовь к Тебе и опять возопил: «Христос! Я весь истаиваю в любви к Тебе. Иисус! Я пламенею и сгораю от любви к Тебе. Христос, радость моя! Когда же я увижу Тебя, когда услышу глас твой, когда я наслажусь Тобою? О, Господи! Не Ты ли моя жизнь? Не Ты ли моя радость? Иисусе мой! Не Ты ли мое спасение? Не Ты ли моя святость? Не Ты ли мой покровитель и спаситель души моей? О, Господи! Я люблю Тебя, я лобзаю ноги Твои. Я люблю Тебя, я слезами орошаю стопы Твои. Я люблю Тебя, я весь смиряюсь перед Тобою. Я люблю Тебя, я весь умаляюсь в ничтожество перед лицом Твоим. Я люблю Тебя, я весь превращаюсь в кающегося величайшего грешника. О, Спаситель мой, о, Бог мой! Я хочу более чем верить в Тебя, я хочу более чем любить Тебя! Я хочу более чем надеяться на Тебя! Я хочу более чем благоговеть перед Тобою, я хочу более чем молиться Тебе! Я хочу более чем каяться перед Тобою! Я хочу более чем исповедовать Тебя моим Господом и Богом.

Возлюбленный мой Жизнодавец Христос! Дай мне осознать Тебя, но осознать всем моим существом! Дай мне пережить Тебя, но пережить всем нутром моим, дай мне воплотить Тебя в себя, но воплотить всеми силами души моей и тела; дай мне врастать в Тебя, но врастать в Тебя всем моим существом. Христос, Бог мой! Воспламени меня всего в чистую любовь к Тебе. О, как я хочу смиряться перед Тобою, о, как я хочу бесконечно превратиться в одно ничтожество перед бесконечным величием Твоим. Царь мой, Господь мой! Я кричу Тебе: «Господь мой и Бог мой! Дай мне любить Тебя!» Я взываю к Тебе: «Господи! Дай мне верить в Тебя и надеяться на Тебя». И Ты, Святой, слышишь меня, мой вопль, и внимаешь моей молитве, и даруешь все необходимое для моего спасения. Ах, Господи! Какое было бы для меня блаженство, если бы я любил Тебя так, как я хочу любить Тебя, моего Бога и Спасителя. Господи Иисусе Христе! Помоги мне осуществить мою желанную любовь к Тебе. Господи! Если Ты не поможешь мне в этом желании, то ведь я погибну и погибну навеки. Царь мой, радость моя, Господь мой! Я умоляю Твою благость, услышь мою молитву, дай мне любить Тебя и любить самою пламенною любовью, ибо Ты достоин того, чтобы я всем существом своим любил Тебя, потому что Ты Бог мой, явившийся на землю.

22 января. [Апостол Тимофей и дело проповеди]

Сегодня Святая Церковь чтит одного из семидесяти учеников Христовых, апостола Тимофея. Господи! Как мы мало знаем о тех семидесяти Твоих апостолах, которых Ты посылал на проповедь. Можно смело сказать, что о них мы ничего не знаем. Правда, Церковь празднует в сем месяце 4-го числа собор семидесяти апостолов, но эти апостолы, за исключением Иакова, Марка, Луки, Клеопы, Симеона, Варнавы, Иосии, Фаддея, Анания и Стефана, едва ли лично знали Тебя. Что же касается того, кто из этих нами поименованных принадлежал к тем семидесяти ученикам, которых Ты посылал на проповедь, то таковыми, по всей вероятности, были Иаков, брат Господень, и Клеопа. Что же касается Луки, Марка, Симеона, то они тогда были еще юноши, так лет двадцати-двадцати пяти, не больше. Поэтому сомнительно, чтобы они были в ряду семидесяти учеников Твоих. Впрочем, были ли они или нет таковыми, я сказать ничего не могу.

Что же касается апостола Тимофея, то он был учеником апостола Павла. И, конечно, он не мог не только быть в сонме Твоих 70-ти, но не мог даже и видеть Тебя. Однако, несмотря на все это, он был первым после Твоих апостолов живым передаточным ремнем, движущим колесо апостольской проповеди в Твоей юной Церкви. Ах, святой апостол Тимофей! Какой же он девственно-чистый, кристальный юноша! Он любимец Павла. Да ведь, Господи, у Тебя только такие и есть ученики. Всякий, кто Твой ученик, так и сияет небесной красотой. Так оно и должно быть, потому что он от Тебя рожден и на Тебя во всем походит. О, Господи! Какое же блаженство походить на Сына Божия, на Тебя, Христа моего. Ах, одна мысль об этом потрясает все мое существо и наполняет всего меня какою-то чудесною благодатною радостью! Боже мой! Боже мой! Какое же это блаженство! О, Господи! Эта мысль до глубины души умиляет меня. И действительно, если посмотреть на всю Твою земную жизнь, то ведь она вся состояла из одной Твоей самоотверженной проповеди о Царствии Божием. То же самое и жизнь всех Твоих апостолов и их учеников, она также вся состояла из самоотверженной проповеди о Тебе, Спаситель мира.

О, как же Ты, Господи, дивен и предивен в Себе Самом! Дивны и предивны Твои апостолы. И вот, когда я думаю о Тебе и Твоих апостолах, то мне так и кажется, что Ты Сам в этом роде подобен Орлу – Отцу Твоему, а Твои апостолы подобны Тебе, Орлу – Сыну Божию, – плавающие так мощно, чудесно и дивно в небесном пространстве, делая круг за кругом, преодолевая пространство за пространством, поднимаясь все выше и выше, отнюдь не шевеля ни одним крылом своим, стремясь во всем подражать своему отцу-орлу, Тебе, моему Господу. О, радость, о, блаженство, о, счастье! О, красота! При одной только мысли о Тебе, от одного восторга можно умереть, в крайнем случае блаженно и сладостно лишиться рассудка. С какой стороны на Тебя ни посмотришь, везде и во всем в Тебе абсолютная, безграничная и бесконечная божеская полнота. Посмотришь ли на Твое в Тебе божество; оно по своей абсолютности не только недоступно, но и непостижимо, и невообразимо. Посмотришь ли на Тебя со стороны Твоей человеческой природы в Тебе, то и она ярче солнечного света сияет и своим светом совершенно ослепляет весь мир. Посмотришь ли на Тебя с точки зрения единства Твоей ипостасной Личности, то и с этой стороны Ты совершенно непостижим. Посмотришь ли на Тебя со стороны Твоей богосыновности, то и эта вся сторона представляет собой абсолютно непостижимую сущность одного безграничного света, но света совершенно другого, света божественной радости, света сладости, света, исчерпывающего собою всю тварную человеческую природу. Посмотришь ли на Тебя со стороны Твоей благости, то и эта Твоя благость представляется сотканной из одного приятнейшего тончайшего сладостного огня бесконечной любви Твоей к твари. Сосредоточишь ли свое внимание на любви Твоей, то и она является в Тебе невообразимой, неизреченной, всесветлой, всеблистающей, переливающейся всевозможными красочными переливами благоухающих дивных цветов. Если с удивлением остановишься своею мыслью на Твоем самоуничижении, то и оно заливает Тебя каким-то чудным светом не от мира сего. Так что, Господи, с какой бы стороны я ни посмотрел на Тебя, я одно лишь чувствую, что Ты сверх всякой благости и что при одном лишь созерцании Тебя я прямо-таки умираю, таю, сгораю, исчезаю от невообразимого величия в Тебе полноты всего того, что выше всякого блаженства, всякого сокровища, всякого блага. При виде всего этого в Тебе всякая тварь немеет и совершенно безмолвствует.

И вот всякий раз, когда так думаешь о Тебе, то от одной этой мысли хочется куда-то бежать, где-то спасаться, где-то и среди кого-то Тебя проповедовать, хочется юродствовать, хочется за Тебя страдать, быть Твоим учеником, хочется что-то ради Тебя делать, всех любить, всем подставлять свои ланиты для заушения, всем все прощать, всех утешать, и ради всех страдать, и за всех молиться, и всех спасать. В это время на душе разливается какой-то сладостный свет и какой-то благодатный аромат, который бальзамирует собою все существо человеческое. В это время и сам весь превращаешься в одну любовь к Тебе, в одну тихую радость, в одно чистое умиление ради Тебя. И когда, Господи, это бывает внутри человека, тогда не знаешь, чем бы сделаться и во что бы обратиться, лишь бы только угодить Тебе, лишь бы только сделать Тебе приятное.

23 января. [Прославление Христа за дар свободы]

О, Господи Боже мой Иисусе Христе! Да будет мне позволено снова обратиться к Тебе со словом моей любви к Тебе. Ты одарил меня как разумную личность свободой. Свобода! Какое величайшее слово! В физическом мире только человек одарен этим величайшим даром. Свобода! Это высший дар, какой может исходить непосредственно от Тебя, мой всесладчайший Христос. Свобода! Всякий выбор человеческого стремления, человеческих чувств, мыслей, настроений, деяний порождается исключительно его свободой. Его отношение к Тебе лично, к творению добра или противоположного добру опять-таки порождается его свободой.

Христос! Как бы я хотел, чтобы моя личная свобода в своем содержании была моею личною к Тебе преданностью, чтобы во мне вместо моей личной свободы была бы только одна пламенная преданность Тебе. Тогда бы все мои стремления, все чувства, и все мои мысли, и все мои деяния были бы только одною моею любовью к Тебе. О, как тогда было бы мне хорошо! Господи! Это ведь все в Твоей власти. Сделай так, чтобы моя личная свобода была силой пламенной моей преданности Тебе, моей любви к Тебе! О, тогда я от избытка радости совершенно безумствовал бы пред Тобою. К сожалению, свобода моя сделалась двугорбым верблюдом, перегруженным тяжестью грехов моих. В этом мое великое горе! Но Ты, Господи, не оставь меня. Ты, Царь мой, один властен это сделать. Свобода! Какое было бы для меня блаженство, если бы я содержанием своей свободы имел абсолютную преданность Тебе. Тогда я весь был бы только одною моею любовью к Тебе, тогда вся моя внутренняя личная жизнь, все мое «я», все мои чувства к Тебе лично и к окружающему миру были бы сплошной моей святостью. О, как бы тогда было хорошо! Но буду ли я когда-нибудь таковым по отношению к Тебе, каким бы я хотел быть? Осуществится ли мое желание на деле, Господи? А я только одного этого и желаю! Ибо быть преданным Тебе и любить Тебя личною моею свободою – это значит жить Тобою и в Тебе быть.

Господи! Когда же? Когда я буду пламенно любить Тебя? Спаситель мой! Я истаиваю от жажды любить Тебя. Христос! Когда же Ты оглянешься на меня, когда зажжешь меня огнем любви к Тебе, чтобы я вечно и бесконечно горел и пламенел ею к Тебе. О, с каким вожделением я ожидаю того святого для меня момента, когда я вдруг весь запылаю любовью к Тебе! Тогда я совершенно, Господи, освобожусь от всякого греха, тогда во мне вместо тьмы засияет великий свет, вместо моего «я» заблестит смиренное мое сознание своего ничтожества перед Тобою, тогда во мне вместо моих страстей возрастет Твоя Христова святость, тогда вместо моего зла во мне разольется по всему моему существу благодать Всесвятого Духа Твоего, тогда возникнет во мне вечное, объемлющее все мое существо чувство покаяния. О, Господи! Как же тогда будет хорошо мне! От одного предвкушения могущей излиться на меня таковой Твоей милости к моему горлу подкатывается сладостное рыдание.

Народы земли! Познайте моего Бога Христа! Сыны человеческие! Скорее поспешите стать под знамена вашей веры во Христа. Род людской, дети земли! Скорее откройте ваше сердце для Царя славы: вот Он идет великий и преблагословенный и славою Своею затмевает все бесчисленные мириады мировых солнц. От Его невообразимого света меркнет всякий тварный свет. Небо! Что же ты сотрясаешься? Все бесчисленные светила небесные! Что вы бледнеете в своем свете? Зачем меркнете? Земля, горы, моря и океаны! Что вы дрожите и куда вы стремитесь скрыться от славы всеобъемлющего присутствия Христа моего? Вот Он здесь и там. Один и Тот же Он. Вот повсюду вырисовывается Его живой богочеловеческий образ. О, вселенная! О, мир! Скорее поклонись Ему, моему Господу Христу, и превратись в самую нежную и пламенную преданность Ему, и скажи Ему: «Ты мой Бог! Я люблю Тебя!» Громче и крепче исповедуй Его своим единственным Творцом и Спасителем, ибо в Нем одном скрывается вся полнота твоего бытия и вечного блаженства.

24 января. [«Нашел Тебя, но приблизиться к Тебе не могу»]

Господи Иисусе Христе, Царь мой! Столько времени я смотрю на Тебя и не нахожу даже и тени темного пятнышка. Ты моя радость, весь – свет! Все Твое Божество есть один свет, все твое человечество в Тебе есть один свет, все Твое богосыновство – свет, вся Твоя жизнь – свет! О, Христос мой! О, слава моя, о, радость души моей, о, чистота совести моей, о, блаженство мое, о, сладость моя, о, жизнь моя! Когда я узрю Тебя? Когда я увижу красоту Твою? Когда я услышу Тебя, моего Бога? Когда я буду обонять Тебя? Когда же, Господи? У меня уже терпение истощается, я весь сгораю от пламенного чаяния осуществления Тобою моего желания, Господи! Когда же я буду чувствовать Твою нежную близость к себе? Когда я буду переживать в себе Твое святейшее присутствие? Когда я, Господи, буду вечно и бесконечно ощущать Тебя в моем сердце? Царь мой Христос! Без Тебя я умираю, без Тебя нет ни во мне, ни вне меня никакой жизни. Господь мой, Бог мой! Дух мой стремится к Тебе, только к Тебе одному, явись же мне, и он успокоится. Мое сердце изныло от искания Тебя, моего Господа; все мое нутро переполняется скорбью о Тебе. Я хочу найти Тебя, и больше никогда не потерять Тебя, и не разлучаться с Тобою, о, Спаситель мой!

И вот, Господи, теперь я нашел Тебя, но приблизиться к Тебе не могу. Я нашел Тебя в Отце Твоем Небесном, я нашел Тебя и в Святом Духе, я нашел Тебя в Тебе Самом, я нашел Тебя в Твоем Евангелии, я нашел Тебя в Твоей Святой Церкви, я нашел Тебя в таинстве Евхаристии, я нашел Тебя!!! Но подойти к Тебе не могу; я не могу подойти к Тебе потому, что я доселе не нашел Тебя в себе самом; а без этого Ты, Владыка мой, неприступен. Царь мой! Неужели я всю свою жизнь останусь без Тебя, моего Господа и Спасителя? Неужели я никогда не увижу Тебя в себе самом? Неужели Ты никогда не посетишь меня? О, Господи! Это страшно и бесконечно страшно. Нет, я твердо верю, я убежден, что рано или поздно, но я непременно Тебя увижу и не только увижу, но даже буду вечно и бесконечно переживать Тебя в себе самом, в моем сердце, во всем моем существе. О, радость моя, Господь мой, жизнь моя, что хочешь, делай со мною, только дай мне всегда созерцать Тебя! Солнце мое, свет мой, дыхание души моей! Испепели меня моею же любовью к Тебе. Бог мой, Творец и Спаситель мой! Преврати все мое существо в одну чистую преданность Тебе. Я хочу, о, как я пламенно хочу видеть, слышать, осязать, обонять и переживать Тебя в себе самом, но только сквозь и через пламенную любовь мою к Тебе и посредством нее. Я и теперь предан Тебе, люблю Тебя, моего Господа, но не так, как херувимы и серафимы; а я хотел бы еще больше и сильнее их быть преданным Тебе и любить Тебя. Тебя прославляют архангелы и ангелы, а я хотел бы еще больше и сильнее прославлять Тебя. Тебе служат миры, Тебя поет солнце, Тебя хвалят все звезды небесные, Тебя величает огонь, а я хотел бы вечно и бесконечно еще больше и сильнее служить Тебе, воспевать Тебя, хвалить и величать Тебя!

О, Господь Бог мой! Как Ты бесконечно велик и превелик, и нет меры величию Твоему. Весь мир, вся вселенная перед Тобою есть абсолютное ничто. И если вся мировая действительность существует, то она существует только благодаря Тебе, Твоей святейшей воле. Стоит Тебе, мой Христос, только лишь подумать, чтобы не было всей твари, и ее не будет. Так Ты всемогущ, и однако Ты все это можешь сделать и не делаешь. Не делаешь потому, что Ты бесконечно любишь мир. Если Ты, сущий Творец, так безмерно любишь Свое создание, то какою же любовью обязан любить Тебя Твой мир, тот мир, который Ты создал? О, нет, Господи, пусть мир как хочет, так и относится к Тебе, но я, разумное Твое создание, ни в коем случае без своей преданности и любви к Тебе жить не могу. О, как я хочу, о, как я жажду всем своим существом превратиться в одно пламенное желание любить, любить и любить Тебя. О, душа моя! Люби моего Господа. О, «я» мое! Воспламенись неугасимою вечною преданностью ко Христу моему! О, сердце мое! Скорее превратись в одно огненное пламя моего абсолютного послушания Иисусу. О, ум мой, о воля моя, о, тело мое и кровь моя – все вы и всё во мне преложитесь, превратитесь и пресуществитесь в одну раскаленную, пламенную, самоотверженную любовь ко Христу. Да будет так. Аминь.

25 января. [Взывание ко Христу Отчаяние и счастье]

О, Христос! От Тебя, моего Господа, исходит светоносная облакоподобная Божия слава, орошающая и прохлаждающая собою всю вселенную. От тебя, моего Христа, исходит живоносный, невообразимый аромат, оживотворяющий собою всю тварь. От Тебя, моего Спасителя, исходит новая, бессмертная, безгрешная жизнь, преобразующая собою всю вселенную в одно светоносное Царство Божие. От Тебя, моего Христа, истекают океаны световых волн, безграничных и бездонно-глубинных кругов – даров Всесвятого Духа, потопляющих собою и в себе всякую тварь. От Тебя, моего Владыки, излучается тихий радостный свет, превосходящий всякий солнечный свет! Христос, как сущий свет, сладостно просветляет собою все живое, все дышащее. Из Него, как от Богочеловека, моего Господа, незримо, но ощутимо истекает всемогущая, божественная сила, пронизывающая собою все миры, всю вечность и все пространство, изменяющая и перерождающая собою всю вселенную, все существующее в одну живую, самосознающую обитель для Святой Троицы! От Него, моего Царя и Господа, волнообразно, точно горный поток, наступательно несется Его всеспасительная сила. Он Творец всего сущего, Он и Спаситель всей мировой действительности. Он Бог, питающий и утоляющий Собою всякое бытие, сотворенное Им. Он Бог, рождающий, и выращивающий, и совершенствующий Собою всякую тварь. Он Бог, претворяющий, преобразовывающий и пресуществляющий Собою всю космическую сущность. Он Сын Божий, пришедший в мир затем, чтобы тот же самый мир сделать Сыном Божиим. Он, Сын Божий, затем и облекся в человеческую тварную природу, чтобы в Себе Самом и через Самого Себя воплотить в мир божественность Святой Троицы, а мир приобщить к Божеской сущности.

О, пребезначальный Господь, как Ты бесконечно благостен! О, Царь мой Христос! Как же Ты безгранично вселюбящ. Ты одна благость, одна любовь, одно благодеяние, одна жизнь, одно бессмертие, Ты одна вечность! О, небо, о, вселенная! Ликуй, торжествуй и веселись, ведь Твой Бог – Христос! О, солнце, о, луна и все звезды небесные! Возрадуйтесь и возвеселитесь, ибо ваш Создатель – Христос! И ты, земля! Облекись ныне в самые лучшие одеяния, забудь все свои скорби и страдания, вспомни о Христе, Твоем Спасителе, ибо Он есть твой утешитель. О, океаны, моря и реки! Волнуйтесь, восшумите от радости, ибо ваша жизнь, ваше бытие – Христос! И вы, все горы, холмы и долины! Станьте на священную стражу, ибо по вам проходят незримо стопы вашего Творца и Бога, Христа моего.

А вы, сыны Адама! Поднимите головы ваши, ободритесь, подтянитесь, выпрямитесь и отворите широко двери вашего сердца, как можно шире, шире отворите для Него сердца ваши, чтобы в них взошел Сам Христос, Творец, Спаситель и Царь, Пастырь ваш, и чтобы Он, точно на Своем славном живом троне, воссел на них и царствовал над ними. И вы все, четвероногие животные, малые и великие, и все птицы небесные, и все рыбы морские, и все живое со страхом и трепетом встречайте своего Создателя и Бога Христа, и каждый на своем языке прославляйте Его. И ты, душа моя! Распластайся перед Ним, и подобно плющу обвей Его своею пламенной любовью, и скажи Ему: «Спаситель мой! Христос мой! Слава моя, красота моя, Ты мой Бог, Ты моя любовь, Ты моя надежда! Я не отпущу Тебя, Ты мой Царь, мой Владыка, мой Отец-Мать. Ты мой! Я не отойду от Тебя, возлюбленный мой, сокровище мое, жизнь моя! С сегодняшнего дня я навсегда буду с Тобою и Тебя Самого не выпущу из сердца моего. Господь мой, слава моя, предмет мыслей моих! Я никогда не забуду Тебя. Творец мой, Спаситель мой! Я отныне непрестанно только и буду думать и размышлять о Тебе и пламенно любить Тебя. Господи! Я изнемогаю от любви к Тебе, но, мой Возлюбленный, поддержи меня. Вся моя внутренность сгорает от нее, и грудь моя вздымается высоко. Меня бросило в горячий пот. Мне неизреченно сладостно. Ах, радость моя, Бог мой, упование мое, жизнь моя, дыхание души моей, мне хорошо быть с Тобою. Душа моя! Упивайся сладостью Христа моего, все более и более услаждайся Им, ведь это Христос! Это твой Творец, твой Бог, твой Спаситель. Изнемог я, стал как пьяный, все во мне ослабло. Нет, не время изнемогать, не время предаваться отдыху, время бодрствовать, время принапрячь все свои силы, и снова шествовать за Христом, и снова скакать за моим возлюбленным, и снова изо всех сил кричать: «Христос мой! Не отходи от меня. Христос, сила моя! Не удаляйся от меня. Господи! Зачем скрываешься от очей моих? Остановись, Царь мой Христос, и подожди меня, ибо, найдя Тебя, я быстро бежал за Тобою и сломал себе ногу. Владыка, врач мой, исцели меня, я кровью истекаю».

О, слава Тебе, Господи, за все благодеяния Твои ко мне! Я снова здоров, я опять с Тобою.

26 января. [Призыв к душе ликовать даже в отвержении]

«Господи! Ты воистину есть Сын Божий, единосущный Отцу и Святому Духу». Эти слова я сказал от избытка радости о Тебе. Я зрю, как служит все Тебе и покорно исполняет Твою святую волю. Небеса стремятся Тебя, необъятного своего Бога, обнять собою, все небесные светила и все звезды с нетерпением так и стремятся собою украсить Тебя, своего Царя и Владыку. Сам светоносный мировой эфир и тот весь сгорает от своего хотения препоясать собою Тебя, своего Творца и Бога. Радостно, весело, утешительно! Все служит моему Христу Богу.

Люблю вас, небеса, люблю вас, небесные светила, люблю вас, звезды, люблю тебя, светоносный эфир, всех вас, светоносные космические бездны, люблю за то, что вы любите моего Христа Бога. Слушайте, небеса, внимайте, небесные светила, ваше бытие, ваша жизнь только в одном Христе! Поскольку будете любить Господа, постольку будете и существовать и постольку будете иметь в себе полноту тварной силы.

Земля! С быстротою молнии вращайся вокруг своего живоносного центра Христа, ибо в самом твоем вращении вокруг Него Ты будешь находить жизнь для себя. Ах, какая радость! Все существующее живет и живет только моим Господом Христом. Тучи и облака сгущаются, и разряжаются, и снова сгущаются, движутся и исчезают, – это они играют, радуются и веселятся вокруг воплощенного Бога Слова Господа Иисуса Христа, Спасителя всего сущего. Громы и молнии являются грозными стражами божественности Господа; дождь, град, снег и иней являются то щедрою милостью Христа по отношению к сынам человеческим, то тенью Его божественного правосудия по отношению ко всему живущему. Ветры, бури и ураганы также являются вестниками Его праведного и милостивого вразумления грешников. Тепло и холода, ненастья и суша – все исходит от Его святой воли. Войны, смятения народов, голод, мор – все это следствия ложного греховного человеческого отношения ко Христу, Богу моему. Из всего этого видно, что вся история всего сущего и, в частности, человечества есть история смиренного выполнения послушания со стороны всего сущего по отношению к Твоей святейшей воле, мой сладчайший Христос! Даже и сам диавол, и самый ад, и самое зло слушают Тебя и беспрекословно выполняют Твою святую волю, хотя им и кажется, что они ведут решительную брань с Тобою. Слепая греховная тварь! Ничтожна она.

Душа моя! Если вокруг моего Христа все ликует, и все радуется, и все движется, и все живет, то тем более ты должна ликовать, радоваться, веселиться, утешаться, деятельно двигаться, жить и блаженствовать во Христе. Христос! Он для тебя, мое «я», есть вечная нескончаемая пасха. Христос! Он для тебя, все мое существо, есть новый эдем, новая жизнь, новое сокровище. Поэтому скорее восходи на высоту всех твоих чувств, стремлений и мыслей и из них произведи пасхальный, радостный, вселикующий, сладостный трезвон. Пусть все клеточки моего организма наполняются радостью о Христе, и пусть он, как можно скорее, спешит праздновать в себе вечную Пасху закланного Агнца Христа, ныне воскресшего Богочеловека Иисуса. Господи! Как же бесконечно невообразимо благостно и сладостно для души моей радоваться Тебе и любить Тебя. Иисусе, моя радость! Волны Твоей любви потопляют всего меня в себе. Мне бесконечно приятно! Дыхание, сладостное дыхание святых уст Твоих нежно лобызает меня, и я изнемогаю от одной благоухающей сладости Твоей. Владыка мой Христос! Дай мне склонить голову на обнаженную грудь Твою, дай мне устами своими горячо, горячо лобызать святые язвы на руках и ногах Твоих, дай мне припасть к Тебе и всем своим существом пламенно прижаться к Твоей великой ране, что Ты носишь на своем боку. Господи! Хочу всегда быть с Тобою, хочу всегда плакать и радоваться пред Тобою, хочу день и ночь каяться Тебе в своих грехах, хочу, Господи, всегда умиляться перед Тобою и непрестанно любовно лицезреть Тебя, моего Христа и Спасителя. Мозги мои горят. Мысли мои облаком клубятся в голове. Хочется вожделенно излиться пред Тобою во всем, хочется много, много сказать Тебе. Но Ты, мой Бог, все знаешь, Ты знаешь, что я Тебе хочу сказать; ты бесконечно больше знаешь меня, чем я знаю себя. Однако, Царь мой Христос! Все же я, сколько могу, столько и скажу Тебе. Я скажу, что я ничего для себя не желаю, как только одного Тебя, моего Бога. И Ты, Господи, в этом не отказываешь мне и не только не отказываешь, но даже всему этому благоволишь и Сам открываешь Себя для меня. Господи! Как же я благодарен Тебе за это. Да, я знаю, что Ты мой Спаситель, Ты мой Бог, Ты мой Царь, Ты, Ты… Один лишь Ты. Одно лишь угнетает меня – это мои грехи. Они велики. Им нет числа. Грешен я, Господи, перед Тобою, о, как я грешен. Но я не отчаиваюсь, я твердо надеюсь, что Ты простишь меня. Даже если не простишь, то и тогда я отчаиваться не буду, я буду любить Тебя и любить всегда, вечно и бесконечно. Я буду любить Тебя не только не земле, в сей кратковременной жизни, но буду любить Тебя еще больше и в загробном мире и в самом аду. Пусть я буду вечно мучиться в нем, пусть я буду страдать в нем, пусть… Но я и там буду любить Тебя и любить Тебя крепко и пламенно. Христос мой! С того времени как я начал любить Тебя, я как будто переродился, стал другим существом. С этого времени все мои умственные силы воскресли, пробудились, развернулись и начали цвести во мне. Что касается вообще всех моих душевных сил, то и они во мне пришли в движение к жизни, они вскрылись во мне, и развернулись, и превратились в деятельную энергию для Тебя. Мало этого. С того момента как я возлюбил Тебя, я возлюбил себя самого, возлюбили меня и люди, и мне стало на сердце покойно и на совести радостно. Вот что значит любить Тебя, моего Господа и Бога. Любить же Тебя без молитвы, без молитвенного чтения Твоего Евангелия, без непрестанной мысли о Тебе, без деятельного исполнения Твоей святой воли ни в каком случае нельзя. Молитва есть крылья любви моей, на которых она всегда парит к Тебе, моему Богу; молитвенное же чтение Евангелия есть свежесть самой любви к Тебе.

О, пренебесный мой Христос! Дай мне сегодня хоть раз коснуться сердцем Твоих ног, дай мне хоть еще один раз сегодня склониться ниц перед Тобою и радостными слезами умиления пред Тобою увлажнить ланиты мои. Христос мой! Христос – моя жизнь, Христос – мое утешение, Христос – мое безумие, Христос – мой восторг, Христос – моя победа, Христос – моя наука, Христос – мое знание, Христос – мое воскресение, Христос – мое спасение, Христос – мое врастание в Бога, Христос – моя бесконечность, Христос – мое блаженство, Христос – мой венец, Христос – мои Альфа и Омега.

27 января. [Когда иссякает источник покаяния]

О, Боже великий, Господи Иисусе Христе! Я опять чувствую себя одиноким. В душе темно. Вчера я был раздражен, последствием этого было то, что во мне иссяк источник внутреннего моего любовного горения к Тебе; вследствие чего душевный мой покой нарушен. И я уже, Господи, не только не могу молиться, но не могу даже читать и Святое Евангелие. Конечно, Царь мой Христос! Я не скажу, что я с этого момента лишен всякой возможности читать Твое Святое Евангелие, нет, я этого пока не лишен в себе, я еще не лишен в себе этой духовной силы, что называется радостным дерзновением обращаться к Тебе, однако моя гнусная раздраженность все мое нутро превратила в страшный вулкан всесожигающей огненной адской лавы. После того как это во мне совершилось, я тотчас почувствовал в себе какую-то тупую усталость и леденящую мой дух омертвелость. Я уже с этого момента потерял в себе душевную ясность. Все мои чувства и мысли как будто стали другими, в них исчезла и энергия веры в Тебя, и погасла пламенная любовь к Тебе, и я сделался каким-то снежным заносом или ледяной горой.

Лег я спать и долго не спал и все это время думал: откуда вырывается самый гнев мой? Неужели он исходит из настроенности моего «я» на оборону? Но если гнев сам по себе есть процесс обороняемости моего «я», то каким же образом внутренняя сила этого процесса разрушительно воздействует не на враждебный предмет, а как раз обратно, на мое «я», из которого вытекает сам оборонительный процесс? Если гнев, порождающий раздражение, свойственен моему «я» как склонность к самообороне, то тогда он своею разрушительной силой ни в каком случае не касался бы самого «я» как своей матери, порождающей его из себя.

Но если гнев так страшно, так разрушительно действует на свою мать, то это значит, что возбудителем его является вовсе не самое «я», а только злополучное обоготворение моего «я». Отсюда гнев является чем-то потусторонним по отношению к моему «я», вследствие чего он бывает и неуловим для самого человека. Таким он бывает в первый момент своего возникновения в человеческом «я»; когда же он внезапно возникает в человеке, то тотчас же изменяется и выявляется в человеке уже не как гнев, а как жестокость; последняя переходит в активную силу – убийство. В это время весь человеческий дух представляет собой одну страшную, жестокую, смертоносную метель, как на северном полюсе. Но ведь в человеческом «я» сплошь и рядом возникает диаметрально противоположная суровому всезамороживающему гневу иная форма зла, это блажь, без всякой в себе абсолютной доброты, полная бесконечной внутренней изменяемости и отвратительной фальши. Я бы ее назвал хамелеоновщиной; на Твоем же языке, Господи, она называется лицемерием.

Какое это ужасное липкое зло! Оно так прилипает к душе человеческой, что сплошь и рядом человек свою собственную оценку целиком переносит на это в себе зло. И что особенно удивительно и вместе с тем страшно – так это то, что этим злом больше других страдают, Господи, лжехристианские подвижники, пастыри, пророки, исповедники и даже мученики. Лицемерие! Одно слово! А как оно богато содержанием! Этот грех, как ни один другой, бесконечно многокорневой и так же бесконечно разветвленный и сложноцветный. Он пронизывает всего человека и объемлет собою всю его сущность, вплоть до последнего атома. Он, как плющ, обвивает собой всякое человеческое творчество, всякую человеческую добродетель, но больше всего он охватывает собою человеческую религиозность. И я должен сказать: из ста человек подвижников, служащих Тебе, Господи, девяносто служат почти сознательно этому ужасному злу. Этому злу особенно служат духовные лица, пастыри Церкви, зараженные ханжеством и пустосвятством.

Первые признаки этого греха – слащавые проповеди, тошнотворная замогильная импровизация, благочестивое закатывание глаз, истовое осенение себя крестным знамением при сильных ударах рукой в плечи и легкое благочестивое трясение головой, низкие поклоны, вытягивание шеи, тягучие и протяжные выведения возгласов и т. д. – все это есть внешнее, мерзкое, преступное украшение мнимою своею праведностью, пустосвятством своего «я» и выставление его на показ людям, чтобы за это получить людскую славу, чтобы этим добиться признания себя толпой святым, прозорливым старцем, пастырем, врачевателем и спасителем человеческих душ. И в конце концов человек, снова втянув его в себя через эту гнусную народную славу, становится уже уверенным в том, что он действительно и есть таков, каким он хотел бы быть, чтобы за его праведность и святость люди его почитали. И с этого момента он уже самоуслаждается этим злом вплоть до самой своей смерти. Мало того, эта диавольская блажь без всякой в себе доброты, эта сатанинская хамелеоновщина, это гнусное лицемерие сплошь и рядом из-за желания человеческой славы гонит подобных людей из мира в монастырь, в пустыню, надевает на них тяжелые вериги, изнуряет их постом, молитвою, бросает в отшельничество, в затвор. И все это лицемеры с радостью, с пламенной любовью переживают в себе самих, лишь бы только о них говорили люди, лишь бы их считали подвижниками, святыми и т. д. О, это ужасное зло! Многие из таковых лицемеров даже знали тайны человеческих мыслей, пророчествовали, исцеляли больных, сподоблялись видеть всякого рода видения, слышать ангельские голоса и т. п. И все это им было дано от диавола, от сатаны, чтобы через это их окончательно погубить. И они, конечно, гибли, гибнут и будут гибнуть.

Если я сказал, что гнев вытекает не из самого человеческого «я», а из самообоготворенности его, то теперь я скажу, что лицемерие уже не из этого источника вытекает, а из двух следующих причин. Прежде всего, оно вытекает в форме того или другого соблазна, предъявляемого человеку со стороны врага человеческого рода; вытекает оно и как следствие желания человека выйти из своей человеческой ограниченности и условности и быть безграничным и безусловным существом, причем не путем служения Тебе, мой Христос, а путем революции, путем насильственного захвата самой божественности у Тебя, своего Бога. О, Господи Иисусе Христе! Молю Тебя, спаси меня как от первой формы этого зла, так, тем более, от второй. Спаситель мой! Скажу правду, я не свободен как от первой, так и от второй формы этого зла, но я, Господи, ничего так не ненавижу, как гнусное это лицемерие. Оно противно мне, и я не выношу этого греха. Он мерзок мне. Я даже и думать о нем не могу равнодушно. Господи! Если этот грех еще во мне есть, то, молю Тебя, с корнем вырви его из меня, чтобы его во мне совершенно не было. Он мерзость предо мною. Спаси меня, Господи, от него, спаси меня; спаси меня и от гнева, ибо и этот грех ужасен.

28 января. [«Сейчас во мне ночь»]

Владыка мой Христос! Сейчас во мне ночь. Но ведь Ты один Солнце правды, Ты один сущий свет миру. Молю Тебя, засияй, заблистай Своим сладким густым дневным всехцветным светом внутри меня, озари все мое существо, просвети меня, ибо там, где живет Твой свет, там царит невообразимая радость, мир, святость и неизреченное сладостное Твое блаженство. Небесный мой Господь! Скорее приди и вселись в меня, приди и очисти меня от всякой греховной тины, приди, мой Господь, просвети меня. Без Тебя нет во мне радости, нет спокойствия в сердце моем, нет мира во всем составе моем. Я теперь чувствую себя одиноким, беспомощным, мучеником и мучителем в себе же самом. Грустно, печально и мучительно быть без Тебя, Господи! Когда же я ощущу Тебя в себе самом, в сердце моем? Когда же, Господи, от Твоего присутствия во мне пламенем вспыхнет и охватит меня любовь к Тебе? Когда же это будет, Владыка мой?! Пожалей меня, Господи, ибо я одинок. Умилосердись надо мной, мой Владыка Христос, ибо я уныл и омрачен отсутствием Твоим во мне. Без Тебя я глотаю смерть, без Тебя я сам для себя делаюсь и трупом и могилой. Господи! Приди ко мне. Господи! Вселись в меня, и я опять оживу. Ты ведь единственная моя жизнь, мое бытие. На кого же я могу положиться? Кому поручу себя самого? Кто поднимет меня? Кто оживит меня? Не на Тебя ли я полагаюсь? Не Тебе ли я с детства поручил себя самого? Не Ты ли мой Господь? О, Господи, Господи! Спаси меня, ободри дух мой, оживи мою волю, чтобы я во всем исполнял Твои святые евангельские заветы. Царь мой Христос! Тяжело я себя чувствую: грехи сдавили меня, зло вдыхает в меня смерть. Страшно мучаюсь душою. Помилуй меня, Христос мой! Прости мне все мои беззакония, их у меня больше, чем звезд на небе, больше, чем капель в океане. На Тебя вся моя надежда возлагается, ибо Ты за грехи всего мира заклался как сущий Агнец Божий.

Господи! К Тебе стремится дух мой, только к Тебе одному. Ты мой Бог. Ты моя надежда, Ты моя любовь, Ты живой предмет моей веры, Ты моя религия, Ты моя святость, Ты прощение грехов моих, Ты моя жизнь! И вот, Господи, когда я вспоминаю Твое святое имя, когда я переношусь своею мыслию к Тебе, тогда тотчас в душе у меня появляется духовная радостная теплота, тогда сердце мое вдруг воспламеняется сладостною любовью к Тебе, и в это время я как бы сгораю от своей преданности к Тебе! Владыка мой Христос! Как я хочу всегда удерживать Тебя в себе и вследствие сего всегда гореть к Тебе любовью и истаивать перед Тобою от одной сладости в себе. Царь мой! Кроме Тебя никто и ничто не доставляет мне эту святую радость, от которой млеет все мое существо. Да, Ты один мой Бог, Ты один истинное мое богатство, Ты один истинное мое сокровище, Ты один моя благость, Ты один истинное спасение всего сущего. Боже Царь мой! О, как хорошо любить Тебя, молиться Тебе, созерцать живой святейший образ Твой! Право, на что ни посмотришь, все свидетельствует и вещает о Тебе, вещает, что Ты царствуешь и владычествуешь над всей вселенной. О, как радостно, что Ты Царь и Бог всего существующего! Господи! Велик и превелик Ты! Владыко Боже! Если Твое божеское величие поражает меня в то время, когда я облечен еще в дебелое тело, то как же оно будет поражать меня, когда я освобожусь от тела моего? Что же тогда будет с моим бедным и ничтожным умным духом? О, тогда ведь и весь этот видимый мир предстанет перед моим сознанием совершенно другим; тогда то, что я сейчас считаю материальным явлением, окажется передо мною сгущенной массой движущихся сил, преобразующихся, претворяющихся через Тебя, Моего Господа, в духовную богосыновнюю Твою Тварь. О, Христос, о, Солнце правды! Освещающее собою умы всех разумных светлых существ. О, жизнь, оживляющая собою всякую тварь! О, Богочеловек Иисус, связующий Собою все Божество и всю тварь воедино! Ум тварный, ум человеческий! На стражу!!! На стражу!!! Стой бодро и смотри прямо!!! Вот перед тобою развертывается вся мировая действительность. Хорошо всмотрись в нее, и ты увидишь, что она представляет собой один разноцветный алфавит, из которого создается дивная и премудрая история нового богосыновнего творчества всеблагостной любви Господа нашего Иисуса Христа.

О, хвала Тебе, мой Спаситель! О, слава Тебе, Бог мой! Ты один все творишь, Ты один о всем промышляешь, Ты один из своей любви творишь миры, Ты один всех питаешь, Ты один все держишь, Твоя единая воля управляет всей вселенной. По Твоей благостной воле возникают миры, по Твоей же святейшей воле они претворяются Тобою в новую вселенную. О, как же благословен Ты во веки вечные! О, будь же Ты свят и пресвят всегда бесконечно. Хвала Тебе, мой Христос! Хвала Тебе!

29 января. [«Ищу Тебя, и Тебя нет»]

О, Царь мой Христос! Со мной ли ты? Я ищу Тебя, и Тебя нет. Сердце мое сокрушается о Тебе. Где же Ты, Господи! Неужели Ты оставил меня? Неужели я снова одинок? О, Господи! Приди ко мне, я сгораю от пламенного желания быть с Тобою. Не дай мне, мой Владыка, впасть в отчаяние, я не могу жить без Тебя, тоскую!.. Господи! Зачем оставляешь меня? Зачем скрываешься от меня? Радость моя, утешение души моей! Я взываю к Тебе, поспеши явить лицо Твое очам моим, и я успокоюсь. Господи! Я места себе не нахожу от одной скорби о Тебе; я весь объят смертельным страхом, я трепещу; сердце мое дрожит, ноги подкашиваются: я боюсь, что Ты оставил уже меня. Владыка мой Христос! Не оставляй меня, будь со мною, и мне будет бесконечно радостно. Но вот возлюбленный мой услышал вопль души моей и вот явился мне. Сладчайший мой приблизился ко мне, обнял меня и открыл передо мною язвы свои. И я прильнул к ним, и мне стало сладко, сладко, и я облобызал его святейшую грудь горячими устами души моей, и дивный небесный аромат наполнил все существо мое.

Возлюбленный мой, благословенный и препрославленный Отцом Небесным Христос мой! Дай мне насладиться добротою Твоею, дай мне озариться красотою Твоею, дай мне просветиться светом бесконечной любви Твоей. О, Господи! Невообразимая красота божества Твоего, Царь мой! Беспредельнейшая сладость неба. Я весь дрожу от священной любви моего сердца к Тебе. Не знаю, как бы мне смириться перед Тобою и совершенно уничтожиться перед величием Твоим, лишь бы всегда только вечно и бесконечно находить в сердце благоволение Твое ко мне. Царь мой! Люблю Тебя. Владыка мой! Сильно горю огнем любви к Тебе, как воск, душа моя тает пред Тобою, все мое существо пламенеет любовью к Тебе. Спаситель мой! Тяготеет к Тебе вся сущность моя. Христос мой, радость моя, доброта души моей, сладчайший предмет любви моей, ароматнейший бальзам сердца моего! О, как бы я хотел раствориться в Тебе, оставаясь собою! О, как бы я хотел слиться с Тобою воедино. Владыка мой Христос! Изнемогаю от любви к Тебе. Весь превращаюсь в какую-то одну сладость неземную, благодатную сладость, в какую-то легкую, веселящуюся, наполняющую все мое существо восторгом любви к Тебе силу, лишающую меня, тяжести и возносящую все мое существо в мир света, в мир одного чистого ароматного ликования! Здесь одно Твое присутствие, здесь одна чистая молитва, одно восторженное смирение! Здесь одна сладостная тихая любовь, сознание греховности, абсолютное покаяние, нищета духа человеческого, воскресение и вознесение, излияние Святого Духа, в одно и то же время абсолютное молчание и полнота даров языковедения, смиреннейшее сознание человеческого недостоинства, сила творчества, кротость, дерзновение и всеведение, одна премудрость Твоя, Господи, одно безумие ради Тебя. Господи, Царь мой! Вот я брошусь к ногам твоим, а ты наложи на меня пяту Свою. Вот я распластаюсь перед Тобою, а Ты жезлом Своим наноси мне удары; вот я ниц паду к стопам Твоим, а Ты смири меня и концом жезла Твоего придави меня к земле. Вот Ты, Господи, пойдешь по путям Своим, а меня сделай Своею тенью.

Владыка мой Христос! Я не знаю, чем бы я хотел быть, только бы всегда находиться с Тобою и не разлучаться. Ты опять, Господи, хочешь оставить меня одного? Ты опять удаляешься от меня? О, Господи! Потерпи еще некоторое время, не оставляй меня, не разлучайся со мною, Владыка мой Бог! Когда Ты бываешь со мною, тогда я ни в чем и ни в ком не имею никакой нужды, тогда ночь делается светом, нищета становится богатством, всякое лишение является невообразимым довольством, всякая алчба и жажда становятся сладостным насыщением и утолением жажды. Тогда всякая скорбь, всякое горе делаются неописуемой радостью, благодатным восторгом, гордость смиряется, самолюбие разбивается, пустосвятство превращается в неизмеримое сознание греховности, ложная праведность переходит в мытарево покаяние, всякое отчаяние упраздняется и на месте его возникает в сердце человеческом глубокая и твердая надежда на Твое помилование и спасение.

О, как тепло и светло стало на душе моей. Откуда же это проникло в мое сердце такое радостное тепло, такой восторгающий всю мою душу благодатный свет? О, это все исходит от Христа моего, от Солнца правды, моего Господа. Ах, как же ты, Господи, добр и предобр, светел, и пресветел и прекрасен! Тебе слава подобает ныне, и всегда, и во веки веков.

30 января. [Влиться в хор, славящий Творца]

Мое «я»! Видишь ли ты, сколько на небе в ночное время звезд? Они бесчисленны, их создал небесный Владыка Христос для славы Отца Своего и для славословия Святого Духа. Все они представляют из себя достойный Бога хор, всегда воспевающий победную песнь своему Царю Христу: «Достоин Агнец закланный принять силу, и богатство, и премудрость, и крепость… и славу, и благословение… Сидящему на престоле и Агнцу благословение, и честь, и слава и держава во веки веков» [Откр. 5, 12–13]. Мое «я»! Будь и ты вечным хором, всегда поющим, вопиющим и взывающим славу моему Господу Иисусу Христу. Все мое существо, вся моя сущность! Ты носишь в себе бесконечное количество атомов, мириады клеточек, множество чувств, стремлений, мыслей! Что же? Вдруг разом соедини все это в один прекрасный живой оркестр и в один момент дружно ударь ими по своим нежным гармоническим струнам, напряги свои силы, стройно играй, пой, и труби, и прославляй своего возлюбленнейшего Христа, ибо Он Творец всего сущего. Славь Его как своего сущего Бога. Все атомы моего существа, единогласно исповедайте Его своим Искупителем и пресладостным Спасителем, скажите Ему, что Он один благ и преблаг. Венчайте Его вашим ликованием, облеките его в одежу вашей пламенной любви к Нему. Выстилайте Ему путь белыми прекрасными лилиями ваших молитвенных гимнов. Украсьте Ему дорогу, по которой Он, преблагословенный, шествует, украсьте самыми отборными розами вашей пламенной любви к Нему, дивными лаврами и прекрасными оливами вашей самоотверженной преданности Ему, украсьте божественную голову Его. Вот Он, Преблагословенный, шествует, и весь мир, и вся вселенная, точно нежные и игривые ласточки, с дивным прославлением кружатся над Ним, извиваются и своим радостным полетом окружают Его. О, всюду чистое ликование, всюду святой восторг, всюду одна божественная радость!

О, и вы, все атомы моего естества, все фибры души моей, все клеточки физического состава моего, все мои стремления, все мои чувства, все мои мысли! Взвивайтесь, кружитесь над головою моего Господа, своим священным танцем прославляйте Его, своею пламенною любовью облекайте Его и огненною верою опоясывайте Его, ибо Он Бог мой, Царь мой, слава моя, надежда моя, любовь моя, радость души моей, жизнь моя! О, как бы я был блажен и преблажен, если бы все мое «я», все мое существо превратилось, действительно превратилось в одну вечно огненную столбообразную тень Христа моего, вечно и бесконечно горя и пламенея к Нему своею расплавленною до белого каления любовью! Я бы другого блаженства не желал себе; но я глубоко верю, что рано или поздно Христос исполнит мою просьбу, Он точно таким меня и сделает. Без Него, без Его святой воли я таким не могу быть, но эта Его воля непременно совершится надо мною, это я знаю, Господи! Исполни же, Господи, мою просьбу, услышь мою молитву, сделай меня одною пламенною любовью к Тебе! Ибо я давно хочу быть таковым. Знаешь, Господи, я ничего у Тебя не прошу, ничего не хочу от Тебя иметь, – одного лишь я ищу, одного лишь я хочу: преложи, претвори и пресуществи все мое естество, всю мою сущность, всего меня в такую всеогненную любовь к Тебе, которая была бы бесконечно сильнее и пламеннее всякого тварного огня, чтобы я вечно и бесконечно горел и пламенел ею к Тебе, мой вседержавный Христос. Господи! Если Ты почему-либо не пожелаешь этого сделать со мною, я бы не смел просить тогда Тебя, но ведь Ты, мой Владыка, как сущий Бог, все можешь сделать, Ты не только можешь мою мольбу к Тебе исполнить, но Ты в мгновение ока можешь даже самого диавола сделать снова херувимом и серафимом, ибо Ты сущий Бог, Творец всего существующего. Итак, Царь мой Христос! Преврати меня в одну чистую абсолютную любовь к Тебе.

31 января. [Перечисление своих грехов]

Господи! Кто так грешен перед Тобою, как я несчастный?! Кто так жестоко всегда оскорбляет Тебя, как я, величайший грешник?! Вся моя жизнь соткана из одного зла, да еще какого зла! Господи! Во грехе я родился, я появился в мир сей полным в себе самыми ужасными грехами. Господи! Все мое детство было сплошным грехом, сплошною мерзостью, сплошным беззаконием. Всюду я сеял одно зло, всюду я проявлял одну мерзость. Когда же я стал юношей, о, тогда я сделался самым сверхревностным и отвратительным грешником. Тогда я был одною сверхложью, одним сверхобманом, одним сверхоскорблением Твоей святости! Тогда я сделался одним сверхклятвопреступлением, одною сверхклеветой, одною сверхбранью против Тебя. Тогда вся моя жизнь превратилась в одно сверхкровосмешение, в один сверхблуд, в одно сверхпрелюбодейство, в одно блудное смешение со всем животным четвероногим миром; блудное смешение с птицами, рыбами, блудное смешение со всем животным миром! Вплоть до насекомых, блудное смешение со всем органическим и неорганическим миром, блудное сверхсмешение с самим диаволом, с самим сатаной! Тогда я сделался сверхдеторастлителем, соблазнителем девиц и женщин, тогда я стал сверхубийцей, сверхдетоубийцей, сверхразбойником. Тогда, Господи, от меня полилась человеческая кровь рекою! Тогда я отверг Тебя, отверг и веру в Тебя, тогда попрал я все таинства Твои и объявил Тебе сверхсатанинскую войну своею невообразимо греховною жизнью! Господи! С того дня и по сие время чего только я не делал, чтобы только оскорбить Тебя, огорчить человеколюбие Твое ко мне. Господи!

Когда же я сделался зрелым мужчиной, о, тогда я в своих грехах превзошел не только самого диавола, но и весь мир вместе с ним, тогда разврат и кровосмешение со всем миром и с самим сатаной были моим бытием, моею жизнью. Тогда всякого рода убийство, детоубийство было для меня моим кислородом. Тогда всякого рода богохульство вырывалось волною из моего сердца по отношению к Тебе, мой Христос! С того дня мое сердце, моя душа – весь я в целом сделался настолько страшным отчаянным грешником, что своими грехами превзошел даже всю тварь, всю вселенную и самого сатану с его многочисленным полчищем.

Но вот я сделался монахом, священнослужителем Твоим, казалось бы, с того времени мне нужно было обратиться к Тебе, покаяться пред Тобою, но увы! Я с этого именно момента все свои прежние грехи еще в тысячу раз больше увеличил в себе – и по количеству, и по качеству, и по интенсивности. Тогда я все попрал и все отверг: попрал монашество, отверг и ту благодать, которую получил при этом великом Твоем таинстве святого иночества. С того дня и по сие время я сделался по своим грехам абсолютным сверхсатанистом, я всю Твою божественную литургию смешивал со злом, со своею греховною жизнью, я всегда все таинства совершал во зле, в раздражении и в других моих сверхпороках, о которых нет возможности даже здесь говорить! Господи! Грешнее меня нет, не было и не будет никого. О, Господи! Мне стыдно даже думать о себе, так я грешен пред Тобою; и вот этот стыд доселе палит совесть мою. Надо мною, как над самым величайшим грешником, мир смеется; ибо он далеко чище и нравственнее меня. Однако и это, что я сейчас сказал о себе, является в моей жизни одномиллиардною микроскопической частицей всего зла, всех моих мерзостей, всякого моего греха, которые на протяжении всей моей жизни сделаны мною. Но Ты, Господи, простишь мне все мои грехи, простишь, мой Царь, все мои беззакония, ибо Ты милосерд и человеколюбив. На Тебя я возлагаю свое спасение, и Ты помилуешь меня как кающегося грешника.

1 февраля. [Смирение перед «ипостасным Солнцем»]

О, Бог Отец!.. Не могу помыслить о Тебе… Ты свет паче всякого света… Как при затмении обыкновенного солнца, чтобы было возможно легко и свободно смотреть на него, нужно иметь в руках закопченное стекло, так мне в настоящий момент нужно особенно иметь собственное мое самосознание, прокопченное искреннейшим покаянием, чтобы смотреть на ипостасное Солнце – Бога Отца, о Котором в сию для меня священную минуту я беру смелость разглагольствовать. И чем более и сильнее мое самосознание будет проникнуто чувством моей греховности, тем я ближе подойду к своему предмету и больше осознаю его. Поэтому мне нужно как можно больше смирения перед Богом, и самоунижения перед самим собою, и самоумаления, включительно до самоуничижения перед всем миром, чтобы открыто взирать на ипостасного Бога Отца.

2 февраля. [Слава Богу Отцу]

О, Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа! Благоволи же мне опять открыть мои грешные уста и благовествовать о Тебе… Ты выше всякого имени! Тебе нет имени, Ты сверх всякого имени, Ты сверх всякой сущности, Тебя только единое Твое сверхипостасное богосыновнее Слово изрекает как абсолютно неизреченного, Тебя только Святой Дух ведает как абсолютно непознаваемого Бога! Ты, о, Боже, бесконечно выше и превыше всякого определения: Ты сверхнеизмеримый, сверхнеисследимый, сверхбезначальный, сверхбесконечный, Ты не имеешь имени, Ты выше всякого имени, Ты выше всякого Своего божеского свойства: Ты бесконечно выше Своего в Себе всемогущества, Ты выше всякой святости, Ты выше всякой праведности, Ты выше всякой любви, Ты выше всякого творчества, Ты выше всякой благости. Ты выше всякого совершенства. Ты – сверх чем Ты! Ты единое «Я» паче всякого «Я». Ты божеская жизнь паче всякой божеской жизни, Ты сверхличное, сверхбожеское, сверхипостасное сверхсознание, Ты личное божеское сверхипостасное самосознание, Ты выше всякого самосознания, Ты сверхличный ипостасный божеский разум, Ты бесконечно выше всякого разума. Ты божеская сила, Ты паче всякой божеской силы. Ты личная божеская свобода, Ты паче всякой божеской свободы. Ты Сам в Себе сущий Бог! Ты неизмеримая мера неизмеримой полноты Бога Сына и Бога Святого Духа. Ты всяческая во всем! Ты бесконечно больше, чем всяческая во всем!

О, Боже и Отче Господа нашего Иисуса Христа! Дай мне всегда мыслить о Тебе и мыслить не иначе, как только через мою веру в единородного Сына Твоего, Господа нашего Иисуса Христа. О, Боже всеблагостный, дай мне только любить Тебя и любить только через глубочайшее смирение мое перед Тобою и через самое бездонно-глубинное чувство сознания грехов моих перед Тобою. О, хвала Тебе, мой Бог Отец!

3 февраля. [Бог Отец – Творец всего сущего]

Утро. На душе радостно и на совести спокойно. Но где же вы, все мои стремления, чувства и мысли? Что же вы опять не пламенеете любовью к первой Ипостаси Святой Троицы? Что же вы на струнах вашей любви к Нему не излагаете свой пламенный гимн Его божественному имени? О, все мои стремления, чувства и мысли! Спешите прославить Его, Бога Отца моего, ибо Он велик, и превелик, и бесконечно выше всякой высоты и всякого величия! Он сущий Отец Господа нашего Иисуса Христа, Он сущий изводитель Владыки и Царя нашего Всесвятого Духа. Он действительно Творец всего сущего. Ему служат мириады мириад разноцветных солнц, Его прославляют бесчисленные планеты бесконечного пространства, Его воспевают многоустые и многоокие близко стоящие к Нему светоносные святые духи, Его сладостно трепещут херувимы и серафимы, Его окружают молнекрылатые престолы, и день и ночь беспрестанно плещут своими крыльями, и невообразимо стройно поют Ему сверхславу, и своим непрестанным прославлением увенчивают Его точно благоухающим венком. Перед Ним вся мировая действительность является ничтожнейшим отражением самой Его тени. Время и пространство пред Ним бесконечно меньше, чем небытие. И все, что Он сотворил, Он сотворил не для Себя, а для того чтобы вся тварь жила, блаженствовала и наслаждалась Им одним и из Него одного черпала для себя всякое утешение, радость, жизнь и блаженство.

О, преблагословенный и преславный Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа! Могу ли я через свою веру в единородного Твоего Сына Иисуса Христа просить Тебя, безначальный, вечный, выше всякого имени, первая Ипостась Святой Троицы, Бог Отец, о том, чтобы Ты ради Сына Своего единородного Бога Логоса и Святого Духа благоволил претворить все мое существо в такую всеогненную любовь к Тебе, которая была бы бесконечно сильнее и пламеннее всякого тварного огня, чтобы я вечно и бесконечно горел и пламенел ею к Тебе, мой вседержавный Бог?! О, Боже! Претвори всего меня именно в такую любовь к Тебе. Я, о Боже мой, только одного хочу: чтобы любить Тебя и так любить, чтобы я весь был всегда изнутри и извне соткан из самых бурно стремительных, динамически-пламенных движений, чувств и мыслей моей любви к Тебе, Отец Господа нашего Иисуса Христа.

О, великий мой Творец! Я хочу от Тебя одного – чтобы я вечно и бесконечно был перед Тобою живым огненным столбом пламенной любви к Тебе. Другого я ничего не желаю и не прошу у Тебя для себя: я хочу по отношению к Тебе быть только одною чистою любовью к Тебе, Боже мой! Чего же другого, кроме любви к Тебе, я могу просить у Тебя? Я, кажется, всеми благами одарен Тобою: Ты создал меня сыном человеческим, Ты одарил меня умом, Ты вдохнул в меня бессмертную душу. Но более, чем всяким другим даром, Ты одарил меня христианством, откровением Евангелия о явившейся в мир новой жизни, той жизни, которая в лице Сына Твоего единородного снизошла на землю и из себя здесь, в мире, создает полноту Царства Твоего Небесного. За все это я, ничтожнейшее Твое создание, благодарю Тебя и поклоняюсь Тебе и славлю Тебя, Творец и Бог мой! Но сверх этих излитых на меня Твоих небесных даров, я дерзаю просить Тебя еще об одном даре, всеблагостный мой Царь: даруй мне херувимскую и серафимскую любовь к Тебе! Господи Боже мой! Я хочу всегда быть с Тобою, но только при наличии пламенной любви к Тебе. Я хочу только любить, любить и любить Тебя! Боже! Если все то, что я хочу от Тебя, не противоречит Твоей превысочайшей святой воле, то благоволи услышать молитву мою и дать мне просимое мною у Тебя, Отец щедрот и всяких милостей! Царь и Творец мой Бог! Я очень хочу, пламенно хочу любить Тебя, ибо Ты мой Бог, ты мой Творец, Ты мой Промыслитель! Ты Отец моего спасения в Сыне Твоем, Ты устрояешь спасение всей твари через единородного Сына Твоего, Бога Логоса, Господа нашего Иисуса Христа. Боже! Как же после этого не любить Тебя, моего Создателя и Спасителя? Однако, Вседержитель, и самая моя любовь к Тебе есть один из даров Твоих. А поэтому я умоляю Тебя, дай мне любить Тебя, моего Бога Отца, дай мне вечно и бесконечно всем своим существом гореть и пламенеть любовью к Тебе, мой Царь и Владыка! Дай мне всегда огненно раскаляться, расплавляться, превращаться в самую сущность любви к Тебе. Дай мне из одного пламенного состояния любви к Тебе всегда переходить в другое, более огненное и более пламенное, и так до бесконечности, только бы все сильнее и пламеннее любить Тебя.

Отец мой Небесный! Что хочешь, твори из меня, и как хочешь, так и поступай со мной, только пусть во всем со мною будет Твоя святая воля. Но что касается любви моей к Тебе, то здесь я уже и свою волю выставляю перед Тобою; ибо я знаю, что здесь она нужна, потому что без нее Ты не оценишь мою молитву к Тебе, и не услышишь вопля души моей, и не дашь мне того, что я прошу у Тебя. Бог Отец мой! Я и сейчас люблю Тебя, у меня и сейчас сердце горит любовью к Тебе, но настоящая моя любовь к Тебе недостаточна, я недоволен ею: она холодна, она похожа на пепел остывшего вулкана, такой любви я не хочу, я хочу огня, я хочу пламени, я хочу самой чистой огненной любви, какая она есть сама по себе, – вот что я хочу иметь в себе и во что превратить себя для Тебя. Отец мой, Бог мой! Сделай меня таковым. Отец мой и Бог мой! Я хочу истаивать в моей преданности Тебе, я хочу весь превратиться в одну сущую любовь к Тебе.

4 февраля. [Каждое ипостасное «Я-Сверх-Я» Святой Троицы есть и «Мы»]

Боже Отец мой! Предвечный Сын рождается от Тебя, и Дух Святой исходит от Тебя. О, пребезначальный сущий Бог Отец Господа нашего Иисуса Христа! Как все это непостижимо и неисследимо совершается в Тебе! Сверхпредвечно Сын рождается от Тебя. О, сверхвечный и сверхбезначальный сущий Бог! Ты рождаешь в Себе и из Себя, из Своих недр сверхсущего единородного Сына, равного Себе Бога, Господа нашего Иисуса Христа. Ты рождаешь его как Сверхсовершенного Сына, и Сверхсовершенный Сын рождается от Тебя всегда. Ты рождаешь рожденного от Тебя, и рожденный от Тебя рождается в Тебе и через Тебя. Он вечно в Тебе Самом пребывает как самостоятельная вторая Ипостась Святой Троицы. Он пребывает и существует в Тебе, в твоей Ипостаси Твоим божеским ее содержанием, но содержанием не Отчим, а самостоятельно-ипостасно-сыновним. Ты Отец, а Он Сын. Ты, Отец, никогда не был и не будешь Сыном, так и Сын Твой всегда был, и есть, и будет только Твоим Сыном. Он никогда не был и никогда не будет Тобою – Отцом, потому что Он Сын. Поскольку Твое Отчее «Я-Сверх-Я» есть только Твое Отчее «Я-Сверх-Я», постольку и Его богосыновнее «Я-Сверх-Я» есть только Его богосыновнее «Я-Сверх-Я». Самая же сущность того и другого «Я-Сверх-Я» есть единая сущность-сверхсущность.

Каждое ипостасное из трех «Я-Сверх-Я» Святой Троицы есть и «Мы», ибо Ты, Всесвятой Отец, в Своем «Я-Сверх-Я» вмещаешь, кроме Своего ипостасного «Я-Сверх-Я» Отчего, еще и «Я-Сверх-Я» богосыновнее и «Я-Сверх-Я» богодуховное Святого Духа, как, в свою очередь, и богосыновнее «Я-Сверх-Я» Твоего единородного Сына вмещает в Своем «Я-Сверх-Я» также и Твое богоотчее «Я-Сверх-Я» и «Я-Сверх-Я» богодуховное Святого Духа. Также и «Я-Сверх-Я» Святого Духа вмещает в себе и Твое Отчее «Я-Сверх-Я» и «Я-Сверх-Я» Иисуса Христа. Так что нет Твоего Отчего «Я-Сверх-Я», в котором когда-либо, в качестве Твоего содержание, не было бы «Я-Сверх-Я» Сыновнего и «Я-Сверх-Я» Святого Духа. Точно так же и по отношению к другим остальным Ипостасям – в них также не было момента, чтобы когда-либо в Сыновнем «Я-Сверх-Я» не было Твоего «Я-Сверх-Я» Отчего и «Я-Сверх-Я» Святого Духа – как и в «Я-Сверх-Я» Святого Духа всегда были, и есть, и будут и «Я-Сверх-Я» Отчее и «Я-Сверх-Я» Сыновнее. Однако каждое из этих трех «Я-Сверх-Я» не сливаются в одно «Я-Сверх-Я» и не растворяются одно в другом, а остаются сами по себе и в себе самостоятельными. Кроме сего, каждое из этих ипостасных «Я-Сверх-Я» обнимает и целиком исчерпывает собою все единство-сверхъединство сущности Божеской и всю полноту Святой Троицы.

Ты, богоотчее «Я-Сверх-Я», не есть часть Божества, а есть вся полнота всего Божества; и Сыновнее «Я-Сверх-Я» не есть также часть Божества, а есть вся полнота всего Божества. Ты, Отец Небесный, совершенно неотделим ни от Своего Сына, ни от Своего Святого Духа, но в то же время и неслиянен с Ними. Ты, пребезначальный Отец, предвечно рождаешь Сына… Ты от этого отнюдь не уменьшаешься в ипостасном содержании своего богоотчества и через рожденность Его не увеличиваешься в содержании Своего богоотчества. Другими словами, Твоя Ипостась не дробится в Себе на богоотчество и на рождаемость Сына, но всегда пребывает Себе Самой равной, отнюдь нисколько от этого не уменьшаясь и не увеличиваясь. Ты также и по отношению к Святому Духу в Его исхождении от Тебя не уменьшаешься и не увеличиваешься. Не изменяешься Ты в Себе Самом и от самого процесса рождения Сына и исхождения Святого Духа от Тебя, несмотря на то что этот процесс объемлет собою всю Твою богоотчую Ипостась.

О, превеликий Бог Отец и преславный виновник Святого Духа! Хотя от Тебя неизреченно рождается Сын и исходит Святой Дух, однако Ты не принужденно, но свободно и естественно уравнял Себя ипостасно с Сыном и Святым Духом, и Сын и Святой Дух также по отношению к Тебе непринужденно и свободно пребывают Сыном и Святым Духом; и Ты, и Сын Твой, и Дух Святой, взаимно самоотреченно жертвуют одним божеским лицом другому, стремясь друг перед другом умалить Себя для славы другого. Но такое ипостасное божеское смирение и самоуничижение одной Ипостаси перед другой есть по существу взаимная, жертвенная свободная ипостасная друг ко другу любовь – сверхлюбовь, питающая собою самое содержание ипостасей Святой Троицы. Поэтому Ты, Бог Отец, живешь не Сам Собою в Себе, а живешь Сыном и в Сыне и Духом Святым и в Святом Духе. Так и Сын Твой Бог Логос живет не Сам в Себе и Собою, а только Тобою Одним и в Тебе Одном и Духом Святым и в Духе Святом. Так и Дух Святой живет не Собою и в Себе, а в Тебе, Своем Изводителе, и в Боге Логосе.

О, пречистый, преславный, преблагословенный и святой Отец неба и земли! Как же ты в Себе Самом бесконечно велик и превелик! Ты Бог, но Бог не сложенный из трех, а Бог в абсолютной простоте первичной Ипостаси. Ты Бог Отец, первая Ипостась Святой Троицы, но первая Ипостась в абсолютном единстве Божества. Ты, нерожденный, рождаешь и, неизводимый, изводишь. Но Твоя нерожденность-рождаемость, и Сыновняя рожденность из Тебя, и Твоя изводимость, и исхожденность от Тебя Святого Духа меркнут в своей непостижимости! О, коль славен Ты, Отец Небесный, в Сыне Своем, о, как Ты бесконечно препрославлен в Своем Святом Духе! Хвала Тебе, мой Бог, слава Тебе, мой Творец! Осанна Тебе, Вседержитель всего сущего! Честь Тебе, Царь всех веков! Поклонение Тебе, первая Ипостась Святой Троицы!!!

5 февраля. [Размышление о Лицах Святой Троицы]

О, Боже мой! На сердце у меня спокойно. Я чувствую к Тебе, мой вседержитель Бог Отец, внутреннее тяготение. Люблю Тебя, Царь мой, и с великим благоговением в душе поклоняюсь Тебе и прославляю Тебя, мой всеблагостный Творец. Боже, Владыка, Отец Господа нашего Иисуса Христа и Изводитель преблагословенного нашего Дародателя Святого Духа!

Я опять молю Тебя и склоняюсь со смирением перед Тобою, разреши мой нечистый язык к истинному богословствованию о Тебе, мой истинный Создатель. Итак, да будет позволено мне, преблагословенный Отец неба и земли, открыть грешные мои уста и богословствовать о Тебе, Царь Небесного Царства, Вседержитель Бог и Отец! Вчера я в своем дерзком безумии много, кажется мне, говорил о Тебе, и ныне, о, Всесвятой Владыка, я также дерзаю разглагольствовать о Тебе. Боже и Отче Вседержитель! Я хочу осмыслить и осознать в Тебе непостижимое и неведомое. Я хочу, Господи Боже мой, при Твоей святой помощи проложить для себя безграничную границу между Твоею Ипостасью и Ипостасью Сына и Святого Духа. Боже! Не вмени мне все это в непростительную мою тварную дерзость.

Итак, я приступаю к самому делу. Отец мой и Бог мой! Ты Собою и из Себя Самого безначально, вечно и бесконечно рождаешь единородного Своего Сына, Господа нашего Иисуса Христа, рождаешь Его всегда Собою и из Себя и рождаешь Его всесовершенным Богосыном. О, превеликое сие таинство Божества! Ты также безначально и бесконечно Собою и из Себя изводишь Святого Духа, но изводишь Его как всесовершенного Бога Святого Духа. Сам же Ты, Бог Отец, никем и ни через кого не рожденный и не исходящий. О, бездна бездн тайн сущности Божества!

Теперь мне хочется, о, Боже мой, спросить себя самого, в чем же заключается различие в Тебе Самом, мой Отец Небесный, между Твоею в Тебе нерожденностью и неисхожденностью и Твоею рождаемостью Сына и изводимостью Святого Духа. Оно, во-первых, заключается в свободной самопринадлежности в Себе Самом Себе Самому и, во-вторых, оно в то же время также заключается в принадлежности Тебя, Бог Отец, всего целиком Сыну и Всесвятому Духу. Эта самопринадлежность Твоя Себе Самому выражается в Тебе в нерожденности и неисходимости ни из кого и ни из чего. Принадлежность же Твоя в Тебе Самом Сыну и Святому Духу выражается в вечном, безначальном и бесконечном, живом божеском процессе, объемлющем собою всю Твою богоотчую Ипостась в деле Твоей в Тебе рождаемости и изводимости. Эта же самая самопринадлежность Твоя Себе Самому в Себе Самом является ипостасным стержнем Божества в Тебе, на котором зиждется Твоя первичная Ипостась, не поддающаяся по своей божеской тайне даже и наименованию. С этой стороны Ты являешься неведомым Богом выше всякого ведения! И только Твоя в Тебе Богоотческая принадлежность Сыну и Святому Духу является для нас величайшим откровением о Тебе, что Ты есть сущий Отец Сына и Изводитель Святого Духа.

Теперь же благоволи мне, Царь Небесного Царства Твоего, еще сказать несколько слов о самом процессе, объемлющем собою все Триипостасное Божество, – Твоей рождаемости и изводимости и рожденности Сына Твоего и исхождения Святого Утешителя Духа. О, дивны и предивны тайны Твоего Триипостасного Божества, Пресвятая и непорочная Троица!

Рождаемость Отца! Она простирается на все Твое ипостасное Божество; и изводимость Твоя также простирается на все Твое ипостасное Божество. Ты безначально и бесконечно Сам в Себе есть и всесущая нерожденность, и всесущая рождаемость, и всесущая неисходимость ни от кого и ни от чего, и всесущая изводимость. И вот, поскольку Ты, Вседержавный, являешься Сам в Себе не рожденным и не исхожденным ни от кого и ни от чего, а принадлежащим только Себе Самому, постольку Ты являешься выше всякого тварного понятия о Тебе. Поскольку же Ты являешься в Себе Самом всесущею рождаемостью единородного Твоего Сына и всесущею изводимостью всесвятого Духа, постольку Ты Сам в Себе являешься рождающим-изводящим. Поскольку же являешься Сам в Себе и нерожденным, и неисходящим, и рождающим, и изводимым, постольку Ты являешься в Себе Самом первой Ипостасью Святой Троицы. Поскольку же Ты являешься в Себе первой Ипостасью Святой Троицы, постольку и единство всего Божества выявляется через Тебя Самого и в Тебе Самом как самобытная, самосущая, самоутверждающаяся, непостижимая самопричина всего Божества и есть сущее содержание первой Ипостаси Святой Троицы.

О, Боже всемогущий и всесвободный! Благоволи же мне теперь то же самое сказать и о Сыне Твоем, Боге Логосе, и о Святом Утешителе Духе. О Сыне Твоем благоволи мне сказать следующее: Бог Логос Сам в Себе представляет также две принадлежности в Себе Самом, объемлющие собою все ипостасное Его содержание. Одна принадлежность в Нем является принадлежностью по отношению к Тебе как Своему Отцу: она выявляется в Нем в самом процессе рожденности от Тебя и рождаемости Тобою Того, Кто всегда был и есть и будет всесовершенно рожденным, единосущным Тебе, Богу Отцу, Твоим сущим Сыном. Для нас эта сторона Его как рожденного в самом процессе Его рожденности является абсолютно непроницаемой тайной Твоего Божества, ибо мы, вседержавный Творец, не можем себе представить в процессе рождения уже рожденного. Таков-то и есть Сам по Себе Сын Твой. С этой стороны Он для твари является, так же как и Ты Сам, выше всякого ведения о Нем. И если мы Его знаем, то знаем только по Его принадлежности Тебе как единородного Твоего Сына, т. е. со стороны Его рожденности от Тебя. И вот, поскольку Он принадлежит Тебе, поскольку Он рождается от Тебя, постольку Он Сын Твой. Поскольку же Его рожденность простирается на все единство всего Божества и объемлет его собою, постольку же и все единство Божества, выявляемое самою рожденностью Бога Логоса от Отца, раскрывается и развертывается в Нем как ипостазируемая в Нем жизнь всего Божества – вторая Ипостась Святой Троицы, Бог Логос, единородный Сын Бог Отца Бога.

Точно так же и Святой Дух. И Он имеет в Себе две принадлежности: одна в Нем всецело является принадлежность Тебе, Отцу; другая же лично Ему Самому. По первой – Дух Святой всецело принадлежит Тебе, Отец Небесный. Она, эта Его принадлежность Тебе, выявляется в Нем в Его исхождении от Тебя. По второй – Он как Ипостась является вечным и бесконечным Самим Собою. Поскольку Он является вечным и бесконечным Самим Собою и в Себе Самом, постольку Он выше всякого откровения о Нем, поэтому Он неведом для твари. Поскольку Он является исходящим от Тебя, Отец Небесный, постольку Он открывает Себя в качестве Святого Духа. Поскольку же Его исхождение от Тебя простирается на все единство всего Божества и объемлет Его собою, постольку все это единство всего Божества является в Нем абсолютной самодуховностью всей сущности Божества, которая ипостазируется во всем Божестве как Дух Святой, третья Ипостась Святой Троицы.

Отсюда «три» абсолютно есть «едино-сверхъедино» и абсолютное «едино-сверхъедино» есть «три». А это значит, что в Божестве «три» и «едино» никогда отдельно не встречаются, а, абсолютно не сливаясь, растворяются друг в друге: единство-сверхъединство растворяется в «три», и «три» растворяется в единстве-сверхъединстве. И поэтому в Божестве нет «три» и «едино», а также нет «едино» и «три», а есть только «триедино» и «единотри».

Теперь, Царь мой и Бог мой! Благоволи мне еще сказать несколько слов о родственном отношении Твоего возлюбленнейшего Сына Иисуса Христа и Святого Духа. Мне хочется знать, в каком отношении они пребывают друг к другу. Не братья ли они между Собою, ибо эти две Ипостаси Свое бытие заимствуют от Тебя одного? О, нет! Да не будет никогда такой мысли в христианстве, ибо Сын и Святый Дух так же безначальны и бесконечны, как и Ты, мой Отец Небесный. Они, – хотя первый и рождается от Тебя, а второй и исходит от Тебя, – Своим рождением и исхождением совершенно обусловливают и Твою в Тебе Ипостась как Ипостась рождающую и изводящую, и Ты Своею рождаемостью и Своим извождением также обусловливаешь и их Ипостаси как Ипостаси рожденную и исходящую от Тебя. Отсюда, с одной стороны, все три ипостаси эти взаимно обусловливают друг друга: Сын и Дух Святой обусловливают Своими Ипостасями Тебя, Отца, и друг друга, как и Ты, Бог Отец, обусловливаешь Своею Ипостасью остальные Ипостаси. Исходя из всего этого, я должен сказать, что во взаимных отношениях Сына к Святому Духу и Святого Духа к Сыну ничего нет братниного, а есть нечто более чем братнино, более чем самостоятельное и более чем кровно-родственное, близкое, подобия которому абсолютно нет в твари.

6 февраля. [Жажда вечно любить Святую Троицу]

О, пребожественный Отец Бог! Поклоняюсь Тебе и горячо целую Твою богоотчую рождаемость Сына. Поклоняюсь и пламенно лобзаю Твою богоизводимость Святого Духа. Царь мой Вседержитель! Благословляю, почитаю в Тебе Твою нерожденность и неисходимость. Поклоняюсь и с благоговением славословлю в Тебе Твою самосущность, исповедую и прославляю в Тебе Твою божескую самобытность, воспеваю в Тебе Твое всебожеское самоутверждение, Ты Бог мой, Ты жизнь моя, Ты надежда моя, Ты предмет любви моей.

Вседержитель мой Творец! Я всячески стремлюсь исполнить Твою святую волю, источник неиссякаемой радости моей, Бог мой, слава моя! Каждый раз, когда я думаю о Тебе и созерцаю Тебя, о, Царь мой, я весь переполняюсь невообразимой сладостной радостью о Тебе. О, тогда, мой пресладчайший и пресветлейший Владыка, вся моя плоть сладостно шепчет Твое всемогущее святое имя: Бог мой, Отец мой, Мать моя, жизнь моя, радость моя, надежда моя, сила моя, крепость моя! Люблю Тебя, всем моим существом ищу тебя, стремлюсь к Тебе, славлю Тебя, воспеваю Тебя, моего Творца, моего Бога!

О, нет, Ты больше чем Бог, Ты бесконечно больше чем Творец мой, ты бесконечно больше чем отец мой и мать моя! Меня не было, и я не знал Тебя. Ты меня сотворил, и я осознал Тебя, и поклоняюсь Тебе, и исповедую Тебя, мой Создатель.

Господи, Боже мой, как же Ты бесконечно превосходишь Собою всякое представление о Тебе. Всякий раз, когда я размышляю о Тебе и своею мыслью возношусь к Тебе, чувствую, что у меня не только нет слов говорить о Тебе, но у меня нет даже и мыслей проникать в тайны Твоего сверхипостасного бытия! Сколько бы я ни думал о Тебе, я дальше образности, дальше своего представления о Тебе не могу проникнуть в Тебя, да и самая образность моей мысли и ее представления о Тебе заимствованы мною скорее из Твоей твари, из сего видимого мира, чем из невидимой Твоей божественно-духовной сущности. Однако же, если нет возможности проникнуть в Тебя моей мысли, то есть у меня другая сила, которая, действительно, касается Тебя, эта сила во мне – мое «я»: все мои стремления, все мои чувства, все мое сознание, весь мой дух – соприкасается с Тобою и осознает Тебя, моего Творца Отца Бога. Господи Боже мой! Что воздам Тебе за всю эту дивную чудесную во мне силу, которою я соприкасаюсь с Тобою и осознаю Тебя, моего Царя и Владыку, Создателя всей твари?

О, Творец мой! Ты Бог мой, но Бог непостижимый, неисследимый, вне всякого имени, всесущий Бог! Ты Творец мой, но Творец невообразимый, безграничный, неизглаголанный, Ты единый Святой из святых, но Святой, Который бесконечно выше и превосходнее всякой святости. Ты одна всесовершеннейшая всеблагость, но всеблагость бесконечно более благостная, чем любая благость. Ты одна божеская любовь, но такая любовь, которая бесконечно превосходит всякую любовь!

О, Боже! Как же я благодарен Тебе за то, что Ты создал меня человеком, могущим благодаря Твоему человеколюбию мыслить о Тебе, тяготеть к Тебе и иметь в себе печать знания о Тебе! Что было бы со мною, если бы Ты Свой образ не запечатлел во мне, если бы не вложил в меня от чрева матери моей познание о Тебе? Я был бы подобен животным, не ведущим Тебя, но теперь, как человек, я одарен Тобою ведением о Тебе; а посему я всем своим существом тяготею к Тебе, благословляю Тебя, поклоняюсь Тебе и, как беспомощное, новорожденное дитя, только одним криком души моей взываю к Тебе: «Бог мой, никогда не оставляй меня! Отец мой, будь всегда со мною! Мать моя! Всегда питай меня Собою, Создатель мой, не презирай меня! Творец мой, проникни Своею любовью в меня. Царь мой! Не лишай меня Твоего Царства. Владыка мой! Властвуй надо мною и во мне. Господь мой! Сделай меня безграничным океаном сущей огненной любви к Тебе. Милостивый Пастырь! Питай меня всегда Твоею святейшею волею. Богоотец мой! Сделай меня сыном Твоим. Бог славы! Я всем своим существом стремлюсь через Свою преданность Тебе всегда, вечно и бесконечно, славить Тебя. Бог откровения! Открой Себя во мне всему моему существу, чтобы я всегда, бесконечно и непрестанно, прославлял Тебя».

О, дух мой, о, мое «я», о, сердце мое, о, все мое существо! Горите, пламенно горите любовью, преданностью Отцу своему Небесному. Воспламеняйся, воспламеняйся, дух мой, всеобъемлющею любовью к Отцу славы, ибо Он есть сущий Бог, безначальный, всеблагостный, вселюбящий, Отец всякого добра, всякой милости, всякой любви, всякого сострадания и жалости ко всякой твари. Стой, душа моя! Снова соберись с новыми силами, и опять открой свои уста, и исповедуй своего Творца Бога, и скажи Ему: «О, Боже Отец! Душа моя пламенеет опять к Тебе. Слезы восторга снова орошают ланиты мои, горячий пот покрывает чело мое; сердце мое охвачено сладостным огнем любви моей к Тебе, ноги приятным трепетом содрогаются у меня».

О, как мне сладостно, невообразимо сладостно! Не от Твоего ли присутствия, Творец мой, все мое существо млеет и истаивает от радости во мне? Не от Твоего ли благодатного воздействия на меня вся душа моя так восторженно ликует и так радостно торжествует в себе самой? Не от Твоего ли, Боже мой, вторжения в меня, в Твою тварь, так весело все атомы, все клеточки костей и плоти моей танцуют во мне? О, священный восторг, о, благодатная радость, о, священный танец во мне! Да истаю от вашей любви и преданности к моему Творцу, Богу Отцу! Кружитесь, вихрем кружитесь во мне, неситесь, взвивайтесь, парите, летите к вашему Создателю, Отцу Небесному, наполняйтесь и переполняйтесь вашей преданностью к Нему, стройно танцуйте перед Ним на струнах вашей благодарности к Нему, пойте песнь Ему:

«О, Отец Небесный! Ты один свят и пресвят, Ты один сущий Бог, Ты Творец всего видимого и невидимого мира, Ты Отец единородного Твоего Сына и изводитель Святого Твоего Духа. Поклоняемся Твоему ипостасному богоотчеству и лобызаем и почитаем всю полноту Твоего Божества. Славим Тебя как Творца всего сущего, и молитвенно повергаем себя к подножию ног Твоих, и смиренно восклицаем Тебе: кто Бог, как не Ты, Отец Небесный? Кто свят и пресвят, как не Ты, Творец всего сущего? Кто благ, кто любвеобилен, кто Промыслитель о мире, как не Ты, Всемогущий? О, поклоняемся Тебе, и просим, и молим Тебя, Бог Отец наш, царствуй и владычествуй над нами».

Да будет, Господи Боже мой, Твоим царственным престолом все мое существо! Да будет сердце мое местом царской порфиры Твоей, да будет мое «я» хранилищем царской короны Твоей, да будет совесть моя оправой Твоего царского скипетра, да будет мое сознание Твоим законодательством для меня, да будут все мои стремления Твоею царскою печатью во мне, да будут все мои чувства вместилищем царской власти Твоей во мне, да будет ум мой самим решением во мне Твоей святой воли. Да будут все мои мысли содержанием во мне Твоей царственности. О, Бог мой, о, радость моя! Я простираюсь к Тебе, я всем своим существом возношусь к Тебе, и прошу, и молю Тебя: дай же, дай мне склониться перед Тобою и в смирении моем созерцать Тебя! Господи Боже Отец мой! Когда я созерцаю Тебя, когда я размышляю о Тебе, когда я всем своим существом проникаюсь Тобой, тогда я не знаю, кем бы и чем бы я хотел быть перед Тобою! Ибо Твоя бесконечная, невообразимая благость, Твоя беспредельная доброта, Твоя безграничная, животрепещущая, всетворческая любовь, Твоя невообразимая, непостижимая святость, Твоя бездонно-глубинная жалость простираются даже к самой ничтожной Твоей пылинке; простирается и бесконечное Твое сострадание ко всей Твоей твари, даже до самого диавола!

О, Боже мой, Боже мой! Ты Своею жалостью и любовью ко всему прямо-таки делаешь меня совершенно одним немым и смиренным жестом по отношению к Тебе! О, как мне бесконечно хочется превратиться в один лишь поцелуй, вечно лобзающий Тебя, в одну лишь живую тень, всегда движущуюся за Твоим всеславным присутствием, в одну любовь, пламенную любовь, обвивающую Твое божеское всеприсутствие, в слезы, смачивающие живые следы твои, в уста, всегда прославляющие Твое святое имя, в обоняние, всегда обоняющее Твое невообразимое, животворное благоухание, в смирение, попираемое ногами Твоими. О, Господи! Я готов быть всем и ничем, только чтобы всегда любить, любить и любить Тебя.

Всеблагостный мой Господь! Когда я проникаю мыслью в самого себя и осознаю, что я ведь сам есть сгусток живой Твоей любви ко мне, то, милосердный Владыка мой, могу ли я быть по отношению к Тебе чем-то, кроме как одною только ответною любовью к Тебе? О, если Ты Сам, раньше моего бытия, благоволил даровать мне Свою божескую любовь ко мне, заключенную в самую мою сущность, то, о, Боже мой, мой священный долг перед Тобою – эту любовь, дарованную мне, вернуть Тебе как Твою собственную любовь и вернуть ее с избытком, радостно, добровольно и самоотреченно. Но, Господи! Я без Тебя не могу даже и себя вернуть Тебе, ибо я очень грешен, мерзок пред Тобою. Я, Господи, Твою дарованную мне любовь – меня самого – превратил в одну ненависть к Тебе, в одно зло и в один страшный грех! Однако, несмотря на все это, я все же не отчаиваюсь, я надеюсь, что Ты не оставишь меня и дашь мне все то, что я прошу у Тебя; а именно чтобы я вечно и бесконечно любил Тебя.

7 февраля. [Полнота божества в каждой Ипостаси]

Отец Небесный! Я снова воспаряю к Тебе, я снова стремлюсь к Тебе. О, Отец щедрот! Тебя безначально, вечно и бесконечно прославляет Твой единородный Сын и Святый Дух; Тебя эти два Лица всегда питают Собою, как и Ты прославляешь и питаешь их Собою. Сын Твой, Бог Логос, и Дух Твой Святой являются Твоею жизнью, как и Ты есть их жизнь. Они, эти два Лица Святой Троицы, являются сущностью Твоею, как и Ты являешься Их сущностью. Они являются всею полнотою Твоею в Тебе божества, как и Ты являешься полнотою их божества. Она от Тебя рождается и исходит, как и Твоя рождаемость и изводимость обусловливаются в Тебе рожденностью и исхожденностью их. Твоя рождаемость и изводимость являются полнотой в себе рожденности Сына и исхождения Святого Духа, как их рожденность и исхождение являются полнотой Твоей в Тебе рождаемости и изводимости. Все Твое ипостасное божеское содержание является божеским содержанием Сына и Святого Духа – как содержание ипостасное Сына и Святого Духа является Твоим божеским содержанием в Тебе.

О, всеблагостный Отец Небесный! Поклоняюсь Твоему в Тебе богоотчеству, поклоняюсь в Тебе Твоей рождаемости и Твоей изводимости, поклоняюсь нераздельной и неслиянной с Твоею в Тебе рождаемостью и изводимостью рожденности Твоего Сына и исхождению Святого Духа, поклоняюсь Твоей в Тебе святости, поклоняюсь Твоей в Тебе невообразимой жалости ко всему сущему. О, Боже! Ты свет живой, Ты жизнь света, Ты вечный и самосознающий личный духовный всетворческий разум, Ты живой, всемогущий разумный дух, Ты единая истинная сущность, Ты сущая единая истина. Все, кроме Тебя одного, и Сына Твоего, и Святого Духа, не есть истина, не есть сущность – все это от Тебя и снова вернется к Тебе. Ты полнота всякого блаженства, Ты единосущность Сыну и Святому Духу.

О, Сын Божий, Бог Логос! Ты один лишь можешь достойно и праведно воспеть и прославить своего возлюбленнейшего Небесного Бога Отца. И Ты, Святой Дух, один лишь можешь проникнуть в тайны сущности Божества и Своим божеским сознанием осознать их. О, да царствует Отец в Сыне и да владычествует Он в Духе Святом и да живут и властвуют Сын и Святой Дух в Отце.

Херувимы и серафимы! Стройтесь в прекрасные ряды, выстраивайтесь в дивный, небесный хоровод и славно прославляйте вашего Небесного Отца. О, вы, престолы, начала, господства, силы, власти, архангелы и ангелы! Скорее слетайте со своих небесных кругов и примыкайте к херувимам и серафимам, выстраивайтесь в ряды, образуйте из себя дивный и величественный пламенный хоровод и прославляйте Отца Небесного, ибо Он Творец ваш, сотворивший вас из любви к вам. О, Боже! Как величественно, как невообразимо сладостно, что вся тварь прославляет Тебя. Я же не знаю, Господи, что мне и делать: плясать ли мне перед Тобою или, посыпав пеплом голову, сокрушаться о том, что я по своей греховной жизни не могу свято и непорочно славить Тебя? Господи! Хотя я и нечист и мерзок пред очами Твоими, хотя я и грешен и зол перед Твоею благостью ко мне, однако я все же буду славить Тебя, всегда любить Тебя и стремиться исполнять во всем волю Твою, ибо Ты Отец мой, Бог мой, ты сгустил Свою любовь ко мне в меня самого; и поэтому я хочу эту сгустившуюся Твою любовь – меня самого, – дарованную Тобою мне, – обратно вернуть Тебе, моему Создателю и Богу! Ах, Отец мой Небесный! Помоги же мне превратиться в одну чистую любовь к Тебе. Ты надежда моя, Ты спасение мое, Ты радость моя, Ты утешение мое, Ты сила моя, Ты крепость моя, Ты все мое. На Тебя я полагаюсь, на Тебя надеюсь, Тебе одному вверяю себя. Ты один мой Бог, Ты один мой защитник, кроме Тебя я никого не знаю и знать не буду. Владыка мой Бог! О, как дух мой стремится к Тебе! Помоги же мне, Господи, помоги мне быть по отношению к Тебе точно таким, каким я хочу быть. Господи! Я не успокоюсь, до тех пор душа моя будет вопить к Тебе и будет просить Тебя, пока я по Твоей милости ко мне не стану одною всеогненною, пламенной любовью к Тебе.

8 февраля. [Непостижимость Божественной сущности]

Сейчас дивное утро. Светло. На сердце радостно. Настроение духа пламенное. Любовь моего сердца к Тебе, Богу Отцу, объемлет меня. О, как хорошо! Я снова чувствую в себе тяготение к Тебе, Отец Господа Бога, Спасителя моего Иисуса Христа. Я снова стремлюсь размышлять о Тебе и созерцать Тебя, праведный мой Бог.

О, Владыка мой! Ты весь никем не рожденный и не исходящий ни от кого, но Сам рождающий Сына и изводящий Святого Духа. Твои в Тебе ипостасные «нерожденность» и «неисходимость» являются в Тебе, мой Бог, абсолютной полнотой рождаемости Сына и изводимости Святого Духа. И рождаемость Сына, и изводимость Святого Духа являются абсолютной полнотой Твоей в Тебе нерожденности и неисходимости. Твои «нерожденность» и «неисходимость» не являются одними из Твоих свойств, а есть весь Ты Сам. Также и Твоя в Тебе рождаемость и изводимость не являются одними из Твоих свойств в Тебе, а есть также весь Ты Сам.

О, дивен Ты, мой Бог! Ты рождаешь всесовершенного Бога, безначально рожденного от Тебя, и Ты изводишь из Себя безначально Исходящего от Тебя всесовершенного Бога Духа Святого. Твоя в Тебе, о, Царь мой Бог, рождаемость Сына объемлет собою рожденность и рождаемость Сына, а изводимость Святого Духа, объемлет собою в Тебе исхожденность и исходимость Святого Духа. И рожденность и рождаемость Сына Твоего и исхожденность и исходимость Святого Духа от Тебя, мой Отец Небесный, объемлют собою всю Твою в Тебе рождаемость Сына и изводимость Святого Духа, питаясь одно другим. О, Отец мой Небесный! Слава и хвала Тебе! О, всесовершенный и преблагословенный Бог мой и Отец мой! От Тебя не отделим Сын Твой, всегда в Тебе пребывающий, также и Дух Твой Святый, вечно находящийся в Тебе, – как и Сам Ты в Сыне и Святом Духе пребываешь. Неотделимо от Твоей в Тебе рождаемости и изводимости пребывают и самые рожденность и исхождение Сына и Святого Утешителя Духа. Твои рождаемость и изводимость в Тебе питаются рожденностью Сына и исхождением Святого Духа; также и самые рожденность и Сына и исхожденность Святого Духа питаются в Себе Твоею в Тебе рождаемостью и изводимостью.

О, Боже великий! Какая глубина невообразимой тайны находится в сущности Твоего Божества! Пресветлый мой Бог, Творец всего сущего! Ты Отец Бог, о, нет, Ты бесконечно более чем Отец Бог. Ты рождаемость Сына! О, нет, Ты бесконечно более чем рождаемость Сына и изводимость Святого Духа. Ты единая любовь, о, нет, Ты бесконечно более чем единая любовь. Ты богоотчая слава, о, нет! Ты бесконечно больше чем одна слава. Если это так, то, пребезначальный мой Отец, Творец всего сущего, кто же Ты? Я в изумлении спрашиваю себя: кто же есть Господь Бог мой? О, Ты есть всесущий Бог Отец, Творец всего мира! Самобытный, личный ум, всетворческий, самосознающий разум! Сам в Себе и Собою живущий, всеведущий, личный Дух; кроме Тебя, другого подобного Тебе Бога нет. Ты одна всесущая святость, полная одной божеской в Себе любви, и жалости, и сострадания ко всему тварному.

О, Боже мой! Преврати же и меня в один горный поток любви к Тебе. Я хотел бы, о, Владыка мой Отец, быть для Тебя одною горячею слезою, омывающей живые следы всеблаженного вездеприсутствия Твоего. Я хотел бы быть для Тебя самым последним прахом с ног Твоих. О, Боже! Я не знаю, чем бы я для Тебя хотел быть, только чтобы вечно и бесконечно быть с Тобою, уж очень Ты, о Боже мой, бесконечно благ и прелюбвеобилен! Ты Отец всякой благости, Ты любовь для самой любви, Ты Отец для самого Своего богоотчества, Ты святость для самой своей святости! Ты жизнь для самой жизни, Ты блаженство для самого блаженства, Ты жалость для самой жалости, ты красота для самой красоты, Ты радость для самой радости! Ты живой аромат для самого аромата, Ты божественная гармония для самой гармонии, Ты истина для самой истины, Ты, наконец, Альфа и Омега для самой Альфы и Омеги.

9 февраля. [«Кто же Ты есть в самом деле?»]

Кто Бог мой, как не Отец Небесный? О, Владыка мой Вседержитель! Снова я утренюю к Тебе, снова душа моя переполняется величайшим благоговением к имени Твоему, снова я весь охвачен огненным тяготением к моему Богу Отцу. Царь мой! Я хотел бы спросить Тебя: Кто же Ты есть в самом деле? Что сама по себе есть сущность Твоя? – Знаю только одно, что если бы я сравнил Тебя с самою вечностью, то она, сравнительно с Твоей безначальностью и бесконечностью, является меньше, чем ничто. Да и это сравнение неверное, потому что, как ни велика вечность, однако она все же конечна, тогда как Ты, Отец Небесный, абсолютно безначальный и бесконечный. А поэтому Ты Сам по Себе являешься сверхвечным! Но если бы я сравнил Твое вездеприсутствие с самим пространством, то и тогда все пространство сравнительно с Твоим в Тебе вездеприсутствием оказалось бы меньше, чем одна микроскопическая точка. Но и это сравнение так же ничтожно, как и сравнение с вечностью, ибо, как ни велико и ни протяженно самое пространство, оно все же не беспредельно, Ты же, мой Вседержитель, абсолютно безграничен; а поэтому Ты Сам по Себе самосознающий, всеведающий, вездесущий и все собою наполняющий, живой, вечный, безначальный и бесконечный самобытный Дух. Но что такое есть сам по себе Дух, если в нем абсолютно нет ничего такого, что хоть частично походило бы на самую тончайшую сущность той или другой мировой силы вроде закона тяготения или космического эфира? Нет, сравнительно с Твоею в Тебе божеской духовностью, и самый закон тяготения и космический эфир являются по своей грубости точно такими же, какими являются камни и железо сравнительно с человеческим умом, да и это сравнение самое неудачное и самое ничтожное. Однако же, хотя Ты по своей сущности и абсолютно духовен, Ты все же есть реальная сущность, да еще такая сущность, сравнительно с которой вся эта космическая реальность является прямо-таки абсолютным небытием.

Но это не все. Ты, о Боже, в Самом Себе, в Своей духовной божеской сущности есть абсолютный неисчерпаемый всетворческий разум. Ты есть абсолютное, исчерпывающее все Свое божество самосознание, Ты есть абсолютное всеведение, Ты есть всесовершеннейшая живая свобода, Ты всемогущая абсолютная воля, Ты всеосуществляющее абсолютное хотение, Ты есть всяческая полнота истины, ты сущая полнота всяческой в себе реальности, Ты весь одна чистая радость, Ты Сам по Себе весь одно всесовершенное сострадание, Ты весь Сам по Себе являешься в Себе Самом живым светом, Ты весь одна слава, одно бессмертие, одна красота, Ты весь есть невообразимая гармония беззвучной звучности, Ты весь одна сущая действительность, Ты есть беспредельный мир славы, похвалы, чести и достоинства, Ты весь мир невещественных духовных божеских цветов, Ты весь есть одно неизглаголанное утешение, одно невообразимое богатство всесовершеннейших сущих даров Твоей благости, Ты беспредельный мир сущих бесформенных духовных наслаждений, Ты одна действительная святость, Ты Сам по Себе такая жизнь, которая вся есть абсолютная полнота сущего блага, сущей сладости, сущей невообразимой духовной всесовершеннейшей реальности, полной всякой красоты, услаждения и утешения. Ты весь одно всесладостное восторженное божеское святейшее вожделение, Ты весь одно восторженное духовное чистое сущее веселие и т. д.

Владыка мой Бог! Если бы было возможно всю мировую действительность превратить в одну чистую радость, в одну красоту, в одно блаженство и т. п., то вся эта мировая действительность, превращенная в радость, красоту, блаженство, – сравнительно с той сущей абсолютной радостью и весельем, что ты Сам из Себя представляешь, – была бы то же, что сияние микроскопического светлячка сравнительно с солнцем. Да и это сравнение, как и остальные, является самым ничтожным, так Ты бесконечно превосходишь Собою всю Свою тварь. Но все то, что есть в Тебе, что Ты Сам из Себя представляешь, все же является для меня непостижимою тайною, такою тайною, что я никогда ее не буду знать. Однако, о, как я благодарю Тебя за то, что Ты открыл мне о Себе Самом, что Ты есть сущий Бог Отец. О, хвала Тебе, мой Творец!

10 февраля. [Рождение ребенка у дьякона]

Сейчас свершилась величайшая тайна: без четверти семь утра родился человек в мир. И вот я, Владыка мой Бог Отец, в одиннадцать часов дня пошел дать молитву роженице. И в это время я увидел новорожденного младенца, дочь моего возлюбленного диакона. И здесь со мной совершилась Твоя милость, Вседержавный! В эти для меня святые минуты тайна человеческого рода приподняла края завесы своей, и я тотчас умилился душой, и слезы радости посетили меня. Я увидел человека в сем дивном младенце, я увидел его и, всплеснув руками от радости, воскликнул:

«Вот она, любовь Триипостасного Бога! Младенец! Да ведь это чистая святая Твоя любовь». О, Бог мой! Младенец лежит. Он часто подергивает то своими бровями, то щечками, то губками, то он открывает свой дивный ротик, то втягивает в него свои губки. Подошла к нему одна прекрасная девушка, одетая в чистый халат, как ученица-медичка. Она белой ватой коснулась его ноздрей. Младенец закричал. Меня бросило в жар. Я еще сильнее вперил в него свои глаза и увидал в самом его крике что-то для меня таинственное, божественное. Я снова заплакал. И тотчас озарила меня мысль – ах, да, потому младенец еще более прекрасен, еще более является предметом моего удивления, еще более дорог, бесконечно бесценен для меня, что он сам по себе есть божеская Твоя любовь. Вседержавный мой Бог! Но эта любовь Твоя, сгустившаяся в сего чудесно-дивного младенца, стала личностью и личностью, полной в себе невинной беспомощности и беспомощной невинности. И вот он своей невинной беспомощностью и беспомощной невинностью самообороняется, защищает себя от внешнего насилия. Тут я понял, о, Боже мой, что величайшая таинственная, всевластная, чарующая сила, приводящая весь мир к самораскаянию – это та сила, которая является в беспомощности самою беспомощностью, в невинности самою невинностью, в любви самою любовью, в жалости самою жалостью, в смирении самим смирением, в кротости самою кротостью, в скорби самою скорбью, в печали самою печалью, в сокрушении самою сокрушенностью, в обиде самою обидою, в молитве самою молитвою, в покаянии самым покаянием. Отсюда слова Сына Твоего и Бога нашего: «Что высоко перед людьми, то мерзость перед Богом» – являются настолько истинными, насколько Ты Сам истинен, Бог Отец наш.

И вот, Творец мой, взирая на сего ребенка, я тотчас осознал, что мы когда-то были точно такими же, каким является вот эта дивная Валентина в очах моих; когда-то мы были точно такие же невинные и беспомощные, как она (в чем заключается особенная живая приводящая в умиление красота), прекрасны и бесподобны. Теперь же, когда мы подросли, пришли в зрелый возраст, мы стали безобразны, отвратительны, мерзки. Отчего же мы стали такими? О, только от одного зла, только от него одного. Зло – вот наше безобразие, вот наша мерзость. Не будь в нас зла, мы были бы точно такие же приятные, достойные даже благоговения со стороны друг друга, какой в сию минуту является перед моими очами вот эта дивная, чудесная, прекраснейшая, кроткая Валентина!

О, Господи! Все во мне млеет от благоговейного изумления перед всесовершеннейшей чистотой, невинностью и полнотой прекрасных невообразимых чудесных качеств всякой вещи, всякого предмета, включительно до человека, только что возникающих и рожденных в мир сей. Уж как они очаровательно прекрасны и чудесно милы! И вот, Владыка мой Бог Отец, насколько же Ты бесконечно благостен и тварелюбив, что Ты не только сотворил прекраснейшим сей мир, но Ты по Своей беспредельнейшей благости изволил через Своего единородного Сына претворить, и пресуществить, и снова сделать его своим Царством Небесным, но Ты через Того же Господа нашего Иисуса Христа изволил все Божество воплотить в мир, а мир воплотить в Божество, чтобы все Божество и весь мир представляли собой единую боговселенскую личность всего богосущего, в которой Ты будешь все во всем. О, вот когда откроется вся сущность и благости как благости, и любви как любви, и красоты как красоты, и святости как святости, и истины как истины. О, дух мой! Развернись и раздвинься вширь и вдаль, взвейся, вскройся и лети ввысь к небесам, к самому престолу Царя Небесного, скорее мчись и быстро повергайся к Его славным стопам и тотчас здесь превратись в одну пламенную благодарность к Нему за все Его неизреченные благодеяния, проявляемые к миру, ко вселенной. Стой, время, остановись, пространство! Молчи, небо! Цепеней, земля! Вот Господь Бог, творящий все вновь и претворяющий все в Тело и Кровь Свои! Он через Сына Своего Иисуса Христа несет спасение всей вселенной, новую ее историю, новое ее бытие. О, ликуй, мир, торжествуй, вся тварь: отныне спасение миру! Спасение вселенной! Спасение всей твари! Спасение!..

11 февраля. [Что значит Сущий?]

Пребезначальный Отец Бог и Господь! Чудно имя Твое – «Сущий»! Оно абсолютно. Другого имени, равного сему, мы не знаем. Но и это Твое имя не есть в собственном смысле Твое имя в Тебе Самом для Тебя Самого, ибо Ты бесконечно выше всякого имени. Хотя Ты и Сам открыл это наименование Себя «сущим» людям, однако оно является только показателем того, что Ты один есть действительно существующий и существующий самобытно в Себе Самом, ни от кого и ни от чего не зависящий и существующий в совершеннейшем смысле этого слова. Так что всякая тварная сущность сравнительно с Тобою абсолютно как бы не существует, и ее как таковую нельзя назвать в безусловном смысле сущей. Поэтому имя Твое «Сущий» скорее указывает на то, что в безусловном смысле слова только Ты один существовал и существуешь как истинная сущность; а все остальное есть не сущность, а только одно бывание. Пребезначальный сущий Бог Отец! Ты один всесущий, и в Тебе есть всяческое богоотческое, ипостасное содержание, которое тоже существует всесуще: всесуще Твое в тебе богоотчество, всесуща в Тебе твоя рождаемость Сына, всесуща Твоя в Тебе изводимость Святого Духа. Всесуще в Тебе Самом богоотческое всетворчество, всесуща в тебе Твоя вседержавность, всесуще в Тебе Самом Твое всеведение, всесуща в Тебе Самом всебожеская ипостасная самосознаваемость и самоосознанность.

Ты вечная тайна, но тайна сущая. Ты вечная жизнь, но жизнь сущая. Ты вечное бессмертие, но бессмертие сущее. Ты вечный всетворческий разум, но разум сущий. Ты вечная и бесконечная божеская живая сила, но сила сущая. Ты все одно самосознание, но самосознание сущее; ты все одно живое всеведение, но всеведение сущее. Ты все одна любовь, одно благо, но любовь и благо только сущие. Ты одна божеская непостижимость, но непостижимость сущая. В Тебе существует всяческая полнота всего Божеского, но полнота всесущая. Ты весь свет без тени, но свет живой, самосущий. Ты весь вся святость, но святость бесконечно светлее самого света и чище самой чистоты. Ты весь Отец Бог, но Отец бесконечно высший всякого богоотчества, ты весь богорождаемость и богоизводимость, но бесконечно выше богорождаемости и богоизводимости. О, Боже, Отец мой! Слава моя, радость моя, доброта моя, жизнь моя, бытие мое! Ты Бог мой, Ты предмет любви моей. Ты Вседержитель мой, Творец мой! О, как я блажен и преблажен, что всегда имею возможность молиться Тебе, благодарить Тебя, исповедовать Тебя моим Богом, моим Создателем, стремиться к Тебе, веровать в Тебя и любить Тебя!

О, вселенная! Прославляй моего Творца Бога. О, весь космос! Воспой моего Вседержителя Отца Бога. И ты, время! Превратись в сладостный гимн моему Отцу Богу. А ты, пространство! Неужели не увенчаешь собою, точно венком беспредельной похвалы, моего Творца и Создателя Отца Бога, первую Ипостась Святой Троицы? О, прославь и ты, пространство, своего Создателя Иегову. А ты, прелюбезнейшая жизнь! Что же смотришь, что медлишь? Поспешай и ускоряй собою, своей преданностью Богу облечь, точно в пасхальную одежду, первую Ипостась Святой Троицы, Бога Отца. И ты, моя душа! Вся превратись в одну чистую и светлую обитель для Отца Небесного.

О, хвалите Его, небеса, прославляйте Его, все миры вселенной, ибо Он Творец всего сущего. И ты, мое «я», все превратись в одну сладостную мелодию прославления своего Творца Бога. Вот Он, преблагостный, весь всеведение и весь всезнание: все видит, и все знает, и на все изливает свои светлые лучи невообразимой любви и радости. Вот Он, преблагословенный, все Собою держит, о всем промышляет и все спасает. Вот Он милостиво самое зло превращает в торжество Своего блага. О, Отец Небесный! Как же Тебя не прославлять, как же Тебя не хвалить и как же Тебя не благодарить за все Твои благодеяния, изливаемые на Твое творение?!

О, как же я хочу, Господи Боже мой, всегда быть с Тобою, созерцать Тебя и любить Тебя. Истинно, истинно говорю Тебе, Отец мой Небесный, что я так бы всегда и думал о Тебе, размышлял о моем Отце Боге, молчаливо благоговел перед Тобою и весь всегда так бы и тяготел к Тебе. Ибо я знаю, что Ты один мой Бог, один мой Творец! Ты один властен послать меня в мир, Ты один дал мне жизнь, Ты один промышляешь обо мне, Ты один и сейчас все еще терпишь меня и не лишаешь меня жизни. Отец мой! О, как же Ты сладостен, как Ты животворящ, как Ты благостен, как Ты всемилосерд и человеколюбив. В Тебе одном вся полнота моей жизни, моего блаженства, моего блага, только в Тебе одном! Тебе подобает слава и честь во веки вечные, аминь.

12 февраля. [Вся мировая действительность прославляет Творца]

Весна! О, Боже, весна! С наступлением же весны закопошится все живое. Откуда все это? Не от Тебя ли, всемилосердный Отец Небесный? Не Ты ли являешься виновником самой жизни? О, Царь мой! Только все от Тебя исходит и к Тебе возвращается, ибо Ты один Творец всего сущего. Зима и весна! Поклонитесь моему Господу Богу, ибо Он Создатель ваш! Холод и тепло! Исповедуйте моего Творца Бога Отца, ибо Он сотворил вас. О, как Ты, Боже, всеблагостен! Все Тобою сотворено и все подвластно Тебе как своему Создателю. Да, Ты велик и превелик, Бог мой! И кто может исчислить все благодеяния Твои, которыми Ты награждаешь тварь Свою? Ты, как добрый пастырь, на злачном месте Твоего пространства пасешь овец – звезды Твои, которые все Тебе повинуются и исполняют Твою святую волю. Ты, как богатый хозяин, из своего дома выгоняешь стадо Своих животных – небесные светила, и они шествуют по путям своим. Вот и Млечный Путь окружает Тебя, и, точно белые овцы, все тихо и покорно шествуют к Тебе. Вот все бесчисленные солнца своим светом лобзают живые следы Твоего вездеприсутствия и восторженно радуются о Тебе. Вот созвездие Геркулеса[111] простирает к Тебе руки и молит Тебя, своего Бога, о спасении всего мира. Вот прекрасная Вега – солнце нашего солнца – с быстротою молнии танцует, прославляя Тебя. Вот и дивный Сириус ежемоментно восторгается славой Твоей. Вот и вся система нашего солнца несется к Востоку, делается во всем послушной Тебе. О, Царь мой, о, Бог мой! Вся мировая действительность преисполнена молитвенного прославления Тебя, своего Творца Бога.

Господи! Что же я-то все еще коснею в своих грехах? Почему я не мчусь всем своим существом к Тебе? Царь мой! Почему же я все еще неподвижно стою на перепутье моей земной жизни? О, Владыка мой! К Тебе я взываю, влей в меня поток пламенной любовной энергии, направленной к Тебе, и я тотчас, подобно Твоим небесным звездам, помчусь к Тебе, моему возлюбленному Творцу Богу. Я, точно Вега, внутренне в себе самом буду ликовать о Тебе и прославлять Тебя. О, все мои силы, неситесь, молниеносно неситесь к Творцу своему Богу, и поклонитесь Ему, и почтите Его как своего сущего единого Создателя своего. О, вы, все мои стремления, сплетайтесь в светоносный венок и собою увенчайте Бога Отца моего. И вы, все мои чувства, воспламенитесь любовью к моему Творцу Богу Отцу, вихрем неситесь к Нему и переполняйтесь прославлением Его, ибо Он Бог ваш. И вы, все клеточки физического состава моего, дружною ратью шествуйте к Отцу Богу и наполняйтесь любовью к Нему как сущему Отцу щедрот.

О, Отец мой Небесный! Слава Тебе! О, Бог мой! Благодарение тебе, о, Небесный Владыка! Честь и поклонение Тебе, ибо Ты один достоин того, чтобы весь мир прославлял Тебя. Ты один есть истинный Бог всего сущего. Твоя держава, Твое царство, Твоя сила ныне и всегда и во веки веков. Царь мой! Бог мой! Только Ты один есть истинная жизнь, истинное блаженство. О, премилосердный Боже! Поспеши скорее, чтобы весь мир был чистым единым Твоим царством, чтобы во всем была Твоя святая воля, чтобы вся тварь была носительницей в себе Твоего живого богоотчего образа. Господи! Без Тебя нет никакой жизни нигде и ни в чем. Поэтому поспеши же, мой Владыка, все сущее переплавить в Сыне Твоем, чтобы все Твое создание было бы только единым царством чистой святой любви Твоей. Наипаче, Творец мой, переплавь в горниле Сына Твоего и Бога моего все мое существо, чтобы и я весь был пламенной любовью к Тебе, огненным океаном любовного тяготения к Тебе. Царь и Бог мой! Поспеши как можно скорее претворить и пресуществить всего меня. Я хочу вечно и бесконечно только прославлять Тебя, гореть и пламенеть любовью к Тебе.

Хвала Тебе, мой Вседержитель, хвала Тебе!

13 февраля. [Поиски Бога]

О, Отец всяких милостей и бесконечных щедрот! Вот взглянул я на небо и увидел мириады небесных светил и тотчас подумал: если так бесконечно богата всяческим разнообразием и невообразимо прекрасна мировая действительность в своей реальности, то что же представляет из себя самая сущность Творца Бога? Так думая о Тебе, мой Бог, я поклонился Тебе, Вседержитель, мой Отец Небесный, и тотчас на душе у меня стало жарко. Тогда сердце мое наполнилось во мне каким-то пламенем любви к Тебе, и я не удержался, я воспел Тебе следующую песнь: «Где же Ты, мой Творец, где Ты, мой Создатель? Смертельно тоскует дух мой о Тебе; всюду я ищу Тебя, всюду выслеживаю Тебя, моего Небесного Отца, и всех встречных спрашиваю о Тебе: “Не видели ли вы моего Бога?” И все мне отвечали: “Ищи в себе самом”. Я спрашивал небо, небесные светила: “Не видели ли Господа Бога моего?” И все они ответили мне: “Ищи в себе самом”. Я с таким же точно вожделеннейшим для себя вопросом обратился к солнцу, земле, ко всем животным и букашкам и насекомым, спрашивая их: “Не видали ли Господа Бога моего?” И все они ответили мне: “Ищи в себе самом”. С прискорбием, тоскующим чувством я обратился к деревьям, ко всем злакам полевым и, наконец, ко всей природе с вопросом; и вся природа ответила мне: “Ищи Его в себе самом”. И начал я искать Тебя, моего возлюбленного, в себе самом и, к своему горю, я Тебя, мой Царь и Бог, не нашел там. Отчего же я не нашел Тебя, моего Бога, в себе самом? Оттого что в то время, когда искал Тебя, я удалил Тебя из себя гневом, раздражением, злобой и другими моими грехами; ибо там, где существует грех, там нет Тебя, моего святейшего Отца, там Твоему присутствию нет места». И вот в тот момент, когда гнев мой, точно сильнейший пожар, испепелил всякое во мне религиозное настроение, тогда тотчас все мое естество возмутилось, наполнилось страхом, ужасом, отчаянием, и я более уже не мог находиться в таком адском состоянии, и тогда я начал молить Тебя, моего Бога, оскорбленного, огорченного и униженного моими грехами, моего Владыку и Творца. «О, Боже и Господи! – говорил я. – Прости меня, сжалься надо мною, снова посети меня, будь во мне; я тоскую о Тебе, душа моя скорбит и жаждет лицезреть Тебя. Возлюбленный мой Бог! Явись мне, я очень хочу быть с Тобою, я снова хочу очами любви созерцать Тебя, ибо Ты Создатель мой! Если я до сего дня чем-либо оскорбил Тебя, то Ты по Своей безграничной благости прости мне, я больше не буду оскорблять Тебя, моего Творца и Бога. Что буду делать с собою? Сплошь и рядом я делаю то, чего не хотел бы никогда делать. Грех вторгся в мою сущность, и вот он-то так сильно и восстанавливает меня против Тебя. Но знаешь, Творец мой и Бог мой, я ничего так не боюсь, как того, чтобы любовь моя к Тебе не иссякла и не погасла в моем сердце до конца. Для меня, Царь мой и Бог мой, ни один грех так не страшен, как грех угасания во мне любви к Тебе; поэтому я молю Тебя: Отче неба и земли! Дай мне вечно и бесконечно любить Тебя. Я хочу так любить Тебя, чтобы, кроме моей любви к Тебе, для меня совершенно другого ничего не существовало. Ах, Отец мой! Я истинно говорю Тебе, я сильно хочу, о, как я вожделенно хочу любить Тебя! Я хотел бы, чтобы для меня и вся моя жизнь и самая моя смерть были одною моею любовью к Тебе… Уж очень я много облагодетельствован Тобою!

Кроме сего, я не знаю, чем загладить свое прошлое перед Тобою. И вот я пришел к такому заключению, что загладить свои прежние грехи я ничем не могу, разве только одна Твоя жалость ко мне может все мне простить и совершенно уничтожить все мои беззакония!»

О, дух мой! Не преставай день и ночь просить Отца Небесного о том, чтобы Он Сам превратил и пресуществил всего тебя в одну чистую любовь к Нему. Любовь всё. Любовь – тот путь, по которому Ты, мой Владыка, входишь в душу человеческую. Любовь – это сила, которая роднит душу человеческую с Тобою, мой Господь. Любовь – тот ключ, которым человек открывает в Тебе, мой Творец, сокровища и милости Твои для себя. Любовь есть молитва, всегда исполняемая Тобою, Господи; любовь есть блаженное нахождение Тебя не только в человеке, но и повсюду, во всем мире. Господи! Дай мне вечно и бесконечно любить Тебя!

14 февраля. [Механика мироздания]

Боже Отец мой! Вот я смотрю на стройную механику всего Твоего мироздания и изумляюсь ей! Механика всего мироздания. Эти три слова наполняют меня величайшим благоговением к Тебе, моему Создателю. В самом деле, сколько глубочайшего смысла скрывается в этих трех словах: «механика всего мироздания»! В них в одно и то же время скрывается и сущая реальность, и сущая тайна, которая совершенно поглощает в себе и самую реальность и самую иллюзию, и, пожирая в себе то и другое, она сама является всегда жертвою чего-то для нас неведомого, что нельзя назвать ни тайною, ни тем более реальностью, ни иллюзией. Что же это за космическое чудовище, пожирающее как космическую реальность, так и мировую иллюзию? Это чудовище есть то, что порождает собою мировую механику. Великий греческий философ Пифагор говорил, что Ты якобы поступаешь по правилам геометрии. Это значит, что сущностью мировой механики является число. Но эта истина представляет собой одну лишь условность и больше ничего, тогда как, говоря по существу, где-где, а в мировой действительности отнюдь нет места числу; а поэтому и то, что мы называем мировой механикой, не есть по существу механика, а есть бесконечные, разнообразные проявления собственного Твоего «Я» как живое отражение, как тень сущего Триипостасного Твоего Божеского «Я». И вот это-то Твое собственное «Я» – вся вселенная, которая, по своему существу, есть в одно и то же время и реальность, и нечто высшее всякой реальности, и иллюзия, и нечто большее всякой иллюзии, и вместе с тем тайна, которая выше и больше, чем самая тайна. Отсюда все, что называется механикой мироздания, есть только одно наше ограниченное знание Твоих преславных дел. На самом же деле вся эта видимая вселенскость, являющаяся одной лишь ничтожнейшей видимостью безграничной невидимости Твоих преславных дел, так величественна, так прекрасна, так богата своими бесконечно-разнообразными формами, движениями, силами и т. д. Что же тогда представляешь Собой Ты Сам, всемогущий и преславный Бог Отец? О, это только одному Тебе известно.

Если бы я сказал, что Ты весь свет, радость, благозвучная симфония, одна сладость, одна слава, одна жизнь, одна духовность и т. д. и т. д., то и тогда я бы ничего не сказал этим о Тебе. Правда, есть в мире один язык, который может о Тебе говорить – это язык пламенной любви к Тебе, но этот язык всегда говорит или одними жестами, или одним глубочайшим молчанием. Любовь к Тебе не знает слов, она нема, она знает только одно внутреннее вибрационное движение сердца к Тебе.

О, Боже! Дай мне вечно в себе самом двигаться, стремиться к Тебе. Боже и Отче! Преврати меня всего в одно пламенное стремление к Твоему святейшему богоотчеству. О, Владыка мой Богоотец! Слов нет что-либо больше говорить о Тебе. Я очень много чувствую, много у меня в голове носится мыслей по поводу Тебя, но слов нет, в которые бы я воплотил все то, что чувствую. И думая о Тебе, одно лишь скажу: хотел бы всего Тебя поместить в сердце моем, хотел бы самого себя целиком превратить в одну огненную любовь к Тебе, в одно пламенное тяготение к Тебе, в одно вихревое молниеподобное быстрое движение к Тебе. Ибо Ты есть истинная реальность, Ты есть истинная сущность причины всего бытия; Тебя весь мир, вся вселенная тускло и ничтожно отражает собою. Вся мировая действительность со всем временем и пространством является только ничтожнейшею микроскопическою частичкой Твоей божеской тени. Так ты велик и превелик, о, Бог мой! Так Ты невообразим и непостижим! О, Отец мой Небесный! Благодарение Тебе ныне и присно и во веки веков, аминь.

15 февраля. [Мир временный, Бог вечный]

Сейчас я пришел в исступление, и первая моя мысль: мир сотворен, Ты же, Отец Небесный, самобытен. Мир – тварь, Ты же, мой Бог, – Творец. Мир получил начало, Ты же, мой Царь, безначален. Мир условен, Ты же, мой Владыка, абсолютен. Мир ограничен, Ты же, мой Творец, безграничен. Мир конечен, Ты же, Господь Саваоф, бесконечен! Мир материален, Ты же, Господь Славы, абсолютно духовен! Мир сам по себе текуч, Ты же, мой Творец, постоянен. Мир временный, Ты же вечный! Мир преходящ, Ты же Тот же во веки. Мир смертен, Ты же бессмертен. Мир тленен, Ты же нетленен! Мир проникнут злом, Ты же един свят и пресвят. Мир грешен, Ты же один безгрешен. Мир нечист, Ты же источник всякой чистоты. Мир скверен, Ты же один чист и пречист. Мир порочен, Ты же, мой Бог, един непорочен и праведен. Мир смраден, ты же един благоухающ. Мир мрачен, Ты же един истинный свет. Мир ложен, Ты же един сущая правда. Мир безобразен, ты же один истинная красота. Мир горек, Ты же единая истинная сладость! Мир нищ и беден, Ты же един богат и преизобилен всяким благом. Мир превратен, Ты же един неизменен. Мир, благодаря злу, проникнут всяческими страданиями и муками, Ты же только одно истинное блаженство. Мир преисполнен печали и скорби, Ты един только есть истинная неоскудевающая радость. Мир – бездна богоотчужденности, Ты же только один наполняешь Собою любящих Тебя. Мир преисполнен ненависти, гнева, убийств, разврата и других смертоносных страстей, Ты же один есть истинная любовь, Отец всепрощающей жалости, Бог, превращающий смерть в жизнь, тление в нетление; истинная невинность, вечная девственность, животворящая чистота и святость! Мир преисполнен лицемерия, ты же один нелицеприятен. Мир весь утопает в сладострастии, плотской похоти, Ты же один бесстрастен. Мир переполнен гордостью, гнусным тщеславием, самоуслаждением, Ты же один истинное смирение, истинная слава, абсолютная жертвенная любовь. Мир весь заражен самообоготворением, Ты же по Своей сущности есть истинный Бог, Творец всего сущего. Мир по своим делам давно бы погиб, если бы Ты, всеспасающий Бог Отец, не пощадил его и не послал Сына Своего Христа на землю, чтобы спасти его.

О, бездна милосердия Твоего, о, безграничная благость Твоя, о, святейшая любовь Твоя! Как же, Господи, после всего этого не любить Тебя? Как же день и ночь не прославлять Тебя? Как не умиляться пред Тобою? Ах, да что и говорить! Стоит только день и ночь созерцать Тебя, мой Царь, и проливать беспрестанно слезы перед Тобою и ежемоментно благодарить Тебя за все Твои невообразимые благодеяния, вечно и бесконечно изливаемые на все Твое творение. Ибо Ты одна благость, одна святая любовь, одно милосердие, одна жалость, одна щедрость, одна всеспасаемость. О, Господи, Боже Отец мой! Чем же я отплачу Тебе, что воздам Тебе за все невообразимые дары Твоей любви, изливаемые на меня? Не знаю, мой Бог, чем и воздать Тебе за это.

16 февраля. [Во мне борются противоположные силы]

Тепло. С крыш течет. Так, мой Бог Отец, когда на душе моей бывает тепло, когда луч Твоей благодати проникает в меня, тогда слезы радости туманят мои взоры, и тогда хочется плакать, и хочется рыдать, и хочется самому превратиться в одну теплоту, в один жар моей любви к Тебе. Я хочу… О, как бы я хотел всем своим существом превратиться в одну абсолютную сущность любви к Тебе. Я хотел бы быть одним тяготением к моему Отцу Богу. Я хотел бы всем моим существом всегда впиваться и врастать в моего Творца Бога. Я хотел бы быть самою последнею Твоею вещью, только чтобы приобрести Твое благоволение в очах Твоих. Я знаю, что истинная жизнь – это Ты! И вот я ничего для себя не хочу, как только одного, чтобы всегда быть с Тобою и любить Тебя.

Когда я был отроком, тогда любил Тебя, и мне было хорошо; тогда сердце мое переполнялось какой-то неописуемой радостью. Бывало, пойду ли я в поле, взойду ли на вершину горы, или спущусь в долину, или пойду в лес, я только и чувствовал какую-то восторженную радость, какую-то пламенную, сладостную любовь к Тебе, от которой я так часто молился и плакал перед Тобою. Возможно, Царь и Творец мой, что я все время моей жизни был бы по отношению к Тебе точно таким, каким я был отроком, если бы грех не разлучил меня с Тобою; если бы мои беззакония не отвлекли меня от Тебя. Тяжело, Господи, вспоминать мне о моем прошлом. Что же касается настоящего времени, то я, Господи, снова возвращаюсь к Тебе, я снова ищу Тебя, я хочу снова склонить свою голову на грудь Твою, Отец мой и Бог, и выплакать всю мою долголетнюю тоску о Тебе. Люблю Тебя, мой Бог! Люблю Тебя, моя благость, люблю Тебя, потому и тоскую о Тебе. О, если бы я всегда тосковал о Тебе! О, если бы душа моя вся превратилась в одну жгучую тоску о Тебе! Тогда мне было бы хорошо, тогда я скоро бы нашел Тебя, моего Творца Бога.

О, Боже, Отец мой! Сердце ноет о Тебе: боюсь, что не найду Тебя. О, Царь мой, о, Владыка мой! О, жизнь моя! Сам явись мне. Сам выйди навстречу, Сам скажи душе моей: Я твой Бог, я твой Творец. И этим ты спасешь меня и приблизишь меня к себе.

Знаешь, Господи Боже мой! Человек я, а поэтому чувствую, как во мне борются две враждебные одна другой силы, охватившие все мое существо: это моя абсолютная принадлежность Тебе, моему Творцу и Богу, и также моя принадлежность себе самому. И вот, Господи, сплошь и рядом во мне берет верх вторая над первой; а мне хочется, чтобы вторая моя принадлежность всегда была во мне жертвою первой. Царь мой! Если возможно, то помоги мне побороть во мне вторую принадлежность первой и водрузить на ней знамя победительницы. Я хочу, чтобы во мне не было совершенно второй принадлежности, а только была бы одна первая…

О, если бы я когда-либо принадлежал Тебе таким, каким я хотел бы всегда принадлежать Тебе. Я хотел бы всем своим существом принадлежать только Тебе, Богу моему, я хотел бы быть только Твоим рабом. Я хотел бы быть предметом благоволения очей твоих, я хотел бы быть всегда с Тобою, Бог мой! Люблю Тебя, Бог мой, моя радость! Бог мой, моя надежда! Бог мой, жизнь моя! Бог мой, цель и смысл жизни моей! Бог мой, сладость моя! Бог мой, исполнение молитвы моей! Бог мой, пища и питие мое, Бог мой, веселие мое! Бог мой, мудрость моя! Бог мой, наука моя! Бог мой, власть моя, Бог мой, творчество мое, Бог мой, сила моя, Бог мой, блаженство мое, Бог мой, Защититель мой, Бог мой, успокоение мое, Бог мой, крепость моя, Бог мой, красота моя, Бог мой, царство мое, Бог мой, бессмертие мое, Бог мой, все мое.

17 февраля. [Все любите и прославляйте Творца]

О, душа мироздания – эфир! Люби и прославляй своего Творца Бога, первую Ипостась Святой Троицы! Все твои вихревые, наступательные, волнообразные, вертикальные, кольцевые, спиральные, прямые, кривые, закругленные состояния – сгущения, развертывания и т. д. – все это, из чего создается лицевая, видимая сторона мира, любите и прославляйте своего вселюбящего Творца Бога Отца. Светоносные острова и солнечные материки – небесные созвездия, и Млечный Путь – скученные завитушки, сгущенные точки эфира, плавающие в недрах своего отца, того же самого эфира, и находящиеся в утробе своей матери – самой сущности коренной тварной первичной идеи, ее бесчисленные космические младенцы – дети – миры, любите и прославляйте своего всепромышляющего Отца Бога. Все космические силы, все вы, мировые законы! Любите и прославляйте всесильного своего Создателя и Законодателя Бога. И ты, солнце, и вы, все его спутники планеты, и ты, крошечная Земля! Любите и прославляйте своего живого всемогущего Творца Бога. И ты, небесная высь, и вы, все облака и тучи! Любите и прославляйте своего Бога, сотворившего вас. И вы, гром и молния, дождь и снег, тепло и холод, ветер и тишина, ясность и мрачность дня, свет и тьма, день и ночь! Любите и прославляйте своего всесвятого Бога. И ты, богатая и насыщенная всякими осадками атмосфера! Люби и прославляй своего благодетеля Бога Отца, сотворившего тебя. Суша и вода! Любите, любите и прославляйте своего Создателя Отца Бога! Горы и холмы, долины и степи! Любите, прославляйте и превозносите своего Отца Бога. И ты, таинственная творческая и плодотворная жизнь! Люби и прославляй своего Творца, Бога Отца. И ты, человек, царь природы, разумное существо, люби и прославляй и превозноси своего Создателя Отца Бога! Слоны, львы, тигры, леопарды, гиены, бегемоты, зубры, кони, ослы, верблюды, овцы, волы и все четвероногие животные! Любите и прославляйте своего Отца Бога. И ты, мое «я»! Люби и прославляй своего Отца Бога, ибо Он твой Творец, твой Создатель, твой Промыслитель. Все существующее, вся тварь! Любите и прославляйте своего Бога Отца, ибо Он создатель ваш.

О, слава Тебе, Отец мой Небесный, что Ты благоволил на всякой тварной вещи запечатлеть Свое святое имя! О, слава Тебе, Отец небесный, что Ты в качестве неизменного всетварного закона вложил во всякую сущность собственную принадлежность ее Тебе как ее Творцу и Богу. О, благословен Ты, всесвятой Отец, за то, что Ты всю космическую сущность пронизал и целиком насытил внутренним религиозным тяготением к Тебе, единому ее Творцу Богу.

О, благословен и препрославлен Ты, Отец Небесный, за то что Ты через Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, весь Сам воплотишься в мир и мир воплотишь в Себя. О, благословен и препрославлен Ты, Богоотец, за то, что рано или поздно, но через Своего единородного Сына и из Себя, и из всего мира образуешь абсолютное единство абсолютной боговселенской личности всего богосущего, когда Ты будешь все во всем. О, хвала Тебе, о, слава Тебе, о, честь Тебе, о, поклонение Тебе, Вседержавный, всемогущий и вселюбящий Бог наш, Бог Отец Господа нашего Иисуса Христа. Хвала и слава Тебе!

18 февраля. [Вся тварь славит Бога. Особенно дети и «выкидыши»]

О, Отец Небесный! Со страхом и благоговением повергаюсь перед Тобою и от избытка восторженной радости взываю к Тебе: возлюбленный мой Отец! Воззри на всех детей человеческих, взгляни на всех выкидышей недельных, месячных, двух-трехмесячных и больше, воззри на всех младенцев, рожденных матерями, живущих и умерших, не несутся ли их молитвы в их дыхании, крике, лепете, и самых болезнях, и детской своей и насильнической смерти к Тебе, единому Своему Небесному Отцу-Матери?! О, с того момента, как жизнь образовала живого зародыша во чреве матери, до рождения ребенка включительно, до полного своего самосознания, всякий ребенок внутренне всем своим существом тянется, влечется к Тебе, мой Бог Отец, и прославляет Тебя. Господи Боже мой! Тебе только одному известно, какая же величественная слава возносится из детских сердец с земли к Тебе. Особенно быстро, подобно молнии, несется жалоба к тебе из этих детских душ, что называются выкидышами, которые невинными мучениками обрекаются на страшную мучительную смерть со стороны их родителей. О, Боже! Ты один есть отец-мать их, Ты один являешься их защитником и спасителем, к Тебе одному ежемоментно несутся и улыбки, и слезы сих милых прекрасных крошек-детей, и Ты бесконечно сердобольнее самого любвеобильного человеческого материнства взираешь на них, приемлешь и ценишь их. Царь и чадолюбивейший Отец Небесный! Херувимы и серафимы прославляют Тебя, и Ты благословляешь их и низводишь на них благодать Всесвятого Духа. Господи! Ведь не меньше Твоих небесных, светлых духов прославляют, воспевают, молятся и благодарят Тебя все человеческие малютки, ушедшие из этого мира.

О, Боже! Вся тварь тянется к Тебе, вся тварь протягивает руки к Тебе, Творцу Своему, особенно тянутся к Тебе невинные дети. Но более всего прославляют Тебя выкидыши, эти светоносные мученики, крестившиеся в Сына Твоего и Бога нашего Иисуса Христа в своей собственной насильнической смерти. Царь мой! Они, создав из себя детский светоносный хор, составленный и доселе составляемый из мириад детских душ, день и ночь поют, вопиют, взывают и глаголят Тебе, Отцу Богу: «Осанна! Осанна! Осанна! Пресвятой Бог Отец наш, Коему всегда подобает слава, честь и поклонение». О, Кормилец наш Бог! Тебя и только одного Тебя как своего Творца всякий зародыш, особенно человеческий, так величественно в себе самом прославляет, ибо Ты его Создатель и Бог. Царь мой! Тебя одного, только Тебя одного все человеческие дети величают и прославляют, они одни ежемоментно сплетают Тебе славу и, точно густое облако, возносят к Тебе свои невообразимо ароматные детские молитвы.

О, Боже, как же Ты велик и превелик, славен и преславен! Все в Тебе юно, ничего нет старческого, все в Тебе девственно, чисто, свято и пресвято! Ты весь одно богоотчество и богоматеринство, весь Ты одно блаженство, одно утешение, одна радость! К Тебе несутся одному вздохи детские, в Тебе одном они все находят невообразимо сладостную жизнь, по сравнению с которой жизнь мира является сплошным страданием, одним адом мучений. О, Боже! Пусть во веки вечные дети прославляют Тебя, пусть они пребывают в Тебе, пусть они, как бесчисленные, разнообразные солнца, сияют Твоей божеской в Тебе славе, пусть их детские души, точно белые снежинки, хором несутся, радуясь, ликуя, священным танцем перед Тобою изливая свою благодарность. Пусть они все, точно белые лилии, издают дивный божественный аромат. Пусть они своим непрестанным пением наполняют, Боже, престол Твой. О, милые дети! Как свят и пресвят Бог Отец наш! Пойте и прославляйте Его во веки вечные. О, детские чистые души! Кружитесь, взвивайтесь, танцуйте, сходитесь, соединяйтесь и общим хором впивайтесь в небесного вашего Отца, врастайте в Него, проникайтесь Им, да будете чадами Всевышнего! О, как все вы, дети, блаженны, что живете Отцом Богом, Им единым дышите, Им одним питаетесь. О, Боже мой, Боже! Прими и мою молитву вместе с детскою молитвою, пусть и она несется на пламенных крыльях моего преданного старческого сердца к престолу триипостасной сущности Твоей.

Слава Тебе, Боже! Хвала Тебе, мой Отец! Честь и поклонение Тебе, мой вседержавный Творец!

19 февраля. [Хочу быть одною молитвой к Богу]

Господи! Вседержитель! Люблю Тебя, но я хочу и жажду бесконечно больше любить Тебя. Отец мой! Я благоговею перед Тобою, но еще больше и сильнее хочу благоговеть перед Тобою. Творец мой! Я предан Тебе, но я хочу быть еще более преданным Тебе. Владыка мой! Я верю в Тебя и надеюсь на Тебя, но я хотел бы бесконечно более и сильнее верить в Тебя и надеяться на Тебя! Царь мой! Я подданствую Тебе, но я хочу еще более быть подданным Твоим. Создатель мой! Я стремлюсь исполнять Твою всебожескую волю, но я хотел бы бесконечно больше и сильнее исполнять ее. Радость моя, божественный предмет любви моей! Я молюсь Тебе, я почитаю Тебя за истинного Бога, но я хотел бы весь превратиться в одну молитву к Тебе, в одно поклонение перед Тобою.

Отец мой! Когда же я буду по отношению к Тебе таким, каким бы я хотел быть? О, неизреченная тайна твоей всебожеской Ипостаси! Как она сладостна и ароматна! Источник бессмертия и вечной всерадостной, святейшей жизни. Бог Отец мой, по мере моего приближения к Тебе путем созерцания, я вхожу в такую для меня новую вселенную, которая совершенно истончает всего меня и наделяет все мое существо новыми чувствами, новым содержанием моего «я». О, Владыка мой, я весь становлюсь мертвым молчанием, и когда становлюсь таковым, тогда я еще больше говорю о Тебе. Но говорю языком самого таинственного моего молчания! Царь мой, из-за Твоей Ипостаси я ничего и никого не вижу и ничего не слышу! Все Ты, Ты и Ты!

О, как я хочу теперь весь быть одною молитвою, одним смирением перед Тобою, одним послушанием Тебе, одним исполнением святой воли Твоей.

О, Царь мой! Хорошо быть с Тобою, хорошо любить Тебя, хорошо находиться в Тебе! И вот я стремлюсь к Тебе, ищу тебя и всегда хочу быть только в Тебе одном. Бог Отец мой! Помилуй меня, прими меня к Себе, усынови меня богоотчей благости Твоей. Господи! Я весь пламенею перед Тобою! Я люблю Тебя! Спаси меня! Я весь превращаюсь в безумие ради Тебя, прими меня, униженного и осмеянного раба Твоего, дай мне молниеносные силы любви к Тебе, и я успокоюсь сердцем. Вот я весь, как воск, истаиваю от сладостного созерцания Тебя, весь переполняюсь восторженной и умиленной радостью о Тебе: О, как я хочу, пламенно хочу погрузиться в Тебя, быть в волнах Твоей безбрежной благодати в Тебе! О, Боже мой, Отец мой Небесный, что я переживаю в себе самом, один только Ты ведаешь. Я переполняюсь такими чувствами к Тебе, что им нет даже имени.

О, вся моя сущность! Озаряйся, озаряйся неизреченным светом, исходящим от Отца светил, ибо в Нем твоя вечная радость, вечная бессмертная жизнь! Ах, как невообразимо сладостно даже мыслить о Тебе! Каждый раз, когда я созерцаю Тебя или думаю о Тебе, я весь переполняюсь каким-то радостным, объемлющим все мое существо священным трепетом, и в это время хочется, не теряя своего «я», как бы раствориться в Тебе и быть всегда с Тобою и в Тебе. Царь мой! Пусть будет так, пусть я весь целиком погружусь в Тебя – этого, только одного этого я и хочу.

О, все свойства души моей! Превратитесь в одно всепожирающее пламя моей любви к Отцу всякой любви и благости всего сущего. Он один есть Бог ваш. Он один владыка ваш, в Его святейшей воле вся жизнь ваша, все бытие всей твари. И ты, мой характер! Склонись перед всесвятостью Бога моего и воспой Ему достойную славу, подобающую Богу Отцу ныне и присно и во веки веков.

