Алексей Птица

Мамба в Сомали 7:

Чёрный передел

Глава 1

Люба — значит, Любовь!

— Змееголовый, проведи сквозь ночь! Покажи путь! — тихо прошипел я в сторону и подхватил Любу на руки.

— Вот вечно тебе неймётся, Мамба, — тут же на грани слуха послышался лёгкий шелест его речи. — Ладно, щассс Зану скажу. Он хоть и зол на тебя, но поможет. Мы — Боги — всегда верны данным обещаниям.

Не вступая в полемику, я лишь хмыкнул на его слова. Через пару минут у меня перед глазами высветилось нужное направление и, оскальзываясь на влажных от ночного тумана камнях, я двинулся вперёд. Нужные эликсиры помогали хорошо видеть дорогу, а выносливость позволяла легко нести на плечах девушку, которая не могла самостоятельно идти без обуви.

Я упорно тащился всю ночь, и ранним утром мы вышли на дорогу, ведущую в сторону Душанбе. Чуть погодя послышался гул двигателя, и вскоре нас нагнал военный грузовик, на котором ехали пограничники.

— Вот это да! — удивился офицер, сидевший в кабине машины. — Негр и девушка! Откуда вы?

— Да вот, — проговорил я, — помогали людям в Гиссарской долине, а девушка ушла в горы и провалилась в какое-то ущелье. Меня на поиски снарядили. Долго искал, наконец-то нашёл, почти отчаялся. Все ушли, а я не терял надежду и искал до последнего. Мы с ней вместе работали в Эфиопии, а потом я приехал сюда за ней, — сбивчиво и отчаянно волнуясь на публику, ответил я. Но они мне поверили.

— А, ну тогда понятно. Садитесь.

— Нам нужно в аэропорт.

— Мы туда и едем. Правда, в военный.

— А нам с Любой без разницы, главное побыстрее убраться отсюда.

— Нет проблем. Отвезём и даже подскажем, с кем можно договориться.

— Нет, — резко передумал я, — лучше подбросьте нас до общежития, а потом мы сами как-нибудь.

Лейтенант кивнул и действительно довёз нас до общаги. Люба забежала в неё только для того, чтобы помыть ноги и надеть кеды. Я в общагу не входил: незачем мне там светиться. Вскоре Люба, чуть прихрамывая, вышла с вещами и, обняв меня, заплакала. Мне же было не до сантиментов и, найдя такси, я велел водителю ехать на гражданский аэродром. Все ножи пришлось выкинуть: не пригодились они мне. Ну, да ничего, и так бывает: готовишься к худшему, а всё получается значительно проще. А то и вовсе обходится без насилия, но это редко случается. А вот на самолёт ножи пронести уже не получится.

Купив билеты на самый ближайшим рейс, направляющийся в Алма-Ату, я как мог поддерживал постоянно всхлипывающую Любу. Она успокоилась только тогда, когда самолёт взлетел, и в иллюминаторе показалась бескрайняя череда снежно-белых облаков.

— Как я люблю тебя, Бинго! — прошептала женщина, вытирая с лица слёзы.

— Я тоже тебя люблю и приехал на тебе жениться.

— Как ты вовремя, любимый, — и она плотно прижалась к моему боку.

Прилетев в Алма-Ату, мы пересели на следующий рейс, в Самару, а из Самары на междугороднем автобусе доехали до Саратова. Пока мы ехали, Люба немного оправилась от всего пережитого, и слёзы у неё закончились. Большую часть времени она спала у меня на плече, давая другим пассажирам тему для массы споров и кривотолков. Ну, лично мне их мнение как-то безразлично.

И вот мы стоим возле автовокзала Саратова.

Конец апреля, ещё клейкие зелёные листочки наполняют воздух неповторимым ароматом. Совсем скоро майские праздники. А сбежавшая из Таджикистана женщина и стоящий рядом с ней негр думают совсем не о весне. Да здравствует Первое мая и чудесное спасение! Да здравствует дружба советских народов, самая сильная дружба из всех народов!

— Дед! — посмотрела на меня девушка.

— Зови меня Иваном, Люба.

— Хорошо, Ваня. Тебе есть где жить?

— В гостиницу пойду.

— Идём ко мне домой.

— В однокомнатную квартиру? У тебя прекрасная мама, но мне в гостинице комфортнее.

— Так ты был у меня дома, и мама сказала, как меня найти?

— Да.

— И поехал за мной?

— Да.

— А если бы тебя убили?

— Ну и что? — с улыбкой спросил я. — Я бы снова возродился в очередном негре.

— Вот же ты выдумщик! Ты меня в который раз спасаешь, а я так ничем тебя и не отблагодарила.

— Выйдешь за меня замуж, отблагодаришь.

— Ммм, — неопределённо промычала она, а кончики её ушек недвусмысленно порозовели. — Пойдём для начала подберём тебе гостиницу, а потом всё равно ко мне поедем.

— Хорошо, — легко согласился я и переключил тему: — Придумала, что скажешь на работе? Как объяснишь своё появление? Ты ведь фактически сбежала с места командировки.

— Не знаю, — Люба пожала плечиком. — Уволюсь, наверное. Мне теперь и зарплату-то вряд ли выплатят, не то что командировочные. Я же отметку в документах не сделала, да и само удостоверение в Гиссаре осталось.

— Послушай, Люба, скажешь главврачу полуправду. Мол, на тебя напали, хотели изнасиловать. Ты еле вырвалась! У тебя стресс, и в таком состоянии лечить людей нельзя, поэтому хочешь уволиться. Не переживай, деньгами я тебя на первое время обеспечу. Мне, правда, желательно паспорт советский как-то получить… Хотя я и не хочу становиться советским подданным: через пару лет это вообще станет неактуальным. А тебе загранпаспорт нужно оформить. Вот это, скорее всего, окажется сложно и хлопотно.

— У меня же есть загранпаспорт, я ведь работала в Эфиопии.

— Тем лучше. Если что, тебе станет проще выехать из Союза.

— А вот мы и пришли, — сказала Люба, остановившись у гостиницы «Саратов».

Я вошёл в холл гостиницы и обратился к женщине-администратору. Та выделила мне комнату, но постоянно косилась на мою будущую жену. Понятно, взять её с собой в номер, значит, дискредитировать. И как поступить? Я оглянулся и прочитал во взгляде Любы столько любви, что стало ясно и понятно: она явно готова на всё. Но подставлять её мне всё равно не хотелось.

— Ладно, пойдём к маме твоей.

— Ты даже не зайдёшь в номер?

— Сначала к твоей маме.

— К маме, значит, к маме! — согласилась со мной Люба.

Встреча матери и дочери оказалась предсказуемой: крики радости и удивления, женские слёзы и расспросы.

— Как я рада, как я рада, — повторяла, утирая влагу с глаз, мама Любы. — Что же ты меня не предупредила, доченька, о своём приезде, тем более с гостем?

— Мама, понимаешь, понимаешь… — начала было Люба, но тут слёзы вновь наполнили её глаза и тут же заструились по щекам. — Бинго меня спас, — заикаясь сказала Люба и снова начала реветь.

— Спасибо! — горячо воскликнула женщина и растерянно спросила: — Как же это, доченька, что же с тобой случилось?

Но эти вопросы не были способны перебить всхлипывания и судорожные рыдания Любы. Единственное, что она сумела из себя выдавить, так это обещание:

— Я потом тебе всё расскажу, мама.

— Да-да, доченька, — мама Любы Вероника Сергеевна быстро взглянула на меня, поняв, что дочь не хочет при мне описывать все невзгоды, с которыми ей пришлось столкнуться. — Спасибо, я так благодарна вам! — с признательностью сказала она и вновь переключилась на дочь, гладя взрослую дочь по голове и словно убеждая и её, и себя: — Теперь всё будет просто замечательно! Ты дома. Жива, здорова. Всё обошлось, всё уже закончилось!

Под действием такой простой и незамысловатой ласки Люба вскоре успокоилась.

— Давайте поедим, — тут же встрепенулась её мать. — А то вы с дороги… Голодные поди?

— Да, — тут же подтвердил я её предположение, поощряя расточающую благодарности хозяйку переключиться на более приземлённые дела и проблемы. — Давно не ел домашней еды.

— Сейчас, сейчас, — засуетилась она.

Из холодильника выудили кастрюлю с супом, открыли давно припасённую баночку шпрот и на стол торжественно водрузили бутылку водки со странной фольгированной пробкой в виде кепки, как сейчас бы сказали.

Пить я отказался, а поесть — с удовольствием поел. Время стремительно уходило, и солнце постепенно садилось за горизонт.

— Мне пора в гостиницу.

— Ой! — вдруг вспомнила мама Любы, — Тебе же твой спаситель подарок оставлял. Совсем запамятовала!

Женщина метнулась в комнату и вынесла оттуда часы, отдав их дочери.

Люба, взяв их в руки, глянула на маленькие аккуратные часики и бросилась на меня с объятиями, чуть не свалив со стула. Прижавшись всем телом, она дала мне возможность почувствовать упругую грудь, а её губы жарко зашептали мне в ухо:

— Приходи завтра часа в два! Я буду тебя ждать.

Удивившись, я заглянул в её глаза и увидел там такое море обещаний, что даже немного оторопел. Всё-таки женщины — это очень благодарные существа! И они могут подарить мужчине много счастья (если он его, конечно, достоин!) и даже немножечко сверху. Я невольно посмотрел на Веронику Сергеевну, Люба заметила и, чуть лукаво нахмурившись, дала понять: всё будет хорошо! Ну, что же…

— Мама, мы с Иваном хотим пожениться, — взяв меня за руку, повернулась к матери Люба. — Да, Ваня?

— Д-да, — едва не подавившись чаем, подтвердил я, несколько офигевая от неожиданности.

Мама тоже оторопела, но возражать не стала. Видать, никак не ожидала такой стремительности в развитии событий. Посидев ещё немножко, я наконец-то ушёл, оставив Любу наедине с матерью. Добравшись до гостиницы, я просто лёг спать и спал до самого утра без всяких сновидений. Даже Змееголовый не приходил ко мне. А в это время…

* * *

Едва Бинго ушёл, Люба поведала матери обо всех своих злоключениях. Ну, почти обо всех, чем ещё раз довела её до слёз, ввергнув в пучину ненужных переживаний. Обнявшись, они просидели так допоздна, и только когда стрелки часов перевалили за полночь, пошли спать.

— Мама, я завтра пойду увольняться, — расстилая диван, проговорила Люба. — В обед приду домой… Тебе никуда по делам не надо?

— По делам? — мать быстро взглянула на дочь и по её глазам всё поняла. — А, ну так я давно у Клавы не была, — улыбнулась Вероника Сергеевна. — Как раз в обед к ней и съезжу! Обратно вернусь в шесть, хорошо?

— Хорошо, а то в семь уже и темнеть начнёт.

— Да ничего, до семи вернусь.

— Ма-а-ам, — вдруг просительно протянула Люба.

— А? — немедленно откликнулась та и обернулась на дочь.

— А если я тебе денег на такси дам, ты попозже сможешь вернуться?

— Так я и заночевать там могу. Особенное если куплю Клаве всяких разностей.

— Купи мама, купи, я тебе денег дам.

— Вот и хорошо, поболтаем подольше. Ложись, давай, Любушка, тебе поспать надо, утомилась поди. У тебя такой тяжёлый день был.

— Да, мама, — зевая и с наслаждением вдыхая знакомый с детства запах родного дома, проговорила взрослая дочь. — Мы двое суток добирались до Саратова. И всё с пересадками, то на самолёте, то на поезде. Мы на один самолёт сели, потом на другой, дальше — поезд… Я так устала, мама.

— Спи, доча, спи. Теперь всё будет хорошо.

Поехав с утра на работу, Люба после неприятного разговора с главврачом написала заявление на увольнение и ушла. Писать заявление в милицию о похищении и попытке изнасилования не имело смысла. Всё равно ничего доказать она не сможет, да и в том, что этих таджиков найдут, очень сильно сомневалась. Примерно около часа дня она приехала домой, застав спешно собирающуюся маму. Чмокнув её на прощание, женщина осталась ждать Бинго.

Ровно в два в квартире раздался звонок, и на пороге возник полковник Бинго с огромным букетом гвоздик. Розы в это время в Саратове достать не удалось. Однако на базаре люди в больших кепках гвоздиками торговали. Пролетарским, так сказать, цветком.

— Д… — заикнулась было Люба, но тут же исправилась: — Иван!

Я заржал! Вышло, хоть и с запинкой: Диван!

— Люба, — протянув ей букет, сквозь смех произнёс я.

Теперь хохотали оба.

Банально, конечно, но что поделать? Так проще называть друг друга, хоть и стёбно получилось.

— Люба, а где Вероника Сергеевна?

— Она ушла к подруге ночевать.

— Ммм, мама Люба, давай.

— Что?

— Да так, что-то на ум пришло непонятное.

— А ты выспался? — озабоченно спросила девушка.

— Ну да.

— Тебе с твоей контузией нужно следить за здоровьем. Я тебе обед приготовила.

— Хорошо, тогда давай пообедаем.

Обед оказался сытным, вкусным и приятным. Меня всё время тянуло к девушке, но пока волю рукам я не давал: скромничал. С собой я прихватил бутылка армянского коньяка, купленного из-под полы за цену, в три раза превышающую номинальную. К сожалению, алкоголь многим помогает окунуться в море страстей, ну или преодолеть некую зажатость, особенно женщинам.

— За твоё спасение, Люба! — открыл я бутылку.

— Да!

— За нашу с тобой встречу в Эфиопии!

— Да!

— За нашу любовь!

— Да!

Ну вот, три «да» прозвучали! Женщина немного расслабилась, не стоит тянуть время. Я встал и, приобняв её, потянул на себя, нежно прикоснувшись губами к её устам. Она тут же обмякла в моих руках. Терзая её губы мягким, но затяжным поцелуем, я погладил тонкую спину, потом спустился ниже, к ягодицам, а затем… Затем она сама повела меня в комнату.

Сорвав с неё одежды, я наконец-то добрался до вожделенного тела. И сейчас с удовольствием наслаждался его белизной, лаская своими, гм, чёрными руками. Рыжие волосы Любы разметались по подушке, губы опухли от беспрерывных поцелуев. Закрыв глаза, она лишь иногда тихо постанывала и выгибалась, подаваясь навстречу моим губам, рукам, а потом и не только им, полностью отдавшись мне.

Мы принадлежали только друг другу, стараясь доставить и получить удовольствие, насыщаясь и утоляя жажду, даря и забирая. И длилось это довольно долго. Но… любая власть имеет свойство исчезать. Люба очнулась, распахнула свои необыкновенно красивые зелёные глаза и пристально уставилась на меня, словно пытаясь проникнуть в мой мозг этими чуткими радарами.

— Ты женишься на мне? — чуть прищурившись спросила она меня.

— Да.

— Обещаешь?

— Обещать — не значит жениться!

— Что-о?! — мгновенно вскинулась девушка и приподнялась на локте, чуть нависнув надо мной. Её грудь тут же возмущённо уставилась на меня розовым соском.

— Спокойно, — я положил свою чёрную лапу на белоснежную кожу, предварительно обведя по кругу разгорячённый нашими играми сосок, — спокойно. Иначе зачем бы я стал приезжать сюда, а потом ехать на край света, чтобы, рискуя жизнью, тебя спасать?

— Тогда почему ты меня дразнишь?

— Да пошутил я!

— Ещё раз так пошутишь, и я на тебя обижусь!

— Хорошо, я всё понял! — и я снова повалил любимую в кровать, пока окончательно не устал, тихо шепнув на ухо: — Прости меня.

По светлой коже пробежали мурашки, приподнимая маленькие тоненькие волоски. Расслабившийся было сосок вновь воинственно напрягся, и я заново отдался во власть страсти. Громко скрипел старенький диван, тихо постанывала от наслаждения Люба. Пока в какой-то момент она не выгнулась дугой, будто её поразил электрический заряд, чтобы затем обессиленно упасть на уже скрученную в бараний рог подушку. Я поспешил следом.

— А как мы поженимся, — едва придя в себя, спросила моя дотошная женщина, безуспешно пытаясь сфокусировать на мне свой взгляд, — если ты не имеешь советского гражданства?

— Что-нибудь придумаем. Если с паспортом и гражданством не получится, мы можем пока просто обвенчаться.

— Обещаешь?

— Клянусь!

— Так ты же не православный! — задумавшись на мгновение, выдала Люба.

— Да, действительно. Ладно, тяжело тут с вами. Попробую получить разрешение на брак через посольство. Я завтра улажу дела, потом уеду в Москву, вернусь и попытаюсь всё решить.

— Хорошо, любимый. Я и сама пока всё получше разузнаю, — проговорила Люба, укладываясь поудобнее на моём плече. — Выйти замуж за иностранца можно, а вот уехать из страны и получить другое гражданство очень тяжело.

— Согласен, будем решать.

Обнявшись, вскоре мы заснули на смятой постели.

С утра, ни свет ни заря засобирались. Я в гостиницу и по делам, а Люба кинулась открывать все форточки, проветривая маленькую квартирку от пропитавшего её запаха секса, и наводить порядок к возвращению матери. Дойдя до гостиницы, я разобрался со всей мелочью и пошёл в давешний паспортный стол. Надеюсь, Миша (или всё же Мойша?) дозрел и давно ждёт меня не дождётся. Так оно в принципе и оказалось. Постучавшись, я зашёл в его кабинет и сразу же наткнулся на горящие жадным огнём глаза паспортиста Миши.

В кабинете находились люди, которые тут же с любопытством вылупились на меня.

— Я только спросить! — дежурная отмазка словно сама из меня вылетела.

— В очередь, товарищ негр, — менторским тоном проговорила женщина после бальзаковского возраста и строго уставилась на меня поверх очков.

— Без проблем, — ответил я и вышел в коридор, терпеливо дожидаясь очереди.

Два человека, стоявшие передо мной, решили свои дела за полчаса. И тут, как будто специально, в кабинет зашли ещё двое. Подошла моя очередь, и я, широко улыбаясь, направился к Мише.

— Спасибо вам большое, вы очень помогли мне, — вполне искренне поблагодарил я его.

— Пожалуйста, — допёр он сразу, подыгрывая.

— А как со вторым моим вопросом, вы сможете мне посодействовать?

Перед ответом на этот вопрос Миша почему-то несколько раз мигнул. Затем вдруг густо покраснел, потом краска с его лица столь же внезапно схлынула, и он резко побледнел. Все эти метаморфозы произошли с паспортистом в считанные мгновения, пока он, наконец, не выдавил из себя одно короткое слово:

— Да.

— Отлично! А когда к вам можно подойти, чтобы всё уточнить?

— Лучше сегодня к шести вечера.

— Хорошо, я буду.

Вечером я вновь вернулся в паспортный стол и, дождавшись, когда Миша выпроводит последнего посетителя, приступил к серьёзному разговору.

— Ну что, готовы ли вы мне помочь?

— Готов, но мне нужна ваша фотография.

— Никаких проблем, — произнёс я, чуть ли жестом фокусника выуживая приготовленную карточку со своим изображением из нагрудного кармана. Я заранее сходил к фотографу и сделал фото.

— Угу, хорошо. А на какое имя вы хотите себе паспорт?

— На имя Иоанна Тёмного.

— Ммм? — вперил он в меня недоуменный взгляд.

— Да, пусть будет Иоанн Тёмный, — уверенно сказал я.

— Ну, хорошо, — с долей сомнения произнёс паспортист. Ему-то какое дело? Тем более фамилия «Тёмный» для негра не так дико звучит, как недавно зарегистрированные Изаура Сергеевна или Леонсио Николаевич! — Как скажете, может быть это и правильно.

— Может быть. Когда будет готово?

— Через два дня.

— Отлично! Вот задаток, — проговорил я, и на стол легла стодолларовая купюра. Хм, быстро же она исчезла в руках Миши!

— Приходите в это же время, ровно через двое суток.

— Хорошо, я приду.

Через двое суток, как и договаривались, я заявился в паспортный стол.

— Ваш паспорт готов. Я его вам отдаю, но знайте, лишний раз показывать его не стоит. По крайней мере ближайшие полгода, пока я не уеду в Израиль.

— Так я могу помочь с переездом, — выразил я готовность оказать ответную услугу. — Ну, или найти вас потом, в Израиле. Хотите, дам денег на развитие дела? Я многое могу и вообще люблю помогать людям. Я тебе, а ты мне. Но ты потом чуть больше, с процентами…

— Я подумаю, — озадачился Измайлов.

— Подумай. Вот твои деньги. Если надумаешь уезжать, то позвонишь по этому телефону, и скажешь, где тебя найти.

— Нет, никому звонить я не стану, — явно испугался паспортист.

— Ну, как хочешь, Михаил, как хочешь.

— Меня вообще-то Мойша Лейбович Измайлов зовут. Если вы захотите разыскать меня в Израиле, то найдёте без труда.

— Знаешь, а я бы посоветовал тебе пока не торопиться и остаться здесь. Никуда твой Израиль не денется. Все твои родственники уедут, а ты сможешь открыть здесь приличный бизнес. Я же вижу: ты не дурак! Так что справишься. Начальный капитал у тебя уже есть. Я буду иногда наезжать в страну, глядишь, и денег с работой подкину. Там ты — пустое место, а здесь величиной станешь. Ещё пару лет, и ты не узнаешь эту страну. Да-да! — вещал я, чуть ли не уговаривая его остаться. — Верь мне, я настоящий провидец. Духи Африки многое мне говорят. Иди работать в банк. Дай взятку, если надо. Работай сначала на любой должности и постепенно лезь наверх, как раз у тебя есть ещё время до 1991 года. После начнётся нечто неописуемое. Но как раз в это время появятся просто феноменальные возможности создавать миллионные состояния практически из ничего. Финансовые махинации, мошенничество, финансовые пирамиды. МММ всякие появятся, народ болванить начнут. Советский человек привык верить всему, что говорят из телевизора. Власть приучила… Тут, главное, не пропасть. Появятся бандиты и рэкетиры, в этом — да, будет опасность, если ты не заведешь собственную бандитскую бригаду. В общем, всё сложно… Однако во многом я тебе помогу, тут хватка нужна. Дерзость и одновременно осторожность. Но чего ни сделаешь ради денег, согласен?

— Согласен, но я вам не верю.

— Не верь. Я пока займусь своими делами, а ты со временем всё поймёшь сам. Бывай, Миша Измайлов.

Миша промолчал, а я ушёл, сунув в карман новый паспорт на старое имя. На следующий день я отправился в Москву в посольство Эфиопии. За небольшие деньги мне выписали визу на имя моей будущей супруги и вообще оформили кучу бумаг, согласовав их по линии посольства с министерством иностранных дел СССР. Там же я подал прошение на гражданство. Делать его в ближайшее время я не собирался, но пусть документы пройдут все инстанции согласования, и через год точно, я смогу знать результат. Скорее всего положительный, а может и нет. В принципе, что так, что так есть свои минусы и плюсы.

Со всеми этими бумагами я вернулся в Саратов, где в этот же день мы с Любой подали заявление в ЗАГС. В связи с особыми обстоятельствами нас могли поженить в три дня, если бы я имел гражданство и был бы военным, а так пришлось ждать. Но деньги и помощь посольства, помогли преодолеть судьбу. Просто у меня уже виза заканчивалась и хоть я её уже один раз продлил, как зачисленный в штат дипломатов своего посольства, но пора уже с этим закругляться. Свадьбу, конечно же, никто не афишировал. Отметили её в узком кругу. Да оно и понятно, когда за африканца выходишь замуж.

В качестве свадебного путешествия мы прокатились на теплоходе по Волге от Саратова до Астрахани и обратно, а потом я уехал. Прошло уже почти три месяца, пора мне обратно в Африку, хотя бы ненадолго. Здесь всё равно пока рано ловить рыбку в мутной воде. Вот через год-два в самый раз станет, хотя пробный шар можно попробовать запустить и через полгода.

В Москве я продлил визу и решил (пока с Эфиопией по старой памяти ещё считаются) пробить жене место работы в министерстве здравоохранения. Но всё, что у меня получилось, это устроить её сначала в Саратове. Потом видно будет. Разумеется, проще было просто привезти денег и дать взятку, но я осторожничал. Пусть всё идёт своим чередом, постепенно.

В Саратове снял квартиру, и вскоре мы с Любой туда переехали. А спустя где-то пару недель я решил обсудить со своей женой наше будущее.

— Люба, мне придётся на время уехать, пока тут всё не прояснится, — осторожно начал я. — И уеду я надолго. Тебе придётся пожить одной. Времена наступают суровые. Тебя должны взять в Саратовский горздравотдел. Хочешь сиди на этой должности, хочешь делай карьеру, но будь осторожна. Я приеду где-то через полгода. Может быть, чуть позже. Денег тебе оставлю: лучше всё-таки купить квартиру, как только это станет возможным.

— Мне ничего не надо, я буду ждать тебя!

— Это хорошо, но деньги я тебе всё равно оставлю. Кстати, хорошо бы тебе заняться фармацевтикой. Пройди переквалификацию при мединституте. Съезди в Москву, отучись или пройди там спецификацию. Ну, и так далее. Ты должна стать хорошим специалистом в фармацевтике.

— А зачем, Ваня?

— Затем, так надо. Потом объясню.

— Нет, я так не хочу, объясняй сразу, зачем это мне.

Я посмотрел на недовольное лицо своей супруги, вздохнул и нехотя сказал: — у меня есть небольшая фармацевтическая фирма в Эфиопии. Сейчас она расширяется. Я знаю очень много эликсиров, целебных настоек, вытяжек и тонизирующих коктейлей. Этим занимались мои предки на протяжении многих веков, передав часть рецептов мне, а часть другим людям, что сейчас работают на меня. Поэтому мне нужно, чтобы ты продолжила моё дело и занялась вплотную фармацией. А для этого ты должна подучиться и разбираться в этом вопросе хоть немного. Базовое медицинское образование и интернатура, это очень хорошо. Дополнительная специализация и опыт работы с ранеными, вообще отлично, но нужны углубленные знания по лекарствам.

— Я поняла, хорошо Иван.

— И надо бы сделать тебе ещё один паспорт на другое имя.

— Зачем? — нахмурилась Люба.

— Нет, пожалуй, сейчас не получится с паспортом, — вслух подумал я. «В следующий приезд», — сказал сам себе, прикинув шансы на успех. — В общем, обосновывайся, а мне нужно утрясти много дел в Эфиопии.

— Но там же идёт война, а вдруг тебя убьют? — вдруг всполошилась моя жена.

— Даже не надейся! — я легонько щёлкнул её по носу. — Бинго — не тот негр, которого так легко можно убить или взять в плен. Я обещаю быть осторожным и всегда помнить о тебе, Любовь моя. И учи немецкий.

— Это-то зачем? — вытаращилась на меня Люба.

— В Германию поедем.

— Ты шутишь? — она чуть склонила голову, словно собираясь обидеться.

— Нет, не шучу. В Эфиопию тебе пока рано ехать.

— Но я совсем не знаю немецкого!

— Поэтому и советую тебе его выучить, — улыбнулся я. — Говорят, сложно только второй язык учить, а дальше проще. Освоила же ты латынь? У такой умницы с немецким вообще никаких проблем не будет! И ещё: подумай, может, у тебя в родственниках были немцы. Поспрашивай у матери и другой родни, вдруг пригодится.

— Ладно.

— Вот и хорошо, — поцеловав девушку у губы, проговорил я. — Смотри, не скучай, я скоро буду.

Через пару дней я сел в поезд и направился в Москву, улетев оттуда в Эфиопию. Люба провожала меня со слезами, но уже в статусе замужней и любимой женщины.

Глава 2

Эфиопия (эпопея)

Обратный путь в Эфиопию обошёлся без приключений. Перелёт в Анкару, оттуда в Каир, а после морским транспортом до Джибути. Покупка мотоцикла, и аля-улю до самой границы, чтобы ночью тайно её перейти.

С момента моего отъезда прошло четыре месяца. 1989 год находился в самом разгаре, и события не отставали от быстрого течения времени. Тайно прибыв в Аддис-Абебу, я вышел на связь со своими людьми. Страна пока затихла, ожидая, что будет дальше, и боясь собственного распада. Будущее Эфиопии застыло в тягостной паузе. Любой поступок лидеров этой страны мог привести к нарушению хрупкого равновесия, что неминуемо привело бы к развалу или пустило страну с молотка. Однако каждый думал исключительно о себе и предпринимать какие-либо ответственные шаги, ведущие к спасению Эфиопии, просто боялся.

Один лишь я ничего не боялся, потому как сам и заварил всю эту кашу. Поздно уже бояться! И, что любопытно: мне как прожжённому властолюбивому интригану не было их жалко. Как ни крути, Эфиопия — чужая для меня страна.

И тем не менее у меня были здесь интересы. Крупные интересы. Именно поэтому я приложу все усилия, чтобы не только сохранить её, но и развить до нужного уровня. С точки зрения морали — это очень плохо, с точки зрения человека, решившего захватить власть и развить бизнес — абсолютно нормально.

Пока я следовал по стране, заезжая в мелкие городки и посёлки, многое увидел, а ещё больше услышал. На первый взгляд страна потихоньку восстанавливалась. Нет, происходило это не быстро и не сильно бросалось в глаза, но общий настрой вселял надежду.

В свой особняк я на всякий случай проник через потайной ход и поднялся в дом. Затем сделал несколько звонков и через пару часов отправился на встречу с Негашем.

— Как дела, Абале?

— О! Я рад тебя снова видеть, Мамба! — расплылся соратник в искренней улыбке.

— Я тоже рад тебя видеть, Абале! Да ещё и живым!

— У тебя грустные шутки, Мамба, — тут же сник он.

— Это называется чёрный юмор, мой друг.

— Чёрный юмор?! И здесь нас — негров — стараются унизить белые дьяволы!

— Нет, Абале. Просто слово «чёрный» в европейских языках обозначает всё плохое.

— Что же плохого в чёрном? Мы хотя бы постоянно чёрные: родился чёрным, загораю — чёрный, умру — тоже чёрным останусь. А они? Как хамелеоны: родился розовый, вырос — стал белым, загорает — коричневым, стыдно — красным, заболел — позеленел, замёрз — посинел, а умрет — будет серым. И после этого они имеют наглость называть нас цветными?

— Да уж, — рассмеялся я. — В чём-то ты прав, Абале. И переменчивость свойственна многим из них не только в изменениях цвета кожи. В действительности они почти ничего не знают о нас, хоть и приходили на наш континент с начала времён. То Македонский, то крестоносцы, то колонисты.

— Ну, я не буду спорить раз так. Да это и неважно.

— Согласен, неважно, — кивнул я. — Ты организовал МЧС, как я тебе приказал?

— Да, но пока всё идёт плохо. Твои деньги, Мамба, я берегу как могу, государственная казна пуста, а за идею больше никто работать не хочет.

— Понятно. Нет, сейчас не время экономить. Вовлекай в эту сферу всех, кого можно. Бери инициативу в свои руки, координируй умных людей, которые могут принести нам пользу. Делай, что угодно! Необходимо, чтобы твоё министерство как можно быстрее и максимально твёрдо встало на ноги, заняв лидирующие позиции. Мы должны найти свою нишу и занять её незыблемо. Твоё министерство обязано сплотить страну и не допустить следующих военных переворотов. Формируй «военную» элиту, бери в неё только лучших из лучших, и всё получится. С армией тоже связь налаживай и поддерживай. Вот тогда мы победим.

— Это всё очень сложно.

— Ничего сложного, — возразил я. — При достойной оплате и правильных посулах с описанием грядущих радужных перспектив возможность выбора всегда останется за тобой. Создавай военное братство. Основы его уже заложило наше общество ветеранов. Тебе лишь предстоит улучшить структуру и разбить на несколько частей: низовое звено, среднее и высшее. Возглавлять каждое звено должны люди, которые знают о братстве и хотят в него вступить. Но большинство служащих не должны знать о нём ни сном, ни духом.

— Зачем так всё усложнять?

— Затем, что наше братство должно всегда и полностью поддерживать только нас. Все наши решения и действия, все события, которые мы организуем. Все наши начинания должны полностью и беспрекословно ими поддерживаться. Они не должны задаваться вопросами: «Почему?» или «Зачем?», не должны рассуждать или сомневаться в правильности происходящего, они просто должны выполнять приказы.

— Понятно. Я буду этим руководствоваться, ничего и никому не объяснять и…

— Нет, объяснять надо! — перебил я его. — Однако для каждого уровня должно быть своё объяснение. Руководитель с высоким уровнем доступа просто обязан знать цель, к которой он идёт, а также возможную награду по достижении этой цели. Ведь он ведёт за собой людей. Управленцы со средним уровнем доступа тоже должны иметь представление о награде и перспективах роста. Знать о возможности перейти на следующий уровень как о способе повысить собственный социальный статус. Да и кадры низового звена должны понимать, ради чего они воюют, и какое поощрение их ждёт. Как правило: чем ниже статус, тем выше награда. Так будет правильнее, но награда внизу должна состоять пока только из денег.

— Ммм, — задумался Негаш. — Откуда ты это всё берёшь, Мамба? Неужели выдумываешь?

— Да, я очень серьёзный выдумщик, — усмехнулся я. — И результат в большинстве случаев тоже оказывается серьёзным.

— С тобой не поспоришь. Всё так и есть.

— Я рад, что ты меня внимательно слушаешь и понимаешь. Значит, у тебя есть будущее! И с такими как ты, есть оно и у меня. И чем нас больше, тем более достойное будущее мы сможем обеспечить Эфиопии. Мы ещё возьмём своё, когда накопим достаточно сил.

— Я тоже на это надеюсь.

— Нужно работать, Абале. А надеяться на Бога. Ты, кстати, православный?

— Да, но в наших рядах есть и мусульмане, и католики. Последние в основном из числа кубинцев.

— Хорошо. Тогда нужно быть осторожнее. Кубинцев пока не вовлекай в братство, либо делай это, если человек максимально надёжен и уже зарекомендовал себя. Кубинцев, кстати, желательно всех переженить. Причём абсолютно всех! Пусть они успеют наделать тут детей. С мусульманами сложнее… И ещё: каждый из оставшихся должен верить в духов Африки, хотя бы немножко.

— Но, если они уже верят в Бога, то как поверят в духов Африки?

— Очень просто! По мотивам пословицы «На Бога надейся, а сам не плошай». То есть, Бог далеко, а духи Африки — вот они, совсем рядом. Они везде: в лесу, в траве, в воздухе, в горах, в небе. Да что я тебе объясняю? Ты же всё сам видел.

— А зачем всех переводить в одну религию?

— Потому что так проще влиять. Внедрим своего человека в церковь, и он станет причащать нашу паству, одаривать их Божьей милостью и направлять на путь истинный… Сиречь на наш общий путь. Так все сомневающиеся получат ободрение, а скрывающие свой волчий оскал под маской обычного негра, окажутся выявлены и покараны общими усилиями.

Негаш только покачал головой на это.

— Я тебе всё подробно распишу, чтобы ты запомнил и выполнял без осечек. Кроме того, тебе выделится непрерывный поток денег, который надо грамотно распределить. Он будет идти от моей фирмы, что продаёт лекарства. Их путь надо охранять, чтобы довозить до Кувейта, где их примут и переработают. Лекарства придут от лаборатории, которой сейчас руководит Саид. Да, к нему мне тоже придётся поехать. Хотя, по правде, сейчас он больше пригодился бы здесь. Придётся заменить его другим человеком… Может, у тебя есть кто на примете?

— Есть, Мамба, — неожиданно ответил Негаш. — У меня много кто достоин этой должности.

— Нужен проверенный, — уточнил я, подозревая, что он меня недопонял, — желательно хоть чуть-чуть разбирающийся в лекарствах и медицине.

— И такой есть, — кивнул он. — Мой племянник Смела.

— Приведи его ко мне, я посмотрю, пообщаюсь и приму решение.

— Хорошо, Мамба.

— Ладно, с этим вроде решили. Теперь расскажи мне: как поживают Демисси Бульто и Мелес Асрес?

— Как лев с гиеной.

— Понятно, — я невольно поморщился. Собственно, чего-то подобное я и предполагал, и даже предупреждал. Придётся их мирить… — Ладно, ты в их дрязги не лезь, с ними я сам разберусь. Скажи только: охрана у них какая?

— У Мелеса собственные отряды, но небольшие. У генерала Бульто охрана посерьёзнее, трёхуровневая. Он боится выезжать без огромного сопровождения.

— Что ж, на сегодняшний момент это, может, и правильно, — проговорил я, прикидывая эту информацию и так, и эдак. Однако мало им поможет при верном подходе. Нужно их посетить и переговорить с обоими, пока снова не уехал мотаться по другим странам. — Кстати, мои диверсанты живы?

— Да, все живы и все на месте.

— Ну и прекрасно. Они мне в скором времени понадобятся. Где они сейчас находятся, знаешь?

— Знаю, оповещу и доложу.

— Хорошо, мне предстоит много работы, очень много. Так что вы тут не подведите меня. Просрёте всё, будет вам тогда тут счастье в нищете.

— Всё сделаем, Мамба, не сомневайся в нас. Мы верим в тебя и видим, что ты — залог нашего благополучия и успеха.

— Понятно. Да будет так, — закончил я разговор.

Уже на следующий день я, взяв с собой испытанных в боях диверсантов, поехал навестить Мелеса Асреса. Мой визит застал его врасплох. Асрес явно не ожидал меня увидеть. Но вот он я, собственной персоной. Вы дома? Ага, тогда мы идём к вам!

— Полковник Бинго!

— Здравствуйте, министр Асрес! Рад вас видеть.

— И я, — недовольно буркнул он, видимо сочтя такое приветствие подколом: министерский портфель Асрес так и не получил.

— Нам о многом стоит поговорить.

— Да, — встрепенулся и сразу начал с претензий Асрес, — вы мне обещали должность премьер-министра. А пока даже не сформировано переходное правительство. Страна управляется назначенными генералом Бульто людьми.

— С момента утверждения у власти генерала прошло ведь всего четыре месяца, — констатировал я. — И кто же верховодит в гражданском управлении?

— А его, по сути, не существует! — сокрушённо развёл руками мой собеседник. — Есть только жалкая попытка собрать полувоенную администрацию из числа бывших сослуживцев Бульто. Вот её он и назвал гражданским советом, не утруждаясь создать что-то более толковое. Ни какой речи о новом правительстве не идёт! Почти сразу же после твоего отъезда Бульто объявил военное положение. Он словно забыл, что подобный правовой режим не может долго существовать в стране. Вот так, Бинго.

— А что другие политические силы? — поинтересовался я.

— Мы объявили сбор национального конгресса объединённых политических сил, — хмуро произнёс Асрес. — Но боюсь, его разгонят почти сразу же. Хотя генерал и давал заверение в обратном.

— А почему он не создал коалиционное правительство?

— Я не знаю. Мы с ним встречались два месяца назад, и он пообещал мне всяческое содействие, но никого к власти так и не допустил. Вы же понимаете: у нас начался процесс образования новой диктатуры! — воскликнул он. — Наша страна этого не переживёт. Нас ждёт деградация и распад. Но, похоже, это понимают все, кроме Бульто.

— Хорошо, я понял тебя, Мелес. В случае возможности формирования нового правительства ты готов его возглавить?

— Да.

— А сможешь удержать власть?

— Смогу. Я готовлю коалицию марксистско-демократических сил. Вместе мы сможем взять власть. Мой Эфиопский народный фронт набирает силу.

— Прекрасно, я помогу вам, — подытожил я. — Однако и вы должны будете помочь мне.

— Всё, что угодно!

— Не надо делать скоропалительных выводов и давать пустые обещания, — предостерёг я его. — Вы должны понимать: как далеко готовы пойти в своих уступках.

— Мы готовы обещать многое, если это не будет во вред Эфиопии.

— Хм. Прекрасные слова! Но я и не собираюсь ничего делать против моей любимой страны.

— Ты сам хочешь взять власть?

— Нет, вовсе нет. Я хочу помочь вам, и стану помогать впредь, если ситуация начнёт выходить из-под контроля.

— Тогда я согласен.

— В следующий раз, когда мы встретимся, обсудим новую политику и то, что ты сможешь сделать на своём посту премьер-министра.

— Согласен.

Вернувшись с этой встречи, я снова поехал к Негашу.

— Абале, а почему ты не доложил мне, что Бульто не хочет делиться властью?

— Мамба, так он же утвердил меня в качестве министра по чрезвычайным ситуациям?! А по поводу его правления ты мне никаких задач не ставил и не требовал ничего большего. Я сделал всё, что ты велел. Да и вообще, я не в курсе политической жизни Эфиопии. Сейчас мне немного не до неё.

— Тааак… Ну пока, Абале, решай проблемы собственного министерства. А я подумаю об этом сам. Но мне интересно твоё мнение: как думаешь, Бульто сможет предать?

— Однозначно.

— Ясно. Наши отряды готовы? Сколько у тебя под началом вооружённых людей?

— Тысяч пять точно есть, — на секунду задумавшись, выдал он. — Я не считал, но могу узнать точное количество у своего начальника штаба.

— Понятно, не надо узнавать. Хорошо, но мало. У тебя есть люди, которых ты лично знаешь, и которые могут возглавить армию?

— Есть.

— Они не предадут?

— Нет.

— Что-то ты сильно в этом уверен, — засомневался я. — Тебя ведь не о солдатах спрашивают или лейтенантах. Меня интересуют минимум полковники. К тому же сам ты всего лишь капитан. Как ты можешь быть уверен в генерале?

— А если этот генерал из моего клана? А его мать родная сестра моей матери?

— На одной ноге всё равно далеко не ускачешь… Ты же сказал, у тебя много кандидатов?

— Сказал: у меня большая семья, — поправил он меня, — и почти все родственники по мужской линии военные. Один генерал, остальные старшие и младшие офицеры. А есть ещё и сослуживцы, сражавшиеся со мной плечом к плечу.

— Хорошо. Я понял тебя, Абале. То есть, если Бульто предаст, ты сможешь выставить и поддержать собственного кандидата?

— Да, если не получится с одним, то найдём другого, более смелого.

— Угу. Тогда давай решим так: ты называешь мне имя твоего родственника, а я при разговоре с Бульто потребую, чтобы он сделал его своим заместителем.

— О, Мамба, это было бы наилучшим вариантом! Вот только вряд ли Демисси Бульто согласится на это!

— Не согласится, сделаем твоего родича командиром войск специального назначения. Точнее, главой ВДВ по примеру советских формирований, но с совсем другим функционалом. Думаю, на это он согласится. Поэтому на днях я поеду на встречу с генералом. Твоя задача в кратчайшие сроки подготовить людей на случай его предательства. Мы должны всё сделать быстро и максимально жёстко.

— Я всё подготовлю, как ты сказал, Мамба. Не переживай.

— Я никогда не переживаю, Абале. Пусть враги переживают, а я просто реагирую на изменение обстановки. Жду от тебя информацию.

— Есть! — по-военному отрапортовал Негаш.

Уйдя от него, я в сопровождении вооружённой охраны направился домой. Налил в шейкер апельсинового сока, добавил пару кусочков льда и добавил крохотную дозу хинина. Затем, хорошенько взболтав, налил получившийся коктейль в высокий стакан до самого верха. Закинув ноги на стол и отхлёбывая кисло-горький напиток, стал размышлять о делах насущных. Как подстраховаться? И как провернуть всё так, чтобы удержать власть в своих руках?

Да, именно в своих. Конечно, большинство даже не заподозрит меня во вмешательстве в дела страны. А мне только того и надо! Я не собираюсь становиться императором. Стану по примеру английской королевы всем улыбаться, потряхивая седыми кудряшками волос, а на самом деле держать мёртвой хваткой власть с помощью посредников. Создавать содружество наций, так сказать. Что это — империя? Нет — это Содружество! Мы все дружим! И никак иначе. А вы что подумали? Плохо о нас?! Ай-яй-яй, как так можно! Не иначе бремя чёрного человека!

Поэтому управлять лучше всего именно через посредников. Преданных лично мне и зависящих тоже исключительно от меня. Следует расставить своих людей на всех ключевых постах в том или ином государстве… А там посмотрим, к чему это приведёт, и насколько трудно будет удержать их в узде. На этот счёт у меня уже есть несколько задумок.

Но вернёмся к нашим баранам.

Генерал Бульто наверняка возомнил себя спасителем Эфиопии. И расставаться с властью он явно не планирует. При этом Демисси боится, и боится очень сильно. Однако жажда власти, как обычно, всё пересиливает. Тут ничего не поделаешь, это своего рода изощрённый инстинкт, подталкивающий некоторых людей возвыситься над толпой. Многие готовы продать кому угодно и душу, и самого себя, лишь бы выделиться из серой массы. Так что, всё тут понятно и вполне объяснимо.

Получив известие о моём прибытие, Бульто вряд ли рискнёт напасть в открытую и, разумеется, в приёме мне не откажет. А вот дальше возможны варианты… И лишь один из них устроит меня, принесёт мне выгоду.

Что же лучше предпринять? Может, сразу травануть его и поставить вместо него другого? Нет, слишком грубо, да и непрактично. Хватит уже этой бесконечной череды переворотов. Тут нужно сыграть на психологии и страхе. Демисси же боится меня как чёрт ладана!

Подсунуть ему яд замедленного действия и принести противоядие с собой? Было. А может, просто напасть на него и… Нет, не стоит. Ладно, надо дальше думать. Все варианты либо слишком очевидны, либо уже использовались мною. Желательно придумать что-нибудь новенькое.

А если собрать ударный кулак, окружить резиденцию Бульто и поставить ему ультиматум? Сработает на все 100! Да, точно! Хотя нет, это сначала сработает, а что потом? А потом он вычислит, кто стал свидетелем его позора и, прикрываясь борьбой с заговорщиками, постепенно устранит всех, кто оказался замешан в его унижении. Если играть на долгосрочную перспективу, этот вариант придётся полностью откинуть. Всё же я не планирую часто тут появляться, потому как не собираюсь сидеть сиднем в Эфиопии. Выбранный профиль работы не позволяет.

Мне, чтобы удержать эту страну за собой, нужно обвязать всех её лидеров толстыми путами взаимных договорённостей, поставить в созависимость. Каждый из них должен знать: если пойдёт на предательство, то наградой ему будет только сырая земля и не более того. Это критически важно.

Причём все должны это понимать и принимать как данность. За Негаша и Асреса я не переживал. Негаш многое получил с моей помощью и в то же время знает обо мне то, что не позволит ему предать. Асрес тоже понимает: заполучить власть он может только через меня. Как понимает и то, что потерять её намного легче, чем получить. Он — политик, и умеет чувствовать опасность всей своей шкурой. Очень полезное качество. Да, он ещё и немного интриган, но в Африке всё совсем не так, как в Европе.

У нас, в России многие не понимают: чем отличаются офицеры в Африке и Латинской Америке от наших офицеров. Не буду вдаваться в подробности армий советского и постсоветского времени, а сразу перейду к неграм и индейцам. Там много всего интересного, но главное — это то, что в офицеры идут только представители среднего класса населения.

Не элита, а именно средний класс. В солдаты же подаются представители низших слоёв общества. Однако и те, и другие всеми силами стремятся наверх. Именно поэтому для солдата любой офицер является непререкаемым авторитетом! И этот офицер всяческим образом поддерживает авторитет армии. Пусть вооружённые силы в странах Африки немногочисленны, но зато они располагают единственной в стране организованной вооружённой силой, которую без колебаний пустят в ход против любых представителей гражданской власти, решивших упразднить армию. Последние это отлично осознают.

Ведь армия в Африке — это наиболее подготовленная и высокоразвитая часть общества, сильная своей солидарностью, корпоративностью и национализмом. В отличие от гражданских властей она общенациональна и не закостенела в своём развитии.

Армия — это символ государственного суверенитета и национальной государственности. Не имея армии, любое государство в странах третьего мира буквально обречено на распад, вакханалию гражданской войны и потерю независимости. И это там все отлично понимают, в отличии от некоторых других стран. Поэтому опираться здесь можно только на военных, но не забывать и про гражданские атрибуты власти. Но это я отвлёкся.

Что же, в голову пришла несколько необычная мысль, которую, пожалуй, и следует претворить в жизнь. Ну, или хотя бы попытаться реализовать её на свой страх и риск. Что же, пора браться за дело!

Глава 3

«Осел»

Генерал Бульто — а сейчас «спаситель нации» и по совместительству военный диктатор — томился в тягостном ожидании. С утра он узнал, что в городе объявился полковник Дед Бинго, и вскоре генерал получил от него официальный запрос на аудиенцию.

Покручивая в руках тонкий кинжал «спаситель нации», Бульто лихорадочно размышлял: как быть? Просьбу о встрече Бинго передал Демисси через доверенных лиц. Теперь стоило всё хорошо обдумать и принять решение: принять ли визитёра или послать на хрен?!

Посылать было не столько опасно, сколько глупо. Ничего Бульто этим не добьётся, лишь отсрочит неминуемое и разозлит своего то ли покровителя, то ли партнёра. Считать Бинго своим хозяином Бульто не хотелось. «Но принять его всё-таки придётся — решил для себя генерал. — Вот только когда? Сегодня? Или, сославшись на занятость, где-нибудь через неделю? Нет, пожалуй, через неделю — это слишком долго. А если дня через три? Ммм, нет, лучше всего промурыжить его сутки и тогда принять, а тем временем подготовиться к его приходу!».

Вот почему никто ему не доложил о появлении полковника в Аддис-Абебе? Он ведь давал прямые указания поставить его в известность в случае прибытия Деда Бинго! Однако никто этого не сделал. Ладно, с этим вопросом он ещё разберётся! Всё, что генерал хотел о нём узнать, уже давно знал. Все козыри у него на руках. Посмотрим, с чего зайдёт Бинго на этот раз, посмотрим…

* * *

То, что генерал отсрочил аудиенцию, не приняв меня сразу, как-то не удивило. Пусть ему! Я не гордый. Бульто явно тянул время, не решаясь на тяжёлый разговор. На кону стояла его судьба и судьба всей страны, тут поневоле будешь тянуть паузу. Но вот, наконец, я предстал перед дверями его кабинета, один и без охраны. В кармане только небольшой баллончик с «лекарством» как бы от одной известной фирмы. Но, это так, чисто для подстраховки, с оружием меня к Бульто всё равно не пустят. Адъютант открыл дверь, и я вошёл.

Генерал сидел в роскошном кресле, явно принесённым когда-то из императорского дворца, и с кривой улыбкой смотрел на меня. Нисколько не смущаясь тем, что Бульто даже не привстал (не говоря уж о том, чтобы пойти с распростёртыми объятиями мне навстречу), я направился к его столу и, отодвинув стул, уселся напротив него.

— Что-то мне подсказывает, будто мне здесь не рады, — не пряча сарказм, произнёс я. — И мало того: вовсе здесь не ждали. Да, товарищ генерал?

И тон, которым я это сказал, и моя красноречивая усмешка заставили генерала занервничать. Он сначала явно хотел огрызнуться и вообще включить начальника, но вовремя осёкся, посмотрев в мои глаза.

— Я рад видеть тебя, полковник.

— Спасибо. Я по делу.

— Угу. Пришёл долги требовать или помощь просить?

С ответом я не торопился, внимательно рассматривая своего собеседника и желая проникнуть в его мысли. Разумеется, сделать это я не мог, но его бегающие глазки навели меня на некоторые размышления.

— То есть моя помощь тебе совсем не требовалась?

Теперь уже с той стороны возникла долгая пауза. Бульто, нарвавшись на неудобный для него вопрос, задумался. Мысли перескакивали с одного на другое, пытаясь определиться с наиболее правильным ответом и нужной линией поведения.

— У нас с тобой договор…

Я кивнул.

— Ии… — протянул он, не зная, как выкрутиться.

— И что, Демисси? Сколько раз я тебя спасал? — попытался я воззвать его к благоразумию и навести на правильную мысль.

— Один раз.

Я усмехнулся.

— Пусть будет так. Но на самом деле это совсем не важно: сколько раз я тебя спасал или помогал. Важно то, что это я тебя спас, а не ты меня. И помог я тебе, а не ты мне. По всей видимости, ты этого так и не понял, товарищ генерал. Жаль, мне искренне жаль. И тем не менее, у нас был договор, который ты по каким-то личным соображениям выполнять не торопишься. А ведь тебе всего-то и надо было поделиться властью и не чинить мне ненужных препятствий.

— Мелес Асрес хочет стать не иначе как президентом! — воскликнул Бульто. — Однако об этом у нас с тобой договора не было. Негашу я должность дал. А ничего большего ты у меня ещё не просил. Чем же ты недоволен?

— У нас с тобой договор, — напомнил я ему, — и по нему я помогаю тебе достигнуть власти, а ты не дашь этой стране сдохнуть окончательно, оградив от революций и гражданских войн! И для этого придётся поделиться властью с гражданскими. Я условие выполнил: ты взял власть. Теперь ты должен выполнить свои обязательства.

— Хорошо, — Бульто кивнул, — я его выполню. Но не сейчас, чуть позже.

— Когда?

— Буквально через полгода я поделюсь властью с Мелесом, ты останешься доволен.

— Меня это не устраивает, — качнул я головой. — Боюсь, ты опять не сдержишь своего слова, как не сдержал его четыре месяца назад. Мне нужны гарантии.

— Гарантий не будет! — брякнул генерал Бульто и с удовлетворением откинулся в кресле. — Я тебе обещал, и я выполню обещание. Но о сроках мы не договаривались. Поэтому выполню не прямо сейчас, а чуть позже! Как только консолидирую всю власть в своих руках, я поделюсь ею с Асресом. Или с кем-нибудь другим, на кого ты укажешь. А пока она словно птица у меня в руке: в любой момент готова выпрыгнуть из моих ладоней. Ты это должен прекрасно понимать, Бинго.

— Я понимаю, но ты утрируешь ситуацию. Сегодня ты говоришь одно, завтра совсем другое… А послезавтра и вовсе скажешь, что я всё вру и должен исчезнуть из твоей жизни навсегда.

— Нет, Бинго, всё будет по-честному.

— Ясно, — нахмурился я. — То есть ты не даёшь никаких гарантий выполнения моих условий, но при этом обязуешься их выполнить?

— Да, так и есть, примерно через год.

— Через год этой страны может больше и не быть, — тихо произнёс я и, вставая, добавил: — Ну ладно, раз так, у меня больше нет к тебе никаких вопросов.

Бульто тут же встрепенулся:

— И что, ты так спокойно уйдёшь?

— Мне пора, мои начальники ждут результата нашей с тобой беседы.

— Хм, ты так и не назвал своих хозяев… — с ехидцей заметил Демисси и осведомился: — Так ты ничего больше не потребуешь?

— А зачем мне что-то требовать у трупа? — спокойно поинтересовался я, повышая градус беседы.

— У какого трупа? — чуть не поперхнулся мой собеседник.

— Не бери в голову, — хмыкнул я.

— Так это ты меня трупом назвал, американский холуй? — мгновенно вызверился генерал, когда до него дошёл смысл сказанного. — Я сейчас вызову своих людей, и это твой труп закопают на окраине города! А если я захочу, то вообще распнут на главной площади Аддис-Абебы.

— Да я готов! — оскалился я в хищной улыбке. — Или ты думаешь, я упаду на колени и буду, обливаясь слезами, уговаривать тебя так не делать? Запомни, Демисси, ты либо начнёшь делать по-моему, либо никак. Потому что поступать так, как тебе заблагорассудится, я не позволю. И искать компромиссы тоже больше не стану. Я пришёл к тебе с одной лишь целью: узнать, не забыл ли ты о наших договорённостях? В том числе и о передаче гражданской власти Мелесу Асресу. Но ты юлишь и явно не хочешь выполнять обещания. То через полгода, то вообще через год. Это очень прискорбно, но это твой выбор, а не мой. За него ты и ответишь…

Демисси Бульто, выслушав мою отповедь, вдруг буквально выскочил из своего кресла и, оказавшись передо мной, разразился страшными проклятиями. Брызжа в меня хлопьями слюны, он заорал:

— Так ты не боишься, да? Всё понял, да? Бессмертным себе считаешь, да? А вот сейчас посмотрим, сейчас посмотрим, — и набрав в грудь побольше воздуха, он завопил: — Охрана, охранааа!

После недолгих криков дверь распахнулась, и в кабинет влетели пятеро здоровых негров.

— Взять его! — ткнул в меня пальцем генерал.

— Есть! — выкрикнул старший.

Повалив меня на пол, они стали связывать мне руки с максимальной грубостью. Потом подняли на ноги и развернули лицом к новоиспечённому диктатору.

— Вот видишь, видишь, — прошипел Бульто, зло щуря глаза, — ты теперь в моей власти! Сейчас тебя отвезут в тюрьму, а потом расстреляют без суда и следствия. Понял?!

Выкрикнув эти слова, Бульто внезапно успокоился и, снова усевшись в кресло, вдруг улыбнулся.

— Спасибо, мои верные воины, вы пока свободны! В таком виде Бинго безопасен. Если понадобитесь, я вас позову.

Все пятеро синхронно кивнули и вышли один за другим из кабинета.

— Ну вот, теперь ты в моих руках, полковник! А почему? А потому что все твои сторонники предали тебя. Даже твой протеже Абале Негаш сдал тебя с потрохами. Я присвоил ему звание генерал-майора, перепрыгнув сразу через три ступени. Он стал министром по чрезвычайным ситуациям и согласился мне помочь. Я переиграл тебя, придурок! Признаться, это было непросто, — разглагольствовал он, буквально упиваясь собственной безнаказанностью. — Но нет таких вершин, которые не покорились бы моей смелости и настойчивости. Кстати, я навёл справки о тебе и твоих людях, и всё оказалось очень прозаично. Никто за тобой не стоит, Бинго! А если кто и стоял, то уже давно уехал из страны. Так что ты остался в одиночестве, и все твои кураторы сейчас бессильны против меня. Ты проиграл, Бинго! И теперь можешь начинать молиться всем своим Богам, надеясь продлить свою никчёмную жизнь хотя бы ещё на сутки.

— Ты слишком самоуверен, Демисси. Даже чересчур самоуверен.

— Да, — самодовольно произнёс он. — А почему бы и нет?

— И память у тебя короткая… — продолжил я. Этот идиот даже не сподобился дать приказ меня обыскать! — Как насчёт того, что я трижды спасал тебе жизнь, своевременно предупредив и предоставив возможность спастись?

— Спасибо тебе за это, друг! — театрально поклонился мне Бульто и снова ослепительно улыбнулся. — Я этого никогда не забуду. В награду тебя отвезут подальше в горы и с честью захоронят. Быть может, я даже памятник распоряжусь сделать с надписью: «Здесь в неравном бою с силами зла погиб человек, спасший генерала Бульто». Как, звучит?

— Звучит, — криво усмехнулся я. — Ошибся я в тебе, генерал, сильно ошибся.

— Все мы ошибаемся, полковник. Но ты ошибся последним, — торжествующе произнёс он. — А сколько разных слов я от тебя слышал! Сколько угроз и умных речей. И всё было напрасно. Я взял власть сам! Я… ВЗЯЛ… ВЛАСТЬ! А не ты! И я обошёлся без твоей помощи. Я — Спаситель страны! Я отбил нападение оккупантов, и народ поднял меня на вершину власти. Народ, а не какой-то жалкий полковник со своими друзьями-американцами. Ты — предатель, Бинго! Ты предал страну ради власти над такими как я. Однако ты ошибся, считая меня идиотом. Твоя игра раскрыта, и ты обязательно умрёшь! Но, как и обещал, напоследок я сделаю тебя героем.

— Все мы когда-нибудь умрём, — философски заметил я. — Ты не допускаешь, что переоцениваешь собственную значимость? Впрочем, у тебя ещё есть шанс всё изменить. Я не враг тебе, поэтому проигнорирую твой «тёплый» приём. Подумай, у тебя ещё есть немного времени.

— Ты так говоришь, как будто это не ты, а я стою связанный по рукам и ногам, — несколько сбавил обороты Бульто.

— У меня путы на теле, а у тебя в сердце и голове. В жизни часто так бывает: находясь на вершине славы, человек готов сделать шаг вроде бы на следующую ступеньку, не замечая того, что шагает в пропасть! Может, и ты сегодня делаешь точно такой же шаг?

— Всё может быть, — настороженно согласился Бульто. — Вот только я не собираюсь делать следующий шаг. Ты — моё прошлое, а от прошлого надо избавляться, если оно неприятно тебе. Скажу честно: ты мне неприятен! И поэтому я делаю шаг не вперёд, а скорее назад. Но ты утомил меня, полковник, пора бы уже с тобой покончить. Охрана!

Дверь открылась, и на пороге появились не пятеро, а трое солдат. Не особо церемонясь, Бульто вновь ткнул в мою сторону рукой и приказал:

— Уведите его!

Меня тут же схватили и, как я не сопротивлялся, силком потащили к выходу. Минута, и за нами закрылась дверь, а меня повели по коридору. Возле ближайшей к лестнице двери стоял Абале Негаш, опираясь спиной на дверной косяк. Едва увидев меня, он кивнул десятку вооружённых солдат. Меня тут же перехватили у конвоиров и, взяв в кольцо, вывели наружу. Сопротивления конвоиры не оказали, а просто сдали меня с рук на руки. Вслед за мной вышел и Негаш.

— И что с ним теперь делать? — спросил он, как только меня усадили в машину и срезали верёвки с рук.

— Вот, возьми этот баллончик и передай его кому-нибудь из охраны, — сказал я, отдавая Негашу аэрозоль с ядом. — Пусть он зайдёт к Бульто и распылит его, направив струю в лицо генералу. И да: пусть не жалеет содержимого! Баллончик должен полностью опустеть. Нашему диверсанту, конечно же, тоже поплохеет. Но ничего страшного: я его спасу. И денег за выполнение этого задания не жалей.

— Без проблем, Бинго, — заверил меня Негаш. — Мы уже нашли нужного человека. Бульто зарвался и день ото дня ведет себя всё хуже и хуже. Жалеть его никто не собирается. Да и проблем с исполнителем тоже нет: у него большая семья, и теперь она перестанет влачить жалкое существование, будет надолго обеспечена.

— Приятно с тобой работать, Абале.

— Что дальше, Мамба?

— Дальше мы продвигаем твоего человека на пост министра обороны, — ответил я. — Эфиопия становится президентской республикой, во главе которой встанет Мелес Асрес. По-моему, это очевидно.

— До этого дня не особо было, — улыбнулся Негаш. — Теперь — да.

— Ну вот, видишь, я умею удивлять!

— Я не сомневался в твоих способностях, Мамба. Ты всегда вовремя появляешься.

— Работа такая, — пожал я плечами. — Шучу.

Но Абале не воспринял мои слова за шутку. Серьёзно кивнул и, забрав мой баллончик и флакон с антидотом для исполнителя, вышел из машины, куда-то направившись. А меня повезли домой.

Да уж, напряжённый выдался денёк! Всё же не так часто меня арестовывают. Неприятно находиться на волосок от гибели или поражения, очень неприятно. Впрочем, в исполнительности Негаша я был уверен. И он не подвёл, разыграв комбинацию, позволившую мне убрать Бульто, как по нотам.

Приехав домой и скинув с себя армейские ботинки, я завалился на диван и стал ждать. Через полчаса ко мне зашёл один из людей моей команды и доложил:

— Негаш передал баллончик своему человеку, а тот прыснул из него в лицо генералу Бульто. Генерал сейчас находится в коме, исполнитель в бессознательном состоянии, но ему успели дать противоядие, и он выживет.

— Хорошо, — пожал я плечами.

Если Негаш не совсем дурак, то этот офицер не переживёт генерала. Ну, а если дурак, то ничего страшного в том нет. Всё равно некому будет расследовать сие дело, совершенно некому. А офицер в процессе лечения примет ещё одно лекарство и начисто забудет этот день. Ну, и ещё пару лет к нему в придачу.

Хорошо, что Негаш в точности выполнил мой приказ. Как говорится: доверяй, но проверяй! Слишком часто меня в последнее время предают. Непорядок это, непорядок.

Что ж, теперь пришло время заняться и другими странами. А для этого нужно снова пуститься в странствия, а ещё необходимо увидеть Саида. Очень надо, вот прям очень.

С Саидом мне удалось встретиться лишь три недели спустя. И я сходу задал главный вопрос:

— Ну, как, Саид, готов снова ехать в Пакистан?

Саид, только вчера вернувшийся с фабрики, устало покачал головой. Он всё никак не мог отойти от тяжёлой поездки. Как я уже упоминал, фабрика лекарств находилась в такой жопе мира, что не всякий негр мог выдержать климат той местности. А Саид не негр, и ему пришлось чрезвычайно нелегко. Особенно добираться до фабрики, а потом возвращаться обратно в столицу.

Жаркое африканское солнце превратило его и без того смуглую кожу почти в чёрную. И теперь он обоснованно опасался, что муха цеце может им заинтересоваться, как настоящим негром. Да и вообще, азиатские негры наверняка вкуснее, чем местные.

— Конечно, готов! — радость Саида была неподдельной, — или ты, аль-Шафи, имел в виду Афганистан?

— Ну, для выполнения моей задачи особой разницы нет. Ты можешь поехать и туда, и туда. Это на твоё усмотрение. Но для начала тебе пора сменить имя. Внешность поменять сложнее, но небо Африки неплохо постаралось и помогло тебе в этом. Тебе следует ехать в Индию и уже оттуда отправляться в Пакистан под чужим именем. Сможешь это сделать?

— С деньгами я многое смогу. Паспорт куплю, имя поменяю и через Кашмир приеду в Пакистан, а оттуда и в Афганистан, если нужно. Но какова цель моей поездки?

— Тебе нужно будет наладить поставки оружия в Эфиопию, — сказал я. — Помимо этого, набрать кучку головорезов и, купив большой катер, атаковать китайские суда, везущие в Африку вооружение. Это сложно, я знаю. Тебе придётся найти подходящего моряка и прислать его в Эритрею с твоими рекомендациями, дальше я придумаю, что делать.

— Аль-Шафи, может, я наберу только команду, а ты найдёшь корабль для них? Советская армия перед своим уходом бросила или передала эфиопской армии целую кучу бронекатеров. Мне об этом рассказывал кто-то из окружения Негаша.

— Да? Гм, — я задумался. — Ладно. Тогда мне понадобятся капитан и команда, но не негры. Сойдут любые: малазийцы, индусы, пакистанцы. В общем, кто угодно, кроме африканцев. Лучше всего набрать азиатов, но тут смотри сам. Ты поедешь с людьми твоего племени, возьми с собой не меньше десятка. Да и деньги у тебя будут большие, чтобы так просто с ними разъезжать.

— Задача сложная, аль-Шафи, но у меня есть много родственников, и я заберу с собой всех калашей, вместе мы выполним эту задачу.

— О них могут узнать.

— Мы будем осторожны, аль-Шафи. А твои деньги помогут нам договориться с властями на местах. Пусть они нас ищут. Но искать, не значит, найти. В Афганистане очень трудно это сделать, да и в Пакистане у меня всё схвачено.

— Гм, быстро ты.

— Я сразу закреплял новые связи, аль-Шафи. Трудности, конечно, возникнут, и я даже знаю откуда и от кого, но они решаемы. А какова цель моей поездки? Ты так мне об этом и не сказал.

— Мне нужны «Стингеры», хотя бы штук пять для начала. Через год-два я найду и другие возможности поставок, но пока надеюсь на тебя. Больше взять негде.

— Ммм, их мало, — засомневался Саид в своих возможностях, — и они будут неоправданно дороги.

— Знаю. Но Советы ушли из Афганистана, а стингеры ещё остались. Поэтому их продадут за ненадобностью. Отдавать их обратно американцам глупо, а сбивать оставшиеся самолёты афганского режима — слишком жирно. Так что продадут, всё дело в цене. Потом я выйду на поставщиков оружия сам или выведу их на тебя. Просто у меня пока нет больших денег. А как появятся, так мы решим множество проблем. Хорошо бы штук пять приобрести. Больше вряд ли протащить в Эфиопию получится. Думаю, что и в китайских поставках можно будет аналоги и «Стингера» и «Иглы», но это когда будет, если мы ещё сможем перехватить их.

— Хорошо. Деньги с собой везти?

— Я дам тебе наличкой сколько смогу. Остальное придётся получать переводами, но больше сотни тысяч единовременно я не смогу тебе перевести. Мне нужен свой банк, а его пока нет.

— Я понимаю.

— Ну, раз понимаешь, то жду от тебя телеграмм, — я хлопнул Саида по плечу, — а потом и тебя самого. Месяца на всё про всё хватит?

— Если надо очень быстро, то попытаюсь уложиться, — задумался мой соратник. — Но лучше полтора.

— Хорошо, пусть будет полтора месяца.

— Спасибо, аль-Шафи, я всё выполню.

Пробыв в столице три дня, Саид уехал через территорию Сомали в Индию, а я остался в Аддис-Абебе интриговать дальше. После всех этих местничковых войн пришло время обратить внимание на Эритрею. Повстанцы ведь наверняка уже очухались от нанесённого им вреда. Теперь дело за миротворцами. Ну, а где доброе слово, там недалеко и добрый пистолет должен находиться. Вдруг доброе слово не дойдёт ни до сознания, ни до сердца переговорщиков? Тогда нужно срочно вышибать им мозги и искать более понятливых.

Но это всё дела будущего…

А пока, в настоящем генерал Бульто чувствовал себя очень плохо, находясь в госпитале под наблюдением врачей и лёжа под капельницами. Впрочем, наблюдался он недолго: не выдержал ослабленный тревогами и войной организм, и вскоре генерала Бульто не стало.

На следующий день по радио с обращением к нации выступил Мелес Асрес и выдвинул свою программу восстановления страны. Ему никто не мешал. Наоборот, всеми силами старались помочь. Ну, сколько должно уже лихорадить целую страну? Надо спасать Эфиопию! И Мелес впрягся по полной, став премьер-министром переходного правительства.

В самой Эритрее положение зависло в неопределённости. И, хотя основные правительственные войска оттуда ушли, повстанцы не спешили занимать всю территорию, ожидая подвоха. И это правильно. Лишившись большинства из своих лидеров, они потеряли организационную устойчивость и действовали разрозненными отрядами, которые тут же бежали, если наталкивались на правительственные части. На некоторое время везде воцарилось безвластие.

Пора ехать в Эритрею, но желательно не одному, а в составе какой-нибудь делегации. Мелес Асрес сам поехать в Асмэру не отважился. На переговоры он отправил своего друга Ану Дану. В состав его делегации я и затесался, сумев прихватить вместе с собой внушительное число новоиспечённых диверсантов.

Глава 4

Переговоры

Прошло несколько месяцев с момента странного змеиного нападения. Исайяс Афеверки еле отошёл от их ядовитых укусов, а многие его товарищи погибли. Странно, он-то думал, что большинство из них примет героическую смерть в борьбе за независимость Эритреи. А они умерли совсем по-другому: неожиданно и как-то прозаично, что ли. Глупая, в общем-то, смерть получилась. Не иначе как духи Африки прокляли их.

Исайяс, кстати, уже слышал о том, что где-то в глубине Африки набирает популярность новое верование. Слухи пока гуляли невнятные, но приносили их регулярно. А всем известно: дыма без огня не бывает. «Да, глупо всё вышло», — подумал Афеверки и закряхтел, вставая с лежанки.

Его выздоровление шло очень медленно и, честно говоря, плохо. Левая нога всё ещё подводила. Видимо, при укусе змея задела какой-то нерв. И теперь лидер эритрейцев хромал, неловко подволакивая ногу. Так недолго и кличку какую неблаговидную получить, навроде «чёрная хромоножка». В Африке вообще любят давать прозвища. Например, Сиада Барре за алчность и многословие многие называют Афвейне, что означает Большой Рот. А чокнутого диктатора Уганды Уди Ими Амина вообще Дада! Дада, значит, сестра! По молодости тот таскал к себе многочисленных любовниц, но командованию каждый раз говорил, что к нему якобы приехала очередная сестрёнка.

Но ничего, он всё равно рано или поздно выздоровеет… Назло всем врагам! Оставшись временно не у дел, Афеверки теперь частенько размышлял, перебирая в уме варианты дальнейшей судьбы Эритреи. Их имелось совсем немного.

Военные силы повстанцев оказались сильно подорваны внезапной потерей своих лидеров. Это событие привело к ещё бо́льшей разобщённости. Помимо этого, начали сказываться внутренние противоречия между христианами и мусульманами. И ему теперь придётся всё сращивать заново. Вдобавок (словно сами Боги настроились против него!) произошли первые вооружённые стычки между местными повстанцами и так называемыми «пришлыми». То есть теми, кто явился в Эритрею по долгу «совести» из Судана и Египта. Хотя правильнее всё же называть их наёмниками…

На днях Исайясу поступило предложение встретиться с представителем главы переходного правительства Эфиопии. Ему предлагали принять участие в дальнейшей судьбе общей пока страны. С Мелесом Асресом, правда, уже довольно давно они пересекались. И Афеверки считал, что с ним вполне можно иметь дело. Осталось только решить: что потребовать? Воевать или пойти на коалицию? Сам Афеверки больше склонялся к созданию коалиции. Однако многие оставшиеся в живых мусульманские лидеры ратовали за независимость Эритреи. Увы, им хотелось всего и сразу! И это несмотря на огромные потери, уже понесённые в борьбе за независимость. Дураки!

А впрочем, за ними стоят люди из Египта, за которыми в свою очередь смутно маячат британские львы. Да-да, именно они! Так проще и намного легче управлять, чем держать в стране военные базы. Сразу вам: и экономия, и показательное невмешательство в суверенитет и политику третьих стран. Да, всё только благодаря исключительно деловым отношениям. Исключительно…

Исайяс Афеверки крепко задумался. Придётся видимо просить помощи у врагов. Ну да не впервой. Настоящий политик умеет искать стратегическую выгоду и договариваться с врагами. А если это поможет его несчастной стране, то и вовсе обязательно к применению. Ещё Макиавелли говорил, что на войне все средства хороши! Или это сказал король Англии, когда подписывал указ о казни своей очередной жены, чтобы жениться на новой? Да, не суть! Короче, ему обязательно нужно ехать в Асмэру, куда уже направляется эфиопская делегация. Правда, лидеры мусульман отказались присутствовать на этой встрече. Их и так осталось немного, и они всего опасались. Ну и ладно, это их выбор. В связи с этим отношения с ними испортились ещё больше.

Столица Эритреи Асмэра считалась сейчас нейтральным городом. Почти все правительственные войска её покинули, а повстанцы так и не дошли, не желая вести бои в своей будущей столице. Асмэра ждала представителей обеих сторон. Посланцы доброй воли заранее договорились о месте встречи, а также о том, что все вооружённые формирования будут выведены за черту города. И вот настал день переговоров.

Глава эфиопской делегации — крепкий невысокий эфиоп по имени Ану Дану — бодро пожал руку Афеверки и представил своих сотоварищей. Где-то в конце списка промелькнуло и имя некоего полковника запаса Деда Бинго. Этот человек поневоле обратил на себя внимание Афеверки. Жестокое выражение лица и пронзительный взгляд чёрных глаз, в которых плескался недюжинный ум, не заметить было трудно. Но Афеверки пожал ему руку и почти тут же забыл о полковнике, полностью погрузившись в дела насущные. А дел, конечно же, хватало.

Помещение, выбранное в качестве зала переговоров, находилось в международной гостинице. Почему именно в гостинице? Да чтобы невозможно было обозначить её как только эритрейскую или эфиопскую территорию. И вот все формальности вроде бы соблюдены, и переговоры начались.

Ану Дану огласил список своих предложений. По ним выходило, что Эритрее присваивается статус Федерации с правами автономии, и предоставляется возможность иметь собственный совет. Обозначены были и прочие политические преференции. Взамен на территории Эритреи на постоянной основе располагаются правительственные войска, а прибыль от портовой инфраструктуры делится из расчёта тридцать на семьдесят. Разумеется, тридцать получает Эритрея.

С этим условием, конечно же, делегация эритрейцев не согласилась. И они уже готовились высказать свой протест, как послышалось эхо взрыва. Здание содрогнулось, осыпав присутствующих побелкой, и началась паника.

* * *

Полковник Асам Абади, как только узнал о готовящейся встрече эритрейцев с представителями правительства Эфиопии, сразу же отправил в Каир гонца с вестью. Пусть они там посоветуются с протекторатом и после сами принимают решение, что ему делать дальше. Вопрос ведь действительно серьёзный! Вероятность того, что Афеверки скорее всего договорится с Эфиопией о создании федерации, была очень высока. И это нарушало все их планы. С массовой потерей мусульманских лидеров, боровшихся за освобождение и независимость Эритреи, позиции их организации и так существенно ослабли. Впрочем, никто не собирался прекращать борьбу. На кону стояло слишком многое.

Ответ из Каира не заставил себя долго ждать. Абади следовало дождаться некую группу людей, которые всё ему объяснят. В Асмэру они прибудут вертолётом. Что же, тем лучше! Сняв с себя ответственность за принятие решений, Асам Абади предался нетерпеливому ожиданию.

Обещанные люди прибыли очень быстро, буквально на следующий день, когда вечерние сумерки ещё не сменились ночной тьмой. Начальник прибывшей группы представился майором Рехатом и смахивал на полуараба, один из родителей которого был европейцем.

Группа майора состояла из десяти человек. И даже по внешнему их виду становилось ясно, что это люди, предназначенные для специальных операций.

— Где планируется мероприятие?

— В отеле Альберго Италия.

— Ммм, что за отель?

— Совсем небольшой, но самый старый в Асмэре.

— Ясно, мне нужна вся информация о нём. И мы должны там оказаться как можно быстрее. В качестве поддержки моей группе потребуется ещё около сотни, а лучше пары сотен человек. Необходимо прикрыть наш отход в случае, если что-то пойдёт не так.

— Я понял. Однако проникнуть в город с оружием будет не просто. По взаимной договорённости он временно объявлен демилитаризованной зоной.

— Ясно, но вы и не станете въезжать в Асмэру на танках и ощетинившись пулемётами. Ваша задача максимально быстро доставить нас на место и обеспечить людьми, желательно хорошо знающими город. А если понадобится, то нанести отвлекающий удар. Всё остальное вас не касается, основное мы сделаем сами.

— Хорошо, всем перечисленным я вас обеспечу.

— Я жду.

По прибытии в Асмэру ставленник Каира развил бурную, но тайную деятельность. Внешне он и его люди мало отличались от местных жителей, чем вовсю и пользовались. Так что к моменту приезда обеих делегаций у них уже имелось целых три варианта проведения диверсии.

На спецкурсах военной академии Рехата учили: рабочих вариантов всегда должно быть не менее двух. А если дело предстоит действительно серьёзное, то желательно разработать и третий, запасной. Больше просто нецелесообразно. Если не сработали первые два, то можно попробовать реализовать резервный. Но если и он потерпел фиаско, то дело однозначно не выгорело, а группа… Группу можно считать уничтоженной.

Шансов выжить и спастись после проведения стольких диверсий им не дадут. Сейчас главной целью значилось уничтожение обеих делегаций, чтобы впоследствии обвинить во всём эфиопов. Задача относительно несложная, но очень ответственная. Рехат отлично знал сценарий развития событий и не сомневался: газеты моментально подхватят «горячую» новость и раздуют из неё истерию не только в ближайших странах, но и по всему миру. Теперь всё зависит только от него и его людей.

Внимательно осмотреть здание отеля труда не составило. И, прикинувшись дорожными строителями, подрывники майора сделали неподалеку от него подкоп и заложили взрывное устройство с дистанционным управлением. Запасы не жалели: взрыва должно хватить, чтобы напрочь снести несущую стену и обвалить весь отель внутрь. Выживших можно добить и потом. Хотя можно и не добивать. Всё равно своей цели группа достигнет: переговоры будут сорваны. И если всё пройдёт как планировалось, группа сможет спокойно уехать из города сразу после взрыва, воспользовавшись возникшей суматохой.

Второй рабочий вариант был сложнее. Тут главная роль отводилась гражданскому автомобилю, тоже под завязку набитому взрывчаткой. Ну, и последний, третий, больше напоминал обычную бойню. Всё просто: напасть на здание и перестрелять всех! Банально и нагло, зато дёшево и сердито. Главное, суметь потом безнаказанно уйти. А вот для этого он и просил людей у полковника: они должны выступить в качестве прикрытия и обеспечить его группе отход.

Диверсанты ещё занимались подготовкой варианта с машиной, когда делегации прибыли и, разместившись в отеле, потихоньку настраивались на переговоры. Времени оставалось совсем мало, и майор стал торопиться, прорабатывая варианты с подрывом автомобиля и нападением.

Наконец, наступил нужный момент. Взобравшись на крышу двухэтажного дома, майор занял удобную позицию и глянул в бинокль на будущий театр событий. Всё вокруг словно замерло. Рехат ждал вестей о начале заседания.

* * *

Когда мы приехали в Асмэру, большинство членов нашей делегации были озабочены самими переговорами, и о безопасности никто почему-то так и не подумал. Всё пустили на самотёк. Мол, войска наши тут ещё дислоцируются, эритрейцем переговоры выгодны, и гадить самим себе нет никакого смысла. Поэтому мне пришлось взять на себя обязанности службы безопасности делегации. Не хотелось, конечно, но пришлось. Просто потому как больше некому. В связи с договорённостями с основной частью бойцов пришлось расстаться, оставив их за пределами города. Со мной в Асмэру отправились лишь двадцать человек. Думаю, этого вполне хватит. Всё-таки опыт у меня богатый.

Сколько покушений я пережил за свою прошлую жизнь, и не сосчитать! Поэтому вопрос безопасности для меня всегда будет важным и жизненным. Руководство делегаций озаботилось безопасностью только по пути в город, оставив в самой Асмэре всё на меня. И очень правильно поступило, надо заметить! Ану Дану по факту тоже подчинялся мне, хоть формально и стоял во главе делегации. Это знал я, и это знал он. Все возможные уступки мы с ним давно обговорили, и моего личного присутствия на переговорах в принципе не требовалось.

Место сбора стороны согласовали заблаговременно. И по-хорошему его следовало бы поменять, однако подходящего объекта в Асмэре просто не нашлось. Впрочем, это не сильно остановило бы желающих напасть на переговорщиков. А в том, что кто-нибудь да нападёт, я почти не сомневался. Тут даже без советов от Змееголового всё было очевидно. Поэтому в работу по выявлению террористов я включился сразу же после приезда в город.

Начал с осмотра здания, просто бродя по нему и разговаривая с персоналом. Не выявив ничего внутри, стал со своими людьми осматривать прилегающие окрестности. Примерно часа через полтора я обратил внимание на разрыхлённую или свежевскопанную землю, тщательно присыпанную сверху пылью. Мысленно пометив это место, пошёл дальше, делая вид, что ничего не заметил. Не исключено, что за зданием велось наблюдение, и мой повышенный интерес могли заметить.

Обойдя отель по периметру, я раздал указания своим людям и отправился осматривать уже весь город. Наверняка ведь сепаратисты не остановятся на единственном варианте атаки. Но ни я, ни мои бойцы больше никакой подозрительной активности не выявили. За исключением лишь пары моментов. Вот их-то мы и стали разрабатывать.

Ночью я с двумя людьми из числа моих диверсантов разрыли яму возле стены гостиницы. Как и предполагалось, обнаружив там подрывное устройство. Сначала я хотел убрать детонатор, чтобы не дать ему взорваться в нужный момент. Но потом передумал, и мы просто убрали основную часть взрывчатки, не трогая само взрывное устройство. Оставшееся количество, конечно, могло повредить стену, но не критично, немного перенаправив вектор взрыва, мы сделали так, что скорее он просто разворотит землю рядом со стеной, вырыв небольшую яму. Но грохот будет сильный! К тому же повалит дым, для чего я рядом заложил пару бутылок с топливом. Теперь нужно правильно распределить людей вокруг и ждать.

После прибытия делегаций я сразу же дал команду: к отелю ближе пятисот метров никому не подъезжать и никого не подпускать! И занялся расстановкой охраны внутри и по периметру гостиницы.

Делегации направились в зал переговоров, а мне, как говорится, не сиделось. Все мои люди скрыто были вооружены французскими штурмовыми автоматами небольшого размеры. Лишь на поясе охраны открыто висели пистолеты различных марок и систем.

Однако в случае нападения необходимо иметь тяжёлое стрелковое вооружение, чтобы получить преимущество перед нападающими. Для этого далеко в стороне стоял средних размеров автобус с десятком моих солдат, вооружённых уже пулемётами и более серьёзными автоматами. На всякий случай имелся даже гранатомёт. Вдруг придётся сносить грузовик или БТР? Танк тут вряд ли появится. А вот техника поменьше вполне может. Всё утро я напряжённо думал, пытаясь поставить себя на место своих гипотетических врагов. Что ещё я мог бы сделать?

В голову лезли одни банальности: террорист-смертник; машина, начиненная взрывчаткой или захват заложников. Наверное, всё остальное просто проходило мимо моего сознания. Трудно что-то такое-эдакое придумать. Хорошо хоть рассчитывать на богатую фантазию своих противников тоже не приходится. Это Африка, тут нравы простые! Да и мозги как бы тоже бесхитростные. Здесь отнюдь не всякий европейский изыск удастся реализовать. Можно, правда, ещё травануть всю делегацию, но специалистов такого плана у них явно нет, а я им помогать точно не стану.

Оставались явно экзотические способы вроде бомбардировки авиацией, ракетной атаки или работы спецназа с вертолётов. Но вряд ли кто на это сподобится. Не настолько значительное событие, чтобы задействовать действительно серьёзные силы. К тому же недавняя неудача французских наёмников показала, что пока у Эфиопии есть авиация, с ней не стоит шутить.

Проверив ещё раз готовность людей, я сформировал два кольца обороны-атаки. Про первое я уже упоминал. А вот второе разместил вокруг квартала, по мере возможности перекрывая все возможные пути отхода противника. Оставленные за пределами города бойцы тоже перестали болтаться без дела и были привлечены на случай возможного плана-перехвата. Распределив зоны ответственности, я сделал вид, будто вхожу вместе со всеми в зал. Сам же потихоньку слинял и направился на крышу.

Опасно на крыше? Но другого выхода я пока не видел. Летать я не умею, зато прыгаю хорошо. Жаль, специального эликсира прыгучести у меня с собой не имелось. Оно так-то никогда меня особо не интересовало: ну, не собирался я бить рекорды Сергея Бубки! Придётся обходиться теми эликсирами, что проверены временем и лично мною.

На помощь духов тоже рассчитывать не приходится: они сильны только ночью. Да и помогают порой весьма своеобразно. Сталкивались уже, знаем! Опасность же я с некоторых пор сердцем чую, как пресловутый Шариков кошек. Как говорил мой один друг из прошлой жизни: «Что-то тут х…во пахнет…».

Выбравшись на крышу, я уселся подальше от заминированной стены и внимательно осмотрелся вокруг. К сожалению, достать приличную снайперскую винтовку не удалось. Поэтому использовал карабин СКС, который ни хрена не винтовка, зато точный.

Примерно через полчаса один вроде бы без дела болтающийся у отеля негр подошёл к работнику гостиницы, перекинулся с ним парой слов и быстро направился прочь. Я обратил на него внимание, когда он уже почти ушёл. Через десять минут в ушах начал резко нарастать какой-то странный писк, и я схватился за винтовку.

Неожиданно раздался грохот взрыва, и вверх тут же взметнулся фонтан земли и мелких камней. Коротко сверкнул вырвавшейся огонь, и вслед за ним показался едкий дым, и запахло гарью. Да, повезло, что мы всё правильно рассчитали, хоть и не сапёры ни разу. После взрыва, когда немного рассеялись тучи дыма и пыли, оказалось, что стена отеля практически не повреждена, только посечена мелкими камушками. Пострадала штукатурка, да видны были отдельные выщербины в камне, уложенном ещё в 1898 году.

Ну, началась потеха!

* * *

Майор Рехат отнял от глаз бинокль. Взрывчатка вроде сдетонировала, но сила взрыва его смутила: слишком слабо! Странно, но годами вбиваемые в голову инструкции требовали немедленного реагирования на малейшую оплошность.

— Второй вариант! — крикнул он в переносную рацию, решив перестраховаться.

— Есть! — тут же отреагировали на его слова, и где-то в переулках старого города взревел двигателем старый Фиат.

Дымя выхлопной трубой, автомобиль тронулся с места. За рулём сидел специально нанятый водитель, ничего не знавший о настоящей цели своей миссии. Ему хорошо заплатили, чтобы он доехал до ближайшего города, но проехать он должен обязательно мимо гостиницы. Дескать, помимо уже загруженного в машину ящика, он должен будет забрать ещё и попутчика, который ждёт его у отеля. Багаж у того тяжёлый, поэтому придётся заехать. Соответственно, нужно будет проявить настойчивость, чтобы подъехать к самому зданию. Вот за эту настойчивость его, мол, и наградили тройной оплатой. Водитель только покрутил пальцем у виска, посчитав это каким-то странным бзиком своих работодателей.

Зря он так думал. Заложенная в автомобиле взрывчатка тоже имела радиовзрыватель, а сам автомобиль отслеживали люди майора. Да и с крыши дома, на которой сейчас расположился Рехат, можно было увидеть все передвижения автомобиля. Хотя самой гостиницы ему видно не было. Да это и не нужно. Время шло уже на секунды. И пока насмерть перепуганные первым взрывом переговорщики окончательно не разбежались, следовало завершить начатое и взорвать автомобиль. Что-то, правда, подсказывало майору, что и крайнего варианта избежать ему не удастся.

* * *

Приложив к плечу карабин, я готовился вовремя отреагировать на следующие шаги противника. Эхо взрыва без всякой команды мобилизовало моих людей. Однако группа с тяжёлым вооружением пребывала в состоянии полной боевой готовности отразить атаку с любого направления. Хотя пока никто из резерва не высовывался, не зная, откуда появится противник.

В здании началась суета. Первыми стали выскакивать служащие, разбегаясь во все стороны чёрными тараканами, ряженными в белую униформу. То же самое собирались проделать и члены обеих делегаций, но мои люди их не выпустили, заявив, что на улице их вообще расстреляют. Всех переговорщиков сразу повели в подвал, как и предписывала моя инструкция. Может, это и не совсем правильно. Но в случае открытого нападения гражданские обычно паникуют, начинают метаться и могут погибнуть. Помочь им в этой ситуации будет очень сложно.

И тут я вдруг услышал нарастающий гул машины. Причём в отличие от всех остальных, массово удаляющихся от здания, он приближался. И водитель упорно не реагировал ни на взрыв, ни на бегущих от отеля людей. Несмотря ни на что, он гнал свой автомобиль в сторону гостиницы. Его попытались остановить, но машина, взвизгнув на мгновение тормозами, всё же прорвалась через внешнее кольцо оцепления.

Бойцы открыли огонь, стараясь попасть по шинам и пресечь возможность подъехать близко к отелю. Вскоре это удалось: автомобиль неуклюже накренился на одну сторону, потом его занесло, и он, напоследок перепрыгнув с правой пары колёс на левые, всё-таки не удержал равновесие и на всей скорости перевернулся.

Тут же раздался мощный хлопок, ярко вспыхнул огонь, и во все стороны полетели куски обшивки и детали механизмов вперемешку с кишками и частями тела незадачливого водителя. Одно из колёс, взлетев высоко в воздух, каким-то немыслимым образом приземлилось на крышу отеля и, бодро проскакав по ней, свалилось на землю, так никого и не задев.

Признаться, я не успел правильно на это отреагировать и пристрелить водителя нёсшегося к гостинице автомобиля. К сожалению, это стоило жизни двоим моим солдатам. Зданию отеля тоже досталось, причём изрядно. Снесло фронтон, а главный вход побило железом словно шрапнелью. Бедные итальянцы, они и не знали, что кому-то придёт в голову взрывать построенный ими отель.

Тут уже я не выдержал и по рации выкрикнул команду занять круговую оборону, велев заодно перекрыть все въезды-выезды из города.

* * *

Майор Рехат, отследив машину и услышав взрыв в районе гостиницы, удовлетворённо кивнул и приказал своим людям собираться. Он успел спуститься с крыши, когда получил по рации информацию, что автомобиль взорвался слишком далеко от гостиницы. Разразившись потоком брани, майор стал лихорадочно стягивать людей.

Как бы ни хотелось этого избежать, но им сейчас предстояло привести в действие третий, запасной вариант. Самый простой и одновременно самый сложный. Враг вероятнее всего всё равно пребывал в панике: два взрыва подряд наверняка вывели из строя охрану. Поэтому у людей Рехата ещё оставался шанс поставить в этом деле большую жирную точку. Нужно торопиться. Если бы не значительность поставленной ему задачи, он бы уже мчался на выезд из города или залёг на дно, но время тогда будет упущено.

Перед убытием он получил инструктаж, из которого понял, что задание будет сложным, но не самым сверхъестественным. Однако перед самым вылетом к нему подошёл генерал и сказал, что его группа должна выполнить это задание во что бы то ни стало. Как сказали бы русские: или грудь в крестах или голова в кустах. На этот счёт он имел самые прямые инструкции. Тут либо умри, но выполни, либо вообще не возвращайся, если не использовал все доступные варианты.

* * *

О приближении штурмовой группы я узнал первым, увидев появившихся на улице вооружённых людей. Уж больно своеобразно они передвигались, да и оружие в руках держали особым манером. Я бы сказал: профессионально. Обычные солдаты так оружие не держат и так не двигаются. Даже мои диверсанты так не умели. Их просто некому было этому обучить. Как, собственно, и меня самого.

Сепаратисты открыли огонь до того, как я успел хоть как-то предупредить об их приближении. И теперь расстреливали всех, кто держал оборону. А заодно и тех, кто просто не вовремя оказался поблизости. Никто из них не собирался разбираться: кто защитник, а кто обычный прохожий. Валили всех подряд.

И в первые минуты боя мы снова потеряли двоих. А потом… потом началась канонада. Услышав первые автоматные очереди, моя тяжеловооруженная группа повыпрыгивала из автобуса и вступила в короткую схватку. Я пока не вмешивался, но с крыши удалился. И теперь за боем я наблюдал из окна коридора второго этажа.

Сражение разгоралось. Атакующая вражеская группа устремилась на штурм, пытаясь прорваться к зданию, и буквально поливала огнём окна и вход отеля.

Однако вскоре заговоривший пулемёт поубавил их рвение, и теперь теряли своих людей они. Поняв, что дальше штурмовать здание бессмысленно, их командир дал команду отступать. Именно этого человека я так долго и высматривал, пытаясь понять: кто из них кто? А определив цель, сразу взял его на мушку.

Высунув карабин в окно, я прицелился в лидера нападавших, сделал пару глубоких вдохов, выдохнул, полностью расслабив мышцы, и выстрелил. Потом ещё и ещё. Предводитель штурмовиков упал, и под ним сразу же начала расплываться лужа крови. Двое его людей бросились к нему, пытаясь вывести с линии огня. Но это заметили мои солдаты и открыли по ним бешеный огонь, уложив обоих помощников рядом с командиром. Потеряв старшего и поняв, что силы явно неравны, и преимущество не на их стороне, оставшиеся в живых стали отступать. Мои бойцы бросились в погоню, однако нескольким сепаратистам всё-таки удалось уйти.

Выскочив из здания, я направился к лежащему на земле и истекающему кровью командиру отряда штурмовиков. Жить ему явно оставалось не долго.

— Кто послал? — спросил я его по-арабски, с ходу определив, кто передо мной.

— Не скажу, — ответил он мне также по-арабски.

— Ну, и не говори! — хмыкнул я и кивнул на него ближайшему бойцу: — Помоги ему встретиться с Аллахом.

Развернулся и направился к зданию.

Подумаешь: секрет Полишинеля! Кому там арабы помогают? Пойду-ка я встречусь с Афеверки, пожалуй. Заодно и спросим: кто заказал наши делегации. Афеверки стопудово в курсе. Да и переговоры надобно закончить, как раз атмосфера подходящая сложилась. Ну, не я тому виной. Вот вообще не я в данном конкретном случае!

Глава 5

Путь к миру

Грохот взрыва навёл панику в зале, все заметались. Вошла охрана, и всех делегатов оперативно вывели из зала и в буквальном смысле запихнули в подвал.

Будучи уже внизу, они услышали ещё один взрыв, намного мощнее, чем первый. Аж стены вздрогнули. Вскоре сверху послышались звуки стрелкового боя. Кто-то весьма основательно взялся за переговорщиков… До подвала долетала только глухая канонада пулемётного и автоматного огня. И судя по её накалу, бой шёл очень жестокий. Через какое-то время всё закончилось, и к ним спустился тот самый эфиоп с жёстким выражением на почти чёрном лице. Звали его полковник Бинго. Оглядев всех, он спросил:

— Кто тут за старшего от эритрейцев?

Все переглянулись.

— Я! — вышел вперёд Афеверки.

Полковник Бинго вперил в него свой взгляд и продолжил, словно всё сказанное дальше предназначалось конкретно Исайясу.

— Всё закончилось, можно выходить. Но я бы предпочёл, чтобы переговоры завершились сегодня. Кроме этого, мне хотелось бы узнать: кто на нас напал?

— Если вы обращаетесь ко мне, то я не знаю, — сказал Афеверки.

— Тогда пройдёмте наверх и убедимся в том, что это не ваши люди.

— Пойдёмте.

Они поднялись наверх. Исайяс Афеверки после всего пережитого вышел из подвала гостиницы весь в раздумьях. Он догадывался, кто решил напасть на них. Вариантов, собственно говоря, было совсем немного, и скоро всем всё станет очевидно. Вместе с Бинго Исайяс обходил трупы, большинство из которых уже стащили ко входу гостиницы, попутно сняв с них снаряжение.

— Ну, и кто это?

Афеверки ещё раз внимательно оглядел мёртвые тела.

— Предполагаю, египтяне или арабы.

— Угу. Я тоже пришёл к этой мысли, когда заговорил с их командиром на арабском. Он не пожелал мне ответить, но всё ясно и без его слов. Поэтому я вас и спрашиваю: кто и зачем на нас напал? Я потерял пятерых убитыми и девять человек ранеными. Это очень много. А их, — Бинго на секунду отвлёкся, пересчитывая потери противника: — раз, два… восемь человек убитыми. Ещё двое смогли сбежать. Далеко они не уйдут, и их, разумеется, неизбежно найдут. Но прежде хотелось бы услышать ваше мнение.

— Я могу лишь предположить, — Афеверки сделал ударение на последнем слове, — что нас заказали лидеры мусульманского крыла Фронта освобождения Эритреи. Это, повторюсь, не более чем предположение. Просто всем остальным результаты переговоров не настолько интересны.

— Надеюсь, вы правы. И именно поэтому мы должны сегодня договориться. Вам успели озвучить наши предложения?

— Да, мы как раз приступили к озвучиванию своих условий, когда всё началось. Намечались очень серьёзные прения.

— Ясно, вам предлагается автономия с совместным использованием портов. Затраты и прибыль от их эксплуатации Эфиопия и Эритрея поделят пополам, и вам достанется пятьдесят процентов. Остальные условия и нюансы вы обсудите уже с главой нашей делегации. Если будет получено ваше принципиальное согласие, мы поможем вам избавиться от проблем с радикальным мусульманским крылом. Это я могу обещать твёрдо. Ну, а с вашей помощью практически гарантирую. И заявляю это со всей ответственностью! Надеюсь, вы уже убедились и в моих серьёзных полномочиях, и в возможностях.

В это время с окраин города вновь послышалась ожесточённая, быстро усиливающаяся стрельба. Там явно начался бой.

— Что это? — спросил Афеверки.

— Ммм. Скорее всего, кто-то прорывается на помощь сепаратистам, — чуть озадаченно произнёс Бинго. — Не ваши, случаем, сторонники?

— Нет, я не брал с собой много людей, — качнул головой Исайяс. — Поверил в обещание безопасности с эфиопской стороны. А кроме того, Эфиопии сейчас как никакой другой стране нужен мир.

— Рад, что вы это понимаете. Ну что же, давайте подождём результата боя.

* * *

Меж тем звуки схватки усилились. Я вышел из здания и отдал приказ разузнать о происходящем на окраинах города. Один из моих бойцов оседлал мотоцикл и, громко рыкнув мотором, рванул в сторону сражения. В исходе боя я не сомневался. Ну, если только чуть-чуть, просчитать всё на свете просто нереально. Да, враг мог подтянуть большие силы и даже атаковать, используя технику, но на этот случай в трёх километрах стоял наш укомплектованный танками и МТ-ЛБ батальон. Этого для отражения атаки более чем достаточно.

Меж тем стрелковый бой достиг своего апогея и, кажется, передвинулся за пределы города. Буквально через десять минут он стал стихать, удаляясь от Асмэры. Впрочем, стрельба не прекращалась. Ещё через пять минут вернулся гонец и доложил обстановку: на нас напала большая группа повстанцев.

Пользуясь внезапностью, они с наскока рассчитывали овладеть городом и прорваться на помощь группе спецназа, действовавшей у здания гостиницы. Всё, как я и предполагал. Но не получилось: наша оборона оказалась гораздо крепче, чем они думали. Увязнув в самом начале, сепаратисты поневоле дали нам время подтянуть резервы. После чего вынуждены были сначала отступить, а потом и спасаться бегством.

Потери обе стороны понесли весьма существенные. И ещё неизвестно: у кого больше. Зато мы получили несколько пленных, поэтому продолжать переговоры решили после их допроса. Все хотели быть в курсе последних событий, чтобы понимать: как быть дальше? Сначала пленные отпирались. Но здесь и без меня хватало умельцев, готовых разговорить кого угодно. И дело своё они знали хорошо.

— Ну как, остались ещё вопросы? — обратился я к Афеверки.

— Нет, я всё понял и принял решение обсудить с Ану Дану дальнейший статус нашей автономии.

— Тогда, в случае достижения меж вами определённых договорённостей, я берусь уладить все возникшие проблемы с мусульманами.

— Было бы неплохо…

— Явки, пароли, местоположение? — спросил я, сразу решив брать быка за рога.

— Вам всё расскажут, — чуть поморщился Исайяс, словно не хотел принимать участие в грязном деле. — Мой помощник сообщит всю имеющуюся у него информацию.

— Хорошо, я подожду.

В тот же день ко мне подошли люди из состава эритрейской делегации и рассказали, где и кого искать. Получив нужные сведения, я сразу же отправился в вояж по Эритрее, прихватив с собой ещё полсотни человек.

Изобретательность у меня оказалась выше, чем у группы спецназа. И я, разыскав конкурентов Афеверки, стал тихо и методично устранять их одного за другим.

Первого отравили, так как он практически не выходил из своего убежища, и уничтожить его каким-либо другим способом просто не представлялось возможным. Причём даже подсунуть яд этому осторожному человеку оказалось непросто, пришлось действовать весьма изощрённым способом. Второго пристрелили из снайперской винтовки. Третьего взорвали, а четвёртого подловили у любовницы и препроводили пребывающего в экстазе ловеласа прямиком к Аллаху. Пятый почуял, что дело нечисто, и сбежал. Однако далеко удрать не успел: его быстро выловили и всё равно пристрелили. А вот шестой и седьмой сумели буквально раствориться среди населения, напрочь забросив какую-либо экстремистскую или сепаратистскую деятельность. Даже самые тупые поняли, что их банально отстреливают. И противопоставить им этому было нечего. Через месяц я вернулся в Асмэру.

Переговорщики так там и жили, не решаясь уехать, пока не уладят все спорные моменты. За это время они обговорили многие вопросы и пришли, наконец, к обоюдному соглашению. Эфиопия становилась федеративной республикой, с названием Эфиопская федерация или республика Эфиопии и Эритреи. Может, потом подберут другое название, а пока так, как есть. Приехав в Асмэру, я сразу встретился с Ану Дану и Афеверки. Все вместе мы уединились в одном из кабинетов местной администрации и приступили к разговору.

— Итак, я выполнил все свои обещания, товарищ Афеверки. А вы мне не верили… Даже товарищ Сталин, то есть товарищ Менгисту Мариам не смог так сделать.

— Если бы я не дал вам все явки, пароли и места проживания, — напомнил мне Афеверки, — вы бы не смогли их поймать и убить.

— Если бы я их не убил, — резко оборвал я его, — рано или поздно они убили бы вас. И вы об этом прекрасно знаете, Исайяс. Так что особого выбора у вас и не было.

— Знаю, поэтому и пошёл на позорный для себя поступок.

— Не согласен! — возразил я. — Это они хотели убить вас, а не вы их. Так что это просто кровная месть за предательство. Любое предательство обязательно должно быть наказано. К этому можно относиться по-разному, считать правильным или нет. Но я придерживаюсь именно такой точки зрения: за содеянное всегда нужно держать ответ. Миром должны править законы, а не анархия. Где царствует хаос, жизнь человека не стоит и гроша. А вот если жить по закону, даже неважно плох он или хорош, то жизнь уже имеет какую-никакую цену. Разную: малую или огромную, но имеет. При анархии это исключено. Радикальные сепаратисты заплатили свою цену, вы заплатите свою. Главное, чтобы закончилась Гражданская война. Это основополагающий фактор, господа-товарищи! Слишком много людей и средств мы потеряли. А нам ещё предстоит восстанавливать нашу страну.

Сказав столь длинную речь, я перевёл дух и уставился на внимательно слушавших меня политиков.

— Да, — сразу же отозвался Ану Дану. — Вместе мы победим и голод, и болезни, и безработицу. Только сообща мы возродим прекрасную Эфиопию. Полковник Бинго патриот своей страны и первым сказал, что нам с вами надо договариваться. С этим предложением он пошёл к нашему лидеру Мелесу Асресу, чьим лучшим другом и помощником является.

Афеверки сначала подозрительно прислушивался к словам Дану, но на последней фразе всё-таки немного расслабился. Да, Бинго воевал в Эритрее. Это, конечно же, нехорошо… Но ведь и он — Афеверки — тоже воевал против эфиопов. Так что тут ещё неизвестно: кто из них хуже.

— Я рад, что вы решили наши проблемы, полковник Бинго. Теперь очередь за нами: политиками.

— Да, когда пушки замолчат, заработает дипломатия, — отозвался я и откланялся. Больше разговаривать с ними не имело смысла. Всё, что я хотел сказать, я сказал.

Заключив соглашение и подписав предварительные документы, мы разъехались. Афеверки остался в Асмэре создавать региональные структурные управления, а мы направились в Аддис-Абебу. Дорога назад оказалась даже быстрее. То ли благодаря настроению, то ли ещё чему, но мы приехали раньше, чем планировали. И я сразу включился в работу.

Предстояло ещё очень много сделать, но в основном не мне. Я своё дело сделал. Пусть дальше сами налаживают связи и тому подобное, а мне пора взять паузу и подумать, как быть дальше. Наступил 1990 год. Стоило решить: браться за Сомали или всё же смотаться в СССР?

Пожалуй, нет. В СССР я пока не поеду. Прошло всего полгода, как уехал оттуда. Приеду через год, в самый раз будет. Без жены, конечно, тяжело. Но с женой здесь точно легче не станет: слишком опасно везти Любу в страну, находящуюся в таком раздрае.

Вернувшись с делегацией в столицу Эфиопии, я решил обосноваться в небольшом двухэтажном здании. Этот дом когда-то принадлежал семье императора, сейчас же его превратили в какую-то непонятную контору.

Через несколько дней приглянувшееся мне помещение очистили от чиновников и всякой прочей шелупони и отремонтировали. И вскоре в здании разместился мой штаб, на первом этаже которого расположились административные помещения и оружейка. Верхний занял я, обустроив там внушительный кабинет, комнату отдыха и оборудовав по соседству с ними небольшую лабораторию. Рядом расположили комнату для радиосвязи, снабдив её на всякий случай шифровальной аппаратурой. Собственный домик я пока оставил как запасной вариант, а сам жил именно здесь.

По приезду сразу организовал встречи и с Мелесом Асресом, и с Абале Негашем. Оба заверили меня: всё будет в лучшем виде, подкрепив свои слова конкретными предложениями. Чуть позже у меня состоялся повторный разговор с Негашем.

— Сколько тебе нужно времени, Абале, чтобы взять всё полностью под свой контроль?

— Полгода, Мамба.