20 февраля. [Свойства Божии]

Сегодня я всю ночь думал о свойствах Твоих, Отец мой Небесный! Размышляя о них, я пришел к такому заключению, что все бесчисленные Твои свойства не исчерпывают Твоего в Тебе ипостасного Божества, потому что Ты бесконечно превосходишь их. Если Сам Сын Твой, о, Боже, сказал о Тебе, что никто не благ, кроме Бога; также и Иоанн, ученик Христа Твоего, сказал, что Бог есть любовь, то кто может говорить что-либо другое против этого! Действительно, Ты Сам по Себе есть любовь и благость, но Ты в то же время бесконечно больше, чем самая благость и самая любовь. Ты всемогущ, всесилен, но Ты Сам по Себе бесконечно больше, чем всемогущ и всесилен! Ты Сам по Себе самобытен, безначален, вечен и бесконечен, но Ты Сам по Себе бесконечно больше, чем самобытен, безначален, вечен и бесконечен. Боже! Ты Сам по Себе божественен, свят, чист, безгрешен; но в то же время Ты Сам по Себе бесконечно более чем божественен, свят, чист и безгрешен. Ты по Своей сущности абсолютно духовен, вездесущ и все Собою наполняешь, но Ты одновременно бесконечно больше, чем абсолютно духовен, вездесущ и все Собою наполняющий, – Ты, Отец Небесный, Сам по Себе есть безначальная и бесконечная жизнь, божеское всетворчество, единая истина, начало всякого света, единая правда, но Ты бесконечно больше, чем самая бесконечная жизнь, чем божеское всетворчество и единая истина и начало всякого света и единая правда. О, Боже Отец наш! Все это недостаточно само по себе, чтобы всем этим исчерпать Тебя. Ты, нерожденный, родил и рождаешь из Себя Сына, Ты, ни от кого не исходящий, извел и изводишь из Себя также и Святого Духа, и Твои в Тебе рождаемость и изводимость объемлют собою все ипостасное в Тебе Твое содержание, однако Ты все же бесконечно больше, чем самая рождаемость и чем самая в Тебе изводимость. Ты Сам в Себе, в своей первичной Ипостаси не рожденный и не исходящий ни от кого и ни от чего, однако Ты бесконечно больше Сам в Себе, чем нерожденный и неисходящий.

После всего этого, кто же Ты Сам по Себе, вседержавный мой Бог Отец? О, Ты, неисповедимый, неизглаголанный, неизреченный, неописанный, невообразимый, сущий Бог, Отец Господа нашего Иисуса Христа. Ты только один ведаешь Себя, мой Бог, Тебя знает только один Сын Твой Иисус Христос, и осознает Тебя единый Дух Святый. Ты для херувимов и серафимов являешься непостижимой тайной. Ты Сам по Себе непостижим и неисследим. Однако Твоя, Господи, безграничность и тайна Твоей сущности в Тебе не является препятствием для моего ограниченного ума знать Тебя и любить Тебя, моего Творца Бога, и не только знать и любить, но и даже внутренне наслаждаться Тобою и переживать Тебя в себе.

О, Создатель мой! Я убедился, что можно находиться в сем мире и целиком жить Тобою, можно быть в Тебе и беспрестанно все глубже и глубже погружаться и врастать в Тебя. Так Ты, всеблагостный, бесконечно реален и вездесущ. Мало этого, я еще больше скажу: можно через Христа, только через одного Его, достигнуть того, что, созерцая Тебя, моего Небесного Бога Отца, и деятельно во всем исполняя всегда Твою святую волю, начертанную на страницах Евангелия, ежемоментно внутренне обожаться Тобою, наполняться всемогущею Твоею силою, заряжаться необыкновенным даром Всесвятого Твоего Духа и даже быть чудесным проводником в мир всемогущей, животворящей Твоей силы. Но эта божеская Твоя всевластная и всемогущая сила приобретается человеком не механическим или магическим путем, а деятельной, чисто подвижнической, самоотреченной жизнью. Приобретая силу, любящий и любимый Тобою Твой раб весь обожается, он весь делается в себе богоносцем, он весь превращается в одно пламенное послушание Твоей святой воле, он весь, наконец, внутренне уподобляется Тебе, своему Создателю Богу.

О, Боже, Отец наш! Как же после сего не благоговеть перед Тобою и не благодарить Тебя, столь бесконечно доброго, милостивого и любвеобильного, сущего Бога нашего? Господи! Ты велик и превелик. Перед Тобою, перед Твоею добротою, бесконечною любовью все немеет, все молчит. Да и что же о Тебе, Отец Небесный, тварь может говорить, если Ты Собою превосходишь всякую мысль, всякое слово о Тебе? Если же я лепечу о Тебе, мой возлюбленный Бог, то прости меня за мой лепет, ибо я обезумел, сделался несмысленным, уподобился лишенному рассудка. Но, Отец мой Небесный, ради Тебя и обезуметь есть величайшее благо. Боже! За все благодарю Тебя. О, Боже! За все слава Тебе, единому моему Творцу Богу, аминь.

21 февраля. [Сибирь как прибежище христиан]

О, Боже преблагословенный! Как же Ты бесконечно премудр! Вот, стоя на Алтайских горах, я смотрю на звезды небесные и вижу дивную премудрость Твою в самом языке их. О, дивны и предивны дела Твои! Ты наградил их языками, коими они открывают свои тайны друг другу. Язык их понятен друг для друга, речь у них одна. Язык их – это свет, наполняющий каждую из них, который они посылают друг другу, он-то и вестник истории каждой звезды. И, благодаря сему световому излучению звезд, каждая из них свободно по этому свету читает, что делается и что делалось на всех окружающих ее звездах. Отсюда нет ничего тайного во всей мировой действительности, что не было бы явным. Царь мой и Бог мой! Как все премудро Ты устроил. Но еще премудрее Ты являешься в делах рук Своих – это в особенном творчестве, что смертный называет жизнью. Здесь Ты уж очень ярко и непосредственно открываешь Себя как живого разумного Творца всего сущего. В самом деле, достаточно хотя бы бегло взглянуть на что бы то ни было живое, как тотчас выступает во всем этом неопровержимое свидетельство того, что в мире нет случая, что властно царит во всем одна в высшей степени разумная преднамеренная целесообразность, а это не значит ли, что жизнь как жизнь есть одно из отражений свойств Твоей божеской триипостасной жизни? И эта дивная преднамеренная целесообразность – жизнь – из неорганического мертвого царства – природы – создает для себя бесчисленнейшие и самые разнообразные формы от медузы вплоть до человека, от бактерии вплоть до строевого леса.

Боже Отец Небесный! Все это есть дело рук Твоих, и, о, как Ты бесконечно велик и превелик в них! Но это разве все, что Ты сотворил по благости Своей? О, это только одна буква, взятая нами из книги Твоего творения. А вот еще сверх сей видимой жизни есть мир человеческого самосознания, этот мир по отношению ко всей Твоей физической жизни прямо-таки является чудом, но, к сожалению, люди мало интересуются этим небесным светом, что находится в них. Но и этого мало. Мы знаем, что, кроме самосознания человеческого, есть еще в человеке такая истина, которая, в свою очередь, также является невообразимым чудом, – это нравственная религиозность, или религиозная нравственность. Это тоже мир, да еще какой реально-бесценный мир! И все это существует, живет как сущая реальность, имеющая свой язык, свою речь, которыми Тебя, Творца своего, она прославляет и проповедует о Тебе.

О, Господи! Как Ты дивен и предивен в Своем всетворческом всемогуществе! Да, мой Царь! Все обращено лицом к Тебе. Все Тебе служит, все Тебя благословляет. Самые страдания и муки всей твари – и те Тебя славят, самая смерть – и она воздает Тебе подобающую славу; самое зло – и оно Тебя проповедует и благовествует о Тебе, только, конечно, своим языком, что Ты есть истинный сущий Бог любви и благости. Мало того, даже сам диавол, и он своим существованием невольно оправдывает Тебя, своего Творца Бога, во всех своих действиях и отношениях к миру.

О, Бог мой! О, слава моя, о, жизнь моя! К Тебе все несется, к Тебе все стремится, ибо Ты источник всякой благости. Ты вечные материнские сосцы, питающие всю тварь млеком жизни, Ты всегдашняя радость для всего существующего, Ты вечная богоотчая любовь ко всему сотворенному Тобою.

Ах, как сладостно! Все мое существо, благослови сейчас всю Сибирь. Сибирь! Она сейчас скована стальным обручем жгучего мороза, лишь солнце своими косыми лучами лобзает ее страшный холод. А ведь скоро этим северным морозам наступит конец. Настанет скоро весна! О, Боже мой! Люблю я Сибирь, люблю я Алтай, люблю я каторгу, особенно Акатуй! Ах, Сибирь! Как бы я хотел умереть в тебе. Уж очень, Господи, прекрасна Твоя Сибирь! Там одни горы чего стоят! Там многоверстные степи; там дремучая тайга, там бесчисленные многорыбные реки и многоводные озера. О, только там, в Сибири, как нигде в другом месте, можно созерцать Тебя, мой Бог! Размышлять о всех Твоих благодеяниях, изливаемых Тобою на всю Твою прекрасную тварь. Там реки: черный и белый Ануй, там Катунь, там Телецкое озеро, там озеро Осунор. Там дивные реки: Черный Иртыш, Бия, Обь, там дивное озеро Байкал, там Ангара, Селенга, Витим, там Хильк, Шилка, там прекрасная Аргунь, там бесчисленное множество всевозможных озер! А что я скажу о пернатых? О, кто в Сибири не жил, тот не знает царства пернатых. Сибирь! Страна жизни! И вот, Царь мой Владыка и Бог, все это Ты создал; все это из Твоих рук вышло! Благословен Ты, Господи, в Сибири! Препрославлен Ты в сей суровой стране, где культура всего человечества в скором времени дойдет до кульминационной точки! Превознесен Ты, Царь мой, в Сибири, где будет процветать сила и мощь русского стяга; где христианство вступит на свой истинный путь, где учение Христа будет переживаться христианами не умом и мыслями, а самым делом и самою жизнью. О, велик Ты, Господи, бесконечно велик! Пусть мой русский даровитый и талантливый народ познает Тебя, Бога Отца, и преклонится пред Тобою, и именем Сына Твоего освящает себя!

Боже, Царь мой! Вот я вижу, как русский народ встает из праха приниженности своей и всю Сибирь наводняет собою! О, как же он все выше и выше поднимается, растет и наполняет собою всю Сибирь, всю великую Азию. Царь мой Вседержитель! Благослови его, усынови его, возрасти и укрепи его. Он сильный, но только с Тобою; славный, но только через Тебя и в Тебе! На редкость счастливый, благородный, творчески-гениальный, но только в Сыне Твоем и Святом Духе.

О, Сибирь! Со своими дивными, драгоценными горами, высокими и беспредельными лесами, многоводными реками и светлыми прозрачными озерами! Хвали и прославляй всегда своего Творца Бога. Вот Его всеславное вездеприсутствие Божеское, точно орел свое горное жилище, объемлет тебя, славная Сибирь! Вот Его всесвятая любовь, точно солнце, заливает тебя, моя прекрасная, чудная Сибирь! Сибирь, люби своего Бога Отца, и ты велика будешь и высоко превознесешься. А Ты, преблагословенный Бог Отец, будь живым горнилом для всей Сибири и, в частности, для меня, сибиряка-забайкальца! Расплавь нас Собою, чтобы нам быть абсолютно новою тварью в Твоем возлюбленнейшем Сыне, Иисусе Христе!

О, как я хочу быть действительно истинным христианином, Твоим верным рабом. Боже, уж очень хочу быть Твоим и только Твоим птенцом, любящим Тебя. О, Владыка мой! Я хотел бы быть последним Твоим псом, всегда могущим следовать за Тобою! Я хотел бы быть всегдашним прахом с ног Твоих, я хотел бы быть всегдашним эхом Твоего присутствия. О, я не знаю, чем бы я хотел быть, чтобы только всегда быть с Тобою и никогда не разлучаться с Тобою. О, божественный алмаз мой, небесный рубин мой, предивный берилл, пребесценный аквамарин, моя нежнейшая бирюза, мой святейший аметист, мой кротчайший всесильный опал, мой безгрешный сердолик, моя всеблагостная яшма, мой премудрый циркон, мой предивный гиацинт, превознесенный жемчуг, Бог мой! Ты все мое богатство, Ты все мое сокровище, Ты вся неоценимая ценность моя.

О, Бог мой, о, Спаситель мой, о, надежда моя, о, жизнь моя! Славлю Тебя, моего Отца Бога и воспеваю Тебя, моего Творца.

22 февраля. [«Вселенная! Поклонись своему Творцу Богу»]

Ясная погода. На душе тихо. Царь мой и Бог мой! О, как душа моя жаждет Тебя. Кормилец мой! Я весь хотел бы быть одним голубиным полетом к Тебе, чтобы всегда и всегда лететь к Тебе, искать Тебя и грустно-торжественно ворковать перед Тобою. Возлюбленный мой! Не могу даже помыслить о Тебе без того, чтобы вдруг не воспламениться любовью к Тебе. О, люблю Тебя, мой Бог, люблю Тебя, Бог Отец мой, люблю Тебя! Да, вся тварь Тебя любит, все создание к Тебе любовно тяготеет; ибо Ты один Промыслитель о всем мире. Царь мой! Как же не любить Тебя? Как же ежемоментно не благословлять Тебя? Ты единым мановением Своей воли сотворил мир, Ты одною Своею мыслью вызвал к бытию разумных духов, Ты создал по Своему образу и подобию человека. Ты бросил пространство, точно шелуху от зерна. Ты выплюнул время, точно ничтожный плевок, ты рассеял бесконечные миры, точно пыль от сотрясения одежд Твоих, Ты Своим дыханием раскинул повсюду атмосферу. Твои небеса, Твоя земля и все живущее на ней! Ты всем даешь пищу, всех одеваешь, о всех заботишься, всех любишь и жалеешь.

Владыка мой, Отец Небесный! О, как же Ты бесконечно любвеобилен и добр. Все, что от Тебя исходит, есть одна бесконечная благость, одна сущая любовь, одна жизнь. Царь мой! Я весь готов превратиться в одно чистое, огненное объятие, чтобы только им держать Тебя, моего Бога, и держать крепко и прекрепко. Скала моя, твердыня моя, сила моя! О, как бы я хотел быть живой стезей для Тебя, по которой Ты вечно и бесконечно шествовал бы, ступая своими ногами по мне. Боже! Не знаю, чем бы я был для Тебя, чтобы только всегда быть с Тобою, Властелин мой! Сильно истаивает душа моя от тоски по Тебе, ибо без Тебя я не могу жить. Ты моя жизнь, Ты полнота бытия моего, Ты блаженство мое, Ты красота моя, Ты радость моя, Ты надежда моя, Ты любовь моя! О, как тепло-тепло на сердце моем, в душе моей. Это Ты согреваешь меня, это Ты являешься виновником теплоты, духовной теплоты во мне. Боже! О, как же я благодарен Тебе за то, что Ты мой Бог. О, как же я счастлив, что я всегда имею возможность молиться Тебе, просить Тебя, благодарить Тебя и беседовать с Тобою! О, будь благословен, Царь мой, во веки!

Вселенная! Поклонись своему Творцу Богу и прославь Его. Вся мировая действительность! Воспой своего благодетеля Творца Бога. Земля, воды, горы и холмы! И вы восплещите от радости и воспойте своему Творцу Господу песнь, чтобы Он прославился. О, дивен и предивен Ты, Царь мой! Всё Тебя славит и всё перед Тобою благоговеет и Тебе служит. Осанна моему Отцу Богу! Аллилуия. Слава, честь и поклонение первой Ипостаси Святой Троицы! Аллилуия, аллилуия, аллилуия!

23 февраля. [Через Христа мир станет воплощением Бога]

Боже! Хвала Тебе. Ты Бог всего сущего. Ты сотворил мир, Ты в конце веков послал Сына Своего единородного, чтобы спасти его. Ты изволил ради спасения всего Своего создания воплотиться Сыну Твоему и Богу нашему в человеческую природу. Ты во время всей Его жизни богоотчески окрылял Его и охранял от всех врагов Его, Ты в уста его вложил глагол Своей святейшей богоотческой воли, Ты изливал через Него Свою чудодейственную силу богочеловечества, Ты устроял Ему пути Его в деле спасения всей твари, Ты осенял Его Своим всебожеским всемогуществом, Ты весь истаивал от Своей богоотческой любви к Нему, Ты питал Его Собою, Ты нежно взирал на Него Своими отеческими очами, Ты ежемоментно благословлял Его Своим всеблагостным благоволением, Ты изволил пострадать Ему на кресте, Ты воскресил Его из мертвых, Ты вознес Его на небо, Ты излил через Него дары Святого Духа на учеников Его, Ты устроил спасение всего мира в Нем, Ты через Него весь мир делаешь воплощением в него Триипостасного Бога, Ты через Иисуса Христа Сам воплощаешься в мир, Ты устрояешь через единородного Сына Твоего мир второй Его тварной природой. Ты через Христа Своего воплотишь весь мир в Себя и Себя в мир, чтобы Ты и мир объединились между собою настолько, чтобы Ты и мир представляли собой единую боговселенскую личность всего богосущего, и тогда Ты, как сущий Бог, будешь все во всем. Боже! Вот что Ты творишь через христианство.

О, Отец Небесный! Ты поистине есть одна безграничная благость, бездонно-глубинная любовь, безбрежная жалость, невообразимое милосердие, неописуемое смирение. Не потому ли Тебя хвалят и прославляют все херувимы и серафимы? Не потому ли Тебя чтут и превозносят архангелы и ангелы? Не потому ли тебе служат все небесные воинства? Не потому ли и вся вселенная к Тебе внутренне влечется? Не потому ли и я, грешный, поклоняюсь Тебе и славословлю Тебя, моего предвечного Отца? О, Боже, как вся тварь с быстротою молнии стремится к Тебе, как вся мировая действительность незримо для нас принимает Тебя в себя, воплощает все твое божество в свою сущность и сама воплощается в Тебя.

О, Боже! Если даже теперь, когда весь мир, пропитанный злом, прогнил, он все же прекрасен, пленителен и привлекателен, то каков же он будет, когда по Твоей святейшей воле через Сына Твоего единородного он станет второй Твоей природой? В какую же тогда он красоту должен будет облечься? Во что тогда он весь должен будет превратиться? О, тогда он весь будет одною невообразимою духовною самосознающею сущностью! Тогда он весь будет в одно и то же время и органически цельным, и духовно биологически дробным, состоящим из бесчисленнейшего множества духовных разумных личных существ! Тогда не только не будет неорганического мира, но тогда даже не будет ничего неразумного в мире, тогда весь мир превратится в одни святые духовные разумные личности, которые будут представлять живое царство Твое, живое Твое небо и новую землю. Тогда весь мир Твой будет превращен в один священный гимн вечной и бесконечной славы Твоей, тогда он весь будет одной чистой тонической гармонией хвалы Тебя, преблагословенный Бог Отец, тогда он весь будет одною всесовершеннейшей в себе радостью о Тебе, Творец всего сущего, тогда он будет одним неиссякаемым блаженством, полным в себе невообразимой Твоей божеской красоты. О, Господи! Вот что совершается во всем мире через Сына Твоего и Бога нашего. Так Ты бесконечен в своей богочеловеческой любви ко всему тварно-сущему и особенно к человеку!

О, вы, все атомы вселенной, пойте и прославляйте Господа Бога во веки! О, и вы, все силы мировой действительности, пойте и прославляйте Отца всяческих… О, вы, все эфирные колебания! Славьте и прославляйте Отца Бога вовеки! О, и вы, все световые волны! Хвалите и превозносите своего Творца Бога вовеки. И ты, моя душа, вечно и бесконечно пой и радостно-торжественно воспевай Господа Бога вовеки. Славлю Тебя, моего Бога Отца, прославляю моего Творца, восхваляю Тебя, моего Царя и Владыку во вся веки. О, Боже, благодарю Тебя за все, благодарю Тебя за Христа. О, Отец мой небесный! Ты ведь все для меня.

24 февраля. [«Без Тебя нет для меня жизни на земле»]

Вот я проснулся, и моя первая мысль: Ты, о, Боже, Творец мой, Ты Создатель мой, Ты образователь мой во чреве матери моей, Ты отче-материнство мое, Ты питатель мой, Ты вечная пища моя, Ты животворящее сладостное питие мое, Ты жизнь моя, Ты дыхание мое, Ты здоровье мое, Ты сила моя, Ты крепость моя, Ты юность моя, Ты радость моя, Ты красота моя, Ты любовь моя, Ты предмет веры моей, Ты надежда моя, Ты мудрость моя, Ты знание мое, Ты наука моя, Ты учитель и наставник мой, Ты энергия моя, Ты мужество мое, Ты смелость моя, Ты решимость моя, Ты способность моя, Ты талант мой, Ты сокровище мое, Ты богатство мое, Ты сладость моя, Ты блаженство мое, Ты неоценимая ценность моя, Ты хранитель мой, Ты страх мой, Ты победа моя, Ты царь мой, Ты спокойствие мое, Ты отдых мой, Ты пристанище мое, Ты свет мой, Ты прогресс мой, Ты правосудие мое, Ты помилование мое, Ты награда моя, Ты праведность моя, Ты святость моя, Ты небо мое, Ты вечность моя, Ты пространство мое, Ты среда моя, Ты истина моя, Ты правда моя, Ты свобода моя, Ты благость моя, Ты доброта моя, Ты спаситель мой, Ты Бог мой, Ты все мое! Боже! Что я воздам Тебе за все Твои благодеяния, оказанные Тобою мне? Чем я отплачу Тебе за них? Господи Боже мой! Для Тебя на все готов я, – кем или чем бы Ты ни пожелал, чтобы я для Тебя был. Если Тебе угодно, чтобы я не только человеком, но даже был бы ради Тебя змеей, пресмыкающимся, каким-нибудь червем, ничтожнейшим насекомым, я на все готов, чтобы только этим угодить Тебе, ибо я люблю Тебя и во всем хочу быть покорным Тебе, о Господи!

Господи, Боже мой! Без Тебя нет для меня жизни на земле. Без Тебя для меня все превращается в холодную могилу, в мучительную смерть. Ты только, о, Боже мой, являешься сущей жизнью, действительным бытием для меня. Поэтому молю Тебя: не оставляй меня в смертном одиночестве без Тебя. Ты ведь меня создал, я Твое создание, а посему, всемилостивый мой Бог, если чем я и огорчил и оскорбил человеколюбие Твое, то Ты все же по Своей благости не оставляй меня как сущий Творец и Бог мой, будь всегда со мною. Впрочем, я все же твердо верю, что Ты меня не оставишь, Ты всегда будешь со мною, ибо Ты по Своей божеской природе есть одна чистейшая беспредельная любовь, одна бездонно-глубинная благость. О, Боже мой! Как хорошо, что мир не сам в себе существует, а Ты существуешь над миром и властвуешь над ним и управляешь им. Если бы не было Тебя, моего Бога, то тогда я самую ужасную смерть предпочел бы самой счастливой жизни. Но благо мне, что Ты есть, что Ты существуешь. Ах, Кормилец мой Бог, как я блажен и преблажен, что Ты и для меня есть и существуешь как истинный Бог мой и истинный мой Творец. О, Господи! Сердце мое насквозь пронизывается сознанием безграничной благодарности Тебе за все благодеяния, какие только Ты изливаешь на меня. Особенно выше и ценнее всякого Твоего дара, ниспосланного мне, – это, что Ты есть, что Ты существуешь и даешь мне знать о Себе как о сущем Боге.

О, славлю Тебя, моего Бога Отца, и прославляю Тебя, моего Творца. Ты мой Бог, Ты мой Создатель! К Тебе я возношусь душой и телом и всем моим существом почитаю Тебя и поклоняюсь Тебе. Ты Бог мой, радость моя! Благоволи мне день и ночь призывать святое имя Твое. Позволь мне ежемоментно простирать, молитвенно простирать к Тебе сердце мое, позволь мне, всесвятой Владыка, всегда беспрерывно смиренно-восторженно лобызать следы святейшего присутствия Твоего. Бог мой, сила моя, непоколебимая опора моя! Люблю Тебя, Творец мой! Но я хотел бы, чтобы я весь по отношению к Тебе был только одной пламенной любовью, одним огненным тяготением к Тебе, мой Промыслитель! О, Господи Боже мой! Дивен и предивен Ты, чуден и пречуден Ты, Отец Небесный, благословен Ты, Царь неба и земли! Хвала Тебе, превысочайший мой Создатель! О, хвала, хвала и хвала Тебе!

25 февраля. [В Боге все законы мировой действительности]

Настроение духа религиозное. И вот я подумал о весне, а с весны перенесся мыслию и вообще на жизнь, и мне тотчас вспомнился закон тяготения: всякое вещество притягивается другим веществом с силой, пропорциональной массе и обратно пропорциональной квадрату расстояния между ними. Этому закону подчиняется всякое мертвое вещество, но отнюдь не подчиняется этому закону жизнь как таковая. Жизнь имеет в себе законы, как раз противоположные законам физическим и, в частности, закону тяготения. Что же это значит? О, это значит, что все законы механические есть только видимость каких-то других законов мировой действительности, которые пока для человека скрываются под законами механики. Такая жизнь как жизнь выходит за пределы законов механики, что свидетельствует о том, что жизнь совершенно не подчиняется этим законам и не только не подчиняется, но даже, не нарушая их, имеет в себе другие законы, перед которыми все законы механики являются как бы совершенно не существующими. Но ведь и сама по себе жизнь слишком сложна, разнообразна и бесконечно таинственна.

Но и эта самая жизнь все же является отдаленнейшим отражением чего-то бесконечно большего. Последнее есть тоже жизнь, но жизнь Твоя, мой Отец Небесный, которая есть вся полнота бытия Твоего Триипостасного Божества. Отец Небесный! Все это исходит от Тебя, Ты один являешься виновником бытия всего сущего! О, Отец Небесный! От одного изумления перед невообразимым богатством всех творческих богоотческих Твоих сил весь мир для нас превращается в абсолютное ничто. Да и нужно сказать правду: что такое весь мир пред Тобою? Для Тебя нет границ, нет невозможности, чтобы в один миг создавать все новые и новые вселенные. Кто может сказать Тебе: довольно, теперь Ты не перейдешь предела для Своего всетворчества! Кто может Тебе сказать: довольно создавать, иначе Ты истощишься Сам в Себе? Боже, Твоему творчеству никогда и ни в чем нет никаких границ. Ты Сам по Себе безначален и бесконечен, таково и Твое творчество! Все в Твоей власти и в Твоем неистощимом всемогуществе. Кто может исчерпать Твое всемогущество, а оно ведь есть только проявление Твоей в Тебе неописуемой благости. Благ Ты и преблаг! О, Боже! Окажи и для меня Свою всесвятую благость, преврати всего меня в одну чистую, пламенную, вечную и бесконечную преданность Тебе.

Вот я смотрю на солнце и думаю: солнце есть раскаленный шар. Знает ли оно само, что оно представляет из себя? Нет, солнце не знает этого, ибо оно не имеет в себе самосознания; поэтому оно само для себя не существует, и однако оно, если не существует само для себя, то все же существует для Тебя, мой Творец, и Ты радуешься ему как Своему творению, которое, хотя само для себя и мертво, однако для Тебя живо. Боже мой! Я же человек, имеющий в себе самосознание, которым я бесконечно превосхожу солнце, и однако оно, это солнце, – все огонь, все пламя. А я при всем своем самосознании являюсь воплощенным холодом, осколком льда и т. д. И вот мне, Господи, обидно, что я не таков, как солнце. А поэтому молю Тебя, Боже, преврати все мое существо в одно чистое пламенное стремление к Тебе! Господи Боже Отец наш! Не вспоминай грехов моих, забудь все беззакония мои, сжалься надо мною, помилуй меня, услышь мою молитву, преложи, преврати и преосуществи все мое естество, всю мою сущность в одно всерадостное послушание Тебе, мой Небесный Отец. О, Владыка мой Бог Отец! Ты ведь все можешь сделать, для Тебя ничего нет невозможного; а посему услышь мою молитву, дай мне, мой Владыка, быть лишь липким прахом с ног Твоего всебожеского вездеприсутствия, не откажи мне ради имени Святого Твоего, не оставь моей просьбы, поспеши исполнить ее, ибо ты Бог мой, Создатель мой, Промыслитель мой, надежда моя, скала моя, крепость моя, утешение мое, сила моя, Спаситель мой! В Тебе вся моя жизнь, в Тебе мое бытие, в Тебе мой смысл и цель моего существования на земле. Аминь.

26 февраля. [О детях и о детях животных. Всех питает Бог]

Боже, Отец наш! Вот я встретил мать, кормившую своего ребенка грудью, и я увидел, как месячный ребенок инстинктивно своею прекрасною головкой искал сосцы своей возлюбленной матери, и я удивился. В этот момент моему воображению представилась следующая картина: все младенцы всех людей всех стран и веков с первого дня своего рождения и до одного года с открытыми ротиками, со слезами на глазах, плача, просят у Отца щедрот пищи себе, и Ты даешь им ее из груди их матерей, и они насыщаются и в знак благодарности посылают Тебе свою прекрасную детскую улыбку, и Ты принимаешь ее как детский дар любви к Тебе.

Вслед за человеческими младенцами мне так представлялись дети четвероногих животных: слонята, маленькие бегемоты, зубры, носороги, жирафята, ослики, верблюжата, ягнята, львята, тигрята, щенята, котята, ласочки и др., которые также с раскрытым ротиком ищут у Тебя, Отца жизни, всякой пищи, и Ты даешь ее им и с избытком кормишь их. Но это я сказал только о человеке и четвероногих животных; кроме же них есть еще птицы небесные, рыбы морские и пресмыкающиеся. О, как же я часто до слез умилялся, когда мне приходилось видеть голодных, с открытым ртом висящих в своих гнездах, маленьких, только что вылупившихся из яйца птенчиков, которые во все стороны поворачивали свои головки, точно так же ища и прося у Тебя, мой Творец, себе пищи. И Ты, Царь мой, всех их питаешь, всем посылаешь пищу, и они с радостью принимают ее.

О, Боже, как же все эти юные, только что родившиеся животные, четвероногие, и птицы, и пресмыкающиеся, и насекомые хороши! О, как же они хороши! Один раз мне пришлось видеть только что родившуюся гадючку. И как же она в моих глазах была хороша и прекрасна, особенно когда я ее взял в руки и она открыла свой ротик, и мне было так ее жалко, что я тут же расплакался над нею. Господи! Да что же это такое, что все юное, только что рожденное, уж очень прекрасно, мило, достойно любви, умилительной жалости, искреннего сострадания и т. д.? Не оттого ли, что дети животных, и птиц, и пресмыкающихся проявляют свою невинную беспомощность и беспомощную невинность, не оттого ли, что все они выражают собою чистоту, райскую жизнь, не обезображенную последствиями зла и т. д.? Ах, как все это хорошо, до глубины души трогательно.

Господи Боже мой! Ведь это Ты один одновременно питаешь, и насыщаешь, и посылаешь Твои дары юным детям, младенцам человеческим, и четвероногим животным, и всем птенцам, живущим на Земле, а сколько есть других бесчисленных планет, на которых Ты также питаешь и кормишь все юное, все молодое по Своей промыслительной любви к ним? А что сказать и о творимых Тобою новых мирах, туманностях?.. Разве они к Тебе не обращаются за пищею? Разве Ты их не питаешь? О, Владыка и Отец всего сущего! Все к Тебе обращено, и это все только живет и питается Тобою, Ты даешь всем пищу, Ты один всех и все питаешь. Царь мой! О, как Ты бесконечно благостен! Как Ты бездонно-глубинен в Своей любви ко всякой твари! Как Ты невообразимо щедр и жалостлив ко всему существующему! Да, Ты есть истинный единый Отец и питатель всей твари. Ты есть один всесострадательный Бог по отношению ко всякой плоти и духу. Владыка мой Бог! Как же после всего этого не любить, не благословлять и не благодарить Тебя? Как же не поражаться бесконечной, богоотчей благости и любви Твоей ко всему существующему?! О, Господи! Ты Бог мой, Ты моя вечная жизнь, Ты мое блаженство, Ты моя всегдашняя радость! Хвала тебе, мой милосердный Бог! Осанна Тебе, Творец всего сущего! Ах, не знаю, чтобы я сделал, лишь бы только всегда размышлять о Тебе, любить Тебя, молиться Тебе и день и ночь созерцать Тебя, моего Бога. Аминь.

27 февраля. [Что есть человек? Против теории бесконечного круговорота]

Много я думал о вселенной, о Млечном Пути, о небесных светилах, о земле, о жизни и т. п. И вспомнил я тех ученых всех стран и веков, которые всячески стремятся доказать, что мир сам по себе безначален и бесконечен, что все мировые светила возникают из разрушенных миров, как и эти ныне существующие мириады миров так же разрушатся в свое время и из них возникнут другие, новые миры и так до бесконечности. Из такой теории вытекает идея о том, что мироздание вечно, безначально и бесконечно, существует само по себе и сам собою. Боже мой! Как люди поддаются такой ложной иллюзии? Так говорить относительно всего мира – это значит ничего не знать о мире, тем более о веществе самого мира. Ты только, Боже, сотворивший мир, знаешь, как лжив человек и как он склонен везде и во всем выставлять себя и свой собственный опыт центром всего сущего! На самом же деле он почти ничего не знает о мировой тварной, созданной Тобою сущности; он совершенно не знает, что такое само по себе какое бы то ни было вещество, что такое химические элементы. Что такое мировой эфир, предполагаемый ими. Что такое космическое движение. Что такое сам по себе закон тяготения. Что такое сила как сила. Что такое сами по себе пространство и время. Человек даже не знает, что такое жизнь. Что такое, наконец, он сам для себя самого. И вот думает, мечтает и гордо заявляет, что ему известна сама неизвестность, на самом же деле ему известно то, что называется его собственной высокомерной фантазией и только. Горд и надменен человек! Но в этом и заключается его ничтожество. Однако, когда сама его природа громко свидетельствует о Тебе, мой Творец, когда всякая вещь, включительно до всей мировой действительности, беспрестанно громко свидетельствует о том, что мир не сам по себе существует, а существует только по милости Твоего надмирного личного живого существования.

О, Боже мой! Как обидно за человека, что он всегда стремится вытеснить Тебя из мира с тою, конечно, целью, чтобы себя самого поставить на место Тебя, Творца своего. Откуда у него явилось такое внутреннее упрямство против Тебя, Бога своего? О, таковым его сделало зло, и только оно одно. Владыка мой Бог! Как страшно зло само по себе, оно все измеряет и взвешивает только собою самим. Как оно само по себе явилось, так оно и предполагает, что все существующее в одно и то же время и безначально, и самобытно, существует само по себе, но также оно конечно и временно. И вот эта антитеза, по мнению зла, – мир безначален, самобытен, вечен, и в то же время конечен и смертен, – принадлежит только одному злу и никому другому. Такое мнение о мире происходит из одного зла, оно кладет свой отпечаток на ум человека. Зло думает о себе, что оно безначально, вечно и в то же время конечно, конечность же свою зло полагает как одну из метаморфоз своего бытия в качестве обновляющего начала вечного круговорота существования. Таковым предположением оно и питает ум человеческий; тогда как на самом деле это вовсе не так.

По существу дела, Ты, Небесный Бог Отец, сотворил всю вселенную и доселе творишь, но сотворенный и творимый Тобою мир Ты через Сына Своего Господа нашего Иисуса Христа снова претворяешь и делаешь уже его Телом и Кровью Своими, вечным духовным, самосознающим царством Твоим, где весь мир будет второю природою Твоею, где всякий атом (выражаясь по-человечески) будет обладать самосознанием, беспрестанно прославляющим Тебя, Отца Небесного, и единородного Сына Твоего, Господа нашего Иисуса Христа, и Святого Утешителя Духа. Вот тогда-то во всем будет реализована Твоя святейшая воля, тогда наконец Ты как Бог Отец будешь все во всем. Вот к чему стремится весь мир, вот цель его бытия, вот, наконец, в чем заключается весь смысл тварной его сущности.

О, великий Боже! Как же Ты бесконечно премудр, всемогущ, всеблагостен и вселюбящ! И вот, когда подумаешь обо всем этом, то просто теряешься в беспредельной Твоей благости. О, Боже мой! Во всем Ты бесконечен и бесподобен. Ты один сотворил весь мир, Тебе одному он и подчиняется. Ты его вызвал из Своей свободы и вложил в него все свойства его, Ты вдохнул в него все законы, и по Твоей воле он как в целом, так и во всех своих частях движется. Ты создал в нем гармонию, которая есть отражение гармонии триипостасной божеской жизни в Тебе. Ты, Царь мой, определил каждой планете количество вещества и вес его, Ты один зажигаешь на них костры жизни их, Ты один властвуешь над всей вселенной, и все миры совершенно подчиняются единой Твоей всетворческой воле. Боже! Ты один бесконечен, безначален и вечен. Вся мировая действительность, сравнительно с Тобою, бесконечно ничтожнее, чем самое ничтожество. Перед Тобою время и пространство бесконечно меньше, чем один момент, чем ничтожнейшая точка протяженности. О, как Ты, Господи, Боже мой, велик и превелик. Все Тебе служит, все Тебе подчиняется, над всем Ты царствуешь и владычествуешь как Бог всего сущего. Слава Тебе, мой Вседержитель! Хвала Тебе, мой пресладостный Бог, вечная осанна Тебе, мой Творец и Отец! Аминь.

28 февраля. [Бог превосходит всякое определение]

Слава Тебе. Отец Небесный!

Пойте и воспевайте, все миры, Господа Бога моего. Он бесконечно препрославлен, всемогущ, милосерд и вселюбящ. Кто, как не Господь Бог наш, сотворил небо и землю. Он движет небесами. Ты впрягаешь для Себя, точно колесницу, все солнца небесные и все планеты, вращающиеся в пространстве, они Тебя как своего Властелина своею мировою жизнью, точно опахалом, нежно обвевают. Ты как единственный Царь, точно порфирою, одеваешь Себя вселенским светом, Тебя славит весь мир, Тебя величает вся мировая действительность. О, Господи Боже мой! Вся тварь ластится к Тебе, всякое дыхание лобзает Тебя. Ты Бог всего сущего, Ты Творец всего видимого и невидимого.

Боже! И я люблю Тебя, и я прославляю Тебя. Боже! И я лобзаю преславную световую бахрому дивных и предивных риз Твоих. О, Отец Небесный! Как ты бесконечно велик и превелик! Нет, Ты сверх чем велик и превелик! Твоя всебожеская сущность сверх чем божеская сущность. Твоя всебожеская отчая Ипостась сверх чем всебожеская отчая Ипостась! Познание Тебя – абсолютное отрицание определений Тебя! Ты, Бог мой, бесконечно превосходишь Собою всякое определение Тебя, ибо Ты сверх всяких определений! Мое созерцание парит к Тебе на крыльях моей веры и любви к Тебе, и чем я более напрягаю свое созерцание Тебя, тем я более чувствую, что Ты являешься все более недоступным для меня, какая-то всесладостная, невообразимо ароматнейшая, светоносная, живая таинственность все больше и больше окутывает Тебя и совершенно скрывает Тебя от меня! О, тайна всех тайн Божества, Отец мой Небесный, неужели Ты таков и по отношению ко всей твари! О, нет, Боже мой! Кто преисполнен в себе пламенной любви к Тебе, тому открываешься Ты, но открываешься только через Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа. Одна только истинная любовь к Тебе имеет в себе очи, чтобы видеть Тебя, и уши, чтобы слышать Тебя. Ей одной только Ты и доступен, Владыка мой Бог! Я весь превратился в священный танец, все во мне пришло в ритмическое движение. Хочу умиляться, но умиляться одною лишь моею любовью к первой Ипостаси Святой Троицы, хочу плакать, но плакать слезами любви к Богу Отцу моему; хочу молиться Ему, но молиться самой моею любовью к Нему; хочу истаять перед Отцом моим Небесным, но истаять только в самой любви моей к Нему.

Боже Отец мой Небесный! Ты весь огненная сверхсладость! Ты весь пламенное сверхблаженство! Ты живая благодатная сверхсвятость, Ты сверхрадость моего созерцания Тебя. Я весь переполняюсь всетаинственным восторгом божественной радости о Тебе!

Царь мой, Бог мой, у меня нет слов выразить все то, что я сейчас чувствую. Я чувствую, Кто Ты, но все мое существо бессильно что-либо сказать о Тебе. Я весь стал одно мертвое молчание. Я весь превратился в одно внутреннее чувствование Тебя, моего Бога, но чувствование абсолютно немое, не могущее ничего сказать о Тебе. Все во мне млеет от Тебя, но млеет в сладостном таянии всего моего существа от Твоего присутствия во мне и повсюду.

О, Царь мой и Бог мой! Хвала Тебе. Аминь.

29 февраля. [Космическое зло временно]

О, мой Отец Небесный! Ты вечно в Себе Самом и в Сыне Своем Господе нашем Иисусе Христе и Всесвятом Духе пребываешь. Ты всегда Свою богоотчую любовь изливаешь на Сына Твоего и Святого Духа – Ты от Своей ипостасной богоотчей любви весь растворяешься в одну Свою божескую любовь для Сына своего и Святого Духа. Ты тою же Своею любовью вызвал и бытие всего мира. Ты тою же в Себе богоотчею ипостасной любовью подвигнул Сына Своего Бога Логоса воплотиться в человеческую природу. Та же самая Твоя любовь воспламенила единородное Чадо Твое, чтобы осуществить Им спасение всего мира и, в частности, человечества через через Голгофу, Свою крестную смерть. Ты Своею любовью к боговселенскому делу Христа Твоего воскресил Его из мертвых, Ты по Своей бесконечной благости к Своему созданию ниспослал после вознесения Христа на небеса всесвятого Утешителя Духа, Ты по Своей жалости к миру основал Церковь единосущного Твоего Сына, Ты незримо для твари, в Лице Христа Твоего и Его богокосмического дела, перенес Царство Твое с неба на землю. Ты через то же самое боговселенское дело единородного Сына Твоего всю тварь претворяешь в чистейший и достойнейший материал для Твоего божеского Царства. Ты по Своей безграничной благости через Сына Твоего Духом Твоим Святым устрояешь спасение всей твари.

О, Боже, Отец наш Небесный! Все от Тебя и все опять к Тебе вернется. О, как же Ты бесконечно благ и преблаг! Как Ты беспредельно любвеобилен! Не потому ли вся реальная физическая весомость и вся динамическая невесомость всей мировой сущности Тебя прославляет? Не потому ли самое вращение небесных светил так твердо исповедует Твое бытие? Не потому ли на бесчисленных солнцах беспрерывные огненные взрывы, которые своими многотысячноверстными огненными языками так величественно и грозно проповедуют о Тебе? Не потому ли вся тварь, точно дивный мировой оркестр, торжественно играет Тебе свой сложный рабский гимн? Да, только Тебя одного вся природа чтит как своего истинного Творца и Бога. Но что же мы молчим о космическом зле, о мировом богохульстве, о вселенской страшной вражде против Тебя, Создатель мой? Да, Господи, все это грустно, печально и удивительно тяжело. Но и это космическое зло не вечно, оно временно, оно если существует или, лучше сказать, бывает, то только для того, чтобы раз навсегда погибнуть и уже больше никогда не появляться в мире. Кроме сего, оно представляет собой нечто такое, что оправдает Тебя, моего Бога, и осудит своего виновника, и своих последователей, наконец, и себя самого. Что же после всего этого можно еще говорить о Тебе, вселюбящий Отец наш? Одно лишь могу сказать: перед Тобою немеют всякие уста, и язык всей твари прилипает к гортани вечного безмолвия. Тобою можно только изумляться и благоговейно Тебе поклоняться. Но все это исполнять только в глубочайшем молчании перед Тобою, ибо Ты выше всякого слова и даже всякого понятия о Тебе! Так, мой безначальный, вечный и бесконечный Бог Отец.

1 марта. [Человечество призвано войти во вторую Ипостась]

Господи! Весна! Весна! Весна! Хорошо! Радостно! О, Владыка мой Логос! На крыльях весны я парю к Тебе, моему Создателю и Спасителю, Господу. Раздвиньтесь, небеса, дайте мне простор! Я свободы хочу, дух мой молниеносно несется ко второй Ипостаси Святой Троицы, Богу Логосу.

О, Господи, Боже мой! Ты сущий Бог, единородный Отцу, единосущный Святому Духу. Бог Логос, свет от света, жизнь от жизни, вечный от вечного, всесущий от всесущего, безначальный от безначального. Ты всегда Сам в Себе, и в Отце, и Святом Духе пребывающий как божеская Ипостась Святой Троицы. Ты равный Отцу и Святому Духу, Ты весь самосознающий, всетворческий ум, Ты весь умное, личное всетворчество, Ты весь божеское самосознание, Ты вечно все творишь Собою и всегда пребываешь равный Себе Самому. Ты весь безначально сущий в Отце и Святом Духе и в то же время Сам в Себе. Отец в Себе Самом постольку существует, поскольку Он существует и в Тебе, мой Бог Логос, и в Святом Духе. И Ты, мой Бог, поскольку существуешь в Себе Самом, постольку Ты существуешь и в Отце и в Святом Духе. Поскольку же и Святой Дух существует в Себе Самом, постольку Он существует и в Отце, и в Тебе, о, Бог Логос! Поскольку Отец существует и живет в Себе Самом как самостоятельная Личность, постольку же Он существует и живет в Отце и Отцом и в Тебе и Тобою, мой Искупитель, Бог Логос! Ты являешься содержанием Ипостаси Отца и Святого Духа, и Твое ипостасное содержание есть содержание Отчее и Святого Духа.

О, Боже! О, Логос! Ты Сын Отца, Ты абсолютная полнота цели самого ипостасного бытия Бога Отца и Бога Святого Духа, как и ипостасная полнота цели Твоего бытия есть Отец и Святой Дух. Ты совершенство Отца и Святого Духа, как и Отец, и Святой Дух есть Твое ипостасное совершенство. Ты во всем походишь на Отца и Святого Духа, как и Отец, в свою очередь, во всем походит на Тебя и Святого Духа. Отец без Тебя не существует, как и Ты без Него не существуешь, ибо Ты в Отце и Отец в Тебе. О, Владыка мой, Бог Логос! Ум божеский! Если Ты по Своей Божеской Ипостаси есть Бог Логос, т. е. ум, то ведь и Отец есть ум, и Дух Святый есть ум, но ни Отец, ни Святой Дух не наименованы Логосом, а только Ты один, вторая Ипостась Святой Троицы, назван Логосом. Господи! Что же все это значит? Почему именно Ты, Бог Логос, назван этим именем? О, мне так и кажется, да и не только кажется, но я даже убежден в том, что Ты, Бог Логос, назван сим именем только потому, что Тебе одному благоволил Дух Святой снова, через Твое вочеловечение, как всетворческому, вседеятельному уму (ὁ νοῦς [греч.]) божескому претворить и пресуществить всю тварь, всю вселенную в духовную самосознающую вторую природу Триипостасного Бога. О, вседеятельная вторая Ипостась Святой Троицы, Бог Логос! Хвала Тебе во веки веков, аминь.

2 марта. [Сын – живой образ Отца и Святого Духа]

Солнце весенними лучами заливает землю. Радостно, весело, весна! О, Бог Логос! Опять я на крыльях пламенной моей любви лечу к Тебе, Бог мой, Искупитель мой! Ты всегда во Отце и Святом Духе. Отец рождает Тебя, предвечного и безначального Своего Сына как сущего Бога, рожденного, а не сотворенного, рождает Он Тебя, всесовершенного Сына, равного Себе, Твоему Отцу. О, Владыка мой Бог Логос! Какая непостижимая тайна Твоего рождения от Отца в Духе Святом. В самом деле, Ты всегда и безвременно сущим рождаешься. От Отца рожденный Отцом, Ты существуешь безначально, и Ты, сущий Бог, прежде всякого времени, Безначально рождаешься и пребываешь рожденным от Отца и в Отце и Святом Дух. О, Боже! Созерцая Твое Божеское рождение от первой Ипостаси Святой Троицы, я весь сгораю огнем любви к Тебе, я благоговею перед самым таинством Твоей рожденности, рожденности от Отца в Духе Святом, и от умиления перед всем этим я совершенно немею и переполняюсь священным ужасом. Да, велика и превелика эта божественная тайна! Она обнимает собою все Божество Отца и Тебя, возлюбленнейшего Сына Божия, она является жизнью свойств Бога Отца и Тебя, Бога Сына. Она также совечна Богу Отцу и Тебе, Богу Сыну, как и Отец, и Ты совечны ей. Отец рождает Сына, и Сын рождается от Отца. Бог рождает Бога, и рождающий и родивший Бог, и рождаемый и рожденный Бог являются не двумя богами, а одним Богом, Имеющим в Себе три Ипостаси, которые абсолютно равны между собою, и вот из этого ипостасного божеского равенства Отец рождает Сына, Сын рождается от Отца. Поскольку Отец является беспричинной причиной бытия Сына, постольку и Сын является беспричинной причиной бытия Отца.

О, Владыка мой Бог Логос! Как же Ты бесконечно велик и превелик! Ты Бог Творец всего сущего. Ты в одно и то же время и сущий Сын Божий, и самосущий Бог, вторая Ипостась святой Троицы. Ты ведь всегда пребываешь в недрах отчих, и в Себе Самом, и Святом Духе. Ты вечная и безначальная, вседеятельная, самосознающая личная энергия Отца и Святого Духа и Своя сущая ипостасная. Ты весь живой образ Отца и Святого Духа и Свой собственный как образ второй Ипостаси Святой Троицы. Ты весь принадлежность Отца, и Святого Духа, и Себя Самого. Ты весь от Отца, и в Отце, и в Себе Самом. Ты весь отчее послушание и абсолютная свобода в Себе Самом. Ты весь любовь к Отцу Своему, но Ты и Сам в Себе являешься абсолютной причиной таковой любви к Отцу Твоему. Ты всегда был, и есть, и будешь Сыном от Отца Твоего, как и Отец Твой всегда был, есть и будет только Твоим Отцом. Ты всегда в Отце, и Отец всегда в Тебе. Там, где Ты, там и Отец, и где Отец, там и Ты. Отец и Ты – одно. Владыка мой Бог Логос! Ты мой Бог, Ты мой Творец, Ты мой Создатель, Ты моя жизнь, Ты мое спасение, не оставляй меня, мой Бог Логос, будь всегда со мною. Если я чем и грешен пред Тобою, Господи, Ты прости меня, Владыка мой, не отвергай меня, я хочу быть Твоим рабом. Я хочу любить Тебя вечно и бесконечно.

О, Бог мой, надежда моя, свет мой, истина моя, путь мой, похвала моя, смысл бытия моего, красота моя, сладость души моей, блаженство мое, дерзновение мое, сила моя, покой мой, мир совести моей, благость моя! Я всем своим существом стремлюсь быть с Тобою, существовать в Тебе и все глубже и шире врастать в Тебя и преобразовываться в Тебя, моего Господа Бога. О, Вседержитель мой! Я открываю сердце мое и простираю все силы мои к Тебе, ищу Тебя, хочу пасть пред Тобою и слезно благодарить Тебя, ибо Ты Бог мой, богатство мое, бессмертие мое, вечность моя, воздаяние мое. Господи! Я восторгаюсь Тобою, я переполняюсь неописуемою радостью о Тебе, Боге моем. Я, как воск, таю от пламенной любви к Тебе. О, как я блажен и преблажен, что знаю Тебя, почитаю Тебя и поклоняюсь Тебе как истинному Богу моему. Царь мой, Владыка мой, будь всегда со мною, не отлучайся от меня, иначе я погибну, ибо только Ты ведь источник жизни моей, аминь.

3 марта. [Грехи не могут превысить славу присутствия Бога в душе]

Тепло. С крыш капает. Так и духовная весна появляется в душе человеческой, когда становится на сердце и тепло, и радостно, когда вся внутренность человеческого «я» наполняется жаждою радостных восторженных слез, когда появляется и благодатное облако духовной сладости, и блеск молнии – присутствие всесвятого Господа в сердце – и когда слышатся небесные чудные громы во всем существе человеческом – это сладкие призывы Бога Логоса, посетившего Своим присутствием Свою словесную тварь. Господи! Это все Ты творишь, это от Тебя, пребожественный Логос, все исходит, ибо Ты Бог Сущий всего сущего, Ты Творец всего видимого и невидимого, Ты – Владыка и Царь всякой вечности, Ты источник всякого тварного бытия, Ты начальник всякой жизни.

О, Бог Логос! Все Тебя благодарит, все Тебя приветствует, все Тебя прославляет, все Тебе поклоняется, все Тебе служит и все Тебе подчиняется как Своему Творцу и Богу. О, Царь всякого бытия всего сущего! Ты безначальный Бог все Собою наполняешь, всем правишь, над всем владычествуешь, о всем промышляешь. О, Бог Логос! Ты неразделен со Отцом и Святым Духом, Ты все содержание Отца и Святого Духа, как и Отец, и Дух Святый есть Твое сущее содержание. Нет Сына без Отца, нет и Отца без Сына. Ты жизненная божеская энергия. Тебя, предвечного Сына, Отец в Себе Самом переживает как абсолютную Свою сущность. Так точно и Ты в Себе Самом переживаешь Своего единосущного Отца. Всемогущество Отца есть Твое всемогущество, вездеприсутствие Отца есть Твое вездеприсутствие, всеведение Отца есть твое всеведение, премудрость Отца есть Твоя премудрость, ум Отца есть Твой ум, всетворческая сила Отца есть Твоя всетворческая сила и т. д., т. е. Ты не одна Ипостась с Отцом, а имеешь в Себе Самом особую Ипостась от Отца и Святого Духа как самосущую Ипостась, принадлежащую только Тебе как Сыну. Но тогда в чем же Ты разнствуешь от Отца и Святого Духа? О, ипостасное Твое различие от Отца заключается в том, что все бесконечное и беспредельное Божество ежемоментно в Себе Самом, в одно и то же безвременное, сверхбезвременное время, переживает в Ипостаси Отца как Отца, в Тебе, Сыне, как Сына и в Духе Святом как Духа Святого. И самый процесс переживания единства сущности Божеской в трех Своих Ипостасях не делится на три переживания Себя в Ипостасях, а он весь целиком в своем единстве переживается – как тот, так и другой, и третий – всеми Ипостасями в абсолютном объеме всего Божества всей сущности Божеской.

О, великая тайна! И эта тайна есть Отец и Ты, Бог Логос, и Дух Святой. О, Господи! Причасти же меня Себе. Царь мой! Врасти все мое существо в Свою Ипостась, без Тебя я умираю. Тоска, жгучая, смертельная тоска объемлет меня, когда я остаюсь одиноким без Тебя. О, я хотел бы всегда быть с Тобою и в своей любви видеть Тебя, осязать Тебя, питаться Тобою. Господи! Ты ведь все для меня, Ты предмет моей любви, моей веры, моего упования, моей надежды, Ты никем и ничем не заменишь для меня Себя. Я часто помышляю о себе: кем бы я был, если бы не знал моего Бога Логоса? Как бы я жил без Него? Конечно, быть может, я был бы тем же, кем и теперь есть, возможно, я родился бы точно в такое же время, в какое родился, и родился бы от тех же самых родителей, возможно также, я был бы и тогда настоящим «я», но самое содержание моего «я» было бы совершенно другим; а это значит, что без Тебя, Господи, я не был бы тем, чем я теперь есть. Правда, моя жизнь есть сплошное преступление пред Тобою, сплошная цепь самых ужасных сверхъестественных грехов, однако, что такое какое бы то ни было зло перед лучами Твоего живого образа, переживаемого мною в себе? Что такое грех пред Твоим всеславным присутствием в душе грешника? И вот я чувствую себя бесконечно блаженным, когда переживаю Тебя в самом себе. О, я бесконечно блажен и, если можно так выразиться, бесконечно счастлив. Мое блаженство, мое счастье – это Ты, мой Бог Логос, это Ты, мой Жизнодавец.

О, мое «я»! Все превратись в пламенную любовь к Богу Логосу моему; все мое существо, будь огненной поэзией славы для моего Бога Логоса. О, Господи! Люблю Тебя, кормилец мой, люблю Тебя!

4 марта. [Логос-Сын выражает полноту любви Отца]

Бог Отец в Себе Самом есть полнота всякой жизни. И Ты, мой Бог Логос, также есть полнота всякой жизни. Отец весь есть умный и самосознающий, бесконечный и бездонно-глубинный самосущий Бог. Отец весь есть рождаемая божеская энергия, живая, объемлющая собою все ипостасное Его Божество, и Ты, мой Царь, Бог Логос, есть весь рождаемая и рожденная божеская живая энергия, объемлющая собою все Свое ипостасное Божество. Вся эта богоотчая рождаемая энергия есть энергия самой сущности Божеской, она есть самая сущность Божеского бытия. Она не есть особая Ипостась, кроме Отца и Сына, она есть все ипостасное содержание Отца и Сына.

Царь мой Бог Логос! Я не хочу ничего от Тебя, кроме одного, чтобы я вечно и бесконечно пламенел огненной, раскаленною любовью к Тебе. Я хочу, чтобы я весь был одним пламенем любви к Тебе, Спаситель мой! Я хочу, чтобы вся моя душа, все мое «я», все мое сердце, весь мой ум, все мои чувства, все мои стремления, все мои мысли, одним словом, вся моя сущность представляла из себя одну пламенную любовь к Тебе. Я знаю, что только при наличности моей любви к Тебе я буду находиться в Тебе, моем Боге. И вот я ни о чем не прошу Тебя, кроме как о том, чтобы я всегда вечно и бесконечно любил Тебя.

Господь мой и Бог, святейший Логос! Вспомни обо мне, ибо и я Твое творение, вспомни меня: я ведь зачат во чреве матери моей не без воли Твоей; а поэтому я прошу и молю Тебя, дай мне любить Тебя такою огненною любовью, которая была бы бесконечно сильнее и пламеннее всякого тварного огня. Господи! Я прошу у Тебя самое великое, и Ты, согласно Своему божескому величию, даруй мне просимое у Тебя, иначе, Господи, зачем мне и жить на земле и существовать в вечности? Я хочу, чтобы целью моего бытия была бы только пламенная любовь к Тебе. Любовь! Это самое великое, что существует во вселенной.

Когда я созерцаю Тебя, моего Господа Бога Логоса, когда я думаю о Тебе, моем Спасителе, то всякий раз моему мышлению представляется вопрос: какова же есть сама по себе ипостасная любовь Отца к Своему Сыну и Святому Духу, и Сына к Отцу и Святому Духу, и Святого Духа к Отцу и Сыну? О, она наверно вся есть огонь, но такой огонь, сравнительно с которым всякая космическая планетно-солнечная огненная температура является невообразимым холодом тартара! Мало этого, если бы всю вселенную превратить в одну чистую абсолютную интенсивность огня, то и тогда сей огонь, сравнительно с ипостасной любовью Отца к Сыну, и Сына к Отцу, и Отца и Сына к Духу Святому, и Святого Духа к Отцу и Сыну был бы одним неописуемым холодом, так пламенна любовь одной Ипостаси к другой во Святой достопоклоняемой Троице. И эта ипостасная любовь есть сама по себе только одна божеская жизнь. О, Господи! Дай и мне Тебя так же любить, как Ты любишь Отца и Святого Духа. Когда, мой Бог Логос, я буду такою любовью любить Тебя, о, тогда я уверенно скажу самому себе, что я Твой, что я в Тебе и Ты во мне.

Господи! Претвори же скорее меня в одну абсолютную любовь к Тебе. Да, Господи, я понял, что без любви к Тебе никто не спасется, что самая мера силы любви к Тебе есть мера близости к Тебе человека. О, Владыка мой! Не лишай меня этого единственного сокровища, не лишай меня, Царь мой, не лишай меня. О, как бы я был блажен и преблажен, если бы я весь превратился в одну пламенную любовь к Тебе.

5 марта. [«Чтобы Бог был всяческая во всем»]

Накрапывает дождь. Крестьяне радуются. Хорошо! Так, наверно, радовался и хор херувимов, когда наступила полнота времен воплотиться Тебе, мой Бог Логос, в человеческую тварную природу. О, тогда возликовала вся вселенная, и возрадовалась вся мировая действительность, и тогда хорошо было всем и всему. Боже! Ты безначально и предвечно ведал, что Тебе, ради спасения сего мира, в определенные времена и сроки придется воплотиться в человеческую природу и, воплотившись в нее, Ты должен будешь отныне пребывать в Себе Самом в качестве Богочеловека Христа Иисуса, чтобы спасти мир и не только спасти, но и претворить его через Себя, через Свою человеческую природу в абсолютно новую тварь, в плоть и кровь духовной, живой, самосознающей второй природы Триипостасного Бога. И вот наступило время: Ты, действительно, вочеловечился, принял на Себя нашу природу. Самый момент Твоего зачатия во чреве Марии как момент Твоего вочеловечения был не чем другим, как началом Твоей величайшей Голгофы, которая сама по себе в своем содержании есть абсолютное самоотречение от Своего в Себе Божества ради спасения мира и ради исполнения воли Отца Небесного в деле искупления мира.

О, Христе мой! Чей ум уразумеет всю тайну Твоего воплощения? Чье чувство может проникнуть в самое сокровенное Твоей любви к миру? Боже! Неужели так нужно, чтобы Ты воплотился в человеческую природу? Неужели другого средства не было спасти вселенную? Господи! Что же Ты делаешь с Собою ради спасения мира? Да, теперь становится понятно: дело спасения мира только и может быть таковым, каким Ты его как сущий Бог осуществляешь в самом акте Твоего вочеловечения. Ты благоволил спасти его не иначе, как тем путем, чтобы он через Твою человеческую природу воплотил Тебя в себя и себя воплотил в Тебя, своего Творца и Бога; а через этот процесс Боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога Ты, а через Тебя и Отец Небесный, и Дух Святой, и весь мир, и вся вселенная создали бы из себя единую боговселенскую личность всего богосущего, чтобы Бог был всяческая во всем. О, Господи Иисусе Христе! Кто же может после сего что-либо сказать против Твоей любви? О, нет! После всего этого даже само зло и оно скажет: единая правда, единая истина, единая любовь, единое спасение – это только Один Сын Божий Иисус Христос. Господи! Если Ты таков, а Ты бесконечно больше этого, то, Владыка мой Бог, как же Тебя не благодарить, и не прославлять, и не поклоняться Тебе, и не воспевать Тебя, и не превозносить Твое святое имя как единственное всеспасительное имя.

Господь мой, Создатель мой, надежда моя, Спаситель мой, слава моя, радость души моей, вечная похвала моя, сила моя, жизнь моя, Бог мой, Альфа и Омега всего сокровища моего, Вседержитель мой! Аминь.

6 марта. [Две природы Христа]

Господи! Я люблю Тебя, я надеюсь только на Тебя единого, что Ты меня спасешь, ибо Ты мой Создатель, мой Промыслитель. Господи! Всякий раз, когда я думаю о Тебе, душа моя наполняется необыкновенной радостью. «Христос Бог мой! – удивленно восклицаю я. – Христос, Мессия, Сын Божий, Сущий Вседержитель! Христос, новая жизнь, Христос, новая сила, претворяющая весь мир в Царство Отца Небесного. Христос, Владыка всей вселенной, Христос, Богочеловек, имеющий в Себе две природы и единство Личности». При этой мысли я останавливаюсь и недоумеваю: как скуден человеческий язык, для того чтобы определить и совершеннее выразить этот Твой христологический догмат. Я каждый раз думаю об этом. В самом деле, как и в какой степени в моем Боге, принявшем на Себя человеческую природу, сочетались две природы, образовав единство Личности? Ибо, когда я мыслю в Тебе две природы, то ведь я этим как бы намеренно умалчиваю о том, что эти две в Тебе сочетавшиеся природы в то же время есть совершенные личности. Когда же я говорю о единстве Твоей Личности, то я так же как бы намеренно умалчиваю о том, что в Твоем единстве скрываются разносущие природы.

Размышляя дальше об этом, я всякий раз спрашиваю себя: число «два», проходит ли оно через самое в Тебе «единство» или нет? Если проходит, то как? Если не проходит, то где и в чем находят они в Тебе свое пересечение и расхождение? Я много думал об этом и пришел к такому заключению, что, действительно, этот догмат имеет в себе формулу определения правильную, но неполную, она по скудости человеческого слова лишена в себе словесного выражения в смысле определения третьего логического звена, которое сочетает в Тебе «два» с единством и единство с двумя. Она упустила самое главное, а именно что это только отражение нашего ограниченного мышления, что мы по неведению нашему Твоей Божеской природы приписываем Тебе. На самом же деле, Ты Сам Себя мыслишь не под знаком «двух» и даже не под знаком «единства» в смысле нашего понимания, а под третьим знаком, который обнимает собою и «два» и даже «единство» как нечто высшее, сверхъединство, доступное только Тебе одному, в котором «два» и «единство» абсолютно теряют свои границы. Конечно, это я говорю не в пантеистическом смысле этого слова. Господи! Отсюда Ты не только Сам в Себе и Своих славных делах, но Ты также чуден и непостижим даже и в человеческих догматических определениях, касающихся Твоих двух природ в Тебе. О, велик и превелик Ты, Господи, во всем. И не потому ли Ты Сам сказал, что никто не знает Сына, только один Отец?

Да, Спаситель мой, ничтожен наш человеческий ум, чтобы проникнуть в тайны Твоего богочеловечества. Однако душа человеческая легко узнает Тебя, различает Тебя, истинного Мессию, истинного Сына Божия, от всех ложных, поддельных, фальшивых самозванцев, дерзающих похитить у Тебя Твое богочеловечество и коварно заменить для человеческого сердца Тебя собою. О, слава Тебе, мой Владыка Христос, за то что Ты от начала создания мира в самом акте творения человека вложил в его душу духовное чутье не только ощущать Тебя как Бога в себе, но и различать Тебя от того, что не Ты, что является фальшивыми масками, подделывающимися под Твой живой богочеловеческий образ. Теперь же, Господи, как никогда прежде, мир из себя создает бесчисленное множество фальшивых христов, всячески стремясь с внешней стороны во всем уподобить их Тебе, чтобы только через это отвлечь христиан от Тебя как единственного истинного Бога.

Владыка мой Христос! Как часто мне приходится вздыхать о своей пастве, которую я всячески оберегаю от этого страшного соблазна замены Тебя, сущего Христа, христом мира сего, и однако часто, увы, Господи, ничего не могу поделать с этим. Одни мои овцы проникнуты теософией, другие оккультными науками, третьи спиритизмом, четвертые рационализмом, пятые социализмом, шестые материализмом, седьмые пантеизмом, восьмые полны тупым безразличием к различению добра и зла, девятые совершенным нигилизмом, а десятые уходом из паствы, становясь в ряды открытых богохульников, и только ничтожное количество остаются преданными Тебе. Владыка мой Христос! Когда подумаешь обо всем этом и после этого перенесешься мыслию в будущее, то невольно задаешь себе такой вопрос: «Что же ожидает христиан в будущем? Чем же будет тогда христианство?» Вот, Господи, до чего мы дожили.

Царь мой Христос! Молю Тебя, увеличь во мне веру в Тебя, преврати все мое существо в одну чистую любовь к Тебе. Я всем своим существом хочу любить Тебя, тяготеть к Тебе и во всем исполнять Твою святую волю. Царь мой! Будь милостив ко мне, исполни мою просьбу, преврати и пресуществи всего меня в одну пламенную любовь к Тебе, и тогда я буду спокоен.

7 марта. [Жажда бродяжничества. Россия – спасительница человечества. Молитва о России]

Сегодня уже прилетели грачи. В Сибири их еще нет. Первая птица – вестница весны. Весна! Я чувствую, как во мне все сильнее и сильнее растет, развивается желание странствовать, бродяжить по белому свету, созерцать таинственную красоту русской природы. Богата, обширна и бесконечно разнообразна русская природа. Ах, Господи! Как же Ты бесконечно любишь Россию! Да ведь ее, Господи, нельзя и не любить, ибо она по какому-то неведомому року является спасительницей для всего человечества. Об ее голову разбилась татарщина, наполеоновщина, а теперь разбивается и пресловутый социализм. Владыка Христос! В тяжелые годы страдания России Ты протянул к ней Свои всеспасительные руки. Протяни, Господи, к ней и теперь Твою всеспасающую десницу, протяни ее, ибо Ты надежда наша, Ты спасение наше. На Тебя одного мы только и надеемся и Тебе одному мы вручаем себя самих. Правда, в настоящее время появились многочисленные полки в России не только взрослых, но даже, что ужасно, и детей обоего пола, которые, потрясая обнаженными мечами в воздухе, грозят войною Тебе, истинному Богу, чтобы свергнуть Тебя с небес. Но, Господи, Ты только взгляни на них оком милосердия, как тотчас и все их мечи превратятся в их руках в светлые кресты исповедания Тебя единым, истинным своим Богом и Спасителем всего мира.

Господи! Спаси Россию. Господи! Спаси и не губи и всех сынов и дочерей ее, отпавших от Тебя и ставших во враждебную позицию против Тебя, Владыка! Мы, пастыри Церкви, больше всех виновны перед Тобою в их духовной смерти. Нас лучше накажи, чем их. Царь мой Христос! Если Ты спасешь Россию, то, как никогда, еще ярче свет забрезжит, засияет на земле. О, тогда и сама Россия свергнет с себя одежду печали и облечется в одежду неизглаголанной радости, и тогда она высоко поднимет стяг своей любви к Тебе и начертает на нем Твое солнцеподобное имя: «Христос, моя жизнь!» И тогда все народы земли облобызают ее и скажут ей: «Премудрая ты наша сестра, спасительница наша, мы все преклоняемся перед тобою и вручаем себя твоему христианскому руководительству». Вот что будет с Россией, если Ты, мой Христос, прострешь Свои руки к ней и крепко-крепко прижмешь ее к груди Своей! О, Господи! Спаси же ее, спаси. Скорее прижми ее к Своей груди и сказать ей: «Отныне ты Моя, прекрасная Моя!» Да, Господи, право, ведь Россия прекрасна, в ней много духовного богатства, а еще сколько скрытого богатства лежит в недрах ее духа. О, если бы Ты, Христос, ускорил спасение России, я тотчас осуществил бы свою заветную мечту. О, как мне хочется видеть всю Русскую землю под единственным знаменем – знаменем Христа!

Профессора, ученые, поэты, литераторы, рабочие, крестьяне! Смыкайтесь все в ряды и нога в ногу, ускоренным, но решительным шагом, дружным маршем ко Христу! Все к Нему! Пойте Ему Его царский гимн: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!» Народы земли! И вы примкните к России и прославьте Христа, моего Господа Бога Христа. Царь мой! Святейший Иисус! А я чем Тебя прославлю?! Я чем возвеличу Тебя? О, я тогда буду плясать пред Тобою, я буду петь песни любви к Тебе, я буду орошать свои ланиты слезами восторга, я буду говорить Тебе, Христе мой: «Прекрасен мой Христос! Он одна любовь, один свет, чистый восторг радости моей». Господи! Тебе единому слава, честь и поклонение во веки вечные, аминь.

8 марта. [«Хорошо мне быть с Тобою!»]

Ясная тихая погода. Воробышки чирикают, голуби весело летают. Весна! Ах, как же у меня на сердце радостно! О, Господи Иисусе Христе! Я от радости схожу с ума; мне хочется выплакаться пред Тобою, хочется броситься к стопам Твоим и бесконечно лобызать и лобызать их. Ах, Господи, как же хорошо быть с Тобою! О, как хорошо! Весна! Она второе Твое Евангелие. Я читаю его, читаю и чувствую, как все ее слова представляют живые следы Твоего преславного божеского присутствия. Царь мой, Христос! Будь моей вечной весной, будь моим вечным весенним святейшим животворящим ароматом, будь для меня моим вечным вселенским живым хором, заменяющим собою певчих птиц, будь для меня вечным весенним ковром разнообразных цветов, будь для меня весенней теплотой, ласкающей мою душу, будь для меня мягким весенним ветерком, насквозь пронизывающим все мое существо. Будь для меня божественным земледельцем, вспахивающим всю мою сущность и сеющим на мне и во мне добрые вечные семена животворящего Твоего божественного глагола, будь для меня единственным моим Пастырем, пасущим меня на злачных пастбищах Твоей вечной весенней любви!

О, Господи! Хорошо мне быть с Тобою! Боже мой! Душа моя радуется; тело мое тучнеет и цветет. Чувствую в себе прилив деятельной энергии. Радостно! Всегда и везде я зрю Твой живой образ, весной же он является особенно ярким, светлым, чистым и благоухающим. Ах, как же Твой образ притягателен! Все движется к нему как своему центру. Все от него получает жизнь. Все от него делается прекрасным. О, образ Твой, Господи! Он во всем отражается, но ни с чем не отождествляется. Прекрасен Ты, Христос, премудр, всесилен и всемогущ, свят и пресвят, безгрешен, велик и превелик, светел и пресветел, богат и пребогат, славен и преславен. В Тебе одном наше спасение, Ты один есть истина, к Тебе парит и возносится дух мой.

О, горы и долины, леса и степи! Прославьте моего Господа Христа и поклонитесь Ему. Моря и реки! Возвысьте голос свой и воспойте Христа моего. Облака, тучи, молния, гром и дождь! Воспойте моего Господа. Воспой и ты Его, душа моя, воспой и ты Его, вся жизнь моя, воспой Его и ты, смерть моя, воспой и прославь Его и ты, загробная бессмертная жизнь моя, воспой Его!

9 марта. [Сын Божий! Подчини мою волю Себе]

Христос, Ты жизнь моя, Христос, Ты дыхание мое, Христос, Ты сила моя, Христос, Ты крепость моя, Христос, Ты здоровье мое, Христос, Ты пища моя, Христос, Ты прохлада моя, Христос, Ты питие мое, Христос, Ты теплота моя, Христос, Ты красота моя, Христос, Ты украшение мое, Христос, Ты одежда моя, Христос, Ты защита моя, Христос, Ты радость моя, Христос, Ты вера моя, Христос, Ты надежда моя, Христос, Ты любовь моя, Христос, Ты истина моя, Христос, Ты правда моя, Христос, Ты блаженство мое, Христос, Ты счастье мое, Христос, Ты богатство мое, Христос, Ты сокровище мое, Христос, Ты гений мой, Христос, Ты творчество мое, Христос, Ты всемогущество мое, Христос, Ты знание мое, Христос, Ты аромат мой, Христос, Ты высота моя, Христос, Ты солнце мое, Христос, Ты небо мое, Христос, Ты праведность моя, Христос, Ты обоженность моя, Христос, Ты покой мой, Христос, Ты бодрость моя, Христос, Ты баня моя, Христос, Ты чистота моя, Христос, Ты врач мой, Христос, Ты врачевство мое, Христос, Ты приятная нега моя. Христос, Ты ласка моя, Христос, Ты милость моя, Христос, Ты благость моя, Христос, Ты венец мой, Христос, Ты вдохновение мое, Христос, Ты прозорливость моя, Христос, Ты дальнозоркость моя, Христос, Ты пророчество мое, Христос, Ты откровение мое, Христос, Ты учитель мой, Христос, Ты наставник мой, Христос, Ты светильник мой, Христос, Ты власть моя, Христос, Ты царь мой, Христос, Ты царство мое, Христос, Ты властитель мой, Христос, Ты владыка мой, Христос, Ты Спаситель мой, Христос, Ты первосвященник мой; Христос, Ты искупитель мой, Христос, Бог мой, Христос, Ты Альфа и Омега мои, Христос, Ты вторая Ипостась Святой Троицы, Христос, Ты безначальный и вечный Создатель неба и земли. Христос, Ты Творец всего сущего, Христос, Тебе поклоняются херувимы и серафимы, Христос, Тебе служат архангелы и ангелы. Христос, Тебя трепещут бездны. Христос, Твою святую волю исполняют небеса. Христос, Тебе во всем подчиняется земля. Христос, Тебе послушны все миры вселенной.

О, Христос, преблагословенный Сын Божий! Подчини же и мою волю Себе, да вечно и бесконечно я буду во всем исполнять ее как святую божескую волю. О, Господи! Я весь превращаюсь в огненную молитвенную просьбу к Тебе: сделай меня, Христе, вечным и огненным, живым столбом единой пламенной любви к Тебе, всегда горящим и предстоящим пред Тобою во веки вечные, аминь.

10 марта. [Прославление Христа и Его детства]

Тихий, теплый ветерок дует. Приятно. Я вспомнил о Тебе. Ведь когда-то Ты, мой прелюбезнейший Христос Бог, был и младенцем, и отроком, и юношей, и, наконец, мужем совершенным. Вспомнил я все это, и своею мыслью остановился на Твоем младенческом возрасте, и тотчас не вытерпел, заплакал. Господи, подумал я, когда Ты был крошечным, ох, каким же Ты тогда был прекраснейшим младенцем! О, сколько от этого Твоего детского возраста пожала радости пречистая Дева Мария, Твоя преблагословенная Мать! Каждое движение Твоего прекрасного личика: движение губок, очей, легкое детское дыхание, Твой детский крик, Твоя детская улыбка, Твое детское движение головки, ручек, ножек, Твой детский сон, Твое потягивание после сна, движение Твоих ножек, колебание Твоей головки то в ту, то в другую сторону, узнавание близких, детское лепетание и т. д. – все это доставляло Ее сердцу неописуемую радость. А когда Ты уже начал лепетать, начал сидеть, начал ходить, Господи! Сколько ты всем этим доставлял неизреченной радости также и мнимому Твоему Отцу Иосифу, не говоря уже о Твоей Матери, Деве Марии. Великая тайна! Бог в качестве младенца! Всемогущий, бесконечный, самосущий Творец всего видимого и невидимого мира лежит в качестве человеческого младенца, растет, подчиняясь естественным тварным законам, крепнет, постепенно приспосабливается к среде, узнает мать, отца, близких, улыбается им, протягивает к ним ручки, привыкает к их голосу, осознает их лица, вверяется им больше, чем другим; принимает от них пищу, слушается их, подчиняется их воле и т. д., и т. д. Ах, Господи! Как все это непостижимо и до глубины души трогательно и чудесно-изумительно. Бог стал младенцем! Невообразимо чудесно!

А что сказать, Владыка мой Христос, о Твоем отрочестве? Разве оно менее чудесно? О, и этот Твой возраст является чудом из чудес! Кто вообразит всю ту красоту, все духовно-мистически-божественное величие, вытекавшее из Твоего детского-отроческого возраста? Какая чувствовалась божественная невообразимая прелесть, истекающая из тембра Твоего детского голоса, из Твоей детской твердой походки, из Твоего мистически божественного взора, из всех Твоих движений рук, ног, из самого Твоего сидения, лежания и т. д. Особенно было в Твоем детском возрасте что-то невообразимо божественное, величественное и неотразимо влекущее к Тебе! Самое злое и жестокое сердце человеческое, хоть один раз видевшее Тебя, тотчас смягчалось и превращалось в одну любовь к Тебе. Да иначе и не могло быть, потому что Ты Бог во плоти, Бог в отроческом возрасте.

А когда Ты достиг юношеского возраста, то относительно Тебя, в этом возрасте пребывавшего, даже и говорить невозможно. Мысль замирает в голове. Священный трепет пронизывает все естество человеческое. Христос-юноша! Этот возраст Твой весь был абсолютной богочеловеческою красотою, весь был абсолютною премудростью Твоей как Богочеловека, весь был богоцарственным величием, весь был сочетанием необыкновенной кротости, необыкновенного смирения с божественным величием, весь был каким-то боготаинственным совершенством. Он, кроме сего, украшался еще необыкновенным духовным и физическим трудом, молитвенным подвигом, пламенною любовью к Отцу Своему Небесному, победоносной борьбой с внешним злом, со всеми соблазнами мира и т. д. Этот возраст весь был божественная красота, божественное чудо, небесное величие. О, Господи! Когда я обо всем этом думаю, то мой ум, мое сердце, моя душа, мое тело, все мое существо переполняется и необыкновенною любовью к Тебе, и необыкновенным благоговением пред Тобою, и чудесным удивлением перед Тобою, и в это время я весь расслабляюсь от какого-то таинственного восторга в душе моей. Христос! О, как Ты бесконечно прекрасен, велик и превелик! Ты только один был из всех сынов человеческих на земле таковым, другого подобного Тебе не было и никогда не будет.

11 марта. [Прославление имени Христа]

Царь мой Христос! Твое святейшее имя, при одном лишь произнесении его, подобно весеннему солнцу, прогоняет греховный холод, прогоняет теплом благодати Божией, и в это время весь снег – страсти – исчезает, а на смену этим страстям, точно молодая весенняя жизнь, покрывает собою всю землю – человеческое сердце – обоженное Тобой. И в это время вскрываются реки – человеческие чувства, которые до сего времени находились в плену страстей, – и наполняются покаянным содержанием. В это время становится весело, радостно и на сердце сладостно.

Ах, Господи! Как блаженны те, которые Твое святое имя Иисус Христос день и ночь произносят устами сердца, устами своей жизни. Господи! Какое же духовное богатство приобретается, увеличивается и сохраняется у Твоих рабов, жизнь которых вся пропитана и насыщена Твоим святейшим именем. О, какое же оно сладкое, какое же оно приятно-ароматное, когда весь переполняешься самым содержанием сего святейшего Твоего имени. Имя Иисус Христос содержит в себе такую таинственную силу, которая является родною дочерью Твоего, Господи, божественного всемогущества. Господи! Царь мой! Облеки же Ты и мое заскорузлое злое сердце именем Твоим святым. Начерти это Твое святое имя Иисус Христос на всем моем духе, на всем моем «я», на моем сердце, на моих стремлениях, чувствах, мыслях, словах и делах. Люблю это Твое имя, единственное в мире. Когда первый раз мир услышал это Твое святейшее имя, он уже был наполовину спасен, так оно всеспасительно, так оно всемогуще. И поэтому всякий человек, если он весь целиком проникается содержанием этого Твоего святейшего имени, делается, Господи, Твоим верным и истинным рабом. О, Владыка мой Христос! Как бы могло это Твое святое имя быть таковым, если бы в нем не было Тебя Самого в качестве его содержания? Как это Твое святое имя могло бы творить чудеса, воскрешать мертвых, если бы оно не было причастно Тебе Самому? Как могло бы освящать таинства Церкви, прощать грехи кающимся, если бы оно не носило в себе Тебя Самого? О, Господи! Ты не только в Себе Самом свят и пресвят, но и в этом Твоем имени Ты свят и пресвят. Да иначе, Господи, и не может быть, ибо это имя Твое богооткровенно, оно не есть произведение земли, оно есть откровение Тебя, Бога, о Себе Самом, потому что Ты как вторая Ипостась Святой Троицы имеешь в Себе Самом имя как имя, принадлежащее только одному Тебе как второму божескому Лицу Святой Троицы. И вот это-то имя Твое, которое было в Тебе по отношению к Тебе Самому, открылось Тобою в мире. О, какое великое сокровище открылось и даровалось нам! Иисус Христос! Это имя беспрестанно со страхом и трепетом день и ночь произносят своими огненными устами ангелы и архангелы. Этим Твоим именем оглашаются небеса, проникаются и освящаются херувимы и серафимы, им связан ад, им диавол заключен в тартар, им Церковь Христова основана, им существует мир, им Твои праведники просветятся, как солнце, в царстве Отца моего Небесного, им Ты, Владыка, и мою жизнь сохраняешь от погибели, им Ты ежемоментно меня перерождаешь и пресуществляешь в новую Твою тварь. Этим Твоим святейшим именем, точно небесным факелом, зажигается все мое естество огненною любовью к Тебе, этим преблагословенным Твоим именем Ты влечешь мое сердце к Себе. Иисус Христос! Это имя является сокращенным, всеосвящающим Твоим Евангелием. О, Господи! Пусть скорее весь мир проникнется Твоим именем, в котором заключается вся полнота Твоей божественной премудрости.

12 марта. [«Я действительно люблю моего Христа»]

Проснулся я, и первая моя мысль: люблю ли я моего Господа? И долго я разбирался с этим вопросом, долго я находился в себе самом, рассматривая и сознавая всю внутренность моей души. И вот наконец я убедился, что я действительно люблю моего Христа, но люблю Его какою-то, я бы сказал, светскою любовью, без аскетизма, без подвига, без настоящей деятельной любви. Таким нахождением в себе такой любви я не удовлетворен. А ведь можно с такою любовью к Тебе, Господи, прожить всю жизнь и мнить себя любящим Тебя, Господа моего. Это очень страшно. Господи! Чтобы мне, действительно, избежать этого ужасного скрытого самолюбования в себе самом, я ничего и не желаю, кроме одного, – чтобы любить Тебя и любить до совершеннейшего самозабвения. Такую любовь к Тебе я хотел бы всегда иметь в себе. Господи! Ты все знаешь, Ты знаешь, как я хочу пламенно, вечно и бесконечно любить Тебя. Дай же мне такую любовь. Я знаю – когда я буду весь превращен в таковую любовь к Тебе, тогда я буду Твоим верным рабом. Твоим истинным последователем. Не быть же Твоим верным рабом я не могу, ибо я хоть отчасти, а уже осознал Тебя; а осознавши Тебя, я не могу уже более жить без Тебя. С Тобою же жить – это значит любить Тебя, необходимо самому превратиться в одну чистую абсолютную, бесконечную, сильнее огня, Твою святейшую пламенную любовь; ибо Твоя атмосфера, в которой Ты всегда пребываешь, – это только одна чистая, абсолютная, пламенная любовь к Тебе. О, Владыка мой Христос! Как же я пламенно и самоотреченно хочу любить Тебя! О, я бы хотел, чтобы весь мир превратился в одну огненную любовь к Тебе. Я бы хотел, чтобы все небо и вся земля были бы одною в себе самосознающею огненно-духовною живою любовью к Тебе. О, я бы хотел, чтобы все люди, все звери, все пресмыкающиеся, все птицы, и все насекомые, и все растения, и весь живой органический и неорганический мир только и были живыми формами единой пламенной, клокочущей, огненной любви к Тебе.

О, я хотел бы, чтобы и сам диавол со всеми своими полчищами, и самое его зло, и самая его смерть – все это преложилось через Тебя, мой сладчайший Христос, в одну чистую пламенную Твою абсолютную любовь. О, я бы хотел, наконец, чтобы весь мир, вся тварь, могущая быть Тобою преложенной, претворенной и пресуществленной в одну духовную, самосознающую, живую, абсолютную, единую любовь, ежемоментно, непрестанно, вечно и бесконечно восходила из одного, низшего, состояния в себе, в сущности своей любви, в другое, высшее, состояние и так до бесконечности все глубже и шире врастала в Тебя, мой сладчайший Христос, а через Тебя врастала и в Бога Отца, и в Бога Всесвятого Духа, вечно и бесконечно обогащаясь в себе всей триипостасной Божеской сущностью.

Христос, Ты Бог наш! Христос, Ты вечная радость! Христос, Ты вечное блаженство! Христос, Ты вечная слава Божия! Христос, Ты полнота всего Божеского! Тебя любит Отец Небесный как единосущного единородного Сына. Тебя любит и Дух Святый как вторую Ипостась Святой Троицы. Тебя славят херувимы и серафимы, Тебе поклоняются архангелы и ангелы, пред Тобою всегда находятся молитвенно поверженные вечность и пространство. Тебя как Царя всей твари воспевают космические законы, Тебя, точно порфирой царской, облекают роды и виды всего живого мира. Тебя как Владыку, точно царской диадемой, украшают собою все небесные солнца и звезды. И Ты, как сущий исполин, величественно восседаешь на троне Своего Божества и любовно и милостиво правишь всей вселенной. О, благ и преблаг Ты, мой Христос! Я каждый день радуюсь о Тебе, прославляю Тебя, и удивляюсь, и изумляюсь Тебе, Творец мой, отче-матерь моя, Спаситель мой, Господь мой! Дай же мне вечно и бесконечно предстоять пред Тобою в виде огненного столба сотворенного Тобою огня – любви к Тебе, чтобы я вечно и бесконечно горел и пламенел ею к Тебе, мой самодержавный Царь. О, только это одно я и хочу иметь от Тебя, Дародатель мой Христос.

Сегодня я весь день бродил по лесам и полям. Снег быстро тает. Кое-где слышно уже пение жаворонков. Сердце мое наполнилось каким-то восторгом любви. Тут я подумал: мир хотя и грязная одежда Бога моего, но она все же бесконечно прекрасна, потому что она одежда моего Бога. О, что было бы с этой одеждой, если бы она оставалась на раменах Триипостасного Бога, если бы зло, грех не совлекли ее с Царя моего Небесного и не повергли ее в тину грязи и всякого рода беззакония. О, тогда красота его, богатство были бы бесконечно больше, чем теперь! Тогда и весь внешний мир, и все злаки, и самое пение птиц были бы бесконечно прекраснее и благозвучнее, чем в настоящее время. В чем же заключаются красота и богатство содержания мира? Только в том, насколько он близко стоит к Тебе, своему Богу, о, Христос мой! И вот, после долгого моего размышления об этом я и пришел к такому умозаключению, что, кроме зла, греха и смерти, ничто не принадлежит себе самому, а принадлежит только Тебе, Богу моему Иисусу Христу. Поэтому и самый весь мир, как он ни обезображен злом, все-таки имеет возможность не только сохранять в себе образы Твоих божественных свойств, которые он отрицает в себе, но даже имеет возможность проявить их в себе. После всего этого, что Сам-то Ты представляешь в Своей божественной сущности, Христос мой?! Вот почему я молю и умоляю Тебя, дай мне вечно и бесконечно пламенно любить Тебя.

13 марта. [«Опьянен Тобой, мой Христос»]

Проснулся и тотчас почувствовал, что я опьянен Тобой, мой Христос. Я шатаюсь из стороны в сторону; сердце мое переполнилось опьяняющей радостью. Все мое существо насыщено благодатным нектаром. Я сделался пьяным, поддержите меня: я опьянен от любви возлюбленного Господа. Она новое вино, сильное вино. Я пил его и сильно опьянел. Поддержите меня – я пьян. О, Сладчайший мой Христос! Новое вино мое, упился Тобою и сделался совершенно пьяный. Возлюбленный мой Бог, Спаситель мой! Как ты полон одного духовного, благодатного опьяняющего веселья! Да, только Ты один опьяняюще действуешь на человека, только Ты один, в качестве сладостного ароматного вина, веселишь сердце человеческое! Только Ты один переполняешь все человеческое естество неизреченною радостью, только Ты один всю жизнь человеческую превращаешь в одну небесную сладость. Иисус Бог мой! Я опьянен Тобою, я весь сделался одною духовною радостью! О, небо! Будь Христовым священным оркестром, и я тотчас весь превращусь в молитвенный танец.

О, вся вселенная! Пой и прославляй своего Искупителя Творца Бога! Вот Он шествует, как величественный Царь, шествует, и весь мир от Его всеобъемлющих живых сладостных следов тает и превращается в одну опьяняющую радость. Что же Его одежда червленая, точно из виноградных ягод соткана? Зачем на Его голове надет терновый венец? О, я узнаю Его, это мой Христос, мой Бог и Искупитель. Я смотрю на Него и вижу, как Он прискорбен и как Он утомлен. «Господи! – я взываю к Нему. – Ты ли это?» А Он отвечает: «Я!» Тогда я поклонился Ему и воспел Ему следующую победную песнь: «Господь мой! Ты дивен и предивен во всех делах рук Твоих. Ты один Творец всего сущего; Тебя прославляет вся тварь. Ты один Владыка всего сущего, Тебя чтит вся вселенная и Тебе поклоняется вся мировая действительность. Ты один начальник жизни, о Тебе ликуют и радуются херувимы и серафимы. Ты один Промыслитель о всем. Тебя славит весь космос».

О, Боже! Да возрадуется и моя душа о Тебе, и да ликует совесть моя при одной мысли о Тебе, моем Спасителе и Боге. Христос, жизнь моя! Когда же я увижу Тебя? Когда я буду лицезреть Тебя? Когда я буду говорить с Тобою? Когда я удостоюсь всегда быть с Тобою? О, Царь мой! Я опьянен Твоим присутствием во мне, мне сладостно от Твоего дыхания. Я опьянен Тобою, Владыка мой, язык мой беден для того, чтобы мысли и чувства мои облечь в слова. Не знаю, что мне и делать и во что облечь мои чувства к Тебе, чтобы выразить их перед Тобою. О, сердце мое! Вмещай в себе, все больше и больше вмещай в себе любовь к моему сладчайшему Господу. Душа моя! Расширься, углубись, раздвинься, увеличься, чтобы больше было объема в тебе, ибо Господь Своим дыханием вливает в тебя огненный поток любви Своей. Опьянен я от нее, поддержите меня, чтобы мне не пасть. О, возлюбленный мой, о, прекрасный мой! Люблю Тебя и люблю любовью радости моей. Поддержите меня: я опьянен от любви моей к моему возлюбленному Христу. Христос – опьянение мое, Христос – сладостное расслабление состава моего. Христос – радостное упоение мое, Христос – невообразимый восторг души моей. Христос – новое вино мое, Христос – сладостное безумие мое!

14 марта. [В подвиге Христа вся полнота всеобщего спасения]

Слышу, слышу голос Твой, благовеститель Царства Отца Небесного, и поспешаю к Тебе, мой возлюбленный Господь! О, какое я вижу зрелище! Богочеловек Христос с обнаженной головой с раннего утра и до поздней ночи ходит по городам, селам и полям; Он оглашает Своим божеским учением всю поднебесную. Солнце палит Его. Часто сильный дождь заливает Его, всего Его смачивает, временами пыль и песок пластами ложатся на Него, а Он, несмотря на все это, непрестанно ходит из города в город, из села в село, всем несет новое учение о жизни, всех утешает, врачует всех больных, очищает прокаженных, воскрешает мертвых, спасает погибающих, прощает кающихся грешников, созидает Царство Божие, низводит небесный мир на землю, увенчивает славою всех верующих в Него и весь мир влечет к Отцу Своему Небесному. Христос! Когда же Ты сложишь с Себя Свое всеспасительное бремя – всегда ходить по земле и благовествовать Царство Отца Небесного? Неужели Ты, мой возлюбленный Бог, еще целые века, тысячелетия будешь находиться в столь для Тебя тяжелом подвиге, несомом Тобою, в котором и заключается вся полнота всеспасительности Твоей, вплоть до того момента, пока Ты не спасешь весь мир. О, Господь мой, о, возлюбленный мой! Не потому ли вся тварь тяготеет к Тебе? Не потому ли весь мир и любит Тебя? Не потому ли и мое все существо наполняется священным трепетом благоговения по отношению к Тебе? Христос мой, слава моя, надежда моя! Все во мне горит любовью к Тебе, все кости мои, точно горнило, охвачены пламенной преданностью Тебе. Я таю и весь превращаюсь в какую-то одну невообразимую сладость. О, Христос мой! Слов нет, чтобы выразить все то, что я чувствую по отношению к Тебе. Я бы весь превратился теперь в одни горячие слезы умиления, я весь превратился бы в одну пламенную молитву, я весь желал бы быть только одною тенью, полною пламенной веры в Тебя, тенью Твоего преславного всеприсутствия как единородного Сына Божия. Я хотел бы быть самым последним прахом с ног Твоих. Дальше не знаю, кем и чем я хотел бы быть, чтобы только находиться в самом близком отношении к Тебе, мой Жизнодавец!

О, как блаженны и преблаженны вы, огненные херувимы и серафимы, день и ночь лицезреющие Христа, Бога моего, и прославляющие Его своею любовью к Нему. О, как бы я хотел быть таковым, каким являетесь вы по отношению ко Христу моему! Владыка мой Христос! Я люблю Тебя, но этого мало для меня, я хотел бы такою пламенною любовью любить Тебя, какою Твоя человеческая природа любит Твою Божескую в Тебе природу, я хотел бы такою любовью любить Тебя, какою Ты любишь Отца Своего Небесного. О, пребожественный мой Христос! Всякий раз, когда я созерцаю Тебя как Творца и Спасителя всей вселенной, все мое естество цепенеет и как бы истаивает от одного изумления перед тем невообразимым богатством божеских Твоих сокровищ, которые все (а их бесчисленное количество) переполнены духовным таинственным содержанием, таким содержанием, что оно все есть одна божественность, одна святость, одна жизнь, одна живая тайна, одна мудрость, одно ведение, одно творчество, одно всемогущество, одна любовь, одна благость, одна красота, одна слава, одно величие, одно бессмертие, одно блаженство, одно совершенство, одна бесконечность и т. д. И когда созерцаешь Тебя, моего Бога и Господа, и после этого своею мыслью переносишься на себя самого, тогда, о, тогда как беден и ничтожен кажется человек! Тогда я чувствую себя таким ничтожным, как один кратчайший момент времени в сравнении со всею вечностью. Боже! Таким я чувствую себя, когда созерцаю Тебя. Но сколь бы ничтожным я себя ни чувствовал, я все-таки, когда сосредоточиваюсь на Тебе, моем возлюбленнейшем Господе, все свое ничтожество заменяю для себя Твоим бесконечным, абсолютным величием, и тогда я чувствую, что я не ничтожен, потому что Ты мое бытие, Ты моя жизнь, Ты мое величие.

Ах, Боже! Всякий раз, когда я так думаю о Тебе, то так проникаюсь Тобою, что тогда снова сердце мое переполняется и невообразимым изумлением пред Тобою, и горячею любовью к Тебе, и твердою верою в Тебя, и великою ревностью о славе Твоей, и полною надеждою на Тебя. И тогда хочется молиться Тебе, но молиться без всякой молитвы, тогда хочется благоговеть пред Тобою, но благоговеть каким-то дружественным к Тебе благоговением, тогда хочется любить Тебя, но любить без всякой той любви, какую я питаю к самым близким мне лицам, тогда хочется целиком раствориться в Тебе, но так раствориться, чтобы в самом этом растворении, как никогда, чувствовать себя такою полною личностью, содержанием которой была бы одна сладчайшая Твоя божественность, приятнейшая благоухающая Твоя богосыновняя святость, самая пламенная любовь к Тебе. О, Христос мой! Я весь превращаюсь в один чистый восторженный всерадостный порыв к Тебе, полет в объятия Твои, в стремление к богосыновности Твоей, тяготение к Твоей всеспасаемости. Спаситель мой! Отче-материнство мое! Я весь Твой, я Твоя принадлежность, я Твой раб, я свободная жертва Твоя, не презирай меня, не отвращайся от меня, приблизь меня к Себе, соедини меня со Своею любовью ко мне, я Твой, я люблю Тебя, я поклоняюсь Тебе, я славлю Тебя, я почитаю Тебя, я ведаю, что Ты только один Бог мой.

15 марта. [Жить Христом]

Господи! Как хорошо и на сердце легко, когда бывает тепло в душе и тепло на лоне природы. Так точно и я сейчас чувствую в себе самом. Тепло на сердце у меня, тепло и на дворе. Солнце как будто склоняется к земле, чтобы слиться в один с ней сладкий и радостный поцелуй. Лесные птички своим звонким пением наполняют леса. Жаворонки своим дивным праздничным пением принизывают теплый весенний воздух. Да и разные букашки радостно копошатся на земле. Все оживает, все ликует, все радуется.

Душа моя! Тебе ли не оживать, тебе ли не ликовать, тебе ли не радоваться, когда Христос, твой Бог, для тебя и солнце, и свет, и жизнь, и весна, и бесконечное неисчерпаемое богатство разнообразия вечного духовного божеского мира, и невообразимое живое всерадостное пение, и бессмертная красота, и упоительное веселие, и предивная реальность бесконечных красочных живых тонов совершенств, и полнота всяких невообразимых богатств божеской сущности?! Только будь с Ним, будь в Нем, и тогда все, что во Христе, будет в тебе, и ты сама будешь в Нем. О, Царь мой Христос! Умираю от своей любви к Тебе, истаиваю весь от одного созерцания Тебя. Все во мне горит, все мое существо, точно струна, содрогается и трепещет. Радость моя, Христос мой, всего себя повергаю к стопам Твоим, и все, что хочешь, делай со мною, только дай мне услаждаться Тобою, дай мне лицезреть Тебя, дай мне питаться и утолять духовную жажду Тобою, только Тобою одним. Господи! Ты ведь все для меня, без Тебя нет никакого бытия, нет никакой жизни. Где Ты, там все. Владыка мой Христос! Я бы ничего не желал и не хотел для себя, как только того, чтобы Ты был всегда во мне и я в Тебе. О, дух мой! Будь же всегда во Христе! О, мое «я»! Ты все целиком погрузись и врасти в моего сладчайшего Христа. О, все мои стремления! Проникните в моего Спасителя и в Нем одном находите жизнь для себя. О, все мои чувства! Впивайтесь в живую личность моего Христа и существуйте только Им одним. О, все мои мысли! Вступайте в сущность моего Господа и в ней находите все содержание свое. О, все кровяные шарики мои, все нервы мои, все клеточки мозга моего, все атомы моего физического организма, облекитесь во Христа, питайтесь Им и живите моим возлюбленным Господом и всегда пребывайте в Нем!

О, Царь мой Христос! Как же я благодарен Тебе за то, что я Твой, за то, что я могу любить Тебя и жить в Тебе, моем Боге, моем Спасителе. О, небеса! Разделяйте со мною мою радость, что я всегда могу быть с моим Богом Христом. И ты, земля! Прими участие в моем веселии, потому что я могу жить в моем Спасителе Иисусе Христе. Быть и жить в своем Творце и Боге – какое наивысшее блаженство! Что может быть радостнее сего? Что может быть совершеннее этого? О, Господи! Ведь такое благо изливается на меня от одного Тебя, моего возлюбленнейшего Христа. Чем я отплачу Тебе за такую ко мне милость? Чем я воздам за Твою такую любовь, бесконечную любовь Твою ко мне? Что я, ничтожный, могу воздать Тебе за Твои благодеяния, разве одним могу отплатить Тебе, Твой сущий вечный должник, неоплатный должник, – это моею любовью к Тебе. Но и самая моя любовь к Тебе, говоря по существу, не принадлежит мне, она есть дар Твой. О, Господи! Ничтожен я перед Тобою. Ты есть одна только истинная реальность; а посему, Владыка мой Господь, Ты по Своей жалости ко мне все мое ничтожество перед Тобою восполняешь Собою.

16 марта. [Тварное бытие зависит от Его бытия]

Летят гуси и журавли на север, в Сибирь. Весна. Закон продолжения рода приглашает всякое живое существо к собственному творчеству. Разворачивается жизнь. Все хорошо, все прекрасно. И во мне, и в моем «я» тоже что-то делается. Вся внутренность моя также охвачена стремлением слиться с Тем, Кто создал такую прекрасную волшебную весну. Не Ты ли, моя радость – Христос, являешься виновником ее красоты, не Ты ли, Царь мой Христос, так невообразимо преславно облаголепил ее? О, весна! Воспой своего Творца Христа Бога, ибо Он один Творец твой. О, небеса, о, солнце, о звезды, о, земля и все пребывающие и живущие на вас и в вас, прославьте своего создателя Христа, ибо все ваше тварное бытие находится в зависимости от Его бытия. О, океаны, моря и реки! И вы склонитесь перед всемогуществом вашего Господа и воздайте славу Ему, ибо в Его дыхании заключена ваша жизнь. О, горы и степи, леса и травы, люди и животные, пресмыкающиеся и все насекомые! Воздайте Господу нашему Иисусу Христу честь и прославление, ибо вся ваша жизнь находится в Его власти. И вы, время и пространство! Так же склонитесь перед своим возлюбленнейшим Творцом Христом, ибо ваше бывание находится в Его святейшей воле.

Хвала Тебе, мой преблагословенный Христос! Слава Тебе, мой Спаситель! Честь и поклонение Тебе, Царь мой Христос! Я ослаб, опьянен Тобою, мой Владыка! Шатаюсь. Поддержите меня. Силы мои изнемогли от любви моей к Спасителю моему Христу. Я влюблен в Него. Я от любви к Нему безумствую. Поддержите меня, я сильно пьян. Вот опять предстал передо мною Возлюбленный мой. Он держит в Своей руке златой фиал, полный пенящегося красного вина. Он призывает меня к Себе, и дает мне сей фиал, и говорит: «Кто жаждет, иди ко Мне и пей!» И вот я снова пью, и снова упиваюсь, и снова пьянею. Поддержите меня: я пьян. Весна меня опьянила, и эта весна есть мой возлюбленный Христос, личный мой Бог.

17 марта. [«Посети меня и всегда будь со мною»]

Кто это идет с востока в червленых ризах с терновым венцом на голове, с тяжелым крестом в руках? Это Святой Израилев! Что же из Его рук, и ног, и ребра льются струи крови? О, Он ведь был пригвожден ко кресту, весь изъязвлен, измучен за наши грехи и преступления, чтобы Своею крестною смертью искупить нас от всякой смерти и даровать нам бессмертную жизнь. О, Спаситель мой, о, Возлюбленный мой! Какою же Ты ценою устрояешь нам спасение? Приди же ко мне, мой Христос! Приди, и вселись в меня, и будь во мне всегда, вечно и бесконечно. Христос! Приди ко мне, я жду Тебя, я давно открыл двери сердца моего для Тебя. Приди ко мне, мой Возлюбленный, мой превожделеннейший! Я давно тоскую о Тебе, я хочу иметь Тебя в себе, приди, моя радость, приди ко мне, свет очей моих; я с нетерпением жду Тебя. Моя душа вся истомилась по Тебе, моему превозлюбленнейшему Богу. Уста мои потрескались от пламенной жажды, от моего желания лобзать Твои святые пронзенные ноги.

О, Владыка мой! О, Царь мой! Я весь сгораю от жгучей любви к Тебе. Приди ко мне, мой Спаситель, я давно жду Тебя; жду и не дождусь, когда Ты придешь ко мне. Я ведь, Господи, устал и истомился от одного ожидания Тебя; жду и не дождусь, когда Ты во всем блеске Своей любви предстанешь передо мною. Христос! Возлюбленный мой, превожделеннейший мой Бог, доколе я буду томиться в одиночестве без Тебя? Доколе я буду чувствовать себя оставленным Тобою? Приди ко мне, мой преблагословеннейший Царь, и вселись в меня, и будь всегда со мною. Я люблю Тебя, я не могу жить без Тебя; мне тяжело, я задыхаюсь в смертельном одиночестве. О, Господи! Поспеши прийти ко мне, поспеши вселиться в меня, поспеши, премилосердный мой Владыка! Священная, всерадостная минута: Он идет ко мне. Я чувствую Его присутствие, я обоняю Его божеский аромат. Вот Он идет, мой возлюбленный Бог, Он идет. С востока Он держит путь. Облако светлое под Его ногами. Пламенная радуга над Его главою.

Он печален. Он грустен. С поникшей головою Он шествует ко мне. Он прискорбен. Он плачет. О, я знаю этому причину: это грехи мои, это беззакония мои, это преступления сердца моего. Я согрешил перед Ним, я осквернил и растлил Его обитель моими страстями. Его обитель – это я сам. Помилуй меня, Господи, помилуй меня, пощади меня, Свое создание. Владыка мой! Пощади. Я пал и при Твоей помощи тотчас встану. Я согрешил пред Тобою, я и покаюсь и принесу достойные плоды покаяния, только не отвращайся от меня, не презирай меня, не гнушайся мною, дай мне снова любить Тебя, дай мне снова просить и молить Тебя: приди ко мне, приди, мой Спаситель, и вселись в меня. Христос мой, Царь мой! Вседержитель мой! Я весь сгораю от жгучей тоски по Тебе. День и ночь я размышляю о Тебе, день и ночь я воздыхаю о Тебе и ежемоментно со смертельнейшей скорбью спрашиваю себя: когда придет мой возлюбленный Христос ко мне? Когда я буду лицезреть Его? Когда я буду обонять миро Его, когда я буду чувствовать себя в Нем и Его во мне? Господи мой! Услади и утоли меня, снизойди ко мне, посети меня и всегда будь со мною, радость моя! Ведь только с Тобою свободно чувствуется, свободно живется и свободно дышится. О, Царь мой! Приди ко мне, посети меня и всегда будь со мною, аминь.

18 марта. [«Влеки меня к Себе как можно сильнее»]

Утро. Радостно на душе. Господи, не оттого ли мне радостно, что Ты здесь незримо присутствуешь со мною? Не оттого ли сердце мое переполнено духовным восторгом, веселием, что Ты Своим присутствием наполняешь всю внутренность мою? О, там, где Ты, там непременно появляется и бездонно-глубокий, и безбрежный, беспредельный океан святой радости, духовного всетрепетного мирного веселия. Там, где пребывает Твое ощутимое присутствие, там живительным горным потоком вторгается в душу человеческую благодать Пресвятого Духа, несущая всему естеству человеческому безмятежный мир, всепрощающую любовь, глубокое радостное смирение, приятную кротость, ласкающую нежность духа, а более всего сознание бесконечной милости Божией, изливаемой на человека. И в это время душа человеческая, объятая Твоим всеславным присутствием, вся превращается в благодарные, радостные потоки горячих сладостных слез. О, Царь мой Христос! Это все от Тебя исходит как единородного Сына Божия, единосущного Отцу и Святому Духу; ибо Ты есть Бог Логос, т. е. Бог всетворческой кинетической всемогущей энергии. И поэтому там, где Ты проявляешь Свое богосыновнее присутствие, – там все является новым, там и это самое небо беспрестанно является, в свою очередь, опять-таки обновленным, и так до бесконечности.

О, Боже, хотя Ты после своего воплощения в человеческую тварную природу Своим божеством не выступаешь из берегов всеприсутствия Твоего во времени и вне времени, в пространстве и вне пространства, однако Ты представляешь такую невообразимую тайну, перед которой всякий тварный ум, – чтобы хоть отчасти понять твою Божескую сущность, – отступает назад, чтобы ему остаться самим собою, чтобы ему от этой тайны совершенно не погибнуть. Так Ты непостижим, Господи! Однако, как бы Ты ни был непостижим, Ты все же по закону принадлежности всей твари Тебе как ее Творцу с непреодолимой силой влечешь ее к Себе и в самом живом процессе влечения ее к Тебе даешь ей знать о Себе, вследствие чего она своим внутренним оком зрит и осознает Тебя и исповедует Тебя как своего Творца и Бога всего сущего. Когда же наступила полнота времен, чтобы Тебе вочеловечиться, Ты вочеловечился; и когда Ты вочеловечился, тогда с этого момента в Тебе как сущем Богочеловеке вся вселенная действительно узрела своего сущего Бога, узрела и всем своим существом потянулась к Тебе, стремясь в Тебе как в Сыне Божием найти свое собственное абсолютное спасение как цель и смысл своего тварного бытия.

Господи Боже мой! Вот и я как ничтожная Твоя тварь, так же как и вообще вся тварь, влекусь к Тебе, тяготею к Твоей преблагословенной богочеловеческой Личности. И поскольку я тяготею к Тебе, постольку я переполняюсь пламенной любовью к Тебе. Владыка мой! Царь мой! Я прошу и молю Тебя, влеки меня к Себе как можно сильнее. Господи! В Тебе одном вся жизнь моя, в Тебе одном скрыта вся полнота бытия моего. Господи! Я и на этом не останавливаюсь, я не останавливаюсь на Тебе, только как на оценке своей личной жизни, своего личного бытия, нет, я больше всего хочу, чтобы Ты, Владыка мой, как можно скорее спас весь мир, чтобы Ты как можно скорее царствовал во всей вселенной, чтобы во всем мире была только одна Твоя святая воля, чтобы весь мир через Тебя был самосознающей, духовною, единою любовью к Тебе, чтобы Ты, Владыка, всю мировую действительность всегда наполнял Своею всебожескою энергией. О, Спаситель мой! О, слава моя! О, похвала моя! О, сила моя! О, царство мое!

19 марта. [Жалко Христа, и Троицу, «и весь мир»]

Проснулся, и мне стало тяжело на сердце… Я заплакал. Отчего же мне сделалось тяжело? Отчего я заплакал? – Мне было жалко Христа моего. Жалко мне было Его, что Он так бесконечно смирился, умалился ради нашего спасения, что даже вочеловечился. Сущий Бог родился от Девы. Властитель и Творец всего сущего возлег в пещере в качестве младенца, безначальный Создатель всего, Промыслитель, питатель всей мировой действительности, Сам питается сосцами человеческой жены. Вездесущий и все Собою наполняющий учится ходить, как один из сынов человеческих. Творец словесной твари, Сам учится человеческой речи, вседеятельный Бог учится физическому труду, всемогущий Творец всего сущего, щедродатель Бог Слово, вторая Ипостась Святой Троицы, в качестве странствующего бездомного проповедника-пророка проповедует Царство Отца Небесного. Всех питающий, всем дающий пищу в свое время, Сам часто голодает, целые дни пребывает без хлеба. Тот, Которого не может вместить вся вселенная, ныне весь в человеческой природе пребывает. Тот, Кто украсил небеса бесчисленными звездами, землю – цветами, Сам ходит по земле в рубище. Тот, Кто вызвал весь мир из небытия в бытие, Кто вложил в живые существа способность строить себе жилища, Кто для этого с большим избытком дал и место, и вещи, и материал, где и из коих строились бы жилища всеми животными для себя самих, – Сам не имел даже, где преклонить главу Свою. Тот, Кто по Своей неизглаголанной благости дал всему существующему жизнь, теперь Сам часто уходит от Своей разумной твари в пустыню, чтобы избежать до поры до времени злобы людской, которая уже решила предать его смерти. Тот, Кто является начальником жизни, Кто всем даровал жизнь, теперь Сам висит на кресте и умирает. Тот, Кто всегда был во Отце и Святом Духе как сущий Бог, ныне для спасения всей вселенной и, в частности, всего человечества добровольно оставляет Свое божество, оставляется Отцом и, в качестве истинного Бога, как бы без Своего в Себе божества, кричит с креста: «Боже мой, Боже мой! Зачем Ты Меня оставил?» Тот, Кто, наконец, как всемогущий Бог и Творец всего сущего, могущий единою Своею мыслию не только спасти мир, но в мгновение ока создать целые миллионы еще лучших миров, по Своей невообразимой благости, спасает его и какою дорогою ценою!

И вот, когда я слышу или читаю, что в деле спасения мира в лице Христа страдала только одна Его человеческая природа, то жалко мне становится таких богословов. Они думают, что если приписать страдание Божеству, то, значит, тогда ему нужно приписать и изменение, и страсти, одним словом, тогда Он должен от Своей духовной природы отказаться. Слепцы! Уже одно то, что Бог создал мир, говорит о том, что, при всей Своей божеской неизменяемости, Он имеет в Себе абсолютную свободу, которая, пребывая сама себе всегда равной и по своей природе неизменной, всегда видоизменяется; а раз она всегда изменяется как самая свобода Божества, как и самая воля Божества, то она, в свою очередь, подчиняется самому хотению Божества. Самое же хотение Божества является внутренним импульсом, каким-то толчком к внутренней перемене, хотя бы даже в свободных действиях по отношению к Своему творчеству. А это значит, что природа, абсолютно неизменная в себе самой, изменяется, и, изменяясь, она этим совершенно сохраняет свою в себе неизменность. В деле же воплощения Христа в человеческую природу и, в частности, в деле Голгофы божеская природа во Христе проявляла свою в себе деятельность даже больше, чем Его человеческая природа. Здесь самоумаление Христа, здесь Его безграничное смирение, здесь его богооставленность – все это в целом для Божества является абсолютною бессмертною смертью, полною таких неизменных изменений в Божестве, которые целиком равняются самой бессмертной смерти Христа по божеству. Вот поэтому, когда на все это взглянешь открыто и серьезно, то до глубины души становится жалко Христа, а через Него жалко Отца Небесного и Святого Духа. А когда становится жалко Триипостасное Божество, тогда делается жалко и весь мир, ибо и он является ничем другим, как созданием и принадлежностью только одного Бога.

20 марта. [«Грехи мои страшнее диавольских»]

Христос – мой Бог! А если Он мой Бог, то почему я чувствую себя каким-то стесненным внутренне, всегда недовольным обстоятельствами жизни? Зачем я жду от мира какой-то перемены к лучшему? Моя жизнь – Христос! А поэтому зачем мне заботиться об улучшении общественной жизни? Зачем мне ожидать чего-то лучшего? Христос для меня должен заменить всю мою земную жизнь. Христос должен быть моим отцом, моею матерью, моим солнцем, моим небом, моими звездами, моим воздухом, моею теплотою, моею прохладою, моею пищею, моим питием, моею одеждою, моим богатством, моею силою, моею радостью, моим веселием, моей свободой. Христос должен для меня быть всем. Он мой Творец, мой Искупитель, мой сладчайший Спаситель, мое блаженство и моя будущая жизнь. Со Христом – что я теряю? Со Христом – кого или чего мне бояться? Со Христом – кто мне сделает какое-либо зло? Если я буду со Христом, то это значит – я всегда буду жить и никогда не умру. Когда Христос будет во мне и я в Нем, о, тогда все будет во мне, тогда и самое Царство Божие будет во мне, тогда и вечная жизнь будет во мне, тогда и Сам Отец Небесный и Дух Святый будут во мне. А если Сам Триипостасный Бог будет во мне, то чего же мне надо еще? Нет, мой Спаситель, мир не заменит для меня Тебя никогда, не перетянет меня на свою сторону.

Я люблю Тебя, мой Христос. Ты для меня все, но я, Господи, еще бесконечно большую любовь хочу иметь к Тебе, Ты же помоги мне, милосердный, достичь и приобрести ее. Христос, сокровище мое! Обогати меня даром пламенной любви к Тебе; я ничего другого не прошу у Тебя – одного только прошу: претвори меня, пересоздай меня, пресуществи меня в одну абсолютную любовь к Тебе. О, Христе! Как бы я был благодарен Тебе, как бы я был блажен и преблажен, когда бы я был весь пламенной любовью к Тебе. Я, может быть, и не просил бы у Тебя этого, если бы я не был перед Тобою величайшим грешником, таким грешником, сравнительно с которым не только грехи всего мира, но и грехи самого диавола есть абсолютное ничто. Вот эти-то грехи мои принуждают, обязывают меня быть именно таковым, каким я хочу быть перед Тобою; а поэтому я молю и умоляю Тебя, чтобы я действительно был таковым. О, Господи, будь милостив ко мне, поспеши сделать меня таковым. Ты ведь все можешь.

21 марта. [Великопостная молитва св. Ефрема Сирина. Жажда быть со Христом]

Когда я проснулся, то почувствовал на душе какую-то благоговейную приятность. Сердце радуется. Унылый колокольный звон смиряет гордый дух мой и все чувства мои переносит в другой, лучший, мир. Храмы наполнены молящимися. Постная церковная служба часто прерывается величественной молитвой Ефрема Сирина: «Господи, Владыка живота моего…» и т. д. Чудно и до глубины души трогательно. Даже сама природа от великопостной церковной молитвы как-то похорошела, сделалась как-то чище, прозрачнее. Господи! Там, где создается только одна молитвенная атмосфера, все как-то преобразовывается, делается чистым, спокойным, прозрачным, и в это время дышишь и не надышишься. Что же все это значит? Это значит, что где и куда хоть одна капля Твоего христианско-божественного попадает, как тотчас от этого все очищается, все делается прекрасным, девственным, святым, светлым. О, Царь мой Христос! Что же делается с тем местом или даже самым временем и, особенно, с душой человеческой, когда Ты благоволишь проявлять Свое личное живое присутствие в них? Что они тогда переживают? О, Царь мой Христос! Ни языком нельзя высказать, ни умом обнять всего того, что тогда вместившие Твое присутствие переживают в себе самих. Вся тварь переживает присутствие в себе своего Творца, как живое – Живого, ибо ведь для Бога и самое отвлеченное и бездушное мертвое является живым, чувствующим по-своему, конечно, своего Творца. И поскольку вся тварь чувствует в себе Твое присутствие, постольку она обновляется, расплавляется и становится живым материалом для Царства Небесного. Так Ты, Господи, вседеятелен, так Ты оставляешь след Своего присутствия во всей мировой действительности.

О, святейший мой Христос! Как бы я хотел, чтобы Твое богочеловеческое присутствие всегда наполняло меня. Я ведь, Господи, ничего так не хочу для себя, как только одного, – чтобы Ты был всегда со мною во мне и я в Тебе. Давно я понял и убедился, мой Спаситель, что высшее блаженство – это Ты! Высшая красота – это Ты! Сама истина – это Ты! Сама совершенная моя жизнь как жизнь – это только Ты! Непреходящая сладость – это Ты! Самая истинная пища – это Ты, самая сила – это Ты, самое утешение – это Ты, самое утоляющее и веселящее питие – это Ты, самое неоценимое сокровище – это Ты, самое неотъемлемое сокровище – это Ты, самая святость – это Ты, самое божество – это Ты, самый смысл всего бытия – это Ты! А поэтому я ничего так не желаю, ничего так не хочу, как только чтобы я был соединен с Тобою, моим возлюбленнейшим Творцом союзом самой пламенной любви. О, Царь мой и Бог мой, Христос! Поспеши же скорее соединиться со мною, я с нетерпением жду Тебя.

22 марта. [Безграничный Христос вмещается в ограниченную природу человека]

Идет большими хлопьями снег. У меня тотчас явилась мысль: что, если такими хлопьями покрывается вся земля и покрывается целый день, какое огромное количество этих снежинок выпадет за этот день на землю! Ведь это количество не поддается учету, тем не менее оно измеримо: какое бы это ни было число, а оно все-таки не бесконечно. Мало этого. Ежели бы даже разложить океан мирового эфира на атомы, то и тогда получилось бы конечное число этих эфирных частиц. И только Ты один, мой Христос, абсолютно безграничен, только Ты, мой Бог, не имеешь ни конца, ни начала. Как ни велика вся вселенная и ни безгранична, она все же не вмещает в себе Тебя. И если бы к сей существующей вселенной присоединить еще другие вселенные, намного большие существующих, то и тогда, все вместе взятые, они также не вместили бы в себе все Твое Божество. Так Ты, Владыка мой, безграничен, беспределен и необъятен. И все-таки, о, Господи, несмотря на всю Твою беспредельность, безграничность и необъятность, Ты все же весь в Себе Самом, Ты весь в каждой Своей, скажу образно, точке, в Тебе нет частей, Ты во всем являешься целым. В Тебе абсолютно нет частей, в Тебе одна всесовершеннейшая простота. И эта Твоя божеская цельность есть абсолютный всетворческий самосознающий ум, самочувствующий разум, разумная самосознающая воля, творческая самосознающая жизнь, живой волевой, самосвободный, самосознающий дух, сущий в Отце и Святом Духе. Ты, как сущий Бог, свободно воплощен в человеческую тварную природу. Как это все в Тебе совершается, ведаешь только Ты один, и еще Отец Небесный и Дух Святой ведают об этой непостижимой тайне и только. Твари же об этом не дано знать, да она никогда и не постигнет эту величайшую тайну, однако и эта тайна вся переполнена манящей силой в себе. Впрочем, надо сказать то, что где бы и что бы ни было, – все только Твое, везде чувствуются непреодолимые божественные волны, влекущие всякую душу к себе, и не только душу, но и все живое, и не только живое, но и все сотворенное Тобою.

О, Спаситель мой, хвала Тебе и слава во веки вечные, аминь.

23 марта. [«Весь мир – Твоя благость»]

Я в лесу. Дрозды, зяблики до самозабвения поют и радуются. Травка кое-где появляется новая, снегу мало. Солнце льет свои живительные нежные лучи. Природа оживает и, точно невеста, облекается в разноцветную брачную одежду. Хорошо! Тут блеснула у меня мысль: Господи! Ведь сей мир не сам же в себе имеет бытие, он ведь не самобытен, он всецело зависит от Тебя, от своего Творца и Промыслителя. И солнце, которое так щедро льет свои живительные лучи на землю, существует не само по себе и не от самого себя, а только от Тебя одного, мой Бог. Точно так же и луна, и звезды небесные, и земля, и все живущее на земле. Вот и эти деревья, и эти новые злаки, только что появившиеся на земле, и также вот эти звонкие птицы и т. д. – все это не само и не от себя существует, оно не самобытно, а существует только в Тебе и от Тебя как всемогущего Бога. И всему этому Ты даешь существование, даешь жизнь. И все это есть Твоя самосвобода, реализовавшаяся в космос. Отсюда вся вселенная родна Тебе, она есть Твое собственное «Я». Вот почему даже после того, как весь мир пропитан злом, он все же прекрасен, он все же достоин того, чтобы Ты спас его, и Ты, мой возлюбленный Бог, непременно спасешь его. Да ведь нельзя же и не спасти его, ибо он полон какого-то к себе и сострадания, и влечения, и любви, и жалости. Вот, Господи, хотя бы взять всех этих птичек, так звонко и весело оглашающих сей лес, ведь и они какие-то невинные, чистые, полные девственной простоты и незлобия. Можно ли удивляться им и не ценить их? О, нет, они вызывают к себе самое величайшее сострадание и самую искреннюю любовь. Вот и деревья, вот и молодая травка, – разве они не такое же право имеют на существование, как те же самые птицы и те же самые люди? Разве на них не лежит та же самая печать Твоей святейшей воли на то, чтобы и они точно так же существовали, как и вообще всякая тварь? И вот, когда о всем этом серьезно подумаешь и вникнешь умом в самое существование какого бы то ни было космического явления, то невольно склоняешься перед Тобою, Владыка мой Христос, и с полным радостного восторга сердцем восклицаешь: «Господи! О, как Ты благостен ко всему Своему созданию!» Стоит только от всего отрешиться, и всем проникнуться, и все рассмотреть, и все оценить, и [тогда] по поводу всего этого сказать: «Царь мой Христос! Весь мир, как в своих частях, так и в целом, есть одна Твоя благость, одна Твоя любовь, одна Твоя доброта». Отсюда и небеса, и все солнца, и все планеты, и все вообще звезды, и луна, и солнце, и земля, и вода, и люди, и все животные, и все птицы, и все рыбы, и все пресмыкающиеся, и все насекомые, всякое растение, одним словом, вся тварь есть разновидности благости, любви и доброты Твоих, Господи!

О, Владыка мой Христос! Как же Ты бесконечно благ и преблаг, любвеобилен и прелюбвеобилен, добр и предобр!

24 марта. [Космос – бледное отражение Божественного содержания]

О, Царь мой Христос! Вот я брожу, как бродяга, по полям и лесам и созерцаю красоту природы, и от созерцания я весь переполняюсь чувством радостного благоговения перед величием дел Твоих. Я вижу небеса, вижу солнце, вижу небесные звезды, вижу облака, вижу землю, вижу моря, вижу животный и растительный миры, вижу мир цветов, мир явлений. Я слышу разнообразный мир звуков – от древесного червячка, издающего звуки ночью в деревянных домах, и вплоть до соловья и других певчих птиц, живых оркестров, вплоть до бурь и самых сильных раскатов грома. Я также осязаю целый мир линий, свойств: шероховатость, эластичность, твердость, грубость, мягкость, сыпучесть, текучесть. Я также обоняю целый мир всякого рода запахов; я также ощущаю целый мир вкусовых ощущений. Я реально еще ощущаю и другие миры – религиозный и моральный. Эти два мира, по своему содержанию, куда богаче всего существующего чувственного мира. Кроме сего, я еще и ощущаю мир зла. И этот мир весьма богат по своему содержанию. Затем я еще ощущаю в себе и духовные миры, как, например, мир духов, добрых и злых. Я так же реально переживаю в себе и мир идей. Но за всеми этими мирами, по ту сторону их, я с еще большею реальностью переживаю в себе самом совершенно особый мир – это качества Твоих божеских свойств.

И вот, Господи, все это я переживаю в себе как следствие Твоей благости по отношению ко мне. Если все эти миры так богаты, так прекрасны, так разнообразны, так величественны, так приятны, так сладостны, что, право, иногда хочется раствориться в них, то что же тогда нужно думать о самом содержании Твоей божеской сущности в себе самой? Что же нужно мыслить о Тебе Самом, личном моем Боге, когда все эти миры в своем содержании сравнительно с Тобою бесконечно меньше, чем ничто? О, Господи! Я говорю: что же тогда нужно думать о Твоем божеском содержании, когда содержание всего космоса является только самым бледным отражением Твоего божеского содержания? О, Господи! После всего этого, что же Ты представляешь Собой по Своему содержанию? Если бы я сказал: «Ты единая всесущая, истинная, самобытная, духовная самосознающая реальность», то и тогда я ничего бы этим не сказал относительно Тебя, потому что Ты бесконечно больше того. И если бы я сказал: «Ты абсолютная полнота божеской жизни, красоты, самосознания, ума, разума, духовной сладости, гармонической самосознающей духовно-тонической музыки, духовной самосознающей гармонии, то и тогда я бы также ровно ничего не сказал относительно Тебя, потому что Ты Сам в Себе бесконечно больше всего этого. Если бы я сказал: «Ты божеская жизнь, святость, сила, крепость, безначальность, вечность, непостижимость и т. д.», то и тогда я этим ровно ничего бы не сказал, потому что Ты бесконечно больше всего этого. Господи! Кто же Ты и что такое в Себе Самом? О, Ты Альфа и Омега всего богосущего.

25 марта. [Благовещение]

Благовещение! Ликуйте и радуйтесь небеса, торжествуйте, херувимы и серафимы, восклицайте, архангелы и ангелы, пойте, все силы небесные, рукоплещите все воинства небесные, окружающие престол Триипостасного Бога. Кричи, вся тварь вышняя и дольняя: Слава Богу! Хвала Ему! Мир на небе, мир на земле! Скорее поспешай, вся вселенная, облечь себя в одежду светлую, чистую, ничем не запятнанную. Иди! Иди и поспешай навстречу своему Господу, Творцу всего сущего. Вот Он нисходит с престола Своего, сбрасывает с Себя порфиру славы божеской Своей и снисходит во чрево пречистой Девы Марии и там облекается в новую порфиру – человеческую природу. Тварь вышняя и дольняя! На стражу! На стражу! Внимай! Смирно! Мертвое молчание! На молитву! Совершается тайна! Затаи дыхание. Свершается тайна! Трубы, трубы! Гремите, оркестры живые, бейте в барабаны, играйте, флейты! Озарилось небо светом: Архангел Гавриил вернулся от Девы Марии. Свершилась тайна! Сын Божий зачинается быть Сыном Девы Марии. Дух Святой совершил таинственный акт: Дева зачала. В Ее чреве Сам Бог облекается в человеческую природу. Небеса! Превратитесь в священный всерадостный танец. Земля, ликуй и веселись, ибо в одной из Твоих дочерей Сам Господь зачался! И вы, все небесные звезды! Хором воспойте и прославьте Господа, воплотившегося в человеческую тварную природу. И ты, род человеческий! Подними свои руки к небу, превратись весь в одну пламенную благодарственную любовь к Богу своему и скажи Ему: аллилуия! Род человеческий! Отныне ты живой престол второй Ипостаси Святой Троицы, живая порфира Царя Небесного. Пой же и прославляй своего Господа Бога! Хвали Его божескую любовь к тебе, ибо Он избрал тебя из всей твари, и избрал исключительно только для Себя одного; и избрал тебя с тою целью, чтобы раз навсегда соединиться с Тобою в единство Богочеловеческой личности. Так Он возвысил тебя.

А Ты, пребожественная Дева Мария, с этого дня сделалась светлее херувимов и серафимов, Ты стала подобна Самому Божеству. О, благословенная Дева и препрославленная Дочь человеческая! Какой язык может Тебя прославить, какие уста могут Тебя воспеть, какой ум может обнять Твое величие! Дева! Отныне Ты становишься не только Матерью вселенной, но и Матерью Самого Бога. О, Господи! Как же Ты бесконечно возвысил человека, как Ты его высоко превознес, выше херувимов и серафимов! Благословен Ты, Боже, что так изволил снизойти своим благословением на род людской. Благословен Ты, Боже, облекшийся в человеческую природу, благословен Ты, Творец, так возлюбивший Свой мир, что благоволил облечься в его природу. О, Господи! Ты бесконечно больше, чем любовь к твари Своей; Ты бесконечно больше по отношению ко всей вселенной, чем ее Творец, чем ее Бог, чем ее Промыслитель и чем ее Спаситель.

И ты, мое «я»! Сегодня особенно возрадуйся и возвеселись, ибо Бог снизошел с неба в утробу Девы пречистой, Девы преславной, Девы девственной, Девы святой, Девы непорочной, Девы светозарной, Девы – Царицы неба и земли, Девы Марии! Бог воплотился в человеческую природу, Бог явился в мир. О, все творения! Господа пойте и превозносите во вся веки.

26 марта. [Прославление Девы Марии]

Слетайте, слетайте, херувимы! Оставьте небеса, серафимы, архангелы и ангелы и все вы, небесные горные светлые духи! Направьте ваш полет прямо в город Назарет, там почтите Пречистую Деву Марию, поздравьте Ее как Матерь Божию. Все со страхом и трепетом приступайте к Ней, ибо в Ней облекается в плоть и кровь Ее Сам Бог ваш. Откройте огненные уста ваши, приветствуйте Ее как Мать Мессии, Спасителя мира. И вы все, святые патриархи и пророки! Склоните колена ваши пред отроковицей Девой Марией; ибо Она уже предназначена быть матерью Бога вашего, Который, находясь в ней, вочеловечивается и облекается в одежду человеческой вашей природы. Адам и Ева! Ликуйте! Ибо настало осуществление обетования Божия, сказанного вам в раю. И вот теперь наступило спасение ваше, потому что Бог сошел во чрево Девы Марии и творит Ее Своею Матерью. Исаия пророк! Возрадуйся! Твое пророчество сбылось: вот та Дева, которая должна будет родить Сына, Который будет «с нами Бог»! Эта Дева уже забеременела; в Ее чреве Бог уже облекается в человеческую природу. Предстаньте и вы, все миры, перед Пречистой Девой Марией, ибо наступило и для вас спасение. Это спасение заключается в том, что сейчас, в качестве зародыша, находится во чреве Девы Марии Творец, и претворитель, и пресущетвитель вас в живой материал для Царства Божия. И ты, вся вселенная, молитвенно склонись перед сей Девой Марией и смиренно распластайся перед Ней, ибо твой Бог избрал Ее быть Своею Матерью и ныне весь находится во чреве Ее. И ты, душа моя! Вся превратись в пламенную любовь к Ней, и со смирением склонись перед Ней, и скажи Ей: «О, пребожественная! Я весь превращаюсь в прах, не оставляй меня, бедного раба Твоего».

27 марта. [Великий вторник. Предсмертные дни Господа]

Утро. Сегодня великий вторник страстной недели[112]. Жизнь Твоя, о, Христос мой, близится к Голгофе. Спаситель мой, что же Ты сейчас переживаешь в Себе? О, Ты по бесконечной лестнице Своего божеского смирения спустился так низко, что находишься недалеко от той ступени, когда смирение Твое уже перейдет в абсолютную богооставленность. Это цена спасения мира!.. Ах, Владыка мой! Здесь, когда я проникаю своею мыслию в Твою Голгофу, в самое ее содержание, то я чувствую, что при одной мысли моя любовь к Тебе как-то странно перелицовывается и делается уже не любовью как таковой, а чем-то другим, больше чем любовью. Она то переходит в страх, но такой страх, какой совершенно не походит вообще на какой бы то ни было страх, она также переходит в ужас, но и этот ужас сам по себе является не таким ужасом, каким он бывает вообще. Переходит она и в какое-то покорное изумление, но и это изумление делается каким-то безгласным, робким, скорее переходящим в молчание. Я не знаю, Господи, как назвать все эти чувства, в которые превращается моя любовь к Тебе именно тогда, когда я созерцаю святейшую Твою Голгофу. Однако скажу Тебе, Господи, что всякий раз, когда я созерцаю ее, тогда, кроме тех непонятных во мне чувств, я весь превращаюсь в тяжелую скорбь, обесценивающую всякое тварное бытие, так что мне делается тяжело-тяжело.

И вот теперь наступают для Тебя предсмертные дни, дни страдания Твоего, дни крестной Твоей смерти. Владыка мой! Вся Твоя земная жизнь есть сплошная Голгофа, сплошные страдания, сплошное самоотречение, сплошная добровольная искупительная жертвенная смерть. Что же все это значит? Может быть, это Твоя любовь к миру? Нет, Господи, это не любовь, это бесконечно больше, чем любовь. Что же это такое? Может быть, это искупление всей твари? О, и это тоже нет, это бесконечно больше, чем искупление. Что же это такое? Это есть живой процесс истощения Себя, Своей Богочеловеческой личности, превращения непревращаемых в Себе двух природ, Божеской и человеческой, в одну чистую всеспасительную энергию, бесконечно большую, чем вся космическая энергия, для того чтобы ею не только спасти весь мир, но снова претворить и пресуществить всю вселенную и сделать ее такой, которая бы имела в себе не только возможность, но и свободную необходимость и любовную тягу воплотить в себя, через человеческую Твою природу, и все Божество Твое и самой воплотиться в Твое в Тебе божество, и через Тебя, своего Бога, образовать единую боговселенскую личность. Вот что представляет собой содержание Твоей Голгофы, о, Господи!

О, какой глубочайший смысл скрывается в самом Твоем христианстве, Господи! Господи, как Ты дивен и предивен в Себе Самом и в Своем боговселенском деле. Все, что Ты ни делаешь, есть что-то непостижимое, невообразимое, преславное, чудесное и таинственное. Возлюбленный мой Христос! Оглянись на меня, взгляни на мою душу, и я буду спасен. Господи! Я весь истаиваю от любви к Тебе. Спаситель мой! Что хочешь, делай со мною, только чтобы я всегда был с тобою. Радость моя, Христос мой, не оставляй меня одиноким, будь со мною всегда, и я спасусь.

28 марта. [Страстная среда. Предательство Иуды. Одиночество среди людей]

Утро. Страстная Седмица. Среда. Господи! Сегодня ты помазуешься миром драгоценным одной грешницей для Своего погребения. Сегодня же Ты Своим вероломным учеником предаешься на смерть. Сегодня Иуда сторговался с синедрионом и получил от него уже деньги, тридцать серебренников за Тебя. О, Царь мой Христос! Что я могу о себе сказать теперь? Боже! Я в себе нахожу – и женщину-грешницу, конечно до ее помазания Тебя миром, и нахожу я также в себе и Иуду, уже предавшего Тебя, нахожу я также в себе и целый синедрион, готовящийся распять Тебя, нахожу я, наконец, в себе и самого диавола как виновника самой Твоей смерти. И вот теперь я стою на распутье и думаю, оставаться ли мне таковым, каким я есть по отношению к Тебе, или повернуть лицо сердца моего к Тебе и, подобно той женщине, броситься к ногам Твоим и слезами орошать их. Что же мне делать? С одной стороны, я сознаюсь, что Ты сильно влечешь меня к Себе, с другой стороны, мое самолюбие какою-то страшною силою кольцом обвивает меня страшной змеей. Что же я буду делать? Я все время чувствую, как я разрываюсь в себе на части – за кем мне пойти: за Тобой, Спаситель мой, или за миром. Однако, Господи, я пойду за Тобою, я пойду по стопам Твоим, только, Господи, Ты Сам помоги мне, помоги мне, Кормилец, помоги мне, мой Спаситель, следовать за Тобою и только за Тобою. Господи! Ведь без Тебя вся моя жизнь есть сплошная неизбежная погибель. Поэтому, Царь мой, не уходи от меня, подожди меня, я скоро окажусь с Тобою и при Тебе. Господи! Ведь уж очень трудно освободиться от своего «я»; но я все-таки освобожусь, мой Владыка, от себя самого, освобожусь, мой Кормилец, только еще потерпи немножечко и не уходи от меня. Я сознаю, что без Тебя я задыхаюсь, грубею, хирею и даже чуть не умираю в себе самом. Особенно жизнь моя висит на волоске тогда, когда я бываю в городе или селе среди людей. Тогда я делаюсь не только одиноким без Тебя, но даже врагом Твоим. И наоборот, когда я ухожу в лес или степь, когда я становлюсь ближе к природе, тогда горными потоками льется из меня молитва, тогда покаянное чувство охватывает меня всего, тогда любовь вырывается из сердца моего и на своих пламенных крыльях летит к Тебе, моему возлюбленному Богу, тогда сознание греховности пронизывает все мое существо насквозь, тогда мир теплым дыханием согревает меня, тогда незлобие, простота и смирение наполняют собою душу мою. Тогда и умиление просачивается сквозь дух мой, и тогда становится на душе хорошо, легко и спокойно. Царь мой! О, как бы я хотел, чтобы Ты Сам был для меня и лесом, и степью, вообще новою божественною реальностью, вытеснившей собою всякую реальность мира сего.

Ах, Владыка мой! Сильно мое сердце уязвлено любовью к Тебе. Но этого всего для меня мало. Я хотел бы быть ароматом того миро, которое женщина возлила на Тебя и которое насквозь проникло в Твое Тело и растворилось в Нем. Христос мой, надежда моя! Я таковым и буду для Тебя, только Ты Сам помоги мне быть таковым. Господи! Я истинно говорю Тебе, что я ничего бы от Тебя не хотел иметь, как только одну пламенную любовь к Тебе, такую пламенную любовь, которая была бы бесконечно пламеннее всякого тварного огня. Вот чего душа моя желает получить от Тебя.

29 марта. [Страстной четверг. Установление таинства Евхаристии. Планы диавола помешать спасению]

Сегодня великий четверг. Вечер. Христос со Своими двенадцатью учениками сидит в убранной горнице за столом. На столе лежит приготовленный закланный агнец, как перед Самим Христом, так и перед каждым учеником, лежат: опресноки, горькие травы, сосуд с виноградным вином. Господь сидит задумчивый, печальный. Ученики молчат, ушедшие в себя. Иуда неспокоен. Иисус часто вскидывает на него Свой взор. Ужин еще не закончен. Вдруг Христос встает, сбрасывает с Себя верхнюю одежду, поспешно, но спокойно берет сосуд с водою, наливает в таз воды и начинает неожиданно для всех умывать ноги Своим ученикам, начиная с Иуды Симонова. Ученики все вздрогнули. Между ними произошло смятение. Все встали со своих мест, все в страхе, и трепете, и смущении начали тесниться друг к другу и удивленно смотреть на это рабское дело своего Учителя. От Иуды Он подошел к Петру; последний начал было сильно противиться умовению ног своих Христом, но когда Иисус ему сказал: «Если не умою ног твоих, ты не будешь иметь части со Мною во веки», – тогда сей ученик совершенно подчинился воле своего Господа и Учителя. Когда Иисус умыл ноги всем Своим ученикам, тогда Он снова надел на Себя верхнюю одежду, и сел на Свое прежнее место, и сказал ученикам Своим: Я дал вам пример, чтобы и вы умывали ноги друг другу [См.: Ин. 13, 6–8, 14–15]. Пример этот является сам по себе новою жизнью, жизнью добровольного рабства, служения Христу для всего человечества. С этого момента все ученики Господа должны впрячь себя в ярмо сей Христовой жизни, иначе они не могут быть Его учениками.

В это время один ученик, точно ужаленный змеиным ядом, быстро оставляет сие священное собрание и выходит вон. Он отправился прямо в синедрион предложить, чтобы сейчас же взяли Христа, чтобы этим раз навсегда развоплотились в Нем Его две природы: божеская и человеческая. Ибо он понял, что через такое воплощение в человеческую природу Христос имеет страшную для него цель, а именно через Свою человеческую природу Самому воплотиться во весь мир и последний воплотить в Себя, чтобы через это все Божество и вся мировая действительность образовали из себя абсолютное единство боговселенской личности богосущего «Я-Мы-Я». И вот диавол теперь стремится смертью Христа воспрепятствовать осуществлению цели Господа и не только воспрепятствовать, но и совершенно ее разрушить. Затея диавола гениальнейшая, но не божественная. Христос же за много часов до Своей смерти, предупреждая осуществление замысла диавола относительно Себя, творит нечто невообразимое и непостижимое: Он этим самым делом предрешает всему миру быть его Телом и Его Кровью, т. е. Его второй природой. Он встает, берет хлеб и вино, в которых заключается в миниатюре весь космос, вся его сущность, и моментально претворяет их в Свое Тело и Свою Кровь. Совершается божественная Евхаристия. После этого Он еще раз орошает Своих учеников благодатным потоком Своего божественного учения – Своей прощальною речью; а затем оставляет горницу и идет в Гефсиманский сад. Там Он предается невыразимой смертельной скорби и вместе с этим пламенной молитве к Отцу Своему Небесному. Это были часы начала переживания Им Своей богооставленности.