— Хорошо, занимайся. Возможно, мне скоро понадобятся люди и техника для диверсионной работы. И вообще необходимо создать центр управления и разведки Эфиопии. К тому же следует пополнить запасы оружия: его совсем мало. Советские товарищи прекратили поставки нового вооружения, оставив нам только то, что есть. Поэтому собери всё, что найдёшь, и отремонтируй. У нас должно быть то, чем мы сможем сражаться.

— Хорошо, Мамба.

— А я пока наберу отряд отчаянных сорвиголов.

— Зачем?

— Мы пойдём в Сомали.

— В Сомали? — вытаращился на меня Негаш. — Зачем тебе в Сомали?

— Действительно, ты прав, для начала нужно разобраться ещё и с Джибути. Но на всё необходимо время… Ладно мы ещё вернёмся к этой теме, а пока я займусь набором отряда. Думаю, мне хватит пары месяцев, чтобы окончательно определиться с дальнейшими планами. Ты же все силы должен отдать на организацию того, о чём мы с тобой разговаривали. А ещё стране нужны деньги.

— Согласен, — кивнул Абале. — Но, Мамба, деньги нужны всем, и тебе в первую очередь! Я знаю, сколько ты уже потратил на наши проблемы и спас тем самым не только множество жизней, но и страну. Мы все должны тебе! Но ты продолжаешь искать возможности зарабатывать, а не грабишь всё, что можешь ограбить. Я удивляюсь этому.

— Хм. А чему тут удивляться? Сначала ты зарабатываешь деньги, — пояснил я, — и направляешь их во власть. А потом начинаешь получать от этого дивиденды: ведь вскоре уже власть даёт тебе возможность заработать. Ты опять вкладываешься… Так можно продолжать очень долго, пока не устанешь, или это не утратит для тебя смысл и значение. Но я хочу достичь ещё очень многого! Так что, если ты со мной, то и ты получишь свой кусок славы!

— Я с тобой! — горячо воскликнул Негаш. — Хотя и получил уже намного больше того, о чём когда-либо мечтал. Я очень благодарен тебе, Мамба.

— Ну, вот и отлично. Ладно, детали мы ещё обсудим с твоими помощниками, и где-то через неделю я со своими людьми уеду.

— Я понял, Мамба, всё сделаем.

— Вот и отлично, Абале!

Я действительно выехал в сторону Сомали. И вместе со мной отбыл отряд из ста человек. Я постоянно набирал новых людей, обкатывая их и организовывая учения. Брал, примерно на сто бойцов: тридцать новых и семьдесят бывалых. Так обучение проходило быстрее. Надо бы привлечь к этому делу оставшихся в Эфиопии кубинцев, да и учебку обустроить. Жаль, распоряжение об этом я не успел отдать, но по приезду всё организуем. Нужны будут инструкторы. И инструкторы очень хорошие. А где их взять? Вопрос, конечно, интересный, но ответ на него я уже знаю.

Первоначально я думал задействовать скаутов Селуса. Но не срослось. Затем хотел привлечь египтян, но потом всё же передумал. Прикинул: неплохо было бы использовать кубинцев. Но их в Эфиопии мало осталось. Да и хорошие бойцы они только на словах, еле сомалийцев разгромили!

Получше изучив самих эфиопов и историю первой абиссинской войны, я понял причину разгрома итальянцев. Да просто абиссинцам русское правительство помогло с оружием! И очень хорошо помогло. Однако самым страшным оружием для итальянцев оказались русские военные советники, взявшие на себя обучение эфиопов современной тактике и стратегии. Они же спланировали и осуществили ряд операций, что и привели в конечном итоге к разгрому итальянцев, над которыми смеялась вся Европа.

Возможно, если бы не это постыдное поражение, Италия даже не вступила бы в Первую мировую войну. А так пришлось восстанавливать реноме. Хотя Австро-Венгрия и предлагала итальянцам значительные территории в качестве «отступных» в случае их невступления в войну. Но нет: знаменитая итальянская вспыльчивость взыграла! И немцы с хорватами расколотили в пух и прав сотни тысяч человек. Так что они до сих пор вспоминают хорватов недобрым словом. Но это я отвлёкся.

Можно, конечно, попытаться привлечь американцев, всяких там котиков и львов, но это чревато раскрытием. Да и вообще, не стоит с ними связываться. Поэтому оставался один вариант — русские. Скоро, совсем скоро, товарищ Горбачёв будет выводить в чисто поле группировку советских войск из Германии. Много там случится нехорошего… Вслед за уже рухнувшей берлинской стеной, разрушатся многие семьи. А сколько ещё бед и проблем произойдёт! Вот там я и наберу себе людей. Насколько хватит денег, столько и возьму. Будут у меня и инструкторы, и офицеры, и наёмники тоже. Но произойдёт это ещё не скоро.

Собравшись, мой отряд ушёл в поход. Ехали мы на верблюдах, и ещё на выезде из Эфиопии я обратил внимание на огромное количество беженцев, что осели на границе. Путь наш лежал через территорию Джибути и уже известную мне деревню. Нас заметили ещё издалека, и вскоре все жители собрались с оружием в руках на её окраине. Они меня не узнали, да и я не собирался открывать им своё имя. Всё уже изменилось, раскрывать себя так глупо мне совсем не с руки.

Деревня оказалась переполнена. Круговорот беженцев в природе получился. Эфиопы бежали от Гражданской войны в Эфиопии. А сомалийцы, наоборот, бежали из Сомали, спасаясь от межклановой резни.

Здесь находились в основном беженцы из кланов исаак и огаден. Кто-то из них был при оружии. Однако у большинства оно было до такой степени старое и допотопное, что я засомневался в наличии патронов к нему. Впрочем, больше всего эти люди сейчас нуждались в еде. И я пожалел, что взял с собой всего пятьдесят бойцов. Тут брать как минимум пару сотен нужно. И оружия явно побольше.

Купив пару ослов и взяв в деревне воды, мы отправились своим караваном дальше и через пару дней пересекли границу. Все видели, что мы очень хорошо вооружены, и напасть никто не рискнул. Но местным наши рожи явно не понравились.

По территории Сомали мы путешествовали ещё неделю. Пока не остановились в одном большом селении, находившимся под контролем одного из кланов огаден. Сначала принимать нас не хотели, но небольшая мзда помогла быстро завоевать расположение местного вождя. А через него я вышел и на руководство клана.

Тут уже вовсю полыхала война. Назвать её Гражданской у меня язык не поворачивался, потому как тут воевали друг с другом кланы. Национальности тоже были разные. Но главной племенной структурой был именно клан. И в правительстве, и в армии имелись коалиции и взаимные договорённости.

Этот весьма хрупкий баланс и нарушил Сиад Барре своими действиями. В 1989 году годы был снят с должности и арестован министр обороны Аден Габьо из клана огаден. Ну, и покатилось. Что же, пришло моё время вступить в большую игру.

Глава 6

Возвращение в Сомали

Наверное, самое тяжёлое занятие в мире — это завязывание полезных знакомств. С первого раза это удаётся считанным единицам. Остальные долго присматриваются друг к друг, проверяют. Да и выйти сходу на нужных людей совсем непросто. Но где ещё, как не в Африке любят деньги? Разве что в Израиле! Но здесь, на чёрном континенте тоже всё сразу и быстро. Товар-деньги-товар. Я заплатил и теперь ожидал результата. Через пару дней на меня вышли люди из руководства клана и пригласили к себе в небольшой городок Галькайо.

Омар Джесс бывший полковник сомалийской армии и полковник Бараш Билилико, дезертировавший из неё же, собрались дабы основать Сомалийское патриотическое движение (СПД) клана огаден. Разумеется, присутствовали не только эти двое, были и другие сторонники. После долгих споров, проходивших чуть ли не с мордобоем, они наконец-то пришли к взаимному соглашению и образовали очередное повстанческое движение.

Восстание ширилось. Территории, охваченные им, увеличивались. Поэтому главный штаб движения перенесли в более крупный город Кисмайо. Спустя некоторое время от границы с Эфиопией поступило сообщение, якобы туда с целью переговоров прибыл небольшой вооружённый отряд.

Сначала лидеры повстанческого движения решили, что явился кто-то от правительства. Однако это оказалось не так. Вскоре слухи немного прояснились: некое частное лицо из сопредельных кланов желает помочь им деньгами и, возможно, оружием. Опальным военным стало любопытно, и они поручили заняться этим делом полковнику Билилико. Тот и пригласил неведомого доброжелателя в Галькайо. В любом случае хозяин положения здесь он, да и (чего лукавить?) удобно тут вести переговоры.

Если человек окажется не тем, за кого себя выдаёт, то Билилико просто исчезнет. А при более удачном раскладе… Ну кто же откажется от дармовой помощи? Им сейчас любая важна. Чей клан окажется сильней, у того и будет больше власти в стране. А для осуществления этой цели все средства хороши.

* * *

Получив приглашение, я долго обдумывал, как выкрутиться из возможных неприятностей. Ситуация в любой момент могла повернуться боком и стать непредсказуемой. Поэтому отправляться на встречу в гордом одиночестве я ни в коем случае не собирался. В итоге, после недолгих переговоров мне разрешили прибыть со своими людьми. Быстрее вышло бы, конечно, на машинах. Но у нас их не было, потому как «сами мы неместные». Поехали, как обычно, на верблюдах. Остановившись на окраине города, я в сопровождении десятка бойцов отправился на встречу, которая планировалась в небольшом административном здании.

Полковник Бараш Билилико ожидал увидеть кого угодно, но точно не столь странного негра. Тем не менее он встал и крепко пожал мою руку.

— Здравствуйте. Мне очень интересно узнать: кто вы, и кого представляете? — обратился он ко мне.

— Меня зовут Хвала Небу, — представился я одним из своих имён. — Я из клана исса, проживающего на территории Эфиопии. И пришёл предложить вам помощь. Сиад Барре уже давно перешёл все границы в своём стремлении удержаться у власти. Я знаю, что у вас не было другого выбора, как пойти против него, и поддерживаю вас в этом. Кроме того, у меня есть предложение для вас.

— Какое предложение?

— Подкупающее своей новизной.

— ?

— Шутка, — широко улыбнулся я. — Я располагаю порядка тысячи человек, готовых пойти за мной и в огонь, и в воду. Именно с их помощью я помогу вам победить. Ну, или занять подобающее место в сомалийской иерархии. К тому же у меня есть определённая неприязнь к Сиаду Барре: по его приказу убили всех моих родственников. И этого я простить ему не могу!

— Всего тысяча? — зацепился полковник Билилико за интересующий его факт. — Этого явно недостаточно. У меня под ружьём почти пять тысяч бойцов, но и это капля в море.

— Они все имеют боевой опыт?

— Некоторые имеют, но не все. Что это меняет?

— Ясно. Думаю, боевой опыт имеют от силы десять процентов ваших людей. Может, двадцать, не больше. В первом же серьёзном бою они станут либо обыкновенным пушечным мясом, либо разбегутся в разные стороны, встретив малейшее сопротивление.

Полковник Билилико или, если попроще, полковник Бараш несколько озадаченно посмотрел на своего собеседника.

— А вы воевали?

— Да, и довольно долго. Уволился по ранению.

— И до какого звания дослужились?

— Воевал и солдатом, — начал я издалека, совсем не собираясь посвящать незнакомого мне человека в тайны своей биографии, — и сержантом, и офицером. Я знаю о войне очень многое, если не всё. Но судьба сложилась так, что я получил второе тяжёлое ранение и решил с военной службой завязать. Впрочем, это неважно. Сейчас под моим руководством находятся очень опытные солдаты и офицеры, и каждый из них стоит как минимум десяти ваших. А если и противник ещё не обстрелян, то и того больше.

— Ммм, тут вы правы. Мы понесли большие потери в войне с Эфиопией. Наиболее опытные и храбрые бойцы тогда погибли почти сразу. Остались лишь плохо обученные, которых не успели кинуть в бой. Да, собственно, солдат из клана огаден не так уж много было: мало кто выжил после чисток Барре. То, что ты из клана исаак, это хорошо. Мы живём рядом с кланом исса, и пока не имеем претензий друг к другу. У нас нет с ними вражды, мы оба не подчинились воле Барре, и теперь у нас один общий путь.

— Да. Именно поэтому я и пришёл предложить вам помощь.

— Гм, и что вы хотите за неё?

— Добрососедские отношения и ваше согласие в решении некоторых проблем.

— Каких проблем?

— Самых разных, — уклончиво ответил я. — В основном, торговых. Власть в вашей стране меня не интересует, меня интересует чисто коммерческая выгода. Если вы придёте к власти, то я её реализую. Ради неё я даже готов пожертвовать собственными воинами.

— Я извещу о вашем предложении совет клана. Окончательное решение принимает он. Кстати, чем вы докажете реальность своей силы и то, что за вами стоит много воинов? К тому же одних лишь воинов мало. Современные войны выигрываются не только количеством солдат, понадобится ещё и техника.

— Согласен, — кивнул я. — Техника тоже будет. Немного, но будет.

— Это хорошо. Может, вы представляете официальные органы Эфиопии?

— Нет. Я же сказал вам, что уволился после окончания Гражданской войны. А так как ничего, кроме как воевать, больше не умею, я собрал преданных мне лично воинов и организовал собственный полк.

— Но нам нечем вам платить. У нас денег хватает только на обеспечение своих воинов.

— А я и не прошу оплаты за найм, — произнёс я. — Достаточно того, что мы заберём трофеи. Ну и, в зависимости от успехов, вы мне поможете в беспрепятственной коммерческой деятельности на вашей территории.

— И чем же вы хотите торговать? — вкрадчиво спросил полковник Бараш.

— Всяким-разным, там будет видно, — уклонился я от прямого ответа.

— Хорошо. Думаю, что совет старейшин согласится на подобное сотрудничество. Более того, он не станет возражать, если ваши солдаты заберут себе всю… наживу. Только уговор: не грабить людей из клана огаден.

— Да, меня это полностью устраивает.

— Тогда вы можете отправляться обратно. О решении старейшин вам сообщат. Когда вы сможете направить сюда свои силы?

— Не раньше, чем через месяц.

— Понятно. Через некоторое время в деревню приедет наш человек и передаст условия договора, если старейшины согласятся.

— Буду ждать.

Полковник кивнул, дав понять, что разговор на этом окончен. Я встал и, крепко пожав на прощание его руку, вышел. На следующее утро мне предстояло отправиться в обратный путь.

* * *

Сразу после окончания разговора Башар Билилико поехал к номинальному главе клана и передал ему суть состоявшейся беседы.

— Да, интересное предложение, его обязательно нужно вынести на совет старейшин, — обрадовался глава клана. Но тут же насторожился: — А вдруг у него плохие солдаты, или сам он провокатор, подосланный эфиопами?

— Рано делать какие-либо выводы. Какая разница, если он будет воевать за нас и воевать хорошо? Он ясно обозначил свою выгоду, да и вообще произвёл впечатление человека, который не имеет ни дома, ни клана, но за свои слова отвечает. Он сам по себе, и это чувствуется. Мои люди поговорили с его солдатами, хоть они и с трудом понимают наш язык. Однако этого оказалось достаточно, чтобы уяснить: все они воевали. И оружие у них хорошее.

— Ну, так давай проверим их в деле? — хитро прищурился старейшина. — Пока они далеко не отъехали…

— Как?

— А очень просто, — огладил вождь куцую бородку. — Тут много развелось банд из дезертиров и беженцев. Пусти слух: мол, небольшой, но вооружённый караван перевозит деньги и разные ценности. На него и нападут! Сумеют отбиться, значит, действительно хорошие воины. Нет, так туда им и дорога!

— Как всё просто! Я склоняюсь перед твой мудростью, вождь!

— Не склоняйся, а учись думать. Ты ведь получил образование в Советском Союзе?! Там тебя разве думать не научили?

— Там учили не думать, а технику знать да солдатами командовать.

— Ну, тогда командуй и жди известий из деревни, в которой он остановился. А лучше всего отправь завтра в ту сторону пяток солдат с офицером, чтобы узнали: доехал он или нет. Заодно на следы боя посмотрят.

— Понял, а если вдруг они не успеют их перехватить?

— Так помоги им быстро собраться! У них машин, что ли, нет?

— Ага.

— Ступай, Бараш. Быть тебе генералом, раз ты смог стать полковником и во всём меня понимаешь.

* * *

От города до крупной деревни, где мы остановились, добираться нужно было три дня. Уже зная обратный путь, я рассчитывал уложиться в пару суток. Ну, в крайнем случае, в двое с половиной. Первые сутки пролетели очень быстро. Дорога, по которой мы шли, оказалась довольно оживлённой. На ней даже асфальт местами лежал. Правда, только до половины пути или чуть меньше.

Англичане не успели доделать? Или итальянцы? Я уже забыл, кто тут и когда местных оккупировал. Кажется, всё же англичане. Впрочем, это несущественно. Вспомнились братья по дружбе народов: та же самая фигня. Ну, или почти та же самая. Потому как ещё неизвестно, кто кого оккупировал, вернее эксплуатировал. Ты им дороги, они тебе: «Вон из…». Сами понимаете откуда.

По дороге часто проезжали автомобили, а многие из спешащих по своим делам людей имели при себе оружие. Они настороженно посматривали на наш караван, резонно опасаясь, что мы можем оказаться бандитами. Впрочем, неудивительно: подобное подозрение тут может пасть на кого угодно. И мы, естественно, не исключение. Будь моя воля, я бы навёл тут порядок, но пока точно не до того.

Несколько раз вдали раздавались одиночные выстрелы. А перед самой стоянкой наш отряд наткнулся на пару человеческих трупов, лежащих у дороги. И убиты эти люди были тоже явно человеком. Чтобы они не достались животным, их прикопали неподалёку. Разбираться: кто это, и за что они были лишены жизни, я посчитал бессмысленным. Документов ни у одного из них при себе не нашлось, лицами и телосложением — обычные негры. Ничего достопримечательного. Как искать, кому сообщать об убийствах? Да и зачем? Полиции тут всё равно никакой не наблюдалось. Очевидно, бедолагам просто не повезло нарваться на местную банду. Что ж, лишний повод быть настороже и нам.

Ночь прошла тревожно, но в целом спокойно.

Следующий день почти полностью повторил предыдущий. Только по каким-то непонятным причинам дорога вдруг неожиданно опустела. Всё меньше и меньше попадалось людей, шедших нам навстречу. Да и догонять нас никто не спешил. Правда, и деревня, в которой мы расположились, находилась в редкостной глухомани. Так что ничего особо удивительного.

В середине дня мы увидели, как в стороне от дороги пируют гиены, подъедая неизвестное, возможно, ездовое животное. Специально рассматривать его я не стал, поехал дальше.

Приближался вечер. Ещё толком не начало темнеть, как мне резко перестала нравиться окружающая атмосфера. Я не трус, конечно, но зачем мне лишние неприятности, всякие там засады и внеплановые потери людей?

— Всем слезть с верблюдов, — отрывисто приказал я. — Проверить и приготовить оружие, подготовить к бою пулемёты.

Меня привыкли слушаться, оспаривать или обсуждать мой приказ никто даже не пытался. Сказали, значит, так нужно. Приказ есть приказ. Вскоре послышался глухой звук захлёбывающегося от натуги автомобиля. Ну, хоть кто-то тут кроме нас ездит!

Вокруг простиралась саванна с отдельными купами деревьев и высокой, отросшей после сезона дождей травой. 'Можно, пожалуй, и засаду организовать, — размышлял я, оглядывая окружающую нас местность. — Но вряд ли здесь. Нас слишком много, захватить врасплох не удастся. Да и трава — это вам не деревья. Спрятаться на время ещё можно, а вот спастись уже сложно, особенно от пулемётов или растекающегося по саванне пламени.

Мы все хорошо вооружены и не скрываем этого. Атаковать нас в лоб слишком опасно, да и довольно безрассудно. Банды — на то и банды, чтобы нападать на слабых или беззащитных. Сильные караваны их не интересуют. Никто же не желает сдохнуть понапрасну! Но и расслабляться нам в любом случае не стоит'.

Смеркалось. Мы двигались вперёд, готовясь в скором времени стать ночным лагерем. Звук автомобильного двигателя всё нарастал и нарастал. Судя по тяжёлому гулу, это должен быть грузовик. И он уверенно догонял нас по бездорожью. Вот вроде недавно вдалеке показалась кабина старого итальянского Фиата. Но уже буквально минут через десять автомобиль оказался совсем близко, словно вынырнув из-за какого-то пригорка.

* * *

Сержант Магни Багни отслужил в армии Сомали почти шесть лет и во время службы числился на хорошем счету. Участвовал почти во всех операциях, в том числе и в войне с Эфиопией за провинцию Огаден.

Лучше бы он ещё тогда дезертировал. Выжив в той войне, теперь он почти еженощно видел один и тот же сон, вновь и вновь переживая свой последний бой в ночных кошмарах.

Их подразделение тогда прикрепили к танковому батальону. Как обычно, разместив пехоту на броне, танки вышли на позиции и ринулись в атаку. Задачи пехотинцев в таком бою просты: нужно быть готовым в любой момент спрыгнуть и поддержать танкистов, зачищая гранатомётчиков. Сначала всё шло хорошо, и сомалийцы прорвали жалкие укрепления эфиопов. Однако на второй линии обороны, обустроенной на склоне безызвестной горы, всё же завязли.

Сразу за шквальным артиллерийским огнём в атаку на сомалийцев выдвинулись кубинские части. Солдаты даже не успели окопаться, чтобы не погибнуть от огня артиллерии, как, лязгая гусеницами и непрерывно стреляя на них покатились кубинские танки.

Магни шёл в цепочке, догоняя свою бронированную машину, когда совсем рядом взорвалась пара снарядов, буквально разметав его солдат по камням. Сержанта тоже отшвырнуло прочь, нехило приложив при этом о землю. В голове гудело, однако Магни нашёл в себе силы приподнять голову. Сплёвывая кровь и песок, попавший ему в рот при падении, огляделся.

Вокруг шёл жестокий бой. Стреляли танковые орудия, свистели пули и осколки. Высоко вверх взлетали султаны земли и камней от снарядных разрывов. Кричали живые, стонали раненые, но всю эту какофонию заглушал близкий рокот танковых двигателей. Впрочем, у обеих противоборствующих сторон некоторые машины уже остановились, нещадно коптя небо сизым дымом. Остро воняло гарью, жжённым порохом и тем запахом, что издают разогретые о воздух раскалённые кусочки снарядного металла.

Оглушительно громкий взрыв грянул неожиданно и совсем близко! Магни моментально уткнулся носом в землю, лишь краем глаза заметив последний полёт оторванной от корпуса танковой башни. Вращаясь, она отлетела далеко в сторону и упала на крышу, уставившись в небо слепым дулом и обнажив замызганное и чёрное от дыма нутро.

Поднявшись с земли, Багни подобрал свой автомат, намереваясь продолжить бой, но заметил активное наступление кубинцев. Безуспешные попытки сомалийцев отразить их атаку ни к чему не привели. Выжившие солдаты отступали, и сержант тоже сдал назад.

Однако танковые экипажи сомалийской армии всё же попытались вступить в бой, сделав несколько выстрелов. Им даже удалось подбить несколько машин противника, но и сами они несли потери. И потери эти явно превосходили эфиопские.

В итоге ряды бронемашин тоже дрогнули. Кто-то стал разворачивать, кто-то просто бросил неуклюжую в горах технику и, выпрыгнув из душного танка, спасался теперь бегством, больше доверяя своим ногам. Багни повезло: с ещё двумя солдатами он успел запрыгнуть на броню отступавшего танка, напрочь забыв и о раненых, и об убитых. Сила паники оказалась такова, что он вообще слабо соображал, что делает.

Танк дал газу и, весь окутавшись сизым дымом отработанной солярки, буквально прыгнул вперёд, едва не сбросив на землю свой десант. Впрочем, далеко отъехать ему не дали. Где-то за спиной громыхнула выстрелом эфиопская танковая пушка, и крупнокалиберная болванка долбанула по броне их машины, попав точнехонько под башню.

Багни до сих пор не понимал: как ему удалость тогда выжить? Он сидел на броне слева и чуть впереди. Именно туда его и откинуло взрывом. Словно волна жаркого воздуха сдула сержанта с брони и сильно, но мягко отшвырнула прочь.

Танк загорелся и через несколько мгновений рванул боезапасом, раскидав вокруг себя окровавленные куски металла и куски тел экипажа. Вероятно, именно в это время Багни и потерял сознание. Вырубился он тогда основательно! Даже не чувствовал, как на его спине тлеет и затем всё сильнее разгорается малый огонёк, прилетевший от танка.

«Из искры возгорится пламя»… Так, кажется, незабвенный Ильич вещал? Вон и тут прилетевший клочок пылающей то ли ткани, то ли бумаги упал на масляное пятно на одежде сержанта и начал разгораться. А так как никто ему не мешал, то горел он всё жарче и сильнее, расползаясь по всей спине и ниже.

Вот только боль человеку дана не просто так, а для сохранения его глупой жизни! Именно боль и заставила сержанта очнуться, когда на его спине начал разгораться костёр. С неимоверным трудом открыв глаза, Багни первым делом наткнулся взглядом на лежащую возле него оторванную голову в ещё тлеющем танкистском шлеме.

Лицо бойца уже изрядно обгорело. Из правой глазницы сочилась кровь и слизь. И взгляд мёртвого танкиста словно укорял Магни в том, что тот ещё жив. «Но ничего! Скоро и тебе придёт конец…», — будто намекал вперившийся в сержанта единственно-уцелевший левый глаз. Магни Багни отшатнулся было от ужасной мёртвой головы, как в этом момент почувствовал на своей спине пожар.

— Аа-а-а! — пришла запоздалая реакция. Сержант перекатился назад и снова закричал, елозя спиной по земле.

Правда, крик его никто не слышал. Вокруг лежали либо уже мёртвые, либо стонали такие же как он — никому не нужные раненые. Участь их была незавидной. И отнюдь не из-за ранений, а совсем по другой причине. В африканских войнах жестокость со обеих сторон только приветствовалась, и так было всегда. Скоро их найдут эфиопы, и тогда сомалийцам не поздоровится.

Им ещё крупно повезёт, если их просто пристрелят или бросят подыхать без оказания помощи. А то могут и допросить, да поглумиться, жестоко мстя за своих погибших солдат. Именно поэтому кубинские офицеры часто застреливались, выбирая более лёгкую смерть, лишь бы не попасть в плен к африканцам.

«Пока есть возможность, надо бежать отсюда!» — промелькнуло тогда в воспалённом сознании Магни. С трудом поднявшись, шатаясь и еле передвигая ноги, он торопился отойти подальше от поля битвы, надеясь лишь на духов Африки. Так случилось, что в Бога он не верил. Ни в Христа, ни в Аллаха, ни в кого другого из распространённых в мире религий. А вот в духов верил. И верил сильно, памятуя об одном случае из детства, о котором так не любил вспоминать. Отогнав от себя плохие мысли, сержант нашёл первый попавшийся автомат и, опираясь на него как на палку, поковылял прочь.

Ему вновь повезло: он успел отойти достаточно далеко, когда на саванну опустилась ночь, надёжно укрыв его от врагов. «Хотя бы от двуногих, — подумал Магни, услышав дикий хохот гиен и львиный рык со стороны поля боя. — Пируют…».

Гиен принято считать падальщиками, но и охотники они весьма недурственные. Вскоре неподалёку от сержанта раздался весьма характерный лай с подвывом, сообщающий своим сородичам об ещё одной добыче. А Магни в очередной раз поблагодарил духов за то, что они оставили ему капельку разума и заставили найти исправный автомат.

По гиенам пришлось дать короткую очередь, которой вполне хватило остудить их пыл и голод. Львы и вовсе не стали подходить, охотясь за кем-то другим. Гиены же предпочли воспользоваться более лёгкой добычей, тем более её вокруг было вдосталь. И она не огрызается огненными пчёлами и не пугает их громкими звуками и вспышками выстрелов.

Так он и выжил.

А после того, как диктатор Сиад Барре начал избавляться от людей клана исаак и огаден, Магни постарался, чтобы его поскорее комиссовали. С ранением никого не держали. К тому же контузило его сильно. Лечиться бывшему сержанту пришлось долго: вся спина обгорела. Да и только спина… Отныне он ничего не мог делать с женщинами. Нет, они не перестали быть ему интересны, просто не получалось у него толком заняться с ними любовью. И это оказалось настолько сильным ударом, что Магни ударился в жестокость, быстро сколотив свою банду.

Его стали бояться и слушаться, а он грабил караваны и отдельных людей, на это и жил. Но чтобы жить хорошо и заработать на лечение нужно много денег. Очень много денег! Судя по многообещающим слухам, караван якобы перевозил в Эфиопию некую спрятанную кем-то в городе тайную кассу. Кроме этого, вел с собой достаточно верблюдов и ослов, что изрядно пополнят его кассу после их продажи. Да и ещё много чего можно будет нечаянно обнаружить в этом караване.

Так что дело того стоило. Правда, людей у него маловато, а караван, говорят, хорошо охраняется. Пришлось объединяться с другой бандой, согласившись на делёж предполагаемой добычи.

У той банды имелся грузовик, а Багни с некоторых пор технику не любил. По этой причине он взял на себя организацию засады. Сообщники же выполняли роль загонщиков и попутчиков, чтобы усилить внезапность. А его банда должна была нанести основной удар.

Место он выбрал максимально удобное: дорога там вилась, словно змея, ищущая точку опоры. Затаившись в густой траве по обе стороны дороги, которую и дорогой-то назвать трудно, люди Магни замерли в ожидании.

Заслышав натужный шум двигателя, Багни дал команду своим людям приготовиться. Все заняли свои места, уже давно наблюдая за неспешно идущими верблюдами вожделенного каравана. Вооружение у них, конечно же, слабое… Но ничего, за счёт внезапности они отлично справятся со своей задачей.

У другой банды помимо грузового автомобиля имелся и пулемёт «Утёс», который они установили в кузове. Весьма серьёзный довод в любом нападении. Пулемёт, насколько знал бывший сержант Магни Багни, иногда стрелять отказывался. Всё из-за плохого обслуживания! Но перед таким кушем эти идиоты обязательно должны его почистить. Наверное…

Вскоре показался и быстро догоняющий караван грузовик. До него оставалось совсем немного, когда он вдруг резко остановился, взметнув в воздух клубы пыли, и стал разворачиваться, чтобы наставить на караван ствол крупнокалиберного пулемёта. Из кузова, держа в руках винтовки и автоматы, горохом посыпали бандиты. Тут же раздались первые выстрелы, но произвели их отнюдь не нападавшие. Так на их появление отреагировала охрана каравана, сразу и не раздумывая начав убивать.

Огонь оказался настолько плотным, что сбивал на землю атакующих бандитов, словно кегли. Ответные очереди пришлись в основном на тела верблюдов, за которыми прятались обороняющиеся. Ствол «Утёса» всё же смогли развернуть в сторону каравана, и пулемётчик нажал на гашетку.

Пулемёт выплюнул короткую очередь и заткнулся. Затвор, попытавшись вернуться в исходное положение, застрял на полпути из-за банальной грязи. Пулемёт всё же заклинило! Пулемётчик подёргал его из стороны в стороны, но успеха не добился. А тут и вражеская пуля подоспела, выбив из его головы остатки мозгов. Ведь дураку мозги не нужны. А ленивому дураку уж тем более.

Второму номеру досталась автоматная очередь, переломившая его пополам. Согнувшись, он сделал шаг вперёд и перевалился через борт грузовика поломанной куклой.

Всего этого Багни уже не видел. Едва грузовик пошёл на разворот, он отдал приказ нападать. Его люди, выскочив из травы во весь рост, со всех стволов стали палить по каравану и пошли вперёд в надежде получить лёгкую добычу.

Глава 7

Черный пес

Трескотня выстрелов сразу же заглушила естественные звуки ночной саванны. Мои бойцы быстро рассредоточились, едва услышав мой приказ слезть с верблюдов. Когда из грузовика стали резво выпрыгивать боевики, их встретили превентивным огнём. Но и по нам тоже начали стрелять. Однако что-то всё равно не срасталось в этой картине: слишком уж наглым казалось мне это нападение. И я бросил настороженный взгляд на дорогу.

Ну, так и есть. Из высокой травы, густо растущей по обе стороны караванного пути, как чёртики из табакерки вдруг возникли чёрные тени и молча бросились в нашу сторону. Правда, осуществить задуманное им так и не удалось.

Вскинув оружие, я нажал на спусковой крючок. Автомат дёрнулся и прогрохотал длинную очередь. Водя стволом из стороны в сторону, я поливал пулями атакующих негров. Магазин быстро закончился и, отщёлкнув его, я вставил следующий.

На звуки стрельбы отреагировали остальные «караванщики», правильно оценив обстановку. Они моментально перераспределили силы и скорректировали направление огня. Вскоре по периметру всего каравана засверкали вспышки выстрелов. Наконец, подключились и наши пулемёты. К первому присоединился второй, затем заговорил третий, тут же покрыв росчерками пуль тела атакующих. А вот нападающим противопоставить оказалось нечего. Жалкие автоматные очереди, то и дело захлёбывающиеся от недостатка патронов, только раззадоривали моих бойцов.

Поняв, что, если не в живой силе, так в вооружении, наша группа их точно превосходит, выжившие из первого отряда нападавших бросились к грузовику, пытаясь укрыться за его колёсами. А атакующие со стороны саванны резко развернулись и решили спастись бегством, укрывшись за высокой травой. Кому-то повезло это осуществить, а кому-то нет.

Казалось бы, лёгкая добыча: нападай, стреляй, убивай, грабь. А вот поди ж ты… Хотя изначально бандитов было намного больше, как минимум вдвое. И они это прекрасно знали: человек тридцать пять приехали на грузовике, и где-то около шестидесяти вынырнули из зарослей. Но многие из них оказались вооружены лишь старыми винтовками. Автоматами мало кто обладал, хоть я и заметил у некоторых в руках пистолеты различных систем и марок. Но большинство выскочивших из травы бандитов вообще размахивали ножами да топориками.

Прячась за животными, мои солдаты организованно отбивались от напавших. Мой магазин опустел, и я тоже присел за вопящим от ужаса ослом, дабы сменить рожок. Потом приподнялся и дал несколько очередей в другую сторону, свалив в траву троих. В ответ защёлками одиночные выстрелы, и несколько пуль промчались совсем близко от меня.

Я вновь поднялся над ослом и выпустил новую автоматную очередь. Прогремела ответная, и осёл, дико заорав, попытался убежать. Хотя удрать с поля боя ему было уже не суждено: несколько пуль разорвали ему брюхо. Истекая кровью и волоча за собой кишки, несчастное животное сделало несколько шагов и рухнуло на землю уже через десяток метров.

— Вперёд! — скомандовал я. — Добить всех! Главаря взять живым!

Стреляя на ходу, мои бойцы бросились вслед за бандитами. Я же направился к тем, кто держал оборону, прячась за колёсами грузовика. Точнее, к тем, кто там лежал. Ведь остальные успели сбежать, устилая своими телами обочины. Зря, проще было сдаться, чем бежать. Все бегущие сдохнут как трусы. А ведь могли погибнуть как воины!

Дойдя до грузовика, я оглядел всех, кто валялся возле него. Убитых оказалось больше, чем раненых. Так, ну и что с ними делать? Лечить, что ли? Гм. Они меня убить и ограбить хотели, а я включу доброту и всепрощение?! Как-то неправильно это в отношении бандитов. Хорошо бы их вздёрнуть на дереве, но нет тут поблизости никаких деревьев. А идти и искать как-то некогда.

— Добить! — коротко бросил я двоим солдатам.

Всё по закону саванны! Не сделаю этого, меня не поймут. Здесь царят законы джунглей. Причём не в переносном, а в прямом смысле слова. И доброте места нет. Тем более в отношении бандитов. Что ж, будем считать себя санитаром саванны. Правда, волков тут нет, одни гиены с шакалами. Поэтому львы и леопарды тут санитары.

— Закидывайте трупы в кузов, — распорядился я. — Повезём к старейшине деревни. Пусть узнает, кто тут на дорогах шалил.

Отдав приказ, я подошёл к крупнокалиберному пулемёту и попытался выдернуть заклинившую ленту. Возился я с ним довольно долго, даже немного почистил.

Меж тем мои бойцы успели собрать и подтащить к грузовику тела убитых. Немного позже привели и пленных. Целых три штуки.

— Кто из вас главарь?

— Вон он лежит, — дружно кивнули они на мёртвого негра, что валялся в общей куче тел.

Я оглянулся. Ну да, судя по одежде, это вполне может быть правдой.

— А ещё?

Последовала пауза.

— Я спрашиваю: кто ещё? Это только один главарь. И он возглавлял ту шоблу, которая приехала на грузовике. А кто командовал теми, кто напал на нас из травы?

Молчание.

— Ладно. Тогда так: мне нужен вожак, а рядовых я расстреляю. Раз среди вас главаря нет, то расстреляю всех.

Двое в один голос тут же заявили, что это они главари. Третий же безучастно молчал, с кривой улыбкой наблюдая за их попыткой выжить во что бы то ни стало.

— Я пошутил, — пояснил я для них. — Главаря мне надо допросить, а потом расстрелять. Вы главари?

— Нет! Это он, он! — сразу сдали они назад, и оба принялись тыкать пальцами в молчавшего.

У того неожиданно зло блеснули глаза, и он отчётливо произнёс:

— Да! Я главарь. Надоело с этими предателями жить. Ещё и ваш караван подставой оказался. Кругом одни предатели.

Я оглядел этого фрукта, заметив остаток армейской выправки.

— Служил?

— Служил.

— Где?

— Сержант десятого батальона пятой пехотной бригады армии Сомали.

— Ммм, ясно. Почему не борешься за свою жизнь?

Бывший сержант недобро зыркнул на присутствующих подельников и ничего мне не ответил. Мне оставалось лишь понимающе хмыкнуть.

— Взять этих двоих, — обратился я к своим бойцам. — Пусть трупы грузят и с ними потом едут, понимания набираются. И смотрите: чтоб никто не сбежал! Ни мёртвые, ни живые!

Отдав такой приказ, я задумался. Придётся видимо идти всю ночь. Впрочем, грузовик с грузом смерти можно отправить вперёд, пусть себе едет. А нам всё равно придётся остановиться на отдых. Люди-то такой темп ещё выдержат: как-никак диверсанты, подготовлены отлично, а вот животным отдых необходим. Тем более часть из них погибла, значит, нагрузка на оставшихся значительно возрастёт.

Грузовик с трудом завели, и вскоре он, пыхтя двигателем, медленно тронулся с места. К этому времени все трупы напавших на нас негров уже погрузили в кузов, закинув туда же связанных по рукам и ногам врунов. Пусть покатаются со своими бывшими товарищами. Они уже мертвы, а этим лишь предстоит отправиться на встречу с духами Африки.

Грузовик уехал, главарь мрачно посмотрел ему вслед, а я стал подсчитывать потери. Бандиты полегли почти все. Убежать удалось немногим. Но сколько точно спаслись — узнать невозможно. У меня обошлось без двухсотых. Только раненые: трое легко, один средней тяжести и один тяжело. Чтобы не терять времени даром, я принялся оказывать им помощь.

Деловито сняв со спины своего верблюда хурджин с лекарствами и эликсирами, я направился к раненым бойцам. Сходу определив самого тяжёлого, я остановил у него кровотечение, после чего перевязал. Что делал и куда смотрел бандит у меня за спиной, меня интересовало мало. Руки-ноги у него были связаны, за ним приглядывали, а больше ничего и не нужно.

— И что, ты его спасёшь? — внезапно спросил меня молчавший до сих пор боевик.

— Да, — ответил я. — Конечно, с ранением ему не повезло, но жить он точно будет. Сейчас выпьет пару эликсиров, и уже завтра ему станет значительно лучше. А по возвращении в Эфиопию я пристрою его на непыльную работу с пожизненным пансионом.

— Ты со всеми так возишься?

— Если нахожусь рядом, то со всеми. А как иначе? Я не только их командир, я ещё и врач. Но ты не беспокойся, тебе это не грозит. Рассказывай, давай: как ты — боевой сержант — стал бандитом.

Багни пожал плечами и нехотя начал рассказывать. А чего скрывать? Всё равно один конец, а так хоть напоследок поведает кому-нибудь обо всех своих злоключениях. И теперь он в подробностях описывал мне, как докатился до такой жизни.

Я внимательно слушал, одновременно помогая оставшимся раненым и лишь изредка переспрашивая или задавая уточняющие вопросы. В принципе картина с этим негром мне стала ясна минут через десять после начала его повествования.

Слегка технически образован (потому и получил звание сержанта) он несколько лет воевал, затем получил тяжёлое ранение и… Дальше надо выспрашивать его подельников. Они многое расскажут, особенно если им пообещать жизнь.

— А ты сможешь меня вылечить? — прервал он мои размышления.

— Зачем?

— Если ты меня вылечишь, то я буду служить тебе и стану верным, как пёс!

— Ты, — я хмыкнул, — Чёрный пёс, сначала расскажи: почему из армии ушёл? И что тут творил…

— А кому я был нужен в той армии? Калека! — Магни зло сплюнул. — А тут… Тут и грабил, и убивал. Жил, как мог.

— А что же, неужто не насиловал?

В ответ повисла пауза.

— Ммм, ну-ка, раздевайся, показывай свои раны.

Раздеться сам он не мог: руки связаны. Поэтому Багни мотнул головой куда-то за спину, и ему задрали майку. Шорты, правда, приспустил сам. В принципе его проблемы стали ясны с первого взгляда на скукоженную кожу его спины. Возможно, я ещё чего-то не знаю, но его молчание было красноречивее тела.

— Проблемы с женщинами?

Рядом никого не было, потому что по моему знаку все отошли на несколько шагов, а перевязывать раненых я уже закончил. Сержант помолчал, и наконец, выдавил из себя:

— Да!

— Понятно. И как давно?

— Сразу после ранения.

— Ожог и… — я посмотрел на него, ожидая продолжения.

— Контузия.

— Ясно. И поэтому немотивированная жестокость, которой раньше не было? Особенно это касается женщин.

— Дааааа! Они смеются надо мной!

— И ты им мстишь, — укоризненно покачал головой я, — и мстя твоя страшна. А лечиться не пробовал?

— Это дорого.

— Понятно. Ровно половина твоей проблемы прочно засела в твоей же собственной голове, а другая неплохо лечится медикаментозно. Но здесь тебе действительно никто не поможет. Надо ехать в Европу и ложиться в лучшую урологическую клинику. А это очень большие деньги. Что же, я смогу помочь тебе. Но скажи: зачем мне безбашенный бандит?

— Если ты меня вылечишь или поможешь с деньгами на лечение, я стану посредником между тобой и местными кланами. Ты же эфиоп?

— Не совсем. Я родом из клана исаак. Моя деревня располагалась совсем недалеко от границы с Джибути.

— Тогда тем более я могу быть тебе полезен. У тебя нет и никогда не будет более преданного соратника. Могу поклясться.

— Ты так хочешь жить?

— Нет, я не хочу так жить, я хочу жить полноценным человеком! — горячо воскликнул он. — Хочу радоваться жизни и быть с женщинами! Хочу оставить потомство, а не влачить жалкое существование, упиваясь постыдными грабежами и мелкой властью.

— Сдаётся мне, что ты лукавишь и от власти не откажешься в любом случае.

— Сначала мне нужно вернуть здоровье, а потом уже думать о власти.

— Ясно. Я решу твою судьбу завтра, — проговорил я, внимательно глядя ему в глаза. — Ты либо умрёшь, либо я тебя спасу. Заодно у тебя будет время укрепиться в своей мысли: ты воочию увидишь, как выздоравливают раненые. Советую тебе хорошо подумать ночью.

Закончив монолог, я махнул рукой стоявшей неподалёку охране.

— Уведите его. Но стерегите надёжно: нам ещё есть о чём с ним поговорить. Завтра в деревне узнаем, кто он и что из себя представляет. Информация не будет лишней.

Я встал и пошёл осматривать караван. Грузовик с тремя солдатами уже давно ушёл вперёд. Погибших животных пришлось оставить на поле боя на поживу ночным хозяевам саванны. Правда, из них вырезали куски мяса, приготовив поздний ужин у ночного костра. Остальные животные, повинуясь командам, продолжили путь.

Отойдя от места сражения как можно дальше, мы всё-таки остановились на ночёвку. Разожгли костёр из кусков борта грузовика, да ещё и положили туда старую покрышку от него же. И стали ждать, когда разгорится огонь. По моему приказу привели главаря.

— Как тебя зовут, бандит?

— Сержант Магни Багни, — чётко, по-военному ответил он. — Я из клана огаден.

— Меня можешь называть Шаман. Я дам отвар, который поможет тебе. Сегодня ты сможешь говорить с духами Африки, когда я буду танцевать вокруг костра.

Багни вздрогнул.

— Да, да, ты не ошибся, именно с духами Африки. Пить отвар не бойся, я и сам его выпью, чтобы мне легче было разговаривать с духами. Да и зачем мне тебя травить? Хотел бы, уже давно убил. Но я хочу проверить, смогут ли они тебя вылечить или нет.

— Тогда развяжи меня!

— Нет. Ты останешься связан, ведь лечить тебя будут не по твоей воле, а скорее против. И ты должен оставаться нейтральным, иначе ничего не получится.

Багни вздохнул и сказал:

— Иного ответа я от тебя не ожидал.

— Ты в моей власти, и у тебя нет выбора. Либо так, либо никак.

Сержант снова вздохнул и закрыл глаза в знак своей покорности. Ну что ж, давненько я не плясал у костра без лишних свидетелей. К тому же сегодня столько народу положил, а Ящер меня даже не поблагодарил. Тогда придётся самому идти к нему.

Быстро приготовив зелье, я сделал первый глоток и пронёс чашу с питьём по кругу, давая отхлебнуть из неё своим воинам. Последним выпил двойную порцию Магни Багни. Он же первым и отрубился. Впрочем, времени ему вполне хватило, чтобы послушать утробное завывание, поглазеть и по достоинству оценить мои пляски с духами у костра, от которых вверх летели искры.

Вырубился Магни не полностью: одна часть его сознания пребывала по-прежнему с нами. У воинов тоже произошло раздвоение сознания, моё же было полностью поглощено встречей со Змееголовым. Закрутившись вокруг костра, я поймал момент вхождения в «астрал» и провалился в темноту чернее самой ночи.

* * *

— Аааа, вот и гости! — тут же поприветствовал меня Змееголовый. — Давненько мы с тобой не общались.

— Действительно, — подтвердил я, — Давно.

— Ааа, то-то я тебя не чувствовал. Тебя почуял Зан, когда ты приблизился к границам его владений, но слабо. Поэтому я догадывался, где ты находишься, но точно не знал. Он бы тебе всё равно не помог, только мешал, хоть от смерти и спас, это да. Ему с тобой расставаться не с руки, как бы ты не был ему неприятен.

— Вот и я чувствовал, что надеяться мне не на кого. Пришлось на свои силы рассчитывать.

— Ну, ты ж у нас молодец! А вот принёс бы парочку местных в жертву, и мы уже смогли тебя найти. Ну, а если десяток, то и вообще направили бы тебя куда надо. Так что, зря ты там… Как это ваше новое слово? Во, вспомнил: слиберасничал!

— ???

— А, не то? Толерантность, короче, проявил. Не надо жалеть тех, кого не надо жалеть. Сегодня ты им жизнь оставил, завтра они заберут другую.

— Я им яда дал, не должны они успеть взять другие жизни.

— Ааа, ах ты ж сссс… Зан, значит, знал всё и даже не поделился инфой. А ну-ка, постой-ка, я к нему метнусь. Шесть секунд, и я снова с тобой, — и Змееголовый исчез.

Я даже моргнуть не успел!

Время в безвременье всегда медленно тянется. И не поймёшь: мгновение прошло или годы жизни пролетели. И тем более я понятия не имел, сколько времени пройдёт в реале, а сколько здесь. Но ждать в непроницаемой тьме, поверьте мне, очень утомительно. Через хрен знает сколько секунд Змееголовый вернулся.

— Спасибо за ожидание, — мило мурлыкнул он женским грудным голосом.

Я во все глаза вылупился на него. Ну, или подумал, что вылупился. Всё же физически я здесь не присутствую. Да и не видно тут совсем ничего! Не знаю даже: есть у меня глаза или нет их. Одним словом: удивился я очень, аж онемел. Но Ящер всё понял без слов:

— А, это я в ваш тырнет влез. Алиса мне там ваша всю голову забила, вот и повторяю до сих пор всякую, как вы (русские негры) говорите «хню»!

— Знакомо, — буркнул я. — Хотя подожди: какая Алиса? Её ещё в помине нет, на дворе 1990 год всего.

— Так я теперь могу в будущее проникать! — похвастался Змееголовый. — И ведь всё благодаря твоей помощи и тем силам, которые ты мне дал. Но бываю там редко и очень недолго. Слишком уж информационный фон забит. Того и гляди, что помехами задавит и обратно не вернёшься. Эфир — структура тонкая, а ваш так полностью захламлен. Вот и привело это к тому, что в далёком будущем совсем не осталось никаких духов, все они давно развоплотились, да ещё и эфирное тело потеряли. Теперь их жизнь — это вселенский космос!

— Понятно, — пропустил я мимо сознания пафосную речь Змееголового. — Я тут одного негра решил вылечить… А заодно проверить и на себя завязать.

— Это тот, которому яйца подпалило?

— Фу, ну зачем так грубо? Ну, есть немного, подсмолили его малость в бою. Помочь человеку надо. Тем более он поклялся выполнять мою, а через меня и твою волю.

— Ладно, загляну сейчас ему в голову, вдруг там что интересное отыщется.

Через пару долгих как жизнь мгновений Ящер вернулся, непрерывно при этом хмыкая.

— А интересен твой бандит, интересен.

— И чем же он так тебя заинтересовал? — полюбопытствовал я.

— Ну, хотя бы тем, что в детстве видел проявление одного из духов Африки. Как ему это удалось, я не знаю. Скорее всего, есть у него задатки шамана. Зрелище для него оказалось не самым приятным. Поэтому от тебя он получит гораздо больше, чем сможет дать тебе. Но он это будет знать и понимать. Идеальный исполнитель… Правда, всего лишь один и может, к сожалению, легко погибнуть, как и другие. Поэтому не стоит в него вкладывать слишком много.

— А я много и не собираюсь в него вкладывать.

— Ну, тогда ладно. Все проблемы с его головой я уберу, а ты лечи его тело. Заодно внуши ему к себе почитание. Кстати, Зан тебе привет передаёт! Слабым оказался твой яд, никто не умер, все калеками остались. Дервишами стали. Говорят всем, Бог, мол, их покарал за то, что на русскую докторшу руки подняли. Они у них и поотсыхали. У кого левая, у кого правая. Так что жестокий ты, Мамба, очень жестокий…

— Угу.

— Ещё проблемы есть?

— Проблем полно. Деньги нужны, Ящер. У меня уже заканчиваются. Сам знаешь: есть деньги — есть люди, и есть оружие для этих людей. Мало денег, значит, не будет ни оружия, ни людей, ни всего остального.

— Всё бы тебе деньги. Мы же тебе помогли в Афганистане?

— Кончились!

— Не ври мне!

— Почти кончились.

— Угу. Как говорится: деньги есть, но мало.

— Да.

— С нищей Эфиопии пока взять нечего, — задумался Ящер. — Да и не даст тебе никто: им самим мало. Я же картой тебя снабдил с указанием, где можно добывать золото и драгоценные камни. Забыл?

— Почему? Помню. Это долго!

— Ну, тогда не знаю. Лекарства ты умеешь делать, лечить умеешь, больше ничем помочь не могу.

— Может, в море? Есть тут не очень далеко от берега затопленные корабли с сокровищами? Это очень помогло бы мне собрать деньги на срочные нужды.

— У тебя все нужды срочные, — проворчал Ящер, нахмурившись. — Припоминаю кое-что. На Западном побережье есть небольшая лагуна, в ней покоится старый разбитый корабль. И в его обломках должна валяться целая куча монет золотых и серебряных, и даже золотые слитки, и медь. Драгоценных камней он не перевозил. Но ты уже наладил поставки монет на продажу, так будет тебе даже лучше. Координаты я скину в твою пустую голову. В этом месте находится устье реки Оранжевой, а сам Берег называется Берегом скелетов. Хорошее название, правда?

— Просто отличное. Это получается в Намибии?

— Откуда я знаю, в Намибии или Мавбимбии, Замбии или в Регане, тьфу в Габоне или ещё где?

— Ладно, сам разберусь.

— Там город недалеко, вроде Ораньемунд называется. Понырять, правда, придётся. Ну, ты парень выносливый! Ещё и эликсиры помогут, так что вместе со своими людьми справишься.

— Что-то не припомню я эликсиров, помогающих не дышать под водой, — усомнился я в наличии чего-то подобного.

— А кто говорил про «не дышать под водой»? Они позволят надолго задерживать дыхание.

— Ммм… Спасибо!

— И тебе не унывать. Зови, если что!

Ящер исчез, а я вывалился в реальность.

* * *

Магни Багни после принятия дурманящего напитка на основе ката и травы просветления впал в прострацию. Его сознание словно разбилось, разделившись на несколько неравнозначных фрагментов. Один фрагмент контролировал тело сомалийца. Другой кусок лихо отплясывал вместе с главарём эфиопов. Ну, а третья часть сознания вообще попала неизвестно куда.

Она плавно парила в умиротворяющей мгле, постепенно становясь самой его сутью. А потом этот кусок сознания «увидел» странную и страшную картину. Невдалеке от него на фоне кромешной черноты серели два силуэта. Один был очень похож на Шамана, а другой… Другой напоминал такое страшилище, какого Магни никогда прежде не видел! И даже не слышал о чём-то подобном! Разум бывшего сержанта почему-то выдал изображения динозавров, когда-то увиденные в школьном учебнике… Однако тело у этого чудовища было абсолютно другое, совсем не похожее на древних рептилий. И к какому именно виду его следовало отнести, он не знал.

Да и вторая — человеческая — тень более всего походила не на человека, а на непонятно кого. Она казалась слишком крупной, и из всего тела периодически выдвигались шипы. Во всяком случае, Магни воспринял эти отростки именно так. Они словно реагировали на разговор со страшным ящером и то становились мелкими, почти не виднеясь на фоне тела, то внезапно вырастали в размерах и норовили вонзиться в своего собеседника словно копья.