О, Владыка мой Христос! Мир не знает, что Ты делаешь ради его спасения. Мир не знает, какою ценою он освобождается от своей погибели. О, мир, мир! Если бы ты знал, что предпринимает твой Бог в деле твоего же спасения, то ты весь превратился бы в одну жгучую скорбь, в одни горячие слезы, в один неутешный вопль, в один смертельный ужас и невообразимый страх. Но это тебе не дано было знать. О, Царь мой Христос! Без сердечной печали, без душевной боли нельзя созерцать Твои душевные страдания, переживаемые Тобою с сегодняшнего дня.

Сегодня, мой Христос, Ты сотворяешь три чудесных дела, которые неразрывно связаны между собою единством Твоей божеской воли, – это умовение ног Своим ученикам, установление таинства Евхаристии как живого процесса боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога и начало переживания в Себе ужасной богооставленности.

О плачь, вся вселенная! Твой Бог, твой Творец уже склоняется под тяжелое ярмо креста Голгофы. Рыдайте, херувимы и серафимы! Источайте свои слезы, все архангелы и ангелы; ибо Бог, сущий Творец ваш, в качестве Божественного Агнца Сам добровольно идет на заклание. Страшно и непостижимо.

30 марта. [Голгофа]

Вселенная, мировая действительность, небеса, все солнца, все планеты, все миры, плавающие в вечности и пространстве, облекитесь в траур, в траур облекитесь! Плачьте, рыдайте, вопите! Ваш Творец Бог на Земле, на одной из ваших крошечных планет, распят на кресте. Все мировые силы, вся космическая жизнь! Рыдайте, о, неутешно рыдайте! Ваш сущий Бог и Создатель висит пригвожденный ко кресту. Херувимы и серафимы, престолы, силы, господства, начала, власти, архангелы и ангелы, о, как можно скорее, слетайте с небесных кругов и быстро спускайтесь в Иерусалим на единственное зрелище, страшное и ужасное: ваш Бог страдает и умирает на кресте. Адам и Ева, все праотцы и отцы, патриархи, пророки и все праведники! Препояшьтесь жгучею скорбью, посыпьте головы ваши прахом сердечной печали и неутешно плачьте, превратитесь в море слез: ваш Жизнодавец Бог висит на кресте, повешенный руками сынов ваших.

Что же это делается с Тобою, мой Христос? Иерусалим… Стена… За сей стеной к юго-западу от Иерусалима стоят три креста. Это висит распятый Сын Божий, единородный Иегове; а по сторонам Его висят два разбойника. Народу тьма тьмущая. Толпа, точно море, ревет, злобно беснуется, исступленно кричит, машет на Распятого кулаками. Вблизи креста Сына Божия все время взад и вперед бегают солдаты; неподалеку от креста стоит пестрая кучка первосвященников, книжников и фарисеев. Они злорадно смеются над Христом, плюют в Него, качают головами. Незримо для толпы, над Его крестом густыми колоннами реют бесчисленные полчища злых духов во главе с самим Сатаниилом. Неподалеку от креста стоит замученная, истерзанная скорбью Его Мать с Его возлюбленным учеником. На другой стороне стоят Его ученицы. Они все рыдают.

И вдруг солнце меркнет, делается землетрясение. Слышатся страшные взрывы гор. Казалось, земля и небо со всем своим миром рушатся, гибнут и куда-то исчезают. Такое невообразимо-ужасное состояние продолжается ровно три часа. Эта тьма, это землетрясение, эти страшные всепотрясающие грозные взрывы гор являются только следствием трехчасового траура Отца Небесного и Святого Духа в то время, когда Сын Божий испивал всю чашу Своей богооставленности, и, когда Он коснулся ее последней капли, то уже был как бы не Бог Сын, а сущий Бог без Своего в Себе божества. И вот Он возопил: «Боже мой, Боже мой! Зачем Ты Меня оставил?» [См.: Мф. 27, 46.] После этого через несколько минут последовала Его смерть.

Ну, что теперь скажешь, тварь?! Ты убила Бога, Ты распяла Его на кресте. За что? За то что Он не сотворил Тебя единосущной Себе? За что же? За то что Он не только сотворил тебя из небытия, но еще хотел воплотиться в тебя и тебя самое воплотить в Себя? За что же? За то, что, убив сущего Бога, ты, оставаясь без Него, объявила бы себя единственным божеством? О, преступная тварь, о, грешная тварь! Знаешь ли ты, что такое есть Сам по Себе Бог? Знаешь ли ты, что представляет Бог из Себя Самого? О, ты по своему безумию не знаешь Его; ты думаешь, что ты сама по себе существуешь. О, нет! Все твое бытие находится в воле Того, Кого ты теперь распяла, о, несчастная тварь! Если бы в Его страданиях, в Его крестных муках и самой смерти не было Его безграничной любви к тебе в деле твоего спасения, то ты в своей мысли восстать на Бога нашла бы себе неизбежную вечную погибель. И если ты до сего дня, после распятия тобою Христа, и существуешь, то только потому, что самой Его крестной смертью предопределен Им план спасения тебя.

Христос на кресте! Солнце, луна и звезды! Превратитесь в абсолютный страх и трепет по отношению к своему бытию. Все миры, все планеты, кометы, весь Млечный Путь! Превратитесь и вы в одно безутешное рыдание. Христос на кресте! Все суды мировые, все законы вселенной, вся жизнь космическая! Бейтесь, кружитесь, сокрушайтесь от внутренней вашей жгучей тоски по Творцу вашему; ибо Он висит умершим на кресте. И ты, земля! Склонись, скорее склонись вся к подножию креста Господа твоего и скорее принеси самое пламенное покаяние за детей твоих – людей – и умоли Его, чтобы Он простил Свой грешный род людской. А ты, столь бесконечно злое человеческое племя! Что ты сделало со Христом? Как ты дерзнуло своего Бога распять на кресте? О, скорее веруй в Него, возлюби Его, и Он тотчас простит тебя и все твои против Него сделанные преступления смоет Своею божественной кровью. О, весь мир, вся вселенная! Скорее, о, как можно скорее вся превратись в одну безграничную тоску и собою обними распятого тобою Господа Бога твоего, тесным кольцом обними Его, авось Он простит тебя и из книги Своего правосудия изгладит все то зло, что ты проявила по отношению к Нему как своему Богу. О, Господи! Кто больше других распинает Тебя, кроме как я, величайший грешник? Прости мне, Господи, прости мне.

31 марта. [Великая суббота. Проповедь Христа в аду]

«Во гробе плотски, во аде с душою, как Бог, в раю же с разбойником, на престоле со Отцом и Духом все исполняет неизреченно»[113]. Великая суббота. Агнец Божий заклан. Истерзанное, измученное, окровавленное тело Христа лежит во гробе. Душа же Господа, облеченная в божество и вместившая в себе все божество Бога Логоса, находится во аде. Херувимы и серафимы! Облекайтесь в священный траур печали, скорби и тоски о Боге своем, и слетайтесь на гроб Его, и здесь проливайте слезы над телом Господа Бога вашего. Архангелы и ангелы! Станьте на колена перед умершим телом вашего Творца, и рыдайте, и вопите в великой скорби сердца вашего, ибо тело вашего Создателя лежит во гробе, покрытое холодным саваном смерти. Смерть распростерлась над Ним, чтобы на самом Его мертвом теле самой умереть во веки вечные. О, небеса небес! О, вся вселенная! Плачьте и рыдайте над гробом вашего Промыслителя и благодетеля Христа. Его тело во гробе, над гробом стоит грозная стража верных врагов Христовых, иудейские воины. Гроб запечатан печатью Синедриона. Ученики Господа в страхе и ужасе. Вся вселенная в трепете. Иерусалим в великом смятении. Тело Господа во гробе. Пречистая Дева Мария утомлена, ослаблена, обессилена от великой в Себе скорби, невообразимой печали и жгучих слез о распятом и умершем Своем Сыне. Христос лежит во гробе. Голгофа Господа свершилась. Сейчас ад внемлет Его проповеди. Сатана внемлет Его проповеди. Сатана стонет от печали: разрушается царство зла. Тление уничтожается самым нетлением умершего тела Господа.

Великая суббота. Солнце склоняется к западу. Херувимы и серафимы, архангелы и ангелы оставляют небеса и все слетают ко гробу Христа, своего Создателя и Бога, и здесь в глубоком молчании преклоняются перед Ним и лобызают Его. О, все великие чины ангельские! Что вы здесь делаете? Неужели, лобзая Его тело, вы навеки прощаетесь с Ним как с умершим Сыном Человеческим? Неужели вы отдаете Ему последнее целование как умершему вашему Богу? Что же вы молчите? Или тяжелая скорбь сомкнула уста ваши и вы лишены всякой возможности что-либо говорить? Да, я знаю, что вам бесконечно тяжело и прискорбно. Бог во гробе! При одной мысли об этом вся вселенная как бы превращается в абсолютное ничтожество. Бог во гробе. От одного страшного изумления вся моя природа леденеет во мне.

Ах, Господи Боже мой! Как бесконечно Ты благостен к Своей твари и Сам в Себе полон беспредельного смирения и самоотречения. Христос умер. Христос лежит в гробе. Христа мертвого стерегут. Его ученицы идут помазать Христа миром; на гроб Его слетаются все ангельские воинства, место гроба Господня дрожит, колеблется. Херувим, не разрушая печати, отваливает камень от гроба. Настало утро недельного дня.

1 апреля. [Христос воскрес!]

Восстань, восстань из праха всесокрушающего своего горя, о, вся вселенная! Скорее претвори свою печаль на радость, свою скорбь на веселие, плач на утешение. Поспеши сбросить с себя траур и быстро облекись в праздничные, пышные одежды, препояшь себя радостным солнечным светом, превратись вся в одно торжественное ликование; ибо Христос, твой Творец, и Бог, и Спаситель, воскрес! Небеса небес! Херувимы и серафимы, престолы, начала, власти и другие высшие небесные чины! Откройте уста ваши и наполните их прославлением воскресшего Бога.

Христос воскресе! Архангелы и ангелы! Скорее торжествующе пойте и прославляйте бывшего закланного Агнца Божия, ныне же из гроба воскресшего и победившего смерть. Все вы, небесные горные жители! Стройтесь в бесчисленные хоры и пойте и ликуйте, радуйтесь и веселитесь, и взмахами крыльев ваших производите ритмические звучные удары, гармонирующие вашему торжествующему радостному настроению. Христос воскресе из мертвых, смертью смерть поправ, и сущим во гробах даровав жизнь [пасхальный тропарь]. А ты, яркое белоснежное солнце! Своими светлыми лучами поспеши передать как можно скорее радостную весть и остальным мировым солнцам, начиная с Сириуса, о том, чтобы и они все ликовали, радовались и от избытка восторга танцевали священный танец, ибо их Создатель Христос воскрес. И ты, бледноликая луна, торжествуй и веселись о своем воскресшем Христе. Мой радостный клич обращен и к вам, все звезды небесные! Отныне озаритесь и вы новым блеском неописуемой радости, еще ярче, еще светлее сияйте своим разноцветным светом, ибо сущий ваш Творец Христос Бог воскрес.

Воскрес Христос! Торжествуй, вечность. Воскрес Христос! Радуйся, пространство. Воскрес Христос! Рукоплещите Ему, все космические силы. Воскрес Спаситель мира! Благовествуйте о Нем, всей мировой действительности космические законы. Воскрес Христос! Превратись в победный божественный гимн для Него, многоустая жизнь. Христос воскрес! Славьте и прославляйте Его, все химические космические элементы. Христос воскрес! Играй Ему в своем многострунном оркестре, вся мировая атмосфера. Воскрес Христос! Человеческий род, великолепно прославь Его. Христос воскрес! О, что я слышу!.. Я слышу, что Его величественно прославляют: и горе, и скорбь, и грусть, и самое отчаяние, и самая нищета и бедность, и самое космическое зло и, наконец, и самая смерть, и самый ад. Христос воскрес! И весь мир превратился в одну радость, в одно торжество, в один пасхальный веселый трезвон, в одну божественную Пасху, в один богоподобный привет и святой ответ: Христос воскресе! Воистину воскресе!!!

2 апреля. [Восхваление Святого Духа]

О, Боже преславный, всемогущий, самобытный, самосущий, безначальный, вечный и бесконечный, всесовершенный, вседержавный, бессмертный, бесконечно тоньше всякой силы, духовнее всякого духа, сущий истинный Дух, перед Которым все духи есть грубейшая плоть, духовнее всякого о Нем представления, не только человеческого, но и ангельского, Дух вездесущий, все Собою наполняющий, всепроникающий, все Собою объемлющий, всеведущий, всевидящий, самосознающий, всеслышащий, вседающий, всепромышляющий, источник всякого бытия, отец всякой жизни, Царь всего сущего, единый сущий Дародатель всякого блага, Владыка всех сокровищ неба и земли, живая кладезь неизреченной любви, бездонно-глубинный и беспредельный океан благодати Божией, творческое начало всякого ума, всесильный Утешитель, Дух премудрости, Дух разума, третья Ипостась Святой Троицы, вместилище всякой божеской святости, учитель истины, наставник правды, Дух Святой!

О, к Тебе я простираю вопль сердца моего, позволь же, о, всеблагостный и всесвятой мой Бог, молитвенно обратиться к Тебе и как христианину излить пред Тобою душу мою, раскрыть сердце мое, и всем моим существом откровенно и искренно высказаться перед Тобою, и высказаться до конца. О, дыхание Божие, Царь мой, Дух Святой, Ты сущий Бог мой, равный и единосущный Отцу и Сыну. Ты так же безначален и бесконечен, как Отец и как Сын. Сущий Бог, исходящий от сущего Бога, первой Ипостаси Святой Троицы Бога Отца и всегда пребывающий и почивающий в Сыне, Господе нашем Иисусе Христе. Ты вся полнота сущей духовности всего Божества, всей сущности Божеской. Ты жизнь бытия Отчего, и крепость, и сила бытия Сыновнего. Ты всебожеское самосознание, Ты один ведаешь все тайны сущности Божества, Ты один зришь и обозреваешь всю полноту содержания Божеской сущности, Ты один исследуешь бытие всего Триипостасного Божества; Тебе, как и Отцу и Сыну, служат херувимы и серафимы, Тебя прославляют архангелы и ангелы. Тебе как сущему Богу поклоняется вся тварь, Тебя трепещут бездны, Тебя страшится и сам Сатаниил, начальник всякого зла и всякого греха.

О, Господь Бог Дух Святой и Солнце душ наших, помилуй меня, падшее создание Твое, ради имени святого Твоего.

3 апреля. [Различие между рождением Сына и исхождением Святого Духа]

О, преблагословенный и превознесенный, превеликий, вездесущий и все Собою наполняющий Дух Святой! Снова мой дух стремится к Тебе, снова он раскрывает свои объятия для Тебя. Вселюбезный и всеблагостный Утешитель Господь Бог мой! Приди же ко мне, и вселись в меня, и дай мне всегда разглагольствовать с Тобою и о Тебе. Господь мой Бог Святой! Вот я созерцаю Тебя, моего Утешителя и Владыку как третью Ипостась Святой Троицы. Ты, сущий Бог Дух Святой, исходишь от Отца. Что же это значит? Почему Ты исходишь от Бога Отца, а не рождаешься, как Сын Его, Бог Логос, от Него? Какое же различие между рождением Сына от Отца и Твоим исхождением от Него? И в чем оно состоит? Не одно ли Божество как в Отце, так и в Сыне, и в Тебе, мой Утешитель, Дух Святой? А если Оно одно по Своей сущности, то, значит, как в Отце, так и в Сыне, и в Тебе, Святом Духе, содержание сущности одно и то же. А если одно и то же, то как в неизменном Божестве происходит генетический ипостасный процесс изменения: одно – нерожденность Отца, другое – рожденность Сына от Отца и третье – Твое исхождение также от Отца? Нерожденность Отца для меня более или менее понятна, ибо под ней подразумевается сверхсамобытность первой Ипостаси Святой Троицы, абсолютная ее независимость и от Сына, и от Тебя, Дародатель Дух Святой, хотя по существу в Ипостасях Святой Пребожественной Троицы никакой зависимости между ними нет; а если она, по нашему ограниченному уму, как будто и существует, то и Отец не менее является зависимым от Сына и Тебя, Святого Духа, – как и остальные две Ипостаси Святой Троицы являются зависимыми от первой.

Итак, какое же различие и в чем оно состоит между рождением Сына от Отца и Твоим исхождением от Него, о, Душе Святой? Ты Сам открой мне сию величайшую тайну, да познаю и я ее и да произнесу ее своими грешными устами. Итак, Дух Святой, я по снисхождению Твоему ко мне открою уста мои теперь и дерзну изречь эту тайну только в символах и образах.

В Отце все содержание Божества обращено к миру только лицевой стороной, которая также всегда обращена к Сыну, но к миру она обращена не той стороной, что обращена к Тебе, мой святейший Параклит, ни тем более той стороной, которая обращена в Отце внутрь Его Самого как первой Ипостаси Святой Троицы. Отчая лицевая сторона Божества, обращенная к Сыну, является прежде всего самым началом жизни. И вот все богоотчество только таковой лицевой стороной и обращено к миру. Почему же эта лицевая сторона Божества в Лице Бога Отца открывается миру? Только потому, что в Лице второй Ипостаси Святой Троицы Божество – как в Себе Самом, так и по отношению к миру – является исключительно жизнью. Отсюда рождаемость Отца и рожденность Сына от Отца скорее всего указывают вообще в Божестве на живое изначальное содержание, на какой-то род, на какое-то божеское внутреннее начало, которое само в себе заключает что-то такое, что для твари абсолютно непостижимо. И это внутреннее начало в Божестве не только выше какого бы то ни было естества, но даже и самой духовности его!

Что же касается самого Твоего исхождения от Отца, то самый процесс Твоего исхождения от Него говорит о том, что Божество в Тебе Самом как в третьей Ипостаси все целиком Своей лицевой стороной обращено на внутреннюю сущность всего Божества как сущий Дух, как абсолютно духовная всебожеская сущность. Посему абсолютная духовность всего Божества только через Духа Святого открывается по отношению ко всему миру. Вот в чем заключается различие между рождением Сына от Отца и Твоим, всеблагостный Дух, исхождением от Него. И поэтому Отец не Сын и не Ты, Дух Святой, хотя Отец является содержанием Ипостасей Сына и Тебя, моего Утешителя, Всесвятого Духа. И Сын является также содержанием Ипостасей Отца и Тебя, Всесвятого Духа. И Ты, всеблагостный Дух Святой, являешься ипостасным содержанием Отца и Сына. И все эти три Ипостаси Святой Троицы хотя и имеют свои ипостасные безграничные границы, нераздельно разделяющие Отца от Сына и Тебя, и Сына от Отца, и Тебя от Отца и от Сына, но эти границы исчезают в единстве Божества и не встречаются, не сталкиваются между собой, ибо само по себе Божество бесконечно выше «трех» и бесконечно выше самого единства в Божестве.

О, пребезначальный Дух Святой! Ты один Бог, кроме Тебя нет другого Бога. Ты один Дух Святой, кроме Тебя нет другого Духа; Ты один Утешитель, кроме Тебя нет другого Утешителя; Ты один святость, кроме Тебя нет другой святости; Ты один всемогущество божеское; кроме Тебя нет другого всемогущества; Ты один всетворческая сила, кроме Тебя нет другой всетворческой силы; Ты один Дародатель, кроме Тебя нет другого Дародателя; Ты один святейшая премудрость Божия, кроме Тебя нет другой премудрости; Ты один источник жизни, кроме Тебя нет другого источника жизни, Ты один божеская радость, кроме Тебя нет другой радости; Ты один единая божеская сладость, кроме Тебя нет другой сладости; Ты один бесконечное блаженство, кроме Тебя нет другого блаженства. Ты один откровение тайн Божества, кроме Тебя нет другого откровения. Ты один чистейшая, божеская нежность, кроме Тебя нет другой божеской нежности.

О, Господь Бог Дух Святой! Освяти меня Собою, одухотвори все мое существо, снизойди на меня, обожи всю мою сущность, все во мне преобрази, претвори и пресуществи и сделай меня единою живой верой в Тебя, единой пламенной любовью к Тебе, единой чистой молитвой к Тебе, единым стремлением к Тебе, единой надеждой на Тебя, единым живым престолом для Тебя.

О, Царь мой Дух Святой! Хвала Тебе, хвала во веки веков. Аминь.

4 апреля. [Радость о Святом Духе]

Сегодня тепло. Жаворонки оглашают всю поднебесную. В лесах зяблики, дрозды и другие певчие птицы звонко и сладостно поют свои весенние песенки. А в селах воробышки, скворцы в скворечнях, голубочки и грачи, галки так же чирикают, поют, воркуют, кричат, лепечут, желая не уступать своим братьям – полевым и лесным певучим птицам. Хорошо, радостно и весело! О, Божественный всеутешитель Бог Дух Святой! Как же бесконечно легко на душе, невообразимо сладостно, неизреченно радостно, когда Ты, Всесвятой, снисходишь на человека и, подобно влажной тончайшей незримой живой мгле, тихо и нежно наполняешь все его существо, всю его сущность. Тогда, о всеблагостный Дух Святой, вся внутренность человеческая превращается в один неописуемый поток богоподобной, тихой, молчаливой и спокойной радости, тогда вся человеческая душа превращается в божественное всеумилительное духовное трепетание, полное творческой в себе, смиренной, благодатной всемудрствующей поэзии. Тогда небо небес, престол Триипостасного Бога, скипетр всемогущества Святой Троицы ощущаются в светлом Твоем присутствии в сердце человеческом, тогда Царство Триипостасного Бога является внутри души человеческой, тогда все естество человеческое превращается в одни торжественные молитвенные слезы, в одну чистую чудную молитву, в одно пламенное тяготение быть с Тобою и в Тебе, о, вселюбящий Господь Бог Дух Святой! Да можно ли все то изречь, что бывает в душе человеческой, когда Ты посещаешь ее? О, нет! Скорее можно счесть все звезды небесные, весь морской песок, чем перечислить все те сладостные ощущения, какие во время Твоего присутствия в душе человека чувствуются и переживаются последним.

О, Господи! О, Царь мой, Бог Дух Святый! Если одно Твое всебожеское присутствие в своем содержании так бесконечно богато Твоими неописуемыми, неизреченными и невообразимыми таинственно-реальными сокровищами, при ощущении в себе которых человеческая природа еле выдерживает их в себе самой, истаивая от одной лишь сладости, то что же Ты Сам из Себя представляешь? Что же тогда говорить о сущности Твоей, о внутреннем содержании Ипостаси Твоей! О, Боже! Я от одной мысли о Тебе совершенно пьянею, я наполняюсь пламенной любовью к Тебе, слезы благодарственной молитвы к Тебе наполняют всю внутренность мою, и я от всего этого теряю рассудок, мне хочется пасть перед Тобою и совершенно сгореть от пламенной любви к Тебе, мне хочется навсегда безвозвратно погрузиться, и утонуть, и исчезнуть в Тебе; ибо без Тебя и вне Тебя нет бытия в себе самом, ибо только Твое бытие является моим бытием, Твоя жизнь является моей жизнью.

О, Господи Боже мой! С какими чувствами, мыслями и словами я должен обратиться к Тебе, моему Господу Богу? Чего я буду просить у Тебя? Скажу правду, не знаю, чего я буду просить у Тебя, ибо Твое божеское бытие является раньше всякой моей любви к Тебе преизбыточествующей полнотой всего дарованного Тобою мне, бесконечно превышающей собою всякую мою просьбу. О, всеблагостный Дух Святой, Ты мой Бог, Ты мой Творец, Ты мой Создатель, Ты мое здоровье, Ты мое бессмертие, Ты моя вечность, Ты мое сокровище, Ты моя пища, Ты мое питие, Ты мой воздух, Ты мой божеский кислород, Ты моя среда, Ты мой покой, Ты моя сладость, Ты мое знание, Ты мое богатство, Ты моя сила, Ты моя крепость, Ты моя слава, Ты мое счастье, Ты мое блаженство, Ты все мое, без Тебя нет жизни, одна смерть. Господь Бог Дух Святой! Я целиком предан Тебе, я всецело предаю себя Твоей святейшей воле. Если Ты, о всеблагостный Дух Святой, меня не оставишь, то благодарю Тебя за Твою всебожескую любовь ко мне; если же почему-либо Ты оставишь меня, то я также благодарю Тебя и за Твое божеское правосудие ко мне.

Но вот в душе моей я чувствую, что Ты, безначальный, вездесущий и все Собою наполняющий Бог Дух Святой, всю тварь Свою спасешь, о, непременно спасешь, а вместе с нею спасешь и меня, величайшего грешника; ибо Ты есть Бог сострадания, Бог жалости, Бог всепрощения. И вот, о, живая святость, Бог Дух Святой! Что же тогда будет с Тобою лично и со спасенным Тобою миром? Что будет тогда, когда Ты весь изольешься, истощишься в одно невообразимое, непостижимое для ума блаженство для всей Своей твари, уже спасенной Тобою? О, тогда только вся тварь познает Тебя, только тогда она путем переживания Тебя как Бога своего, как Всесвятого Духа, осознает, что такое Само по Себе Божество, по крайней мере хотя бы по отношению к себе самой. О, Господи, Бог Дух Святой! Я поклоняюсь Тебе как своему сущему Богу. Я прославляю Тебя, я хвалю Тебя, я благоговею перед Тобою, я молюсь Тебе, я воспеваю Тебя, я исполняю Твою святую волю, я каюсь пред Тобою, я всецело предаю себя самого Тебе; мой Бог! Я совершенно полагаюсь на Тебя, моего Утешителя и Бога, я смиряюсь пред Тобою, и я чаю претворения и пресуществления как меня, так и всей твари в абсолютно духовную богоподобную новую тварь по благоволению Отца Небесного, через Сына Его единородного Иисуса Христа, Тобою, Духом Святым! Аминь.

5 апреля. [Голгофа Святого Духа]

Я проснулся; и на душе у меня радостно. Пасхальная неделя! Всюду торжественное служение. Люди настроены радостно. Везде и от всех слышится: Христос воскресе! Воистину воскресе! И в это время вдруг меня осенила мысль: Голгофа Отца выявилась в акте творения мира, Голгофа Сына выявилась также в акте, но уже претворения сызнова и пресуществления мира в абсолютное Царство Божие, она выявилась через боговоплощение в мир и мировоплощение в Бога. Должна быть и Голгофа Святого Духа. Но когда и в чем она будет осуществлена? По нашему мнению, она осуществится только тогда, когда через Иисуса Христа весь мир уже совершенно претворится и окончательно пресуществится в абсолютное Царство Божие. Осуществлена же она будет таким образом, что Духу Святому как третьей Ипостаси Святой Троицы суждено будет весь мир, всю вселенную, уже претворенную Христом и пресуществленную в абсолютное Царство Божие, преложить через Себя и Собою в абсолютно духовное самосознающее собственное «я» Божеское как вторую, тварную природу Самого Триипостасного Бога, с которой уже и Сам Бог Отец, и Бог Дух Святой вступят в абсолютное единство. Таким образом, Святая Троица явит единую боговселенскую богокосмическую личность, которая сможет вместить в себя невместимого Триипостасного Бога. Это космическое собственное «я» Божеское вернется опять к Триипостасному Божеству, своему сущему божескому «Я», в качестве второй природы Бога, второго Его «я» во Христе при двух Его природах: божеской и человеческой.

О, преблагословенный и вечно текущий и всегда стоящий неподвижно в Себе Самом Дух Святый! При одной мысли об этом душа моя в одно и то же время переполняется и самым глубочайшим смирением, и невообразимым восторгом радости, и сладостным изумлением пред Тобою. О, Господь мой, Бог мой Дух Святой! Ты единая чистая радость моя! О, Господь Царь мой, Утешитель мой, Дух Святой! Ты внутренняя жизнь моя. О, Господь мой, Владыка неба и земли, Бог Дух Святой! Ты основание моего бытия. О, Господь мой, Бог мой, Дух Святой! Ты единая чистая радость моя. О, Господь мой, Пастырь мой, Дух Святой! Ты всепросвещение мое! О, Господь Бог Дух Святой! Созерцая Тебя, несозерцаемого, я весь превращаюсь в одно чистое молчание, в одно совершенное благоговение перед Тобою. О, Господь Бог Дух Святой! Каждый раз, когда все силы души моей соединяются с Твоим присутствием, тогда все замирает во мне, тогда и самое изумление перед Тобою становится каким-то неизреченно мирным, сладостным успокоением. О, всевозлюбленнейший мой Бог, Дух Святой! Ты мой мир, Ты мой покой, Ты моя одна тихая радость, Ты мое всесладостное блаженство, Ты моя тихая и нежная прохлада, Ты моя вожделеннейшая сладость, Ты моя всесобирательная объединяющая любовь, Ты моя одна милующая чистая жалость. О, Возлюбленный мой! Я влекусь к Тебе, тоскующей любовью влекусь к Тебе. Где Ты, мой Бог? Где Ты, мое утешение? Что же Ты не посещаешь меня? Что же Ты не исходишь на меня? Радость моя! Я весь превратился в одно вожделение к Тебе. Утешитель мой! Приди ко мне, вселись в меня, будь всегда со мною, Бог мой, Творец мой и Создатель мой!

6 апреля. [Что есть Святая Троица? Любовь к Святому Духу]

Утро. Тепло. Поля покрылись юной зеленью. В этот день я весь был переполнен мыслями об определении Святой Троицы. С утра и до позднего вечера мысли мои шептали мне следующее: Бог Отец потому Бог Отец, что Он есть вся полнота внутренней сущности всего Божества, свободно самозамкнутой своею жизнью в себя саму и никогда из себя не выходящей. Бог Сын потому Бог Сын, что Он есть также вся полнота всего Божества, но Своею жизнью в Себе всегда выявляющийся из своего нутра наружу и, в частности, по отношению к миру. Дух же Святой потому и есть Дух Святой, что Он есть вся полнота абсолютной в Себе божеской богодуховности как таковой. Эти три процесса, объемлющие одновременно собою все Божество, являются не просто процессами жизни Божеской в себе, а чистыми Ипостасями, существующими в Божестве самостоятельно. И каждая из них всю полноту всего Божества переживает в Себе Самой по-своему: Отец переживает ее по-своему, Сын переживает в Себе Самом по-своему, и Дух Святой переживает ее по-своему.

…О, Господь Бог Дух Святой! Я сегодня весь как-то млею от своей любви к Тебе; мне так и кажется, что я всем своим существом нахожусь в Тебе, но нахожусь в Тебе в волнах Твоего вездеприсутствия и чувствую, что Ты весь ум и я нахожусь в нем, Ты весь разум и я целиком нахожусь в нем, Ты весь одно чистое самосознание и я также весь нахожусь в нем; Ты весь чистая благость и я со всею своею жизнью нахожусь в ней и т. д. О, Царь мой Господь Бог Дух Святой! В Тебе, в Твоей Ипостаси все миры, вся вселенная, вся вечность, все пространство, точно чайки, плавают в бездонно-глубинном и безбрежном океане Твоей Божеской сущности. Так Ты бесконечно велик и превелик!

И вот, когда я слышу слетающие с уст людей всякого рода порицания Тебя, моего Бога, моего всеблагостного Утешителя Святого Духа, тогда сердце мое наполняется к ним какою-то жалостью и омерзением. Несчастные люди, думаю я, отрицая Бога, они ведь беспощадно в себе самих отрицают и свое собственное существо как существо человеческое. Господи! О, как бы я хотел, чтобы Ты ежемоментно распалял всего меня пламенной любовью к Тебе. Всевластительный мой Владыка! Божеский эфир души моей, сделай меня Своею словесной рыбой, плавающей в волнах благодати Твоей, сотвори меня Своей разумной водорослью, живущей в потоках святости Твоей. Ипостасный Боже! Ты сущий Бог, Ты сущий Творец всего видимого и невидимого мира, Ты один Промыслитель о всей твари, Ты один божеская истина, Ты один всесвятая правда. Тебя славит Отец, Тебя прославляет Сын, Тебе поклоняются херувимы и серафимы, Тебя восхваляют все небесные светила, Тебя благодарит вся тварь, Тебя благословляет все сущее.

О, Господи, Бог Дух Святой! Солнце мое всесветлое! Скрой меня от самого меня в лучах Твоей божеской святости, чтобы мне всегда быть с Тобою и в Тебе едином.

7 апреля. [Святой Дух – источник творческой гениальности]

Господь Бог Дух Святой – обоженность моя! Господь Бог Дух Святой – святость моя! Господь Бог Дух Святой – жизнь моя! Господь Бог Дух Святой – бытие мое, Господь Бог Дух Святой – сила моя, Господь Бог Дух Святой – правда моя, Господь Бог Дух Святой – истина моя, Господь Бог Дух Святой – свет мой, Господь Бог Дух Святой – единая власть моя, Господь Бог Дух Святой – единое начальство мое, Господь Бог Дух Святой – единый Законодатель мой, Господь Бог Дух Святой – единый верный наставник совести моей, Господь Бог Дух Святой – единый кормчий ладьи моей, Господь Бог Дух Святой – источник радости моей, Господь Бог Дух Святой – безбрежный живой мир утешения моего, Господь Бог Дух Святой – отец всякой вечности и всякого пространства, Господь Бог Дух Святой – всетворческая божественная ипостасная сила, Господь Бог Дух Святой – бесценное сокровище мое, Господь Бог Дух Святой – единственные весы Божеского правосудия по отношению ко мне, Господь Бог Дух Святой – единое отче-материнство, порождающее собою творческую гениальность всего мира.

Господь Бог Дух Святой, дыханием смерть превращающий в жизнь, хаос в реальную гармонию, погибель в спасение, абсолютное небытие в сущее бытие. Царь мой! Господь Бог Дух Святой! Вся Твоя Божеская Ипостась есть бесконечная полнота бесчисленных и бесконечных Твоих всетворческих даров. Кто, как не Ты, вразумляет херувимов и серафимов? Кто, как не Ты, учит всех архангелов и ангелов? Кто, как не Ты, наделяет творческою премудростью смертных, кто, как не Ты, влагает пламенную поэзию в сердце поэтам, кто, как не Ты, просвещает умы философов, кто, как не Ты, открывает законы космические Своим присным христианам, кто, как не Ты, внедряет в душу верных Своих гармонию музыки, одаряя их столь высоким даром слышать небесную тоническую гармонию и, творчески преломляя ее в своей музыкальной личности, передавать через свой гений грядущим векам.

Кто, как не Ты, зажигает сердца юных сынов и дочерей человеческих огнем жажды подвижнической жизни, кто, как не Ты, вдыхает дерзновение в сердца мучеников во время их мучения за Христа исповедовать свою веру в Него и любовь к Триипостасному Богу перед земною властью?! Кто, как не Ты, открывает уста святителям, чтобы они источали духовный мед для услаждения прогорклого от греха и всяких беззаконий мира, кто, как не Ты, уничтожает Собою грех в мире и восстанавливает в нем правду Божию?

О, пребезначальный, вечный, вездесущий и бесконечный Бог! Люблю Тебя, верую в Тебя, надеюсь на Тебя, благословляю Тебя, хвалю и славлю и благодарю Тебя: Ты Бог мой, Ты утешитель мой, Ты радость моя, Ты утешение мое, Ты сладость моя, Ты блаженство мое, Ты смысл и цель жизни моей, Ты откровение будущей жизни моей, Ты высота моя, Ты бесконечность моя, Ты вечное врастание мое в Бога, Ты богодуховность моя! Тебе слава подобает ныне, и присно, и во веки веков.

8 апреля. [«Опьянен созерцанием Святого Духа»]

Весна! Леса уже покрываются брачною одеждою зеленого цвета. Все вокруг развертывается самым фантастическим разноцветным узором. Воздух стал насыщаться смолистым ароматом растительного мира. Муравьи, букашки задвигались, зашевелились во всю ширь и даль. О, как хорошо, упоительно сладостно! Царь мой Господь Бог Дух Святой! Не Твоя ли сила сотворила сей прекрасный мир? О, пребезначальный Утешитель благий! Если так прекрасно Твое творение, то что же Ты Сам по Себе? Что из Себя представляет Твоя божеская Ипостась в Тебе? О, Параклит мой! Я от одной мысли о Тебе совершенно опьянен, я весь превращаюсь в какую-то сладостнейшую сладость в себе.

Поддержите меня! Силы мои слабеют. О, я опьянен созерцанием Святого Духа, Бога моего. Я весь стал одною радостью, подкашивающей ноги мои, ослабляющей во мне силы мои; я весь опьянен духовной сладостью во мне. Одно имя Дух Святый расслабляет меня, и сваливает с ног, и делает меня всего сладким поцелуем Его божеского присутствия во мне. Я пьян. Сила благодати Божией опьянила меня. Я пьян, хотя волны благодати Всесвятого Духа издалека только начали мне показываться и я их пока еле вижу. И удивительно! Даже на таком расстоянии от меня они так сильно опьяняют меня. Но что было бы со мною, если бы они вплотную приблизились ко мне и коснулись меня? О, тогда остался бы я жив? О, нет! Я тогда, как воск, как смола от огня, истаял бы от одной невообразимой радости, от одного сладостного блаженства в себе, вследствие появившейся во мне благодати Твоей. Господь Бог Дух Святой! Что же это во мне происходит? Я чувствую, что я в одно и то же время и весь цепенею, и весь прихожу в какое-то радостное трепетание. Все мои стремления, чувства и мысли как будто погружены в невообразимый покой, и в то же время они, как никогда, одушевлены во мне какой-то силой, проникнуты каким-то огнем самой энергии жизни. И вот мне хочется плакать, но плакать какими-то блаженными сухими слезами, мне хочется танцевать, не двигая ни одним членом тела, мне хочется молиться, но молиться, выступая из всякой молитвы. Господь мой, Бог мой, Параклит мой! Я весь превращаюсь в одно мое «хочу» любить Тебя, в одно мое «хочу» исчезнуть в Тебе и только в Тебе, Царь мой! Я бы ничего не хотел, как только молиться Тебе, благодарить Тебя, поклоняться Тебе, лобызать Тебя, смиряться пред Тобою, благоговеть перед Твоим святейшим именем и во всем исполнять Твою святую волю. Параклит мой! Влюби меня в Себя, влеки меня туда, куда Тебе как моему Богу угодно. Я весь Твой, я весь одна абсолютная принадлежность Твоя: что хочешь, делай со мною. О, вселюбезнейший мой Бог, Дух Святой! Ты Сам по Себе есть источник всякой любви, всякой благости, всяких небесных даров.

Утешитель мой Бог! Когда же Ты превратишь всю мою сущность в одну пламенную любовь к Тебе? Господи! Когда же Ты это сделаешь со мною? Вседержитель мой! Я не теряю надежды, я верю, что Ты исполнишь мою просьбу. О, я снова стал пьян. Твое присутствие опьянило меня. Внутри у меня клокочет пламя. Ах, так бы я весь и превратился в одну пламенную преданность Тебе, всеблагостный Дух Святой, и, распластавшись пред Тобою, лежал бы да и плакал радостными сладкими слезами благодарности к Тебе. О, мое «я»! Всегда пой и прославляй моего Господа Бога Духа Святого. О, моя душа! Вся вылейся в пламенный гимн Духу Святому и всегда будь покорна Ему. И ты, весь физический состав мой! Истай перед Ним и превратись в одну пламенную благодарность Ему. О, Боже Дух Святой! Куда уходишь от меня и зачем оставляешь меня одиноким, я ведь люблю Тебя и всегда хочу быть с Тобою. Боже! Куда же Ты уходишь от меня?

9 апреля. [Молитва к Святому Духу]

О, вы, божественные жители небесной обители, херувимы и серафимы, престолы, господства, начала, власти, силы, архангелы и ангелы! Дружной ратью собирайтесь воедино, воедино собирайтесь и все, как один, наложите на себя мертвое молчание, стойте на местах, опустите ваши крылья и с наклоненной головой, затаив дыхание, сосредоточьте все ваше внимание на Духе Святом. Вот Он, преблагословенный, снисходит на всю вселенную, и небеса небес наполняются Им, и все миры, и все солнца, и весь Млечный Путь, и все планеты, и вся земля, и все время, и все пространство наполнены Им. И от этого стало всем хорошо, легко, светло, спокойно, радостно и сладко, и все стало как бы новым, как бы только вышедшим из рук Творца, и во всем появилось друг к другу любовное, безгрешное, святое, чистое и непорочное влечение. Слава Божия осенила всю тварь, от всего этого мир потонул в бездонно-глубинных волнах любви Всесвятого Духа, и от избытка радости она (тварь) прославила своего Господа Бога Духа Святого. Ах, как же все это хорошо, как бесконечно весело, и хочется снова обратиться ко всем светлым лучезарным небесным божественным духам и кричать им: «О, вы все, небесные херувимы и серафимы, архангелы и ангелы! Разрешите ваш язык, пойте и прославляйте Всесвятого Духа, выходите к Нему навстречу, провозглашайте Святому Богу: Аллилуия! Осанна, осанна, осанна Святому Духу! Хвала третьей Ипостаси Святой Троицы. Берите все арфы, гусли, цитры, берите небесную рояль, берите гармонию, берите все ваши органы, все музыкальные инструменты, становитесь в ряды, становитесь, создавайте из себя хоры поющих, стройтесь в хороводы ликующих, танцующих и все дружно начинайте играть петь и танцевать, восхваляя, прославляя и венчая торжественной любовью Духа Всесвятого; ибо Он Бог ваш и Бог всяких даров, Бог премудрости, Бог кротости, Бог разума, Бог страха Господня, Бог ведения, Бог всякого утешения, Бог любви и всякого мира». И ты, вся вселенная! Облекись в чистую праздничную одежду, препояшься светоносным эфиром и величественною поступью поспеши выйти навстречу своему Богу, Духу Святому, и воспой Ему следующую песнь: «Возлюбленный мой Бог бытия моего, Бог жизни моей, Бог радости моей, Дух Святой! Приди ко мне, вселись в меня и будь всегда со мною». И Он как сущий Бог, как чистая божественная истина придет к тебе, и из тебя создаст для Себя живую обитель, и будет всегда с тобою, и ты всегда будешь ощущать Его в себе и лицезреть славу Его.

О, возлюбленный мой Господь! Из бездны моей греховной жизни простираю руки и сердце мое к Тебе и умоляю Тебя: снизойди же Ты, мой Бог, и на меня, падшее создание Твое, и выведи меня из бездны моих грехов. Господь мой Бог Дух Святой! Я весь охвачен пламенем вожделения моего к Тебе, я весь сгораю от любви к Тебе; приди же Ты и ко мне, Всесвятейший Дух Святой! Приди ко мне, и вселись в меня, и очисти меня от всякой греховной нечистоты. Приди же, мой Превозлюбленный, приди, моя вечная, никем и ничем не заменимая для меня бесконечная радость, приди ко мне, всесветлое Солнце правды, приди ко мне, мой Источник жизни! Я хочу лобызать Тебя, моего Бога, я хочу быть самым последним прахом с ног Твоих, я хочу весь превратиться в одно умиление перед Тобою. Приди, мой всеблагостный Дух Святой, и Своею божественностью наполни меня всего. Я жажду Тебя, алкаю Тебя, я весь пламенею любовью к Тебе, приди же Ты ко мне, ненаглядный мой, приди ко мне, Дух Святой, я хочу прохладиться Тобою, я хочу согреться в Тебе, я хочу Тобою утолить жажду мою, я хочу укрепить свои силы Тобою. О, превозлюбленный мой! О, нескончаемая радость моя! О, боговенчанная слава моя! О, надежда моя! Приди ко мне, вселись в меня и всегда будь со мною.

10 апреля. [Привязанность к Святому Духу]

Гроза. Большой ливень. Атмосфера наполнилась озоном. Дышится легко. О, подумал я, как же легко дышится тем, кто всегда пребывает в Духе Святом. Дух Святой! В этих двух словах заключается такая невообразимая бездонно-глубинная, беспредельнейшая всеживая, всесладостная, всемогущая, всепламенная, всерадостная, всетончайшая, вечно единая, нежная, мягкая, прозрачная, кристальная, всегда текучая, сгущающаяся и разряжающаяся, волнующаяся, движущаяся, бегущая, переливающаяся, мглоподобная, светоносная, самосознающая, самобытная, в себе самой существующая, полная всеведения, всемогущества, всеумная, всеживотворящая божеская реальность, сравнительно с которой всякая космическая реальность есть меньше, чем ничто.

Дух Святой! В этих двух словах скрывается такая безграничная и беспредельная живая самобытная Божеская сущность, которая вся есть одно чистое божество, одна божеская самобытность, одна живая обоженность, самосознающая святость, вседеятельная любовь, всемогущая жалость, бессмертная жизнь, несокрушимая, всетворческая сила, самочувствующая крепость, одна всевидящая слава Божия, чистое неусыпное зрение, живое чистое слышание, абсолютная всепроницаемость во все, бесчисленные и бесконечные творческие дары, дары и дары. Она непостижима, неизреченна и неописуема!

Дух Святой! В этих двух словах скрывается такая божеская реальность, при созерцании которой все замирает, все молчит, все утихает, все смиряется, все умаляется, все уничижается и наконец стремится выйти из себя самого и быть не в себе самом, а только исключительно в одном Духе Святом. О, дыхание Божие! Дух Святой! Я весь пред Тобою превращаюсь в одно глубочайшее молчание, в один немой жест, потому что я чувствую себя перед Тобою абсолютным ничтожеством, как бы совершенно не существующим. Так Ты велик и превелик, всепобедный Дух Святой! Когда я восхвалял Отца, тогда я как будто более чувствовал в себе дерзновение к Нему, чем к Тебе, всеблагостный Дух Святой! Когда же я прославлял Сына, тогда я более имел дерзновение к Нему, чем к Отцу. Что же это значит? О, это значит то, что Твоя в Тебе божеская духовность подавляюще действует на меня, она смиряет мой дух, и совершенно уничтожает меня, и во мне самом делает меня абсолютным ничтожеством перед Тобою, моим Богом.

Господи Боже мой! Хотя Ты меня и смиряешь и уничижаешь Собою, однако какое Ты чудесное явление! Через все это я чувствую в себе какую-то родственную привязанность к Тебе, какое-то внутреннее кровное единение с Тобою. Вседержавный мой Дух Святой! Дай же мне лицезреть Тебя, дай же мне необъятно объять Тебя, дай мне лобызать живые следы Твоего божественного вездеприсутствия, дай мне орошать горячими слезами Твое Божеское всеприсутствие, дай мне вечно и бесконечно пламенно любить Тебя, преврати всего меня в одну огненную любовь к Тебе, сделай меня одной чистою верой в Тебя, одною чистою мыслью созерцать Тебя, одною молитвою стремиться к Тебе, Царь мой Господь Бог Дух Святой! Ты ведь истинные отец и мать мои, Ты истинная жизнь моя, Ты самая совершеннейшая среда моя. Неизреченный, неописанный, неисследимый, мой Владыка Дух Святой! Дай же мне из-за Тебя умереть для мира, дай мне из-за Тебя умереть в самом себе для себя самого, чтобы только жить в Тебе и Тобою, эфироподобный, кристалловидный мой Дух Святой! Без тебя нет Бога, нет жизни, нет блаженства, нет счастья, нет радости, нет и никакой ценности. Господи! Будь всегда со мною, замени сей видимый мир для меня содержанием Ипостаси Твоей. Господи! Хотя я и тварь, но тварь Твоя; а поэтому я всецело принадлежу Тебе, мой святейший Дух Святой! Радость моя, надежда моя, утешение мое, сладость души моей, Дух Святой! Умилосердись надо мною, пощади меня, снизойди на меня, осени меня Собою, вселись в меня и никогда не оставляй меня, всеблагостный мой Бог! Крепость моя, сила моя, защита моя, Спаситель мой, упование мое, вечность моя.

11 апреля. [Покаяние в грехах. Надежда на прощение]

О, Божественный Дух Святой! Каждый раз, когда я вспоминаю свою прошлую жизнь, то я, Всеблагостный, закрываю лицо свое и весь переполняюсь стыдом и страхом пред Тобою: ужасные грехи мои несмываемым позором ложатся на мою душу. И при одном воспоминании о всем моем прошлом цепенеет дух мой, и я сам для себя бываю невыносимым адом, полным самопрезрения и самоотвращения. О, превожделеннейший мой Господь Бог Дух Святой! Я ведь с самого своего детства был богохульником: ругал и хулил Тебя, мой Бог Дух Святой! Я предавался всяким самым гнусным формам разврата, естественным и противоестественным; я всегда лгал, никогда не говорил правды, я обманывал всех и каждого, я убийца из убийц, я детоубийца, я деторастлитель, я разбойник из разбойников, я кровосмеситель, я волхв, я чародей, я разрушитель бесчисленных семейных жизней, я блудник, я прелюбодей, я растлитель всей твари, я осквернитель всего мира, я попратель всего христианского, я разрушитель всех таинств Церкви, я наглый кощунник, я целиком антихрист, я воплощенное зло всего мира, в себе самом я бесконечно грешнее и злее самого сатаны, я в человеческом облике сам диавол.

Если Ты, всеблагостный мой Господь Бог Дух Святой, простишь все мои грехи и все мои беззакония, то тем более простишь их миру и самому диаволу. И вот при всех моих столь бесчисленнейших и величайших грехах, я все же дерзаю просить и молить Тебя, превожделеннейший мой Бог Дух Святой, преврати и пресуществи все мое естество, всю мою сущность, всего меня в такую пламенную любовь к Тебе, которая была бы бесконечно сильнее всякого тварного огня, чтобы я вечно и бесконечно пламенел ею к Тебе, мой превозлюбленнейший Господь Бог Дух Святой! Боже! Дай мне именно такую любовь. О, вот тогда-то бы я безумствовал перед Тобою! О, вот тогда-то бы я весь горел и пламенел своею любовью к Тебе! Вот тогда-то я, как голубь, всегда бы ворковал пред Тобою, и, как змея, игриво извивался бы перед лицом Твоим, и, как лев, ревел бы в уши Твои, и, как соловей, издавал бы молитвенные трели перед слухом Твоим, и, как жаворонок, охваченный пением, парил бы к тебе, мой Бог, и, как ласточка, кружился бы перед Твоим всеприсутствием, и, как орел, кричал бы к Тебе, находясь под облаками, и делал бы свои великие и мощные круги перед Твоими всевидящими очами, и, как заключенный преступник, тосковал бы по Тебе, мой Царь, сущий мой Бог Господь Дух Святой!

Боже! Подними меня из праха бездны моей греховной жизни, выведи меня из беспросветного мрака моих грехов на свет Твоей всепрощающей любви. Господь Бог Дух Святой! Я ведь Твое создание, я разумное Твое творение. Животворящая, вседеятельная, всетворческая сила, Утешитель мой благий! Спаси меня, прости мне все мои согрешения, вольные и невольные. Господи! К Тебе прибегаю, умилосердись, не дай восторжествовать злу надо мною! Помилуй меня, всеблагостный Бог мой, ибо Ты единая надежда для отчаивающихся, Ты единая всеспасительная помощь для всех лишившихся всякой помощи, Ты один Спаситель погибающих, Ты один можешь спасти грешника; Ты один отверзаешь двери милосердия Твоего для всех кающихся. Ты один превращаешь Свое правосудие в нежнейшее сострадание и всепрощающую любовь по отношению ко всем грешникам. Тебе, Всеблагому, подобает слава, честь и поклонение во веки вечные, аминь.

12 апреля. [Непостижимость Божественной сущности]

Утро. Ясный день. Я отправляюсь в лес. Он весь переполнен звонким пением множества птиц: здесь и лесные жаворонки, и зяблики, и чижи, и чечетки, и щеглы, и скворцы, и дрозды, и синички, и пеночки, и славки, и каких только нет птичек! И загорелось мое сердце, и вспыхнула душа моя какой-то неземной радостью, и я тотчас при одной мысли о Святом Духе ужаснулся и весь обомлел и тотчас возопил: Господь Бог Дух Святой! Если так бесконечно богат мир невообразимою своею красотою, если он так пленяет сердце человеческое многоустым пением своих бесчисленных разнообразных детей только лишь на одной крохотной Земле Твоей (я уже не говорю о других планетах, где жизнь также бьет ключом), то что же Ты Сам как сущий Творец всей вселенной представляешь Собой? Не знаю, что и думать по этому поводу, одно лишь скажу: одною мыслью о Тебе нельзя ответить на это. Нельзя ею ответить, потому что она без образов не может мыслить. Если ее освободить от представления, то это значит лишить ее содержания, т. е. самой в себе жизни. Чтобы не оставаться нам без ответа на этот вопрос, мы не будем лишать мысль ее воображения, мы только дадим в помощь ей еще два познавательных органа – это интуицию вообще и, в частности, еще одну интуицию, которая сама по себе является как нравственным началом, так и религиозным. Последняя интуиция в человеке не есть окраска общей его интуиции, она существует самостоятельно в нем, она есть закон принадлежности человека Богу, она есть самое материнство совести, откуда последняя возникает в человеке.

И вот, соединив все эти познавательные органы, существующие в одном целом, мы тогда на этот поставленный нами вопрос относительно Святого Духа скажем следующее: Господь Бог Дух Святой! Если весь мир есть Твое творение (а в этом сомневаться – значит не только не знать мира, но и не знать того, что я существую), то что Ты Сам Собой представляешь, Дух Святой? О, Ты Собою превосходишь все. Если этот мир богат всяческим своим содержанием, то все это говорит о том, что Ты Сам как Творец всего сущего в Своем содержании абсолютно непостижим. Если мир бесконечен в своих родах и видах и всяческих разнообразиях, то что же думать о Твоих в Тебе Божеских свойствах? Если мир существует и живет, то можно ли обнять тварным умом Тебя как сущего Бога и сущую божескую жизнь? Если мир в одно и то же время и всегда постоянен, и всегда текуч, то, о Дух Святой, что можно подумать о Тебе как об единственном абсолютном Духе? Если мир имеет в себе всякого рода силы, если он имеет в себе бесчисленные законы, если он, как зародыш во чреве матери, находится в лоне эфира, из которого он появляется и в который он снова погружается областью своих явлений, хотя как и самый эфир, так и все его явления в целом являются тварью, вышедшей из Твоей святой воли, то, о, Господи Боже Утешителю Святой, что же говорить о Тебе, когда Ты бесконечно больше, чем всемогущая, вечная, всетворческая, неисчерпаемая сила, когда Ты Сам по Себе есть всяческий Законодатель, всяческий Творец всего сущего, всяческий Дух самосознающий, всеведающий, самосущий, имеющий в Себе Самом жизнь.

Если мир прекрасен, если он кишмя кишит жизнью, то, о, Господи Боже Дух Святой, что же о Тебе мыслить, когда Ты не только Сам по Себе сущая безначальная и бесконечная красота или жизнь, но даже и весь мир, вся вселенная в своем содержании со всем своим бытием есть лишь самое бледное, ничтожное отражение не Тебя Самого как сущего Бога Духа Святого, а лишь частичное отражение Твоей святой воли и только. А поэтому всякие наши сравнения, всякие определения по отношению к Тебе являются, о всеблагостный Дух Святой, только лишь мертвым молчанием безгласных рыб. Однако, несмотря на все наше тварное ничтожество пред Тобою, мы все же, уязвленные Твоею любовью к нам, никак не можем молчать о Тебе. Да и как молчать словесной твари о Тебе, о всеблагостный наш Бог Дух Святой, когда ты Творец наш?! Когда Ты всемогущий Бог наш?! Когда Ты отче-материнство наше?! Когда Ты жизнь наша, когда Ты радость наша, когда Ты блаженство наше, когда Ты Утешитель наш, когда Ты неотъемлемое сокровище наше, когда Ты богатство наше, когда Ты бессмертие наше, когда Ты вечность наша, когда Ты обоженность наша, когда Ты свет наш, когда Ты сладость наша, когда Ты любовь наша, когда Ты всепрощающая жалость наша, когда Ты безгрешность наша, когда Ты божество наше?! Когда Ты веселие наше, когда Ты чистота наша.

О, да польется, как ливень, из уст моих песнь моя к Духу Святому, и, как ранний дождь, каплет с языка моего медоточивая речь моя о Нем. О, Ты, Пребожественный Дух Святой! Серафимов удивление, ангельских сил священное вдохновение, творческая вседеятельная сила! Люблю Тебя, всепрощающее, всеозаряющее отчее сияние светом духовным, который бесконечно сильнее всякого солнечного света, быстрота умственная, Господь Бог Дух Святой! Люблю Тебя. Единая чистая красота, всесозидающая премудрость Божия, пророческое вдохновение, дерзновение мучеников, пламенное горение к служению Богу, святительская сила слова, уста проповедников, Господь Бог Дух Святой! Люблю Тебя. Рвение отшельников к исполнению евангельской истины, самоотверженность монашеской жизни всех удалившихся от мира, чистота девственников Христовых, добровольная подвижническая смерть ради Христа юродивых, Господь Бог Дух Святой! Люблю Тебя. Источник жизни Христовой Церкви, ее украситель, ее вдохновитель, Господь Бог Дух Святой! Люблю Тебя. Творец ее канонов и уставов, составитель ее церковного служения, композитор ее небесного пения, Господь Бог Дух Святой! Люблю Тебя. Мироточивость святых тел угодников Христовых, нетление святых мощей, молитвенное соединение живых с умершими, Господь Бог Дух Святой! Люблю Тебя. Хранитель жизни младенцев во утробе матерей, Утешитель плачущих младенцев, усладитель скорби вдов и сирот, защититель угнетенных, радость, надежда и свобода заключенных, Господь Бог Дух Святый! Люблю Тебя. Награда обиженных, оценка обезличенных, вразумление соблазняющихся, внушитель покаяния, Господь Бог Дух Святый! Люблю Тебя. Предупредитель смерти, предсмертная чистота души человеческой и надежный руководитель по смерти, Господь Бог Дух Святый! Люблю Тебя. Вечная любовь, вечная святость, вечная обоженность всех праведников Божиих, Господь Бог Дух Святый! Люблю Тебя. Беспрерывное славословие Отца и Сына всем существом последователей Христовых, благодарственное бесконечное молитвенное возношение всех святых Божиих в вечном Царстве Отца Небесного, благоухающий животворящий аромат всего Царства Небесного всех святых, Ты, Господь Бог Дух Святый! Люблю Тебя. О, Бог мой! О, слава моя, о, милость моя, о, крепость моя, о, Ты весь мой и Ты все мое, Святой Дух Божий, я люблю Тебя! Люблю я моего Утешителя Святого Духа, я люблю Его, люблю, люблю и люблю Тебя, мой превожделеннейший и прелюбезнейший Господь Бог Дух Святой, ибо Ты Альфа и Омега мои! Аминь.

13 апреля. [Вся жизнь человеческая – орган познания Бога]

Я в поле. Мысль моя бьет ключом во мне от желания уяснить для себя самого мое понятие о Тебе, о, всеблагостный Дух Святой! И вот я сел на землю и начал уяснять свое понятие о Тебе, преблагословенный мой Утешитель, Дух Святой. Дух Святой, так думал я, есть Бог. Да, Он воистину есть сущий Бог. Почему Он только Дух, а не Отец и не Сын? Отец и Сын имеют в себе Божественную сущность, которая в Отце и Сыне в качестве их ипостасного содержания бывает по виду как бы другой, сверхдуховной, хотя и не чуждой абсолютной духовной в себе сущности. Какой же? – Может быть, телесно-духовной? Ибо самые названия, Отец и Сын, как будто говорят о какой-то божеской телесности. Нет! Ибо самая-то духовность Всесвятого Духа исходит от Отца; а поэтому, по нашему понятию, Отец и Сын абсолютно чужды в Себе какой бы-то ни было телесности; но они все же и не в Духе. Что же они такое в своем содержании? На это мы можем сказать одно: Отец есть богоотческая сущность Божества, Сын есть богосыновняя сущность Божества, Дух же Святой есть богодуховная сущность Божества и только.

Отрешаясь своею мыслию от Отца и Сына и останавливаясь только на Святом Духе, я спрашиваю себя: что же такое есть Дух Святой в Себе Самом? Уже одно понятие «Дух» как будто ближе стоит к уяснению моего понятия о сущности Духа. Дух Святой! Что же Он Сам по Себе представляет? Во-первых, сущность Духа представляется мне вроде какого-то наитончайшего, прозрачного, эластичного, облакоподобного, объемлющего Собою всю вечность, все пространство, бесцветного, неосязаемого, всепроникающего, но непроницаемого в Себе, всеживого, всем своим существом всего себя самосознающего, всеведающего, полного самобытности, всетворческой силы, святости, любви, сострадания, всеблагости и т. д. Но когда своим аналитическим понятием ближе подходить к Нему, т. е. к Духу Святому, то прямо и решительно осознаешь, что это не дух, а утонченное тело. Значит, мое понятие о Духе Святом является по существу неприемлемым; ибо оно по своей тварной природе вносит все же что-то телесное в Духа Святого; а ведь Дух Святой не только бестелесен, но и для самих тварных духов является абсолютным единым Духом, как и для него Самого все тварные духи, какие бы они ни были, являются сравнительно с Ним самыми грубыми телами. И сколько бы ни утончали настоящий предмет нашего размышления и как бы мы его отвлеченно не представляли себе, все равно мы не можем о Нем думать без того, чтобы совершенно не освободиться от телесного представления о Нем; а поэтому и Дух Святой Сам по Себе является для нас непостижимым.

Но, несмотря на такую, стоящую между нашим понятием и Триипостасным Божеством, преграду, мы все-таки на это скажем следующее: эта граница возникает между человеческим понятием и Триипостасным Божеством только тогда, когда человек не всем своим существом понимает Его. Но когда он стремится к Нему всем своим существом, чтобы понять Его, когда он старается понять его всею своею сущностью, когда вся его жизнь становится в нем его познавательным органом Бога, о, тогда Триипостасный Бог становится для него понятным, но понятным без мыслей и слов о Нем; тогда всякие определения Божественной сущности преобразовываются в нем во внутреннюю достоверность уже опознанного Бога, тогда само непостижимое всего Божества в Божестве будет главным содержанием человеческой веры в Святую Пребожественную Троицу. Тогда и сама тайна познавания в человеке Божественной сущности будет главным содержанием человеческой веры в Святую Троицу, содержанием пламенной любви к Триипостасному Божеству. И когда человек достигнет всего этого, тогда он не захочет ничего для себя, кроме одной пламенной любви к Богу, и не просто к Богу, но Триипостасному Богу. О, Дух Святой, Ты Бог мой, Ты неизглаголанная божеская истина, Ты вечная жизнь, Ты таяние души моей, Ты радость моя, Ты торжество совести моей, Ты правда моя, Ты свобода моя, Ты мудрость моя, Ты кислород мой, Ты бытие мое, Ты вечное блаженство мое, Ты все мое.

14 апреля. [Благодарность Святому Духу]

Каждый раз, когда я созерцаю Тебя, о, Боже, когда я весь впиваюсь в Тебя, когда все мои силы сосредоточиваются на Тебе, моем возлюбленном Святом Духе, тогда границы моего сердца раздвигаются, тогда я чувствую в себе целое море какого-то сладкого, огненного, всеобъемлющего познания Тебя. Тогда я весь как бы превращаюсь в одну всепознающую, всеощущающую Тебя радость, в одно неизглаголанное блаженство, тогда хочется превратиться в одну чистую благодарность, в одно умиление, в одно трепетное изумление и любование Тобою. Царь мой Господь Бог Дух Святой! Я умираю от одной сладости Твоего присутствия; но это умирание есть предвкушение другой, уже не естественной космической жизни, а сущей Твоей в Тебе жизни как Твоего ипостасного содержания.

О, я, как воск, внутренне истаиваю от ощущения Тебя во мне; но такое истаивание есть уже начало моего вступления в волны Твоей благодатной жизни. Я весь становлюсь одною радостью в себе самом, такою радостью, при переживании которой весь мир делается какою-то невыразимою горечью. И эта радость является только опознавательным вестником Твоего во мне и вне меня присутствия. О, если таковая радость бывает в человеке как только вестник Твоего присутствия, то что же из себя представляет само Твое присутствие? Но если уже одно Твое присутствие в своем содержании является непостижимым и невообразимым, то, о, Дух Святой, что же Ты такое Сам в Себе? О, выпрямитесь, ноги мои, расправьте свои сухожилия и предайтесь священному танцу хваления и прославления Всесвятого Духа, создавшего вас. И вы, мои ступни и колени! Стойте всегда твердо на молитве, выдерживая на себе всю тяжесть моего тела. Руки мои! Расправьтесь и день и ночь простирайтесь к Нему, хваля и благословляя своего создателя Духа Святого. И ты, мое чрево! Поднимись силою поста для покорности и послушания Святому Духу. А ты, моя выпуклая грудь! Выпрямись и расширься для молитвенных всерадостных вздохов о Святом Духе. И ты, мой позвоночник, и ты, мой хребет! Подтянитесь и исправьтесь, чтобы всю легкую ношу жизни Всесвятого Духа возложить на себя и нести ее в качестве всеспасительного ярма своего. А ты, моя голова, также преобразись и будь деятельнее для того, чтобы унизиться, умалиться, смириться перед Господом Богом Духом Святым, чтобы достигнуть Его благоволения к себе. И ты, мое сердце, седалище всех моих чувств, превратись в одно пламя любви к Твоему Творцу Святому Духу.

Вот Он, преблагословенный, наполняет Собою все небеса, и все солнца, и все миры, и все планеты, и землю, и все живущее на них, и пребывающее на них. Он все Собою пронизывает, Он всю вселенную, как какой-нибудь атом, держит в Своей власти; для Него вся вечность и все пространство ничто. Он может каждую минуту сотворить миллиарды, квинтиллионы, секстиллионы… вселенных, еще более совершенных, более бесчисленных, и при всем этом Он Сам в Себе останется таким же равным Себе, каким был, есть и будет, ибо Он неистощим ни в Своем всемогуществе, ни в Своей всетворческой силе! О, Создатель мой, о, преблагословенный мой Господь, Бог Дух Святой! Как же после всего этого удержаться от того, чтобы не быть рабом Твоим, чтобы не веровать в Тебя, чтобы не любить Тебя, чтобы не надеяться и не полагаться на Тебя? Как не умиляться пред Тобою, и ради Тебя не отвергнуть все, и не следовать за Тобою, и не нести креста своего вплоть до смерти? О, Господь Бог Дух Святой! Прошу, и молю, и умоляю Тебя ради Отца, ради Сына и ради Тебя Самого как третьей Ипостаси Святой Троицы, влеки меня к Себе вервием всеблагостной любви Твоей ко мне. Царь мой! Без Тебя я не могу жить. Утешитель мой! Без Тебя я не могу существовать, Ты, только Ты один есть моя истинная жизнь, Ты, Ты один есть вся полнота моего счастья, Ты один есть вечный прогресс моего бытия, Ты один есть истинная, всесущая реальность, полная бесконечных всесовершенств и всяких неизреченных благ.

О, Дух Святой! Хвала Тебе, слава Тебе, поклонение Тебе как сущему Богу во веки, аминь.

15 апреля. [Желание вживаться в Святого Духа]

Я снова в поле. И увидел я в сей день высоко-высоко парящего орла и весьма изумился его могучему бесстрашному полету. И тотчас во мне появилась пламенная любовь к Тебе, мой превысочайший Господь Бог Дух Святой! И сладко мне стало на сердце, и зарделось лицо мое от волнения, и слезы радости полились из очей моих, и в тот момент я весь был охвачен каким-то пресладостным опьянением, и какая-то приятная слабость проникла во все мое существо, и тогда я, весь пылая молитвенной любовью к Тебе, возопил:

«Царь мой! Где Ты? Господь Бог Дух Святый! Отчего скрываешь лицо Твое от меня? Дыхание Пребожественной Троицы! Я жажду лицезреть Тебя, а Тебя нет. Солнце мое! Что же Ты не являешься мне? Я с любовью в сердце зову Тебя, приди ко мне, Сладчайший мой Утешитель! Я весь сгораю от любви к Тебе, явись мне и дай насладиться Тобою.

Всевозлюбленнейший мой Бог! Благоволи всегда, вечно и бесконечно вживаться и врастать в Тебя. Господи Боже мой! Ведь Ты один жизнь моя, в Тебе одном находится вся полнота ценностей жизни. Дух Святой! Ты ведь один вызвал меня из небытия в бытие, Ты ведь один сгустил меня во чреве моей матери, Ты один сохранял меня девять месяцев под сердцем моей возлюбленной матери, Ты один и доселе с бесконечно более чем отче-материнскою любовью блюдешь, сохраняешь и лелеешь меня, Ты один оставляешь мне все необходимое, Ты один изливаешь на меня Свои неизреченные дары, Ты один руководишь мною и направляешь жизнь мою к предначертанной Тобою цели, Ты один умудряешь меня на стезях моего бытия, Ты один посылаешь мне дивные мысли, Ты один вдохновляешь меня на преславные дела Твои, Ты один подкрепляешь меня в трудные и тяжелые минуты моей жизни; Ты один превращаешь мой плач в радость, печаль прелагаешь на радость, скорбь претворяешь в неизреченное ликование духа. Господь мой, Бог мой! Я весь отдаюсь Тебе. Господь мой Дух Святой! Я весь принадлежу Тебе. Господь мой Бог Дух Святой! Не отвергай меня от Себя. Господь мой Бог Дух Святой, не гнушайся мной! Господь мой Бог Дух Святой! Не презирай меня. Господь мой Бог Дух Святой! Не отвергай меня от Себя. Господь мой Бог Дух Святой! Приблизься ко мне, снизойди на меня, вселись в меня, претвори и пресуществи меня в одну чистую любовь к Тебе, в такую любовь, которою Ты Сам любишь Отца Небесного, единородного Его Сына и весь видимый и невидимый мир. Всемогущий, всепроникающий и все Собою объемлющий, всеблагостный Дух Святой! Благоволи мне всегда быть с Тобою, любить Тебя и деятельно исполнять во всем Твою всеблагословенную волю.

О, всеблагостный Утешитель Святой Дух! Ты свет души моей, Ты сладостная пища совести моей, Ты чистота сердца моего, Ты радость духа моего, Ты вдохновенное всеутоляющее питие стремлениям моим, Ты превеличайшая сила чувств моих, Ты самодержавная, боговенчанная сущность крепости моего “я”, Ты моя всемогущая победа над ветхим во мне человеком, Ты всеживотворящая прохлада моему мышлению, Ты укротитель страстей моих, Ты смиритель гордости моей, Ты всевластный сокрушитель моего самолюбия, Ты мой Пастырь, Ты мое и пастбище, Ты мой наставник и учитель; Ты и премудрость моя, и истина моя, Ты мой путеводитель, Ты и мой путь, Ты мой Царь, Ты и мое царство; Ты законодатель мой, Ты и содержание самого моего закона. Ты источник жизни, Ты податель всякого блага, Ты начальник всякой любви, всякого милосердия, всякой жалости, всякого сострадания ко всему созданию Твоему и, в частности, ко мне, падшему Твоему созданию. О, Господь Бог Дух Святой! Ты Бог мой, Ты святость моя, Ты солнце мое, Ты радость моя, Ты свет мой, Ты слава моя, Ты вдохновение мое, Ты благодать моя, Ты ликование мое, Ты веселие сердца моего, Ты восторг души моей, Ты сладость моя, Ты животворящий аромат Всесвятой Троицы, Ты… Ты… Ты… Ты… все!»

16 апреля. [Жизнь на других планетах. Вся тварь преобразится]

Опять утро. Опять лицо земли озарилось солнцем. Тепло. И вспомнилось мне: Черное море, Средиземное море, Балтийское море, Азовское море. Вспомнился мне и священный Байкал и реки: Овруч, Днестр, Дон, Волга, Бия, Обь, Акатуй Черный, Ануй, Селенга, Белая река, Кама, Витим, Шилка, Аргунь, Ангора и др.; на некоторых мне пришлось побывать. С них же я своею мыслью перенесся на океаны и тотчас изумился и сказал сам себе: «О, дивны и предивны дела Твои, Господи! Ибо и во всех вместилищах Твоих вод царствует всё та же жизнь, что и на суше. Сколько там всевозможных рыб и других живых существ! Там и киты, и дельфины, там и хищные акулы, там и октаподы – малые и великие, и всякого рода ракообразные животные, там и крабы и чего-чего там нет. И все это жизнь, жизнь и жизнь! Кроме суши и воды, существует еще жизнь и в воздухе, где она еще больше кишмя кишит.

А разве только на земле существует жизнь? Да ведь земля наша – это только одна лишь капля в живом океане мировой действительности. Теперь после этого можно ли вообразить и представить себе такую картину жизни, которая обнимает и наполняет собою почти всю вселенную? И каждый мир, и всякая планета, точно так как и наша земля, имеет своих бесчисленных живых существ – разумных и словесных и бессловесных, по форме, росту и своему складу ума, и воли, и характера друг на друга не похожих. Все дети земли не похожи на детей Венеры; дети земли и Венеры не похожи на детей Марса, дети последних не похожи на детей какой-либо из планет созвездия Геркулеса и т. д. И все это свободное Твое создание. И оно как таковое если и существует, если и живет, то только лишь по одной Твоей благости ко всему Твоему творению и только. Своим существованием, своим бытием вся тварь к Твоей божеской сущности ничего не прибавляет и не уменьшает: каков Ты Сам по Себе был до акта творения мира, таким Ты существуешь и после сотворения мира. Мало того, если бы Ты ежемоментно создавал, творил вселенную за вселенной и творил бы вечно и бесконечно, то и тогда Ты от этого не увеличился бы и не уменьшился бы, а был бы всегда равным Себе Самому во всем. Таков Ты есть Сам по Себе и в Себе, всеблагостный Господь Бог Дух Святой.

И вот Тебя как сущего Творца всего видимого и невидимого вся тварь прославляет, вся тварь внутренне тяготеет к Тебе, вся она любит Тебя, благословляет Тебя как Творца своего. И будет некогда такое время, когда вся она по воле Отца, через единородного Сына Божия, Господа нашего Иисуса Христа, Тобою, вселюбящий мой Бог Дух Святой, преобразится, претворится и даже пресуществится и будет живой, сотканной из бесчисленных всевозможных клеточек – духовных индивидуальностей, друг с другом соединенных Тобою, будет телом и кровью второй природы Триипостасного Бога, когда она как вторая природа Триипостасного Бога вся целиком воплотит в себя, через человеческую природу во Христе, все Триипостасное Божество – Отца, Сына и Тебя, Святого Параклита. И сама как таковая так же вся без остатка, вся целиком, воплотится в Святую Троицу, – тогда Триипостасный Бог и вся преображенная, претворенная и пресуществленная мировая действительность образует из себя, по образу Христа и его двух природ и единства в Нем лица, единую боговселенскую личность всего богосущего «Я-Мы-Я». И вот тогда Ты, Всеблагостный, весь изольешься на эту боговселенскую личность, истощишься на то, чтобы всю тварную космическую природу, вступившую в единство боговселенской личности всего богосущего, ежемоментно, вечно и бесконечно переводить из одного состояния в другое, из одного в себе духовного переживания Бога в другое, из одной степени своего духовного врастания в Божество в другое, из одного состояния блаженства в другое и так до бесконечности. Вот что ожидает всю космическую тварь, вот для чего Христос пришел в мир, вот что несет христианство миру, вот что Ты как сущий Бог уготовал всему Своему созданию.

О, пресладостный Господь Бог Дух Святой! Хвала Тебе за всю Твою любовь к миру, слава Тебе, премилосердный Бог всего сущего! Поклоняюсь Тебе, всемогущий Дух Святой, ныне и присно и во веки веков, аминь».

17 апреля. [Одиночество души без Святого Духа. Присутствие Святого Духа изменяет мир]

Препрозрачный, пресветлый, невидимый, непостижимый Господь Бог Дух Святой! Снова дух мой тяготеет к Тебе, снова вся внутренность моя ищет Тебя. Возлюбленный мой! Если Ты не являешься мне, то хотя Ты и везде присутствуешь и все Собою наполняешь, однако, когда скрываешь лицо Твое от меня, тогда душа моя испытывает только ужасное одиночество. Посему я прошу, молю и умоляю Тебя, Всеблагостный, откройся мне, явись сердцу моему. Я чувствую в себе мертвое одиночество. О, если бы Ты явился мне, тогда я весь был бы наполнен радостью о Тебе, тогда из самых бездн моей сущности ключом лилась бы молитва моя, и самая любовь моя к Тебе пламенела бы в сердце моем. А теперь я, как потухший вулкан, покрыт пластами холодного пепла: все во мне исчезло и куда-то испарилось. Нет ни радости духа, ни горячих слез, ни восторженной любви – все-то во мне остыло, все подернулось какой-то растлевающей душной обыденщиной. И вот я чувствую, что я задыхаюсь и смерть с открытыми объятьями стоит за моими плечами, Господи! Спаси меня, погибаю. Огневидный, всепламенный и всепрохлаждающий, молниевидный Дух Святой! Не оставь меня, яви лицо Твое мне, и я тотчас оживу, я сейчас же пробужусь от сна, восстану и снова погружусь в волны бесконечной жизни Твоей.

О, хвала Тебе, всеблагостный Дух Святой! Я воззвал к Тебе, и Ты услышал голос мой, Ты открыл Себя во мне. И вот я от лица Твоего чувствую в себе прежде всего благодатную теплоту; слезы умиления уже отуманили взор мой, чувство покаяния бьет ключом во мне, смирение приятными волнами потопляет меня; мне хорошо. Вселюбезнейший Владыка мой Бог Дух Святой! Я, как грудное дитя, тянусь к сосцам Твоей святейшей божественности, как орленок, кричу из гнезда мой жизни:

«Господь Бог Дух Святой! Напитай меня Собою, напой мою жаждущую душу водами снисхождения Твоего ко мне; как сердобольная мать, прижми, крепко и любовно прижми меня к сосцам любви Твоей ко мне. О, Господь Бог Дух Святой! Ты ведь истинная жизнь моя, без Тебя нет жизни. Всеблагостный! Приди ко мне и облагоухай меня Своим всебожеским дыханием. Господь Бог Дух Святой! Хочу открыть Тебе всю внутренность мою и сказать Тебе, что я за последнее время чувствую в себе какое-то затаенное глубокое тяготение к отшельничеству. От Тебя ли это чувство во мне или оно является реакцией моей утомленности от городской пастырской жизни, я еще не знаю, но все же я бесконечно лучше, Всесвятой, себя чувствую в поле, в лесу, вообще в уединенном месте, чем даже в многолюдном храме, когда я совершаю Божественную литургию. Господи, преблагостный Дух Святой! Может быть, это чувство во мне есть Твой святой призыв? Может быть, это есть вселюбящий голос Твой, предупреждающий погибель мою? Господи! Пойду за Тобою, куда бы Ты меня ни вел. Господь наш Дух Святой! Покорно подчиняюсь Твоей святой воле, только Ты не оставляй меня, будь во мне и руководи мною. Без Тебя даже самое отшельничество мое будет для меня адом; и молитвы мои будут тягчайшим грехом. И все стоны души моей превратятся в одно кощунство перед Тобою. Нет, всеживотворящий мой Господь, Бог Дух Святой, – где бы я ни был, только Ты будь со мною; и я спасусь, я не погибну, и молитва моя в недра свои не возвратится втуне.

Ибо там, где Ты находишься, атмосфера делается совершенно другой, там прежде всего чувствуется тепло на сердце, радостно, на душе спокойно; там, как солнце, льет свои неистощимые потоки искренняя любовь, там святость, точно светоносное легкое облако, покрывает все естество человеческое, там покаяние прорывается, точно вулкан, из самых сокровенных недр человеческого “я”, там смирение, точно какая-то молочная белизна, перистым светом украшает всю душу человеческую. О, как хорошо и как сладостно тогда бывает внутри человека, поистине тогда Царство Небесное бывает внутри человека. О, пресладчайший Дух Святой! Ни на одну минуту не оставляй меня, всегда будь со мною, всегда неотступно пребывай во мне. Радость моя, сокровище мое, Бог мой, Дух Святой! Успокой меня, я волнуюсь, все во мне бурлит. Утишь все силы мои, и мне будет благо».

18 апреля. [Радость от общения со Святым Духом]

В 10 часов утра я почувствовал в себе сильную жажду непрестанно умственно молиться, и тотчас же я возопил к Тебе: «О, эфироподобный Господь Бог Дух Святой! Господи всеблагостный, третья Ипостась Святой Троицы! Помоги мне непрестанно молиться Тебе!» И Ты, точно сладостное вино, пролился в сердце мое; и мне стало радостно, весело, и я почувствовал себя совершенно опьяненным, и в таком внутреннем моем состоянии я сказал: «Превозлюбленный мой Господь Бог Дух Святой! Ты Творец; и поэтому я от чрева матери моей всецело принадлежу Тебе как разумная тварь Твоя. Царь мой! Я возлюбил Тебя, Господь мой, Ты моя радость! Дух Святой! Ты жизнеликующее опьянение мое. Упился я Твоею благодатью и совершенно опьянен: шатаюсь и падаю. Я опьянен. Великая всеобъемлющая радость охватила всего меня, пронизала все кости мои».

О, я опьянен! Возлюбленный мой сделался опьянением для меня. При этом благодатном опьянении я, как никогда, чувствую себя очень бодрым, приподнятым и энергичным. Сейчас я что-то бы делал, что-то бы говорил и что-то бы читал, пел, плакал и радостными слезами орошал Тебя, всеблагостный мой Дух Святой. Но я не чувствую себя в исступлении, я нахожусь при ясном свете моего сознания, гармония во мне между умом и сердцем не нарушена. Хорошо! Благостно! Душа моя купается в волнах духовного, всепросветляющего мира. Господи, Утешитель благий! Ведь такое блаженство только является эхом Твоего присутствия. Благо мне, что Ты посещаешь меня; благо мне, что Ты погружаешь меня в волны благодати Твоей. И поэтому от избытка благодарности к Тебе, Возлюбленный мой, Преблагословенный мой, я скажу лишь: «Я Твой, всем своим существом я Твой. Возьми меня от меня самого, возьми, моя пребожественная радость, возьми и поступай со мною, как хочешь, как угодно Твоей святейшей воле и как можешь. Я целиком весь принадлежу Тебе и только одному Тебе. Ты мой Бог, Ты моя жизнь, Ты моя радость, Ты моя сила, Ты моя крепость, Ты моя сладость, Ты моя весна, Ты моя сущая реальность, Ты мое тепло, Ты мой свет, Ты мое утешение, Ты все мое». Я еще сильнее сделался пьяным. О, кто поддержит меня? Не Тот ли, Кто меня и сделал пьяным? Поддержи меня, всеблагостный Бог, поддержи меня. А волны Твоей благодати все больше и больше, все сильнее и сильнее проходят сквозь меня, и я удивляюсь, как они еще не затопили меня совершенно.

Вседержитель мой, Дух Святой! Радостно мне, весело мне. Ликуйте со мною, небеса, ибо благодать Божья посетила меня. Веселись, солнце, и радуйся, луна, ибо вот всё Ему радуется и улыбается, и радуется и улыбается не иначе, как исходящим от Него Его же неизреченным блаженством. Гремите, громы, блистайте, молнии, разрывайтесь, тучи, наводняйте, облака, Землю; ибо Царь царей и Господь всех владык наполняет Собою все сущее. И вы, все звезды небесные и вся красота всей твари! Склонитесь перед величием Всесвятого Духа, и претворитесь в один пресладостный поцелуй, и день и ночь, вечно и бесконечно сим всетварным поцелуем лобзайте моего Господа Бога, Всесвятого Утешителя, Святого Духа, Творца и Создателя всего сущего. Вот Он, всепобедный, шествует, вот Он снисходит, по Своему милосердию, на всю вселенную, вот Он наполняет собою всю тварь. Ах, как же все это радостно, сладостно, величественно и прекрасно!

Слышу, кто-то стучит в двери моего сердца. Выйду, посмотрю: кто это стучит в мое сердце? О, это Возлюбленный мой, всевожделеннейший, это стучит Дух Святой, стучит Он в него Своею любовью ко мне, стучит Он, Батюшка, стучит. Отворю я Ему, непременно отворю, ибо Он Бог мой, возлюбленный, всеблагостный! Отворю я Ему сердце мое, пусть Он вступит в него, Преблагословенный, пусть вступит Он в него и почиет во мне, мой превожделеннейший и столь всегда желанный. Но Он постучал и замолчал, и нет Его, скрылся мой Возлюбленный, от меня скрылся, и Его нет во мне. Отчего же Он скрылся от меня? Ах, это моя вина: я согрешил пред Ним, и Он оставил меня и скрылся от меня. Ибо там, где грех, – там нет Всесвятого Духа, там Он не пребывает. Что же я буду делать? О, я буду устами сердечного моего покаяния просить и молить Его: «Преблагостный мой Бог Дух Святой! Вернись ко мне. Преблагословенный мой Параклит! Не уходи от меня, будь всегда со мною. Солнце истины! Не скрывайся от меня, дай мне снова блаженствовать в Тебе, дай мне снова утешиться Тобою, любить Тебя, услаждаться Тобою и всегда пребывать в Тебе». И Ты, Господи, услышал вопль сердца моего, и я снова ожил, и я снова возрадовался, и снова возвеселился дух мой. Аминь.

19 апреля. [Святой Дух сеет семена Царства Небесного]

Я опять в поле. Жаворонки своими звонкими голосами оживляют поля и веселят путников и пахарей. Хорошо! Сейчас уже поля заполнены пахарями. Крестьяне медленной походкой и твердой рукою делают посевы. При виде сей картины дух мой снова восторгается, и я снова своею мыслью переношусь на Тебя, мой преславный Господь Бог Дух, и думаю: так и Ты, всеблагостный мой Бог, каждый момент сеешь рукою Христа семена Царства Божия в души человеческие. О, преблагословенный Господь Бог Дух Святой! Как Ты бесконечно человеколюбив, бесконечно благостен. Но мы, смертные, и в частности я, являемся самой неблагодарной для Тебя, каменистой, сорной землей. И сколько Ты на этой земле ни сеешь семян Царства Божия, я, в качестве неблагоприятной почвы, явлюсь никуда не годным перед Тобою, разве только для одного греха и зла. Но Ты, Всемилостивый, несмотря ни на какое мое сопротивление Твоей святой воле в деле моего спасения, все же Своею любовью, точно плугом и бороной, разрыхляешь меня, боронишь по мне, удобряешь меня, унавоживаешь меня Своим бесконечно ценным даром благости Твоей ко мне, перепахиваешь меня Своим снисхождением и милосердием, сошником плуга – жалости Твоей ко мне – углубляешь во мне Свое всеспасительное дело, всячески стремясь любыми усилиями к тому, чтобы только получился во мне всход Твоего божественного посева Царства Божия. О, всеблагостный Бог! Как же Ты бесконечно любишь меня, как же Ты, мой Творец, жалеешь меня! Ты Творец всего сущего, Которого небеса небес вечно прославляют, перед Которым херувимы и серафимы в страхе и ужасе благоговеют; и архангелы и ангелы поклоняются, и вся вселенная сознает себя ничтожеством. И вдруг Ты вспоминаешь обо мне, заботишься, любишь и милуешь меня и всячески стремишься создать во мне Царство Отца, Сына и Твое, Всесвятой Дух, Бог мой!

О, преблагословенный Дух Святой! Что я скажу после этого о Тебе? Скажу, что Ты Бог мой? О, нет! Ты бесконечно больше, чем Бог мой! Ты Создатель мой, о, нет, Ты бесконечно более, чем Создатель мой. Ты свят и пресвят в Себе Самом, Ты непостижимое ипостасное содержание Отца, Ты всяческая полнота содержания Сына, Ты третья Ипостась Троицы, Ты дыхание Божеское, Ты всемогущая сила Божия, Ты вечная слава Божества, Ты жизнь Святой Троицы, Ты сущий Бог.

К Тебе одному несутся слезы матерей и отцов об умерших детях, к Тебе на своих огненных крыльях парит скорбь заключенных в тюрьмах, в сумасшедших домах, к Тебе летит отчаянная печаль всех обиженных, оскорбленных, угнетенных, обманутых душ. К Тебе возносятся слезы обманутых, соблазненных людей, находящихся в шахтах, в рудниках и ссылках. О, Дух Святой! К Тебе обращен последний умоляющей взор выкидыша-недоноска. На Тебя полагаются все страдальцы и мученики в мире сем. Ты Отец и Утешитель сирот, вдов, угнетенных и оскорбленных. Ты один всякую печаль в мире сем превращаешь в радость, всякое горе в блаженство, всякую скорбь в торжественное веселие. Владыка мой Дух Святой! Ты один все оживотворяешь, воскрешаешь и живишь вечною Своею божескою жизнью.

О, всеблагостный Господь Бог Дух Святой! Оживи и меня Своею всежалостливою любовью ко мне, преложи, претвори и пресуществи все мое естество, всю мою сущность в такую величайшую всеогненную любовь к Тебе, которая была бы бесконечно сильнее и пламеннее всякого существующего тварного огня, с тою, конечно, целью, чтобы я весь, пресуществленный Тобою в таковую одну чистую любовь к Тебе, мог бы вечно и бесконечно, в качестве живого огненного столба, предстоять перед Тобою и такою любовью в себе всегда прославлять Тебя, хвалить Тебя и поклоняться Тебе как единственному Богу, третьей Ипостаси Святой Троицы, и ежемоментно взывать: свят, свят, свят Господь Бог Дух Святой! Помилуй меня, падшее создание Твое, ради имени святого Твоего, аминь.

20 апреля. [Идея о Боге в человеке. Миссия Святого Духа]

Сейчас день ненастный. В сей день я ушел в себя и анализировал все мое существо. После долгого и всестороннего самоанализа я остановился на идее о Боге. Остановился я на ней только потому, что мне хотелось узнать ее седалище в человеке, ее психический орган. Мне думалось раньше, что идея о Боге вытекает из моей ограниченности как части космической действительности. Теперь же я убедился, что идея о Боге в человеке обнимает собою всю сущность человеческую, она есть неумолкаемый голос человеческой природы, заключенный в человеческой индивидуальности, всегда свидетельствующий о том, что существует Бог и существует не как совокупность всей космической сущности, а как живая, ничего общего с мировой сущностью не имеющая, надмирная самобытная сущность Божеская; человеческая же природа есть одна из благороднейших частей всей космической сущности, и она как таковая является вполне в этом вопросе представительницею всей космической сущности, и поэтому она является реальным космическим, объемлющим собою всю вселенную, криком о бытии Божием.

Когда же наступило благоприятное время для того, чтобы Вложивший о Себе идею в человеческую природу как идею о Боге Сам Себя явил, и явил в Своем откровении о Себе на горе Хорив человеку; и когда Он явил Себя ему как Сущий личный Бог, тогда человеческая природа через свой религиозный опыт совершенно познала Его в этом откровении, и познала Его, согласно самой своей идее о Боге, как действительно истинного Бога. Но когда пришел на землю Сын Божий, когда в лице Христа явился Сам Бог в мир, тогда – по вложенной в нас той же самой идее о Боге и по откровению ветхозаветного Иеговы – еще скорее и решительнее мир познал в лице Христа сущего Бога истинного от Бога истинного, Света от Света. Когда же Христос был познан миром, тогда через Него и Ты, прелюбезнейший Господь Бог Дух Святой, был познан тем же самым миром, той же самой человеческой природой, и познан как сущий Бог, равный Отцу и Сыну и единосущный первой и второй Ипостаси Святой Троицы. О, Всеблагостный! Ты, со времени пришествия единородного Сына Божия на землю, во всем Своем величии открыт был Иисусом Христом всему миру: что, кроме Отца и Сына, есть еще и третья Ипостась Божеская – это Ты, всемогущий Дух Святой. О, какое величайшее благоволение Божие снизошло на нас свыше, когда мир и все человечество осознали и убедились, что сущий Триипостасный Бог – Отец, Сын и Ты, Дух Святой, – не только существуют в единстве Божества, но и явили Себя миру. И тогда, о, всеблагостный Утешитель Дух Святой, одно это Твое божеское откровение миру является для человека уже самым величайшим блаженством, наибесценнейшим даром божеской любви к людям.

О, вседержавный Дух Святой! Это Ты создал мир и положил печать Свою на него как на сущую принадлежность твари Богу. Это Ты, Дух Святой, вложил и в человеческую природу самую идею о Тебе, это Ты, всеблагостный, и на горе Хорив незримо для Моисея начертал на скрижалях законодательство для сынов Израиля, это Ты, Утешитель, вложил пророческий дух в сердце Моисея, Иисуса Навина и других, это Ты, пресладостный, установил священство Аароново, это Ты, пребожественный, проявил и другое священство, через Мелхиседека, царя Салимского, как тень будущего священства Христова, это Ты воздвиг пророков израильских и вложил в уста их огненные слова правды, это Ты, превожделенный, снизошел на пречистую Деву Марию и силою Вышнего Отца осенил Ее для зачатия Христа во чреве, это Ты, Всеблагостный, снизошел на Самого Христа в момент Его Крещения от Иоанна в виде голубя; это Ты, Вседержавный Параклит, повел его в пустыню для искушения от диавола, это Ты, Бог мой, иудеями был назван князем веельзевула, это Ты, Сладчайший Дух Святой, сопутствовал чудесам Христовым; это Ты, непостижимый сущий Дух Божий, через Христа установил таинство Евхаристии; это Ты, эфироподобный, сошел на учеников Христовых в день Пятидесятницы, это Ты, сущий Творец, вдохнул дух дерзновения, дух премудрости, дух любви, дух самоотречения в сердца апостольские для несения евангельской проповеди в мире для спасения последнего, это Ты, всевозлюбленнейший Господь Бог Дух Святой, вдохнул силу и мощь в Церковь Христову, это Ты, всеславный, окрылил святых мучеников Христовых величайшим мужеством противостоять безбожным мучителям, исповедуя Христа своим Богом, это Ты, электровидный Дух Святой, зажег сердца всех подвижников Христовых огнем веры, любви и надежды на Господа Христа Иисуса, это Ты, Дародатель, одарил силою слова святителей Христовых, это Ты, Вседеятельный, все таинства Церкви Божией делаешь сущими таинствами Твоими. Это Ты, всеблагостный, уделяешь от Христова личного священства священство православной Церкви как священство законное и полное преемства от апостолов; это Ты, сущий Творец всего видимого и невидимого, Божественную литургию творишь живым процессом боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога; это Ты, Утешитель благий, в таинстве брака два лица связуешь в единое лицо, это ты, Всемогущий, через зачатие Христа открыл новый закон зачатия детей Божиих на земле; это Ты, всежалостный, естественную смерть святых Христовых претворяешь в преддверие новой жизни, жизни Отца, Сына и Тебя, Утешителя Святого Духа. Аминь.

21 апреля. [Переживания из-за раздора в близкой семье]

О, Господь Бог Дух Святой! Сегодня я чувствую себя как-то печально. Враг человеческого рода преследует меня, преследует через самых близких мне лиц. Он вселяет в них друг ко другу ненависть, вражду, злобу. Он вдыхает в их сердца преступные замыслы. Он доводит их до исступленной адской злости. Мне тяжело. Сердце мое сокрушается. Я от всего этого лишаюсь сна, скорблю душой и чувствую себя слабым и даже больным. Что же это такое? До каких пор, Господи, я буду так терзаем? Жалко их; но ничего не могу поделать. Недаром Христос сказал: «Враги человеку домашние его» [Мф. 10, 36]. И это правда! Вот со мною живут два человека и третий – их крошка-девочка. Знаю, Господи, что Ты их Сам сочетал, освятил и избрал их в качестве верных своих. Казалось бы, за такую к ним ниспосланную милость нужно день и ночь только благодарить Тебя как своего любящего Господа. Казалось бы так, но завистник рода человеческого позавидовал им. И вот больше года беспрерывно стремится не тем, так другим чем-либо посеять в их жизнь раздор, ненависть друг ко другу и особенно злобу. Бросает он свои адские семена в их жизнь не непосредственно, сам лично, а через ближайших родных одного из них. Ах, Господи! Да какую же он злобу через них сеет в их юную жизнь. Страшно даже подумать. И эти три души почти ежедневно мучаются, страдают от нее, а иногда даже чуть не оказываются в объятьях самой смерти. И все это отражается на моей личной жизни.

Господь Бог Дух Святой! Вот из-за таких-то моих переживаний мне слишком тяжело подниматься на крыльях радости и любовного горения к Тебе. Горе мне! Иногда, как орел, паришь к Тебе и чувствуешь в себе и силу, и мощь, и огненное пламя любви к Тебе; иногда же, подобно несчастной птице с обрезанными крыльями, чувствуешь себя пригнутым и придавленным к самым низинам земли. Господь, всеблагостный Дух Святой! Дай мне силы и подкрепи меня в борьбе с этим тяжелым злом. Мне грустно и прискорбно. Люди оставили Тебя и через это сделались орудием диавола. Люди не молятся Тебе, и сила сатанинская обуяла их. Люди, кроме своего «я», ничего другого не ценят, и потому они лишены в себе духовного покоя. Ах, Господи! Какие только козни диавол не строит против того, кто хоть немного служит Христу, верует в Него и стремится исполнить Его святую волю. Безумная кровь! Дерзкая плоть! О, как опасно подчиняться им!

Христос говорит: «Враги человеку домашние его»; а эти домашние отвечают Христу: «Самый ужасный и страшный наш враг – это не смерть как таковая, а Ты, распятый Христос». Христос сказал по отношению к вступившим в брачную жизнь: «Бог соединил, того человек да не разлучает» [Мф. 19, 6]. А часто кто-то в лице отца, матери, братьев и сестер одного из вступивших в брак говорит: «Соединение Бога должно быть в брачной жизни отвергнуто, оно есть пережиток дикого состояния предков; а потому вершить судьбу сына или дочери есть наше дело, а не Божие. Он или она нам не нравится и – развод». Боже мой! Можно ли на таковых людей смотреть равнодушно? Можно ли слушать их дьявольскую речь спокойно? Можно ли смотреть на них как на отца или мать, желающих любви своим детям? О, нет! Это детоубийцы, это самые хищные вампиры. Владыка Пресвятой! Откровенно говорю Тебе: тяжело мне находиться в такой атмосфере вражды, злобы, всякой клеветы, всякой грязи, которые густым кольцом обволакивают меня. Милосердный мой Дух Святой! Не допусти этим трем лицам быть посмешищем диавола. Всеблагостный мой Бог! Уврачуй тех злых людей, которые стремятся влить в их юную жизнь яд вражды, отраву ненависти, злости и злобы. Молю Тебя, Утешитель благий! Пролей Свою милость на них, смягчи гнев их, измени злобу их на любовь. Господи! Тяжело мне. А наиболее всего спаси этих трех лиц, сохрани их от всякого зла, направь их сердца к Тебе, освяти их наитием Твоим святым, окропи их благодатью Своею, облагоухай внутренность их сладостью дыхания Твоего. Господи! Ты знаешь, как я хочу, чтобы они не отступили от Тебя, чтобы они всегда пребывали в Тебе, радовались Тебе и всегда были верны Тебе. О, всеблагостный мой Дух Святой! Сохрани их во имя Твое святое. Ибо Ты Бог наш, Бог милости, и щедрот, и человеколюбия. Тебе славу воссылаю, единому нашему Утешителю Святому Духу. Аминь.

22 апреля. [Смирение и незлобие – путь к вживанию в Святого Духа]

О, как прекрасна природа, облеченная в разноцветную одежду. Всюду зелень, всюду запах цветов. А самый воздух – уж до того он мягок и нежен, точно детский поцелуй. И тотчас мое сердце, точно ласкающим влажным облаком, покрылось каким-то небесным смирением. Я в ту же минуту понял свое назначение в мире как христианина, понял, и на душе стало как-то грустно-торжественно. В этот момент я взглянул на все свое прошлое и ужаснулся! Ужаснулся тому, что почти всю свою жизнь я прожил нехристианином. Оттого-то все мое существо неспокойно и тревожно.

Всеблагостный мой Господь Бог Дух Святой! Я все знаю, что мне делать, чтобы отрешиться от своей греховной жизни и начать совершенно другую, новую жизнь как жизнь Триипостасного Бога моего, но никак не могу приступить к этому единственному по своей важности и ценности делу, никак не могу отрешиться от житейских земных забот, тревог и всякого рода печалей. Оттого я редко когда вкушаю истинное смирение, сущее незлобие, внутреннее мирное успокоение души моей, на самом же деле, я как христианин, кроме одного чистого смирения, ничего другого не должен был бы знать для себя; кроме незлобия, ничего другого не должен переживать в себе самом. А что такое смирение? Что такое незлобие? О, ведь это вхождение и вживание в Тебя, Всесвятейший мой Утешитель! Пребывание же и жизнь в Тебе – это есть полнота всяческих: и любви, и благости, и святости, и простоты, и кротости, и всякого совершенства в человеке. Сладчайший мой Господь Бог Дух Святой! О, я ничего бы не желал для себя, только чтобы всегда вечно и бесконечно любить Тебя и быть с Тобою. Я бы ничего для себя не хотел, как только всегда, находясь в Тебе и живя Тобою, все более и более стремиться к Тебе, врастать в Тебя и в себе самом ощущать Тебя, моего Господа Бога. Ты ведь мой Бог, Ты моя жизнь, Ты моя вечность. Когда я слышу шум ли страшного бурного урагана, всепотрясающего, несущегося, или страшные, беспрерывные, всепотрясающие громы, или движение в воздухе многотысячных аэропланов – тогда я тотчас переношусь мыслью на Твое бурное сошествие в виде огненных языков на апостолов. Когда же я слышу необыкновенную тишину, тихое колебание воздуха, тогда я опять переношусь [мыслью] на Твое тихое явление в виде тонкого прохладного дыхания ветерка пророку Илье. Когда же я чувствую ласкающую утреннюю теплоту весеннего солнца, тогда ум мой переносится в те первые дни творения мира, когда Ты нежно носился над неустроенной вселенной, творчески осеменял ее и вкраплял в нее невообразимо приятную жизнь, наделял ее теплым началом жизни, всякого рода законами и т. п.

И вот, о Боже, Вседержитель мой Дух Святой! Я каждый раз думаю о Тебе и услаждаюсь Тобою. Но этого мне мало. Я хочу жить в Тебе, я хочу пребывать в Тебе, я хочу любить Тебя, я хочу целиком принадлежать Тебе и во всем исполнять Твою святую волю. Но Ты, Господи, помоги мне это мое «хочу» воплотить в дело, в самую жизнь мою. Господь Бог мой! Простри ко мне всеспасающую милость Твою, помоги мне все это исполнить и осуществить в моей жизни, на Тебя я надеюсь, на Тебя я возлагаю все мое упование. Утешитель мой! Не оставляй меня, не отвергай моей молитвы к Тебе. О, как бы я был благодарен Тебе, Господи, если бы Ты исполнил мою просьбу! Впрочем, Ты непременно исполнишь ее; я верю, что Ты прострешь ко мне благость Свою. А поэтому я от радости склоняю свои колена перед Тобою и слезами благодарения и радости орошаю Твое божественное благоволение ко мне.

О, слава Тебе, Господь Бог Дух Святой! О, благодарение Тебе, Всевышний мой, о, хвала Тебе, Утешитель мой, о, честь и поклонение Тебе как единственному моему Господу Богу, всеосвящающему, всемилующему и вселюбящему Создателю Святому Духу, ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

23 апреля. [Вся природа славословит Святого Духа]

Славьте и прославляйте моего Господа Бога, Святого Утешителя Духа, все леса, кустарники и все, что живет в вас. Хвалите его, дуб, береза, сосна, ива, ель; преклоняйтесь пред моим возлюбленным Духом Святым, кедр, кипарис, пихта; шумите и исповедуйте Всесвятого Духа, граб, клен, вяз, липа, ракита; воспойте Ему песнь свою, тополь, каштан, маслина, яблоня, рябина и высоко-стройная пальма, дивная прекрасная сикомора, славный банан, ветвистый орешник, дивный лавр и чудная магнолия и другие все бесчисленные деревья, прославьте и возвеличьте моего Господа Всесвятого Духа. И вот ты, дивный и славный виноград, и благоухающая лилия, и священная рожь, целомудренная пшеница, скромное просо, стыдливая гречиха, веселый овес! Волнуйтесь от радости о вашем Творце, Духе Святом. И ты, питательный рис, грозный и суровый ячмень, неприхотливый горох, смиренная чечевица, кроткий лен, одуряющая конопля! Ликуйте и прославляйте своего Господа Бога Святого Духа; ибо Он Творец ваш и сущий Бог всего живого. Но и ты, скрытный картофель, и ты, красивый мак, и вы: фасоль, кукуруза, тыква, дыня, редька, репа, морковь, лук, чеснок, арбуз, помидоры и другие питательные овощные растения! Все падите перед сотворившим вас Святым Духом и воздайте Ему подобающую дань. И вы все, врачебные травы: горицвет, можжевельник, одуванчик, ландыш, ромашка, полынь, анютины глазки, плаун, тысячелистник, земляника, алтейный цвет, василек, бузина, клевер, цикорий, сонная одурь, белена, наперстник, трифоль, подорожник, золототысячник, пастушья сумка, зверобой, грыжник, клоповник, мыльная трава, богородская трава, донник белый и желтый, гусиная лапка, черника, малина, мелисса, дурман, череда, водяной перец, горчица, горицвет осенний, кудрявая мята, спорынья, подсолнечник, майоран, тмин, шалфей, рута, огородный плаун, папоротник, алтейный корень, ирный корень, фиалковый корень, древесный корень, горчанка, корень одуванчика, корневище валерианы, анисовое семя, плоды волжского укропа, лакричный корень и другие бесчисленные травы, листья, цветы и корни их, все вы прославляйте своего Творца Бога Господа Всесвятого Духа и смиренно, из самой глубины вашего живого организма, воспойте Ему славную песнь за Его величайшую любовь к вам… О, все деревья, все кустарники, малые и великие, плодоносные и неплодоносные! Все вы склонитесь пред Ним, ибо всеславный Бог Дух Святой всех вас осеняет собою и проницает своею божескою сущностью. И вы все, злаки земли! Шумите, волнуйтесь, благоухайте своими цветами, ибо великий Владыка ваш Бог Святой всегда изливает на вас Свое животворящее дыхание. О, всеблагостный Господь, Бог Дух Святой! Ты все сотворил по Своей неизреченной благости, по роду и по виду, только для одной славы Своей. Твоя всесвятая любовь выращивает все живое, она же сохраняет и роды и виды всего живущего, она одна своим лобзанием сохраняет всякую жизнь и ее бесчисленные живые формы. Твоя одна благость украшает их необыкновенною красотою. Твоя святая премудрость вложила в них и питательность для нас, и целебное врачевство, и внешнюю причину одушевленности и жизнерадостности человеческого духа.

О, дивны дела Твои, преблагостный и животворящий Святой Параклит! Где Ты, там одна жизнь, где Ты, там одна красота, где Ты, там одна обоженность; где Ты, там одно исцеление, где Ты, там одно здоровье, одно блаженство, одно утешение, один всесладостный покой, одно тяготение к Тебе, одно высшее совершенство. Пою и славлю и я Тебя, всемилостивый Дух Святой, вместе со всем растительным миром, ибо Ты достоин того, чтобы Тебя славила вся тварь, прославляла вся вселенная, и день и ночь неумолчно взывая к Тебе: «Свят, свят, свят Господь Бог Дух Святой, Солнце божественной жизни, полной неизреченных даров всерадостной и вселикующей благодати Твоей». Аминь.

24 апреля. [Святой Дух пронизывает всю природу]

Сегодня чистое небо. Ясный день. Я быстрыми шагами отправился в поле. Хорошо! Воздух чистый! Жаворонки, удоды, скворцы, славки, вертиголовки, луговые канарейки, горихвостки – все они на своем языке прославляют Тебя, Утешителя, преблагостного Святого Духа. О, Дух Святой! Тебя всегда прославляют небеса, Тебя славят все звезды небесные, Тебе поет солнце, Тебя хвалит луна, Тебя превозносит земля, Тебя благословляет атмосфера, Тебя исповедуют все силы космические, Тебя венчает жизнь, Тебя почитают облака, Тебя всегда увенчивает молния своим огненным исповеданием; о Тебе проповедует гром, о Тебе провозглашают дождь, град, снег и иней. О тебе радуется весна со всеми своими многочисленными малыми и большими чадами. Тебя величает вся разноцветная весенняя мурава. Тебя величественно славят и прославляют океаны, моря, реки озера, потоки и ручейки. О, велик Ты, Господи, и превелик, и преславен! И кто может изречь величие Твое? Вот Ты, как океан, безбрежно и бездонно-глубинно весь мир Собою объемлешь, и он, точно маленькая водоросль, плавает в волнах Твоего Божеского бытия.

О, всебожественный Дух Святой! Всё Тебе служит, все Тебе поет и все Тебя прославляет. Велик Ты, Всесвятой, и превелик! Вот Ты, точно эфир, все обнимаешь и пронизываешь Собою; вот Ты как сущая самая жизнь все Собою оживляешь и всем даешь жизнь: Ты вложил в человека разум, Ты умудрил пчелу делать мед, Ты муравью дал великий ум, Ты муху сделал трупоядной, Ты паука сотворил великим стражем жизни, Ты желтобрюхую песочную осу наделил необыкновенной энергией полета и мудрым умением жалить насекомых в нервные узлы, для того чтобы эти насекомые, несколько дней не умирая, но и не двигаясь, могли быть свежею пищею как для самих этих ос, так и для их личинок. Ты создал шелковичного червя, который, в качестве фабриканта, даром дает шелк людям. Ты создал в организме животных фагоциты, которые являются самыми ревностными санитарами в нем, сохраняя и всегда спасая его от смертоносных микробов. Ты создал и ядовитых смертоносных бацилл, чтобы человек всячески бодрствовал, упражнялся в борьбе со смертью, чтобы он находил средства обезвреживать этих бичей жизни и обращать их для своей пользы. Ты повсюду и везде творишь преславные деяния Свои и щедро расточаешь дары Свои. О, превеликий Бог Дух Святой! Все Тобою живет, движется и существует. Ты в каждой точке пространства заключаешь бесконечные микроскопические миры живых наших меньших братьев. Ты ежемоментно творишь бесчисленное множество зародышей живых существ. И все это Тебя по-своему хвалит, прославляет, поет и величает. О, пребожественный Дух Святой! Благоволи же и мне, одному из Твоей твари, вместе с ними, с этими меньшими братьями нашими, прославлять, хвалить, благодарить и поклоняться Тебе. Ты ведь мой Бог, Ты мое бытие, Ты источник моей жизни. Ты мой Спаситель и преславный Утешитель.

О, вся тварь, прославляй моего Господа Бога Святого Духа. Все высокое и превознесенное, все низкое и униженное, все широкое и расширенное, все глубокое и углубленное, все бездонное и обездоненное покорно исполняет Твою святейшую волю. О, Господь Бог Дух Святой! Ты один всемогущий Творец всего сущего, Ты единый источник всякой святости, всякой обоженности и всякой праведности, аминь.

25 апреля. [Конечная цель бытия вселенной]

Сегодня утром я рано отправился в лес. Я не шел, а бежал. Внутренняя тяга души моей сильно влекла меня из города в лес. Дорогой мои мысли религиозным огнем жгли мои мозги. Я думал: все создание космическое любит моего преблагословенного Бога, Всесвятого Духа. Его любят вот и эти голубочки, которых я вижу здесь, и вот эти галки, и воробышки, и грачи, и воро́ны, и во́роны, и милые жаворонки – все небесные птицы любят моего Господа Бога Утешителя Всесвятого Духа. Да, непременно они все Его любят, и по-своему также прославляют Его, и поют, и хвалят Его, моего Бога Пресвятого Духа. Да, Его прославляет вся живая тварь, Его прославляет даже и неорганическая мертвая тварь, Его славят и все химические элементы, такие как алюминий, азот, аргон, барий, бериллий, бор, бром, ванадий, висмут, водород, вольфрам, галлий, чудный гелий, германий, дидим[114], железо, золото, индий, иридий, иттербий, иттрий, иод, кадмий, калий, кальций, кислород, кобальт, кремний, лантан, литий, магний, марганец, молибден, медь, мышьяк, натрий, никель, ниобий, олово, осмий, палладий, платина, радий, ртуть, рубидий, рутений, самарий, свинец, селен, серебро, скандий, стронций, сурьма, сера, таллий, тантал, теллур, тербий, титан, торий, углерод, уран, фосфор, фтор, хлор, хром, церий, цезий, цинк, цирконий, эрбий, тулий, руссий, норвегий, филиппий[115], иттрий, гольмий и другие еще неизвестные подобные элементы, из коих составлена вся эта видимая вселенная. Его также прославляют все духовные психические элементы, из коих создается всякая живая душа. О, Святой Параклит! Вся тварь прославляет Тебя, влечется к Тебе, любит Тебя и готовится быть второй Твоей природой. О, Боже! Как все это сокрыто от человека – то, что Ты делаешь с миром и к чему Ты его готовишь. Тайна! Невообразимая тайна взаимного соотношения между Тобою и миром. Но еще большая тайна – это конечная цель бытия всей вселенной. Но и того еще большая тайна – это процесс завершения космической цели существования всей мировой действительности как таковой. О, Господи, возлюбленнейший и всесвятейший Дух Святой! Что же тогда будет с миром, со всей вселенной, когда она закончит свой путь бытия в сем состоянии и вступит уже на начало нового вечного и бесконечного другого пути как пути врастания в Триипостасного Бога, как пути абсолютного единения с Богом, с Тобою, всеблагостный мой Дух Святой, как бесконечное изменение [переход] из одного духовного состояния в другое, третье, четвертое и так до бесконечности… Как беспрерывное обогащение себя обоженностью, богосыновностью Христа и богодуховностью Тебя, Всесвятого Духа. Наконец, как единство боговселенской личности всего богосущего, когда Триипостасный Бог будет всяческая во всем. Вот в чем заключается вся полнота цели и смысла бытия всего тварносущего.

О, Господь мой, Бог мой! При одной мысли об этом сердце мое загорается великим пламенем, и мне хочется и плакать, и рыдать, и всем своим существом вылиться слезой в одну чистую радость, в одну совершенную любовь к Тебе. О, люблю Тебя, мой Бог, люблю Тебя, всеблагостный мой Дух Святой! Я весь горю молитвенной любовью к Тебе, я весь истощаюсь перед Тобою и становлюсь одним чистым изумлением перед Твоею непостижимою божескою сущностью. О, Царь мой, о Владыка мой! О, Отец мой Дух Святой! Чем хочешь, делай меня, во что хочешь, превращай меня, только дай мне следовать за Тобою, дай мне всегда быть с Тобою и Тебя Самого чувствовать и ощущать в себе. О, всеблагостный мой Бог Дух Святой! Не отвергни моей мольбы к Тебе, особенно я прошу, молю и умоляю Тебя, ради жалости Твоей ко мне, претвори, преложи и пресуществи все мое естество, всю мою сущность, всего меня в самую пламенную любовь к Тебе, которая была бы бесконечно сильнее и пламеннее всякого тварного огня, чтобы я вечно и бесконечно все более и более и все сильнее и сильнее горел и пламенел ею к Тебе, мой всеблагостный Утешитель Дух Святой! О, эта самая моя последняя просьба, и она же самая первая и главная, которую теперь я возношу к Тебе, мой всемогущий Бог!

О, Дух Святой! Ты мое дыхание, Ты моя радость, Ты моя крепость и всемогущая моя сила, Тебе подобает хвала, Тебе подобает пение ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

26 апреля. [Природа – второе Евангелие]

О, Божественный Параклит, Святейший Дух Бог! Опять волны восторженной радости заливают меня. Пребезначальный! Ты являешься преблагостным виновником сей невообразимой радости во мне, переживаемой мною. При одной мысли о Тебе как о Боге Духе Святом душа моя наполняется необыкновенною радостью, особенно когда я читаю седьмую главу по Иоанну Богослову, где Иисус говорит: «Если кто жаждет, тот пусть приходит ко Мне и пьет; кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой» [См.: Ин. 7, 37, 38]. Это Он говорил о Тебе, Дух Святой. Эти слова Христа, точно море огня, тотчас же зажигают мою душу, и я наполняюсь от них такой теплотой, от которой совершенно истаивает вся внутренность моя. Кроме сего, иногда на меня такое же почти действие производит и природа – второе Твое Евангелие, особенно весна!

Вот и сейчас закуковала кукушка, заворковала горлинка, защелкал соловей: и я уже лежу ничком на земле и весь обливаюсь горячими слезами. О, всеблагостный Дух Святой! Если Ты наделил эту маленькую, некрасивую по оперению, мышеобразную птичку таким небесным тембром голоса, то каковы же голоса Твоих архангелов и ангелов, всегда поющих и прославляющих Тебя, небесного Дародателя. О, я думаю: если бы все херувимы и серафимы, архангелы и ангелы вдруг запели славу Тебе в этом видимом грешном мире, то последний от их пения, точно в химической реторте, весь совершенно расплавился бы и превратился в один невообразимый радостный восторг. Но если таковы только голоса херувимов, и серафимов, и других небесных сил, то Господь Бог Дух Святой, что же тогда думать о Тебе Самом лично? Что тогда думать о Твоем божеском содержании в Тебе Самом как о содержании личного Творца всего сущего?

О, Пребезначальный, единый благий, всемогущий Дародатель, Господь славы, Дух Святой! После сего, как же Ты непостижим не только в Себе Самом, но и в делах Твоих! О, дивен и предивен Ты не только в одних святых Своих, но Ты дивен и предивен и в космической жизни, в бесчисленных ее формах, и в человеке, и в четвероногих животных, и в пернатых и в насекомых, и в бациллах, микроорганизмах, и в растениях, и даже в неорганическом мире. Во всем Ты дивен и предивен как Творец всего сущего.

А соловей все щелкает и щелкает! Ах, дивен Ты, Господи, Боже мой, и в этой маленькой Твоей птичке! О, всеблагостный мой Господь Бог Дух Святой! Что же все эти дивные мировые явления, и в частности и этот соловей, представляют из себя по отношению к Тебе? Я знаю, что они тварь Твоя. Это я знаю, но кроме всего этого они что-то из себя представляют и другое. Что же они представляют из себя еще и другое, помимо того что они – Твоя тварь? О, они представляют из себя целый пакет Твоих собственноручных живых писем, написанных единою Твоею божескою любовью и раз навсегда ниспосланных Тобою в мир, чтобы последний день и ночь читал их и познавал через них Тебя. О, всесладчайший Господь! Они есть Твои ничем не заглушимые вестники в мире сем, возвещающие о Тебе как о Святом Духе, Творце всего видимого и невидимого. Они в совокупности представляют из себя в зимнее, снежное, метельное, житейское, грешное ночное время колокол, спасающий звоном путников, сбившихся с пути своего спасения.

А соловей все сильнее и сильнее щелкает. О, Господи, о Дух Святой! Сколько же всеспасительных Твоих рук, просунувшихся сквозь самую толщу мира, в самую его внутренность, чтобы спасти всех чад его, а наиболее человека. О, какое бесчисленное множество естественных проповедников Твоих Ты послал в мир свидетельствовать о Твоем всетворческом бытии как бытии личного Бога! О, сколько естественных пророков и апостолов было, есть и будет в мире, пророчествующих и благовествующих день и ночь о Тебе, всеблагостный Дух Святой, что Ты Творец всей твари, что Ты есть живой Промыслитель о всем мире, что Ты по отношению к миру есть святейшая и чистейшая любовь, что Ты всем хочешь спасения, что Ты всех любишь, всех милуешь, на всех изливаешь Свою щедрую милость, что Ты одна благость, одна доброта, одна простота, одна милость и т. п. И мир хотя с остановками, но все же свободно тянется к Тебе, хоть черепашьим шагом, но все же свободно шествует к Тебе. О, Господь Бог Дух Святой! Я не знаю, кем или чем мне быть для Тебя, только бы всегда находиться с Тобою, всегда любить Тебя, всегда гореть любовью к Тебе, всегда наслаждаться Тобою и всегда представлять собою Твою тень.

27 апреля. [Призыв к народам сбросить греховные одежды и облечься в новые]

О, Боже! Превозлюбленного моего Святого Духа я потерял из вида. Где же Он, мой превозлюбленный? Где же Он, мой преблагословенный? О, Он здесь! Но я не вижу Его очами моей души. Это оттого я не вижу Его, что Он ослепил меня ярким светом благолепия Своего; ибо Он такой Свет, который всегда во свете пребывает. И я созерцал Его, и Его яркость ослепила меня. О, превозлюбленный мой, всесладчайший мой опять открылся мне, и я снова прозрел и увидел Тебя. Мой Возлюбленный еще ярче стал для меня, и я погрузился в какую-то бездну светоносного мрака, и тотчас весь я превратился в себе самом в какую-то неизреченную сладость. И теперь я вижу, и слышу, и чувствую что-то невидимое, неслыханное и не поддающееся никакому чувству, это я переживаю присутствие моего Возлюбленного.

О, мой Возлюбленный! Какой же Ты дивный! Ты весь чудо, Ты весь незримый, но всевидящий Свет! Ты весь зрение без очей, слух без органа слуха, чистое обоняние без ноздрей, вкус без вкусового органа, осязание без осязательных нервов, ум без мозгов и делание без рук. Ты весь без вечности вечность, без пространства вездеприсутствие. Ты весь любовь, доброта, милость, жалость, сострадание, спасение, нежность. Ты весь тихость, кротость, молчание, неизреченность, непостижимость и бесконечность. О, Господь Бог Дух Святой! Как бесконечно сладко думать о Тебе, созерцать Тебя, изумляться Тебе, молиться Тебе и говорить с Тобою. О, вечная радость моя. Что я буду дальше говорить о Тебе? Я немею от одного величия Твоего. Я превращаюсь в одно всерадостное молчание перед Тобою, я весь сгораю любовью к Тебе. Господь мой! Все во мне замирает. Я люблю Тебя.

Преблаженнейший Дух Святой! Я опять дерзаю возвысить голос мой и спросить Тебя: кто же Ты Сам по Себе есть, если я делаюсь таковым при одном ощущении присутствия Твоего? О, Боже мой! О, бездна Божества! О, сущность Божеская! Я молчу, я бегу, я скрываюсь от Твоего величия внутрь моего ничтожества, иначе я умру, не выдержу. Я в безумии своем хотел океан огня одним глотком проглотить. И вот обжегся, и вот обезумел! И смирился я, и познал себя, что я одно ничтожество, и стал вдали от Твоего присутствия во мне и вне меня. Но Ты снова манишь меня к Себе и снова вливаешь в меня радость Свою. О, Господь мой! О, слава Тебе. О, Господь мой! Благодарю Тебя. О, Господь мой! Хвала Тебе. О, Господь мой! Честь Тебе. О, Господь мой! Поклоняюсь Тебе как сущему Богу моему. Неспокоен я, волнуюсь. Но все это делается во мне от избытка радости. О, как велик и превелик мой Господь Бог Дух Святой! О, как Ты славен и преславен во всех делах Своих!

О, сыны и дочери России! Снимите с себя мрачные покрывала вашего отчаянья, и бросьте греховные одеяния вашей совести, и облекитесь в новые одежды, одежды любви к Святому Духу, и тогда и только тогда будет прекрасна совесть ваша. О, народы земли! Идите на реку всеприсутствия Всесвятого Духа и там путем созерцания и любви к всеблагостному Духу Святому умойтесь от грехов ваших, очиститесь и облекитесь через Христа в новые одежды, одежды благодати Всесвятого Духа. Он, Бог, всегда препрославлен, Он, Утешитель наш, всегда ниспосылает нам Свои богатые дары, Он молитвенное воздыхание за нас перед Отцом Небесным, чтобы сим вожделением снова претворить всех нас в абсолютно новую тварь во Христе. Ему подобает слава, честь и поклонение во веки вечные, аминь.

28 апреля. [Безбожие – душевная болезнь]

Я опять в поле. Лес. О, какой дивный хор я слышу пернатых! Всякая птичка на своем языке славит Бога. Вот черноголовка, славка дивно славят своего Творца Бога. Вот черный дрозд с певучим дроздом держат пари, кто из них лучше славит Господа. Вот зяблики, щеглы, овсянки друг друга хотят превзойти своим прославлением величия Бога. Но кто лучше всех и сильнее всех славит своего Творца – это соловей! О, дивное его щелканье! О, какие же его трели! Он царь среди всех певчих птиц. И всякий раз, когда слышишь его, невольно умиляешься душой, невольно становишься на колени, и поднимаешь голову вверх, и вперяешь взор на него, и говоришь: «О, свят и пресвят Ты, Дух Святой, Сотворивший и Создавший все прекрасное, все величественное, все вызывающее в сердце человеческом умиление пред Тобою, о, всеблагостный Дух Святой! Всюду вся тварь свидетельствует о Тебе, что Ты есть, что Ты существуешь. О, не только соловей, но даже и всякая былинка громко говорит о Тебе, что Ты существуешь.

О, преблагословенный! Весь мир есть второе Евангелие, свидетельствующее о троичности Божества. Даже такие естественные законы, как законы относительности, существующие в мире сем, и те свидетельствуют о том, что есть нечто безусловное, безотносительное, а это есть Ты, всеблагостный Дух Святой. О, Боже великий! С какою же жалостью нужно смотреть на тех, кто лишен духовного в себе органа чувствовать и сознавать, что Ты как личный Творец всего сущего был, есть и всегда будешь. Да, Ты есть; Ты бесконечно больше чем есть; Ты существуешь, Ты бесконечно больше чем существуешь. Ежели бы Тебя не было, то тогда не было бы и самого отрицания Тебя, не было бы и самих безбожников. Всякое сомнение, всякое неверие в Тебя и всякое безбожие есть самое верное, самое истинное и самое сильное свидетельство о Тебе, о Твоем бытии, оно как таковое – свидетельство, которое, по своему содержанию, есть упорное стремление скрыться, убежать от Тебя и раз навсегда освободиться от Твоей всеподавляющей реальности, превосходящей всякую тварную реальность.

Безбожие, или атеизм – это особого рода душевная болезнь, отрицательная богобоязнь. А такая болезнь является в человеке тогда, когда он в себе самом всю свою человечность низводит до самой последней степени животности. О, всеблагословенный Господь Бог Дух Святой! Избавь от такого ужасного несчастья, как безбожия, не только людей, но и самого диавола. О, Царь мой Господь Дух Святой! Когда-то и я был заражен этой ужасной адской болезнью. Теперь же, всемилостивый мой Бог, я благодарен Тебе за то, что Ты вывел меня из той страшной бездны богоотчужденности, в которой так много лет я страдал и мучился! Теперь же я весь залит светом ощущения Твоего вездеприсутствия. О, Всеблагостный! Можно ли хоть одну мысль допустить в себе, что нет Бога? Можно ли хоть одну минуту усомниться в Тебе? О, нет! Ибо все мое существо чувствует Тебя, переживает Твое всебожеское присутствие. О, Царь мой! Ты повсюду и везде свидетельствуешь о Себе. Свидетельствует о Тебе самый опыт моей веры в Тебя, и опыт моей любви к Тебе, и опыт надежды моей на Тебя, и опыт молитвы моей к Тебе, и опыт чтения Евангелия, и опыт созерцания Тебя, и опыт исполнения Твоей святейшей воли, и опыт самого сомнения, неверия и отрицания Тебя. Свидетельствует о Тебе и самая моя религиозность и нравственность во мне, свидетельствует о Тебе и вся в высшей степени целесообразность приспособления моего организма к среде, в которой заключается разумная преднамеренность Твоя. Свидетельствует о Тебе и весь мир как мир условностей и частностей, который уже по одному тому, что он условен и частичен, говорит о безусловном мире, о безграничном мире, полном в себе самобытности и самосознания как абсолютного личного всетворческого начала всего сущего, свидетельствует о Тебе и вот одна из малых Твоих птичек, сей дивный соловей, своим сладостным пением.

О, Господи! Я от радости падаю на землю, целую прах ее; ибо не могу равнодушно смотреть на Тебя и созерцать Тебя. Господи Боже Дух Святой! Я весь наполнен жаром, все во мне горит, я не знаю, что и говорить Тебе, я не знаю, что и делать пред Тобою, ничего не знаю, я совершенно обезумел перед Тобою; все мои чувства, все мои мысли превратились в какое-то таинственное пламя огня. Плачу и радуюсь, дерзаю и самоумаляюсь, уничтожаюсь до самозабвения и самоотречения. Молюсь и не знаю о чем. Все во мне изменилось, и я весь сделался одним немым молчанием в себе самом, но таким молчанием, в котором слышится и крик, и мольба, и благодарность, и слезы, и рыдания, и радость, и танец, и ликование, и веселие, и торжество, и многое другое. Аминь.

29 апреля. [Христианину нечего бояться]

Сегодня я с самого раннего утра чувствую себя спокойно и радостно. И первая моя мысль: зачем и кого или чего бояться христианину? Кто или что может христианину что-нибудь сделать? О нем промышляет Сам Бог, Его любит Отец, Сын и Святой Дух. Так я думал, о, Утешитель благий, и мне стало легко-легко на сердце. В самом деле, чего мне как христианину бояться в сей жизни? Лишат свободы? Посадят в тюрьму, будут мучить меня голодом и холодом? Но что этим мир сделает мне, когда Ты, Всеблагословенный, будешь все это знать обо мне и будешь заботиться о моей жизни? Ну, будут бить меня, мучить меня, заражать той или другой болезнью? Господь Бог Дух Святой! Ведь и это Ты все будешь знать в совершенстве. И если Ты захочешь, чтобы меня не мучили, не терзали враги Твои, то они даже и не прикоснутся ко мне. Но если Ты знаешь, что от всех этих мук, страданий я ближе к Тебе стану и внутренне еще чище буду, то, о, Господи, мне тогда всему этому только и нужно более всего радоваться.

Если ради Тебя, о всеблагостный Господь Бог Дух Святой, отсекут враги христианства руки мои и ноги мои и в таком состоянии оставят меня жить на земле, то, о, Владыка мой, Ты и это будешь знать и видеть, и тогда я не останусь без Тебя. Если у меня вырвут глаза, отрежут нос, язык, уши и так меня оставят, то чего же я этим лишусь? Лишусь жизни? Да ведь я и так рано или поздно все же ее оставлю. Может быть, я лишусь своего существования на земле? Да ведь я и так рано или поздно должен буду оставить свое тело на земле. Что же я со своею смертью теряю? – Личное мое «я» и после моей земной смерти будет жить и продолжать свое существование, мои стремления, мои чувства, мои мысли после мученической смерти ради Христа будут еще совершеннее, чище и богаче в своем содержании. Кроме этого, все мои душевные и телесные страдания вменятся мне в самую высшую награду со стороны моего Триипостасного Бога; тогда я как мученик Христов с еще большею силою буду любить Отца, Сына и Тебя, моего Всесвятого Духа; тогда я весь буду превращен в одну пламенную любовь к Тебе, мой всеблагословенный Дух Святой!

Тогда я ежемоментно буду благодарить своих мучителей за то, что они мучили меня и умертвили меня ради Триипостасного Бога моего; тогда я буду ведь исполнен весь Тобою, о, всеблагостный мой Дух Святой, тогда я весь буду в себе самом безграничною свободою, потому что я уже буду находиться всецело в Твоей божеской свободе, тогда я весь буду одною радостью о Тебе, о, Всесвятой Дух! Тогда я уже больше никогда не умру и не буду переживать в себе даже тени какого бы то ни было страдания, тогда я буду сыном Божиим, живой Твоей обителью. О, Дух Святой! Тогда Ты весь будешь во мне, а я также весь буду в Тебе. Тогда вся земная жизнь моя будет одною радостью о Тебе, преблагословенный Господь Бог Дух Святой! Тогда вся она будет славой Отца, Сына и Тебя, Утешителя Преславного, тогда она вся будет одним ведением Твоих божеских тайн, тогда она вся будет одним бессмертием, одним всесладостным покоем, одною силою врастания в Тебя, мой Бог Дух Святой! Тогда она вся будет одним беспрерывным ликованием и торжествующей полнотой всякого блаженства, одним вселюбовным процессом переживания в себе все новых и новых богооткровений. Тогда святость Твоя будет пищею праведников, а божественность Твоя питием их. Тогда и вся Твоя богодуховность будет их Небом и землею.

Вот что Бог уготовал всем любящим Его и соблюдающим Его святую волю. Поэтому чего бояться христианину или кого ему трепетать? Если Ты, о превысочайший Дух Святой, с нами, то кто против нас? Если Ты наша жизнь, то что эта земная жизнь для нас? Если Ты Бог наш, то что нам тварь? Что нам мир? О, сбросим, отвергнем всякий страх перед миром и его рабами! Пусть он, что хочет, делает с нами, о, всеблагостный Дух Святой, пусть он преследует, мучит, умерщвляет нас, мы не дорожим ничем, ибо все, что здесь мы потеряем ради Христа, то в Тебе, Всеутешитель наш, мы во стократ больше обрящем. Если я ради Тебя, мой превозлюбленный Святой Дух, отрываюсь от матери, от отца, от жены, от детей, от друзей и, наконец, от самого себя, то уже через это одно я спасу свою маму, отца, жену, детей, спасу своих друзей и спасу себя самого. Поэтому чего мне бояться, чего мне трепетать? О чем волноваться, о чем беспокоиться? Если Ты, Всесвятой Дух, со мною, то все со мною. Если Ты во мне, то я непобедим; если Ты охраняешь меня, то ничто не повредит мне. О, всеблагостный мой Бог! Будь всегда со мною, не оставляй меня, вдыхай в меня всякое дерзновение прославлять Тебя, хвалить Тебя, благословлять Тебя, возвещать всему миру о Тебе и всегда и везде проповедовать Твое святое имя, аминь.

30 апреля. [Вся вселенная должна славить Святого Духа]

Воспою Тебе песнь, преблагостный мой Господь Бог Дух Святой, песнь сердца моего:

«О, престолы, херувимы и серафимы, господства, силы и власти, начала, архангелы и ангелы как первое и преславное создание Святого Духа! Дивным хором предстаньте пред Святым Духом, и в пламенном горении вашей любви к Нему и трепетном восторге объемлющей все духовное существо ваше всесладостной радости восплещите руками, и рейте крыльями вашими, восклицая: “Кто велик и превелик, как не Бог наш Дух Святой, Коий есть, был и будет; а посему, вся тварь, пой и прославляй Его во все века как сущего Бога своего”. Небеса небес и все, что пребывает, живет и существует в вас! Сомкнитесь тесно, плотно сомкнитесь друг с другом, и все вы превратитесь в одну величественную славу, и в священном танце предстаньте перед всеблагостным Духом Святым, и, чтя и прославляя Его, скажите Ему: “Дивен и предивен Ты, Бог и Творец наш. Славен и преславен Ты, Царь наш!” А посему пусть и вся тварь с нами воскликнет Тебе, говоря: «Господа пойте и превозносите Его во все века!»

Все солнца, все миры, и все планеты, и весь Млечный Путь, и все туманности, и все звезды небесные! Поспешите дивным хором предстать перед третьей Ипостасью Святой Троицы, Богом Духом Святым, и дружно и стройно воспойте его, прославьте Его, превозносите Его всебожеское имя, ибо Он единым мановением создал вас, вызвал вас из небытия в бытие. Скажите Ему: «Ты преблагословенный Дух Святой, Господь и Владыка наш, Ты Промыслитель наш; а поэтому достойно и праведно должно нам вечно и бесконечно славить и прославлять Тебя как сущего Бога нашего. О, пусть же вся тварь и все создание Его с нами провозглашает: «Господа Бога Духа Святого, пойте и превозносите Его во все века»». И ты, мировой эфир со всеми своими силами и космическими законами! Весь превратись в славную торжественную иллюминацию, освети собою всю вселенную в знак прославления всеблагостного Господа Бога Духа Святого и светоносными устами своими воспой и прославь Его и скажи всем чадам твоим – миру явлений: «Господа, Всесвятого Духа, пойте и превозносите Его во все века!»

И ты, вся космическая жизнь со всеми своими прошлыми, настоящими и будущими родами! Предстань как сущая мать всей живой твари пред Святым Духом и вся превратись в одну огненную живую любовь к Нему и скажи Ему: «Превозлюбленнейший Творец и Бог мой! Я вся трепещу перед Тобою, все мое существо сделалось молитвенным гимном к Тебе, Создатель мой! Я пою и прославляю Тебя и всем моим живым и мертвым чадам громко кричу: “Господа Бога Духа Святого пойте и превозносите его во все века”». И ты, земля, и ты, вся водная стихия, и все, что живет и существует в вас! Возвысьте голос ваш, открыв перед этим сокровенное сердца вашего, и прославьте Творца всего сущего, Господа Бога Духа Святого, ибо Он Владыка ваш, Царь и начальник всего сущего. Все бытие тварное находится в длани Его; а поэтому облекитесь в одежду святости, выходите навстречу Ему. Он, как исполин, шествует по всей вселенной, и, повергнув себя к Его стопам, в умилении воскликните Ему: «Кто это грядет столь величественный и столь преславный, Кто Своим светом затемняет все бесчисленные космические солнца? Кто это шествует по всей вселенной, от Которого вся тварь в одно и то же время превращается и в ужас, и страх, и в невыразимое трепетанье, и в неописуемую радость, и в неизреченную сладость, и в пламенную любовь к Нему?» О, это превозлюбленный, прелюбезный, сладчайший, всеблагостный Дух Святой, Бог всего сущего! Он один только величественно шествует по всей вселенной; а поэтому прославьте Его и скажите всей мировой действительности: «Господа Бога Духа Святого пойте и превозносите во все века»».

И вы, время и пространство, и вся вселенная, и вся мировая действительность! Облекитесь в светлые одежды вашей алмазной веры в Святого Духа, препояшьтесь космическим огнем любви вашей к Святому Духу, набросьте на себя яркую тунику вашей тварной принадлежности Ему как сущему вашему Богу, взгляните на Него очами вашей преданности Ему и веселыми ногами идите встречать Его. Вот Он, преблагословенный, шествует повсюду и все Собою успокаивает, радует, веселит, животворит, вдохновляет, одухотворяет, освящает и обожествляет. Встретив Его, вы поклонитесь Ему как Богу, прославьте Его как сущего Творца и, открыв свои уста, скажите Ему: «Господь Бог Дух Святой! Ты наше бытие. Господь Бог Дух Святой! Ты смысл и цель нашего существования. Господь Бог Дух Святой! Ты наш Творец и Создатель. Господь Бог Дух Святой! Ты Альфа и Омега всего сущего; а поэтому мы, взывая ко всему сущему, возглашаем: «Господа Бога Духа Святого пойте и превозносите Его во все века»».

И ты, ад, и ты, диавол со всеми своими легионами! Воспой и прославь Всесвятого твоего Бога, Господа Духа Святого, ибо Он твой Творец и Создатель. Он всегда был и есть милостив к тебе. Он и теперь вознесет тебя на прежнее твое место, только покайся, только смирись пред Ним, только по-прежнему прославь Его и всем своим мрачным и злым духам скажи: «Настало наконец и для нас время вернуться в прежние наши святые горные обители. А посему вместе со мною и все падшие духи Господа Бога Духа Святого пойте и превозносите Его во все века».

И ты, моя душа, и ты, моя жизнь! Господа Бога Духа Святого пойте и превозносите во вся веки. Аминь, аминь, аминь!

1 мая. [Свойства Ипостасей Святой Троицы]

Пребезначальный, пребожественный, самобытный, всемогущий, всеведающий, всевидящий, всеслышащий, преславный, живой, самосознающий Триипостасный Бог Отец, Бог Сын и Бог Дух Святой. Ты один Бог. Кроме Тебя, нет другого Бога. Ты всесовершенный Сам в Себе. Отец всесовершенен, Сын всесовершенен, и Дух Святой всесовершенен. Отец есть истинный Бог, Сын есть истинный Бог, и Дух Святой есть истинный Бог. Не три истинных Бога, а едино Божество в трех Лицах. Отец есть вся полнота всего Божества, Сын есть вся полнота всего Божества и Дух Святой есть вся полнота всего Божества. Не три, а одна полнота Божества в трех всесовершеннейших Ипостасях Божества.

Отец не рождается и не исходит ни от одной Ипостаси Святой Троицы; Сын же рождается от Отца, и Дух Святой исходит только от Отца. Отец, рождающий всесовершенного Сына, никогда не был без Сына; первая Ипостась Святой Троицы, изводящая из себя Святого Духа, также никогда не была без Святого Духа, как и Сын и Святой Дух также никогда не были без Отца. Рождаемость Отца никогда не предшествовала рожденности Сына, и также изводимость первой Ипостаси никогда не предшествовала исхождению Святого Духа от Отца. Как рождаемость и изводимость Отца обнимают собою все Божество, так и рожденность Сына от Отца и исхождение Святого Духа от первой Ипостаси объемлют собою все Божество. Рождаемость и изводимость Отца свободно обусловливаются, если говорить по-человечески, рожденностью Сына и исхождением Святого Духа, как и Самая рожденность Сына от Отца и исхождение Святого Духа от первой Ипостаси Святой Троицы обусловливаются рождаемостью и изводимостью Отца.

Но когда мы произносим термин «обусловливаются», то этим мы отнюдь не допускаем мысли, ограничивающей рождаемость и изводимость Отца в Себе Самом со стороны как рожденности Сына, так и исхождения Святого Духа от Отца. В свою очередь, мы также не допускаем ограниченности и со стороны рождаемости Отца по отношению к рожденности Сына и исхождению Святого Духа. Рождаемость Отцом Сына и изводимость Святого Духа есть рожденность и изводимость абсолютно свободные, как точно такие же сами по себе свободные по отношению к рождаемости Отцом Сына и изводимости Святого Духа от Отца и рожденности Сына и исхождения Святого Духа. Отсюда Отец в Сыне и Святом Духе пребывает свободно; и Сын и Святой Дух пребывают в Отце совершенно свободно; так же пребывают одна в другой и рождаемость Отца, и изводимость первой Ипостаси в рожденности Сына и в исхождении Святого Духа, как и эти последние в первых.

После этого возникает вопрос: что же сами по себе представляют эти живые, божеские, ипостасные процессы: рождаемость и рожденность, исходимость и исхождение? Они как таковые вместе вмещают в себе все Божество; порознь они представляют божеские Ипостаси, вместе же они представляют триипостасное единство Божества. Процесс рождаемости есть полнота Божества, безначально, вечно и бесконечно обращенная вовнутрь себя и никогда не выходящая из Себя как самопричины. Эта полнота Божества, полнота всебожеской жизни в себе самой, – есть Сын Божий, Бог Логос, живая личность, вторая Ипостась Святой Троицы. Также безначальная, вечная и бесконечная богодуховность Божества, объемлющая собою как всю внутреннюю Его жизнь, так и всю внешнюю Его жизнь, всегда в себе пребывающая, – Дух Святой, третья Ипостась Святой Троицы. Все эти живые процессы в Божестве не есть простые процессы, а самостоятельное, объемлющее собою все Божество, ипостасное содержание Святой Троицы.