Сам Шаман (если, конечно, это был он) этого не замечал. А вот динозавроподобный прекрасно всё видел. Иногда он даже чуть отстранялся. Так, самую малость и почти незаметно, но отодвигался. Это тоже было странно и очень непонятно. Выходит, это чудовище боялось человека? Абсурд!

Самого разговора между этими двоими Магни не слышал. Кругом царил космический вакуум, и что-либо услышать или понять было абсолютно невозможно. Да он и не пытался. Зачем? И без этого тут всё так интересно!

Фигуры меж тем явно как-то общались. Неожиданно ящер исчез и долгое время отсутствовал. Человек же буквально моментально стал похож на шар из-за вытянувшихся в разные стороны копий. Он словно ёж ощетинился, прикрывая себя со всех сторон. Видно, не просто жилось этому… Банги так и не решил для себя, кем его считать. Короче, страшное существо! Недоверчивое, подозрительное и смертельно опасное. Шаман, одним словом.

Вот вернулся ящер, и всё вокруг вдруг закрутилось, замельтешило. Магни выкинуло в безвременье, и он почти физически ощутил, как кто-то влез в его сознании, что-то выправляя и переделывая. Перед мысленным взором Магни как в киноленте пронеслись самые жуткие моменты его жизни, и паника завладела им. Магни закричал! Но крик его оказался немым, беззвучным и оттого ещё более ужасным. Однако с каждым мгновением Багни становилось всё легче и легче. Пока боль, мучившая его долгое время, полностью не отступила и, наконец, исчезла, растворившись в окружающей черноте.

Сознание медленно возвращалось к парню. Через некоторое время глаза приняли осмысленное выражение, и сержант Багни перестал тупо пялиться на затухающий костёр, в котором чадили вонючим дымом остатки покрышки, обнажив тонкую металлическую проволоку корда.

Бывший сержант повернул голову и наткнулся на взгляд главаря эфиопов.

— Ну как, полегчало?

— Да, — неуверенно ответил Магни.

— Я же обещал! Ты что-нибудь видел?

— Да, я видел твою тень и тень духа Африки.

— А что-нибудь слышал?

— Нет, только видел.

— Хорошо, — кивнул своим мыслям Шаман. — Когда ты станешь моим человеком (если, конечно же, станешь), ты узнаешь моё настоящее имя, данное мне духами Африки.

— Ты вылечишь меня? — с надеждой уставился Магни на сидящего у костра человека.

— Да. Вот держи. Выпей. Я буду давать тебе этот эликсир три дня, а потом ты получишь его запас на месяц приёма, после чего выздоровеешь. Понял?

— Да.

— Ну и хорошо. А сейчас пей и спи.

Глава 8

Договор с сомалийцами

Едва наступило утро, как мы уже завтракали. Караульные доложили о том, что ночью слышали диких зверей, почувствовавших запах крови. Впрочем, подойти близко хищники не решились, довольствуясь тушами животных. Возможно, местные «санитары» попутно обнаружили мёртвых или раненых бандитов. Но тут уж на всё воля Всевышнего и возможности звериного обоняния. Если обнаружили, то тут же съели. Без вариантов.

Собрав караван, мы тронулись в путь и, постоянно подгоняя животных, уже к вечеру вошли в нужное селение. Дальше начались разбирательства. Сначала на нас обрушилась волна возмущения: зачем мы направили в деревню целый грузовик трупов? А чего возмущаться-то? Пусть видят, какая участь их ждёт, если нападут на нас. Два в одном: и уважение, и страх.

При разборке трупов отыскались чьи-то дальние родственники, и на нас набросились с обвинениями в убийстве. Затем среди мёртвых обнаружили несколько убийц, виновных уже в смерти других селян, и люди переключились друг на друга, ругаясь и клеймя позором их семьи. Африка, короче.

Пока суд да дело, мёртвых закопали. Двоих, уцелевших в ночном бою бандитов толпа крестьян просто забила. Чтобы не повадно было грабить на дороге и не делиться. Дети природы, дикари-с…

Ну и ладно, закопали и забыли. Манги Банги, раз я решил его оставить в живых, вел себя тихо и не высовывался. И о нём вскоре забыли. Лекарства он пил, и ему явно становилось лучше, но ненамного. Не видел я смысл тратить сильные лекарства на сомнительного человека. Поэтому и выдавал ему сильно разбодяженные. А там посмотрим.

После боя необходимо хорошо отдохнуть, да обмозговать: как дальше быть? Грузовик я подарил местным, чем несказанно их обрадовал. Мне он такой окровавленный даром не нужен, а они отмоют. Пулемёт же оставил себе. Я ещё раз разобрал его практически полностью. Затем залил соляркой, чтобы отстала ржавчина. А потом смазал машинным маслом, которое нашлось в этом самом грузовике.

Масло оказалось старым и дюже поганым. Хотя… Мне ж им не салат заправлять, а на железо лить! А оно, почти как бумага, всё стерпит. Этот пулемёт давно не видел должной заботы и ухода. Он даже, наверное, обрадовался, избавляясь от лишней копоти, грязи и каких-то металлических частичек, что невооружённым глазом были видны в масле.

По разным причинам я задерживался в селении, готовясь в любой момент уехать обратно в Эфиопию. Но главным образом я дожидался решения старейшин, заодно и раненых своих подлечил. Ответ старейшин на моё предложение ровно через неделю привёз полковник Билилико. И этот ответ оказался положительным, что меня даже несколько удивило.

— Мы готовы принять любую помощь, если она пойдёт на пользу нашей стране и клану.

— Гм. Это хорошие слова, — произнёс я. — Но то, что выгодно отдельному клану, не всегда идёт на пользу стране. Согласны?

— Сначала интересы клана, потом страны, — пояснил Бараш Билилико. — В дальнейшем, когда мы станем сильнее, мы сможем навязывать свою волю другим кланам, а пока займёмся собой.

— Ясно. Значит, теперь нам следует определиться: сколько вам нужно людей? И каковы прочие условия моей помощи?

— Ты сказал, что готов привести тысячу солдат.

— Да, — кивнул я. — Готов.

— Приведи для начала половину из них, и мы поймём, чего они стоят. И техники как можно больше.

— Техники у меня немного.

— Ну, сколько есть.

— Хорошо.

— Через сколько вас ждать?

— Ровно через месяц. И желательно встретить, чтобы сопроводить в нужное место. Лучше, если это будет военная база.

— Договорились!

— Тогда до встречи.

Проводив полковника, в тот же день мы с отрядом уехали. Обратная дорога ничем не отличалась от дороги сюда, и полторы недели мы тряслись на спинах верблюдов и ослов. И вот я снова в Аддис-Абебе. Первый же разговор у меня состоялся с Негашем.

— Как обстановка, Абале?

— Управляемая.

— Хорошо. Я намерен забрать всех моих людей, чтобы выступить на стороне одного из кланов Сомали.

— Зачем?

— Необходимо помочь ему победить в назревающей Гражданской войне.

— А зачем тебе нужна эта победа?

— Чтобы контролировать этот клан, а через него и всю страну.

— Но ведь из-за новой конфронтации, которую ты собираешься устроить, гражданская война лишь усилится…

— На какое-то время усилится, — согласился я. — Но, поверь мне, если мы не вмешаемся, там всё станет гораздо хуже. Гораздо…

— Не знаю, спорить не буду. В конце концов, мне нет никакого дела до Сомали. Это твои люди, и ты волен сам принимать решения. Мы в любом случае тебе поможем. Ты — мой командир, мы — твои подчинённые. Приказывай, и мы всё выполним.

— Хорошо. Объявляй сбор, — распорядился я. — Сейчас мне нужно всего пятьсот отборных бойцов, но через полгода понадобится уже три тысячи.

— Мы и десять выставим, желающих много.

— Пока не надо, но потихоньку стоит их готовить. И ещё: мне нужен белый. Нуждающийся в деньгах, 35–40 лет, не дурак, с кучей всяких проблем: от половых до финансовых. Сможешь найти?

— Белый? — удивился Негаш. — Это будет непросто. Советские все уехали, американцев тут не осталось почти. Европейцы тебе подойдут?

— Да без разницы.

— Тогда, пожалуй, можно попытаться найти итальянца. Их много осело на побережье. А после революции из Аддис-Абебы все сбежали. Ещё есть французы в Джибути… Однако, Мамба, я бы не советовал тебе с ними связываться. Слишком они хитры, и все здесь работают на Сюрте женераль. (Да, этой структуры вроде как больше нет, она просто видоизменилась и стала называться по-другому, но старое название симптоматично).

— Откуда знаешь?

— Так случайно узнал от одного знакомого. Говорит, что все, кто едет работать или служить в Африку, подписывают договор с министерством обороны или с частной фирмой. А после подписания информация оттуда идёт прямиком в Генеральное управление внешней безопасности[1].

Военных не трогают, там рулят свои начальники, а вот всех гражданских метут за будь здоров. Если не подпишешь бумагу, то, возможно, и поедешь, но работодатель вправе уменьшить тебе зарплату. Ну и, дураков нет, не подписывать.

— Не думаю, что так поступают со всеми.

— Может, и не со всеми… — задумчиво произнёс Абале. — Но как найти того, кто согласится работать не только на них, но и на тебя?

— Действительно, — я тоже задумался. — Тут ты однозначно прав.

— А ещё я слышал, будто всех иностранцев, приезжающих во Францию на учёбу и имеющих в своей стране родителей из числа элиты, тоже берут на заметку. Как там дальше с ними работают, я не знаю. Но эти бывшие студенты-африканцы по возвращении на родину быстро становятся у руля власти и начинают проводить в своих странах политику Франции. Им в этом явно помогают.

— Ммм, ну, это-то как раз понятно: долг платежом красен. Короче, найди мне итальянца, чтобы был согласен на всё. Важно наличие у него высшего образования. Уже одно это скажет о нём, что он не дурак. Дальше я сам разберусь. Хорошо бы нескольких подобрать. На выбор, так сказать. И ещё посмотри: кто здесь из американцев остался. Они же тут с голодом боролись, даже помогли зерновой коридор оформить от портов Судана и Эритреи. Может, не все уехать успели? Или кто уехал, но решил вернуться. Займись этим вопросом. Им всегда не хватает денег. Они же все помешаны на своей американской мечте быстро и не затратно разбогатеть! — я ухмыльнулся: — Сборище бродяг и авантюристов, нечаянно открывших новый мир и заселивших его. Сначала не очень удачно, а потом… Потом загнали коренное население в резервации, привезли чёрных рабов и заполонили его полностью! Короче, найди мне кого-нибудь.

— Хорошо, Мамба, я найду.

— Ясно. Как дела с Эритреей?

— Пока все идет, как договаривались.

— Смотрите, сильно не давите на них. Нужна полная координация, чтобы снова не скатиться в войну. Но это на будущее, а пока контролируй Мелеса, чтобы он тут ничего не начудил.

— Контролирую. Не беспокойся. Они все у нас под жёстким двойным контролем.

— Вот и отлично. Тогда я займусь своими делами, раз у вас всё хорошо.

Вторым на очереди был Фарах. Побеседовав с ним, я узнал, что каналы поставки лекарств отлажены заново и даже получен первый денежный перевод из Кувейта. Фабрика стала поставлять накопленные в ней лекарства. Фарах также сумел практически восстановить свою лабораторию, о чём и поспешил мне сообщить.

— Мамба, я почти восстановил лабораторию, — радостно выпалил он, едва я переступил порог. — Кувейтцы настаивают на расширении. А ещё начинают поступать предложения от третьих лиц, желающих заключить с нами договор.

— Пока не стоит этого делать, пусть подождут. На ноги окончательно встанем, тогда и начнём заключать новые договора. Ты пока расширяй производство и увеличивай товарооборот. Только смотри: без потери качества! Это важно.

— Я так и буду делать, Мамба.

— Ясно. Я скоро опять уеду, а ты тут давай, не расслабляйся.

— Угу, — кивнул Фарах.

— Как дети, жена?

— Всё хорошо, Мамба.

— Отца своего вспоминает?

— Вспоминает, — нахмурился Фарах. — Но тут в каждом доме кто-то погиб. Некоторые целыми семьями сгинули.

— На войне, как на войне, — проговорил я. — Ладно, работай, надежда и опора семьи.

Сборы пятисот человек заняли целую неделю. Затем потребовалось время на установку чёткого взаимодействия между бойцами и их командирами. Не надо мне такого: кто в лес, кто по дрова!

Ехать в Сомали собирались на машинах, а не на верблюдах. В кузов грузовика может влезть человек тридцать пять. В мотолыгу поместится человек десять вместе с экипажем. Впрочем, по такой жаре внутри совсем тяжко будет, лучше на броне ехать.

Хотя и раскалённая броня не самая лучшая платформа для езды. Придётся брать коврики и подстилать их себе под задницу. В БТР-152 влезет людей почти в два раза больше, чем в мотолыгу. Он к тому же открытый. Вообще, сам этот бронетранспортёр очень напоминает немецкий времён ВОВ. Вот практически один в один, если рассматривать его как машину-донор. В общем, техники у нас не очень много, а разнообразия и вообще нет. Лучше всего, как я помнил, использовать пикапы, но чего нет — того нет.

В итоге в дорогу отправилась колонна, состоящая из десяти КраЗов, двух бронетранспортёров, трёх мотолыг и двух бензовозов. К грузовикам прицепили четыре 85-мм пушки Д-44, а в мотолыги уложили ящики с боеприпасами к ним. Люди, разумеется, разместились на броне. Ну, и ещё имелась парочка УАЗиков для офицеров. Да прицепы с боезапасом и имуществом к трём мотолыгам.

Колонна направилась прямиком к границе с Сомали, так как ехали мы в центральную часть страны. В последний раз мы залили полные баки и дозаправили бензовозы соляркой на какой-то заправке где-то за сто километров до границы, и поехали дальше. Двигались быстро, так что прибыли чуть раньше оговорённого времени. Разбив лагерь, стали ждать встречающих от полковника Бараша. Нас увидели, и на следующие сутки приехали нужные нам люди.

После обмена паролями нас повели на место. Старый внедорожник с сомалийцами показывал дорогу, мы пылили следом за ним. Приехали в тот же маленький городок, в котором я договаривался с полковником Барашем Билилико. Он же встретил меня и в этот раз.

— Мы думали, ты обманешь, — сразу после приветствия Бараш поделился со мной обуревающими его сомнениями. — Либо приведёшь солдат, а не наёмников. За тобой следили от самой границы.

— Заметил. Я соблюдаю условия нашего договора. Если вы тоже будете их соблюдать, то я окажу вам просто неоценимую помощь.

— Мы не нарушим договор, — сказал полковник. — Однако и полностью доверять не сможем. По крайней мере до тех пор, пока ты и твои люди не покажут себя в боях.

— Хорошо. Как я понял, платить вы дополнительно не собираетесь?

— Нет. Но скоро мы начнём боевые действия, выступив против солдат Барре, и вы сможете набрать множество богатых трофеев. Это компенсирует ваши затраты.

— Оружие и технику надо ещё суметь продать. Ну, хорошо, тогда у меня есть одно дополнительное условие.

— Какое?

— После захвата города все деньги банков и касс государственных учреждений становятся нашими трофеями.

— Хорошо, — легко согласился Бараш.

— Мне нужна официальная бумага об этом, подписанная советом старейшин.

— Ммм, мне надо запросить разрешение.

— Я подожду. Мои люди должны знать, за что идут на смерть. У всего есть цена. Жизнь, конечно, бесценна, но рискнуть ею стоит дорого. Поэтому попытайся быть красноречивым со старейшинами.

Билилико поморщился, но согласно кивнул.

— Это справедливо.

* * *

В этот же день полковник встретился с вождём и пересказал ему свой разговор с эфиопом, сообщив и про зафиксированные на бумаге обязательства, которые тот потребовал. Вождь, которого звали Дур Зануд, его внимательно выслушал и ответил:

— Это серьёзные требования. Если мы подпишем такую бумагу, то не сможем уже сказать другим племенам и кланам, что мы не при чём. Тем более, если эфиопы захватят деньги, и их окажется очень много, они достанутся только им. Мне трудно будет объяснить нашим воинам, почему этот куш прошёл мимо них.

— Пока мы возьмём хоть какой-то крупный город, у них закончатся воины, достопочтимый вождь, — высказал предположение полковник. — Никто не собирается идти впереди эфиопов! Спрячемся за их спинами. Мы наняли их, и мы приведём их к смерти за наши цели.

— Ты сможешь это сделать?

— Да!

— А если они догадаются или откажутся?

— Тогда мы их окружим и нападём.

— Но эфиопов довольно много, — всё же усомнился вождь, — целых пятьсот человек.

— А у нас тысячи воинов! Мы сможем их остановить! Я уже сформировал бригаду из двух тысяч солдат. С танками и бронемашинами, артиллерией и минёрами. Эта бригада станет нашим ударным кулаком и против солдат Барре, и против наёмников.

— Ну, что же, пусть будет так. Я примерно на это и рассчитывал. Хорошо, мы подпишем эту бумагу, хотя и от неё всегда можно отказаться. Труднее объяснить: почему вдруг в наших рядах оказались эфиопы?

— По ним не особо видно: эфиопы это или ещё кто. А в бою их крики никому не интересны. Пусть себе кричат на своём.

— Когда планируется начало боевых действий?

— Насколько мне известно, Барре направляет две бригады, чтобы подавить восстание. Это порядка десяти тысяч солдат и офицеров. Есть танки и бронетранспортёры. Возможно применение авиации. Но она редко вылетает: заканчиваются ракеты, да и сама техника часто ломается. Как ты знаешь, вождь, Советский Союз нам давно не помогает. Американцы тоже даже не пытаются этого делать, выжидая: кто победит в войне кланов? Их можно понять. Они здесь находились, и однажды их отсюда уже попросили.

— В войне кланов победить должны только мы! Плевать мне и на советских, и на американцев!

— Да, вождь, мы победим! Наши собственные силы насчитывают почти восемь тысяч солдат. К тому же у нас есть наёмники, а у них их нет.

— Хорошо. Наёмники привезли с собою технику?

— Да, но мало, всего лишь два БТРа и три артиллерийских тягача.

— Дай им ещё, — нехотя распорядился вождь. — Если, конечно, они умеют с ней обращаться. Всё равно она у нас только ржавеет. И ждём Барре. Бумагу ты получишь и отнесёшь главарю наёмников.

— Слушаюсь и повинуюсь, — приложил руку к левой стороне груди Бараш.

* * *

Я оказался изрядно удивлён, когда получил нужную мне бумагу. Разрешение на грабёж было официально завизировано советом старейшин и даже имело печать. Точнее кучу разных печатей бывших государственных учреждений. Ну, для солидности.

Буквально через пару дней наше подразделение выступило из этого маленького городка и двинулось туда, куда нас направил представитель полковника. В этой роли выступал бывший майор сомалийской армии Куд Храк. Вместе с ним мы и приехали на заброшенную военную базу, где стояла самая разнообразная техника.

— Выбирай, что хочешь, — майор обвёл руками нестройные ряды. — Совет старейшин велел вам помочь, чтобы вы лучше сражались за нас. Продукты тоже будут наши. Можешь взять танки, бронетранспортёры или тягачи, если у тебя есть люди, которые умеют на них ездить.

У меня такие были. В надежде на трофеи, я прихватил с собой один чисто танковый экипаж и пару универсальных. То есть тех, кто умел ездить на любой военной технике. Были в их числе и кубинцы.

— Понял. Спасибо!

— Вы должны хорошо воевать, очень хорошо, — горделиво напутствовал меня майор. — С такими-то подарками!

— Сначала глянуть надо на эти «подарки»… — недоверчиво хмыкнул я. — В бой на них или лучше сразу на свалку! Судя по их внешнему виду, они почти все неисправны.

— Раньше были исправны, сейчас не знаю.

— Я так и думал. Пойдём, посмотрим, что за призы нам достались.

Позвав механиков и водителей, я направился к технике. Лазали мы по ней часа два! И результат осмотра показал: более или менее пригоден к дальнейшему использованию всего лишь один танк и ещё пара мотолыг. Впрочем, и то, и другое непременно требовало ремонта. Но механики обещали за два дня управиться.

Всё остальное нашего внимания не заслужило: если машины и не были откровенным хламом, то тратить на них время было бессмысленно. Не хватит и месяца, чтобы довести их до ума. Теперь у нас будет один танк, целая батарея лёгких пушек, пять мотолыг и два БТРа. Да, ещё мы смогли разжиться зениткой ЗУ-23 и системой «Град» в количестве двух экземпляров с неплохим боезапасом. Имелись тут и запасы дизтоплива, и бензовозы, но все не на ходу.

Местные дикари в технике не разбирались. Ну, а большинство из тех, кто когда-то служил на этой базе, погибло в сомалийско-эфиопской войне. Оставшиеся уволились или просто разбежались, спешно отправившись в сторону более безопасного побережья. Возможно, какая-то часть перешла на сторону восставших, а кое-кто счёл нужным послужить Сиаду Барре. Вот и почти не осталось тех, кто умел обращаться с техникой, а не с ослами. С ослами-то завсегда проще, что с четвероногими, что с прямоходящими. Даже если некоторые из последних периодически умудряются переходить из одного состояния в другое. Но это так, несущественные детали.

На этой военной базе мы и остались. Местных тут оказалось немного, скорее больше для охраны. Казармы давно опустели и сейчас выглядели абсолютно заброшенными. Там мы и разместились.

За ремонтом мы провели несколько дней. Когда внезапно примчался гонец и с вытаращенными глазами сообщил:

— Части Сиада Барре уже где-то на подходе!

Чуть позже подъехал на мотороллере и майор Куд Храк.

— Армия в пятидесяти километрах отсюда! — выпалил он, даже не заглушив двигатель. — Наступают на Кисмайо и в нашу сторону, чтобы отрезать город от основных сил клана. Надо не дать им победить!

— Хорошо. Сколько их?

— Одна бригада с приданными ей небольшими частями.

— С кем мы пойдём в бой?

— Одни.

На языке прямо вертелось спросить: «Ты дебил? Пятьсот воинов кидать то ли на тысячу, то ли на четыре тысячи человек — полнейший маразм! Тем более их армейская бригада доукомплектована дополнительными частями». Однако вслух я спокойно уточнил:

— Так у вас же тоже есть здесь солдаты?

— Да, но они пойдут в бой с другой стороны. Они не очень хорошо обучены… Поэтому займут вторую линию обороны. Зато вам все трофеи достанутся!

— Да? Ммм, ну ладно.

Мой быстрый ответ изрядно порадовал майора. Ну, а мне всё стало окончательно ясно. Раз вызвались, да ещё и наёмники, то давайте воюйте. Ага, щаззз. Ладно, сделаем вам бяку.

— Где сейчас сиадисты? — развернул я карту.

— Они идут вот отсюда, — майор ткнул толстым как сосиска пальцем в точку на карте, показывая примерное расположение правительственных войск.

— Так, им осталось пройти уже меньше пятидесяти километров, — оценил я навскидку масштаб карты и примерное расстояние.

— Ну, где-то так.

— Они с кем-нибудь ведут бой?

— Эти нет, мы все силы бросили на защиту Кисмайо. А этих придётся резервами и запасными частями удерживать. Ну, и вашими силами соответственно.

— Понятно. Танки у них есть?

— Мало. Разведка доложила: то ли пять, то ли три штуки, — как-то невнятно ответил майор.

— Орудия, авиация, миномёты, ракетные установки?

— Что-то есть, чего-то нет. Авиации скорее всего не будет, здесь второстепенное направление удара, а самолётов у Барре осталось не так много, чтобы каждый раз их бросать в бой.

— Ну ладно, — я бросил на Куд Храка недобрый взгляд и скомандовал: — Собираемся, ребята!

Глава 9

Бой

Майор Куд Храк, которого я за глаза сразу окрестил Кудом Хряком из-за соответствующего телосложения, внимательно наблюдал за моими действиями. Особенно его заинтересовали слаженные действия солдат, что тараканами моментально разбежались по машинам, готовя технику к бою.

Он везде ходил за мной по пятам, ко всему присматривался и чуть ли не принюхивался, пытаясь понять: кто мы есть? Откуда у нас такая отличная военная подготовка? И вообще: ради чего мы тут? Не ради денег же?!

Через десять минут первые машины стали выходить из-под навесов. Быстро формирующаяся колонна выезжала за ворота и становилась в свободном порядке, во главе колонны двигался танк.

— Зачем вы оставили здесь часть людей? — спросил у меня любопытный Хряк.

— А кто будет охранять базу в наше отсутствие?

— Но почему так много?

— Вдруг нам придётся отступить, где тогда обороняться?

— Но столь малыми силами вы можете не справиться и провалить наступление!

— Ну и что? Всё равно у меня нет больше техники, все задачи распределены, пехоты хватает.

— И сколько ты оставляешь людей? — не успокаивался майор.

— Немного, — уклонился я от прямого ответа.

— Ммм, ну, дело твоё, — скривился Хряк и направился к своей машине, чтобы поехать вместе с нами.

Я обошёл готовую к отправке колонну. Заглянул в каждый кузов и нутро машины и, твёрдо уверенный в себе и в своих солдатах, дал отмашку. Колонна тронулась.

Через тридцать километров я остановил движение батальона и, поднеся к глазам бинокль, стал всматриваться в саванну. Далеко справа блестела лента реки Джуббы, а впереди никого не было. Обернувшись назад, я внимательно осмотрел близлежащие окрестности, но никаких войск нигде не увидел.

— А где обещанное подкрепление? — обратился я к подоспевшему Хряку. — Вы прискакали с утра, как антилопа, чтобы направить нас в бой. Но я не вижу никого ни сзади, ни спереди! Вы же говорили, что ваши войска тоже должны были подойти? И сейчас им пора уже быть если не с нами, то уже догонять нас… Однако никого поблизости я не заметил. С кем сражаться? Мне кажется, или вы меня сознательно обманываете?

— Я не знаю, — отвернулся от меня майор, — все должны быть там, где должны быть. Наверное, дальше у реки, обороняют посёлок Дуджума.

— Наверное, — буркнул я, не став спорить.

Что-то он меня уже подбешивает… Потом вдруг я почему-то представил, как жарю этого хряка над костром, предварительно нашпиговав пулями, и на лицо выползла кровожадная улыбка.

Наша военная база тоже, кстати, находилась неподалеку от подобного городка или посёлка, что расположился на берегу грязной и вонючей реки Джубба.

Ладно, надо ехать дальше и выискивать противника, а заодно и союзные войска. Мне так-то без разницы: я могу сражаться, хоть с теми, хоть с другими. Но сейчас надобно соблюсти имидж сильного вояки! С жаждой власти как-нибудь потом разберёмся.

— Вперёд! — приказал я, залезая на броню танка.

Танк загрохотал двигателем и лязгнул траками, трогаясь с места. Мы поехали. Сидя на броне, я время от времени прикладывал к глазам бинокль и всматривался вперёд, чтобы вовремя заметить противника. Довольно долго на бескрайней линии горизонта никого видно не было.

Таким образом мы успели проехать ещё с десяток километров. Наконец, на фоне одноэтажных домишек я заметил облако пыли, явно сопровождавшее передвижение какого-то транспорта. Теперь предстояло разобраться кто это.

Двигались мы навстречу друг другу. Я уже почти сросся глазами с биноклем, пока рассмотрел, что именно к нам приближается. Перед парой грузовиков ехала боевая разведывательная машина, БРДМ, так сказать. У меня ещё оставались сомнения, но терзаться ими я посчитал занятием бессмысленным. Тут кто первый выстрелил, тот и в дамках! А как по мне: здесь вообще все враги!

Наклонившись к люку танка, я заорал:

— Останавливайся и стреляй! Цель впереди видишь?

— Вижу! — рявкнул из зева танка командир и тут же скомандовал водителю: — Тормози!

Танк замедлил ход и, чуть качнув вперёд стволом, остановился. Сидевшие на нём бойцы поспешно спрыгнули с машины. Громыхнул выстрел танковой пушки, и снаряд разорвался где-то вдалеке.

Ехавший нам навстречу неизвестный даже не понял, что случилось, и продолжил двигаться дальше, уже появившись в пределах прямой видимости. Тут по нему и ударили из пулемётов! Затем вновь пальнула танковая пушка. Правда, на этот раз удачно: снаряд влетел прямиком в БРДМ! От удара машина качнулась в сторону, и из рваной дыры в её корпусе повалил чадящий дым вперемешку с пламенем.

Два грузовика сопровождения тут же остановились. Оттуда стали выпрыгивать какие-то вооружённые люди, которых просто язык не поворачивался назвать военными. Они открыли огонь по нам, мы по ним, и всё быстро закончилось. Неизвестный противник понес большие потери от шквального огня в упор. А горе-вояки, побросав оружие, залегли на землю в надежде спастись. Разумное, в общем-то, в их положении решение: бежать тут всё равно некуда, а нас явно больше.

После пленения стали разбираться. И вскоре выяснилось, что на нашем пути оказались повстанцы, убегающие из захваченного правительственными войсками посёлка. Вот так так… Они же мне в помощь вроде как предназначались? А потом, вероятнее всего, должны были выступить бы в роли заградотряда. Угу, не срослось.

Естественно, никакого майора Хряка поблизости не наблюдалось. И куда он делся — неизвестно. Наверное, притаился, гад такой, подальше отсюда и следит за развитием событий через бинокль. Как только начался бой, он предусмотрительно остановился, а потом, развернувшись, и вовсе смылся. Ну, и хрен с ним! Займёмся нашими баранами. Выбрав самого на мой взгляд умного и не зашуганного, я приступил к допросу:

— Кто такие, суки, пи…?

— А… А… — растерялся сомалиец, хватая открытым ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. — Мы из отряда самообороны города Дуджумы, что вон там вдалеке.

— Что-то далековато вы обороняетесь, — хмыкнул я, убедившись, что передо мной действительно повстанцы. — Почему сдали город? Куда направлялись?

— Мы ничего не смогли сделать! В Дуджуму вошёл целый полк правительственных войск! Но мы отчаянно оборонялись….

— Сколько вас было? И где все остальные обороняющиеся, если вы сдали город?

— Человек двести, — ответил пленный, ненадолго задумавшись. — Все побежали в разные стороны.

— А нападавших?

— Целые тысячи! — округлил он и без того круглые глаза.

— Они уже вошли в город?

— Не знаю, мы отстреляли все патроны и бросились назад.

— Каковы ваши потери?

— Я не знаю, — ответил пленный, потупив взор.

Что-то мне подсказывало: меня умышленно вводят в заблуждение. Всё он врёт! Потери, если они у них и были, то весьма небольшие. Оружие у них вполне исправное. Да и цинки с патронами мы нашли нераспечатанные. Врёт, как дышит, короче. А дышит, как собака. Но продолжим:

— Техника какая у противника? И вообще, авиация есть? Отвечай, падла!

— Авиации мы не видели, а танки и бронетранспортёры в город вошли, и много-много солдат, — быстро-быстро протараторил тот.

— Ага, — принял я к сведению новую информация. — Всё или ещё есть что сказать? Говори.

— А вы нас не убьёте?

— Нет, мы же на вашей стороне воюем. Говори, всё как есть, и будет тебе счастье. Точно-точно, — излишне усердно закивал я, откровенно усмехаясь. — Мы обыкновенные наёмники. Но вы пойдёте в бой вместе с нами и в первых рядах, чтобы искупить свою трусость кровью. Ничего личного! Это ведь ваша война?! А мы здесь временно, хоть Сомали и беременна гражданской войной.

Пленный сглотнул. Однако перспектива вернуться в захваченный правительственными войсками город и вступить в бой показалась ему более радужной, чем принять смерть немедленно. Так хоть какой-то шанс выжить появился, ведь надежда всегда умирает последней.

В двух грузовиках оказалось всего тридцать два человека. Впрочем, повстанцев в Дуджуме изначально было немного. Разобравшись с ними, я вновь приложил к глазам бинокль, пытаясь понять, что происходит впереди.

Жаль, ни разведки, ни связи у нас не имелось. И о положении дел приходилось лишь догадываться. Что творилось в самом городе, я не знал. Однако звуки нашей перестрелки разлетелись далеко вокруг, и наверняка в городе уже знали о нашем приближении.

Но плюсом шло то, что и наш противник тоже не имел ни малейшего представления о том, кто именно находился на подступах к городу. Как и о том, с кем и почему этот «кто-то» перестреливался. Этим нужно непременно воспользоваться. Можно решить проблему очень просто и эффективно: накрыть город залповым огнём из установки «Град». Однако перед жителями как-то неудобно… Они не сделали мне ничего плохого, а я их… Ко всему прочему я вроде как нанялся их защищать и абсолютно БЕСПЛАТНО! А даром только на Руси татарам. Да и тем пришлось с лихвой за многое заплатить. Так что и сомалийцам рано или поздно придётся оплатить мои услуги.

Танк завёлся, но я запрыгнул в уазик, что шёл за бронетранспортёром, и мы двинулись вперёд вместе с трофейными грузовиками. Вскоре показались первые домишки притихшего перед бедой городка. Даже вездесущие дети не лазали у воды, как обычно, и не собирали всю окрестную грязь на свои ноги и мордашки.

Остановив колонну перед самым посёлком, я снова просканировал его через бинокль и обнаружил на другой его окраине толпу вооружённых людей. Нас они пока не заметили, занятые тем, что шастали по крайним домам в поисках поживы. Видимо этот отряд поджидал основную массу войск, что была явно на подходе. Следов боя за городок Дуджума я не заметил: все дома и дороги были целы. Ну, если можно назвать целыми эти утлые домишки и изначально разбитые грунтовые дороги.

Направив бинокль чуть в сторону, я заметил вдалеке ленту слабо клубящейся пыли. Явно от марширующих по просёлочной дороге колонн. Сколько, кого и чего, конечно же, знает только самый разумный из русских овощей под названием «хрен»! Ну, или похожий на этот корнеплод орган! Но наши силы они совершенно точно превосходили.

Отняв бинокль от глаз, задумался над одним из вопросов, вечно терзающих русскую душу: что делать? Тут самое главное — фактор внезапности. Город брать с боем чревато, надо максимально отвести от него угрозу и только потом ударить всеми силами. Вызвав своих офицеров, я стал разжёвывать им боевые задачи.

Первой к ожидающим подкрепления силам противника пойдёт мотолыга, за ней танк, а следом два БТРа, под завязку набитые солдатами. При атаке необходимо по максимуму использовать пулемётный огонь. Следом за техникой идёт остальная часть батальона. Когда танк расчистит путь, солдаты должны занять удобную позицию, чтобы стрелять прямой наводкой.

Пока мои люди готовились к атаке, я приступил к установке «Градов». Мне придётся остаться с ними, так как расчеты пока плохо обучены. Бронебойных и шрапнельных снарядов у меня достаточно, так что нам будет чем встретить неприятеля.

Уяснив задачу, экипажи назначенной техники отправились в бой. Быстро разогнавшись, машины влетели в городок и, беспрепятственно промчавшись по его улицам, выскочили на противоположную окраину. Танк, развернув башню в сторону стоявшего вражеского бронетранспортёра и кучки солдат вокруг него, пальнул по ним практически в упор. Выстрел танковой пушки с такого близкого расстояния буквально разметал отирающихся у бронетранспортёра людей. Куски рваных тел разлетелись во все стороны, а БТР отшвырнуло.

Шквальный огонь трёх крупнокалиберных пулемётов мотолыг, что шли следом за танком, добил выживших. Атака оказалась стремительной и настолько неожиданной для противника, что никто не смог оказать никакого сопротивления. И совсем скоро всё было кончено. Вокруг лишь раздавались стоны раненых, и недоуменно взирали на результат атаки немногие уцелевшие.

Меж тем на окраину города выскочили и все остальные мои подразделения. Полевая батарея 85-мм орудий стала быстро разворачиваться. Чуть позже подъехал и я, предварительно развернув на противоположной окраине города две установки «Град». Рассмотрев в бинокль приближающегося противника, оставил здесь обыкновенный советский проводной полевой телефон ТА-57 и объяснив, что и как по нему мне докладывать, рванул назад.

Определив на месте угол направляющих, я ещё раз посмотрел в бинокль, подкорректировал координаты и дал отмашку на пуск. Повинуясь воле оператора, ракеты с грохотом поочерёдно срывались с направляющих и с диким свистом устремлялись вдаль.

Видимые в бинокле до этого слабые клубы пыли от марша войск неприятеля быстро увеличились до просто грандиозных размеров. Но толком разобрать было ничего невозможно. Через пару минут раздалось дребезжание «тапика» и, схватив трубку, я услышал доклад.

— Так… Ясно! Перелёт? Останавливаются?! Хорошо, сейчас добавим.

Пока я разговаривал, установки перезаряжались. Точнее, перезаряжалась одна, потому как вторую я не стал задействовать. Ну, не был я уверен: смогу ли накрыть цель с первого раза? Пока я разговаривал, пока снова корректировал цель и давал команду, время шло. Противник уже явно успел рассредоточиться. Проверив готовность установки, я махнул рукой и заорал:

— Пуск!

Стартанув, ракеты по широкой дуге устремились вверх, и вскоре издалека донеслось эхо их разрывов. Приложив к глазам бинокль, я вновь всмотрелся в клубы дыма и пыли, что взметнулись почти на линии горизонта. Но, к сожалению, полевой армейский бинокль слишком слаб, нужен посильнее. Через три минуты снова затарахтел тапик. Сняв трубку, я услышал взволнованный голос с того конца провода:

— Накрыл! Накрыл! Они поворачивают!

Угу. Боеприпасов у нас ещё хватало. Откорректировав направление удара, я дал ещё один залп вдогонку. Ракеты сорвались, вдали загрохотало, и тучи красновато-коричневой пыли поднялись в небо, словно хотели погасить нещадно палящее экваториальное солнце Сомали. И для кого-то это солнце погасло навсегда.

— Перезарядить! — крикнул я и отправился на машине на другую окраину города.

Я добрался до танка и своих людей и уже оттуда стал всматриваться в место бомбардировки. Впереди горела техника, а от полыхающих шин стелился густой прогорклый дым. Порой среди этого адского пламени что-то громко взрывалось, рассыпаясь по округе веером искр. Весь наступательный порыв правительственных войск оказался сорван. Ну, что же, пора нам с ответным визитом! И мы, развернувшись по степи, тьфу, по саванне, цепью рванули к пожарищу.

Первым, позвякивая гусеницами, катился танк. Чуть справа и слева от него ехали два БТР-152 с хищно выставленными вперёд пулемётами. Прям как немцы наступали. И если не всматриваться в лица, то общий чёрный фон очевиден, а 152-е его только усиливали.

Доехав до горящей земли и полыхающей на ней техники, я принялся осматривать трупы, а солдаты искать раненых. Все, кто мог и хотел — уже давно сбежали, едва завидев приближение нашей колонны. Ну, что же, поиграем в догонялки.

Мой уазик помчался обратно, к обеим батареям с приказом сворачиваться и следовать за нами. Подождав, пока к нам подтянутся «Грады», и подъедет артиллерия, отправились дальше. Распыляться сейчас нельзя! Как нельзя терять людей и технику. Нужно предпринять блицкриг, и всеми имеющимися силами ударить по удирающему врагу.

Раненые подтвердили, что они — солдаты правительственных войск Сиада Барре. А также без какого бы то ни было сопротивления поведали, какое подразделение мы атаковали и уничтожили. Ну, и предупредили о том, что нас ждёт впереди. Уничтоженными оказались бронетанковая рота и взвод связи пехотного батальона. А бой в самом городке, вернее на его окраине, мы дали солдатам армейской разведки.

До нашего появления никакого боя в Дуджуме не было. Доблестная защита оттуда попросту смылась, пару раз для проформы пальнув по неприятелю. Правда, ополченцев на самом деле было намного меньше, чем они сами рассказывали, чтобы приукрасить даже не себя, а своего противника.

По рассказам раненых, впереди нас ожидал полноценный пехотный батальон. А может, и два… Попавшие в плен сомалийцы были обычными солдатами и просто не знали всего расклада. Ну, что ж: устроим бой, а там посмотрим. Техника тронулась, и я снова прилип к биноклю. Далеко позади нас пылили две установки «Град» и скакали на неровностях дороги наши пушки. Трофеев нам почти никаких не досталось. Кроме, разве что, нескольких пулемётов. Да ещё боеприпасы к ним вместе со стрелковым оружием. Всё остальное сгорело в жарком ракетном пламени.

Мы проехали ещё километров пятьдесят, когда увидели скопление машин и техники. Судя по всему, наткнулись на небольшой военный лагерь, остановившийся на дневной привал. Остановились и мы. Приложив к глазам бинокль, я постарался рассмотреть их получше. Нет, ни черта толком не видно! Надо подъезжать ближе. Пришлось пересесть на уазик.

Подъехав достаточно близко, я приказал водителю остановиться и уставился на противника в бинокль. Армейская оптика услужливо приблизила к моим глазам лагерь правительственных войск. Возникло ощущение, что всё происходит прямо передо мной. Особенно этому чувству способствовали удивлённые рожи негров, буквально вытянувшиеся при виде нашего уазика. Они явно не сразу поняли, кто к ним пожаловал. Впрочем, быстро исправились, догадавшись, что перед ними явно враги. Высмотрев достаточно, я велел водителю разворачивать машину, и мы помчались назад.

Пока в лагере поняли, пока собрались (а после полученных вестей о разгроме сомалийской колонны никто сильно не торопился!), пока погнались… Я уже подъезжал к своим.

Судя по всему, наши преследователи рассчитывали на лёгкую добычу. Но не срослось! Добыча оказалась им не по зубам. Парочка вооружённых пулемётами машин, что поначалу бросились за нами вслед, вскоре начали разворачиваться. Видимо солдаты рассмотрели, что впереди их ждёт кое-что посерьёзнее наглого уазика. Тут-то по ним и полоснули пулемёты бронетранспортёров. Грохот пулемётных очередей сплёлся с визгами тормозов, дикими криками удивлённых и несколько расстроенных таким жёстким обломом преследователей. Буквально за пару минут обе машины оказались изрешечены пулями и теперь ярко горели.

Спасшиеся, прячась за высокой травой, ломанулись обратно. Увязавшийся за машинами преследователей броневичок правительственных войск остановился и, не рискуя поворачиваться к нам боком, стал сдавать назад, поливая всё вокруг себя из пулемёта. Стрельба с него велась неприцельная, и все пули ушли, как говорится: «в молоко».

Доехав до своих, я чуть ли не на ходу выпрыгнул из машины и сразу бросился разворачивать «Грады» и батарею полевых пушек. Скоро здесь будет весь пехотный батальон с пятью танками и десятком БТРов. А с ними и пушки, и много миномётов! Поэтому стиль боя нужно срочно менять. С этой целью я велел отвести назад всю бронетехнику, оставив впереди артбатарею и улёгшуюся в траву пехоту. При этом каждый пятый солдат имел гранатомёт. Так что посмотрим, кто кого.

К сожалению, боезапас «Градов» подходил к концу и, сделав полтора залпа, я мог рассчитывать ещё максимум на два с половиной. И на этом всё! А пока противник идёт, я стал готовить новый залп.

Через пять минут, довольно быстро сориентировавшись, на нас буквально стеной пошла пехота, сопровождая идущие впереди танки. Разумеется, наш противник понял, кто перед ним, однако рассчитывал на свою силу. Заговорили их миномёты, беспорядочно расстреливая местность. Между тем танков оказалось всего три штуки, да пять бронетранспортёров.

— Огонь! — заорал я в телефонную трубку, отдавая приказ артбатарее.

Пушки грохнули слитным залпом, и один вражеский танк тут же полыхнул огнём. Дальше батарея вела огонь самостоятельно. В ответ тоже раздались выстрелы, заглушаемые пулемётной трескотнёй. Противник, оставив подбитую машину, продолжил наступление. Его миномётчики, обнаружив новые цели, стали пытаться накрыть батарею. Та в свою очередь отстреливалась по приближающимся танкам.

Когда половина расстояния до нашей батареи была уже преодолена, сомалийцы неожиданно для себя нарвались на гранатомётчиков. Встав в высокой траве во вест рост, они один за другим давили на спусковой механизм, выпуская гранаты. Шумно срываясь с трубы, те летели в танки и в БТРы. Вновь громыхнула слитным залпом батарея, и снова загорелся танк и теперь уже два БТРа, а следом остановился третий танк и оставшиеся БТРы, подбитые гранатомётчиками.

Высмотрев всё это в бинокль, я дал команду стрелять «Градам». Первая установка выстрелила. Как только она закончила, заработала вторая, посылая снаряды на более дальнее расстояние. Стреляли не по атакующим порядкам, а на более дальнее расстояние, чтобы накрыть миномётные батареи и резервы, что скорее всего ждали подходящего момента.

Волна ракет накрыла огромную площадь! Миномётные батареи, оказались подавлены, хотя тщательно выверить и скорректировать удар у меня в этот момент просто не было возможности. Так что реальные последствия ракетного удара для меня пока оставались загадкой. Накрыло резервы или не накрыло, я узнаю позже.

Многочисленные взрывы ракет сильно повлияли на исход нашей мини-битвы, сзади противника казалось, горела даже земля, а впереди встречал огонь. Правительственные войска заметались и бросились в разные стороны, желая поскорее покинуть место битвы, и мы снова пошли вперёд.

В этом бою мы потеряли одну пушку. Её разбило осколками мины. Досталось и самому расчёту: половина ранены, а один артиллерист убит. Пришлось орудие бросить на месте и оказать раненым помощь. Снова усевшись на БТР, я поехал дальше, а добравшись до разбитой техники, осмотрел её и отдал команду собирать трофеи, выделив под это целый грузовик. Неповреждённой техники нам не досталось, а вот оружия полно.

Кто-то обыскивал трупы, забирая у них мелкие деньги, но у большинства сомалийцев взять оказалось нечего. Быстро осмотрев место битвы, поехали дальше и через десять минут увидели, где упали ракеты «Града», поставленные на большую дальность. Они мало задели вражеский полевой лагерь, но всё же накрыли несколько машин, вызвав небольшой пожар.

Правда, после недавнего сезона дождей трава ещё не высохла и зеленела по саванне буйным цветом, поэтому пожар довольно быстро потух. К тому моменту, как мы доехали до места артобстрела, огонь лишь кое-где взвивался слабыми струйками дыма.

Спасая свои жизни, сомалийцы из лагеря бежали, побросав неисправную и подбитую технику. Среди кучи машин нашёлся и один почти целый танк, стоящий с открытыми люками. Осматриваться тут было некогда, и я приказал ехать дальше. Солдаты с сожалением посмотрели на оставленную технику, и мы помчались вперёд, стремительно нагоняя отступавших.

Командир нашего танка, заметив удирающие от нас вражеские бронемашины, стал по ним стрелять. Снаряды летели мимо, разрываясь то перед целью, то позади неё, то вообще далеко слева или справа. Надо дать по ушам наводчику, как остановимся. Но выстрелы из танкового орудия всё равно дали нужный эффект.

Заметив преследование, удирающие войска припустили ещё быстрее. Некоторые солдаты даже спрыгивал с машин и убегали в сторону в надежде спрятаться на просторах необъятной саванны. Действительно в чём-то мудрое решение. Никто даже и не думал оказать какое бы то ни было сопротивление! Они и не пытались узнать: сколько нас, и кто мы такие. Просто бежали и всё.

Мы их преследовали ещё несколько десятков километров, пока я не решил, что хватит. Топлива оставалось не так много, пришлось останавливаться и заправляться. Убегающий от нас батальон, по моему мнению, уже утратил свою ценность как боевая единица, а сил для дальнейшего преследования у нас не доставало.

К тому же двигатель нашего единственного танка тоже начал сбоить. С тоской посмотрев туда, где мы могли сделать ещё что-нибудь, я развернул батальон, и мы поехали обратно. Теперь можно спокойно разобрать трофеи и передохнуть от боя.

По пути назад танк пару раз глох, и я вынужден был оставить с ним охрану, пока экипаж занимался ремонтом. Запас снарядов к танку у нас заканчивался. Впрочем, в этом отношении нам очень помог брошенный танк. Там же механики разжились и запчастями.

Для блицкрига время оказалось безнадёжно упущено. Зато мы смогли перекачать в свои бензовозы всё уцелевшее топливо и были готовы начать новое наступление. В качестве трофеев нам досталось ещё несколько грузовиков, которые в спешке отступающие банально не смогли завести. Две миномётные батареи, боеприпасы к ним и куча всякого армейского барахла. На этом всё. На саванну уже опускался вечер, когда мы вернулись на место первого боя и вошли в селение. Вечерело…

Глава 10

Стратегия и тактика

Передышка, безусловно, нужна каждому солдату. А где отдохнуть можно с относительным комфортом? Разумеется, неподалёку от какого-нибудь селения. Ну, поесть-попить, и всё такое прочее. Дав отмашку на привал, я занялся текучкой. Дел хватало: надо выяснить сколько осталось еды, воды и боеприпасов, на сколько хватит топлива.

Сегодня мы прошли больше двухсот километров. Хорошо, что баки с запасом пополнили трофейным топливом. Боеприпасов тоже вроде достаточно. Разве что кроме ракет. Впрочем, на полтора залпа хватить должно. Я задумался: «А не рвануть ли с рассветом на Могадишо? Грузовики с танком починить, и вперёд! Тут до столицы Сомали всего-то километров четыреста. Может, пойти на неё?».

Ко мне подошёл командир танка кубинец Альваре.

— Полковник, танк совсем плохой. Километров триста сделает и выйдет из строя окончательно. Чинить здесь бесполезно, только на базе. Да и до неё он вряд ли дотянет. Ты ведь хочешь продолжить наступление?

— Да, — кивнул я. — Возвращаться пока не планировал. Что ж, значит, бросим машину, как сломается. Всё равно танковых снарядов мало.

— Хорошо.

Обсудив ещё пару вопросов, Альваре направился к своему экипажу.

Но не успел он уйти, как со стороны неба послышался нарастающий гул. Я задрал голову, мысленно ругаясь, что до захода солнца оставалось ещё немного. Ну, не повезло. В небе появились чёрная точка, которая стала стремительно увеличиваться в размерах и приближаться с огромной скоростью.

— Воздух! — заорал я, что есть мочи. — Всем укрыться! Технику, технику прячьте! Зенитку к бою!

Несколько проведённых тренировок всё же положительно сказались на слаженности расчётов в командных действиях. Бойцы ЗУ-23 живенько метнулись к орудию, быстро отцепили от грузовика и расчехлили установку. Оставалось лишь развернуть зенитку, полностью изготовив к бою. Однако дожидаться этого самолёт не собирался. Он уже долетел до посёлка и сбросил первые бомбы. Противный свист смертоносных болванок заставлял автоматически вжимать голову в плечи. А вот первые гулкие разрывы изрядно всех взбодрили. К счастью, лётчики промахнулись, и бомбы упали перед городком, так никого и не убив.

Бомбардировщик меж тем развернулся и пошёл на второй круг. К этому времени зенитчики уже подготовились к встрече и, едва самолёт появился в их прицеле, открыли огонь. Оглушительно затрещали оба орудийных ствола, нацеленных в небо. Но малокалиберные снаряды пролетали мимо, даже не задевая корпус самолёта. Зэушка, заглушая своей стрельбой рёв самолётных двигателей, бессовестно выплёвывала боезапас в никуда. А многотонная летающая махина, сделав довольно крутой вираж, вновь приближалась.

Я наблюдал, как прятались мои солдаты, и ругал себя за то, что не взял с собой «Шилку». Вот она бы тут в самый раз пригодилась! Тем не менее лётчики заметили ответную стрельбу с земли. Дабы не оказаться сбитыми они, поспешно сбросив все оставшиеся бомбы, отправились назад.

— Я попал! Попал! — заорал вдруг один из бойцов зенитного расчёта, — я видел, как щепки от крыла полетели!

Ну да, «щепки» у него полетели! А нас тут листвой тогда засыпало! Нет: шишками, блин! Я грустно смотрел на наш единственный многострадальный танк, которого откинуло взрывом и перевернуло на башню. Действительно попал. И ведь как метко попал!

Не было печали! Вот чем теперь воевать?! Прилетел, падла, и единственный танк вывел из строя. Пусть хоть и старый Т-55, но уже почти родной. Поставить его обратно на гусеницы будет трудно, если вообще возможно. Мотолыги, конечно, впрягутся, но больно уж водители местные нерасторопные, если не сказать проще: рукожопые. «Эх!» — сокрушённо подумал я и зло сплюнул. Ладно, как есть, так есть.

Больше самолёты не прилетали. Пока воины переворачивали на гусеницы танк, отдыхали, изучая свои трофеи, я встретился с главой этого городка.

Разговор с вождём не занял много времени. Старейшина — пожилой и умудрённый опытом прожитых лет негр — лишь выразил сожаление по поводу возможного ущерба от того, что мы будем обороняться на окраине. И рассказал мне, как обстояли дела до нашего появления. В конце он поблагодарил меня за освобождение их городка и за то, что не пустили сюда правительственные войска. Иначе бы тут творилась полнейшая вакханалия.

Меня же сейчас больше всего беспокоило почти полное отсутствие боеприпасов для установок «Град». Разделив остаток реактивных снарядов на обе системы, я получил не больше, чем по полбоекомплекта на каждой. Оставил, разумеется, немного про запас, но это уже на самый крайний случай.

Досадно, конечно, что танк вышел из строя. Зато в дополнение к имеющимся мы заполучили несколько мотолыг и две миномётные батареи. Правда, они оказались американского производства и меньшего калибра. Но боеприпасов к ним нашлось очень много, так что тут всё в ажуре. Остальные грузовики были хороши лишь в качестве трофеев, но не более того. Мой отряд уже вполне дотягивал до статуса бронетанкового.

Потери в боях мы понесли совсем небольшие. Но, тем не менее, они были. К тому же во время гонки за правительственными войсками сбежали почти все местные повстанцы, которых мы прихватили с собой из Дуджумы. Да и в самом наступлении участия они, можно сказать, не принимали. Так, полежали в траве и всё. А потом, воспользовавшись моим азартом преследования, попросту смылись. Жаловаться, наверное, побежали, да подмоги просить.

Вообще, со стороны может показаться, что я творю какую-то дичь: воюю бесплатно в надежде на мифические трофеи и деньги. Хотелось бы сказать таким людям, что отнюдь. У меня всё продумано и все ходы записаны. И записаны в прямом смысле кровью. А как же иначе?