Чудо! Тайна. Ты, Отец Небесный, все Божество целиком вмещаешь в Себе, но вмещаешь Его как Бог Отец; и все Божество, вмещающееся в Тебе, есть не Сын и не Святой Дух. И Ты, Сын Божий, Бог Логос, Господь наш Иисус Христос, все Божество целиком вмещаешь в Себе, но вмещаешь Его как Бог Сын, а не как Бог Отец и Бог Дух Святой, и все вмещающееся в Тебе Божество является в Тебе не Отцом и не Духом Святым, а только единородным Сыном Божиим. И Ты, всеблагостный Дух Святой, также все Божество вмещаешь в Себе и вмещаешь Его как Бог Дух Святой, и все вмещаемое Тобою Божество является в Тебе не Отцом и не Сыном, а исключительно только Тобою, Духом Святым. Отсюда в одно и то же время все Твое Божество есть сущий Бог Отец и сущий Бог Сын и также сущий Бог Дух Святой. Ты единый Отец, единый Сын и Ты единый Дух Святой. Ты, Отец, никогда не был, и не есть, и не будешь ни Сыном Божиим, ни Святым Духом; также и Ты, Сын Божий, никогда не был, и не будешь никогда ни Отцом, ни Святым Духом; также и Ты, Дух Святой, никогда не был, и не есть, и не будешь ни Отцом, ни Сыном. Но каждая из Ипостасей Святой Троицы пребывает в Себе Самой, пребывает одна в другой; но, пребывая одна в другой, Они пребывают друг в друге самостоятельно.

О, Пребожественная Троица! Ты пучина непостижимой тайны. Ты чудо из чудес! Ты неизглаголанная премудрость, Ты неисчерпаемый разум, Ты всетворческий ум, Ты единое всемогущество, Ты единая сила, Ты единая непреходящая истина, Ты всеблаженная благость, Ты невообразимая сладость, Ты вечная радость, Ты един Триипостасный Бог, в Тебе всяческая полнота всякой благости, всякой святости и всякой обоженности. О, Триединый Бог мой! Слава моя, Царь мой, власть моя, люблю Тебя, благословляю Тебя, поклоняюсь Тебе, пою и воспеваю Тебя как триединого истинного Бога, Которому честь и поклонение ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

2 мая. [Гимн Пресвятой Троице]

Вот я проснулся. Яркое утро; солнце уже взошло. Соловьи, жаворонки, иволги, кукушки, дрозды, зяблики, скворцы, славки, говорунчики, пеночки, синички, щеглы, овсянки, сорокопуты, малиновки, воробышки и другие. О, как дивно они оглашают леса и поля своим пением! Триипостасный мой Бог! Слезы радости орошают мои ланиты. Бог мой! Как чудно и пречудно вся тварь прославляет Тебя. Все зажило, все задвигалось, все затрепетало от радости, все открыло свое сердце, и дружно возликовало, и возрадовалось своему бытию, и возблагодарило своего Творца Бога. До глубины души трогательно! Хочется и самому примкнуть к ним, хочется и самому петь, и танцевать, и рукоплескать от неизреченной радости, и пасть ниц к незримым стопам Твоим, о Триипостасный мой Бог, и шептать, и превозносить, и восклицать Тебе, мой Бог, и день и ночь вопить: «Космос! Мир! Вселенная, вся мировая действительность, вся тварь! Претвори, о, как можно скорее, претвори свое сердце, космическое сердце, в один пламенный гимн Пресвятой Троице. Ибо Она, преблагословенная, есть единая сущая истина, непреложная, неизменная и непреходящая. Она есть всеблагостная единая истинная реальность. Она есть одно истинное сущее бытие».

Преблагословенная Всесвятая Троица! Ты моя жизнь, Ты моя радость, Ты мое бытие, Ты мое блаженство, Ты мое счастье, Ты мое Божество. А поэтому я люблю Тебя, всесладчайшая, я весь горю от пламенной преданности Тебе, я весь таю от сладостного стремления к Тебе. Всесвятая Троица! Я не знаю, что сказать Тебе: уста мои немеют, язык мой прилипает к гортани, все во мне замирает от одного изумления пред Тобой. О, премудрейшая триипостасная Святая Троица! Я весь выхожу из себя, я делаюсь одною огненною тягою к Тебе. О, Пресвятая, Пребожественная Триада! Я умиляюсь пред Тобою, я превращаюсь в один благоговейный, исполненный пламенной любви молитвенный сладостный жест к Тебе! Радость моя, преславная и пребожественная Троица! Я люблю Тебя. Неотъемлемое богатство мое! Я люблю Тебя. Триипостасный мой Творец, источник жизни, всякого блага податель! Я люблю Тебя. Пища моя, питие мое, питатель мой! Я люблю Тебя. Истинная жизнь, по смерти моей воскресение мое, блаженство мое, Царь мой, власть моя, Владыка мой, я люблю Тебя. Господь Бог, слава моя, сила моя, крепость моя! Я люблю Тебя. О, Пресвятая Троица, трисолнечный свет паче всякого света! Как бы я хотел всегда быть с Тобою! Душа моя всегда тоскует о Тебе. Сердце мое уязвлено любовью к Тебе, все нервы моего мозга охвачены горением вожделеннейшего влечения к Тебе, о, Пребожественная Всесвятая Троица! Я опьянен любовью к Тебе. Безумствую ради Тебя, мой Триипостасный Бог! О, как сладок, о, как Ты богат и пребогат всяким Своим неизреченным и невообразимым благом! Господь мой! Ты все для меня. Спаситель мой! Я весь превращаюсь в одно молчание перед Тобою, ибо Ты абсолютно непостижим. Ты истина паче всякой истины, Ты сладость паче всякой сладости, Ты радость паче всякой радости, Ты любовь паче всякой любви, Ты верность паче всякой верности, Ты надежда паче всякой надежды, Ты святость паче всякой святости, Ты Триипостасный Бог мой! Тебе слава подобает ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

3 мая. [Единство Ипостасей Святой Троицы]

О, какое сокровище! Какая красота! Всюду весна, дивная весна! Ликует природа, она вся утопает в волнах жизни. Такой ее сотворил, Ты, Триипостасный мой Бог, Всесвятая Троица! Кто же Ты есть Сама по Себе по Своей сущности? Я знаю, что Ты есть моя триипостасная радость, мой триипостасный Свет. И это «Ты есть» бесконечно реальнее всякого «есть». Но что́ «Ты есть» по Своей сущности, я не знаю.

О, космическая мировая действительность! Посторонись, скройся ради Бога хоть на малое время куда-нибудь, дай мне не через тебя, а непосредственно, помимо тебя, лицезреть моего Триипостасного Бога, дай мне проникнуть в Его триипостасную сущность, я хочу, о, как я хочу непосредственно видеть и осознавать моего сущего Отца Бога, мою сущую мать – Святую Троицу, моего вызвавшего меня из небытия в бытие сущего Творца. О, увы! Ничтожен человек, он есть та же самая тварь. И я как тварь всегда останусь таковым и никогда не выйду из себя самого как твари, чтобы непосредственно видеть и знать моего сущего отче-мать Бога вне твари. Но если мне как твари не дано ни видеть, ни знать непосредственно Господа Бога вне твари как твари, то в этом и скрывается самая крайняя любовь моего Триипостасного Бога ко мне, да и какая еще безграничная любовь! Однако же, поскольку Ты благоволил, Триипостасный мой Бог, знать о Тебе человеку, то этот дар Ты дал и мне, грешному. И вот и я, о Пребожественная и Всесвятая Троица, созерцая и познавая Тебя, вижу и осознаю, что Ты сущий Триипостасный, живой, самосознающий, вне всякой сложности, абсолютный Дух, не имеющий в Себе Самом никаких частей, но всецело единый, препростой, самобытный, всегда Сам Себе равный, надмирный сущий Бог. Ты весь в Себе Самом «Я»! «Я»! «Я»! И эти три «Я» есть одно Божество. Ты не есть три «Я» и одно Божество, Ты есть три: «Я-Я-Я-три-Я», без связующего союза «и». Ты весь в Себе Самом триединое самосознание, но какое чудное и предивное триединое самосознание! В Отце все Божество познается иначе, чем в Сыне, и иначе, чем в Святом Духе. В Сыне Оно познается иначе, чем в Отце и Святом Духе; и в Духе Святом Оно также познается иначе, чем в Отце и Сыне. И однако это самое «иначе» в Троице только потому и существует, чтобы самосознание Святого Духа и также самосознание Сына исчерпывало собою самосознание Отца и самосознание Святого Духа, и самосознание Святого Духа исчерпывало собою – как самосознание Отца, так и самосознание Сына, но чтобы самосознание Сына и самосознание Святого Духа, и самосознание Отца и самосознание Сына было бы содержанием самосознания Духа Святого, и самосознание Святого Духа было бы содержанием самосознания Отца и самосознания Сына.

О, великая и превеликая тайна Святой Троицы! Вот я созерцаю всеведение Триипостасного Бога и невообразимо изумляюсь ему. Всеведение Святой Троицы! Богоотческое всеведение есть богоотческое всеведение, богосыновнее всеведение есть всеведение только богосыновнее, всеведение Святого Духа есть всеведение только Святого Духа. Но поскольку богоотческое и богосыновнее и богодуховное всеведение есть единое всеведение, то это единое всебожеское всеведение есть всеведение не просто единое, а триединое. Точно так же и премудрость божеская, и всетворчество Творца Небесного, и всесвятость Его, и вездеприсутствие Его, и всеслышание Его, и всевидение Его, и вся простота Его, и самобытность Его, и самовластность Его и т. д. – все Его божеские свойства имеют содержанием свое триединое «единое-три». О, пребожественный Триипостасный мой Бог! Ты сущая святая божеская Триада, но Триада единая. Самая сущность Твоя единая, но самое единство Твоей сущности есть «три». О, пребезначальный, вечный, вездесущий! Ты Бог мой, но Бог триединый; ты Творец мой, но Творец триединый; Ты Царь мой, но Царь триединый. О, Божественная Всесвятая Троица! Хвала Тебе, Отец, Сын и Дух Святой! Поклонение Тебе, Триипостасный Бог! Слава Тебе ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

4 мая. [«Триедино» и «единотри» в Божестве]

О, Пребожественная и Святая Троица, Отец, Сын и Дух Святой! Вот я проснулся и первая моя мысль: «триедино» и «единотри» в Божестве. Это истинно: в Божестве нет двух Ипостасей, нет одной Ипостаси, а есть три Ипостаси в единстве божеской сущности. Но, о, Боже мой Триипостасный! Ведь «три» – это количество, и количество как тварное понятие по отношению только к твари. Так и самое единство есть также понятие тварное по отношению только к твари. Да и это понятие, тварное по отношению к твари, есть понятие, опять-таки скользящее только по одному миру, мировой действительности, именно по лицу явлений и только одних явлений. На самом же деле, всякое явление в одно и то же время и «всякое» и только одно единственное; ибо во всяком явлении выявляется и вся мировая действительность, как и последняя существует не сама по себе, вне мира явлений или по ту сторону мира явлений, а существует в самом мире явлений, как и весь мир явлений есть сам по себе единая сущность мировой действительности. Отсюда наше тварное понятие о мире должно быть не количественным, а чисто динамическим, т. е. понятием без всякого в себе количества. Если по отношению к миру наше понятие неполное, то, о Владыка мой Триипостасный Бог, чем же оно является по отношению к Тебе как надмирному Богу, Тебе как Богу абсолютного по своей сущности Духа, Тебе, необъятному, Тебе, всесущему живому Свету, Тебе, всесущему самобытному, всемогущему Богу, Который одновременно без мозга – абсолютное самосознание, без органа зрения – всесущее всевидение, всезрение, без ушей – всеслышание, без органов – осязание, обоняние, без вкуса – всеосязание, всеобоняние, без головы – весь ум, весь разум, весь память, без рук – всетворчество, без ног – весь вездеприсутствие, без движения – весь воля, без энергии – весь всемогущая, вседеятельная сила, без покоя – весь покой, без пространства и времени – весь всесовершенство, весь всеблагостная творческая любовь, весь – одно живое добро, весь – одна самосознающая жизнь, святость, обоженность и т. д. и т. д. и т. д. Такое наше тварное понятие о Тебе является просто ничтожным, даже меньше чем ничтожным! И однако, несмотря на все это, мы веруем и твердо убеждены, что каким бы по отношению к Тебе наше понятие ни было ничтожным и даже более чем ничтожным, однако и такое понятие есть Твой дар; а раз оно есть Твой дар, то уже по одному этому я не только ценю его, но и полагаюсь на него как на познавательный критерий, говорящий мне о Тебе одну правду, а не ложь. А поэтому, если Ты открыл мне о Себе как о триедином и едином-три, то благодаря этому Твоему дару я верю и сознаю, что Ты действительно триединый и единый-три!

О, Триипостасный мой Бог! Верую еще и тому, что, поскольку Твое в Тебе триединство и единство-три является для меня непреложной истиной, постольку же оно является для меня и непостижимым. Оно для меня также является непостижимым и как единство; и как «три». Оно, наконец, является для меня непостижимым и в самой своей непостижимости. В самом деле, если я скажу: «Ты Бог мой, Ты Всесвятая Троица», – то разве я этим наименованием хоть сколько-нибудь Тебя исчерпываю? О, нет! Эти все Твои имена, какие я применяю к Тебе, есть только одно мое ничтожнейшее понятие о Тебе. Ты же абсолютно выше всякого имени, выше всякого тварного понятия о Тебе, выше всякого определения Тебя, выше всякого представления о Тебе. И однако все же Ты есть сущий Триипостасный Бог, сущая живая реальнейшая Божественная Троица: Отец, Сын и Дух Святой. Кроме единого Отца в Тебе нет другого Отца, кроме единородного Твоего Сына нет в Тебе другого Сына; кроме единого Всесвятого Духа, нет в Тебе другого Всесвятого Духа. Ты единая Всесвятая Троица в единице и единица в Троице. Ты ипостасная сущность Божеская. Ты вся полнота совершенства. К Тебе неприложимы: «откуда», «отчего», «куда», «где», «как», «нет», «может», «почему» и т. д. Ибо Ты бесконечно выше всего этого! О, Пребожественная Всесвятая Троица! Ты сущее Триипостасное Божество, о, нет, Ты бесконечно больше, чем Божество. Ты сущий Бог, о, нет, Ты бесконечно больше, чем сущий Бог. Ты Творец всего сущего, о, нет, Ты бесконечно больше, чем Творец. Ты Создатель! О, нет, Ты бесконечно больше, чем Создатель. Ты всемогущая божественная сила, о, нет, Ты бесконечно больше, чем всемогущая божественная сила. Ты живой, самосознающий творческий разум, о, нет, Ты бесконечно больше, чем живой, самосознающий творческий разум. Ты единое всебожеское преславное всеведение, о, нет, Ты бесконечно больше, чем всебожеское, преславное всеведение. Ты божеская премудрость, о, нет, Ты бесконечно больше, чем божеская премудрость. Ты единое всебожеское творческое всемогущество, о, нет, Ты бесконечно больше, чем всебожеское творческое всемогущество. Ты всемогущее божеское всетворчество! О, нет, Ты бесконечно больше, чем божеское всетворчество. Ты единая святость, единая обоженность, единая любовь, единое благо, единая доброта. О, нет, Ты бесконечно больше, чем единая святость, единая обоженность, единая любовь, единое благо, единая доброта. Ты единая единица! О, нет! Ты бесконечно больше, чем единица, Ты единица всех единиц, Ты единая Единица, кроме Тебя, единой Единицы, нет равной Тебе единицы в своем единстве. Ты единая Триада, о, нет, Ты больше, чем единая Триада; ибо, кроме «три» в Тебе, нет такого абсолютного «три», как в Тебе, святая Божественная Триада. Ты единое триединое Божество и «едино-три» божественная сущность, о, нет, Ты бесконечно больше, чем триединое и единое «три» Божества, ибо только Ты, единая Пребожественная Троица, являешься Сама по Себе абсолютным Триединым Божеством и единою триипостасною божескою сущностью. Ты единое сущее бытие, Ты единая есть сущность, Ты единое всесвятое духовное Существо, о, нет, Ты бесконечно больше, чем единое сущее бытие, чем единая сущность, чем единое духовное Существо. Ибо Ты только поистине есть единое истинное бытие как бытие, единая сущность как сущность и единая духовность как духовность.

О, всеблагостный мой Триипостасный Бог! Я весь пламенею к Тебе своею любовью, я весь сгораю своею преданностью к Тебе, я весь превращаюсь в одну радость о Тебе, Господь Бог мой! Не знаю, чего просить у Тебя, не знаю, как и о чем молиться Тебе, не знаю, как и чем благодарить Тебя, не знаю, что и думать и мыслить о Тебе: ты Своим присутствием предваряешь все мои просьбы и всякую молитву, и оно как таковое бесконечно с избытком заменяет все просимое у Тебя собою и само делается в качестве моей ничтожной благодарности истинною благодарностью Тебе, мой Триипостасный Бог! О, Бог мой, о, слава моя, о, любовь моя, о, всесовершенство мое, о, сладость моя, о, радость моя, о, вечность моя, о, блаженство мое, о, власть моя, о, жизнь моя, о, дерзновение мое, о, спасение мое, о, Альфа и Омега всякого невообразимого блага моего, аминь.

5 мая. [Непостижимость Святой Троицы]

Я почти не спал всю ночь. Утром я отправился в поле и в лес. Чудная весна, прелестная весна! Цветы, аромат, пение птиц. Тихое веяние майского ветерка. Солнце, точно раскаленный шар, выплывает из зари. Вся природа величественно встречает утро. Дивная весна! Прелестная весна! В этот момент я вдруг всем своим существом воспылал любовью к Тебе, о, Всесвятая Пребожественная Троица, и в сей момент почувствовал всю Твою непостижимость для меня, и тогда как бы невольно прошептал: «Триипостасный Бог! Он весь тайна! Он весь непостижимость!.. Он весь есть сверхипостасный Бог! О Нем можно только сказать: “Он есть!” Он бесконечно выше, чем есть! Он чудо… Он изумление… Он больше чем чудо!.. Он больше чем изумление!.. О Нем нельзя говорить и молчать!.. Он весь личность!.. Он весь сверхличность!.. Он весь Сам в Себе жизнь… Нет, Он больше чем Сам в Себе жизнь! Он весь самобытность!.. Он больше чем самобытность… Он непостижим!.. Неизречен!.. Неописуем!.. О Нем может говорить только одно абсолютное молчание! Его можно только исповедовать одними немыми жестами!!! Он непостижим и бесконечно величественен! По отношению к Нему как сущему Триипостасному Богу человеческие уста могут только издавать одни гласные звуки, полные благоговения, страха, и ужаса, и удивления… и только! О, как Ты непостижим, мой Триипостасный Бог. Ты Своим бесконечным величием лишаешь меня всякого слова, и только в глубочайшем молчании я могу о Тебе говорить одними лишь немыми, смиренными жестами моего сердца и моей души. Да и самые эти жесты всего моего существа превращаются в один оцепенелый покой всего моего существа перед Тобою!.. Невозмутимый покой!.. В одно абсолютное глубочайшее молчание!.. В одну всесовершеннейшую тишину, невозмутимую ясную тишину!.. Ничтожен я!.. Все мои силы по своему ничтожеству по отношению к Тебе погружены как бы в небытие. Молчу о Тебе, Господи, Боже мой! Молчу я. Все во мне замерло. Молчание!.. Молчание!.. Молчание!.. Покой!.. Покой!.. Жесты!.. Жесты!.. Живая смерть!.. Живая смерть!.. Живая смерть!.. Живое небытие!.. Живое небытие!.. Живое небытие!.. Вот живые глаголы, в которых скрывается истинное приближение к Тебе.

О, преблагословенная Всесвятая Троица! Прими от меня их как благовонное славословие о Тебе. И ты, вся вселенная, – если стремишься приблизиться к своему Триипостасному Творцу Богу, то смирись пред Ним, перед Его непостижимостью, превратись в одно благоговейное молчание, в один невозмутимый покой, в одну живую смерть, в одно живое небытие. И тогда только Ты сквозь все это увидишь Его триипостасное божеское присутствие повсюду! О, Бог мой! Ты одна непостижимость! Ты единая тайна! Ты единое изумление! Ты единое чудо! Ты единая всесовершенная духовность! Ты единая истинная сущность! Ты единая вечность! Ты единая бесконечность! Ты единая беспредельность, Ты единая всеобъемлемость, Ты единая всепроницательность, Ты единый Вседержитель, Ты единый Творец всего сущего, Ты единая сила, Ты единое всемогущество, Ты единая сущая свобода, Ты единая сущая живая воля, Ты единый разум, Ты единый ум! Ты единое всетворчество, Ты единый дух, Ты единая сущая любовь, Ты единая всесущая жалость, Ты единая всемилость, Ты единая надежда, Ты единая жизнь, Ты единое бессмертие, Ты единая радость, Ты единая нежность, Ты единая приятность, Ты единая сладость. Ты единое блаженство, Ты единая слава, Ты единая честь, Ты единая похвала ныне, и присно, и во веки веков, аминь».

6 мая. [Благодарность Святой Троице за Ее любовь к твари]

Ясное утро. На сердце радостно. Ах, Пребожественная Троица! Ты являешься единой виновницей сей моей радости во мне. Вселенная, мировая действительность! Облекись в одежду радости, веселящую тебя необыкновенным ликованием о Триипостасном Боге твоем. Вот Он, премудрейший, объемлет тебя всю своим всесладостнейшим животворящим дыханием. Вот Он, Всеблагостный, заливает тебя лучами Своего неистощимого незаходящего Солнца. Радуйся, вселенная, ликуй, вся тварь, и веселись, вся мировая действительность! Небеса, все солнца, небесные планеты со своими великими и малыми спутниками, все туманности, кометы и метеоры! Наполняйте себя необыкновенным восторгом радости о Святой Пребожественной Троице, ибо Она, точно орел свое гнездо, покрывает вас Своей неизреченной благостью, питая и согревая вас Собою, чтобы все вы были живым материалом для Ее божественного Царства. И ты, многодетная земля! Воспой и прославь своего Триипостасного Бога, ибо Он Бог твой. И ты, душа моя, вся вылейся в священный хвалебный гимн Пресвятой Троице. Вот Она, всеблагостная, все творит, о всем промышляет, все держит, всех питает, всех одевает, для всех щедро изливает свою чудесную жизнь и всю тварь ведет к определенной, от начала мира начертанной цели.

О, как щедро изливает мой Вседержитель Триипостасный Бог Свою непостижимую любовь на все Свое творение! Вселенная! Ликуй и радуйся о Пребожественной Троице, ибо Она вызвала тебя из небытия в бытие. Мировая действительность! Вся превратись в одну вечную непрестанную благодарность к Ней. Она дала тебе жизнь, Она наделила тебя бытием. Она влила в тебя самосознание, Она наградила тебя творчеством, Она вложила в тебя закон принадлежности Себе как сущей всебожеской сущности, Она насквозь пронизала тебя величайшим даром, вечной и неизменной идеей о Себе Самой; наконец, Она из любви сгустила тебя в тебя. О, вселенная! Что воздашь за все это своему Триипостасному Богу? Чем заплатишь ты Ему за такую невообразимую благость к Тебе? В самом деле, куда ни посмотришь и на что ни взглянешь – все это дары, дары, бесчисленнейшие дары Триипостасного Бога, изливаемые на вселенную.

О, Боже! Мысль замирает при одном только созерцании Тебя, всеблагостного Бога. Ибо Ты повсюду изливаешь из Себя Самого целые, безбрежные океаны благости, ибо ведь и вся вселенная есть одно Твое благо, вся жизнь есть одна чистая любовь Твоя. Все солнца, планеты, Млечный Путь, все силы, вся мировая действительность есть одно милосердие Твое. Все живущее и существующее есть одна благость Твоя. О, Пребожественный Триипостасный мой Бог! Если это так, а это действительно так, то что же Ты Сам Собой представляешь? Не представляешь ли Ты Собой одну чистейшую любовь? Не представляешь ли Ты Собой одно абсолютное благо? Нет! Ты бесконечно больше, чем любовь, больше, чем благо. Наши понятия о Твоей любви и Твоей благости сравнительно с Тобою равняются тому, как если бы раздробить всю вселенную на атомы, то один из этого бесчисленного числа атомов был бы и благом и любовью Твоими в нашем понимании Твоей любви и Твоей благости в Тебе. Да и это сравнение несовершенное, ограниченное; тогда как Ты есть самосущее, самобытное, безначальное, вечное, бесконечное и безграничное, вне всякого времени и пространства, Триипостасное Божество.

О, вселюбящий и всеблагостный Триипостасный Бог мой! Если Ты так бесконечно всеобъемлющ, но Сам никем и ничем никогда не объемлем, если в Тебе Твоя всесущая безграничность и беспредельность так бесконечно велики, что в них вся вселенная, вся мировая действительность, точно какой-нибудь атом, плавающий в безграничном океане, то что же я-то тогда представляю собой в очах Твоих? Что же тогда представляет перед Тобою вся жизнь моя? Что представляет моя молитва, пост, добрые дела?

О, Боже Триипостасный? Ты только один есть; а кроме Тебя ничего нет. Ты только один сущий, а кроме Тебя все есть одно лишь бывание, так Ты велик и превелик! Однако – как вся вселенная ни ничтожна пред Тобою, она все же Твоя, и мы все Твои. О, всеблагостный Триипостасный Бог мой! Поскольку вся тварь Твоя и принадлежит только Тебе одному, Ты все же всю ее спаси и спаси меня, первого из всех грешников. Господи! Спаси всю вселенную. А ты, вся тварь, по отношению к своему трисолнечному Богу вся превратись в одну чистую веру в Него, в одну пламенную любовь к Нему, в одну твердую надежду на Него. О, мой Бог! Я весь горю любовью к Тебе, я весь пламенею преданностью Тебе.

Всеблагостный! Что хочешь, делай со мною, только приблизь меня к Себе и Сам приблизься ко мне. Господь мой, Бог мой! Я хочу быть тенью Твоею, чтобы только всегда быть с Тобою. Я хотел бы быть самым последним прахом с ног Твоих, лишь бы только всегда льнуть к Тебе. Я хотел бы быть собакой, последним псом Твоим, только бы всегда следовать за Тобою. О, Бог мой! О, радость моя, о, слава моя, о, жизнь моя, о, Спаситель мой! О, сокровище мое, о, дыхание мое, о, надежда моя, о, любовь моя, о, неизреченность моя, Ты весь мой! Я люблю Тебя, я ищу Тебя, я весь отдаюсь Тебе как своему Триипостасному Богу. Аминь.

7 мая. [Призыв к русскому народу покаяться]

Утро. Гроза. Ливень На душе хорошо; на сердце весело, спокойно. И первая моя мысль: где мой превозлюбленный Бог, со мной ли Он? Здесь ли, во мне или вне меня, пребываешь? И я возрадовался, ибо ощутил Твое присутствие в себе и вне себя. О, преблагословенная Святая Троица! Как бесконечно приятно, сладостно и радостно, когда Ты Своим присутствием кого-либо награждаешь! О, Боже! Что может быть радостнее, сладостнее и блаженнее, как не Твое всеуслаждающее божеское присутствие? И вот я отчасти теперь это Твое присутствие ощутил в себе самом; и вот я теперь, как грудной ребенок, весь превратился в какую-то для меня сладостную простоту. На душе у меня сладко-сладко, а на сердце неизреченный покой и какая-то ласкающая нежная трепетная радость. Господь мой! Это Ты, узнаю Тебя. Душа моя говорит, совесть моя нашептывает, и все мое существо свидетельствует о Тебе, что Ты, Триипостасный мой Бог, присутствуешь здесь. Я узнаю Тебя, мой Бог! Не скрывайся от меня, пребудь всегда со мною. Я все более и более таю от одной сладости Твоей во мне. Царь мой, милый мой Триипостасный Бог, кормилец мой, Батюшка! Не оставь меня, пребудь всегда со мною. Уж очень сердце мое горит к тебе большою любовью, и я изнемогаю от одного утоляющего алчбу и жажду мою Твоего присутствия во мне. Я сыт, я упоен Твоим всеславным во мне и вне меня божественным присутствием. Я счастлив, я блажен, я богат, даже избыточествую им. О, Ты, Пресвятая и Пребожественная Троица! Ты мое счастье, мое блаженство, мое богатство! О, как я благодарен Тебе, Божественная ипостасная Триада!

А в душе моей что совершается?! Там небо, там свет, там божественная жизнь, там богатство всякого блага, там целые реки благодати Божией изливаются! И все это заключается в одном лишь Твоем посещении, о, всесладчайший мой Триипостасный Бог! Вот я без очей вижу преславное присутствие Божие, вот я без звуков слышу дивную и предивную музыку, вот я сердцем обоняю небесный аромат, вот я ощущаю в себе неизреченную радость. Я умиляюсь, я падаю ниц, я благословляю всеприсутствие Твое, Святая Троица!

Народы, народы! Воспринимайте и ощущайте в себе всеприсутствие Божие чистотою сердца вашего, вашею живою верою в Отца, Сына и Святого Духа. Народы, племена и царства! Простирайте души ваши, души ваши простирайте к своему Творцу и Богу вашему. Он, преблагословенный, явил Себя миру в лице Христа. О, скорее простирайте души ваши к Нему, чтобы Он исполнил вас богоотческой благости, богосыновней любви и богодуховной благодати Всесвятого Духа!

Восстань, восстань и ты, мощный мой русский народ, восстань из бездны позора, из тины всякой лжи, всякой скверны! Ты изменил своею жизнью своему Триипостасному Богу и давно предан был бы, как Содом и Гоморра, вечной погибели, если бы огорченные и оскорбленные тобою святые не предстояли пред Святой Троицей и не умолили Ее благость по отношению к тебе. Восстань же, я говорю тебе, теперь, и погрузись в воды величайшего покаяния, и там умойся, очистись от всех беззаконий твоих, и сбрось с себя свое старое одеяние, сотканное из страшного богохульства, убийств и разврата, и облекись в новое одеяние, в одеяние Христа твоего, уже отвергнутого и хулимого тобою, ныне же опять принявшего и усыновившего тебя и представившего тебя как уже найденную Свою блудную погибшую овцу Отцу Своему Небесному и Святому Духу.

О, все народы! Выходите навстречу всеприсутствию Святой Животворящей Троицы. Вот Она идет точно вышедший из своих берегов океан, идет с необыкновенной быстротою, заливая Собою всю вселенную, всю вечность и все пространство. А вместе с Божественной Святой Троицей несутся по всей вселенной и любовь, и благость, и всетворчество, слава, и бессмертие, и бесчисленные дары Всесвятого Духа, несутся все они от Бога в мир, чтобы его наполнить Твоими дарами.

О, Пребожественная Троица! Ты каждую минуту весь мир и всю тварь все ближе и ближе влечешь к Себе. Ты силою Своей любви, точно непреодолимым всемощным магнитом, всю мировую действительность притягиваешь к Себе.

О, всеблагостный Триипостасный мой Бог! Все во мне млеет от созерцания Тебя. Я покрываюсь горячим потом от ощущения Твоего всеблагословенного присутствия. О, мои мысли, стремления, и чувства, и силы, и все существо мое! Скорее превратитесь, – говорю вам, – скорее превратитесь в один пасхальный всерадостный трезвон, превратитесь в веселящуюся, благодатную Пасху, ибо я переживаю в себе не только воскресение возлюбленнейшего моего Христа, но и воскресение всего мира. Ибо Триипостасный Бог все Собою наполняет, и от этого все мертвое воскресает, все обновляется, делается новою тварью Божией, становится второй природой Святой Троицы и входит в единство боговселенской личности всего богосущего. Ах! Как невообразимо радостно, как весело на душе. Хочется излить свои чувства в слезах радости, в священном божественном танце, во всерадостном, ликующем, благодарно-умиленном, пламенном гимне.

О, хвала Тебе, Пребожественная Святая Троица! Хвала Тебе, мой Триипостасный Бог, хвала Тебе и слава! Аминь.

8 мая. [Отображение Святой Троицы в природе]

Я всю ночь в лесу. Дивное щелканье соловьев согнало с моих очей благотворный сон. О, что же это за такое щелканье! Голос сей маленькой птички неземной. Под чарующим щелканьем множества соловьев я чувствовал себя не человеком; а если и человеком, то не настоящего времени, а будущего, воскресшего, облекшегося в другую жизнь. Я в эту ночь был пророком. О, дивная ночь, о, святая ночь! Май месяц! Живая панорама видения Триипостасного Бога в природе! В это время, как никогда, ни прежде, ни после, сама природа обнаруживает себя как живое отображение в Себе Святой Троицы: свои форму, строение и жизнь. И в этом месяце мае то, и другое, и третье, заключенное в природе, говорит самым ярким живым языком, что она как тварь имеет на себе живую триединую печать Триипостасного Бога: Отца, Сына и Святого Утешителя Духа. И она как таковая принадлежит не себе самой, а исключительно единому живому Триипостасному Богу.

В эту же великую для меня святую ночь я много пережил того, что редко приходится мне переживать в другое время. Великая ночь! Святая ночь! В эту ночь я без видения видел присутствие Святой Троицы, без слышания слышал его, без обоняния обонял его, без осязания осязал его, без мысли мыслил его, без понятия понимал его, без разума уразумел его. Таково присутствие Пребожественной Троицы. Оно вызывает в человеке нового, неведомого доселе человека.

О, Святая Пребожественная Троица! Твои ризы, Твое преславное лицезрение можно осуществлять только сквозь горнило человеческой любви к Тебе. Чтобы приблизиться к Тебе и быть всегда с Тобою, нужно не на небо лезть, а спускаться в бездонную, душную и тесную шахту глубочайшего смирения и полного самоотречения. Путь к Тебе есть путь не вверх, а вниз, не в высоту, а в бездонную низменность самосознания своей греховной жизни. И только таким путем я непременно приду к Тебе, о, Святая Троица! Он орошен слезами плачущих, кающихся перед Тобою грешников, украшен скорбями, болезнями, лишениями и изгнаниями верных Твоих последователей. Он весь покрыт кровавыми страданиями, мужественным терпением юродивых Твоих, заживо умерших для мира ради любви к Тебе, о, всеблагостная Святая Троица! В эту славную ночь я познал путь к Тебе и уразумел его! Я познал, что он есть смирение, полное самоотречение ради Тебя, Пресвятая Божественная Триада! Сама поставь меня на сей путь, который есть Твой сущий путь, приводящий всякого идущего по нему к Тебе.

О, Боже Триипостасный! Я люблю Тебя, но я хотел бы без времени и пространства любить Тебя. Ты Сам, мой Триипостасный Бог, знаешь, что я ничего не хочу от Тебя, как только того, чтобы я весь представлял собой живой пламенный столб вечной и бесконечной любви, всегда горящий, пламенеющий и предстоящий перед Тобою.

Господи! Не только я должен за свои грехи всегда быть таковым, каким я хочу быть пред Тобою, но и весь мир и вся тварь должна в знак своей благодарности к Тебе за все Твои изливаемые на нее благодеяния быть одною пламенною любовью к Тебе. О, Триада моя, возлюбленная моя! Люблю Тебя и всегда буду гореть пламенною любовью к Тебе, Пресвятая и Пребожественная Троица!

Славлю Тебя и всегда буду славить Тебя, поклоняюсь Тебе и всегда буду поклоняться Тебе; почитаю Тебя и всегда буду почитать Тебя, благодарю Тебя и всегда буду благодарить Тебя, исповедую Тебя и всегда буду полагаться на Тебя, предаю себя Тебе и всегда буду предан Тебе, тяготею к Тебе и всегда буду тяготеть к Тебе, стремлюсь к Тебе и всегда буду стремиться к Тебе, созерцаю Тебя и всегда буду созерцать Тебя, слушаю Тебя и всегда буду слушать Тебя. О, превысочайшая Пребожественная Святая Троица! Ты вся божество. Ты вся святость, Ты вся – доброта, Ты вся – истина. Ты всегда вся – правда, Ты вся – свет, Ты вся – сила, Ты вся – жизнь, Ты вся – нежность, Ты вся – благость, Ты вся – ум, Ты вся – творчество, Ты вся – разум, Ты вся – любовь, Ты вся – одна жалость, Ты вся – одна милость, Ты вся – одна чистота, Ты вся – одна безгрешность, Ты вся – одно незлобие, Ты вся – одно смирение, Ты вся – одна кротость, Ты вся – одно терпение, Ты вся – одна жажда спасения всей твари, аминь.

9 мая. [Призыв к творению прославлять Святую Троицу]

Сыны Святой Троицы! Бейте в набат, звоните во все колокола, стреляйте из пушек, поднимите святой крест Христов на аэропланы, потрясайте его крепкой рукой из подоблачных высей и скажите сынам мира сего: «Сыны бренной земли! Довольно вам служить князю мира сего. Собирайтесь из всех стран и веков под единое всесильное знамя живой, пламенной веры в Отца, Сына и Святого Духа. Ваше спасение, ценность вашей личности, ваша непреложная награда за все когда-либо вами сделанное доброе на земле есть единая Всесвятая Троица! И все четвероногие животные, и птицы, и гады, и пресмыкающиеся, и насекомые! Радуйтесь, ликуйте, прославляйте своего Творца, Триипостасного Бога! Вот Он идет, идет затем, чтобы и вам воздать за все, что вы претерпели: угнетения, побои, насилия и самую мученическую смерть от человеческого рода. Он никакое живое существо не оставит без возмездия. И ты, вселенная, открой многоязычные уста свои и торжественно воспой благодарственную всепобедную песнь Триипостасному Богу. Вот Он идет, преблагостный, освободить тебя от рабства тлению и смерти, и совлечь с тебя одежду беззакония, и одеть тебя в ризу вечного спасения. О, вся вселенная! Спеши скорее выйти навстречу своему спасению, оно близко, оно при дверях.

Чувствую теплое дыхание лобзающих уст – это благодать Божия, это живое присутствие Святой Троицы. О, всеблагостная Божественная Триада! Ты коснулась меня, и я тотчас вспыхнул пламенною любовью к Тебе. И вот я уже опьянен. Все во мне ослабло. Мысль замерла, язык мой не подчиняется мне, ноги не действуют, руки опустились. Я утопаю в волнах неизреченной радостной сладости и сладостной радости. Я безумствую. Все перед величием Божественной Троицы умалилось, все перед ним уничтожилось, превратилось в абсолютное ничто. Только один Триипостасный Бог есть и существует; Он весь облечен светоносным мраком непроницаемой непостижимости. Он есть, Он существует, Он весь непостижимая тайна. Он весь чудо! Он весь невообразимая непроницаемая реальность. Он весь есть бездонно-глубинная и безбрежная жизнь. Он весь абсолютная духовность, абсолютное самосознание, абсолютная живая триипостасная сущность.

Вот перед Ним стоят миллиарды миллиардов, секстиллионы секстиллионов – единица с бесконечными нулями херувимов, серафимов, архангелов и ангелов, стремясь друг перед другом проникнуть в тайну сущности Святой Троицы. И однако они все стоят только в границах присутствия Божия, дальше этого они не могут в нее проникнуть. О, Триипостасный мой Бог! Насколько Ты бесконечно богат и пребогат в Своем божеском содержании, если даже одно Твое присутствие является беспредельным и безграничным? После этого что же говорить о Тебе, о Твоей триипостасной сущности?

Отец мой Небесный! Я не знаю, что и мыслить и что говорить о Тебе, ибо Твоя непостижимость, Твое величие совершенно подавляют меня! Я уже чувствую, что жизнь моя от созерцания Тебя тает во мне и даже как будто хочет совершенно истощиться. О, радость моя, Пресвятая Троица! Ты – Создатель мой, Отец, Спаситель мой Сын Божий и Утешитель мой Дух Святой – Ты един Бог в трех Лицах, Ты весь мой. О, Бог всеблагостный, всемилующий, вселюбящий, всепрощающий, Бог всяческих щедрот! Тебе подобает всякая слава, честь и поклонение ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

10 мая. [Вся вселенная знает единого Бога]

Утро. Солнца еще нет. Аромат деревьев, цветов и злаков пронизал собою весь воздух. Птицы неумолчно оглашают всю поднебесную. Хорошо! Но ведь это «хорошо» мы очень мало знаем, мы знаем только его на крошечной нашей земле, тогда как это живое «хорошо» существует и на других бесчисленных планетах, на которых есть так же, как и на нашей земле, разумные существа, где есть, как и у нас, религия, и религия не какая-нибудь, а религия, объектом которой есть один и тот же Триипостасный Бог.

Так правящий царь в своем государстве имеет бесчисленное множество верноподданных, живущих в отдалении от своего царя, рассеянных по разным странам, тем не менее, несмотря на всю их отдаленность от царя и удаленность друг от друга, они, как один, знают своего Властелина и во всем исполняют его царскую волю. Так точно и жители всех миров вселенной: как бы они ни были отдалены друг от друга, все внутренне тяготеют к своему Творцу, Триипостасному Богу. И там, где существует жизнь, там есть и «хорошо»; а там, где есть «хорошо», там есть и разумные существа. Там есть и религия как живая вера в истинного, живого, Триипостасного Бога.

О, Триипостасный Бог, о, Пребожественная Троица! Ты повсюду и везде Троица для всех миров, всех стран и веков и для всей твари. Нет каких-либо преград ни во времени, ни в пространстве, для того чтобы верить в Тебя, исповедовать Тебя и осознавать Тебя как сущего Бога Творца. Как в утренние часы при восходе солнца последнее отражается в каждой росинке, висящей на листьях злачных растений, точно так же и все бесчисленные солнца, планеты, туманности, кометы и вообще все существующее отражает в себе Тебя, о, Всесвятая Пребожественная Троица! И не только все мировые солнца, планеты, туманности, кометы и вообще вся вселенная отражают в себе Тебя, Триипостасного Бога, но Тебя отражает и вся мировая действительность как в целом, так и в мельчайших молекулах и электронах. Ты, Преблагословенная, на всем Твоем творении положила печать своего образа, триипостасного образа Отца, Сына и Святого Духа. Так Ты, всеблагостная и Пресвятая Божественная Триада, всю тварь, как в ее целом, так и во всех ее самых малых частях, пронизала насквозь Своим триипостасным образом.

О, какая Твоя тайна скрывается во всей мировой действительности! Так Ты, Триипостасный Бог, на весь мир наложил печать принадлежности Тебе, единому Триипостасному Богу.

О, Пребожественная Святая Троица! Как же Ты бесконечно премудра, всесовершенна и всеблагостна! Размышляя о Тебе, я чувствую, как ничтожна вся тварь перед Тобою. Если бы всю вселенную возможно было превратить в один самый чистый ум, в одну самую сильную мысль, то и тогда она по своей ограниченности – по отношению к Тебе – ни на шаг не продвинулась бы вперед дальше Твоего присутствия!

О, Боже! Только одного прошу у Тебя: дай мне любить Тебя, дай мне всегда пламенеть любовью к Тебе, дай мне вечно и бесконечно тяготеть к Тебе. О, Божественная Святая Троица! Любить Тебя – это значит находиться с Тобою. Любить Тебя – это значит быть с Тобою и в Тебе. Любить Тебя – это значит врастать в Тебя; наслаждаться Тобою. Любить Тебя – это значит обогащаться Тобою, всегда радоваться о Тебе; насыщаться Тобою. Любить Тебя – это значит от невообразимой сладости опьяняться Тобою. Любить Тебя – это значит всегда самоумаляться, уничтожаться в себе самом ради того, чтобы Ты, преславная Троица, воплощалась во мне и воплощала меня в Себя. Любить Тебя – это значит добровольно и свободно быть преданным Тебе; любить Тебя – это значит быть в Тебе и Тебя всегда иметь в себе.

О, всеблагостная Святая Троица! Скажу истину: я люблю Тебя, но люблю мало; я люблю Тебя, но не всем моим существом; люблю Тебя, но не всею своею жизнью; люблю Тебя, но не так, как каждая Твоя Ипостась любит другую. Господи, Боже мой, Пребожественная Всесвятая Троица! Дай мне любить Тебя так, как любит Твоя человеческая природа во Христе; дай мне любить Тебя так, как любит одна Твоя Ипостась другую.

Владыка мой, Триипостасный Бог! Я понял и остановился на одном: мне от Тебя ничего не надо, как только иметь любовь к Тебе.

11 мая. [Смерть и страдания – следствие мировой революции против Бога]

Все небо заволокло тучами. О, Божественная Святая Троица! Вот я слышу стоны больных детей; вот я слышу раздирающие душу крики слабых детей, вот я слышу предсмертные печальные стоны, смешанные с плачем и жалобным лепетом, умирающих детей. Вижу слезы, страдания больных детей, предсмертные конвульсии умирающих детей; вижу последнее, предсмертное вытягивание тельца дитяти, и последнее закатывание глазок, и последний детский вздох, и застывание детских тел. Слышу и вижу отчаянное страдание родителей, мучительные терзания их скорбных сердец. Вижу больных: молодых и старых, мужчин и женщин. Слышу и вижу неутешный плач отца о сыне, сына об отце, матери о дочери, дочери о матери, мужа о жене, жены о муже, друга о друге, уходящих из этого мира в другой мир, оставляющих землю и переселяющихся в страну неведомую. Я слышу и вижу четвероногих животных – их больных и умирающих детей. Они так же, как и наши слабые, больные и умирающие дети, страдают, мучаются, стонут, вопят, корчатся и умирают. Я слышу и вижу и их родителей, беспокойно мечущихся, терзающихся сердцем о своих умирающих детях.

Я слышу и вижу, как и сами животные мужского и женского пола, молодые и старые, так же, как и дети их, болеют, умирают. И тут печаль, и тут скорбь, и тут невыразимое отчаянье! Я слышу и вижу, как соловей стонет и плачет о своих птенцах, съеденных куницей или унесенных хищной птицей. Слышу и вижу умирающих от холода птенцов дрозда, зяблика и других. Они так же, как и наши дети, стонут, пищат, вытягивают головки, раскрывают свои клювы и наконец умирают. Над ними вьются их родители, жалобно кричат, плачут, страдают; а некоторые даже от невыносимой скорби поднимаются высоко-высоко и оттуда падают и убиваются (лебедь и другие птицы). То же самое у пресмыкающихся и у насекомых, то же самое и в среде солнц, планет, комет и метеоров.

О, Пресвятая Троица! Что же это такое? Что? Не смерть ли это? Да, это смерть, смерть и смерть! О, царствующая моя всеблагостная Триада! Как и зачем в Твое творение вторглась эта ужасная смерть? После долгого размышления я понял, что она есть ужасное следствие мировой революции, какую сама тварь в лице своих лучших детей, диавола и Адама, подняла против Творца. Ее бунт заключался в том, что она бросила в лицо Творцу упрек в том, что Он не сотворил ее единосущной Себе. И вот она заподозрила Бога в ненависти к себе, и не только в ненависти, но даже и в самой ужасной тирании по отношению к себе! А поэтому она в лице тех же диавола и Адама объявила Бога как бы для себя несуществующим, а на Его место поставила себя. И тотчас, как все это свершилось, в мире появилась смерть вместе со всей своей свитой – горем, страданием, отчаянием, болезнями и, наконец, лишением жизни! Страшно, грустно и невыносимо тяжело!

Но Ты, всеблагостная Святая Троица, не замедлила через вторую Ипостась Свою не только спасти мир, погибающий от своей революции против Бога, но, что даже невообразимо чудесно, Ты все болезни, страдания, муки и самую смерть превратила в особый для всей твари процесс жизненного, духовного, божественного развития, роста, созревания и совершеннейшего соединения с Тобою и в Тебе через человеческую природу во Христе! И вот с того времени, как воплотился Христос в человеческую тварную природу, вечность и пространство вернули, и возвращают, и будут возвращать все погибшее, все умершее в мире как не получившее в себе совершенной жизни. И все это возвращенное вечностью и пространством через человеческую природу во Христе будет иметь свое надлежащее место в Царствии Твоем!

О, всеблагостная Святая Троица! Ты, как сердобольная мать, всем Своим сотворенным Тобою чадам, вплоть до самого последнего неорганического атома, даруешь полноту совершенства и вечного наслаждения Тобою. О, какое неизреченное благо Ты несешь всей твари! О, какую любовь изливаешь Ты на все существовавшее, существующее и могущее существовать в будущем! Для Тебя единого и теперь все живет и все существует, это я говорю: для Тебя, но будет время, когда Ты будешь жить и существовать не только для херувимов, серафимов, архангелов и ангелов и словесного Своего существа – человека, но и для всякого явления, когда-либо бывшего и могущего быть. После всего этого что я скажу о Тебе? Одно лишь скажу: «Да молчит всякая плоть перед Тобою, и да стоит со страхом и трепетом, изумляясь Твоей бесконечной любви, благости, святости, обоженности, изливаемымых Тобою на всю тварь!» Аминь.

12 мая. [Тайна Святой Троицы не мешает Ей проявлять любовь к твари]

Три часа ночи. Лес оглашается щелканьем соловьев. Вся природа ликует, радуется. Хорошо! О, как хорошо. А мысли мои ключом бьют во мне о Тебе, о, преблагостная Святая Троица! Удивительно, что я до сего времени не обращал внимания на то, что Ты, преблагословенная, Всесвятая и Пребожественная Троица, открыла Себя твари только в Своих друг ко другу ипостасных принадлежностях, но, что за этими принадлежностями скрывается и что каждая Ипостась Твоя представляет, для нас это абсолютно неведомая тайна, такая тайна, которая для твари едва ли когда будет хоть отчасти открыта. Дело в том, о, Пресвятая Троица, что первая Твоя Ипостась – это Отец, Он есть принадлежность только Сына, как и Сын есть принадлежность только Отца; по отношению же к Святому Духу первая Ипостась не является Отцом, а является изводителем. Это последнее наименование Отца неприменимо к Сыну, а применимо исключительно к Духу Святому. Что же касается Твоих двух других Ипостасей, то между ними нет принадлежности один другому, ибо Сын не есть принадлежность Святого Духа, и также Дух Святой не есть принадлежность Сына. Правда, Бог Логос – это наименование Сына – как будто говорит о чем-то таком, что близко касается Святого Духа, и наименование Святого Духа Утешителем также, в свою очередь, говорит как будто о принадлежности Сыну. Но так ли это на самом деле? О, нет! Если Сын и называется Логосом и Дух Святой именуется Утешителем, то эти Их наименования скорее являются намеком, указующим на их личное в Себе содержание и отчасти на отношение этих двух Ипостасей к твари, в частности, к человечеству, и только.

Вот что мы знаем относительно Тебя, о, всеблагостная Всесвятая Троица, мы знаем только лишь одни Твои ипостасные друг по отношению к другу принадлежности. Что же за этими принадлежностями скрывается в Тебе, о, Пребожественная Троица, мы не знаем. А ведь за ними, за этими Твоими ипостасными принадлежностями и скрываются сущие Сами по Себе и в Себе три Твои Ипостаси. Отсюда, говоря по существу, мы не знаем, что такое Сама в Себе и первая Ипостась, и вторая, и третья. Мало того, даже самое нумерологическое число: первая, вторая и третья Ипостаси – опять-таки являются не чем другим, как количественным соотношением Ипостасей между собой, но что за этим количественным соотношением скрывается, мы также не знаем[116]. Что же касается самого единства Божества, то и оно соотносится с числом «три», и также «три», в свою очередь, соотносится с единым. А что за этими соотношениями находится в Тебе, мы также ничего не знаем. И однако, несмотря на эту непроницаемую в Тебе тайну, мы все же чувствуем, что Ты в отношении к нам как бы до конца разрываешь эту тайну и оставляешь по ту сторону Себя, и являешься нам такою, какою Ты, Святая Троица, есть Сама по Себе без всякой тайны. А поэтому для взаимной любви между Тобою и мной этой тайны не существует, наоборот, она как будто способствует еще более непосредственному, любовному отношению Тебя как Святой Троицы ко мне и также таковому отношению с моей стороны к Тебе, ибо для истинной любви никогда никакой тайны не бывает. Даже такая единственная тайна, как Твоя триипостасная божеская тайна, и та всецело обнажается, вскрывается и делается явной перед силой любви.

О, Всесвятая, Пребожественная Троица! Ты явна передо мною, ибо я люблю Тебя! Ты близка и родна мне, ибо я весь предан Тебе! Ты бесконечно ценна для меня, потому что Ты Бог мой, Творец мой, отче-материнство мое, Промыслитель мой, Спаситель мой, слава моя, бытие мое, жизнь моя, утешение мое, радость моя, любовь моя, дыхание мое, божеский всежизненный кислород мой, пища моя, крепость моя, необъятность свободы моей, вечность моя, бессмертие мое, блаженство мое.

Всесвятая Троица! Всякий раз, как только размышляю о Тебе, то, истинно говорю, я весь наполняюсь какой-то неизреченной радостью, каким-то внутренним горением и таянием, сладостным таянием по отношению к Тебе. И тогда бесконечно целовал бы Тебя, благоговел бы пред Тобою и весь превращался бы в слезы, день и ночь орошающие не только Тебя Самого, но и живые следы Твоего божеского присутствия в мире.

О, Пребожественная Троица! Я и сейчас люблю Тебя. Я бы и сейчас для Тебя готов и в тюрьмах сидеть, и быть мучимым, терзаемым. Я и теперь готов ради Тебя на все, лишь бы только доставить Тебе радость, лишь бы Тебе от этого было хорошо. О, Боже! Все во мне превращается в какую-то неизреченную сладость по отношению к Тебе! Я и сейчас готов, если бы было Тебе угодно, выдергать все свои нервы, раздробить все члены свои и превратить их в порошок, чтобы всем этим усыпать путь перед Тобою и залить его собственною моею кровью только для того, чтобы доставить Тебе радость и стяжать Твое благоволение. Так я, Триипостасный мой Бог, люблю Тебя. Но эта моя любовь к Тебе ничтожна; я хотел бы больше того любить Тебя, я хотел бы быть самою сущностью любви к Тебе. О, всеблагостная Святая Троица! Снова я немею, снова замирает мысль моя во мне, снова я чувствую себя в каком-то опьянении, снова я сознаю, что от такого опьянения как бы выхожу из себя самого и делаюсь как бы несуществующим, превратившимся в неизреченную тайну радостной сладости и сладостной радости, где все ограниченное становится безграничным, абсолютным, хотя и не выходящим из своего ограниченного самосознания. О, Пресвятая Троица! Ты, только Ты одна есть истинное блаженство, истинное бытие.

13 мая. [Различие Ипостасей Святой Троицы]

Вот я снова весь охвачен вчерашнею мыслью о Тебе, Святая Троица! Вчера я мыслил о Твоих ипостасных принадлежностях, ныне же я снова возвращаюсь к ним, стремясь заменить их уже другим, более ясным термином. О, Пресвятая Троица! Созерцая Тебя, я вижу, что богоотчество Отца Небесного, первой Твоей Ипостаси, является в Отце Небесном той стороной Его Ипостаси, которая целиком обращена в Нем не на Себя Самого, и не на Духа Святого, и тем более не на мир, а исключительно только на одного Сына. Эту-то сторону я и называю в Отце Его принадлежностью Сыну. В Отце есть еще и другая сторона – это богоизводительство. Эта сторона в Отце Небесном также обращена не на внутреннюю свою Ипостась Бога Отца, и не на Сына, и не на мир, а исключительно только на Святого Духа. Теперь, в свою очередь, и богоисхожденность Святого Духа является ипостасной стороной третьей Ипостаси, обращенной исключительно на Отца, но не на Сына, и, тем более, не на Себя саму, и не на мир. Эту сторону в Святом Духе я называю принадлежностью Святого Духа Отцу. Между же Сыном и Святым Духом как будто нет сторон, соотносительных друг ко другу. Но когда приходится анализировать самый смысл имени Бога Логоса и имя, относящееся к третьей Ипостаси Тебя, Святой Троицы, «Утешитель-Параклит», то как будто есть что-то, похожее на взаимность между ними, но это что-то скорее дает намек на вторую Ипостась. Имя же «Утешитель» рисует нам сторону в Святом Духе, обращенную только на мир, и, в частности, на человечество. Несомненно, соотношение между Сыном и Духом Святым в их внутреннем ипостасном состоянии есть, но оно для нас пока является божеской тайной.

Теперь же, после сего уяснения ипостасных соотношений в Святой Троице, нам хочется приподнять завесу над каждой из ипостасных сторон всех Ипостасей, обращенных не на себя лично, а друг на друга, и заглянуть, и увидеть, что же каждая из Твоих Ипостасей, о преблагостная Святая Троица, представляет Собой, помимо этих сторон в Себе, обращенных друг на друга. Говоря правду, мы ведь о Тебе имеем понятие только по этим Твоим ипостасным сторонам, и эти стороны считаем за Тебя Самую, а на самом деле Ты как сущая Святая Троица существуешь Сама в Себе лично, хотя и не без этих в Тебе сторон. Так вот, что же Ты есть как существующая Сама в Себе лично? О, это есть, как я и вчера говорил, непостижимая Твоя божеская тайна! В эту же самую непостижимую тайну входят и единство Твоего Божества, и три Ипостаси Твои в единстве Твоей божеской сущности. О, преблагословенная Святая Троица! Этой Твоей тайне я поклоняюсь, и почитаю ее, и лобызаю ее, и всем своим существом обожаю ее, и всегда благословляю за нее Тебя, мой Триипостасный Бог! Это Твоя всебожеская тайна есть жизнь Твоя, есть бытие Твое, есть сущность Твоя, есть самобытность Твоя, есть свобода Твоя, есть всемогущество Твое, есть святость Твоя, есть вечность и бесконечность Твои, есть, наконец, Сама Ты, аминь.

14 мая. [Лучи Божественной благодати]

О, превысочайший, пребезначальный и самобытный Бог Отец! Ты Сам в Себе всегда есть тайна, ибо Ты непостижимый, предвечный и всегда сущий. И Ты, Сын Божий, Бог Логос, Сам в Себе есть тайна, ибо Ты непостижимый, предвечный и всегда сущий. И Ты, преблагословенный Вседержитель Дух Святой, Всесущий, все Собою наполняющий, Сам в Себе есть тайна, ибо Ты непостижимый и предвечный. И Ты, весь Триипостасный Бог, как в Своем единстве, так и в Своей Триаде, есть тайна, ибо Ты во всем этом непостижимый, предвечный и самобытный. И Ты, Святая Троица, как в Своей духовной сущности, так и в Своем триедином самознании, есть тайна, ибо Ты непостижима. О, Ты, Божественная Триада! Как в Своем всеведении, вездеприсутствии, всеведении, всеслышании, всеобонянии, всеосязании, всеощущении, так и в Своей всецельности, самобытности, несложности, святости и т. д. есть тайна, ибо Ты непостижима.

О, Ты, трисолнечный Свет, как в своем всетворчестве, в Своем всепромышлении о всем, в Своей благости, любви, милосердии, долготерпении, сострадании, жалости, так и во всех своих свойствах и качествах есть тайна, ибо Ты непостижим! О, Пребожественная Святая Троица! Ты всюду изливаешь Свои лучи божественности [божественных энергий], Ты всюду сеешь семена благодати Своей, Ты Своим божеским дыханием все животворишь, Ты все Своею всеспасительною волею влечешь к Себе, и все Тебе повинуется как своему сущему единому всеблагому Творцу. О, Боже Триипостасный! Ты бесконечно больше, и выше, и объемистее, и шире, и вечнее, чем ангельский и человеческий ум мыслит о Тебе. Для Тебя нет ни вечности, ни пространства, ни какой бы то ни было другой, кроме Тебя, единой божеской сущности. Мир сам по себе как будто имеет в себе свою тварную сущность; но для Тебя он не есть, говоря по существу, сущность, он для Тебя тварь, а не сущность.

О, преблагостная, божественная сущность! Люблю тебя, поистине люблю тебя! Но что такое я и что такое моя любовь к тебе перед тобою? Не есть ли как я сам, так и моя любовь к тебе осколок льда перед тобою, трисветлым Солнцем? Не есть ли все мое кажущееся положительным отношение к тебе просто как слюна бешеной собаки? Не знаю, что на это ответить, одно лишь скажу, что я самый большой грешник. Но, несмотря на это, я всякий раз, когда тяготею к тебе своею любовью, когда весь превращаюсь в силу любви к тебе, – тогда я делаюсь другим существом, как бы уже не «ничто», а «нечто»; тогда все во мне освящается, согревается и наполняется невыразимою радостью и неописуемою сладостью, тогда, точно река, моя молитва выливается из недр души моей, тогда слезы восторга орошают ланиты мои, тогда чувство покаяния заливает меня, тогда смирение давит меня и тогда во всем моем существе бывает и светло, и чисто, и радостно.

О, Пресвятая Троица! Тогда сей грешный мир делается предметом молитвенной о нем жалости, тогда хочется, чтобы все спаслись, чтобы все были в Тебе, моем Триипостасном Боге! О, Боже! Пусть я, действительно, буду самым ничтожным из Твоей твари, пусть я буду последним из Твоих творений, и однако в этом я ничего для себя не теряю, только будь для меня всегда моим величием, моим живым Божеским Абсолютом. Я из-за Тебя себя не знаю, меня нет для меня самого, мое «я» – это Ты, о, всеблагостная Святая Троица! Мое бытие – это Твое божеское триипостасное бытие, моя сущность – это Твоя сущность, моя жизнь – это Твоя божеская жизнь, мое блаженство – это Ты, мое богатство – это Ты, моя крепость – это Ты, мое совершенство – это Ты, мое бессмертие – это Ты, моя вечность – это Ты, моя святость – это Ты, моя обоженность это – Ты, Всесвятая Троица!

О, преславный Триипостасный мой Бог! Как хорошо и спокойно всегда быть с Тобою! О, как хорошо! И вот я избрал для себя Тебя и сущим Богом, и сущим своим Создателем, и сущим Отцом, и сущей матерью, и сущею жизнью, и сущей средой, и сущим всяческим всем. Триипостасный мой Бог! Я опять говорю Тебе: «Я люблю Тебя; и пусть как я сам, так и моя любовь к Тебе будут перед Тобою ничтожнее всякого ничтожества, а я все-таки люблю Тебя, и я всегда буду любить Тебя! Пресвятая Троица! Не оставляй меня, будь всегда со мною. Пресвятая Троица! Снизойди на меня, вселись в меня, сделай всего меня живым, чистым храмом Твоим, создай во мне совесть мою живым престолом для Себя; всю мою внутренность, все мое существо претвори в самое живое Царство Твое.

Триипостасный мой Бог! Без Тебя я не могу жить, я тотчас умру, погибну и исчезну. Ты только один истинная свобода моей жизни, моего бытия. Люблю Тебя, Пребожественная Всесвятая Троица, люблю Тебя. Ты одно мое утешение, одна моя цель существования на земле. Ты мое небо, Ты мой рай, Ты мое блаженство, Ты мое вечное бессмертие, Ты мое вечное и бесконечное совершенствование, Ты мое беспрерывное всегдашнее врастание в Тебя, Ты мое обогащение Тобою. Люблю Тебя, всеблагостная Святая Троица! Ты мой вечный прогресс в Тебе же Самом, Ты моя вечная красота, Ты мое беспрерывное вечное и бесконечное откровение тайн Твоих, Ты мое единственное изумление, Ты мое единственное для меня чудо, Ты мое единственное наслаждение, Ты моя сущая награда, Ты единственная моя истина, Ты единственный мой свет, Ты единственная моя духовность, Ты единственная моя мудрость, Ты единственное мое знание, Ты единственный предмет моей веры, Ты единственная моя любовь, Ты единственная моя безграничность и беспредельность, Ты единственная моя бесценная ценность, Ты единственная для меня Альфа и Омега всего богосущего, аминь.

15 мая. [Объяснение в любви к Святой Троице]

Ты, первая Ипостась Святой Троицы, весь есть Бог Отец, но Ты бесконечно больше, чем Бог Отец, Ты, Сын Божий, весь есть Сын Божий, но Ты бесконечно больше, чем Сын Божий! Ты, Параклит-Утешитель, весь есть Дух Святой, но Ты бесконечно больше, чем Дух Святой! Ты, Всесвятая Троица, вся есть все Божество, но Ты бесконечно больше, чем все Божество! Это наше «больше» и «все» абсолютно не выходит из безграничных границ безначальной, вечной и бесконечной Божеской сущности Твоей. Ибо все наши определения Тебя, Триипостасного Бога, какие бы они ни были, абсолютно ничтожны в сравнении с Тобой, мой Триипостасный Бог. А поэтому если я их и прилагаю к Тебе, то прилагаю как мое личное стремление расширить мое понимание по отношению к Тебе, о, Всесвятая Троица! Однако я совершенно понимаю, что как бы я ни прилагал к Тебе те или другие качественные или количественные определения и сравнения даже в самой превосходной степени, этим я не думаю Тебя, пресовершеннейшая Святая Троица, превозносить, а только лишь стремлюсь уяснить, расширить и увеличить свое понимание по отношению к Тебе.

О, превысочайший мой Триипостасный Бог! Чем я все более и более созерцаю Тебя, чем я все более и люблю Тебя, тем Ты для меня становишься все ближе и ближе, и все дальше и дальше, и все живее и живее, и все непостижимее и непостижимее, все реальнее и реальнее, и все духовнее и духовнее. Так что в одно и то же время Ты являешься реальнее меня самого и таинственнее самой тайны. Ты являешься для меня познаваемым, но вне всякого познавательного моего внешнего органа. Я всегда Тебя чувствую, но без всякого в себе представления или образа. Я Тебя понимаю, но без всякого в себе понятия. Я в Тебя верую, но Ты Своим бытием предупреждаешь во мне всякую веру. Я всегда Тебя, как в себе самом, так и вне себя, ощущаю, но ощущаю без собственного ведома, Ты для меня являешься без всяких о Себе доказательств, ибо Твое явление мне предшествует самому доказательству о Тебе. Я знаю, что это Ты, и это знание Тебя, в свою очередь, предшествует во мне всяким анализам Тебя. О, Царь царствующих и Господь господствующих, Триипостасный мой Бог! Нет во мне таких чувств, мыслей и слов, чтобы выразить все то, что я переживаю по отношению к Тебе, моему Богу. Это невообразимая радость, изумление, невыразимое небесное состояние духа. Я чувствую, что, созерцая Тебя, моего Триипостасного Бога, я нахожусь точно в каком-то реально-необъятном бездонно-глубинном океане чудесной, невыразимой, не земной, а какой-то другой, как бы даже нетварной, сладостной, опьяняющей радости, полной любви, милосердия, жалости, сострадания и незлобия ко всем, сладостно-жгучей, но не сожигающей, доводящей до самозабвения, объединяющей все существо мое с Тобою, мой Бог, и совершенно врастающей в Тебя, в Твою божескую радость!

О, превозлюбленнейшая моя Божественная Триада! Сравнительно с Тобою всякое бытие есть совершеннейшее небытие, всякая сущность меньше чем иллюзия, всякая жизнь есть сущая смерть, всякая реальность – абсолютное ничтожество, всякая радость – сущая печаль, скорбь и страдание, всякая сладость – сущая горечь, всякое благо есть абсолютное лишение всего, всякое счастье есть безусловное несчастье, всякое утешение есть одно горе и т. д. Ты ни с кем и ни с чем не сравнима! Если бы всю вселенную превратить в одну естественную радость, то такая радость сравнительно с Твоею в Тебе радостью была бы сущей адской печалью! О, Всесвятая Троица! Ты мой Бог, Ты моя реальность, Ты мой мир, Ты мое бытие, Ты моя жизнь, Ты моя вечность, Ты моя безгрешность, Ты моя святость, Ты моя обоженность, Ты моя слава, Ты моя любовь, Ты мое милосердие, Ты мое утешение, Ты моя единая радость, Ты мое ликование, Ты мое торжество духа, Ты моя сила, Ты моя крепость, Ты мое блаженство, Ты моя вечность, Ты моя сладость, Ты моя благость, Ты мое все, все и все! Аминь.

16 мая. [Через Христа мир станет сыном Божиим]

Вот я смотрю на мир и вижу его в дневное время, как он прекрасен, как он богат своим содержанием! Особенно он прекрасен вот теперь, в сей месяц май. В ночное же время он особенно бывает таинственно-прекрасен. Эти бесчисленные величественные звезды заставляют невольно сердце человеческое трепетать перед величием всего космоса. Но вся эта его красота, все его величие имеет характер условный, относительный, а потому он не имеет в себе ни сущей красоты, ни действительного величия. Но вот наступает наконец для него такое время, когда он, действительно, будет иметь в себе и сущую красоту, и сущее величие уже не относительные и условные, как теперь, а совершенно безусловные. И это будет тогда, когда Ты, о, Пресвятая Троица, будешь пребывать в нем в качестве всего во всем. О, тогда чем же он будет в себе самом?

Тогда он весь превратится в один свет, в одну вечную и неизменную жизнь, в одну славу Твою, в одних святых Твоих, в один живой гимн прославления Тебя, в одну невообразимую радость, в одну тоническую гармонию Твою, в одну божественность Твою, в одну живую девственную чистоту пред Тобою, в одно восклицание Тебе: «Свят! Свят! Свят! Господь Бог Вседержитель! Все Собою наполняющий как сущий Отец, сущий Сын и сущий Святой Дух!» В одно блаженное ликование, в одно боговедение, в одну огненную любовь к Тебе, в одно непрекращаемое, торжественное веселие перед Тобою, в одно всепраздничное, пасхальное ликование, в одно врастание в Тебя, моя Пребожественная Святая Троица, в одно умиление перед Тобой, в одно сладостное трепетание перед величием Твоим, в одну вечную радостную улыбку Тебе, в одну нескончаемую литургийную осанну, в одно чистое служение Тебе, в одно свободное и непрекословное повиновение Тебе, в одно прославление и освящение триипостасного имени Твоего, в одно живое и бессмертное Царство Твое, в одно покорное владычество Твое, в одно воплощение себя в Тебя и Тебя в себя, в одно единство боговселенской личности всего богосущего «Я-Мы-Я». О, Пресвятая Троица! Что тогда будет? Чем тогда будет вся тварь, вся вселенная? Тогда все атомы мира сего будут перед Тобою по своей пламенной любви к Тебе чистыми херувимами и серафимами; по отображению Тебя, Триипостасного Бога, во всем своем содержании, они будут Твоими престолами, силами и господствами! Тогда весь мир будет Твоею второю природой. Вот каков тогда будет весь космос перед Тобою; он через Христа, вторую Ипостась в Тебе, через Его в Нем человеческую тварную природу будет Твоим сыном Божиим.

О, Пресвятая Троица! Я опять от избытка изумления перед Тобой, перед бесконечными неоскудеваемыми дарами всякого блага Твоей божеской сущности взываю к Тебе: «Триипостасный мой Бог! Что же после всего этого Ты Сам по Себе есть?!» И опять, опьяненный любовью к Тебе, спрашиваю Тебя: «Что же Ты есть Сам в Себе, в своей божеской сущности?» И от удивления и изумления перед Твоей в Тебе сущностью кричу: «Пресвятая Троица! Все, какие только мы ни прилагаем к Тебе свойства и их качества, не есть по существу Твои свойства, они есть только отдаленнейшие символы сущих неприступных, невообразимых Твоих бесчисленнейших свойств и их качеств. А поэтому все богословие о Тебе, даже херувимов и серафимов, архангелов и ангелов и всех небесных горних жителей вместе с человеческим богословием есть один лишь немой, несовершенный, краткий, обращенный к Тебе жест, одно лишь немое молчание!» А я тем более, по своим грехам ничтожнейшая Твоя преступная тварь, склоняюсь в своем смирении перед Тобою и сквозь глубокое молчание благовествую о Тебе: «Ты лишь один мой Бог, мой Создатель, Ты один лишь живой предмет моей веры, Ты, только один Ты объект моей любви, Ты, только один Ты мое богатство, неотъемлемое мое сокровище! Ты, только один Ты мой Учитель и мой наставник». Нет! Я еще больше о Тебе устами молчания скажу: «Ты сущий Создатель всего мира, Ты сущее благо для самого космического блага, Ты сущая любовь для самой мировой любви, Ты сущая надежда для самой вселенской надежды, Ты сущая жизнь для самой жизни, Ты сущее добро для самого добра, Ты сущее утешение для самого утешения, Ты сущая радость для самой радости, Ты сущая сладость для самой сладости, Ты сущий покой для самого покоя, Ты сущая нежность для самой нежности, Ты сущая слава для самой славы, Ты сущее богатство для самого богатства, Ты сущее блаженство для самого блаженства, Ты сущая святость для самой святости, Ты сущая обоженность для самой обоженности, Ты сущая божеская полнота всех совершенств для всяческой божеской полноты всех совершенств. Ты сущая безгрешность для всякой безгрешности, Ты сущая безначальность для всякой безначальности, Ты сущее “есть” для всякого сущего “есть”, Ты сущее само боговедение, Ты сущая полнота в себе божеских бесчисленнейших и бесконечных даров свойств и их качеств, Ты сущая Альфа и Омега всего сущего». Тебе славу воссылаем, Отцу, Сыну и Святому Духу, ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

17 мая. [Благодарность Творцу]

О, дивная весна! Прекрасный май! Что хочешь слышать от меня, природа? Я вижу, что ты вся сейчас занята продолжением жизни в себе самой. О, это хорошо! Это радостное выполнение тобою возложенной на тебя обязанности твоим Творцом. Так о тебе, о твоей жизни заботится и промышляет твой Творец, твой Триипостасный Бог! Природа, космическая действительность! Ты возблагодари своего Творца Бога за все его заботы и благодеяния, изливаемые Им на тебя. Он Бог твой, Создатель твой! Жизнь мировая! Склонись и ты перед Ним и своим любовным лобзанием прильни к Нему, влейся в Его всетворческое божеское присутствие в тебе и возблагодари Его, что Он создал тебя столь богатой и прекрасной. Все живущее, все дышащее, все имеющее дыхание в груди своей! Воздай славу Богу твоему за Его величайшую милость к тебе. Вот Он, преблагословенный и всеозаряющий Триипостасный Бог, точно ливень с неба, посылает всякое благо всему созданию своему и, благодаря этим, на тебя изливаемым Им, бесчисленным богатым сокровищам, ты свободно живешь и существуешь. И вы, все роды и виды великого животного мира, прославьте и почтите своего Триипостасного Бога. О, вся тварь, большая и малая, склонись перед непостижимым величием своего вселюбящего Бога и воздай Ему честь и поклонение, ибо Он есть твой Владыка, и Дародатель всякого блага, и Начальник всякой твоей жизни.

О, Пресвятая Троица! Вся Твоя тварь избыточествует Твоею щедрою любовью к ней, изобилую и я, недостойный сын земли, Твоею ко мне любовью. И чем я Тебе воздам за Твою невообразимо богатую любовь ко мне? О, ничем я не могу воздать Тебе за нее, ровно ничем! Ничтожен я перед Тобою, о, Всесвятая Троица, совершенно ничтожен. Одно только могу на это ответить: Сам, Господи Боже мой, за меня воздай Самим Собою Себе Самому. Ничтожен я перед Тобою, о, Всесвятая Троица! Если бы я своему перед Тобою ничтожеству противопоставил мою веру в Тебя, мою любовь к Тебе, мою надежду на Тебя, то, во-первых, самая вера моя в Тебя, и любовь к Тебе, и моя надежда на Тебя не есть мои собственные, они есть также дары Твои; а, во-вторых, кто я, чтобы свою веру в Тебя назвал верою? Кто я, чтобы свою любовь я назвал сущею любовью к Тебе, и, наконец, кто я, чтобы свою надежду на Тебя назвал действительною надеждою? Нет, Пресвятая Троица, я ничтожен перед Тобою и бесконечно грешен и нечист перед лицом Твоим.

Однако я и сквозь свое ничтожнейшее ничтожество все же взываю к Тебе, всеблагостный мой Триипостасный Бог: «Ты весь мой, и я никогда не оставлю Тебя». Пусть я грешен пред Тобою, пусть я весь перед Тобою сущее зло, самая действительная нечистота, самый воплощенный грех, однако я и таковой не могу отрешиться от Тебя, оставить и забыть Тебя; а поэтому и я как тварь – хотя и самая ничтожная – взываю к Тебе: «Пресвятая Троица! Ты мой Бог! Пресвятая Троица, Ты мой Творец! Пресвятая Троица, Ты мой Создатель! Пресвятая Троица! Ты смысл моего бытия. Пресвятая Троица! Ты мой утешитель. Пресвятая Троица! Ты моя мудрость. Пресвятая Троица! Ты мой искупитель. Пресвятая Троица! Ты мой воспитатель. Пресвятая Троица! Ты мой учитель. Пресвятая Троица! Ты мой наставник. Пресвятая Троица! Ты мой царь. Пресвятая Троица! Ты мой владыка. Пресвятая Троица! Ты мой властитель. Пресвятая Троица! Ты мой хранитель. Пресвятая Троица! Ты мой защитник. Пресвятая Троица! Ты мой верный страж моей жизни. Пресвятая Троица! Ты мой победитель. Пресвятая Троица! Ты моя сила. Пресвятая Троица! Ты моя крепость. Пресвятая Троица! Ты все мое».

О, вся мировая действительность! Пламенно возблагодари своего Триипостасного Бога; ибо в Нем, и через Него, и Им ты живешь и существуешь. И ты, вся мировая жизнь! Склонись перед своим Триипостасным Богом и воздай Ему славу и честь. И ты, вообще вся тварь! Вся превратись в одну чистую благодарность своему Триипостасному Богу, ибо Он есть сущий Бог, сущий Творец всего существующего, Ему слава и держава подобает ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

18 мая. [Обличение духовных пастырей]

О, Пребожественная Всесвятая Троица: Отец, Сын и Дух Святой! Что совершается в Твоей святой христианской Церкви! Триипостасный мой Бог! Какой ужас, какой позор! Вечный, несмываемый позор! Какое проклятие, какой гнев Твой должен разразиться над пастырями Твоей христианской православной Церкви! Боже! О, Боже! Ты один знаешь всю бездну преступления, ныне совершаемого архипастырями и пастырями Твоими по отношению к Тебе, мой Триипостасный Бог! Они, за исключением немногих, почти все признали социальную революцию как правомерный, неизбежный, законный исторический процесс. О, ужас! В одном этом признании они, злополучные, без отречения отреклись от Тебя, мой Бог! Без осуждения осудили Тебя и без креста распяли Тебя. Даже и это не все.

Они, благодаря ли своему невежеству или просто по внутреннему своему неверию в Тебя, мой Триипостасный Бог, в своем признании социальной революции признали должное и необходимое крушение не только христианства, но и даже всякой религии, всякой морали, вплоть до повседневных бытовых форм человеческой моральной жизни. Другими словами, признание социальной революции есть признание необходимого и должного ниспровержения Тебя, Триипостасная Святая Троица, ниспровержения всех духовных ценностей и полнейшее отречение от всех христианских религиозных и моральных идеалов. Вот какой смысл имеет в себе признание социальной революции!

И наши митрофорные, саккософорные властолюбцы, наши неверующие епископы, подлые и низкие карьеристы, наши антихристы в митрах, саккосах, наши некоторые духовные профессора решились признать эту социальную революцию и из-за нее объявить Тебе, о, моя Пребожественная Троица, самую решительную войну. Они говорят: «Раз она [революция] есть, то, значит, нельзя ее не признать». Безумные! Они даже не отличают значение [слова] «признать» от реального его содержания: признать – это значит добровольно ей [революции] во всем содействовать, освящать ее именем Христа, за нее полагать свою жизнь и т. д. Вот что значит признать. Другое дело ее осознавать, осмысливать как существующий или могущий существовать факт. И больше того, осознавать и осмысливать ее – это принять смерть за Христа. Вот как нужно смотреть на вещи, а не так, как эти церковные предатели Господа, эти новые иудушки. О, ужас, о, позор, о, проклятие! Неслыханное преступление, низкое, подлое рабство, гнусное пресмыкательство перед силой, грубой силой государственной власти. Кроме сего, они по своему грубому невежеству, даже в самой истории нашли какие-то ее законы и благодаря такому великому их открытию, как законы истории, эту самую социальную революцию окрестили «правомерным, законным историческим процессом». Увы!

Я краснею от стыда за этих ученых церковных недоносков. Неразумные! Они даже не знают, что такое история сама по себе. Они думают, что история – это какая-то особого рода химия, которая имеет свои законы и, благодаря именно открытию ими этих исторических законов, они могут и измерять, и судить эту самую историю. Глупые, бездарные дураки! Всякая история есть изжиток самой жизни, уже никаким законом не обратимый в жизнь. А поэтому все прошлое не переносится ни на настоящее, ни на будущее. А по-вашему-то выходит как раз обратное: вы, благодаря своему такому гениальному неслыханному открытию исторических законов, точно опытные химики, можете прошлое делать настоящим, даже и будущим, и настоящее и будущее прошлым, так что для вас и настоящее и будущее так же известно, как и прошлое, ибо вы знаете и какую-то историческую «правомерность» [закономерность], и какие-то «исторические законы».

О, пресловутые митрофорные всезнайки! Краснейте, стыдитесь своего глупейшего невежества. Волки в овечьей шкуре! Для чего вы прикрываетесь лицемерием, для чего вы кажетесь такими слащаватыми перед своими пасомыми? Для чего вы впряглись в ярмо Христова священства? Неужели только для того, чтобы больше досадить Христу, больше сделать ран Церкви Христовой? О, гнусный и преступный клубок змей! Благо было бы для Церкви, если бы вы раз навсегда исчезли с лица земли.

А ты, гнездилище диавола, адское чудовище, – баптизм! Ты указываешь на православных пастырей перстом и вопишь: «Вот они такие-то и такие-то!» А ты что сделал? Ты, всегда осуждавший православную Церковь за разрешение ею войны, сам же во имя социальной революции кровью своею подписался воевать со всем миром и воевать не на жизнь, а прямо на смерть! А это что значит? Не есть ли это еще бесконечно большее предательство Христа, чем предательство нашего православного духовенства? Да что там говорить, ты давно облекся в святость сатаны, ты давно свою обоготворенность выращиваешь в себе диавольскою гордостью, ты давно, сделавшись сыном погибели, мечтаешь за это получить Царство Божие. Увы, род грешный, род прелюбодейный, чадо диавола! Все вы развратились, все вы своим механическим отношением ко Христу распинаете Его! О, зло, о, грех! Как вы всегда и для всех коварны! Скрыты силы ваши, прикровенны тенета ваши! И редко кто по своей зоркости видит вас.

О, Пресвятая Троица! Вразуми всех ненавидящих Тебя, спаси всех погибающих! Они Твое создание. Не дай восторжествовать злу над добром. О, Триипостасный мой Бог! Еще скажу Тебе, моя Божественная Троица: «Вот теперь сатана поражает христиан слева; правда, это поражение большое и для христиан позорное; но оно явное, открытое. Но что с нами будет, если он будет поражать нас справа? Что будет с представителями Твоей Церкви, если на смену сей, открытой, обнаженной власти, такой власти, какая она есть на самом деле, придет другая форма власти в костюме христианском? О, ведь тогда все признают ее и не только признают, но и преклонятся ей, и будут совершать ей божественную литургию! Вот когда диавол восторжествует, вот когда он будет торжествовать и радоваться, ибо только тогда он заменит настоящего Христа другим христом, христом мира сего. О, тогда и только тогда все духовенство скажет: «Вот наше спасение, вот наше избавление!»

О, Пребожественная Святая Троица! Лжив, коварен, и льстив, и лицемерен человек! Он так же изменчив, как хамелеон. Однако, несмотря на все это, Ты, трисолнечная Святая Троица, спаси всех погибающих, спаси всех заблуждающихся, просвети всех сидящих во тьме и тени смертной. О, Триипостасный мой Бог! Ты никому не хочешь погибели, наоборот, Ты всем хочешь спастись; а поэтому умоляю Тебя, спаси всех, спаси неверующих, вразуми и обрати их в лоно Твоей святой Церкви. Жестоких смягчи, слабых укрепи, малодушных утешь и ободри, младенцев воспитай, юношей наставь, старость поддержи, родителей просвети, всем все полезное даруй. Ибо Ты един наш Бог милости и человеколюбия, Тебе слава подобает ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

19 мая. [«Хочется всех любить»]

О, Пресвятая и всецарственная Троица! Я снова опьянен, совершенно опьянен от сладостнейшего переживания Твоего богоблагодатного присутствия. О, сладость моя, о, утешение мое! Я захлебываюсь от светоносных волн Твоего присутствия. О, как сладостно! О, как приятно и радостно. Всюду свет, всюду неизреченная и неописуемая радость! Я уже от внутреннего сладостного горения не могу стоять. Все во мне истаивает, весь я сам для себя стал сладостнейшим умиранием! Все мое существо охвачено огнем любви к Тебе, лучезарная, трисолнечная Святая Троица! О, какая радость! О, какой восторг! Небеса небес! Все солнца, планеты, земля и океаны и все живущее в вас! Пойте, о, пойте и вы о своей пламенной любви к Святой, Пренебесной, Божественной Троице гимны вашей преданности Ей! О, как невыразимо сладостно! Все для меня стало новым, близким и родным. Вот солнце, вот небо, вот свет, вот земля, вот люди. О, как они стали прекрасны, милы, близки и родны мне, точно это не они, а я сам!

И вот мне хочется сейчас всем все простить и простить до конца. Хочется всех любить и любить без конца, хочется в одно и то же время быть и жизнью для всех мертвых, и ногами для безногих, и глазами для слепых, и умом для лишенных этого небесного дара, и для всех больных – здоровьем, и для всех голодных и жаждущих – пищею и питием, и для нагих – одеждою, и для заключенных – свободою, а для сирот – отцом и матерью, и для бездетных родителей – дитятей, и для всего страждущего человечества, всего животного мира, всей вселенной – и утешением, и спасением, и жалостью, и деятельною любовью, и полной свободой всего мира от всякого зла и его последствий. Вот во что Ты меня обращаешь, преславная Святая Троица, Своим присутствием во мне и вне меня! О, Боже мой! Сдержит ли моя человеческая природа волны Твоего всеблагостного присутствия? Ибо я весь истаиваю от них. О, я не знаю, что мне и делать. Я уже совершенно обезумел, сладчайшая моя Пребожественная Троица! Почему мир упорствует [подчиниться] Твоей святой воле? Почему он более тяготеет ко злу, чем к Тебе, всеблагостная Святая Троица?! О, если бы он тяготел к Тебе, тогда он, кроме одной всесладостной благодатной радости, ничего бы не ощущал и не переживал. Ах, как жалко его! Остановитесь, волны радости во мне, удержите свои силы и реки благоухающей сладости во мне, иначе я не выдержу и, как воск, истаю от вас в себе, и меня не будет. О, Боже! И ум мой, и мысли, и все чувства мои стали как бы другими, не прежними в моем «я», да и само мое «я» стало каким-то совершенно другим.

О, превозлюбленный мой Бог! Какое великое блаженство быть христианином! Но еще бесконечно больше блажен тот, кто стал в себе самом одною чистою в Тебя верою и одною пламенною любовью к Тебе. О, всеблагостный мой Триипостасный Бог! Пусть весь мир будет сущим Твоим христианством, пусть он весь будет живой верой в Тебя и пламенной любовью к Тебе. Всеблагостный мой Бог! Мир не знает Тебя; а потому он так индифферентен к Тебе. О, если бы он познал Тебя, Пресвятая Троица, тогда он тотчас бы отрекся от себя самого и раз навсегда всею своею сущностью влился бы в Тебя, потому что Ты есть единое благо, единое блаженство, единая радость, единая полнота всяческих даров Твоих, единая сущая жизнь, невообразимая, всеблагостная и всеблаженная жизнь. Аминь.

20 мая. [Радость о Творце]

Все поля, все леса покрыты разноцветной брачною одеждою. Цветы!.. Воздух весь пресыщен дивным ароматом. Все почти птицы сидят на яйцах; а другие имеют уже своих птенчиков. О, как хорошо! И в этот день я своею мыслью, своими чувствами опять потянулся к Тебе, Триипостасный Бог! И мне стало снова на сердце тепло, отрадно и радостно. Бог мой, думал и чувствовал я в себе самом, как же мне не радоваться и как мне до самозабвения не восторгаться, не веселиться и не ликовать, когда я знаю, что Ты, Творец всего сущего, есть самосущий мой Бог, везде пребывающий и все Собою наполняющий, по своему существу есть всетворческий разум, вседеятельная единая чистая любовь, единое безграничное благо, единая безгрешная святость, всеславная безграничная и беспредельная божественность и т. д. Что может быть для меня более ценным, более дорогим, более милым, более любезным, более высоким, более необходимым и даже желанным, кроме Тебя, моего всесущего Бога? Правда, мир для меня дорог. Я сам для себя еще дороже, но ни мир, ни я сам в себе не можем собой заменить Тебя для нас. Что такое мы для себя самих, если мы не самобытны, если мы существуем в себе без самих себя? Что такое мы для себя самих, если мы со всею своею жизнью не принадлежим себе самим? О, мы абсолютно ничтожны в самом своем существовании!

Другое дело – Ты! Ты, Который Сам в Себе существуешь, Ты, Который есть всяческая полнота безначальной и бесконечной божеской всесущей самобытности. Ты, Который есть единый Творец всего сущего! Ты, Который дает Своим всесущим Божеством полное существование и всей твари. Ты, Который абсолютно независим в своем существовании ни от кого и ни от чего другого, но от Которого как Творца всего существующего зависимо все. Ты, Который сотворил и время, и пространство, Сам же по Себе существуешь вне времени и пространства. Ты, Который весь Сам по Себе и абсолютное всеведение, и всевидение, и всеслышание, и всеобоняние, и святость, и всемогущество и т. д.

И вот, размышляя и переживая все это относительно Тебя, моя Пресвятая Троица, я как бы невольно весь превращаюсь в какую-то любовную тягу. Непреодолимое живое влечение к Тебе, всеблагостная Пресвятая Троица! И в то же время, когда я тяготею и влекусь к Тебе, тогда я переполняюсь в себе такой реальностью, которая есть не то что радость, а что-то бесконечно большее и высшее радости, и не то что сладость, а что-то большее и высшее всякой сладости, не то что блаженство, а что-то бесконечно большее и высшее всякого блаженства и т. д. Так что ни изречь, ни описать, ни высказать нет возможности. Может быть, это экстаз? Нет, это не экстаз, это особые качества другой, нетварной сущности, вторгающиеся в существо человеческое. И вот она-то и дает о себе знать человеку. Кто или что же это за такая странная сущность, которая так богата такими необыкновенными качествами? О, это Твое святое триипостасное присутствие – это Ты, преблагостный мой Бог, Ты и только один Ты! Господь мой! Я опять немею перед Тобою! Бог мой! Я опять самоуничтожаюсь перед величием Твоим. Святейшая моя Триада! Я опять от Твоего безграничного блаженства ухожу в свою бедность и ничтожество. Пресвятая Троица! Твой свет опять всего меня заливает своими божественными лучами, а я от него совершенно не вижу себя самого.

Боже! Ты моя жизнь. Боже! Ты мое бытие! Ты мое богатство! Ты мое сокровище! Ты моя безграничная свобода! Ты моя воля! Ты мой ум! Ты все мое. Силы мои! Поддержите меня. Я ослаб: величие и богатство содержания триипостасной сущности Бога моего ослабили меня. Я созерцал их и ослаб, совершенно ослаб. Силы мои! Поддержите меня, я изнемогаю; огонь благости моего Триипостасного Бога [растопляет] меня. О, как радостно мне, О, как сладостно мне! Нет, это не радость, это и не сладость, это бесконечно большее, чем радость и сладость. Силы мои! Поддержите меня, я опьянен: я упился божественным нектаром и вот опьянен. Пил я его не устами моими, а горячей любовью к Триипостасному Богу. Он возлюбленный мой, Он сладчайший, Он превожделеннейший мой! Я люблю Его вечною любовью, я предан Ему, я люблю Его. Приди же, мой Возлюбленный, ко мне, приди, и вселись в меня, и всегда будь со мною; приди, Превожделеннейший мой! Я для Тебя убрал и украсил храмину души моей, приди, радость моя, приди, любовь моя! Я обниму Тебя, я помещу Тебя в сердце моем, приди ко мне, Бог мой, приди ко мне и будь всегда со мною и во мне. Пресвятая Троица! Приди же ко мне. Аминь.

21 мая. [Вся вселенная должна славить Творца]

Пребезначальный, самобытный, самосущий, вечный, бесконечный, вездесущий, беспредельный, вседеятельный, живой, самосознающий, единый безгрешный, всеисполняющий, вселюбящий и всемилостивый Триипостасный Бог! Я опять предстал перед Тобою, я опять созерцаю Тебя, Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого. Созерцая Тебя, Триединого, я не могу удержаться от того, чтобы не воскликнуть всей мировой действительности:

«О, вселенная, о, вся мировая действительность! Что же ты не превращаешься в одно мировое море огненной пламенной любви к своему Создателю, Триипостасному Богу?! Вот Он насквозь пронизывает тебя Собою и щедрою рукою расточает тебе Свои бесчисленные дары. Вот Он сотворил тебя и блюдет тебя, точно зародыш во чреве матери. Он чутко охраняет тебя, чтобы ты не погибла, как тварь без своего Творца. Вот Он Своим дыханием дунул на тебя, и ты вся обратилась от Его всемогущего дыхания в чудную, прекрасную жизнь. И, благодаря тому что ты сделалась жизнью, ты неразделимо разделилась на неорганический и органический миры. Органическая природа, не раздробляясь, раздробилась на бесчисленные биологические законы: на роды, виды, особи, клеточки, атомы, энергетические электроны – и так до бесконечности. И во всем этом жизнь бьет ключом. Она обняла собою землю, а также бесчисленное множество миров, планет и их спутников. И все это единым мановением воли создал Триипостасный Бог.

А посему, вся вселенная! Поспеши, о, как можно скорее поспеши превратиться в равный себе вселенский океан живой, пламенной любви к Триипостасному Богу, и тогда и только тогда ты вся будешь в Нем, и Он весь будет в тебе. О, вся космическая действительность! Поспеши же, о, как можно скорее поспеши превратиться в одну чистую молитву к Триединому Богу, и тогда ты почувствуешь себя переполненной Его благоволением, и тогда тебе будет бесконечно радостно. О, весь космос! Поспеши, как можно скорее поспеши превратиться в любовное влечение к своему всемогущему Богу в трех Лицах, и тогда ты воплотишь Его в себя и сам воплотишься в Него, и, когда все это совершится, тогда Он, Триипостасный, будет в тебе все во всем. О, вы, все космические законы, добровольно подчинитесь своему законодателю, Триипостасному Богу, и тогда вы будете живым проводником в мир обоженности, тогда вы будете переполнены святостью божеской благодатью. О, и вы, живые космические роды, свободно преложитесь в одну чистую веру в Триединого Бога, в одну абсолютную любовь к Нему, в одну твердую и непоколебимую надежду на Него, и тогда вы будете живыми царями и священниками Святой Троицы, принося дары, и жертвы, и весь мир в качестве достойного материала для созидания из него Царства Триипостасного Бога. О, и вы также, вселенские родовые виды и подвиды! Поспешите, как можно скорее поспешите, без всякого замедления поспешите быть живым орудием в руках Божиих в деле спасения всей твари, и тогда вы будете детьми Божьими. О, особи, о, личности разумные! Все вы как можно скорее претворитесь в живые вместилища всемогущей силы Святой Троицы, для того чтобы вы были Божьими вселенскими факелами, сожигающими и испепеляющими все существующее в мире космическое зло, чтобы повсюду и везде царствовала только одна святая слава Триединого Бога. И когда вы будете таковыми, тогда на каждом из вас будет печать Святой Троицы.

О, вы, все вселенские организмы! Также поспешите, о, как можно скорее поспешите перестроиться и сделаться из обыкновенных организмов вселенской жизни другими организмами, в качестве содержания которых будут богоотчество Отца Небесного, богосыновность Сына Божия и богодуховность Святого Духа. Тогда вы будете распространителями по всей мировой действительности славы Божией; и тогда обоженность как роса на руно, падет на вас, и вы будете переполнены неизреченной сладостью Триипостасного Бога. И вы, молекулы живых клеточек, точно как и самые клеточки, воспряньте и поспешите измениться и преложиться в живые искры благодати Божией, чтобы вы могли быть носителями нового творчества Божия в мире, и тогда вы будете светом Божиим. И вы, атомы, и энергетические электроны, и вообще вся сущность всей твари! Ускорьте, немедленно поспешайте преложиться, претвориться и пресуществиться в духовное самосознающее многоединое Царство Святой Троицы, чтобы вам всем быть боговселенскими гражданами Царства Триипостасного Бога, в котором будет святиться только одно имя Божие, в котором будет только одна воля царственной триипостасной божеской сущности и которое будет вместе со Святой Троицей составлять единство боговселенской личности всего богосущего, аминь».

22 мая. [Мое «я»]

Вчера был день моего рождения. Вчера я появился в мир. Хотя я и был во чреве моей матери до этого дня девять месяцев под ее сердцем, однако только вчера я родился, вчера я издал первый крик. Вчера мир принял меня в свои объятия. Что же такое это «я», которое вчера только что появилось в мире? Я! Это какая-то простая, вне и раньше всякой сложности, сущность, самозакругленная, духовная, нечто облеченное в живой человеческий организм, чувствующее, стремящееся, движущееся, саморегулирующееся, а главное – самосознающее. И вот это-то «нечто» и есть мое «я». Как и почему оно таково, я не знаю, знаю только одно, что сама по себе жизнь будет всегда величайшей для меня тайной. Но мое «я» как самосознание есть тайна для самой тайны жизни, и эта тайна, если даже сама жизнь когда-либо будет разгадана, будет всегда неразгаданной. Чтобы посягнуть на эту тайну, чтобы разрешить ее – значит посягнуть на то, чтобы быть Богом, Творцом всего сущего. Вот почему всякое человеческое «я» как тайна всегда останется по ту сторону нашего знания.

И вот это-то «я», которое представляет меня, явилось вчера в мир, и я должен сказать, что я явился в мир не сам от себя (если бы я явился в мир сам от себя, тогда бы я знал, что такое есть мое «я»), но явился в него (как из рук надмирного разумного мастера, как какая-нибудь новая вещь) от Бога. Не по воле моих родителей я явился в мир, а по воле только Бога Творца; родители же мои были только внешним орудием моего явления в мир. Явился я не чем другим, как только сыном человеческим, носителем и представителем своего словесного разумного рода. И вот меня крестили и назвали Георгием. Вдумываясь в это, я чувствую, что я для себя являюсь величайшей тайной, такой же тайной является и все окружающее меня. Отчего же как вся мировая действительность, так и ее жизнь, и все жизненные явления, и, в частности, мое «я», и сам я для себя – все это является для меня тайной? Только оттого, что все это несамобытно, все это существует, но существует не само от себя и не в самом себе, а от чего-то другого, от того нечто, которое не только знает весь состав наш, но которое самое бытие всего сущего, самую сущность всего существующего сотворил из абсолютного хотения-желания, из Своей разумной свободы. И вот такое абсолютное незнание космоса и, в частности, человека о себе самом и является самым верным и неопровержимым доказательством бытия Бога, всеведающего, премудрого и свободного личного Бога, Который есть Триединый Бог.

О, Пресвятая и преблагословенная Троица! Ты по Своей благости благоволила образовать и послать в мир меня грешного в качестве разумного существа, человека. Боже мой! Ты из космической массы жизни выделил и включил меня в благородную семью – человечество. Кто мог запретить Тебе создать меня каким-нибудь неодушевленным предметом? А если и одушевленным, то кем-то вроде какого-нибудь пресмыкающегося или рыбы, птицы или другого живого существа? Однако Ты создал меня не кем другим, а только человеком, да еще каким человеком – христианином! О, возлюбленный мой Триипостасный Бог! Как же Ты бесконечно и пребесконечно щедр ко мне! Как же Ты беспредельно любишь меня, и за что же? О, Пресвятая и Пребожественная Троица! Так бесконечно щедра и непрестанно и столь много изливаешь на меня Свою божескую любовь?! Всеблагостный! Я ведь не только не стою всего этого, но и даже сам по себе составляю один из Твоих даров бесконечной любви и благости ко мне.

Господи Боже мой! Что Ты делал и доселе делаешь со мною? Ты прежде моего рождения знал, что я буду представлять из себя? Ты знал, какова будет вся жизнь моя? Ты знал, что я буду величайшим грешником, что со мною никто и никогда не сравнится во зле? Ты знал, что грешнее меня никого из грешников никогда не будет; Ты знал, что сам диавол и тот будет бесконечно чище и праведнее меня, и однако, несмотря на все это, я всю мою жизнь был Твоим баловнем: когда бы и чего бы я ни попросил у Тебя, Ты всегда еще раньше прошения моего все просимое у Тебя подавал мне, да еще с избытком. Как же это понять? Почему Ты так бесконечно ко мне милосерден? Почему Ты как будто все мои злые деяния, превосходящие собою грехи всего мира, не считаешь моими и как будто не видишь их? И вот я совершенно теряюсь и не знаю, что относительно всего этого отвечать. Скажу правду, я всегда изумлялся и доселе изумляюсь Твоей ко мне столь отеческой любви. И вот даже доселе рука Твоя простерта надо мною, и Ты, как орел, сохраняешь и нежно блюдешь меня, точно единственного птенца Своего. Что же все это значит? Одно лишь могу на это ответить: «Триипостасный мой Бог! Ты по Своей сущности являешься выше всякого понятия о Тебе! Ты бесконечно больше, чем самая благость, чем самая любовь, самая жалость, чем самое милосердие, чем самая милость, чем даже Твоя в Тебе божественность!»

О, хвала, вечная и бесконечная хвала Тебе, Пресвятая Троица! Слава Тебе, вечная и бесконечная слава Тебе, Триединый Бог мой! Честь и поклонение Тебе, превозлюбленный Триипостасный Бог мой! Тебе подобает единому поклонение ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

23 мая. [Красота творения]

Прекрасное, ароматное, веселое утро! Тихо. Тепло. Цветы покрыли землю. Поля и леса оглашаются дивным пением птиц. Ласточки необыкновенно весело летают вокруг человека. Орлы-беркуты высоко парят над головою. Лягушки беспрестанно кричат в озерах, прудах и речках, весело отправляют свои браки, стрижи усеяли крутые речные берега, точно палестинские подвижники-пещерники, изрывшие высокие крутые берега Иосафатовой долины. А шмели, осы, термиты, муравьи, гусеницы, бабочки, пауки, жучки, кузнечики, мошки, букашки, блошки и вошки и другие бесчисленные насекомые прямо-таки совершенно опьянены жизнью. Весна! Все пробудилось, все копошится, все движется, все живет, дышит, радуется, веселится, ликует, поет, играет, утопает в брачной любви, увеличивает свой род неуклонным исполнением веления Творца: «Плодитесь, множитесь и наполняйте землю» [См.: Быт. 1, 28].

О, Пресвятая Троица! Кому же все это живущее на земле обязано своею жизнью, как не Тебе, всеблагостная Божественная Триада? Кроме Тебя, мой возлюбленнейший Триипостасный Бог, нет другого Творца, Ты один создал и вселенную, и жизнь, и все живущее на ней. Ты создал все это только для блаженства всей твари. Ах, Триипостасный мой Бог! Если весь мир, если вся вселенная, если вся жизнь, если и все живущее в мире представляет из себя неотразимую красоту, умилительную радость, то, о, Пресвятая Троица, что же тогда Ты Сама из Себя представляешь? Если Ты только одну каплю Своей жизненной красоты влила в Свою тварь и она почти вся утопает в невообразимой, захватывающей душу красоте, то что же Ты представляешь Собой тогда, когда Ты Сама есть единая сущая божеская живая красота? Что же тогда Ты представляешь Собой, когда Ты есть сущая невообразимая и непостижимая бесконечная жизнь? Что, наконец, тогда Ты Сама по Себе представляешь, когда Ты есть единый Творец и красоты, и жизни, и всякого дыхания на земле, и самой земли, и всей вселенной, и всей без исключения твари?

О, Пресвятая Троица! При одной мысли о Тебе, что Ты есть, все цепенеет во мне, и я во всем своем существе чувствую себя совершенно как бы одним абсолютным мертвым могильным молчанием. В самом деле, если бы весь мир, всю мировую действительность превратить в один свет, то и тогда этот всетварный свет, сравнительно с Тобою, был бы абсолютно непроницаемым мраком. Если бы всю вселенную превратить в одну жизнь, то и тогда эта всетварная жизнь, сравнительно с Тобою, была бы абсолютною смертью! Если бы всю вселенную превратить в одну всетварную сладость, то и тогда эта всетварная сладость, сравнительно с Тобою, была бы абсолютною, какую только можно себе представить, горечью. Если бы весь мировой космос превратить в один какой-нибудь цвет, то и этот цвет, сравнительно с Тобою, был бы одною абсолютною бесцветностью. Если бы всю без исключения тварь превратить в одну праведность, то эта всекосмическая праведность была бы перед Тобою абсолютною неправедностью. Если бы, наконец, всю тварь, всю мировую действительность превратить в одно самосознание, в одно всеведение, в одно вездеприсутствие и т. д., то и тогда такое всетварное самосознание, такое всекосмическое всеведение, такое вселенское вездеприсутствие и т. д. были бы, сравнительно с Тобою, абсолютным отсутствием всякого тварного самосознания, всеведения и вездеприсутствия и т. п., другими словами, абсолютным ничто! Так Ты бесконечно ни с кем и ни с чем не сравнима!

О, всеблагостная Всесвятая Троица! Одно лишь могу о Тебе сказать: «Достойна и праведна Ты, чтобы перед Тобою вечно и бесконечно умиляться; достойна и праведна Ты, чтобы перед Тобою вечно и бесконечно плакать. Достойна и праведна Ты, чтобы вечно и бесконечно Тебя славить, воспевать, благодарить, хвалить, прославлять, почитать, слушать и во всем исполнять Твою святую волю; наконец, достойна и праведна Ты, чтобы я вечно и бесконечно горел и пламенел своею любовью к Тебе, мой Триипостасный Бог! Аминь.

24 мая. [Все науки должны славить Творца]

Раннее утро. Появляется заря. Звезды небесные редеют. Тишина. Только леса и степи оглашаются пением пернатых. И вот я от восторга воскликнул: «Милая и дорогая моя супруга Теология! Проснись, пробудись и горячо лобзай Триипостасную Святую Троицу, ибо Она есть предмет Твоего страстного о Ней размышления. И ты, дорогая сестра философия! Воспрянь с прекрасного ложа, промой глаза чистою водою твоего мышления и посмотри, и полюбуйся на своего Творца Триипостасного Бога, и припади к Нему, и принеси Ему дары, дорогие дары, неопровержимые доказательства бытия Божия. Поспеши, поспеши, моя прекрасная голубица, дивная, божественная поэзия, открыть свои заспанные очи и посмотреть на божескую Триаду: вот Она вся облечена в нежный разноцветный свет, посмотри на Нее, милая моя, и тотчас оставь свою почивальню, и оденься в чистую льняную одежду, надень на себя миртовый венок, взвейся многопреломляющимся светлым лучом перед Нею и открой свои медоточивые уста, воспой сладкую и дивную песнь, которая была бы достойна преблагословенной и Всесвятой Троицы!

И ты, священная муза! Поднимись с одра и поспеши взять многострунную лиру и прославить Триипостасного Бога. Он достоин того, чтобы ты Его прославила, ибо Он Бог и Творец твой. А ты, многоумная космогония, также сними с себя грязную и вонючую одежду всякого рационализма, и облекись в одежду пасхальную, в одежду торжества славы Божией, и препояшься поясом веры и любви к Святой Троице, и воздай Ей должную дань. И ты, волнодвижимая царственная красавица – биология, всегда неспокойная, суетливая, таинственно-скрытная! Сбрось с себя ночное покрывало – пантеизм, – и облекись в дневное всерадостное светлое одеяние теизма, и от великой радости рукоплещи Триипостасному Богу. Вот Он, трехсолнечный Исполин, шествует, всегда и повсюду наполняя Собою все существующее, и, увидев Его, ты смело, твердыми ногами вступай в Его жизнь и растворись в ней, это будет для тебя самым высшим блаженством. Дошла очередь и до тебя, многосветлая, премудрая астрономия! Скорее выходи из своей дневной опочивальни и поклонись Триипостасному Богу, ибо Он один украсил небо, солнце и планеты, Он один, точно крестьянин-сеятель, разбросал небесные семена-звезды по ниве Своего пространства, и вот все они зреют, совершенствуются вплоть до того момента, когда пронесется над ними всемогущий серп преобразования всех их в живой материал для созидания из них абсолютного Царства Божия.

И ты, скромная косноязычная геология! Приготовься принять всеисцеляющее врачевство для устранения в тебе этой косноязычности, чтобы ты отныне была ясноречива и даже красноречива для прославления Триединого Бога, Который единым мановением мысли создал тебя, ныне же ты прославь Его и воспой дивный гимн твоей Ему преданности. И вы, дивные науки: зоология, антропология и остальные все! Воспряньте, украсьтесь и предстаньте перед непостижимым величием Пресвятой Троицы и воздайте Ей достойную честь и подобающую славу. О, Пребожественная Троица! Все Тебя славит, прославляет, всё Тебе поет и Тебя величает, всё Тебе служит и поклоняется».

Ах, как радостно! Как весело, как легко и отрадно! Что же я молчу? Что я не прославляю Тебя? Душа моя! Где ты? Где ты, все существо мое? О, скорее, мое «я», моя душа, о, энергичнее, бодрее, вся моя жизнь, все существо мое! Повернись, пади к стопам Пребожественной Троицы, и устами любви воспой ее, и прославь ее, и скажи Ей: «Во веки вечные не смолкну, не перестану петь и славить Тебя, моя трисолнечная Триипостасная Святая Троица! Ибо Ты мой Бог, Ты мой Создатель, Ты мой Утешитель, Ты моя радость, Ты моя жизнь, Ты мое блаженство, Ты все мое, аминь».

25 мая. [Христовы свойства]

Святися, святися, дивный хор Христовых свойств, воспой и прославь Пребожественную Святую Троицу, ликуй и радуйся, священный хоровод свойств Господних: вот благодать Триипостасного Бога снисходит на тебя, веселись и торжествуй; ибо Он возлюбил вас. Светозарная святость! Открой свои прекрасные уста и скромно и тихо прославь Святую Троицу. Божественная чудная, сладостная любовь! И ты на пламенных крыльях неси свой преславный гимн, воспеваемый тобою Божественной Святой Триаде, и смиренно положи его у ног Ее. Вера, светоносная вера! Сплети и ты бессмертный венок славы Божией и укрась им Отца, Сына и Святого Духа. Милая прекрасная надежда! Подними свой недосягаемый стяг с начертанным на нем: «Упование мое Отец, прибежище мое Сын и покров мой Дух Святой». Это будет твоим вечным славословием Святой Пребожественной Троице. Смирение! Великое божественное смирение! Ты из себя сотки Святой Троице дивное одеяние. Тихая скромная кротость! И ты создай из себя нежный благоухающий поцелуй для Святой пренебесной Троицы и на веки вечные не отрывайся от Нее, ибо это есть чистая и приятная твоя дань Ей. Простота! О, великая простота! Ты так же, как и твои подруги, поспеши скорее превратиться в такую богоприятную силу, которая могла бы препоясать светоносной славой Отца, Сына и Святого Духа; ибо ты этим усладишь уста Пребожественной Троицы. Незлобие! Уж очень ты прекрасно и скромно! Ускори и ты воспеть победную песнь пренебесной Божественной Троице, ибо Она ничего так не любит, как тебя, неоценимое незлобие.

Молитва! Царица всех добродетелей! И ты предстань перед лицом Триипостасного Бога и, точно легким облаком, осени своею славою, ибо Он Бог твой и Создатель. Воздержание! Благородно ты и аристократично. Стремись к Триипостасному Богу в качестве твоей верности Ему, всегда, как весеннее дыхание ветерка, сопровождай Его, – это вменится тебе в славу твою. Девственность! О, девственность! Ты всегда юна и благолепна, полна дивного животворного аромата. Спеши и ты скорее превратиться в абсолютную чистоту перед Сотворившим тебя, в одно благоухающее миро, чтобы собою оросить и облагоухать Триипостасного Бога, ибо Он есть Бог твой и Вседержитель, Пост, о, пост! Велик ты! Склонись пред всемогущим Богом и превратись в одно пламенное тяготение к Святой Троице. Самоотверженность! Ты, подобно огненному столбу, достигающему до небес, поспеши скорее быть вселенским путем, по которому бы Триединый Бог и вся вселенная шли один к другому навстречу и здесь сошлись, облобызались и совоплотились бы друг в друга. В этом вся твоя заслуга перед Божественной Троицей.

И, наконец, все вы, прекрасные свойства характера Господа и Его добродетели! Сомкнитесь в ряды и дружным хором прославьте Триединого Бога, воспойте Ему песнь, ибо Он Бог ваш. Тому Единому пойте и воспевайте славу, ибо так подобает вам всегда относиться к Богу, Отцу, Сыну и Святому Духу ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

26 мая. [Память св. муч. Георгия. День Ангела]

Сегодня день моего Ангела, Георгия Нового. Святая Церковь в честь этого мученика у купели крещения дала мне имя Георгий, по-русски значит земледелец. С точки зрения христианского значения этого имени, я от рождения должен быть соработником Христу, своею христианскою жизнью я должен обрабатывать землю, претворять ее в совершенно другие качества, т. е. делать ее достойным материалом для Царства Божия. Вот какая цель предназначена мне Творцом! Я же, как раз противоположно сему Божьему назначению, пошел широким путем и стал работником зла. И в таком-то ужасном положении прожил всю жизнь. Увы, о, Пресвятая Троица! Могила уже приблизилась ко мне; а я все еще имею адские отрыжки своей преступной жизни. Правда, борюсь я с этими гнусными отрыжками путем покаяния, не преставая воюю с ними, но все-таки, как я с ними ни борюсь, они все еще существуют во мне. Это меня страшит и беспокоит. О, Преблагословенная и Пресвятая Троица! Если Ты не отвергнешь меня, если Ты всегда будешь посещать меня, то я скоро совершенно освобожусь от них и буду Твоим верным рабом. О, преблагословенная Святая Триада! В этом деле я целиком полагаюсь только на Тебя одну как моего Триипостасного Бога, ибо только Ты одна можешь спасти меня от них, и не только спасти, но и совершенно переродить меня и сделать абсолютно новою тварью.

И вот я, имея в виду свое перерождение и возрождение от Тебя в новую тварь, отныне взываю к Тебе: «Ты мой Триипостасный Бог, спаси меня! Пресвятая Троица! Ты мой Создатель и Бог, перероди и возроди меня в новую тварь во Христе. Пресвятая Троица! Ты мой Творец, освяти меня. Пресвятая Троица! Ты свет мой, просвети меня. Пресвятая Троица! Ты мой промыслитель, влюби меня в Себя. Пресвятая Троица! Ты мой покровитель, сохрани меня от всякого зла. Пресвятая Троица! Ты Царь мой, властвуй надо мною. Пресвятая Троица! Ты начальник моей жизни, обессмерть меня. Пресвятая Троица! Ты первосвященник мой, прости и разреши все грехи мои и примири меня с Собою. Пресвятая Троица! Ты властитель мой, подчини мою волю Твоей Божеской воле. Пресвятая Троица! Ты пастырь мой, паси меня на питательном и богатом пастбище благодати Твоей. Пресвятая Троица! Ты вождь мой, веди меня за Собою. Пресвятая Троица! Ты непреоборимый всепобедный мой победитель, покори всего меня Твоей святейшей воле. Пресвятая Троица! Ты отче-материнство мое, вскорми меня Собою, взрасти и воспитай меня в святости Твоей. Пресвятая Троица! Ты законодатель мой, начертай весь Новый Завет в совести моей. Пресвятая Троица! Ты жизнодатель мой, сотвори меня вечным участником Твоей Божественной триипостасной жизни. Пресвятая Троица! Ты судья мой, оправдай меня перед Самой Собою по бесконечной благости Твоей. Пресвятая Троица! Ты мздовоздаятель мой, воздай мне по бесконечной любви Твоей. Пресвятая Троица! Ты сущий Триипостасный Бог, всяческая во всем! Тебе подобают слава, честь и поклонение во веки веков, аминь».

27 мая. [«Наступает Царство Божие»]

Вскройтесь, раздайтесь, о, вы, небеса! Се Пресвятая трисолнечная триипостасная Троица грядет по всей вселенной; Своим всеведением Она обозревает Свою тварь и дела рук ее. Раскройтесь, раздайтесь, о, вы, небеса! Триипостасный Царь славы восходит на престол Свой, чтобы царствовать над вами и владычествовать над миром. Вскройтесь, раздайтесь, о, вы, небеса! Господь Бог всего сущего со всеми херувимами и серафимами, архангелами и ангелами избрал вас жилищем Своим. О, небеса небес! Отныне препояшьтесь силою веры вашей и облекитесь в одежду пламенной любви к Нему. Он всему миру несет мир и вечное благоволение. Велик и превелик Он, всеславный, и слава Его бесконечна!

О, все бесчисленные солнца вселенной! Будет некогда день тезоименитства вашего, трисолнечного божественного праздника, когда вы все совлечете с себя естественный свет и облечетесь в свет Триипостасного вашего Бога, когда вы, вместо тварного света, воспримите свет Пребожественной Святой Троицы, и тогда слава Божия осенит вас и будет вечною, неотъемлемою собственностью вашей. И вы, светила небесные, звезды, все миры, туманности, кометы и вся метеорная пыль, плавающая в пространстве, загоритесь, заблистайте новым светом, заживите новою жизнью, обновитесь и будете новою, Божией тварью, личною всесознающею тварью, исполненною совершенного боговедения. В тот день исчезнет навеки зло во вселенной, и смерти не будет уже, и тогда воцарится Божественная Триипостасная Святая Троица над обновленною, возрожденною тварью, и Она будет в ней «все во всем».

О, вселенная, о, все миры, туманности, кометы и метеорная пыль! Радуйтесь, и утешайте друг друга, и скажите друг другу: «Скоро настанет для нас воскрешение. Вот Триипостасный Бог уже простер руку Свою над нами и уже открыл уста Свои, и всемогущее животворящее слово на языке Его, чтобы изречь его над нами, по гласу коего мы тотчас все обновимся и будем совершенно другою, новою тварью, в которой Он, Святой христианский Царь, будет пребывать вечно и бесконечно и неизменно».

О, радуйтесь, небеса, и веселись, земля, и торжествуй, вся мировая жизнь; ибо уже наступает Царство Божие по всей вселенной. О, ты, вся космическая сущность! Сбрось, я говорю, скорее свой вечный траур и возьми из рук Христа Иисуса, своего Спасителя, новую одежду, облекись в нее, и с всекосмическим оркестром и хором многострунной мировой жизни пойте и играйте дружно, в ногу идите и встречайте пренебесную Божественную Святую Триаду. Вот Она сходит с прежнего престола и избирает тебя, мировая действительность, Своим престолом, на котором Она воссядет и будет царствовать всегда, вечно и бесконечно. О, Пресвятая Троица! В то время и меня представь перед Собою, но только в качестве огненного столба, сотканного из чистого огня, из абсолютного пламени самой сущности любви к Тебе, чтобы я вечно и бесконечно, все более и более и все сильнее и сильнее, внутри и снаружи, горел и пламенел к Тебе, мой Триипостасный Бог! Господь и Бог мой! Истинно говорю Тебе: «Я ничего от Тебя не хочу, кроме как одного – чтобы Ты преложил и пресуществил всего меня, все мое существо в такую всеогненную и всераскаленную любовь к Тебе, которая была бы бесконечно сильнее и пламеннее всякого тварного огня, чтобы я вечно и бесконечно горел и пламенел ею к Тебе, мой всеблагостный Триединый Бог. О, Пресвятая Триада! Хочется, так сильно и бесконечно хочется любить Тебя, чтобы от этой любви к Тебе ежемоментно умирать за Тебя».

О, хвала Тебе, вселюбящий Бог мой! Слава Тебе, Пресвятая Троица, честь и поклонение Тебе, мой Вседержитель, Отцу, Сыну и Святому Духу во веки веков, аминь.

28 мая. [Христов процесс боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога]

Раннее утро. Соловьи, черноголовые славки и дрозды безумно соперничают в своем пении друг с другом. Весна! Жизнь! Но есть еще другая, вечная, божественная жизнь, просвечивающая сквозь каждое евангельское слово. Жизнь! О, и это еще не все. Я более того скажу: всякое евангельское слово скрывает в себе целые вселенные жизни других миров, другой действительности, которая не принадлежит сему видимому миру. То, что просвечивает сквозь каждое евангельское слово и стремится к полному выявлению себя вовне, – это Ты, триипостасная сущность Божества, это Твои божеские свойства, это живая таинственная связь, богочеловеческое единение двух природ во Христе в единстве Его Личности, это сама жизнь Христа, это Его богосыновнее отношение к Своему Отцу, к Святому Духу, к миру и, в частности, к человечеству, это Его сущая жизнь, это божественное чудо, действительная Его сила, Его воля, Его ум, Его всетворчество, Его божественное святое учение, это Его Царство Небесное и т. д. И эта божественная реальность, пока скрытая в Евангелии, в лице Христа вторглась в жизнь естественную, жизнь тварную. И как таковая с момента воплощения Христа в тварную человеческую природу обратилась в живой процесс, Христов процесс боговоплощения в мир и мировоплощения – через человеческую природу Христа – в Бога. И кто же такого блага является виновником? О, только Ты одна являешься виновницей всего этого, Пресвятая Троица!

И вот всякий раз, когда созерцаешь это и размышляешь о нем, то невольно смиряется дух мой, и все мое существо распаляется огнем любви к Тебе, и в это время не знаешь, что и делать с собою. В это время весь расплавляешься в какую-то огненную лаву, вырвавшуюся из пламенного вулкана; и хочется, о, как иногда хочется превратиться в одну самую преданную слезу любви к Тебе, о, преблагословенная Троица! Хочется только гореть и расплавляться в пламя неописуемой преданности Тебе, мой Триипостасный Бог. Так я люблю Тебя, о, прещедрая и всехвальная Пребожественная Святая Троица! Что хочешь делай и как хочешь поступай со мною, но я люблю Тебя. Если Ты благоволишь спасти меня, я не перестану любить Тебя. Если хочешь по моим грехам осудить меня и предать своему божескому правосудию, я также буду любить Тебя. Если даже моя любовь к Тебе будет Тобою отвергнута, я и за это буду любить Тебя. Как хочешь, так и поступай со мною, а я всегда вечно и бесконечно буду любить Тебя и сейчас люблю. Триипостасный мой Бог! Я не могу не любить Тебя, Домостроителя Царства Небесного, я не могу не любить Тебя, моего Дародателя, я не могу не любить Тебя, всесущего моего Владыку и Мздовоздаятеля, я не могу, наконец, не любить Тебя, всемогущего Триипостасного Бога. А поэтому я прошу, молю и умоляю Тебя, о, Пресвятая Пребожественная Троица! Ты все мое отче-материнство. Ты обоженность моя, Ты святость моя, Ты радость моя, Ты веселие мое, Ты непорочность моя, Ты безгрешность моя, Ты все мое! Я опьянен, я устал, однако я не могу оторваться сердцем от Тебя, не могу закрыть очи мои, я еще сильнее хочу любить Тебя, прилепиться к Тебе, даже раз навсегда врасти в Тебя, я хочу созерцать Тебя, лицезреть Тебя, изумляться Тобою, упиваться красотою Твоею, я хочу смотреть на Тебя, любоваться Тобою, умиляться перед Тобою, плакать от великой радости, плакать у ног Твоего триипостасного присутствия, я хочу слиться с Тобою и раствориться в Тебе, моя Пребожественная Святая Троица. Аминь.

29 мая. [Все миры выполняют задание Творца]

Утро. Тихая погода. Приятный день. На душе весело. И в сей день вдруг у меня блеснула мысль: все миры вселенной с невообразимой быстротой несутся на восток, все бесчисленнейшие разноцветные солнца со своими спутниками-планетами молниеносно катятся по необъятному пространству на восток, а вместе с ними и живущие на них также с необыкновенной быстротой несутся в бесконечную даль. И наша солнечная система также несется в созвездии Геркулеса прямо по направлению Веги. Это не иначе, как все миры выполняют задание, которое предназначено им их Творцом Небесным. Какое же это задание их и в чем оно состоит, едва ли на это когда-нибудь можно будет получить истинный ответ. Что же касается самого Откровения, то оно об этом ничего не говорит, но есть в нем намек на то, что Сам Творец их Бог Логос в нескольких местах называется Востоком. А поэтому не есть ли абсолютное деятельное тяготение всей вселенной в целом к востоку космическая молитва к Богу? Не есть ли это религиозная жизнь мировой действительности? Не есть ли это излияние всеобщего покаянного космического чувства пред Творцом? Наконец, не есть ли это внутренняя неведомая для нас христианизация космической сущности, ибо ведь самое название Бога Востоком принадлежит не первой и не третьей Ипостасям Святой Троицы, а исключительно только второй – Богу Логосу, Господу нашему Христу Иисусу. Во всяком случае, для нас, христиан, такое стремление всей мировой действительности к востоку является не только отрадным явлением, но и в высшей степени знаменательным в том смысле, что все творение Божие обращено лицом к востоку, к незримому свету Христову, свету Отца Небесного, к свету Святого Духа.

Ах, Пребожественная Святая Троица! Уже из всего этого видно – как бы мир ни сопротивлялся Тебе, как бы вся тварь ни упорствовала наперекор Твоей святой воле, она все же без Тебя существовать не может, а поэтому она волей-неволей тянется, внутренне влечется к Тебе, всеблагостная Триипостасная Святая Троица! О, Боже Триединый! Теперь я еще более уверяюсь и убеждаюсь в том, что и все силы космические, и вся мировая жизнь, и все видимые и невидимые явления, и всякое движение ветров, ураганов и бурь внутренне имеют в себе свою религию, свое тяготение к Тебе как объекту их религии. Отсюда всякое явление, как бесконечно великое, вроде небесных солнц, планет, так и бесконечно малое, вроде какого-нибудь электрона, имеет внутреннее религиозное тяготение только к Тебе одной, преблагословенная Святая Троица! Кроме сего, точно такое же религиозное внутреннее влечение имеет к Тебе и вся космическая метафизика, космический эфир как единая сущность, лежащая в основе всего существующего.

О, Пребожественная и Пресвятая Троица! Как же Ты бесконечно промыслительна и в высшей степени заботлива в деле спасения всей мировой действительности. Из этого видно, что Ты по Своей сущности есть только одна любовь, одна благость, одно самопожертвование для Своего создания, одна абсолютная самоотдача. И кто же все это делает по отношению к миру? Тот, Кто самобытен, всесовершенен, самодоволен, Кто выше всего, Кто живет в Себе Самом и Самим Собою. И вот Он-то жертвует Собою для блага всей твари. О, Пресвятая Троица! Непостижима Ты, как в Себе Самой, так и в делах рук Твоих. Непостижима Ты и в промышлении Твоем о мире, непостижима Ты и в заботливости Своей о твари, непостижима Ты и во всем. Тебе подобает одной всякая слава, честь и поклонение, Отцу, Сыну и Святому Духу, во веки вечные, аминь.

30 мая. [Присутствие Святой Троицы в жизни твари]

Проснулся я, и первая моя мысль: высшее блаженство – это через живую веру, и деятельную любовь, и самоотверженную преданность, и упование на Триединого Бога ощущать в себе присутствие Святой Троицы. Так я все утро думал и размышлял, и вдруг во время такого размышления о Святой Троице я внутренне воспылал любовью к Триипостасному Богу, и в это время мне стало сладостно на душе, и из очей полились слезы радости, и я сказал тогда: «Блаженны всегда ощущающие в себе Твое присутствие, о, Триипостасный Бог! Ибо они будут причислены к херувимам и серафимам. Блаженны всю жизнь созерцающие Тебя, Преблагостная Троица, ибо они будут помазаны Духом Святым. Блаженны проникнутые пламенной любовью к Триединому Богу, ибо они всегда будут жить жизнью ее! Блаженны видящие в своих сердцах чистое и яркое живое присутствие Божественной Триады, ибо они будут набальзамированы живым бессмертием Отца, Сына и Святого Духа. Блаженны чествующие всеживотворное дыхание Святой Троицы, ибо они будут вечно и бесконечно питаться Богом. Блаженны беспрерывно через свою пламенную любовь к Триипостасному Богу врастающие в Бога и обогащающиеся Им; ибо они будут обожены как чада Божии!

Пресвятая Троица! Триединый Бог мой! Ты всегдашняя моя радость! Я верю в Тебя, люблю Тебя, я надеюсь на Тебя. Пресвятая Троица! Ты сладостный покой души моей, Ты решительность воли моей, Ты сила мыслей моих, Ты крепость ума моего, Ты жизнь моего “я”, Ты сладостный аромат сердца моего, Ты красота души моей, Ты внутренний свет всего существа моего! Я верю в Тебя, я люблю Тебя, я все упования мои возлагаю только на Тебя. Ты могучее пламя молитвы моей, Ты сладостный жар религиозности моей, Ты сила моего покаяния, Ты самодержавие власти моей, Ты мой наставник в истине! Я верю в Тебя, я люблю Тебя, я весь предаюсь Тебе, Ты единственная неоценимая ценность моя, Ты чистый алмаз совести моей, Ты двигатель воли моей, Ты содержание души моей, Ты крепость старости моей, Ты опора жизни моей! Я верую в Тебя, я люблю Тебя, и я полон надежды на Тебя. Ты утешение в скорбях моих, Ты вдохновение в чувствах моих, Ты истина в совести моей, Ты украшение жизни моей, Ты сладкое опьянение души моей, Ты спасение всего меня, я верую в Тебя, я люблю Тебя, я весь предаюсь Тебе. Ты утешение в скорбях моих, Ты вдохновение в чувствах моих, Ты богопознание во всей сущности моей, я верую в Тебя, я люблю Тебя, я полагаюсь на Тебя, единого моего Триединого Бога.

Мне тесно. Я бесконечной широты хочу, я задыхаюсь в этом мире, я Бога хочу, я хочу Им жить, я хочу только в Нем пребывать, я хочу упиваться и насыщаться Им, я хочу наслаждаться Им, я хочу дышать Им, я хочу существовать Им. Мне тесно, мне душно, я задыхаюсь, я хочу божественной свободы, я хочу духовного раздолья, духовного размаха, святого чистого простора, я хочу Бога, Триипостасного моего Бога, я хочу с ним одним жить и в Нем одном пребывать. О, возлюбленный мой Триипостасный Бог! Ты один все для меня, Ты один все благо мое, Ты один все мое сокровище, Тебе одному принадлежу я, Тебя одного я люблю, к Тебе одному все мое существо стремится, и Тебе одному я предан от утробы матери моей. Хвала Тебе, Божественная Триада! Хвала Тебе, мой Триединый Бог! Ныне, и присно, и во веки веков, аминь».

31 мая. [Молитва к Деве Марии, силам небесным и всем святым]

О, Пречистая Дева Мария! Вопль души моей несется к Тебе. Прошу и умоляю Тебя, склони Свои пречистые колена перед Триединым всемогущим животворящим Богом, да дарует Он, Триипостасный, мне любить Его так же, как Ты, преблагословенная, любишь Его. Любить, любить хочу Тебя, Пребожественная Святая Троица!

Херувимы, и серафимы, и престолы! К вам моя молитва: прошу и молю вас, огнезрачные и шестокрылатые, склонитесь и вы перед величием Триединого Бога и молите Его, чтобы Он, Вселюбящий, преложил, претворил и пресуществил все мое существо, всю мою сущность, всего меня в такую любовь, которая была бы бесконечно сильнее и пламеннее всякого тварного огня, чтобы я вечно и бесконечно горел и пламенел ею к Тебе, мой Триипостасный Бог! Господства, власти и начала! И к вам я также изливаю свою молитву и молю вас: «О, будьте благосклонны ко мне! Воспарите к престолу превысочайшей и превожделеннейшей Святой Троицы, и там падите к Ее преславному подножию, и всячески молите Ее, да дарует Она, преблагословенная, мне такую огненную любовь к Ней, которая всего бы меня сделала перед Собою огненным столбом, вечно и бесконечно горящим и пламенеющим к Ней одной раскаленной любовью». И вы, все силы небесные, все архангелы и ангелы! Умоляю вас, дружною ратью предстаньте перед Отцом, Сыном и Святым Духом и взмолитесь к Нему, Триединому Царю и Богу, чтобы Он, всеславный, даровал мне точно такую же любовь к Себе, какою Его любит человеческая природа во Христе. Я очень хочу любить Святую Троицу. Не могу не обратиться с этой единственной просьбой и к тебе, славный предтеча Иоанн Креститель. Я знаю, что, чего бы ты ни попросил у Святой Троицы, Она непременно, с избытком дарует тебе, божественный пророк! И вот я обращаюсь к тебе и прошу тебя: «Иоанне! Вознеси свою молитву к Святейшей Троице, чтобы Она превратила меня в одну чистую пламенную любовь к Себе – другого я ничего не хочу иметь от Нее для себя».

Все двенадцать, а также семьдесят апостолов, к вам моя просьба и молитва: и вы возносите вашу молитву, предстоя престолу славы, к Триединому Творцу, пусть Он, Всемогущий, претворит всего меня в вечную, огненную любовь к Нему. И вы, пророки и праведники Господни, святители, мученики, преподобные и все святые! Усердно я вас прошу и молю: усугубите вашу молитву к Святой Троице, да дарует Она мне такую к Себе любовь, которая бы все мое существо превратила в одно пламенное стремление к всевышнему Богу. О, пребожественная, и всехвальная, и всеславная Триада Божеская! За сим бесчисленным сонмом всех святых Твоих я сам смиренно и покорно склоняюсь перед присутствием Твоим: Всеблагостный! Дай мне вечно и бесконечно любить Тебя! Я жажду любить Тебя, я хочу любить Тебя, я кричу, и плачу, и рыдаю пред Тобою, Владыка мой, дай мне всегда вечно и бесконечно любить Тебя.

О, небо, о, земля! И всякая великая и малая, праведная и грешная тварь! Я и вас молю и прошу как создание Божие вознесите о мне молитвы к небесам, да внимает трисолнечный Бог наш молитвам вашим и да дарует мне непременно вечно и бесконечно любить Его. И вы все, живые и мертвые братья и сестры мои по роду своему, молитесь обо мне, чтобы Господь Бог вдохнул в меня любовь к Себе. И вы, все животные четвероногие, и небесные птицы, и гады, и пресмыкающиеся, и насекомые, и вся мировая действительность, и все тварное сущее, ради вашего общего Творца Бога, молитесь о мне Святой Пренебесной Троице, чтобы я вечно и бесконечно любил Отца, Сына и Святого Духа, и так любил, чтобы все мое существо превратилось во мне в одну чистую всепламенную любовь к Нему. Пресвятая Троица! Ты мой Бог, Ты моя жизнь, Ты моя радость, Ты моя слава, Ты мое блаженство, Ты мое все, Ты моя Альфа и Омега, аминь.

1 июня. [Царство Божие есть боговживание в мир и мировживание в Бога]

Царство Божие! Царство Божие по своей сущности есть Сам Триипостасный Бог! Царство Небесное есть жизнь Святой Троицы. Царство Божие есть боговоплощение Христа Бога Логоса в человеческую природу; Царство Божие есть боговживание в мир и мировживание в Бога, Царство Небесное есть боговрастание в мир и мироврастание в Бога, наконец, Царство Божие есть преложение, претворение, превращение и даже пресуществление всей мировой действительности в Тело и Кровь, во вторую природу Святой Троицы, ее абсолютную божественность, всесовершенную святость, бесконечную красоту, неизреченную сладость, невообразимую радость, нескончаемое блаженство, осуществление всякой надежды, бездну всякого утешения и т. д. Вот что представляет собой Царство Божие! И вот во что спасительным подвигом Христа будет претворен и пресуществлен весь мир.

О, Боже Триипостасный! Как же после всего этого быть равнодушным к Тебе? Ты всеблагостно сотворил мир, Ты его и спасешь. Ах! Что же тогда будет с миром, с его свойствами и качествами, когда в нем уже не будет ни зла, ни греха, ни смерти? Сейчас он с душой и без души, с самосознанием и без самосознания, сейчас он почти сплошная материя, тогда же все когда-либо бывшие его семена по роду и по виду, не осуществленные жизнью, по неведомому для нас промыслу Божию, явятся в мире как его члены, как его части и явятся уже созревшими совершенно. Тогда весь этот видимый и невидимый мир как полнота совокупности всей твари вдруг преобразится, явится духовным, самосознающим, исполненным боговедения, явится второй природой Триипостасного Бога, космического плотию и кровию Христа. О, тогда всякое когда-либо брошенное чье бы то ни было семя – человека, или животного, или птицы, или даже растения – все явится со своей индивидуальностью, со своею личностью, и каждое из них получит надлежащее место в Царстве Божием. Тогда все будет переполнено славой Божией, все будет светом Христовым, все будет живой обителью Святого Триединого Бога; тогда вместо времени и пространства Сам Триединый Бог будет и временем и пространством для нового, обновленного, возрожденного мира, мира как сына Божия, мира как живого сосуда Святого Духа. С того времени как весь мир будет единым Царством Божиим, зла уже не будет больше нигде и ни в чем; тогда грех совершенно упразднится, тогда и самая смерть абсолютно исчезнет. О, тогда для всего мира настанет новая жизнь, жизнь не естественная, а чисто божеская, сущая жизнь, тогда вся тварь облечется в чистую обоженность и вся будет переполнена святостью Святой Троицы, тогда вся тварь будет жить исключительно в Боге, Который будет «все во всем». Вот что несет Христос миру, вот каким благоволением венчает Бог всю вселенную, вот какою благодатью Святой Бог облекает всю мировую действительность.

О, Господи Боже мой! Как Ты бесконечно велик и превелик. И кто возглаголет о силах Твоих и кто поведает о благости Твоей! Ты создал всю тварь только для того, чтобы она утешилась Тобою, блаженствовала в Тебе, и вечно и бесконечно пребывала в Тебе, и наслаждалась Тобою. О, Триипостасный мой Царь! Созерцая Твое Святое Царство, я чувствую, что таю от одной мысли о Царствии Твоем Небесном. О, Владыка мой Бог! Не вмещается в моей голове то блаженство, та радость, то утешение, какие Ты обильно изливаешь на Святое Твое Царство. Хвала Тебе, всеблагостный Бог! Честь и поклонение Тебе, вселюбящий Творец и Спаситель всего сущего, аминь.

2 июня. [В Царстве Божием мир будет одарен боговедением]

Вчера я весь день провел в созерцании Божьего Царства и к вечеру уже был опьянен от изумления перед совершенством сего Твоего Царства. Ныне же опять поспешаю оставить многолюдство и устремляюсь в поле, в лес. И вот я здесь среди гор, долин, рек и лесов. Природа для меня – астрономическая обсерватория, из которой я зрю будущее, как настоящее. О, дивная природа! Если ты сейчас так прекрасна, так хороша, то что же с тобой будет потом, когда ты будешь переполняться боговедением, когда ты будешь живым отражением Триипостасного Бога, когда ты войдешь в абсолютное единство через человеческую природу Иисуса Христа с Самой Святой Троицей и станешь неотъемлемой частью боговселенской личности? Что тогда будет с тобою, когда Триипостасный Бог будет «все во всем»?

Да, теперь ты, космическая природа, точно евангельский бесноватый, являешься жалким вместилищем князя мира сего, и как в целом, так и во всех частях своих ты вся покрыта, точно прокаженный, страшною проказою греха. Теперь ты вся прогнила; в тебе нет ни одного атома, на котором не лежало бы проклятие греха. Отсюда ты подвергаешься всякого рода разрушениям, болезням и смерти. Но вот в лице Христа Сам Бог сжалился над тобою, Он снисшел в тебя, через человеческую в Себе природу облекся в тебя, и всячески стремится спасти тебя, и путем воплощения в тебя и тебя воплотить в Себя с тою целью, чтобы создать из тебя Царство Свое вечное.

Царство Божие! В настоящем состоянии мир не знает, существует он или нет. А если и знает об этом, то только через самосознающих, разумных чад своих, тогда же он не только будет знать себя самого, но будет одарен Богом и боговедением. Теперь какой-нибудь камень лежит без всякой в себе жизни, без всякого в себе самосознания и т. д. Не то будет с ним в то время, когда весь мир преобразится, когда он будет самым содержанием Царства Божия, – тогда тот же самый камень будет космическим телом и кровью Христа и будет знать не только себя, но и Триипостасного Бога; тогда каждое космическое явление не будет явлением в теперешнем состоянии его в мире, а будет личностью, достойною своего Бога. Так что тогда в возрожденном Христом мире ничего не будет вне своего лично-индивидуального самосознания и боговедения. Что в настоящее время является в мире мертвым, неодушевленным, тогда будет живым и будет сознавать и себя, и своего Творца. И все будет свято, чисто, прекрасно, бесконечно ценно, вечно, бессмертно и достойно Бога. Тогда все будет в Боге и Бог будет все во всем. Тогда сама радость святых будет одним чистым боговедением, тогда боговедение всего космоса будет живым, реальным ощущением в себе Бога; тогда и самое реальное ощущение в себе Бога будет бесконечным прогрессивным процессом вживания, врастания космоса в самую сущность Святой Троицы.

О, свят и пресвят Ты, Боже мой! И нет меры благости Твоей. Ты один благ, и нет кроме Тебя другого. Господь Бог мой есть Господь неизреченного блаженства, бесконечной радости, невыразимой благодатной сладости! О, сладчайший мой Бог! Слава Тебе! Ибо Ты все творишь новое. Владыка мой Вседержитель! Доколе же сей мир, вся тварь будет еще находиться в настоящем плачевном состоянии по отношению к Тебе? Неужели до тех пор, пока вся вселенная, которая должна будет возродиться и стать Твоею новою тварью, не покается и сим покаянием не приобщится через Господа нашего Иисуса Христа Твоей благости? Да, Господи Боже мой, только тогда, когда действительно мир покается, когда он пройдет через горнило Твоей божественной Евхаристии, когда он весь пройдет через вселенскую всекосмическую Церковь Христову, когда он весь освятится Твоею христианскою святостью. И только тогда он будет Тобою преложен и претворен и пресуществлен в абсолютное Твое Царство Божие.

Небеса небес! Вся небесная твердь, все солнца и все миры вселенной! Поспешайте, поспешайте же как можно скорее покаяться пред Спасителем Христом, чтобы Он ускорил время для создания из вас Своего Царства. Все планеты, кометы и ты вместе с ними, Земля! Нисколько не медля, смиритесь перед правдою Святой Троицы и, падши к стопам Ее вездеприсутствия, покайтесь во всех ваших злых деяниях, положите новое начало вашей жизни, чтобы раз навсегда быть и находиться под теплым животворящим дыханием Всесвятого Духа. Народы Земли! Что медлите взглянуть в лицо Христа? Что вас отрывает от Спасителя Христа? Не думаете ли вы для себя создать нового христа, который благоволил бы вашим преступлениям и который потворствовал бы вашим беззакониям и мерзостям и свободно мог бы заменить для вас сущего распятого голгофского Христа как единородного Сына Божия? Народы Земли! Созданный вами христос мира сего не спасет вас, наоборот, он навлечет на вас кару Божьего правосудия, которая так или иначе продлит время наступления вашего спасения. Один только Христос, Сын Божий, истинный Бог, спасет вас и использует в качестве живого материала для боговселенского Царства Божия. О, мир людской, мир грешный! Если что и удерживает боговселенское Царство Божие от его реального осуществления, то это только ты, род человеческий, и еще диавол.