Влезли без приглашения? Ну, так это Африка. Здесь все друг другу негры, а заодно и враги. Трайбализм — он вечен, пока есть хоть кучка негров. Ой, простите, афро-африканцев. В общем, мне нужен имидж крутого отряда. Был, помнится, у Конан Дойля роман про «Белый отряд»… Тогда у меня пусть будет «Чёрный отряд». Хотя — да, кто я без передёргивания цветов и слов? Так что назову его «Чорный отряд»! Впрочем, «Чорным» он будет исключительно по-русски.

По-английски же будет звучать как black squad. ЧВК «Black squad». Ну, и логотип соответствующий. Только без всяких там черепов или таких же лозунгов. Я не торгую смертью и ею не живу. Моя цель — власть! Так что ничего личного. Ну и слоган: — «чёрный или белый, Африке всё равно, Африке ты нужен, если ты готов на всё!». Ладно, потом придумаю что-нибудь получше.

В общем, за человека должны говорить его дела. И, к сожалению, чем жёстче и последовательнее ты себя проявишь, тем лучше для тебя же и твоего окружения. «Человек человеку друг, это знают все вокруг», — если перефразировать детскую песенку. Однако, когда дети вырастают, чаще применяются другие слова. Человек человеку враг — и это знает каждый, ммм… Ну, или догадывается.

На городок уже давно опустилась тьма. Догорали наши костры, солдаты укладывались спать. Но я и не обещал им никаких поблажек в походе. Достаточно и того, что убитым мы потеряли в бою только одного. А с десятком раненых я как-нибудь справлюсь и вылечу их.

Городок тревожно засыпал, когда откуда не возьмись появился майор Хряк, но не на привычном мопеде, а на железном коне! Хотя намного уместнее назвать это «коня» ржавой консервной банкой. Машина — английская праворукая хрень — была настолько стара, насколько это возможно представить. Этот раритет застал, наверное, ещё Германскую Восточную Африку. Ладно, преувеличиваю немного, но старше 1960 года он был точно.

Майор грузно перевалился через дверцу и, важно держа пузо кверху, прошествовал ко мне. Как говорится: «Здравия желаю!».

— За мной едут две тысячи наших бойцов, чтобы помочь вам и предостеречь ваших солдат от погромов и неблагоприятных действий, — пафосно заявил он мне, утирая пот с чёрной, лоснящейся от жира физиономии.

— Прекрасно! — воскликнул я и зна́ком подал приказ привести мне одного из не успевших сбежать повстанцев клана огаден. — Надеюсь, они не такие как вот этот?

Представленный человеческий экземпляр являл собой жалкое зрелище. Понимал трус: чем забитее и несчастнее он выглядит, тем выше его шансы остаться в живых. Ну, или с непопорченной шкуркой. А ведь я от беспочвенных и несправедливых нападок этого майора был поистине зол! Поэтому не шутил. Тем более половина дружбанов этого чёрного разгильдяя благополучно свинтила, спрятавшись в высокой траве саванны или затихарившись у знакомых в городке.

— Не такие, — ответил майор, лишь мельком глянув на сомалийца. — Это наши отборные войска. Каждый из солдат готов защищать свой клан с оружием в руках и до последней капли крови.

— Прекрасно, майор! — резко оборвал его я. — А позвольте поинтересоваться: куда делись вы сами, когда мы вступили в бой? Я вас даже в бинокль не разглядел. Вы словно сквозь землю провалились! Да и автомобиль, я смотрю, у вас совсем другой. Что с прежним случилось?

— Я попал под обстрел. Мой автомобиль пришёл в негодность, вот поэтому я и отсутствовал.

Я покрутил головой, ни на йоту не поверив словам майора. Однако и не видел абсолютно никакого смысла спорить с ним.

— Что ж, я рад видеть вас живым. Мне нужна новая техника. Мой танк, — я кивнул на лежащий Т-55, — больше не воюет, а это очень досадно.

— У нас тоже мало техники, — тут же поспешил откреститься от какой бы то ни было помощи Хряк. — И вся она задействована в борьбе с режимом Сиада Барре.

— Понятно. То есть, вы мне ничем не поможете? А ведь мои люди проливали кровь за ваши интересы! Сами посмотрите, сколько мы за вас уже сделали: разгромили целый пехотный батальон.

— Да, мы ценим ваше участие, но выделить технику не можем, — стоял на своём майор.

— Почему?

— Она нам самим больше нужна. К тому же её мало.

— А что вам стоило отремонтировать технику на той базе, на которой мы взяли этот танк? — и я вновь мотнул головой в сторону перевёрнутой бронемашины.

— У нас нет ремонтников, — нехотя буркнул Хряк, но тут же попытался парировать: — И вообще, вы собирались прийти со своей техникой.

— Так и есть, — прищурился я и напомнил: — но отсутствие платы за наши услуги мне обещали компенсировать возможностью забрать себе все трофеи. А этот город я захватил в бою.

— Нет! — испуганно воскликнул майор. — С вами договаривались, что вы будете платить своим солдатам из трофеев, захваченных в бою у неприятеля! Или захватите город, который не принадлежит клану огаден. Дуджума принадлежит нашему клану! Более того: изначально здесь были наши отряды самообороны. И потому вы не имеете права её грабить!

— Вот как?

— Да. Вы можете наступать на селение Авай и от него на город Барауэ. Это маленький портовый городок, и он стоит на автодороге Марка-Кисмайо. Оттуда и до самой Марки остаётся всего-ничего. А Марка — самый богатый город Сомали после столицы. Там много иностранцев, да и банков достаточно. В нём вы вполне восполните все свои потери.

— Хорошо, я пойду туда, если вы поможете мне людьми. Скажем, полторы тысячи человек мне хватит.

— Я не уполномочен вести с вами переговоры по этому поводу. Но если вы в самом деле надеетесь прорваться к Марке, то я готов обсудить это со своим начальством. Давайте так: если вы берёте селение Авай, то из него идёте в Барауэ. Там совсем недалеко. Если в Авайе всё пройдёт хорошо, то мы поможем вам живой силой. А взяв Барауэ, вы уже через полдня будете в Марке.

— Договорились. Я буду ждать вас в селении Авай, — поймал я его на слове. — Только ждать буду уже не вас, а полковника Билилико. И дальнейший разговор буду вести именно с ним. А то у вас тут не поймёшь: кто за, и кто против.

— Я доложу об этом полковнику, — недовольно поморщился майор.

— Доложи, — кивнул я, соглашаясь. — А заодно пусть подумают о перспективах нашего сотрудничества.

Майор озадаченно посмотрел на меня и направился к своему рыдвану. Вскоре он уехал. Я же, дождавшись, когда он скроется из виду, послал на базу со складом техники своего офицера с приказом: всем моим людям направляться сюда. С ним поехали и бензовозы, чтобы заправиться под завязку, и пара пустых грузовиков: привезти остаток ракет со склада. Думается, на три полноценных залпа обеими машинами там наскребётся. Остальные бойцы пока заночуют здесь.

Солдаты устали, к тому же им нужно ещё танк как-то умудриться перевернуть. Так что пусть пока колупаются. Блицкриг всё равно отменяется и переименовывается в сомаликриг, или борьбу нервов.

Машины уехали, а я взял у местных мотоциклы и на них отправил троих моих людей на разведку пути. Разведчики вернулись уже утром и доложили, что правительственных войск нигде не обнаружили, враг отовсюду бежал. По крайней мере, в пределах ста километров они никого не видели. К обеду подошли бензовозы, машины с боеприпасами и со второй частью отряда. Танк ещё утром смогли совместными усилиями вновь поставить на гусеницы. И вскоре после воссоединения отряда мы тронулись в путь. Проехав оба места битвы, остановились лагерем, отыскав место, где трава не была выжжена. Дальнейшее движение я планировал вечером, а пока дал солдатам отдохнуть после марша. И заодно возможность всё ещё раз проверить.

Не успела толком сгуститься темнота, как мы уже вновь ехали в нужном направлении. В этот раз идти в поход наобум я не стал. Теперь у нас имелись проводники, а перед отрядом ехала разведка. Где-то на середине пути я решил сделать привал. Выбрав место, я остановил машины, давая людям возможность отдохнуть пару часов.

Ранним утром, с новыми силами мы двинулись дальше и вскоре совершенно беспрепятственно вошли в селение Авай. Не занятая никем деревня сонно недоумевала: кого ещё к ним принесло? А перепуганные местные охотно рассказали, что видели, как сначала правительственные войска прошли мимо них, следуя своей цели. И как потом они торопились назад. Один из отрядов сунулся было к ним, чтобы отомстить или пограбить. Но здесь местное ополчение оказалось намного сильнее и более сплочённое, нежели в Дуджуме, и они отбили нападение. Правда, с большими потерями для себя.

Видя, что мы не похожи на правительственные войска, нас в селение пустили без боя. Переговорив со старейшиной, я отправил гонца к полковнику Билилико. Точнее его отправил старейшина, а я просто дал ему в сопровождение своего проводника на мотоцикле.

Полковника я ждал целые сутки, потихоньку пополняя свои ряды готовыми сражаться с сиадистами местными. Наконец, Билилико явился. И явился он не один. Вместе с ним прибыли ещё две или три тысячи воинов, и посёлок сразу превратился в военный лагерь. На фоне такой армии повстанцев нас как-то вдруг оказалось ничтожно мало.

— Твой отряд отлично справился с работой, — крепко пожимая мне руку, начал полковник. — А теперь мы пришли на помощь, как ты и просил.

— Не знал, что вы можете выставить и прислать столько воинов! — не скрывая удивления произнёс я.

— Ну, наши возможности больше, чем ты думал, — проговорил полковник. — Враг, благодаря обороне Кисмайо и твоим действиям, остановлен и начинает отступать. Мы здесь, чтобы погнать его дальше. Ты можешь помочь нам, а можешь уйти. Весь твой отряд собран в одно целое, и ты волен принять любое решение.

— Мои люди вряд ли довольствуются такими результатами. Мы ещё не собрали столько трофеев, чтобы спокойно уйти домой. Как говорят: игра не стоила потраченных свеч! И пока наш выигрыш мизерный.

— Значит, ты отправляешься с нами?

— Да.

— Хорошо, но тогда твои люди пойдут в первых рядах, — без обиняков заявил мне полковник Билилико.

— То есть мы примем на себя главный удар?

— Да, а как же иначе?! Сейчас мы имеем все шансы победить! И тогда Барре сбавит, наконец, свои обороты и выпустит из тюрем политических заключённых. Он совсем сошёл с ума, и мы должны сначала остановить его, а потом судить. Барре совсем недавно практически стёр с лица земли город Харгейса, погибло много людей из клана исаак. Из твоего клана, Хвала Небу! Это селение, как и Дуджума, тоже было бы уничтожено, потому что люди клана Барре не щадят никого. Женщин массово насилуют, мужчин убивают, а дома сжигают. И это несмотря на то, что оба родителя Барре из племени дарод: отец из клана марехан, а мать из клана огаден. Мы тоже дарод. Но он всё забыл и настроил против себя все кланы! Мы никогда бы не пошли на то, чтобы пригласить твой отряд. Но у нас на счету каждый солдат.

— Ясно. Надеюсь, вы не ударите мне в спину? И не сбежите с поля боя, бросив моих людей?

— Нет, мы будем биться плечом к плечу! — горячо заверил меня полковник Бараш Билилико.

Однако я ему не верил. Меня радовало только одно: несмотря на большое количество людей, что привёл с собой полковник, все они оказались обыкновенным ополчением. Простые негры. Правда, эти негры были с автоматами. А ещё была техника. Несколько бронетранспортёров и много всяких машин и грузовиков. Тяжелых орудий и миномётов я у них не заметил.

Пулемёты имелись и много. Заметил я и гранатомёты, и несколько зенитных установок, но на этом всё, собственно говоря, и заканчивалось. Что ж, будем исходить из того, что имеем.

Мы выступили на следующий день, предварительно проведя лёгкую разведку. Вслед за нами поехали и повстанцы. Сидя на заднем сиденье открытого уазика, я периодически разворачивался и смотрел в бинокль, как собираются в колонну и выезжают силы повстанцев. Грустное зрелище. Грустное не для меня, а для них. С такой организацией, будь их хоть десять тысяч против моих пятисот солдат, им всё равно ничего не светит.

Правда, была и проблема. И заключалась она в том, что менталитет моих солдат мало чем отличался от основной массы сомалийцев. Да, все мои бойцы вышколены. Да, с боевым опытом, обучены самой войной. Однако почти все офицерские должности у меня занимали кубинцы. Причём не абы какие, с улицы, а лично мной спасённые от смерти. Кроме того, я проверял их на наличие семьи на Кубе и, если таковой не было, все они женились на местных. Но этого всё равно было недостаточно. В армии должна быть дисциплина. Если её нет, то последствия обычно бывают печальные. А негр и дисциплина — понятия малосовместимые. Так хотелось бы переложить на кого-нибудь другого их подготовку и воспитание! Но пока не судьба.

Вообще, мне всё время приходилось балансировать между известностью в узких кругах и полным инкогнито. Инкогнито получалось с трудом. Очень трудно оставаться безызвестным, когда всё зависит исключительно от твоих усилий. Удел каждого лидера — это умение правильно подбирать единомышленников. Ну, и затем направлять, контролировать их. Создать эффективно действующую организацию, объединить одной целью и одним наказанием. Жёстким наказанием. Не миновала чаша сия и некоторых вопросов, возникших в отряде.

Одного бойца пришлось расстрелять за грабёж. Нет, я не против самого грабежа, я против того, чтобы он начинался без моей на то санкции. Этого я простить не мог. После показательной казни я снова популярно объяснил всем: за что этого солдата лишили жизни. И попутно напомнил: кто платит им деньги, а также лечит и устраивает их дальнейшую судьбу.

В общем, мои люди, конечно, были намного лучше сомалийцев за счёт опыта и железной дисциплины. Ведь генералиссимус Суворов побеждал не только благодаря своему полководческому таланту, но и за счёт выучки и стойкости русского солдата. Один штурм Измаила чего стоит, когда превосходящие силы турков потерпели разгромное поражение. Над этим стоит задуматься. Короче, от солдата зависит очень многое.

По просёлочной дороге мы ехали в сторону портового города Барауэ. Вообще большинство местных названий вызывали у меня стойкую ассоциацию с неким вымышленным диалогом. Типа:

— Куда едете?

— Барауэ-э-э…

И тут из ближайшего водоема выскакивает чудище и с любопытством интересуется:

— Ихтиандра вызывали?!

Кстати, большинство слов по-сомалийски звучит безумно длинно. Пока скажешь: «Стой, стрелять буду!», противник уже убежит на фиг! Потому как на местном это тянется как патока: «Джооджи, ваан тооган доонаа!».

Но это я отвлёкся.

Мы ехали в сторону портового города Барауэ по просёлочной дороге, пока не упёрлись в русло почти пересохшей небольшой речки, что являлась притоком Джуббы. Её удалось преодолеть без труда. Первым прошёл танк, за ним часть машин повыше. Остальные взяли чуть в сторону, проложив себе более удобный путь по мелководью.

Жаль, крокодилов тут не водилось. С удовольствием бы их погонял и подавил, а то жрут нашего чёрного брата почём зря! Животные… За рекой уже чувствовалось дыхание океана. Повеяло морской свежестью, ветер донёс запах морской воды, йода и соли.

Вскоре я разглядел в бинокль трассу, что вела из Марка в Кисмайо. На неё мы спустя некоторое время и выехали. А выехав, остановились, ожидая отставших от нас повстанцев. По шоссе ехали легковушки и грузовики, но едва завидев нас, автомобили останавливались и разворачивались назад. Так сказать, во избежание. Их никто не преследовал, и по ним не стреляли. Перекрыв дорогу, мы ждали людей Билилико.

Чуть погодя на дороге появились машины повстанцев во главе с полковником Билилико. Где-то за его спиной я заметил и майора Хряка. Усмехнувшись, я направился прямиком к полковнику. Надо же посовещаться перед наступлением?

— Какие наши дальнейшие действия?

— Вы берёте Барауэ, а мы идём вслед за вами.

— Хорошо, — пожал я плечами, вспомнив почему-то русскую поговорку: «На чужом горбу в рай не въехать!».

Развернувшись, я подошёл к мотолыге и уселся внутрь. Колонна двинулась в город. Впереди ехал танк, грозно покачивая своим орудием, за ним бронетранспортёры и мотолыги.

А я думал только об одном: лишь бы танк сумел доехать до этого самого города.

Глава 11

Битва за Барауэ

Старый, изрядно потрёпанный войной танк ехал очень медленно. Натужно воя двигателем, он грузно лязгал траками, кроша в труху асфальт трассы. Раскалённая броня обжигала любого, кто вздумал на ней усесться. Даже одежда не помогала. Внутри же танка царило настоящее пекло! Тут, помимо палящего африканского солнца, жа́ра добавлял работающий двигатель. В общем, каждый танкист в Африке — это герой по умолчанию!

На остальной бронетехнике было чуть лучше. Передвигаться в открытых БТР-152 оказалось довольно комфортно. Да и внутри мотолыг, ехавших с распахнутыми задними дверцами и открытым люком, гулял ветерок, хоть немного охлаждая «пассажиров».

Мы быстро приближались к городу, и нас почему-то никто не останавливал. Однако, когда показались первые дома окраины Барауэ, выяснилось, что возле дороги наспех организована оборона.

Танк несколько раз прямо на ходу выстрелил, и впереди выросли пыльные грибы разрывов. Чуть позже бронетранспортёры с МТ-ЛБ, сойдя с дороги, ударили из пулемётов. Закружились пыль и дым от разрывов, послышались крики боли и паники, заглушаемые рёвом двигателей и звуками выстрелов. И оборона прекратила своё существование, даже не успев вступить в бой. Не останавливаясь, танк влетел в город и сразу взял направление на порт. Следом за ним в Барауэ ворвались и все остальные машины.

Последние мотолыги я развернул и отправил на противоположную часть города, чтобы они перекрыли шоссе на выезде. Туда же поехала и бо́льшая часть моего отряда. Для захвата самого города, как и порта, много людей не требовалось. Небольшие штурмовые группы, с грохотом проносясь по улицам городка, без проблем занимали государственные учреждение и портовые объекты города.

Ну, и раз мы всё-таки добрались до вожделенных учреждений, мои солдаты наконец-то оторвались, изымая деньги и ценности в банках. В порту грабежу подверглись все не успевшие отойти от причалов корабли. И нам было без разницы: кому они там принадлежали: американцам, французам или ещё кому. Все мои люди были одеты в обычную военную форму, которую по обыкновению носило пол Африки, и не имели каких бы то ни было знаков различия. Пусть потом разбираются: кто на них напал и почему?

При этом я категорически запретил насиловать и убивать без особой на то надобности. Только если столкнутся с вооружённым сопротивлением. Да и то, обещал по каждому случаю разбираться лично. Наёмники — это ведь не бандиты. Всё можно получить за деньги хозяина, а не от грабежей. Кто платит, тот и ставит условия.

Через час мы взяли под контроль весь город. Правда, большинство судов (особенно катеров и моторок) успели покинуть порт, едва заслышав выстрелы. Однако большим, неповоротливым судам это не удалось по причине скоротечности боя. И они стали моей добычей. Оставив своих людей на контрольных точках, я отправился на другой конец города. Здесь по моему приказу люди готовились к обороне в случае появления правительственных войск.

Танк, каким-то чудом доползший до Барауэ, спрятали во дворе одного из зданий. Остальную технику тоже рассовали везде, где только можно, прикрыв всяким хламом навроде шатров. Как-то неохота мне снова попасть под бомбардировку. А в том, что самолёты опять прилетят, я даже не сомневался. Слишком близко как до столицы, так и до её аэропорта. Так что самолёты обязательно будут, может, не сразу, но точно прилетят. И как в воду глядел! Ну, или с духами Африки общался.

Примерно через полчаса, когда к городу уже безо всякой опаски приближались части огаденских повстанцев, послышался лёгкий далёкий гул. С каждым мгновением он нарастал и становился ощутимо тяжелее. Летящую на нас опасность успели вовремя заметить, и со всех сторон тут же раздались крики:

— Воздух!

Сразу же передали по радио о тревоге и в порт, и по всему городу.

Гул нарастал, и вскоре мы заметили две чёрные точки. Самолеты сделали один круг над городом и, не увидев средоточия войск противника, понеслись дальше, направляясь в сторону двигавшихся по шоссе войск огаденцев. И через пару минут оттуда послышались глухие взрывы авиационных бомб.

Всё это время я сидел возле нашей зенитки, задрав голову вверх. Хорошо бы на обратном пути подстрелить хотя бы один из самолётов! Однако, не успели прогреметь первые взрывы, как в небе появился ещё один самолёт, стрелой промчавшийся вслед за первыми двумя. На этот раз истребитель.

Вслед за первыми взрывами вскоре раздались другие, чуть менее громкие, зато более частые. А сразу за ними донёсся грохот очередей автоматических пушек истребителя. Вражеский пилот беспрепятственно расстреливал машины, пытавшиеся спрятаться в городе или бросившееся врассыпную с дороги. И, судя по вспыхивающему то тут, то там пламени, делал он это довольно удачно.

Со стороны шоссе вверх поднимались густые чёрные струи дыма. Это горели подбитые бомбами и расстрелянные из автоматических пушек грузовики и бронетранспортёры повстанцев. Досталось им хорошо!

А самолёты, словно чувствуя свою безнаказанность, продолжали кружить над разбитой в хлам колонной, закидывая их остатками бомб и расстреливая из пушек и пулемётов. Мы же, находясь в относительной безопасности, просто притаились и ждали. А вот не надо было нас посылать вперёд…

Лётчики, вероятнее всего, подумали, что огаденцы город взять ещё не успели, и вывалили весь свой боезапас на очевидно видимые им колонны. Отбомбившись и расстреляв основной боекомплект патронов и снарядов, самолёты взяли обратный курс. Всё это время я просидел в кресле ЗУ-23, в простонародье ласково именуемой Зульфиёй, крепко вцепившись в рычаги независимого ручного спуска. Приняв эликсиры, увеличивающие концентрацию и зрение, я терпеливо ожидал врагов.

Тверда рука, и глаз мой точен.

Сейчас пичугу эту мы замочим!

Посмотрим, так ли уж шустра

В прицел зенитки попадя?!

Наконец, появились самолёты. Первым проскочил истребитель, за ним шли два более громоздких штурмовика-бомбардировщика. Выцепив ведущего и плавно сопровождая его движение обеими стволами зенитки, я со всей силы надавил на рычаги. Зэушка вздрогнула и выдала громкое, почти сдвоенное: «Туф-туф!», одновременно выплёвывая из пары своих стволов малокалиберные снаряды. Ведя стволами вслед улетающему прочь самолёту, я переключил управление и нажал на спусковую педаль. И давил на неё, сотрясаясь всем телом от отдачи и посылая вслед самолёту не только смертоносные куски железа, но и яростную ругань.

Правда, это не особо помогло: половина снарядов вполне ожидаемо не нашла цели. Лишь какая-то часть задела самолёт, прошив его обшивку и крылья. Однако существенных повреждений ему это не нанесло. Лётчики даже не сразу поняли, что по ним стреляют. А вот когда поняли, было уже поздно.

Один из снарядов попал в правый двигатель древнего двухмоторного штурмовика. Тот сразу же забарахлил и, окутавшись густым облаком чёрного дыма, загорелся. Ещё один снаряд удачно попал в топливопровод и перебил его. Самолёт начал быстро терять горючее, отчего стал снижаться. Огонь быстро перешёл с крыла на фюзеляж и вскоре весь самолёт горел. Лётчик, поняв, что машина скоро рухнет, бросил её и катапультировался.

Потеряв последние остатки управления, штурмовик вошёл в штопор и, бешено крутясь вокруг своей оси, пылающим факелом врезался в землю чуть правее трассы. Грянул мощный взрыв, и к небу взметнулось густое облако дыма и огня. Звук взрыва пронёсся над нами, и всё затихло. Только слышался треск пламени, яростно вгрызающегося в фюзеляж самолёта, да затихал вдали гул двигателей второго самолёта. Ведомый даже не попытался хоть как-то защитить своего ведущего или помочь пилоту. Он банально улетел.

Я уже было снял ногу с педалей, как тут же едва не вдавил их в пол, заметив возвращающийся назад истребитель. Тот видимо увидел гибель штурмовика и теперь явно вознамерился за него отомстить. Что ж, это настоящий мужской поступок. Уважаю! Вероятнее всего, у него остался небольшой запас снарядов, и поэтому он мог себе позволить поохотиться на нас. Становилось интересно. Зенитка или старый истребитель? Мамба против Пумбы какого-нибудь!

Лётчик не знал точно, откуда стреляли по его собрату на бомбардировщике. Поэтому, долетев до города, стал пикировать, словно пугая, дразня или вызывая огонь на себя. Буквально сросшись со спусковыми педалями, я невольно затаил дыхание, выбирая удобный момент для стрельбы и сопровождая истребитель стволами зэушки. Дождавшись нужного момента, я нажал на педаль. Зенитка выплюнула из себя два выстрела. Мгновение передохнула, вновь выстрелила и зачастила, прошивая небо смертоносными снарядами. Оба моих помощника-зенитчика уже стояли поблизости, готовые в любой момент заменить снарядную коробку. И вскоре им эта возможность представилась. ЗУльфия исторгала из себя пустые гильзы просто с неимоверной скоростью!

Поймать на прицел и попасть в летящий истребитель оказалось намного сложнее, чем в штурмовик. Но были и плюсы: критичными для него оказывались практически все попадания. Но для этого я истратил три коробки снарядов, вместо одной по штурмовику.

Впрочем, лётчик в истребителе в какой-то момент времени заметил, откуда по нему ведётся огонь, и ответил на это, тоже начав стрелять из пушек. Зенитка стояла во дворе одного из домов на окраине Барауэ. Рядом росла пара пышных деревьев, в тени которых я и прятался. Это, конечно, несколько снижало мне сектор обзора, но ведь первоначально я предполагал стрелять самолётам в зад. А тут пришлось крутиться во все стороны света! И я стрелял, вертясь вместе с установкой словно на карусели.

Прямо надо мной, поливая всё вокруг огнём из пушки, пролетел истребитель. Очередь 30-мм снарядов пробила крышу здания и посекла деревья. Поднялась пыль, с деревьев посыпалась листва, полетели какие-то щепки и прочий хлам.

Хрясь! И по моей буйной голове прилетело сбитой с дерева веткой. Вот, блин! Развернув орудие вслед шальному истребителю, я ударил по нему короткими очередями по два снаряда.

Но самолёт, резво развернувшись, зашёл с другого курса. Его снаряды буквально взорвали забор и, задев крышу ближайшего дома, выворотили наружу его неприглядные внутренности. Засвистели осколки, полетели во все стороны куски глины и дерева, остро запахло старой, как тьма веков, пылью. Однако и я успел при этом заходе поймать «птичку» в прицел и, кажется, попал в хвост, но это неточно.

Несмотря на сосредоточенность, умноженную на действие эликсиров и собственную уверенность, меня охватили азарт и ярость. Кто кого? Он меня, или я его? Сознание тут же услужливо подбросило анекдот в тему.

Заходят два грузина в кафешку, берут бутылку коньяку и на закуску конфет, но никак не могут вспомнить, каких хотели.

— Ээ, нам конфет нужно.

— Каких именно? — спрашивает продавец.

— «Мы её», да, братан?! — уточняет один у другого.

— Нэт! — качает тот головой.

— «Он её»?

— Нэт!

— А, вспомнил! «Она нас»!

— Точно! — соглашается с ним его друг, забирая конфеты с соответствующей начинкой.

Самолёт снова промчался над моей головой, промахнувшись совсем чуть-чуть. Снаряды его пушек вспахали землю рядом. Кого-то из расчёта ими, кажется, убило или ранило. Но я не промахнулся. Зенитка выстрелила, и в этот раз её снаряды попали прямо в брюхо истребителя, вероятно, повредив что-то жизненно важное.

Самолёт внезапно завертело, закружило, и он стал терять высоту, пока через несколько секунд не упал в воду. Врезавшись в океан, машина подняла столб воды и благополучно затонула. Успел ли катапультироваться лётчик, я не понял. В любом случае я не собирался за ним охотиться. А спасение утопающих, как всем известно, дело рук самих утопающих.

Наступила какая-то поистине благословенная тишина. После бесконечно долгой стрельбы, которая велась как с земли, так и с воздуха, эта тишина казалась просто оглушительной. Несколько секунд царило полное оцепенение, словно даже ветер замер, боясь потревожить лист на раздолбанном почти в хлам дереве. А потом вдруг звуки вернулись! Вернулись все и разом, в буквальном смысле, ударив по ушам.

Я медленно стряхнул со своей головы листья и щепки, ругнулся и сплюнул. Все вокруг ожили, засуетились, с любопытством посматривая на меня. Ну-ну… Обведя всех пристальным взглядом, я сказал:

— Марте, отправляйся назад, на разведку. Узнай: что там случилось с колонной повстанцев? Сколько их осталось? Кто из руководства выжил? Ну, и всё прочее. Так, а ты и ты, — я ткнул пальцем в двух солдат, стоявших поблизости, — езжайте к сбитому штурмовику. Посмотрите, может, там что-то интересное окажется.

Пока все ходили на разведку, пока докладывали мне о том, что ценного нашли в городе, пока обследовали порт и также представляли о нём доклад, на трассе со стороны Могадишо послышался далёкий шум. Не надо идти к гадалке, чтобы понять: к городу направляется армия Сиада Барре!

Вскоре моя разведка, отправленная выяснить судьбу повстанцев, доложила: остатки разбитых частей вошли в Барауэ. Полковник Билилико погиб. И майор Куд Храк, получивший легкое ранение, взял на себя руководство над всеми выжившими. Их было ещё довольно много, где-то около тысячи. Хотя потери они понесли большие: очень много раненых и убитых. Впрочем, большинство новобранцев просто разбежались во все стороны, на время забыв, как о войне, так и собственном геройстве. Ну что же, так тоже бывает.

Майор, едва оказавшись передо мной, начал что-то лепетать о моей вине. Однако я его прервал и, заставив подняться на крышу уцелевшего дома, показал вперёд. Туда, где уже разворачивалась в боевые порядки пехота противника, готовясь к атаке. Там же виднелись пять танков, хотя я вполне допускал, что на самом деле их значительно больше. И это были не старые, хоть и проверенные временем и боями советские Т-55, а вполне современные для Африки Т-62.

— Ваш выход, майор, — я широким жестом руки повёл в сторону будущего театра военных действий. — Или я не отвечаю ни за себя, ни за своих солдат. Хватит уже прятаться за нашими спинами! Мы нанесём по сиадистам артиллерийский удар, а дальше дело за вами. Вы пойдёте в атаку! Думаю, противник не окажет вам сильного сопротивления.

— Наши войска потеряли много убитыми и ранеными! Тогда как ваши почти не понесли урона, пока брали город, — начал спорить со мной майор.

— Конечно, — согласился я. — Правда, вы забыли упомянуть, что пока мы брали город, вы как-то не очень торопились нам на помощь, совершая неспешную прогулку по шоссе. Но я великодушно простил вам вашу медлительность и даже отомстил за вас, лично сбив два самолёта.

— Спасибо, — буркнул Хряк. — Однако это вовсе не означает, что теперь мы должны наступать лишь собственными силами. Впереди танки!

— Собирайте войска в кулак, — велел я ему. — Сейчас вы увидите, что произойдёт с танками. Я накрою их артиллерией, а вам останется всего лишь добить.

Раненный майор понял: спорить сейчас бесполезно. Он оказался в невыгодных для себя условиях, да к тому же лишён какого-либо руководства. В таких условиях лучше готовиться к атаке, а не вступать в конфронтацию с наёмниками. Поэтому Хряк лишь пожал плечами и ушёл.

Я тоже перебросил все оставшиеся в городе силы на ту окраину Барауэ, со стороны которой ожидалось нападение сиадистов на город. Танки уже выстроились боевым порядком, взяв курс на город, когда по ним ударил шквальный огонь.

Ракетный залп накрыл огромную площадь, в несколько футбольных полей! Обе установки «Град», полностью разрядив свой боезапас, стали готовить к очередному залпу. Мы же замерли в ожидании, когда ветер отнесёт дым и пыль в сторону. Едва пылевая завеса более или менее развеялась, глазам предстала следующая картина: зелёное поле словно покрылось чёрными оспинами свежевзрытой земли. Большинство танков навсегда остановились, словив прямое попадание ракет. Часть машин горела, как и полыхали ехавшие за танками два БТРа с бойцами. Однако несколько танков избежали злой участи и теперь нерешительно подёргивались, видимо так и не определившись: стоит ли им рвануть назад или всё же продолжить наступление?

— Ну, что, майор? Пора! Вперёд!

Майор Храк, до этого момента восторженно смотревший на поле, кивнул и побежал отдавать приказы своим людям. Ну, как побежал, скорее, засеменил. Не прошло и получаса, как из города вырвались остатки воинства клана огаден и на всех видах транспорта (а кое-кто и пешком) ринулись в наступление.

Приложив к глазам бинокль, я ждал, когда первые из них пересекут невидимую для них линию поражения ракетами. Как только это случилось, я обернулся назад и спросил:

— «Грады» перезарядили?

Услышав вопрос, сержант кивнул и, прокрутив ручку вызова «тапика», продублировал мой вопрос. Получив ответ, он обернулся и сказал:

— Через пару минут закончат.

— Хорошо, как закончат, пусть открывают огонь, прицел и градус тот же.

Сержант, удивлённо посмотрел на меня.

— Повторить? — я зло посмотрел на него.

— Нет, — и он оттараторил мой приказ в телефонную трубку.

Отвернувшись от него, я снова приложил к глазам бинокль, наблюдая за наступлением повстанцев. Они уже ступили на выжженную землю и осторожно ехали вперёд, изредка постреливая из пулемётов и автоматов. Вероятно, добивали выживших солдат.

Сначала сопротивление им не оказывали. Немногие уцелевшие танки противника предпочли вернуться в своё расположение. Остатки правительственных частей откатились немного назад, вероятно, наспех закрепляясь на очередном рубеже. Всё опять застопорилось, и скоро наше наступление захлебнётся! Поняв это, я сам подбежал к телефону, прокрутил ручку тапика и проорал:

— Выше! Поднимайте на градус выше! И… Огонь!

Все окружающие, понимая мои команды, сначала с облегчением выдохнули, а потом снова напряглись. Свои планы я не рассказывал никому, все действовали по факту и в режиме реального времени. Через минуту послышалось характерное: «Швырг! Швырг! Швырг!», и ракеты «Града» стремительно понеслись к цели. Далеко впереди расцвели яркие букеты разрывов.

Как я и предполагал, накрыло не только правительственные войска, но и наступающих на них повстанцев. Что поделать? После угроз тебе лично и твоему отряду невольно приходится уменьшать количество врагов. У наёмника друзей нет! А вот во враги может попасть абсолютно любой. Особенно если кинуть наёмника на деньги! А ведь у огаденцев был шанс, был…

Ожидаемо всех не накрыло, но беглый огонь из пушек добил оставшихся. Я перенёс линию огня чуть дальше и скомандовал бойцам идти в атаку. Оставив ограбленный город, мои солдаты бросились в наступление, не обращая никакого внимания на разбегающихся во все стороны редких повстанцев. Специально искали только майора Храка, а найдя, его расстреляли. Договор, можно сказать, себя исчерпал в связи с отбытием в мир иной одной из сторон.

После двух ударов артиллерией и «Градами» пыл правительственных войск заметно поугас. И, буквально пронзив разбитые порядки неприятеля, мы вышли на свободный участок шоссе. Слабый заслон мы сбили, и перед нами оказалось совершенно пустое шоссе. Два часа марша, и мы будем в Марке! А оттуда и до Могадишо рукой подать.

Но не успели мы вырваться на оперативный простор, как в небе снова послышался гул авиационных двигателей. Источником этих звуков оказался уже знакомый нам штурмовик. Видимо с самолётами у Сиада Барре совсем всё плохо, раз этому камикадзе даже подмогу не выдали.

Самолёт с грозным рёвом мчался прямиком на нас. Зенитчики сразу же засуетились, разворачивая свои установки. Отныне их на нашем вооружении было две: ещё одна досталась от повстанцев. Как только зэушки загремели выстрелами, самолёт сделал вираж и начал сбрасывать бомбы. Судя по всему, он просто избавлялся от боекомплекта, кидая бомбы, где попало! Отметавшись, через несколько минут бомбардировщик улетел.

Близкие взрывы изрядно напугали даже моих прожжённых бойцов. Пара бомб всё же легли довольно удачно, из-за чего в моём отряде тоже появились раненые. Зато теперь я был полностью уверен, что больше никто к нам не прилетит. Лётчик же не дурак? Один раз повезло, другой раз повезло, а на третий может и не прокатить.

А вот у нас обратного пути уже не было. Хотя, если впереди всё ещё хуже, то лучше идти назад. Свидетелей мало, из руководства огаденцев никто не выжил, так что можно всё слить на дружественный огонь. В Африке так бывает. Тараканы подтвердят.

Глава 12

Отступление

Сиад Барре пребывал в своей резиденции «Вилла Сомали». Это здание построили ещё итальянцы, а китайцы по его просьбе укрепили, создав подземный бункер. Барре часто здесь находился, так как не контролировал уже и половину территории некогда единой Сомали. А ведь когда-то его называли «учителем», «отцом знаний» и «Победным лидером». Сам Сиад Барре называл себя «товарищ Сиад».

Теперь за ним остался только Могадишо и прилегающие к нему районы. Север и Юг потеряны. Лишь центральные районы ещё признавали власть некогда могущественного лидера. За них Барре и держался.

Сегодняшние новости тоже не принесли ему утешения! Войска, отправленные на Кисмайо, оказались разбиты и отступили. Второе, шедшее в обход, направление удара и вовсе разгромлено. Мало того: бежавшие от Кисмайо части ещё и заразили своей паникой немногие верные Барре подразделения. И они присоединились к этим подлым трусам, поспешно отступая с ними почти до города Марка. Часть сил, оставшихся на охране города Барауа, тоже не справились со своей задачей. И не успели там толком закрепиться, когда повстанцы клана огаден, собрав силы, ударили по ним.

Барре сильно разозлился, получив эти безрадостные вести, и приказал авиации ответить повстанцам бомбовым ударом. Однако результаты авианалёта тоже оказались малоутешительными. Разгромив основные силы огаденцев, правительственные войска потеряли два самолёта.

С учётом сегодняшних потерь, на военном аэродроме Могадишо оставалось всего пять исправных самолётов. Да и запас бомб заканчивался. А откуда им, спрашивается, взяться после разрыва отношений с СССР? Китайцы, правда, в пику Советскому Союзу время от времени помогали ему, подкидывая боеприпасы. Но назвать эту помощь существенной язык не поворачивался. США… Штаты много и красиво говорили и поначалу щедро обещали, но… Но в итоге почти ничем не помогли, отмазавшись какими-то подачками. А после и вовсе прекратили всякую помощь. Однажды Сиад даже услышал от американцев по отношению к себе обидное выражение «хромая утка»! Никто из власть предержащих уже не верил в способность Барре удержать за собой правление в стране.

Но ничего, он ещё повоюет! Час назад ему доложили, что половина повстанцев уничтожена авиационными ударами, хотя остальные и пытаются продолжить наступление. Правда, сейчас положение правительственных войск резко ухудшилось: огаденцы шли на Марку, взяв город Барауа под свой контроль. Если они возьмут и Марку, то Барре окажется в кольце врагов!

Но, похоже, предводители клана огаден не успели договориться о подобных действиях с другими лидерами. И значит, ему можно попробовать сыграть на недовольстве других игроков, имеющих свой интерес в Сомали.

Полчаса назад Барре доложили некоторые дополнительные подробности. Команда одного из сбежавших из порта Барауа кораблей рассказала, будто на город напали неизвестные люди. Кто они и откуда пришли — никому не известно. Однако по виду походили на местных. Только пара лиц имела не негроидные, а смешанные черты, и больше походили на испанцев, чем на арабов. А вот это было что-то новенькое. Неужели вмешался кто-то третий?

Связь с большинством вождей кланов Сомали Барре пока поддерживал. И он обязательно выяснит, кто пришёл на помощь огаденцам. А вот вмешательство других государств — это уже угроза национальной безопасности страны. И уж лучше Гражданская война, чем иностранная оккупация.

Вызвав своего ближайшего соратника генерала Абито Нару, диктатор коротко и ясно обрисовал ему круг задач. И первоочередной было: любой ценой остановить идущих на Марку наёмников! Трасса на Могадишо пролегала вдоль побережья, а значит, обстрелять её можно ещё и с кораблей. Для этого следует применить все имеющиеся у него силы.

— Абито, на нас идут наёмники.

— Наёмники?

— Да. Не знаю, правда: ни кто они, ни чего хотят. Говорят, какие-то африканцы. Их немного, но воюют хорошо. Брось на них всё, что у нас осталось: самолёты, танки, артиллерию. Они не должны зайти в Марку! Если зайдут, то мы лишимся последнего плацдарма, с которого можно хоть как-то контролировать южную часть страны. Это будет просто позором! К тому же они иностранцы.

— Сиад, у нас остался один штурмовик, один учебный самолёт и два транспортника. И два истребителя, то есть уже один.

— Я знаю. Отправь штурмовик. И где все наши вертолёты?

— Они все неисправны. У нас нет запасных частей к ним, осталось только два лёгких Ми-2 и всё.

— Ясно. Бери тогда «Красные береты», танковый батальон 31 бригады и атакуй. В довесок собирай ополчение, все надёжные части и бросай в атаку. Обещай денежное довольствие прямо сегодня, а завтра всем премию в случае успеха. Боевые катера отправь, высаживай морской десант. Делай, что угодно, но эти… должны быть остановлены. Скажи войскам, будто на нас напали кенийцы или суданцы, это поднимет боевой дух и поможет им сражаться. Вперёд, я жду успеха!

Генерал козырнул и ушёл собирать войска. Он уже был в курсе всех новостей и последних неудач, но считал их несколько преувеличенными. Вверенные ему войска без труда разобьют этих людей! Ведь их, судя по донесениям, слишком мало, да и танков у них нет. А он возьмёт с собой всех: и лучших, и худших. Худшие пойдут впереди, а лучшие их погонят. А с ними поедут и танки. Не так-то просто всё это организовать, но кто хочет, у того всё всегда получается. Как говорил товарищ Сталин: «Кто не хочет делать, тот ищет причины, а кто сознаёт пролетарскую жизнь, тот ищет возможности».

* * *

В это время, собрав все силы в ударный кулак, мы двинулись на Марку. Впереди, как водится, «рысачил» наш танк, сзади его подпирали бронетранспортёры и мотолыги, а за ними натужно ревели моторами грузовики и реквизированные у населения пикапы.

Мы проехали километров двадцать. Время давно перевалило за полдень, когда с побережья, которое едва просматривалось с трассы, раздались неожиданные выстрелы. Вот уж никак не ожидал такого! Вскинув бинокль к глазам, я увидел, что огонь ведут боевые катера и более крупные корабли, не знаю их названия. Они качались на океанских волнах и вели огонь из пушек и пулемётов.

Стрельбу этих катеров можно было бы назвать прицельной, если бы не великий разброс, а то и недолёт. Да и их корабельное вооружение оставляло желать лучшего. Впрочем, если долетит, моим грузовикам вполне хватит. Это меня сразу напрягло и насторожило. Противник явно шёл ва-банк. А что ещё ждало нас впереди? Вряд ли печеньки на блюдечке с голубой каёмочкой или хлеб да соль. Придётся разворачивать свою полевую батарею для отражения нападения кораблей. «Хотя нет, — передумал я. — Пушки тут будут малоэффективны». Доехав до одной из пусковых установок «Град», я остановил её и, определив примерное расстояние, навёл на цель, разворачивая для стрельбы.

Чтобы противник не смог легко поразить неподвижную мишень, перед ней бросили пару дымовых шашек, и через пару минут всё вокруг заволокло белым прогорклым дымом. Колонна же шла дальше, не останавливаясь и стараясь быстрее проскочить опасное место. Если проехать совсем немного, то дорога уходила в сторону материка и лишь перед самым городом снова подбиралась к побережью.

Определив примерное расстояние, я навёл установку.

— Огонь! — скомандовал я, и «Град» выпустил по кораблям ракеты. Клубы газов на время разогнали клубы дымовой завесы, заставив её изгибаться самым причудливым образом, и ракеты устремились к своей цели.

Через несколько десятков секунд они приземлились, то бишь приводнились. Вся поверхность океана, где скакали на волнах корабли, тут же вздыбилась столбами воды от разрывов. Взлетев вверх, водяные столбы под действием ветра и силы тяжести медленно опускались вниз, обдавая всё вокруг мелкодисперсной водяной пылью. Накрыли мы корабли или не накрыли, разобрать в этой мешанине образов для меня оказалось немного сложно. Лишь по прошествии нескольких минут водная гладь стала ясно видимой.

И сейчас в бинокль виднелись лишь покачивающиеся на воде тела дохлых рыб, в основном, крупных акул и прочих морских тварей. Потопили ли мы катера, или они успели смыться, я не знаю. После того, как океан успокоился, горизонт был чист. Ну что же, тогда вперёд! Ракет у меня, кстати, осталось всего лишь на один залп.

Мы успели проехать половину расстояния до города Марка, когда впереди показались чужие войска. Похоже, мы приехали! Силы противника явно превосходили наши. Остановившись, я приложил к глазам бинокль и насчитал больше десяти танков, никак не меньше двадцати бронетранспортёров и очень много пехоты.

Едва вражеские собратья попали в зону досягаемости, наш единственный, шедший перед колонной танк сразу открыл огонь. Содрогаясь от прицельных выстрелов, он замедлил ход и в конце концов остановился. Завидев противника, стала разворачиваться и полевая батарея из трёх моих пушек.

Несмотря на то, что мы были готовы к встрече с противником, никто из моего отряда не ожидал нарваться на столь значительные силы. Недавние лёгкие победы несколько притупили чувство осторожности, и противника мы заметили слишком поздно. Впрочем, и с себя я вины не снимал: уж слишком противоречивый и полностью авантюрный план попытался реализовать. Где-то в глубине души я надеялся, что смогу прорвать оборону и ворваться в Марку. Там бы, выставив ряд условий, я добился получения либо денег, либо территорий. Ну, либо помог бы освободить томящуюся в сомалийских тюрьмах элиту кланов. Это тоже пошло бы мне на пользу.

К сожалению, сейчас, глядя в бинокль, я видел: противник не поскупился и бросил на защиту Марки действительно большие силы. Боевые порядки идущей навстречу колонны стали разворачиваться, явно собираясь нас атаковать. Какие-то части действовали весьма организованно, а кто-то бестолково суетился, словно не понимал, что делает.

Позади основных сил противника угадывались рубежи наспех возводимой обороны. Мой единственный танк продолжал стрелять по позициям противника. В какой-то момент времени ветер буквально бросил мне в лицо пороховые газы. Я невольно закрыл глаза и… как будто куда-то провалился.

* * *

Мир словно перевернулся, услужливо показывая мне картину происходящего и вероятность того, чем это может закончиться. Вот, стреляя на ходу, наш танк едет вперёд, однако в него попадает сразу несколько снарядов. Взрыв! Башня отлетает далеко в сторону, из раскуроченного чрева машины вырывается пламя, и валит чёрный густой дым.

Танки сомалийцев меж тем идут в атаку, а с дальних позиций неприятеля по нам начинают стрелять полевые орудия и гаубицы. Тяжёлые снаряды с громким гулом летят в нашу сторону и разрываются в разных местах. Вот от прямого попадания взорвалась пусковая установка «Град», хаотично расшвыривая вокруг свои ракеты. Следом запылал бронетранспортёр, и задымили сразу несколько грузовиков. Посреди пустого шоссе и ровной, как стол, саванны некуда деться и негде спрятаться.

Наши пулемёты косят врага, пушки подбивают танки, но не справляются: у противника их слишком много! Уцелевший «Град» тоже бьёт по неприятелю, и волна ракет вроде бы накрывает наступающих. Однако: нет! Неприцельный, в спешке наведённый залп летит мимо, и большая часть танков остаётся невредимой, благополучно проскочив опасный участок. Дальше… А дальше начинается обычное избиение противника превосходящими силами. Даже гранатомёты и миномёты не помогают, слишком быстро всё происходит.

* * *

Я открыл глаза. Наяву прошла всего лишь пара мгновений. Странное видение… Особенно с учётом того, что посетило оно меня днём. Я стал сильнее или слабее? Ладно, потом разберёмся. Надо срочно принимать меры.

— Стоп колонна! — изо всех сил гаркнул я, перекрикивая даже канонаду боя. — Экипажу покинуть танк! Развернуть «Грады». Батарее стрелять до последнего! Остальным повернуть назад и на максимальной скорости отъехать на десять километров. Выполнять!

Штабные сержанты, в том числе и подобранный здесь Магни Багни, тут же засуетились, отправляясь гонцами во все стороны колонны, а я снова прикрыл глаза. Ветер обдал меня запахом морской соли и рыбьей крови, и мозг переключился на новую картинку.

* * *

Перед глазами возник бой, в котором мы обнаружили противника раньше. То есть сейчас кто-то неведомый решил показать мне вариант «лайт», в отличие от предыдущего «хард»-варианта? Мы успели занять оборону и открыли огонь с уже заранее подготовленных позиций. И произошло это абсолютно неожиданно для врага.

И снова загрохотали выстрелами пушки, заработали миномёты. «Грады» посылали свои подарочки наступающим, погрузив их в хаос огня и множественных разрывов. Всё заволокло дымом… Как вдруг по нашим позициям открыла шквальный огонь артиллерия правительственных войск! Они стреляли по нам, не жалея снарядов. И едва огонь сомалийцев ослабел, как в атаку ринулись их танки и боевые машины пехоты.

На второй залп ракет у меня не оставалось. А три пушки и орудие танка оказали слишком слабое сопротивление плотному артиллерийскому огню врага. Тем более вскоре они окончательно пристрелялись, полностью подавив мою артбатарею. Замолчал и наш танк. Мои солдаты, открыв по врагу огонь из гранатомётов, остановили наступление и даже сумела отбросить врага назад.

Однако по нашему расположению снова вдарила вражеская артиллерия, чем нанесла батальону существенные и невосполнимые потери. Дальнейшее сопротивление было бессмысленно, и я отдал приказ отступать, пока ещё не поздно. Вырвавшись из-под артиллерийского огня в половинном составе, мы стали отступать. А противник, собрав силы в один кулак, начал преследовать нас, обстреливая остатки батальона из танков. И мне совершенно нечего было ему противопоставить! Потеряв ещё почти треть отряда убитыми и ранеными, мой отряд немного оторвался. И от дальнейшего преследования нас скрыл только полог ночи.

* * *

Я открыл глаза. Оба варианта вели к гибели отряда! Такой исход битвы отбрасывал меня назад и полностью нивелировал все успехи. И меня это категорически не устраивало! Я решил передислоцировать войска, дабы убрать людей с прямой атаки, пока ещё не было поздно.

Танкисты уже исполняли мой приказ: танк пятился назад, отстреливаясь так, будто пытался просто избавиться от всего своего боезапаса. Из-за своей активности он и стал целью номер один. В итоге в него всё-таки попали. Снаряд задел башню по касательной. Отчего она загудела, а находящийся внутри экипаж, вероятнее всего, получил контузию. Танк выплюнул последний снаряд, и танкисты один за другим максимально быстро покинули его. И вовремя!

Буквально спустя десяток секунд сразу два снаряда попали в неподвижно стоящий и урчащий двигателем танк, пробив в нём дыры. Благо мои танкисты успели дать дёру! Наша артбатарея всё это время пыталась накрыть и остановить атакующие танки противника. На УАЗе я помчался к уже расчехлённым и готовым к бою пусковым установкам. Примерно прикинул градус подъёма направляющих и отдал приказ на пуск. Через минуту установки, издавая шипящие фыркающие звуки, стали отстреливать неуправляемые ракеты.

Огненные хвосты реактивных снарядов устремились в сторону противника, и вскоре там всё заволокло дымом разрывов. Однако и оттуда раздались звуки летящих в нашу сторону ракет. Вот же бл… Со всех сторон неслись звуки взрывов, в небо взлетали комья земли и град камней, повсюду свистели осколки.

Нам повезло, ракеты накрыли то место, где стоял уже подбитый и брошенный экипажем танк. Совсем недавно там же находились и БТРы, сейчас бодро отходившие на более безопасное расстояние. Ещё одной жертвой ракетной атаки противника оказался грузовик, не успевший вовремя сдать назад, и две гражданские машины с заглохшими моторами, ярко пылающие сейчас дымными факелами. Хорошо досталось в этой артиллерийской дуэли и нашей батарее. И я решил её бросить. Снарядов оставалось не то, чтобы много, а вот отступать с этими прицепами будет тяжело. Вместо них у меня имелись трофейные миномёты и порядка пяти пикапов для них.

— Поставить дымы! — заорал я и, лично найдя дымовую шашку, пробил в ней дырку и тут же поджёг, чиркнув специальной спичкой.

Круглая коробка на секунду зависла, словно задумалась. Затем в ней жарко полыхнул огонь, и она начала исторгать из себя густой и прогорклый белый дым. Похоже, это была не военная шашка, а какое-то средство для окуривания деревьев от вредителей. Да и по хрен! Лишь бы дым сделал своё дело, надёжно скрыв нас от неприятеля.

В нескольких местах сделали то же самое, и вскоре вокруг нас повисла разноцветная завеса. Это грязно-оранжевое и чёрно-белое месиво клубящегося дыма закрыло и наши машины, и солдат, спасая за своей непроницаемой пеленой. Мы отступали, потеряв около пятидесяти человек убитыми и ранеными.

Наконец, оторвавшись от преследования, наш несколько потрёпанный отряд остановился, чтобы раскидать вдоль шоссе или по обочинам с десяток противотанковых мин и в два раза больше противопехотных. Думаю, этого будет вполне достаточно. Я пересел с уазика на ехавший в середине колонны бронетранспортёр, и мы помчались прочь на предельной для гусеничной техники скорости.