3 июня. [Животный и растительный мир войдут в Царство Божие]

Сегодня я спал мало. Трели соловьев почти всю ночь не давали мне спать. Я, слушая дивное щелканье этих поистине райских птиц, внутренне переживал то какую-то нервную дрожь, то какой-то странный мистический страх, то трепетное радостное состояние духа, и в эту ночь я думал о Царстве Божием. Царство Небесное, Царство Божие! Я вчера много мыслил о нем и теперь никак не могу не только не думать о нем, но даже хоть немножечко уменьшить самый процесс мышления.

Царство Небесное! Что представляет собой самая сущность Царства Небесного, нам уже известно. Но теперь на очереди нашего мышления о Царствии Божием стоит такой вопрос: все ли роды и виды всех животных – не только одной земли Божией, но и всей вселенной – вступят в него или только одни разумные существа? Этот вопрос сам по себе совершенно отпадает, если на него ответить следующим вопросом: что весь мир представляет собой по отношению к Богу? Есть ли он случайное явление или нечто имеющее свою причину, разумное, преднамеренное и целесообразное творение Божье? Если мы допустим первое, то оно совершенно противоречит своему бытию, потому что ничего случайного в мире нет; а поэтому и самый мир – явление не случайное, а причинно-разумное, преднамеренное и целесообразное. Если же мир является не случайным явлением, а, наоборот, причинно-разумным, преднамеренным и целесообразным, то это значит, что он представляет в некотором роде прямое, хотя, быть может, и бледное и отдаленное, во всяком случае, отражение, если не всех, то многих; если не свойств, то качеств свойств Божиих; а поэтому не только все роды и виды животного мира, но даже и все химические элементы, и эфир космический, из которого возникают те или другие мировые явления, все они как отображение Святого Триединого Бога будут находиться в Царствии Небесном. Но перед тем они все будут преобразованы, преложены, претворены и даже пресуществлены в абсолютно новую тварь, такую тварь, которая в то время как будто перестанет быть тварью, а будет второй природой Бога, Его собственным «я», хотя и не сущим «Я», не Самим Божеством, а только богоподобием.

И вот тогда в какое же божественное величие облечется весь мир как в целом, так и во всех своих частях?! Тогда тот же самый соловей будет совершенно другим, он будет тогда новою тварью во Христе, он будет духовно-индивидуально-личностным соловьем; весь его состав будет другим, как бы сотканным из одного чистого света. Он весь будет наполнен боговедением, его местом, его временем, его пищей, питием, его радостью будет только один Триипостасный Бог. Там будут львы, тигры, леопарды, барсы, орлы, вороны, клопы, блохи, вши и вообще все животные и все насекомые; но они будут уже не такими, какими мы их знаем на земле, они будут преобразованы в совершенно новую тварь, они будут настолько духовно-индивидуальны, личностны, что весь их состав будет представлять один чистый светоносный эфир! Их жизнью, местом их обитания, их вечностью, их бессмертием, их покоем, их внутренним довольством, их радостью, их свободою будет только один трисолнечный Бог. Вместо прежних земных кровожадных инстинктов они будут иметь в себе одну невообразимую любовь ко всем и ко всему. Продолжения рода у них тогда уже не будет, они будут подобны ангелам. Все они будут одарены полнотою боговедения, в чем и будет заключаться вся их личная жизнь.

Тогда и весь растительный мир воскреснет и преобразится и будет другою, новою тварью и будет наполнен самосознанием и боговедением! И слава Божия будет их средою, а вечностью и местом [нахождения] будет для него Сам Бог. И все химические элементы, и космический эфир как отче-материнство всего мира явлений – хотя и будут и химическими элементами, и космическим эфиром, но как таковые выйдут из своей вещественности и будут совершенно преобразованы, претворены и даже пресуществлены в совершенно новую тварь, такую тварь, которая будет исполнена самосознания и бесконечно прогрессивного боговедения. И все это вместе будет представлять собой вторую природу Бога, тело и кровь Триипостасного Бога, Его собственное «я», которое соединится с Его «Я» сущим в одну боговселенскую личность богосущего «Я-Мы-Я», и тогда будет Бог все во всем. Вот что будет представлять собой Царство Божие. О, вседержавная Святая Троица! Слава Тебе за все.

4 июня. [Христос будет освещать Царство Божие Своим светом]

Пленен и упоен я Царством Божиим! Царство Божие! В нем вечно и бесконечно Бог в лице Христа как облеченного в человеческую тварную природу Бога будет уже не созерцать, а непосредственно видеть всю тварь. И Он, всесущий Свет, будет вместо солнца освещать все Царство Божие и не только освещать, но от него будут получать свет все святые. И они будут его светом светиться, как солнце, в Царстве Божием. Там будет ближе всех ко Христу находиться Пречистая Дева Мария, родная Мать Самого Бога. И Она, как самое яркое, нежное и в высшей степени сладостное солнце, будет беспрестанно своими светлыми лучами заливать все Царство Божие. Вместе с Нею там также будет пребывать в ближайшем отношении ко Христу и великий и славный Иоанн Предтеча. Он, как светозарный Сириус, будет ярко сиять среди праведников, там будут окружать Христа и Его двенадцать и семьдесят апостолов. Они будут настолько светозарны, как будто сотканные из одного света. Там будут следовать за Христом и все святые патриархи, и пророки ветхозаветной Церкви, – все они будут светоносны и солнцеблещущи. Вместе с ними там также будут находиться и все мученики, все святые, преподобные и праведные. Они, точно густым светоносным ярко сияющим кольцом, будут окружать Господа славы и вечно и бесконечно пребывать в Нем и с Ним.

В Царстве Божием будут находиться херувимы и серафимы, и престолы, и господства, и власти, и начала, и силы, и архангелы, и ангелы, и все они будут облечены в славу Божию и будут беспрестанно славить и прославлять Всесвятую, непорочную и Пребожественную Троицу – Отца, Сына и Святого Духа. Там вместе с ними будет с еще большей силой прославлять Триединого Бога Сатан – этот некогда павший херувим, тогда уже покаявшийся со всей своей мрачной ратью духов. О, как он будет тогда светел и светозарен! Великим покаянием он снова будет восстановлен Богом в свое прежнее состояние. Там весь мир, преобразованный, претворенный и даже пресуществленный, в качестве новой твари во Христе будет подвигом Христа преложен и превращен в самое содержание Царства Небесного.

О, какая же тогда будет радость во всей твари! В какую же тогда сладость весь мир преобразится, какое же невообразимое блаженство тогда будет наполнять все это Царство Небесное! Тогда вся тварь как тварь перестанет существовать, тогда она будет единым боговселенским сыном Божиим. Тогда всякий тварный атом будет богоносцем! Тогда вся тварь, положенная в основу самой реальности Царства Божия, будет одною радостью, любовию, нежностью, добротою, красотою, сладостью, одним невообразимым всекосмическим гимном, одним благоухающим ароматом Триединого Бога. О, Господи Боже мой! Как Ты бесконечно и пребесконечно блажен, любвеобилен, щедр и милостив к своей твари. Боже! Душа млеет от радости при одной мысли о Твоем боговселенском вечном Царстве. Вот что несет христианство всему миру. Аминь.

5 июня. [Жизнь Христа на земле – святые дрожжи Царства Божия]

Опять Царство Небесное! Сегодня с девяти часов утра я весь охвачен созерцанием Царства Небесного. И вот я вижу, с какою быстротою Царство Божие расширяется, углубляется, возвышается и движется вперед. Начало оно осуществляться с момента вочеловечения Христа, с момента Его воплощения в человеческую природу. И вся жизнь Христа на земле есть святые дрожжи Царства Божия, она есть сущность Царства Божия. Это животворное начало Царства Божия в лице Христа сошло с неба на землю, вторглось в самое сердце вселенной – нашу крошечную землю – и тотчас начало собою всквашивать это мировое тесто – вселенную. Оно начало это делать самим явлением Бога Логоса в мир, затем Его учением, Его чудесами, всяким Его прикосновением к окружающей космической среде, самим Его дыханием, Его хождением по земле, ибо всякое Его движение, всякий Его шаг не пропадал бесследно в мировой действительности, они так или иначе навсегда оставляли свой след в мире. Кроме сего, Его божественная Голгофа, Его божественная Евхаристия, Его преславное чудесное Воскресение, Вознесение, благостное ниспослание Им Святого Духа на учеников и т. д. – все это начало беспрерывного, живого процесса всквашивания Собою всего мира с целью превращения его в Царство Божие. Что же касается Евхаристии и ниспослания Святого Духа на апостолов в виде огненных языков, то все это до сего времени с такой же самой силой, как и в первый раз, прелагает, претворяет и даже пресуществляет весь мир в Тело и Кровь Христовы; а это значит, что как самая Евхаристия, так и благодать Всесвятого Духа, заключенная в Церкви Христовой, в таинстве священства животворно, незримо для нас всю мировую действительность пресуществляют в Царство Божие. Пусть человеческий ум не рассчитывает ни на космическое пространство, ни на вообще мировую реальность, ибо если то и другое существует как реальность, то ведь и она также всквашивается этими Христовыми всетворческими дрожжами.

Но дело не в том, что как космическое пространство, так и сама мировая реальность кажутся нам бесконечными, а в том, что Христос как Богочеловек объемлет Собою как всю вечность, так и самое космическое пространство и всю мировую действительность. Можно предположить, что для того чтобы создалось такое Царство Божие, какое мы себе представляем, к существующей вселенной нужно прибавить еще бесчисленное множество таких же. Почему же? Потому что, как кажется ограниченному человеческому уму, очень много потребуется космической реальности для осуществления всех семян как животного мира, так и растительного, которые за время существования вселенной почему-либо не были осуществлены, и затем для воскрешения всех умерших от начала мира людей и всего органического мира. В таком случае для Царства Божия не хватит и сотни таких вселенных, как существующая. Но такая мысль может появиться только у одних кротов да червей из отхожих мест, но отнюдь не у человека. Последний хорошо знает, что один атом вещества скрывает в себе столько невесомой материи, что из нее можно создать целую невесомую вселенную. Само же Царство Божие будет хотя и реальное, но все же невесомо-духовное, живое, самосознающее, многоединое, коллективно-личностное, богоподобное. Так что подобная мысль сама себя побивает и уничтожает. Нам известно, что существует мировой эфир, который сам по себе совершенно невесом, и в то же время из этого невесомого эфира создается целый мир весомых явлений. А когда тот или другой весомый мир совершенно распадается на свои простые химические элементы, то он опять превращается в первобытный невесомый эфир, так что самая весомость мира и его грубая материальность являются в мире как бы случайным явлением как следствие мировой революции, ухода космической реальности от своего Творца Бога.

И вот вступление всего мира в Царство Небесное есть абсолютное осуществление той цели, того смысла мирового существования, которое еще до его создания было предначертано его Творцом Небесным. О, Боже мой! Что же тогда вся тварь будет представлять собой в Царстве Божием? Теперь он является каким-то полуживым и полумертвым; а тогда он весь будет одною жизнью, жизнью самосознающей, исполненной боговедения, жизнью, которая вся будет одною чистою любовью к Богу, одною религиозною тягою к своему животворящему центру Триипостасному Богу, Коему слава, честь и поклонение подобает ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

6 июня. [Вся вселенная будет славой Божией]

Утро. О, как хорошо! Иду в лес, иду в поле. И вот я теперь в лесу. А вот и поле. Ах, как хорошо! О, дивны дела Твои, Господи! Ты все сотворил в высшей степени премудро. Ты создал небо, и землю, и звезды небесные, и человека в качестве зрителя всех премудрых дел Твоих. И, действительно, нужно сказать беспристрастно, чистую правду, что весь мир как дело рук Твоих представляет собой одну дивную и предивную премудрость. Но эта премудрость Твоя все же даже при свете Твоего откровения остается немой для человека. Однако все же будет время, когда откроются и ее доселе замкнутые уста и она заговорит тогда таким величественным и чудесным языком о Творце, что не только человек, но и вся тварь поймет и уразумеет ее язык и тогда, изумленная, прославит и возблагодарит своего Творца за Его великую и превеликую милость к ней.

Это будет тогда, когда весь мир, вся вселенная, в качестве содержания Царства Божия, вступят в него. Тогда вся вселенная будет славой Божией, тогда вся мировая действительность будет живым светоносным одеянием Святой Троицы. Тогда вся тварь будет самой дорогой разноцветной порфирой Триипостасного Бога Царя, тогда весь космос в руках Святой Троицы будет солнечным скипетром Его всеблагостного царского всемогущества, тогда весь универсум будет драгоценной короной сущего монарха, украшенной разноцветными драгоценными камнями, тогда все сущее будет самой сладостной боговселенской духовно-мистически-тонической музыкой вечного и бесконечного прославления Триединого Бога.

О, Царство Небесное, о, новая тварь во Христе, о, истинная суббота покоя Святой Троицы, о, истинное воскресение и завершение боговселенского дела Христова, направленного на спасение всей мировой действительности. О, мир, о, вселенная! Готовься, как можно скорее готовься внутренне облечься в суровое покаяние перед лицом всемогущего Бога; скорее собери все свои силы и напряги их к тому, чтобы создать в себе живую веру во Христа, зажечь через них себя огнем любви к Святой Троице, ибо вот наступает день суда Господнего. Приготовься встретить его с такою свободою по отношению к нему, с какой сын встречает своего возлюбленного отца, иначе подвергнешься страшному переплавлению в горниле Его божественного правосудия, и тогда твое вступление в Царство Небесное будет отсрочено еще на долгое время, пока ты совершенно не очистишься. Итак, готовься быть во всякое время достойным благости и любви Бога твоего. Аминь.

7 июня. [Сатана надеялся разъединить две природы во Христе]

Как велика тайна Царства Небесного! Эта тайна зиждется только на воплощении Иисуса Христа в человеческую природу. Эту тайну сатана скоро осознал. Он ничего для себя так не хотел иметь, как то, чтобы, какою бы то ни было силой или ценою, разъединить в личности Христа Его две природы. С этой целью он поднял Ирода против младенца Христа, искушал Его в пустыне, с этою целью он Его распял на кресте; с той же целью в первые три века через гностиков вел упорнейшую борьбу со Христом и доселе ведет самую жестокую брань с Церковью. Очень большое значение имеет для него то, чтобы в сознании верующих Христос был или только Бог, или только человек, но отнюдь не Богочеловек. Таковым он Его и доселе надеется так или иначе представить человечеству. Для этого он строит всевозможные козни, выдумывает различные коварства, сеет все новые и новые соблазны для веры, создает всякого рода церковные смуты, чтобы только под тем или другим предлогом воздвигнуть на Церковь гонения и т. д. Ему во что бы то ни стало нужно самую богочеловечность Христа вырвать с корнем из веры Его последователей. Он прекрасно знает, что только воплощение Бога Логоса в человеческую природу является живым процессом боговоплощения в мир и через человеческую тварную природу во Христе мировоплощения в Бога, – отсюда и появилось самое ужасное для диавола горе. Его горе заключается в том, что в этом всеспасительном боговселенском процессе – боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога, – идут одна другой навстречу, сталкиваются и обнимаются и соединяются одна с другой две свободы – божеская и человеко-космическая – без всякого, конечно, насилия со стороны одной по отношению к другой. Вот где находится причина непримиримого бешенства диавола против Христа и христианства.

Диаволу известно, что этот процесс боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога есть процесс спасения, простертый Христом Богом на всю тварь без исключения. Он есть процесс добровольного ухода всего мира от диавола, процесс оставления диавола одиноким, без мира. В конце концов он есть процесс вынужденного смирения диавола, его добровольного покаяния и возвращения его в первобытное херувимское блаженное состояние как завершение Христом Своего боговселенского дела всеобщего спасения и наконец как завершение построения Царства Божия.

О, радуйся, вселенная, и ликуй, вся мировая действительность! Ибо вот наступает время, когда ты превратишься во вместилище Триипостасного Бога, когда Дух Святой весь изольется на тебя, когда дары Святой Троицы будут твоими дарами, когда божеское бессмертие будет твоею вечною красотою, когда слава Божия будет твоим достоянием, когда всемогущество Божие будет твоей силой, когда свет Христов будет для тебя твоим сущим светом, когда святость Триипостасного Бога будет твоим одеянием, когда радость, обоженность, благодатный мир, сладостная божественная любовь будут содержанием твоей блаженной вечной жизни.

О, все солнца, планеты, кометы, Млечный Путь, вся тварь! Возвеселитесь и возрадуйтесь, ибо блаженна будет ваша грядущая жизнь, вечная и бесконечная. Вот Иисус, Сын Божий и Девы Марии, уже две тысячи лет свободно претворяет и пресуществляет мировую действительность в Царство Божие, куда и вы войдете в качестве его содержания. Тогда все будете исполнены самосознания и полноты боговедения, тогда вы будете знать, как себя самих, своего Творца, Триипостасного Бога, вы будете евхаристическим хлебом, всегда освящаемым Божественной Троицей для Себя. Тогда вы будете второй природой Бога, вторым «я» Божеским, тогда вся духовность Всесвятого Духа изольется на вас, и вы по своей духовности будете подобны Ему, преблагостному Утешителю Богу.

О, Царство Божие! Как же ты величественно и преславно. Царство Божие – это вся полнота реальности общего спасения, совершенного Христом. Царство Божие – это ощущаемая святость Господня, Царство Божие – это порфира Святой Троицы, Царство Небесное – это вечная Церковь Святой Троицы, Царство Небесное – это жизнь Отца, Сына и Святого Духа. Царство Небесное – это трапеза Пресвятой Троицы, совершаемая лично Ею Самой; Царство Небесное – это живой обмен Бога с тварью и твари с Богом. Царство Небесное – это сущая полнота богоотчества Отца Небесного и богосыновности Сына Божия и богодуховности Святого Духа, Царство Небесное – это боговселенская личность всего богосущего. Царство Небесное – это Бог «все во всем».

О, Господи Боже мой! При одной мысли о Царствии Твоем неудержимо хочется все бросить только для того, чтобы крепко-крепко держаться за Тебя одного, хочется куда-то бежать, чтобы только там найти Тебя, преблагого Бога, хочется плакать, чтобы Тобою утешиться, хочется безумствовать, чтобы иметь Твой ум в себе. О, Царь мой, Триипостасный Бог! Что хочешь делай со мною, только не лиши меня Твоего Небесного Царства. Аминь.

8 июня. [Диавол посеял в мир семя зла]

Слава в вышних Богу и на земле мир, в человеках благоволение! – Христос воплотился, Христос родился, Христос – не человеко-Бог, а Богочеловек. Херувимы и серафимы шестокрылатые, пернатые, полные боговедения! Всплеснув крыльями, взыграйте и возрадуйтесь и возвеселитесь, ибо сущий Бог через Сына Своего единородного творит дивные и предивные дела. Он послал Сына Своего единородного в мир, чтобы совершенно разрушить дело диавола. Диавол, как вам известно, некогда был вашим начальником, ближайшим к Богу херувимом. И вот в своем мышлении противопоставил всемогущество Божие тварному бытию вселенной и тотчас пожалел мир и сам себе сказал: разве не мог всемогущий Бог создать мир не подобосущным Себе, каким Он его сотворил; а единосущным Себе? А потом молниеносно вслед за этим в нем мелькнула мысль: тогда я сам был бы непременно четвертой Ипостасью Святой Троицы. От этой мысли он вздрогнул, испугался; а потом все чаще и чаще стал ее повторять и наконец сам в нее поверил. Это было семя зла. Когда же это семя зла, посеянное им в себе, выросло, созрело и принесло плоды, тогда он эти самые плоды преподал своим подчиненным – херувимам и серафимам, архангелам и ангелам, и они приняли эти плоды и сами тотчас заразились злом, и их было так много, что они составили третью часть всех светлых духов и отложились от Бога, причем отложились от Него революционным путем, восстав против Него. Через некоторое время к ним примкнул и начальник человеческого рода Адам. Эти сатанинские семена воспринял в себя и весь мир, объявив Бога жестоким, самолюбивым, недостойным быть Богом. В этом и заключалась невообразимая бездна погибели всей твари.

Но в лице Христа Бога, воплотившегося в человеческую тварную природу, явилось спасение миру. Это спасение заключается в том, что Бог не создает мира единосущным Себе, как хотелось бы диаволу; ибо если бы что-либо подобное было со стороны Бога по отношению к миру, то это было бы не делом свободы Божией, а было бы вынуждено роковой необходимостью. И тогда, конечно, мир не был бы творением Божиим, он не был бы проявлением бескорыстного творческого акта любви Божией, а был бы истечением божества, т. е. выявлением Бога из Себя Самого в мировую сущность, а отсюда – как раз то, в чем диавол подозревал Творца по отношению к миру, на самом деле случилось бы с божеством.

В акте же творения мира, а также в акте боговоплощения в целях спасения мира является бескорыстная божеская любовь к миру. Здесь Он не только как всесовершенный, самобытный, вседовольный творит мир, не потому чтобы в нем иметь для Себя какое-либо дополнение Себе Самому или предмет удовольствия для Себя, нет, во всем этом Бог не имел и не имеет абсолютно никакой нужды, наоборот, Он создал мир таким по одной неизреченной Своей благости и любви к нему. И теперь вдруг мир оказался неблагодарным по отношению к своему Творцу и не только отложился от Него, но дерзнул поднять на Него свою волю, чтобы революционным путем похитить божественность Его и перенести ее на себя.

Казалось бы, на смену всего совершившегося с миром должно было выступить только одно божеское правосудие, чтобы раз навсегда погубить мир, но что же мы видим? Мы видим, что Бог Сам жертвует Своим божеством. Он снисшел в мир не просто спасти его, а воплотиться в него через Свою вторую, человеческую, природу с тою, конечно, целью, чтобы через Него все Божество и весь мир воплотились друг в друга и образовали абсолютное единство боговселенской личности всего богосущего, в которой Божество было бы все во всем.

Вот теперь пусть диавол скажет, что Божество эгоистично и что Оно по каким-то недостойным Его мотивам не сотворило его единосущным Себе. О, он теперь не только понял себя самого, но и совершенно осознал, что оказался не только несправедливым по отношению к Творцу, но и сознательным лжецом и клеветником.

Архангелы и ангелы! Трубите трубою громогласною всем небесным светлым силам, чтобы они готовились к величайшей встрече великого дня Господня, такого дня, когда вся мировая действительность будет совершенно преобразована в абсолютно новую тварь во Христе, в реальное Царство Небесное. И тогда уже ни зло, ни грех, ни самая смерть не будут существовать, тогда только один Бог будет все во всем. О, Боже мой, какова же тогда будет радость у всей твари! Какое же тогда будет совершаться в Царствии Божием прославление Божие! О, как тогда всем будет хорошо! Радуйся, мир! Ибо Христос несет тебе спасение, покайся, веруй в Него и люби Его, и ты будешь спасен.

9 июня. [Царство Божие будет взаимной радостью и блаженством]

Сегодня я безумствую. Да и есть от чего безумствовать, стоит только подумать о том, что весь мир, могущий вступить в Царство Божие, будет наполнен бесчисленным количеством всевозможных родовых форм, индивидуальностей, личностей. Я не говорю о разумных существах, я даже не говорю и о животных всякого рода и вида, я хочу сказать, что даже такие виды растительного мира, как дуб, береза, ракита, сосна, ель, пихта, яблоня, орешник, кедр, осина, тополь, банан, пальма и т. п. – все они, не теряя своей индивидуальности, будут в то же время совершенно преобразованы в нечто духовное, одаренное самосознанием и боговедением. Сколько же всех их будет существовать тогда в Царстве Небесном, и все они будут вечно и бесконечно прославлять своего всеспасителя Бога. А сколько же будет всякого рода злаков в Царстве Божием! И все эти злаки также будут претворены и пресуществлены в абсолютно новую тварь, но в какую же новую дивную тварь! В такую тварь, которая во всем своем преобразованном существе ни одна не будет забыта Богом, и ни одна из них никогда не будет забывать Бога. И все они, имея в себе свою индивидуальность, будут одарены, как и все создание Божие, собственным самосознанием и чистым боговедением, прославляя и славя Спасителя Христа, каждый на своем языке.

Одним словом, весь мир явлений, когда-либо бывших, ныне существующих и могущих существовать, воскреснет, преобразится и в качестве содержания Царства Божия вступит в него и будет одарен самосознанием и боговедением по отношению к Отцу, Сыну и Святому Духу. И вот все на всевозможных языках будут прославлять Пребожественную Всесвятую Троицу. Чем же тогда само по себе будет Царство Божие? О, оно будет взаимною радостью, как со стороны Бога по отношению к спасенному миру, так и со стороны мира, составляющего Царство Божие, по отношению к Богу. Оно будет сплошным вечным блаженством всего богосущего, оно будет вечным и бессмертным ликованием всей твари Господней, живым незаходимым светом божественности, пламенною любовью к Триипостасному Богу, всекосмическою осанной Богу, боговселенской красотою, беспрерывным благотворным сладостным общением, вечною славою священной Божественной Триады, одной тонической гармонией, бесконечным процессом вживания, врастания в Бога, Телом и Кровью Святой Троицы, второй природой Триединого Бога, Альфой и Омегой всего богосущего. Аминь.

10 июня. [Миру надо покаяться]

Небеса небес! Все светила небесные, все солнца, все миры, звезды, Млечный Путь, космический эфир, вся вселенная и все, что живет в тебе, и движется, и дышит. Усилие! Усилие! Над собою делайте усилие, чтобы покаяться и очиститься от всякого зла, которое хронически существует в вас, чтобы вам вступить в Царство Божие. Поверните лица ваши, повернитесь лицом ко Христу, и прострите все существо ваше к Нему, и с искренним чувством скажите Ему: «Сладчайший наш Бог, Царь и Спаситель! Мы, все миры, все светила небесные, вся твоя мировая действительность, веруем и исповедуем, что Ты действительно Сын Божий, пришедший в мир спасти всех грешников, а главное спасти его самого; а поэтому введи нас всех в Твою главную мастерскую – бесконечную всеспасительную Свою любовь, преобрази нас в ней, претвори и пресуществи в Царство Твое Божие».

Свет космический! Все силы мировые! Все пространство и вся вечность! Поспешайте, поспешайте склониться перед Христом, и выявить перед Ним вашу преданность и любовь, и сказать Ему: «Возлюбленнейший Ты наш Спаситель! Прости нам согрешения наши; ибо мы носим на себе печать всякого зла, которым все проникнуты и заражены, но по благости Твоей сделай нас достойными рабами Твоего вечного и бесконечного Царства Божия». И ты, всякое дыхание и всякая тварь, также превратитесь в одно сознание своей греховности перед всеправедным Богом Христом и, павши пред Ним, просите и молите Его, Всесвятого, чтобы Он Своею божественною любовью очистил вас от всякой греховности и соделал сонаследниками Царства Небесного, ибо вот Он, Всеблагостный, Своею искупительной жертвой, точно мельничный жернов, всю космическую природу, все равно что пшеницу, перетирает, превращает в муку – живой материал для Царства Небесного, из которой Он в огне Своей любви печет достойный Святой Троицы чистый хлеб – Свое Царство Божие!

О, милая и дорогая мать моя вселенная! О, любимые братцы мои – космические законы, все миры! О, сестры мои любезные, планеты, звезды, кометы, вся жизнь со своей творческой энергией! Я, ваш брат, прошу, и молю, и со слезами умоляю вас: поклонитесь Христу, обнимите Его стопы, целуйте прах с ног Его и устами вашей веры и чувством любви к Нему просите Его и молите Его, чтобы Он всех вас как можно скорее вкропил в Свое боговселенское тело – живое Царство Божие.

О, возлюбленный мой! Братья и сестры мои! Ежели бы вы знали, что Творец ваш Христос уготовал вам, во что Он преобразит вас, и кем все вы будете перед Ним, и чем будете вы все наполнены, и что вы будете представлять собой, то вы сгорели бы от нетерпения в ожидании осуществления всего того, что Христос через Свое вочеловечение приготовил вам. Радуйтесь же, внутренне горите, пламенейте своею любовью к Нему, кайтесь, молитесь и во всем этом делайте над собой усилие, чтобы вам быть чистыми перед Всесвятым Триипостасным Богом, дабы через Христа Господа унаследовать вам все то, что вам уготовано Им, аминь.

11 июня. [Богочеловечность Христа есть воздух для Царства Божия]

Созерцая Царство Божие, я вижу там богочеловечность Христа. И эта Его богочеловечность является в Царстве Божием тем божественным воздухом, тем святейшим кислородом, которым дышит, упивается, услаждается и живет все Царство Божие. Эта богочеловечность Христа хотя и неотделима от Самого Господа, однако она является достоянием всего Царства Небесного. Сама же по себе она есть величайшая тайна и самая сущая реальность в Царстве Божием. Из нее исходит и любовь Христова, и сладость Господня, и благоухающий мир Божий, и свет Святой Троицы, и жизнь Вседержителя Бога, и слава сущего Бога, и красота Бога Логоса, и благость Творца, и бессмертие Спасителя мира, и вечная радость святых, и невообразимое ликование друзей Господних. Она является океаном бесконечных даров Всесвятого Духа, ежемоментно изливающихся на Царство Божие, сладостнейшей духовной нежностью, божественною, невообразимо приятною прохладою, от которой истекают реки божественной теплоты, благодарственного умиления всего Царства Божия перед Триипостасной Божественной Святой Троицей, бездонно-глубинным океаном невообразимого величия, внутреннего всерадостного вседовольства и полноты всякого блага самого Царства Божия. Она является вечною и бессмертною жизнью одной нескончаемой радости всего Царства Божия. В ней заключена вся вечная и бесконечная девственная, непорочная святая юность, нестареющая юность всех пребывающих в Царствии Божием. Она есть всеосвящающая святость Божьего Царства, неистощимая пища всего Царства Божия, мирный покой святых Божиих, основа и вечная крепость Царства Божия. Она есть вечное, исполненное неизреченной любви объятие Триединого Бога всей твари в Царстве Божием, новое вино в Царстве Святой Троицы, бесконечное, беспрестанно прогрессирующее, чудесное и изумительное переживание Царством Небесным сущности Божеской.

И что особенно удивительно – это то, что, по мере своего переживания в себе сущности Божеской, Царство Божие неизменно как бы изменяется, переходит из одного всерадостного, всеблаженного, всесвятого состояния в другое, более радостное, более блаженное, более святое, и так вечно и бесконечно. О, богочеловечность Христа! Ты сущая божеская жертва искупления и спасения, слава тебе! Ты сущее сострадание миру, мир тебе!.. Ты сущая душа всего Царства Божия, осанна, осанна, осанна тебе! Аминь.

12 июня. [Царство Божие есть врастание твари в Бога]

Сегодня тепло. Дождь, гроза, гром. Хорошо! И я тотчас воспел: «Хвала тебе, богонасыщенное, дивное и бессмертное Царство Божие! Вечная и бесконечная хвала тебе, аллилуия! Ты все есть величие Божие, слава Святой Троицы, премудрость Творца, хвала тебе, аллилуия! Ты все любовь Вседержителя, ты все жалость Господня! Хвала тебе, аллилуия! Ты благоволение Божие, ты всеобщее спасение. Хвала тебе, Царство Божие! Аллилуия! Хвала тебе, живая богосыновняя невместимая вместимость Святой Троицы, преславная обитель Триипостасного Бога, аллилуия! Хвала тебе, океан божественных даров невообразимой божественной красоты, премудрости Божией. Аллилуия! Хвала тебе, Царство Божие, пречистая голубица Господня, чудная, всегда воркующая горлица Божия, милая ласточка Пресвятого Духа, аллилуия!

Хвала тебе, Царство Божие, ибо ты есть одна боговселенская сладость, вечная и бессмертная жизнь, бесконечное врастание всей твари в Триединого Бога, аллилуия! Хвала тебе, Царство Небесное, ибо ты все есть одна чистая, божественная радость, одно чистое духовное ликование, одно непостижимое веселие, аллилуия! Хвала тебе, восторженное пламенное тяготение к Богу, вселенская огненная, раскаленная влюбленность в Святую Троицу, космическое божественное вседовольство, аллилуия! Хвала тебе, всерадостное утешение, бездна божественного непреходящего счастия, бездонно-глубинной доброты, аллилуия! Хвала тебе, Царство Божие! Ибо ты живая осанна Богу Отцу, сущая преданность Богу Сыну и действительная самоотреченность Бога Духа Святого. Хвала тебе, совершенно новая тварь во Христе, полнота самосознания и боговедения, аллилуия! Хвала тебе, Царство Божие, живая драгоценнейшая светоносная царская порфира Триипостасного Царя Бога, вторая природа Святой Троицы, боговселенская личность всего богосущего, аллилуия!..

Мир тебе, Царство Божие, ибо ты все богокосмическая литургия, совершаемая Самой Святой Троицей. Аллилуия! Мир тебе, Царство Божие, ибо в тебе царствует единая воля Триипостасного Бога, аллилуия! Мир тебе, Царство Божие, ибо ты, вместо прежнего тварного времени и пространства, в качестве их имеешь единую триипостасную сущность Божескую, аллилуия! Мир тебе, Царство Божие, как абсолютной внутренней объемлющей все Божество и всю уже обновленную тварь, объединяющей их в одно целое боговселенское «Я-Мы-Я», аллилуия! Слава тебе, Царство Божие, что ты в конце концов оправдало собою преднамеренность своего Творца, своего Спасителя по отношению к себе самому, аллилуия! Слава тебе, Царство Божие, ибо ты стало в очах Божиих уже не спасенной тварью, а собственным сыном Божиим, аллилуия! Слава тебе, Царство Божие, что ты все помазание Святого Духа, благоухающий аромат Святой Троицы, благодать Божия, боговселенское непрестанное радостное пение, бессмертная божественная музыка, гармония, насажденный Богом живой сад, живое божественное увеселение, вживание в Бога, обогащение Богом, питание Богом, дыхание Богом, существование Богом, что ты есть Альфа и Омега всего богосущего! Аллилуия, аллилуия, аллилуия! Аминь».

13 июня. [Весь мир позна́ет Христа]

Сегодня с утра дождь идет. У меня он вызывает приятное радостное настроение. Но вот грянул гром, другой, третий раз, я устрашился, и, заткнув уши воском, я начал плакать, сам не знаю о чем. В это время я снова обратился к мысли о Царствии Божием.

Христос в Своей первосвященнической молитве к Отцу Небесному говорит: «Да уверует мир» и «да познает мир» [Ин. 17, 21, 23]. Это значит, что рано или поздно, но непременно мир уверует во Христа и не только уверует, но и познает Христа, а через Христа и все Божество – Отца, Сына и Святого Духа. О, Господи! Какое же богатство благости и щедрот Ты несешь миру. «Да уверует мир и да познает мир». Раз Сам воплощенный Бог сказал эти слова о вере и о богопознании, то тут уже человеческому уму не приходится иначе понимать смысл этих слов Господа, как только так, чтобы твердо и убежденно ожидать того великого времени, когда, действительно, весь мир, вся вселенная в целом уверует во Христа и наполнится величайшим боговедением. И все это будет тогда, когда он весь через Христа спасется, когда он весь будет принадлежать Христу в качестве уже освобожденных от рабства греху, тлению, смерти детей Божиих, когда Сам Спаситель мира Христос вручит Свое Царство Богу Отцу и когда Он упразднит всякое начальство и всякую власть и силу. Ибо Ему, Христу, надлежит царствовать, «доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится – смерть, потому что Отец Небесный все покорил под ноги Его. Когда же сказано, что Ему все покорено, то ясно, что кроме Того, Который покорил Ему все. Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится покорившему все Ему, да будет Бог все во всем» [1 Кор. 15, 25–28].

Когда же все это совершится? Только тогда, когда через Христа мир, вселенная, вся мировая действительность достигнет совершенства, когда он весь будет приукрашенное и превознесенное Царство Божие! Что могу говорить о тебе, когда ты неизреченно? Что могу писать о тебе, когда ты неописуемо, когда ты по своему содержанию бесконечно превосходишь всякую человеческую мысль, когда ты есть вся полнота невообразимого боговселенского блага? В тебе пребывает вся Святая Троица, ты переполнено херувимами и серафимами, архангелами и ангелами, ты находишься под вечным осенением благословения Триединого Бога, обильно изливаемого на тебя. Ты все есть радостная улыбка Святой Троицы, пение богоносных светлых духов, ты все украшено, точно гирляндами, бесчисленнейшими дарами Всесвятого Духа, ты собой представляешь живой бездонно-глубинный и безбрежный океан сладостного, животворящего дыхания Всесвятой Троицы, ты являешься абсолютной полнотой светозарной живой поэзии Триединого Бога, ты по своему содержанию есть боговселенские уста, всегда прославляющие на бесчисленнейших тварных языках Бога.

О, дивное и предивное Царство Божие! Ты представляешь собой неслиянное слияние Триипостасного Бога со всею тварью. Вся божественность Триединого Бога есть твоя божественность, вся святость Троицы есть твоя святость, все свойства Божии принадлежат тебе. Богоотчество Отца Небесного есть твое достояние, богосыновство Сына Божия есть твоя принадлежность, богодуховность Святого Духа есть твоя собственность. О, преблагословенное Царство Божие! Ты в одно и то же время и блаженство, и слава Божия, и любовь Христова, и все блага единого Бога. О, непостижимое Царство Божие! Ты являешься завершением всей космической истории, ты являешься и целью, и смыслом всего тварносущего. О, Господи! Вот где Ты открыл Себя Самого во всей полноте – в едином Твоем Царстве Божием.

Тебе подобает хвала, Тебе подобает пение во веки вечные, аминь.

14 июня. [Вся вселенная превратится в любовь к Богу]

Ночь. Звезды! Вперив свои взоры в них, я думал: это все миры, миры и миры! Для человеческого ума они бесчисленны. Если не на всех, то на многих из них царит жизнь. И если бы я имел херувимские крылья, и с быстротою молнии полетел в небеса, и стал бы обозревать вселенную, начиная с Земли, Луны, Марса, Венеры, Меркурия, Урана, Сатурна, Нептуна, Юпитера, Солнца, Сириуса и т. д., то, думаю, прошли бы миллионы земных лет, а я топтался бы на одном месте, столь малую часть вселенной я бы обозрел за такое кажущееся продолжительным время! Что же это значит? Может быть, вселенная по своей бесконечности необозрима? О, нет! Она обозрима, она конечна, но не для человеческого разума. И вот вся эта необозримая вселенная, полная жизни, всевозможных живых родов и видов как творений Божиих, все же в конце концов вся совершенно изменится и будет как бы соткана из разноцветного света, не теряя в себе ни своих бесчисленных даров, ни тем более многого множества видов. Она вся будет реально-духовной, самосознающей, исполненной боговедения, и Дух Святой будет всю ее наполнять Собою. Она тогда преобразится до такого состояния, что будет абсолютно вся проникнута богоотчеством Отца Небесного и богосыновностью Сына Божия и богодуховностью Всесвятого Духа. Она тогда вся превратится в одну пламенную любовь к Триипостасному Богу, в одну неизреченную радость. И тогда она наречется возлюбленной Господа, живой вечной обителью Всесвятой Пребожественной Троицы, и очи Господа всегда будут обращены только на нее одну, и тогда вместо вселенной она назовется Царством Божиим.

О, пребожественное Царство Божие! Созерцая тебя, я зрю в тебе присутствие животворящей пречистой и пребожественной Святой Троицы, я зрю в тебе тихий свет – это боговоплощенность Господа нашего Иисуса Христа в человеческую тварную природу, я зрю в тебе мир Божий, он бесконечно сладостнее всякого меда и сота! Я зрю в тебе, светлее всякого солнца, начертанный на всем твоем преображенном существе живой образ Отца, Сына и Святого Духа, я зрю в тебе зеркальную чистоту святости Триипостасного Бога, которая, точно светлое облако, то сгущается над тобою, то редеет, то как бы обращается в какую-то тончайшую световую благоухающую мглу. Я также зрю в тебе славу Пречистой Девы Марии, которая вся как бы соткана из прозрачного фиолетового цвета, вроде тончайшей росовидной, мягко-влажной, ароматной пыли, несущейся по тебе и благоухающей. Я зрю в тебе также световидного, паче солнца сияющего Иоанна Крестителя! Он весь представляет собой бесконечную огнезрачную пламенную любовь к Святой Троице.

Я зрю в тебе также святых ангелов, которые все сотканы из одного абсолютно белого, точно снег, цвета, и внутри и снаружи они все как бы вылиты, точно мозаика, из одних евангельских световых слов, и над ними сладостным веянием дышит Дух Святой. Я зрю в тебе ветхозаветных пророков, они бесконечно величественны, светозарны, и слава Божия волнами переливается над их головами. Я зрю в тебе бесчисленнейшее множество святых мучеников и мучениц, и все они препоясаны радужными цветами солнечного света; на их головах надеты ослепительные царские короны, из которых беспрерывно льются световые радостные лучи. Я зрю в тебе бесчисленное множество херувимов и серафимов, бесконечное число чинов архангелов и ангелов, и все они сотканы из тончайшего, и приятнейшего, и благоухающего света и ежемоментно взывают друг ко другу: «Свят, свят, свят, Господь Саваоф, исполнь все Свое Царство вечной и бесконечной славы Своей»; а другие из них восклицают: «Слава Отцу, слава Сыну и слава Святому Духу!»

Я зрю в тебе твое благодатное состояние, как ты ежеминутно делаешься все более и более животрепещущим, радостным, ликующим, бесконечно совершенным, богоподобным и т. д., и душа моя вся переполнилась неописуемой радостью, и я в этот день с утра и до ночи неутешно плакал от душевного восторга. О, как ты бесконечно велико и превелико, ибо ты есть Царство Божие, Царство Пребожественной и Святой Троицы. Аминь.

15 июня. [«Царство Божие, вселись в меня!»]

О, Царство Небесное! Как ты бесконечно блаженно, что ты все в Боге и Бог в тебе. Какая для тебя невообразимая радость, когда ты всё облеклось в Бога и Бог облекся в тебя. Царство Божие! Вожделеннейший предмет моего к тебе благоговения, не оставляй меня. Царство Божие! Неописуемая моя радость, прими меня в себя. Царство Божие, вечная моя сладость, питай и услаждай меня собою. Царство Божие! Всегда утоляй меня собою. Царство Божие! Всегда радуй меня. Царство Божие! Всегда украшай меня собою. Царство Божие! Всегда выдыхай в меня свою любовь к Триипостасному Богу. Царство Божие! Всегда влеки меня к себе. Царство Божие! Искорени во мне все мои страсти. Царство Небесное! Всегда расплавляй мой дух пламенным стремлением к тебе. Царство Божие! Пронзай меня собою. Царство Небесное! Всегда очищай меня от скверн плоти и духа. Царство Божие! Приди, и вселись в меня, и будь всегда во мне, и меня самого преврати в свою собственную сущность. Царство Божие! Облагодетельствуй меня. Царство Божие! Всегда обладай мною. Царство Божие! Всегда наполняй меня собою. Царство Божие! Всегда оживотворяй мою совесть. Царство Божие! Всегда весели мое сердце. Царство Божие! Просвети меня светом твоим. Царство Божие! Всегда озаряй мое сердце. Царство Божие! Всегда вдохновляй меня на самоотверженное стремление стяжать тебя. Царство Божие! Всегда заливай меня своим чудным светом познания истины. Царство Божие! Всегда опьяняй меня собою. Царство Божие! Всегда властвуй во мне своею волею.

Царство Божие! Будь всегда содержанием моих стремлений, чувств, мыслей. Царство Божие! Будь всегда моим спутником в сей земной жизни. Царство Божие! Будь всегда одеянием души моей, украшением сердца моего, чистотою ума моего и благолепием разума моего. Царство Божие! Пожалей меня и прими меня к себе. Царство Божие! Помилуй меня. Царство Божие! Усынови меня себе. Царство Божие! Врасти меня в себя. Царство Божие! Укрепляй во мне веру в Триипостасного Бога, своим дыханием распаляй во мне любовь к Святой Троице, утверди во мне надежду на Спасителя и Искупителя моего. Царство Божие! Расположи все мое существо к любви к врагам моим, к молитве о ненавидящих меня, к доброжелательству по отношению к проклинающим меня.

Царство Божие! Испепели во мне все страсти мои. Царство Божие! Всегда утешай меня собою. Царство Божие! Влюби меня в себя. Царство Божие! Увенчай меня собою. Царство Божие! Обогати меня содержанием твоим. Царство Божие! Всегда умиротворяй меня собою. Царство Божие! Всегда корми меня сосцами своими. Царство Божие! Прими меня в славные объятия твои. Царство Божие! Будь всегда моим ангелом хранителем, будь моим заступником пред Божиим правосудием. Царство Небесное! Непрестанно напоминай мне о себе. Царство Божие! Всегда снисходи к моим слабостям. Царство Божие! Будь для меня спасительной броней от меня самого. Царство Божие! Будь всегдашней красотой моей. Царство Божие! Я люблю тебя, только не гнушайся мною. Царство Божие! Я жажду всегда быть в тебе. Ты же прими меня в себя. Царство Божие! Я признаю тебя, признавай же и ты меня детищем своим. Царство Божие! Я очень ценю тебя и бесконечно дорожу тобою, ты же хоть в качестве последнего своего члена впусти меня в себя. Царство Божие! Ты предмет заботы моей, молю и умоляю тебя позаботиться и обо мне, чтобы мне всегда быть в тебе. Царство Божие! Ты моя деятельная энергия в целях исполнения мною воли Божией, ты моя мудрость, ты моя истина, ты моя правда, ты моя радость, ты мое благодатное опьянение, ты мое бессмертие, ты моя крепость, ты моя сила, ты мое благо, ты мое сокровище, ты мое богатство, ты мое спасение, ты моя милость, ты моя молитва, ты моя награда, ты моя красота, ты моя преданность Богу, ты мое вдохновение, ты моя прозорливость, ты все мое, аминь.

16 июня. [Мир преобразуется в Царство Божие путем покаяния]

Утро. На небе ни облачка. Тихо. На душе радостно. Я тотчас отправился в поле. Хорошо! И вот я от радости заплакал, и тотчас взглянул на небо, и сказал: «Боже великий и преславный! Ты сотворил мир, Ты его и направляешь к священной великой цели. Вот эта земля, это небо, солнце, звезды и вообще вся мировая действительность, – теперь все это находится в одном состоянии своего бытия; но ведь будет некогда день, когда все это преобразится в Царство Твое Небесное, когда вся тварь Твоя будет содержанием того же Царства Божия. Но где же тогда будет находиться все космическое зло? О, оно огнем космической веры во Христа, покаянием самого сатаны совершенно испепелится, уничтожится и раз навсегда исчезнет. Как дело твари, как явление, не сотворенное Богом, а случайное; оно само собой совершенно уничтожится и из «есть» превратится в абсолютное «нет». Но это еще не все. Тогда даже все последствия смерти сгинут с лица вселенной на веки вечные. И тогда вся космическая действительность облечется в совершенно другую действительность, самосознающую, исполненную боговедения, и станет совершенно реально-духовной сущностью.

Но когда же все это совершится, когда все это будет? Это все совершится тогда, когда вечные муки погаснут от слез кающихся грешников, когда сам диавол в горниле адских мук совершенно очистится путем покаяния, когда, наконец, самая богоотчужденность как причина страданий грешников, как часть мировой действительности, доселе упорствующей воле Божией, от пламенного покаяния всех мучившихся в геенне огненной совершенно упразднится, уничтожится, когда сам ад преобразится во всепрощающую любовь Божию и т. д. И только тогда вся мировая действительность, точно красивая бабочка, вылупившаяся из гусеницы своего тварного состояния, превратится в совершенно новую тварь. Она прекратит свое тварное существование и будет себя чувствовать уже сыном Божиим, действительной невестой Христовой, частью боговселенской личности всего богосущего «Я-Мы-Я».

О, Царство Божие! Привет тебе как невесте Христовой, привет тебе как полноте завершения дела Христова, привет тебе, превожделеннейший предмет радости Святой Троицы, привет тебе как осуществлению цели и смысла пришествия Христа в мир, привет тебе как исполнению Христом воли Отчей, привет тебе как совершенному спасению мира, привет тебе как вечной радости херувимов и серафимов! Привет тебе как предмету вечного и бесконечного изумления всех небесных сил, привет тебе как осуществлению евангельского благовестия, привет тебе как завершению библейского пророчества, привет тебе как исполнению воли Божией по отношению ко всей твари, привет тебе как торжеству правды Божией, привет тебе как откровению божеской истины, привет тебе как абсолютному примирению Бога с тварью!

Привет тебе как прославлению имени Триипостасного Бога, привет тебе как носителю благоволения Божия, как хранителю благодатных даров Всесвятого Духа. Привет тебе, вечному храму Божию, всегда, вечно и бесконечно совершаемой в тебе Отцом, и Сыном, и Духом Святым боговселенской литургии, в которой ежемоментно ты прелагаешься в Тело и Кровь Святой Троицы, привет тебе, второй природе Триединого Бога! Привет тебе, безбрежному океану благости Божеской, сущей сокровищнице благоволений Триипостасного Царя Бога! Привет тебе как бывшему блудному сыну, ныне же лежащему на груди Отца своего в качестве возлюбленного Его сына! Привет тебе, возлюбленное дитя Божие, привет тебе, единственная ценность Божия! Привет тебе, чистое золото Господне, привет тебе, единственная жемчужина в руках Божиих! Привет тебе, всесущее блаженство, всесущая радость, всесущая сладость, всесущая красота, всесущий благоухающий божественный аромат, всесущее чистое утешение!

О, слава тебе, Царство Божие! Слава тебе, боговселенская личность всего богосущего! Слава тебе, сын Божий! Слава тебе, обитель живого Бога! Слава тебе, жертвенник Всесвятой Троицы, где Она в качестве и жреца и жертвы служит делу спасения всей вселенной! Слава тебе, боговселенская сущая реальность, Альфа и Омега всего богосущего. Слава, слава тебе, Царство Божие! Аминь.

17 июня. [Царство Божие есть завершение истории тварного бытия]

Всю ночь я не мог уснуть, я думал о Царствии Божием. Часто я вскакивал с постели и сам не свой выходил из дома под открытое небо, охваченный каким-то радостным восторгом. Душа моя трепетала во мне, и я не мог удержаться от слез! Эта ночь была для меня незабвенной!

Царство Небесное, думал я, это вселикование Божие, это радостная улыбка Всесвятой Божественной Троицы, это завершение истории тварного бытия, это завершение [всеобщего спасения] и, наконец, оно же есть и начало, и завершение самоистощения Святого Духа в дарах, изливаемых Им на мировую действительность, преобразованную в абсолютно новую тварь во Христе. Царство Небесное есть начало уже другой, боговселенской жизни как вживания и врастания в Триипостасного Бога. Эта новая ее жизнь есть бесконечный процесс обогащения себя святостью Всевышнего, любовью всеблагостного Творца, духовностью Святого Духа и т. д., и т. д.

Какова же будет окончательная цель боговселенской жизни в ее уже новой, преобразованной во Христе твари? Я должен сказать, что в ее новой жизни как обновленной твари уже не будет никакой цели, кроме бесконечного врастания в Бога! Тогда всей ее жизнью и целью будет один лишь Триипостасный Бог. Мало того, она уже, как бывшая тварь, прекращает свое таковое тварное существование, она уже будет существовать как сын Божий, второе Божеское «я», вторая природа Бога, боговселенская личность всего богосущего. Что касается самого процесса жизни, то и здесь для нее жизнью будет самобытность божеская. Тогда Пресвятая Троица будет для нее и ее вечностью, и ее пространством, и ее движением вперед, и самым ее процессом жизни. Она для нее будет «все во всем». Вот что ожидает вселенную, вот что ей несет голгофский Христос, вот, наконец, во что она превратится и чем будет! Такое состояние всей вселенной и будет называться Царством Божиим.

Что меня особенно радует – это то, что в эту преображенную, преложенную и пресуществленную в Царство Божие вселенную войдет и вся полнота всего тварного, когда-либо существовавшего, существующего или могущего существовать. Так что ни один когда-либо бывший и почему-либо погибший зародыш не исчезнет – все это во всей своей цельности и полноте явится в составе Царства Божия как уже цельная, созревшая и выросшая индивидуальность, полная самосознания и боговедения. О, какая же тогда будет полнота в самом содержании Царства Божия! И эта вся полнота Царства Божия будет полнотою живой благодарности Богу, вдохновенной любви к Нему, вечной блистательной красоты, вселенского признания тварью Бога, боговселенского восторга, неизреченной радости, прославления Бога, величания Его имени, поклонения Ему как сущему Богу, Творцу всего сущего.

О, Царство Божие! Какой язык изречет все твое блаженство, твое невообразимое благо. Стоит только подумать о том, чем ты в качестве обыкновенной твари было и чем стало после того, как ты сделалось Царством Божиим, каким теперь тебя Христос Своей в Себе богочеловечностью соделал, как Он преобразил тебя через Свою человеческую природу, претворил и пресуществил через живой процесс боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога.

О, херувимы и серафимы, архангелы и ангелы! Пойте и прославляйте Триипостасного Бога за спасение мира. Престолы, господства, начала, власти и силы! И вы возблагодарите Господа Бога за Его беспредельную любовь к своему созданию. И вы, архангелы и ангелы! Прославляйте всемогущего Бога вашего за Его бесконечную благость ко всему сущему. И ты, душа моя! Воспой и вся превратись в пламенный священный гимн пренебесной Святой Троице, ибо смотри, во что Она претворила вселенную и из чего теперь будет состоять Царство Божие. Радуйтесь и вы, небеса! Веселись и ты, земля! Ликуй и ты, вся жизнь, ибо Господь Бог ваш, создавший вас из небытия, ныне делает вас Своею в Себе второю природою. Вот что значит Бог, вот что значит всеобщее спасение, ниспосланное в мир Богом через Своего единородного Сына, Господа нашего Иисуса Христа. Ему подобает слава, честь и поклонение во веки вечные, аминь.

18 июня. [Богочеловечность Христа – основа спасения мира]

Утро. Сегодня я проспал. Не знаю, почему я проспал. До семи часов утра я не чувствовал никакого движения в душе моей, но вдруг я вспомнил о богочеловечности Христа, и тотчас почувствовал жар внутри себя, и тотчас возопил: «Радуйся, богочеловечность Бога Логоса, начало нашего спасения! Радуйся, богочеловечность Господа, основа всеспасения мира, радуйся, богочеловечность Христа, причина страшной борьбы ада с Сыном Божиим! Радуйся, богочеловечность второй Ипостаси Святой Троицы, оправдание Бога перед тварью! Радуйся, богочеловечность Спасителя мира, воздвигшая все силы ада на единоборство с тобою; радуйся, богочеловечность Богочеловека Господа, нанесшая смертельный удар отцу смерти, диаволу; радуйся, богочеловечность Владыки всего сущего, предрешившая уничтожить собою всякое царство зла; радуйся, богочеловечность Царя славы Христа, несущая всепрощающую любовь Творца по отношению ко всей твари!

Радуйся, богочеловечность Мессии Христа, сущая причина, принудившая диавола рукою Ирода погубить Богомладенца Господа. Радуйся, богочеловечность Христа, краеугольный камень основания для вражды князя мира сего против Сына Божия. Радуйся, богочеловечность Христа, восстановившая отца всех злых, чтобы всячески противодействовать боговоплощению, чтобы тем или другим путем во что бы то ни стало снова разъединить соединившиеся во Христе две природы, божескую и человеческую, в единстве Его богочеловеческой личности. Радуйся, богочеловечность Христа, приведшая в такую печаль самого веельзевула, что он предпочел бы в тысячу раз больше мучиться в аду, чем видеть тебя осуществленной Богом Логосом. Радуйся, богочеловечность Господа, ни на минуту не дающая покоя сатане; радуйся, богочеловечность Христа, заставившая отца злобы искать спасения в самой злобе против тебя; радуйся, богочеловечность единородного Сына Божия и Сына Человеческого Иисуса, поразившая сердце, и ум, и волю диавола невыносимою скорбью одиночества! Радуйся, богочеловечность Христа, приведшая сатану в крайнее отчаяние! Радуйся, богочеловечность Христа, заставившая диавола зорко и неотступно следить за делом земной жизни Господа и даже по пятам в ужасе следовать за Ним. Радуйся, богочеловечность Господа, всегда досаждавшая сатане собою; радуйся, богочеловечность Христа, возбудившая диавола объявить Христу смерть, чтобы этим тебя уничтожить.

Радуйся, богочеловечность сущего Мессии, пришедшего в мир, чтобы тобою спасти его! Радуйся, богочеловечность Христа, все время возмущавшая собою душу сатаны и приводившая его в такое озлобленное состояние, что он решил из-за тебя распять Господа, чтобы совершенно упразднить и изничтожить тебя самую на кресте, дабы окончательно воспрепятствовать спасению мира! Радуйся, богочеловечность Христа, превратившаяся на кресте в одно неистощимое истощение неслыханного смирения! Радуйся, богочеловечность Христа, своим воскресением в третий день после вкушенной смерти на кресте совершенно победившая врага и оказавшаяся абсолютно непобедимой! Радуйся, богочеловечность Господа, своим воскресением положившая печать вечной смерти на сатанизме в диаволе; радуйся, богочеловечность Христа, в своем воскресении положившая начало воскресению через себя и всей твари, всякой плоти и духу! Радуйся, богочеловечность Христа, вознесшаяся на небо и севшая одесную Бога Отца! Радуйся, богочеловечность Христа, положившая начало решению Триипостасного Бога через тебя и тобою преобразовать, претворить и пресуществить весь мир в Тело и Кровь Христовы, а через Него и во вторую природу Святой Троицы, и соединить все божеское и всю преображенную мировую действительность в такое богоединство, чтобы все Божество и вся космическая тварь составили единую боговселенскую личность, дабы Бог был все во всем! Радуйся, богочеловечность Христа как Альфа и Омега всего Царства Божия! Радуйся, богочеловечность Господа, ибо ты есть и основание и завершение Царства Божия! Радуйся, богочеловечность Христа, ибо ты есть само содержание Царства Божия, аминь.

19 июня. [Обитатели Царства Божия]

Царство Божие! Я опять всем своим существом стремлюсь к тебе. Мне опять хочется созерцать тебя вечно и бесконечно. Вчера я, созерцая тебя, приветствовал богочеловечность Господа, которая является основанием твоим, ныне же я хочу опять созерцать тебя и видеть, что в тебе делается. И вот я зрю и от этого переполняюсь неизреченной радостью и пламенной любовью к моему Триипостасному Богу. Я зрю в тебе терновый венец Господа, я вижу также копье, которым был прободен Христос. Я также вижу бич, которым Он, преблагостный, был бичуем. О, как же они теперь бесконечно светоносны и в несколько рядов окружены кольцом молниеобразного сияющего света Христова. Этот свет, что окружает их, так прекрасен, так величественен, что не только язык человеческий отказывается передать его красоту и величие, но даже и мысль человеческая бессильна представить их себе. Сами же по себе они, т. е. терновый венец, копье и бич, точно вылиты из живого мягкого пурпурного света. Они являются теперь священническим жертвенником, на котором весь человеческий род приносит себя самого в знак самоотреченной любви к сладчайшему Иисусу Христу. И от этого преславного престола исходит такая сладость, что все Царство Божие, вкушающее ее, от внутренней радости приходит в восторженное состояние.

Здесь я зрю бесчисленные полки и человекоподобных, и звероподобных, и птицеподобных, и других Божиих чад Царства Божия – все они как бы сотканы из одного чистого света, только разного цвета; на головах их красуется как Царство Небесное, думал я, это вселикование Божие, это радостная улыбка Всесвятой Божественной Троицы, это завершение истории тварного бытия, это завершение всеобщего спасения] бы вылитая из одной чистейшей радости эмблема – «АΩ». И все они воспевают Отца, Сына и Святого Духа. Их пение такое величественно-радостное и сладостное, что ничего подобного я не слышал в мире. Здесь я слышу бесконечно сладостную речь; она настолько утешительна, настолько благоуханна, что все Царство Божие от нее как бы тает, все превращается в одну какую-то божественную сладость. Эта речь исходит от Богочеловека Христа, ее смысл для меня совершенно непонятен. Я зрю здесь священный божественный танец всех девственников Господних. О, да какой же это божественно-благоговейный танец! Он весь как бы вылит из одной чистой молитвенной благодарности Богу! И Слава Божия, точно облако, носится, колеблется, спускается, поднимается и извивается над ними. Я зрю здесь всякого рода и вида космическую жизнь тяготевших и доныне тяготеющих познать и любить Бога. Все они бесконечно разновидны по своим внешним формам: одни из них – настоящие люди, другие – почти что люди, но по своим размерам очень высоки и велики, чтобы быть людьми… И все они, точно священники Господни, облачены в таинственные ризы. От них исходит густой свет, и этот свет составляет одно световое Писание – историю спасения мира Христом. И все они читают это солнечное световое Писание и наполняются сладостным умилением и благодарностью ко Господу.

Я зрю, как мир, прежде бывший неодушевленным, ныне стал не только живым миром, но и миром, исполненным славы Божией. И весь этот мир непрестанно восклицает: «Достоин Ты, Господи, чтобы вечно и бесконечно Твое Царство прославляло Тебя как единого нашего Создателя и Бога». Здесь я вижу множество детей, которые так сладостно поют, так радостно ликуют, так весело улыбаются и своим смехом величественно прославляют Святую Троицу, что от такого их настроения все Царство Небесное еще сильнее освещается божественным триипостасным светом! И мне открылось, что эти дети есть выкидыши, насильственно умерщвленные или самой матерью еще в утробе, или кем-либо другим до или после рождения их. Они в самой своей насильственной смерти, в собственной крови крестились во Христа и вот сделались сынами Божиими. При виде их я заплакал.

(…).

20 июня. [Агнец Божий в Царстве Божием]

Вчера я весь день услаждался зрелищем Царства Небесного, а сегодня я на крыльях созерцания снова парю в нем. Царство Небесное! Я здесь вижу апокалипсического Агнца Божия, взявшего на Себя грехи мира, вижу я также двадцать четыре старца, сидящих на престоле в царских коронах и кланяющихся Агнцу Божию и прославляющих Его на своих музыкальных инструментах. Здесь я вижу Сего Агнца Божия, Который как бы вобрал в Себя весь свет Царства Божия. От Него во все стороны, точно океаны вод, истекает чистая Его любовь и заливает собою все Царство Божие. От него исходит всемогущая всетворческая сила, которая из самой себя выявляет лица Царства Божия. Сей Агнец Божий то появляется, то скрывается перед очами чад Божьего Царства. Когда же Он появлялся, тогда все Царство Божие наполнялось неизреченным внутренним миром. Двадцать четыре старца также сияли ярким светом, но золотого цвета.

Я вижу здесь Сына Человеческого, сидящего за боговселенскою солнцевидною трапезой; а вокруг Него тьма тьмущая, биллионы биллионов, секстиллионы секстиллионов живых, богоносных существ, одетых в белые, как солнце, блестящие одеяния, с молниевидными чашами в руках, пьющих искрящееся вино в Царстве Божием. Здесь я вижу ликующую божескую жизнь в самых разнообразных видах. Здесь я вижу также Сына Человеческого, облаченного в невообразимый свет; Он Сам Собою питает и поит все Царство Божие. Здесь я слышу такую дивную музыку, что если бы весь мир превратить в одну идеальнейшую гармонию, то и она, сравнительно с божественной музыкой Царства Небесного, была бы одним скрипом несмазанного колеса русской телеги. Здесь я слышу беззвучные звуки рукоплесканий праведников, которые так сладки, так благодатны, что от их сладости я чуть совершенно не истаял.

Здесь я слышу осанну Святой Троице, несущуюся от всего Царства Божия, она подобна самой тихой и приятной буре. При этом все Царство Божие преклоняет колена перед непостижимым вездеприсутствием Божиим. Здесь я слышу дивное плескание крыльев херувимов и серафимов, которые своими молитвенно-благодарственными крылоплесканиями перед лицом Святой Троицы приводят все Царство Божие в одно ликостояние пред своим Триипостасным Богом. Здесь я слышу сладостный шум от необыкновенно быстрого полета престолов, начал и сил, мчащихся приветствовать Святую Троицу. Я слышу невообразимый сладостный гимн, поемый устами всего Царства Божия Пречистой Деве Марии. Здесь я слышу, как все Царство Божие поет великую песнь Триединому Богу: «Тебе поем, Тебя благословим, Тебя благодарим, Господи Боже Триипостасный, за то, что Ты изволил спасти Собою всю вселенную, всю тварь!» Я слышу, как Сам Дух Святой прелагает, претворяет и пресуществляет Царство Небесное в живое Тело и живую Кровь Триипостасного Бога. Я вижу, как Дух Святой приводит Царство Божие из одного состояния в другое, третье, четвертое и т. д. вплоть до того состояния, когда все оно как бы тонет, скрывается в самой сущности Божества. И в это время оно становится как бы Самим Богом.

Здесь я обоняю чудный и пречудный благовоннейший аромат, сравнительно с которым всякий аромат мира, благоухание розового масла, жасмина, лилии, индийского нарда, самого благовонного мускуса будут равносильны трупному запаху. Этот божественный аромат исходит из богочеловечности Христа, и он является самой душой бессмертия Царства Божия. Здесь я осязаю что-то по своей духовной сущности неосязаемое. Но зато всякий раз, когда я осязаю его, то наполняюсь какой-то боговселенской сущностью, которая вся есть божественность Христова, святость Божия, сила Господня, красота божественная, премудрость Божия, вся есть истина, вся есть свет, вся есть благодать на благодать. Аминь.

21 июня. [Награда за добрые дела]

Смотря на содержание Царства Божия, я думаю о том, как же бесконечно блаженны те дети, те отроки и отроковицы, которые с молодых лет стремятся служить Богу: кто в качестве истинных подвижников, кто в качестве истинных ради Христа послушников, кто монахов, кто отшельников, кто пустынников, кто юродивых, кто девственников, кто миссионеров, кто мучеников за Христа. Но выше их всех – это те, кто стремится служить Господу смирением и покаянием. О, выше этих двух типов святых никого нет! Разве что с ними может соперничать еще один тип подвижников – это подвизающиеся в молитве.

О, возлюбленные дети, отроки, отроковицы, юноши и девушки! Как вы будете счастливы и блаженны, если Христа и Его святую волю предпочтете не только миру, но и себе самим и собственной жизни. Что такое, мои милые чада Божии, самая счастливая жизнь без Христа? О, она ничто! Вот посмотрите на вашу прошлую жизнь, хотя бы даже на вчерашний день, он прошел, и его уже нельзя сделать ни сегодняшним, ни тем более завтрашним, и что вы вчера думали, говорили, делали – все это уже отлетело к Богу. И вот из того, что вы вчера думали, говорили и делали, ничего нельзя уже взять обратно, все пошло на суд Божий. Если мы с вами думали, говорили приятное Богу, не противное Его святой воле, то мы за это получим награду от Бога; а если мы думали плохо, говорили дурно, поступали греховно, то тогда мы неизбежно за это будем осуждены Христом на вечное мучение. Мало того, дети мои возлюбленные! Вы ведь знаете сами – когда вы делаете доброе дело, какое бы оно ни было, тогда долгое время от этого бывает очень хорошо, приятно, радостно на душе, и в это время хочется любить и Самого Бога, и маму и папу, и братьев, и сестриц, и птичек, и цветочки, и все-все. И в это время, когда вы уснете, то и сны вам снятся приятные, хорошие, и это только оттого, что вы делали добро, а через это вы угождали Богу и исполняли Его святую волю. И вот смотрите, мои дорогие, как радостно бывает даже теперь, в этой жизни, еще без вознаграждения за добрые дела от Бога, а что будет с вами тогда, когда вы будете иметь блаженство, счастие, когда за все ваше добро, за все ваши чистые, добрые дела Господь Бог воздаст вам и воздаст такою наградою, которая будет бесконечно дороже золота, дороже денег, дороже всех земных благ и богатств? Вот, мои милые дети, что значит думать, говорить и делать только одно добро для Христа!

Теперь, какою же неизреченною и вечною наградою наградит вас Господь Бог ваш, если вы с самого детства возлюбите Христа, будете исполнять в точности, что говорится в Евангелии, и каждое слово Христово, изложенное в сей небесной книге, вы будете проводить в самую жизнь? О, тогда Господь будет так любить вас, что будет жалеть каждый волос с головы вашей. Дети мои! Что будет с вами, если вы будете любить Христа так, что ради него готовы будете хоть сейчас страдать за Него, день и ночь будете молиться Ему, думать о Нем, вспоминать всю Его жизнь, часто читать Евангелие, оплакивать Его страдания, крестную Его смерть, с раннего возраста научитесь работать, пахать, косить с молитвою, подавать милостыню нищим, никогда не лгать, никого не обманывать, будете всех любить, ни на кого никогда не сердиться, обижающим вас делать только одно добро, ненавидящих вас будете любить и любить без конца? Каким же неизреченным благом Христос вознаградит вас тогда! Особенно Христос любит уходящих от родителей в монастырь, в отшельники, в пустыню ради Христа! Но еще сильнее Он любит тех, кто без всякой платы ходит за больными, питает, одевает чужих сирот, водит ради Господа слепых, ухаживает за безногими, безрукими, идиотами, кто всегда любит всех бедных и нищих. О, таковых Христос очень любит! Но еще больше Христос любит тех, кто ради Царства Небесного совершенно отрекается от своей воли, от всех своих желаний и стремится раз навсегда во всем исполнять только одну волю Христову. Дети мои, милые мои! Если все это будете делать с любовью и со смирением в душе вашей, то вы непременно будете в Царстве Божием.

22 июня. [Шествие в Царство Божие]

Раннее утро. Мое сердце было охвачено любовью ко Христу. И вдруг со мною сделалось легкое исступление, и я увидел бесчисленнейшее количество людей, шествовавших в Царство Божие. Все они шли – кто от сохи, кто из мастерских, кто с поезда, кто из брачного чертога, кто от царского престола, кто из учебных заведений, кто из театра, кто из непотребных домов, кто из ресторанов, питейных домов, кто из государственных учреждений, кто из военных казарм, кто из города, кто из сел, деревень, кто с поля, кто с моря, кто из пустыни, кто из монастырей, кто в качестве нищего, кто в качестве странника, доктора, епископа, священника, монаха, отшельника, пустынника, юродивого, арестанта, каторжника, бродяги и т. д., и т. д. И у всех у них лица светлые, веселые, жизнерадостные. И я после сего видения тотчас пришел в себя, как бы пробудившись от легкого сна. И тут я пал ниц и воскликнул:

«О, Царство Божие! Ты для всех ищущих спасения и есть искомое, ты для всех алчущих и жаждущих правды Божией и есть та самая правда, ты для всех скорбящих и печальных и есть их радость и утешение, ты для всех угнетенных и униженных и есть сущая их свобода и величие, ты для всех сирот и вдов и есть истинное отче-материнство, бессмертное супружество, ты для всех кающихся и есть действительное оправдание и реальная милость Божия, ты для всех невольников являешься сущей свободой, ты для всех больных являешься совершенным здоровьем, ты для всех мертвых являешься воскресшей жизнью, ты для всех грешников являешься всеспасительным помилованием, ты для всех праведников являешься их вечной наградою, ты для всех подвижников являешься вечным божеским благоволением, одним словом, ты все для всех!»

О, Царство Божие! Лобызаю тебя, радостными слезами орошаю тебя, умиляюсь, восхищаюсь тобою, поклоняюсь тебе, величаю, воспеваю тебя, изумляюсь тебе, люблю тебя, пламенею к тебе, восторгаюсь тобою, вожделенно наслаждаюсь тобою, радуюсь, веселюсь тобою, почитаю, приветствую тебя, жду и не дождусь, когда ты во всей своей полноте реализуешься, осуществишься перед лицом Божиим. Размышляю о тебе всегда, всем сердцем тяготею к тебе, весь предан тебе, пленен тобою, сгораю от любви к тебе. Ты ценность моя, ты жизнь моя, ты утешение мое, ты богатство мое, ты сокровище мое, ты бессмертие мое, ты покой мой, ты радость моя, ты восторг души моей, ты благоденствие мое, ты венец похвалы моей, ты ликование мое, ты блаженство мое, ты нега моя, ты полнота всякого удовольствия моего, ты мир души моей!

Веселись, земля, смейтесь и радуйтесь, горы! Препояшьтесь ликованием, долины! Все неровности, выпрямитесь от радости. Вот Царь славы Христос Бог ваш благоволил вам быть участниками Царства Божия. И вы все, болота и низкие места! Встаньте, поднимитесь, обсушитесь и облекитесь в одежду величия вашего, покройтесь зеленой травой и радуйтесь, ибо Жизнодавец Бог принимает вас в единую боговселенскую семью – Царство Божие! И вы, озера, реки, моря, океаны! Возликуйте и возрадуйтесь грядущему преображению вашему в вечное, единое, боговселенское Царство Божие. Народы земли, все четвероногие животные, звери, птицы, гады, рыбы морские, все живущее на суше, в воздухе, в земле, и в воде, и под водой! Возрадуйтесь и возвеселитесь, ибо настало и для вас спасение!.. Аминь.

23 июня. [Царство Божие есть чистая свобода Божья]

Сегодня с утра сильный идет дождь. Я мысленно снова обратился к Царству Божию, и вдруг блеснула у меня такая мысль: Царство Божие подобно вот этому самому ливню, который, пройдя свой цикл превращения, опять возвращается в том же виде на свое место, откуда он поднялся вверх. Так и Царство Божие: раньше оно возникло в качестве тварной первичной идеи из свободы Божества, затем, пройдя весь свой тварный цикл с конечным отложением от Бога, оно снова через Христа вернулось обратно к Богу и вернулось уже в качестве полноты свободы Божества, в качестве многоединой личности и чистой, божественной любви! И вот я смотрю и вижу, что в Царстве Небесном, ничего нет, кроме одной боговселенской свободы, которая, с одной стороны, представляет собой полноту индивидуальностей, личностей всякого рода и вида, существовавших в качестве всей мировой действительности. Все эти личности теперь и составляют полноту Царства Божия, и кроме них ничего нет другого в нем. Что же касается тех вещей, которые нами отмечены в Царствии Божием, как будто не имеющих в себе личности, то они не существуют в Царстве Божием сами по себе как таковые, а являются в нем уже как живые символы всемогущей воли Божией, полной всяких проявлений Всесвятого Духа, как бесконечные Его благодатные дары, изливаемые Им на Царствие Божие.

В основе же сих даров Всесвятого Духа, самой сущности их, лежит единое начало, а именно свобода Божества, которая по своему содержанию есть всеблагостная любовь Христова, божественность Святой Троицы. А поэтому все Царство Божие есть само по себе чистая свобода божеская, чистая всеблагостная любовь Пресвятой Троицы. Вследствие сего между всеми индивидуальностями-личностями, находящимися в Царстве Божием, существует единая свободная любовь и любовная свобода, такая абсолютная личная свобода, такая всесовершенная любовь, что всякая индивидуальность-личность живет не своею личной свободой или любовью к себе самой, а свободою и любовию других, так что все Царство Божие как сущая любовь Триипостасного Бога существует только для каждой единичной личности; в свою очередь, каждаяая личность, пребывающая в Царстве Божием, живет и существует не для себя самой, а только для всего Царства Божия. У них у всех одна и та же воля, совпадающая с волей Триипостасного Бога, одни и те же чувства, совпадающие с чувствами Христовыми, одни и те же стремления, совпадающие со стремлениями Святого Духа, одни и те же хотения, совпадающие с хотениями Святой Троицы; между ними нет ничего разрозненного, а все объединено абсолютною любовию друг ко другу и всех к Триединому Богу. У них у всех одна и та же радость, совпадающая с радостью божеской, одна и та же взаимная оценка друг друга, совпадающая с оценкой Самого Бога. Они соединяются между собою только самоотдачею в качестве самоотверженной любви друг ко другу, они живут и существуют в Царстве Отца Небесного не сами в себе, а друг в друге – и в целом все в Боге и Бог во всех них. Они все проникнуты одним духом любви Триипостасного Бога. Они смотрят один на другого как на живое отражение триипостасного живого образа Божия. Они друг в друге видят живое присутствие Отца, Сына и Святого Духа, и это божеское троичное присутствие в них является для них единой божеской атмосферой, которой они все дышат. Их вся атмосфера – это Отец, Сын и Дух Святой – вся Святая и Пребожественная Троица, их истинная свобода – это вся жизнь Самого Триединого Бога! Вот какая внутренняя действительная жизнь существует в Царстве Божием между индивидуальностями, сделавшимися богоносными личностями в боговселенской единой семье Всесвятой Троицы.

О, Царство Небесное, о, Царство Божие! Ты все многоединая боговселенская личность всего Богосущего, ты все единая боговселенская сущая живая любовь Божия, ты все воля Божия, ты все чувства Христовы, ты все мир Всесвятого Духа, ты все единство Божеское, ты все бессмертие Божие, ты все Альфа и Омега всего богосущего. Аминь.

24 июня. [Царство Божие – предмет любви Святой Троицы]

Сегодня я почти не спал всю ночь. Душа моя вся горела любовью к Царству Божию. И я не раз переносился мыслию в прошлое, когда Христос ходил по земле и проповедовал Царствие Божие. И вот мне представляется, что Он затем и приходил в мир, чтобы зажечь его огнем Своей всемогущей, претворяющей и пресуществляющей божеской силы любви, и так зажечь, чтобы, начиная с земли, весь мир был охвачен пламенем этой Его огненной силы. И вот Он всю свою жизнь ходил по земле и, держа в Своей воле целые пучки сего огненного пламени, беспрестанно бросал их на землю, бросал в людей, в воздух, в Геннисаретское озеро, в реку Иордан, бросал их на гору Елеонскую, на Галилейские горы, всюду бросал их, желая зажечь этим Своим огнем все человечество, всю землю, весь мир, всю вселенную, чтобы посредством сего Своего Огня переплавить весь мир и сделать его новою тварью, создать из него вечное Царство Божие. И поэтому Он ничего так не желал, как того, чтобы сей огонь, принесенный Им от Отца Небесного, уже возгорелся. Вот цель Его воплощения в человеческую тварную природу!

Царство Небесное! Ты всегда было главным предметом любви и желания: Отца, Сына и Святого Духа. Царство Божие! Ты все было и есть главною мыслию Святой Троицы, ты всегда было и главною целью творения мира Богом. Ты являешься и самою причиною промышления Триипостасного Бога о мире, ты являешься и самою большой ценностью всей мировой истории и самой причиной пришествия Бога на землю, а также и причиной существования Церкви Христовой. Ты являешься и завершением всего бытия, ты являешься и абсолютным синтезом Творца с тварию, Бога с миром, ты являешься и боговселенскою личностью всего богосущего, ты являешься полнотой опять вернувшейся к Богу Его всетворческой энергии, расточенной на создание всей твари. Ты являешься полнотой всего богосущего «Я-Мы-Я».

О, Царство Божие, как же ты бесконечно велико и ценно в очах Святой Троицы! Недаром Сам Бог Логос Христос ни о чем так часто не говорил, как о тебе, преблагословенное Царство Божие! К сожалению, как христиане мало знают тебя. Церковный элемент поглотил тебя в умах христианских, и я думаю, не потому ли Церковь в умах христианских преобладает над тобою, что само духовенство более ценит Церковь, и только потому, что оно более заинтересовано корыстью, пристрастием к власти, заинтересовано церковной торговлей; а ведь в тебе-то ничего нет такого, что духовенство стремится найти в Церкви. Итак, ты, Царство Божие, для Триипостасного Бога являешься Альфой и Омегой его любви и промышления о мире.

О, Царство Божие! Как я хочу, чтобы ты как можно скорее пришло во всей своей силе. О, как я хочу, чтобы ты как можно скорее развернулось и выявилось во всей своей божественной славе! Царство Божие! Ты все – одно живое благоухающее миро Святой Троицы. Царство Божие! Ты ведь все – слава Божия. Царство Божие! Ты все – жизнь пренебесной животворящей Святой Троицы. Царство Божие! Ты все есть достоинство Божие. Царство Божие! Ты все – любовь Святой Троицы, Царство Божие! Ты все – всемогущество Божие. Царство Божие! Ты все – свет Христов. Царство Божие! Ты все – самобытность божеская. Царство Божие! Ты все – благость Божия. Царство Божие! Ты все – святость Божия. Царство Божие! Ты все – премудрость Святой Троицы, Царство Божие! Ты все – красота Отца Небесного. Царство Божие! Ты все – благолепие единородного Сына Божия. Царство Небесное! Ты все – дыхание Святого Духа, Царство Божие! Ты все – триипостасное пение Отца, Сына и Святого Духа. Царство Божие! Ты все – пресладостная гармоническая композиция Триединого Бога. Царство Божие! Ты все – поэзия Отца, Сына и Святого Духа! Царство Божие! Ты все – живая музыка Святой Троицы. Царство Божие! Ты все – всемогущая, живая философия Триединого Бога. Царство Божие! Ты все – богодуховное утешение Святого Духа. Царство Божие, ты все – вседовольство Святой Троицы. Царство Божие, ты все – всесовершенство Отца, Сына и Святого Духа ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

25 июня. [Поиски Царства Божия]

О, Царство Божие! Люблю тебя, тяготею к тебе, всегда думаю о тебе, ибо сердце мое уязвлено моею влюбленностью в тебя. Царство Божие! Тоскую о тебе, везде ищу тебя, днем и ночью зову тебя к себе, беспокоюсь о тебе, часто без сна провожу ночь, так я влюблен в тебя. Царство Божие! Ты пленило меня, увлекло мое сердце, и я опьянен любовью к тебе и вот безумствую при одном воспоминании о тебе. Я влюблен в тебя, я умираю от любви к тебе. Где же ты, мое возлюбленное Царство Божие! Где ты, мое превожделеннейшее сокровище? Где ты, моя вечная радость?

Я влюблен в тебя, я от любви к тебе умираю. Ноги мои ослабели, руки дрожат, сердце учащенно бьется, потом покрыто чело мое. Я устал в своих поисках тебя, я влюблен в тебя. Я умираю от моей любви к тебе. Царство Божие! Дни и ночи проходят, а я не смыкаю очей моих. Сон не посещает меня. Волосы всклокочены на голове моей, и я долго не мою лица моего – все для меня стало нипочем, не забочусь я ни о чем, опустился я, обезумел от моей любви к тебе, о, мое прекрасное и преблагословенное Царство Божие! Я хожу по лесам, по полям и мирным степям, я брожу по озерам и рекам и все ищу тебя, мое возлюбленное Царство Божие. Я дни и ночи, месяцы и годы кричу, зову тебя к себе, и вот нет ответа на мой влюбленный крик к тебе. Я за время моего искания тебя спрашивал и людей, и животных, и зверей, и птиц: «Не знаете ли вы, где находится Царство Божие?» – и никто мне не мог сказать. Я обратился в своих поисках к географии, к астрономии, к философии, к пророкам, и они мне ответили о тебе отрицательно. И только один Сын Человеческий мне ответил, что оно во мне.

Ответ сего Сына Человеческого своею неожиданностью и оригинальностью поразил меня. И вот я послушался его, и начал искать тебя в себе, и, к сожалению, не нашел я тебя в себе. И долго я недоумевал и скорбел об этом: что же это такое, что я не нахожу в себе Царства Божия? И вдруг я опять встретил на своем жизненном пути того же самого Сына Человеческого, который мне поведал, что Царство Небесное нужно искать в себе глазами покаяния, глазами чистоты сердца. И я возрадовался, и начал каяться и сокрушаться о грехах своих, и приступил к очищению сердца моего, и долгое время я очищал его молитвой и любовью ко Господу, и вот, к неожиданной для меня радости, я увидел тебя, мое неоцененное сокровище, я узрел тебя, превозлюбленное мое Царство Божие! Я узрел тебя прежде всего в лице моего Господа Христа, а через Него и в лице Отца Небесного, а затем и в лице Всесвятого Духа, а через Святую Троицу я узрел тебя и в самой богочеловечности Христа, а через богочеловечность Христа я узрел тебя и в живом процессе боговоплощения в мир и мировоплощения в Триипостасного Бога. И вот, когда я во всем этом узрел тебя и убедился в твоем существовании, тогда я почувствовал и твое присутствие во мне. О, Царство Божие! Люблю тебя.

Небеса! Радуйтесь и веселитесь со мною, ибо раскрывается во всей полноте Царство Божие. Все мировые солнца, все светила небесные, ликуйте и торжествуйте со мною, ибо Царство Божие во всей своей силе скоро обнимет собою всю вселенную. Звезды небесные, все созвездия, весь Млечный Путь, вся мировая действительность! Бодрствуйте и молитесь, ибо вот наступило время, когда Царство Божие призовет и вас всех быть в нем в качестве его преславного содержания. О, я от радости немею; все во мне замирает, превращается в какую-то неизреченную сладость! Силы мои! Где вы? Я ведь изнемогаю! Крепость моя! Зачем ты оставила меня? Я ведь от своей влюбленности в Царство Божие совершенно ослабел. Силы мировые, поддержите меня! Я от моей влюбленности в Царство Божие окончательно обессилел. Но вот снова чувствую в себе прилив сил, я опять крепок, здоров, – это оттого, что я ощутил в себе присутствие Царства Божия. О, превозлюбленное мое Царство Божие! Позволь мне прикоснуться к тебе, позволь мне лобзать тебя, позволь мне молиться тебе, позволь мне всегда повествовать о тебе, позволь мне вечно тяготеть к тебе, благоговеть перед тобою, и, сознавая мое недостоинство, прошу тебя, не презирай меня – я люблю тебя!

26 июня. [Сочтены дни мирового зла]

Царство Божие! Оно есть абсолютное торжество принадлежности божеской в твари над ее принадлежностью себе самой. И какое же это величайшее торжество! Это значит, что все, что когда-либо вышло из рук Творца, непременно вернется к своему Творцу, и вернется еще более славным, чем каким оно вышло из рук Создателя. Тому же самому закону возвращения подчиняется и тварная сущность, заключенная в личности сатаны, ибо зло может тварную природу портить, извращать, но превращать ее в самое зло не может; поэтому, как бы диавол ни был зол, он по своей тварной природе все же не есть зло. И вот в силу того что его тварная природа не есть зло, а есть только тварь, она также рано или поздно, но непременно вернется к своему Творцу Богу, потому что она вышла от Бога. И вот чем, и во что, и в какую радость облечется Царство Божие, когда и сам диавол со всеми легионами покается, и очистится от всякого в себе зла, и снова вернется к Богу, и вступит в ряды херувимов и серафимов как сущая принадлежность Святой Троицы; тогда и я как Господня тварь ничего не хотел бы иметь для себя, кроме как вечно и бесконечно перед лицом всеприсутствия Святого Триединого Бога, пламенеть любовью к Святой Пребожественной Троице! Я бы хотел, чтобы в Царствии Божием я был наипоследнейшим его членом, но чтобы больше и сильнее меня никто не любил Бога. Вот мое искреннейшее желание! Да, там все будут утопать в волнах любви к Богу! Там все будут пресуществлены в одну пламенную любовь к Нему. Там ведь только и будет существовать во всех и во всем триипостасная Божеская любовь.

Ах! Сердце мое от одного восторженного восхищения хочет вырваться из груди. Царство Божие! Я уже не могу говорить о тебе, ибо ты бесконечно превосходишь всякую не только человеческую, но и ангельскую мысль о тебе. Царство Божие! Я от радости плачу, все во мне замирает. Царство Божие! Ты чудо из всех чудес! В тебе будет пребывать вся полнота божества, в тебе будет всегда находиться святость Отца, Сына и Святого Духа, в тебе будет пребывать всемогущество Божие! В тебе будет находиться воля Божия, в тебе будет всегда пребывать всеведение Божие, в тебе будет жить вся любовь Триединого Бога, вся Его жалость ко всему сущему, все Его благо, все Его милосердие, вся Его простота, вся Его безгрешность, в тебе будет существовать все: совершенство Божие, вся тварная любовь к Богу, все молитвенное благодарение Бога, вся преданность сотворенного своему Творцу, в Тебе будет пребывать всеобщее спасение.

О, мировое зло! Недолго тебе осталось существовать, ибо с нами Бог! О, грех! Сочтены твои дни, ибо с нами Бог! О, беззаконие! Ты отживаешь последнее время пребывания в мире, ибо с нами Бог! И ты, смерть! Последнее твое время ты царствуешь во вселенной, ибо с нами Бог! И ты, ад! Готовься к погибели, ибо с нами Бог! И ты, о, страшная богоотчужденность! Ведай, что наступил и для тебя конец, ибо с нами Бог! И ты, ужасный сатанизм! В самом сатане готовься к абсолютному уничтожению, ибо с нами Бог! До последней степени покоряйтесь, ибо с нами Бог! Аминь.

27 июня. [Царство Божие – Альфа и Омега всякого совершенства]

Вот идет спасение с Востока, идет оно в лице Христа Иисуса Сына Божия, идет оно на весь мир, на всю вселенную, идет оно не механически, нет, оно идет чисто биологически-динамическим путем. И вот оно подает руку только кающимся. О, покайся, вся тварь, и ты спасешься и будешь в Царстве Божием. О, покайся, разумная словесная тварь, ибо настал день божеского благоволения к тебе. Покайся и ты, небо, покайся, земля, покайся, солнце, покайся, луна, покайтесь, небесные звезды, покайся, мировой эфир, покайся, вся жизнь, покайся, все существующее, покайся, наконец, вся космическая сущность. Вот Святая Пребожественная Троица благоизволила по Своей неизреченной любви к тебе преобразить, претворить и пресуществить тебя в Свое бессмертное Царство.

Сокрушайся, царство зла, плачь, сатанизм! Настало спасение всей твари! Рыдай, ад, терзайся, мучайся, проклятая богоотчужденность! Настало спасение мировой действительности. Христос Своею богочеловечностью создает боговселенское Царство Божие. Радуйтесь, божественные херувимы и серафимы, торжествуйте, архангелы и ангелы! Ибо Христос творит все новое, божественное, вечное и бессмертное! Ликуйте, небеса, веселитесь, солнца, плавающие в пространстве, танцуйте, пойте священные космические гимны Пресвятой Троице, все планеты, кометы, метеоры! Искупитель мира Христос преображает, переодевает космическую действительность и облекает ее в Себя Самого! О, какое благо для мира! О, вскройтесь, раздайтесь, все противные силы божественному процессу боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога! Ибо он является всемогуществом Божиим, создающим всепобедное Царство Божие! Время и пространство! К вам мое слово: вот приближается конец вашему бытию, ибо вместо вас Сам Всевышний будет и временем, и пространством для всего Царства Божия. О, великое дело Божие! Тварь претворяется в абсолютное Царство Божие. О, чудесное дело Божие! Божество и все творение Его через Христа объединяются в единстве боговселенской личности всего богосущего нераздельно во веки веков.

О, Боже Триипостасный! Как Ты велик и превелик во всех делах Твоих, наипаче же в деле [становления] Твоего Царства Божия. Царство Божие! Здесь заключается всякая истина. Царство Божие! В этих словах заключается вся полнота бытия всего богосущего. Царство Божие! Оно есть Альфа и Омега всякого совершенства, всякой правды, всякой боговселенской красоты, всякой сладости, обоженности, святости, любви, мира, радости, богатства, благости, беспредельности, бесконечности, абсолютности, неисчерпаемости, владычества, чистоты, безгрешности, премудрости, всемогущества, бессмертия, славы, чести, достоинства, высоты, величия, превосходства, вседовольства, всеблаженства, счастия и т. д.

Отец мой Небесный! Не лиши меня Твоего Царства Божия. Господь наш Иисус Христос! Помяни меня во Царствии Твоем. Дух Святой! Введи меня в Царство Твое вечное. Пребожественная Святая Троица! Наполни меня Твоим божественным Царством. Триипостасный мой Бог! Утешь меня Твоим Небесным Царством. Триединый мой Бог! Дай мне унаследовать Царство Твое. О, Царство Божие! Как ты непостижимо по своему богатству и дарам Всесвятого Духа! Ум мой теряется при созерцании твоей боговселенской реальности. Ты в одно и то же время и естественно, и чудесно! Поистине, я бесконечно изумляюсь твоему непостижимому благу, непостижимому блаженству и беспредельному богатству находящихся в тебе даров Всесвятого Духа. В тебе столько даров Всесвятого Духа, сколько атомов во всей вселенной, и еще бесконечно больше того. Царство Божие! Ты царское одеяние Святой Троицы, ты Ее светоносная порфира, ты жизнь жизни, ты вечность вечности, ты блаженство блаженства, ты красота красот, ты покой покоя, ты мир мира, ты радость радости, ты утешение утешения, ты благость благости, ты любовь любви, ты совершенство совершенства, ты свет свету, ты выше всякой мысли и всякого слова о тебе, ты все. Поклоняюсь тебе, благоговею перед тобою и молю тебя: будь всегда во мне. Аминь.

28 июня. [Содержание Царства Божия – Церковь Христова]

Утро светлое, чистое, тихое. Соловья уже не слышно, только жаворонки не перестают еще веселить поля и степи. Их братья – лесные жаворонки – уже замолкли; горлинки еще воркуют, дрозды также поют по-прежнему; поет грустно-торжественно малиновка, поют зяблики, славки, кричат иволги и перепела. На душе у меня радостно.

И вдруг около семи часов утра я весь наполнился сладким умилением. Слезы радости полились из моих очей; и я тотчас перенесся мыслию опять на Царство Божие и спросил себя: в чем же заключаются видимые признаки Царства Божия? И я понял, что формально Царство Божие представляет историческая христианская Церковь. Это значит, что Церковь Христова входит в Царство Божие в качестве его содержания, но отнюдь не его сущности. Отсюда Церковь христианская по отношению к Царству Божию является тем же, что леса по отношению к стройке: до тех пор они нужны, пока не закончится стройка. Поэтому Церковь Господня есть нечто формально-производное от Царства Божия. Она является сырым, но определенным материалом для Царства Божия, она является по отношению к Царству Божию алфавитом, из которого и которым создается литературное произведение – Царство Божие, она представляет собой только одну видимость Христовой мастерской, в которой весь мир преобразовывается, претворяется, переплавляется и пресуществляется Христом в совершенно новую тварь, в самую сущность Царства Божия. Да, созерцая все величие Царства Божия и живого участия Самого Бога в его становления, невольно поражаешься благости Божией к Его твари. Но еще сильнее поражаешься и поражаешься даже до трепетного ужаса бесконечной, безграничной, и безбрежной, и бездонно-глубинной, невообразимой, богатой неизреченным содержанием всяких благ, всяких сокровищ, всяких тайн самой сущности Триипостасного Бога.

Царство Божие! Оно, по крайней мере для меня лично, является живой панорамой, живым радиотелеграфом, через которые я вижу и слышу присутствие Святой Пребожественной Троицы. Вот какое великое значение для меня лично, моего религиозного роста, религиозной зрелости имеет Царство Божие. Царство Божие не только для меня лично имеет такое безграничное значение в религиозной христианской жизни, но оно имеет величайшее значение и для всей Церкви Христовой. Церковь без Царства никакого значения в себе не имеет. Церковь питается Богом и живет Им не непосредственно, а только через Царство Божие. В своем существовании Церковь должна жить не своею в себе жизнью, а только жизнью Царства Божия. Если Церковь не будет жить жизнью Царства Божия, то она больше существовать не может, она обветшает, состарится и умрет.

К сожалению, наша христианская Церковь все время выдвигает собственную жизнь на первый план, и потому она, как непрочная, слабая, рвется почти в каждом месте. Здесь, конечно, я говорю не о всей Церкви как таковой, а только о той ее части, которую составляет духовенство, епископат. Эта последняя часть Церкви Христовой, за некоторыми очень малыми исключениями, до того стала никуда не годной, что должна быть заменена другим духовенством, другим епископатом, может быть духовенством юродствующим, аскетическим, епископатом самоотреченным вплоть до крайней степени подвижничества – юродства.

О, Царство Божие! Ты единое чистое, богосыновнее материнство Бога Логоса, порождающее собою чад Христовых; ты единое богоотчество Отца Небесного, возрождающее чистых святых богоподобных учеников Христовых. Ты единая мастерская Всесвятого Духа, в которой мир преобразовывается и пресуществляется в новую тварь Христову. О, Царство Божие! Ты тот свет, в котором скрывается триипостасный свет Божества, ты скиния божественная, в которой заключается огонь – Отец, смирна – Сын Божий и курение – Дух Святой. Ты тот ковчег завета, в котором заключен золотой сосуд с манной – Святая Пребожественная Троица, ты тот ковчег завета, в котором пребывают: расцветший жезл Ааронов – Сам Иегова и скрижали закона – Законодатель Христос, письмена же на этих скрижалях – Дух Святой! О, пребожественное Царство Божие святое! Ты являешься живым духовным хлебом пренебесной Святой Троицы. Аминь.

29 июня. [Св. апостолы Петр и Павел]

Сегодня праздник Петра и Павла, апостолов Христовых! Эти два величайших апостола являются в Царстве Божием самым светлым, ярко сияющим светилом. И вот они ныне всколыхнули, взволновали все Царство Божие. В честь их все Божие Царство радуется, веселится и совершает торжественную литургию всей Святой Троице. Целое море благодати Божией изливается на них. В честь их херувимы и серафимы плещут крыльями и прославляют Святую Троицу. Архангелы и ангелы поют победный гимн воскресшему Христу, святые патриархи и пророки ходят священным хороводом и, поклоняясь Святой Троице, восклицают: «Свят, свят, свят Господь, Триипостасный, Сущий, пребезначальный Творец и Бог всего существующего! Благодарим Тебя, Всевышний, за Твоих истинных рабов, которые благовествовали и доселе благовествуют Царство Божие миру».

Вместе с ними все святые апостолы, проповедники, благовестники, святители с лавровыми и миртовыми венками в руках подходят к сим двум апостолам Петру и Павлу, украшают их головы сими венками и в то же время поют великий гимн любви: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал бряцающий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине. Все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» [1 Кор. 13, 1–8].

Вслед за апостолами к ним подходят святые, мученики и исповедники, и окружают их световыми густыми кольцами, и полагают перед ними светоносные солнцеподобные букеты, собранные из цветов радости, необыкновенно благовонных, и все поют: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? Как написано: за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание. Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас, ибо мы уверены, что ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни начала, ни силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» [Рим. 8, 35–39].

За этими святыми мучениками и исповедниками целыми вереницами подходят к ним преподобные во главе с Антонием Великим, Макарием Великим, Павлом Фивейским, Пахомием Великим, Арсением Великим, и все они приветствуют и лобзают их и сладостно поют: «Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем» [Ин. 13, 31]. Тут обступают их бесчисленное множество святых, и все они их приветствуют и восклицают: «Дивен Бог во святых своих, Бог Израиля» [Пс. 67, 36.] Вместе с ними и все Царство Божие радуется, ликует и прославляет их, говоря: «Вместе мы были некогда тьма, а теперь свет во Господе!» Так велик сей день для всего Царства Божия!

О, святые апостолы Петр и Павел! Как же вы бесконечно блаженны и преблаженны! Сама Святая Троица прославляет вас, все Царство Божие величает вас и хвалит вас. О, как благословенны и преблагословенны благовестники Царства Божия! О, препрославлены вы, запечатлевшие свою жизнь апостольскую мученичеством за Христа! О, как вы бесконечно превознесены десницею Божией за великие проповеднические труды ваши! О, и ты, препрославленное Царство Божие, исполненное всякой святости, достойно того, чтобы в тебе находились такие великие рабы Христовы, как апостолы Петр и Павел. Да ведь ты, Царство Божие, все состоишь из такого живого, реального вещества, которое все свято, все божественно, все пречисто, все прелюбезно, все свет, все истина, все правда, все безгрешность. Аминь.

30 июня. [Крест Христов освящает Царство Божие]

Снова прекрасный день! Опять на сердце весело и радостно. И вспомнил я о Царствии Божием и уже более не мог ни мыслями, ни чувствами оторваться от него. Царство Небесное! Царство Божие! Оно, подумал я, есть вечная и бесконечная одновременно совершаемая сугубая литургия. С одной стороны, ее совершает вся Святая Троица в качестве бескровной жертвы. Она, преблагословенная, приносит Свою сущую божескую любовь к твари. С другой стороны, и вся тварь в сей божественной, боговселенской литургии приносит также в качестве бескровной жертвы Свою собственную любовь к Святой Троице как любовь благодарности своему Искупителю и Спасителю, Триипостасному Богу! Царство Божие есть тот святейший процесс боговселенской литургии, который сам по себе является процессом преложения как Божеской, так и тварной любви в одну боговселенскую любовь, в которой все Триипостасное Божество становится всем во всем. Так я думал, и на сердце было бесконечно радостно.

Царство Божие, продолжал думать я, есть тот живой процесс, в котором все три Голгофы: первая – Голгофа Отца – акт творения мира, вторая – Голгофа Христа, Сына Божия, как Голгофа спасения всего мира, третья – Голгофа Всесвятого Духа как отдача Себя Самого всей твари для достижения духовного состояния всего мира, для полноты его боговедения, – выявляют полноту объемлющей собою все Царство Божие неизреченной святости, божественной радости, блаженства, бесконечной сладости; они выявляют полноту реализации для всего Царства Божия внутренней тайны Божеской сущности, прелагаемой Святой Триипостасной Троицей в самую жизнь для Царства Божия.

Царство Божие! Оно все есть препрославленный крест Христов, освящающий собою всю жизнь Царства Божия. Сей крест Господа славы в Царстве Небесном есть живой поток всякого блага. От него исходит вечная слава Божия, вокруг него распростерта светоносная радуга вечного благоволения Святой Троицы к Своему Царству Божию. Самая сущность креста, из которой он состоит, – это сгустившаяся светоносная багряная кровь Христа. И вот от этого-то креста Господня истекают реки всех благ Всесвятого Духа в Царстве Божием. И всякий праведник и гражданин, принадлежащий Царству Божьему, пьющий от сего креста Господня сии блага в Царствии Небесном, сам в себе становится точно таким же потоком всякого блага. И вот все Царство Божие утоляет свою духовную жажду только теми реками всякого блага и даров Святого Духа, какие истекают от креста Господня, и вследствие сего оно делается всей полнотой всякого блага в себе самом.

Царство Небесное есть гвозди и копье Господа, от которых исходит непередаваемый свет. Этот свет живой насквозь пронизывает собою всю тварь, находящуюся в Царстве Божием, он же является и медоточивой сладостною речью, обращенной к первой Ипостаси Святой Троицы, Богу Отцу: «Отче! Прости им, ибо не знают, что делают» [Лк. 23, 34]. Речь эта такая сладостная, такая приятная, такая благоуханная, что не только я, ничтожнейшее существо, но и само небо передать не может. Царство Небесное есть вся полнота страданий Господа, превратившихся в невообразимую полноту вечного утешения, бесконечной радости, немыслимой сладости и бессмертной жизни. Царство Небесное есть вся полнота смерти Христа, претворившейся в абсолютное бессмертие для всей твари. Царство Небесное есть богооставленность Христа, превратившаяся в абсолютную всеспасительную обоженность всей твари. Царство Божие есть вознесение Господа со всею Своею тварью к Отцу Небесному, где [Он] и воссел одесную Отца со всею тварною вселенною.

О, Царство Небесное! Созерцая тебя, невольно умиляешься душой, невольно чувствуешь всю полноту неизреченности, вечности, чудесности и невообразимости всякого блага, любви и милосердия в Боге. И в это время хочется излиться в бесконечную благодарность Богу за Его безграничные блага, изливаемые на Свою тварь. Хочется истаивать от любви к Нему за Его такую жалость к миру. О, Царство Небесное! Мысль о тебе не укладывается в голове моей, так ты превосходишь всякое понятие о тебе. Знаю лишь, что ты все живая святость, ты все духовность, ты все благодать, ты все бесконечные дары Святого Духа, ты все радость, ты все жизнь. Ты все одно добро, ты все триипостасное божеское ликование! Ты все сладость, живая сладость! Царство Божие – это непрестанное херувимское и серафимское пение, прославление Отца, Сына и Святого Духа! Царство Небесное – это боговселенская лира, богокосмическая рояль, на которых Дух Святой увеселяет, радует и утешает всю тварь, спасенную Христом. Царство Божие есть бездонно-глубинная тайна Божества, открывающаяся Божиим святым!

О, Господи! Дивен и предивен Ты во всех делах Твоих! Я, ничтожный, от одного изумления перед Царством Твоим склоняюсь в прах и только тихо произношу Твое святое имя: Боже мой, Боже мой! Я умру от одной сладости, вкушаемой мною, от одного созерцания Твоего Небесного Царства. Я уничтожаюсь от невообразимой тайны Твоего Царства Божия. О, все чувства мои! Пойте, и прославляйте, и благословляйте Господа за Его Царство Божие. О, все мое естество! Ты всмотрись лучше, зорче всмотрись в самую сущность Царства Божия, и ты увидишь, что все оно не только сызнова Христом претворенная, пресуществленная космическая сущность, но и абсолютное единение новой твари с Триипостасным Богом, но и безусловное взаимное совоплощение Бога с тварью и твари с Богом. Уста мои молчат, так как не могут высказать, что собой представляет Царство Божие, одно лишь скажу: «Господи! Помяни и меня во Царствии Твоем». Аминь.

1 июля. [Церковь – историческая реализация Царства Божия]

Сегодня я чувствую себя очень утомленным. Головные боли продолжались у меня до третьего часа. В шесть часов вечера я почувствовал прилив вдохновения и в это время всеми своими чувствами воспылал любовью к Церкви Христовой. «О, Церковь Христова! – шептал я пламенно. – Ты есть общество верующих во Христа как в богочеловеческую личность, возглавляемое Им Самим. Церковь Христова! Ты есть Христова мастерская, в которой космос как сырой материал обрабатывается для Царства Божия. Церковь Христова! Ты есть леса при постройке великого боговселенского Царства Божия. Церковь до тех пор будет существовать в мире, пока не закончится весь мир и окончательно не завершится строительство Царства Божия. И вот ты являешься на земле не сама по себе, совершенно отдельно от Царства Божия, но ты есть нечто производное от Царства Божия, а именно историческая видимая реализация Царства Божия, и только. Однако, если ты не есть Царство Божие, то ты во всяком случае являешься рабочей армией и складом всех средств для созидания Царства Божия.

О, Царь мой Христос! Какое же блаженство пребывать в сей Твоей ладье, которая носится, точно Ноев ковчег, по волнам мирового моря, естественной космической жизни, в коей Ты Сам в качестве кормчего пребываешь и коей управляешь. Какая же цель ее плавания в сих свирепых, грозных и со всех сторон обрушивающихся на нее бушующих, смертоносных волнах этого космического моря? О, цель ее та, чтобы это море зажечь принесенным Тобою огнем с неба, который она имеет в себе, чтобы превратить всю мировую действительность в живой материал для Царства Божия. Цель ее та, чтобы беспрестанно бросать в мир дрожжи Христова спасения, чтобы ими всквашивать все космическое тесто, всю мировую действительность для печения из него достойного хлеба для Святой Пребожественной Троицы! Цель ее та, чтобы беспрестанно и беспрерывно сеять в мир семена божественной Христовой жизни, чтобы этими живоносными семенами преложить и претворить всю естественную космическую жизнь в жизнь Триипостасного Бога. Цель ее та, чтобы она как Церковь Христова устрояла бы через себя всю космическую мировую действительность в одно материнство, чтобы воплотить в себе Христа, и в то же время в один космический зародыш, чтобы весь мир также воплотился сам через Христа в Божество.

О, Церковь Божия, о, Церковь Христова! О, Церковь Триипостасного Бога! Ты высший дар Божий, принесенный Христом в мир! Ты дальнобойная духовная артиллерия Христова, которой Он, пресладостный, выбивает зло из Своего создания – мира – и превращает всю тварь в Свое светоносное, всесладостное и всеблаженное Царство. Церковь Господня! Ты военная божественная техника, коей Дух Святой воюет с князем мира сего. О, Церковь Сладчайшего Иисуса! Ты всепобедные силы, направленные против врага твоего Люцифера и всего его царства. Ты жалость к миру, сострадание к погибающей твари, ты страшнейшие пулеметы, из коих ты беспрестанно сеешь, точно пшеницу, свои пули – безбрежную и бездонно-глубинную благость, доброту ко всей твари, чтобы тем самым раз навсегда истребить смерть с лица земли.

О, ты, прекрасная Церковь Христова, живая одежда Царства Божия! Ты сила Христова, ты Его пребожественная деятельность по спасению мира. Люблю тебя, прекрасная невеста Господня! Люблю тебя, боевая живая крепость Господня! Люблю тебя, всепобедная благодатная морская флотилия Жизнодавца Господа! Люблю тебя, воздушная богоносная флотилия Всесвятого Духа! Люблю тебя, святая броня Царства Божия! Люблю тебя, всепобедная сила Божьего домостроительства. Церковь Божия! Ты армия Царства Христова. Христос всегда с тобою! Ты полнота воинствующей силы Господа, ты полнота благодатных даров Всесвятого Духа, ты единая раздаятельница благости, и щедрот, и человеколюбия Христовых, ты освящение всего мира, ты богатство света Христова, тебе единой поручил Христос Свою любовь, которую Он щедро изливает через тебя на весь мир! Ты прожектор Христов, которым Дух Святой освещает весь мир, ты лампа Господня, светящая светом Христовым всему миру, ты Христов электрический фонарь, освещающий всему миру путь в Царство Божие, ты дверь в жизнь вечную, ты рука Господа, ведущая вселенную в славные обители Царства Божия, ты ключ к всепрощающей любви Христовой, ты небо, посылающее обильный живоносный дождь бесконечной жалости и сострадания Христовых на всю Его тварь и орошающее Его беспредельнейшей любовью весь мир.

О, Господи! Хвала Тебе, и слава, и благодарение за Твою святую Церковь. Аминь.

2 июля. [Церковь – хранительница Евангелия]

Дождь. На душе радостно. С утра я все свои мысли сосредоточил на Церкви Господней. Чудо! Господь никому не вручил Свое Евангелие, кроме как только единой Своей апостольской Церкви, и она, благодатная, в абсолютной цельности сохранила его в себе. Той же самой Церкви Христовой и святые апостолы Христовы поручили свои соборные послания; поручил ей и апостол Павел все свои послания, а Иоанн, кроме Евангелия и соборных посланий, поручил ей и свой Апокалипсис; и она, прекрасная и непорочная, все эти апостольские божественные перлы до сего дня сохранила в совершенной цельности и невредимости. И вот, благодаря ей, мы доселе можем слышать как бы из уст Самого Христа, из уст Его учеников и последователей слово жизни, слово Царства Божия, слово истины и слово правды Триипостасного Бога. А сохранить Евангелие в абсолютной цельности и ненарушимости, соборные послания и послания апостола Павла, сохранить Апокалипсис Иоанна, возлюбленного ученика Господня, – это значит сохранить все Христово [наследие], сохранить и себя во всем этом как сущую Церковь Господню.

Ах, Церковь Господня! Три первых века подряд мир беспрерывно гнал тебя, предавал позору, мучил, терзал, заключал тебя в тюрьмы, ввергал в расплавленное олово, бросал в кипящую смолу, сжигал на кострах, травил дикими зверями, обнажал против тебя мечи, беспощадно рубил, сек, колол тебя, предавал тебя распятию, топил в реках, морях, живой закапывал тебя в землю, оплевывал тебя, лил на тебя всякие помои и всякую грязь, высылал против тебя из своего лагеря самых лучших, умных борцов, чтобы сражаться с тобою и убить тебя, вроде гностиков и неоплатоников. И ты, кротчайшая, смиреннейшая, невиннейшая невеста Христова, черпающая всегда всепобедную силу Христову из недр Царства Божия, всечудесно все это перенесла, претерпела и совершенно победила мир, и победила его исключительно любовью Христовой, молитвою о врагах своих и т. д.

После всего того что ты вынесла на своих плечах и пережила, как же ты бесконечно богата силою Царства Божия! И как же ты после всего этого обеспечена данною тебе Христом Его жизнью. Чудо! Твои апостолы до сего времени живы в тебе и управляют тобою, твои мученики и мученицы до сих пор являются твоею силою, которою всегда укрепляют тебя; твои преподобные, некогда питавшиеся силою Царства Небесного в тебе, ныне сами своими молитвами о тебе перед Богом щедро питают тебя собою.

О, Церковь Господня! Ты полна благодати Христовой, ты, точно вселенская житница, всю мировую действительность питаешь бессмертною манною евангельской истины. Ты, точно вселенская баня, потоками даров Всесвятого Духа очищаешь, освящаешь, врачуешь, оживляешь и воскрешаешь всех чад своих. О, хвала тебе, Церковь Христова! Привет тебе, служительница Господня, осанна тебе, сотрудница Святой Троицы в строительстве Царства Божия! Каждый раз, когда созерцаю тебя, я умиляюсь и изумляюсь твоей неотступной и ненарушимой верности Христу. В самом деле, за две тысячи лет ты ни в чем ни на йоту не отступила от выполнения возложенного на тебя твоим Основателем Христом Богом божественного долга.

Диавол, пребывая на небе и предстоя у престола Самого Бога, усомнился в истине Святой Троицы. Адам в раю отошел от своего Создателя, а ты, прекрасная и дивная подруга Господня, с самого начала находишься среди самой гущи и бездны всякого рода соблазнов, беззаконий. Ты находишься в самом царстве зла, и, о, чудо, ты не только осталась доселе такой же целой и невредимой, какой первый раз вышла из рук Самого Христа, но, ежемоментно находясь в непрерывной борьбе с царством зла в мире сем, ты все сильнее и сильнее закаляешься в твердости твоей веры во Христа и делаешься и чище, и святее, и мужественнее.

О, Церковь Господня! Хвалю тебя, прославляю тебя, поклоняюсь тебе, лобзаю тебя, умиляюсь перед тобою и бесконечно радуюсь тебе! Ты одна из сил Царства Божия, ты его спасительный глас, призывающий весь мир в Царство Божие, ты один из его великих рычагов в деле спасения мира, ты его магнит, с необыкновенной силой влекущий весь космос в Царство Святой Троицы, ты печать Христовой богосыновности, ты усыновление всего мира Царству Небесному, ты музыка Христова, которой Он как бы невольно влечет самых отъявленных, жесточайших грешников, уже отчаявшихся в своем спасении, пробуждая в них сладостное чувство принадлежности своему Творцу Богу.

О, Церковь Господня! Как я безгранично блажен и счастлив, что я сын твой, верноподданный твой! От избытка радости я повергаюсь пред Тобой и горячо прошу тебя: «Милая, родная моя мать, кормилица моя! Будь всегда уверена во мне: я всегда буду твоим, я всегда неразлучно буду с тобою, превозлюбленнейшая моя! Аминь».

3 июля. [Дети в Церкви]

Я сегодня рано в лесу. Неотвязные мысли о Церкви Христовой все время меня преследуют. О, какой дар неба – Церковь Христова! Она освящает брак, ниспосылает на брачующихся благословение Триипостасного Бога, своим благодатным дыханием согревает особою теплотою Христовой зародыш во чреве матери, питает его, еще сущего во чреве, Телом и Кровью Христа через причащающуюся мать, своею молитвою охраняет его в ложеснах родительницы, по выходе его из чрева матери встречает и приветствует его как уже новорожденного младенца, через таинство крещения еще в раннем детском возрасте облекает его точно в царскую порфиру Самого Христа, налагает на него печать принадлежности Триипостасному Богу, с пеленок питает его Кровию Христа. Она через сорок дней после рождения воцерковляет его и с этого дня включает в небесный список богосыновства, она наполняет его детскую жизнь молитвою, пением, церковною службою. Ах, до слез радостно, когда во время общественной церковной службы видишь среди взрослых мужчин и женщин грудных деток, этих земных херувимов и серафимов. Скажу истину: нет такой церковной красоты, нет такого молитвенного настроения, как тогда, когда хотя бы один грудной ребенок присутствует в храме.

(Такие церковные лица или общества, как баптисты, которые изгоняют детей из общественной христианской молитвы, не выносят ни детского крика, ни детского возраста в церковной жизни под тем предлогом, что дети якобы ничего не понимают и ничего не осознают, – такие люди являются скрытыми антихристами, излицемерившимися и изолгавшимися противниками Божиими. Если бы они знали Христа-ребенка, который до Своего бегства с родителями в Египет и по возвращении оттуда ежегодно был приносим и водим в храм Соломонов, чтобы предстоять церковно перед лицом небесного Бога Отца, то они никогда бы не посмели гнать детей из своих молитвенных собраний. Пусть эти христианские ироды, пустосвяты, невежественные дегенераты обратят внимание на евангельские слова [См.: Лк. 2, 41–42], авось гордая сатанинская чешуя спадет с их близоруких очей, и, быть может, они поймут, что Сам Иисус с родителями посещал ежегодно храм Господень. Впрочем, что о них говорить? Они по своему невежеству и косности своего сердца могут и на эти слова евангелиста сказать, что родители Христа в годы Его детства оставляли Христа в Назарете с нянькой, ибо от наших русских сектантов всего можно ожидать!)

Общественная церковная молитва бывает всегда совершенна и благодатна, когда на ней присутствуют грудные дети. Церковь Христова также зорко следит за их ростом, она с самого раннего возраста сообщает ребенку о Боге, о Христе, о Царстве Небесном, она ревниво оберегает и охраняет его от соблазнов мира сего, развивает в нем духовные способности, освящает его рост, делает его гражданином Царства Божия. А в юношеском возрасте Церковь предоставляет ему свободу выбора, – вступить ли в брак с христианской девушкой или ради Царства Божия остаться девственником. Она, благословенная, зорко следит за своим детищем, по какому бы он из этих двух путей ни пошел. Церковь благословляет и зрелый возраст своих детей, она на всю их жизнь кладет свою печать, полную любви и благости Божеских. Она призывает всегда благословение Христа и на их семейную жизнь и на все дела их. И если кто-либо из них пошел по пути служения Христу вне брачной жизни, то она и этот путь выстилает для него особою милостию Божией и все силы направляет на то, чтобы он нигде не споткнулся, идя этим трудным путем, чтобы он был особым избранником Божиим, соработником Христу в деле строительства Царства Божия.

Когда же приближается старость к христианину, тогда она опять-таки, как сердобольная мать, заботится о нем, чтобы быть ему поддержкою и опорой. Когда же приходит время ему умереть, она напутствует его покаянием, причащением Тела и Крови Господа, молится о нем, а затем, после его смерти, просит своего Основателя Христа, чтобы Он простил ему все его согрешения и включил его в сонм праведников, а затем молитвенно погребает его и до самого страшного последнего дня Господня молится о нем и приносит за него бескровную святую Жертву. Вот кто наша сущая благодетельница и молитвенница перед Богом! Ни одна мать, ни один отец, ни один друг не сравнится своею любовью с любовью нашей матери-Церкви к нам.

О, радость моя, Церковь Господня! Ты единственная мать моя, ты единственный друг мой, ты моя верная молитвенница пред Богом! Люблю тебя, спутница моей жизни! Люблю тебя, моя путеводительница Божия! Люблю тебя! Аминь.

4 июля. [Церковь – дар любви Божией]

После вчерашнего размышления о Церкви Христовой я не спал всю ночь, и сейчас мне нисколько не хочется спать, это оттого что я нахожусь в возбужденном состоянии. Я, как никогда прежде, увидел и осознал такое богатство у Церкви, что до сей минуты никак не могу прийти в себя от изумления.

О, Боже мой, Боже мой! Какую же ты бесконечную любовь проявил по отношению ко всему человечеству и даже всей вселенной в лице Своей божественной Церкви. Здесь, в Церкви Твоей святой, Ты Сам, здесь Твоя богочеловечность, здесь Царство Твое Божие, здесь и все Твои голгофские заслуги, здесь вся Твоя спасительная жертва, здесь Евхаристия, здесь таинство крещения, таинство миропомазания, таинство покаяния, таинство брака, таинство священства, таинство елеосвящения, здесь и чины, и водоосвящение, пострижение в схиму и погребение. Здесь сохраняются весь Новый и Ветхий Заветы, здесь покоится дивный устав церковного богослужения, здесь проповедь Христова, здесь догматы христианской веры, здесь христианская мораль или, лучше сказать, Христова святость. Здесь жизнь Триипостасного Бога, здесь жития святых, здесь торжество святителей, здесь святая мистика подвижников Христовых, здесь во всей своей полноте евангельский аскетизм как религиозный опыт учеников Христовых, здесь благотворительность христианская, здесь христианские методы воспитания души человеческой, здесь кровавые мученические акты, здесь канонические церковные законы, здесь всемогущая апология христианства, всегда победоносно оправдывающая христианство и поражавшая и доселе поражающая его врагов. Здесь чудодейственная, животворящая сила Христова, здесь культура духа, здесь эволюция души человеческой, здесь святейшая поэзия Господня, здесь мудрость, покорившая всякую мудрость мира сего. Здесь откровение смысла бытия всей вселенной, здесь добрая земля, на которой произрастают обильные добродетели Христова характера, здесь путь к совершенству, здесь сущая почва возникновения и развития человеческого гения, здесь покой, радость о Святом Духе. Такова сама по себе Церковь Христова.

О, божественная Церковь Господа! Я весь таю перед твоим небесным богатством. Я умиляюсь душой и взываю к миру: «Мир! Остановись, не преследуй Церковь Господню, опусти свои жестокие руки, не терзай, не мучь ее, ибо твое спасение только в ней, она одна умилостивит оскорбленного и доселе оскорбляемого тобою Триипостасного Бога, чтобы Он помиловал тебя и простил все преступления, сделанные тобою».

Вселенная! Вся тварь! Поспешай скорее пройти через Церковь Христову, чтобы через это тебе самой стать Церковью и тогда в качестве доброго материала войти в самую сущность Царства Божия. О, Церковь Господня! Ты величие Господа, ты Его сила, ты Его творчество, ты Его дело, ты Его успех в боговселенском деле боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога, ты Его жернов, перемалывающий мир в новую чистую муку, из которой Святая Троица в Своей любви, точно в огне, испечет достойнейший для Себя хлеб – Царство Божие.

Слава тебе, Церковь Христова, слава тебе, невеста Христова, слава тебе, драгоценнейший фиал любви Божией. Аминь.

5 июля. [Таинства Церкви]

Сегодня с утра на душе у меня тяжело и грустно. Я вспомнил свою умершую маму, вспомнил осиротевшего отца, вспомнил Максима юродивого, Симеона Самсоновича, вспомнил и задумался над ними, и мне стало еще тяжелее. Но вдруг меня осенила следующая мысль: для христианина смерти нет; а если кто и умер из них, то ведь у нас есть святая Церковь, которая всегда молится о всех своих чадах, молится она теперь и о маме моей, молится и об осиротевшем отце моем, молится она теперь и о Максиме павловском и Симеоне Самсоновиче нашем козинском – за всех она молится. При этой мысли мне тотчас стало легко и радостно на сердце, и я сейчас же почувствовал пламенную любовь к Церкви Господней, и при этом я весь как бы превратился в одну мысль о ней.

Церковь Христова, думал я, какое же она имеет в себе невообразимое богатство Христово в своих таинствах! Церковь Христова имеет семь таинств. И вот главным из всех ее таинств является Божественная Евхаристия. Это величайшее таинство есть живой процесс преложения, претворения и пресуществления всего космоса в Тело и Кровь Христа. О, великий Боже! Вот что ты даровал Своей возлюбленнейшей святой Церкви. Недаром Церковь Твоя святая через это величайшее таинство является носительницей величайшего богоносного процесса Христова: боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога. О, Церковь Господня! Отныне ты являешься новым раем, в котором находится дерево жизни, вечной и бессмертной жизни, – Евхаристия Господня!

О, Церковь Христова! Как же ты блаженна и преблаженна. Ведь только в одной тебе, в Твоих пределах совершается столь великое и единственное боговселенское дело, как боговоплощение в мир и мировоплощение в Бога, – Божественная Евхаристия. Всякий раз, когда думаешь об этом боговселенском деле Господа, мысль замирает от изумления перед этим великим божественным таинством. В самом деле, что может быть чудеснее, величественнее и изумительнее (даже страшно об этом и думать) этого живого боговселенского процесса боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога? О, какую же величайшую любовь к Своей святой Церкви, а через нее и ко всему миру выявил Христос в этом божественном таинстве.

За этим таинством следует таинство покаяния. Боже мой! Я от радости не могу стоять на ногах – покаяние есть таинство?! Что же после сего мы можем говорить о правосудии Божием? Раз покаяние – таинство, то нет никакого правосудия Божия, а есть вместо него только одна любовь, любовь и любовь Божеская! И все эти таинства даны только одной Христовой Церкви. За сим таинством следует третье – это крещение. Это величайшее таинство по своей сущности есть божеское всевозрождающее отче-материнство. Всякая душа, принимающая это таинство, совершенно возрождается и делается причастницей другой, уже божеской жизни Триипостасного Бога. За сим таинством выступает четвертое таинство – это миропомазание. Таинство это само по себе есть печать Всесвятого Духа, которая всякого принявшего таинство крещения абсолютно усыновляет Богу и делает его сыном Божиим, творит наследием Христовым, сущею живою принадлежностью Самого Триипостасного Бога. И это великое таинство есть достояние только единой Церкви Христовой.

Наряду с этими таинствами есть еще пятое таинство – таинство брака. Это таинство имеет очень большое значение. По своему содержанию оно является непреложным и неизменным Христовым заданием, осуществление которого всецело ложится священным долгом, божественною обязанностью на всякого христианина, вступившего в брак: свое отче-материнство подчинить уже не естественному закону как таковому в деле зачатия детей, а закону другому, закону зачатия Христа от Девы Марии; ибо брак христианский не есть брак просто человеческий, он есть таинство. Таковым он дан нам только с того времени, когда Сам Христос был зачат от Девы Марии, и дан он нам только для того, чтобы, подчиняясь ему, зачинать и рождать детей наших не как детей естественных, а как сынов Божиих, как граждан Царства Божия.

За сим таинством священного христианского брака выступает на сцену еще шестое таинство Церкви – это елеосвящение. Нужно сказать правду – велико это божественное таинство! В это таинство Христос заключил всю Свою чудодейственную силу, могущую не только врачевать недуги и болезни, но даже и воскрешать мертвых. Это великое таинство есть врачебница Господня. За сим таинством выступает уже и последнее, седьмое таинство – священство. Это таинство по своему содержанию есть всеосвящающая полнота власти Христовой, даруемой особо освященным и посвященным на совершение в Церкви Христовой всех ее благодатных таинств. Вся полнота этой власти Христовой даруется Христом через возложение рук законного епископа на особых избранников Господних, чтобы они через рукоположение имели полномочия от Духа Святого совершать все таинства Церкви Господней, чтобы они посредством сих таинств могли бы быть истинными соработниками Христовыми в Его боговселенском деле, чтобы они могли быть живыми проводниками в мир всеспасаемости Христовой. О, Боже мой! Да за что же Ты так безгранично изливаешь Свою любовь, Свою жалость на человечество, на мир Твой?

Всякий раз, когда я созерцаю самую сущность Церкви Твоей и ее таинства, то прямо-таки не нахожу слов, чтобы выразить свое удивление перед невыразимым благоволением Твоим ко всей твари! О, как бесконечно Ты благостен, Господи! Вот какие для нас блага находятся в Церкви Христовой, и все они своими корнями лежат в недрах Царства Божия. О, Церковь Господня! Как ты бесконечно богата и пребогата дарами Триипостасного Бога в деле спасения мира.

О, радуйся, благодатная сотрудница Господа в боговселенском Его деле! Радуйся, живая сокровищница Царства Божия, радуйся, уста Христовы, радуйся, язык Святого Духа, радуйся, слава Отца Небесного! Церковь Христова, ты орган деятельности Самого Триипостасного Бога! Церковь Господня, ты весна Божия! Церковь Спасителя, ты лето Господне благоприятное! Церковь Мессии Иисуса, Сына Божия, ты вечный день спасения! О, Церковь Божия, Церковь Христова! Ты крылья всемогущества Божия, ты живое русло боговселенского процесса Господня – боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога. Привет тебе, Церковь Божия! Аминь.

6 июля. [Христов план по спасению мира]

Слушай, тварь, внимай, земля! Вот вторая Ипостась Святой Троицы, Бог Логос, сошедший с небес, и воплотившийся от Пречистой Девы Марии, и принявший на Себя человеческую природу, во дни Своей земной жизни перед крестным страданием Своим на Голгофе установил Божественную Евхаристию, которая имеет следующую сущность. Иисус Христос как сущий Богочеловек вложил в это таинство всю силу Своего самопожертвования ради всеобщего спасения. Сделал Он это только для того, чтобы через это величайшее таинство раз навсегда преложить, претворить и пресуществить всю мировую действительность в Тело и Кровь Свои. В этом и заключается живой процесс боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога.

Я сейчас становлюсь на колени, чтобы дальше продолжать свое слово. О, все солнца, все светила небесные, все звезды, все миры, плавающие в пространстве, внимайте! Самое же установление сего таинства Христом имело следующую причину: Триипостасный Бог средством спасения всей твари избрал воплощение Бога Логоса, второй Ипостаси Святой Троицы, в человеческую природу, чтобы через это воплотить все свое божество в тварь и последнюю в Бога, дабы в конце концов Бог был «все во всем»! Диавол это уразумел и во что бы то ни стало решил противодействовать этому божескому плану в деле спасения мира. И что же он для этого предпринимает? О, у него по поводу этого уже давно созрела мысль, и вот он ее теперь хочет осуществить. Мысль его – предать Христа смерти в надежде на то, что смерть свое дело сделает – раз навсегда разъединит мертвую человеческую природу в Нем от Его божеской природы. Божество по своей абсолютной безгрешности не может иметь ничего общего с тем, что мертво; ибо все, что подвергается смерти, греховно; так как смерть входит только в то, что было подчинено греху. И поэтому стоит мне, думал диавол, Его умертвить, как победа окажется на моей стороне, и тогда божеский план всеобщего спасения потерпит полное поражение.

Христос же, зная замысел диавола, за какие-нибудь пятнадцать часов, а быть может и того меньше, до Своей смерти быстро и решительно осуществляет часть Своего плана по спасению мира, предопределив, чтобы весь мир стал бы сущим Телом и сущею Кровию Его Самого. Такое Его предрешение фактически начало осуществляться в установлении Им таинства Евхаристии. Мало того, в этом таинстве Он положил не только начало спасения мира, но и самое его завершение. Положил Он его не иначе, как только через акт боговоплощения в человеческую тварную природу и последней в Бога, и перенес этот процесс на всю мировую действительность. Проникая умом в самую суть сего таинства, как-то невольно чувствуешь абсолютное свое ничтожество перед величайшим содержанием сего святейшего таинства. Да что я говорю о себе самом, когда перед сим таинством даже херувимы и серафимы, закрывая свои лица, в страхе и ужасе предстоят перед ним и беспрестанно прославляют за него Бога. И это великое таинство совершается только в одной Церкви Христовой и только руками освященных избранников Господних – священнослужителей. И этого таинства причащаются только одни церковные христиане.

Ах, Боже мой! Что Ты даровал в самой Евхаристии Церкви Твоей?! Евхаристия! Да ведь это – душа Церкви Христовой, ее освящение, ее сила, ее слава, ее величие, ее спасение. Евхаристия – это сама бессмертная Христова жизнь, это сущий хлеб небесный, это всемогущая сила Господня в сокрытом виде, это Царство Божие, это вечная тайна архангелов и ангелов, это предивное зрелище для всех небесных сил, это скрытый огонь Христов, которым Он переплавляет мировую действительность в Царство Божие. О, Евхаристия! Ты дело Отца, Сына и Святого Духа. В тебе заключена вся воля Отчая в деле спасения мира, весь ум Христов в смысле осуществления и вся сила Всесвятого Духа в деле преложения, претворения и пресуществления обыкновенного хлеба и обыкновенного вина в сущее Тело и сущую Кровь Самого Христа, Господа нашего.

О, архипастыри и пастыри! Нам поручено Христом совершать сие величайшее божественное таинство. Скажите мне, какими же мы должны быть, чтобы совершать это поистине преславное таинство? Ведь для совершения этого величайшего дела Господня наша совесть, наши чувства, мысли и вообще вся наша жизнь должны быть в нас чище света и светлее солнца и святее ангелов. К сожалению, в реальности это не так. Сплошь и рядом Божественная Евхаристия приспособлена нами для нашей недостойной корыстной цели. Для епископов она стала театральной сценой, где они по несколько раз ради честолюбивой и властолюбивой своей рисовки то снимают, то надевают дорогие митры, эту шапку византийских царей, часто потрясают саккосом, этим царским парадным мундиром греческих царей, чтобы для вящей своей славы произвести звон в нашитых на саккосах звоночках, где им и кадят и поют: «Полубог! Полубог!» А они и правда воображают, что они полубоги, а если и не полубоги, то во всяком случае безапелляционные наместники Христа. Мало того, эта вычурная церемониальность во время архиерейской службы, не имеющая ничего общего с молитвенным настроением, нарочно создается самими епископами. Но и это еще не все. При архиерейском служении происходит сатанинское соперничество среди священников, кому из них ближе стать к епископу во время совершения сего таинства. А протодиаконы в это время бывают совершенно бесноватыми, они, всегда пьяные, делают возгласы таким страшным голосом, от которого содрогаются стены храма и смеется народ, и все это в качестве страшного кощунства входит в это величайшее таинство.

Вот современная обстановка совершения Божественной литургии. О, я ничего бы так не хотел видеть в Церкви Христовой, как только чтобы в ней было новое, Христово духовенство, новые епископы, епископы без митр, без саккосов, без наград, епископы – чистые аскеты, епископы – юродивые, блаженные во Христе, я хотел бы в ней видеть точно таких же проповедников, которые говорили бы проповеди только устами своих христианских дел, языком своей богоподобной жизни. Но я верю, что черное церковное облако скоро пройдет и настанет такое время, когда действительно будет в Церкви Христовой совершенно другое духовенство, другие ее служители, и вот тогда с еще большей яркостью засияет великое таинство Христово – Евхаристия!

О, Евхаристия Господня! Ты поистине свет Христов, ты радость Господня, ты предмет печали сатаны, ты торжество херувимов и серафимов, ты слава Церкви Христовой, ты источник жизни, истекающий из недр Царства Божия, наполняющий собою всю Церковь Христову, ты хлеб вечной жизни для всех верующих. Евхаристия! Через тебя Христос рано или поздно, но непременно всю вселенную сделает тобою, т. е. боговселенской преславной Евхаристией! О, слава тебе, божественное таинство, чудное зрелище херувимов и серафимов! О, слава тебе, вечное чудо Христово, очудотворяющее собою всю вселенную. О, слава тебе, источник радости для всего неба, слава тебе, океан утешения для всей земли, слава тебе, вместилище невместимого Бога, слава тебе, божественное миро освящения Христова, слава тебе, живой Господень огонь, слава тебе, носительница всеобщего спасения, слава тебе, дыхание Святого Духа, слава тебе, Христова сила, созидающая Царство Небесное! Аминь.

7 июля. [Ода Евхаристии]

Сегодня я совершенно опьянен восторгом радости в связи с Божественной Евхаристией. О, Евхаристия! Всемогущество Христа, Евхаристия! Всетворческая сила Господа, Евхаристия! Святость божеская, Евхаристия! Седалище Царя Небесного, Евхаристия! Царский скипетр Сына Божия, Евхаристия! Царская живая порфира Господня, Евхаристия! Красота Святого Духа, Евхаристия! Евхаристия – всемогущество свободы Триединого Бога, Евхаристия – неоцененная ценность твари в очах Божиих, Евхаристия – живой процесс всеобщего спасения, Евхаристия – ощущаемая, видимая любовь Божия к творению, Евхаристия – бездна зримой жалости Христа к Своему созданию, Евхаристия – преложение всей мировой действительности в Плоть и Кровь Христовы, Евхаристия – венец Церкви Христовой, Евхаристия – жизнь христиан, Евхаристия – очищающая баня Христова, Евхаристия – святость, чистота и жизнь Церкви Христовой, Евхаристия – чудо для небесных горных жителей, Евхаристия – непрестанное созерцание херувимов, Евхаристия – вечное изумление серафимов, Евхаристия – невыразимый страх и ужас для князя мира сего, Евхаристия – сила, удерживающая пришествие антихриста в мир, Евхаристия – поражение диавола, Евхаристия – разрушение ада, Евхаристия – уничтожение всякого зла в мире.

Евхаристия для недостойных причастников вменяется им в вину, точно предательство Иудой Христа. Евхаристия для кающихся грешников является всепрощающей любовью Христа. Евхаристия для любящих Господа есть источник жизни. Евхаристия – вдохновение подвижников. Евхаристия для святителей – ободрение, Евхаристия для мучеников – непобедимая сила, для исповедников – могучее дерзновение. Евхаристия для девственников – чистота, радость, ликование, Евхаристия для младенцев – божественное млеко, небесный мед, райская манна. Евхаристия для старцев – опора и мужественная надежда. Евхаристия для сирот и вдов – сладостное утешение! Евхаристия для больных – врачевство. Евхаристия для нищих – богатство, для одиноких – содружество и собеседование с Богом. Евхаристия для рабов и угнетенных – свобода, Евхаристия для всего мира – Христовы дрожжи, всквашивающие собою тварное тесто – мировую действительность – в Царство Божие. Евхаристия – величие всех таинств Церкви. Евхаристия – главный нерв, связующий Царство Божие с Церковью Господней.

О, Евхаристия! Ты сила и держава Церкви Христовой, ты начало и завершение боговселенского дела Господа, ты прямое дело Святого Духа, ты живое благоволение Отца Небесного к миру, ты цель и смысл бытия всего сущего. О, Евхаристия! Поклоняюсь тебе и пою тебе: «Тело Христово приимите, источника бессмертного вкусите. Аллилуия».

8 июля. [Радость покаяния]

Утро. На сердце радостно. Тут я своею мыслию перенесся на таинство покаяния и совершенно обомлел. Боже мой! Что за бездонно-глубинный океан божеской любви, самой нежной Его жалости скрывается в сем величайшем таинстве Твоем! В самом деле, что за такое невообразимое по своему богатству благости, щедрости и расточительности всякой милости Триипостасного Бога находится в сем величайшем Христовом таинстве покаяния? Если бы сейчас величайший грешник, вроде Иуды Искариота, Нерона, Иулиана Отступника, инквизитора Торквемады, Магомета II, Атиллы, Иоанна Грозного, окунулся в этот безбрежный океан таинства покаяния, то, вынырнувши, они вышли бы из него, точно невинные дети, чистыми, святыми и непорочными. Да что говорю о них, пусть погрузится в него весь мир, сам диавол, все царство зла, как тотчас они выйдут оттуда в качестве новой, совершенной, чистой и святой твари во Христе. Так что это таинство точно море кислоты, точно океан огня, все, что в него ни попадет, тотчас очищается, переплавляется и делается само в себе совершенно новой, другой тварью во Христе.

Допустим, скажу для примера, я всю свою жизнь резал людей, давил, вешал, расстреливал, сжигал, не щадил даже детей, истреблял их, как каких-нибудь насекомых, развратничал, прелюбодействовал, гонялся за чужой плотию, за плотию животного мира, за самим диаволом, богохульствовал, крал, кощунствовал, мужеложничал, делал отравы, насиловал детей и т. д. – одним словом, творил такие преступления, на какие вообще человеческая природа не только не способна посягать, но о каких не способна даже подумать, а я все это с необыкновенным наслаждением делал, и делал сознательно, и вдруг я решился погрузиться в это величайшее таинство, чтобы только простил мне Бог мои грехи, и я вполне уверен, что Он, действительно, мне их простит и не только простит, но через мое покаяние переродит и сделает меня совершенно новою тварью, тварью во Христе.

Если это так, а оно действительно так, то что же тогда это таинство собой представляет? Таинство это, с одной стороны, представляет безбрежную и бездонно-глубинную отчематеринскую любовь Христову к кающимся грешникам; а с другой стороны, оно представляет и абсолютное отречение кающихся грешников от своих прежних грехов, искреннейшее желание быть другим существом, исполненным глубочайшего смирения перед Богом, жгучего чувства самоотвращения, самоомерзения, пламенной печали, жгучей скорби об оскорблении Бога своими гнусными делами, непрестанного плача перед Богом о грехах своих, абсолютного послушания воле Христовой, беспредельного публичного раскаяния в грехах своих и желания совершенной перемены жизни.

И вот когда в этом таинстве встречаются, с одной стороны, всепрощающая любовь Христова, а с другой стороны, упомянутые нами качества кающегося грешника, то они соединяются, сливаются в одно целое, и это целое превращается в такую могучую силу, которая вся обращается на кающегося грешника в качестве претворяющей его в совершенно новую тварь во Христе. В наше время это таинство в нашем к нему отношении стало в высшей степени жалким, однобоким и каким-то плачевным, а потому уже не действующим на кающихся грешников. В наше время это таинство превращено нами, духовными лицами, в одну сухую мертвую формальную исповедь перед священником. Мало того, в наше время кающихся грешников нет, а если бы они появились, то церковная власть таковых сейчас бы предала проклятию, в лучшем случае сочла бы их еретиками.

Да, грустно становится за настоящее время! Ответственность за такое равнодушное отношение к таинству покаяния вся падает на пастырей Церкви. Но я верю, что настанет время, когда в нашей русской Церкви будет другое духовенство, духовенство аскетическое, духовенство юродивое ради Христа, и тогда, и только тогда, отношение христиан к таинству покаяния будет другое, тогда фальшивая эгоистичная тога – осторожность, как бы не соблазнить кого-либо грехами кающихся, – совершенно спадет с изолгавшегося, излицемерившегося кающегося праведника наших дней, тогда явятся среди христиан и действительно кающиеся грешники, которые не будут только одним пальчиком дотрагиваться до этого таинства, а будут погружаться в него целиком, даже долгое время пребывать в нем, пока не выйдут из него совершенно новою перерожденною тварью во Христе.

О, великое таинство покаяния! Кто любит тебя, пребывает в тебе, тот делается все чище и становится ближе к Иисусу Христу. О, покаяние! Ты всеумывающая баня Христова, ты живая мастерская Господа, в которую люди входят грешниками, а выходят праведниками. Ты прекрасное горнило Всесвятого Духа, очищающее всякую нечистоту человеческой совести, ты живой процесс примирения Бога с преступною тварью. Покаяние! Ты золотой ключ от сердца Святой Троицы, ты радость ангелов небесных, ты торжество херувимов и серафимов, ты единственная космическая надежда на спасение Богом всего сущего, ты венец победы Христа над злом, ты жизнь грешников, ты конец всем адским мукам и начало спасения всех осужденных, ты восстановление самого диавола в прежний его херувимский чин, ты абсолютное спасение всего мира.