Доехав до города, мы опустошили все его заправки и, более не задерживаясь, рванули дальше, выбрав самый короткий маршрут в сторону Эфиопии. По большому счёту никто нам больше не препятствовал. А небольшие отряды повстанцев или самообороны местных селений либо прятались при нашем приближении, либо разбегались.

Через несколько суток мы добрались до границы и пересекли её, взяв курс на Аддис-Абебу. Да уж… Помнится, несколько месяцев назад мы пересекли эту границу в количестве пятисот одного человека. Сейчас же нас оказалось чуть меньше. Пересчитав людей, я подбил потери в живой силе: назад возвращалось всего четыреста пятьдесят семь бойцов, из которых семьдесят пять человек имели ранения разной степени тяжести. Неплохой результат похода.

Обратный путь снова лежал мимо моей лаборатории. Так что попутно я прихватил ещё и крупную партию выпущенных ею лекарств и лишь после этого направился в столицу. Ещё через неделю мы въезжали в полевой лагерь, расположенный в одном дневном переходе от Аддис-Абебы.

Пока отряд расформировывался в полевом лагере, я поспешил в столицу. Всё равно все бойцы разъедутся на отдых, чтобы отвезти трофеи и рассказать всем о своих успехах, похвастаться подвигами. Денег я взял в походе немного, зато разжился техникой. Из потерь — люди и полевая батарея. Но зато я теперь точно знал, что мне нужно.

Ещё на границе у меня состоялся разговор с бывшим сержантом Магни Банги, которого я вызвал к себе.

— Мы вышли на границу, и теперь я могу тебя отпустить. Я видел: ты воевал вместе с нами. И воевал хорошо. Свобода станет тебе наградой.

— Но я хочу идти с тобой! — воспротивился почему-то сержант.

— Зачем? — удивился я.

— Я хочу принадлежать к сильным воинам! А ты сильный воин. И ты показал мне куда двигаться. Я хочу быть в твоём отряде и стать командиром у тебя.

Я внимательно посмотрел на Банги, и неожиданно меня посетила интересная мысль.

— А ты не хочешь стать главой повстанцев?

Тот опешил и, кажется, даже не понял моего предложения.

— Я могу оставить тебя здесь, — пояснил я ему. — Дам тебе денег и помогу с людьми, если кто захочет к тебе присоединиться. Если ты сможешь тут закрепиться и создать отряд повстанцев, а не грабителей, то я помогу тебе ещё больше, чтобы ты увеличил число своих солдат. Ну, а дальше, быть может, получится так, что некому станет возглавить Сомали. А тут ты, не сержант, а генерал у повстанцев.

— Как это? — не понял Банги.

— Ну, так… Вон в Эфиопии диктатора Менгисту убили, потом убили генерала Немисси, за ним другого, и ещё одного, — перечислял я. — И наконец, гражданская война у нас закончилась, наступило мирное время. Почему бы и в Сомали не случиться чему-то подобному?

Усмехнувшись после этих слов, я пристально взглянул в глаза Банги. Тот тоже посмотрел мне в глаза и вздрогнул.

— Не думаю, что это возможно, — произнёс бывший сержант, которому только что предложили в одночасье стать генералом. — Однако собрать отряд я точно смогу, особенно если у меня будут деньги и хотя бы пара человек.

— Ну, пару бери и собирай отряд. Деньги я тебе дам. Ты из какого клана?

— Гадабурси.

— Это хорошо. Значит, ты входишь в племя дир, как и я. Родом я из клана исса, — уточнил я и продолжил: — Ты станешь проводником моей воли в Харгейсе. Смотри, ты должен не только выжить, но и не подвести меня. Это приказ, если ты хочешь воевать рядом со мной. Кроме того, ты ещё многого обо мне не знаешь… Однако постепенно войдёшь в курс дела, и тогда мы с тобой поговорим о твоей будущей карьере. Да, ещё ты возьмёшь себе прозвище, чтобы окончательно порвать со своим прошлым, — тут я на мгновение задумался, — скажем, Медоед.

— Что, такой же вонючий? — нахмурился Магни Банги.

— Нет! — заржал я. — Такой же безбашенно отчаянный! Будь непримирим к врагам и бесстрашен, жесток и справедлив. Никогда не останавливайся перед достижением цели, которую я тебе поставлю. Только так ты сможешь проявиться среди себе подобных. Ты получишь в своё распоряжение советский внедорожник, два пулемёта, гранатомёт и запас патронов. Продуктами тоже обеспечим. Ну и, само собой, деньгами. А сейчас иди и узнай, кто из людей захочет с тобой поехать.

Сержант кивнул и направился к солдатам. Вряд ли он кого-то уговорит… Впрочем, и тут, в Сомали, вполне можно набрать кучу народу из местных, желающих стать счастливыми и богатыми с помощью оружия в руках. Главное, убедить их в этом. Так оно и оказалось.

Согласилось пойти с ним лишь двое моих бойцов. Оба оказались сомалийцами, присоединившимися к отряду в процессе наших боёв. Все остальные отказались, а этим хотелось приключений, вольницы и денег. Деньги новоявленным сподвижникам Багни я выплатил в полной мере. И за весь поход с момента их участия в нём, и аванс за будущие свершения. Сержанту выдали всё, мною перечисленное, и я с ними расстался.

Всё это вспомнилось мне сейчас, когда я увидел крайние здания столицы. Вспомнилось и тут же забылось. Это всего лишь один эпизод из многих точек приложения силы. Надо работать дальше.

Глава 13

Авантюрные планы

Обстановка в столице улучшалась. Как, впрочем, и по всей стране. Народ немного успокоился, вернулся к работе. Эритрея оставалась в составе Эфиопии, а её лидер — Исайяс Афеверке — свято соблюдал все условия нашего договора.

Даже построенный советскими специалистами нефтеперерабатывающий завод запустил. А уж нефти поблизости, то есть, в других странах Африки, хватало, надо будет позже этим заняться. В смысле бесперебойными поставками. Ну и главные задачи осуществить.

Контроль над политическими деятелями Эфиопии и Эритреи.

Поднять корабль с сокровищами.

Навестить Обонато и проверить секту.

Влезть во внутренние разборки Джибути и закончить с Сомали.

Был ещё и пятый пункт, и шестой, и седьмой, целей и задач полно, не наступить бы при этом в говно. Ну да ладно.

С Кувейтом у меня уже сложились хорошие отношения, а до Нигерии и Анголы даже дальше ни нефтепровода нет, ни дорог приличных. А то и вообще дорог нет. А тут морским транспортом всего ничего, ну или с Ливии гнать по пустыне топливо. Хотя нет, не выгодно, и морем из неё невыгодно, потому как Суэцкий канал мешает. Скажут, что нефть идёт террористам, и заблокируют. Египет-то рядом, да не укусишь.

Приехав в столицу, я первым делом вручил Фараху очередную порцию лекарств и получил от него оплату за прошлую поставку. Отлично! А ещё ко мне плыл Саид. Пока я бродил по саваннам Сомали, он успел съездить в Афганистан и Индию и набрал небольшую команду, о чём и говорила его телеграмма. Уже через пару недель они должны прибыть в порт Массауа. Ну, или один приедет, из телеграммы было не совсем ясно.

Переговорив с Абале, я через сутки получил полную справку о вооружении эфиопских ВМС. Для Европы или даже того же Вьетнама это, конечно, сущие слёзы! Однако и на эфиопском флоте присутствовали десантные катера, ракетные и торпедные военные суда и даже тральщики со сторожевыми кораблями. Силища! Ещё бы они на ходу были да команды обученные имели.

Просмотрев документацию, я сразу положил глаз на два корабля, которые как нельзя лучше подходили под мои планы. Ракетный катер проекта 205 «Москит», так как он имел на борту четыре ракетных пусковых установки и был довольно вместительным, станет ударной силой. А небольшой сторожевик проекта 1400 ЭР «Гриф», оснащённый двумя турельно-башенными спаренными установками калибра 14,7 мм, поставлю на подхвате.

Что сказать? Красота! Вот их я и предполагал использовать. А ещё Эфиопии от щедрот Советского Союза достался прибрежный танкер. Весьма полезная вещь. Просто готовая пиратская база! Теперь главное, что нужно сделать, это всё убрать с этих кораблей знаки государственной принадлежности.

С этой целью их, наверное, следовало «украсть» или купить, оформив на подставную фирму… Хотя нет, купить не выйдет. Мы же не в РФ начала девяностых?! Проще украсть: меньше вопросов возникнет. В голове вдруг возник гипотетический диалог:

— Угнали сволочи.

— Кто угнал?

— Да негры!

— Какие негры?

— Так африканские негры! Афро-африканцы без роду, без племени, без клановой принадлежности. Короче, чернокожие гастарбайтеры какие-то приблудные. Приплыли, значится, неизвестно откуда, и хвать! Ну, и уплыли потом, незнамо куда. Катер в воду, сами на берег, иди свищи.

Ещё угнанные катера следовало перекрасить и желательно максимально изменить их силуэт. И если первое не составит особого труда сделать, то со второй задачей справиться будет потруднее. Впрочем, кому надо, всё равно спалит рано или поздно. Поэтому перекрасим в чёрный цвет, и всё на этом.

Так… ещё понадобится стоянка или база. «База торпедных катеров», блин. Без неё никуда. И вот где её сделать? Смотрим карту.

Лучше всего на Дахлакском архипелаге. Где-то там в своё время советский флот базировался. Я уставился на карту: россыпь желто-зелёных пятнышек на сине-голубом фоне. Да, удобное место, но слишком проходное. Мы же не такие глупые? Или такие?! Пожалуй, нет, не такие. Да и большинство островов ровные как блины и лысые как коленка! Поэтому смотрим дальше.

С этой целью я раскрыл «Атлас офицера» 1984 года издания, который любезно оставили нам советские военнослужащие. Шевеля про себя губами, я сосредоточенно водил пальцем по береговой линии Африканского рога. Мой палец, выписывая дуги и зигзаги, искал наиболее удобное место для организации базы. А как ещё?

Наиболее подходящим мне показался порт Асаб. Его бухта с несколькими мелкими островами располагалась совсем недалеко от Джибути. Вроде меня всё устраивало, но рядом узкий Баб-эль-Мандебский пролив. Слишком легко поймать! Зажмёт нас в этом бутылочном горлышке, скажем, французский военный корабль и запросто уничтожит.

Надо искать что-то другое. Конечно, можно оборудовать под базу какой-нибудь необитаемый остров, как я поступил в прошлый раз. Но сдаётся мне, потерпевшие или их защитники именно туда в первую очередь и наведаются. Так что и этот вариант тоже отпадал.

Я вновь крепко задумался и снова повёл пальцем по карте, внимательно изучая причудливые изгибы береговой линии. Гм. Щуря глаза, я вглядывался в микроскопический шрифт названий, но, увы, ничего кроме океана и острова Сокотры не наблюдал. Береговая линия Сомали не имела никаких других островов поблизости, кроме архипелага Зейла, но он был настолько близко к Джибути, что из-за этого не имел никакой ценности для меня. В других частях береговой линии Сомали, даже островков не наблюдалось, хотя карта была очень подробной.

Придётся организовывать базу на благословенном острове Пемба, что всегда рад принять как меня, так и моих людей. Да и к Обонато надо наведаться: новые задачи поставить, а заодно и деньги ему привезти. Идеи об организации базы я изложил Абале, дав ему указание всё подготовить. Приходилось основные вопросы решать через него.

Организовать частную военную кампанию официально я пока не мог. Для этого нужна готовая база. Но располагать её в Эфиопии я не собирался. Вот в какой-нибудь заднице мира — это да! А что может быть лучше африканской задницы? Ведь в территориальном плане с жёсткими условиями Африки могут поспорить разве что её крайние противоположности: Антарктида да Сибирь. Но и на мою базу никто не доберётся, как и никогда ничего не докажет. Это Африка, сэр! Там все такие. Ну, и все жители этой задницы мира будут по факту ЧВКашниками.

А вообще, когда вокруг всё полыхает, любая военная база оказывается в кольце врагов и посреди, что называется, выжженого поля. В войне всегда есть место неожиданностям, и напрасно никто не станет рисковать своей базой.

В тему вспомнились римские легионы. По сути, они являлись походными городами, а не только военным лагерем. С базой всё будет сложнее, и мы ещё посмотрим, что можно будет сделать с ней. Придётся действовать по обстоятельствам.

Однако начнём с того, что есть.

По моему указанию выбранные корабли сначала под благовидным предлогом перевели в ведомство Негаша, а затем аккуратно списали. Правда, некоторым членам экипажа ненавязчиво предложили после увольнения вернуться на это же судно только гражданскими специалистами. И желающих воспользоваться этим предложением нашлось достаточно. Оба судна перекрасили в чёрный цвет и навесили на них флаги Египта, подстава будет. Ну да пацаны мне мешали в Эритреи, это в качестве компенсации пусть будет. У них, кстати, корабли подобных типов тоже на флоте имелись.

Пулемётные установки замаскировали, поставив на них немного модифицированные контейнерные коробки. При необходимости две из четырёх сторон снимались или уходили вверх и в сторону, давая оружию возможность беспрепятственно совершать своё чёрное дело. Вблизи, разумеется, всё было очевидно, а если смотреть издалека, то хрен разберёшь. Прибрежный танкер с запасом топлива тоже был наготове. Его я планировал использовать удалённо: пришёл к острову, стал в гавань и снабжает оба катера, пока топливо не подойдёт к концу.

После этого, слив все остатки в бочки на берегу, танкер уйдёт обратно в Эритрею. Ну, а катера останутся, чтобы продолжать свои разбойничьи набеги. Точнее даже не набеги, а конвоирование захваченных судов до берегов Сомали.

Понадобится ещё команда на моторные лодки и абордажная группа, вот они-то и будут из Афганистана. Им это привычно и очень нравится. Ну, и «корыто» для отвода глаз, команду которой и набирал Саид. С корытом тоже решим здесь, найдём в Джибути или в Судане. Вполне подойдёт какое-нибудь старое гражданское судно с большой палубой. Главное, чтобы там смогли спокойно разместиться человек сто на случай захвата огромного судна и последующей его быстрой разгрузки.

Вот такой вот план.

Саид приехал не через две недели, а через одиннадцать дней, что радовало. Раньше начнёшь, раньше закончишь. Как только он доехал до Аддис-Абебы, я сразу принял его.

— Как добрался, как здоровье? — поинтересовался я первым делом.

— Слава Аллаху, всё хорошо со здоровьем, — и Саид омыл руками лицо. — Добирался кружным путём. Мне показалось, за мной следили. Пришлось запутывать следы. Больше порт Карачи использовать нельзя, появились в нём излишне любопытные люди.

— Понятно. Какие предложения?

— Есть мелкие порты в заливе Кач. Там как раз проходит граница, и можно порешать все дела за деньги. Населения мало, и оно не такое жадное, как в Карачи. Простые люди, простые нравы, за сотню рупий убить могут.

— Ясно. Ты нашёл людей?

— Да, все бывшие моряки или рыбаки. Моряки из тех, кого по какой-то причине выгнали с флота. Кого с гражданского, кого с военного. Есть и те, кто вышел из тюрьмы и не смог найти себе работу. Таких я и завербовал, большая часть — индийцы.

— То есть, ты взял одно отребье, Саид? И сколько человек?

— Ровно пятьдесят.

— Хорошо, должно хватить. Нужна ещё абордажная команда.

— Сколько, аль-Шафи?

— Сто-двести человек.

— Почему так мало?

— Потому что на кораблях много людей не бывает. Это не армия. Там может быть охрана, но не больше десяти-пятнадцати человек.

— Тогда я без проблем найду и сто, и двести. А что делать с калашами? Сколько их набирать?

— Пока нисколько, время не пришло. Пусть готовятся, тренируются и всё такое.

— Для этого нужны деньги, аль-Шафи.

— Дам, но совсем немного, чтобы только не забывали благодетеля. Пока никакой пользы они мне не принесли.

— Они готовы!

— Для моих целей они пока не нужны. Но человек десять держи наготове. Когда ты сможешь привезти людей?

— Мне сначала нужно судно, аль-Шафи, на котором они выйдут в море.

— Поезжай в Массауи, — распорядился я. — Дам тебе документы, в этом порту и подберёшь что-нибудь подходящее. Приедешь, расскажешь и отправишься за своими. Встретимся в этом же порту, когда ты привезёшь людей.

— Хорошо, аль-Шафи. Ты ещё интересовался Стингерами.

— Да, совсем забыл, — покаянно постучал я себе по голове. — И?

— Я купил пару, больше не удалось.

— Мало, конечно, но лучше, чем вообще ничего. Ты их привёз?

— Почти: они идут морской посылкой до Массауи. Там я их заберу и отдам тебе, аль-Шафи.

— Хорошо. Тогда до встречи, Саид.

— До встречи, аль-Шафи.

Отпустив Саида, я с головой ушёл в дела. Из-за постоянной занятости мне уже давно пора перемещаться на вертолёте. Видимо так и придётся сделать. Благо Советский Союз подарил местным товарищам множество авиационной техники. И пока она исправна, надо пользоваться моментом. Ладно, разберёмся.

Основное дело было у меня на острове: следовало узнать подробности существования моей секты. К тому же у меня совершенно вылетел из головы тот разговор со Змееголовым, когда он подсказал, как мне быстро достать много-много денег. В памяти внезапно всплыл корабль с сокровищами. Точно! И как я о нём забыл? А ведь надо ещё съездить в СССР, жену проведать. Впрочем, пока нет ни времени, ни возможности. Эх, Люба-Люба-Любовь, нескоро я к тебе приеду.

Половину следующего дня я узнавал про интересующую меня местность, вплотную занявшись этим вопросом.

Помнится, место гибели корабля находилось в небольшой лагуне на Берегу скелетов. Рядом был небольшой город. Всё дело осложняло лишь близкое соседство добывающей компании «Де Бирс». Значит, незаметно подобраться не удастся. Ещё и водолазы нужны… И где их взять?

Да уж, проблема. Опять с эликсирами в бой идти, да ещё и в подводный? Сокровища не только нужно найти, их ещё надо суметь поднять! Они же тяжёлые: серебро да злато — это вам не вата! Ящики давно в труху, рядом скопище акул…

В любом случае понадобится хотя бы небольшой катер. А лучше сторожевик, чтобы добраться на нём по морю и поднять сокровища на борт. Нужна лебёдка, водолазное оборудование, ну, и люди, которые со всем этим справятся. Короче, как ни крути, придётся мне всё-таки пошерстить на военно-морской базе острова Дахлак, что рядом с Эритреей. И вперёд, напевая песню про сокровища Флинта.

Впоследствии я долго ломал себе голову: на каком судне пойти в далёкие дали? Главный критерий — не покупать его! И чтоб не жалко было, если что… Корабль не должен быть маленьким, но и привлекать лишнее внимание ни к чему. Кроме того, он не должен нести вооружение, дабы в случае чего сойти за гражданский, и иметь хороший запас хода.

«Яхта! — осенило тут меня, — океанская!». Увы и ах, в Эфиопии с Эритреей такого добра в принципе не наблюдалось. А сам я пока не настолько разбогател. На яхту точно не хватит. Чужд мне, понимаете ли, дух стяжательства и стремление владеть дорогими безделушками. Не моё это! Скромный я. Ладно, всё равно придётся плыть в порт Массауа, там и определюсь.

Перед отъездом в Эритрею я неожиданно получил интересную информацию по ситуации в Джибути. Оказывается, там уже несколько лет тлел затяжной конфликт между афарами и кланом исса. Эти народности некогда почти поровну населяли небольшую страну. После Гражданских войн, прошедших в Эфиопии и Сомали, в Джибути хлынул поток беженцев. Однако все они принадлежали клану исса, а не афар.

Непотопляемый, много лет возглавляющий эту страну президент Хассан Аптидон сам происходил из подклана мамассан клана исса. Придя к власти в уже далёком 1977 году, он постепенно убрал всех представителей племени афар с ключевых мест в правительстве. Об этом мне рассказали люди из министерства иностранных дел Эфиопии.

Фишка же здесь заключалась в том, что при французах на ключевых должностях в колониальном аппарате находились афары, а вот после приобретения независимости — исса. Со всеми, как говорится, вытекающими отсюда последствиями. Это вкратце.

Когда я по молодости лет куролесил в Джибути, всё это ещё не вошло в горячую фазу. Но последние события у соседей изрядно подстегнули конфронтацию. Появился очередной фронт освобождения Джибути от исса и тому подобная хрень. Откуда ни возьмись, в страну вернулись прежние реакционеры, не сумевшие в былоё время отстоять свою точку зрения. Ну, а не пожелавшие проявить себя в боях, наоборот, направились прямиком в Эфиопию и Эритрею. Прямо, что называется, в мои чёрные лапы. Грех этим всем не воспользоваться.

События же ускорялись. Всё вокруг напоминало огнедышащий вулкан, который грозил разразиться крупнейшим извержением. Для этого достаточно просто взорвать на его вершине образную гранату. Один лишь маленький «пшик» запустит необратимые последствия, и ситуация просто выйдет из-под контроля. Иногда достаточно маленького камешка, чтобы обрушить целую лавину камней.

А ещё, в Джибути находилась французская военная база. Правда, иностранные военные заняли выжидательно-нейтральную позицию. Впрочем, так это выглядело только с первого взгляда. На самом же деле они тайно, но весьма активно помогали законному правительству и оружием, и инструкторами. Весьма мудрое решение.

Вот к этим французам у меня и был небольшой должок. Опять же: ничего личного! Эфиопия отдельно, Эритрея отдельно, Сомали отдельно, Джибути отдельно. Просто группа неизвестных молодых людей, до зубов вооружённых современным (ну, или почти современным) оружием, решила помочь несчастным афарам. И организацией этой группы, как и её отправкой в Джибути займусь именно я. Нужно готовиться. При этом следует не забывать: у французов будет авиация, а у меня нет.

Саид встретил и забрал «посылку». Вскоре он привёз мне два ручных зенитных комплекса. Но два Стингера — это ужасно мало! Есть, конечно, ещё Зэушки и, если что, они должны помочь против французских вертолётов.

На следующий день я встретился с Мелесом Зенауи, и в разговоре затронул тему Джибути. Асрес весьма настороженно относился ко мне, не зная ни что думать, ни чего от меня ожидать. Поэтому крайне внимательно разговаривал со мной.

— Меня интересует обстановка в Джибути, — после обмена приветствиями и разговора на другие темы заявил я.

— Гм, не ожидал от вас этого вопроса. Поделюсь лишь тем, что мне известно. На данный момент страна находится на пороге гражданской войны между афарами и исса. Но им повезло: если всё станет совсем плохо, то обязательно вмешаются французы. Их военная база самая крупная на Восточном побережье Африки, а по большому счёту единственная нормально оснащённая база на африканском Роге.

— И каким образом они вмешаются?

— Помогут своими войсками и оружием. Причём сделают это в самый последний момент, потребовав от президента Джибути Аптидона новых для себя преференций. Всё ожидаемо, товарищ Бинго.

— Аптидон, — повторил я вслух эту странную фамилию, словно из фильма «Трансформер». Десиптеконы там всякие, да Мегатроны. Странные ассоциации. Впрочем, это Африка, товарищ. — То есть, вы считаете, французы удержат ситуацию?

— Без сомнения.

— Гм, ладно, надо подумать об этом.

Мелес лишь пожал плечами.

— Хорошо, прошу вас держать меня в курсе ситуации. Кстати, надо бы помочь беженцам афарам, а также оказать поддержку их боевым отрядам.

— Беженцам поможем, а боевикам нет.

— Боевикам — да! — усмехнулся я и посмотрел в глаза Мелесу.

— Это не моя прерогатива, — отвёл тот глаза, — это к министру обороны.

— Согласен, вы помогите беженцам по мере возможности, а с министром обороны я сам переговорю.

— Рад был вас увидеть, — тут же улыбнулся Мелес, подавая руку для прощания, хотя я с ним прощаться пока не собирался.

Улыбнувшись, я пожал ему руку.

— Я тоже рад вас видеть, — проговорил я. — И надеюсь, не в последний раз… А то помнится, те, кто до вас сидел в этом кресле, тоже хотели со мной попрощаться…

Я отпустил руку главы Эфиопии, и того сразу же бросило в жар. Это было заметно по каплям пота, что практически мгновенно выступили у Мелеса на лбу, а его обычно тёмно-коричневая кожа лица вдруг приобрела какой-то пепельно-серый оттенок.

— Вы неправильно меня поняли!

— Я ВАС ПОНЯЛ ПРАВИЛЬНО! — раздельно произнёс я, вперив в Мелеса проницательный взгляд.

— Я… я… я… — захлёбывался местоимением Мелес.

— Вы, — я сделал ударение на этом слове, — должны думать об интересах страны! А не обо мне. Это я буду думать о вас, если вы начнёте манкировать своими обязанностями. Для нас нет ничего важнее Эфиопии. И я просто напоминаю вам об этом. Мы должны поддержать афаров! Это целиком в наших ГОСУДАРСТВЕННЫХ интересах, уважаемый Мелес.

— Да-да, я согласен, — Асрес достал белоснежный платок и судорожно вытер пот с лица.

— Хорошо, берегите себя! — снова вежливо улыбнулся я, но уже без холодка в голосе, и ушёл.

Вот же, придурок, возомнил себе невесть что… Ну ладно, начнёт выёживаться, закопаем. Впрочем, вряд ли Мелес на это отважится.

Через неделю я выехал в Эритрею, чтобы переговорить с Исайясом Афеверки. Сразу после беседы я планировал направиться в нужный мне порт, из которого после небольшой подготовки и начнётся мой длительный вояж вокруг Африки. Добравшись до Асмэры, я встретился с Афеверки буквально на следующий же день.

Этот прожжённый политикан тоже с настороженностью разговаривал со мной. Видимо и его мучили определённые сомнения, однако озвучивать их вслух он не торопился: решил перестраховался. Вот что значит человек, прошедший и огонь, и воду, и предательство. Обсудив всякую фигню и поговорив о разных мелких вопросах, мы перешли к главному: к дальнейшей судьбе Эритреи.

— Вы, уважаемый товарищ Бинго, судя по всему, очень влиятельный человек. Я могу быть с вами откровенным?

— Да, насколько это возможно.

— Скажите, что ждёт Эритрею? Дальнейшее поглощение её Эфиопией или что-то другое?

— Странный вопрос. Нет, Эритрея останется Эритреей, но с Эфиопией во главе. Мне лично нравится конфедерация, как форма государственного устройства. Возможно, в дальнейшем мы найдём более лучшее решение. Но только крупным государствам Африки хоть что-то светит, мелкие обречены на неудачу. Поэтому не стоит снова ударяться в сепаратизм, это может плохо закончиться для вас.

— Я понимаю, — кивнул Афеверки.

— Это хорошо, — я в ответ кивнул и продолжил: — Дело в том, что вы всё равно не сможете жить хорошо, если отделитесь. Жить, вернее существовать исключительно за счёт доходов от эксплуатации портов невыгодно. В конце концов выход к океану есть не только у вас. К тому же, если вы этого не примете и развалите наш союз, все порты Эритреи будут уничтожены. Вам придётся создавать их с нуля, а это весьма затратно и хлопотно. Да и никто не гарантирует, что после восстановления ваши порты не подвергнутся каким-нибудь терактам… Как вы считаете, вы сможете поднять экономику после этого?

— Нет, — угрюмо ответил Исайяс.

— Ясный и хороший ответ. То есть вы понимаете, что в случае отделения Эритреи от Эфиопии ваше население обнищает, начнётся голод? Это спровоцирует недовольство, что в свою очередь приведёт к досрочной смене власти. Так что только от вас зависит: быть или не быть нашему союзу? Исключительно от вас! Ну, и немного от нас, — и я грустно, словно испытывая сожаление, улыбнулся на последних словах, показав своё отношение ко всему этому.

— Я вас понял, — буркнул Исайяс. — Получается: либо мы с вами и до конца, либо конец без конца.

— Удивительно точная формулировка. Вы хороший политик, товарищ Афеверки.

— А вы очень убедительны, товарищ Бинго.

— Есть такое, научили в процессе жизни. Мне попадались только хорошие учителя.

— Это кто и где? — не сдержал любопытства мой собеседник.

— Жизнь — самый сильный и достойный учитель. Правда, не всем дано принять и правильно истолковать её уроки. За предоставленный опыт она берёт дорого, но и объясняет весьма доходчиво.

— Согласен, по вам это заметно.

— Что? — я деланно усмехнулся и, поднявшись, подошёл к висящему на стене зеркалу. — Действительно, — провёл рукой по старому шраму, — старею.

Афеверки хмыкнул.

— Но порох в пороховницах ещё есть?

— Да, — усмехнулся в ответ я. — И его запас неограничен!

— Вы надолго к нам?

— Нет, завтра отправлюсь на побережье. У меня там дела. А потом поплыву дальше, решать наши общие проблемы.

— Какие? — вновь полюбопытствовал он.

— Не важно. Важно, что большинство из них нам предстоит решать совместно. И лишь немногие по отдельности.

— Ну что же, хочется пожелать вам успехов.

— Спасибо за искреннее пожелание! Очень рад был с вами встретиться и увидеть в вашем лице единомышленника.

— А куда мне деваться?

Я пропустил его реплику мимо ушей.

— Будем надеяться, вы никогда не пожалеете о своём решении. За сим хочу откланяться.

Протянув руку для рукопожатия, я сильно сжал сухую твёрдую ладонь Афеверки и ощутил в ответ такое же крепкое рукопожатие. Прямой взгляд в его глаза сказал мне больше, чем часовой разговор. Удовлетворённо кивнув, я развернулся и ушёл.

Беседа немного вымотала меня, да и с дороги не успел толком отдохнуть. Всё дела, дела. А ведь мне предстояло ещё в порт ехать. Жаль, что персонального вертолёта мне не положено! Мелкая сошка и на ногах доберётся. Вот сделают МИ-2 по моему заказу, тогда полетаю. Он маленький, может, и сам научусь. А пока: вперёд и с песней в Массауа.

Глава 14

Пиратская увертюра

Довольно грязный и неухоженный катер притулился к стенке пристани своим ржавым бортом и как-то грустно покачивался на волнах. Шелестела о борт вода, корпус ещё не старого корабля негромко поскрипывал. Казалось, катер тихо вздыхал, словно прощаясь с запахом морского ветра.

Знавал он и лучшие времена… Сейчас же катер полагал, что его железные дни сочтены, и больше не рассекать ему носом морскую гладь. Корабли не умеют плакать, они просто ржавеют от тоски и неухоженности, медленно погружаясь в воду или лежа на боку на отмели.

«А ведь бывали и интересные годы…», — казалось, вздыхал катер, грузно, совсем как человек, опираясь на стенку пирса. Неужели всё? И он больше никогда не увидит океанские просторы?!

Но нет, сегодня в его железной жизни появился необычный человек. И сейчас он смотрел на него со старого причала.

— Это что за корабль? — обратился я к морскому офицеру эфиопского флота.

Да, это действительно не сюр, и такие, оказывается, тоже были. Один из них и находился прямо передо мной и числился ответственным за стоявшие на приколе корабли.

— Торпедолов проекта 368Т, советский.

— Вижу, что советский, — перевёл я взгляд с лица офицера на катер. — Почему такой грязный и ржавый?

— Да он не используется, на борту всего пять человек команды осталось.

— Ну, и где они?

— Должны быть на месте.

— Я никого не вижу.

Подойдя к катеру, я резко оттолкнулся и запрыгнул на его борт. Корабль даже не заметил моих козлиных манёвров и продолжал апатично покачиваться на волнах ласкового Красного моря.

— Сейчас найду, — буркнул офицер.

Он неспешно развернулся, чтобы отправиться на поиски, как ему вслед прилетело моё предупреждение:

— Если не появятся в течении двадцати минут, будут уволены. А если не найдёте и через час, выброшу за борт. Такие моряки — позор для любого флота.

Офицер обернулся и, не зная, как реагировать на подобные заявления, благоразумно промолчал.

— Ну, а если не объявятся до вечера, я их расстреляю. И это не шутка и не угроза, это констатация факта. Вас предупредили обо мне?

— Да, — моряк лишь удивлённо посмотрел на меня.

— Идите и ищите, время пошло, — я недвусмысленно посмотрел на часы.

Двое сопровождающих меня людей вскинули автоматы. Морской офицер беспомощно оглянулся на начальника порта, стоявшего чуть в стороне, но тот лишь выразительно поднял брови и округлил глаза. Поняв, что никто не шутит, эфиоп развернулся и со всех ног бросился бежать к зданию порта. Я же остался ждать результатов этого забега.

Прошло десять минут, потом стрелка перевалила за пятнадцать. На двадцатой минуте появился первый матрос с торпедолова. Он, видимо, ошивался где-то в порту, поэтому администрация и отловила его так быстро, хоть и совершенно случайно.

Очутившись на борту и под стволами автоматов, матрос тут же схватил тряпку, нашёл флягу с керосином и принялся старательно оттирать от ржавчины надстройки корабля. До разговора с ним я не снизошёл. Ни к чему.

Через пару часов нашли и доставили на судно ещё двоих членов экипажа: моториста и помощника капитана. Оба без лишних разговоров были сброшены за борт, выловлены и снова сброшены. На третий раз они чуть было не утонули, но я не собирался никого жалеть. Мне нужно исправное судно! А подобного рода мрази понимают только суровые меры. Уходя, я всех предупредил:

— Завтра я проверю ваше судно. И оно должно блестеть, как новое. Ищите своего капитана и оставшегося матроса. У вас есть целая ночь: отсюда и до утра. И не вздумайте бежать! Вас по-любому найдут и утопят. В лучшем случае вы окажетесь в тюрьме. Этот катер нужен мне в рабочем состоянии. И это прежде всего в ваших же интересах: ходить на нём придётся вам. А чтобы вы лучше поняли свою выгоду, то вот вам зарплата на месяц вперёд.

Я кинул на палубу перед ними ворох мятых мелких купюр, которые тут же подхватил шаловливый морской бриз, и ушёл.

На следующее утро я снова стоял на пирсе, рассматривая отдраенный торпедолов. До блеска его, конечно, не выскоблили, но старание явно имело место быть. Капитана так и не нашли. Возможно, как-то узнав, что его не только разыскивают, но и грозятся наказать за отсутствие на вверенном ему судне, тот решил не рисковать своей драгоценной шкурой и дал дёру. Хотя, вполне допускаю, что сделал он это уже давно. На палубе появился ещё один рядовой матрос, найденный ночью, и я приступил к детальному обследованию судна.

В общем-то оно оказалось на ходу и в весьма неплохом состоянии. Оставалось лишь его немного подшаманить да подкрасить кое-где, и можно идти в поход. Несколько потрёпанный вид и виднеющиеся повсюду следы ржавчины лишь играли мне на руку. Главное, движок исправный, к тому же с небольшим пробегом. А чем хуже внешний вид, тем меньше вопросов возникнет в Намибии. Ну, приплыл чей-то негритянский корабль по какой-то своей надобности… Да и духи Африки с ним!

Теперь оставалось лишь набрать команду.

Осмотрев каждого из четырёх членов экипажа, я первым делом выгнал явившегося ночью матроса. Помощника капитана повысил в должности, моториста оставил как есть, а матроса назначил заодно и радистом. Всего экипаж данного торпедолова был рассчитан на пятнадцать человек. Придётся доукомплектовать команду ещё как минимум на пять человек. Плюс я (на все руки умелец!) и водолазы с охраной. Точнее, даже не водолазы, а ныряльщики. Вряд ли в лагуне настолько же глубоко, как в океане. Справятся.

Сам катер как нельзя лучше подходил для моей цели. Он изначально был оснащён подъёмной лебёдкой, предназначенной для вылавливания учебных торпед. Грузоподъёмность тоже меня вполне устроила: торпедолов мог транспортировать до шести штук торпед, а вес сокровищ вряд ли превысит и половину. Автономность корабля составляла пять суток, да пятьсот морских миль хода. Так что берём и готовим.

До нашего древнего утопленника по моим подсчётам выходило около десяти с половиной тысяч морских миль. То есть заправляться придётся около десятка раз или, если брать с собой запас топлива, то в половину меньше. Но это уже детали.

Экипаж подбирался не спеша. Помимо торпедолова мне требовались команды ещё на два других моих корабля: ракетный «Москит» и сторожевик «Гриф». Чтобы особо не заморачиваться над их новыми названиями, я обозвал первый «Мухой» (подразумевая муху цеце), а второй так «Грифом» и оставил. Чего голову ломать, когда и так название хорошее?

Пока экипажи всех трёх кораблей готовились и получали инструкции, на торпедолов загружалось вооружение (один станковый гранатомёт и парочка ПКМов). А я проверил танкер и озаботился приёмом «гостей» из Индии и Пакистана.

Команда «шлак» (а именно так можно охарактеризовать то унылое сборище, что привёз с собой Саид) представляла собой толпу подонков, на которых клейма негде ставить. Негодяй на негодяе сидит и негодяем погоняет. Настоящие морские «волки», то бишь разбойники. Абордажная команда всё ещё находилась на побережье Аравийского полуострова, их Саид заберёт чуть позже. И вот всей этой кодле разного роду и племени нужен корабль. Причём корабль им под стать. Что же, он у меня есть.

Согласившихся стать морскими разбойниками бандитов привели на старую египетскую баржу. Уже сама по себе вид она имела весьма брутальный. За покрывшей её корпус ржавчиной сложно было даже разобрать первоначальный цвет. Впрочем, трюмы грузовой плоскодонки были обширные, хоть и угрюмые. Эту угрюмость разбавлял лишь значительный провиант продуктов, включая алкоголь и большие запасы ката и других лёгких наркотиков. Ну, чтобы шлак не мучился в безделии.

Зачем египтяне продали эту баржу эфиопам, а те её купили, я так и не понял. Она всё равно не использовалась, так и оставшись ржаветь на приколе. Похоже, хотели на ней зерно возить. Однако после первого же рейса баржа практически умерла. И сейчас ей перебирали судовой двигатель, чтобы она (пусть медленно, но верно) всё же пошла в сторону Индийского океана. Добравшись до найденного на карте мелководья, баржа должна встать на якорь и застыть где-нибудь в ста милях от побережья.

В общем-то, её можно оставить неподалеку от какого-нибудь мелкого кораллового островка. Весьма удобно и безопасно, пусть там и сидят. Еды, воды с собой дать, можно даже женщин отправить с ними, если найдутся такие сумасшедшие. А впрочем, посмотрев на то, как здесь живут некоторые племена, они вполне себе неплохо устроятся.

Ещё неделю мы готовились, загружая на корабли всё необходимое. Саид перешёл на баржу, став там командиром. Вместе с ним туда же перешла и его охрана из пятнадцати вооружённых до зубов калашей. Калаши с калашами, извините за каламбур.

В конце концов все корабли вышли в море. Первыми ушли Гриф и Муха, и почти сразу вслед за ними отправился танкер. Чуть позже отчалила и чудо-баржа под именем «Яго». И самым последним из порта вышел мой торпедолов во главе со мной. Быстро нагнав баржу, я следовал за ней некоторое время, держа её в поле зрения. Так на всякий случай.

Превентивно в её трюме уже был установлен заряд взрывчатки, призванный разорвать брюхо это старой жабы и пустить её на дно в шесть секунд. Об этом, естественно, знал Саид. И эту информацию он довёл до сведения своих подручных, которых взял с собой.

Баржа медленно телепалась, не привлекая к себе особого внимания, пока её не зафиксировали на мелководье. Ей предстояло пройти ещё пару переходов, пока не найдётся наиболее удобное место напротив береговой линии где-нибудь между Джибути и ЮАР.

В конце концов мы отпустили баржу в свободное плаванье и взяли курс в сторону острова Пемба, где и должны были стать на якорную стоянку мои катера.

К тому моменту, когда я подошёл на своём торпедолове к острову, оба они уже болтались на причале в бухте острова, ожидая меня. Танкер тоже был где-то на подходе. Оставалось сойти с корабля на берег и заняться делами. Единственное, что меня беспокоило, это спутниковая разведка. Не китайская, нет, а американская или советская. Их поисковики вполне могли засечь мои корабли. Хотя: казалось бы, и что такого? Плавает какая-то посудина вдоль побережья, и пусть себе плавает. Никого же не трогает? Ну да ладно. Мы не стратегический противник, на хрена за нами следить?

Схождение на берег прошло как всегда штатно: с песнями и плясками приветствия. Через час гонец отправился на моторной лодке уведомлять о моём приезде Обонато, который находился где-то на материке. Встретиться мы с ним должны были в городе Танга на побережье Кении. Так всем удобнее: и ему не сильно мотаться, и мы заодно пополним запасы топлива.

Команды обоих катеров и танкера сошли на берег, когда мой корабль уже отчалил в сторону Кении. Они поддерживали связь с баржей. И теперь их основной задачей было найти и вывести баржу на нужный китайский корабль, перевозивший оружие для африканских повстанцев.

В принципе мне было всё равно, куда и кому это оружие предназначалось. Это оружие нужно мне! Эфиопия сильно потратилась в вооружении за время последних событий и больше не располагала хорошими арсеналами. В Сомали тоже всё стало очень грустно. И наш рейд это только лишний раз подтвердил. Займы на оружие нищей стране никто не даст. Да и обеспечивать их нечем.

Конечно, захват судна с оружием будет трудно провернуть. К тому же необходимо точно знать: какое судно и когда привезёт оружие. С этой целью я и плыл на встречу с Обонато.

Встретились мы на окраине города в каком-то просто немыслимо захламлённом помещении. Назвать это жилище «домом» у меня язык не поворачивался. И тем не менее это был именно дом. Очень просторный дом, собранный из кровельной жести и дерева, что море прибило к берегу.

Полом служили деревянные поддоны, застеленные циновками местного изготовления. Усевшись за неимением стульев прямо на грязный половик, я уставился в большую дыру, зияющую между жалкими вытертыми ковриками. Под поддонами кишела жизнь, и вовсю копошилась разная африканская живность.

Вот пробежал, шевеля длиннющими усами, отвратного вида жук. Потом следом проползла огромная мокрица. За ней, весело перебирая лапками, пошуршал таракан… Однако его тут же поймала пронырливая ящерка. На какое-то мгновение она с любопытством уставилась на меня маленьким, чёрным глазом, затем скорчила гримасу и тут же исчезла в темноте, спрятавшись за циновку другого поддона. Я вздохнул и поднял взгляд на входящего в комнату Обонато.

За время моего отсутствия, он раздался в плечах и ещё больше заматерел. А на его лице будто крупными грубыми мазками была написана красноречивая надпись: «ВОЖДЬ». Хотя её можно поменять и на другое, почти эквивалентное вождю слово: «ЖРЕЦ».

Тем не менее Обонато знал, кому он обязан своим нынешним положением. Как знал и того, кто в одночасье может лишить его всего… Ведь всё его общение с духами шло с моей помощью. Стоит Обонато предать меня, духи Африки от него отвернутся.

Тут мне в голову закралась странная мысль: а что, если в эфирном мире тоже есть конкуренция и предательство? Там ведь нет морали и совести. Ан нет, помнится, Змееголовый мне как-то пояснил, что это так, да не так. Духи руководствуются исключительно выгодой. И если им выгодно предательство, то предадут, не задумываясь. Однако, если такое предательство отвратит от духов их приверженцев (а это грозит развоплощением), то на это никто никогда не пойдёт. Всему есть своя цена, даже в инфернальном мире. Никто не хочет умирать.

А Змееголовый сейчас самый сильный из Богов. Узнает, считай, пипец всем духам! А кто помог Обонато стать тем, кто он сейчас? Вот он и ведет себя как смиренный муж. Да и зачем, собственно, ему меня предавать? Я в его дела не лезу. Пока, по крайней мере. К тому же, кто ему даёт деньги? Духи или я? Ответ, по-моему, очевиден!

— Благодарю тебя, вождь, что ты вновь посетил и призвал твоего скромного помощника, — начал мой главный жрец.

— Я принимаю тебя и благодарю за твою работу, Обонато, — столь же высокопарно ответил я. — Как идут дела? Наш культ продолжает распространяться по просторам Африки или его победная поступь обрывается злыми происками врагов?

— Нет, дела идут хорошо. Наше движение всё больше и больше расширяется.

— Замечательно! Я давал тебе указания на какие страны обратить наибольшее внимание. И каков результат?

— Да, я работаю в этом направлении. У нас много адептов здесь, в Кении. А также в Танзании, Зимбабве и Мозамбике. Начинаем работу в Конго и по всей Центральной Африке.

— Хорошо, нужно утроить ваше рвение в Сомали и Родезии, и про Замбию не забывай. Я привёз тебе деньги для этого. Смотри, ты должен потратить каждый цент на дело. Не на себя или на своих помощников, а на наш культ. Каждый вложенный сейчас цент через год принесёт десять, а через десять лет должен принести тысячу центов! Это называется нужными инвестициями. Запомни это, Обонато. Если ты будешь делать всё, как я сказал, то поднимешься на вершину славы. В противном же случае твои кости затеряются в саванне, и никто о них никогда не вспомнит.

— Я знаю, Мамба, и сделаю всё, как ты велишь.

— Да, и последний совет, не пытайся выглядеть лучше, чем ты есть на самом деле. Надо одеваться просто, быть ближе к людям и в то же время резко отличаться от них как своей верой, так и своими возможностями. Не привлекай к себе внимание излишней роскошью! Будь проще, и люди к тебе потянутся.

— Я всё понял, Мамба.

— Хорошо, если так. Я присылал тебе полгода назад весточку, чтобы ты разобрался с поставками оружия китайцами… Как с этим дела?

— Я разобрался, Мамба.

— Рассказывай.

— Так и есть: Китай поставляет оружие в основном в Анголу и Нигерию. Но бывает, корабли приходят в Мозамбик. И уже оттуда оружие расходится по всей Африке.

— Угу, я так и думал. Основной канал поставок наверняка идёт через Анголу, — вслух прокомментировал я эту новость, — оттуда в Зимбабве, а в Замбию идёт всё из Мозамбика. Каналы известны?

— Да, я купил всю необходимую информацию.

— Говори, я слушаю.

— Поставки идут в основном в виде лёгкого стрелкового оружия. Из тяжёлого оружия только крупнокалиберные пулемёты, лёгкие миномёты и ракетные системы залпового огня.

— А это что за фигня?

— Не знаю, — растерялся мой информатор. — Я не разбираюсь в оружии.

Я нахмурился. Обонато тут же пояснил:

— Я сам прочесть не смог, но вот нашёл на неё инструкцию по эксплуатации на английском и китайском.

— Давай сюда.

Обонато протянул мне отпечатанный в типографии лист бумаги, и я погрузился в чтение. Это оказалась буксируемая двенадцатиствольная ракетная установка. Реплика нашей «Катюши», более похожая на немецкую шестиствольную установку, потому как уменьшена в разы.

Называлась эта штуковина «тип 63−1» и предназначалась для ВДВ. Она легко разбиралась и могла переноситься вручную или вьючным способом. Самое то!

— Я понял, хороший агрегат. Где они?

— Мы можем попытаться захватить пару складов в Анголе и Зимбабве.

— Не надо пытаться, их надо захватить.

— Хорошо.

— Разузнал, когда планируются новые поставки?

— Сухогруз уже вышел из китайского порта, — отрапортовал Обонато. — Правда, я не знаю, сколько он будет идти сюда.

— В Кению или в Анголу?

— Их два: один с попутным грузом идёт в Зимбабве, другой в Анголу.

— Названия судов?

— Я не знаю пока.

— Надо срочно выяснить.

— Мне потребуется не меньше суток, чтобы узнать эту информацию. И это будет очень дорого…

— Сколько?

— Пятьсот долларов.

— Ммм… На, — я протянул ему требуемую сумму, — держи. Узнай примерный курс и сроки прибытия в порты назначения.

— Хорошо, но это будет стоить уже тысячу долларов.

— Вот ещё, — в протянутую руку легли пять мятых купюр. — Ещё проблемы есть с поиском оружия?

— Я сообщил тебе всё, что мне известно. Завтра постараюсь подробнее выяснить и про маршрут, и про всё остальное. Мне предлагали купить всю информацию разом, но у меня не было таких денег, и я решил дождаться тебя.

— Мудрое решение, — похвалил его я. — Завтра жду подробности и об этих кораблях, и о том, что они везут.

— Хорошо. А как ты их разгрузишь, если они сообщат о захвате? Тебя же не примет ни один порт!

— Я решу эту проблему. А тебе стоит более усиленно заняться распространением нашего культа. Через десять лет о нём должна знать вся Африка от песков Сахары до мыса Доброй Надежды. Лучше сей зёрна нашей веры среди всех африканцев, создавай боевые ячейки из пяти человек в каждой деревне и посёлке, вооружай их. И когда-нибудь Африка покорится нашей воле.

Последние слова я почти прокричал, возведя вверх руки. А так как мы сидели в полутьме, мои слова словно разбудили и подняли неясные тени во всех углах.

— Да, учитель! — Обонато уткнулся носом в грязную циновку.

— Хорошо, что ты это понимаешь, Обонато. Ты мой самый любимый ученик и самый достойный из всех. Когда я вспоминаю, сколько ты для меня сделал, моё сердце переполняется радостью и тревогой за тебя.

Обонато, выслушав мои слова, расчувствовался и пустил слезу, схватив меня за руку и униженно целуя её.

— А сейчас ступай, встретимся в гостинице. Я хочу поспать на кровати без клопов и гекконов, — и я кивнул на маленькую ящерку, смачно хрустевшую очередным тараканом.

Ящерка озорно подмигнула блестящим чёрным глазом и тут же спряталась в малозаметную щель. Может, это был и не геккон, я не силён в пресмыкающихся, увы.

Вечером следующего дня я вновь встретился с Обонато.

После приветствия он вручил мне бумажку, на которой были прописаны маршруты обоих судов и их нахождение на сегодняшний день. Там же указывались и их названия: «Юйжао» и «Юйхао». Внимательно перечитав документы об этих судах, я понял, что оба сухогруза везут не только оружие и военное снаряжение, но и всякие гражданские грузы. Очень удобно! Никогда не докопаешься, если точно знать не будешь.

Вот же ё-моё! Мне теперь сценарий фильма писать «Пираты двадцатого века. Часть 2», что ли? Ну, некуда мне перегружать это оружие, у меня просто нет таких кораблей. Старая баржа не в счёт, она убогая. И я планировал навсегда оставить её в море. А теперь что делать? Грабить всё подряд?

Но это уже более серьёзное обвинение. Одно дело перехватывать незаконные или полузаконные поставки оружия, а другое — открытый грабёж. Хотя море всё стерпит. Придётся рисковать и захватывать судно, транспортируя его в сторону Эритреи.

Есть у меня на подобный случай один эликсир. Я его готовил всю ночь и утром, разлив по бутылочкам, отправил командиру ракетного катера, командовавшему всей моей пиратской мини эскадрой. Может пригодится, может нет, как получится, короче. Командира звали Эрка Мудр, и был он эритрейцем. Но я всё равно взял его с собой, потому как внушал он доверие. Если уж ему платили хорошо, то и работал он хорошо. А ещё он любил приключения.

Предварительный разговор у меня с ним уже состоялся. Теперь дело оставалось лишь за его пониманием и исполнительностью. Все полученные от Обонато документы тоже отправил Эрке. Ещё одна записка ушла Саиду с пометкой: «Лично в руки». Надеюсь, что его команда всё выполнит как надо.

Сейчас мои основные планы — это Ангола и Намибия. Вернусь обратно и займусь делами Сомали и Джибути. С этой мыслью я забрался на борт торпедолова и отчалил. Деньги выдал, указания раздал, мотивацией снабдил. Работайте, братья!

Глава 15

Сокровища

Дорога оказалась полна приключений. Правда, главным образом, мелких. Сначала я планировал прийти в город Ораньемунд, осмотреться, а уже потом сходить в Анголу, встретиться там со знакомым мне кубинским полковником. С этой целью я даже отправил ему телеграмму в Луанду. Надеюсь, он встретит меня, как старого друга.

Приключения же нас сопровождали исключительно морские. То приплывёт акула и, словно её предки, будет плыть за нами очень долгое время. Видимо гены подсказывали ей, что с корабля в любой момент могут скинуть мёртвое тело замученного духотой и плохой пищей негра. Но таких проблем у моих подчинённых, разумеется, не было. А выбрасывать за борт без весомой на то причины я никого не собирался. Разочаровавшись в надеждах, акула плеснула хвостом и, в последний раз показав свой треугольный плавник, ушла на глубину.

В Кейптаун мы не заходили, боясь нарваться на негостеприимный приём, поэтому заправлялись только в мелких портах. Дойдя до нужного городка, бросили якорь неподалёку от устья реки Оранжевой. Дав указание осмотреться и найти нужную лагуну, я на следующий день уехал в Луанду на нанятой здесь же машине. И через полдня приступил к поискам кубинского полковника.

Увы, здесь меня постигла неудача: полковника я в Анголе не нашёл. По слухам, его арестовали потому, что он был другом генерала Арнальдо Очоа, расстрелянного за якобы транспортировку наркотиков в США. Короче, дело тёмное. Зачем это понадобилось Фиделю Кастро — неизвестно, но данный факт имел место. Не солоно хлебавши, я отправился обратно в бухту сокровищ. В общем, один из планов взаимодействия с Кубой провалился. Да и вообще: всё с Кубой провалилось!

Я с досадой потёр лицо, машинально став его массировать. Тысячи мыслей вертелись в голове, но ни одна в ней так и не осталась. С помощью кубинцев я планировал наладить поставки лекарств. Но, если задуматься, а что Куба, собственно говоря, может мне дать? Ну, кроме своих военных специалистов, которых на самом деле не так уж и много.

Революции я и сам умею делать. Технику им поставлял Советский Союз, учили их тоже тамошние спецы. Что тогда они мне будут поставлять? Авокадо с манго? Так мне они не нужны. Тут своих бананов хватает! Фармация? Если только использовать остров как перевалочную базу на пути моих лекарств в США и Мексику. В общем, тут либо всё, либо ничего. Пока удалось взять под свой негласный контроль лишь одну единственную страну — Эфиопию. Как будут обстоять дела дальше, я не знаю.