О, мир, о, вселенная! Скорее поспеши погрузиться в это величайшее таинство, и ты тотчас же спасешься и будешь второй природой Бога. О, небо, о, все солнца, все звезды, все миры, вся жизнь всего сущего, все бытие космоса, вся земля и все, что было, есть и будет на тебе! И ты, царство зла, и ты, виновник всякого греха, – диавол! Устремляйтесь и, как можно скорее, поспешайте ввергнуть себя в это безбрежное и бездонно-глубинное море божеской любви – покаяние, – и вы выйдете из него чистой, обновленной тварью.

О, любезное мое таинство покаяния! Будь моим спутником на все время моего странствования по земле, будь моим другом, неоценимое мое сокровище, будь моей подругой жизни. Мое всерадостное покаяние! Будь другом моего сердца, достославное покаяние! Люблю тебя, с величайшем вожделением всегда ежемоментно думаю о тебе, покаяние! Будь моею жизнью, будь моей красотой, возлюбленное мое покаяние! Облеки меня в себя, радость моя! Облагоухай меня собою, возьми меня под свое покровительство. Таинство покаяния! Руководи мною, направляй меня ко Христу. Я весь отдаюсь тебе, я весь твой, покаяние мое, дыхание мое, ликование мое, веселие души моей, восторг мой, созерцание мое, тяготение мое, мир души моей, покой совести моей, отрада чувств моих, сладость всего существа моего. Аминь.

9 июля. [Таинство крещения]

Всю почти ночь я не спал. Свет покаяния и крещения – этих таинств – всю ночь сладостными волнами заливал меня собою. И в это время я весь был поглощен ими. Таинство крещения! Чей язык изречет о тебе, мое возлюбленнейшее таинство?! Чья мысль обнимет тебя, установление Самого Христа? Чей ум может проникнуть в тебя и исчерпать бездну твоей реальности?

О, таинство крещения! Ты как таинство недоступно тварному о тебе понятию. Один лишь установивший тебя Христос ведает самую сущность твою. Таинство крещения! Ты свое начало получило с того момента, когда Сам Христос крестился в струях иорданских, свою полноту содержания ты получило с того момента, когда Сам Христос крестился Своею кровию на Голгофе; ты получило свою силу, когда ученики Христовы крестились в волнах огненных языков Духом Святым. О, таинство крещения! Ты само по себе есть нечто такое, в котором заключается и вся сила, и вся доселе никому не известная тайна Крещения Самого Христа в Иордане, в тебе же заключается и вся спасительность Голгофы Христовой, в тебе также заключается тайна благодати Всесвятого Духа, находящейся в огненных языках, снисшедших на апостолов Христовых. Эти три величайшие божественные тайны во всей своей полноте и силе находятся в тебе, преблагословенное таинство крещения.

О, Триипостасный мой Бог! Как бесконечно прелюбезно и превеличественно Твое сие таинство! Кто опишет его? Вода, троекратное погружение крещающегося в воду с произнесением Твоего триипостасного имени: Отца, Сына и Святого Духа – и вот с внешней стороны таинство крещения совершено. Все это кратко, просто и понятно, но так ли это на самом деле с внутренней стороны? О, нет! Оно не так просто и тем более не так понятно. Здесь прежде всего должна быть реальная вера у крещающегося, полная решимость быть после крещения таким в себе чистым, какой является вода по своей сущности. Человек, принявший крещение, является уже сам в себе чистотою, сам в себе святостью, и кто или что после этого ни прикоснется к нему, от этого прикосновения само становится чистым и святым. Мало этого, принявший крещение, по мере своей любви к Христу, настолько сродняется со Христом, что во всякое время готов пережить фактически даже Голгофу, вплоть до самой смерти. Другими словами, Голгофа Господа должна быть всегда его сущей жизнью, и после того как он стал христианином, после того как крестился и во Христа облекся, он должен стать на всю свою жизнь огненным исповедником Христа как сущего Бога; вся его жизнь должна быть огненной проповедью о Христе как Сыне Божием.

Начало быть таковым сыном Божиим крещающийся чудесным образом получает в купели, в момент его погружения в воду, независимо от того, взрослый он или младенец. Последний, по своей детской чистоте, еще глубже воспринимает в себя это божественное начало – семена Христовы; поэтому-то Христос и хочет, чтобы все были детьми и чтобы мы никогда не препятствовали детям подходить, приближаться к Нему. Вот эти-то семена, дарованные Христом всякому, принявшему крещение, есть дары, дары Всесвятого Духа. Они нам даны только для того, чтобы мы их в себе путем самоотреченной жизни, пламенной веры во Христа, деятельной любви к Нему выращивали, развивали во всем существе нашем и преобразовывали, претворяли и пресуществляли в образ Самого Христа.

Отсюда таинство крещения есть само по себе отче-материнство Святой Божественной Троицы. И всякий ищущий совершенного возрождения себя самого, хотящий быть новою тварью во Христе, не иначе может быть таковым, как только приняв крещение во имя Отца, Сына и Святого Духа.

О, божественное Христово таинство! Ты все любовь Христова, любовь возрождающая, любовь освящающая всякого причастного тебе. О, таинство крещения! Ты все полнота голгофских заслуг Христа пред Отцом Небесным, ты – начало боговселенского процесса боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога, ты – тайна любви Святой Троицы к миру, ты – реальное осуществление и выявление в себе живых ипостасных образов Отца, Сына и Святого Духа, ты – погружение всего естества крещающегося в самое содержание первой, второй и третьей Ипостасей Святой Троицы. Таинство крещения! Ты есть реальное чудо воплощения человека в Бога и Бога в человека через Христа! Ты – особый сгусток триипостасной любви Божией, коим ты всякого крещающегося усыновляешь Богу, ты бездна милосердия Божия к твари, ты целый мир даров Всесвятого Духа, которые становятся собственными дарами принявших крещение. Ты все есть полнота благоволения к твари Отца Небесного, сокровище Царства Божия, ты все есть рычаг созидания Царства Божия во вселенной, ты все есть богатство Церкви Христовой, ты все есть спасение мира. Таинство крещения! В тебе Отец Небесный выявляет полноту Своего богоотчества, Богочеловек Христос выявляет полноту Своей богосыновности, и Святой Дух выявляет Свою богодуховность по отношению ко всему миру в целях его спасения.

О, таинство крещения! Ты дверь в Царство Божие, ты врата в обитель вечного блаженства. Люблю тебя, мое таинство, славлю тебя, святыня Господня, ублажаю тебя, тайна Святой Троицы, величаю тебя, вся внутренняя сила спасительного подвига Христа, пою тебе, одежда, сотканная из Самого Христа, коей через тебя Святая Троица облекает всякого крестившегося. Ты море любви Божией к миру, ты океан благости Божией, ты сила, претворяющая всю вселенную в Царство Божие, ты животворящая сила самого Царства Божия! Аминь.

10 июля. [Таинство миропомазания]

Скажу правду, и эту ночь я спал очень плохо. Я смотрел на небесные звезды и все время думал о том, что все эти светила небесные должны будут пройти через самый дух Христов, они должны будут христианизироваться и пройти, так сказать, через богоотчематеринство всей Святой Троицы; они, так сказать, должны будут пройти свой путь покаяния, они должны будут каким-то образом креститься во имя Отца, Сына и Святого Духа и быть отмеченными особою печатью Святой Троицы как предназначенные Богом быть чадами Триединого Бога, содержанием Царства Небесного.

Думая так, я в это время перенесся мыслию и на таинство миропомазания и сказал себе: «О, какое же это величайшее таинство, данное нам Христом для нашего спасения». Это таинство, продолжал думать я, есть полное богоусыновление христианина, превращение его в сына Божия, оно есть незаслуженный с нашей стороны дар Иисуса Христа! В самом деле, прежде, до пришествия Христа в мир, все, даже пророки, самое большее, что получали от Бога, – это быть Его рабом, и только. С пришествием же Христа в мир все верующие во Христа, а через Него и в Святую Троицу восходят по отношению к Богу выше пророков, они становятся ближе к Нему и, переступая ступень раба Божия, поднимаются уже на более высокую ступень святости и вступают в богосыновство Господа, подражая во всем Ему как единородному Сыну Божию. И все таковое достоинство христианина Христос вложил в это величайшее божественное таинство миропомазания.

Проникая в тебя, о, таинство миропомазания, я осознаю, что ты являешься носителем родства Бога с тварию, ты являешься усыновленностью твари Триипостасному Богу, и такою беспредельною и безграничною усыновленностью, что если бы весь мир решился сейчас принадлежать Богу, то ты, о, великое таинство, щедро изливаясь на него, осталось бы в той же полноте, в какой ты всегда и было. Ты чудо! Бог через тебя и тобою усыновляет весь мир. Ты являешься для вселенной божественной печатью богосыновности, ты совлекаешь с человека его в нем ветхого человека как раба греха и облекаешь его в новое одеяние, одеяние Христовой богосыновности. Вчера человек был рабом греха, ныне же через тебя, о, божественное таинство, он становится уже сыном Царства Божия. И все это творит Христос через тебя, о, великое таинство, Христово миропомазание! Нет ничего удивительного, если в тебя даже ангелы хотят проникнуть, если даже святые праведники ветхозаветной Церкви изумляются тебе, если святые новозаветной Церкви прославляют тебя, если ты само являешься отпрыском величайшей силы Царства Божия, влекущей весь мир в него.

О, таинство миропомазания! Ты сила Отца, Сына и Святого Духа, ты благоволение Отца Небесного к людям, ты живая любовь Сына, ты сущая печать богосыновства Святого Духа, ты всемогущество Царства Небесного, ты слава и венец Церкви Христовой, ты боготаинственная святость христианства, ты Господня обоженность чад Христовых.

Таинство миропомазания! Я благоговею пред тобою, услаждаюсь тобою, любуюсь твоею красотою, созерцаю твое величие, проповедую твою царственность в Церкви Христовой, исповедую тебя как носителя богосыновства. Таинство миропомазания! Ты ореол славы Христовой Церкви, ты вместилище Всесвятого Духа, ты податель даров третьей Ипостаси Святой Троицы, ты сокровище благости божеской, ты сила, роднящая Бога с человеком. Ты соединяешь Творца с тварью воедино, ты начертываешь божественное знамя Христово на челе святых, ты являешься утверждением принадлежности всей твари Богу, ты наполняешь всю тварь богоотческой любовью, ты препоясываешь всю вселенную солнечным поясом триипостасной любви Божеской!

О, великое таинство Христово – миропомазание! Проникая умом в сокровенные недра Твои, я восторгаюсь тобою, я лобызаю тебя, я люблю тебя, я почитаю тебя, я дорожу тобою, я умиляюсь тебе, я дорого ценю тебя, я преклоняюсь перед тобою, я славлю тебя, я воспеваю тебя, я радуюсь о тебе, я пленяюсь тобою, я чувствую тебя. Аминь.

11 июля. [Таинство брака]

Таинство брака. Великое и пребожественное таинство! Прости меня, ибо я до сего времени не мог найти в тебе тот элемент, по которому я мог бы лично убедиться, что ты действительно есть сущее христианское таинство. И поэтому каюсь пред тобою, – я в моей книге «Царь Христианский» даже не признал тебя за таинство. Ныне же неожиданно для себя я как раз нашел в тебе все то, что мне было нужно, чтобы признать тебя за христианское таинство, и это есть великий закон Христова зачатия и рождения. Да так оно и должно быть; ибо с того момента, как Сам Бог Логос изволил зачаться от Святого Духа и в качестве спермы легли слова посланника неба: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя» [Лк. 1, 35], – с того момента, как Сам Христос, Сын Божий, Святой из святых, возлег в утробе Девы Марии, и облекся в Ее кровь и плоть, и родился из Ее пречистых ложесн, – с этого времени уже обыкновенный естественный брак для христиан заменяется другим браком, не естественным как таковым, а благодатным Христовым.

Чем этот благодатный Христов брак отличается вообще от естественного человеческого брака? Важной частью естественного брака является половая жизнь, сладострастие, а потом уже между прочим, как неизбежное следствие таковой жизни, зачатие детей. Христианский же брак как таинство по своему существу является противоположностью естественному браку. На первое место он выдвигает исполнение божеской воли, которая состоит в молитвенном, религиозном зачатии детей как детей Божиих, как сынов и дочерей Царства Божия. А такой брак есть живой творческий орган, создающий через себя только одних богородных чад Божиих, граждан Царства Божия. Отсюда христианские жена и муж, состоящие в сем божественном браке, связаны друг с другом не столько взаимною естественною любовью, сколько пламенною любовью к Богу, Его святой воле в деле возложения на них единого долга перед Христом и Царством Божиим. Такой брак есть совместный идейный аскетизм, семейное отшельничество, семейная Церковь Христова, семейное подвижничество, семейная девственность, семейное содружество ангелов, небесная чистота, радость Христа, торжество Бога Отца, веселие Святого Духа. Такой Брак есть истинный христианский брак и истинное таинство. Сей священный христианский брак порождает детей Божиих, граждан Царства Божия, он изобилует благодатью и дарами Всесвятого Духа.

Таинство брака Христова! Последний весь уподобляется небрачному браку Девы Марии, пречистой и преблагословенной Божией Матери. Она с того момента, как зачала от Духа Святого Святейшего Своего Сына Христа Иисуса, всем Своим существом ушла в Себя, в Свое чрево, где все девять месяцев чревоношения Она была в одно и то же время и жертвенником, и жертвою для Христа, и первосвященником, приносящим Себя в собственность Сыну Божию. И все, что Она за эти девять месяцев чувствовала, мыслила, переживала, – все это в качестве материала легло в основу характера Самого Христа. Таков закон формирования характера человека: какие чувства, мысли, намерения, стремления переживает мать за девять месяцев чревоношения, таков будет и характер дитяти, таковы будут и его способности. Брак же Христов является самой верной причиной, по которой рождаются пророки, апостолы, святители Христовы, мученики, исповедники, гении. Вот что собой представляет таинство брака Христова. К сожалению, церковные молитвы нашего бракосочетания никуда не годятся, они все имеют на себе печать ветхозаветной Церкви. Аминь.

12 июля. [Священство – реализация ученичества у Христа]

Утро. Дождь. Ветер. На душе очень хорошо. Мои мысли, чувства – все направлены на таинство священства. О, как же оно бесконечно велико! Таинство священства с внешними и внутренними качествами есть уплотненная в себе, точно радий, светоносная жизнь Христа. Таинство священства! В него Христос воплотил всю полноту Своей практической жизни, Свое мессианство, Свою богосыновность. Апостолы же Христовы смотрели на священство как на полноту их реализованного ученичества; они смотрели на это таинство как на полноту кристаллизованной жизни Самого Христа со всеми ее свойствами. Самая же хиротония в их понятии заключалась в том, что лицам, посвященным через рукоположение, Дух Святой благоволил продолжать дело Христово в мире, чтобы они делали все то, что Сам Христос делал, живя на земле, а именно открыто брали на себя обязанность проповедовать миру Евангелие Царства Божия, а также силою Христовой в себе жизни совершать таинства Церкви Христовой, творить чудеса, какие творил Сам Христос, распространять веру Христову на земле, быть носителями живого образа Христа в себе, заряжать всех верующих тою же самой Христовой жизнью, чтобы и они жили жизнью Господа и по своей жизни были бы во всем подобны Христу. Вот в чем заключается как самое священство Христово, так и преемственная хиротония этого священства. Истинная сущность апостольской преемственности священства состоит в ненарушимой преемственности от апостолов осуществления Христовой жизни в собственной жизни священнослужителей, с тем чтобы распространять ее на всю Церковь Христову, на всех верующих, на все человечество, даже и на всю вселенную, реализуя Царство Божие, продолжая боговселенское дело Господа.

В наше время эта сущность священства отвергнута и заменена бездушным схоластицизмом, мертвым рационализмом, доходящим у некоторых священнослужителей до открытого отрицания Христа как Бога, и если что еще в таинстве священства осталось, так лишь одна формальная хиротония. Ах, когда же воскреснет в Церкви истинное священство – священство аскетическое, богоносное, полное в себе жизни Христовой, святости, чудодейственной силы, благодатных дарований Святого Духа, священство как передовая божественная армия, могущая побеждать зло и распространять во всей вселенной волю Отца Небесного, хотение Сына и желание Святого Духа.

О, великое таинство священства! Ты живое вместилище всей жизни Христа, ты живой храм Христова посвящения избранников Господних для распространения Евангелия в мире, на распространение жизни Христа на все человечество, на всю мировую действительность. Ты Христово военное училище, снабжающее всех посвященных силою и мудростью Христовой, всегда действующею и вразумляющею, как и чем нужно побеждать царство диавола. Ты раздаятель даров Всесвятого Духа, ты училище Господа, выпускающее доблестных и мудрых кормчих для управления кораблем, Твоей Христовой Церковью, среди моря житейского, ты сила Христова, ты слава Церкви Христовой, ты ее крепость, ты ее скала, ты могущество Царства Божия, ты непобедимая победа Церкви Христовой, ты правящая власть Божия на корабле Церкви Божией, ты сокровище Божьего благословения, ты бездна даров Божиих, ты уста, руки и ноги Господа, ты язык Святого Духа, ты воля Отца Небесного. Таинство священства! Ты чудное зрелище ангелов, ты надежда нераскаянных грешников, ты человеческие руки, отворяющие двери Царства Небесного для боящихся Божьего правосудия, ты божеская власть в посвященных, которой подчиняются небеса, ты ключ в руках человеческих, открывающий людям волю Божию.

О, таинство священства, ты бесконечно велико. Ты имеешь в себе столько даров Всесвятого Духа, что немеют уста и язык прилипает к гортани. О, благодатное таинство, полное в себе воли Триипостасного Бога, хвала тебе, слава, честь и поклонение как сокровищнице жизни Христа со всеми ее свойствами и качествами. Аминь.

13 июля. [Священнослужитель – воин Христов]

Сегодня утром я увидел в лесу горностая и обомлел от радости: уж очень он красив, особенно прекрасны у него глаза. И я вдруг почувствовал в себе и слезы восторга, и любовь ко всем и, как безумный, возопил: «О, таинство священства! Кто входит в тебя, тот входит в Христово святилище; кто облекается в тебя, тот должен всю свою жизнь быть богоносцем, христоносцем и духоносцем – будет ли он диакон, иерей или епископ. Тот должен быть сущим учеником и апостолом Христовым, пророком, прозорливцем, подвижником, исповедником Христовым, мучеником. Он должен быть внутри и вне себя истинным воином Христовым, праведником, молитвенником, смиреннейшим рабом Божиим, любвеобильным пастырем Церкви Христовой, отцом всех бедных и нищих, покровителем сирот и вдов, воздержником, целомудренным, простым, доступным, отзывчивым, милосердным, снисходительным, абсолютно не корыстолюбивым, кротким, нежным, мягким и справедливым.

О, таинство священства! Ты сила Христова, ты благоухающий аромат Святого Духа, ты сладость Царства Божия, ты святость Отца Небесного, ты власть предвечного Бога, ты чудо Святой Троицы, ты сладость райская, ты всемогущество Господне, ты ореол величия Церкви Христовой, ты небесное освящение, ты любовь Божия к твари, ты жалость Святого Духа к миру, ты богатство вечное, ты неиссякаемый источник духа Христова, ты теплота дыхания Святого Духа, ты пища Христова, ты златая кадильница Господня, ты облако славы Божией, ты овчарня Господня, ты стража овец Христовых, ты пастырский посох Иисуса, ты лира пророков, ты гусли и тимпан Церкви Господней, ты руки, высоко держащие знамя церковной веры во Христа. О, Господи! Благодарю Тебя за сие светоносное Твое таинство, благодарю Тебя, мой Спаситель! Ибо и меня, грешника, Ты сделал причастником сего великого благодатного таинства. Аминь».

14 июля. [Таинство елеосвящения – врачебница Христова]

Утро. Сильная гроза. Состояние моего духа до 12 часов дня было понижено. С первого часа дня я почувствовал в себе сильную душевную перемену, которая состояла в том, что я в то время горел любовью к Церкви Христовой. И в этот день в моем переживании подобного состояния было особенное чувство – мне чувствовалось, что Церковь Христова до сего времени сохраняет в себе всю полноту чудодейственной силы Господней, которую Христос имел во время Своей земной жизни. Точка же опоры подобного чувства находилась не в чем другом, как только в таинстве елеосвящения. В этот момент я взял требник и начал перечитывать канон молитв, относящихся к сему таинству. И вот еще не успел я прочесть его до конца, как вдруг запылало мое сердце огнем любви к сему таинству, и я тотчас воскликнул: «О, сие таинство есть нечто похожее на свернутый свиток божественной чудодейственной Христовой силы, врачующей больных, очищающей прокаженных и воскрешающей мертвых, которая сохраняется только в одной Церкви Христовой и которая может быть дарована только тем, кто живет преимущественно жизнью Господа». Тут я сильно изумился и воскликнул: «О, какими божественными сокровищами обладает Церковь Христова!» В самом деле, чего-чего только Христос не дал ей?! Все, что Он имел в Себе Самом как Богочеловек, – все это Он оставил Своей возлюбленной Церкви.

Вот хотя бы взять таинство елеосвящения – ведь это подлинная врачебница Христова. И в какое бы время, чем бы я ни заболел, стоит мне только обратиться к сему таинству, как я тотчас непременно получу совершенное исцеление. Но для этого мне нужно иметь в себе живую веру во Христа, в Его всемогущую силу, которая находится в сем величайшем таинстве. Это таинство Церковь получила от святых апостолов, которые, унаследовавши от Христа способ исцеления больных посредством помазания их маслом, передали Церкви Господней это свое наследство, и Церковь доселе сохраняет его как Христову божественную силу исцелять больных, очищать прокаженных и воскрешать мертвых.

О, великое таинство елеосвящения! Ты сила Христова, ты Его всемогущество, ты Его божественное врачевство, ты Его богочеловеческая врачующая энергия, ты преддверие будущего бессмертия, ты знамя вечной и бессмертной жизни, ты сущий показатель того, что все болезни и самая смерть чужды божественной воле, они являются следствием греха; ты свидетельствуешь о том, что Бог по Своей природе есть любовь и жалость к Своей твари. О, божественное таинство! Ты сущая сила Царства Божия, ты сущее украшение его, ты выявляешь собою живое всеприсутствие Господа, тобою прославляется Христос, тобою утешается Церковь Господня, на тебя всегда нисходит благодать Всесвятого Духа, врачующая души и телеса человеческие. О, таинство елеосвящения, ты, как и остальные все таинства Церкви, являешься свойством Царства Божия.

О, благословен Христос Бог наш, даровавший Церкви Христовой сие великое таинство. Церковь Господня! Радуйся и веселись, что Господь вручил тебе все таинства Свои и, в частности, сие таинство – елеосвящение. Церковь Христова, ликуй и наслаждайся сими Христовыми таинствами, ибо в них находится сущая сила присутствия Самого Бога. Церковь Спасителя! Торжествуй и красуйся, ибо все дарованные тебе Мессией таинства есть богатство Царства Божия. Христиане! Вы и не представляете себе все то бесчисленное благо, какое Христос даровал нам в таинствах Церкви Своей. Мир, вселенная! Раздвинь свои границы, вот Царь твой и Бог твой Христос несет в Своих руках всеспасительную Свою любовь к тебе, которую Он через Свои таинства хочет излить на тебя.

О, Христос, сладчайший мой Бог! Хвала Тебе за все Твои таинства, хвала Тебе, мой Вседержитель, и за таинство елеосвящения. Сие Твое таинство есть полнота Твоей неизреченной милости, всеосвящающей жалости, сущей радости, действительного утешения, благости, сострадания к христианскому роду, а через него и ко всей вселенной. О, я всякий раз, когда созерцаю самую суть того или другого таинства Церкви Господней, как-то невольно всплескиваю руками и в исступлении думаю: мир потому и не верует во Христа, что он совершенно не знает того богатства Господня, которое Он вручил святой Церкви. Это богатство – таинства Церкви.

Вот хотя бы и сие таинство елеосвящения. Боже мой, да ведь это такое невообразимое Христово богатство, перед которым всякая человеческая мысль просто перестает быть мыслию: а мы относительно этого даже ничего и не знаем. На самом же деле в этом таинстве заключена Христова сила, исцеляющая больных, даже воскрешающая мертвых. И вот об этой-то силе мы ничего и не знаем.

О, таинство елеосвящения! Вот наступает время, когда христиане преклонят колена под твое знамя, и с умилением будут взирать на тебя, и скажут друг другу: «Пойдемте, станем все под благодатные потоки таинства Христова – елеосвящения, ибо там пребывает всеисцеляющий Бог, всеврачующий Спаситель». Таинство елеосвящения! Благодать Божия на тебе и в тебе. Таинство елеосвящения! Дыхание Всесвятого Духа всегда освящает тебя и делает тебя всемогущей силой Христовой. Таинство елеосвящения! Имя Святой Троицы всегда прославляется тобою. Таинство елеосвящения! Ты особый язык благодати Божией, исключительные уста любви Христовой, коими прославляется всемогущество Триипостасного Бога. Аминь.

15 июля. [Церковь готовит нас к Царству Божию]

Сегодня весь день я нахожусь под особым вдохновением, размышляя о таинствах Церкви Христовой. Их семь. Эта божественная седмица, точно семисвечник света Христова, вытекает из Царства Божия и освещает собою всю Церковь. Священное, божественное, духоносное число! И это таинственное число семь вмещает в себя семь благодатных даров Святого Духа: «Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия» [Ис. 11, 2]. Все эти дары Святого Духа являются содержанием семи таинств Церкви Христовой. О, пребожественная Церковь Господня! Как ты богата дарами, неизреченными дарами Царства Божия. И кто может сразиться с тобою, благодатная, и победить тебя? Кто может восстать на тебя и одолеть тебя? О, никто. Если бы даже сам ад восстал против тебя, если бы сам диавол выступил сразиться с тобою в надежде победить тебя, то пальма славной победы оказалась бы в твоих руках.

Веселись же, преславная невеста Христова, радуйся, неоценимый алмаз Божьего благоволения! Вот наступает время, когда все народы, все животные, птицы и пресмыкающиеся придут к тебе и скажут: «Вот мы голодны, напитай нас хлебом, что имеешь у себя; вот мы томимы и мучимы жаждой, напои нас; ибо ты богата славными Христовыми источниками; одень нас, ибо мы наги, согрей нас, ибо мы от страшного холода умираем; прими нас под свой покров, ибо мы не имеем себе пристанища». И ты тогда скажешь им: «Идите ко мне, питайтесь моим хлебом, идите ко мне и пейте из моих источников, идите ко мне и живите под покровом моим». И тогда всякое дыхание и все, что живет и существует, найдет у тебя мир, спокойствие и блаженную жизнь. Тогда ты, благословенная, точно царица, прострешь свой всевластный царский скипетр на всю вселенную и будешь владычествовать над нею, тогда все миры, все солнца, планеты, даже самые время и пространство поклонятся тебе и добровольно сделаются твоими рабами, чтобы через тебя и добровольную свою рабскую любовь к тебе им быть сынами и дочерьми Бога твоего и быть чистым, светлым, преображенным живым материалом для Царства Божия.

В то время и ты сама, Церковь Господня, снимешь с себя обычную одежду Церкви и облечешься в новую одежду, в одежду Царства Божия, как его бывшая частичная сила; ныне же ты являешься как особая рабочая сила Царства Божия. Тогда же ты прекратишь свое существование как Церковь, а будешь вся растворена [и превращена] в абсолютное Царство Божие. И тогда Бог будет «всяческая во всем».

О, преславная Церковь Господня! Какое великое дело ты совершаешь в мире сем для Царства Божия! О, что же после этого можно сказать о тебе? Какими похвалами венчать тебя? О, Церковь Христова! О, можно сказать, что ты второе небо. Но можно ли назвать тебя вторым небом, когда ты даже первое небо данными тебе Христом творческими божественными силами преобразовываешь, претворяешь и пресуществляешь в абсолютное Царство Божие? О, Церковь Христова, что могу сказать о тебе? С чем могу тебя сравнить? Я бы мог тебя сравнить с солнцем, заимствующим свой свет из мирового эфира – Царства Божия. И это сравнение совершенно неудачно. С чем же могу я тебя сравнить? Могу тебя сравнить с двухсоставною сущностью человека: ты – тело, а Царство Божие – душа. Я мог бы сравнить тебя с лесами, возведенными при постройке храма – Царства Божия. О, велика и благословенна ты в очах Божиих! И поэтому хотя ты в мире, но ты перед Богом выше всякого мира. Хотя ты собою обнимаешь все эти души, которые веруют во Христа как в богочеловеческую Личность и которые своею жизнью грешат пред Ним своими делами, огорчают его, но ведь Ты же их и исправляешь, спасаешь и творишь силою Христовою рабами Его.

О, Церковь Христова! Ты для Христа путь в мир, ты для Него дверь во вселенную, ты для Него Его посох, Его одежда, Его обувь, Его хитон. Церковь Христова! Что я вижу? Я вижу, как все миры вселенной, точно ласточки возле своих гнезд, с быстротою молнии кружатся, летают вокруг тебя. О, избранница Господня! Ты слава Христова, ты творчество Его, ты величие Его, ты немощный скудельный сосуд, содержащий в себе всемогущество Святой Троицы, ты сущее горнило для всей мировой действительности, ты славная деятельность Царства Божия, ты живое зеркало Триипостасного Бога, ты новый Эдем, охраняемый херувимами и серафимами, ты цевница Христова, ты рояль Святого Духа, ты оркестр Царства Божия, ты носительница силы Христовой. Ты дело Христа, ты реальность Господня, независимая ни от каких естественных законов, ты являешься выразительницей не каких-либо естественных космических законов, а исключительно единой воли Отца Небесного. О, Церковь Господня! Сокровище божественное, полнота религиозного творчества словесной твари! Влеки весь мир в Царство Христово. Ты для того и существуешь, чтобы в качестве Христовой мрежи улавливать все сущее в Царство Святого Духа.

О, Церковь Христова! Радуюсь о тебе, люблю тебя, веселюсь тобою, восхищаюсь тобою, удивляюсь твоей божественной силе, изумляюсь твоей победе над миром, прославляю тебя и умиляюсь пред тобою. Радость моя, возлюбленная мать моя родная! О, как же ты прекрасна, чиста, свята и непорочна. Ты святость для святых, ты праведность для праведных, ты пророчество для пророков, ты прозорливость для прозорливых, ты девство для девственников, ты чистота для чистых, ты непорочность для непорочных, ты любовь для любящих, ты жалость для жалостливых, ты простота для простых и незлобивых, ты мир для кротких, ты смирение для смиренномудрых, ты молитва для молитвенников, ты спасение для спасающихся. Церковь Господня! Ты живая кладовая благодати Христовой, ты склад бесчисленных даров Всесвятого Духа, ты жилище Святой Троицы.

О, мое «я»! Пламеней, пламеней любовью к Церкви Господней, ибо спасение твое только в ней одной: без нее тьма, мрак, ужас, страх и смерть. Там, где нет Церкви, там царство зла, там владычество князя мира сего. Народы Земли! Оставьте землю отцов ваших по ту сторону себя самих, идите в землю Господню, в землю обетованную, в землю, текущую молоком и медом, в землю – Церковь Христову; ибо здесь ваше отечество, здесь ваше благоденствие. Земля и все живущие на ней, моря, реки, озера и всё наполняющее вас, устремитесь в Церковь Господню; ибо она давно с открытыми объятиями ждет вас, чтобы принять вас и преобразовать в сущих детей Царства Божия. Вся тварь и все сущее, идите, идите в Церковь Господню, ибо присутствующий в ней Владыка ваш Спаситель Христос ждет вас, чтобы через Церковь Свою усыновить вас Отцу Своему Небесному. Аминь.

16 июля. [Церковь – живой орган Святого Духа]

Утро. Дивный радостный день. Сегодня моя душа снова наполняется великим тяготением к Церкви Твоей, Господи! И я чувствую, что десница Твоя, Господи, всегда простерта над Церковью Твоею. Господи! Зачем она простерта над нею? Зачем, Господи?! И тотчас я осознал, что простерта она как неиссякаемый источник ее всемогущества и всепобедного ее творчества. О, Господь Бог мой! Если Ты Сам являешься стражем Твоей всесвятой Церкви, то кто может враждебно приблизиться к ней? Кто может в качестве татя ограбить и опустошить ее? Страж Церкви Твоей святой! Благодарю Тебя за Твою верную любовь к невесте Твоей святой. О, она достойна того, чтобы иметь в себе Твою всемогущую силу. Она достойна того, чтобы Ты, Владыка Христос, Своим сладостным дыханием оживлял и вдохновлял, ибо она Твоя прекрасная невеста, она Твоя верная возлюбленная.

О, Церковь Господня, о, овчарня овец Христовых, о, божественная обитель Спасителя! Как же ты мила, прелюбезна, прекрасна, благовонна, чиста и непорочна в очах Жениха твоего Христа! Как ты юна, крепка и славна в глазах Его! Вот Он любуется и никак не налюбуется тобой, вот Он смотрит и не насмотрится на тебя, так ты любезна Ему и прекрасна перед Ним. Почему, Господи, почему Ты так любишь ее? Не потому ли, что ее начало, ее корни лежат в сердце Твоем? Не потому ли Ты так дорожишь ею и милуешь ее, что она вся в Тебе и Ты весь в ней? О, только потому Ты и любишь ее, о, только потому Ты дорожишь ею и милуешь ее.

О, возлюбленная моя мать Христова, Восточная Вселенская Церковь! Я склоняюсь перед тобою, я умиляюсь тебе, я лобызаю тебя и как сын твой сквозь слезы любви говорю тебе: «Мать моя родная! Не бойся, не беспокойся, не тревожься, моя возлюбленная, за себя, за всех чад твоих, ибо рука Стража, вечного Стража всегда простерта над тобою, Он всегда с тобою, Он ревниво охраняет тебя, Он всегда бодро сохраняет тебя. О, пребожественная Церковь Христа! Распространяйся, расширяй свои пределы, завоевывай вселенную, покоряй Христу все враждебное Ему и делай наследником своим. Ты одна являешься в руках Господних Его божественною всепокоряющею силой, ты одна являешься живым органом Всесвятого Духа, ты одна являешься сущею жизнью в руках Самого Отца Небесного.

О, Церковь Господня! Будь всегда благословенна! О, невеста Христова! Будь всегда препрославлена! О, Церковь, будь всегда живым проводником благости божеской в мир; ибо через тебя Царь царствующих и Господь господствующих творит Свои преславные дела.

О, слава тебе, сотрудница Христова, о, слава тебе, дочь Святой Троицы, о, слава тебе, богоизбранница Господня! Ты одна низводишь на себя божеское благоволение, ты одна являешься предметом нежной материнской любви Всесвятой Троицы. О, честь и хвала тебе, непорочная и святая Церковь. Аминь».

17 июля

Утро. Ясная теплая погода. На душе у меня неспокойно. (…)[117]

18 июля. [Церковные композиторы, ученые, поэты]

…Церковь Христова имеет у себя много и других гениальных композиторов, как на Востоке, так и на Западе. Не менее сего Церковь Господня имеет и свою чисто христианскую, в высшей степени высокую вдохновенную скульптуру. Она также имеет и дивное-предивное художество; а также и богатейшую архитектуру. В лице своих лучших монахов она воскресила и всю древнейшую науку. Мало того, она в лице египетских подвижников, как, например, Павла Фивейского, Антония Великого, Пахомия Великого, Феодора Освященного и других, во всевозможных формах и степенях пережила уже в себе и весь экономический социализм со всеми его оттенками и дисциплинарными нормами. Но и это не все. Церковь Христова родила гения, бессмертного поэта Данта, она также родила и гения Мильтона, она своими сосцами вскормила и Моцарта, и Бетховена, и т. п. О, Церковь Господня! Тебе единой Творец всего сущего вручил и даровал отче-материнство всякой гениальности, всякого гения, тебе одной Он доверил всю силу, порождающую таланты, всякую духовную творческую способность, ты одна являешься раздаятельницей всякой премудрости и всякого знания, тебе одной вся мировая действительность открывает свои сокровенные тайны и законы, а ты уже по своему усмотрению кому хочешь, тому их и открываешь.

О, Церковь Господня, с того дня как основал тебя Христос, не ты заимствуешь что-то у мира, а, что удивительно, сам мир заимствует все у тебя. О, как ты чудесно обогащена Христом сокровенными силами и духовными дарованиями. Благословляю тебя, благодетельница всего мира, умиляюсь тебе, учительница всего человечества, прославляю тебя, сокровищница всякого искусства и науки, славлю тебя, истинная природная носительница братства, равенства и сущей свободы. Хвалю тебя, поднявшая ценность человеческой личности, поклоняюсь тебе, сущая мать нищих, бедных, сирот и вдов, почитаю тебя, Христова житница для голодных, сущая свобода рабов, родная мать для сирот, заступница и покровительница для вдов. Воспеваю тебя, Христова мастерская, преобразующая государство в сущий живой материал для Царства Божия. Радуюсь о тебе, истребительница всякой войны и несущая братский мир всему миру. Хвалю тебя, моя возлюбленная мать, Церковь Христова, за то что ты только одна очистишь весь мир от всякого зла и преобразишь его в Царство Отца, Сына и Святого Духа.

19 июля. [«Церковь Христова! Ты моя жизнь!»]

Утро. На душе очень радостно. Да и как же мне не радоваться, когда я всем своим существом целиком принадлежу единой соборной и апостольской Церкви.

О, Церковь святая, Церковь Христова! Не нахожу слов, чтобы выразить всю полноту радости о том, что ты моя и я твой.

Горы и холмы! Радуйтесь со мною, ибо я сын Церкви Христовой. Леса и степи! Веселитесь со мною, потому что я нахожусь в церковной ограде, где в качестве начальника пребывает Сам Христос. Реки, озера и моря, ликуйте со мною, ибо я живу жизнью Церкви Божией. Облака, молния и гром! Торжествуйте со мною, ибо я живу жизнью Церкви Божией; торжествуйте со мною, ибо все богатство Церкви Господней является моим сущим богатством. Все светила небесные, все звезды и все миры вселенной! Стройтесь в хоровод, великий, вселенский хоровод, и прославляйте со мною Церковь Христову.

О, как прекрасна она, прелюбезна, благолепна, мила Христу Богу моему; а потому и достойна того, чтобы вы все восхвалили и прославили ее. О, Церковь Господня! Ты достойна того, чтобы весь мир славил и прославлял тебя, Ты достойна того, чтобы вся вселенная восхваляла и почитала тебя. Вот наступает время, когда Царь славы, Триипостасный Бог, Сам прославит Церковь Свою святую.

Тогда Церковь Господня, Церковь апостольская облечется в наилучшую свою брачную одежду и скажет всему миру: «Раздели со мной радость мою, о, мир, ибо наступило время, когда я должна сочетаться с Возлюбленным моим и сочетаться на веки вечные». И тогда скажет мир ей: «Пусть будет так, только преобрази меня, дай мне новое сердце и новый дух. Тогда я разделю твою радость». И тотчас Господь славы через Церковь Свою преобразит мир, и даст ему новое сердце, и вложит в него новый дух, и тогда мир осознает себя уже совершенно другим, преображенным, исполненным самосознания и боговедения. В то время Церковь Господня разделит с ним Свою божественную любовь, и от любви сей весь мир сам уже сделается тогда Церковью Господней, и тогда она, как объемлющая собою всю вселенную, сочетается с Господом сил и вся в целом растворится в абсолютном Царстве Божием.

О, Церковь Христова! Как же ты сама по себе блаженна, о, стократ ты блаженна! Но если ты теперь так бесконечно блаженна, то что же тебя ожидает тогда, когда ты вся по окончании своего дела, возложенного на тебя Триипостасным Богом, превратишься в Царство Божие? О, Церковь Христова, как несчастны те души, которые ушли от тебя и все время дышали и дышат злобой против тебя! Как несчастны те лица, которые клевещут на тебя, порицают и оплевывают тебя! О, как несчастны те, которые ненавидят тебя, издеваются над тобой, невеста Христова! О, они бесконечно несчастны! О, Господи! Как я благодарен Тебе, что Ты вывел меня из сонма таковых несчастных людей. Теперь я каждый раз думаю: если бы не была в то время ниспослана особенная милость Господня мне, давно бы погиб. О, благодарю Тебя, Вседержитель мой Христос, что Ты до конца не оставил меня, благодарю и тебя, возлюбленнейшая моя мать, Церковь Господня, что ты во время моей жизни молилась обо мне, чтобы Господь Бог вразумил меня и подал мне Свою руку милости, и Он вскоре подал мне ее, и я по Его милости спасся от той неминуемой погибели, которая уже совершенно развертывалась под моими ногами.

О, Церковь Христова! Ты моя жизнь, ты моя радость, ты веселие моего духа, ты сладость сердца моего, ты сокровище души моей, ты упование мое, ты молитвенница моя. В самом деле, что было бы со мною, если бы своею молитвенной любовью ты не ввела меня как заблудшего своего сына в дом свой, в ограду Господа. Теперь же я, как никогда прежде, спокоен за себя, ибо при помощи твоей я верю, что Христос не отвергнет меня, что Он меня спасет. Теперь верю, что благодаря тебе милосердный Владыка Христос меня уже больше не оставит.

О, Церковь Божия! Ты бесконечно велика перед Богом. Христос тебя любит, Он непрестанно изливает на тебя Свою неисчерпаемую благодать, Он всегда взирает на тебя и все Свои силы низводит всегда на тебя, беспрестанно снабжает ими тебя. И сколько бы ты еще ни просуществовала на земле, ты никогда ни в чем не будешь иметь недостаток, ибо ты невеста Господня. О, превозлюбленная моя мать, Церковь Христова, ты благословенна и преблагословенна, ты возлюблена и превозлюблена единородным Сыном Божиим, ты столь вожделенна и превожделенна для Духа Святого, ты славна и преславна среди херувимов и серафимов, ты превознесена паче неба у всех архангелов и ангелов, ты величественна и превеличественна, ты бесподобна в глазах всей твари. Хвала тебе, моя радость, святая Церковь Господня! Мир тебе, непорочная обитель Божия, привет тебе, трон Святой Троицы, аминь.

20 июля. [Мученики Христовы в Церкви]

Сегодня ровно в два часа ночи я лег спать. Сна не было, в голове роились мысли о Церкви Христовой. Церковь Господня, думал я, сколько пролила своей крови за Христа: умирали за Него и мужчины, и женщины, умирали за Него даже и дети. Все это были дети Церкви Христовой; но были у нее и другие мученики – это бесчисленное множество подвижников и подвижниц Христовых, которые свое личное «я» целиком приносили Христу в качестве добровольной жертвы. И вот, когда подумаешь об этом, то невольно воскликнешь: «Да, Церковь Христова есть вечная страдалица, исповедница и мученица Христова». Что же это значит?

Это значит, что всякий христианин неизбежно должен быть мучеником Господним, если не внешним, то непременно внутренним в себе самом. Для чего же это нужно? По-видимому, только для того, чтобы показать миру и засвидетельствовать перед Самим Христом, что истинная любовь должна быть истощением себя для Бога, и истощением до смерти, и только такая любовь является в своем роде горнилом, в котором любящий Господа в своей любви ко Христу переплавляется, очищается и делается уже совершенно новою тварью во Христе. Отсюда получается, что Церковь Господня в конце концов есть только одни мученики Христовы, страдавшие и страдающие за своего Господа, чтобы через эти страдания достигнуть перехода из Царства Церкви Господней в Царство Божие.

О, Церковь Христова, многоединая мученица Господня! Какою дорогою ценою ты создаешь Царство Божие! От изумления перед такой пламенной любовью Церкви ко Господу я заплакал и сказал себе: «Вот что такое Церковь Христова, вот чем она полна в себе, вот какова ее сила и вот в чем заключается вся ее ценность перед Христом». Тут я не вытерпел, пал на колени и сказал: «Господи Боже мой! Дивен и предивен Ты в Церкви Твоей святой, славен и преславен Ты в Своей непорочной Церкви».

О, херувимы и серафимы! Поклонитесь Церкви Господа моего Иисуса Христа и воздайте ей подобающую славную дань, ибо она несет знамя Христовой победы и несет его перед лицом всего мира. Престолы и господства! Преклонитесь перед Церковью Иисуса Христа, ибо Господь Бог воинствующий сидит как сущий Царь славы на Церкви Своей святой, поднявши высоко Свою всепобедную десницу, и всемогуще покоряет Царству Своему весь мир. Начала, власти и силы, склонитесь пред Церковью Христовой и дружно воспойте ее достоинство перед божественною, Триипостасною Святою Троицей. Вот она полна в себе славы Божией и дыхания Всесвятого Духа, ибо возлюбил ее Триипостасный Бог и даровал ей величие и всемогущество Свое, чтобы она непрестанно сражалась с царем всякого зла и побеждала его.

И вы, архангелы и ангелы, рукоплещите Церкви Господней, ибо она несет новую жизнь всему миру, новое бытие всей вселенной. Радуйтесь, о, горние светлые духи, вместе с нею, ибо она ежеминутно расширяет, углубляет и возвышает Царство Божие. Веселитесь, торжествуйте с нею и все разумные животные, полные в себе отчей благодати Божией, ибо она весь мир приготовляет, чтобы ему быть живым, богоприемлемым, достойным, чистым, святым материалом для созидания из него Царства Божия. О, вселенная! И ты стань на свои космические колени пред лицом Святой Пребожественной Троицы и склони свою всемирную главу, да возложит Церковь Господня на тебя свои руки, и да освятит тебя, и да низведет на тебя благодать Всесвятого Духа. И да сделает тебя через это освященной и приемлющей силы Христовой для пресуществления в Царство Отца, Сына и Святого Духа.

И ты, все мое существо! Прославь, восхвали и воспой Церковь Господню как свою родную мать, как свою жизнь, как свою благодетельницу перед Богом, как свою воспитательницу и как свою мудрую дародательницу. О, Церковь Господня! Я лобызаю стопы ног твоих, я обливаю их радостными восторженными слезами, и я скажу тебе, как перед Богом: «Люблю тебя, безумно люблю тебя. Это знает Тот, Кто тебя основал и Кто меня создал». Церковь Господня! Я, безответно любя, с дерзновением обращаюсь к тебе и молю:

«Преблагословенная! Умоли Бога моего, умоли Христа Спасителя моего, умоли Всесвятого Духа, чтобы Пребожественная Святая Троица преложила, претворила и пресуществила все мое существо, всю мою сущность в одну пламенную любовь к Триипостасному Богу, такую любовь, которая была бы бесконечно пламеннее всякого тварного огня, чтобы я вечно и бесконечно горел и пламенел ею к единому Триипостасному Богу. Я верю, что если ты об этом будешь молить Бога моего, то Он непременно это сделает со мною. Аминь».

21 июля. [«Народы, станьте сынами Божиими!»]

Я вижу сон: вся мировая действительность охвачена каким-то стихийным огнем. От этого огня она вся сгорает и превращается сама в этот стихийный огонь. И я тотчас понял, что этот сон есть образ действия Христовой Церкви в мире сем. И было радостно на душе. Я проснулся и воспел Церковь Господню следующей песнью: «Кто это шествует на облаках, столь чудная, столь прекрасная из прекрасных женщин с чудесным богоподобным младенцем на руках, кто это шествует по небесному своду, облеченная в багряную царскую порфиру, смоченную теплою кровью! Это единственная избранница Христова, Его прекрасная Церковь! Она шествует в мир, чтобы пленить его своею красотою, она шествует в мир, чтобы увлечь его в свои объятия, она шествует в космос, чтобы преобразовать его, украсить, облечь в самые лучшие брачные одеяния, она шествует в универсум, чтобы претворить его в новую святую, богоподобную тварь Христову.

Облеки же его, о прекрасная Церковь Господня, облеки его в Самого Христа, чудного Христа, сущего Богочеловека, укрась его, пречистая, умой его своим таинством крещения, умасти его голову, грудь и все существо твоим священным таинством миропомазания, напитай и накорми его живым вечным Хлебом, живой вечной Кровью Христа, чтобы через это он сам был и Телом и Кровью Господа. Надень на него царскую обувь, и набрось на него свою царскую порфиру, чтобы он отныне был сыном Божиим, и веди его за руку к его Создателю и Искупителю Иисусу Христу, и скажи ему: “О, любезный мой, вожделенный мой, я хочу вступить с Тобою в брак, я хочу слиться с Тобою в одну личность – Царство Божие”. И увлекла ты, прекрасная Церковь, мир, и подчинила его своей власти, и сделала с ним, что хотела, и соединилась с ним, и растворилась ты в Нем, и Он растворился в тебе, и слились вы оба в одну личность и образовали из себя полное любви Царство Божие».

И взглянул Господь Бог на дело рук твоих, и благословил тебя, и вселился Он в Царство Свое, и стал Он отныне всем во всем! О, прекрасная моя, о, мать моя, воспел я тебе песнь, пророческую песнь я воспел тебе и кончил ее. И вздрогнуло все существо мое от нее, и, точно нежная струна, затрепетала душа моя, и я наполнился великим умилением к тебе, о, мать моя, о, Церковь Господня! И я зарыдал, как ребенок, и припал устами к земле и возопил: «О, Церковь Христова, о, царица неба и земли! Оглянись на меня, посмотри на мою душу, она вся пышет огненною любовью к тебе. Церковь Господня! Ты прекраснее неба, ты дороже жизни, ты сладостнее меда и сотов, ты светлее солнца, ты чище света, ты славнее всякой земной славы».

Возлюбленная моя, радость сердца моего, Церковь Господня! Упоен я твоею красотою, опьянен твоим божественным ароматом, увлажнен твоим нардовым миром, насыщен твоим неизреченным величием, переполнен твоим богатством нежности, ласки и любви. О, прекрасная Церковь Господня! Я весь истаиваю любовью к тебе. Тепло на сердце моем, и жарко на душе моей, и свободно в совести моей, и радостно во всем существе моем. О, Церковь Божия! Я впился в тебя, я врос в тебя, я растворился в тебе, я слился с тобою. Отныне я сын твой, возлюбленный твой, предмет любви твоей и нежности сердца твоего.

О, Церковь Господня! Будь же моим небом, моей землей, моей подругой, моим любезнейшим другом, живым предметом моей любви к тебе. О, придите, все народы земли, полюбуйтесь Церковью Христовой, и покоритесь ей, и будьте сынами ее. Придите, все животные, и четвероногие, и змеи, и все ползущие и пресмыкающиеся, и все птицы небесные, и морские рыбы, и чудовища, малые и великие, и все живое! Придите, и посмотрите на Церковь Господню, и вступите в нее, и сделайтесь детьми ее – этим вы раз навсегда обессмертите себя. Приди и ты, вся мировая действительность, посмотри на божественную Церковь Христову, пленись её добротою и вступи в неё в качестве дочери Божией, и тогда во веки вечные ты будешь лицезреть своего небесного Бога Отца.

О, Церковь Господня! Не презирай меня, не гнушайся мною, не отвращайся от меня: плох я, но люблю тебя: урод я, но влюблен в тебя, обезумел я, но обезумел от любви к тебе, лишился рассудка, но это потому, что очень сильно люблю тебя; ослабел я памятью, но это потому, что только и думаю о тебе одной и ни о чем другом.

Милая моя Церковь! Люблю, люблю и люблю тебя, аминь.

22 июля. [Осанна Церкви]

Посмотрите, все сыны Божии, на Церковь Христову, что она делает с землею. Посмотрите, все сыны Божии, на нее, и вы увидите, как она даже с внешней стороны преображает ее. Там, где прежде были языческие капища, теперь красуются христианские соборы, славные монастыри иноков Христовых. Там, где прежде слышались сотни, тысячи детских криков, где детей сжигали живыми, принося в жертву языческим богам, теперь те же самые дети с цветами в руках радостно благодарят Христа, Своего Спасителя, и поют Ему свою детскую «осанну».

Там, где дети умерщвляли своих родителей, отдавали их диким псам, чтобы души их переселялись в животных, а через последних опять в людей, – там старцы и старицы до последних дней жизни находят опору, приют и нежную ласку в Церкви Христовой. Там, где целые тысячелетия было мрачное царство рабства, – там царят свобода, братство и равенство. Там, где прежде беспощадная смерть косила направо и налево, где не было никакого призора ни детям, ни больным, ни хилым, ни старым людям, – там существуют миллионы больниц, богаделен, всякого рода приютов. Там, где прежде царствовало зло, физическая сила, золото, теперь царствует добро, любовь, христианская самоотверженность, чуткость и жалость не только вообще к человеку, но и к каждой животной особи. И все это только одна Христова Церковь делает, только она одна вдыхает и вносит в мир совершенно новую христианскую жизнь.

Но разве это все? О, далеко не все. Церковь Христова возвысила женщину и ребенка как человеческие личности. Церковь разрушила национальные перегородки, разделявшие мир. Церковь Господня благотворно действует на весь мир, она его духовно облагораживает, преобразовывает, изменяет. Церковь Господня сеет в мире гениев, выращивает их и открывает им тайны природы. Церковь Христова возносит о всех и о всем свои материнские молитвы к Богу. Церковь Господня печется о живых и заботится и об умерших! Она одна превращает человеческое горе, страдания, печаль, слезы сирот, вдов, угнетенных, оскорбленных, обиженных, огорченных в вечную радость, бессмертную жизнь, в славное блаженство. Церковь Господня является надеждою для безнадежных, помощью для беспомощных, спасением для погибающих и отчаивающихся. Церковь Господня превращает зло в добро и для самого диавола раскрывает возможность спасения.

О, Церковь Христова! Ты сила Господня, ты чудо Божие, ты всемогущество Христово, ты сокровище премудрости Божией, ты благость Господа, ты жемчужина Христа, ты хранительница и блюстительница даров Всесвятого Духа, ты отче-материнство духовных талантов, ты сущая почва, на которой возникают гении человечества, гении неба – святые Божии. Ты творчество всякой благой культуры, ты творчество Христово, неисчерпаемый источник творческой энергии, носительница благодати Христовой. Ты море благодеяний Божиих, всеблагословляющая десница Господня, полнота всякого благоволения Святой Троицы. Ты воспитательница Господня, училище святости, и всякого благочестия, и всякой добродетели, и совершенства человеческих нравов. Ты двигатель прогресса человеческого духа, ты носительница и раздаятельница всех божественных совершенств.

О, Церковь Господня! Ты евангельское солнце жизни, ты ореол беспредельной свободы Триипостасного Бога, ты живое отражение Царства Божия, ты Христова голубица, всегда воркующая своею любовью ко Христу, ты райская птица, удивляющая всех своею красотою, ты телица Господня, кормящая молоком всякое дыхание и весь мир, ты муравей Господень, беспрестанно, мудро и деятельно работающий над созиданием Царства Божия, ты пчела Святого Духа, весь мир превращающая в медоточивую блаженную сладость, ты всемогущество, сила и слава Господня.

О, Церковь Господня! Люблю тебя, благословляю тебя, благодарю тебя, молюсь тебе. Возлюбленная моя, всех и все спаси, всех и все привлеки к Спасителю мира Христу, всех и все облагодетельствуй теми дарами, которыми тебя наградил Дух Святой. Церковь Христова, преобрази и меня грешного в сына Божия, в верного раба Господа моего Христа, наполни меня благодатным чувством беспрерывного покаяния. Церковь Господня! Родительница моя, воспитательница моя, кормилица моя, истинно говорю тебе: я радуюсь о тебе точно так же, как о Царствии Божием. Торжествую я духом своим, думая о тебе, и, скажу правду, горжусь тобою и исповедую тебя перед всеми, что ты есть воистину полнота всякой жизни, что ты есть начальница и руководительница истории всего сущего, аминь.

23 июля. [Нестроения в Церкви]

Я в поле. Крестьяне, не покладая рук, точно муравьи, работают, косят, вяжут, возят, молотят, веют, сушат, сортируют хлеб и наполняют им свои амбары. Птицы же небесные целыми стаями летают по полю, утучняя себя, чтобы запастись жировым отложением для обретения силы, чтобы ее расходовать во время полета на юг, и только еще одни ласточки беспечно себя чувствуют.

В сей день я вспомнил о Церкви святой, на которую теперь так много и смело посягают враги: одни из них стремятся расформировать ее, другие всячески хотят вдохнуть в нее какую-то жизнь, некоторые во имя якобы той же Церкви – чтобы оздоровить ее – отвергают все канонические ее дисциплинарные законы, другие вносят в нее какую-то неслыханную хиротонию, которая состоит в том, что базарные торговки возлагают руки на голову посвящаемого епископа, а священник пьяный читает молитву «Божественная благодать»; а толпа поет ему: «Аксиос!» И такая новая хиротония считается реформой Церкви и идеалом полноты и всякого совершенства.

Некоторые из алтаря выносят престол на середину Церкви и здесь совершают Божественную литургию, и это называется Церковной Реформой. Другие считают за самую главную церковную реформу – признание социальной революции, иные считают за церковную реформу то, чтобы епископам дать по жене, а то и по две и по три, а то и более, по силе каждого. В этом и только в этом одном они увидели главный смысл реформы.

Иные ничего не желают Церкви, как только чтобы Церковь была вся проникнута политикою, чтобы она вся целиком обслуживала государственную власть. И что особенно грустно, что все эти идеи относительно Церковной Реформы вытекают исключительно из одной идеологии, именно из идеологии иудейской, семитической – самого непримиримого, ярого и коварного врага Церкви Христовой. На самом же деле, Церковь не подлежит никакой реформе, ибо она как сущее дело Господа совершенно недосягаема не только для людей, но и для ангелов. Что же касается тех или иных ее служб, дисциплины, соборных постановлений, церковной власти или чисто внешних ее исторических или механических методов, обрядов и т. п., то я должен сказать, что все это ни в каком случае не нуждается ни в устроении, ни, тем более, замене их другими.

Дело объясняется очень просто. Когда человек из-за своего эгоизма лишен истины, тогда он ищет ей замену. Когда человек из-за своих злых страстей и наклонностей испорченного сердца лишен святости Христовой, тогда он ищет ее в церковных представителях. И когда он путем покаяния, путем подвигов не приобретает ее, тогда он всю вину за это сваливает на одну Церковь. Тогда он кричит и вопит на весь свет, что Церковь нуждается в реформе, что ее нужно как-то оживить, одухотворить и так далее. На самом деле не Церковь нуждается в той или другой реформе, а он сам беден, нищ и пуст и наполнен всякою мерзостью и беззаконием, вследствие чего его природа тоскует о Боге, тоскует о Христе, скорбит о Царстве Божием. И это он все знает, но всячески из-за жалости к себе самому, своим страстям избегает сделать усилие, и всячески избегает и боится произвести в себе коренную ломку ради Царства Божия, и всю вину за то сваливает на Церковь Христову. О, коварность, о, лукавство, о, изворотливость человеческие, как вы ярко и выпукло свидетельствуете о себе в человеке. Малое дитя и то без всякого труда поймет вас. О, Церковь Господня! Прости им вину их по отношению к тебе; ибо они хотя и вышли от тебя, но они никогда не были твоими. Прости им все грехи их, и забудь все заблуждения их, и расположи их к искреннему покаянию, и снова сделай их причастниками общения твоего.

О, Церковь Христова, девятнадцать веков ты окружена своими врагами. Девятнадцать веков князь мира сего ведет с тобою самую ожесточенную войну, девятнадцать веков он поджигает тебя своим адским огнем, приговаривает тебя к смертной казни через повешение тебя на крест, через сожжение тебя на кострах, чтобы окончательно погубить тебя.

Для совершенной твоей погибели он измышляет всякие козни: находит среди твоих епископов, священников и монахов всякого рода предателей, изменников и палачей, которые якобы во имя твоего спасения устраивают ужасные смуты среди христиан, сеют ереси, учиняют инквизиции, устраивают всякие церковные скопища, учиняют церковные разделения, собирают незаконные соборы, освящают твоим именем кровавые войны, страшные революции, даже доходят до такого диавольского безумного исступления, что в конце концов отрицают тебя, отрекаются от Христа, оплевывают всю христианскую религию и делаются то масонами, то революционерами, то сатанистами, а потом кончают сумасшествием. Вот, моя возлюбленнейшая мать, Христова Церковь, что теперь делается среди христиан против тебя. Такова, одна и та же, участь всех бывших, настоящих и будущих врагов твоих. Но радуешься ли ты такой их страшной погибели? О, нет! Ты каждого из них орошаешь своими материнскими слезами и о каждом простираешь молитву к Богу, чтобы Он простил и им все грехи их и помиловал их.

24 июля. [Святые в Церкви]

Сегодня я нездоров. Чувствую какую-то слабость. Спина болит. На душе радостно. С самого утра я созерцаю внутреннее богатство Церкви Христовой. Среди ее бесчисленнейших богатств я более всего обратил внимание на неоценимые иноческие уставы. И вот моему воображению предстали Антоний Великий, Пахомий Великий, Савва Освященный, Феодор Студит, святой Венедикт и другие. Все они, точно Моисей, с высоты духовного Синая, своей собственной религиозной Христовой жизни, сходили в самую гущу жизни человеческой и здесь во все стороны пространства, на все века изливали и доселе изливают свет своего величайшего религиозного опыта. Нужно сказать правду, что не только языческий мир, но даже и ветхозаветные пророки совершенно не знали подобного религиозного опыта, каким обладает Христова Церковь в лице своих подвижников всех стран и веков, в частности подвижников египетских и сирийских. Этот их религиозный опыт так бесконечно велик и ценен, так он абсолютно истинен и универсален, что он является реальным, незаменимым, верным доказательством не только самого бытия Триединого сущего Бога, Творца вселенной, но и самой истины христианства.

Ах, Церковь Господня! Каким же ты величайшим, неоценимым сокровищем владеешь. В самом деле, Антоний Великий жил в третьем веке (356 г.), а Серафим Саровский в девятнадцатом веке. Первый – египтянин, а второй – русский, но религиозные результаты их подвига одни и те же. Пахомий Великий жил в четвертом веке (348 г.), Сергий Радонежский – в семнадцатом (1314–1392), а религиозный результат их подвигов один и тот же. Арсений Великий (448 г.) был грек по национальности, Исакий Сирианин (550 г.) – сириец, жили оба в разное время – религиозный результат их подвижничества один и тот же. Савва Освященный (532 г.) был по национальности грек, Антоний и Феодосий (1073–1074) – киевские Печерские малороссы, жили они в разное время, религиозный результат их подвижнической жизни один и тот же. Алексей человек Божий (411 г.) был из Рима, Даниил, старец Сибирский, был по национальности русский, оба жили в разное время, религиозный результат их подвижнической жизни один и тот же. Франциск Ассизский жил в двенадцатом веке (1182–1226), Амвросий Оптинский – в девятнадцатом; первый был по национальности итальянец, а второй – русский; религиозный результат их подвижнической жизни один и тот же.

Я бы еще привел десятки, сотни подобных примеров для доказательства подобия религиозного опыта, но я ограничусь только этими приведенными мною примерами. Все эти подвижники, без сомнения, лица святые, боровшиеся всю свою жизнь со всяким злом в себе лично и вне себя; они даже боролись с мыслями своими, если те не согласовывались с волею Божией. Поэтому нельзя их заподозрить в том, чтобы они говорили и писали о своем религиозном опыте какую-нибудь ложь. Повторяю, их ни в каком случае нельзя считать лжецами, когда они ни о чем так не заботились, как о чистоте своего сердца, о чистоте своих чувств и о чистоте своих мыслей, не говоря уже о делах их.

Кроме того, их религиозный опыт прямо и решительно говорит о том, что опыт христианских подвижников имеет в себе степени духовного роста и что каждая из этих степеней имеет свой духовный результат. И этот религиозный результат непременно награждает подвижника знанием человеческого сердца. И, что особенно удивительно, кто бы из подвижников ни достиг этой степени своего религиозного роста, он непременно будет знать тайны человеческого сердца.

Есть и другие, более высокие степени подвижнического развития, при которых, опять-таки кто бы до них ни добрался, непременно также получают дар исцеления болезней, вплоть до воскресения мертвых. Есть еще и такие степени подвижнической жизни, что вступающие в них также непременно переполняются таким даром Христовым, что во всякое время, незримо для очей человеческих, с быстротою мысли преодолевают пространство и время и появляются почти в одно и то же время то там, то в другом месте, ибо для них нет ни дверей, ни запоров, ни каких бы то ни было преград. Есть еще и такие степени духовного подвижничества, что всякий достигший их, чего бы ни попросил у Бога, тотчас получает просимое. Есть и такие подвижнические степени, что всякий достигший их совершенно теряет в себе всякую весомость: свободно ходит по воде, как по суше. Есть еще и иные ступени духовного религиозного совершенства, когда вступившие на них подчиняют законы природы собственной воле. Они могут заключать небо, чтобы оно не посылало на землю дождь и росу или, наоборот, чтобы оно по их молитве посылало благотворный дождь жаждущей земле и т. д. Есть еще и такие ступени подвижнического религиозного развития: вступившие на них уже здесь, на земле, лицезрят славу Божию и удостаиваются всякого рода божественных видений, слышат ангельское пение, а то и зрят Самого Христа, и Пречистую Деву Марию, и много великих святых и даже удостаиваются беседы с ними.

Эти и другие степени духовного роста подвижников Христовых являются не чем другим, как мерою чистоты человеческого сердца, и святости, и обоженности в человеке. Чем чище, святее человеческое сердце, тем божественная триипостасная жизнь делается такому сердцу доступнее, ибо сила всемогущества Божия вторгается в человека по мере его сердечной чистоты, Христовой святости и обоженности. Чистота же, и святость, и обоженность сердца человеческого никогда не бывают плодом природных качеств характера, они бывают только результатом многолетней, упорной, подвижнической жизни.

Вот каким величайшим сокровищем обладает Церковь Господня, и это величайшее сокровище есть неотъемлемая собственность только одной Церкви. Чтобы увериться в действительности этого неоценимого церковного богатства, я советую каждому скептику, каждому неверующему стать подвижником Христовым, тогда он узнает, что я говорю сущую истину. О, Церковь Господня! Ты только одна являешься живым мостом, переброшенным Христом с земли на небо, от естественной жизни к жизни Божеской, от человека до Самого Триипостасного Бога. Хвала тебе, лестница Господня, которую Яков видел; слава тебе, колесница и кони огненные, на которых Илия был вознесен на небо; честь и поклонение тебе, о, слава Господня, осенившая и сопровождавшая Христа, возносящегося на небо! Аминь.

25 июля. [Церковь – хранительница даров Святого Духа]

Утро. Я поднял свои очи к небу и увидел, с какою быстротою несутся облака с запада на восток, и сравнил я эти облака с миром, который несется в Церковь Господню. И возрадовался я духом, и сказал: «Чудо! Все живое входит в Церковь Господню одними вратами, а все мертвое входит в нее другими вратами. Все живое входит в Церковь Господню затем, чтобы умереть в ней, а мертвые входят в нее, чтобы ожить и воскреснуть. Что это значит? Это значит, что со времени воплощения Христа в человеческую тварную природу Господь основал Церковь Свою святую с тою целью, чтобы через нее, точно через горнило, прошел весь мир, чтобы он в ней очистился и умылся слезами покаяния и через нее вступил бы в Царство Божие. Это значит, что со времени земной жизни Христа Церковь сделалась божественным срубом, внутри которого находится кладезь чистейшей живой воды – Царства Божия. Это, наконец, значит то, что Церковь Господня является по отношению ко всему миру тем же, чем мельница – по отношению ко всякому зерну, который она мелет и превращает в муку, чтобы из нее печь хлебы – Царство Божие.

О, Церковь Господня! Какой величайший соработницей своей избрал тебя Господь для Своего боговселенского дела. Да, велика, о, как бесконечно велика любовь Христова ко всей твари, чтобы спасти ее. В самом деле, какой ум может постигнуть все способы Твоего, Господи, спасения мира? Какой язык изречет всю бездну любви Твоей к миру? О, Боже мой! Все во мне замирает при одной мысли о твоих, изливаемых на всю тварь, благодеяниях. И все это Ты делаешь исключительно только ради нашего спасения. О, Господи, взор мой туманится слезой, и сердце мое наполняется бесконечным изумлением перед Твоей благостью. Поистине нужно иметь очи, созданные из одной злобы по отношению к Тебе, чтобы не видеть бесчисленных благодеяний, изливаемых Тобой на создание Твое ради спасения всей твари.

О, Господи! Не нахожу слов говорить о Тебе, не знаю, как благодарить Тебя; совершенно немею даже при одном созерцании бесконечных даров Всесвятого Духа Твоего, хранительницей, блюстительницей и раздаятельницей которых является Твоя святая соборная апостольская Церковь. О, Церковь Бога живого, как же ты бесконечно счастлива и блаженна, что Господь создал тебя столь близкой Ему, столь Ему любезной! И какими только дарами Своей благости Он не наделил тебя! О, как же ты бесконечно блаженна и преблаженна в очах Его! Он облек тебя в ризы Своей святости и обоженности, Он препоясал тебя поясом любви Своей. Он надел на тебя ожерелья Своей бесконечной благости, Он покрыл тебя Своим вечным благоволением, Он положил повязку на голову твою – Свою невообразимую жалость, Он вложил в уши твои серьги божественной красоты Своей, Он надел на руки твои браслеты божественной милости Своей, Он украсил тебя златыми пуговицами Своего вожделения к тебе, Он надел на пальцы твои кольца с драгоценными камнями промышления Своего о тебе, Он вкропил в светлую одежду твою драгоценный жемчуг, самоцветные драгоценные камни Своей преданности тебе, Он вручил в твои руки дивное опахало даров Всесвятого Духа, Он обул ноги твои в пурпурные сандалии крепости Своей. Он на челе твоем начертал Свое славное имя – Альфа и Омега, Он умастил тебя драгоценными благоухающими маслами влечения сердца Своего к тебе, он уневестил тебя Себе и нарек имя тебе: «избранница Моя».

О, Церковь Господня! Как ты прекрасна и как ты благолепна! Так возлюбил тебя Христос, Бог всего сущего. Веселись же и радуйся, ибо есть чему тебе радоваться и есть о чем тебе веселиться. Народы Земли, придите, поклонитесь возлюбленной Христа. Сыны и дочери человеческие, склоните свои колена пред величием царицы Господней, Христовой Церкви!

О, благословенная! Прекрасна ты, прелюбезна ты, исполнена всякого совершенства, поклоняюсь тебе и радостно благословляю и молю тебя: «Христова Церковь! Никогда не оставляй меня, никогда не отвращайся от меня, будь всегда со мною и во мне. Укрепляй меня всегда в любви моей к тебе, вдыхай всегда в меня силу стремления моего быть послушным тебе и во всем исполнять твою святую волю, аминь».

26 июля. [Благодать Господня призывает к покаянию]

Ночь в полусне. Вижу благолепнейший царский дворец. Над ним сияет крест. Со всех его сторон парадные входы. И вот я вижу: в него идут люди огромными вереницами; идут и русские, и англичане, французы, немцы, греки, итальянцы, американцы, идут и совершенно мне незнакомые. Вошел и я в этот дворец и сильно удивился бесчисленнейшему множеству народа, находящегося внутри этого дворца. Все одеты в белые одеяния. У одних в руках книги, у других серпы, топоры, у третьих пилы, молоты, у четвертых сошники, грабли; у некоторых лопаты, у других какие-то флакончики с чем-то, у некоторых монашеские четки. Все они радостные и веселые и все говорят на непонятном, но родном мне языке. В это время подошел некто ко мне и спросил: «Почему у тебя в руках ничего нет?» Я не знал, что ему отвечать, и потому молчал. Тогда он берет меня за руку и ведет в зал этого дворца.

И когда я вошел в этот зал, то увидел в нем сидящую на царском троне прекрасную царицу. Она, увидев меня, молчаливо протянула мне руку, в которой был свиток; я взял из ее прекрасных рук сей свиток, развернул его и прочел: «Покайся в своих грехах и больше их не твори, они мерзость перед Богом». Весь этот свиток был исписан одним и тем же призывом к покаянию. Когда я отошел от нее, то почувствовал в себе какое-то таинственное ведение, благодаря которому я без всякого труда осознал все, что здесь видел. Люди, одетые в белые одежды, находящиеся в этом великолепном дворце, – это сыны Церкви Христовой; лица, стоявшие с книгами, – это великие богословы, защищающие перед миром христианство и указывающие миру, что христианство есть истинная религия, богооткровенная религия, что Христос есть Бог, принявший ради нашего спасения человеческую тварную природу. Некоторые из лиц, державших в руках различного рода вещи, принадлежали к рабочим, другие к крестьянам, третьи к врачам, к монахам и т. д. Все они были сыны Церкви Господней. Царица же, сидящая в зале этого богатого дворца, – это благодать Триипостасного Бога, данная Церкви Господней. Сам же по себе этот дворец изображал Церковь Христову.

Проснувшись, я сильно изумился такому сну и от избытка радости воскликнул: «О, пресвятая Церковь, моли Бога о мне! Пресвятая Церковь, сохрани меня от грехов моих! Пресвятая Церковь, дух покаяния даруй мне! Пресвятая Церковь, вдохни в меня любовь к тебе, облагоухай меня своею божественною любовью! Просвети мое сердце светом Христова Евангелия. Пресвятая Церковь, поручись за меня перед моим Господом Иисусом Христом. Пресвятая Церковь, укрепи меня своими молитвами на брань с миром, диаволом и плотию. Пресвятая Церковь! Расположи мой дух к исполнению воли Божией. Пресвятая Церковь! Помоги мне непрестанно устами моей жизни святить и прославлять имя Святой Троицы. Пресвятая Церковь! Своими молитвами облеки меня в волю моего Триипостасного Бога. Пресвятая Церковь! Руководи мною до последней минуты моей земной жизни! Пресвятая Церковь! Не дай мне умереть без покаяния. Пресвятая Церковь! Дай мне великое мужество покаяния в грехах моих!.. Аминь[118].

30 июля. [Благодарность Троице за Церковь]

Утро. Яркое солнышко. На душе хорошо.

И снова я вспомнил о Церкви Христовой, вспомнил и сказал сам себе: «О, Пресвятая и Пребожественная Троица! Как вся тварь должна быть всегда Тебе благодарна, особенно словесная тварь! В самом деле, не Ты ли, Триединый Бог мой, сотворил все сущее, не Ты ли один промышляешь обо всем? Не в Твоей ли святой воле содержится все бытие всего существующего? И вся тварь, начиная с небесных высших светлых духов – херувимов и серафимов – и кончая какой-нибудь ничтожной бактерией или бациллой, даже и того еще меньше, каким-нибудь атомом или электроном, все это сознает, чувствует свою зависимость от Тебя. Казалось, ей и довольно бы иметь столько любви Твоей, проявленной ко всему Твоему созданию, и за все это ей как сущей твари нужно вечно и бесконечно благодарить Тебя, своего Господа Бога. Но нет, Ты на этом не останавливаешься в проявлении Своей любви к ней, Ты источаешь еще новые потоки любви. Это не потоки Твоей творческой промыслительной о ней любви, нет, эти Твои новые потоки истекают из другого начала, из Христова замысла спасти всю вселенную через святую Церковь. И вот, когда посмотришь на Твою любовь к твари, то и не знаешь, что и говорить! Правда, велико Твое творческое промышление о мире, из которого исходит Твоя любовь, но еще бесконечно больше любви исходит теперь из полноты [делания] Христова по спасению мира.

Да, все премудро и все чудесно! Первая Твоя любовь ко вселенной исходила непосредственно из Тебя Самого, потом, после падения диавола и первого человека Адама, она приходила в мир через Эдем, через законодательство Моисея, через пророков, вообще через ветхозаветную Церковь. Вторая же Твоя любовь к космосу также непосредственно исходила и исходит уже от второй Твоей Ипостаси, Самого Иисуса Христа, через Царство Божие, а потом уже через самую Церковь Христову.

О, Пресвятая Троица, мир должен теперь благодарить Тебя за Царство Твое и за Твою святую Христову Церковь! Чем бы был мир, если бы Ты не перенесла его сущее бытие в самую богочеловечность Бога Логоса, а через это не внедрила бы это всекосмическое бытие в Царство Божие, а через Царство Божие в сердце самой Церкви Твоей святой? О, тогда бы мир окончательно погиб и не осталось бы даже и следа его существования. Теперь же, с момента воплощения Христа в человеческую тварную природу, мир не только существует, но, что удивительно, что чудесно, – он через Церковь Твою святую незримо для нас пресуществляется в Тело и Кровь Христа, в Царство Твое, во вторую природу Тебя Самого, Триипостасного Бога.

О, Триединый Царь славы, Господь мой! Слава Тебе, всемогущий Бог, наполнивший Церковь Твою бесчисленными дарами Всесвятого Духа. Слава Тебе, Боже Триипостасный, водрузившему ее на камне краеугольном, легшем в основание самого Царства Божия! Слава Тебе, Вседержитель, питающему Церковь Твою святую самим Царством Божиим! Слава Тебе, всемогущий Творец всего сущего, одевающий невесту Христову, славную Его девственную чистую супругу бесконечною благостию Твоею! Слава Тебе, Владыка всего сущего, украшающий Церковь Господню Своею Божественной красотою! Слава Тебе, всегда вдыхающему Свою всепобедную силу матери всех святых – Церкви Христовой! Слава Тебе, трисолнечный Бог, просвещающий и оживотворяющий Своим божественным светом Экклесию [греч. Церковь] Господню!

Хвала Тебе, преблагословенный Бог, за Церковь Твою пренепорочную! Хвала Тебе, преблагостный Создатель, за великие дела, совершенные и совершаемые Церковью Твоей святой! Хвала Тебе, Всесвятой, за великую победу над миром и князем мира сего, диаволом, которую совершила и совершает Церковь Твоя святая! Хвала Тебе, Пресвятая Троица, за воинственное ратное всепобедное наступление Церкви Твоей преблагословенной на царство зла! Хвала Тебе, Отец, Сын и Дух Святой, за чудесное спасение всей твари Церковью святой! Хвала тебе, Божеская Триада, за церковные таинства, в которых заключена всеспасаемость Христова. Хвала Тебе, Триединый Царь царствующих и Господь господствующих, Бог всякого бытия, плоти и духа, за великий процесс боговоплощения в мир и мировоплощения в Бога, совершаемый в Церкви Твоей святой!

Честь и поклонение Тебе воссылаем, о, Всесвятая Троица, за все соработничество Твое Церкви в деле строительства Царства Божия! Честь и поклонение воссылаем Тебе, Триединый Бог, за все труды и подвиги, понесенные и доселе несомые Церковью Твоей божественной в деле осуществления боговселенского дела Христова! Честь и поклонение воссылаем Тебе, Триипостасному Вседержителю, и за все будущие ратные подвиги Церкви Христовой против всякого зла и самого сатаны и за все ее будущие скорби, страдания, гонения, мучения, в которых и заключается ее окончательная победа над царством зла, адом и диаволом. О, Боже Всесвятой, прими наше благодарение, славословие, возносимые нами Тебе о Церкви Твоей святой; ибо в лице ее Ты явил нам такую Свою благость, такую бесконечную любовь, что я от изумления истаиваю в своем недостоинстве перед Тобою. Аминь.

31 июля. [Спасительная роль Церкви]

Радостно, весело, восторженно! Царство Божие! Немею от чувства благодарности к тебе, я еле стою на ногах, дрожу, как тончайшая струна. Сердце мое горит пламенной любовью к тебе, о, Царство Божие! Я падаю на колени. Я не удержался, я, как колос, свалился под рукою жнеца, скошенный, пораженный самою неисповедимой, беспредельной благостью, какую Ты в лице Церкви Твоей святой изволило раскрыть в себе и во всей полноте выявить по отношению ко всему миру.

О, Царство Божие! Ты ради столь величайшей благодетельницы, столь единственной спасительницы и блюстительницы всех даров благости и любви Божиих, Церкви твоей святой, достойно того, чтобы всякое тварное сердце день и ночь переполнялось любовью к тебе и изливалось в самых пламенных чувствах благодарности к тебе. В самом деле, куда и на что ни посмотришь, везде видишь следы творческих сил Церкви Христовой, а она ведь есть одно из проявлений тебя самого. О, Царство Божие! Не являешься ли ты безмерной мерой внутреннего содержания Самого Триипостасного Божества? Ах, да что там говорить о тебе, что там определять тебя, когда ты бесконечно превосходишь всякое тварное представление о тебе и определение тебя.

Царство Божие! Видишь, что делается внутри меня: я весь сгораю от любви к тебе. У меня нет слов. Слезы радости, умиления, изумления орошают ланиты мои. О, Царство Божие! Ты само по себе бесконечно выше всякого слова. Молчу. Но чувства мои к тебе не умолкают, они переполнены необыкновенной радостью, преданностью и каким-то огненным тяготением к тебе. О, превозлюбленное мое Царство Божие! Дай мне вечно и бесконечно лобызать тебя, дай мне всегда истаивать своею любовью к тебе, дай мне всегда благодарить тебя за твою святую божественную Церковь, которой ты, точно Христовой мрежей, спасаешь всю вселенную. Царство Божие! Дай мне такую силу, чтобы я ею ввел тебя в себя, во внутренность сердца моего и также при помощи ее растворил себя в тебе. О, слава тебе, Царство Божие! Слава тебе, вторая природа Триипостасного Бога, слава тебе, собственное «я» Святой Троицы! Слава тебе, полнота всего богосущего, слава тебе, всесущее боговселенское «Я-Мы-Я»! Аллилуйя, аллилуйя, аллилуйя. Аминь.

Суд Христов – вечные муки – апокатастасис пантон[119] (Деян. 3, 21) – в субъективном моем созерцании

1 августа. [Созерцание суда Господня (начало)]

С раннего утра я сегодня погружаюсь в самое глубокое созерцание суда Господня. И вот как бы вижу Самого Господа Иисуса Христа, сидящего на престоле славы Своей. Вид Его весь огненный и престол Его также огненный. Вокруг Него стоят как бы в самом пламени невообразимое множество также пламенных херувимов и серафимов, престолов, господств, начал, сил, властей, архангелов и ангелов. Все они трепетно взирают на пылающее лицо Господа. Среди них царит глубокое молчание. Сам Христос задумчив и слегка грустен. Пространства и времени уже нет. Каждый херувим и серафим лицезреет Христа непосредственно. Христос каждому из них кажется сидящим на Своем престоле только перед ним одним и судящим как бы только его одного. Вместе с сими небожителями: херувимами, серафимами, престолами, господствами, силами, началами, властями, архангелами и ангелами также находятся и все народы Земли, их тоже бесчисленное множество, и среди них царит гробовое молчание. Все как бы охвачены густым пламенем.

И вот всякому сыну человеческому и всякой дочери смертных кажется, что Христос предстоит только перед ним одним и судит его одного или ее одну. В ближайшем соприкосновении с горними небожителями и со всем человечеством находятся также и самые разнообразные по умственному своему развитию другие бесчисленные живые, разумные существа, доселе жившие в других многочисленных мирах, доныне плававших в мировом пространстве. И все они также охвачены пламенем. И среди них Христос в качестве судьи является так же, как если бы Он пришел судить только его одного или ее одну. Здесь я также вижу явившихся на суд всех четвероногих животных, и всех птиц, и всех пресмыкающихся, и всех морских рыб и морских животных – великих и малых – и всех насекомых, и всех [микросуществ], и всех одноклеточных животных, и все они теперь предстоят на суде Божием, и все они смотрят на своего Творца, Господа Иисуса Христа, со страхом и ужасом. Они так же, как и их старшие братья – архангелы и ангелы и другие разумные существа из других миров, охвачены пламенем.

Вместе с ними здесь находятся различные по величине, и форме, и роду, и виду растения. Но что особенно удивительно, так это то, что и они теперь обладают как будто самосознанием. Не менее сего здесь я также вижу огромнейший и разнообразнейший мир неорганический, и он точно так же предстал на суд Христов, и он охвачен весь огнем. Затем я вижу здесь, на суде Господнем, бесчисленное множество солнц, планет, больших и малых миров, бесконечное множество туманностей, комет, метеоров. И все они как будто уже наделены разумом и имеют в себе дух жизни. И они также все охвачены пламенем. Здесь я также вижу и самое время, и самое пространство, и они предстоят перед Христом на Его суде. Здесь я также вижу и самого диавола со своим бесчисленным воинством, и самое зло, и самую смерть – все они, в свою очередь, также предстоят на суде Христовом.

Наконец, я вижу здесь всю тварь, и великую, и малую, и она вся предстоит на суде Господнем, и вся она охвачена огнем. И вот теперь и вся тварь видит непосредственно Самого Христа и осознает, что Христос теперь только ее одну судит и судит по всей строгости Своего праведного суда. Мало этого. Здесь я вижу еще и то, что всякая душа, всякая особь переполнена таким страхом и ужасом, от которых самая смерть как бы стынет и вся превращается в один невообразимый холод.

О, Господи Иисусе Христе! Слава Твоему правосудию, слава Твоему великому дню, слава, Господи, Твоей неизреченной любви и благости. Аминь.

2 августа. [Взвешивание на весах правосудия]

Настал первый час ночи. Я почувствовал в себе сильное, неотразимое влечение опять к созерцанию суда Господня. И я подчинился своему внутреннему влечению и тотчас на крыльях вдохновения вступил в область суда Господня.

И вот я вижу здесь для себя нечто страшное и насквозь потрясающее все мое существо. Я вижу всеобщее смятение твари, я слышу великий плач и великое рыдание, подобные страшному реву бушующего океана. О, Боже, я вижу и слышу, как рыдают херувимы, и плачут серафимы, и стонут все небесные архангелы и ангелы, и вопит все создание Божие, и ревет и тонет в своих слезах вся тварь. Так страшен для нее суд Господень! Здесь я вижу пергаментный свиток, развернутый перед каждым лицом, перед каждым индивидом. Свиток этот живой, имеющий в себе дух жизни, он исписан извне и изнутри огненными словами: это собственная история всякой личности, всякой индивидуальности.

И вот я вижу, как всякая личность и всякая особь внимательно читают его. И страх и ужас тяжелым бременем ложатся на всей твари. Здесь я также вижу еще и то, с какой необыкновенной силой адское отчаяние ложится на всю тварь и пронизывает ее насквозь. Я также слышу, как вся тварь превращается в одно невообразимое рыдание, в один всепотрясающий плач; но кто больше и сильнее всех рыдает, и отчаянно терзается, и душевно мучится – это диавол со всем своим полчищем. Созерцая все это, я чувствую себя как бы другим существом, сотканным из печали, скорби и глубочайшего горя. Мне все и всех стало жалко, жалко и самого диавола. Боже мой, восклицаю я, зачем такой страшный и неумолимый Твой суд?! Зачем, Господи, такой ужас и такой страх переживает в себе вся тварь Твоя? Зачем такое ужасное отчаяние, такое невообразимое рыдание, такой великий плач?

Господи! Ты по Своей природе всеведущ и всемогущ, Ты и без сего суда можешь знать, кто пред Тобою чист и кто нечист. И тут я понял, что суд сей нужен не для Самого Бога, не для Самого Христа, он нужен исключительно только для самой судимой твари; ибо Господь Бог через суд сей будет отбирать Свое от чуждого Ему. Он будет посредством сего суда отделять, отвеивать, отмежевывать все чистое от всего нечистого; все святое от всего, что не святое, что грешное, добро от зла и т. д.

Суд начался. Вся тварь еще сильнее начала тосковать, ужасаться, рыдать и плакать. Суд начался с херувимов и серафимов, архангелов и ангелов. Все они перед Судьей предстоят в ужасе и страхе. Царь славы подвергает все их духовное существо всестороннему рассмотрению: Он каждого из них обозревает внешне и внутренне. Он взвешивает на весах Своего правосудия жизнь каждого. Взвешивает Он также стремления, чувства, мысли, слова и дела каждого из них и находит, что и они нечисты перед Богом. И страшно становится на душе, и слезы скорби орошают мои ланиты.

И тут я весь переполняюсь жгучим стыдом, и печаль сердца моего пронзает все мое существо, и я вздрагиваю и ужасаюсь своим грехам. Боже мой, думаю я, что же будет со мною, если я сейчас буду судим Христом? Что же будет с моей душой, со всем моим существом, когда суд Божий со всею тяжестью своего правосудия обрушится и на меня? Увы! Если уж суд Христа находит херувимов, серафимов, престолы, начала, власти, силы, архангелов и ангелов нечистыми перед Собою, то что же мне остается думать, столь величайшему грешнику, о себе самом? О, Боже, спаси меня, о, Господи, не осуди меня, о, Христе, прости все мои грехи вольные и невольные. Аминь.

3 августа. [Суд над святыми и над детьми]

Утро ясное. На душе сильное волнение.

В семь часов утра я снова предаюсь созерцанию суда Господня. И вот перед моими очами раскрывается картина, еще более страшная, чем вчера. Здесь я вижу, как вся тварь предается неописуемому горю, как все херувимы и серафимы, архангелы и ангелы с поникшими долу глазами трепетно предстоят перед Христом. Здесь я вижу даже и Пречистую Деву Марию. Она с грустным лицом стоит возле Сына Своего и Бога, Господа нашего Иисуса Христа, и не сводит очей с Него, умиленно смотрит на Него, орошая Свои ланиты крупными слезами. Я также вижу находящегося здесь Иоанна Крестителя: он еще до моего созерцания был подвергнут строгому суду Господню тотчас после всех небожителей. И его, одного из величайших сынов человеческих, Господь Бог также находит нечистым перед лицом Своим. Здесь я также вижу только что начавшийся суд Божий и над двенадцатью апостолами, и над апостолом Павлом, и над семьюдесятью апостолами, учениками Господними. Строго судит их Христос!

Он все моменты их земной жизни, все их стремления, чувства, мысли, слова, дела, все их путешествия с проповедью Евангелия, все их страдания и даже их мученическую кончину за Него – все это Он исследует, взвешивает и находит их нечистыми перед Собою. В это время я взглянул на мучеников, которым после апостолов предстоит великое испытание. Они от большого страха и ужаса стоят в каком-то смертельном оцепенении. Среди них, правда, некоторые бодро себя чувствуют – это те, кто в детском возрасте пострадал за Христа. И вот теперь происходит и над ними суд Господень. Он страшен и грозен.

Здесь око Господа подвергает рассмотрению и личную свободу каждого из них, и все стремления, чувства, мысли, слова, дела, всю жизнь их. Одних из них Он находит нечистыми только сравнительно с Собою, но через свою пролитую кровь за Христа они все тотчас вписываются в книгу жизни. Среди них Судья находит очень много недостойных, и они с величайшей скорбью и с невыразимой болью в сердце горько рыдают, ломая руки. При виде их я терзался душой и думал: «О, какой ужас! Даже и мученики за Христа не все венчаются мученическим венцом перед Богом».

Вслед за мучениками суд Божий, точно орел, распластывает свои крылья и над сонмом всех преподобных, бывших отшельниками, пустынниками, затворниками, столпниками, девственниками, юродивыми и монашествующими. И над ними суд бесконечно страшен и грозен. Господь Бог и их всех со всею их жизнью неоднократно взвешивает на весах Своего правосудия, подвергает самому тщательному рассмотрению и все их молитвы, и пост, и покаянный плач, и весь религиозный, деятельный опыт, и их религиозность, и подвижничество, и свободу, и всю их волю, и ум, и сердце, и все стремления, чувства, мысли, слова и дела каждого из них и находит, что и они нечисты перед Ним.

Здесь я также вижу бесчисленное множество святителей Христовых. И они все судятся Христом. Ужас и страх сковали их сердца. Все они отчаянно рыдают, содрогаются, трепещут. Господь Бог всесторонне подвергает и их Своему рассмотрению: каждого поодиночке. Страшно! Он рассматривает всю их жизнь, начиная с момента их зачатия, и заканчивает последним предсмертным вздохом каждого из них. Грозный суд! Он взвешивает всю их веру в Триипостасного Бога, рассматривает их религиозность, исследует за все время их земной жизни все их настроения, стремления, чувства, мысли, слова, дела и т. д. и находит, что и они все нечисты перед Ним.

Здесь я вижу еще бесчисленное множество лиц! Все они стоят спокойно, и я узнаю, что это христианские дети-выкидыши. Происходит и над ними суд Господень, и он и их находит нечистыми перед Христом. И вот я вижу, как тотчас огненная рука вписывает и их имена в книгу жизни как особого рода мучеников, принявших кровавое крещение в своей мученической смерти. Я, видя их, горько рыдаю. Здесь я вижу также всех праведников Господних; их бесчисленное множество, и все они цепенеют от ужаса, и ни одного нет, который чувствовал бы себя спокойно. Настает и над ними суд Христов. Он строг и беспощаден. Правосудие Господне после тщательного рассмотрения жизни каждого из них находит и их нечистыми.

После сих праведников суд Господень останавливается также на другом бесчисленнейшем сонме – это христианские дети, умершие в детстве от всевозможных болезней. Строг суд Божий и над ними, хоть он и не продолжителен. Правосудие Господне находит и их нечистыми перед Богом. Я очень удивляюсь тому, что суд Господень так беспощадно подвергает всякую добродетель всестороннему рассмотрению. Он тщательно рассматривает все условия ее возникновения в человеке, ее рост в нем и все ее плоды. Он таким же образом рассматривает в той же самой добродетели и ее чистоту, и ее цельность, и ее творческие силы. Точно с такой же самой тщательностью суд Христов взвешивает и рассматривает и всякую нечистоту, и всякий грех и всякое зло. Он с необыкновенной строгостью и такой же тщательностью взвешивает и всякие, даже малейшие, условия возникновения греха в человеке. Он взвешивает и наследственность той или другой греховной страсти в человеке, его наклонность к тому или другому греху, его личную свободу, его волю, его среду, воспитание, его ум, все его духовные силы, его время, дух его времени, силу его влияния на человека, расположение человека к тому или другому греху, естественно ли оно в нем или противоестественно и т. д., и т. д.

И сказал я сам себе: «Праведен, Господи, суд Твой». И заплакал.

4 августа. [Суд над злыми душами и над ненавистниками]

Ночь прошла в глубоком размышлении о суде Господнем. Вот, думаю я, теперь наступает для всего тварного бытия уже совершенно новое начало жизни, и теперь вся мировая действительность должна будет совершенно измениться и сделаться уже новой, не такой, какой она была доселе, а совершенно другой. Для этого-то другого начала ее она вот и должна пройти через горнило суда Господня. Но это не самое главное горнило, это только сортировка, отделение Христом зерна от мякины, это отделение Господом добра от зла, святости от греха, Христовой обоженности от космического самообоготворения, праведника от грешника, ученика Христова от ученика диавола и т. д.

И вот все это я созерцаю, и вижу, и ужасаюсь, и в то же время радуюсь. Ужасаюсь тому, что как в целом мире, так и во всех его явлениях нет ничего чистого, девственного, неоскверненного, не растленного грехом. Радуюсь же тому, что вся тварная сущность, находящаяся в основе всего мира, совершенно не уничтожила в себе абсолютной своей принадлежности своему Творцу Богу. И вот эта-то неоцененная ценность в мировой действительности – неуничтожимость в ней принадлежности Богу – и не погубит мир, она его спасет. Уж по одному тому она его спасет, что она из себя соткала Христу Его в Нем человеческую природу. И вот теперь Христос через Свой страшный суд решительно стремится весь мир, всю мировую действительность очистить от всякой причастности началам греха, всякой возможности вторичного возникновения в них зла. И через Свой суд и адские муки путем ее покаяния сделать тварь абсолютно принадлежащей Богу.

Так я всю ночь думал о суде Господнем. Наступило утро. Ровно в девять часов утра снова загорелось сердце мое любовью ко Христу, и я тотчас начал опять созерцать суд Господень.

И вот я вижу суд Господень, происходящий над всем человеческим родом. Рыдание и плач – неутешные. Стыд, позор, печаль, скорбь, скрежет зубов, отчаяние, точно беспощадные бичи, взвиваются над всеми сынами и дочерьми человеческими и наносят им ужасные удары. Здесь родители видят своих детей, дети родителей, муж жену, жена мужа, и все друг друга. Все они также видят один у другого совершенно открытую обнаженную совесть. Укрыться одному от другого уже нет возможности: суд Господень судит все человечество. Он в каждом человеке находит и добро, и зло, но зла больше. В одном он находит меньше добра, в другом больше; но все-таки ни одного нет из смертных, который бы не делал хоть малости добра. Но также я вижу и то, что нет ни одного человека, даже среди праведников, который был бы без греха; а потому и они нечисты перед Богом.

И вот теперь я вижу суд, происходящий над злыми душами. Суд над ними грозен и неумолим. Господь Бог страшен для злых! Он ничего так не ненавидит, как грех злобы. Поэтому и суд Его беспощаден. Суд Господень в человеческой злобе находит и жестокость, и гнев, и убийство. Злоба человеческая перед судом Господним является многоглавой гидрой. И эта страсть в человеке мерзка перед Господом. Суд Христов в этом грехе находит самую причину: огорчения, всякого рода обиды, угнетение – и целое море слез невинных людей. Суд Господень в сей людской злобе находит также и причину всяких войн, всякого убийства; находит также силу, разрушающую всякое благое творчество. Этот грех иссушает в человеке любовь к Богу и людям, он с корнем вырывает из человека его веру в Бога. Злоба является родной матерью всякого богохульства, кощунства и злословия. Она сжигает совесть у человека, делает его кровожадным зверем, лишает его здравого ума, отнимает у него разум, умерщвляет в нем благие начинания, порабощает его волю, сковывает его свободу, крадет у него здоровье, наделяет его безумием, жестокостью, беспокойством, подозрительностью ко всем, вселяет в него ненависть даже к самому себе, этому злому человеку, всегда вдыхает в него дух раздражительности, дух презрения ко всем и ко всему и т. д. Поэтому и суд Христов самый суровый и самый беспощадный применяется к тем лицам, которые сроднились с этим ужаснейшим грехом. И, о, как много, бесконечно много сынов и дочерей человеческих обуяла эта страсть, а посему все они находятся судом Господним мерзкими и злыми перед Богом.

Здесь я также вижу перед судом Господним ненавистников. Нестерпим суд Господень над ними, он, как пламя огня, пронизывает собою насквозь подобных грешников! И страшно и ужасно видеть бесконечное множество народа, повинного в сем ужасном грехе. Созерцая великое и превеликое множество народа, повинного в этом грехе, я трепещу, и сердце мое наполняется безграничной печалью и смертельной тоской. Мне становится очень жаль людей, проникнутых сим величайшим грехом. Правосудие Божие по отношению к этим грешникам является очень напряженным. Оно во всей полноте вскрывает этот грех, взвешивает его и видит, что он является порождением злобы, отсутствия любви в человеке, извращения самой человеческой природы, умерщвления самой свободы в нем и лишения почтительности к ближнему.

Грех этот вкрапляет в человека недоброжелательство к другим, наполняет его самомнением, высокомерием, вытравляет в нем всякое уважение к человеческой личности, испепеляет в нем всякие религиозные чувства, совершенно уничтожает в нем всякую нравственность, делает его не способным ни на какое творчество добра, искажает в нем образ человеческий, обезображивает в нем всю его человеческую природу, лишает его радости, отнимает у него покой, убивает совесть, развивает в нем самые ужасные пожелания и творит его сыном геенны.

И вот, видя все это, я вздрагиваю и, простирая руки, молюсь Господу Иисусу Христу и говорю Ему: «О, Господи Боже мой, благодарю Тебя за суд Твой; ибо Ты им спасаешь меня и введешь в Царство Твое вечное, аминь».

5 августа. [Суд над завистливыми и над корыстолюбцами]

Утро. День ненастный. Дождь.

С двенадцати часов дня я снова предаюсь созерцанию суда Господня. Я трепещу. Пот выступает у меня на челе. Вся моя мускулатура ослабевает. Я вижу жалость, сострадание и тяжелый вздох Христа по отношению ко всей Его твари. И эти жалость, и сострадание, и тяжелый вздох Господа так велики, так сильны, что сами внутренние страдания: горе, печаль, отчаяние твари, стоящей на суде Господнем, сравнительно с ними кажутся просто радостной улыбкой ребенка.

Я чувствую себя слабым и неподвижным. Такое состояние скоро проходит во мне, через час я уже опять могу свободно созерцать суд Христов. И вот я зрю, что суд Господа во всем своем величии творит свое дело. Христос судит завистливых. Тяжел для них суд Божий. Здесь я вижу, как Господь Бог строго взвешивает на весах Своего правосудия грешников со всею их жизнью.

Зависть – убийство души. Зависть – гееннский огонь! Зависть – яд адский! Велик этот грех в очах правосудия Божия! Суд Божий с отвращением рассматривает это зло. Этот грех сам по себе есть сатанизм. Когда суд Христа начинает исследовать совесть грешников, то херувимы и серафимы закрывают свои глаза крыльями, чтобы не видеть этого ужасного греха – зависти в грешниках, так этот грех отвратителен не только в очах Самого Христа, но и очах даже самой твари. Здесь я слышу чей-то страшный голос, который кричит: «Зависть – основа всякого зла!» От его голоса вздрагивает вся предстоящая тварь. И вдруг все омрачается какою-то непроницаемою тьмою. Сквозь самую гущу этой тьмы я слышу ужасное отчаянное рыдание грешников. От этого мрака и страшного рыдания мое созерцание суда Господня снова прерывается. Я чувствую себя весьма слабым. В таком слабом состоянии я совершаю всенощную.

В одиннадцать часов ночи я с новыми силами снова начинаю созерцать суд Господень. Я начинаю его созерцать с того самого, на чем прекратил созерцание, т. е. с суда Христова над завистниками. И вот Божие правосудие находит их перед собою величайшими грешниками и мерзкими перед очами Господа.

Вслед за ними Иисус Сын Божий судит корыстолюбцев. Этих грешников так много, что им нет числа! Среди них очень много служителей алтаря Господня, монашествующих и даже отшельников. Суд Божий по отношению к ним бесконечно грозен и страшен. Да таков он и должен быть, ибо этот грех есть идолопоклонство, которому христиане все время приносят Самого Триипостасного Бога в жертву. Корыстолюбие делает человека безбожником, корыстолюбие есть совершенное отрицание Бога. Этот грех делает человека бессердечным, сухим, хитрым, коварным; он порабощает человеческую свободу. Сей грех низводит человека на степень алчного, ненасытного существа. Он лишает его спокойствия, душевной радости. Он всегда наполняет все его существо боязнью, страхом, подозрительностью.

Грех сей с корнем вырывает из недр человеческой души и веру в Бога, и любовь к Нему, и надежду на Него. Это зло делает человеческое сердце жестоким, неумолимым, безжалостным. Человек, работающий сей страсти, всегда чувствует недоверие ко всем; он думает, что все грабители, воры, хищники и убийцы. Порабощенный сей страстью никогда не бывает счастлив или доволен своею жизнью; он всегда мнит о себе, что он самый бедный, нищий и несчастный. Вот поэтому суд Господень и является для этого греха беспощадным, страшным и грозным. Во время же суда над ними, все эти грешники от внутренних мук собственной совести и от великого страха и всепотрясающего ужаса ломают руки и просят у Бога смерти. И все они оказались пред лицом Божиим величайшими беззаконниками, достойными богоотчуждения. О, велик сей день Господень!

За этими грешниками правосудие Господа падает и на властолюбцев. Этих грешников также очень много, но сравнительно с другими их меньше. Все эти грешники в очах Божиих являются самыми ужасными преступниками. Среди них много христианских царей и епископов. Все они, точно пиявки, переполнены человеческой кровью. Еще до суда Господня внутренне в себе самих они уже горят огнем гееннским. Когда суд Божий со всею тяжестью обрушился на них, тогда все небесные силы какою-то таинственной завесой задернулись от сих грешников, и все святые закрыли от них свои очи – так гнусен и мерзок сей грех в очах Божиих. Правосудие Господне вдруг перед сими грешниками открывает целое море пролитой ими из-за этой страсти человеческой крови. Здесь немало было пролитой даже детской крови. Здесь явились перед ними целые горы трупов людей обоего пола и всякого возраста, убитых ими из-за этой злополучной страсти властолюбия. Здесь появился перед ними целый океан слез людских, который представляет собой слезы сирот, вдов, угнетенных, оскорбленных, обиженных, ссыльных, заключенных в тюрьмы, крепости той или другой властью мира сего. Властолюбцы, все это видя собственными очами, от сознания столь великой своей греховности готовы превратиться в абсолютное небытие, так они мучительно себя чувствуют.

О, Господи Боже мой! Спаси всю Свою тварь от Твоего правосудия. Аминь.

6 августа. [Суд над лжецами, обманщиками, льстецами, лицемерами]

Сегодня Преображение Господне. На душе радостно. Великий день Господень! Но эта радость недолго продолжается во мне. Она уже к двум часам дня омрачилась созерцанием суда Господня. В это единственное безвременное время сама радость превращается в печаль и самое дерзновение делается абсолютным ужасом.

Суд Божий! Созерцая его, я вижу тьму тьмущую народа, сильно волнующегося и сотрясающегося от великого страха. Они молчат. Ужас сковывает их уста. Это лжецы и обманщики. И вот правосудие Божие, точно спавший с неба огонь, с быстротою молнии охватывает их. Беспощаден суд над ними. Правосудие Божие не терпит ни лжи, ни обмана. Оно этих величайших грешников неоднократно подвергает всестороннему рассмотрению. Гнусен этот грех; коварно это зло. Ложь и обман – родные братья между собою; они порождаются человеческим самолюбием. Это такие грехи, которые мерзки и постыдны в очах даже любящих [этих грешников]. Грехи эти, прежде всего, парализуют человеческую совесть, вселяют в человека наглость и бесстыдство, притупляют в нем нравственную чуткость, извращают ум, развивают хитрость, делают всегда непостоянным, беспринципным, вытравляют в нем всякую искренность, вселяют в него легкомыслие, вкореняют в него пресмыкательство перед силой, лишают [правильной] самооценки и делают из него совершенно извращенного человека. И вот теперь сроднившихся с этим страшнейшим злом душ судит Божие правосудие. О, какой язык изречет, какое перо передаст весь ужас, все душевные муки, страдания, угрызения совести этих несчастных грешников, ныне переживающих неумолимый и беспощадный суд Божий?!

И вот не успеваю я стереть со своих глаз слезы, как тотчас суд Господень начал подвергать Божьему правосудию льстецов. Их бесконечное множество! Все они вопят, рыдают и плачут от горя. Строг и суров над ними суд Христов. Потому что этот грех есть интеллектуальное убийство и коварное растление души человеческой. Лесть – это набожное коварство диавола, который во всякое время найдет возможность проникнуть в сердце человеческое и узнать, чем оно наполнено. Лесть – это самый ужасный враг, всегда прикидывающийся любезнейшим другом. Лесть – это благородная подлость души человеческой. Лесть – это единственный тиран всего человечества, которого люди почитают своим благодетелем. Лесть – это особого рода благочестивое убийство, лесть – это ходячая смерть в костюме добродетельной жизни. Ни один грех столько не приносит человечеству горя, страдания, мук и даже смерти, как лесть. Половина всех грехов в мире принадлежит лести. Таков величайший сей грех! И вот он теперь по всей строгости Христова правосудия судится и осуждается Христом в людях. И страшно и ужасно смотреть на этих грешников. Они от великого горя, переживаемого в себе, представляют собой живое воплощение отчаяния! Суд Христов находит их величайшими грешниками, достойными адских мук.

От них суд Христов переносится на хитрых и коварных. О, какое же их несметное множество! Все они страшно корчатся от великой скорби, безумно вопят от великой печали. Суд Господень суров по отношению к ним. Он находит, что эти пороки в очах Господних отвратительны и мерзки. Правосудие Христово смотрит на хитрость и коварство как на главные свойства зла. Эти грехи наполняют человеческое сердце жаждою разрушения всего существующего; они представляют собой скрытый яд, тайную смерть и погибель для людей. Хитрый и коварный человек – это благочестивый разбойник и святой диавол. Люди хитрые и коварные жестоки и бессовестны и одержимы стремлением всегда и всех приводить к погибели. Поэтому и суд Божий является для таковых грешников невыносимым. И вот суд Христов, разразившийся над этими грешниками, произносит им свой ужасный приговор: ад и муки. И тяжело, о, как невыносимо тяжело видеть сих грешников, рыдающих и плачущих пред лицом Господа.

После сего с необыкновенной быстротой суд Господень разразился над лицемерами. Их так много, их такое несметное количество предстоит перед судом Господним, что и вообразить невозможно. Большинство из них священнослужители, религиозные представители, схимники, монахи, юродивые, подвижники. Я ужаснулся! В тот момент, когда правосудие Божие разразилось над этими грешниками, мрачное облако покрыло лицо Господа. Херувимы и серафимы, архангелы и ангелы также свои лица отвернули от сих грешников. И Сама пречистая Дева Мария набросила на лицо Свое фиолетовую вуаль. И вся тварь почувствовала себя краснеющей от стыда за сих лицемеров.

С невообразимой силой пал на них суд Господень. Сами же эти грешники от величайшего страха, невыносимого ужаса, жгучего стыда, пламенного позора, подобно мраморным статуям, стоят неподвижно. У них от ужаса раскрыты уста и выпучены глаза. Страшны и жалки! Правосудие Господне никого еще из грешников не взвешивало, не рассматривало так беспощадно, так сурово, так тщательно и всесторонне, как сих лицемеров, ханжей и пустосвятов. С необыкновенной силой правосудие пронизывает собою все их существо, душу и тело, все их стремления, чувства, мысли, слова, дела и всю их жизнь. Тут я подумал: «Да, велик сей грех перед Богом! И в конце концов сводится к одному – к жажде, стремлению все существующее уничтожить, к брани против всего сотворенного Богом, к уничтожению всего сущего. Но грех лицемерия – это такой грех, который сводится не только к стремлению уничтожения твари, а сводится, страшно сказать, к игре Самим Богом, к издевательству над Ним, к порабощению Божества человеческой воле, к высшему удовольствию человека смеяться над Богом, глумиться над Творцом, наслаждаться изысканными оскорблениями Его, всегда удовлетворяя свою извращенную потребность в том, чтобы собственной лживой религиозностью предавать мучительной смерти Самого Бога. Лицемер – это садист по отношению к Самому Божеству. И поэтому так суров и беспощаден суд Христов, который применяется к сим грешникам». Я, видя их страдания, горько плачу и вопию ко Господу: «Владыка Всесвятой! Ты теперь всех судишь, но и всех помилуешь нас. Аминь».

7 августа. [Суд над ленивыми, тщеславными и честолюбцами]

Ночь под седьмое число я спал тревожно. Вчерашнее созерцание суда Господня потрясло все мое существо. Я часто вздрагивал, и трепет пронизывал меня насквозь. Утром 7 августа я опять начал созерцать суд Господень.

Созерцая его, я вижу, что правосудие Божие распластывает свои мощные крылья, точно могучий орел над своею жертвою, – на этот раз над ленивыми грешниками. Он, как огонь, в мгновение ока насквозь пронизывает их собою. Все эти грешники от суда Господня, точно струна под смычком, трепещут. Ужас обнимает их. В этот момент по всей твари, точно буря, проносится чей-то таинственный голос: «Ни одна душа не свободна от этого греха». И страшно становится видеть этих многочисленных грешников, судимых Господом.

Особенно я замечаю, что по отношению к сим грешникам что-то совершается странное: я вижу, что правосудие Господне, судя их, с одной стороны, относится к ним бесконечно сурово и в высшей степени беспощадно; с другой стороны, оно как будто и снисходит к ним. Я в первый раз, созерцая все происходящее, не понимал этого, но потом уже понял, что этот грех сам по себе слишком сложен – в нем есть и другие элементы, как, например, естественные: тяжеловесность, медлительность, даже слабость человеческие; но вместе с тем в нем кроется и жалость к самому себе, и религиозная извращенность, выявляющаяся в представлении Бога или слишком милостивым, доходящим в Себе до потворства всякому злу, или считающим всякие грехи человеческие такими ничтожными, что Ему ли смотреть и обращать внимание на них? Поэтому суд Христов по отношению к этим грешникам как бы двоится, раскалывается надвое: естественные начала этого греха вызывают снисхождение к грешникам, а действительное в нем зло вызывает беспощадность наказания.

Да, думаю я, грех этот, действительно, велик, он является большой переоценкой человеческого «я» по отношению к себе самому. Лень – это своеобразная гордость, но гордость, не поднимающая ввысь, а утверждающая «я» в себе самом. Девиз этой гордости: «Все для меня, сам же я только для себя». Отсюда лень эта переходит в дерзость, попирающую все дары Божии, она есть дерзкое зло, обесценивающее всякое благо. Вследствие чего суд Христов и является беспощадным к грешникам, заразившимся этим грехом.

Вслед за сими грешниками суд Божий простерся и над тщеславными грешниками. Их бесчисленное множество. Среди них очень много бывших подвижников и даже считавшихся святыми. И я ужасаюсь. «Боже праведный! – думаю я. – Как вся наша тварная природа после падения диавола и наших праотцев Адама и Евы изменилась! То, что теперь мы называем ужасными страстями, греховными наклонностями к эгоизму и всякому злу, прежде, до их падения, являлись в нас духовными динамическими свойствами, вроде психологических присосков, хоботков, посредством которых человеческая тварная природа равномерно обогащалась Богом, впитывала в себя Его святость и питалась Им, врастала в Него, соединялась с Ним; а теперь все эти бывшие в нас богородные свойства сделались живыми насосами для всякого зла. Вот что значит быть во вражде с Творцом».

Я рыдаю. Мне делается тяжело за всю тварь и, в частности, за человека. В самом деле, вот я вижу совершающийся суд Божий над грешниками, страдающими тщеславием. Правосудие Христово судит их за то, что они всю жизнь жаждали человеческой славы, за то, что они искали людской похвалы, за то, что они всячески добивались высокой оценки своей личности от подобных себе смертных сынов человеческих. Для чего же они это делали? Только для того, чтобы внутренне услаждаться собою, услаждаться своими преимуществами перед другими, только для того, чтобы в общественном мнении быть и казаться чем-то [значительным]. А это что значит? Да то значит, что человек хочет быть самодовлеющим божеством для себя самого, а для другого – кумиром, коему бы другие приносили себя в качестве жертвы, питающей его самомнение. Отсюда грех тщеславия есть сильная жажда самообоготворения.

Думая так о тщеславии, я все более и более ужасаюсь, ибо я вижу, что от страха, от величайшей скорби, от глубокого отчаяния у всех этих грешников сильно искажены лица: дикий взор, страшный сумасшедший вид, дикие вопли, истеричные визги, отчаянное сжимание кулаков, ужасное скрежетанье зубами и неутешные рыдания. Я весь переполняюсь необыкновенной жалостью к ним. И вот суд Господень тяжелым бременем ложится на них. Он подвергает все в них самому тщательному рассмотрению и осуждает их на вечные муки. Теперь я также вижу, как суд Христов, подобно бушующим волнам разъяренного океана, катится все вперед и вперед, потопляя в себе то одних грешников, то других.

Вот он, осудив тщеславных, с быстротою молнии перенесся уже на честолюбцев. И их так много – больше, чем звезд на небе. Все они стонут, рыдают и отчаянно бьют себя в грудь. Жутко смотреть на них, какая-то таинственная жалость к ним пронизывает насквозь все существо мое. При виде их я сильно тоскую душой. Правосудие Божие, как мне кажется, изливает на них до последней капли всю свою ярость. Суров суд Господень по отношению к ним! Грех честолюбия тяжел в глазах правды Божией. И вот я думаю: да, этот грех есть со стороны усвоивших его себе страшное предательство Самого Бога [в пользу] своего собственного «я».

Этот грех есть то же самое тщеславие, только не внутреннее, а внешнее. Честолюбие – это духовное прелюбодеяние, оно есть отче-материнство всякого убийства, всевозможных войн, всякого рода революций, общественных смут, бесчисленных предательств, клятвопреступлений, нарушений обетов, измен Богу, отречений от Него, гонений на религию, попрания всякой совести, отвержения божеских и человеческих законов и т. д. и т. д. Поэтому всякий честолюбец совмещает в себе и отъявленного убийцу, и бессовестного грабителя, и народного возмутителя, и жестокого предателя, и коварного изменника, и страшного тирана, и безумного безбожника. Поэтому нет ничего удивительного, что суд Христа так беспощаден по отношению к сим грешникам.

Уже вечерело. Я вздыхаю и как бы невольно говорю себе: «Господи! О, Владыка мой Христос! Зачем вся Твоя тварь так бесконечно трепещет и ужасается Твоего праведного суда? Неужели она не ведает, что суд Твой есть проявление высшей любви Твоей к ней! Неужели она не проникает в тайны судеб Твоего благоволения к ней? Разве ей неизвестно, что все Твое правосудие есть единое Твое хотение очистить всю Свою тварь от всякого существующего в ней зла? О, Боже великий, как печально, что Ты еще и доселе не осознан Своею тварью как Бог любви, жалости и спасения по отношению ко всему Твоему творению, аминь».

8 августа. [Суд над скупыми, бессердечными, дерзкими, празднословными, клеветниками и смехотворцами]

Я ослабел; здоровье мое пошатнулось. На душе и радость, и скорбь, мысли клубятся в голове. Сон тревожный. На сердце думы, думы! Да, думаю я, в одно и то же время велик и ничтожен человек сам в себе. Христос для него и бесконечно близок, и бесконечно далек. Середины он не знает. Он по отношению к своему Богу знает только одни полюсы, но не экватор. Не знает он этого всеспасительного экватора только потому, что слишком эгоцентричен – в этом его погибель.

Сейчас происходит суд Господень над всею тварью. Он страшен и ужасен. Созерцая его, я немею от ужаса и лишаюсь слов, для того чтобы выразить все то, что в это время чувствую в себе. Страшна смерть грешника, но бесконечно страшнее для него суд Господень.

Утро. В девять часов я опять отправился в лес и там снова предался созерцанию страшного суда Господня. В этот день я вижу суд Божий, распростертый на скупых и бессердечных грешников, коих я вижу целые биллионы, сжившихся с этими ужасными грехами. Под страшным действием суда Господня все эти грешники от ужаса падают ниц и, точно пьяные, не могут от горя стоять на ногах. Они все время рыдают без слез, показывая, насколько велика печаль, от которой они истаивают! Суд Господень всею своею тяжестью давит на них; они совершенно задыхаются от него. Сам же Христос Своим правосудным оком зорко проникает во все существо их, обозревает всю их жизнь, и находит их мерзкими перед Собой, и полагает на всех печать Своего отвержения. И грустно становится на сердце видеть их в таком неутешном плаче. Тут я сосредоточился на сем грехе, и начинаю его анализировать, и нахожу его одним из корней человеческого эгоизма!

За этими грешниками правосудие Христово обнимает собою также большое количество народа – клеветников. Страшен грех клеветы. Этот грех равносилен убийству. И поэтому суд Господень является беспощадным и жестоким к сему греху. Грешники, подверженные ему, от великого горя и невыразимого отчаяния, точно лебеди, вытягивают шеи и откидывают далеко назад, на самый хребет. И тяжело становится мне видеть их, находящихся в таком отчаянном состоянии от сердечного их сокрушения.

Да, вот что значит клевета, сквозь слезы думаю я. И потому так ужасен по отношению к сим грешникам гнев Божий! Клевета, думаю я, есть дочь самого диавола. Клеветники – это дети сатаны. Этот грех велик, а велик он потому, что он слишком многосторонен. Он включает в себя и гнев, и ложь, и коварство, и злобу, и предательство, и другие еще многие и многие грехи. Суть этого греха заключается в том, что он есть особый вид убийства и такого убийства, которое может быть мгновенным, а может быть и весьма медленным и тиранически-мучительным. Вот что представляет собой этот величайший грех – клевета; поэтому страшный и грозный суд Христов применяется к этим грешникам.

За сими поистине жалкими грешниками правосудие Господне теперь снисходит и на грешников, сроднившихся с грехом дерзости. Сих грешников великое множество! Среди них много женщин. Все они от внутреннего душевного страдания, как безумные, страшно голосят, ломают руки, ужасно корчатся – так невообразимо мучительно им! Господь судит и осуждает их в геенну огненную без всякой милости и без всякого сострадания. Я же, видя такой беспощадный суд, замираю от страха и лишаюсь дара слова. И лишь могу думать о том, как в очах Господа мерзок и отвратителен сей грех – человеческая дерзость.

Дерзость, продолжаю размышлять я, есть душа всякого греха. Ежели бы не было дерзости, то не было бы и греха. Нет в мире греха, вдохновителем и возбудителем которого не была бы дерзость. А поэтому в очах Божиих сей грех является великим злом. Я еще сильнее задумываюсь над тем, как мало я изучал психологию греха. Эта область не только по существу реальная, но и сложная, и весьма нужная, и необходимая для всякого христианина! Не знать психологии греха – это значит не знать многого и необходимого. На самом же деле, это такая богатая и многообразная область, которая много света может пролить на религию, и нравственность, и психологию, и антропологию, и даже на биологию.

От сих величайших грешников правосудие Господа поспешило захватить собою всех тех, кто виновен в грехе празднословия. Виновных в этом грехе так много, что даже страшно об этом говорить. Все они настолько поражены страхом и ужасом, что совершенно потеряли в себе образ человеческий: лица у них безобразно сужены и вытянуты вперед; взор у них стеклянный, рты перекошены; лица у всех землистого цвета. Все они дрожат, точно скованные холодом. Мне их до глубины души жалко. Правосудие Божие этих грешников судит сравнительно с другими снисходительно, однако и они обрекаются судом Божиим в огонь гееннский. Созерцая самое решение над ними суда Господня, я понял, что этот грех тем велик перед очами правды Божией, что он является и началом всякого соблазна и, в частности, осуждения ближнего. Вот почему Господь Бог не прошел мимо него Своим правосудием.

Не успел я даже и подумать об этом грехе, как тотчас правосудие Господа с необыкновенной быстротой настигает и всех смехотворцев. О, какое же их множество! И все они изо всех сил вопят, рыдают и плачут. И грустно мне смотреть на них. Среди них я узнаю некоторых своих прежних знакомых, бывших когда-то клоунами, шутами, акробатами и комиками. Тут я опять задумываюсь над тем, почему суд Христов так беспощадно судит всех этих смехотворцев. И, конечно, я скоро понял всю силу этого греха, понял, и мне сразу стало все ясно и просто. Смех имеет три причины, за что осуждаются виновные в этом грехе. Первая причина та, что смех есть особый язык соблазна, вторая причина – в том, что он есть орудие обезличения человека, и третья – что он есть результат беспечности и самодовольства. Суд Господень всех виновных в этом грехе подвергает осуждению.

9 августа. [Суд над осуждающими, злословными, гневливыми]

Утро. Ветер. Холодно. Сегодня мое сердце пылает восторгом любви к моему Триипостасному Богу. Я нигде не могу найти себе места. Я не могу ни лежать, ни сидеть, ни ходить, ни стоять на ногах. Все во мне горит огнем любви к Триединому Богу. Я отправляюсь в лес; там меня охватывают еще более сильные переживания. Я то радуюсь, то плачу, то всех и все жалею, за всех и за все молюсь Богу, чтобы Он, милосердный, спас всю Свою вселенную. В три часа дня душевное мое состояние наполняется новыми чувствами. Я тотчас опять созерцаю суд Господень и вижу, как правосудие Христа, точно ливень, изливается на всех осуждающих. Последних так много, что скорее можно было бы счесть песок морской, чем количество сих судимых Христом, – так их много. Все они, как лишенные рассудка, шатаются, корчатся, вздрагивают и даже падают – так обуяли их страх и отчаяние. Суд Господень для них является неистощимым. Он беспрестанно все сильнее и сильнее обрушивается на них.

Созерцаю такую строгость суда Господня, я понимаю, что он применяется к тем или другим грешникам трояко. Во-первых, он судит внутренне, частным образом судит каждую личность. Во-вторых, он судит всех вообще грешных, зараженных теми или другими грехами. И, в-третьих, суд Христов, хотя судит всех в одно и то же время, – вневременный как для каждого грешника, так и вообще для всех в целом грешников. Однако он является верной мерой пагубы, всякого беззакония, действия того или другого греха, проявленного по отношению к твари.

Поэтому и этот грех – осуждение – является по своей адской силе величайшим грехом. Сила этого ужасного греха заключается в том, что он дерзает присвоить себе божеские права, свойственные только одному Судье; кроме сего этот грех имеет наклонность всегда умалять и обезличивать человеческую личность, а через это имеет скрытое поползновение переносить недостатки и слабости всякой человеческой личности на Самого Творца Бога. Так что в конце концов такой грешник осуждает не человека как такового, а Творца, создавшего его таким. И вот, созерцая суд Христов, совершаемый Им над сими грешниками, осуждавшими других, я узнаю, что Христос обрекает и их на ту же участь, что и осуждавшихся ими, – в геенну огненную.

От них суд Христов переносится прямо на грешников, виновных в злословии. Я смотрю на них и поражаюсь их необыкновенному количеству. Среди них я вижу больше всего христиан. Все они стоят с поникшими головами и орошенными слезами ланитами. Они от страшных угрызений совести стоят, точно прикованные к месту. Мне их жалко. И вот только начался над ними суд Христов, как тотчас херувимы и серафимы цепью окружают Пречистую Деву Марию, покрывая Ее своими огненными крыльями.

Правосудие Господа по отношению ко всем сим грешникам в высшей степени строго, особенно строго оно применяется Им к ним за матерные слова. Ибо суд Божий проникает в самый сокровенный смысл злословия и находит, что матерное слово, произносимое грешником, представляет собой злостные выпады относительно Пречистой Девы Марии, Матери Господа нашего Иисуса Христа. Узнав об этом, я ужасаюсь тому, что никто из всех народов земли так не повинен в этом грехе, как народ русский. Он заразился этим злословием от татар; а теперь уже от самих русских заразился весь мир, и даже сами татары далеко в этом зле отстают от них. Размышляя так об этом, я в то же время хорошо осознаю для себя вообще этот многоглавый грех – злословие – и удивляюсь, что и этот грех есть особая форма убийства. Суд заканчивается над этими грешниками, осудив их на вечные муки.

От них громовым раскатом переносится суд Господень на подверженных гневу. Гнев – великий грех! Созерцая грешников, переполненных грехом гнева, я вижу их в великом смятении. Всепотрясающий ужас, невообразимый страх приводят их в какое-то дикое исступление! Я, увидавши их, от жалости плачу. С беспощадной жестокостью правосудие Божие разражается над ними; оно, точно тяжеловесный метеор, с великим грохотом обрушивается на них. Обнимая своими взорами этих грешников, я не вижу границ им, так их много! Господь своим праведным судом взвешивает каждого сего грешника, подвергает великому испытанию всю их жизнь со всеми ее качествами и находит действительно их должниками перед Своею богочеловеческою правдою; а посему и произносит над ними праведный приговор.

Созерцая действие суда Господня над этими грешниками, я задумываюсь над самым грехом гнева и говорю себе: «Да, гнев есть великий грех, он есть потенциальное убийство». Сказав это, я не удерживаюсь и взываю к Господу моему Христу: «Спаситель мой, как Ты во всем праведен и свят! Вот Ты судишь всю тварь Свою, судишь ее не для того, чтобы погубить, а только для того, чтобы через суд Твой спасти ее всю, приблизить к Себе, соединить навсегда с Собой; а она вся истаивает от великого страха и необыкновенного ужаса при виде Твоего праведного суда над собою. Что же это такое? Да это внутреннее трепетание, внутренний тварный страх и ужас [проявляют] свою богоотчужденность; ибо страх и ужас есть внутренняя борьба жизни за свое существование. Страх и ужас есть последнее, самое напряженное, сцепление жизни с ее источником. Наконец, страх и ужас есть тварное чувство, содержанием которого является, во-первых, переживание безусловной зависимости всего существующего от разумной, личной воли Божией. Во-вторых, оно содержит в себе также и жажду вечного существования, а значит [пребывания] только в Боге, и, в-третьих, оно также, в качестве своего всекосмического содержания, имеет в себе непреодолимую боязнь твари богоотчужденности. Поэтому страх и ужас есть естественное чувство грешников, как вообще свойства тварные и только тварные, особенно теперь в таком их отчаянном состоянии».

Так я, Господи, думаю почти всю ночь вплоть до 4-го часа следующего утра. О, будь Ты, Всесвятой, за Свое правосудие благословен ныне, и присно, и во веке веков, аминь.

10 августа. [Суд над злопамятными, убийцами, ворами и любостяжателями]

В девять часов утра я опять начал созерцать суд Господень. И вот я вижу бесчисленное множество лиц, волнующихся, точно море, ревущих, плачущих и рыдающих.

Это грешники, сжившиеся с грехом злопамятования. Они так отчаянно ревут, плачут и рыдают, вследствие того что суд Господень беспощадно вонзает в них свои острые зубы. Велик и превелик сей суд Господень! В нем Триипостасный Бог прославляется. О, дивен Ты, Царь христианский, судящий все народы земли по Своей правде! И вот я вижу, как с необыкновенной силой правосудие Христово объемлет собою всех сих грешников. Тут я начинаю думать: грех злопамятования, по-видимому, в очах Господних тяжел, иначе бы так строго Господь не стал судить их. Да, верно, этот грех тяжел, ибо он сам по себе представляет неизменное решение человеческой воли так или иначе убить ближнего, уничтожить его, смести с лица земли.

В этот момент, как никогда за все дни моего созерцания суда Господня, пламенно вспыхивает мое сердце великою жалостью ко всем грешникам; я то оплакиваю их, то молюсь за них. Через некоторое время я опять начинаю созерцать суд Господень. И вот я вижу, как он, точно исполин, от сих грешников, которым он только что вынес страшный приговор, чтобы их ввергнуть, для переплавки и очищения от греха, в геенну огненную, он величественно шествует к другим грешникам – к убийцам вообще. На сих грешников их грех наложил особое клеймо проклятия. Подвергающиеся сему страшному правосудию Христову, они, точно бесноватые, корчатся, вопят, бьют себя руками по челу, падают навзничь и снова встают, безутешно рыдают и горько плачут. Отчаяние их беспредельно!

Среди них очень много женщин, из которых большая часть матери, убивавшие во чреве своем своих детей. Здесь также много находится и священнослужителей: папы, патриархи, епископы, иноки и инокини. Смотря на них, я плачу. Во время суда Господня над ними все святые: херувимы и серафимы, престолы, господства, силы, начала, архангелы и ангелы, пророки, апостолы, мученики, преподобные, святители и все праведные – падают на колени и, склонившись к земле лицом, говорят: «Хвала Тебе, Агнец Божий, закланный за живот мира и Своею смертию умертвивший самую смерть!»

Суд Господень над сими грешниками бесконечно велик и жесток. Приговор суда беспредельно грозен. От созерцания суда Господня над убийцами я чувствую тошноту, и силы мои слабеют. В это время я размышляю о значении убийства в очах Божиих. Размышляя о сем, я прихожу к заключению, что этот грех есть синтез почти всех грехов. Он есть со стороны твари брань против всемогущего творчества Триипостасного Бога; а это значит, что убийство есть косвенная брань против Бога, косвенный сатанизм! Вот что собой представляет убийство как грех, как зло.

Вслед за этим грехом суд Господень во всей своей строгости распростирается и на зараженных грехом грабительства и воровства. Скажу правду, сих грешников бесчисленное множество. Они от сильного отчаяния бросаются один на другого и, находясь в объятиях друг у друга, рыдают и вопят. И очень жутко делается на душе при виде их. Сердце сжимается от одной скорби, какую они переживают. Вот я слышу, как они проклинают свои страсти, свои злые привычки, относящиеся ко греху грабежа и воровства. Вот некоторые из них от сильной печали просят у Бога смерти, но Бог уже более не внемлет им. Отчаяние невообразимое! Правосудие Господне с величайшей силой поражает в них сей тяжелый грех. Оно взвешивает все их существо, оно очами правды Божией обозревает их настроения, чувства, мысли, слова и дела. И вот правосудие Божие находит и их виновными пред собою и осуждает; и осуждает их на такие страшные страдания только потому, что грехи сии есть тираническое отнятие жизни у людей, и присвоение ее себе, и питание ею своего ненасытного «я».

Созерцая все это, я не успеваю перевести дыхание, как уже сила Христова всеправедного суда точно божественный пресс начинает прессовать и бесконечное количество людей, клявшихся именем Господним и нарушивших свои клятвы. Их так много, что им нет числа! Они принадлежат к величайшим грешникам. В этот грех входит целиком всякая присяга. Все они, точно больные, только что вставшие от долговременной болезни, чувствуют себя весьма слабыми, безжизненными, бледными, так внутренняя их скорбь, сердечная тоска, соединенная с невыразимым отчаянием, поражают их. Плач их громче самого сильного грома. Господь судит их по всей строгости своей божественной правды и низводит их в геенну огненную. Созерцая это, я говорю себе: велик этот грех, он есть открытое предательство Господа и низведение Его на степень жалкого раба. Ибо грехи твари, все космическое зло имеют двоякую цель: первая цель – низвести Бога на степень раба для обслуживания земных эгоистических интересов, вторая же их цель – открытая прямая брань против Бога: брань последняя как синтез грехов в их целом, как стремление уничтожить и упразднить Бога.

С быстротою молнии Божие правосудие от сих грешников переходит на любостяжателей; к ним же относятся и сребролюбцы, и все рабы богатства. О, как же их много! Скорее можно счесть капли большого ливня, снежинки, падающие в зимнее время, чем этих несчастных грешников. Среди них много христианских священнослужителей и иноков. Все они истаивают и вздыхают от страха. Их без слез нельзя созерцать. Они своим отчаянным плачем устрашают всех грешников. До моих ушей доходят страшные их проклятия своей прошлой земной жизни; они проклинают всякое богатство, всякую ценность в мире сем. Нет сил ни видеть, ни слышать их! Господь как будто всю силу суда Своего применяет исключительно только к ним одним. Он каждое движение их воли, ума, мысли неоднократно взвешивает, Он с такой же самой тщательностью исследует и обозревает их жизнь, с какой ученый биолог рассматривает через микроскоп только что найденную им новую бациллу.

Почему так строго, так беспощадно и так тщательно Господь Бог рассматривает тот или другой грех в грешнике и безжалостно судит его? Только потому, что каждый грех есть величайшее зло, а последнее есть вражда против Бога, в чем и заключается всяческая погибель твари. И вот Господь Бог, желая окончательно спасти мир как Свое создание и стремясь к тому, чтобы все тварное было соединено с Ним в таинстве боговселенской личности всего богосущего «Я-Мы-Я», Он теперь всю тварь так строго исследует и все в ней подвергает усиленной сортировке, чтобы все злое, все испорченное предать очистительному огню своей божественной любви. [Любви], которая в грешниках вызовет величайшее покаяние, от которого и сама богоотчужденность совершенно испепелится и уничтожится, и только тогда будет во всем боговедение, богообщение и богопребывание, и тогда будет Бог все во всем. Аминь.

11 августа. [Суд над чревоугодниками, блудниками, прелюбодейцами]

Утро. В двенадцать часов дня я опять начинаю созерцать суд Господень. И вот я вижу, как Господь судит чревоугодников-сластолюбцев. Их многое множество! От великого страха и ужаса они потеряли всякий вид: они сильно бьются, точно одержимые черной болезнью. Видеть их – это значит видеть умирающей самую смерть! Так они страшны, так они жалки и так они несчастны! Правосудие Божие, точно электрический ток, вызывает у них невообразимое отчаяние. Господь Бог все их существо зорко обозревает Своим всеправедным оком и находит их скверными и мерзкими, и осуждает их в тартар. Да, думаю я, грехи эти велики в очах Господа, пострадавшего за людей на кресте. Грехи эти являются заменою для грешников Царства Божия, заменой для них сущности блаженства Господня, заменой для них сладостного причастия Самого Триипостасного Бога. А это все значит одно: замена для себя Бога брашнами мира сего. Удивительное дело – грех! Он, в какой бы форме ни являлся, по существу своему есть отрицание Бога и обоготворение себя. Другими словами: он есть человеческое притязание на низвержение и уничтожение Бога и возведение себя на Его место. В общем, всякий грех есть революция против Бога.

Вслед за этими грешниками суд Господень расправляется по всей строгости божественного Христова правосудия с блудниками. Их так много, что если бы счесть песчинки пустыни Сахары, то последних оказалось бы вполовину меньше, чем этих грешников. Среди них есть много священнослужителей, иноков и инокинь. Они так страшно плачут, что мне кажется, едва ли другие грешники так плакали, когда Христос судил их. Суд Господень строг к ним, он подвергает их самому тщательному, неоднократному рассмотрению и выносит им осуждение в геенну огненную.

За ними правосудие Господне разражается и над прелюбодейниками, над кровосмешателями, над растлителями тела, над грешившими с другою плотью. Их очень много, но далеко меньше, чем других грешников. Все они от величайшего ужаса все более и более омрачаются, становятся темными, мрачными, от них исходит какое-то зловоние вроде трупного запаха. Даже больше того, вроде запаха от выделения железы вонючки: они кривляются, ломаются, падают, рыдают, вопят, оскаливают зубы, раскрывают рты, сжимают кулаки, качают головами, бьют себя в грудь, проклинают себя и всю свою жизнь и просят себе смерти.

В это безвременное время суда Господня над сими грешниками вся тварь, явившаяся на суд Христов, задергивается каким-то облаком. И только слышу такие тяжелые вздохи, что я совершенно проникаюсь ужасом и страхом, и весь переполняюсь как бы смертью в себе самом, и уже не могу удержаться на ногах. Я падаю и начинаю молиться. Господь осуждает этих грешников на богоотчужденность. Тут я глубоко задумываюсь. Мне хочется знать, прежде всего, причину этих ужасных плотских грехов; а затем и значение их по отношению к правде Божией.

И вот я, размышляя об этом, прихожу к следующему выводу. Причина этих величайших грехов, во-первых, среда, ее соблазны, близкое соприкосновение с теми субъектами, с которыми подобные грешники имели связь, во-вторых, невежество, отсутствие христианского воспитания детей, в-третьих, наследственная предрасположенность к половой извращенности, в-четвертых, извращенность как душевная болезнь. К душевно больным я, без всякого сомнения, отношу и всех тех, кто имеет влечение не к живым телам, а даже к мертвым, как, например, к разным статуэткам, куклам, к растительному миру и трупам. Последних [извращенцев] мне приходилось видеть и знать на каторге. Что же касается чувств и мыслей по поводу таковых извращенностей, то от них почти никто не свободен; а это есть соблазн уже не среды, а культуры. Из этого можно заключить, что такое сама по себе культура и куда она влечет за собою все человечество. Значение же этих грехов, по моему мнению, в отношении Бога есть внутреннее обвинение Его в несправедливости к твари. Размышляя об этом, я чувствую в себе какую-то щемящую тоску, жуть, от которой возникает отвращение к себе самому как твари, прогнившей грехом и всяким зловонным жупельным злом.

От сих грешников правосудие Господне переносится и на других, тоже сладострастников, но в другом смысле, не в смысле спинного мозга, а в смысле головного: на наркоманов и, в частности, на пьяниц, курильщиков табака, употребляющих морфий, опий, кокаин и т. п. О, как же их много! Все они находятся в величайшей печали; скорбь тяжелым пластом ложится на них. Они все льют обильные слезы; мне их жалко! Суд Господень судит и их, как сладострастников и как самоубийц. И вот я вижу, как Христос осуждает и их на вечные муки. Я все время горько раскаиваюсь в том, что на эти привычки смотрел легкомысленно; на самом же деле они представляют собой медленное самоубийство!

Отсюда, правосудие Христово молниеносно переходит прямо на самоубийц. О, какое же их множество и премножество! Все они тонут в волнах отчаяния. Они не плачут и не рыдают, как другие грешники, а стоят, точно какие-нибудь изваяния. Все они бледны. Ужас царит над ними. Лица у всех осунулись, глаза искажены, взор мертвый, стеклянный. Все они, точно застывшие, неподвижны, как мумии. Я чувствую страх. Правосудие Христово всесторонне рассматривает их и бесконечно строго судит. Оно осуждает и их на вечные мучения.

Я плачу и размышляю о том, какое значение имеет сей грех в очах Божиих. И нахожу ему разгадку. Самоубийство не есть, как некоторые думают, стремление через смерть избавить и сохранить себя от тех переживаний, которые для самоубийц кажутся гораздо тяжелее смерти: самоубийство есть уход твари от своего бытия как результат потери в себе Бога и безнадежного отчаяния когда-либо найти Его в себе. Этот грех есть смерть веры в Бога, отсюда он есть тайный обвинитель Творца в том, что Он сотворил мир несовершенным; а потому Он и является виновником всех бед в мире. А поэтому для такого Божества не стоит существовать; а если и существовать, то только для того, чтобы своим существованием мстить Ему, а мстить своим существованием нельзя; поэтому для достижения своей цели, чтобы мстить Богу, нужно абсолютно не существовать как Его [создание]! Вот какое значение этот грех имеет по отношению к Богу. Размышляя так, я говорю: «О, Господи! Как Ты неисповедим в судьбах Своего промышления о мире. Всюду видны следы Твоей любви к миру; и кто может исчесть их? О, как Ты благ и преблаг ко всему Своему созданию, аминь».

12 августа. [Суд над властителями, гордецами, эгоистами, богохульниками]

Сегодня утром, еще до восхода солнца, я чувствую в себе какое-то мистическое трепетание, от которого все члены моего организма ощущают в себе большую слабость. В 9 часов утра я опять предаюсь созерцанию суда Господня. В этот день созерцание Христова правосудия чувствуется мною более интенсивно, чем в минувшие дни. И вот, созерцая его, я вижу, что суд Господень, точно пламя огня, охватывает бесчисленное множество человеческих душ. Среди них большая часть – это бывшие властители и владыки мира сего: цари, правители и полководцы, епископы, священники и даже монахи и монахини.

Все они до того мучаются и страдают, что от переживаемого страдания, страха и ужаса делаются точно одержимые демоном. Они вырывают у себя глаза, раздирают ноздри, рвут щеки, уши, ломают руки, вопят, кричат, неистовствуют, плачут и рыдают. Вот суд Господень усиливает по отношению к ним свое действие. Настает великая тишина. Слышу невыразимо-грустное всепотрясающее рыдание незримой женщины. Вижу, что от ее рыдания вся тварь плачет. О, Боже, что я вижу? Поддержите меня: силы меня оставляют. Я падаю от ужаса. О, Боже мой, Боже мой! Что я вижу? Я вижу, что от рыдания этой таинственной женщины, даже из очей Самого праведного Судьи – Христа – брызнули две огненные слезы! Что же это за женщина вот уже целый час плачет и рыдает, и так печально и грустно она плачет и рыдает, что от ее такого всесокрушающего рыдания вся тварь как бы превращается в одну невообразимую печаль и грусть. Я узнаю, что женщину зовут Экклесия![120] Она плачет и рыдает об этих всех грешниках, к которым так неумолим суд Божий, она плачет о них как о бывших своих чадах, сделавшихся впоследствии кощунниками, которые кощунствовали над Церковью Господней, кощунствовали над всеми ее таинствами, кощунствовали над самой христианской религией, кощунствовали над всякой христианской святыней, кощунствовали, наконец, и над Самим Триипостасным Богом.

Я задумываюсь над этим грехом и недоумеваю: почему он так мерзок в очах Божиих? И только теперь я понимаю, что грех сей есть такой грех, который представляет собой упорную брань против Бога, имеющую особую для кощунников прелесть – это озорство, ухарство, отвага, героизм их перед правосудием Божиим. Отсюда кощунство есть особый процесс самоуслаждения твари в борьбе с Богом как последняя степень религиозного ее извращения. И вот осуждает их Господь в тартар как самую бездну богоотчужденности.

Не успел я перевести дыхание, как увидел, что правосудие Господне переносится уже на великое множество грешников – на гордых. Среди них я вижу царей, правителей, пап, патриархов, епископов, иноков, инокинь, [а также] философов, ученых, поэтов и других выдающихся лиц! О, как же они рыдают и плачут! Мне кажется, что если бы всю землю было возможно превратить в один плач и в одно рыдание, то и тогда едва ли последние превзошли бы плач и рыдание сих грешников! Созерцая их в таком жалком состоянии, я обливаюсь слезами. Суд Господень в высшей степени беспощаден к ним. Он с необыкновенной быстротой взвешивает сих грешников и выносит им ужасный приговор – тартар.

Я углубляюсь в разгадку значения этого греха пред Богом и вижу, что грех сей – гордость – есть грех против Бога, он является вдохновителем, двигателем самого начала ведения тварной борьбы с Богом. Он есть возжигатель брани со стороны твари против Бога, он есть созидатель внутреннего расположения тварной природы к борьбе с Богом. И я, размышляя так, понял его значение в очах Божиих, понял и начал ужасаться.

Вслед за этими грешниками правосудие Христа с необыкновенной быстротой развернулось и всею своею тяжестью начало обрушиваться на бесчисленнейшее множество народа – на эгоистов-самолюбцев. О, какое же их невообразимо большое количество! Скорее можно сосчитать зерна годового посева озимого и ярового хлеба всей Европы, чем всех этих грешников. Среди них много епископов, священников, иноков и инокинь. Все они страшно обезображены! Нет в них подобия человеческого, оно совершенно ими утрачено. Их плач и рыдание какие-то немые и страшные! На всех лицах ужас! Они от величайшего отчаяния, точно женщина в родах, корчатся, падают, катаются, друг о друга бьются, друг на друга бросаются и друг от друга, как мячики, отталкиваются, так велика в них скорбь. При виде их я плачу. Господь относительно них чрезвычайно грозен. И Божие правосудие, точно раскаленный водород, проникает во все существо их. И страшно и ужасно становится за них. И суд Господень выносит страшный приговор им, заключая в бездну геенны огненной!

И над этим грехом я задумываюсь и всесторонне анализирую его, стремясь всячески узнать его значение перед Богом, и вот убеждаюсь, что и этот грех есть последняя степень самообоготворенности твари, он есть начало и конец всякого зла.

Так размышляя, я вдруг вижу очами моего созерцания, точно несущийся страшнейший ураган, суд Господень, ниспускающийся прямо на бесконечное количество стоящих грешников с таким громовым шумом, что вся тварь приходит в сильное содрогание. Эти грешники – богохульники. Среди них есть очень много духовных лиц. Все они бесконечно мрачны, обезображены и от страха и ужаса сильно вытягиваются и принимают облик какого-то чудовища-змеи! Отчаяние настолько в них велико, что они стоят, точно изваяния. Они рыдают и плачут одними сухими слезами. Их горе так велико, что нет слов и мыслей все это передать. И вот я вижу, как суд Господень со всею своею силою входит в них. По мере его вхождения в них, они все сильнее и сильнее содрогаются и цепенеют от страха. Вижу также, что и вся тварь скрывается от них и задергивается каким-то желтым облаком. И вот теперь я еле их вижу. Наступает совершенная тьма. Слышатся только одни страшные вздохи. Суд Христов во всем своем величии судит их.

Слышу, как все богохульники проклинают себя и отплевываются от себя самих. Тьма исчезает. Слышу самое великое рыдание и ужаснейший плач. Вижу, что суд заканчивается над ними. О, какие же они страшные, жалкие и безобразные! Думаю, сама смерть сравнительно с ними точно живой ребенок сравнительно с разлагающимся псом. Вот что значит богохульство. И осуждает их Господь Бог в тартар вечный на вечную богоотчужденность.

Созерцая их, я весь погружаюсь в размышление о том, почему никого так страшно, так грозно суд Господень не судил, как богохульников. Почему даже суд Господень над ними совершался, говоря человеческим языком, как бы при закрытых дверях, когда во время суда облако покрыло собою всю тварь, чтобы она не видела этих грешников в этот момент, и часовая тьма висела над всею тварью? После долгого размышления я понял, что богохульство есть не только грех, но что оно есть сущность зла. Сущность же зла сама по себе есть не тварный эгоизм как таковой, а добровольная жертва самолюбия исключительно ради самой борьбы с Богом. От осознания его сущности у меня вдруг исчезает созерцательная способность, и я предаюсь глубокому размышлению обо всем том, что сегодня уже созерцал.

Размышляя об этом, я чисто логическим путем перехожу и на самого себя и к моему ужасу вижу и себя виновным во всех мною [названных] грехах и виновным не невольно, а добровольно. И я ужасаюсь! И тяжелая печаль, точно свинцовая доска, ложится на все мое существо, и мне становится тяжело на сердце, и я вопию: «Господи! Помилуй меня! Господи, пощади меня! Господи, будь милостив ко мне грешному. Царь мой Христос, не оставляй меня! Владыка мой Господи, умилосердись надо мною! Христе Иисусе! Не гнушайся меня, скверного раба Твоего! Спаситель мой, не осуди столь великого грешника, как я! Аминь».

13 августа. [Суд над существами с других планет]

Утро. Лес. Рано я отправляюсь в глубь самого леса и опять предаюсь созерцанию суда Господня. О, Боже великий, что я вижу? Я вижу, как на суд Божий предстало неисчислимое множество разумных существ, живших и на других планетах вселенной. А их так много, что если бы всю землю разложить на атомы, то столько бы увидел я и разумных существ обоего пола, представших на суд Божий. Многие из них по своему виду похожи на людей. А многие и отличаются от нас, отличаются и ростом, и формою, и самою структурою организма. Многие из них по своему религиозному, и нравственному, и умственному развитию подобны ангелам, а многие такие же, как мы. Многих я вижу здесь необыкновенной красоты, а других безобразных. Все они словесны, и никого из них нет бессловесного.

Все они плачут и рыдают. Одни из них вопят; другие, точно пьяные, падают и встают от великой скорби и невыразимой печали, некоторые, точно дети, плачут и в отчаянии падают лицом вниз. Мне жутко смотреть на них. Но вот передо мной развертывается нечто такое, на чем я сосредоточиваю внимание. Я вижу, как все они с необыкновенной быстротою делятся на огромные колонны; этих колонн бесчисленное множество; во многих из них происходит необыкновенный плач и невыразимое страдание. Многие из них делаются светлее других. Правосудие Господне со всею своею силой обрушивается на них.

Многие колонны темнеют, омрачаются. Над некоторыми светлыми колоннами я вижу парящих херувимов и серафимов; слышу, как многие колонны поют сладкий гимн Триипостасному Богу. Но вот я вижу чудесные колонны, которые стоят с крестами в руках. Я недоумеваю: неужели это мученики за Христа из других миров? Некоторые стоят в белом одеянии; они прекрасны собою. Но есть колонны, в руках которых находятся свитки. На свитках огненными буквами написано: «Евангелие Христово». Я плачу и переполняюсь чувством благодарности к Господу за то, что Он по неисповедимым судьбам открыл всем разумным существам, живущим и на других планетах, о Своем вочеловечении на Земле, и о Своей голгофской смерти, и Своем славном Воскресении и Вознесении на небо. Суд Господень над ними продолжается ровно три часа. Он заканчивается и выносит им такой приговор: одних объявляет только нечистыми перед Собою, других же мерзкими грешниками, достойными геенны огненной.

Тут я глубоко задумываюсь над тем, что не только мы, жители земли, представляем собой разумные существа, существуют еще разумные существа и в других бесчисленных мирах, плавающих в космическом пространстве. Кроме сего, я поражаюсь тому, что христианство распространилось неведомыми путями и на все миры вселенной. Как оно распространилось, трудно сказать. Может быть, его среди вселенной проповедовали ангелы, или оно чисто естественным путем посредством световых лучей или вселенских магнитных волн передавалось и распространялось; и, как видно, передавалось и распространялось с необыкновенной быстротой по всей вселенной. Это факт. Так размышляя об этом, я чувствую в себе необыкновенный жар молитвенной любви ко Христу, и вот я никак не могу удержаться, я вопию к Нему: «О, сладчайший мой Христос! Как Ты велик и превелик в делах рук Своих, но еще бесконечно больше Ты велик и превелик в деле спасения всего мира. Аминь».

14 августа. [Суд над животными]

Ночь. Я не сплю. Все время я размышляю о суде Господнем. В три часа утра во мне загорается жажда снова созерцать суд Господень. Для этого я не иду, а бегу босой вглубь леса и там, став под одну сосну, опять зрю суд Господень. Созерцая его, я вижу, как на него собирается со всей вселенной такое множество всякого рода животных, птиц, пресмыкающихся, насекомых, одноклеточных бактерий, всякого рода микробов, бацилл, что им нет числа! Все они бесконечно разнообразны. Наши земные животные и походят на животных других миров, и вовсе не походят. Я вижу здесь таких животных, перед которыми все наши самые большие животные, точно маленькие букашки. Здесь я вижу таких птиц, которые занимают несколько десятков метров в ширину и в высоту: наши страусы пред ними, как бабочка сравнительно с орлом. Формы и оперение их бесконечно разнообразны. И вот теперь все они предстоят перед грозным судилищем Господним.

Господь Бог судит и их так же, как и всех разумных существ, но суд по отношению к ним бесконечно снисходительнее и легче, чем к разумным существам. Это потому, что они не имеют в себе свободной воли, хотя различение добра от зла, глубоко заложенное в инстинкт, есть и у них. Но закон этот – различение добра от зла – в них сильно извращен космическим злом. Теперь происходит суд и над ними, чтобы отсортировать друг от друга, отсортировать менее испорченных злом от более испорченных, и первых отделить от вторых, чтобы последних предать особому чистилищу, откуда бы они потом вышли чистыми, свободными от всякого зла как сущей порчи, чтобы быть и им достойными преобразования и пресуществления в качестве материала для Царства Божия.

Совершающееся правосудие Господне над вселенским миром животных, всех живых существ, великих и малых, приводит все мое существо в необыкновенный радостный восторг. О, Боже мой, думаю я, как же Ты бесконечно любвеобилен ко всей Своей твари, великой и малой! Ты один все создал, Ты и все спасаешь, Ты обо всем и промышляешь, Ты Своим дыханием все очищаешь, и освящаешь, и живишь, и возвышаешь, и прославляешь, и возвеличиваешь, и все святишь, и все претворяешь и пресуществляешь в абсолютное Царство Божие. О, всемогущий и вселюбящий Бог! Хвала Тебе, слава Тебе и поклонение ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

Сказав это, я вдруг вижу, что суд Господень, подобно раскатившейся волне, ударяется прямо об органический мир вселенной, и останавливается на нем. Он строго судит и его. Суд Господень нашел и этот мир нечистым пред Собою и даже проникнутым злом. Господь Бог и его осуждает в особое для этого мира чистилище, чтобы он целиком прошел через него, как через огненное горнило, чтобы и в нем не [осталось] ничего подверженного злу. При виде сего я не могу удержаться от слез и не сказать: «О, Христос! Ты наше новое бытие, Ты – новая жизнь». О, чудо! Здесь я вижу перед судом Господа всю космическую жизнь. И ее Господь Бог подвергает строгому суду. Он неоднократно взвешивает ее на весах правды Своей, зорко как Богочеловек рассматривает ее и находит, что и она нечиста перед Ним и исполнена всякого зла, и ее Господь Бог осуждает также на переплавку в горниле Своего божественного очищения. Я, при виде совершающегося божественного суда над вселенной, переполняюсь необыкновенной любовью ко Господу и от избытка благодарности восклицаю: «О, Царь мой Христос! Ты Бог всего сущего, Ты Владыка всей твари, Ты бессмертная сладость для всей мировой действительности. Аминь».

15 августа. [Суд над космическими телами]

Сегодня день Успения Пречистой Девы Марии. Сегодня божественное небо, живой престол второй Ипостаси Святой Троицы, неувядаемая божеская лилия, райская живоносная роза, словесная Христова мирта, божественная царственная всех веселящая виноградная лоза, голубица Отца Небесного, Мать единородного Сына Божия, избранница Святого Духа Дева Мария переселяется с земли на небо! О, херувимы и серафимы, с великой поспешностью встречайте честнейшую и славнейшую горних небесных сил дочь человеческую! О, вы, архангелы и ангелы, берите ваши небесные музыкальные инструменты, слетайтесь с небес, стройтесь в ряды, окружите гроб Пречистой и с пением и священным божественным оркестром сопровождайте Ее к вашему Царю царствующему и Господу господствующему Иисусу Христу, огласите всю вселенную, трубите в трубы, благовестите Царству Божию, скажите всему сущему: «Мир, мир! Вот грядет Царица неба и земли к Сыну Своему и Богу нашему! Мир, мир! Вот шествует преблагословенная Дева и Мать Спасителя всего сущего! Открывайтесь, небеса, пространство и время, повергайтесь перед Царицею Царства Божия, выстилайте собою путь Ее, ибо Она величественно восходит к Сыну Своему и вступает под сень славы Его». Престолы, господства, начала, власти и силы! Поспешайте скорее оставить небеса и спуститься ко гробу Пречистой Матери вашего Владыки Христа и своими эфирными крыльями прикрывайте и осеняйте живоносное тело Царицы неба и земли, Девы Марии. И вы, все земнородные сыны и дочери человеческие, наклоните головы ваши и воспойте Пречистую Деву Марию, восклицая так: «Величаем Тебя, Пречистая Дева Мария, восходящую от земли на небо, и почитаем Твое преславное Успение!»

В сей день в два часа дня я снова на крыльях своего созерцания возношусь на ту же самую высоту, с которой мне снова раскрывается страшное зрелище суда Господня над всем сущим. И вот я вижу в сей день при помощи Царицы небесной, Пречистой Девы Марии, суд Господень, распростертый над космическими солнцами, планетами, кометами и метеорами. О, как же их много! Страх и ужас с необыкновенной силой, с какой они распространились на все разумное и живое в день суда Господня, – теперь распространяются и над ними, и над всеми мирами вселенной. Вижу, как они трепещут и боятся правосудия Господа! Суд Господень бесконечно суров и к ним. Христос обозревает даже их атомы.

И вот я слышу их речи, обращенные к Судье. Передать их нет возможности. Сам Господь внемлет их речам и отвечает им: «Я пришел не погубить мир, но спасти его» [См., напр., Лк. 9, 56]. – Сказав это, Иисус громко восклицает: «Отче праведный, да уверует и да познает мир, что Ты послал меня!» [См.: Ин. 17, 21, 23]. Эти слова Господа наполняют все миры космической действительности сладостным утешением и ободрением их космического естества. И вот я вижу, как суд Господень с необыкновенной энергией и силой обнимает и пронизывает собою миры вселенной, отчего сильно колеблются и дрожат и все солнца, и все метеоры, но больше других колеблется, дрожит и трепещет наша Земля. Суд Господень и их находит скверными и проникнутыми злом и обрекает и их на огненное чистилище, приготовленное только для них.

16 августа. [Суд над временем, пространством и мрачными духами]

Утро. Я снова созерцаю суд Господень, суд Бога моего над всей Его тварью. Я вижу, как Господь Бог распростер Свой суд и над временем и пространством. Незримы для меня эти два объекта, над коими Христос производит Свой праведный суд, но зато очень они для меня чувствительны: я чувствую их реальность как форму космического бытия. Правосудие Господне и к ним безгранично строго и грозно. И их Он тщательно взвешивает на весах Своей божеской правды; Он их всесторонне рассматривает и находит, что и они нечисты, мерзки перед Творцом и проникнуты злом. И их также осуждает на очищение и переплавку в горниле огненной любви Господней.

За сими объектами суда Господня вдруг я вижу, как суд Его с необыкновенной быстротой распластывается и на бесчисленнейшее множество мрачных духов. Все они по форме и осанке величественны! Среди них на целую голову выделяется херувим, могучий дух злобы, точно сотканный из одной силы зла. На всем его существе лежит необыкновенная безобразность, чело его изборождено глубокими хаотическими складками от тяжелых стихийных дум и сильных мыслей. Страх и ужас настолько в них велики, что они, как древесные листья во время сильной бури, отчаянно колеблются и смертельно дрожат. Все они невообразимо страшно рыдают, плачут, скрежещут зубами, цепенеют от ужаса, поднимают руки к небу, ломают крылья и нервно потрясают ими. У них испуганные лица, печальные испуганные движения, дикий взор; часто одни вскрикивают, точно лишенные ума, другие молят правосудие Христово о смягчении осуждения; некоторые из них от великого горя даже не могут стоять и часто падают, кривляются; другие проклинают себя самих, вытягивают шеи и кладут на хребет свой головы. Иные, точно убитые, лежат вниз лицом и невообразимо стонут. Сам же сатана бесконечно больше своих друзей переживает горе, печаль и скорбь. Он часто так сильно вздыхает и безотрадно рыдает, что вся тварь содрогается от его вздохов и сильнейшего плача; он беспрестанно умоляюще вскидывает взоры на Христа и, как никто, просит и умоляет его о помиловании.

Вдруг я слышу страшный, все потрясающий, подобный самым сильным раскатам грома, голос, но слов не могу понять. Только от сего страшнейшего голоса сатана и все его полчище сделались настолько испуганными, что мне казалось – все они превратились в один невообразимый ужас и страх! После сего таинственного голоса тотчас вся тварь покрылась какой-то таинственной завесой. В это безвременное время начался суд Христов над диаволом и всеми его соратниками. Суд Божий длился над ними ровно три часа. Рыдание, плач, рев и завывание диавола и его единомышленников – мрачных духов – так велики и отчаянны, что из-за них ничего другого не слышно! В их рыдании и плаче выявлялись такое горе и такое жгучее отчаяние, что ежели бы вся наша солнечная система вдруг превратилась в один хаотический грохот, то и тогда, сравнительно с ревом и завыванием злых духов, он был бы ничтожен, как ничтожен шепот по сравнению с выстрелом артиллерийской батареи!

За все время продолжения над ними суда вся тварь колебалась и болезненно вздрагивала. Колебалась и вздрагивала она только потому, как я думаю, что являлась причастной сатанизму; когда вулканической лавой из груди сатаны вырвалось покаяние, тогда таинственная завеса сдернулась со всей твари. И осудило их правосудие Господа в самую бездну тартара.

17 августа. [Спасительный приговор для праведников]

Я всю ночь плакал и теперь никак не могу утешиться: такая радость чувствуется на душе, что ни изречь, ни описать ее не могу. Сегодня утром я опять удаляюсь в глубь леса и там предаюсь созерцанию суда Господня. И вот я вижу, как суд Господень развертывается над мировой действительностью, над всею космической сущностью. Развертываясь над нею, он с необыкновенной силой и быстротой весь входит в нее и, находясь в ней, зорко обозревает ее, осматривает даже ее атомы. Он всю ее взвешивает, чтобы всё, находящееся в ней, подверженное злу, совершенно отделить, подвергнуть очищению и переплавлению в горниле вечных мук для того, чтобы и эта испорченная часть мировой действительности сделалась достойной Царства Божия. К моему удивлению, я вижу, как Вседержитель Христос в мгновение ока разделяет весь мир, исследованный уже судом Божиим, на две части. Одна часть, оказавшаяся перед Христом нечистой, является самой большой и вся стоит по правую сторону праведного Судьи Господа; другая же, последняя, часть мира, по количеству меньшая первой, стоит по левую Его сторону.

И вот раздаются подобные бесконечно приятному раскату небесного грома слова Христа: «Придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира. Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня, был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» [Мф. 25, 34–36].

Для всех стоящих по правую сторону Господа, святых и праведных всей вселенной, эти слова Христа являются уже окончательным, решающим приговором суда над ними. Эти слова Господа, сказанные святым людям, сказаны и всем святым других бесконечных миров (…).

Когда праведники и все святые услышали эти слова Господа, они ответили Ему: «Господи! Когда мы видели Тебя алчущим и накормили, или жаждущим и напоили? Когда мы видели Тебя странником и приняли? Нагим и одели? Когда мы видели Тебя больным или в темнице и пришли к Тебе?» [Мф. 25, 37–39]

И Царь Христос говорит им в ответ: «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному их сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» [Мф. 25, 40]. И эти слова Господа являются ответом и святым других миров. После сих слов Он, обратившись к стоящим на левой стороне грешникам, в том числе и к диаволу с его полчищем, говорит: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его. Ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня, был странником, и не приняли Меня; болен и в темнице и не посетили меня» [Мф. 25, 41–43].

Тогда и они говорят Ему в ответ: «Господи! Когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?» [Мф. 25, 44]. И вдруг раздался голос Христа, такой печальный, полный скорби и невыразимой тоски: «Истинно говорю вам, так как вы не сделали это одному из сих меньших, то не сделали Мне» [Мф. 25, 45]. После этих слов Господа праведники, стоящие одесную Его, вдруг засияли, засветились, заблистали сладостным, точно солнечным, светом. И все они вместе со Христом скрылись с великим радостным пением и славословием из моих очей в неприступном свете Царства Отца, Сына и Святого Духа. А грешники же все, прогнившие от грехов и проникнутые злом, тотчас задернулись как бы серым туманом, и скрылись от меня, и предались невыразимому горю, великой скорби, нестерпимым адским мукам.

В сей момент все животные, птицы, насекомые, и все одноклеточные живые существа, и самая жизнь со всем своим органическим миром, и самое время, и самое пространство, и самая сущность всей мировой действительности подверглись особому чистилищу, особой переплавке в горниле божественной любви, чтобы вся тварь, путем огненного покаяния, совершенно очистилась от всякого зла, через это горнило уничтожила в себе навсегда возможность грешить и делать зло. Чтобы она вся впоследствии была достойной принятия Христом в Царство Божие, чтобы после своего пребывания в горниле очищения впоследствии могла стать второй природой Триипостасного Бога; чтобы, наконец, могла стать боговселенской личностью всего богосущего, в которой Бог будет все во всем. Аминь.

18 августа [Смысл наказания грешников]

Утро. День ненастный. На душе думы, думы и думы о страшном суде Христовом. Всю эту ночь я не спал. Я думал о том же, о чем думал еще девятого числа сего месяца. Я думал: зачем же вся тварь, осужденная на муки, так невообразимо трепещет, ужасается, плачет и рыдает и так безмерно отчаивается, если суд Господень и муки Его являются для осужденных грешников делом Христовой любви и очищения от всякого греха и зла в целях их же собственного спасения?

Много времени я думал и наконец пришел к следующему заключению: в основе всего этого лежат две причины. Первая причина та, что тварная сущность под судом Христовым и муками чувствует себя богоотчужденной; быть же богоотчужденной – значит превращать себя в одни беспрестанно прогрессирующие страдания! Отсюда богоотчужденность как таковая для всякой твари равняется бесконечному прогрессу внутреннего страдания, заключенному в сущности твари вне времени и пространства, хотя бы такое страдание продолжалось в ней самое малое время. Вот почему муки ада и называются вечными муками.

Вторая причина этого заключается в том, что богоотчужденность твари будет ею переживаться не как наказание или возмездие за грехи; она будет переживаться как абсолютная полнота сознания беспричинного оскорбления и попрания собою отеческой божеской Христовой любви. И вот эти-то две причины и порождают собою страх, и ужас, и трепет, и плач, и рыдание, и самое отчаяние, и даже самое мучение грешников, осужденных Господом. Но если это так, а оно действительно так, то зачем же Господь Бог собственную тварь осуждает на такое для нее страшное мучительное состояние? Он ее осуждает на это не по причине Своего гнева на нее, как принято понимать, а только по бесконечной любви к ней!

Дело в том, что тварь, состоя в промыслительных кровнородственных отношениях с Триипостасным Богом, имела все средства, чтобы раз и навсегда быть со своим Творцом и Спасителем. Но она, подобно капризному ребенку, всячески стремилась освободиться от непосредственной близости к ней Бога и также от Его всеспасительного Промысла о ней, а также и от Его отеческой любви к ней. Но Господь Бог, как всеведущий Творец, знает, что малейшее удаление твари от Него равняется ее внутренней погибели; и поэтому Он, по Своей благости, все еще держит ее в объятиях Своей любви и жалости к ней. Тварь же, чувствуя себя все еще находящейся в тисках божественной любви, во имя своей свободы, быстро прогрессирующей полнотою грехов, объявляет своего Творца насильником и тираном и объявляет войну против Него. Тогда Господь Бог дает ей все, что она хочет иметь для себя: она стремится совершенно быть без Бога; поэтому Господь Бог исполняет ее же собственное желание, Он отвергает ее от Себя и низводит ее в богоотчужденность.

Но что особенно поразительно – Господь Бог и богоотчужденность превращает для твари в великое дело Своей бесконечной любви. Ибо отныне и богоотчужденность как таковая научит всю тварь, как для нее же самой пагубно и мучительно жить без Бога. Она заставит тварь горько раскаяться в том зле, что та некогда делала, чтобы добиться жизни без Творца, что ей казалось верхом блаженства. Теперь же она, осужденная на эту богоотчужденность, поймет свое прежнее заблуждение, поймет и покается, поймет, и собственными слезами смоет с себя все грехи, и своими страданиями очистится от всех своих преступлений, и переплавится в этом страшном горниле адских мук, в своих невыносимых внутренних страданиях, муках и скорбях.

О, Господи Боже мой, как же Ты бесконечно благостен и любвеобилен! Всюду Ты изливаешь неизреченную любовь, всюду Ты проникаешь Своею благостью. А поэтому слава, Господи, суду Твоему святому, слава, Господи, правосудию Твоему божественному, слава, Христе Боже, бесконечной любви Твоей к осужденным Тобою грешникам. Слава, Господи, самой цели Твоего осуждения их на муки вечные! Слава, Христе Боже, великому Твоему промышлению и о само́й грешной твари! Хвала Тебе, Вседержитель мой Христос, за самые муки грешников! Ибо через них они все снова придут к Тебе, и поклонятся Тебе, и будут Твоими возлюбленными чадами. Аминь.

19 августа. [Любовь и жалость Бога к твари]

Господи Боже, Иисусе Христе! Жалко мне всю тварь, которую Ты осудил на вечные муки. Но что такое моя жалость сравнительно с Твоею жалостью к ним. Я ведь ничтожество из ничтожеств, а Ты Творец, Бог всего сущего, Ты Сам по Себе есть весь жалость, да еще какая жалость! Не тварная, а сущая божеская жалость! Если уж говорить истину, то ведь и самые муки их есть одна Твоя чистая жалость к ним! Ты потому их осудил на вечные муки, чтобы муками переплавить в совершенно новую тварь, Ты ими очистишь их от всякого зла, испепелишь в них даже самую возможность когда-либо снова грешить перед Тобою. Ты этими адскими муками, этим ужасным тартаром выжжешь в них все зло, выморозишь из них бытие всякого греха, всякого преступления, совершенных ими перед Тобою, Ты через эти муки возродишь их в совершенно новую для Себя тварь! Господи! Эта самая богоотчужденность, на которую Ты осудил их, есть особое промышление Твое о твари, особая сила любви Твоей к твари, особая Твоя благость ко всему сущему!

О, Царь мой Христос, правду скажу Тебе, мне жалко не только людей-грешников, теперь мучающихся в вечных муках, но жалко и всех других разумных существ с других планет. Жалко и самую жизнь, жалко время и пространство, жалко и диавола и всех его сподвижников, жалко и всю космическую сущность, которые в страданиях теперь очищаются от всякого зла, чтобы после предстать им всем пред лицом своего Творца и Бога совершенно чистыми, переплавленными, претворенными в совершенно новую тварь! Но я знаю, что ведь все, что Ты ни делаешь со Своею грешною тварью, Ты делаешь только потому, что Ты бесконечно любишь ее и поэтому всячески хочешь спасти ее и через это сделать ее Своею в Себе второю природою. Ты хочешь облечься в нее и быть с нею и в ней. Так бесконечно велика Твоя любовь к ней.

О, да возрадуется вся на вечные муки осужденная тварь о неизреченной и бесконечной Твоей любви к ней! О, пусть она плач и слезы свои переменит на радость сердца своего! Ибо хотя она осуждена на богоотчужденность, однако Ты, Господи, существуешь и всегда во веки вечные будешь существовать. Если они не видят Тебя, и не слышат голоса Твоего, и не чувствуют в себе Твоего преславного присутствия, то Ты видишь, слышишь и ощущаешь их присутствие. Зато настанет некогда и для них время, когда они все будут вечно и бесконечно лицезреть Тебя, и прославлять Тебя, и врастать в Тебя, и находиться в Тебе, своем Боге. А поэтому и богоотчужденность для них послужит к вечному и бесконечному единению с Тобою.

О, Царь! Ты только один и существуешь! Правда, существует кроме Тебя еще и мир, вселенная, но тварь Твоя во всей своей полноте, сравнительно с Тобою, меньше, чем ничто! Да и это космическое ничтожество есть не что другое, как проявление Твоей самосвободы. А это что значит, как не то, что весь мир есть сгусток Твоей любви, Твоей благости? Итак, что бы Ты ни делал с миром и как бы Ты ни поступал со всею Твоею тварью, все Твое отношение к ней, хотя и грешной, все же есть одна жалость, одна любовь, одно милосердие и одна Твоя благость!

Ах, Владыка мой Христос, как же Ты бесконечно щедр и милостив ко всему сущему! Кто может сказать: вот это любовь Божия, а вот это гнев Его? Господи, Твоей любви нет предела! Нет в Тебе и никакого гнева, Ты Сам по Себе одна беспредельнейшая благость, безграничная, бездонно-глубинная любовь ко всему сущему. А посему благословляю Тебя, мой Возлюбленный, благословляю Твое святое, и чудное, и пречудное имя, благословляю все Твои действия, благословляю Твою божескую волю, благословляю Твои благие намерения в деле спасения мира, благословляю суд Твой святой, благословляю и самое осуждение Тобою грешников! О, Господи, Боже мой, во всем благословляю Тебя, и хвалю Тебя, и прославляю как всесущего Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. Аминь.

20 августа. [Суд – средство спасения вселенной]

Сегодня с самого утра я чувствую в себе сильное влечение осознать, о, Господи, причину суда Твоего над грешной тварью. Неужели без суда нельзя обойтись в деле спасения ее? Неужели необходим в этом боговселенском Твоем деле суд Твой? Что я на это должен сам себе ответить? На это я могу лишь ответить так: у Тебя, мой Бог, неистощимы и силы, и средства спасти мир иначе; ибо Ты Бог абсолютного всемогущества и всесовершенной свободы. Но если Ты и суд Твой избрал одним из Твоих средств в деле спасения вселенной, то это значит, что он нужен для Твоей святой воли в деле спасения всего сущего. Кроме сего, он, даже и в нашем тварном понятии о нем, является разумным и во всем гармонирующим с Тобой.

Во-первых, суд Твой, Господи, над всею тварью есть живой показатель несамобытности твари, ее абсолютной зависимости от Тебя как Бога, ее виновности перед Тобою, ее греховности, ее принадлежности не себе, а только Тебе одному как Творцу всего. Во-вторых, суд Твой, Господи, есть ключ к уразумению тварной природы [истоков] своего бытия. Через сей суд, Владыка мой, она, как никогда прежде, познала полную свою беспомощность, познала, что есть ничто и что претворяется в «нечто» только в Тебе и через Тебя, а без Тебя она ничтожнее самого ничтожества. В-третьих, суд Твой, о, Христос, открыл ей очи, и она увидела, что такое есть зло и какие последствия от этого зла она будет переживать в себе. И, в-четвертых, суд Твой представляется для нее благом, потому что он дал ей в себе изведать и пережить сущность зла и все результаты и последствия зла, из-за которого она нарушила волю Твою как волю своего Творца и предпочла зло Тебе, своему Богу, и всегда из-за него изменяла Тебе, своему Жизнодавцу и Господу.

Самое же зло, и его результаты, и самые его последствия являются не превращением твари в абсолютное небытие, ибо такой силы тварь в себе не имеет. Имеешь ее по отношению ко всей твари лишь только Ты один и имеешь в Себе силу и власть снова превратить ее в небытие, если захочешь. Сама же она этого не может сделать, потому что она по своей сущности не принадлежит себе. И также она от [действия] зла и его разрушительной силы отнюдь не может превращаться в небытие, а только лишь превращается сама в себе в одни страдания, в жгучие болезни, в скорбь, печаль, ужас, страх, во внутреннее смятение и в одно невообразимое мучение. И вот, чтобы все эти страшные результаты и последствия зла [не утвердились в твари], Ты, Владыка мой Господи, и их принимаешь в Свою промыслительную благую икономию, Ты используешь их для того, чтобы ими же очистить всех грешников от всякого зла и даже уничтожить самое зло как таковое в мировой действительности. О, полнота премудрости Твоей и всепобедной Твоей силы над всяким злом и его результатами и последствиями. О, слава Тебе, Судья праведный, за все дела Твои и за самый мудрый и всеспасительный суд Твой над тварью, аминь.

21 августа. [Правосудие продиктовано любовью]

Кто, как не Ты, Христос, есть мой Бог? Кто, как не Ты, есть и Судья всей вселенной? Кто, как не Ты, и Спаситель всего сущего? Ты самое зло превращаешь в абсолютную погибель для зла. Ты плоды всякого зла творишь истребителем зла, Ты подобное подобным уничтожаешь. О, Христос мой, о, сила моя, о, радость моя! Ты осудил мир, чтобы спасти его, Ты низверг грешников в геенну огненную, чтобы первых и последних преложить в Царство Твое бесконечное. Ты все зло низверг в тартар, чтобы и самое зло и самый тартар преобразовать в достойный материал для Твоего боговселенского вечного и бесконечного Царства Триипостасного Бога.

Ты низвергаешь и возносишь низверженное, Ты судишь и осужденное Тобою оправдываешь. Ты живишь и умерщвляешь и умерщвленное обессмертиваешь и награждаешь вечной жизнью. Ты плач превращаешь в радость, рыдание меняешь на ликующее веселие, Ты скорбь и печаль изменяешь в торжество духа. Господи! Ты один творишь преславные дела, и нет ни единого дела, которое не было бы Твоею вечною и бесконечною любовью к Твоей твари. Чтобы Ты ни творил с нею, какие бы ни прилагал меры к ней и как бы ни поступал с нею, она через все это не только не выходит из беспредельного круга любви Твоей, но даже еще через это все более и более наполняется Твоею любовью, и все сильнее и сильнее Ты любишь ее! Вот, Господи, Ты судишь ее; а это значит, что через суд Твой Ты еще больше изливаешь Свою любовь на нее. Ты осудил ее на вечные муки, что значит, что Ты еще глубже погрузил ее в самые недра любви Твоей.

О, Царь мой Христос! Есть ли у Тебя такое отношение к миру, которое не было бы бесконечною любовью и беспредельной жалостью Твоей к нему? О, Царь мой Христос! Ты есть всесущий Судья правды, но такой правды, которая сама по себе есть одна любовь. Ты мздовоздаятель единой истины, но истины, полной абсолютной Твоей благости. Ты все подверг Своему правосудию, но правосудию, полному милосердия, и любви, и обильных щедрот Твоих. О, Христос мой, о, слава моя, о, красота моя, о, жизнь моя! Ты один повсюду и всегда изливаешь Свою любовь на Твое создание! Ты один все наполняешь Собою! Ты один всем все прощаешь. Ты один все и всех милуешь.

О, хвала Тебе, моя вечная сладость, о, благодарение Тебе, мое непобедимое дерзновение! О, честь Тебе, мой Спаситель, о, поклонение Тебе, мой всемогущий святой Бог! О, Господь мой, о, Бог мой, о, Создатель мой, о, Спаситель, о, отец и мать мои, о, благодетель мой, о, любовь моя, о, Христос мой Искупитель! Аминь.

22 августа. [Молитва о спасении вселенной]

Утро. Погода ненастная. Дождь. На душе тяжелая печаль. Я никак не могу освободиться от тяжелого впечатления, которое напластовалось во мне от созерцания Твоего Суда, Господи! Знаю и твердо убежден в том, что весь суд Твой, Господи, есть одна любовь, одна благость ко всей осужденной Твоей твари – все это я знаю. Но, Господи, Господи! Страдания грешников, их муки, их невыносимая скорбь вызывают во мне великое чувство жгучей жалости к ним. В самом деле, – если они во время суда Твоего, Господи, вызывали из моих очей горячие слезы сострадания и жалости к ним, то теперь при одной мысли о том, что они страдают и мучаются и что для них каждая минута, переживаемая ими в богоотчужденности, является вечностью, я погружаюсь в глубокую и мучительную скорбь и тоску о них.

Господи, хотя Ты бесконечно больше меня, Твоей ничтожнейшей твари, однако все же дерзаю просить, молить и умолять Тебя: «Царь мой, Христос! Укороти срок мучения [грешников], уменьши их страдания, смягчи всю остроту их душевной боли! Может быть, этим я умаляю любовь Твою к ним? Если это так, то тогда всецело предаюсь Твоей святой воле по отношению к ним. И скажу тебе, Господи, твори с ними, как и со мною, Твою единую святую волю! Я только лишь от полноты душевной скорби и жалости к ним с такою просьбою обращаюсь к Тебе! Царь мой, Христос, да будет во всем Твоя святая воля!»

Впрочем, одно меня утешает, что все это Ты творишь только по бесконечной любви Твоей к ним; там же, где Ты пребываешь и где совершаются Твои дела, там царит одна Твоя любовь и властвует одна Твоя благость! А поэтому пусть возрадуется душа моя о Тебе, пусть сердце мое наполняется веселием о имени Твоем святом! Пусть мои мысли озарятся светом Твоего человеколюбия и богатства благости Твоей ко всему сущему! О, Христе мой, пусть все мое существо проникается покорностью Твоей святой воле! Вот я чувствую, как моя совесть шепчет: «Нет, ты должен все же просить, молить и умолять Христа о том, чтобы Он сократил время мучения всех грешников и чтобы Он всех их помиловал и ввел в Царство Свое Божие. Ибо в этом выражается твоя любовь к мучающимся твоим братиям; а раз это есть твоя любовь, то разве плохо, если к любви Божеской присоединится еще и любовь тварная по отношению к осужденной космической твари?» Господи, понял я, что совесть говорит мне, понял и потому снова осмеливаюсь просить, молить и умолять Тебя: Господи! Ради Твоей любви и неизреченной Твоей благости, сократи время мучения грешников, и выведи их всех из страшной богооставленности, и всели их в Царство Твое Божие.

О, Владыко мой Христе, спаси вселенную Свою! Все Свое создание соедини с Собою и Сам соединись со всею Твоею тварью. Ибо завершение Твоего боговселенского дела будет заключаться в том, когда тварь воспримет Тебя в себя и когда Ты всю ее воспримешь в Себя, когда Божество и вся тварь совоссоединятся между собою, совоплотятся друг в друга, когда образуется из них единая Твоя боговселенская личность, замыкающая собою и в себе все богосущее «Я-Мы-Я». Но все это совершится только тогда, когда вся Тобою осужденная тварь совершенно переплавится в муках и преобразится через покаяние в совершенно новую тварь, в Тело и Кровь Твои, во второе Твое «Я», в «я» собственное. И вот тогда Ты, и Отец Твой, и Дух Святой будут все во всем! О, Господи! Как я хочу, чтобы все это совершилось как можно скорее!

Тебе подобает слава, честь и поклонение во веки вечные, аминь.

23 августа. [Тщательность исследования добродетелей и грехов на Суде]

Господи! Размышляя о великом суде Твоем, прихожу в умиление от правды, которую Ты открыл на суде. О, праведен Ты, Господи, во всех делах Твоих! О, пусть совершается святое правосудие над всей Твоей тварью и совершается достойно Тебя как Бога! Вот Ты судил всех Своих херувимов и серафимов, престолы, господства, начала, силы и власти, архангелов и ангелов. И очами Твоей правды нашел их нечистыми перед Собою. Ты судил пророков и апостолов, мучеников и преподобных, святителей и праведников и их нашел нечистыми перед Тобою. О, Владыка мой Христос, да кто же из всех святых Твоих чист перед Тобою? Только Ты один без греха, только Ты один свят и пресвят, только Ты чист и пречист! Царь мой, Христос! Перед Тобою самый свет есть тьма, самая человеческая праведность есть грех и беззаконие.

И вот, созерцая суд Твой, я зрю, с какою тщательностью Ты, Всеблагостный, отличал в твари добро от зла и добродетель от порока. Я еще того более видел на сем суде Твоем, как Ты всякую добродетель взвешивал на весах Божеской правды. Ты зорко и всесторонне рассматривал: добродетель ли она? Нет ли в ней какой-нибудь примеси фальши или подмены? Ты подвергал ее всякому исследованию, зорко рассматривал ее и осознавал все условия, при которых она возникла в сердце человека, Ты рассматривал почву, на которой она выросла в нем, Ты проследил весь ее рост в душе человеческой, Ты осознал все ее плоды и т. д.

Так точно и всякий грех Ты рассматривал во всей твари. Ты рассматривал условия, при которых он возник в той или другой разумной твари, взвешивая причину его возникновения. Ты также взвешивал на весах Своей правды тварную возможность грешить, Ты подверг обозрению и среду, и воспитание, и жизнь того или другого грешника, способствовавшие ему стать таковым. Ты рассмотрел и причину, почему один грешен этим грехом, а не другим; другой более грешен тем грехом, а не этим; а третий грешен не тем и не другим, а совершенно иными грехами, и так до бесконечности. И я, Господи, дивился бездонно-глубинной Твоей правде и умилялся пред Божественным правосудием! О, праведен Ты, Господи, во всех делах Твоих!

Но разве это только одно? Господи, созерцая суд Твой, я видел, тая от изумления, как Ты, судя тварь Свою, имел в виду время, место рождения и жизни того или другого существа, Ты имел в виду и его наследственность, и его среду, и его пол, и возраст, и развитие умственное, нравственное и религиозное, и его положение в обществе, и его духовные способности, и его здоровье. Все это Ты, Господи, взвешивал Своим богочеловеческим правосудием и уже после всего определял, принадлежит ли [это существо] по праведному суду Твоему только к нечистым или к сонму грешников и преступников.

О, благословен и преблагословен суд Твой! Ибо только Ты один, безгрешный Бог мой, можешь так судить мир! О, Господи, да будь же Ты благословен во веки веков, будь, Царь мой Христос, препрославлен перед всей вселенной! Пусть Тебя благословляют все святые, пусть Тебя славят и воспевают и все грешники, и пусть Тебя славословит и сам падший денница во веки вечные, аминь.

24 августа. [Молитва о даровании любви]

Господи, суди и меня. И если Ты осудишь меня на вечные муки, то, Царь мой Христос, дай мне и там любить Тебя и прославлять Тебя! Спаситель мой! Если Ты найдешь во мне столько грехов, что грехи всего мира и даже самого диавола уступают моим грехам, как по количеству, так и по качеству, и Ты за них ввергнешь меня в самую бездну богоотчужденности, то и там, Спаситель мой, дай мне любить Тебя, дай мне хвалить и воспевать Тебя! Искупитель мой Господь, каким бы ты меня ни нашел грешником и что бы Ты со мной ни делал, только об одном молю: дай мне любить Тебя, и там всегда мыслить о Тебе, и умиляться Тобою! Господи, без Тебя я жить не могу; а поэтому, что бы Ты ни делал со мною, только дай мне всегда и везде непрестанно любить Тебя. Я одно лишь знаю, что любить Тебя – это для меня дороже всякого блага!

Господи! Когда я созерцал суд Твой благий, я видел, что только одни любящие Тебя по мере своей любви к Тебе внутренне радовались праведному Твоему суду. Поэтому и я молю Тебя, Господи, дай мне всегда и везде только любить Тебя, моего Владыку!

Господи! Когда Ты судил младенцев-выкидышей, то я чувствовал великую пламенную любовь к Тебе, и даже как бы позавидовал им, и в душе своей сказал: «О, почему я не среди них», – я видел, как их лица выражали всю внутреннюю их любовь к Тебе. Так же, когда Ты судил всех мучеников, мучениц и особенно тех, которые принадлежали другим планетам и в руках держали кресты, то я видел и их лица, в которых так сильно просвечивала своим божественным светом любовь к Тебе. И я, смотря на них, умилялся душой, и радовался их блаженному состоянию, и говорил в себе: «О, если бы я так же любил моего Господа, как они любят Его!» О, Вседержитель мой, не оставляй меня, исполни мою просьбу, дай мне всегда вечно и бесконечно любить Тебя!

Вот я слышу – кто-то внутри меня говорит мне: «Вот Господь Бог дал сердце тебе, вложил в тебя и все чувства, и вдохнул в тебя разум, и наградил тебя откровением христианской тайны; а поэтому ты сам можешь любить Его, если захочешь». Мысли эти не истинны, не истинны они потому, что смешивают хотение с достижением и удовлетворением хотения. Правда, я сознаю, что хотение-то есть мое чувство, но осуществление его, самое действие моего хотения является только даром Твоим, Господи! И, о, как был бы я блажен и преблажен, если бы Ты, мой Искупитель, всего меня наполнил любовью! Если бы Ты, Царь мой Христос, всего меня претворил в такую огненную любовь к Тебе, которая была бы бесконечно пламеннее и сильнее всякого тварного огня! О, Христос мой, о, Бог мой! Я и теперь люблю Тебя, но что [стоит] эта моя любовь к тебе?! Она просто ничто! Я хочу любить Тебя не такою любовью, я хочу Тебя, мой Христос, любить самою огненною, раскаленною любовью!

О, Христос мой, о, Спаситель мой, о, Судия мой, о, радость моя, надежда моя, жизнь моя, свет мой, слава и сила моя, крепость моя, веселие мое, вдохновение мое, учитель мой, наставник мой, Царь мой, первосвященник мой, верую в Тебя, исповедую Тебя и поклоняюсь Тебе ныне и присно и во веки веков, аминь.

25 августа. [Надежда на всеобщее спасение]

Утро. Свежо. Я отправился в лес на то мое любимое место, где часто предаюсь созерцанию. И вот после глубокого моего размышления опять-таки о суде Твоем, Господи, я сказал в сердце моем: «О, как блаженны все святые! Они уже сияют Твоей, Господи, святостью, точно солнца, в Царствии Отца Небесного. Блаженна и преблаженна и Твоя пречистая Мать, Дева Мария, блажен и преблажен Твой Предтеча, Иоанн Креститель, славны и преславны все Твои апостолы и пророки, велики и превелики все Твои мученики и преподобные, и светозарны все Твои святители, и победоносны все Твои святые и праведные, обожена и преобожена вся Твоя тварь, которая превращена и преложена в Плоть и Кровь Твои. Вот они, [святые], уже пребывают содержанием Царства Божия. Быть же содержанием Царства Божия – это значит быть в Тебе, мой Христос, и Тебя Самого иметь в себе.

Господи, что может быть блаженнее и совершеннее сего? Что может быть радостнее, приятнее, прекраснее, милее, богаче и ценнее? В самом деле, все святые, по своей сущности, есть тварь, и вдруг эта тварь находится в Творце, и Сам Ты, Творец и Бог ее, находишься в ней! Стоит только от всего отрешиться и об этом серьезно подумать, как тотчас предстанет перед тобою вся бездна несоизмеримости, невообразимый контраст между Богом и тварью, между всемогущим Творцом и ничтожнейшим созданием Его. И, несмотря на такой контраст, насколько же Ты как сущий Бог любишь Свою тварь, что эту ничтожную ничтожность, тварь, возвышаешь до такого величия, что чуть не сравниваешь ее с Собою и даже уподобляешь ее Себе! Вот чего достигает по Твоей любви и неизреченной благости Твое создание!

Такого же величия и благости со временем достигнут и те, кто теперь испытывает муки; кто находится теперь под особым лучом Твоей любви, который переплавит, и очистит их от всего того, что чуждо их природе и что называется злом, и сделает их абсолютно новою тварью! И когда вся тварь, находящаяся теперь в адских муках, в этом божественном горниле очистится и сделается другой, тогда Ты, Владыка Господи, и ее сделаешь содержанием Твоего Божьего Царства. И тогда все Твое боговселенское дело завершится и станет законченной полнотой всего богосущего!

О, тогда все будет неизреченно, невообразимо и немыслимо! О, Христос, при одной только мысли об этом всё во мне замирает от изумления; мне хочется плакать и рыдать, скакать и лежать ничком на земле, и радостными слезами орошать ее! Господи, да ведь в Царстве Божием будут не только одни люди, но и жители других планет, и все животные, и птицы, и насекомые, и все миры, и все солнца, и все планеты, и время, и пространство, и вся космическая сущность. Но все будет абсолютно преобразовано, претворено и даже пресуществлено в совершенно новую тварь, которая будет иметь в себе собственное самосознание и будет наполнена боговедением.

О, слава моя, Христос мой, о, радость моя, Бог мой, о, сладость моя, Спаситель мой, благодарю Тебя за Твою святую любовь ко всему сущему, благодарю тебя, Владыка мой, за всю Твою благость, изливаемую на все Твое создание, о, за все благодарю Тебя, мой Искупитель! Аминь.

26 августа. [Переживание богооставленности]

Где Ты, мой праведный Судья, Христос? Где Ты? С самого раннего утра ищу Тебя. Мое сердце горит любовью к Тебе, мой дух пламенеет жаждою лицезреть Тебя, приди же, мой Возлюбленный, приди ко мне! Я зрю Тебя, я повергаюсь пред Тобою и, как ребенок после разлуки с матерью, брошусь в объятия Твои и выплачу, прижавшись к сладостной груди Твоей, всю скорбь мою, всю печаль сердца моего, все горе души моей, всю жалость существа моего. Царь мой, Бог мой, Судья мой! Мне жалко и людей, и всех других разумных существ, и всех животных, и птиц, и пресмыкающихся, и всех насекомых, и самую жизнь, и самое время, и самое пространство, и самую сущность космическую, и самого диавола с полчищем его [присных], испытывающих вечные муки.

Мне их очень жалко! И скорбит душа моя о них, и сердце мое тоскует о них, и мое существо наполняется жгучею жалостью к ним. Господи! Я знаю, что Ты праведен, знаю, что Ты есть абсолютная любовь, абсолютная жалость ко всему сущему. Знаю, что и Ты скорбишь о всех них. Все же, Господи, если можно, если это не противно Твоей святой воле, то, Владыка мой Христос, сократи время их мучения. Иисусе мой прелюбезный, молю Тебя, как можно скорее выведи их из мучительной богоотчужденности и введи всех в Царство Твое вечное и бессмертное! Царь мой и Бог мой, спаси их, введи их в чудную свободу Божественного Царства!

Господи, дай мне еще теснее прижаться к Тебе, дай мне досыта смочить Твою Божественную грудь моими слезами. Мне что-то грустно, тяжело на сердце: хочется плакать и плакать бесконечно! Христос мой! Это, быть может, потому у меня такое тяжелое настроение, что никак не могу освободиться от впечатлений, кои от созерцания суда Твоего напластовались во мне. О, Господь мой, позволь, позволь выплакаться на груди Твоей. Вот легко мне становится, когда теснее и теснее прижимаюсь к Тебе и смачиваю преславную Твою грудь горячими слезами. Вот уже и печаль во мне гаснет, и скорбь смывается слезами, да и тяжелая грусть души тонет в слезах моих. О, мне уже становится хорошо, легко и радостно!

Но зачем я вдруг опять один остался? Где же Ты, Господи? Зачем Ты удалился от меня? Господи, где же Ты? Владыка мой, неужели я чем-то оскорбил Тебя, что Ты вдруг скрылся от меня? Нет, я опять пойду искать Тебя, я опять найду Тебя, моего Господа и Бога. Ноги мои, приготовьтесь к путешествию, чтобы искать моего превозлюбленного Господа. О, очи мои, будьте зорки по всем направлениям, чтобы увидеть Сладчайшего Христа. О, сердце мое, будь внутренним прожектором, чтобы и в ночные часы моей жизни освещать путь, и в часы искания Тебя, моего Господа! О, все чувства мои, будьте на страже всякого звука и всякого видения; ибо я решил днем и ночью искать Бога моего.

Но вот, Возлюбленный мой Сам опять явился мне. Он величественен, как исполин. Господи, как я рад опять очами сердца моего лицезреть Тебя! Как я блажен, что чувствую Твое преславное и пребожественное присутствие! И тихо сказал мне Господь: «Всех привлеку к Себе». И возрадовалось сердце мое, и возвеселился дух мой; и мне почувствовалось, что от этих Его сладостных слов повеяло сладким ароматом надежды на то, что все будет спасено Христом! И у меня на душе сделалось невыразимо сладостно, и я успокоился за всех находящихся в вечных муках. Аминь.

27 августа. [Прославление праведного Судии]

Торжествуйте, торжествуйте, все святые, облекитесь в солнцеподобные световые одежды Царства Божия, все благословенные Отца Небесного, удостоившиеся быть сынами Царства Божия! Слетайтесь, херувимы и серафимы, становитесь вокруг Господа Иисуса Христа. Все престолы, становитесь хором; все господства, становитесь в сомкнутые ряды; становитесь и вы, начала, власти и силы; распластайте ваши крылья, архангелы и ангелы, и осените ими Самого Господа Иисуса Христа, и воздайте Ему как Судье подобающую славу, честь и поклонение. И вы все, находящиеся в вечных муках, дружно, оркестром вашего всеобщего покаяния играйте преславный гимн благодарности в честь и славу вашего Судьи, Господа нашего Иисуса Христа.

И ты, Царство Божие, и ты, богоотчужденность, прославляйте, прославляйте Христа с разных полюсов вашего состояния перед Богом, несите хвалу Жизнодавцу Христу как Судье живых и мертвых, увенчивайте Его венками вашей любви к Нему, расстелите перед Ним чудный, усыпанный бриллиантами ковер вашей надежды и преданности Ему. Принесите Ему в дар сердца ваши, наполненные благовоннейшим фимиамом пламенной любви. Препояшьте Его поясом, чудным поясом, сотканным из чистых совестей ваших. Приготовьте Ему сладкую обильную трапезу из вашей самоотверженной преданности и любви к Нему, несите Ему чистый хлеб, испеченный в огне вашего покаяния перед Ним. Принесите Ему самое лучшее вино, выжатое руками сокрушения из прекрасного виноградника сердец ваших; это вино называется слезами кающихся грешников.

Пусть Он, преблагословенный, примет все сие от вас, и похвалит, и оценит вашу любовь к Нему. О, Господи, славен Ты и препрославлен, дивен Ты и предивен! И кто изречет и исчислит все могущество Твое?! Ты один сотворил мир, Ты один и судишь его, Ты один и спасешь его. И кто не поклонится Тебе, и кто не прославит Тебя? Ты один свят и пресвят, Ты один чист и пречист, Ты один совершенен и пресовершенен, Ты один праведен и преправеден! И, о, все сущее, вся тварь! Славно прославь Его! Он Судья твой, Он Спаситель твой, Он источник бессмертной жизни твоей, Он неистощимое сокровище богатства твоего, Он радость твоя, Он торжество вечной славы твоей, Он источник всякого твоего блаженства. О, Христос, о, Спаситель мой! Ты один достоин божеских почестей, Ты один достоин всего сущего. О, Господи, дай мне приблизиться к Тебе и вместе со всею Твоею тварию вечно и бесконечно славить, хвалить и прославлять Тебя, моего сущего Судию и Бога со всеми святыми Твоими. Аминь.

28 августа. [Мир переплавляется в новую тварь]

С самого раннего утра, созерцая суд Твой, Господи, и Твое праведное осуждение грешников, я чувствую, как охладеваю и внутренне стыну от изумления перед завершением Твоего судного дня. Суд закончился. После окончания суда Твоего, Святый Царь, я оглядываюсь и к своему ужасу вижу, что и мир весь закончил прежнее существование. Его уже более нет, а вместе с ним закончилась и вся история жизни не только нашей крошечной солнечной системы, но и всей вселенной! Ибо из всего когда-либо существовавшего теперь образовалось, с одной стороны, Царство Божие, а с другой – богоотчужденность, это божественное горнило, где все реально-качественное переплавляется в совершенно новое бытие.

При таковом состоянии всего естественного космического бытия я чувствую, как слезы навертываются у меня на глаза, и мне хочется плакать и рыдать от жалости к прежнему космическому бытию, которого уже нет. Нет уже ни прежних звезд, ни прежнего неба, ни прежней земли, нет ничего прежнего! Нет и того, чем человечество гордилось, что оно считало для себя прогрессом, культурой, из-за чего люди дрались, ссорились, воевали, устраивали междоусобные кровавые бойни – теперь все это безвозвратно исчезло. Одно только живет и существует в абсолютном смысле этого слова – все то, что из прежнего космического бытия выделилось и попало в самое содержание Царства Божия.

Что же касается той мировой сущности, которая теперь находится в богоотчужденности, то она в собственном смысле не живет, а страдает, мучается, переплавляется, претворяется и даже пресуществляется совершенно в новую тварь, в новое бытие. И вот я чувствую, как все мое существо переполняется необыкновенной тоской о прежнем солнце, о прежних звездах и о прежней земле с ее людьми и культурой. И тут я вспомнил о Тебе, мой Владыка Христос, и тотчас тоска и вся печаль куда-то подевались! И я подумал: скорбеть, тосковать и печалиться о конце мира естественно, если в мире нет Бога, но раз существует Творец всего сущего, то, что бы с миром ни стало, что бы с ним ни случилось, это есть дело любви Божией к миру. И поэтому для любящего Господа ни печали, ни скорби, ни тем более тоски по поводу какого бы то ни было события с миром совершенно не должно быть. Когда я так думал, тогда спросил себя самого: не есть ли эти последние мои мысли только отчаянное самоутешение? Не есть ли это отчаянное стремление выйти из скорби о мире в двери Твоего благого Промысла о нем, лишь бы притупить в себе свои земные чувства к нему? Что на это скажу? Скажу лишь – такова живая моя вера в Тебя, Господи, как в абсолютное Благо, творящего только благо для всей твари. Так уповать будет слишком дерзко. Нет, скажу Тебе так: «Ты меня больше знаешь, чем знаю себя я».

Думая так о Тебе, Спасителе и Боге, я вдруг чувствую какое-то умиление перед величием дел Твоих, Господи. И вот я рыдаю и молюсь Тебе, Жизнодавец мой Бог, и громко вопию: «Христос мой! Если есть во мне что-либо земное, то прости мне мою печаль, мою скорбь о прежнем мире; ибо я еще сын земли и дитя мира сего. А посему прости мне, Господи, мою жалость к прежнему бытию грешного космоса, прости мне все это, прости! Больше я не допущу в себе подобных чувств и мыслей! И вот, помолившись Тебе, Господи, я тотчас уже чувствую в сердце своем таинственную радость. О, не Ты ли, мой Владыка, вливаешь ее в мое сердце? О, Господи, мой Господи! Благодарю Тебя, Святой святых, за Твою благую волю в деле спасения всего мира!

Славлю Тебя, Искупитель мой, за то, что Ты через святой суд из ветхого мира творишь все новое, но уже бессмертное, славное, безгрешное и подобное Тебе!

О, Царь мой Христос! Ты по Своей неизреченной благости наполняешь Свое создание, Свою тварь Своею праведностью и Своею святостью! О, Христос мой, о, слава моя! Я весь превращаюсь в одно благоговение к Тебе! О, Вседержитель мой Христос, я ничего не хочу ни для себя, ни для мира, только одного: да будет во всем Твоя святая воля!

О, слава Тебе, мой Бог! О, слава Тебе, единородный Сын Божий, о, слава Тебе, всеспаситель всего сущего! Ибо Ты один есть Бог наш, Ты один Творец всего видимого и невидимого мира, Ты один есть сущее бытие, Ты един есть сущая жизнь, Ты един есть сущая любовь, бесконечная реальность, Ты един есть сущая реальная бесконечность, аминь».

29 августа. [Божественные способы спасения мира]

Я спал очень тревожно. На душе радость. Утром рано я снова отправился в глубь леса, где чаще всего предаюсь созерцанию. Здесь я так же, по обыкновению, молитвенно стал перед любимым моим деревом и опять начал созерцать суд Твой, Господи! Созерцая его и все его благие последствия, останавливаюсь прежде всего на Твоем живом, сознательном промышлении о мире. Чудо! Ты, Господи, в Себе самосущий и самобытный Бог по Своей благости сотворил мир, сотворил Ты его совершенно свободным в том смысле, что ему предоставлена свободная воля, ему дарован свободный выбор быть со своим Творцом или не быть, принадлежать добровольно Богу или не принадлежать. И мир некоторое время избирал для себя всецело принадлежать Тебе, Богу; и некоторое время он действительно принадлежал Тебе. Но потом эта данная миру свобода перешла на сторону принадлежности себе самому, космосу, а не Богу.

С момента перехода от принадлежности Богу к принадлежности твари себе самой, мир, точно от змеиного яда, почти весь свернулся в сыворотку всякого зла и смерти, отказавшись от бессмертной жизни. Но Ты, Господи, и в таком состоянии не оставил его. Ты, точно врач, и тогда проявлял к нему Свою любовь, чтобы спасти его и оставить живым. Зло же делало свое дело в нем. Ты и тогда, точно мать, ухаживал за этим больным отравленным Своим детищем – космосом, желая ему совершенно поправиться от болезни – греха и выздороветь от смертельного яда – всякого зла.

Когда же с ним, с этим больным детищем – миром – совершались те или другие болезненные припадки, Ты все Свои средства прилагал к нему, чтобы спасти его и, конечно, Ты, Господи, спасал его. Ты спасал его низвержением с неба, Ты спасал его изгнанием Адама и Евы из рая, Ты спасал его наведением на всю землю потопа, Ты спасал его изобилием Твоих даров, изливаемых на него. Наконец, ради его спасения Ты Сам вошел вовнутрь его сущности, Ты облекся в самую сущность его, Ты принял на Себя его природу, Ты вочеловечился и в качестве Богочеловека жил на земле, творил чудеса, проповедовал Царство Божие, пострадал и умер на кресте, и в третий день воскрес и вознесся на небеса, и ниспослал Святого Твоего Духа на Своих учеников и апостолов, создал Церковь Твою святую, и даровал ей таинства, и поручил ей Новый Завет Твой, и все это Ты сделал ради спасения мира.

И вот теперь совершился суд Твой благий опять-таки ради спасения мира. Ты во время суда Твоего, Господи, разделил мир, всю мировую действительность на две части: праведную и грешную. Первую Ты ввел в Царство Божие, вторую же часть ты низверг в бездну богоотчужденности, чтобы этим ее расплавить в горниле огненного покаяния, там ее очистить в горячих слезах сознания своей греховности, претворить через огненную любовь к Тебе в совершенно новую тварь, чтобы и она была достойна того, чтобы Ты и ее ввел в Царство Твое Божие, и чтобы всю в совокупности, очищенную, освященную новую Твою тварь сделать второй природой для Триипостасного Бога, и чтобы Божество и мировая действительность образовали из себя единую боговселенскую личность богосущего «Я-Мы-Я».

О, Господи, Иисусе Христе, каким чудными путями Ты до сего дня вел тварь к единственной Своей боговселенской цели. Ныне же, после суда Твоего, Владыка мой Святой, для мира наступает уже новая эра жизни, точно для созревшей и скошенной пшеницы наступает время ее молотьбы, а потом веяния, сушения зерна, помола и наконец печения из нее хлеба! О, дивен Ты, Господи, во всех делах Своих! Теперь весь исторический путь мира пройден им; теперь наступает уже такое время новое, когда из него Ты, Господи, Боже мой, будешь делать чистый, вечный и бессмертный живой хлеб для Себя, для Отца Твоего Небесного и для Духа Твоего Святого. О, Господи, слава Тебе, Иисусе мой пресладостный, благодарю Тебя за все дары Твои, кои ты обильно изливал и доселе изливаешь на все Твое создание!

О, Владыка мой Христос, люблю Тебя, люблю все дела Твои, люблю и суд Твой благий, люблю все, что исходит от Тебя по отношению к миру! Люблю и весь мир Твой; все, что принадлежит Тебе, Господи, люблю! Аминь.

30 августа. [Адские муки выковывают любовь к Богу]

Сегодня я чувствую себя в особо приподнятом настроении. И вот опять спешу в лес. Господи, как мне хорошо быть с Тобою. Владыка мой Христос, как я бесконечно благодарен Тебе за то, что Ты благоволил открыть мне тайны Твоего праведного суда. Не знаю, чем и как благодарить Тебя за такую милость ко мне. Теперь же, Господи, позволь еще раз оглянуться на все дела Твои, какие ты применял после суда Твоего ко всей твари, оглянуться и сказать Тебе: «Царь мой Христос! Ты один всё для всего, даже и того бесконечно более! О, мое сердце тает от величайшего влечения к Тебе. Душа моя горит пламенной любовью к Тебе. Я обессилен, ослаблен от моей любви к Тебе. О, Творец мой, благодарю Тебя за все благодеяния Твои, изливаемые на меня. Вот я, Господи, все уже пережил, и от всего мною пережитого остался как непостижимое сущее, бездонно глубинное, вечное и бесконечное – Ты, мой Бог, Ты, Спаситель всего, со Своим Царством Божиим! О, хвала Тебе, мой Христос, хвала Тебе, мой Спаситель!»

О, мое «я», все превратись в огненную лаву любви к Сладчайшему Иисусу! О, сердце мое, сердце мое, ты расплавься в одну сладостную преданность Христу Богу! И ты, душа моя, превратись в один чистейший благовоннейший аромат, овевающий моего сладостного и светоносного Христа Господа. И все мое тело со всеми костями моими, превратись в вечно зеленеющую чистую мирту, из которой я сплету веселый и радостный венок моему Искупителю, Иисусу Сыну Божию! О, всесладчайший мой Христос, преврати меня в один сладостный поцелуй святых ног Твоих. О, Господи, люблю Тебя, люблю и Отца Твоего Небесного, люблю и Духа Твоего Святого!

Но хочу еще бесконечно больше любить Тебя. Сказав это, я не заметил, как моя мысль вдруг перенеслась на страждущую в муках тварь, и вот она спрашивает: «Вырвется ли из груди несчастных страдальцев любовь к Тебе, Господи?» Что я, Господи, на эту мою мысль могу ответить? Отвечу положительно: «Да, ибо адские муки только и выковывают из мучающейся твари чистую любовь к сущему Богу и Творцу!» О, всеблагостный Господи, премудр Ты, любвеобилен, жалостлив, сострадателен, бесконечно милостив, добр, щедр, Ты Сам в Себе весь жалость, сострадание, милость, доброта, щедрость!

А посему и все дела Твои есть принесение в жертву Себя Самого как Богочеловека ради спасения всей твари. О, Христос мой, о, Царь мой, о, Владыка мой, Господи. Поклоняюсь Тебе, славлю Тебя, венчаю и воспеваю Тебя как сущего Спасителя мира! Славьте и прославляйте, хвалите и превозносите и вы все, страдальцы ада и вечных мук, Господа Иисуса Христа, и ты, вся богоотчужденность, величай Спасителя Христа и воспевай Его, ибо Он есть Бог всего сущего! О, Господи, Господи! При одной мысли о Тебе я как бы выхожу из себя самого и перестаю быть собою. Аминь.

31 августа. [Зло способствовало торжеству блага]

Утро. Лес. Хвала Тебе, о, Пребожественная Троица! Ибо завершился суд Твой над всею тварью. Страшен и грозен он был для Твоего создания. Его трепетали и ужасались даже херувимы и серафимы. Такова Твоя святая правда! Но триединая Божественная Троица: Отец, Сын и Дух Святой! Сей суд Твой совершился только для блага Твоей твари. Он стал выявителем единой Твоей всеблагостной любви ко всему созданию. О, пребожественная животворящая Святая Троица, Ты в сем суде открыла твари самые качества Твоей любви к ней. Да ведает она, проникнутая злом, что в Твоей любви к ней нет даже и тени какого-то потворства греху.

Ибо истинная любовь есть любовь абсолютной чистоты и святости. А поэтому, поскольку Ты любишь мир, постольку и требуешь от него совершенной чистоты, совершенной святости и совершенной обоженности! И вот Ты, Святая Троица, через Господа нашего Иисуса Христа, и благоволила проявить суд Свой праведный над всяким духом и над всякою плотию, чтобы через это отделить чистое от нечистого, святое от грешного, обоженное от злого и первое объединить с Собою, а второе предать вечным мукам, как особой Твоей любви, чтобы оно, как творение, находясь в самой богоотчужденности, могло бы покаяться, переплавиться в пламенном покаянии и стать совершенно новою тварью, дабы и она была совершенной причастницей Твоего божественного Царства.

О, Пресвятая, Пребожественная животворящая Троица, чья мысль может постигнуть, хотя бы даже частично, святую любовь Твою к миру? Чей язык может изречь хотя бы даже самую малую частичку Твоей благости? Триипостасный мой Бог, при малейшем представлении о Тебе все во мне тает, все во мне замирает; а я весь цепенею, сжимаюсь в какой-то ком абсолютного ничто и даже как бы превращаюсь в абсолютное небытие! Так Ты, мой Триипостасный Бог, подавляешь Своим величием меня!

О, Триипостасный Бог, как же Твоя тварь ничтожна перед Тобою! Она, сравнительно с Тобою, ничтожнее остывшей искорки, вспыхнувшей под лучом солнца. Да и это сравнение неудачное! И вот, по гордости своей человек думает, что мир что-то может Тебе сделать и что зло может то или другое Твое божеское дело разрушить или, в крайнем случае, задержать его осуществление. О, жалкий человек, он думает, что Ты, Триипостасный Бог, так же, как и сам человек, ограничен теми или другими условиями, обстоятельствами сей кратковременной жизни! Тогда как на самом деле все служит Тебе, и самое зло невольно чудесным образом всегда споспешествует Твоей воле для торжества блага!

О, Триада Пребожественная, я смиренно склоняюсь пред Тобою и взываю к Тебе: «Пресвятая и Пребожественная Троица! Ты благо, Ты свет, Ты любовь, Ты жалость, Ты милость, Ты добро, Ты жизнь, Ты бессмертие, Ты вечность, Ты безначальность, Ты бесконечность, Ты единственная реальность, Ты истина, Ты правда, Ты самобытность, Ты святость, Ты праведность, Ты девственность, Ты чистота, Ты непорочность, Ты безгрешность, Ты сострадание, Ты нежность, Ты утешение, Ты радость, Ты веселие, Ты красота, Ты сила, Ты крепость, Ты всепобедность, Ты всемогущество, Ты всетворчество, Ты незлобие, Ты кротость, Ты смирение, Ты сладость, Ты [единственная] приятность, Ты всесовершеннейшая гармония, Ты божественность, Ты невообразимость, неизреченность, неописуемость, непостижимость!

Хвала Тебе, преблагословенная Святая Троица! Слава Тебе, Триипостасный Бог, слава Тебе, триединая Святая Троица, благодарение Тебе, Отец, Сын и Дух Святой, благодарение за все и наипаче за суд Твой благий! Я поклоняюсь Тебе и лобызаю прах святого Твоего присутствия везде и повсюду. О, слава Тебе, преблагостная, слава Тебе, Отец, Сын и Святой Дух, во веки вечные! Аминь.

1 сентября. [Что такое богоотчужденность? Встреча со старыми знакомыми]

Утро. Я чувствую в себе сильное влечение идти в лес, и тотчас туда отправляюсь. Во время моего шествия меня обнимает прежняя сила моего созерцания, я покорно, целиком отдаюсь ей. Находясь в ее объятиях, чувствую, что эта сила куда-то меня несет вдаль, в таинственную неизвестность. Чем больше продолжается время полета моего духа, тем я все больше и больше, сильнее и сильнее чувствую таинственный страх, коим я весь наполняюсь и проникаюсь насквозь, так он велик и силен во мне!

Но вот сила моего созерцания останавливается. Я вижу страшную таинственную реальность, которая отнюдь не поддается внешним чувствам, а только подчиняется очам моего духа! Эта таинственная реальность не есть что-либо вещественное, осязаемое, нет. Она сама по себе есть абсолютная полнота единого чистого страха, ужаса, горя. Полнота жгучей тоски, раскаленной печали, нестерпимого страдания, всегнетущего одиночества, пламенного угрызения совести, беспрерывного раскаяния, безграничного бедствия. Полнота невообразимого мучения, всепотрясающего отчаяния, безутешного плача, надрывного рыдания, беспросветной оставленности Богом, непреодолимого самоотвращения, мучительного осознания оскорбления Бога грешниками! Имя этой таинственной реальности есть богоотчужденность.

Называется она так потому, что создана из [предоставления] Богом твари себе самой, не чувствующей ни Промысла Божия, ни тем более присутствия Божия, хотя на самом деле то и другое, неведомо для нее самой, пребывает и в ней. Эта же самая богоотчужденность называется и геенной огненной, и тартаром, и внешней тьмой, и неумирающим червем, и неугасимым огнем, и вечными муками. Называется она так потому, что эту богоотчужденность тварь по собственной воле не может ни угасить, ни умертвить, ни уничтожить, и она как таковая по своим свойствам и качествам абсолютно не поддается ни пространственным, ни временным определениям, и поэтому она называется и неумирающим червем, и неугасимым огнем, и вечными муками. Вот что представляет собой эта богоотчужденность!

И вот, размышляя о ней, я и не заметил, как уже нахожусь в самой богоотчужденности и вижу что-то такое, что превышает всякую мою мысль и всякое мое слово! Я вижу богоотчужденность как серый бурный ураган, несущийся с быстротою молнии. Ураган, объемлющий людей и даже животных, время и пространство. С необыкновенной силой поднимающий космическую грешную тварную сущность в невообразимую высь и беспощадно, как какую-нибудь пыль, крутящий ее и снова низвергающий в бездну, где лежит связанный узами тоски и скованный страшными цепями отчаяния и варится в собственном соку невыразимых мучений диавол со своими полчищами. Я с великим плачем рассматриваю этот ужаснейший ураган и сознаю, что он есть абсолютное изживание и изничтожение грешниками, в невообразимых страданиях и страшнейших душевных и телесных муках, греха, – злобы. Теперь только я понимаю и значение вечных мук. О, какое же величайшее значение имеют адские муки в боговселенском деле Господа!

Так размышляя, я слышу совершенно не передаваемый ни словом, ни тем более пером смертельный и ужасный стон, рев, плач всех грешников, находящихся в сей богоотчужденности. И этот жуткий вопль молитвенно несется из сердечных недр грешников к Триипостасному Богу! Страшно! При виде [воющих грешников] все мое существо переполняется невыразимым чувством жалости к ним. И вот я чувствую, что слезы сострадания душат меня, и я еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться! О, злоба, злоба, думаю я, как же невообразимо мучительно грешная тварь из-за тебя страдает, чтобы страданиями изжить, сжечь, испепелить и совершенно уничтожить тебя! Так я сквозь слезы говорю сам себе.

Вдруг перед моими очами появляются два грешника, которые были близки мне по Нерчинской каторге. Они такие грустные, такие прискорбные, что я подобных им несчастных людей никогда и нигде не встречал. Они мне говорят: «Ты ли тот бывший наш друг и любимец?»

Я: Точно, узнаю вас, мои друзья!

Они: Ах, хоть с тобой поделимся нашими невыносимыми скорбями!

Я: Готов внимать вам.

Они: Участь наша беспросветна здесь.

Я: Сочувствую вам.

Они: Будет ли когда-нибудь нашим мукам конец? Ведь уж целая вечность прошла, а мы не видим конца.

Я: Будет конец, ибо Христос в одной Своей руке держит правосудие Божие, а в другой – Свою Голгофу, а последняя бесконечно больше и богаче по содержанию Его правосудия.

Грешники, слыша это, даже подпрыгнули от радости и, подняв очи вверх, изо всех сил закричали: «Христос, надежда наша, Христос, свет наш, Христос, спасение наше! Оглянись на нас, страждущих, и спаси нас!»

Слыша это, и остальные грешники, как эти двое, молитвенно вопят Христу. Они все, точно хором, подхватили их молитву и как бы одними устами возопили: «Христос, надежда наша, Христос, свет наш, Христос, спасение наше, оглянись на нас, страждущих, и спаси всех нас».

И много времени они так вопят к Господу. И эхо этой молитвы с необыкновенной силой раскатывается по [безднам] богоотчужденности!

И я тотчас от радости чувствую, как прерывается мое созерцание, и я чувствую сильную слабость. После этого я провожу ночь тревожно, ибо никак не могу удержаться от слез, и не молить, и не умолять Господа, чтобы Он скорее помиловал их и вывел всех грешников из богоотчужденности в Царство Свое вечное.

2 сентября. [Мучения бывших епископов]

Сегодня утром я опять направляю свои стопы на прежнее место в лес. И снова чувствую в себе созерцательную силу, которая быстро несет мой дух в ту же богоотчужденность, так что я не успеваю даже перевести дух, как уже ощущаю себя внутри нее! Здесь я уже вижу богоотчужденность в виде сгущенного, страшно волнующегося океана какого-то синего зловоннейшего и отвратительнейшего газа. В нем я также вижу бесчисленнейшее множество людей и других разумных существ, некогда живших на других планетах мировой действительности. Все они задыхаются от этого таинственного газа, надуваются им, лопаются от него и тотчас снова срастаются: и так беспрерывно.

Не отрывая от них глаз, я, к своему удивлению, вижу, как весь этот безбрежный океан газообразного невещественного вещества со всеми в нем находящимися грешниками превращается в страшнейший вулкан, который с необыкновенным шумом и грохотом [извергается]. Из одного близко находящегося от меня клочка газа вдруг трое высовывают свои страшные головы и вопят мне: «Узнаешь ли нас?» «Да», – со слезами отвечаю им.

Они: Мы все трое – епископы.

Я: Знаю, знаю.

Они: Здесь мы изживаем и уничтожаем в себе грех ненависти. С того дня как мы осуждены сюда, прошло, по нашему мнению, целая вечность.

Я: Чувствуете ли когда-нибудь хоть маленькое облегчение?

Они: Только когда пламенно молимся Триипостасному Богу.

Потом, удивленно глядя на меня, они опять спрашивают: «Ты находишься тоже здесь?»

Я: Может быть, и буду здесь, но теперь я только созерцаю вас.

Не отрывая от этих трех грешников свои взоры, я вижу, как уже оцеплен целыми сотнями тысяч подобных грешников. Они все как бы превращаются в одно внимание, желая слышать меня.

Один из них спрашивает меня: «Будет ли конец мучению?» Я, исполненный жалости, отвечаю: «Молитесь Господу Иисусу Христу, ибо в Его власти миловать и наказывать вас!»

Они: О, Господи Иисусе Христе, да Ты хоть один раз оглянись на нас Своим святым взором, и мы будем спасены!

Я: Бывает ли вам когда-нибудь облегчение?

Они: Бывает, но лишь тогда, когда мы, от избытка переживаемых мук, молим Отца, Сына и Святого Духа; когда мы с великим плачем каемся в грехах перед Богом и просим Его, чтобы Он смилостивился над нами и пощадил нас.

Я: Не отчаивайтесь, но всегда обращайтесь ко Христу, и Он непременно спасет вас!

Они: О, мы готовы еще больше того страдать, только бы Он простил нам наше нанесенное Ему страшное оскорбление.

Я: О, велик и превелик Бог христианский!

Они: О, Господи! О, Христос! О, Бог наш! Спаси нас, спаси нас.

За сими молитвенными словами грешников, обращенных ко Христу, я слышу, как и сам диавол со всеми своими ангелами молит Христа: «Господи! Господи! Господи! Спаси всех грешников и спаси и падших нас, Твое создание!»

Слыша и видя все это, я чувствую, как мое существо наполняется ужасным трепетом! Теперь только я понимаю, что этот трепет есть результат того, что я бессознательно сознаю, что весь этот безграничный океан газообразного [нематериального] вещества есть, по существу, не что другое, как полнота страдания самих грешников, бывших некогда ненавистниками. Созерцание мое сих грешников длится ровно восемь часов. Отрезвившись от такого созерцания, я весь вечер чувствую в себе невообразимую тоску, от которой нигде не нахожу себе места.

3 сентября. [Созерцание мук духовенства и завистников]

Утром на душе у меня легко и радостно. В девять часов утра я опять отправляюсь на то же самое место в лес и там часа два ожидаю появления в себе созерцательной силы. Ровно в половину двенадцатого чувствую ее в себе и, благодаря ей, опять нахожусь в богоотчужденности. Здесь я вижу, как в высоту, так в глубину и вширь безграничную движущуюся, волнующуюся внутренне и как-то спирально вьющуюся, сгустившуюся мрачную тучу. Всматриваясь напряженно в нее, [обнаруживаю], что эта туча представляет собой тесно сплоченную непроницаемую живую массу грешников! Ужас объемлет меня! Все они черные, как сажа! Они не издают ни единого звука, из их груди не вырывается ни одного вздоха, ни одного стона, как у других грешников, коих я уже созерцал прежде. Ещё всмотревшись, замечаю, что они хранят глубокое молчание, являясь своими живыми тенями только потому, что их мучения не имеют в себе границ!

И вот смотрю, нет ли здесь кого из мне знакомых? Я нахожу много духовных лиц, между коими узнаю известных мне бывших епископов, настоятелей монастырей, монахов и мирян! Некоторые из них открывают уста и что-то хотят сказать, но не могут! Ко мне подходят несколько человек, и, подошедши, они хотя и имеют уста, но совершенно безгласны – однако отчаянным состоянием своего существа они как бы говорят, что они навеки погибшие и никогда не будут прощены Богом!

Я спрашиваю их, есть ли у них хоть какая-нибудь надежда на конец мучений? Они отвечают мне отрицательным киванием голов своих. Я заплакал. Один из них, полный слез, беззвучно и безмолвно подал мне такую мысль: мы здесь находимся в таком мучительном состоянии очень много времени, как кажется нам, протекли уже целые миллиарды земных лет, а спасения все же нет!

Я отвечаю: «Христос – наше спасение всеобщее, Коему подобает слава, честь и благодарение даже и за самые адские муки!» Слыша это, они вдруг почувствовали в себе вернувшуюся речь и изо всех сил завопили: «Христос – наше спасение!»

И все грешники, вся живая масса грешников, составляющая эту ужасную, темную, как ночь, тучу, вдруг возопила: «Христос – наше спасение! Конец будет нашим страданиям, конец нашим страданиям!»

Слыша это, я от великой к ним жалости, точно осиновый лист, весь дрожу, и слезы прямо-таки душат меня. Мне невыносимо тяжело смотреть на них. А созерцание мое все более и более овладевает мною. Я беспрекословно подчиняюсь ему. Я слышу чье-то страшное рыдание. От этого рыдания вся тучеподобная масса грешников сама заражается плачем. Слышу, как рыдающий произносит имя Сладчайшего Иисуса Христа, произносит имя Отца и имя Святого Духа. Вот он произносит имя и Божией Матери. «Кто же это?» – удивленно спрашиваю я себя. Но вот из его молитвы, в которой он упоминает о себе, я услышал о нем как о падшем херувиме. Тут я от великого изумления, обращаясь к Спасителю, говорю: «О, Царь мой Христос! Где и кто только Твое святое Имя не произносил! Его произносят все святые, находящиеся в Царствии Твоем, его произносят и все грешники, находящиеся в богоотчужденности, его, наконец, произносит и сам диавол, мучимый в тартаре».

Из этого религиозного отношения ко Христу мучающейся в богоотчужденности твари видно, что мучениями и страданиями она совершенно изживает в себе [самость] и постепенно выращивает и укрепляет свою принадлежность одному Христу.

Размышляя так, я вдруг слышу как бы рев бушующего моря, какой-то страшный глухой шум. Прислушиваясь к происходящему, я понимаю, что этот шум является пламенным сокрушением грешивших завистью! Тут я осознаю, что нахожусь среди завистников! Ах, Господи, как тяжелы, но зато и спасительны муки грешников! Без ужаса, без страха нельзя их созерцать! Они слишком мучительны, слишком жгучи и вызывают невообразимую жалость.

4 сентября. [Адские муки способствуют изживанию грехов]

Снова созерцательная сила подхватывает меня и уносит мой дух в богоотчужденность. Сейчас я вижу какой-то мистический зной. Его нельзя передать словами; одно только скажу, что этот адский зной словно исходит из жгучей пустыни, являясь возбудителем ужасных болезней для подвергающихся ему грешников. Здесь их целые миллиарды, а то и того больше! Все они страшно страдают и нестерпимо мучаются.

Одни из них рвут свои волосы на голове, другие в страшных корчах кружатся, иные мечутся, бросаются из стороны в сторону и рвут себя самих, будто поражены какой-то невыносимой чесоткой; другие же в исступлении вопят, плачут и рыдают. Третьи, точно бесноватые, кривляются, падают, снова встают, снова кривляются и снова падают. Иные же с высунутыми языками, с выпученными из орбит глазами стремятся куда-то бежать, кружатся, кувыркаются. И все они, обращаясь ко Христу, вопят: «Господи, помилуй! Христос, спаси нас! Отец Небесный, умилосердись над нами, пошли сюда Сына Своего и Бога нашего». Иные же взывают: «Христос! Мы здесь верим в Тебя, мы здесь любим Тебя, прости нас и даруй конец всем этим невообразимым нашим мукам». Другие кричат Христу: «О, мало нам еще, Господи, этих мук, мучь нас бесконечно сильнее, может быть, этими муками мы искупим наш тяжелый грех оскорбления Тебя и попрания Твоей святой любви, которую Ты всегда обильно изливал на нас!»

Вдруг раздается сильный голос: «Христос Бог мой! Я один во всех грехах мира виновен, меня одного карай, Господи, остальных же грешников спаси». Я тотчас узнаю, чей это голос, и еще сильнее сосредоточиваю внимание на грешниках. Чем больше созерцаю их, тем более убеждаюсь в том, что адские муки поистине есть особая сила любви Христовой. Раз тварь подменила Творца грехом и в то же время без Него быть не может (а пребывать в Боге и с Богом все же хочет для того, чтобы существовать), для этого она должна совершенно изжить все, что этому препятствует, а препятствует один лишь сросшийся с нею грех, одно лишь зло. Изничтожить в себе эти грех и зло нужно не иначе, как через страдания и муки, ибо они огненное горнило для грешника, в котором он очистится даже и от самой возможности когда-либо снова грешить и допускать в себе зло.

Так размышляя, я и не замечаю, как передо мною появляются знакомые лица грешников.

– Ты как здесь? – спрашивают меня.

– Вы как здесь? – спрашиваю я их.

– Нас сюда корыстолюбие привело, – отвечают они.

Опять спрашивают меня: «Ты как будто не принадлежишь к нам?»

Я отвечаю им: «О, друзья, я бесконечно грешнее вас; а поэтому я принадлежу всей богоотчужденности»

Они вздрагивают и говорят мне: «Это ужасно!»

– Да, ужасно, – отвечаю им.

– Скажи нам, будет ли конец нашим столь тяжелым и бесконечно мучительным страданиям? – спрашивают меня.

– Одно только Божество бесконечно, – отвечаю им.

«Скажите мне вы: находите ли здесь хоть в чем-нибудь некоторое утешение?» – опять спрашиваю их.

Обитатели ада мне отвечают: «Только в покаянии, только в молитвенном произнесении имени Иисуса Христа».

– Из своих родных кого-нибудь здесь находите? – опять спрашиваю их.

– У меня здесь сын и дочь, – отвечает один.

– А у меня здесь жена и брат жены, – отвечает мне второй.

Остальные же на мой вопрос ничего не отвечают. Я снова спрашиваю: «Какие у вас друг ко другу отношения?» Они отвечают: «При встрече друг с другом в нас еще больше усугубляются страдания и раскаяние относительно нашей прошлой жизни». Это говорит первый. Я задумываюсь.

Пока я размышляю обо всем, что мне говорят грешники, их уже нет рядом, они исчезают в зное. Я плачу. На душе делается тяжело-тяжело! Вот, думаю я, что значит грешить, что значит оскорблять Господа Бога! Всякое оскорбление Господа Бога совершается мгновенно; а чтобы изжить и изничтожить в себе этот грех, требуется вечность, да и изживание какого бы то ни было греха зависит от милости Божией; тогда как никакими страданиями и муками мы собственными силами не изживем его! О, как благостен Ты, Господи Боже мой, ко всей твари, даже и к самой падшей!

Созерцание мое богоотчужденности длится сегодня ровно десять часов.

5 сентября. [Мучения властолюбцев]

Утро. Я снова отправляюсь в лес, хотя сыро. Я чувствую в сердце пламенную любовь к Тебе, мой Спаситель Христос! Придя на то же место, я тотчас облекаюсь в силу созерцания и оказываюсь в богоотчужденности. Здесь моим очам открывается что-то невообразимо страшное и отвратительное. Я вижу какой-то туман, он бездонен и глубок. Он представляется безбрежным океаном живой человеческой крови, [из которого исходят волны трупного запаха]; и кроме того он представляется составленным из газообразных человеческих черепов, сочетающихся и одновременно разъединяющихся между собою.

В таком мистическом страшном тумане я зрю бесчисленное множество грешников. Многие из них с закинутыми назад головами, дрожат, трясутся, другие, точно змеи, ползают на брюхе; иные лежат лицом вниз, точно груда камней. Среди них есть и такие, которые с высунутыми языками, точно безумные, дико озираются то в ту, то в другую сторону. Все они страшно стонут, вопят и даже ревут! Вдруг я вижу, как многие из них останавливаются и жадно поглощают этот адский туман, а он превращает их в горы трупов, плавающих в крови! При виде этого я едва держусь на ногах: страх и ужас подкашивают мои ноги. О, я понимаю, что этот туман есть не что другое, как опять-таки страдания и муки грешников! Впрочем, эти грешники, как кажется, более других виновны пред Богом, хотя не могу сказать наверняка! Знаю только одно: уж очень тяжки страдания их!

Размышляя о них, я вижу перед собою двух стоящих известных лиц, некогда боровшихся в России за государственную власть.

Они: Скажи нам, ты русский?

Я: Да, я русский.

Они: То-то речь твоя так родна нам… Скажи же, будем ли мы прощены Богом?

Я: Все во власти Триипостасного Бога!

Один: Уже целая вечность прошла, а муки наши не только не уменьшаются, но увеличиваются!

Другой: Нет, не говори, что они увеличиваются, наоборот, они стали более легкими для нас.

Я: Что вас сюда привело?

Они: Только властолюбие.

Один из них: Я еще столько же готов страдать и мучиться, лишь бы мне Господь Бог простил то страшное зло, что я посеял по всей земле и заразил им всех христианских детей. Страшно! Ни один из смертных не сделал столько зла, как я! И вот только здесь я узнаю всю бездну моих грехов.

Второй: Итак, все же нашим мучениям когда-нибудь будет конец?

Я: Надежда спасительнее отчаяния.

Они: О, если бы!

Я: Не вызывают ли в вас эти адские муки ропот на Бога?

Они: Здесь нет никакого ропота на правосудие Божие, здесь только одно покаяние, одна молитва, одна жажда примириться с оскорбленным Богом!

Сказав это, они, точно змеи, поползли в самые недра этого ужасного тумана. Не успели они отползти от меня на несколько шагов, как я вижу целый рой приближающихся грешников. Все они князья Церкви: здесь много пап, кардиналов, патриархов, митрополитов и епископов. Все они мрачны, как сама печаль. Они хотят говорить со мною. Но вот заколебался, заволновался туман, и они снова погружаются на самое его дно. Раздаются оттуда голоса: «Христос, Сын Божий! Сжалься над Своим падшим денницей и его воинством!» Эти голоса столько содержат скорби, столько печали, столько раскаяния, что как будто это не живые существа восклицают, а сама чистая скорбь и самое действительное раскаяние. Вслед за этими голосами завопили и все грешники ада, моля и умоляя Господа сжалиться над ними и помиловать их.

И я чувствую, что от их крика, слез и рыданий у меня закружилась голова, появилась слабость и холодный пот выступил на челе. О, Христе мой! Мое существо не выдержит созерцания этой богоотчужденности! О, Владыка мой, дай мне силы до конца моего видения созерцать грешников.

6 сентября. [Сатана молится о спасении]

Дождь до десяти часов утра. В двенадцать часов дня я опять отправляюсь в лес и там, вдохновившись силою созерцания, снова оказываюсь в богоотчужденности. И вижу я точно воздушные горы, и обрывы, и впадины, и даже пропасти! Но все это не стоит на месте, оно имеет в себе какую-то молниеносную текучесть. Это нечто бесцветное, проникнутое нестерпимым зловонием, похожим на тухлые яйца. Смотря на это невещественное вещество, я вижу барахтающихся в нем бесчисленное множество людей и других разумных существ. Всматриваясь ближе, я вижу, что это насельники богоотчужденности! Они обращены друг к другу задом! Ничего подобного я еще не созерцал в сей страшной богоотчужденности: у них вид самый страшный. Зловоние от них нестерпимое! Все они стонут, плачут и рыдают. Сквозь стон слышится частое молитвенное обращение ко Христу. Некоторые бьют себя сжатыми кулаками в грудь и отчаянно бросаются в самую бездну или от великой скорби грызут это ужасное невещественное вещество! Другие же схватывают себя обеими руками за голову и сильно потрясают ею то в ту, то в другую сторону; иные же, исступленно рыдая, вдруг падают ниц и судорожно руками и ногами бьются об это невещественное вещество богоотчужденности.

Без слез нельзя на них смотреть! Со мною делается дурно, я теряю сознание. Но вот я прихожу в себя и опять чувствую вернувшуюся силу и бодрость духа; я снова напрягаю все силы и продолжаю свое созерцание.

Мгновенно раздается в моих ушах: «Ложь!» Снова, точно тысячи громов произносят: «Ложь! Ложь! Ложь!» Я чувствую себя ни живым, ни мертвым от страха! Из бездны этого зловоннейшего невещественного вещества выползает какой-то исполин. От сильного душевного страдания он перевертывается несколько раз и говорит: «Господи, безгрешный Царь всего сущего, Христос! Я всем своим существом, полнотою моих страданий и мук умоляю Тебя: прости меня, отца всякой лжи и всякого обмана!» От этих молитвенных слов я чувствую, как с быстротою мысли во мне появляется необыкновенная жалость ко всем здесь страждущим, не исключая сего великого исполина. Мне хочется всех их спасти и извлечь из этой страшной бездны! Ощущая такой порыв, я вдруг вижу: ко мне приближаются бесчисленные множества мужчин, женщин и разумных существ, живших некогда на других планетах. Я не свожу с них очей своих. Но так как они один к другому стоят задом, то из них те, которые обращены ко мне лицом, спрашивают меня, здешний ли я. Я им отвечаю, что по грехам своим я заслуживаю еще бесконечно большего наказания. Они смотрят на меня удивленно и что-то между собою говорят обо мне.

Один из них спрашивает меня: «Как ты думаешь, будет ли когда-нибудь конец адским мукам?»

Я: «Скажи мне, ограничены ли – как значение, так и смысл – воплощения Христова в тварную природу или нет?»

Некоторые из них отвечают мне: «Думаем, что нет!»

Я опять спрашиваю их: «А ограничены ли самая цель и самый смысл Голгофы Христовой?»

Они отвечают мне: «Нет, ничем не ограничены».

Я тогда опять спросил их: «Значит, и самым правосудием Божиим они не ограничены?»

Они отвечают мне: «Кажется, что так».

Тогда я говорю им: «Значит, все ваши вопросы давно уже разрешены самой Голгофой Христовой».

Они все внимают мне и говорят: «О, Господи, о, слава Тебе, наш Спаситель Христос!» И снова ринулись в бездну богоотчужденности.

О, несчастные, думаю я, с какими муками и страданиями они изживают в себе зло! По-видимому, только такими ужасными муками и очищается тварь от всякого греха. Она в этих невообразимых муках, точно в горниле, сжигает в себе греховную нечистоту и становится чище и чище!

Так размышляя, я и не замечаю, как богоотчужденность принимает другой вид в моих очах. До этого момента она вся мне казалась сплошной цепью каких-то воздушных гор, обрывов, впадин, пропастей, теперь вид ее получается совершенно другой. Сейчас я вижу ее имеющей цвет ржавчины. Это адское рыжеватое вещество, похожее на жидкий газ, принимает характер миража, но это не мираж, а реальность мук и страданий грешников имеет такой вид. Я напрягаю зрение и вижу, как с головокружительной быстротой этот поток то поднимает из бездны на необыкновенную высоту массу плачущих, рыдающих и ревущих грешников, то, точно смерч, закручивая их в какие-то завитушки, вроде свитков папируса, снова низвергает в бездну. От такого состояния грешников богоотчужденность превращается в один стон ужаса, крик страха и вой рыданий!

Мне бесконечно тяжело смотреть на них! Слезы подкатываются к горлу, такую жалость я чувствую к ним! Вдруг слышу: «Молись – не молись, теперь Бог не услышит нас, Он отвернулся от нас». Слыша это, я вслед этим голосам кричу: «О, нет, нет! Господь Бог слышит Ваши молитвы и видит ваши страдания, и Он рано или поздно все же, я думаю, спасет всех вас!»

– Слышите, слышите, – кто-то из грешников говорит, – кто-то возвещает конец нашим мукам.

И вот миллион голосов подхватывает эти восторженные слова первых грешников и еще громче повторяет их: «Слышите, слышите, кто-то нам возвещает конец нашим мукам!»

«О, Христе, радость наша!» – слышится молитвенное обращение грешников в другом месте ада. И я так же чувствую необыкновенную любовь ко Христу!

В это время в ужасных корчах, точно ураган, мчится сквозь всех бесчисленнейших грешников сам сатана. Из его очей, точно воды, льются горячие слезы покаяния, а из уст огненным столбом несется его молитва ко Христу: «Господи! Господи! Спаси, спаси меня, источника хитрости и коварства!» От такой его всепотрясающей молитвы у меня прерывается созерцание ада.

7 сентября. [Мучения лицемеров]

Утро. Сильный ветер. Я чувствую себя слабым. Но вот объяла меня созерцательная сила, и я снова в богоотчужденности! И что же здесь вижу? Я вижу, что она превращается в сплошную шипящую массу ядовитейших кобр! Среди них кишмя кишит бесчисленнейшее множество грешников, среди которых есть много и духовных лиц: пап, патриархов, кардиналов, митрополитов, епископов, священников, ксендзов, пастырей, монахов, монахинь и особенно много лжепресвитеров, проповедников баптистских и евангелистских! Все они, миллиарды грешников, обвиты ядовитыми кобрами, которые сосут у них головной и спинной мозг! На всех лежит печать подавленности! Они бесконечно грустны, печальны и переполнены каким-то отчаянным ужасом и абсолютным к себе отвращением. От укусов кобрами грешники так мучаются, что их жуткий вопль разрывает на части мое сердце!

Вдруг все смолкает и наступает мертвая, зловещая тишина! Я удивляюсь. Я не слышу молитвенного обращения грешников к Богу. «Что за причина сему?» – думаю я. Но вот вижу, какая-то серая полоса тянется прямо по направлению ко мне. О, что же я вижу?

Оказывается, это масса грешников, густо обвитых шипящими кобрами; тянется прямо ко мне. Наконец всё останавливается. Слышу, грешники спрашивают меня: «Кто ты?»

Я: Как видите, человек, по грехам же своим бесконечно превосхожу и вас.

Они пугливо рассматривают меня и что-то между собою говорят обо мне.

Один из них: Человек ты или дух, только заклинаем тебя именем распятого Христа, скажи нам, если знаешь, будет ли какой-нибудь конец нашим мучениям?

Я: Сказано: «И идут сии в муку вечную!»

Они все: О, ужас!

И все застучали зубами от отчаяния.

Я: Не отчаивайтесь! Христос не напрасно вочеловечился и не случайно умер на кресте!

Они: А правосудие его?

Я: А Голгофа Его?

Они: О, если бы умилостивился Он над нами!

Я: Молитесь ли вы Ему здесь?

Они: Молимся, но без внешних знаков молитвы.

Я: Почему?

Они: Мы некогда были лицемеры, а теперь страшимся осуществить по отношению к Нему все то, чем мы когда-то оскорбляли и огорчали Его.

Я: Итак, вы никогда здесь не произносите имя Божие?

Они: Почти что да, ибо мы слишком, живя на земле, злоупотребляли сим святейшим его именем, а теперь, находясь здесь, каждый из нас чувствует сильное отвращение к себе самому даже при одной мысли о Боге, не говоря уже о произнесении Его имени.

Я: Но вы же молитесь Ему?

Они: Только в самых сокровенных недрах нашего духа и то с величайшим страхом – в этом одном мы находим облегчение для себя.

Я: Раз вы даже здесь чувствуете облегчение от молитвы ко Христу, то уже это одно свидетельствует о том, что мучениям будет конец.

Они: Да уж не одна, а бесконечное количество вечностей прошло, а мы все еще здесь страдаем и мучаемся!

Сказав это, грешники вдруг исчезают. Тут я думаю: вот что значит быть лицемерами! О, как страшно играть религией и злоупотреблять именем Триипостасного Бога! Но вижу нечто ужасное! Я вижу, как вся масса ядовитых шипящих змей вместе со всеми грешниками свивается и скатывается в какие-то чудовищные валы, в какой-то ужаснейший клубок. Что же это делается? О, Господи! Но клубок, образовавшийся из грешников, вдруг снова развертывается, и все грешники лежат точно мертвые. Что же это такое?

О, теперь я понимаю! Это ведь и есть процесс изживания страшного греха – лицемерия – в горниле адских мук. О, Боже, как бесконечно велики эти муки! Особенно оттого, что чудовищные образы кусающих кобр грешники переживают как нечто действительное, мистически-реальное! Вот в чем заключается неумирающий червь и неугасающий огонь! О, Христе Боже! Спаси всех их и спаси скорее! Ибо Ты Спаситель всего мира. Тебе подобает поклонение ныне, и присно, и во веки веков. Аминь. О, хвала тебе, Господи, за все адские муки, которыми Ты переплавляешь, точно в огне, грешников в праведников и святых Твоих!

8 сентября. [Мучения ленивых, тщеславных]

Сегодня день Рождества Божией Матери. Уже одно это является ручательством того, что муки всех грешников закончатся, что даже величайшие из них в конце концов изживут свои грехи и всякое в себе зло и выльются во вселенское всетварное материнство для возрождения в себе Христа!

В четыре часа вечера, по окончании Божественной литургии, я опять отправляюсь в лес и там снова предаюсь созерцанию ада. Сейчас я вижу просто какую-то динамическую бесформенную и бесцветную силу, наполняющую всю богоотчужденность. Эта сила, точно какими-нибудь мячиками, играет грешниками. Последних же здесь несравненно больше, чем на всей земле деревьев! Эта ужасная сила не дает им покоя, она то безжалостно подбрасывает их, то кружит, то беспощадно вертит ими, то грубо тащит ногами вперед, так что она им абсолютно не дает покоя. Все они стонут, вопят, плачут, рыдают и все время призывают имя Христа. Мучения их бесконечно велики! «Господи! – думаю я. – Всю жизнь я думал, что грехи делятся на большие и малые и что Ты только по отношению к первым правосуден, по отношению же ко вторым бесконечно снисходителен. О, как я все время ошибался в этом! На самом же деле, все грехи есть, по содержанию своему, одно и то же зло, одно и то же огорчение и оскорбление Тебя, Святого святых!»

Размышляя так, я вижу бесконечную вереницу грешников и слышу, как кричат одни из них: «Христе, сжалься над нами!» Другие: «О, леность, леность нас погубила!» Третьи: «Господи Иисусе Христе! Все мы здесь веруем в Тебя и любим Тебя, спаси нас!» Некоторые: «Помилуй нас, Господи, помилуй нас!» Но вот раздаются и другие голоса: «Распятый нами, не погуби нас!»

Я не удерживаюсь и взываю к ним: «Злополучные! Как невообразимы ваши муки!»

Грешники в этот момент, сосредоточивая на мне взоры, вопрошают: «Что ты говоришь?»

Я: Христос – Спаситель наш!

Они: Что служит этому порукой?

Я: Только одна Его бесконечность Божия!

Они: Что это значит?

Я: Все конечно, только Он один как сущий Бог бесконечен!

Грешники: Целые вечности прошли, а мы все-таки мучаемся!

Я: Бог есть бесконечная любовь!

Грешники что-то говорят между собою, поднимают руки к Нему и со слезами молят и благодарят Господа!

Засмотревшись на них, я не замечаю, как богоотчужденность вдруг показывается совершенно в другом виде: превращается в бесконечное число вулканических жерл, которые, хотя и реальны, совершенно невещественны. И вот я вижу выбрасываемую из них огненную лаву и густой дым, это одни чистые страдания и мучения грешников, принимающие такой вид! Я вижу, что все эти бесчисленнейшие вулканы, переполненные миллиардами миллиардов грешников из людей и из других разумных существ, бывших жителей других планет! Слышу, как они стонут, вопят, лают, визжат, ревут, плачут, рыдают. О, я вижу, как они всячески изгибаются, ломаются, падают, кривляются от великой печали, от невообразимой скорби, от невыносимых страданий и мук!

Находясь в жерлах вулканов, они с величайшим грохотом то проваливаются в недра их, то, точно войлок, скатываются в какой-то невообразимый вал, то опять раскатываются и принимают вид чистой равнины! И вот я слышу в недрах этих вулканов глухой гул, точно происходящий от землетрясения. Чей-то голос, который говорит: «Горе, горе мне, посеявшему сей грех – тщеславие – в мире!» Этот голос наполняет собою весь ад. Грешники, благодаря ли этому голосу или чему другому, вдруг все еще сильнее прежнего рыдают, плачут и предаются полному отчаянию! О, как мне их жалко! Если возможно, я решился бы за них страдать, лишь бы только их освободить от невообразимых и не поддающихся никакому представлению или сравнению мук! Так думая о них, я не замечаю, как возле меня возникает один из этих грешников. Я его узнаю, это некогда был боевой генерал.

Он: Это, кажись, Спиридон?

Я: Точно.

Он: Ты, как будто, пришлец?

Я: По милости Божией, да.

Он: Скажи свое мнение, будет ли конец нашим невообразимым мукам?

Я: Скажи мне, увеличиваются ли здесь ваши муки или уменьшаются и слабеют?

Он: Во многом уменьшились и во многом сделались слабее.

Я: Знаешь ли этому причину?

Он: Не задумывался над этим.

Я: По-видимому, сии муки и страдания ваши здесь очищают вас от тех грехов, с которыми вы срослись.

Он: Для чего?

Я: Чтобы вам всем быть в Царстве Божием.

Он: В Царстве Божием? Быть нам?

Я: Да.

Все остальные грешники: О, Христос, о, благость Господня, о, любовь Божия! О, премудрость Творца! Мы спасены! Мы спасемся! Мукам нашим будет конец, мы вступим в Царство Божие!

Я, слыша это, от великой радости лью слезы и молю Господа, чтобы Он, как можно скорее, спас всех грешников!

9 сентября. [Встреча с Наполеоном]

Утро. Чувствую себя пламенеющим любовью ко Христу. Моей радости нет границ! Опять чувствую в себе силу созерцания и чуть не бегом отправляюсь в лес. Но вот, не дошедши до прежнего места, предаюсь [видениям]. Вижу, как ад сделался желтым облаком! Я чувствую, что это облако, наполняющее собою всю богоотчужденность, опаляет более огня и острее английской стали! В нем грешников в двести раз больше, чем песчинок в Сахаре! Все эти грешники стоят неподвижно в несколько ярусов снизу доверху, точно вылитые из бронзы статуи! Они не могут пошевелиться, только видны потоки слез, непрестанно льющиеся из их очей, и слышен отчаянный стон, рыдание, рев и визг! Я не могу удержаться от слез, плача об этих грешниках. Слышу, как один из них кричит мне: «Что ты смотришь на нас и плачешь? Ты, наверное, нездешний?»

Я: Ваши мучения порождают во мне жалость к вам!

Он: Ты узнаешь меня?

Я: Нет.

Он: Я был известен большим и малым.

Я: Кто же ты?

Он: Я Наполеон Бонапарт.

Я: Что тебя сюда привело?

Он: Позорное честолюбие.

Я: Злополучный!

Он: Целые вечности прошли после страшного суда Христова; а вот в одном и том же нахожусь состоянии.

Я: Ужасно!

Он: Ужасно не то, что нахожусь в одном и том же состоянии, а то, что я всю свою жизнь только и знал, что оскорблял любовь и благость Божии.

Я: Господь оглянется на всех вас!

Он: Обрывается надежда на это.

Я: Пока эти ваши муки совершенно не уничтожат в вас всякое зло, и не только зло, но и самую возможность когда-либо грешить, до тех пор вы будете находиться здесь.

Он: А потом?

Я: А потом поглощение во Христа.

Он: О, как утешительно!

Я: Точно так.

Он: О, Христос!

Я: Да, только Он один спасет всех нас! О, как же это отрадно!

Я только хочу открыть уста и еще нечто сказать моему собеседнику, как слышу вырывающееся из груди грешников имя «Иисус Христос», «Бог», «Царь наш», «Спаситель мой»… От всего этого я прихожу в восторг!

– О, Господи! Взываю вместе с ними к Тебе, Спаситель мой! Сколько в Тебе любви, блага, милости, жалости! Вот, Господи, созерцая муки и страдания грешников, я весь переполняюсь величайшею жалостью к ним, и мне хочется, чтобы они все спаслись как можно скорее. Но если Ты, самосущая любовь, божественная жалость, божеское отче-материнство, все еще медлишь их спасти, то это только для блага их!

Слышу, как будто кто-то нашептывает мне: «Созерцай больше!» Я подчиняюсь и напрягаю все силы мои. Но пока ничего нового не вижу. Но вот замечаю, что сгущается облако, возникает образ величественного херувима. Он весь как бы вылит из стали. Лицом он обращен ко мне. Слышу, говорит: «Честолюбие – мое детище! Но я его убью о камень моего покаяния перед Христом». Сказавши эти слова, херувим становится невидимым мне. Я все еще смотрю напряженно. Меня глубоко трогают слезы и рыдания грешников. Они, точно деревья, ушедшие корнями в почву, совершенно неподвижны.

Да, бесконечно велики муки сих грешников, и невыразимы страдания заключенных в богоотчужденность! Здесь, по-видимому, немало и моих ближайших родственников и близких знакомых, которых я не вижу. О, благословен Ты, Господи, что не показываешь их мне, иначе я не выдержу, умру от жалости к ним. Ударяют в колокол. Я, точно от сна, прихожу в себя. Сейчас, находясь в церкви, я все время думаю так: «Вот что значит грех! Он есть уплотненное неизбежное долговременное страдание и невообразимое мучение грешника! Всякий грех, даже самый малый, представляет собой полную чашу страдания, которую рано или поздно, но непременно придется испить тому, кто является виновником этого греха. Наше понятие о грехе совершенно не одно и то же, что у буддистов и теософов. Мы всякий грех называем сугубым страданием и мучением, но не в смысле кармы – справедливого возмездия, а в смысле внутренних причин изживания грешниками того или другого греха. Вот наша точка зрения на грех и на все скрытые в нем страдания и муки! Таков всякий грех для грешника!»

О, Христе, о, Боже! Вся Твоя правда заключается только в одной любви Твоей к попирающим Твою правду. Все Твое правосудие состоит в том, чтобы помиловать всех и всё! О, хвала Тебе, Господь Бог мой! Честь и поклонение Тебе, блаженство мое! Ибо Ты моя единая надежда, Ты вечный предмет любви моей, Ты неизглаголанная радость сердца моего, Ты вечная сладость моя, Ты покой мой, Ты сила моя, Ты жизнь моя, Ты опора старости моей, Ты Промыслитель мой, Ты Альфа и Омега всего бытия моего. Аминь.

10 сентября. [Мучения скупых и бессердечных]

Утро. Дивная погода. С десяти часов утра я опять отправляюсь в лес. Во время пути я чувствую сухость в душе. На сердце ничего нет. И думаю: не вернуться ли обратно? Как вдруг посещает меня милость Твоя, Господи, ибо вот я пылаю жаждою снова созерцать муки грешников! Поспешно дохожу до излюбленного моего дерева, останавливаюсь и опять начинаю парить на крыльях созерцания богоотчужденности. Спускаясь в нее, я бледнею от ужаса, и волосы дыбом становятся на моей голове. О, что же я вижу? Я вижу, что вся эта богоотчужденность представляет собой какое-то многоголовое, многочревное и многохвостое животное, вмещающее бесконечное множество грешников! Все они страшно мучаются и страдают.

Одни из них пронзаются зубами этого чудовища, висят, качаются на них, другие наполняют собою желудок и кишки этого ужасного чудища, иные крепко держатся, точно хоботом, бесчисленными присосками его страшных лап. Грешники отчаянно плачут, рыдают, вопят, рвут волосы на голове, непрестанно раскаиваются в своих грехах и молят Господа о помиловании!

Что же это за чудовище такое, столь беспощадно мучающее бесчисленное множество грешников? Оно есть полнота их страданий, принявшая вид сего чудища. Почему муки одних грешников принимают один вид, а у других другой, я на это не могу дать ответ и скажу только одно: по-видимому, все образы страданий грешников создаются согласно свойствам того или другого греха, изживаемого адскими муками.

Смотря на мучения их, я весь трепещу и ужасаюсь, и слезы жалости к ним орошают мои ланиты. Вдруг я слышу: кто-то из них называет меня по имени и просит: нельзя ли несколькими словами переброситься с ним? Я оглядываюсь и вижу, что этот страдалец висит на одном из бесчисленнейших зубов чудовища, и, к своему ужасу, узнаю его. Он был некогда богатым купцом в Сибири, имел много домов, рогатого скота, несколько табунов лошадей, миллиона два наличного капитала. Пищей его была гнилая селедка и дешевые пельмени и только. Рабочих он всегда обсчитывал, никогда нищему не подал даже копейки. Сестру свою уморил голодом. Из-за скупости не женился. И вот теперь, увидевши меня, хочет что-то сказать.

Грешник: Вот мы с минуты на минуту ждем конца всем нашим страданиям, и, увы, нет его. Прошли, по моему счету, биллионы лет, как мы здесь мучаемся, и вот нет конца!

Я: Так ты и здесь ведешь счет времени?

Грешник: По прежней своей привычке, бывшей некогда в земной жизни. Тогда я считал каждую минуту, чтобы использовать ее для скопления денег, а теперь считаю безвременное время, ожидая конца своим нестерпимым мукам!

Я: О, друг мой, не падай духом!

Грешник: Разве?

Я: Когда вы свои грехи испепелите в себе до конца, тогда Господь, как я думаю, оглянется на всех вас!

Грешник: Вот как! Не потому ли и муки-то наши становятся сравнительно с прежними куда легче?

Я: Вы чувствуете это?

Грешник: Еще бы? Как же нам не чувствовать-то? Чувствуем!

Я: Но и теперь вам не сладко?

Грешник: Да, не сладко, сам видишь.

Я: Покаяние! Оно только открывает двери милосердия Господня!

Грешник: О, если бы мы здесь не каялись, то не знаю, что бы и было с нами!

Я: Скажи мне, мой друг, кто столь злополучный висит на зубе этого чудовища рядом с тобой?

Грешник: Это один из священников, бывших на земле, у которого купец Рыков[121] в Скопинском банке деньги растратил. И тот из-за этих денег удавился.

Я: Несчастный!

Грешник: Скупость и бессердечность и привели нас сюда, на место мучения!

Я: Вот что значит быть скупым и бессердечным!

Грешник: Вот этот мой друг по мукам, священник, хочет что-то сказать тебе.

Я: Слушаю.

Священник: Не знаешь ли, хоть когда-нибудь будет конец нашим страшным и невыносимым мукам?

Я: Бог один безначальный и бесконечный!

Священник: О, если бы! О, Христос, оглянись же на нас, оглянись, батюшка. Ибо очень нам тяжело!

Я только хотел священнику что-то сказать, как многочревное чудовище начало своею пастью как бы пожирать моих собеседников, и я уже больше их не вижу! О, великий Господь! Если возможно, то ускорь конец [мукам] всех грешников! Господи! Невыносимы муки их! Но да будет Твоя святая воля во всем! Ибо Ты есть единая любовь божеская, безграничная, Ты единое есть благо, бесконечное благо! Ты есть единая жалость, бездонно-глубинная жалость; а посему, Господи, все, что Ты творишь с грешниками, Ты творишь только из одной любви к ним. Аминь.

11 сентября. [Встреча с бывшим каторжанином]

С половины дня я сегодня опять отправляюсь в тот же лес и на то же место, где я вдохновляюсь созерцательной силой. У меня сейчас отчего-то сильно кружится голова. Проходит час и десять минут. Голова перестает болеть. Я вновь созерцаю богоотчужденность. Я вижу оком сердца моего, что она представляет собой невещественное море тонкого все пронизывающего огня! В этом страшном огне все грешники барахтаются, погружаются в него и снова выплывают на поверхность!

Их так много, что если бы счесть за десять весен всех насекомых на земном шаре, то количество насекомых в два миллиарда раз будет меньше количества тех грешников, которые находятся в этом огненном океане! Они все покрыты нестерпимо-болезненными язвами, ранами, точно азиатской проказой! Все они от великого страдания, как полуживые, еле вопят и еле стонут! Они как бы утомлены своими муками и страданиями! Среди них виднеется бесчисленнейшая рать духов во главе со своим князем – это падшие духи, которые несравненно больше чувствуют всякого рода мучений, чем остальные грешники, ибо они сильнее всех плачут и рыдают. Смотря на них, невозможно удержаться от слез!

Слышу пламенное покаяние ко Христу, несущееся из уст самого сатаны. От его покаяния колеблется даже богоотчужденность. Он все время называет себя клеветником. Вслед за ним с такой же силой каются и все его сторонники, духи злобы. Они взывают: «Господи Иисусе Христе! Прости нам нашу прежнюю клевету по отношению к Тебе!» Слыша это, я думаю: «О, где же теперь есть такое место, где бы имя Твое, Господи, не произносилось? Если уж в самой богоотчужденности оно произносится, то где же оно не произносится? И если сам диавол со своими подчиненными не обходится без произнесения имени Сладчайшего Иисуса Христа, то кто же может обойтись без него?» Так я думаю и размышляю об имени моего Господа, как тотчас слышу, кто-то мне говорит: «Спиридон! Ты как очутился здесь?»

Я: Ты сам кто?

Он: Я бывший каторжанин Нерчинской каторги, которого ты не раз увещевал, чтобы я не клеветал на арестантов начальству.

Я: Это в Акатуе?

Он: Да.

Я: Несчастный!

Он: Я после твоего разлучения с нами, каторжанами, своею клеветою сгубил еще пять человек. И вот за них-то теперь здесь мучаюсь.

Я: Как?

Он: Я их выдал карательной экспедиции в 1906 году, и их повесили.

Я: Злополучный!

Он: Скажи, неужели нашим столь нестерпимым мукам не будет конца?

Я: Бесконечны только одна сущность Божеская и все, что будет жить и находиться в ней, – так беру смелость думать.

Он: Но вот мы здесь, как нам кажется, находимся секстиллионы земных лет, а конца нашим мукам все нет и нет!

Я: Есть ли здесь духовные лица?

Он: Очень много.

Я: Несчастные!

Он: Прощай!

И тотчас погружается в самые недра сего адского огня, и я больше уже не вижу его. После этого я чувствую ужасно грустное настроение. Но вот вижу, как заволновался весь огненный океан. О, как страшно! Вот и сам диавол карабкается в нем, как бы борется с его силой. Океан превращается в рассвирепевший бурный, воющий ураган, и сами грешники в нем в огромнейшем количестве то появляются, то тотчас исчезают! Сильнее прежнего раздаются плач, рыдание, крик, вопль, шум, стон! О, Боже великий! Страх и жалость охватывают все мое существо, у меня буквально стынет кровь!

О, Господи! Спаси всех их! О, Царь мой Христос! Внемли мольбам их! О, Владыка мой Христос! Поспеши извлечь их из бездны ада! Господи! Невероятно мучительно им! Они безмерно страдают, мучаются! Кормилец мой Христос! Ну, спаси же их! Я не могу созерцать их мучения, не могу! О, Христос мой, о, Сын Божий! Спаси же их и помилуй! Они ведь тоже Твое создание! Ах, как невыносимо жалко всех! Все страдают, все мучаются, но так страдают, так мучаются, что все земные страдания есть совершенное ничто, даже меньше, чем ничто. Итак, Господи, не оставь их, простри к ним Свою всеспасающую руку, выведи их из ада и введи в вечный покой, в вечную радость со Отцом и Святым Духом. Аминь.

12 сентября. [Огненная метель]

Рано утром я опять отправляюсь в лес и там снова предаюсь созерцанию адских мук грешников. И что же вижу и слышу?! О, я вижу, что богоотчужденность представляет собой динамическое вращение ужасной пламенной метели. Это динамическое вращение имеет бесконечное множество форм! Одни из них, вроде высочайших столбов, вьются без конца вверх. Другие, точно огромные сталактиты, спускаются вниз, и с визгом и шумом быстро кружатся слева направо; иные, вроде крутящихся страшных смерчей, проносятся над адом. Огненная метель при каждом столкновении с разнонаправленными воронками принимает новые жуткие, вихревые, формы.

Потом вдруг все формы огненной метели с необыкновенной быстротой превращаются в одну страшную воронкообразную пучину. Огненная метель, точно какое-нибудь сыпучее вещество, уходит. И вдруг из только что образовавшейся воронки с необыкновенной силой вырывается огненная вулканическая лава; точно в ненастное время, дым густыми волнами расстилается по всей богоотчужденности. Внутри огненной метели находится бесчисленное множество осужденных грешников! Все они покрыты гнойными лишаями! Лица у них страшно искажены от внутреннего мучения, которое состоит в беспрерывном вращении, подбрасывании и низвержении из этой ужасной адской крутящейся пропасти! Их плач, рыдание, стоны превращаются в страшный шум, потрясающий всю богоотчужденность!

Робкою рукою я дотрагиваюсь до вращающихся возле меня в огненной лаве грешников. Они испуганно смотрят на меня, содрогаются как бы от страха и с болью в сердце говорят: «Кто ты, не имеющий сострадания к нам?» Мне жалко их, и я перестаю их трогать. Страшно. Эту многомиллионную армию несчастных душ огненная метель поднимает вверх и с необыкновенной быстротой низвергает в пучину!

Слышу, кто-то из них жалобно молит Христа о пощаде. Слышу, как многие из сих мучающихся грешников, точно на общей исповеди, исповедуют пред Господом грехи свои! Слышу, как бесчисленное множество грешников плачут и, точно женщины в Великороссии шествуют за гробом, жутко, жалобно и отчаянно голосят от нестерпимого адского мучения! Вижу, как огненная метель закидывает грешников горящей лавой, от которой они кружатся, падают, сталкиваются друг с другом, обнимаются и горько плачут! Вдруг слышу, кто-то молит Святого Духа о помощи. Присматриваюсь и узнаю: это сам диавол молит Его о том, чтобы Дух Святой простил его дерзость, с какой он некогда упрекал Самого Триипостасного Бога в несправедливости к твари. Я также слышу, что кто-то зовет меня по имени. Оборачиваюсь и вижу бывшего моего друга по Афону, одного из монашествующих Андреевского скита. Я спрашиваю, что ему нужно. Он отвечает, что ему здесь невыносимо! Я только хотел сказать ему несколько слов, как вдруг слышу, как тысячи тысяч голосов кричат: «Христос Иисус! Спаси нас! Мессия наш, прости нам нашу дерзость, некогда проявленную к Тебе! Сын Давидов! Не оставь нас, выведи нас их этих страшных мук! Господь наш, Учитель наш, Сын Божий, сжалься над народом Своим!»

Слыша их пламенную молитву, обращенную ко Христу, я от умиления переполняюсь великою жалостью к сим несчастным! На душе у меня становится сладко; я вхожу в экстаз. Душа моя переживает милость, которую Христос готовится ниспослать на сих адских страдальцев! Сосредоточивая взор на них, я вижу одну грешницу, стоящую подле меня. Она спрашивает, узнаю ли я ее. Я отвечаю, что узнаю. Она жалуется, что превратилась в одно нестерпимое страдание! Я отвечаю, что она будет до тех пор страдать и мучиться, пока все грехи ее не сожгутся и не испепелятся в огне адских мучений. Она еще раздумывает, что сказать мне, как огненная метель превращается в страшнейший вой, такой, от которого я содрогаюсь! Я чувствую, как силы моей души слабеют, и я прерываю созерцание.

13 сентября. [Стенания грешников в аду]

День ясный. Тихо. Прохладно. Я бодро иду в лес, чтобы созерцать муки ада! Вижу, как вся богоотчужденность представляется глазам моим наполненной какими-то газообразными и отвратительными огненными крокодилами, крысами, скорпионами, вшами, всякого рода ужасными паразитами, которые с неимоверной силой терзают находящееся здесь бесчисленное множество грешников. Все эти огненные чудовища, газообразные адские животные беспрестанно грызут, жалят и кусают грешников: одних грызут таинственные крокодилы, других крысы, третьих жалят скорпионы, четвертых едят вши и другие паразитные насекомые. Все грешники не знают покоя от сих своих адских мучителей и тиранов, они беспрестанно ревут и скрежещут зубами, одни от ужаса дрожат, скачут, другие падают, иные корчатся и страшно изгибаются! Языки у всех высовываются изо рта; от каждого исходит зловонный запах, от коего все кашляют и задыхаются!

Я думаю, что же это такое? И вдруг слышу отчаянный крик! Это кричат грешники. Я обращаюсь к ним и кричу: «Злополучные! Ваш крик без слез нельзя слышать!»

Они: Мы изныли, измучились, ожидая конца нашим адским мукам.

Я: Тяжелы и нестерпимы ваши муки!

Они: Вот видишь, в какие отвратительные формы преложились все наши страдания!

Я: Беспредельна милость Господа. Он, как я думаю, взглянет Своим всеискупительным оком на вас!

Они: Миллионы вечностей протекли с тех пор, как мы осуждены Христом, а конца все нет и нет! Мы измучились, мы исстрадались до безмерности! О, если бы мы превратились в небытие, это стало бы величайшим блаженством для нас! Но здесь даже смерти нет, и даже умереть нет никакой возможности. И вот в таком состоянии мы вечно мучаемся.

Я: Все это теперь творит с тварью Господь, Он все творит к вящей славе Своей.

Они: Отчаянье затопляет нас!

Я: За что вы страдаете?

Они: За празднословие!

Я: Молитесь ли вы здесь Христу?

Они: Да, молимся.

Я: Что вы чувствуете во время молитвы?

Они: Сравнительно лучше.

Я: О, благостен Господь!

Они: Благостен Господь!

Я: Есть ли когда-нибудь вам отдых, когда эти огненные адские животные вас не тревожили бы?

Они: Никогда.

Сказав это, они вдруг пожираются газообразными животными. Я никак не могу оторвать очей от них, ибо страх, ужас и жалость по отношению к ним сковывают все мое существо; слезы душат меня. Боже мой, думаю я, все эти грешники, когда жили на земле, на других планетах, не думали о том, что их ожидает и что готовят им их же грехи! А теперь вот что они переживают. О, одно горе здесь, одно страдание, одни стоны, одни мучения, плач и отчаянное рыдание! Теперь ничто уже им не поможет и никто их не спасет, все их бытие в руках Того, Кого они всю свою кратковременную жизнь прогневляли, оскорбляли, огорчали и ни во что не ставили!

Но вот опять вижу нечто того еще ужаснее! Я вижу как все эти газообразные животные, которые грызут, кусают и едят грешников, уже оказываются внутри грешников, и последние как бы становятся ими и принимают их образ на себя! Что же делается? О, Боже мой! О, Боже мой! Неужели так тесно срастается человек со своим грехом, что как бы отождествляется с ним? О, слышу чей-то голос, зовущий меня по имени.

Я: Кто это спрашивает меня?

Он: Это я, один из грешников, пришедший спросить: «Как ты здесь [оказался]?»

Я: Ты кто, называющий меня по имени?

Он: Я один из тех одесских бывших босяков, которого ты любил.

Я: Кто же ты?

Он: Помнишь того артиста, который в ночлежном Маразлиевском доме[122] пел тебе арии?

Я: Помню и узнаю.

Он: О, если бы я знал, что ожидает грешника, я бы величайшие подвиги совершал на земле, лишь бы не мучиться здесь и не страдать! Здесь одна секунда мучений бесконечно тяжелее и мучительнее земных мук. И мучения в аду мы терпим не годы, а целые вечности!

Я: Возлюбленный! Муки нужны, в них мы изничтожаем свои грехи, и чрез них мы делаемся совершенно новою тварию во Христе и вследствие сего будем причастниками Царства Божия!

Он: О, Господи!

Я: Думаю, что Он через Голгофу всех нас привлечет к Себе!

Он: О, Христос! Спаси нас!

Сказав это, он исчезает, и я его уже не вижу! О, мысли, мои мысли! Вот что значит ваше греховное направление! Оно непременно переносится на язык, а с языка сходит уже в качестве празднословия и становится делом! О, Христе мой, положи на мои уста печать целомудрия! О, Господи, дай и мне никогда ни одного праздного слова не произнести! О, слава Тебе, Христос мой, о, благодарение Тебе, мой возлюбленный Спаситель! О, хвала Тебе, моя вечная и бесконечная радость, Христос мой! О, прославление и поклонение Тебе, мой возлюбленнейший Сладчайший Иисус! Аминь.

14 сентября. [Мольба ко Христу из адского мрака]

Сегодня отслужив божественную литургию, отправляюсь на свое место в лес. Здесь я, к своему огорчению, вижу, что мое любимое дерево, под которым я предавался созерцанию, срублено крестьянами. Со слезами я ухожу. И вот уже три часа брожу по лесу и никак не найду места, где бы мог предаваться дальнейшим молитвенным [видениям].

Наконец я нахожу другое дерево, еще более могучее. Под ним я опять предаюсь обычному своему делу. Сила созерцательная снова влечет меня в богоотчужденность. Сейчас я в ней. Моим очам открывается ад густым непроницаемым мраком, всегда взрывчатым, гремучим и шумным. Время от времени этот мрак прорезывают бесчисленнейшие молнии.

Я смотрю, и ужас холодит мою кровь. Вдруг, при освещении молнией, я вижу множество живых душ с унылыми поникшими лицами, вращающимися в адском мраке. Я содрогаюсь. Мне представляется, что вся эта тьма состоит из темной массы одних грешников. Все они, как один, с оскаленными зубами, с открытыми ртами, с расширенными ноздрями; с налитыми кровью глазами, распухшими лицами, на челе у них огромные складки безобразно висящих морщин. Все плачут и рыдают. Их стоны, крики, вопли сливаются в шум непроницаемого адского мрака. Я хочу узнать, что такое этот адский мрак, и тщательно осязаю его руками, дотрагиваюсь до него и тотчас слышу: «Кто это? За что ты, безжалостный человек, щиплешь нас?» Я пробую снова ощупывать адский мрак и теперь тоже слышу: «Безжалостный! Или ты не знаешь, что здесь всякая человеческая личность соткана из одних жгучих и острых болезней и страдания?» Я извиняюсь и прошу у говорящего прощения. А он: «Ты не из здешних, что не знаешь законов ада?»

Я: Нет, не из здешних.

Он: Кто же ты?

Я: Созерцающий ваши адские муки.

Он: Созерцающий адские муки? Что же это такое?

Я: Ты сам мне откройся, кто ты?

Он: Я бывший константинопольский купец, никогда не закрывавший своих уст, но всегда смеявшийся и веселившийся со своими друзьями.

Я: Неужели такие муки пожинают только смеявшиеся на земле?

Он: О, да!

Я: О, какие же страшные и нестерпимые муки переживаете вы за этот грех!

Он: О, что было прежде! Теперь нам много легче и свободнее.

Я: Жалко мне вас!

Он: Уже миллионы земных лет прошли, а мы все здесь, и все мучаемся и мучаемся и, кажется, бесконечно будем мучиться.

Я: Слушай, страдалец! Вечные муки только потому так называются, что их ни время, ни пространство, ни другая какая-либо тварная сила не могут уничтожить. Они вне времени, пространства и всякой тварной силы. Они являются вечными и потому, что от века предопределены Богом для выполнения Его всеспасительного дела по отношению ко всей твари, противившейся Его замыслу.

Что же касается их «вечности», т. е. протяженности в бесконечность, то бесконечен только один Бог, и муки ада являются не возмездием за преступление, а средством, очищающим грешников и уничтожающим зло в твари. И когда мы изживем своими муками грех и самую возможность грешить, тогда изничтожится и наша богоотчужденность, тогда закончатся наши муки, и мы выйдем из них совершено новою тварью во Христе.

Говоря эти слова грешнику, я слышу затаенный шепот других падших, которые что-то между собою говорят. Я заканчиваю свое слово, и вдруг из страшного мрака вырываются их надорванные хриплые голоса: «О, Господи! О, Христос! Пожалей нас! Нам уже невыносимо тяжело и мучительно!» Слыша это, я превращаюсь в одни слезы жалости и сострадания к ним! О, действительно тяжелы и невыносимы их муки! Да, думаю я, если человек за время земной жизни не захотел, чтобы его Христос умыл и очистил от грехов Своею голгофскою кровью, если он здесь, на земле, не усвоил себе страдания Господа, не воплотил их в свои плоть и кровь, в свою жизнь, то он как тварь Божия должен будет страданиями изжить собственные грехи. Да и в этом проявляется опять-таки любовь и милость Христа к этим насельникам ада! Так размышляя, я сознаю, насколько бесконечно благостен Христос ко всей Своей твари без исключения! Думая и говоря так, я слышу, как весь ад кается, молится и умоляет Христа о пощаде.

Господи! Ты поистине есть чистая любовь, святое благо, милость, сострадание, доброта, спасение, всепрощение, снисхождение. Ты есть радость, блаженство, вечное бессмертие, красота, сладость! Небесный мой Бог! Я преклоняю колена перед Тобою и молю Тебя, прости, Владыка мой, всем прости и всех и всё введи в Царство Твое вечное и бесконечное! Господи, не оставь никого без милости Своей, не отвращай ни от кого Своего благостного лица! Господи, не закрывай Своих очей от нас! Всегда, Благостный, смотри на нас, и от Твоих святейших, обращенных на нас, взоров мы будем чувствовать себя всегда довольными, бодрыми, сильными, решительными на любые подвиги ради Тебя и полными всякого блаженства и покоя!

О, слава Тебе, Христе Боже мой, слава Тебе! О, благодарение Тебе, упование наше, опора наша, утешение наше, дыхание наше, свобода наша, вечность наша, бесконечность наша, Христос Бог наш! Аминь.

15 сентября. [Встреча со знакомой, всех осуждавшей]

Я спешу как можно скорее идти на то новое место, где был вчера. Сейчас я полон всяких, и тяжелых, и легких, и грустно-печальных, и радостно-восторженных дум! Иду. На пути я встречаю препятствие: два священника нарочно прибыли ко мне за советом. Я, преподав им совет, отпускаю их от себя. Иду. Вот давешнее место. Становлюсь. Опять созерцаю ад. Вижу всю богоотчужденность, представляющуюся огненным ползучим, сплошным мхом! Ему нет границ. Он словно густыми облаками ползет из самой бездны богоотчужденности и обертывает, точно огненным одеялом, каждого грешника. И все грешники, завернутые в огненный ползучий адский мох, страшно стонут. От нестерпимой боли они вопят, сжимают кулаки, скрежещут зубами, кувыркаются, падают, точно мячики, катаются от переживаемых страданий и от этого страшного ползучего огненного мха. Я с ужасом все это созерцаю. Вдруг все они вздрагивают, от страха друг к другу жмутся. «Что же это такое?» – думаю. И вот вижу я, адский огненный ползучий мох вползает в рот каждого грешника, и напластовывается на язык и на горло, и постепенно проникает во внутренность каждого из них! О, как невыносимо страшно! Я еле перевожу дыхание от ужаса. Смотрю, что будет дальше.

Вижу, этот адский огненный ползучий мох проходит по внутренности грешника, и снова ползет по всему его существу, и опять входит в его внутренность! Вдруг я слышу громоподобный голос: «Я первый осудил своего Творца и Бога и вот влачу свое существование в сих адских муках!.. Увы мне, падшему херувиму!» У меня помрачается ум от страха. «Боже мой, – взываю я, – поддержи мои силы, дай мне до конца созерцать грешников, мучающихся здесь!»

Вдруг из бездны богоотчужденности вырываются огненные ползучие мхи, и они, подобно хвостам огромнейших раков, наносят ужасные удары по устам несчастных грешников. Я дрожу от переживаемой мною таинственной жуткости! Я вижу, как сих грешников огненный ползучий мох ввергает в пучину! Слышу страшный плач тьмы тьмущей здесь находящихся страдальцев! Обоняю зловонный запах вроде запаха гнилой рыбы! Меня тошнит. Вот где, думаю, всякий грешник совершенно познает на личном опыте суть того или другого греха! Мы же сплошь и рядом думаем, что грехи наши – это наши ошибки, на самом же деле, какой бы ни был грех, он не является человеческой ошибкой, а, напротив, он есть сопротивление Богу, добровольный уход твари от Творца, он, наконец, есть разрушительное обращение твари на себя саму с целью самоуничижения! Вот какой ценою грешник выгорает, изничтожается сам в себе тем или другим грехом! Так размышляя, я вижу стоящую перед собою женщину, когда-то бывшую мне знакомой.

Она: Узнаешь?

Я: Узнаю. Как ты здесь оказалась?

Она: Миллиарды лет здесь страдаю, и еще, и еще столько же буду страдать.

Я: За что ты здесь?

Она: За осуждение всех и каждого!

Я: Ты же считалась великой подвижницей и девственницей?

Она: С детства не смотрела на мужчин, сохранила чистоту, ежедневно прочитывала Евангелие, каждую неделю причащалась, пять сот земных поклонов клала ежедневно, бедных посещала, все, что имела, раздала нищим. Но вот была слабость – всех осуждать и осуждать исключительно из-за ревности к славе Божией, и вот за это осуждение где я теперь нахожусь!

Я: Господь рано или поздно выведет вас отсюда.

Она: О, Пречистая Дева Мария, моли Сына Своего и Бога нашего за всех нас!

Я: Твердо убежден, что, пока грешники страданиями и муками не изживут свои грехи, до тех пор теплый и светлый луч благодати Божией не коснется их.

Она: Мы все здесь каемся в грехах, всегда просим и молим осудившего нас Христа, чтобы Он спас нас от этих невыносимых мук!

Сказав это, она быстро исчезает из моих очей и входит в самую гущу этого огненного, ползучего мха. Удивляюсь и всем существом изумляюсь тому, как всякие муки и страдания за тот или другой грех принимают различные образы!

Размышляя об этом, слышу ужасный грохот. И вот вижу, как вся богоотчужденность, со всеми в ней грешниками, винтообразно вьется, извивается, взвивается, свивается, опять разворачивается, развивается, распластывается и, точно туман, сгущается, уплотняется и делается полною прежних ползучих огненных мхов!

«Господи! Господи! – думаю я. – Как крестьянин после уборки хлеба молотит хлеб, выбивая из него до последнего зёрна, так и любовь Твоя всячески выбивает, выжигает, изничтожает муками ада всякое зло из твари, чтобы сделать ее чистой, достойной Царства Божия! О, Творец и Спаситель мой! Недостает ни чувств, ни мыслей, ни слов, чтобы осознать и высказать хоть частичку той бесконечно любви, которую Ты благоволил излить на Твое создание. О, Христос мой, о, неисчерпаемая радость моя, о, безграничная сладость моя, благодарю Тебя за все, благодарю Тебя и за самый ад Твой, и за все его муки! Христос мой! Дай мне любоваться Тобою, дай мне смотреть на Тебя, дай мне всегда созерцать живой образ Твой! О, Христос, Ты мой, Ты принадлежишь мне. Аминь».

16 сентября. [Адские муки за злословие]

Чудный, теплый день! В девять часов утра я отправляюсь опять в лес под то же дерево, чтобы опять созерцать вечные муки грешников. Прихожу на священное для меня молитвенное место. Здесь, по обыкновению, меня объемлет прежняя сила, и я опять созерцаю богоотчужденность. Последняя моим душевным очам представляется огненной мглой, которая густым пластом ложится на всё бесчисленное количество грешников, людей и других разумных существ, и с головы до ног пронизывает их и проходит через все их естество. Всматриваюсь в самую эту адскую мглу, которая состоит из острых тончайших игл. Эти огненные иглы – точно ужасные жала скорпиона, исполненные мучительного яда. И вот, находясь в этой мгле, все грешники как бы превращаются в нестерпимую боль, в самые мучения и невообразимые страдания. У этих грешников и плач, и рыдание, и стон, и крик, и рев – все смешивается в какой-то ужасный пронзительный шум! Весь ад превращается в один страшный гул. Я не могу это ни видеть, ни слышать! Передо мной словно столб стоит из невообразимых мук. Но я вижу еще, что адская мгла разряжается и получает другой вид, вид беспредельного сгущенного облака из тьмы-тьмущей огромных шершней. О, с какой же силой они набрасываются на грешников и жалят их! Грешники, во избежание ужасных ран, соединяются в плотную сплошную массу. О, как они ужасны! Жалко мне всех грешников! Я вижу, как они горят изнутри себя, точно большие костры! И исходящий из них огонь шаром вырывается из их уст и тотчас принимает форму языка, и в несколько рядов обвивает шею каждого.

Вижу все это, и чувствую, и понимаю, почему праведники страдают на земле, а грешники благоденствуют. Эта проблема для меня теперь разрешается просто и понятно. Праведники, страдая на земле, изживают все грехи, всё, внедрившееся в них, зло, изничтожают в себе и возможность грешить. Грешники же, если на земле и благоденствуют, то только потому, что не хотят расставаться со своими грехами, и Господь Бог поступает с ними согласно их хотению. Он предоставляет им полную свободу. Если они не захотели уничтожить свои грехи на земле, через веру и любовь ко Христу, то они теперь изживают грехи не на земле, а в аду!

Думая так, я вдруг слышу точно крики людей с тонущего в зловещую ночь парохода, которые среди бушующих волн рассвирепевшего моря вопиют: «Погибаем! Тонем! Погибаем! Спасайте! Спасайте!» Из гущи находящихся в аду грешников докатываются бесчисленные голоса: «Мы страдаем, мы мучаемся, мы погибаем! Господи, осудивший нас на вечные муки, спаси нас, зараженных грехом злословия!» Слыша это, я от страха падаю и переполняюсь к сим несчастным великою любовью и сердечной жалостью! Ах, как же они страшно мучаются! Ни язык человеческий, ни уста ангельские не могут передать даже и миллионной частички тех мучений и страданий, которые терпят эти несчастные насельники ада.

Вижу перед собой двух грешников. Они мне говорят: «Неужели мы будем здесь находиться без конца?»

Я: Давно вы здесь?

Они: Или ты непричастен к нам, что такой вопрос предлагаешь?

Я: О, больше чем кто другой причастен!