Ещё я совсем упустил планы по налаживанию связей с американцами. Я уже давал задание подобрать кого-нибудь подходящего в Аддис-Абебе, но забыл проверить выполнение этого указания. Короче, надо забирать клад и ехать в СССР за людьми. На дворе давно 1990 год! И, насколько мне помнится, сейчас там полным ходом идёт вывод наших войск из Германии. А это тот ещё квест. Ну да, посмотрим.

Вернувшись через трое суток в Ораньемунд, я обнаружил праздно проводящую время команду. Они не спеша исследовали лагуны, пока не обнаружили какую-то, более или менее соответствующую моим рассказам. Но и здесь особо не преуспели, разве что обломки чего-то на дне нашли. В основном же они откровенно бездельничали, шатаясь по местным проституткам и барам. Проституток было много, баров мало. Никакой ответственности, одна аморальность. Вот ничего доверить нельзя!

Водолазное снаряжение у нас было лёгкое, поэтому особых проблем с его использованием мы не испытывали. Оставалось только найти сокровища. Змееголовый так-то ориентиры дал, по которым я удостоверился, что лагуна верная, но нырять в поисках было всё же затруднительно. Хорошо, рядом не оказалось разработок компании «Де Бирс», а то пришлось бы ещё и с ними дела решать.

Что именно мы ищем, мои люди не знали, но догадывались. Наверное.

— Чем занимались? — находясь вне себя от злости, но внешне абсолютно нейтрально поинтересовался я у выстроенной на корме команды.

— Так это… искали, командир.

— Что искали?

— Что вы велели, то и искали, — ответил оставшийся за старшего капитан Чуки.

— И что же я велел искать?

— Ммм, лагуну?

— Правильно, дядя Чуки. А какую лагуну? — издевательски-елейный тоном спросил я, уже закипая внутри от гнева.

— Нужную…

— А какая «нужная»?

— Вот эта.

— А с чего ты решил, что «вот эта»? — передразнил его я.

— Так похожа.

— На что?

— На лагуну.

Этот тупой разговор уже начинал меня откровенно подбешивать, но я решил довести начатое до логического конца.

— Здесь несколько лагун, — констатировал очевидное. — Почему именно эта?

— Так похожа она…

— На что?

— На нужную лагуну.

— Я другие приметы называл.

— Ну, мы посмотрели, нам понравилась эта. Местные тоже говорят: удобнее всего искать в этой.

— Какие местные?

— Так бабы местные!

— Бабы? — насторожился я. — А что вы делали с ними?

— Ну, как обычно… — замялся Чуки. — Что и всегда делают с женщинами.

— А зачем спрашивали у них про лагуну, если делали с ними то, что делают с женщинами?

— Ну, а почему бы ни спросить? Они многое знают.

Я схватился руками за голову. Крышечку уже потихоньку подбрасывало, а невыпущенный пар так и норовил сорвать её окончательно.

— И что именно вы у них спрашивали?

— Где здесь можно найти интересное? А то наш хозяин велел тут искать, — честно ответил Чуки.

— Ясно. Больше ни у кого ничего не спрашивали?

— Нет, у остальных только про продукты и топливо.

Мне неимоверно захотелось прибить этих идиотов! Но положение дел это никак бы не изменило, лишь усугубило. Нужно придумать что-то ещё, причём совершенно идиотское. И чем абсурднее будет ложь, тем лучше. Итак, включаем фантазию.

— И когда вы в следующий раз намерены отправиться по продажным женщинам? — спросил я, обращаясь ко всей команде.

Мужики переглянулись и захихикали. Какое-то время они скабрёзно перемигивались и перешёптывались, словно вопрос их смутил, но не сильно.

— Да мы-то хоть сейчас, командир, — ответил за всех Чуки. — Деньги просто закончились.

Мне оставалось только поблагодарить небо, что бабы оказались жадными, а мои подчиненные — безмозглыми. А то бы они от женщин и не уходили, рассказывая всем направо и налево о своих делах, и о том, что ищут что-то очень ценное.

— Ясно, — нехорошо прищурился я. — Я дам вам денег на ещё один поход, но… с одним условием.

— С каким? — выдохнула в едином порыве команда.

— Вот ты, — ткнул я пальцем в матроса, — с этого момента начнёшь утверждать, что ваш хозяин сумасшедший. И решил обыскать все лагуны побережья в поисках морской истины.

— Чего? — не понял матрос.

— Морской истины.

— Э-эм? — замялся он, не решаясь на дальнейшие уточнения.

— А ты не хочешь спросить, о чём идёт речь? — я всё же подтолкнул его задать неозвученный вопрос.

— О чём? — не удержался он.

— А вот это тебя не касается! Какая тебе разница? Ты, главное, говори, что морскую истину ищет.

— А ты, — мой палец упёрся в ныряльщика, — говори, что мы ищем морских русалок.

Моряк, дабы тоже не выглядеть идиотом, благоразумно промолчал…

— Ты, — попал под раздачу следующий матрос, — рассказывай всем, что мы ищем красивые лагуны для постройки курорта.

И понеслось: тыча пальцем в этих олухов, я раздавал им поистине бредовые задания, призванные породить самые безумные слухи среди местных жителей.

— Ты, что мы ищем морских жаб, вытяжка из которых дарует высокую потенцию. Ты, что мы просто бродяги и ищем, где и чем можно поживиться. Ты, что мы путешественники по экзотическим местам. Ты, что ищем редких моллюсков. Ты, что ищем место, где можно обустроить ферму для выращивания рыбы и акул. В общем, надеюсь, вы все меня поняли.

Все названные и неназванные дружно закивали головами, подтверждая готовность на всё. Получив от меня деньги, вся эта гоп-компания (за исключением дежурной смены) сошла на берег. А я отправился проверить: ту они нашли лагуну или всё-таки не ту. Надев лёгкое водолазное снаряжение и взяв на случай появления акул гарпунное ружьё, я погрузился в воду, окунувшись в чуждый мне мир.

Морская вода в лагуне поражала своей чистотой. Сказывалась отдалённость и от города, и от устья реки Оранжевой. Да и туристов тут отродясь не бывало. А вот акулы сюда временами заплывали. Змеи и негры не любят акул! Не любил их и я, внимательно посматривая по сторонам. В подводной маске хреново видно, но как есть.

Опустившись ко самому дну, я медленно поплыл вдоль него, надеясь сразу же обнаружить искомое. Однако с первого погружения ничего не нашёл и вскоре устремился вверх. Вынырнув, решил всё же выпить зелье задержки дыхания. Точнее, это зелье просто обогащало кровь кислородом. Жаль, жабры нельзя временно вырастить! Сие мне пока недоступно…

Нырнув ещё раз, я вновь опустился к самому дну и стал внимательно его осматривать. В океане всё дышало таинственностью и опасностью. Мимо проплывали разноцветные рыбки, иногда с любопытством тыкаясь в меня своими головами. Особенно много здесь было скатов. Причём самых разных видов: от совсем небольших, до весьма приличных размеров.

Нечаянно спугнув какую-то зарывшуюся в песок рыбёху, я вдруг чуть ли не уткнулся в выглядывающее из песка и безразлично пялящееся на меня дуло. Пушка! За прошедшие века почти полностью заросшая всякими организмами и водорослями бронзовая пушка! Вот если знаешь, что искать, то сразу поймёшь, когда найдёшь. А если случайно наткнулся на подобную находку, то можно не обратить на неё никакого внимания, приняв за незначительную. Я знал, и поэтому сразу понял, что наткнулся на древнюю пушку.

Разогнав рукою стайку пронырливых мелких рыбёшек, я направился к небольшому каменному рифу, маячившему на дне. Проплыв над ним и развернувшись, я обнаружил перед собой не риф, а… кусок корабля! Из заросшего водорослями борта одиноко торчал ствол ещё одной древней пушки. А к тем остаткам, что некогда были палубой, прилип с помощью ракушек, облюбовавших его деревянное ложе, старинный мушкет.

Я дёрнул за ложе, пытаясь отодрать его от куска древнего корабля, невольно поднял глаза вверх и вздрогнул. На меня, хищно извиваясь могучим телом, прямым курсом плыла здоровенная акула. Весьма своеобразная башка с сильно выступающими боковыми выростами и расположенными на их краях глазами сразу выдавала в этом монстре акулу-молот! А довольно жуткая пасть, усеянная острыми зубами, лишь подтверждала мою догадку.

Этот страшный и опасный для человека хищник производил странное впечатление. Увидев подобное чудище, хочешь — не хочешь поверишь в Господа нашего… и во всех его антиподов! Потому как такое исчадие ада мог создать только морской чёрт.

Рыбина оказалась очень крупной и, возможно, очень голодной. Она явно нацелилась на меня, желая полакомиться человечинкой. Гм, но у меня нет ничего лишнего! Да и вообще, я очень постный парень! Обычный невкусный негр, высушенный жарким африканским солнцем. Но акуле, видимо, было на это наплевать! Или она в принципе оказалась любительницей таранок? Короче, ей хотелось жрать! Ааааммммм!

Тварь бросилась на меня! И я с трудом увернулся от её атаки. Вероятно, сказался резко хлынувший в кровь адреналин, и тело принялось совершать невероятный кульбиты. Неслышно щёлкнуло ружьё, и довольно приличный гарпун с растопыренными лезвиями вонзился в шершавую как наждак кожу акулы. От удара акула дёрнулась, совершила резкий рывок в сторону и… вырвала из моих рук гарпунное ружьё.

Рывок оказался очень резким и очень сильным, и я не удержал трос, тянувшийся за гарпуном. Ружьё рвануло вслед за акулой, мотыляясь в морской воде из стороны в сторону. Тварь же, почувствовав сильную и внезапную боль, ещё больше рассвирепела и, развернувшись, бросилась в новую атаку. Из оружия при мне оставался всего лишь длинный и узкий кинжал, висевший в ножнах на моём бедре.

Акула разогналась и… промахнулась! Меня спас тот самый, торчащий со дна лагуны кусок корабля. Я, сдирая пальцы в кровь об острые ракушки, успел вовремя зацепиться за него и уйти с линии атаки, чтобы тут же метнуться вслед за акулой. В этот момент она как раз притормозила, планируя развернуться и вновь ринуться на меня в атаку. Сконцентрировав всю волю и собрав все силы, я смог догнать монстра. Схватив акулу за плавник, не помня себя, я со всей силы ударил кинжалом в её правый глаз.

За ней и так уже тянулась кровавая полоса, а сейчас крови стало ещё больше. Акула забилась. От этих её манёвров меня отшвырнуло в сторону. Не оборачиваясь, я изо всех сил погрёб к торпедолову, пребывая вне себя от страха. Наверное, в это момент я побил все рекорды по плаванью на короткие дистанции! Только перевалившись через борт нашего катера, начал чувствовать тело и дышать. Фуууух!

С борта корабля акулу заметили слишком поздно и ничем помочь мне не смогли. Но когда я перевалился за борт, один из моряков схватил автомат и выпустил по морской твари длинную очередь. Акула всё это время крутилась поблизости, тщетно пытаясь избавиться от кинжала в своей башке и гарпуна в боку, но не преуспела. Получив порцию свинца, она медленно дёргаясь всем телом начала опускаться на дно.

Зато я всё узнал. Завтра же начнём более тщательный поиск сокровищ вокруг обнаруженного куска корабля. Заодно и акул побьём! А то вон они уже плывут, дабы сожрать свою товарку. Зацепив за хвост акулью тушу, мы отбуксировали её куда подальше. Некоторые приплывшие на дармовщинку сородичи тоже не избежали злой судьбы, попав под выстрелы автомата, и в итоге присоединились к своей неудачной подельнице.

На следующий день с самого утра в воду опустились трое аквалангистов и стали рыскать по морскому дну. Вчерашнее избиение акул несколько снизило опасность, так как всё дальнейшее пиршество проходило вдали от той лагуны, где велись поиски корабля. Но с торпедолова отныне внимательно следили за водой. Через некоторое время то один, то другой аквалангист всплывали и докладывали о находках.

Сначала мы с помощью лебёдки подняли какие-то обросшие ракушками пушки. Потом начали вытаскивать всякую мелочь вроде мушкетов. Ещё нашли медные слитки и поднимали их часа два. Попутно выяснилось, что затонувшее судно называется «Добрый Иисус». Не повезло Доброму Иисусу. Впрочем, добрым всегда не везёт… А вот злым, наоборот, прёт и прёт!

Из разбитого трюма явно торгового судна на песчаное дно вывалилось много слоновьих бивней. Но после стольких лет вымачивания в солёной воде они меня не заинтересовали. Да и зачем захламлять торпедолов?

Сундук с сокровищами обнаружился чисто случайно. Просто однажды я не выдержал и тоже нырнул в воду, потому как обещанных Змееголовым сокровищ пока не наблюдал. Медные слитки и древнее оружие — это, конечно, очень хорошо, но как-то маловато! Это едва покроет затраты моей экспедиции. Они только оправдают оплату морякам да стоимость топлива. Ну, может, ещё чуток останется.

Тяжёлый сундук во время кораблекрушения видимо выбросило из капитанской каюты, и он оказался практически под самим судном. Со временем его занесло илом, поэтому сразу и не нашли. Пришлось откапывать, сильно рискуя, что шхуна в любой момент накренится в сторону и погребёт нас под своими почти окаменевшими останками. Однако за пятьсот лет судно надёжно вросло в песок и не собиралось никуда двигаться.

Найденный сундук обвязали тросом и с помощью лебёдки подняли на палубу торпедолова, однако прилюдно вскрывать сундук я не торопился. Накрыв его железным коробом, я лишь объявил, что, наконец, древности найдены. Извлечённые до этого со дна морского слитки меди, слоновая кость и стволы пушек должны только подтвердить, что ничего особо ценного в сундуке нет.

Однако, хорошо зная человеческую природу, я заранее подготовил сборный металлический каркас. Собрав его с помощью той же команды, я прикрепил каркас к палубе самым жёстким образом на огромные болты, да ещё тросом закрепил. А то попадём ненароком в шторм, он и вывалится. Люди, пока воочию не увидели сокровища, спят лучше. Пусть себе всякие небылицы выдумывают и друг другу рассказывают.

Тем более я тут же выдал команде премию. Правда, небольшую, дабы жадность не пробуждать. У моряков сразу первой будет мысль о том, что раз дали огромную премию, то значит, сундук хранит в себе ещё больше, и стоит рискнуть. Знать о ценностях в сундуке, это одно, а когда лично увидят кучу золота и серебра, то крышу может унести с большей вероятностью.

В общем больше я ничего искать не стал и дал команду сниматься с якоря и уходить из этой лагуны. В Анголу съездил, сокровища нашёл. Теперь бы довезти их в целости и продать подороже, пустив вырученные деньги на дальнейшую раскрутку маховика захвата власти.

Меж тем наш торпедолов вышел из лагуны и, постепенно набирая ход, направился вдоль западного побережья Африки в сторону Кейптауна. Лагуну мы покинули уже глубоким вечером и шли всю ночь, стараясь уйти как можно быстрее и как можно дальше от Берега Скелетов.

Баки были полны, а вот число бочек с топливом уменьшилось по причине перегруза. Пришлось заправляться в мелком порту Ламбертс-Бей и идти дальше. Нам ещё удалось заправиться в Мосел-Бе, пока мы не проплыли почти всё побережье ЮАР.

А затем нам не повезло… Мы попали в поистине грандиозный шторм! Небо внезапно заволокло сизыми тучами, вдалеке с треском стали проноситься разряды молний, а океан вздыбился мощными волнами. Еле успели укрыться от стихии, зайдя в бухту Порт-Сент-Джонса, на побережье Индийского океана ЮАР.

Рисковать грузом я не хотел. Поэтому мы остались ждать, пока шторм успокоится. Бушевала стихия пару суток! Всё это время команда вынужденно сидела на торпедолове. У нас осталось мало продуктов, к тому же не мешало бы заправиться. Для решения этих вопросов на берег и сошло пять человек.

Не знаю, как так получилось, но кто-то из них решил похвастаться нашими находками. Что уж они там наговорили, я не знаю, скорее всего просто выпендривались. Однако результат их болтовни не заставил себя долго ждать. Не успели мы выйти из порта местного курорта Палм-бич, как на траверзе повстречали два патрульных полицейских катера. Или пограничных, я не в курсе, как они называются.

Один из них был совсем небольшим: то ли речной, то ли катер из гавани. А вот другой размер имел гораздо больше, и был вооружен даже крупнокалиберным пулемётом, а может быть, даже автоматической пушкой. В любом случае эта встреча не несла нам ничего хорошего. Мы как ни в чём ни бывало шли своим курсом, поначалу не обращая на них никакого внимания. Мало ли куда и зачем плывут эти чудики? Однако они решили подрезать наш курс.

Неожиданно на одном из катеров включился мегафон, и грубый голос в не менее грубой форме предложил нам остановиться. Передо мной встала дилемма: то ли идти дальше, то ли встать на якорь и пустить досмотровую команду? Вполне возможно, мне удастся откупиться, и они ничего у нас «не найдут». Но какое-то чувство подсказывало мне: именно сейчас этот фокус не прокатит! Достаточно лишь взглянуть на стволы древних пушек, чтобы под предлогом попытки вывоза культурного или исторического наследия арестовать весь груз. И после этого таможенникам (или кто они там?) можно смело прокалывать дырочки на форменном кителе под награды. Так что, пожалуй, поплыву-ка я себе дальше в гордом одиночестве.

— Расчехляй оружие! — заорал я. — Всем занять свои места!

На торпедолове засуетились, вынося наружу пулемёты и автоматы. Показал свой короткий ствол и АГС-17. На катерах заметили поднятый их появлением переполох и немного сбавили ход.

Я велел капитану развернуть нос торпедолова в сторону открытого моря, недвусмысленно показывая, что катер не собирается останавливаться для досмотра. Полицейским этот манёвр явно не понравился! Они вновь прибавили ход, постепенно догоняя торпедолов и непрерывно вопя в мегафон. Но я приказал своей команде не реагировать.

И тогда полицейские решились на крайние меры: с большого катера по нам внезапно открыли огонь! Пулемётная очередь прошила морскую гладь, подняв фонтанчики воды на нашем пути. Часть пуль звонко щёлкнула по носу моего торпедолова.

А вот этого я простить уже не мог! Раз пошла такая пляска, режь последний огурец! Надо давать отпор, а не то сгниём в местной тюрьме. Желания скоротать годик-другой на местных нарах я как-то совсем не имел! Вот повоевать любил. А тут такой наезд, грех не выстрелить в ответ. Но пасаран!

Припав к гранатомёту, я громко скомандовал:

— Огонь!

С обоих бортов торпедолова тут же ответили наши пулемёты. Трассеры подсветили путь к обоим катерам и лишь обиженно шипели при соприкосновении с водой. После пристрелочной очереди по преследователям стали бить всерьёз. И вот этого юаровцы никак не ожидали! Хотя могли бы уже и догадаться, что не так всё просто с нами, как им бы того хотелось. Правда, они тоже не растерялись и вдарили по нам из пулемётов, но… несколько запоздали: мои бойцы уже стреляли по ним из всего имеющегося вооружения.

Выждав удобный момент, я тоже нажал на гашетку. АГС мощно дёрнулся и стал выплёвывать из себя гранаты.

Раздалось громкое: «Буц-буц-буц!», и разом три снаряда полетели в сторону морского патрульного катера. Недолёт! Все три гранаты взорвались, ударившись об воду. Однако тучи мелких осколков всё же накрыли морской катер, поцарапав нос и ему. Что ж: один — один! А так как прямого попадания пока не случилось, я подправил настильную траекторию.

Вот тут-то, когда одна из гранат всё же попала в надстройку и подожгла обшивку, наш противник окончательно осознал, в какую засаду он попал! Впрочем, их пулемёт тоже скосил двоих моих моряков. Один из них упал на палубу и, булькая извергающим кровь горлом, пытался практически уже оторванной рукой помочь сам себе. А второй вообще свалился за борт. И через мгновение мы его потеряли.

Спрятавшись с гранатомётом за бронзовыми стволами старых орудий, я продолжал стрелять, пока не опустошил весь барабан. Трясущимися от мощнейшей отдачи руками я заменил барабан и снова открыл стрельбу. Пока я перезаряжался, оба катера стали закладывать крутой вираж. Видимо поняли: не с теми они связались, и легко мы не сдадимся. Короче, мы оказались им не по зубам! И они не самоубийцы, чтобы продолжать с нами бой.

Перезарядившись, я продолжил посылать вслед им гранаты. Они попадали то в воду, то в корпус обоих катеров. Пока, наконец, меньший по размерам катер не зачадил густым чёрным дымом и не остановился. На нём взвилось пламя, и катеру настал полный капут.

Его океанский собрат попытался спасти экипаж напарника, заслонив выпрыгивающих с борта людей своим корпусом и поливая нас из пулемёта. Я на всякий случай дал ещё несколько десятков выстрелов по немую И торпедолов, поставив дымовую завесу, поспешил уйти с линии огня. Через некоторое время мы уже затерялись на просторах Индийского океана, торопливо покидая территориальные воды ЮАР.

Наш тяжелораненый матрос уже не подавал признаков жизни. Он потерял слишком много крови, и его ранения оказались не совместимы с жизнью. Даже я ничем не мог ему помочь. Бездыханное тело пришлось скинуть за борт. Кроме двоих убитых у нас было ещё трое раненых. И я занялся их перевязкой, пока наш торпедолов на максимальной скорости нёсся прочь.

Но на этом наши приключения не закончились. Ближе к вечеру мы услышали шум винтов и увидели, как на фоне стремительно садящегося за горизонт солнца появились две постепенно увеличивающиеся точки.

«Вертолёты!» — мгновенно вспыхнуло в моей голове.

Мы и так шли на максимальной скорости! Чтобы уйти от погони и ещё больше увеличить скорость, я скинул в воду два бронзовых древних орудия, и это дало нам небольшую фору. Впрочем, ненадолго.

Вертолёты быстро нас догоняли. Вскоре я заметил, что каждый из них несёт по паре неуправляемых ракет. Вздохнул и полез за одним из «Стингеров», намеренно взятых с собой. Так, на всякий случай, а то жалко себя очень. Солнце село, и небо темнело буквально на глазах. Лётчики, кстати, сильно рисковали: они могли не успеть вернуться на свой авианосец. Слишком поздно нас заметили.

Тем временем вертолёты уже заметили нас и направились в нашу сторону. Задрав хвосты, они явно готовились к ракетной атаке.

— Огонь! — заорал я и приник к прицелу «Стингера».

Я просто не имел права промахнуться! Однако, хоть и досконально изучил его устройство на досуге, до конца не был уверен в том, что всё получится с первого раза. Ну, будем надеяться на Змееголового.

— Эй, ты слышишь, Змееголовый?!

— Слышу, слышу, — прошептал мне в ухо морской ветер, и я нажал пуск.

Высокотехнологичная ракета, вырвавшись из тубуса, резко устремилась к цели и попала прямо в борт вертолёта! Небесная вертушка мгновенно вспыхнула и, прямо в последнем полёте разваливаясь на куски, упала в воду. Есть! Есть! Я смог! Но моя радость длилась недолго. На втором вертолёте сверкнул огненный всполох, и палуба ушла из-под моих ног! В корабль ударило с такой силой, что устоять было просто невозможно. Меня нехило так шмякнуло об металлическую палубу, выбив вместе с пылью из моей головы всю радость от успеха. Второй вертолёт хоть и выпустил обе свои ракеты практически наугад, доставил нам немало хлопот.

Одна из ракет прошла мимо и лишь подняла фонтан воды далеко впереди. А вот вторая попала прямо в рубку! Туда, где стоял сундук с сокровищами. Выпустив ракеты, уцелевший вертолёт сразу взял чуть в сторону, резко развернулся и полетел назад. Хорошо, что ракета попала всего одна! Но и этого хватило, чтобы начался пожар, и ещё двое матросов покинуло этот бренный мир. Катер продолжал ход, дымя повреждённой частью и работая двигателем на пределе своих сил и возможностей.

Рулевой оказался ранен. Опираясь на штурвал и заливая его кровью, он продолжал держать курс, понимая, что иначе мы все умрём. Все сознавали возможную гибель, и принялись тушить пожар. Перевязав раненого, я снова побежал к гранатомёту, сам не знаю зачем. Уже практически стемнело, и вертолёта не было ни видно, ни слышно. Нам повезло: ночь и темнота помогли вовремя скрыться на водах бескрайнего Индийского океана. Ну, и Змееголовый помог, конечно.

Впоследствии я узнал, что атаковали нас морские вертолёты Westland Wasp, весьма лёгкие и хорошо вооружённые. Каждый нёс по две неуправляемые ракеты и пулемёт. Повезло, в общем, а ведь могло и не повезти…

Так мы и шли на всех парах, пока не вошли в территориальные воды Мозамбика. Хорошо, что океан к этому времени уже успокоился. Иначе мы бы практически гарантированно затонули. Когда баки торпедолова пустели, мы переливали в них соляру из бочек и шли дальше, надеясь найти какую-нибудь дыру на побережье, где можно будет заправиться.

И вскоре нам повезло, нужная дыра нашлась. Забрав почти весь запас дизтоплива, мы отчалили, предварительно проверив качество солярки и щедро одарив продавцов зелёными бумажками. Если бы не попадание ракеты и пожар, чуть не спаливший торпедолов, мы бы уже добрались на остров Пемба. А так приходилось осторожничать.

На этих запасах я и дошёл до острова Пемба, причалив в его порту. Здесь мы забрали с торпедолова всё нужное, в том числе и сундук. Последний пришлось буквально выцарапывать из железного каркаса, который его защищал. Каркас принял на себя весь удар взрывной волны, смялся, но зато сундук остался цел. Выгрузив с корабля всё подчистую, торпедолов вывели в открытое море, где и затопили. Как говорится: концы в воду. Да здравствует новая жизнь!

Я приказал очистить пушки от грязи и переместить их в святилище Змееголового. Слитки меди продать, а деньги отдать Обонато. Ну, и себе оставил часть из них в награду. Перенесённый в святилище сундук я вскрывал в гордом одиночестве.

Ожидания меня не обманули! Сундук был доверху наполнен старинными португальскими и испанскими монетами! Здесь были золотые испанские эскудо и португальские крузадо, а также серебряные португальские реалы. Сундук состоял из двух отделений: в одном лежали золотые монеты, а в другом, более объёмном — серебро.

Именно поэтому он был неподъёмным, и его пришлось везти на тележке. Бедный осёл, тащивший её, постоянно голосил от недовольства. А негры, толкающие эту тележку сзади, только молча молились, бросая косые взгляды на мою постную рожу. Всем своим видом я показывал, что им это наказание даровано во искупление всех грехов.

По самым скромным прикидкам монет здесь было на сотню миллионов долларов. Конечно, не по ценам самого металла или примерной стоимости, даваемой государством. А по цене нумизматической, то есть той, что можно выручить за подобные монеты на аукционах. Связи в этой сфере у меня уже имелись, поэтому теперь оставалось лишь доставить эти монеты до непосредственного покупателя.

А мне ещё предстояло узнать, как справились со своей задачей мои уголовники.

Глава 16

Захват

Рауль Фихтенбахер сидел в дежурке командного центра флота ЮАР и играл в покер со своим напарником. Хорошо бы раскинуть картишки в преферанс, но если в покер ещё можно играть вдвоём, то в преф это уже невозможно.

Дело было в воскресенье, когда большинство служащих и военных находилось дома. Начальство отсутствовало. Никаких учений в ближайшие дни не планировалось. Время текло медленно и однообразно. И немного скрасить рутину помогала лишь карточная игра, щекоча нервы и не давая заснуть от скуки.

Правда, Рауль проигрывал, и ему это не нравилось. Как, впрочем, не понравилось бы любому другому игроку на его месте. Он злился, шептал про себя ругательства. Иногда не выдерживал и высказывался громко и негодующе, но продолжал играть. Его сослуживец — Эрнст Фаринштейн — только посмеивался, предвкушая, на что он потратит выигранные деньги.

В первую очередь, разумеется, на Эльзу: купит ей что-нибудь приятное. Во вторую: на хороший виски. Ну, а в-третьих, пойдёт к одной горячей африканке и как следует вдует этой черномазой! Пусть не забывает, кто здесь хозяин, а кто раб. А Эльза его простит… К тому же она пока всего лишь его девушка, а не жена.

Его бесстыдные фантазии внезапно оказались прерваны бешеными воплями, раздающимися из коридора. Ворвавшись в дежурный пункт, радист стал совать им под нос какую-то радиограмму, не переставая при этом верещать:

— Нападение, нападение! На наши патрульные катера напали и даже потопили один! Они радируют в открытом эфире. Всю морскую полицию уже подняли на ноги! Надо докладывать дежурному генералу и принимать мары!

— Без тебя разберёмся! — гаркнул на него Рауль и выхватил у него из рук радиограмму.

Прочитав сообщение, они тут же подняли тревогу, оповестив всех вплоть до министра обороны через дежурного генерала. И через каких-то три часа вертолётоносец отчалил от пирса, отправляясь на поиски агрессора.

Капитан судна «One» Эрик Форготтен узнал о происшествии, находясь дома. Получив приказ и объявив команду «Сбор», он стремглав помчался на корабль, где находилась лишь дежурная смена. Смена готовила корабль, пока собирались все, кто по боевому расписанию должен находиться на месте. В течение часа все прибыли на борт, и кэп вывел корабль в открытый океан.

«One», выйдя из бухты, быстро набрал полный ход и начал поиски злоумышленников. Кто ими являлся, никто доподлинно пока не знал. Наверняка знали только одно: на патрульные катера напали вонючие ниггеры! И этого знания было вполне достаточно для того, чтобы Эрик воспылал жгучей ненавистью к тем, кого он искал. Потомок буров даже не мог представить себе ту наглость, которую себе позволили негры. Она просто в голове у него не укладывалась! И тем не менее это был уже свершившийся факт.

Кэпу поставили задачу найти и задержать чернокожих бандитов. В случае сопротивления разрешалось потопить их корабль. Разумеется, подобной последовательности Эрик придерживаться не собирался. Первым делом их потопят! Вертолётчики своё дело знают. А вот если кому-то из бандитов посчастливится выжить, того уже подберут и допросят. Здесь, в ЮАР допрашивать умели и делали это без всякой жалости. Ниггер — он же хуже собаки! Тупой дикарь из саванны.

— Вонючие ниггеры! — от переизбытка эмоций вырвалось у капитана, и он приник к биноклю.

* * *

В поисках вконец обнаглевших африканцев командир вертолёта Wasp № 007 Герхард Шрен шёл за своим ведущим. Мысли его текли плавно и в тоже время быстро. Интересно, из какой местной клоаки выбрались эти выродки? Скорее всего из Мозамбика, хотя могли быть и из Кении. Из остальных стран вряд ли: слишком далеко плыть. А вот управляет ими скорее всего какой-нибудь белый. Сами ниггеры мало на что способны.

Машины уверенно летели вперёд. Лётчики внимательно осматривали каждое судно, что попадалось на их пути. И наконец-то наткнулись на похожее по описанию. Это необычное на вид судно с первого взгляда даже показалось им военным. Ну, или почти военным. На его борту суетились вооружённые негры, и белых среди них вроде бы не наблюдалось. Хотя с такого расстояния разглядеть цвет кожи было невозможно. Долго же они их искали! Эти черномазые успели отплыть довольно далеко. Видно, хотели сбежать! Не получилось…

— Они! — захрипело радио голосом ведущего.

— Принял! — коротко рапортнул в ответ Герхард и стал закладывать манёвр для атаки.

И вдруг произошло нечто непредвиденное: с катера внезапно стартовала противовоздушная ракета, и ведущий вертолёт буквально на глазах Герхарда разлетелся на куски. От неожиданности и страха Герхард впопыхах выпустил обе ракеты и сразу же повернул назад.

Он видел, что катер задымил. Значит, ракета всё-таки попала в цель! Однако возвращаться назад и добивать из пулемётов вооружённую «Стингерами» посудину у него не возникло никакого желания. А вдруг у них есть ещё одна противовоздушная ракета? К тому же приближалась ночь, и уже почти стемнело. Поэтому у Герхарда возникло единственно правильное решение: лететь на базу. Вернее, на авианосец. И свой поступок он оправдывал тем, что потеря обоих вертолётов весьма существенно сказалась бы на вооружении его страны.

— Грёбанные ниггеры! — сквозь зубы ругнулся Герхард, беря обратный курс.

По прибытии на судно Шрен доложил об обстоятельствах гибели первого вертолёта и своих действиях.

— Это точно были негры? — спросил командир корабля.

— Да, командор.

— Ты подбил катер?

— Да, мы выпустили две ракеты, но он остался на плаву, хотя и задымил. По нам открыли огонь из пулемётов, но не смогли серьёзно повредить наш борт.

В принципе Герхард говорил правду: по вертолёту действительно стреляли из пулемётов, о чём и поведали обнаруженные техниками пара пробоин.

— Жаль, ночь наступила, — пилот вертолёта сокрушённо нахмурился и горячо добавил: — Но мы всё равно отправимся на поиски пилотов! И обязательно найдём их живыми или, не приведи, Господи, мёртвыми. Поищем и этот катер.

— Боюсь, его вы уже не найдёте, он давно растворился в ночи, — задумчиво проговорил командор. — Ты, сказал, что подбил его… Как сильно?

— Он задымил, — пилот кивнул, — но досконально рассмотреть, куда именно я попал, мне не удалось. Надеюсь, он не сможет долго идти своим ходом и утонет. Наши лётчики будут отомщены!

— Хорошо бы… Сегодня же ориентировка о нём будет разослана во все порты, и мы задействуем все силы, чтобы найти и покарать этих проходимцев! Если, конечно же, они сумеют выжить и не утонуть.

— Командор, мне показалось, корабль был советской постройки. Скорее всего он из Сомали. Не знаю, правда, зачем его сюда занесло. Видимо, искал что-то. Судя по новостям, в Сомали сейчас творится полный беспредел: все воюют против всех.

— Мы разберёмся, Шрен, и отомстим всё равно.

— Не сомневаюсь, командор.

Предпринятые властями ЮАР последующие поиски показали всего на одно судно. Недавно оно обогнуло пол Африки, однако не заходило в большие порты, поэтому сведений о нём оказалось крайне мало. Тем не менее его описание подходило под нужное. Однако больше этого корабля никто не видел и ничего о нём не слышал. Либо после обстрела оно так и не дошло до порта назначения и затонуло, либо всё-таки смогло затеряться на океанских просторах.

* * *

Товарищ Саид, назначенный Мамбой руководить всей этой гоп-компанией, сидел в радиорубке баржи и внимательно слушал эфир. Два их катера-разведчика обменивались информацией на специальной частоте. Сейчас они были уже недалеко, да и баржа шла им навстречу.

Так как радиопереговоры велись в его присутствии, Саид был в курсе всей поступающей информации. В эфире эта разношёрстная компания общалась на английском. Иначе в той национальной кутерьме, что представляли собой экипажи всех трёх кораблей, трудно было разобраться. А английский, хоть и с грехом пополам, знали многие. А вот русский тут кроме него никто не знал, как, впрочем, и амхарский.

Саид размышлял. Он почти не представлял, как пройдёт вся эта операция по захвату китайских сухогрузов. Точнее, представлял, ведь Аль-Шафи каждому буквально разжевал порядок его действий. Однако общая картина морского разбоя в голове у Саида пока не укладывалась.

На борту баржи сейчас находилось сто двадцать человек, из которых шестнадцать человек вместе с ним фактически выступали в роли надсмотрщиков. Калаши выделялись из общей массы своей светлой кожей и европейскими чертами лица с лёгкой примесью восточной крови.

Но помимо непосредственно приближённых к Саиду людей, как среди экипажа баржи, так и в абордажной команде находились его стукачи, получающие чуть более высокую зарплату. Поэтому он знал обо всех настроениях, царящих среди бандитов. Удерживать их в повиновении было непросто, а иногда и откровенно затруднительно.

Приходилось постоянно варьировать… С одной стороны (для соблюдения хоть подобия дисциплины) ему было необходимо проявлять предельную жёсткость. А с другой желательно давать этим разгильдяям возможность периодически выпускать агрессию. Хорошо, что пар они спускали в основном друг на друга. Саид лишь умело манипулировал и задавал направление. Того похвалил, другому позавидовал, велел своему стукачу шепнуть где и когда надо нужную информацию… И вот уже разномастная толпа убийц и насильников напропалую собачится друг с другом, не ставя под сомнение его начальство и во всём подчиняясь.

Особо одиозных и норовистых Саид незаметно убирал чужими руками. Ни к чему они здесь. Лидер всегда должен быть один. И здесь им был он. Да и вообще эту довольно многочисленную команду следовало иногда прореживать. Естественным, что называется, образом. Может, некоторые моряки и хотели бы найти постоянную работу и не метаться отребьем по морям и океанам. Но за неимением лучшего оказались согласны и на такой заработок. Разные у всех были интересы и потребности, а вот итог их всех ждал один…

Пока абордажная команда вовсю развлекалась и отдыхала, куря гашиш и проигрывая в карты полученный задаток, калаши внимательно следили за всем происходящим. Впрочем, никто и не стремился сбежать. Все сознавали, что баржа совсем старая, и бежать на ней некуда. Это не горы, здесь кругом вода. А где вода, там любой сухопутной крысе лучше поискать место посуше, иначе беда. И таких «крыс» на барже было больше половины, некоторые даже моря-то толком никогда не видели. Исключение составляли разве что члены экипажа корабля, и насчитывалось их не более сорока пяти человек.

Не обходилось на барже и без поножовщины. Люди же простые, интеллектом не обременённые. А тут: замкнутое пространство, наркотики опять же, а вокруг только океан. Вот и резались то в карты, то из-за какой-нибудь пустячной обиды ножами. Уже пятеро отдали концы и пошли на корм рыбам. Ну, это ко всему вышесказанному.

Всё огнестрельное оружие у разбойников заранее отобрали, закрыв под замок в оружейной комнате. С автоматами расхаживали лишь калаши. Баржа до недавнего времени стояла на якоре возле одного из мелких Сейшельских островов, ожидая команды. И вот ракетный катер (некогда имевший злобное название «Москит», но переименованный в обычную «Муху») получил необходимую информацию и сейчас шёл к барже. Ему следовало взять старую посудину на буксир и, увеличив скорость её хода, подтянуть в нужную сторону.

Второй катер хоть и носил более грозное название «Гриф» был намного меньше «Мухи» и сейчас (насколько это возможно незаметно) отслеживал перемещение намеченного на роль жертвы судна. Точнее двух судов. В данный момент времени он шёл по следу ближайшего к ним сухогруза. Туда же направлялась и баржа.

Сухогрузы «Юйжао» и «Юйхао» держались своих маршрутов. «Юйжао» направлялся в Анголу и с целью дозаправки шёл в промежуточный порт Дурбан. А маршрут «Юйхао» был изначально короче: конечной точкой его пути был принадлежащий Мозамбику порт Бейра.

Первым решили перехватывать Юйжао, так как он шёл в Анголу и из порта Дурбан поворачивал к северу вдоль побережья Африки. Его планировали перехватить недалеко от острова Мадагаскар. С этой целью всю палубу баржи заставили железными бочками с топливом для катера, набрав его с танкера. А ещё ведь нужно захватить другой корабль у побережья Мозамбика. Так что топлива они взяли с запасом! Ещё часть можно будет выкачать из баков собственно баржи. Всё равно её придется бросать.

На борту огромной плоскодонки ждали своего часа и простые моторные лодки, предназначенные для абордажа. Так что Саид со своей шайкой мог захватить не одно судно и даже не два. Но Саиду подобного приказа от Мамбы не поступало. А самодеятельность, как всем хорошо известно, наказуема. Значит, они будут действовать только по этим двум судам.

Двое суток они добирались до места встречи, которое изменить нельзя. Пока, наконец, не доплыли. Появившееся далеко впереди судно было опознано как искомый сухогруз, и процесс его захвата начался.

Команда: «Свистать всех наверх!», конечно же, не прозвучала. Однако, увидев прямо по курсу расплывчатый силуэт длинного сухогруза, все бандиты радостно взвыли.

— Вон он! Вон! Оружия, оружия! — тут же загалдели морские грабители, возбуждённо носясь туда-сюда по палубе.

— Вскрыть оружейку, — усмехнулся, глядя на их энтузиазм, Саид. — Подготовить и спустить моторные лодки.

В это время «Муха» отцепила буксировочные тросы и отошла в сторону, чтобы не светиться. Получив оружие, многочисленная банда расселась по моторкам и с диким гиканьем помчалась вперёд.

— Аааа! Ооооо! Алллааа! — на все лады завывала шайка головорезов, хищным взглядом встречая судно, которое им предстояло захватить.

Нет ничего более упоительного, чем мчаться на коне или, как это происходило сейчас, по водной глади, преследуя беспомощную цель. Все предполагали, что с сильным сопротивлением они не столкнутся, и от этого добыча казалась только слаще. Можно будет безнаказанно упиваться её беспомощностью и растерянностью, реализовав свои самые гнусные желания.

Вслед за головорезами направился и Саид со своими людьми. Впрочем, некоторая их часть пока оставалась на барже. Надувная моторная лодка с рёвом рассекала океанские просторы, подпрыгивая на волне и стремясь к своей цели. В лицо дул морской ветер, неся с брызгами воды неповторимый запах океана. Пахло солью, рыбой и… свободой! Невероятно пахло свободой! Просто до одури, буквально до безумия! Такого Саид ещё не испытывал никогда.

Хотелось нестись всё быстрее и быстрее, чтобы оказаться на борту сухогруза первым. Но Саид подавил в себе это ребяческое желание. Нет, он здесь находится с другой целью. Высокий корпус стремительно приближался, пока не навис над ними огромным бортом.

Как это часто водится, заметили их слишком поздно. Да никто, собственно, и не ожидал нападения. Команда сухогруза тут же засуетилась, забегала по палубе. А первые добравшиеся до борта уже забрасывали наверх крюки с верёвочными лестницами. Впрочем, вскоре выяснилось, что на борту сухогруза оказалась вооружённая охрана, потому как они действительно везли много оружия.

Застрекотали автоматные очереди, сбросив парочку атакующих вниз. Но против такого количества лезущих со всех сторон морских разбойников охраны оказалось очень мало. И её слабая и какая-то неорганизованная попытка отбить неожиданное нападение не только не имела успеха, а лишь разозлила атакующих. В ответ на автоматные выстрелы пираты ударили из всех видов оружия, продолжая упорно штурмовать корабль.

Короткий бой завершился полным разгромом оборонявшихся. Какая-то часть китайцев сначала сумела избежать сражения, забаррикадировавшись в одном из отсеков судна. Но гранатомётный выстрел прожёг дверь насквозь, и они сдались. Разгорячённые штурмом и озверевшие от вида крови афганцы ворвались в рубку и устроили там настоящую бойню. Саид еле успел спасти нескольких членов команды сухогруза. Правда, спасал он их не из человеколюбия, а исключительно с практической целью.

Едва сухогруз оказался полностью во власти морских разбойников, сразу же начался грабёж. Хватали главным образом всякую мелочовку, не тянуть же мешки с тканью или с рисом? Хотя жадность порой толкала людей и не на такое…

Где именно на огромном сухогрузе находятся контейнеры с оружием никто из нападавших не знал. Саид на ломаном английском сразу же допросил выживших китайцев, выясняя, где спрятаны ящики и контейнеры с оружием. А то придётся вскрывать всё подряд, и они не успеют до того момента, когда прибудут в место назначения. Корабль уже оперативно развернули и направили в сторону Сомали.

— Что вы перевозите? Где декларация на груз? — допрашивал Саид помощника капитана Сунь Жуя.

— А вы кто? — вопросом на вопрос испуганно ответил китаец. — Вы напали на нас и убили половину экипажа, в том числе и капитана. Мы мирные граждане мирной страны. Вы грабители и разбойники, и вас обязательно поймают.

— Да, мы морские разбойники, — вежливо согласился с ним Саид, — но ты не ответил на мой вопрос, а сразу же стал задавать свои. В твоём положении, китаец, я бы так не делал. Мои ребята всех ваших на фарш порубили. Хочешь, можем и тебя к акулам спустить! Вон, видишь, они уже приступили к пиршеству, — кивнул Саид на окно рубки, откуда простирался вид на океан. — Ха-ха, но не надейся, отдавать им тебя насовсем я не стану. Бросим тебя в море на верёвке, жахнут тебе полноги, а мы подымем, перетянем верёвкой и снова кинем. Хочешь?

— Вы всё равно нас убьёте.

— Ну, не всё так мрачно. Возможно, вам повезёт, и вы выживите. Да и вообще: какой смысл вам сопротивляться и нас обманывать? Мы же всё равно обыщем всё судно и рано или поздно найдём оружие. А за экономию моего времени, я позволю вам и дальше вести своё судно до самой разгрузки.

— И что нас ждёт потом?

— А потом вас выкупят ваши коммунисты.

— Хорошо, — сдался китаец, хотя совсем не был уверен в том, что его кто-то выкупит. Но жить хотелось, и поэтому он стал рассказывать, что за товары везёт сухогруз, и где они лежат.

На этом корабле военного груза оказалось много, сколько его будет на втором сухогрузе? Оставив на «Юйжао» часть команды баржи и охрану, Саид снова переместился на баржу, чтобы на ней отправиться на поиски другого сухогруза. А захваченный первым «Юйжао» взял под охрану сторожевой корабль и повёл его в сторону Сомали.

Саид хмуро смотрел на воду, опираясь на поручни баржи. Не любил он воду, а тут целый океан воды. От былого подъёма, когда он нёсся на лодке к сухогрузу, не осталось и следа. Вода снизу, вода сверху, ветер с водою, вода с водою… То ли дело горы! Воздух чист и свеж, небо совсем рядом, далеко видна вся местность, и всегда есть на что посмотреть. То же самое испытывали и многие другие на этой барже, кто спустился с гор и никогда не жил возле океана.

Им предстояло ещё одно нападение. Но сейчас об этом никто не думал: все отмечали удачный захват судна! Правда, для некоторых это застолье стало последним: «на радостях» эти ублюдки зарезали ещё двоих своих подельников. А с утра, словно в наказание за содеянное и выпитое, разыгрался небольшой шторм. И все «пираты» свалились в лёжку от морской болезни. Болтанка продолжалась вплоть до того момента, когда идущий впереди ракетный катер «Москит-Муха» не сообщил по радио, что видит цель. Океан хоть немного и успокоился, но всё равно ещё кидался в борт баржи мелкими злыми волнами.

Дальше Саид задействовал уже отработанную схему нападения. Как и в первом случае разбойники, усевшись на моторные лодки, устремились к сухогрузу. На этот раз их заметили гораздо раньше. Здесь вооружённой охраны не оказалось. Однако не растерялась сама команда сухогруза и, задействовав пожарные брандспойты, попыталась сбить воинственный пыл нападающих. Штурмующие тут же открыли беспорядочный огонь в ответ. Поняв, что их жизням угрожает реальная опасность, китайцы отчаянно сопротивлялись, сбивая подплывающие к борту лодки струями воды.

Попав под мощный поток воды из брандспойта, две моторные лодки столкнулись и перевернулись. Не умеющие плавать люди оказались в воде и быстро пошли на дно. Рулевой третьей лодки не рассчитал направление волны, и моторку с силой ударило об борт корабля. И все, сидевшие в ней, тоже свалились за борт. Начался хаос: в каждой лодке сидело по пять человек. И вдруг минус пятнадцать… Сразу! А ведь штурм ещё даже не начался.

Но вот взлетели ввысь крючья абордажных кошек, и наверх заторопились штурмующие. Пока одни лезли, другие защищали их снизу, прикрывая стрелковым огнём. Однако что-то опять пошло не так. Часть кошек, подцепив их баграми, китайцы умудрились скинуть. И потом, прячась за контейнерами, начали направлять по перелезающим заграждения пиратам струи воды из пожарных шлангов, буквально смывая нападающих обратно, пока те не успели перелезть через леера ограждения.

Ещё пятеро пиратов не смогли удержаться и, на лету теряя оружие, сорвались вниз. Двое из них вынырнуло на поверхность. Бестолково барахтаясь в воде, они теперь истошно вопили, чтобы их вытащили. Однако спасать их никто не торопился: афганцы боялись воды, и большинство из них банально не умели плавать.

Первый штурм прошёл как по нотам! Хоть там пиратам и оказали вооружённое сопротивление. Помогла нерасторопность команды и то, что охрана сухогруза очнулась слишком поздно. Да и, скорее всего, морально тот экипаж оказался слабее. А может, ещё какой фактор случился.

Здесь же китайцы, видя, что им удалось сбить несколько нападавших, воодушевились и усилили напор как в прямом, так и переносном смысле. Те из них, кто не обладал пожарными брандспойтами, начали метать вниз тяжёлые предметы. Ещё двое, имея на вооружении ружьё и револьвер, стали обстреливать лодки. Впрочем, в этом они не преуспели. Заметив, что по ним открыли огонь, пакистанцы и индийцы стали стрелять в ответ и, судя по раздавшемуся крику боли, даже смогли подстрелить одного.

Некоторые пираты, уже успевшие повиснуть на абордажных кошках, теперь болтались между небом и водой, не рискуя продолжить свой путь наверх. Положение сложилось практически патовое.

— На штурм! Вперёд! — заорал Саид, подгоняя зависших на корабль.

Его послушались, и морские разбойники вновь устремились вверх, пытаясь переломить ход штурма, однако на них тут же обрушились новые струи воды.

Словно среди этих китайцев внезапно отыскался какой-то сэнсей, умеющий управлять водой. И под его руководством они, мастерски пользуясь брандспойтами, сбили ещё двоих. Пираты с криками ухнули в воду, подняв кучу брызг и тут же камнем пошли на дно. Следом за ними полетел и третий. Кто-то из китайцев выстрелил и «удачно» попал прямо в моторную лодку, которая, получив пробоину, стала тонуть. Трое в лодке тут же отправились на корм подплывающим со всех сторон акулам.

И это стало последней каплей! Лодки со штурмовиками начали сдавать назад, отплывая подальше от высокого, плюющегося водой борта. Эти уроды явно не желали больше участвовать в нападении!

По конструкции второй сухогруз был существенно выше предыдущего, и из-за этого осуществить штурм оказалось гораздо сложнее. Но ведь пираты не ищут лёгких путей? Сказал старый капитан: «На штурм!», значит, надо на штурм. Но, как выяснилось, работает это не всегда! Абордажная команда Саида быстро разочаровалась в капитане и решила повернуть назад.

Фишка заключалась ещё и в том, что они не только ослушались капитана, но и бросили своих подельников, так и оставшихся висеть на верёвках. Увидев, как моторные лодки устремились прочь, болтающиеся на верёвках запаниковали. Двое из них ради спасения своей никчёмной жизни всё-таки решились спрыгнуть, но их постигла неудача. А Саид понял: если сейчас вся операция провалится, то его ждёт очень много неприятностей.

— Плывите на другой борт и захватывайте корабль любой ценой! — велел он пятёрке калашей, сидевших на соседней моторной лодке. И пригрозил: — Кто струсит, того я лично расстреляю!

С лодки лишь подтвердили его команду, коротко ответив:

— Есть!

Моторка завелась и поплыла на другую сторону сухогруза.

— Не отступать, все вперёд! Открыть шквальный огонь! — крикнул Саид, но лодки не останавливались, удаляясь от судна всё дальше и дальше. Хотя куда им бежать-то? Только на баржу.

— Огонь! — скомандовал Саид своему пулемётчику, и тот почти в упор полоснул очередью по одной из моторок.

Лодка, получив многочисленные пробоины, тут же начала быстро наполняться водой. А получившие ранения пираты даже не успели оказать сопротивления, как были добиты огнём с лодки Саида.

— Либо победите, либо умрите! — снова проорал Саид.

В него, может быть, тоже выстрелили бы… Но что потом? Ответа на этот вопрос никто не знал, и новоявленные пираты, осознав всю безысходность своего положения, вновь дружно бросились на штурм судна. Когда страх уходит, включаются мозги! Рассредоточившись по всей длине борта сухогруза, перевшего всё это время на максимальной скорости, они снова полезли наверх.

Несмотря на мастерство китайцев, атаку сразу с нескольких направлений они сдержать не смогли, за что и поплатились. Правда, в этот раз люди Саида уже предвидели последствия захвата судна и сумели спасти от ярости нападавших половину китайской команды. Всего при штурме погибло тридцать два человека. И в основном из-за того, что пираты просто не умели плавать. Саид забрался на палубу сухогруза и взял командование судном на себя. Людей у него оставалось ещё много.

На дозаправку подошёл ракетный катер. На него стали перегружать бочки с соляркой и переливать топливо из баков баржи в баки «Мухи».

Всё это затянулось почти на полдня. Однако три судна пусть и на малом ходу неуклонно шли по направлению к Сомали. Сухогруз обыскали, расставили на ключевых местах нужных людей, а большинство остальных Саид отправил на баржу разбирать награбленное. Ну, кто что нашёл, тот то и тащил. Пока выясняли, где спрятано оружие, и переливали топливо, пока пираты всё перенесли, курсируя на лодках между судами, на сухогрузе остались только люди Саида из абордажной команды. Да ещё остатки экипажа сухогруза. Всех остальных он отправил на баржу.

А та, приняв на борт всех выживших в двух нападениях пиратов из Афганистана и Индии, продолжала идти своим ходом. Саид дождался, пока катер отвалит в сторону от баржи, после чего наклонился к советской радиостанции Р-107. Надев на себя наушники, он включил вторую, дополнительную частоту и спросил, выйдя в эфир:

— Ахмет, погрузку закончили?

Ответ последовал не сразу. Лишь после десятого повторения одной и той же фразы послышалось сначала шипение и потом сквозь мелкие помехи пробился голос этого самого Ахмета.

— Да, Саид, закончили.

— Хорошо, тогда делай фокус и уходи ко мне.

— Какой фокус, Саид?

— Сделай фокус: смойся с глаз.

— Аааа, ща сделаю. А ты не передумал, Саид?

— Я сказал: делай! — рыкнул Саид. — Я тебя жду.

— Хорошо, — ответил Ахмет, и в наушниках сразу раздались писк и шум пустого эфира.

Через полчаса от баржи отчалила моторка и на всех парах помчалась в их сторону, быстро нагоняя неторопливый сухогруз. Лодка уже находилась на полпути, когда баржа подпрыгнула от неожиданного взрыва.