Они: Разве ты принадлежишь к тем несчастным, что на земле матерными словами злословили Самую Святую из святых Божескую Троицу, и пречистую Деву Марию, и все таинства Церкви, и, в частности, Евхаристию, и людей, и животных?

Я: Разве таковые есть среди вас?

Они: О, есть много, они находятся в пучине огненной мглы, где их сердца и их языки горят наисильнейшим адским огнем, которым пылает находящийся здесь сам сатана.

Я: Почему же я их не вижу?

Они: Эти грешники принадлежат к богохульникам!

Я: Ах, помилуй всех, о, Боже!

Они: Скажи, если знаешь, будет ли нашим мукам какой-нибудь конец?

Я: Думаю, что да; ибо бесконечен только Бог!

Они: Хотя мы и получили начало бытия, но ведь и мы теперь бесконечны в нашей жизни, понимаешь?

Я: Понимаю. Но ведь вы и я – тварь, созданная безначальным и бесконечным Богом, а зло и грехи не есть нечто созданное Богом, они не есть тварь; а поэтому зло не только не бесконечно, но оно и не вечно. Если же не вечно и не бесконечно зло, то и страдания, и муки ада как живой процесс изживания зла в твари, тоже не вечны, тем более не бесконечны. Более того скажу: цели воплощения Христа в человеческую тварную природу, Его Голгофа в абсолютной полноте осуществятся только при завершении вечных мук грешников!

Они плачут и говорят: «О, Господи, спаси же нас!» Говоря это, они медленно, не сводя с меня очей, погружаются в пучину мучительнейшей огненной мглы, в которой находятся все грешники! Мне очень больно становится на душе! Какая-то нервная дрожь пронизывает меня насквозь, чувствую страх и непреодолимое внутреннее трепетание; на душе сильная тоска и жалость по отношению к сим страдальцам и мученикам ада!

О, Господи, спаси всех! Спаси и грешников, и самого диавола, спаси всю Свою тварь, спаси, о, Боже! Пусть она вся каждый момент прославляет Тебя, единого истинного Бога, и всегда сознает, что Ты один и есть и ее Создатель, и ее Спаситель. Тебе, Господи, подобает слава, и честь, и поклонение во веки вечные. Аминь.

17 сентября. [Встреча со своим двойником]

Утром дождь. В двенадцать часов дня я снова созерцаю адские муки. Проникая в богоотчужденность, я зрю ее превращенной в огненный песок, точно в страшную безграничную пустыню. Этот огненный песок представляет собой невообразимую тучу страшного урагана, поднимающего и вертящего его с необыкновенной быстротой и целыми пластами опускающего на самое дно преисподней. В толще этого огненного адского песка находятся грешники. Их здесь бесчисленное множество. Если разложить всю землю и луну на атомы, то именно такое число грешников находится в сем огненном песке. Все они страшно плачут, рыдают, стонут, мучаются и страдают. Смотря на них и слыша их плач, рыдание и рев, я превращаюсь в одни слезы, в одну жгучую жалость к ним! О, как бесконечно тяжело созерцать адские мучения грешников!

Слышу, как они взывают ко Христу: «Осудивший нас на вечные муки, Господи, сжалься над нами, прости нас!» Смотрю на них, и у меня от ужаса стучат зубы, и ноги подкашиваются, и кружится голова! Вижу, как передо мною несутся, волны за волнами, целые горы этого огненного песка с находящимися в нем грешниками, и все это с необыкновенной быстротой, с шумом и завываньем проносится мимо меня. Одна из таковых волн, по неведомым мне судьбам, вдруг останавливается напротив меня, и из этой волны песочных гор и хребтов грешники спрашивают, кто я. Я говорю им, что такой же, как и они.

Они: Почему же ты не с нами?

Я лишь собирался ответить, как увидел среди них себя. Увидевши себя среди них, я всматриваюсь в своего двойника и спрашиваю его: «Ты кто?»

Он: Я бывший на земле архимандрит Спиридон.

Я трепещу от его слов. А он, продолжая говорить, открывает мне о себе такие тайны, из-за которых он по своим грехам низведен в самую бездну богоотчужденности и находится в ней глубже самого сатаны и всего его полчища! Я, стуча зубами от страха и ужаса, опять спрашиваю его: «Кто еще с тобою так мучается в аду?»

Он: Никто, только я один.

Я: Неужели нет равного тебе грешника?

Он: Нет! Говорю тебе, даже сатана бесконечно праведнее меня перед Богом!

От сих слов я от страха теряю сознание. Через некоторое время я опомнился и, взглянув на своего двойника, вижу, как он в мгновение ока входит в самую гущу огненного песка и исчезает. Волна этих гор и хребтов огненного песка поднимается и уходит от меня. За сею волною появляется возле меня другая, такая же, как и предшествующая, останавливается неподалеку от меня, и из нее масса грешников кричит: «Ты как будто не из нас! Скажи, если знаешь, будут ли когда-нибудь закончены наши мучения?»

Я: Не пророк я.

Они: О, Господи! Мы вот уже миллиарды лет, находясь здесь, каемся и молимся распятому Господу, неужели нашим мукам не будет конца?

Я: Тяжело вам?

Они: Тяжело, бесконечно тяжело!

Я: Несчастные!

Они: Гнев нас вовлек сюда.

После этого я слышу, точно воды ревут морей и океанов, точно облака и тучи превращаются в страшный шум. Что же это делается? О, это из одной из громаднейших гор несущегося огненного песка силою Божьего правосудия мчится и кружится диавол со своими полчищами. Он сильно стонет, вопит, плачет и взывает: «О, Христе, о, Спаситель мой! Взгляни на своего падшего херувима, и прости ему, и всему его полчищу, и сим грешникам грехи их, и прекрати страдания их!»

От такой картины мучений у меня зуб на зуб не попадал. Очень страшно! Не мог я успокоиться и относительно того, что сам, в лице двойника, нахожусь в аду как один из величайших грешников! Что же это значит? О, это значит, что я принадлежу не только ко всем грешникам, но бесконечно и превосхожу их всех своими грехами! Что по поводу сего я могу еще сказать? Одно: благодарю Тебя, мой Триипостасный Бог, за то что я по Твоей милости не лишен и самого ада, где в своих страданиях и муках очищу себя, переплавлюсь и буду Твоим рабом! Ах, это есть Твоя милость к нам, грешникам, и Твоя всесвятая благость по отношению к твари!

Правда, муки все же есть муки, страдания есть страдания, но они в аду вполне для нас заменяют и покаяние, и подвиги праведников, живших до суда Господня! О, Господи! Велика Твоя любовь к Твоей твари! Бесконечно Твое милосердие и к самим грешникам! Ты один любишь всю Свою тварь бесконечно более, чем она любит себя самое! Царь мой Христос, теперь я, как никогда прежде, осознаю Тебя как сущую единую любовь, живую всебожескую любовь! Теперь только я понимаю, что Ты никому не хочешь погибели, а хочешь всем спастись и в разум истины прийти [Cм.: 1 Тим. 2, 4]! О, Творец мой, о, Создатель мой! Благодарю Тебя за все, благодарю Тебя, что Ты есть сущий Бог Логос, благодарю Тебя за Царство Твое, благодарю Тебя и за ад, благодарю Тебя и за муки вечные, благодарю Тебя и за их конец, за все благодарю Тебя, мой вседержавный Христос, ибо Тебе подобает всякая слава, честь и поклонение ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

18 сентября. [Адские муки злопамятных]

Утро. Дивная погода! Я снова отправляюсь в лес. Здесь ожидаю, когда созерцательная сила появится во мне. Проходит два часа с того времени, как я ее жду, но она все не появляется. Но вот явилась во мне эта сила, и я вдруг загорелся ею и опять на ее крыльях лечу прямо в богоотчужденность.

Вновь я созерцаю богоотчужденность. Вижу, как ад представляет собой сплошной метеорный огненный дождь, под коим в ширину и в глубину находится такое бесконечное количество грешников, что им нет числа! Удивительное явление! Находясь под страшными ударами огненных метеоров, они ежемоментно превращаются в разбитые на куски тела, которые в то же время с молниеносной быстротой срастаются и становятся опять цельными! Смотря на такое мучение, сердце замирает от ужаса и острой жалости! Все грешники отчаянно рыдают, невыразимо жутко стонут и сердцераздирающе вопят! Один из них подходит ко мне и говорит: «Брат, скажи, что нужно сделать, чтобы правосудие Божие изменить на милость Его?»

Я: Покаяние!

Он: Кажется, здесь нет места ему.

Я: Покаянию всегда и везде есть место.

Он: И здесь?

Я: И здесь!

Он: Кажется, Церковь так не учит?

Я: Но она не учит и тому, что здесь нет места покаянию.

Он: Триллионы земных лет прошли. Мы все это время каемся, плачем, умоляем Христа, а вот конца-то нашим мукам все еще нет и нет!

Я: Он настанет тогда, когда мы все свои грехи, и всё находящееся в нас зло, и даже и самую возможность творить зло в своей тварной природе совершенно сими муками испепелим, – и тогда и только тогда настанет конец всем мукам.

Он: О, как же мы страшно мучаемся!

Я: Я вижу и сочувствую вам!

Он: Разве ты вне наших мук?

Я: Пока да.

Он: Сгубил нас грех злопамятства!

Я: Кроме вас, сынов человеческих, есть ли кто другие?

Он: Есть бесчисленное множество разумных существ и из других миров.

Я: А диавол мучается с вами?

Он: Диавол мучается на дне ада. Мы часто слышим его, пламенно кающегося перед Богом, умоляющего о помиловании.

Я: Хочу знать, кто мой собеседник. И кем ты был на земле.

Он: Я Иоанн Грозный, бывший московский царь.

Я: И твоя царская власть, и твои постройки храмов и монастырей, и твои монашеские четки, и частое надевание схимы не спасли тебя от сих вечных мук?

Он что-то хочет сказать, но от удара метеора смыкаются его уста, и он падает, разрывается на части и опять срастается, и уходит вглубь грешников. Я слышу страшный свист, от которого вся богоотчужденность приходит в содрогание. Вместе с сим свистом я слышу страшнейшие громовые раскаты по всему аду. Что же это такое, думаю я. Но скоро узнаю, что этот свист и этот страшный громовой раскат есть звуки отчаяния других разумных существ, некогда находившихся в качестве насельников других планет и других миров. Вдруг я обоняю ужасное зловоние, равного которому по качеству и силе на Земле я не знаю, так оно отвратительно и сильно! О, Боже мой, думаю я, что же это творится среди грешников? Ведь все, что они переживают, невообразимо мучительно и больно! Сколько они льют слез, сколько пьют всякого рода страданий, сколько перечувствуют самого отчаянного и ужасного, а ведь конца-то еще нет! Так думая, я вижу, как подходит один грешник ко мне и тихо говорит: «Узнаешь ли меня?»

Я: Нет.

Он: Я бывший каторжанин Нерчинской каторги.

Я: Узнаю теперь.

Он: Злопамятство меня сюда ввергло.

Я: Я считал тебя хорошим арестантом.

Он: Последнее время моей жизни на каторге все делал по-божьему и только немного злопамятствовал, и вот за это я здесь.

Я: Не отчаивайся, думаю, что этими великими адскими муками вам будет проложен путь к Царству Божию.

Он, слыша от меня эти слова, вдруг открывает свои уста и изо всех сил на весь ад кричит: «О, товарищи по несчастью и тяжелым страданиям ада! Послушайте, послушайте, что я скажу вам: все наши страдания пролагают для нас путь в Царство Божие!» И по всему аду начали повторяться эти слова: «Все наши страдания пролагают для нас путь в Царство Божие!»

Созерцая все это, я не могу равнодушно слушать эти мои слова, повторяемые грешниками. Сердце мое наполняется неописуемой скорбью обо всех мучающихся в аду грешниках! Вот, думаю я, где мучение, так мучение! Если бы собрать в одно целое страдания человечества от начала появления жизни на Земле и до ее конца, то они, сравнительно с мучениями ада, показались бы такими ничтожными, как укус мухи по сравнению с колесованием, или распиливанием человека деревянной пилой, или с сажанием живого человека на голый кол! Вот что собой представляют адские муки!

О, Господи! Ты праведен; а потому Ты и всемилостив, и щедр, и благодетелен! На Тебя единого надежда, а посему и я, один из величайших грешников, прошу и молю Тебя, спаси всех падших! Спаси, мой милосердный Бог, всё и всех спаси! Аминь.

19 сентября. [Мучения грешников за убийства]

Сегодня у меня головные боли. К девяти часам утра они прошли. В десять часов утра я опять отправляюсь на то же самое место в лес. Я нахожусь в большом раздумье о себе самом и спрашиваю себя: что такое созерцательная сила? Вдохновение? Нет, это не вдохновение. Фантазия? Тоже нет! Творчество? Тоже нет. Что же это такое? Я думаю, что она есть особая сила человеческой души. Дело в том, что созерцательная сила в высшей степени зависит от чистоты совести: чем чище совесть, тем она сильнее и решительнее проявляет свое действие; кроме того, она не всегда и появляется в человеке. Я на себе самом испытываю, что она ничего общего с вдохновением не имеет. Бывают случаи, когда я чувствую себя находящимся во вдохновении, а созерцательной силы в себе не ощущаю. Правда, эта сила близка к экстазу, но все-таки она и не экстаз! Вот и сейчас я два часа ожидаю ее в себе, а ее нет. Но вот она появляется, и я всецело нахожусь под ее обаянием.

Сейчас я уже на всех парусах мчусь в ад. Что же здесь я вижу? Я вижу нечто для меня непостижимое, вижу целый океан огненной кипящей крови, несметное количество плавающих в этой кипящей крови огненных трупов: мужчин, женщин и даже детей. Вижу также в сем ужасном огненном океане плавающие револьверы, ружья, пулеметы. Вижу плавающие в нем бомбометы, пушки, аэропланы, веревки, виселицы, гильотины. Вижу мечи, трезубцы, ножи, топоры, бритвы, иголки, камни, осколки, колья. Весь этот кровавый арсенал перемешан с бесчисленным количеством грешников и грешниц. Все они, молча, с какой-то безумною жаждою пьют кровавый океан и с такой же жадностью едят огненные трупы и все это исполняют молча. Вдруг во всех грешников вонзаются все эти предметы, которые находятся в кипящем океане, и дробят грешников на мельчайшие частички; последние же опять каким-то для меня неведомым образом делаются цельными. Затем вдруг кровавый океан превращается в такой невообразимый холод, что, сравнительно с ним, наш северный полюс является жарким летом. И вот я здесь вижу грешников в каком-то страшном состоянии: они выглядят точно затверделые от холода камни и вместе с тем они живые!

Всматриваясь в этих грешников, как-то невольно задумываешься над тем, как человечество для решения тех или иных политических и даже церковных вопросов постоянно прибегало к убийству, и что убийство являлось как бы разрешением всех проблем. Мало того, даже христиане точно так же смотрят на убийство: они словно бы совершенно незнакомы с новой силой, истребляющей всякое зло, – с Христовой любовью.

Размышляя так, я внезапно вижу сатану: оледенелым, покрытым и скованным невообразимым холодом тартара. Из его замерзшей груди шепчется молитва: «Христос, спаси меня, сатану, оскорбившего Тебя, моего Бога!» Я вижу, как ад со всеми грешниками совершенно видоизменяется. Превращается в болото гниющих трупов, в которое погрязают грешники: кто до колен, кто до груди, кто по шею, кто ничком лежит, а кто головою погружается в жижу, а ногами торчит вверх, и все они с необыкновенной алчбой поедают трупы, из коих состоит это ужасное огненное болото.

Созерцая все это, я слышу: «Спиридон!» Поворачиваюсь лицом в ту сторону, откуда кто-то меня окликает, и вот опять вижу перед собою стоящего своего двойника. «Я, – говорит он, – пришел сказать тебе, что я, Спиридон, архимандрит, страшно мучаюсь и страдаю в сих муках. Я страдаю за убийство мужчин, и женщин, и своих детей. Я страдаю за свои военные убийственные проповеди, я страдаю за все убийства, но больше всего страдаю и мучаюсь за то, что вся моя жизнь была сплошным распятием Христа, сплошным богоубийством; она была вся насмешкою над Господом, поруганием, кощунством и издевательством над Ним! Синедрион – это я, Иуда – это я, рука слуги первосвященника – это я, бичевание – это я, терновый венец на голове Христа – это я! Больше того, я по своим грехам превосхожу весь мир с самим сатаной!

Я: Да, это – мои личные преступления!

Двойник: Я Спиридон, осужденный в ад, как сугубо превосходящий грехами все существующее! Здесь я мучаюсь и страдаю как сущий Спиридон, а ты – мой двойник! (Указывает на меня.)

Я: Пусть будет так.

Он: Согласен?

Я: Согласен!

Сказав это, он тотчас исчезает, и я его уже не вижу, только от его появления моя душа переполнилась отчаянием, ужасом и страхом! Смотрю, вот подходит ко мне молодая женщина; я ее узнаю.

Она: О, как я сильно страдаю здесь.

Я: За что?

Она: За своих детей, которых я во чреве своем убивала, делала аборты, и вот за это я здесь невообразимо страдаю.

Я: Злополучная!

Она: Ложный стыд и позор принудили меня так убийственно поднять свои руки на детей!

Я: Кайся и молись Господу Богу, да простит Он тебе грехи твои!

Она: Миллиарды лет прошли, как я здесь нахожусь, а прощения все нет и нет!

Я: Его не будет до тех пор, пока все грешники не испепелят, не изничтожат собственными муками и страданиями грехи свои и даже самую в себе возможность когда-либо снова грешить.

Она: О, пречистая Дева Мария!

Я: Все делает Господь только из-за любви к Своей твари.

Она мгновенно исчезает. У меня обрывается созерцание ада, я изнемогаю от ужаса увиденных сегодня мучений грешников, страдавших за убийства!

20 сентября. [Грешники с других планет молятся Христу]

Сегодня сильный и холодный ветер. На душе тяжелая скорбь. Грустно и печально. Весь день нахожусь на том же месте, где всегда переживаю через созерцание то те, то другие явления. Созерцательной силы нет. В девять часов вечера я возвращаюсь домой. Ровно в час ночи я ощущаю в себе эту силу, и теперь я опять нахожусь в богоотчужденности. Что же я вижу?

Я вижу всю ее какой-то газообразной огненной степью, по которой рыскают невиданные великие и малые чудовища. Они и на хребтах, и на хвостах, и лапах, и в своих пастях держат грешников, которых с ожесточением бросают то в ту, то в другую сторону. Вижу, как эти чудища принимают вид величайших размеров огненных змей! Огненные змеи с невероятной быстротой глотают грешников. Слышу, как грешники от страха вопят, плачут, вытягиваются и наконец делаются пищей огненных змей! Вдруг вижу, как адская степь-равнина свертывается в невообразимые горы, которые то раздвигаются, то раздуваются, то возвышаются, то со страшным грохотом обрушиваются вместе с грешниками куда-то в бездну богоотчужденности! От страха и ужаса волнуется вся моя внутренность! Боже, Боже мой, думаю я, вот что переживают грешники! Ибо если бы видимые образы их мучений были вещественны, то для них это было бы бесконечно легче, но по существу они претерпевают от духовных мук. Хотя для грешников их мучения являются и духовными, и вещественными.

Думая так, я вижу перед собою бесчисленнейшее множество не людей, а разумных существ с других планет, также осужденных Богом. Все они нанизаны густыми слоями на рога, усы, брови, на хребты, на ноги и на зубы чудовищ, сравнительно с которыми самые большие киты будут казаться мухами перед слоном! Все эти адские чудища страшно корчатся, свистят и вопят, издают такой сильный рев, будто слышишь самые ужасные раскаты грома! Грешники что-то говорят мне, но чудовища то кидают их в стороны, то опять подбирают, то давят, то мнут так, что те не знают ни малейшего покоя! Сейчас слышу страшный и печальный голос, который сильнее грома и печальнее самой печали. Он вырывается из чьей-то нечеловеческой груди и несется по всей богоотчужденности, и, что поразительно, он несется молитвенно ко Христу! Я прислушиваюсь к нему и понимаю речь его. Вот она: «О, Всеспаситель мой Христос! Помилуй меня, Свое падшее создание, пощади меня, некогда бывшего Твоего херувима, ныне же страждущего в сих муках ада за то, что я самого себя, Твою собственную тварь, похитил у Тебя! Пощади меня, первого Твоего грабителя, похитившего у Тебя мир и ограбившего Твою святую и всеблагостную любовь!»

Эта молитва длится часы. Я плачу. Сердце мое замирает, ведь эта пламенная молитва ко Христу переполнена скорбью и отчаянием.

Но вот я вижу пред собою одного грешника. Он обращается ко мне и говорит: «Я тебя знаю».

Я: И я тебя знаю.

Он: По Нерчинским каторгам?

Я: Да.

Он: Будет ли какой-нибудь конец нашим мучениям? Ибо мы здесь, как нам кажется, пребываем миллиарды вечностей! Вот что значит грешить и не исполнять святую волю Творца!

Я: За что страдаешь?

Он: За грех грабительства. Когда я жил на земле, я грабил людей, и вот моя награда за сей грех!

Я: Не раз я тебя увещевал не делай этого – и ты не внимал моим увещаниям.

Он: Все помню, но теперь не вернешь того, что было на земле. Прощай!

И тотчас исчезает, и я его больше не вижу.

Да, думаю я, всякий грех есть зло, а зло является содержанием богоотчужденности. И вот теперь само содержание ада является нашею жизнью здесь. Вот что значит грешить перед святостью Божией! Слезы и слезы и слезы я чувствую в себе самом!

21 сентября. [Адские муки клятвопреступников]

Эту ночь я провел без сна. Созерцание ада удалило от меня сладостный сон. Утро. Дивный день. Я опять бегу в лес. Здесь вновь чувствую в себе созерцательную силу. И вот уже созерцаю богоотчужденность. Вижу ее в виде бурной огненной золы, которая, точно в зимнее время снег, то поднимается вверх со свистом и завыванием, то кружится, то несется и снова падает! Вижу в ней множество грешников! Они насквозь пронизываются адскою огненной золою! Они все мрачны, как ночь. Сильная скорбь лежит на их челах. Тяжелая печаль отравляет их существование. Муки их бесконечно велики! Они непрестанно плачут, рыдают, вопят, ревут, корчатся, падают от сильной боли, катаются по золе, словно мячики, вдруг встают и, как исступленные, бегут, возвращаются назад, снова падают… И так все время страдают! Мне становится их бесконечно жалко.

Вдруг слышу страшный крик, шум; вслушиваюсь и осознаю, что грешники с воздетыми руками молят Господа о помиловании их, клятвопреступников, давших некогда клятвы и обеты и нарушивших их! Слыша столь отчаянную молитву ко Христу, я переполняюсь необыкновенным состраданием! Мне их бесконечно жалко! Но вижу и что-то другое! Я вижу, как эта страшная бурная огненная зола куда-то с необыкновенной быстротой, спеленав всех грешников, несется и в то же время быстро уплотняется. Плач и вопль грешников становится сильнее и отчаяннее! Что же это такое? Адская зола из огненного состояния мгновенно превращается в стальной холод! Грешники становятся точно бронзовые статуи, но при этом живые! О, это ведь тартар! Страшно! Внезапно вижу надвигающуюся непроницаемую тьму. Тьма. Ничего не видно. Чувствую, что вся богоотчужденность снова куда-то с такой же быстротой несется; вижу, как зола, превратившаяся в стальной холод, опять превращается в огненный поток. Какое же сильное и страшное мучение, думаю я, переживают эти грешники, виновные в клятвопреступлении. О, какой же это великий грех!

Так размышляя, я опять вижу перед собою своего двойника.

Он: Я пришел тебе сказать, что я, архимандрит Спиридон, за попранные обеты, данные мною при купели в таинстве крещения, а также при пострижении в иночество и при других частных обстоятельствах, нахожусь на самом дне мучительного ада!

Я: Злополучный!

Он: Жалею, что ты таков!

Я: Давно ты здесь?

Он: С самого первого дня суда Господня!

Я: Надеешься ли ты когда-нибудь быть свободным от адских мук?

Он: Мы все надеемся, но надежда наша от страшных переживаемых нами мук вся облечена в траур отчаяния! Прощай! Я опять посещу тебя.

Больше не вижу его. Я чувствую, как мои волосы дыбом поднимаются от страха. Что-то непонятное является мне. Я вижу, как грешники едят эту ужасную огненную золу. И чем больше они ее едят, тем они сильнее и сильнее скорчиваются внутри себя, точно облитые какой-то жгучей кислотой, они внутренне горят и пламенеют! О, какие же ужасные муки они претерпевают! Боже великий! Что же делается с этими несчастными сынами погибели! О, как же они невыносимо страдают! Вот что значит не исполнять воли Божией, равнодушно относиться к Евангелию, жить естественной, а не Христовой жизнью! О, как после всего этого страшно смотреть на все, что удаляет и отрывает всякую тварь от Христа. Много, о, как много мы жертвуем в угоду естественным ценностям мира сего, которые по существу являются для нас опасными и бесконечно пагубными!

О, помилуй нас, Господи, всех помилуй и спаси всякого грешника! На Тебя только, мой Жизнодавец, вся надежда в деле нашего спасения! Так думаю я. И вдруг показывается мне из огненной страшной золы фигура женщины; она, всматриваясь в меня, кричит мне, я ли это. Я отвечаю, что это я.

Она: Скажи мне, будет ли конец сим адским мукам?

Я: Тебя я всегда считал святой женщиной – как же ты здесь очутилась?

Она: Некогда клялась принадлежать другому, но, нарушив клятву, не раскаялась в этом и страдаю здесь.

Я: Несчастная!

Она: Хотя я здесь нахожусь, но моя религиозность меня не оставляет.

Я: Это хорошо!

Она: Велики здесь муки и нестерпимы страдания грешников!

Сказав это, она исчезает, и я погружаюсь в глубокие думы о вечных муках. Созерцание мое прерывается. Я нахожусь в необыкновенно приподнятом настроении духа.

22 сентября. [Мучения за любостяжание, воровство и убийство]

Сегодня с девяти часов утра я чувствую в себе созерцательную силу, и вдруг она ставит меня перед богоотчужденностью. Вижу бесчисленнейшее множество грешников. На головах, чревах, руках и ногах их лежат огненные кандалы, которые сильно жгут их и такие причиняют боли, что они то падают замертво, то, точно безумные, пляшут, то с высунутыми языками ревут, то оскаливают зубы от нестерпимых ожогов, то сильно корчатся, скрежещут зубами и, как исступленные, кувыркаются. Но вот вижу, как эти оковы с них спадают и вдруг охватывает их пламя огня и с величайшим шумом и завыванием то поднимает их с быстротою молнии куда-то ввысь, то оттуда ураганом низвергает в бездну. Вижу, как этот огонь уступает место еще более жгучему газу. Он совершенно бесцветный. Все грешники, охваченные газом, от невыразимых мук и страданий приходят в неистовое состояние! Одни себя кусают, другие, сжав кулаки, беспощадно бьют себя и по голове, и по груди! Иные только дрожат и трепещут всем существом. Слезы обильными струями орошают мои ланиты. Боже мой! Спаси всех сих мучающихся грешников!

Но вот слышу отчаянный крик, шум, рев, визг, плач и рыдание! Страх и ужас объемлют мое существо! Мне тяжело. Я задыхаюсь. Опять мне является что-то страшное. Вижу, как весь ад превращается в густое кровавое огненное болото, в которое грешники погружаются головою, а кто-то лежит на животе, кто-то на спине, кто-то карабкается, кто-то только вынырнет и опять тонет. Смотря на них, узнаю одного из несчастных страдальцев и спрашиваю его: «Ты ли Лев, сын Иоанна?»

Он: Точно я.

Я: О, бедный и несчастный!

Он: Грабежами занимался, воровал, имел золотые прииски в Сибири, всегда обсчитывал рабочих, двух своих жен отравил, чтобы стяжать богатство, и вот что получил вместо стяжания!

Я: Благо хоть ты и это получил!

Он: Это ты говоришь о вечных муках?

Я: Да.

Он задумчиво ответил мне: «Может быть, и благо». А сам весь в слезах.

Я: Знаешь, друг мой, Бог есть чистая любовь, и какое бы Он ни выказывал к нам отношение, оно есть проявление только одной Его благостной любви!

Он: Благодарю Его, только уж очень приходится тяжело страдать здесь!

Я: Да, возлюбленный!

Он: О, Христе, о, Боже, о, Спаситель!

С этими словами он исчезает от меня. Грешник сей еще не скрылся из моих глаз, как вдруг это огненное болото вспыхивает страшным пламенем, и все грешники несколько раз завертываются в него и, точно младенцы, крепко пеленаются им и куда-то уносятся в бездну этого ужасного огня! Охваченные адским огнем – одни из них изо всех сил кричат Христу: «Господи, помилуй же нас, Тобою отвергнутых!» Другие же просто голосят и причитают так: «Христос, Свет наш! Христос, Бог наш, Христос, Спаситель наш! Не оставь нас, спаси нас, выведи нас из сих вечных мук, мы больше грешить никогда не будем!» Иные: «Пречистая Дева Мария, поручись за нас пред Сыном Твоим и Богом нашим, спаси нас и выведи всех нас из сих адских мук!»

Слыша их молитвы, я чувствую, как вся моя внутренность охватывается величайшей жалостью! О, какое же они переживают горе, какое страдание, какую печаль, какую скорбь! В моих ушах стоит звон, и голова сильно кружится, и страх пронизывает насквозь. Но вот в сию минуту я вижу еще нечто ужасное. Вижу самого диавола, перевертывающегося в этом ужасном огне. Он весь одно горе, одна печаль, одна скорбь и одно отчаяние. По-видимому, ему бесконечно более мучительно, чем сим грешникам. Он страшно стонет, он так молится Богу: «Оскорбленный мною Христос, Бог мой! Сжалься надо мною, твоим грешным и злым созданием. О, я каюсь пред Тобою в своих злых делах и покорно и смиренно молю Тебя, пощади меня, гордого херувима!»

Жутко становится на сердце! Все мое существо млеет от ужаса! О, Господи, как все это страшно! Спаси, милосердный мой Христос, спаси Свое создание! Слышу, кто-то окликает меня, но лица его не вижу.

«Кто зовет меня?» – спрашиваю я.

– Это я, знакомая твоя по Нерчинской каторге.

Я: Лица твоего не вижу.

Она: Мария Ивановна, некогда бывшая московская купчиха. Из-за богатства я убила мужа и его родного брата с тою целью, чтобы их сотни тысяч присвоить себе.

Я: О, это любостяжание!

Она: Велик грех и великое за него мучение!

Я: Много ли вас тут?

Она: Нет числа!

Я: О, помилуй, Господи, всех вас!

Она: Миллиарды лет мучаемся здесь, а милости никакой!

Я: Скажи мне, пожалуйста, настоящие муки сравнительно с прошлыми сильнее или слабее?

Она: Сдается, что слабее.

Я: Что по поводу сего скажешь?

Она: Все для меня темно и мрачно.

Я: Возлюбленная! Для Бога всё свет, всё одно безгрешное торжество благости и любви Христовой!

Она: Я поняла из твоих слов, что наши мучения не бесконечны.

Сказав это, она вдруг обращается ко всем грешникам и кричит: «Скоро нашим мучениям конец!» И грешники, как один, друг другу кричат: «Скоро нашим страданиям будет конец!» – Слыша это, я переполняюсь величайшим состраданием к ним и, обливаясь слезами жалости, восклицаю: «Господи, спаси! Иисусе Христе, не оставь всех грешников, всех спаси, спаси и самого диавола. Аминь».

23 сентября. [Мучения чревоугодников и сластолюбцев]

Я служил божественную литургию. В одиннадцать часов я ее окончил. В двенадцать часов ночи созерцательная сила снисходит на меня, и я тотчас предстаю перед самой богоотчужденностью. Вижу весь ад, представляющийся моим очам величайшим безбрежным морем человеческих отбросов, невыносимо зловонных и в высшей степени омерзительных. Это море нечистоты и мерзости сильно кипит, волнуется и бурлит. Из него, точно из какой-нибудь вулканической бездны, исходят едкие газы. В этом-то отвратительнейшем море варится бесчисленнейшее множество грешников и грешниц, как людей, так и других разумных существ из других бесчисленных бывших миров! Все они сильно и отчаянно плачут, рыдают, кричат, ревут, шумят. Они также с боку на бок переваливаются, катаются, встают, падают, кувыркаются, погружаются, выкарабкиваются и опять исчезают! Вдруг я слышу: «Здесь страдают и мучаются чревоугодники и сластолюбцы! Они будут страдать и мучиться до тех пор, пока страшными мучениями и страданиями не изживут это море всякой нечистоты и мерзости!»

Неизвестно, кто произносит эти слова, подобные грому! Мои ланиты и угрюмое чело орошает холодный пот! Невообразимо страшно! Жалость наполняет мое сердце. Плач, рыдание, рев грешников продолжаются. Слышу, как они проклинают свою земную жизнь! Жутко становится на душе! Вижу, как жители сего смраднейшего нечистейшего моря вдруг эту нечистоту, точно исступленные, с необыкновенной жадностью поглощают, и тут же выблёвывают, с отвращением отплевываются и отхаркиваются от того, что жадно поглощают в себя!

Вижу стоящего возле меня одного из сих грешников, спрашивающего меня, есть ли ему возможность покаяться перед Богом? Я отвечаю, что есть. Он спрашивает меня, не навсегда ли Бог отвернулся от них? Отвечаю, что нет. Он опять спрашивает о том, какая причина неумолимости Христа к грешникам? Я отвечаю, что муки будут до тех пор, пока они не очистятся от зла. Пока, наконец, не испепелят в них до абсолютного ничтожества самый ад. Слыша это, грешник погружается в море смрада и становится для меня невидимым. Я молюсь Господу и говорю: «О, Христе, Сам Ты видишь, как бесконечно невыносимы муки грешников, сжалься же, Владыка мой, над ними и спаси их!»

Не успеваю кончить молитву, как слышу, в аду творится нечто, достойное умиления и слез! Вижу, грешники поднимают руки вверх и жалобными криками просят и умоляют Христа о пощаде: «Господи! Господи! – взывают они. – Помилуй нас! Христе Иисусе! Прекрати мучения наши!» – О, какое же величественное это зрелище! Весь ад превращается в одну молитвенную живую динамическую тягу ко Христу! Смотря на сию поистине дивную, полную религиозности картину, чувствую, как моя внутренность переполняется жалостью к ним, и хочется самому броситься к ногам Христа и сказать Ему: «Господи! Не встану, пока не помилуешь их. Если же не помилуешь, то ввергни и меня к ним, в эти ужасные муки ада!»

Но вот слышу, кто-то называет меня по имени, оглядываюсь и – увы! Вижу стоящую передо мною дивную девушку, с которой некогда я встречался в Палестине.

Она: Ты ли это, Георгий?

Я: Не ошиблась.

Она: И ты здесь?

Я: Как видишь.

Она: Нет, ты как будто призрак того Георгия, который находится на самом дне ада?

Я: Увы!

Она: Сластолюбие меня сюда ввергло!

Я: Несчастная!

Она: Красота сгубила меня. Помнишь, я ведь и тебя соблазнила. О, как долго тосковала о тебе, чуть рук на себя не наложила! Я всю жизнь люблю тебя.

Я: Никакого повода не подавал тебе любить меня.

Она: Ты был моим кумиром.

Я: За это и расплачиваемся мы.

Она: Скажи, неужели никогда не будет никакого конца мукам?

Я: Бог есть любовь.

Она: Ты говоришь – Бог любовь есть, а как понять, что мы мучаемся уже целые вечности!

Я: Того требует Святость Господня, которая должна влиться в нас, а для этого нам нужно в сих муках переплавиться, перегореть и сделаться абсолютно новою тварью во Христе!

Она: О, как мне стало утешительно, что нашим мукам будет конец.

Сказав это, она делается невидимой для меня. Вот что значит, думаю я, грех чревоугодия и сластолюбия! Какое же ужасное за него мучение, какая страшная расплата! «О, Господи! Сладчайший Иисус! Спаси грешников, мучающихся здесь! Господи, Ты по самой сущности есть любовь; а посему молю и прошу Тебя, пощади, Господи, пощади все Свое страждущее создание! О, Владыка мой Христос, со слезами умоляю Тебя, пощади всех страждущих в аду. О, Царь мой, Христос, ведь все эти грешники есть Твое создание! Ты ведь их сотворил, а не кто другой, Ты их и помилуй, ибо кроме Тебя никто их не пощадит и не спасет! Вседержитель мой, Господи, спаси же их, всех спаси! Ибо Ты один Бог наш, Ты один Спаситель наш, защитник наш, утешитель наш, слава наша, Альфа и Омега».

24 сентября. [Страдания за блуд, прелюбодеяние, курение и проч.]

Сегодняшнюю ночь я не спал совсем. Уже утро. Созерцательная сила снова овладевает мной. Я бегу в лес. Еще не доходя до места, я вдруг чувствую себя воспарившим в богоотчужденность. Вижу богоотчужденность, превращенную в бесконечную цепь гор. Гор, словно созданных из огненного, вязкого, липкого, отвратительнейшего невещественного вещества. Горы этого мерзкого невещественного вещества беспрерывно входят одна в другую точно кольцо дыма – в другое кольцо дыма горючего адски-смолистого вещества. От такого взаимного вхождения весь ад находится в каком-то беспрерывном движении и вращении. И вот эти горы переполнены множеством грешников и грешниц, как земнородных, так и детей, и чад, и граждан других миров вселенной. Грешники с ног до головы покрыты огненными змеями! Змеи плотно прикасаются к ним, и все время кусают их! Змеи полны бесстыдства и дерзости! Кроме змей на них беспрестанно падает нечто вроде огненной жгучей серной пыли. Грешники плавают в ней, будто в расплавленном олове; копошатся как черви, движутся, кувыркаются, переворачиваются с бока на бок и с величайшим отчаянием карабкаются в ужасном, огненном невещественном веществе вверх и целыми биллионами снова падают вниз, обрываются, опять карабкаются и опять падают; а змеи беспрестанно с остервенением кусают их. Змеи зловонны, отчего грешники задыхаются, беспрестанно блюя, и страшно подергивают лицом, и кривят свои рты! Они беспрестанно плачут, трясут головами и скорбно вздыхают. Их вопль, крик, рыдание так сильны, что если, собрав со всей России церковные колокола, выплавить один колокол, то у того не получится звук, сравнимый с воплем сих грешников, находящихся в аду. Гул этого колокола сравнительно с воплем мучающихся грешников оказался бы схож со звуком полета бабочки.

Так думая, я вдруг увидел своего двойника.

Он: Опять, моя тень, я перед тобою!

Я: Что скажешь?

Он: Из бездны ада явился я тебе и хочу сказать: «Здесь я нахожусь бесконечно ниже диавола: абсолютный разврат низринул меня сюда».

Я: Я все знаю.

Он: Знаешь, так кайся!

Я: Каюсь.

Он: Если бы ты каялся, то не попал сюда.

Я: Господи!

Он: Ты испил этот грех до дна; а я до дна пью мучения за него.

Я: Царь мой Христос!

Он: Ты знаешь, за какой грех я здесь мучаюсь?

Я: Догадываюсь!

Он: За грех блуда. Всю жизнь я грешил этим грехом, и вот Господь осудил меня на вечные муки! Я грешил сам с собою, грешил с девушками, грешил с замужними женщинами, грешил со всем живым миром, грешил со всем органическим и неорганическим космосом и, наконец, этим же грехом я грешил и с самим диаволом и вот…

Я: Я знаю.

Он: Одна ведь у меня с тобой совесть, как же не знать!

Сказав это, он, точно тяжеловесный камень, ринулся опять в бездну ада! Его явление наполнило меня безграничным ужасом. Вдруг слышу еще более страшный и жуткий вопль сих грешников. Я вскидываю свои взоры на них и вижу, как все эти ужасные движущиеся и входящие одна в другую горы со всеми в них грешниками начали содрогаться, затем подниматься вверх, затем опускаться вниз и проваливаться в самую бездну. В этот момент все грешники, как один, с поднятыми руками пламенно молят Триипостасного Бога о помиловании их! Слышу голоса: «Спасайтесь, все спасайтесь от ужасных наступающих более тяжелых страданий молитвою к Отвергнувшему нас Богу!» – За сими голосами я слышу еще более голосов, кричащих на весь ад: «Имя Христа, Имя Иисуса призывайте, и мы избежим величайших мук!»

Я весь переполняюсь жалостью к ним. Не успеваю я распутываться со своими мыслями, как вдруг я перед собой вижу молодую девушку и, обращаясь к ней, говорю: «Как ты здесь [оказалась], Бронислава?!»

Она: Грех плоти привел меня сюда.

Я: Не за наши ли грехи ты здесь?

Она: С тобой я не грешила, хотя очень хотела!

Я: А мысли? А чувства? Разве это не одно и то же?

Она: Да, почти что одно и то же!

Я: Бедняжка!

Она: Я грешила сим грехом, заразилась венерией и умерла без покаяния.

Я: Злополучная!

Она: О, как же нас здесь много!

Я: О, как велик грех разврата!

Она: О, Господи!

И тотчас она начала исчезать. Наблюдая за нею, я не замечаю, как провалившиеся в бездну ада бесчисленные горы из невещественного вещества со всеми находящимися в них грешниками, словно совершив молниеносный круговорот, снова поднимаются наверх. И слышу чей-то голос, кричащий на весь ад: «Периоды между круговоротом гор считаются здесь чуть ли не сотнями тысяч земных лет!»

Слыша это, я удивляюсь тому, что грешники, благодаря величайшим мукам, имеют другое время. Только размышляя об этом, я уже вижу, как ад совершенно изменяется и принимает другой вид. Сейчас я вижу огненный студень, полный отвратительнейшей мерзости, полный трупного запаха, смешанного с запахом тухлых яиц и сероводорода. Этот огненный студень безграничен по занимаемому им беспространственному пространству. И вот в этом зловонном беспредельном студне варятся, горят и не сгорают, мучаются и страдают бесчисленные множества грешников и грешниц. Все они имеют странный вид. Одни из них являются сросшимися с теми или другими животными. Иные являются сросшимися с разными птицами, рыбами и также вросшими в них. Другие просто являются сросшимися с трупами: людей, животных, зверей, птиц и рыб, и всякого рода неодушевленными вещами и предметами.

Животные же, звери, птицы, рыбы и всякого рода трупы, неодушевленные предметы и вещи, с которыми грешники срослись и вросли в них, создаются не из живых существ и реальных предметов, а из этого огненного студня, ибо он и создает для них столь ужасные образы. И все эти грешники страшно плачут, рыдают, вопят, ревут, голосят, стонут, скрежещут зубами, цепенеют и отчаянно проклинают жизнь свою!

Но бесконечно сильнее мучаются сросшиеся между собой и проросшие друг в друга мужчины с мужчинами и женщины с женщинами. Эти последние грешники и грешницы так сильно страдают, так страшно мучаются, что такого страдания и такого мучения я еще не созерцал в аду! Все они от невообразимого мучения совершенно теряют человеческий вид! Рты у них до того искажены, что самый отвратительный скелет бесконечно благообразнее их! У них сильно выкатываются из орбит глаза, языки у всех необыкновенно высовываются наружу! Дыхание у всех весьма трудное, точно у страдающих каким-то удушьем, они беспрестанно блюют и свою блевотину с жадностью поедают! От каждого из них несет ужаснейшим трупным запахом, все тела их покрываются большими бородавками, из которых всегда сочится желтый гной, который они слизывают и поедают. Рыдание, плач, шум, рев, дикое мычание, страшный стон, исступленное блеяние – все это стоит над адом неумолкаемым бурным столбом! Вдруг я вижу показавшегося из этого огненного, исполненного всякой мерзости студня ужасно измученного самого диавола. И он вновь исчезает в гуще огненного невещественного вещества. Не успеваю я еще оторвать своих очей от показавшегося и исчезнувшего сатаны, как опять вижу своего двойника.

Он: Вот моя стихия, сотканная собственными преступлениями на [ткацком] станке моей личной жизни.

Я: Ты здесь?

Он: Ты – я, я – ты.

Я: Что же, с чем явился ко мне?

Он: Грехи всех этих грешников есть мои собственные грехи.

Я: Знаю.

Он: Вот из каких грехов я соткан весь.

Я: Кайся.

Он: Самая возможность покаяния засорена у меня отвратительнейшим и обнаглевшим лицемерием!

Я: Нет греха, которого бы Бог не простил кающимся.

Он: Во мне нет ни одной возможности совершить какую бы то ни было добродетель, которая не была бы съедена тем же самым лицемерием.

Я: Неужели ты сам в себе бессильнее диавола что-либо сделать для своего спасения?

Он: Мои грехи, как по количеству, так и по качеству бесконечно превосходят не только грехи диавола, но и грехи всего мира! Потому я и нахожусь в самой бездне этих ужаснейших мук.

Он еще что-то хотел сказать, когда все грешники потянулись молитвенно ко Христу. О, как же они пламенно молятся Ему здесь, чтобы Он их простил и вывел из сих адских мук! Одни из них вопят: «Господи! Прости нас, содомскими грехами виновных перед Тобою, прости нас, и выведи нас, самых величайших грешников, из бездны ада, и спаси нас!» Жутко слушать их отчаянный вопль, обращенный ко Христу!

Вдруг я слышу, кто-то зовет меня по имени. Обращаюсь и вижу перед собою одну бывшую на земле красавицу, по имени Александра.

Я: Что тебе нужно?

Она: Я люблю тебя, я всегда обращалась за советами к тебе: скажи мне и теперь, не знаешь ли, будет ли когда-нибудь конец нашим мукам?

Я: Если бы не было лично-сверхличного Бога, тогда можно было бы сказать, что мукам грешников не будет конца.

Она: О, Господи!

Я: Как ты сюда попала?

Она: Изменила своему мужу, и вот я здесь.

Говоря с ней, я вижу, как огненный адский студень вдруг обращается стальным льдом, от которого несет холодом приблизительно градусов в миллион! Несмотря на такой адский холод, грешники и в нем не умирают.

Правда, они стоят точно мраморные статуи в этом льду, однако они живы, умирать уже не могут. Только хочу стереть со своих очей навернувшиеся слезы, как предо мной показывается грешник, точно вылитый из невообразимого холода: «Спиридон!»

Я: Что тебе нужно?

Он: Ты видишь смену наших мук?

Я: Вижу.

Он: Сразу после суда Христова мы переживаем таковые смены.

Я: Сколько земного времени занимает каждая их перемена?

Он: Думаю, – за один земной день таких смен должно быть до трех тысяч.

Я: Это ужасно головокружительное буреподобное вращение!

Он: У нас здесь другое время, здесь период смены измеряется сотнями вечностей!

Я: За что ты здесь находишься?

Он: Разве я тебе не говорил своих грехов на каторге? Чего же ты спрашиваешь меня?

Я: Помню, помню!

Он: Напомню: я развратничал с другою плотью и вот я здесь.

Я: О, Боже великий!

Он что-то хотел еще сказать, как начал исчезать, и я более не вижу его.

Передо мною появляются три грешника. Я зорко смотрю на них. Подошедши ко мне, они спрашивают меня: «Ты как будто нездешний?»

Я: Человек я.

Они: Ты как будто наш и не наш.

Я: За что вы здесь страдаете?

Один: За табакокурение.

Другой: За употребление опиума.

Третий: А я за употребление морфия.

Я: Неужели и эти привычки в очах Божиих являются великими грехами?

Они: То же сладострастие, только другого рода!

Я: О, Боже!

Они: Это тоже есть в своем роде разврат.

Я: Помилуй Бог всех нас!

Они: Не знаешь, будет ли когда-нибудь конец нашим мукам?

Я: Бог по своей природе есть любовь, любовь же никогда не наказывает, а только исправляет и спасает.

Они, кланяясь мне, становятся невидимыми.

25 сентября. [Мучения самоубийц]

Утро. Дождь. Ветер. В два часа дня установилась погода. Я отправляюсь опять в лес, на прежнее свое место. Придя туда, где всегда предаюсь созерцанию, я вдруг чувствую, что переполняюсь созерцательной силой, и она, тотчас направляя все мои силы, ставит мой дух перед богоотчужденностью. О, что же я вижу? Богоотчужденность представляется мне черным, точно ночь, клокочущим океаном тонкого газообразного огня. Всматриваясь в этот черный огонь, я слышу: какой-то таинственный голос шепчет: «Этот огонь есть сгустившееся отчаяние!» Вот, думаю я, из чего этот адский огонь состоит! Огонь этот находится в мятежном и неспокойном состоянии. Он всегда находится в беспрерывном внутреннем движении. Он и волнуется, и вихрем взвивается, и вращается, и кружится, и с необыкновенной силой вырывается вверх, и тянется вниз, и распространяется во все стороны. И вот в таком-то черном, страшнейшем огне мучается бесконечное количество грешников и грешниц! О, да и как же сильно они мучаются! Прежде всего, они залиты своею кровью и смердящим гноем. У одних кровь ручьями течет по шее, и вместе с кровью потоками течет из той же шеи серый гной, который они с какою-то демоническою жаждою собирают в руки и едят. У других кровь и гной идет из висков, из левого бока, точно из сердца, у некоторых из груди, из чела, из затылка, у других из живота, у некоторых же из половых органов. И весь гной они с непреодолимым стремлением и с сильною жаждою едят, и в то же время его выблевывают и, точно отравленные, то открывают рты, то сжимают зубы и от отвращения к этому гною искажают свои лица. Все сильно стонут, вздыхают, плачут, рыдают, вопят, дрожат и трясутся. Черный огонь пронизывает их насквозь. Поистине ужасны их мучения! Созерцая их, я чувствую, как кружится голова и меня тошнит.

Вдруг вижу опять своего двойника. Он весь покрыт отвратительнейшим гноем и беспрестанно его, точно пес, лижет и ест. «Вот я опять пришел к тебе», – говорит он мне.

Я: Хорошо!

Он: Здесь я сильно страдаю за посягательство на собственную жизнь.

Я: Знаю.

Он: Если знаешь, то почему же ты не каялся?

Я: Каялся.

Он: О, если бы ты каялся, то я не попал бы сюда.

Я: За все благодарю Бога.

Он: Я Его благодарю, а вот ты-то что уходишь от Него?

Я: Люблю моего Господа.

Он: Любящий Христа не посягнул бы на свою жизнь, чтобы самоубийством закончить ее.

Я: Посягнул и остался жив.

Он: Первое зло, а второе милость Божия. А ты за милость-то Божию и остался должным Ему!

Я: Я всегда чувствую себя должником перед Богом.

Он: Да, это верно, ты в долгу пред Ним еще за девять душ; а затем и за целые миллионы душ, сгубленных тобою, да еще за детей ты должен перед Ним, коих ты предал смерти, да еще за одну душу, которая самоубийством кончила из-за тебя, так она любила тебя.

Я: Кровопийца!

Он: Палач!

Я: Недостоин даже и самого ада!

Он: Превзошел самого диавола!

Я: Бесконечно превзошел!

Он: Чаешь ли после столь великих грехов иметь когда-либо конец своим мукам?

Я: Чаю и ожидаю.

Он: О, если бы!

Говоря это, он исчезает. А я остаюсь исполненный невыразимой печали и скорби. Не успел он скрыться от очей моих, как этот океан черного огня со всеми в себе грешниками, превращается уже в такую бурю, что я ничего не вижу. Огненная мелкая пыль, точно страшная метель в зимнее время, со страшным завыванием, свистом, шумом, с молниеносной быстротою несется, кружится, вертится и превращается в невообразимый ураган! Потом эта метель, спирально вращаясь, становится все тише и тише: я уже вижу в ней и грешников – теперь все приходит в прежнее состояние.

Слышу голоса: «Господи, спаси нас, самоубийц! Спаситель, не оставь нас, несчастных!» Слышу другие голоса: «Каемся Тебе, Господи, в грехах своих, прости нас!» Я весь леденею от ужаса! Вот что значит кончить жизнь самоубийством! Если бы люди знали, какое ужасное мучение переживают самоубийцы, они никогда бы не посмели даже подумать об этом грехе! Размышляя так, вдруг вижу перед собой стоящую маленькую девочку. Я изумляюсь и спрашиваю ее: «Дитя мое, как же ты сюда попала?»

Она: Я была сиротка. Нищета и отсутствие посторонней ласки привели меня к самоубийству, и вот я за это здесь страдаю.

Сильно рыдает.

Я: Кроме тебя, есть ли здесь еще дети?

Она: О, бесконечное множество! Даже есть еще много моложе меня, есть даже самоубийцы пяти лет.

Я, исполненный жалости к ней, говорю: «Дитя мое, Христос Голгофою прекратит все адские муки!»

Она: О, Господи! Спаси нас, детей несчастных, да и всех спаси!

И тотчас скрывается от очей моих! Я чувствую ужас! Ах, Царь мой, Христос, спаси всех Своею благостью, спаси, превожделеннейший мой Христос, очень уж нестерпимо жалко всех грешников, жалко даже и диавола, ибо он Твое творение! О, Христос мой, не оставь тварь без любви Своей, Господи! Излей на нее Свою благость, прости, милосердный Владыка, всем грешникам грехи и спаси их. Аминь.

26 сентября. [Мучения за кощунство. Сущность мучений – богоотчужденность]

Сегодня с самого раннего утра, еще до солнца, я в лесу созерцаю страшное зрелище! Я созерцаю богоотчужденность в виде скалистой, безжизненной, огромнейшей планеты. Всматриваясь в нее, вижу, что она представляет собой сплошную массу окаменелых сынов и дочерей погибели, из которых и образовываются скалы и горы! Я ужасаюсь! Ибо их так много, что если сложить их в одну массу, то из нее образовалось бы созвездие Геркулеса! Среди [них] находится много и других разумных существ, живших некогда в других мирах вселенной. Но поразительно, что эти окаменелые грешники и грешницы, составляющие из себя огромнейшую планету, чувствуют невыразимые муки, словно живые! У них и плач, и рыдания, и стоны, и крики являются тоже [словно] окаменелыми. Мучения и страдания их не выразить словом! Я без горячих слез жалости не могу просто созерцать их! Наблюдая за ними, я осмеливаюсь рукою коснуться одного из них, лежащего в виде обожженного камня. А он кричит мне: «Кто ты, безжалостный!? Разве ты не знаешь, что мы представляем собой одно сплошное мучение!?»

Я: Умоляю, прости меня!

Он: Или ты не из здешних и не знаешь, что мы здесь, плотно лежа друг подле друга, не можем пошевелиться, чтобы не вызвать страшные боли, которые в тысячу раз мучительнее, чем все адские муки!

Я: Молю тебя, прости мне, я не знал этого.

Он: Чувствую, что ты не здешний. Скажи мне, как ты здесь оказался?

Я: Созерцаю ваши муки.

Он: Созерцаешь? Значит, ты их не переживаешь? Скажи мне, неужели мы никогда не выйдем из этого мучительного состояния?

Я: Нет, вы выйдете отсюда, но только тогда, когда изживете свои муки, изничтожите их в себе!

Он: Что это значит?

Я: Это значит, что адские муки являются сутью богоотчужденности. Другими словами, сама богоотчужденность есть сущность вашего страдания; вы, как создание Божие, чувствуете себя как бы совершенно оставленными, отвергнутыми Творцом, являетесь чуждыми Ему за свои грехи, за то зло, что вы сделали пред лицом Божиим. А для твари вообще и, в частности, для твари разумной, чувствовать себя отвергнутой, чуждой Творцу Промыслителю – это значит превратиться в одни невообразимо ужасные мучения, нестерпимые для ее сущности. И вот вы, пребывая в столь ужасном состоянии, будете находиться в нем до тех пор, пока страданиями совершенно не очиститесь от греха и зла, не переплавитесь в новую тварь, и тогда настанет конец вашим мукам.

Он: О, я понимаю! Это значит, Бог и нашу богоотчужденность обращает в наше же спасение.

Я: Да, точно.

Он: О, любовь и благость Господни!

Я: Таков Господь Бог по отношению ко всем нам!

Он: Нас бы нужно совершенно погубить за грехи, а Он нас только очищает и спасает.

Я: За что вы здесь мучаетесь?

Он: За кощунство! Я во время земной жизни был епископом. И вот часто, если не всегда, совершал божественную службу с большим пренебрежением, доходившим до этого страшного греха – кощунства!

Не успел я выслушать его, как вдруг весь ад со всеми грешниками, точно от извержения вулкана, дрожит, ломается, разрушается, одна его часть бьется о другую, ударяется и все превращается в обломки. Это происходит с грешниками от невыносимых страданий – будто незримая сила разрывает их на части, но они все же остаются целыми!

Видя происходящее, я исступленно кричу, плачу и рыдаю. Время идет, а этот страшный процесс не прекращается! Наступает, наконец, миг, когда совершается быстрое изменение процесса богоотчужденности. Ад принимает свой первоначальный вид окаменелости, только самое его положение становится другим: там, где до процесса разрушения и дробления были горы, теперь находятся долины; там, где были скалы, теперь большие впадины и обрывы, и все это составляется из мучающихся грешников! О, Боже, как же здесь невыносимо тяжело находиться сим насельникам ада!

Но вот я опять вижу пред собою своего двойника.

Он: За кощунство я здесь мучаюсь, ибо вся моя жизнь была на земле сплошным кощунством. Я, Спиридон, всю свою жизнь кощунствовал перед Богом, и вот где я теперь нахожусь!

Говоря это, он падает, точно тяжеловесная сталь, и скрывается из моих очей. Душа моя переполняется страхом! Но вот я вижу самого диавола! Он, точно исполин, стоя на ногах и всплескивая страшными крыльями, вопит: «О, Владыка мой Христос! Сжалься надо мною и над всеми моими прежними рабами, здесь мучающимися! Прости мне и им грех кощунства по отношению к Тебе! Прости же, Господи, прости!» – И тотчас делается невидимым. Весь ад снова дрожит, снова разрывается на части; одна часть которой бьется о другую. Я от страха лишаюсь сил, тяжелая тоска ложится на душу. Созерцание прерывается. Я прихожу в себя. О, Боже мой, как же страшны муки грешников! Лучше здесь пережить болезни, мучения, страдания, чем после суда Господня невыразимо страдать!

27 сентября. [Диавол проклинает свою гордость]

Утро. Ясный день. Я опять иду в лес, чтобы созерцать вечные муки ада. Сила созерцательная снисходит на меня. Я опять в богоотчужденности. Богоотчужденность! Она вся представляет собой уплотненную смерть! Свойства ее – абсолютное одиночество, самое жгучее отчаяние, незаполнимая пустота и переживание своего невообразимого ничтожества. Вид ее – совершенно бесцветный, незримый огонь: качество ее – невообразимое мучение, страшное страдание! Я удивляюсь тому, что, судя по характеру мук, как будто перехожу от более легких страданий к более тяжелым. Что же сие значит? Теперь я созерцаю более тяжкие грехи и мучения, переживаемые грешниками. Сейчас я не знаю, к каким грешникам пристаю. Знаю только одно, что здесь они мучительнее страдают, чем все доселе мною виденные! Скажу, прежде всего, что здесь их такое множество, что человек не может этого представить. Кроме людей, здесь особенно много других разумных существ с других бесчисленных планет; с ними я вижу и крылатых духов! Все они лежат и переворачиваются с боку на бок с быстротою молнии, кувыркаются, ползут, но встать на ноги не могут. Они плачут, рыдают, ревут, стонут, но их голос напоминает голос смерти! Если бы не рука Господня, я бы от созерцания мучений грешников давно бы умер! Вот что представляют собой их муки, являющиеся самой смертью.

Я вижу, как этот таинственный огонь в одно и то же время и раскаляет грешников до белого каления, и превращает их в стальной холод. По-видимому, все это совершается одновременно, что недоступно обыкновенному тварному пониманию. От сильного движения незримого адского огня слышится какое-то удручающее завывание и полный мертвящей грусти и жуткости свист. Здесь смерть! Я ее еще никогда не видел, теперь я ее вижу здесь. Слышу вопль, и стон, и рев грешников. От страха у меня расширяются глаза; волосы становятся дыбом! Слышу страшный грохот, как будто разрушается вселенная. Вижу, как сам диавол в этой сущностной смерти бьется, переворачивается, катается, ползает и с какой-то жадностью глотает этот таинственный огонь. То же делают и грешники. Здесь смерть! Боже мой! Да что же это? Слышу, как диавол проклинает свою гордость!

«Да будет проклята навсегда моя сатанинская гордость и возрастает во мне смирение Христово! Да будет проклята вся моя гордая сатанинская жизнь, и да возникнет во мне жизнь моего Господа Христа! Да будет проклят, проклят и проклят во мне мой сатанизм, и да появится во мне святость моего Искупителя Христа! О, Господи, помилуй меня, Твое падшее гордое создание; помилуй, ради Имени святого Твоего!»

Произнеся это, он с грохотом падает в бездну этого ужасного незримого огня, и вот оттуда долетает его отчаянный, полный мертвящей печали и скорби стон! Грохот все не умолкает. Но вот опять вижу своего двойника.

Он: Смотри, в каких только я муках ни нахожусь! Здесь я мучаюсь двумя переживаниями: испытываю в одно и то же время и огонь, и холод. Это я расплачиваюсь за твою (мою) гордость.

Я: Знаю.

Он: Если знаешь, то почему не каешься и не просишь Бога о прощении грехов?

Говоря это, он исчезает. Слышу, как с неимоверной быстротой надвигается огненная туча и наступает в богоотчужденности мертвая тишина. Мертвая тишина! Вдруг раздаются страшные громы; таинственный огонь вместе с грешниками сливается с этой страшной тучей, и богоотчужденность превращается в невообразимую бурю, а затем в смерч! Ужас леденит мое существо! Плач грешников переходит в пламенную исступленную молитву ко Христу!

«Господи, Господи! – кричат они, – сжалься над нами и помилуй!»

Я не могу без слез слышать их молитву, обращенную ко Христу, я плачу и прошу Тебя, Господи: «О, Владыка мой Христос, не оставь их, пошли на них свою всеблагостную божественную любовь, сделай их сынами света Своего, введи их всех в Царство Твое божественное, облеки их всех жалостию Своею, Господи! Будь милостив к ним, спаси их и собери всех воедино со всеми святыми Твоими, да славят они всегда Твое святое Имя. Аминь».

28 сентября. [Абсолютный тартар. Адский холод]

По окончании Божественной литургии, я с большой поспешностью удаляюсь в лес к своему излюбленному дереву, где опять, по обыкновению, предаюсь созерцанию ада. Сейчас я вижу его точно Ледовитым океаном, в котором беспрестанно носятся холодные бури и полярные ураганы! Здесь нет ни тишины, ни ясности! Все движется, кружится, вращается, мятется, воет, шумит, завывает и свистит. Здесь в несколько миллионов раз холоднее, чем в пространстве между созвездиями Геркулеса и Большой Медведицы. И вот в таком-то ужасном холоде и находится бесконечное число грешников и грешниц – как людей, так и разумных существ с других планет мировой действительности! Думаю, что я такого количества грешников еще никогда не видел! Они облечены в одежду такого холода, от которого единая секунда превращается для грешника в бесконечную вечность! Это состояние называется абсолютным тартаром, он бесконечно мучительнее всякого огня, даже незримого таинственного огня! Здесь грешники отчаянно стонут, у них слов уже нет! Ни один из них от холода не говорит, лишь один диавол с величайшим трудом произносит что-то!

Созерцая абсолютный тартар, я вдруг слышу: «О, милосердный Господь! Нет более сил терпеть, помилуй меня, себялюбивого диавола!»

Произнося эти слова, он низвергается в бездну богоотчужденности, и я его уже не вижу. Только что я повертываюсь в другую сторону от диавола, как передо мною опять стоит мой двойник; он пристально смотрит мне в глаза, и я читаю в его взгляде немое, но сильное обличение. Печально взглянув на меня, тотчас исчезает. У меня от его вида зуб на зуб не попадает. Страх, мучения совести пронизывают мое существо! Я понимаю, что грех [сатанинский] есть полнота самообоготворенности.

Все свирепеют бури и холодные смерчи! Стон грешников становится неслышным. Увы, Господи, что за невообразимые здесь адские муки! При одной мысли о них леденеет дух и замораживается существо мое! А стихия ада развертывается сильнее и сильнее! Вижу как, точно могучие горы, падает на грешников град! Стона же их совсем не слышу. Царит лишь адская холодная стихия или стихийный адский холод! Изредка долетает до меня отчаянный стон. Это стон сатаны! Когда же холодная стихия ада прекратит разворачиваться и развертываться в себе самой? Уже он весь подернулся непроницаемой тьмой грандиозных адских ураганов. Царит беспросветная тьма абсолютного страха! Если бы сейчас появилась смерть, то и она, точно как и ее отец, диавол, возопила бы к Господу: «Господи! Погибаю!» Так здесь бесконечно тяжело и нестерпимо больно!

Вижу, бури и ураганы как будто утихают, зато холод с неимоверной быстротой все увеличивается и увеличивается! Мне как будто кто-то шепчет, что здесь по Цельсию до двадцати биллионов градусов холода. Я еле держусь на ногах. Вот, думаю я, что из себя представляет тартар! Но вот, слышу, кто-то мне без слов говорит: «Это еще не все». Слыша это, я чуть не лишаюсь рассудка. Вот, думаю я, что собой представляет сущность ада! Вот в каком горниле очищается тварь, упорно сопротивлявшаяся боговселенскому процессу боговоплощения в тварь и тваривоплощения в Бога! Если космические элементы сопротивлялись боговселенскому Христову процессу, то теперь, чтобы влиться в него, они должны будут пережить ужасные муки, и не только пережить, но ими уничтожить ад, чтобы богоотчужденность более не существовала как таковая!

Так думая, я вижу, как от холода тартар разрывается на части, покрывается величайшими трещинами, которые потом скует мороз. Теперь же тартар все сильнее раздирается! О, ужас! Грешники проваливаются в еще более холодные бездны! Снова ад сжимается и снова разламывается! У меня волосы становятся дыбом! Я обоняю трупный запах, вроде разлагающихся крокодилов, черепах, змей и лягушек, ужасный запах! Стонов больше не слышу! Тут я, при виде этого, не удерживаюсь и вопию: «О, Господи! Спаси грешников! Милосердный Христос, Ты ведь за всех пострадал на кресте, пусть хоть частица, одна маленькая частица Твоей святой Голгофы падет на сих грешников, и они спасутся! О, радость моя, Христос мой Бог, спаси мучимую в адских недрах Твою тварь! Христос, воплощенная божеская любовь, Спаситель всего сущего! Ходатай наш! Не оставь всех грешников, взгляни на их страдания, умилосердись, мой Господь, над ними и всех, всех спаси милостию Своею! Христос, прости их и забудь грехи их, и примирись с ними, и спаси их всех по единой благости Твоей. Аминь».

29 сентября. [Для богохульников огненные муки соединились с муками холода]

Сегодня с самого утра погода скверная. Дождь, ветер и холодно. До часу идет дождь. И вот со второго часа дня погода переменилась, выглянуло солнце и стало лучше. Водворяется тишина и тепло. С третьего часа пополудни я опять отправляюсь в лес, и в нем чувствую нисходящую на меня созерцательную силу. Дух объемлет меня и уносит сею силою в самую богоотчужденность, превратившуюся в тончайшую огненную стихию, соединенную с тончайшей стихией невообразимого холода, из которого состоит сущность тартара. Обе эти адские стихии абсолютно объединены между собою, но свойства их остаются цельными и несмешанными. Такое их состояние диктуется глубинами богопротивления. В этих-то ужасных стихиях ада, сочетавшихся между собою, существуют грешники и грешницы. Среди них много и других разумных существ, живших до суда Господня в других мирах вселенной.

Сейчас насельников ада сравнительно мало. Может быть, мне кажется так, ибо их не видно, они стоят головою вниз, точно увязнув в тине. Не слышно ни единого слова от них. Не слышно ни плача, ни рыданий, ни стона, ни вопля. Слезы их тотчас выгорают; а рыдание сковывается невыразимым холодом тартара; стоны их испепеляются силою огненной стихии; а вопль и рев вымораживаются стихией бездонно-глубинного ада, так что здесь царит мертвая тишина. Ее время от времени нарушает немая молитва грешников; она потому называется «немой», что, когда тот или другой грешник молится здесь, он производит движение только одними торчащими вверх ногами. Даже диавол не имеет уже в себе силы сопротивляться адским стихиям и произнести хоть одно слово. Созерцая этих грешников, я молюсь, чтобы Господь послал мне какого-нибудь обитателя ада, чтобы сообщить, кто здесь так сильно страдает. Господь слышит мою молитву: передо мной опять стоит мой двойник. О, какой же он мученик! В нем кроме ужаснейших страданий, невообразимой скорби, страшной печали ничего нет! Он рукою чертит по стихии. Я читаю: «Это богохульники! И я один из таковых».

Начертав эти слова, он исчезает и делается, по-прежнему, невидим! Богохульники, думаю я, вот кто так невообразимо сильно мучается! Они от мучения как бы потеряли свою природу и превратились в чистое страдание! Богохульники! Здесь есть между ними и дети! Я вижу, как и они мучаются, но передать это у меня не найдется слов! Одним примером хочу пояснить глубину их мучений. Если соединить страдания всех мною виденных в аду грешников и сравнить со страданиями сих богохульников, то страдания и муки последних в тысячу раз больше и сильнее первых!

О, Господи, что это за великий грех – богохульство! Вот смотрю я и думаю (но думаю без слов, ибо здесь нет места словам), что этими грешниками поруган и Сам Бог Отец как причина рождаемости Бога Слова, поруган ими и Сам единородный Сын Божий как ипостасный Бог Слово, и поруган Дух Святой как сущий Утешитель! В лице этих грешников, сама богоотчужденность обнажает себя, выявляя собственное лицо, и показывает, что она представляет из себя самой! А думы, думы все сильнее и сильнее овладевают мною, и невольно я вздрагиваю и спрашиваю сам себя: не является ли и моя жизнь сплошным богохульством? О, Господи, спаси меня от меня самого! О, Владыка, я без Тебя погибну! Ты единая моя надежда, Ты единая моя скала, Ты одна моя радость, Ты одно мое утешение, Ты единая моя слава, Ты мой защитник, Ты единый якорь моего спасения! Тебе подобает всякая слава, честь и поклонение. Аминь.

30 сентября. [Свет Христов полагает конец мукам]

Утро. Я бегу в лес, вхожу в его глубь, становлюсь у излюбленного дерева, и внезапно чувствую в себе вливающуюся созерцательную силу, которая тотчас подхватывает мой дух и влечет его! Передо мною появляется бесчисленнейшее множество всякого рода и вида животных и птиц, насекомых и бацилл, микробов и всех представителей органического и неорганического мира земли и других планет! Они кажутся мне не теми, какими я видел их на суде Господнем. По их взорам и движениям я замечаю, что им дан разум и религиозное чутье. Что это такое, думаю я? Спросить бы кого? Но среди них нет ни одного человека. Смотря на них, я с радостью замечаю, что они становятся все светлее! Что же такое? Ведь вся эта тварь, как я знаю, была осуждена Творцом на вечные муки? Что же теперь я вижу? Я полон изумления. Я изумляюсь тому, что, хотя все они томятся в аду, но богоотчужденности здесь уже нет, наоборот, все они жизнерадостны, но в то же время сдержаны, они как будто сами не менее меня изумлены Что же это такое?

Вдруг вижу, как они озаряются горним светом! Поднимаю очи вверх и, к своему удивлению, вижу над ними бесшумно парящего светлого Ангела, тихо говорящего: «Наступил конец мукам!» Слезы радости брызнули из глаз моих. О, Господи, невольно вырывается радостный вздох из моего сердца, я вижу прекращение мук! Ах, Боже мой, вот что я вижу!

А все животные и птицы, и насекомые, и бациллы, и растения, и весь органический и неорганический миры становятся светлее и светлее! Вдруг созерцательная сила переносит меня в другую область, где я вижу все солнца, все планеты, все кометы, все метеоры, а также и все космические силы, весь мировой эфир, самое время, и самое пространство, и самую космическую сущность, пребывающих в каком-то недоумении, но уже вне всякой богоотчужденности! Вот, наконец, и наступил конец всем мукам, думаю я, а сам захлебываюсь от радости! И весь переполняюсь благодарностью к Богу, и изумленно взываю к Нему: «Ах, Боже мой, Боже мой!» Теперь уже от радости я весь в слезах. И вот вижу парящего над всеми сими светлого Херувима, говорящего: «Муки заканчиваются, наступает боговселенское Царство Христово».

О, Боже мой, думаю я, как ты бесконечно благ по отношению ко всей Своей твари! Все здесь пребывают в каком-то радостном, но покорном ожидании! На всем лежит печать внутренней неотъемлемой надежды. Вижу второго херувима, парящего над мирами вселенной, что находились в аду. Он радостно восклицает: «Спасение всей твари!»

Вот, думаю я, когда настал конец мучениям грешников! Ах, сколько же теперь по поводу этого радости на небе! Муки здесь прекращены! Вся страдавшая и мучившаяся тварь находится в неизреченной радости. Но вместе с тем еще в каком-то неопределенном – выжидательном – состоянии. Вот опять парят над этими мирами два херувима; они громко возглашают: «Осанна! Осанна! Осанна Агнцу Божию, победившему ад и смерть!»

«Ах, Боже мой, что же это будет? – думаю я. – Ад упраздняется, богоотчужденность изничтожается, муки прекращаются, грешная тварь перерождается в новую тварь во Христе. Всеспасение Христа уничтожило зло и восторжествовало над врагами!»

Вот когда получается полное воскресение Христа, вот когда наступает всесущая Пасха Христова! Вот когда и весь мир будет единым боговселенским Царством Христовым. О, осанна Христу, осанна Его всеспасаемости!

А свет Христов все более и более просвещает все, что доселе мучилось во тьме и тени смертной. Муки ада прекратились. Что же теперь будет делать Христос с этою тварью, которая уже наполняется в себе и разумом, и боговедением, и божественной духовностью? Ах, как бесконечно милостив и благ Господь ко всей Своей твари! О, Господи! Сердце замирает от радости! Хочется плакать и плакать перед Тобою, хочется сгореть от любви к Тебе. О, Святой Бог наш! Дай мне досыта нарадоваться от одного чувства благодарности к Тебе за прекращение мук грешников! О, благость Ты наша, о, Спаситель Ты наш! Как же не любить Тебя, столь благого и милосердного, каким есть Ты, мой Искупитель! Аминь.

1 октября. [Просветление грешников. Покаявшийся сатана прощен. Освобождение от мук ненавистников, завистников]

Второй час ночи. Созерцательная сила охватывает мое существо и опять восхищает мой дух. Я не знаю, куда она меня влечет. Но вот она ставит меня лицом к лицу перед грешниками, но уже свободными от всякого адского мучения! Господи! Здесь все мне знакомо. Этих грешников я когда-то видел! Да, это те же самые грешники, что страдали здесь за свою злобу. О, как же их много и премного!

Все они стоят и еще затаенно переживают в себе радость. Вот они изумленно смотрят друг на друга, что-то между собою говорят! О, Боже, да ведь они просветляются! Ах, да что же это такое! Да ведь они делаются все светлее и все радостнее и радостнее! Ах, Творец мой Христос! Неужели уже прекратились муки? Лица их всё благообразнее и благолепнее становятся. О, какое же множество среди них есть и женщин! Бедные мученики и мученицы ада! О, сколько здесь вы перенесли всякого рода мучений и страданий!

О, Господи, что я вижу? Вот, точно светозарные солнца, парят над ними два херувима! Ах, Боже мой, Боже мой! Сердце замирает от счастья! Я не могу удержаться от слез. Вот они спускаются к ним. Грешники пред ними становятся на колени и все от радости плачут. Один херувим извещает им волю Господню о помиловании, а другой, подняв руку к небу, клянется именем Триипостасного Бога, что отныне всякие адские муки закончены и что они своими адскими муками переплавили себя в новую тварь во Христе!

Тотчас созерцательная сила в мгновение ока переносит мой дух как бы в другое место. Вот она ставит меня лицом к лицу перед еще более чудесным зрелищем. Я вижу самого диавола со всеми его присными. О, как он величественен и задумчив! Он что-то говорит несметным полчищам своих духов. На устах его смиренная улыбка. Вот к нему подошли такие же, как он, величественные херувимы; они робко говорят с ним. Он, слушая их, молитвенно поднимает руку к небу и осеняет себя крестным знамением. Он величественно, но в глубокой задумчивости обходит ряды своих подчиненных и что-то им говорит. Они все осеняют себя крестным знамением, и на лицах у всех появляется сдержанная радость.

Но вот над ними быстро парят семь светозарных херувимов. Они спускаются как раз на то место, где сейчас лично находится диавол. Один херувим что-то говорит Сатане; тот становится перед ним на колени и сильно плачет, закрыв чело свое правою рукою. Другой херувим извещает падших духов о помиловании их Христом. Все эти полчища духов падают и с великими слезами воздают благодарение Богу. Херувимы поднимаются и парят ввысь. Сам диавол после появления здесь херувимов становится еще светлее и прекраснее! Я от радости никак не могу перестать плакать. Да и зачем переставать плакать, когда все и всё спасены! Когда невообразимые муки грешников закончены, когда между Богом и всею тварью уже нет никакой вражды, когда, наконец, всё Его бесконечною любовью абсолютно примирено!

Созерцательная сила снова восхищает меня и с быстротою света куда-то влечет. Вот она меня опускает, я останавливаюсь и вижу перед собою еще других грешников. Узнаю, что это грешники-ненавистники! О, как же их много! И они все свободны от вечных мук ада. Лица у них радостные. Они робко между собою разговаривают. Сдержанная улыбка не сходит с их лиц. Все они как-то изумленно смотрят друг на друга. Часто слезы радости навертываются на их глазах. С минуты на минуту они становятся все светлее и светлее. Вот две грешницы о чем-то между собою разговаривают. Одна другой показывает вверх. Действительно, с горних кругов парят два херувима; они спускаются к сим грешникам. Грешники внимают их словам. Минута. Все грешники падают на колени, осеняют себя крестным знамением и с великим воплем и с сильным рыданием благодарят Христа за Его к ним милость. Картина невообразимо трогательная!

Наблюдая все это, я и не замечаю, как та же самая сила созерцания еще куда-то влечет меня. Вижу еще третьих грешников – завистников! Все они переполнены таинственной, но такой сдержанной радостью. У этих грешников чувствуется молитвенное настроение и религиозное горение к Богу. Они часто смотрят вверх и осеняют себя крестным знамением, всхлипывают от радостных слез. Не отрываясь от них взором, я вижу, как они постепенно становятся все бодрее и веселее; и их фигуры всё более и более выпрямляются и принимают такой красивый облик! На всех их лежит детская кротость и во взорах светится огонек абсолютной покорности воле Божией. Но вдруг озаряет их свет: к ним спускаются три архангела. Грешники со слезами на глазах впиваются в них взорами. Те что-то им говорят. Грешники, слушая их, поднимают свои руки вверх и громко восклицают: «О, Агнец Божий, взявший грехи мира на Себя! О, Христос, о, Спаситель наш! Хвала Тебе за то, что Ты спас нас!» Архангелы тотчас взвиваются и парят ввысь!

«Господи, Господи! – думаю я. – Кто столь благостен, столь бесконечно любвеобилен, как не Ты один, премилосердный Христос! Вот хотя бы взять этих грешников, Ты их наказывал, но наказывал для того, чтобы еще больше помиловать. О, как же они теперь бесконечно рады своему спасению! Вот и сейчас они делаются как-то светлее, бодрее и красивее. А на лицах их еще лежит какое-то утомление и задумчивость. О, Господи, что же я созерцаю! Какое для меня величайшее блаженство видеть грешников, уже окончивших свое адское мучение! Христос, слава моя, Христос, любовь моя, Христос, надежда моя, Христос, покой мой, Христос, сладость моя, Христос, блаженство мое, Христос, Альфа и Омега! Аминь».

2 октября. [Перерождение бывших грешников. Помилование лжецов, хитрецов и осужденных за коварство]

Ровно в двенадцать часов ночи я, покорный путеводительнице моей, вижу уже иных грешников, бывших корыстолюбцев! И они, точно только что проснувшиеся от глубокого сна, смотрят друг на друга с величайшим изумлением. Что такое, думают они? Где же ад? Где их муки? Ничего уже этого нет! Что же это такое? И, действительно, они робко друг на друга смотрят и друг к другу обращаются, как будто не верят себе, что именно это с ними происходит! Но вместе с тем они чувствуют религиозное умиление; ибо они необыкновенно часто обращаются лицом на восток, а взорами вверх – как будто они чего-то с нетерпением ожидают. Но вот озаряет их свет: появляется над ними четыре светоносных херувима, они возвещают им волю Господа. Грешники поднимают великий радостный плач. И все они, осенив себя крестным знамением, поклоняются Отцу, и Сыну, и Святому Духу, Троице единосущной и нераздельной. С сего момента они еще светлее становятся, все радуются, все от радости слезами орошают свои ланиты. Ах, какое же неизреченное милосердие Господь Бог изливает на всю Свою тварь!

Так думал я, и меня самого озаряет великий свет. Смотрю и вижу, как эти четыре херувима пролетают мимо меня и исчезают в выси. Не отрываясь взорами от них, я чувствую, как моя путеводительница тотчас берет мой дух и моментально переносит к другим бывшим грешникам – сластолюбцам. Они также все находятся в напряженном изумлении, друг на друга смотрят удивленно и молчаливо, у всех у них приподнятое настроение, все чего-то ожидают, у всех у них взоры отуманены еще скрытой внутренней радостью. Они с минуты на минуту все более и более просветляются. По мере их просветления и самые их лица становятся красивее, чище и прозрачнее. Но вот раздается над ними какой-то приятный голос, точно мягкий бархатистый раскат грома, говорящий: «Осанна, осанна, осанна Христу! Се возвещаю вам спасение».

Я смотрю и вижу парящего над ними херувима. Он, точно солнце, спускается в бледную лунную ночь, и все бывшие грешники внимают его речи.

Херувим: «О, отныне сыны Божии! Агнец Божий, вземший на Себя грехи мира, взял Он и теперь на Свои славные святые рамена и все ваши грехи. Посему Он, Всеблагостный, послал меня, Своего вестника, к вам открыть Его святую волю. Внимайте же! Муки ваши навсегда прекращены, отныне изливается на вас великая любовь Господа!» – Сказав это, он, распластав крылья, точно солнце, поднимается в высь и скрывается в ней.

Бывшие же грешники с великим плачем падают, и поклоняются Христу, и взывают к Нему: «О, Христос, о, радость наша! Ты прекратил муки наши, Ты положил конец страданиям нашим! Ты осушил очи наши от слез печали и адской скорби, Ты наше отчаяние заменил в нас несокрушимою надеждою. О, будь же всегда благословен и препрославлен!» Видя их неописуемую радость и слыша их пламенную молитву ко Христу, я, как ребенок, рыдаю от великой во мне радости. Да и как же не радоваться, когда вся тварь освобождена от страданий и мук, когда она стала свободна и от всякого греха и зла, когда, наконец, она совершенно свободна в себе даже и от всякой возможности грешить!

Произнося эти слова, я мгновенно оказываюсь в объятиях созерцательной силы и в полном подчинении ее воле. Она с быстротою молнии ставит меня перед бесчисленнейшим количеством других грешников – бывших лжецов. И вот я смотрю на них и вижу их смиренными, кроткими и радостными. На устах их часто появляется странная, невинная улыбка. Они кажутся, будто только что родившимися! На челах у них заметна какая-то затаенная мысль, которая и радует их, и в то же время как бы сдерживает их внутреннюю радость. Все они просветляются, становятся красивыми; глаза их горят огнем внутреннего восторга. На них снисходит некая приятная теплота. Они ее чувствуют и недоумевают, откуда это все? Внезапно они озаряются неизреченным светом! Херувим пролетает мимо них и скрывается за пределами их взоров. Они со слезами смотрят на место, где он исчез от очей их. Минута. Появляются еще три херувима и тоже скрываются. Еще минута, другая… Свет озаряет бывших грешников, и к ним спускаются два херувима! Они что-то говорят им. Все от радости вздрагивают, плачут, всхлипывают и даже рыдают. Один из херувимов продолжал еще говорить – как все становятся на колени и, ломая руки от радости, благодарят Господа за оказанную величайшую милость. Оканчивая свою речь, херувим с радостной улыбкой, поднимая крылья, парит в высь и скрывается в ней. Другой же херувим, поднимаясь от них, следует по тому пути, по которому еще раньше этих двух пролетели херувимы и скрылись за пределами видимости.

Я же, смотря на эти души, бывшие в аду, грешников-лжецов, замечаю, что и они все радостнее и радостнее становятся. Дух их бодр и становится еще дерзновенней и свободней; молитва их все более и более изливается в благодарности к Господу Богу!

Отсюда я той же самой силой переношусь к другим бывшим грешникам – хитрым и коварным. О, какое же множество их! Эти грешники как будто обновляются, перерождаются. У них удивительно сейчас светлый, прямой взор, радость изобилует в нем! Движения их в высшей степени скромны и в то же время величественны; осанка их прямая, речь тихая, на челе зрится отпечаток глубокого смирения и покорности воле Божией, простота и искренность просвечиваются во всем существе их. Слезы умиления орошают ланиты их. Они до крайности изумляются тому, что сейчас с ними делается! Они все более и более становятся светлыми. Но вот целый сноп света падает на них. Они от изумления вздрагивают: над ними парят три херувима и громко взывают: «Осанна Сыну Давидову! Слава, честь и поклонение Агнцу Божию! Царь славы Христос победил ад, уничтожил смерть и даровал сущую свободу всем бывшим грешникам! Отныне нет ада, нет грешников! О, сыны и дочери человеческие, сыны и дочери всей вселенной, муки ваши изжиты вами, и самый ад изничтожился страданиями вашими, но только по милости Христовой Голгофы! Все же бывшие грешники, слыша это, всплескивают руками, обращаются на восток, осеняют себя крестным знамением и становятся на колени, с радостными слезами благодарят своего Господа, Спасшего их от ада. Час, два, три! Молитва заканчивается; радость все более и более увеличивается в них!

После сей молитвы они становятся все светлее и светлее: духовная красота вторгается в них и преобразовывает их. Ах, какая же бесконечная любовь Христова проливается на всю тварь! Кто может изречь Его благость, которую Он изливал, изливает и будет изливать на тварь?! Аминь.

3 октября. [Помилование лицемеров и тщеславных. Благодарность Господу за освобождение]

В два часа ночи моя путеводительница снова восхищает меня на чудное зрелище и ставит перед бесчисленнейшим количеством людей обоего пола и других разумных существ из других бесчисленных миров. Все они находятся в величайшем недоумении! Им кажется бесконечно странным, что они больше не мучаются в аду. Все они с величайшим изумлением робко смотрят друг на друга и с некоторою даже боязнью спрашивают один другого: что это такое? Неужели прекращены муки? Одни из них говорят, что прекращены, а другие скептически к этому относятся и думают, что это свершился какой-то перерыв, иные же сами себя ощупывают, чтобы убедиться, что это действительно они, и что они находятся вне ада, и что они не мучаются! Другие удивленно смотрят сами на себя и сильно плачут от радости; некоторые же говорят: «Господи, неужели конец нашим мукам, неужели Ты простил нам наше лицемерие?» Лица у них становятся все светлее и светлее, настроение у них также становится все радостнее и радостнее! Они начинают приходить в нормальное состояние: безобразие заменяется красотою, печаль сменяется внутренним восторгом. Стан их быстро выпрямляется; силы обильно вливаются в них; они молодеют, с минуты на минуту становятся все прозрачнее и прозрачнее, все одухотвореннее и одухотвореннее. Они не верят тому, что с ними делается! Улыбка все чаще и чаще появляется на их лицах. Вдруг их озаряет свет! Они от радости плачут. Над ними появляется херувим и снова исчезает. Радость необыкновенная! Слезы, восторг, молитва! Они все светлее и светлее становятся.

Внезапно опять изливается на них свет. Опускаются к ним херувимы: другой, третий, четвертый… Бывшие грешники-лицемеры теперь еле стоят от радости на ногах, они все – одно внимание! Херувимы возвещают им милость Христа. Бывшие грешники становятся на колени и с великим плачем благодарят Господа Бога за Его столь к ним непредвиденную и даже неожиданную любовь. Молитва их длится ровно три часа. После всеобщей молитвы одни все еще продолжают от радости плакать и рыдать; а другие, поднимая руки вверх, говорят: «Христос! Спаситель наш! Оглянулся Ты на нас, простил нам наши грехи, прекратил наши муки, упразднил ад». Иные же взывают: «О, Пасха наша, о, воскресение наше, о, жизнь наша! Помиловал Ты нас, прекратил страдания наши!» Третьи же, смотря вверх и ломая свои руки, обнимая свою голову, говорят: «О, возлюбленный Ты наш Бог, чем же мы теперь отблагодарим Тебя за столь великую любовь Твою к нам? Мы ведь не одну вечность страдали и мучились, да еще, о, как же мы страдали и мучились! А вот теперь мы свободны от этих столь адских мук!»

Так они все, обращаясь ко Христу, изливают свою любовь к Нему. Смотря на них, невозможно удержаться от слез, только бы плакал и плакал! Вдруг эта сила берет меня и куда-то в течение десяти минут переносит. И ставит меня перед бесчисленнейшим количеством людей и других разумных существ. Я узнаю, что все эти души страдали в богоотчужденности за свою лень. Теперь же все они стоят почему-то задумчиво, друг на друга смотрят тоже с каким-то изумлением; некоторые из них друг друга о чем-то вопрошают. Все в полном недоумении! Вдруг они обоняют какое-то предивное благоухание! Все тотчас становятся веселее, жизнерадостнее, и у многих появляется живая улыбка. Блестит над ними свет. Они все переполняются радостью, слезы и рыдания охватывают их. Величие, красота, сила, дерзновение обильными потоками вливаются в них! Они просветляются, восстанавливается их благообразие; молитва пламенем вырывается из груди их. Свет! Херувимы слетают к ним: один, другой, третий, четвертый и пятый! От их появления бывшие грешники подняли руки кверху и долгое время кричали: «Осанна Сыну Давидову! Осанна благословенному Господу, осанна Христу, Сыну Божию, Осанна Спасителю нашему Господу!» От их приветствий все колеблется, и сами херувимы плачут от радости. Херувимы возвещают о том, что бывшие грешники не только прощены Христом, но и усыновляются Самому Богу. – Слыша это, те от радости не знают, что и делать! Одни из них просто голосят, точно женщины, другие плачут, иные молятся, а другие рыдают и танцуют. Ах, Боже мой! Что делает в человеке неизреченная радость! Смотря на них, я становлюсь на колени и благодарю моего Господа за спасение их. Херувимы с великою радостью возвращаются к Пославшему их.

Меня опять эта же сила переносит к другим бывшим грешникам – к страдавшим в аду за тщеславие. И вот я вижу и их другими, свободными от вечных адских мук. Настроение их преисполнено изумления и даже растерянности и робости. Все они от сильного изумления лишились как бы дара слова, так они молчаливы и ушли в себя! Все они робки, задумчивы, никакой между ними нет речи. Они будто только проснулись от сна. Вижу, как изредка, то там, то здесь прорезывает всех приятный мягкий свет, но это не молния. Появление света сего действует на них благотворно. От сего света они все более и более приходят в себя, быстро просветляются, чувствуют в себе безграничный приток духовных сил; между ними происходит обмен мыслей и чувств. Изумление в них растет. Стала появляться улыбка. Обезображенные от адских мучений и страданий лица их делаются с минуты на минуту все красивее и красивее. Движение их становятся все более величественными и прекрасными! На всем их существе лежит глубокое смирение и совершенная преданность воле Божией, на челе их сглаживаются морщины адских страданий, они как будто во всем претворяются, и преобразовываются, и преображаются.

Свет! Слышится чудное и пречудное тихое пение – это парят куда-то три архангела и поют гимны святой Троице. Бывшие грешники замерли от сладости этого пения. У всех выступили слезы на глазах. Но вдруг заливает их неописуемый сладостный свет: два херувима предстоят перед ними и возвещают им вечную и бесконечную свободу от адских мук. Они, слыша это, точно скошенные под рукою жнеца колосья, все до единого повалились на землю и с неудержимым плачем благодарят Христа. Час, другой, третий, четвертый, пятый… Они, точно в исступлении, изливают свою благодарность ко Господу! И Господь внемлет их молитве, и Сам за них радуется неизреченной радостью!

Еще не отрываясь от них взором, я и не заметил, как предстал перед другим народом и другими разумными существами, которых здесь тьма тьмущая, миллиарды миллиардов! Я их узнаю, это бывшие честолюбцы! Все они весело рассуждают между собою и никак не могут надивиться тому, что уже свободны от адских мук! Большинство из них от радости плачут; некоторые молятся и благодарят Христа за великую милость к ним. Иные же просто танцуют от неописуемой радости. Вдруг блеснул свет, другой раз блеснул, третий раз еще сильнее блеснул над ними. Распространяется дивный аромат! Все замерли от сладости этого благоухания. Они осеняются каким-то светлым облаком; из этого облака спускается перед ними огненный свиток, на котором написано: «Придите ко мне, все труждающиеся и обремененные, и Я упокою вас». Минута, другая, третья – свиток опять поднимается в облака.

Внизу воцаряется радостный плач! Друг друга обнимают, целуют. Один другого приветствует, друг ко другу бросаются на грудь и, обнявшись, неудержимо рыдают от радости. Слышатся возгласы: «О, Христос, о, Бог мой, о, Отец Небесный! Благодарим Тебя за Сына Твоего! О, Дух Святой, Слава Тебе за Твою благость к нам. О, пречистая Дева Мария, как мы благодарны Тебе за то, что мы теперь свободны от вечных мук»! И вот таковых возгласов миллиарды миллиардов! И вот все это я вижу и слышу и переполняюсь величайшим изумлением! Вдруг снова свет и два архангела спускаются к ним и также возвещают им волю Божию, что они не только больше никогда не будут мучиться, но и еще будут приняты в Царство Божие! – Слыша это, они все как бы превращаются в одну молитву, в одну радость, в одно ликование духа, в одно вдохновение, в одно горение своей любви к Триипостасному Богу! О, Господи, о, слава моя, о, радость моя! Христос, Ты воистину воскрес, вот теперь Ты воскрес, воскрес, воскрес! Аминь.

4 октября. [Освобождение скупых и бессердечных]

В три часа ночи моя спутница – созерцательная сила – разбудила меня и быстро подняла на ноги. И взяв за руки, она в мгновение ока поставила меня пред лицом множества людей и других словесных разумных существ с других планет, все они некогда были грешниками, скупыми и бессердечными. И вот я вижу их усталыми и утомленными. Все они в каком-то тупом, как бы полусонном, неподвижном состоянии. Что бы это значило? – думаю я. Неужели эти бывшие грешники только что освободились от вечных мук? Думая так, я не ошибаюсь, хотя адский смрад еще чувствуется. О, мученики и страдальцы ада, думаю я, вы еще не уясняете себе ту радость, то блаженство, то счастье, – что вы ведь уже освобождены!

Размышляя так, я вижу, как они делаются все светлее и светлее, как они становятся все бодрее и бодрее, и уже адского смрада и нет. Все эти бывшие грешники начинают осматривать друг друга и себя самих. Изумление их растет каждую минуту. Они спрашивают друг друга о чем-то. Лица их принимают вид недоумевающих и сомневающихся. Улыбки пока никакой. Среди них увеличивается свет. Они еще более изумляются сему. Вижу, как у них просветляются лица, движения становятся бодрыми, настроение их становится приподнятым. Вдруг их озаряет необыкновенное сияние. Над ними парят два херувима. Вслед за этими херувимами летят над ними куда-то множество ангелов. От их полета чувствуется нежное ароматное дыхание теплого ветерка. Лица бывших грешников принимают все более умиленный вид. Все молитвенно настроены. Видно, как они преображаются. Внезапно опять озаряет их свет – это слетают к ним два херувима; они возвещают им вечную и бесконечную свободу от всякого мучения и страдания. И бывшие сыны погибели теперь становятся уже сынами бесконечного Христова спасения! Херувим обращается к ним. А они, точно летний ливень, падают на колени, и начинают плакать и рыдать от великой радости, и благодарят Бога за изливаемую на них великую милость. Что же делается? О, здесь миллионы миллионов и того ещё больше живых разумных существ, которые все как бы исступленные от великой радости поднимают свои руки вверх и кричат: «Христос, спаситель наш, неужели Ты оглянулся на нас, несчастных? Неужели наши муки, наши страдания Тобою услышаны? О, Господи, неужели Ты так бесконечно милосерд к нам?» Затем, обращаясь один к одному, говорят: «Радуйся! Что сделал с нами Господь! Где теперь ад? Где теперь богоотчужденность? Где наши муки? Где наши страдания? Ах, да неужели это мы? Неужели все, что случилось сейчас с нами, будет не отнято от нас? Ах, Господи, какая же радость! Бог услышал нас! Мы опять с Богом! Какое веселье, что мы отныне будем детьми Божиими! Что еще будет с нами? О, Господи, да ведь мы уже больше не мучимся!»

Так все они изливают изумленные чувства перед Богом! Смотря на них, я весь обливаюсь радостными и восторженными слезами. Внезапно от сих спасенных грешников та же самая сила с быстротою молнии переносит меня к другим грешникам, бывшим клеветникам. О, как же их много и премного! О, что я вижу? Я вижу всю эту живую разумную массу людей и других существ с других, некогда существовавших, планет мировой действительности, ходящими и смотрящими друг на друга, точно как десятимесячные дети! В высшей степени они просты, кротки, смиренны и совершенно не походят на тех грешников, какими были раньше! Но особенно удивляла их неспокойность. В них замечалось что-то вроде смятения, они словно что-то переживают, вроде какой-то возбужденности, какого-то удивления. Улыбки пока я не вижу на их лицах. Постепенно они просветляются, преображаются. Вдруг их объемлет свет! Необыкновенная радость вырывается из их груди!

Целые вереницы ангелов парят над ними! Все плачут от великого восторга. Ангелы пролетают над ними. Все что-то между собою говорят и радостно улыбаются. Ах, Боже мой, ведь они не верят тому, что с ними теперь происходит. Давно ли они были жертвою гееннского огня; а теперь они свободны и уже самого ада-то нет. Снова свет заливает их. Над ними парят три херувима; спускаются прямо к ним, слышится величайший плач, рыдание и радостный вопль. Это херувимы благовествуют им спасение Христово. Все осеняют себя крестным знамением и кричат: «Да царствует Христос! Да властвует Сын Божий! Да владычествует над нами наш Спаситель, Господь! Он за нас пострадал, Он нас искупил Своею кровью, Он нас спас! Ему единому мы служим и поклоняемся, как Царю и Богу!» И тотчас все становятся на колени и с великими слезами радости беспрестанно кричат приветствие Христу и признают Его своим Царем, и Владыкой, и Богом! И бесконечно радостно видеть всю эту дивную картину и слышать их признательность и преданность Господу нашему Иисусу Христу! Херувимы, потрясая своими светозарными крыльями, воспаряют туда, откуда прибыли сюда. Появление среди них херувимов производит такое радостное состояние духа, что ни сказать, ни описать нельзя. Одно скажу: после этого бывшие грешники становятся все прекраснее и прекраснее, все светлее и светлее! Радость неизреченная, ликование духа неописуемое!

О, сладчайший мой Христос, слава Тебе, показавшему свет среди тьмы! Слава Тебе, спаситель мой Господи, озарившему тьму кромешную светом Своей благости, любви! Слава Тебе, Владыка Господи, преобразившему грешников в праведников! Аминь.

5 октября. [Освобождение дерзких, смеющихся, осуждавших]

Ровно в одиннадцать часов ночи опять объемлет меня созерцательная сила, и вот я целиком нахожусь в ее власти! Она куда-то влечет меня. Чую, что она меня ставит опять, как и в прошлые ночи, перед лицом бесчисленнейших душ, некогда бывших в аду, теперь же помилованных Богом. Эти души мне известны – это страдавшие за свою дерзость. Все они, точно бесчисленное стадо овец, ожидают для себя чего-то своего, присущего им. Чего же они ожидают? Они сами не знают, но их настроение какое-то напряженное, ожидательное. Вместе с тем они полны необыкновенно торжественного удивления. Они смотрят на себя и не насмотрятся, любуются собою и не налюбуются, удивляются себе и никак не надивятся! По-видимому, они никак не могут понять, как они теперь не в аду! Почему они не мучаются? Где теперь ад? Кто их извлек из него? Да точно ли это они сами? Миллиарды лет, целые вечности мучились и вдруг теперь нет ни ада, ни мук, ни страдания, они не переживают более тех невообразимых угрызений совести, адского отчаяния, невообразимой тоски богоотчужденности и т. п.

Вот заливает их неописуемый свет! Они видят несколько серафимов, парящих над ними, и слышат от их огненных крыльев невообразимую дивную божественную музыку. Все от изумления и радости приходят в сильное движение. Радость вырывается наружу; слезы восторга орошают их ланиты. Божественные посланники скрываются от них. Радостное движение не уменьшается. Улыбка у всех все более и более увеличивается. По мере радости в себе они и внешне все более и более просветляются; лица принимают образ Божий. С необыкновенной быстротой они преобразовываются, духовная красота находит в них для себя выход!

Внезапно озаряются божественным светом: два херувима спускаются к ним; они открывают им предвечную волю Триипостасного Бога по отношению к ним – что отныне они все сыны Божии! О, сколько радости, сколько ликования, сколько умиления, сколько благодарности эти слова вливают в их души и сердца! От невообразимой радости они друг перед другом спешат засвидетельствовать свою любовь, свою веру, свою пламенную признательность, свою благодарность перед всевидящим Господом нашим Иисусом Христом! Одни из них сладостно плачут и сквозь плач говорят: «Христос, не для того ли Ты Бог, чтобы всем все прощать?» Другие: «Спаситель Ты наш, радость Ты наша, солнце Ты наше! Оглянулся на нас, помиловал Ты нас, Отец Ты наш родной!» Иные: «О, Царь наш! О, друг всех мучающихся и страждущих, как же Ты призрел нас и освободил от ада? От ада-то как Ты нас освободил?» И всюду вопль! И всюду слезы, и всюду рыдание, и всюду умиление, и всюду восторг неизглаголанной, невообразимой радости! Свидетель Бог, я, видя и слыша все происходившее, не вмещаю это в себя и поэтому захлебываюсь от слез!

Тотчас созерцательная сила внезапно берет меня и переносит к другим, бывшим некогда грешникам, так называемым празднословцам. Здесь я вижу их достаточно просветленными; сумрак сменяется на светлое утро. Все они радостны, улыбка почти не сходит с их лиц. Они оживленно беседуют друг с другом. На их челе уж нет признаков пережитого адского мучения, только все же они изумлены тем, кем они были и кем теперь чувствуют себя! Почему-то очень часто смотрят вверх, по-видимому, они уже видели паривших херувимов. Но вдруг сейчас разливается свет, и чудное благоухание охватывает всех. Над ними летают целые полки ангелов. Все от радости плачут, рыдают и машут им руками. Божественные силы пролетают мимо них. Минута, другая, третья, четвертая, пятая – все озаряются мягким приятным светом: два херувима слетают к ним. Все падают перед ними на колени. Херувимы произносят речь. Слышны точно победные клики бесчисленнейших войск. Слезы, рыдания, молитвенные вопли, воздевание рук, восторги – все смешивается и, точно небесные раскаты грома, несется к престолу Триипостасного Бога!

О, чудное, дивное и невообразимое явление! Херувимы, исполнив порученное Богом, снова улетают. Не поддается никакому воображению, что началось исчезновения херувимов. Одни, точно исступленные, танцуют священным божественным танцем, другие молятся и от радости поднимают руки; иные берутся руками за голову и от удивления потрясают ею то в ту, то в другую сторону, другие плачут и рыдают, третьи от величайшей радости обнимают друг друга и с горячими радостными слезами целуют; некоторые лежат ничком, вознося пламенную молитву, иные смиренно, кротко, покорно, спокойно и мирно вперив ввысь свои очи, благодарят Господа Бога и т. д. Ах, что делает невообразимая радость с радующимися! Ум не вмещает даже и миллионной частички всего, что здесь творится между помилованными грешниками!

Отсюда я также молниеносно переношусь моей путеводительницей к другим бывшим грешникам – смеющимся! Вижу их, как будто только что освободившимися от адских мучений! Все они пока находятся в полусне, в полусознательном состоянии. Они бесконечно вялы, какая-то страшная усталость, ужасное утомление лежат на них. Среди них еле брезжит свет; здесь сумерки. Минута, вторая, третья – среди них замечается более или менее бодрое движение: они осматриваются вокруг себя, смотрят на себя. Как бы сквозь сон изумляются. Их объемлет священный страх. Они щупают и щиплют сами себя. На всё и друг на друга смотрят в немом недоумении. Всё более и более убеждаются, что свободны от мук! У многих слезы струятся по ланитам. Друг на друга смотрят вопросительно. Просвечивается у всех робкая сдержанная радость. Лица их становятся все радостнее и радостнее. Появляется у всех интерес, спрашивают один другого о случившемся. Никто ничего не знает. Радости в них все больше и больше. Уже почти у всех появляется на лицах улыбка, еле сдерживают рыдание от счастья. Но вот, точно солнце внезапно озаряет их. Они от неожиданности даже попадали, а потом оправились: это над ними парят херувимы.

Небесные силы тихо и величественно проносятся над ними куда-то в сторону. Оживление между всеми необыкновенное! Радость переходит в восторг! Лица становятся прекраснее и прекраснее! Слышится молитвенный вопль. Но вдруг снова заливает их свет. Они осеняют себя крестным знамением. Над ними парят два архангела. Спускаются. От них потоками изливается божественное благоухание! Их окружают бесчисленные души. Архангелы возвещают им Божию радость. Архангелы возвещают им, что они спасены Христом. Услышав это, эти бывшие грешники, ныне же уже спасенные Господом, падают и поклоняются Христу. Архангелы взмахивают своими крыльями и возносятся ввысь! Все эти души сопровождают их великими криками радости. Одни машут им руками, другие плачут, третьи подпрыгивают, четвертые, точно исступленные, ломают свои руки от радости, иные же с поднятыми руками благодарят Господа. О, какое же пресладостное ликование, какая неизреченная радость происходит между ними!

От сих душ я незаметно для себя переношусь к следующим бывшим грешникам – к тем, кто мучился в аду за осуждение! И вот, что я вижу? О, я вижу их всех лежащими, и Ангел Господень ходит между ними и кропит какою-то божественной влагой. Они точно от сна пробуждаются и никак не могут придти в себя. Обойдя всех их, Ангел Господень скрывается. Они встают все на ноги и с изумлением смотрят вокруг. Какая-то робость, соединенная с изумлением, охватывает их. Ада нет, мук не чувствуют, страдания исчезли. Что все это значит? Но вот падает на них внезапно свет. Льется на них херувимская сладостная песнь. Все в изумлении! Они начинают понимать, что свободны от вечных мук. По мере просветления сознания в этом направлении в них вливается необыкновенная радость. Херувимы слетают к ним; они благовествуют им радость великую: Христос помиловал их! Слыша это, они, как один, падают на колени и вопиют: «О, Бог Ты наш, о, кормилец Ты наш, о, Творец Ты наш, о, Спаситель Ты наш, какую же Ты нам радость доставил! Чем мы Тебе за это воздадим? Возлюбленный, Ты услышал нас, услышал Ты, батюшка, нас, увидел наши страдания, наши муки и по Своей благости сжалился Ты над нами, сжалился, Преблагословенный, и тотчас даровал нам свободу. О, благодарим Тебя, Господи Боже наш, благодарим Тебя и молимся Тебе, Господи, да царствуешь Ты над нами во веки веков, аминь».

6 октября. [Помилование осужденных за злословие, гнев, злопамятство]

В час ночи моя возлюбленная спутница спугнула с моих ресниц сладкий сон и, тотчас схватив меня в свои объятия, опять влечет туда, куда она уже не раз увлекала. Эта моя возлюбленная сейчас ставит меня перед величайшим зрелищем. Я вижу бесчисленное множество людей и других разумных существ, некогда живших на других мировых планетах вселенной, бывших грешников, повинных в грехе – злословии. Все они свободны от адских мук, жизнерадостны, веселы, улыбаются! Я удивляюсь тому, что муки бывших грешников не в одно и то же время заканчиваются: одних видишь в одном настроении, других – в другом. Но это не важно, важно то, что они свободны и чувствуют себя спасенными Господом! Так вот и эти души, они чувствуют и осознают себя совершенно свободными от прежних своих невообразимых мучительных адских страданий! Уже красота лобзает их и своим лобзанием сгоняет с них мученическую безобразность. Они все более и более просветляются, одухотворяются; сила божественная непрестанно вливается в них. Радость в них увеличивается. Они обмениваются друг с другом мнениями по поводу всего, что с ними совершилось и совершается! Взоры их туманятся горячей слезой. Но вдруг их охватывает светлое облако, полное всесладостного божественного благоухания. Из облака несется дивная и предивная музыка! Все – одно напряженное внимание! Вдруг падает на них свет. К ним слетают семь херувимов; они извещают им абсолютную свободу от адских мук и дают им повеление ожидать еще новую неизреченную милость от Христа. Души, слыша это, так и всплескивают руками от неизреченной радости и от непостижимого в себе удивления, и тотчас падают на колени, и, кто как может, благодарит своего Спасителя за Его к ним милость. Херувимы оставляют их и возносятся к Тому, Кто послал их сюда благовестить неизреченную свободу и вечное спасение! Смотря на бывших грешников, можно истаивать от одного умиления при созерцании столь великой радости, какую те переживают! В самом деле, столько они мучились в геенне огненной, так много времени находились в тартаре, и теперь вдруг от всего этого освобождаются, и не только освобождаются, но еще принимаются в Царство Божие, усыновляются в качестве детей Самому Богу! Да как же после всего этого не радоваться, не ликовать, не изливаться в одну признательность Христу и в одну любовь к Нему? Так думая, я и не заметил, как уже переношусь еще к следующим грешникам, томившимся в аду за грех гнева.

Все они исполнены великого изумления! Они робко озираются друг на друга, как будто что-то для них совершилось бесконечно великое, но этому свершившемуся для них великому и чудесному делу они и верят и не верят, не сомневаются и сомневаются. Вот что они переживают в себе. С величайшим интересом смотрю на них и с нетерпением слежу, что же будет дальше. Вижу и замечаю, что они быстро просветляются и обогащаются в себе сознанием того, что с ними произошло и происходит. Появляется уже на лицах их улыбка! Ах, Боже мой! Они друг друга о чем-то спрашивают. Изумление растет в них, удивление переходит границы. Слышны рыдания. Вижу частое осенение себя крестным знамением! Все они только что горели в аду, только что стонали, ревели от великих адских мук, а теперь? О, теперь они от всего этого освобождаются!

При одной мысли об этом не знаю, во что можно превратиться! Они теперь переживают противоречивые чувства! Из их уст часто слышится имя – «Христос». Плач радости все более и более усиливается в них. Их озаряет волнистый свет. Над ними парит один серафим; от его полета льется божественная музыка. Все смотрят на него и слушают столь дивную музыку, не сдерживая в себе приток умиления и радости. Они все вопят и руками машут серафиму. Он пролетает мимо. Они, точно исступленные, от радости не знают, что с ними делается. Праздник ли у них? Пасха ли? О, нет, это бесконечно больше, чем праздник и чем пасха! Снова свет озаряет их. Они видят двух архангелов перед собою; те прибыли возвестить им волю Господа, что отныне они прощены Богом и грехов уже нет на них. О, какова же радость их, когда они собственными своими ушами слышат неизреченное благоволение Божие к ним от самого херувима! Я не могу все это передать словами, у меня нет возможности передать хотя бы тысячную долю того, что они переживают в себе! Одно лишь скажу, что слезы, плач, рыдание, вопли, молитва, благодарность Богу, прославление Бога, умиление перед любовью Христовой к ним, восторги, радость – все это смешивается и громадным столбом возносится к самому престолу Триипостасного Бога! Серафим, по исполнении своего долга по отношению к сим душам, тотчас взмывает ввысь, туда, откуда он прибыл и явился сим новым сынам и дочерям Божиим.

Не успеваю осушить свои слезы от переживаемой радости, и уже переношусь к иным большим грешникам, мучившимся в аду за грех – злопамятство! О, какое их множество! Удивительно! Они все лежат ничком. Что же такое? Вот тьма исчезает, являются какие-то сумерки. Все они, точно сраженные на поле битвы, лежат неподвижно и безгласно. Моему удивлению нет границ! Минута, другая, третья… полчаса, час. В одном и том же состоянии. Вдруг – свет. Вижу, над ними пролетают херувимы, и бросив на них благоухающие цветы, исчезают… Вижу, как от этих цветов они то поднимаются, то опять падают… Боже! Благовонные цветы, брошенные херувимами, свое дело делают. Силы в этих душах восстанавливаются, они встают уже с открытыми очами, медленно озираются по сторонам и как будто не видят друг друга. Такое сонное состояние быстро в них проходит. Они чувствуют себя уже совершенно оправившимися, но только не могут понять, где они и что они? Полны изумления и удивления! Сами же по себе все более и более преображаются, улыбка уж не сходит с лиц. Радость незримыми потоками вливается в их сердца!

Но вот озаряет всех свет! Это пролетают ангелы. От этого света радость еще сильнее и деятельнее объемлет бывших грешников, они волнуются, чего-то ожидают, к чему-то готовятся; но к чему, того сами не знают. Вдруг свет заблистал над ними; послышалась музыка от полета божественных вестников. Это парят серафимы и опускаются прямо к ним. О, какой же восторг вспыхивает в сердце каждого и каждой из них! Серафим, открыв пламенные уста, начал говорить им так: «О, все народы Земли, и вы все, бесчисленнейшие жители других миров, подобные нам, внимайте! Голгофа Христа уничтожила ад, и кровью Господа погасила адские муки, и отныне усыновляет вас Богу Отцу! Сказав это, он, всплеснув своими музыкальными крыльями, парит к Триипостасному Богу!

О, чей язык, чье слово, чье перо изречет, выскажет и опишет все то, что теперь происходит с сими грешниками! Бог свидетель, я не могу без слез говорить об этом! Одно лишь скажу: здесь и слезы, и рыдание, и молитва, и радостный вопль, и воздевание рук, и взаимное лобзание, и радостные объятия, и священный танец, и всякое излияние чувств перед Христом! Ах, да что там говорить, ведь все это превосходит всякое человеческое понятие! Такая радость нынче переживается всеми бывшими грешниками, которых Господь освободил от страдания и мук. О, сладчайший мой Господь, о, свет мой, о, неисчерпаемая сила моя, хвала Тебе, прославление Тебе, честь и поклонение Тебе во веки вечные, аминь.

7 октября. [Освобождение бывших убийц, грабителей. Всеобщее ликование. Благодарение Спасителя]

Ровно в два часа ночи с половиной моя одигитрия снова посещает меня и влечет на зрелище великого торжества. Вот она вновь ставит меня перед многолюдным собранием бывших грешников, находившихся в богоотчужденности, ныне же освобожденных из ада и готовящихся вступить в Царство Триипостасного Бога. Я стою сейчас перед бывшими убийцами, мучившимися за свой грех в аду неизвестно сколько времени, теперь же прощенными Христом!

О, Голгофа Господа! Только она одна противопоставила себя правосудию Божию, потому что бесконечно превосходит последнее. И только благодаря этому все насельники ада теперь спасаются. И вот я в настоящее время предстою перед бесконечным числом бывших грешников, ныне уже помилованных Христом. В каком же состоянии я зрю их? О, я вижу их стоящими уже на ногах. Они все задумчивы и угрюмы. Пока слов нет у них, нет и улыбки. Над ними висит мрачная туча, из которой проявляется свет. Они как будто становятся веселее и жизнерадостнее. Задумчивость и какая-то угрюмость исчезают с их чела; на лице у них просветление. Они начинают между собою обмениваться словами, появляются улыбки. Смирение, кротость, простота и невинность в сердце каждого из них находят себе жилище. Они полны изумления и удивления! Робость и радость борются между собою в душе каждого из них. Радость берет верх и побеждает робость. Красота также вьет себе гнездо в существе их. Льется свободная речь. Улыбка не сходит с их лиц, восторги, радость вырываются из недр их духа. Слезы орошают ланиты многих из них. Свет заливает всех.

Архангелы пролетают над ними. Слышатся плач и рыдание. Но вот летит один херувим, от него изливаются волны божественного сладостного аромата. Он спускается к ним. Все они – одна напряженная радость, напряженное внимание! Херувим: «Разумная и словесная тварь! – (Говоря это, он плачет). – Радуйтесь и паки реку радуйтесь! – (И опять плачет). – Се возвещаю вам великую радость: Тот, Кого вы некогда убили и распяли в лице умерщвленных вами, Тот теперь дарует вам жизнь, Он навсегда освобождает вас от адских мук!» – Говоря это, он, взмахнув крыльями, исчезает в выси. Души же, слыша это, приходят в такое неописуемое состояние радости, что если бы описывал это не я, скудоумный простец, а хотя бы тот же херувим, только что посетивший сих бывших грешников, то и его язык оказался бы недостаточно способен передать все, что сейчас творится среди них! О, Боже мой, о, Христос мой! Я не вынесу, умру от одного изумления, от одной радости, от одного умиления при виде того, что Ты изволил показать мне из глубинных недр будущего. Скажу лишь одно: бывшие грешники делаются одною пламенной молитвой, одними горячими слезами умиления, одним невыразимым ликованием, одной благодарностью своему Спасителю, одним переживанием в себе абсолютной преданности Господу, одним восхищенным восклицанием имени Святой Троицы!

Отсюда, созерцательная сила берет и ставит меня перед другими бывшими грешниками, страдавшими в аду за грех ограбления ближних. Вижу бесконечное множество людей и других разумных существ. Все они в приподнятом настроении, улыбка почти не сходит с их лиц. Они быстро просветляются; изумленно говорят между собою. Часто смотрят на восток, по-видимому, они в той стороне видели кого-то из светоносных вестников Господних. Мрак быстро рассеивается. Внутреннее преображение их почти беспрерывно. В движениях замечается глубокая кротость и абсолютная преданность воле Божией. Взгляд каждого выражает великое смирение. Часто произносят имя «Христос». Откуда-то их обвевает божественный фимиам. Они этому сильно изумляются. У многих показываются слезы на глазах. Внезапно они слышат чудное хоровое пение. Минута, другая, третья… Опять их озаряет свет. Серафим парит над ними и слетает прямо к ним. Они – все зрение и внимание! Серафим извещает их о том, что они отныне вписаны в книгу жизни. И тотчас, распластывая свои светозарные крылья, он издает ими ритмические приятные, красивые звуки и, поднявшись, парит к престолу Святой Троицы.

Что же здесь делается? О, здесь все эти бывшие грешники, ныне же сыны вечной и бессмертной жизни от великой радости выходят из себя самих! Одни из них на коленях благодарят Христа, другие сильно плачут, третьи просто рыдают, четвертые вопиют. Разумные же существа с других планет танцуют, машут руками, по целым часам стоят неподвижно, точно гигантские статуи, и неутешно рыдают и благодарят Господа; иные из них от великой радости подбрасывают вверх друг друга; некоторые же от восторга приходят в исступление и кричат: «Владыка Христос! Ты наш Бог! Я хочу гореть всегда пламенною любовью к Тебе!» Иные: «Царь наш Господь! Когда же мы увидим Тебя, и падем к стопам Твоим, и будем вечно и бесконечно лобызать их!» Другие: «О, Господи, чем мы отблагодарим Тебя? Спаситель наш, что мы принесем Тебе в дар нашей любви к Тебе».

Смотря на них, хочется вступить в ряды их и всегда благословлять Тебя!..[123]

Примечания

1

Спиридон (Кисляков), архим. Исповедь священника перед Церковью. М., 2017; Он же. Я хочу пламени. Жизнь и молитва. М., 2019; Он же. Нерчинская каторга. Земной ад глазами проповедника. М., 2019.

Эти книги выпущены издательством «ЭКСМО» и впервые вводят в культурный и научный оборот полную версию воспоминаний архимандрита. Кроме того, в прошлом году очередной раз переиздан их старый, журнальный, вариант: Спиридон (Кисляков), архим. Из виденного и пережитого. М.: Изд-во «Синопсис», 2019.

2

См.: Проценко П. Г. К незакатному Свету. Анатолий Жураковский: пастырь, поэт, мученик, 1897–1937. М., 2017. С. 20–236. См. также: Он же. Откровение любви во время мировой бойни // Спиридон (Кисляков), архим. Исповедь священника перед Церковью. М., 2018. С. 7–25.

3

Следует отметить, что еще в 1950 г. во Франции был издан перевод воспоминаний о. Спиридона (их вариант из киевского журнала «Христианская мысль»), сделанный и прокомментированный французским славистом Пьером Паскалем (Pierre Pascal). Благодаря этому переводу, на книгу архимандрита обратил внимание ученик и биограф афонского подвижника русского происхождения Силуана (Антонова; 1866–1938; ныне прославлен в чине преподобных) иеромонах Софроний (Сахаров; 1896–1993, впоследствии архимандрит и основатель православного монастыря в Англии). Он пишет краткий отклик на прочитанное, в котором высоко отзывается о мемуарах киевского миссионера, называя их «ценнейшим свидетельством», «заслуживающим большое внимание» и «оставляющим неизгладимое впечатление». См.: Софроний, иером. Библиография [На фр. перевод книги архим. Спиридона «Мои миссионерские труды в Сибири»] // Вестник русского Западноевропейского экзархата [МП]. Париж, 1952. № 9. С. 28–29. (Приношу благодарность старшему редактору издательства ПСТГУ Е. Ю. Агафонову за указание на этот материал.)

4

Именно этот год следует считать действительным; день рождения, 21.05, подтвержден и в настоящих записках. См. запись от 22.05. 1928. Приношу сердечную благодарность за сообщение сведений из метрической книги Пятницкого храма киевскому историку Т. В. Кальченко.

5

О влиянии идей Экземплярского на архим. Спиридона см.: Проценко П. Г. Киевское братство Иисуса Сладчайшего (1917–1930): момент возникновения – взгляд в истоки братского движения // Православные братства в истории России: К 100-летию воззвания патриарха Тихона об образовании духовных союзов: Сб. научных трудов: В 2 ч. М., 2018. Ч. 2. С. 36–47.

6

Заимствования из Экземплярского мы находим и у Михаила Булгакова, внимательно читавшего книги профессора и разделявшего его образно-богословское видение бытия.

7

«Я проснулся, и на душе у меня радостно. Пасхальная неделя!» и т. д. (Запись от 5.04 ст. ст. 1928).

8

В частности, некоторые идейные переклички можно найти и с «Третьим Заветом» «неортодоксального мистика» А. Н. Шмидт (1851–1905).

9

Это «Троицкие листки», издававшиеся в Троице-Сергиевой лавре, весьма популярные в народе, и т. п. церковные издания.

10

Естественное, обыкновенное питание дитяти грудью [Запись от 19.12. 1927].

11

Там же.

12

Как известно, Аврааму, т. е. родоначальнику народа Завета, Бог может детей воздвигнуть из обычных камней. См.: Мф. 3:9.

13

См.: Спиридон, архим. Естественное, обыкновенное питание дитяти грудью. [Запись от 19.12. 1927.]

14

Известно, к примеру, что знаменитая Арина Родионовна (1758–1828), няня А. С. Пушкина, благополучно выкормила его старшую сестру Ольгу.

15

В этом он шел вслед за о. Иоанном Кронштадтским, обличавшим интеллигенцию. «Так называемые интеллигенты самовольно взяли на себя роль народных руководителей» ([Иоанн Кронштадтский, прот.] Автобиографическая беседа с сарапульскими пастырями // Святой праведный Иоанн Кронштадтский. В мире молитвы. М.: Отдел религиозного образования и катехизации Московского Патриархата, 1994. С. 28.) О влиянии о. Иоанна на киевского миссионера см. ниже в тексте статьи.

16

Запись от 23.07.1928.

17

Там же.

18

Иоанн Кронштадтский, прот. Моя жизнь во Христе или минуты духовного трезвения и созерцания, благоговейного чувства, душевного исправления и покоя в Боге. М., 1894. Т. 1. С. 78. Репр. 1988 (США).

19

См.: Запись от 25.05. 1928.

20

Запись от 06.10. 1928.

21

Запись от 13.08. 1928.

22

Природа для Кислякова – «второе Евангелие». Он делает при этом одну оговорку: «иногда» она на него воздействует как евангелие, особенно весна, разогревающая чувства восторгом перед Создателем. См. записи от 8.03. 1928 и 26.04. 1928.

23

См.: Запись от 10.05. 1928.

24

Запись от 13.08. 1928.

25

Запись от 06.10. 1928.

26

Иоанн Кронштадтский, прот. Моя жизнь во Христе… Т. 2. С. 188–189.

27

Запись от 03.07. 1928.

28

См.: Дьяченко Г., прот. Из области таинственного: Простая речь о бытии и свойствах души человеческой, как богоподобной духовной сущности с приложением рассказов и размышлений, приводящих к признанию духовного мира вообще. (Материалы для опытной психологии и естественно-научной апологии христианства.) Москва, 1900. С. 310.

29

См.: Descuret J.-B. F. La medicine des passions. Paris, 1844. P. 56–57. Дескюре, Жан Батист Феликс (1795–1871), французский врач, писатель-моралист. Доктор медицины и доктор филологии. Более 30 лет практиковал врачом в Париже, участвовал в борьбе с эпидемией холеры (1836), за что был награжден орденом Почетного легиона. В его главный труд «Медицина Страстей, или страсти, рассматриваемые в их отношении к болезни, законам и религии» (опубл. в 1841) включены примеры из многолетней личной врачебной практики. Книга, получив большую известность, вскоре была переведена на испанский и итальянский языки. На русском вышла несколькими изданиями (1869–1870, 1877; отд. главы – в 1899).

30

Запись от 23.07. 1928.

31

Проценко П. Г. К незакатному Свету. Анатолий Жураковский: пастырь, поэт, мученик. М., 2017. С. 235. (Курсив мой. – П. П.)

32

Запись от 11.07. 1928.

33

Запись от 19.12. 1927.

34

Запись от 13.12. 1927.

35

См.: Запись от 20.03. 1928.

36

Запись от 18.12. 1927.

37

Запись от 19.04. 1928.

38

Запись от 8.05. 1928. В этих образах он в некотором смысле предсказал будущие лагерные испытания его друга, священника Жураковского, около года трудившегося в одной из таких шахт на Беломорско-Балтийском канале.

39

Запись от 07.03. 1928.

40

См.: Запись от 07.05. 1928.

41

Запись от 07.03. 1928.

42

Описание этих внутренних процессов раннего подсоветского общества первой половины 1920-х см. в: Проценко П. Г. К незакатному Свету… С. 304–308.

43

Живая Церковь. 1922. № 4–5. С. 10.

44

Запись от 18.05. 1928.

45

Первый советский историк-марксист М. Н. Покровский утверждал: «История ничего иного, кроме политики, опрокинутой в прошлое, не представляет». С ним, в частности, косвенно полемизирует о. Спиридон.

46

Архимандрит обращается к «баптизму»: «Ты, всегда осуждавший православную Церковь за разрешение ею войны, сам же во имя социальной революции кровью своею подписался воевать со всем миром и воевать не на жизнь, а прямо на смерть! А это что значит? Не есть ли это еще бесконечно большее предательство Христа, чем предательство нашего православного духовенства?» (Запись от 18.05. 1928). Курсив мой.

47

Там же. Курсив мой.

48

Там же.

49

Там же.

50

В 1929 г. движение это превратится в «Союз воинствующих безбожников», внутри которого возникнет и организация «Юных воинствующих безбожников (ЮВБ СССР)».

51

Запись от 07.03. 1928.

52

Запись от 29.04. 1928.

53

Там же.

54

К этому своеобразному рационализму жертвенности он обращается неоднократно. «Я… для Тебя готов и в тюрьмах сидеть, и быть мучимым, терзаемым… Готов… выдергать все свои нервы, раздробить все члены свои и превратить их в порошок, чтобы всем этим усыпать путь перед Тобою и залить его собственною моею кровью… чтобы… стяжать Твое благоволение» (Запись от 12.05. 1928).

55

Годы служения Кислякова в Сибири совпали с началом новой экономической политики центральной имперской власти, инициированием широкого переселенческого движения, начатого реформой П. А. Столыпина, резко изменившей жизнь сибиряков.

56

Запись от 21.02. 1928.

57

Запись от 8.01. 1928.

58

Запись от 28.03. 1928. Хотя это упоминание стоит в контексте переживаний собственной греховности, но есть в нем указание и на физическую немощь, проявляющуюся при контактах с «внешними» людьми. Здесь же он восклицает: «Подожди меня, я скоро окажусь с Тобою…»

59

Запись от 26.05. 1928.

60

Запись от 8.08. 1928.

61

Запись от 31.01. 1928. В другом месте (16.12. 1927) он восклицает: «Монашество меня не спасло».

62

Запись от 11.04. 1928.

63

Божественные гимны преподобного Симеона, нового Богослова. Пер. с греч. иером. Пантелеимона (Успенского). Сергиев Посад, 1917. (Фототипическое изд., 1989.) С. 24. Гимн № II.

64

Запись от 6.03. 1928.

65

Запись от 24.08. 1928.

66

Проценко П. Г. К незакатному Свету… С. 517.

67

Там же. С. 532–533.

68

Запись от 21.07. 1928.

69

Запись от 10.08. 1928.

70

В здании над Ближними пещерами Киево-Печерской лавры имеются две фрески Страшного Суда и мытарств (XIX в., стиль религиозной народной живописи). В конце 1917 – январе 1918 г. в Лавре часто бывал архим. Спиридон. На одной из фресок в ее верхней части изображен Христос на престоле, а слева и справа от него две толпы из праведников и грешников. От Праведного Судии в обе стороны разворачиваются свитки с надписями из Евангелия: «Войдите в радость Господа своего» (Мф. 25:21) и «Идите от меня, проклятые, в огонь вечный» (Мф. 25:41). На фреске с мытарствами изображаются – в соответствии с видением блаж. Феодоры – каждое из 20 мытарств и два ангела, отбрасывающих, в знак прощения, грамоты с описанием конкретных грехов. Приношу благодарность киевскому библеисту Ю. А. Вестелю за описание фресок в частном письме.

71

Упоминая этот термин, архимандрит, прежде всего, отсылает к известной формуле преп. Исаака Сирина: «Созерцание есть ощущение Божественных тайн… духовное воззрение ума для того, чтобы постигать, что было и будет, и от всего приходить в изумление» (Исаак Сирин, преп. Слова подвижнические. М., 1854. С. 17. Слово 2. О благодарности Богу, с присовокуплением краткого изложения первоначальных учений).

72

Соответственно и дней: с 1 августа по 7 октября, когда текст обрывается.

73

Запись от 19.09. 1928.

74

В праздник Рождества Богородицы, 8.09.1928. Напр. 23.09 ст. ст. литургию он оканчивает служить в 11 часов утра.

75

Запись от 6.10. 1928.

76

С греч. – «путеводительница». Запись от 7.10. 1928.

77

«Влечет» (Запись от 6.10. 1928).

78

См.: Запись от 14.09. 1928.

79

Запись от 17.04. 1928.

80

При том, что он служил в храме, расположенном в центре Киева, и до «деревни» нужно было долго добираться.

81

Младший современник архимандрита епископ Варнава (Беляев; 1887–1963) подчеркивал схематизм и иллюзионизм дореволюционных катехизисов: «Люди выходили из школы только с таким “пространным” количеством богословских знаний… Можно себе представить, насколько они были беспомощны в жизни, которая есть тигр лютый» (Проценко П. Г. В Небесный Иерусалим: История одного побега. (Биография епископа Варнавы (Беляева)). Нижний Новгород, 2010. С. 379).

82

Разговоры с некой Брониславой и девушкой из Палестины, с которыми архимандрит был знаком в юности, отмечены особой невнятностью. Первая заявляет: «С тобой я не грешила, хотя очень хотела», на что Спиридон наставительно указывает на тождество помыслов о блуде с самим блудом. Казалось бы, нужная параллель проведена, грешница соглашается с этим школьным морализаторством по поводу плотского разжигания, начинающегося со страстного вожделения. Но следующая ее реплика переводит разговор в область абсурда. «Я грешила… заразилась венерией и умерла без покаяния». Это уже признание не просто грешной женщины, а профессиональной блудницы. Знакомая же по Палестине вспомнила, что чуть не наложила на себя руки из-за любви к Спиридону. И хотя тот утверждает, что не давал к тому повода, но соглашается с тем, что являлся для нее кумиром. Странный разговор в обстановке ада!

83

Запись от 26.09. 1928.

84

Как считает церковное богословие, подобное настроение есть прелестная жажда рабства, абсолютно отрицающая свободу Божественного дара любви.

85

См.: Запись от 8.06. 1928.

86

Запись от 9.06. 1928.

87

Запись от 22.06. 1928.

88

«Все, что когда-либо вышло из рук Творца, непременно вернется к своему Творцу, и вернется еще более славным…» (Запись от 26.06. 1928), – рефреном звучит в тексте архимандрита.

89

Запись от 28.08. 1928

90

Запись от 24.08. 1928.

91

Вся последняя часть записок по своему психологическому накалу напоминает «Потерянный рай» Мильтона.

92

«Отчаиваться я не могу и не буду, наоборот, я твердо верю и крепко надеюсь, что Ты не отвергнешь меня, мой Спаситель!» (Запись от 19.01. 1928).

93

Запись от 4.08. 1928.

94

Запись от 28.09. 1928.

95

См.: Запись от 01.10. 1928.

96

Об этом говорится в важнейшей общецерковной молитве «Да воскреснет Бог»: «…так пусть погибнут бесы перед любящими Бога и знаменующимися знамением креста» (пер. с церковнославянского).

97

См. слова Христа: «Кто не возьмет креста своего… тот недостоин Меня» (Mф. 16:24).

98

Записи видений Кислякова обрываются на полуслове, отражая его растерянность перед запредельной реальностью сил духовного противления Высшей воле. (Последний абзац видений нами удален из публикуемого текста архимандрита, как нарушающий его цельность.) Очищенный покаянием новый мир ликует, автор благословляет всеобщую радость раскаявшейся и возрожденной твари. Вдруг «созерцательная сила» показывает ему бывших грешников, плененных адом за свои клятвопреступления. Они не ликуют, они выглядят «как бы больными», что приводит архимандрита в растерянность и возвращает его ум к ветхому падшему космосу. То есть в круг дурной бесконечности.

99

В. И. Экземплярский подчеркивал безусловность евангельских определений Страшного суда: «Остается непререкаемой истиной слово Христово о вечной радости и вечных мучениях людей за их кратковременную земную жизнь, но вся полнота тайны остается неоткрытой нашему уму и совести…»

100

См.: Проценко П. Г. К незакатному Свету… С. 584.

101

Здесь и далее квадратными скобками отмечены предположительные даты и данные публикатором названия разделов, а также сноски на цитаты из Св. Писания, в некоторых случаях – вставленные для лучшего понимания слова. – П. П.

102

Начало текста утрачено.

103

Здесь и далее подчеркивания текста – авторские.

104

Альфа и Омега (AΩ) – сочетание первой и последней букв греческого алфавита, являющихся наименованием Бога в Книге Откровения Иоанна Богослова; символическое обозначение Бога как начала и конца всего сущего.

105

Этот временной срок является не точным биографическим указанием, а, скорее, образом, к которому прибегает автор.

106

Григорий Григорьевич Маразли (1831–1907), общественный деятель, филантроп, городской голова Одессы с 1878 по 1895 г.

107

Эта и шесть последующих записей сделаны, вероятно, 19 декабря.

108

В ботанике: у растений – часть пестика, завязь. Спиридон имеет в виду матку, женский орган для вынашивания ребенка.

109

См. примеч. выше.

110

Согласно преданию Церкви, св. Павел Фивейский жил в период: ок. 228 – ок. 341 гг.

111

Одно из пяти самых больших наблюдаемых с Земли созвездий. Видно невооруженным глазом на всей территории Белоруссии, России и Украины.

112

Датировка Страстной недели в «Дневнике» ошибочна, что, возможно, объясняется тем, что записи привязаны к вечернему богослужению, относящемуся уже к следующему дню. Великий вторник в 1928 г. приходился на 28 марта ст. ст.

113

Тропарь из Часов Святой Пасхи.

114

Ошибочно открытый химический элемент.

115

Руссий, норвегий, филиппий – ошибочно открытые несуществующие химические элементы.

116

В нумерологии числа имеют таинственное содержание, мистически связанное с сущностью вещей и бытия.

117

Нет двух страниц в оригинале, т. е. записей за 17 (частично) и (частично) за 18 июля.

118

Обрыв текста в рукописи, из-за чего пропущены три листа, записи за 27–29 июля.

119

Греч. ἀποκατάστασις (τῶν) πάντων – в синодальном переводе Нового Завета это место в Деян. 3, 21 передано как «совершение всего», в переводе под ред. еп. Кассиана (Безобразова), отличающемся буквализмом, передано как «восстановление всего».

120

ἐκκλησία (греч.) означает собрание верных, церковную общину.

121

Рыков Иван Гаврилович (1829 или 1831–1897), купец, почетный гражданин г. Скопина Рязанской губ. С 1863 г. директор местного общественного банка с небольшим основным капиталом. Организатор первой в России финансовой пирамиды. Большинство вкладчиков в его банке являлись провинциальными учителями, военными, монахами и мелкими чиновниками. В 1882 г. афера вскрылась, и в 1884 г. Рыкова приговорили к поселению в Сибири.

122

Ночлежный приют в Одессе, открытый городским головой Г. Г. Маразли (1831–1907).

123

Этой фразой, прославляющей Творца, логически завершаются описания видений архимандрита Спиридона. Однако затем следуют несколько опущенных нами абзацев, свидетельствующих о незавершенности текста. См. предваряющую книгу статью: Проценко Павел. Когда история невыносима: Записки русского миссионера из ада (1927–1928). С. 51, прим. 98.

Content

Архимандрит Спиридон (Кисляков)
Тайный год
неизвестный дневник священника

Павел Проценко Когда история невыносима Записки русского миссионера из ада (1927–1928)

13 декабря. Свойства моего «я»

14 декабря. Жизнь моего «я»

Тайна моего «я»

15 декабря. Начало христианского возрождения моего «я»

16 декабря. Освященное «я»

17 декабря. Облагодатствованное «я»

18 декабря. Обоженное «я»

19 декабря. Естественное зачатие

Религиозное зачатие

Благодатное зачатие

Естественная беременность

Молитвенная, религиозная беременность

Благодатная беременность

Естественное, обыкновенное питание дитяти грудью

Религиозное кормление детей грудью, в частности христианское

20 декабря.

21 декабря.

22 декабря.

23 декабря.

24 декабря.

25 декабря.

26 декабря.

27 декабря.

28 декабря.

29 декабря.

30 декабря.

31 декабря.

1 января.

2 января.

3 января.

4 января.

5 января.

6 января.

7 января.

8 января.

9 января.

10 января.

11 января.

12 января.

13 января.

14 января.

15 января.

16 января.

17 января.

18 января.

19 января.

20 января.

21 января.

22 января.

23 января.

24 января.

25 января.

26 января.

27 января.

28 января.

29 января.

30 января.

31 января.

1 февраля.

2 февраля.

3 февраля.

4 февраля.

5 февраля.

6 февраля.

7 февраля.

8 февраля.

9 февраля.

10 февраля.

11 февраля.

12 февраля.

13 февраля.

14 февраля.

15 февраля.

16 февраля.

17 февраля.

18 февраля.

19 февраля.

20 февраля.

21 февраля.

22 февраля.

23 февраля.

24 февраля.

25 февраля.

26 февраля.

27 февраля.

28 февраля.

29 февраля.

1 марта.

2 марта.

3 марта.

4 марта.

5 марта.

6 марта.

7 марта.

8 марта.

9 марта.

10 марта.

11 марта.

12 марта.

13 марта.

14 марта.

15 марта.

16 марта.

17 марта.

18 марта.

19 марта.

20 марта.

21 марта.

22 марта.

23 марта.

24 марта.

25 марта.

26 марта.

27 марта.

28 марта.

29 марта.

30 марта.

31 марта.

1 апреля.

2 апреля.

3 апреля.

4 апреля.

5 апреля.

6 апреля.

7 апреля.

8 апреля.

9 апреля.

10 апреля.

11 апреля.

12 апреля.

13 апреля.

14 апреля.

15 апреля.

16 апреля.

17 апреля.

18 апреля.

19 апреля.

20 апреля.

21 апреля.

22 апреля.

23 апреля.

24 апреля.

25 апреля.

26 апреля.

27 апреля.

28 апреля.

29 апреля.

30 апреля.

1 мая.

2 мая.

3 мая.

4 мая.

5 мая.

6 мая.

7 мая.

8 мая.

9 мая.

10 мая.

11 мая.

12 мая.

13 мая.

14 мая.

15 мая.

16 мая.

17 мая.

18 мая.

19 мая.

20 мая.

21 мая.

22 мая.

23 мая.

24 мая.

25 мая.

26 мая.

27 мая.

28 мая.

29 мая.

30 мая.

31 мая.

1 июня.

2 июня.

3 июня.

4 июня.

5 июня.

6 июня.

7 июня.

8 июня.

9 июня.

10 июня.

11 июня.

12 июня.

13 июня.

14 июня.

15 июня.

16 июня.

17 июня.

18 июня.

19 июня.

20 июня.

21 июня.

22 июня.

23 июня.

24 июня.

25 июня.

26 июня.

27 июня.

28 июня.

29 июня.

30 июня.

1 июля.

2 июля.

3 июля.

4 июля.

5 июля.

6 июля.

7 июля.

8 июля.

9 июля.

10 июля.

11 июля.

12 июля.

13 июля.

14 июля.

15 июля.

16 июля.

17 июля

18 июля.

19 июля.

20 июля.

21 июля.

22 июля.

23 июля.

24 июля.

25 июля.

26 июля.

30 июля.

31 июля.

Суд Христов – вечные муки – апокатастасис пантон (Деян. 3, 21) – в субъективном моем созерцании

1 августа.

2 августа.

3 августа.

4 августа.

5 августа.

6 августа.

7 августа.

8 августа.

9 августа.

10 августа.

11 августа.

12 августа.

13 августа.

14 августа.

15 августа.

16 августа.

17 августа.

18 августа

19 августа.

20 августа.

21 августа.

22 августа.

23 августа.

24 августа.

25 августа.

26 августа.

27 августа.

28 августа.

29 августа.

30 августа.

31 августа.

1 сентября.

2 сентября.

3 сентября.

4 сентября.

5 сентября.

6 сентября.

7 сентября.

8 сентября.

9 сентября.

10 сентября.

11 сентября.

12 сентября.

13 сентября.

14 сентября.

15 сентября.

16 сентября.

17 сентября.

18 сентября.

19 сентября.

20 сентября.

21 сентября.

22 сентября.

23 сентября.

24 сентября.

25 сентября.

26 сентября.

27 сентября.

28 сентября.

29 сентября.

30 сентября.

1 октября.

2 октября.

3 октября.

4 октября.

5 октября.

6 октября.

7 октября.

Примечания