Буквально на глазах её корпус разломился ровно посередине, и во все внутренние отсеки хлынула вода. Потеряв целостность, баржа под собственным весом медленно затонула, породив на поверхности океана сильный водоворот. Он некоторое время покружил в себе вырванные взрывом вещи, людей, всякий хлам, затем быстро втянул их в своё прожорливое нутро, оставив после себя только масляное пятно дизельного топлива, изредка бурлящее остатками выходящего из недр баржи воздуха.

На сухогрузе все буквально замерли, наблюдая за тонущем кораблём. Через несколько минут наблюдать стало не за чем. Лишь масляное пятно никуда не делось, разливаясь над местом гибели баржи и мерцая в свете лучей солнца радужными бликами. В нём, как клёцки в супе, болтались немногочисленные свидетели крушения корабля.

С баржей покончено. Как покончено и с остававшимися на ней людьми. Закономерный итог. Впрочем, жалеть их оказалось некому, и оставшиеся в живых горевали недолго. А ещё через сутки и вовсе забыли о том, что произошло.

Сухогруз неспешно шёл по направлению к порту Х. Каким образом Мамба планирует осуществлять там разгрузку, Саид не знал. А лишних вопросов он привык не задавать. Особенно аль-Шафи. Если тот сказал: «Туда плыть!», значит, плыть туда. У него голова большая, он всё знает и всё понимает, что-нибудь да придумает.

Глава 17

Операция «Китай»

Отряд бывшего сержанта Магни Багни уже довольно сильно разросся. Сейчас он представлял собой хоть и небольшой, но довольно крепко спаянный отряд из бывших военнослужащих. Тех искателей приключений, кто решился отправиться на их поиски вместе с ним. Несколько дней назад на Магни вышел гонец из Эфиопии и передал приказ: взять под свою охрану путь от порта Кисмайо до озера Туркана.

Предложение оказалось для Багни несколько неожиданным, но отказать Мамбе он не посмел. И, потратив немного времени на сборы, отряд Магни двинулся в сторону Кисмайо. В помощь сомалийцу придавалась тысяча бойцов, которые должны встретить его на границе с Эфиопией. Но для начала, чтобы обеспечить безопасный путь, Магни следовало договориться о ненападении с вождями кланов, проживающих на территории Сомали.

В это же время от одного из портов Эфиопии отчалило гражданское судно с охраной из большого десантного корабля и одного ракетного катера. Путь их лежал в порт Кисмайо.

Прибыв в место назначения, гражданское судно причалило к пирсу, а десантный корабль остался болтаться на якоре на выходе из бухты. С катера сошло трое эфиопов в цивильной одежде и направились в администрацию порта. После недолгих препирательств они всё-таки проникли в приёмную начальника порта, а затем старший из них вошёл непосредственно в его кабинет. Поздоровавшись, нечаянный посетитель озвучил неожиданную для начальника порта просьбу:

— Меня зовут Аманал Вызырв, и я коммерсант. На днях сюда должны подойти два сухогруза с моими товарами, и я бы хотел разгрузить их в вашем порту.

Начальник порта — здоровенный негр по имени Ваш Неваш — искоса глянул на этого наглого Аманала. Здороваться с ним он не пожелал, хоть и понял уже, что его гость не из простых.

— И в чём проблема? Сюда каждый день прибывают сухогрузы на разгрузку.

— Ну, насколько я успел заметить, сейчас всё совсем не так. У вас идёт гражданская война, и многие корабли просто не рискуют заходить в ваш порт.

— Где вы у нас войну видите? — несколько деланно удивился Ваш. — У нас всё тихо, мирно и спокойно. Порт работает как обычно.

— Рейд пуст, а у пирсов стоят всего два корабля.

— Ну да, — неохотно признал Неваш, — меньше стали заходить, меньше. Но мы всегда всем рады и всех приветствуем.

— Хорошо, если так. Тогда на днях сюда подойдёт пара сухогрузов и встанет на выгрузку.

— А ко мне-то вы зачем пришли? Если в коносаментах указан порт выгрузки Кисмайо, мы всё и так сделаем.

— В том-то и дело, что в документах указан другой порт назначения… Но мы выгрузим товар здесь и на грузовиках увезём его в Кению.

— А почему бы вам в самой Кении не разгрузиться?

— Просто при оформлении документов возникло небольшое недоразумение: вместо Момбасы кто-то написал Луанда. Я разговаривал с начальником порта Момбасы, но он наотрез отказался принять суда. Гнать же груз в Анголу и транспортировать его уже оттуда — слишком накладно, да и рискованно. Поэтому я обращаюсь за помощью к вам…

— То есть вы хотите, чтобы я нарушил нормы международного морского права? — чуть ли не взревел начальник порта. Что это? Подстава? Провокация? Проверка? — Нет! Я на это никогда не пойду!

— Пойдёте, — нагло заявил посетитель и улыбнулся, наблюдая как из-за стола, опираясь на кулаки, поднимается немаленькая такая туша начальника порта. — Потому что за это правонарушение я вам заплачу. Скажем, по пятьдесят тысяч долларов за каждое судно. Помимо этого, мне понадобятся грузовые автомобили. Много автомобилей. И если вы или ваши люди помогут мне их найти, я щедро оплачу и брокерские услуги.

Начальник порта завис в той же позе, в какой его застало столь заманчивое предложение. И задумался, явно борясь с искушением. Из-за беспорядков в стране его доходы сильно просели в последнее время. После недолгих раздумий Ваш Неваш отважился на вопрос:

— И вы не хотите меня подставить?

— Ни в коем разе! — воскликнул посетитель, театрально выставив перед собой руки. — Это не в наших интересах.

— А если я откажусь?

— Забыл сказать: мой груз сопровождает вооружённая охрана…

— Гм, — вновь задумался Неваш.

Вряд при провокации ему бы столь открыто угрожали. То есть в его порту хотят разгрузить что-то настолько ценное, что это необходимо охранять? Или охрана это для устрашения? А не маловато всего сто тысяч-то?

— Тем более! Одно дело по-быстрому разгрузить судно или два. Можно управиться за ночь! Другое — когда в порту появится много посторонних людей, тем более людей вооружённых. Утаить это от работников порта не получится. Поползут слухи, заинтересуются власти, возникнет инцидент, и я стану крайним. Нет! На это я подписаться не готов!

Ваш Неваш нахмурился и грозно, как умеют только начальники, взглянул на посетителя.

— Хорошо, — посетитель оказался догадливым. — Сколько?

— Ну, не меньше полумиллиона!

— Кхм, — едва не поперхнулся от подобной жадности человек, назвавшийся Аманалом Вызырвом. — Вы вынуждаете меня пойти на крайние меры! Ещё я забыл упомянуть, что на рейде стоит ещё один мой корабль, на котором находится две сотни солдат. Сейчас они просто десантируются и возьмут под свой контроль весь порт. Это поможет нам вести с вами конструктивные переговоры?

— Вы мне… то есть нам… — начальник порта зверел буквально на глазах. А так как голос грузный негр имел зычный, от его громкости лежавшая в пустой чашке маленькая ложечка начала жалобно позвякивать. — То есть мне угрожаете?

— Нет, — поморщился посетитель, — я ставлю вас в известность, что мне нужно разгрузить в вашем порту два судна, и отправить груз в пункт назначения в Кению. Деньги я вам заплачу, охрану порта и груза обеспечу. От вас требуется всего лишь выдать разрешение и соответствующие распоряжения. Ну, и обеспечить нас грузчиками и машинами. Больше ничего! Обещаю: ваш порт не пострадает, и населения города это тоже никак не коснётся. Никаких грабежей или разрушений не будет, а вы лично неплохо заработаете. Только товар-деньги-товар, и всё.

— Хорошо, — выдавил из себя согласие начальник порта. — Я разрешаю вам разгрузиться в моём порту, но заплатить вам придётся больше, чем сто тысяч долларов.

— Главное, не переходите пределы разумного. Рекомендую хорошо подумать, прежде чем озвучивать окончательную стоимость своих услуг: не слишком ли дорого вам это обойдётся?

— Гм, я подумаю, — кивнул Ваш Неваш. — Завтра я сообщу вам своё окончательное решение. Когда прибывают ваши суда?

— На днях, — посетитель неопределённо пожал плечами. — Большего я и сам пока не знаю. Океан непредсказуем! Груз может прибыть и завтра, а может, и через неделю.

— И всё это время вы планируете находиться в порту? — вновь напрягся Ваш Неваш.

— Да, но мы вам не помешаем, — поспешил успокоить его Аманал. — Это совершенно точно.

— Ну, хорошо.

Сделав несколько звонков, Ваш Неваш дал брокерам указание заняться поиском грузовых автомобилей. Затем, выйдя из своего кабинета и спустившись вниз, посмотрел в сторону пирсов. Там уже действительно самовольно швартовался военный корабль, из нутра которого выпрыгивали хорошо вооружённые пехотинцы без каких бы то ни было знаков различия. Объединяло их только одно: они все были негры, близкие по внешности к сомалийцам. Да, такого он в своей практике пока не встречал, и столкнуться ни с чем подобным никак не ожидал!

Ваш Неваш, будучи значимым человеком в Кисмайо, вполне мог принять решение о выгрузке единолично. Однако решил всё-таки перестраховаться и за советом направился к своему другу — начальнику местной полиции.

— Что делать будем? — спросил его Ваш после того, как рассказал о поступившем от незваного гостя предложении и о положении дел в порту.

— А что можно сделать? У нас нет сил отбить порт, — ответил полицейский. — Да даже если мы его отобьём, он будет настолько разрушен, что о прибыли от морских перевозок придётся полностью забыть.

— Может, нам следует сообщить в Могадишо?

— Им сейчас совсем не до нас. К тому же угрозы как таковой всё же нет. Подумаешь: выгрузят свой груз потихоньку и свалят в свою Кению.

— …ещё и денег дадут, — дополнил его начальник порта.

— А если обманут?

— Не похоже… Может, аванс у них запросить? — спросил совета Неваш.

— А вот это правильное решение, — поддержал его товарищ.

— Сколько просить-то?

— С учётом платы за моё невмешательство и дальнейшее молчание?

— Разумеется!

— Двести тысяч!

— Нет, это много, — засомневался Неваш.

— Ну, тогда сто пятьдесят. Сто тебе, а пятьдесят мне.

— Тоже много. Да и не получу я всей сотни. Из тех денег, что он мне пообещал, довольно значительная часть уйдёт на работу грузчиков, услуги брокеров и оплату грузовиков до Кении.

— Давай набавим двадцать тысяч, чтобы сохранить лицо и на том успокоимся.

Немного подумав, Ваш Неваш согласился.

Ночью в порту началось броуновское движение. Неизвестные военные очищали место возле двух пирсов и брали под контроль дорогу, по которой планировалось увезти груз. Утром в кабинете у Ваша Неваша снова возник Аманал Вызырв.

— Ну, и к какому решению вы пришли? — с улыбкой поинтересовался он, ничуть не сомневаясь в положительном ответе.

— Мы согласны, но с одним условием.

— Да? И с каким же? — спросил посетитель, удивлённо вскинув одну бровь.

— Вы заплатите нам аванс, — буркнул начальник порта. — Ровно половину от той суммы, которую мы запросим за разгрузку.

— А сколько вы хотите?

— Сто двадцать тысяч долларов.

— Ну, хорошо, я согласен. Это всё?

— Да.

— То есть за всю разгрузку вы хотите сто двадцать тысяч долларов? И шестьдесят из них сейчас?

— Да. За своё пребывание здесь вы платите сами.

— Это само собой разумеется, — проговорил Аманал, доставая из дипломата и выкладывая на стол начальника порта зелёные пачки банкнот с изображённым на них Франклином.

Сухогрузы прибыли только на пятые сутки. За это время в порту к неизвестным военным уже все привыкли и не обращали на них внимания. Вели они себя тихо и дисциплинированно. За всё платили: хоть за еду, хоть за женщин. А вот на пару провокаций ответили огнём, после чего задирать их окончательно перестали.

Но вот на входе в бухту показались сухогрузы, и всё закрутилось.

Пока суда подгоняли к пирсам и швартовали, по городу и всем окрестным деревням скоропалительно собирали грузчиков, обещая хорошую оплату. Набрав народ, вскоре начали разгружать первый сухогруз. Когда работа была почти закончена, заметили на рейде второе судно. Дождавшись, когда первый сухогруз освободится от груза, он тоже зашёл в бухту и пришвартовался рядом.

Работа тут же закипела заново. Если бы эти суда разгружались полностью, то всё затянулось бы надолго. Однако часть товаров так и осталась на суднах. Второй сухогруз разгрузили гораздо быстрее. Во-первых, сам процесс уже был налажен и отработан, да и груза там оказалось меньше.

Когда разгрузка закончилась, оба сухогруза один за другим направились к выходу из бухты. В этот самый момент в кабинет начальника порта, с беспокойством смотрящего им вслед, вошёл Аманал. Ваш Неваш облегчённо выдохнул, получив вторую часть оговорённой за незаконную выгрузку суммы. И радостно улыбнулся, получив дополнительно ещё пару тысяч долларов.

— Отлично! Просто отлично! — воскликнул начальник порта. — Вы изрядно порадовали нас своим присутствием. Даже в городе стало как-то спокойнее.

— Мы рады, что вы рады. Колонна с грузом уже уходит. Надеюсь, никому не придёт в голову чинить ей препятствия?

— Нет, конечно! Дорога полностью свободна. Тем более, все знают, что вы её охраняете. Вы сейчас в Кению?

— Да.

— Счастливого вам пути!

— Спасибо! И да, хотел вас заранее предупредить: никто не должен знать об этих сухогрузах, это в ваших же интересах.

— Гм, как только вы уйдёте, в город и порт войдут вооружённые солдаты клана огаден, и больше никто не сможет задавать нам вопросы.

— Хорошо, я вас понял. Тогда, прощайте!

— Всего хорошего, — и они, пожав друг другу руки, расстались.

* * *

Глядя с сухогруза на то, как уходит колонна, Саид не волновался. Часа через два-три он к ним присоединится, а пока у него есть более насущные задачи. Он стоял на палубе одного из сухогрузов и ждал, когда к нему приведут всех членов команды из числа выживших китайцев.

— У меня к вам один вопрос, — обратился он к группе коренастых и узкоглазых людей, построенных перед ним. — Вы хотите жить?

Те переглянулись.

— Хотим, — высказался за всех старший.

— Тогда у вас есть только один выход. Вот здесь в ящике стоят флаконы, и каждый из вас должен выпить один из них. Это сохранит вам жизнь.

— Там яд?

— Не совсем… Это средство не убьёт, но сотрёт часть вашей памяти. Вы забудете всё, что происходило с вами в последнее время.

— Но вы могли дать нам его с водой или пищей…

— Мог, — кивнул Саид. — Однако, чтобы достичь нужного эффекта, вы должны выпить его сами, будучи в добром здравии и памяти. Иначе результат может оказаться непредсказуемым.

— Нам не понятно: зачем вы оставляете нам жизнь? — спросил китаец. — Ведь проще убить и сбросить все концы в воду.

— Нет, не проще, — не согласился с ним Саид. — Нам не нужны бессмысленные жертвы. Нам нужна мистическая версия произошедшего. Но всё это я говорю вам только потому, что вы всё равно забудете мои слова. Когда вы очнётесь, вам придётся бороться за жизнь корабля. А возможно, и за собственные жизни, если на момент прихода в себя попадёте в шторм. Очнётесь вы с провалом в памяти: вы не вспомните ничего из того, что случилось с вами за прошедшие две недели. И именно для этого перед употреблением этого средства необходима нужная концентрация. Иначе вы рискуете забыть всё. А так, плюс-минус два месяца в зависимости от организма каждого. Но вы останетесь живы, спасёте своё судно и снова сможете работать. Груз, конечно же исчезнет, но вы не будете иметь об этом ни малейшего представления. Мистика, одним словом. Ну, что? Вы согласны?

Китайцы переглянулись и быстро-быстро залепетали, перейдя на родной язык. Какое-то время они внимательно слушали старшего, периодически дружно кивая головами, потом опять что-то обсуждали. И так продолжалось минут пять.

— Мы согласны, — наконец, ответил за всех старший китаец.

Саиду оставалось лишь широким жестом руки показать, что им необходимо сделать дальше. Первым к ящику направился самый старый на вид китаец. Он осторожно взял флакон, открыл, понюхал и махом вылил его содержимое прямо себе в глотку. Какое-то время не происходило ровным счётом ничего, затем у китайца медленно закрылись глаза, и он тихо осел на палубу. От группы отделился другой и подошёл к потерявшему сознание товарищу. Судя во всему, это был судовой врач или фельдшер. Он проверил пульс, приоткрыл веки и зачем-то понюхал рот пребывающего в беспамятстве старика. Кивнул, и китайцы один за другим стали подходить к ящику, брать очередной флакон и выпивать его под перекрёстными взглядами Саида и двух его воинов.

Саид почему-то вспомнил чей-то рассказ про крыс. Когда в их ореоле обитания появляется новая, незнакомая им еда, крысы не набрасываются на неё всем скопом и не думая. Они, вот точно так же, выбирают крысу-камикадзе или разведчика и отправляют её пробовать неведомую пищу. А потом какое-то время наблюдают: выживет или сдохнет? Лишь в случае благоприятного исхода еда считается пригодной для употребления.

Осечек Саид не допускал: никто из команды сухогрузов не должен был отвертеться от приёма зелья забвения. Вскоре всех китайцев разнесли по их рабочим местам, а сухогруз вывели в море. Выставив на судне полный ход, его отправили в самостоятельное, пока никем не управляемое плаванье. Оно так и будет идти, пока в его баках не закончится солярка.

То же самое проделали и на другом сухогрузе. А вот там была предпринята одна отважная попытка схитрить и потихоньку выплюнуть снадобье. «Героя» пришлось пристрелить и скинуть в воду. Если бы Саид был русским, он бы вспомнил анекдот про тёщу, которая не хотела есть грибы. Но русским он не был, и анекдота этого не знал. Поэтому просто решил: каждый сам выбирает свою судьбу.

Закончив и с этим сухогрузом, Саид и его команда уселись в моторную лодку и, поднимая пенные буруны, помчались прочь от корабля. Дело сделано, пора и на сушу. Аль-Шафи, пожалуй, будет доволен.

Военные корабли сопровождения тоже вышли из порта и направились в сторону Эритреи, по пути разойдясь далеко в стороны. Через несколько дней они благополучно зашли в порт Массауи. На этом операция «Китай», собственно говоря, и завершилась.

* * *

Бывший сержант, а сейчас командир собственного отряда Магни Багни весьма удивился, действительно встретив на границе с Эфиопией большой отряд военнослужащих. Знаков принадлежности к какой-либо армии на них не наблюдалось, однако бывалых вояк Магни определил с первого взгляда. Глаз у него уже был намётан, да и командир этих временных товарищей по оружию его предупредил.

Вместе с ними Багни, взяв на себя где роль проводника, а где и переговорщика, зачистил весь путь груза от неустойчивых классовых элементов. Большинство бандитов в округе просто уничтожили, чтобы они не мешали продвижению каравана. Сделать это оказалось несложно, было бы желание. За деньги и собственную жизнь местные сдавали всех без исключения. Не помогали ни клановая порука, ни моральные принципы, ни родственные связи. Ничего не было превыше денег и собственной жизни.

Сборный отряд растянулся по предполагаемому маршруту до порта Кисмайо, не доходя до последнего сотню километров. Никто никого не притеснял, воины просто брали под свой контроль дорогу.

Естественно, это не осталось незамеченным местными руководителями кланов. Однако сделать они ничего не успели: все населённые пункты захватывались сходу, а население принудительно разоружалось. В плен отряд никого не брал. Но много ли без оружия повоюешь?

Сам Магни Багни объяснял старейшинам, что они здесь ненадолго. Подождут ещё неделю и уйдут. О том, чего ждут или кого, он сознательно умалчивал. Вероятно, эта недосказанность и порождала самые нелепые слухи.

Спустя некоторое время была даже попытка атаковать их. Но слабо обученные и плохо вооружённые клановые отряды потерпели сокрушительное поражение и постыдно бежали. А вот бандитам, попавшим в руки отряда сопровождения, уже ничего не объясняли! Их просто казнили, чтобы другим неповадно было. На том всё и успокоилось.

Наконец, где-то через неделю пришло долгожданное известие, что колонна выступила. Остальное уже было делом времени. Найти, встретить, сопроводить, перегрузить и отправить дальше. Контейнеров очень много, да и везли они не вату: на верблюдах и ослах далеко и быстро уйти не получится. Поэтому где-то с полдороги часть грузовиков вернулась обратно в Кисмайо, предварительно выгрузив груз в каком-то селении, а остальные дальше потянули свою ношу.

Медленно, но верно оружие потихоньку перемещалось сначала по направлению к границе с Эфиопией, а затем в сторону полевого лагеря и скрытой лаборатории аль-Шафи. Да никто особо и не торопился. Достигнув границы с Эфиопией, следы груза, как это часто водится, затерялись.

Когда колонна уже переходила границу, руководитель каравана подошёл к Магни Багни и сказал:

— Тот, кто вернул тебе полноценную жизнь, ждёт тебя через месяц у себя в Аддис-Абебе. Ты должен быть. Смотри не опоздай.

— Я буду, — Магни Багни обрадованно посмотрел на своего собеседника.

— Хорошо.

* * *

Разобравшись с сокровищами, я лично переупаковал ценности в железные патронные ящики и их перенесли в новый, недавно приобретённый моторный катер. Погрузившись, на нём мы и отправились восвояси. Из четырнадцати человек моей команды погибло пятеро. Двоих тяжелораненых я оставил на острове. И с оставшейся половиной я отправился в морской путь.

Обонато на острове я не застал, но оставил ему подробную инструкцию, которую должны были передать мои люди. Процесс шёл. И шёл довольно быстро. Круг адептов ширился, и до меня стали долетать разговоры о новой религии духов Африки. Об этом я слышал даже на стоянках, когда заправлялся топливом для дальнейшего плаванья.

Но прежде всего следовало разобраться с древними монетами, и в одном из портов я позвонил антиквару. Чувствуя огромные барыши, тот не мешкая снарядил за товаром целую экспедицию. Взяв малую часть монет, он увёз её для экспертизы и перепродажи. Однако вскоре вернулся уже с «друзьями», тоже забравшими часть монет. И так повторялось довольно долго, пока я и мои люди не распродали половину груза. Вторая половина осталась лежать в заначке, ожидая того часа, когда проданные монеты разойдутся по рукам, вернее по альбомам, кляссерам и шкатулкам нумизматов, и в стане собирателей монет снова возникнет «голод».

Денег на этом я заработал много, порядка десяти миллионов. Но и ненужное внимание к себе тоже привлёк. Однако главные события сейчас предстояли в Джибути. К ним я и готовился, никуда не выезжая из Аддис-Абебы. Наступила осень 1990 года, а вместе с ней пришло время захвата власти в Джибути. Ну что ж, приступим, пожалуй!

Глава 18

Переметнувшийся агент

Разобравшись с сокровищами и получив доклад, что бизнес наш успешно развивается, и самые крупные уже фирмы забрасывают Фараха и Кувейт предложениями о тесном сотрудничестве, я начал вплотную заниматься вопросом Джибути. По своей сути этот регион стал для меня ключевым. Но ключевым он был не только для меня, но и для французов: больно удачное местоположение.

Прежде всего меня интересовали афары. Интересно, что случилось с ними за время моего отсутствия? В Джибути ещё десиптеконы не уничтожили само государство? В смысле: Аптидон и его друзья-товарищи. Хотя нет, там же французы-помогаторы. Кстати, о товарищах.

По приезду я купил одно из зданий, принадлежавших бывшему императору Эфиопии. В нём я создал штаб, сделав его отделением Фонда помощи ветеранам. Людей набирал сам и из тех, кого хорошо и лично знал.

Процесс шёл ни шатко, ни валко. Что-то не срасталось (с кубинцами вот ничего не получилось), и многое ещё только предстояло освоить, но я уверенно шёл к созданию собственной ЧВК. С западными наёмниками я решил не связываться, а вот с русскими военными — самое то.

Наступит 1991 год, и я отправлюсь проведать жену. Заодно проедусь по всем злачным местам, где отчаявшиеся и потерявшие почву под ногами военные будут готовы на всё. В 1991 году начнётся поэтапный вывод ограниченного контингента наших войск из Германии. И выведут их практически в голое поле. Вот этих людей, внезапно выброшенных на обочину жизни, я и наберу в свои ряды. Тогда и посмотрим: кто кого!

Правда, организовать всё это будет сложно. Сильно сложно! Ну, и времени потребуется много… А его-то как раз и нет! Всё же не зря говорят: время — деньги! А много времени — деньги большие. Или, наоборот, всего лишь пшик?

С этой целью я посетил полевой лагерь, где тренировались афары. Недалеко от него располагался и полигон, на котором отрабатывались боевые действия. Новобранцев в лагере было не так много (всего тысяч пять), но пока это самая большая база по подготовке бойцов-афаров. Остальные из решившихся повоевать афар (а всего их число не превышало восьми тысяч человек) размещались по разным городам и посёлкам. Хорошо, но мало. Ну да ничего, теперь всё дело за оружием и обучением. Кроме этого, нужно поставить хорошего командующего, и тогда можно начинать.

Пока я разбирался и организовывал афаров, выполнили мою просьбу найти подходящего американца. Как оказалось, его нашли уже давно, но я отсутствовал, и дело отложили до моего приезда. Назначив ему через посредников время и место приёма, я с предвкушением ждал нашей встречи.

* * *

Якоб Джейбс не питал больше особых иллюзий. После провала вверенного его опеке кандидата, Джейбса уволили из гуманитарной миссии ООН. Деньги, которые он заработал на смене власти в Эфиопии, быстро закончились. Розданные эфиопам авансы оказались пущены на ветер, а обещанное вознаграждение за свои труды он и вовсе не получил. Чуть ли не должен остался!

Американцы умеют считать деньги! Поэтому некоторые расходы банально вычли из его зарплаты и тех сумм, что он получал на развитие подрывной деятельности и переворота. В итоге он в общей сложности заработал порядка двухсот тысяч долларов, из которых ему досталась едва ли половина. Сумма большая, но не запредельная. К тому же пришлось уехать из Эфиопии.

За год Джейбс израсходовал все деньги. Купил себе дом, и стал играть на бирже. А вот жениться так и не сподобился. А зря! Может, умная жена и смогла бы его вовремя остановить. Кончилось всё тем, что Джейбс прогорел. Брокер пообещал ему баснословные барыши, и Якоб взял крупный кредит, заложив под него свой дом. Но все его надежды быстро разбогатеть рухнули в один день. С тех пор прошёл целый год, и его снова потянуло на приключения.

Хоть весь мир и считает Штаты страной больших возможностей, высоко подняться и хорошо заработать в США с его профессией оказалось непросто. Поистине широкие перспективы обогатиться есть только на чёрном континенте. По крайней мере именно так думал Якоб Джейбс, лелея в душе надежду вылезти из той долговой ямы, в какой неожиданно очутился. Возможно, его услуги снова понадобятся американской разведке? Или, быть может, новому правительству Эфиопии? Ему всё равно на кого работать и от кого получать деньги.

Но, как оказалось по прибытии в Африку, ни американское посольство, ни структуры, связанные с ЦРУ или другими американскими разведками, в его услугах больше не нуждались. Он долго метался от одной конторы к другой, теряя жалкие остатки денег, пока не устроился в некоей торговой фирме. Компания ловко и, главное, вовремя воспользовалась ситуацией в стране, вновь наладив поставки знаменитого редкого сорта кофе из Эфиопии в Европу. Тем он и пробавлялся, пока однажды на него не вышли представители Фонда защиты ветеранов.

Несколько удивившись их выбору, Якоб не стал отказываться от поступившего ему предложения и заключил с ними договор о сотрудничестве. В итоге Джейбс начал подрабатывать в этом Фонде в качестве консультанта по международному положению США и стран Европы в Африке.

Платили ему откровенно мало, но для бывшего агента и эти крохи были ощутимы. Тем более, в случае его согласия на другую работу, руководство Фонда постоянно обещало увеличить оплату. Это самое согласие Якоб уже давным-давно дал, но ветераны почему-то медлили, не торопясь загружать его новой работой. Впрочем, Якоба всё устраивало: деньги капали, работа основная шла. Грех жаловаться! Очевидно, его работодатели либо чего-то ждали и тянули время, либо проверяли его. Ну, и пусть проверяют.

Якоб надеялся разбогатеть. Плох тот американец, который не мечтает стать миллионером! Поэтому Якоб Джейбс ждал, терпеливо ждал… И через несколько месяцев дождался! В один прекрасный день к нему пришёл человек, через которого Якоб получал свой гонорар за оказанные услуги, и предложил (настойчиво так предложил) наведаться в их фонд завтра в час пополудни.

И тон, которым он это произнёс, и многообещающая улыбка — всё выдавало обещание дорого оплачиваемой работы. Сердце Якоба Джейбса застучало в два раза быстрее, предвкушая прибыль. Нацепив на себя знаменитую американскую улыбку (продукт вездесущего Дейла Карнеги), он проговорил:

— Отлично! Я непременно буду.

— Ждём, — кивнул негр и ушёл.

На следующий день в назначенное время Якоб подъехал к дому Ветеранов. На входе у него проверили удостоверяющие его личность документы и сопроводили к нужному кабинету. Здесь его ждал довольно интересный негр. Был он совершенно непонятного роду-племени: то ли эфиоп, то ли афар, то ли вообще сомалиец. Черты его лица очень походили на арабские, если бы не сильно смуглая кожа. Впрочем, для себя Якоб решил, что это всё же эфиоп, то бишь местный.

Встречающий не встал из-за стола и не кинулся ему навстречу, дабы пожать руку гостя, услужливо и заискивающе глядя в глаза, как это обычно делали негры, а просто предложил присесть на стул. Это не обрадовало Якоба… Вот никакого пиетета перед белыми господами не осталось! Но, если принимающая сторона так решила, чего уж теперь? Ему не впервой сталкиваться с подобным отношением. Плохо то, что так себя вёл негр. Это унижало.

— Здравствуйте. Меня зовут Якоб Джеймс. Я когда-то работал здесь, в Эфиопии в миссии ООН по борьбе с голодом, — первым начал разговор Джейбс.

— Да, я в курсе. А ещё вы помогали американскому посольству в некоторых… скажем, щекотливых вопросах. Ведь так? Или нет?

— С чего вы это взяли, товарищ… эээ?

— Товарищ Раш, — подсказал ему негр. — Это просто моё предположение.

— Каждый американский гражданин обязан помогать своей стране. И я не исключение. Надеюсь, вы не думаете, будто я промышлял шпионажем?

— Нет, конечно, — улыбнулся его собеседник. — Скорее, вы просто по мере сил и возможностей напрямую вмешивались в те события, которые произошли несколько лет назад. Надеюсь, вы простите меня за прямоту и излишнюю откровенность, но мы навели справки. Здесь всё продаётся и всё покупается, мистер Джейбс. Однако вы рискнули вернуться… А это многое значит! По существу, несмотря на всё, сказанное мной прежде, вы нам подходите. Да и дела давно минувших дней меня особо не интересуют. Важно то, что происходит здесь и сейчас. Так вы готовы с нами сотрудничать?

— С кем это «с вами»? — осторожно поинтересовался Джейбс.

— С союзом ветеранов африканских войн.

— Союзом ветеранов африканский войн? — переспросил Якоб, сделав ударение на слове «африканских». — Насколько я понимаю, вы можете говорить только о тех войнах, что вела Эфиопия. Но ведь Эфиопия — это не вся Африка.

— Вы правы, — кивнул Раш, — но не совсем. Весьма скоро это название придёт в полное соответствие с действительностью.

— Гм, с чего бы такая уверенность? — поинтересовался Якоб, так и не сумев сдержать рвущееся наружу любопытство.

— Вы пришли сюда задавать вопросы, мистер Джейбс? — довольно холодно осадил его собеседник, мигом стерев со своего лица вежливую улыбку.

— Ну, я же должен понимать, на что подписываюсь.

— Согласен, но многие знания — многие печали. Прошу вас поверить мне на слово: вскоре определённые события, которыми, возможно, управлять будем именно мы, произойдут по всей Африке.

— Допустим… — начал Якоб, но осёкся, напоровшись на острый взгляд своего визави.

— По нашим сведениям, у вас достаточно богатая биография. Это внушает к вам уважение и доверие. Очень сильное доверие! И я готов платить вам деньги, если вы согласитесь представлять наши интересы в некоторых вопросах.

— Что за интересы? — насторожился Джейбс.

— Об этом чуть позже. Для начала мы заключим контракт. Вернее, два контракта: один устный, другой письменный. В письменном вы обязуетесь представлять наши права и интересы в США и, по возможности, в других странах. Ну, а устно мы обговорим выполнение иных наших поручения, которые следует исполнить в особом порядке. Соответственно, и оплата ваших услуг будет совсем разная. По письменному договору одна, а за устные совсем другая. Скажем, в десять раз больше, плюс премия за успешно выполненное задание.

— Звучит заманчиво, но хотелось бы знать заранее: какие задания мне необходимо выполнять, и на какие суммы я могу рассчитывать.

— Задания самые разнообразные, суммы тоже. Начнём, пожалуй, с пятисот долларов за обычные задания и пяти тысяч за конфиденциальные. Вы ведь работали на разведку США? Так что опыт у вас наверняка есть. Здесь вам придётся делать почти то же самое.

— Этого мало, чтобы я работал на вас хорошо.

— Ваши сомнения понятны, но обещаю, впоследствии суммы значительно вырастут. Мы пока тоже в вас не сильно уверены. Как, впрочем, и вы в нас. Если вы зарекомендуете себя хорошо, то в накладе не останетесь. Вы с нашей помощью решите свои финансовые проблемы и обеспечите себе безбедное существование. А мы решим часть своих задач с вашей. Как видите: это обоюдно выгодное предложение. Для начала вот вам тысяча долларов, — Раш вытащил из ящика стола тонкую пачку стодолларовых банкнот и небрежно бросил её на столешницу. — Кроме этого работа на нас несёт ещё целый ряд преимуществ. Вы, например, сможете беспошлинно вывозить из Эфиопии множество местных, купленных здесь за бесценок товаров и перепродавать их в США или Европе. Это тоже принесёт вам выгоду.

Якоб невольно задумался. Невзирая на всю его нелюбовь к этим черномазым, работать он был готов. И проблема заключалась лишь в том, оповещать ли об этом своё посольство или пока не торопиться с этим? Думал он недолго. Сейчас Якоб точно согласен на очень многое. А вот потом, уже в зависимости от щедрости этих негров и полученных денег, он решит, стоит уведомлять об их деятельности посольство или нет. Ведь никто не обяжет его рассказывать обо всём досконально? Да даже если и обяжет, кто проверит: лжёт он или говорит правду?

Джейбс мысленно усмехнулся. Странный негр и разговор ведёт странный. Обычно они так не делают. Слишком много всяческих экивоков и намёков. От советских, что ли, научился? Вряд ли. Те тоже на это не особо способны, у них всё просто, напрямую и в лоб. Правда, иногда и самим по лбу прилетает.

— Ну, если всё будет так, как вы обещаете, то почему бы и нет? — и Джейбс ловко хапнул лежавшую на столе зелёненькую пачку. — Я согласен. У вас есть договор?

— Да, — с лёгкой усмешкой проговорил Раш, и перед Джейбсом возник стандартный бланк договора.

Пробежав его глазами, Якоб не увидел ничего порочащего ни его самого, ни великую Америку. Поэтому, уже внимательно перечитав весь текст, тут же поставил свою подпись.

— Прекрасно! — сказал эфиоп и, взмахнув листком договора, упрятал его в картонную папку с надписью по-русски «Дело №». — Гонорар вы получили, теперь озвучу те вопросы, которые вам придётся решать. Но перед этим хотелось бы уточнить: вы здесь надолго или по делам фирмы планируете куда-нибудь отъехать?

— Гм, — Якоб удивлённо посмотрел на негра. — Пока никуда не собирался. Кстати, судя по всему, вы отлично знаете, кто я… А вот, кто вы? Я до сих пор не знаю, хотя договор с вами уже подписал.

— Якоб, вы подписали договор не со мной, а с Фондом помощи ветеранам. Я всего лишь куратор, и зовут меня товарищ Герберт Раш.

— Угу. Товарищ Раш, интересное у вас имя.

— Не спорю, — легко согласился его собеседник. — Так вы планируете уехать из страны?

— Нет, но если вы скажете, то обязательно это сделаю. Только улажу дела с моей фирмой.

— Фирма сама уладит ваши дела, не беспокойтесь об этом.

— Хорошо, тогда я готов.

— Вам нужно будет наладить связи с торговцами оружием и людьми, желающими стать солдатами удачи. Лучше, конечно, если это будут негры. Поручение непростое, я понимаю, — Раш рукой остановил желающего что-то возразить Якоба, — но, если вы справитесь, это станет отличным стартом наших взаимовыгодных отношений. Наладив нужные связи и каналы поставки оружия, мы организуем закупочную фирму. Но не напрямую, а через целый ряд подставных и офшорных фирм. Эту схему предстоит продумать вам, мы не в состоянии этого осуществить.

— Я понял. И какое оружие вам интересно?

— Самое разное! В основном пока стрелковое. Но не всякие там М16, а более специализированное. Снайперские винтовки, ручные и станковые гранатомёты, различные боеприпасы. Нужны ещё стингеры, лёгкие пулемёты, пистолеты, пистолет-пулемёты и… пикапы, желательно легко бронированные. Если таких приобрести не удастся, то подойдут и обычные. Если предложат старьё, тоже отказывайтесь: покупайте не много, а очень много. Правда, тогда придётся организовывать ещё и ремонтные мастерские и закупать запасные части. Ну, и работяг привлекать, чернокожих… Белые нужны только кратковременно и в качестве инструкторов. Военных, инженерных, ремонтных и тому подобное. Это всё предстоит решать вам. Сможете всё организовать и нанять людей — разбогатеете. Нет, значит, нет.

— Вы понимаете, что всё это обойдётся вам в огромную сумму, — скептично произнёс Якоб, посчитав, что над ним просто решили жестоко пошутить или унизить.

— Да, и они у меня есть, — при этом странный негр открыл сейф и начал вываливать из него плотно упакованные пачки американских долларов.

Джейбс взглянул на них взглядом профессионального игрока, оценил достоинство и толщину пачек и решил, что перед ним лежит не меньше полумиллиона. Хм, а ведь это весомый аргумент для продолжения их сотрудничества!

— Ясно, когда мне приступать к работе?

— Через две недели вы получите конкретные задания и средства для их решения. До этого времени вы должны уладить все свои дела и связаться или найти людей, с которыми вам предстоит дальнейшее творческое партнёрство. Вознаграждение по итогам деятельности. Командировочные у вас на первый раз будут небольшие… Но премия с лихвой покроет все ваши расходы. И да, когда вы зарегистрируете в Америке свою фирму, сразу сообщите нам. Мы организуем свою и заключим между ними договор о поставках автомобильной техники и оружия. Можно даже организовать в США сеть мастерских, чтобы ремонтировать в них пикапы, в том числе и выкупленные из Японии и Европы.

— Только пикапы? — удивился Джейбс.

— Да, исключительно пикапы.

— Странный выбор… — Якоб пожал плечами, но спорить не стал. — Ну, хорошо, пикапы так пикапы.

— Вам предстоит много работы, мистер Джейбс, но она того стоит. Вы согласны?

— Да, я согласен, — ответил Якоб, который действительно не видел для себя другого выхода. — У меня сохранились нужные связи. И, честно говоря, мне нравится такая работа, когда от меня многое зависит.

— Это хорошо, — проговорил Раш. — Но не обольщайтесь, мистер Джейбс. Едва мы заподозрим, что нас обманывают или обворовывают, вы умрёте. И это не пустые угрозы и не глупые шутки. Я найду возможность вам отомстить. Только честная игра поможет вам жить. Жить хорошо и долго.

Джейбс скривился. Он мало верил во все эти угрозы, но и пренебрегать ими не стоило. В последнее время в Африке творилось нечто невообразимое и мало ему понятное… Да и от предательства как такового он ничего не приобретёт. Хватит, наработался он на Госдеп! Пора уже и на себя поработать.

— Я понял. Надеюсь, наше сотрудничество приведёт к взаимной выгоде.

— Я тоже на это надеюсь, — откликнулся его собеседник. Или работодатель?

А вот на прощание товарищ Раш соизволил подняться и пожать Джейбсу руку, мимоходом заглянув ему в глаза. Джейбс ещё долго вспоминал этот насмешливый и чуточку сумасшедший взгляд. Всё же больше, пожалуй, сумасшедший. Какая-то безуминка пряталась на самом дне этих чёрных глаз, но зато какая… И ещё: этот странный негр смутно ему кого-то напоминал. Кого-то, с кем он сталкивался очень-очень давно. Но как Якоб не силился, он так и не вспомнил: где и когда мог повстречать товарища Раша.

Джейбса ещё долго передёргивало при воспоминаниях об этом взгляде. Ему не нравилось, что его благосостояние зависит от сумасшедшего негра. Однако выбирать ему, увы, не приходилось. Впрочем, он быстро забыл этот взгляд, погрузившись с головой в дела.

* * *

Я с усмешкой смотрел на американца, которого узнал буквально с первого взгляда. Да, он постарел и, судя по отсутствию обручального кольца, его подруга от него сбежала. Но всё же это был именно он. Знакомец по Джибути… Ну что же, разговор с ним оказался продуктивным. Этот шнырь всё достанет хоть из-под земли.

Дипломат, который без мыла всюду влезет и, как минимум, шпион по совместительству. А в прошлом или действующий — не важно! Всё равно рано или поздно им заинтересуются американские спецслужбы.

Компромат всегда найдётся. А организовать ещё одну секту, радикально настроенные члены которой отправят на тот свет, скажем, парочку французских военнослужащих, ничего не стоит! Разумеется, на вечное пристанище они попадут с помощью оружия, проданного американцами. И вот тогда он по-другому заговорит. Впрочем, возможны разные варианты. Было бы желание, а за компроматом дело не станет. Так… Мне же ещё нужен итальянец! И где он?

Глава 19

ЧВК. Проверка боем

Итальянца мне подогнали буквально через несколько дней и нашли его в Эритрее. Это был потрепанный жизнью и опустившийся от длительного запоя водитель грузовика лет пятидесяти. Старый, но зато тёртый калач. Почему опустился? Так уехать не мог. Дети вот уехали, а он остался. Перебивался разной работой: то отвези, это почини. Много денег такой шабашкой не заработаешь, вот и начал пить.

Посмотрев на него, я сразу понял: для начала этого мужика нужно отмыть и вылечить, а только потом с ним о чём-то разговаривать. Объяснять и что-либо втолковывать ему в таком состоянии абсолютно бесполезно. Он сейчас, как наркоман, на всё согласен. А мне наркоман не нужен: всё-таки он — лицо будущей фирмы. Пусть не очень красивое и несколько потасканное, но лицо! И отныне ему придётся выглядеть так, чтобы окружающие думали, будто он прошёл огонь и воду, а не злоупотреблял многие годы огненной водой.

Он и так Африкой поколоченный! Впрочем, как там на Руси говорят? За одного битого двух небитых дают? Вот и посмотрим.

— Как тебя зовут, почтенный?

— Луиджи Ступидо, — ответил ещё не оправившийся полностью от запоя итальянец.

— Гм, интересная у тебя фамилия, ну да ладно. Хочешь на меня работать?

— Да, сеньор, но за очень большие деньги.

— Хорошо, будут тебе большие деньги. Но сначала надо подлечиться. Я тебя вылечу, потом и поговорим.

Отдав его под надзор местных эскулапов и обеспечив их нужными лекарствами, я переключился на другие задачи. Через две недели поступил промежуточный доклад: организм итальянца изрядно запущен, поэтому потребуется ещё две недели для его выздоровления. Я дал неделю. И вот итальянец вновь предстал передо мной.

На этот раз взгляд его стал более осмысленным. Да и вообще посвежел мужик! Кожа перестала быть кирпично-серой и приобрела обычный, чуть загорелый цвет. Часть морщин полностью разгладилась, а те, что остались, перестали походить на глубокие борозды. Даже нос, ранее висевший унылым баклажаном, теперь поднялся как… ну, вы сами понимаете как. В общем, итальянец выглядел бодрячком, и это радовало.

— Как себя чувствуете?

— Прекрасно, сеньор, просто прекрасно! Грация!

— Это был аванс, сеньор Ступидо, а теперь возьмёмся за работу. Мы хотим заключить с вами контракт, ознакомьтесь с ним, пожалуйста.

— Да-да, я согласен, — ответил итальянец, пробежав глазами текст. — Вы хотите сделать меня главой фирмы?

— Да, главой частной военной компании. Компании африканских наёмников, если точнее.

— Ммм, но я никогда не был военным!

— А вам и не надо быть военным. Ваша миссия сводится к официальному представительству, а не войне. Ну, иногда вы будете выступать перед прессой с громкими заявлениями и официально предупреждать (если это потребуется) всяких зарвавшихся политиков. Вы станете медийной личностью, но очень важной. Всей необходимой информацией вас обеспечу я или мой человек, специально уполномоченный на это. Ваша основная задача: не мешать и чётко выполнять мои указания.

— Я понял. А кто на самом деле будет руководить наёмниками?

— На этот пост я поставлю кадрового военного.

— А вы, что, министр обороны Эфиопии?

— Нет, я министр обороны Эритреи.

— Но она же не является отдельным государством?

— Ну и что? Какое это для вас имеет значение? Просто поверьте мне на слово и примите, как данность: я — министр обороны Эритреи. И нанимаю вас в качестве главы частной военной компании с названием… ммм… «Чёрный лев». Пусть вас не смущает само название, их будет ещё много. Надо же делать, так сказать, ребрендинг и нам.

Итальянец удивлённо смотрел на меня, усиленно переваривая услышанное. Проспиртованные мозги ещё с трудом усваивали информацию, и он не мог уловить: а в чём подвох?

— Да, я совсем забыл сказать! Вам давали очень дорогие препараты для вашего выздоровления, вот их список и стоимость.

Луиджи взял в руки список и прочитал его.

— Сто тысяч долларов! — ошарашенно воскликнул он, не веря своим глазам.

— Да, вот прайс фирмы, которая их производит.

Следующий листок с перечнем лекарств моей с Фарахом фирмы лёг ему в руки. Цены в нем, конечно, были указаны завышенные, раз так в тысячу… Но, кому он, спрашивается, был бы нужен, если бы не моя цель?

— Но у меня нет таких денег! — растерянно пробормотал итальянец.

— Давайте начистоту, — улыбнулся я, — у вас вообще нет никаких денег, вы — нищеброд! А ещё вы практически мертвец. Результаты ваших анализов показали, что через пару месяцев у вас либо остановилось бы сердце, либо отказали почки или печень. Вас ждала смерть. Не тихая и спокойная в кругу семьи и любящих близких, а в полном забвении. Чисто по раздающейся вокруг вони вас нашли бы в какой-нибудь местной лачуге, обоссанного и обгрызенного крысами. Да и прикопали бы где-нибудь неподалёку, дабы не тащить далеко. Однако сейчас вы сидите передо мной живой и, главное, здоровый и даже пытаетесь торговаться. Вам самому-то как? Не удивительно, нет? Вы уже продались мне полностью, со всеми своими потрохами. Осталось только ваша душа. Но на неё я не претендую, так что пусть пока остаётся с вами.

— Вы — сущий дьявол!

— Нет, я его адвокат. Поэтому давайте ближе к делу. Вы согласны работать, не жалея себя?

— Да, — произнёс Ступидо вмиг осипшим голосом.

— Хорошо. Я спишу ваш долг через десять лет, — Луиджи вылупил на меня глаза, в которых явно читалось: «А на что я буду жить?», и я поспешил его успокоить: — а пока буду платить вам вполне достойную зарплату. Начиная с этого дня, вы — глава фирмы. И выглядеть должны соответствующе! Кроме того, вам заменят документы на другое имя.

— Зачем?

— Для вашей же безопасности. У вас ведь остались родственники?

— Здесь нет, а те, что уехали в Италию, уже давно забыли, как я выгляжу, — грустно проговорил Луиджи.

— Ну, и замечательно! Тем проще: не придётся менять вам лицо… — после этих слов пресловутое «лицо» попыталось малость сбледнуть, а я меж тем продолжал его шокировать: — Надеюсь, вам понравятся новые имя и фамилия. Отныне вас зовут Мигель Солдато. Как вам?!

Итальянец окончательно опешил и какое-то время молчал, обдумывая услышанное. Потом тихо буркнул:

— Да мне уже как-то всё равно…

— Вот и отлично! Я знал: вы не станете возражать! — с несколько преувеличенной радостью отреагировал я.

— Но почему имя-то испанское? — всё же поинтересовался он.

— Да чтобы с толку всех сбить. Кто захочет, пусть разбирается, всё равно никаких концов не найдёт. Все документы мы оформим в Эритрее да так хитроумно, что никто не подкопается. И, по крайней мере, для широкой публики вы останетесь инкогнито. Народ с радостью встретит вас хоть под фамилией Солдато, хоть под Самдурато.

Итальянец лишь вздохнул.

— Ну, раз вы согласны, наша организация окажет вам всевозможную помощь. К сожалению, вам придётся самому набирать штат своих работников. Для этого вам, скорее всего, придётся съездить в Италию, а может, и не только туда, и завязать полезные знакомства. Я понимаю, это не быстрый процесс, но ради такого дела мы готовы и подождать. Перед поездкой вам следует здесь или в ближайших странах набрать в штат своих соотечественников, а потом уже расширяться и дальше. Главную цель я вам определил, задачи поставил, так что дерзайте.

Новоиспечённый глава ЧВК только грустно покачал головой и, видимо всё для себя решив, кивнул.

— Мои люди всё вам расскажут и объяснят. Если это, конечно, потребуется по ходу выполнения ваших задач. Ваш офис находится по адресу, — я назвал адрес. — Приступайте. Всё, вы свободны!

— Эммм… — начал было он, но видимо мучавший его вопрос так до конца и не сформировался в его голове. Поэтому новоиспечённый Мигель Солдато лишь кивнул, буркнул: «Спасибо…» и ушёл.

Так, медийную часть тоже организовал. Теперь приступим к военной составляющей этой организации. Снабженец — американец, представитель конторы — итальянец, прям «пролетарии всех стран соединяйтесь!». Ух! Кого же поставить непосредственно военным руководителем? Задача стояла непростая, но вполне решаемая. Для себя я давно уже решил: нужен офицер, но фиктивный. Типа: и воевал вместе со всеми, а вроде как и нет. Как бы эфиоп, но не на сто процентов.

Над этой проблемой я думал почти всё время, пока решал другие дела. Нет-нет, а мысль о нужной кандидатуре заходила в тупик и возвращалась на исходные позиции. Трудно найти человека, которому предстоит отказаться от своих корней, тем более в Африке. Кроме того, он действительно должен быть кадровым военным и уметь разбираться во многих вещах, в том числе и военной организации. Так что этот кандидат должен иметь звание, как минимум подполковника. И я вновь вспомнил о Родезии.

Лучше них офицеров в Африке не сыскать. И мне они подойдут по всем пунктам. Во-первых, во главе ЧВК должен стоять белый. Негр главнокомандующий — это, простите, сюр. Солдаты и офицеры могут быть из каких угодно племён и народов, но поставщики вооружения и наёмники должны знать, с кем имеют дело. Иначе полное недоверие, игнор и в итоге провал. И это не я расист, это другие расисты. Я лишь пытаюсь подстроиться под эту систему.

Во-вторых, этот человек должен хорошо знать как Африку, так и менталитет её жителей и не иметь громкого прошлого. То есть, всем вроде очевидно, что человек перед ними повоевавший, бывалый и умелый. Однако доподлинно никому и ничего о нём не известно. Советские офицеры на это точно не пойдут. А уж тем более русские: слишком добры они к неграм. А из прочих лучше всех аборигенов понимают англичане. Это у них уже в крови! С ними и надо работать. Особенно с теми, кого предала метрополия.

Блин, опять, что ли, ехать в Родезию или Зимбабве? Нет, наверное, надо ехать в ЮАР и искать там бежавших из Зимбабве потомков белых колонизаторов. Возможно, многие захотят отомстить, а мы им поможем. Ну, чем сможем, разумеется. Хотя, нет, всё же в Зимбабве.

Вот что я: всё сам, да сам?! Можно же кого-то послать, а не самому ехать. И я стал ломать свою голову. Кубинца не пошлёшь — сразу прибьют. Обычного эфиопа просто проигнорируют: на хрен он там никому не сдался! И всё опять упиралось в белого. Юаровцы и бывшие родезийцы пойдут на контакт только с себе подобными. Ну, и где их тут взять в товарном количестве?

Может, араба какого нанять? К этим вроде не должны относиться с пренебрежением? Пожалуй, даже считаться с ними будут. Хотя нет, придётся наверное, ехать самому! Или не придётся? Хрен знает. Запустив пальцы в курчавую шевелюру, я крепко задумался. Кого же послать? Так сразу ничего и не надумав, я попробовал подойти к решению этой проблемы с другой стороны. И, ещё раз всё хорошо обдумав, стал готовиться к отъезду.

Но сначала Джибути.

Абале обещал подыскать грамотного офицера из афаров, обученного ещё в военном училище и прошедшего войну. Поставим его командиром. И вперёд, на завоевание Джибути! Ну, ещё парочку наших полковников ему в придачу дадим. Чтоб не разбаловалось дитятко и не возомнило себя новым Наполеоном. Ну, а если возомнит, то психушек у меня для него не предусмотрено. Разговор будет короткий.

* * *

Командир французской военной базы в Джибути полковник Жерар Гепард с тревогой наблюдал за теми событиями, что разворачивались вокруг его базы. Президент Джибути Хасан Аптидон уже упустил ситуацию из рук и держался сейчас лишь на качественном и количественном преимуществе своих вооружённых сил над плохо обученными афарами. Однако конфликт не только затягивался, но и развивался. И развивался очень негативно для действующей власти.

Аптидон завяз в межплеменной борьбе. И продолжал увязать в ней всё глубже к вящему неудовольствию французских кураторов. Потому как этот неугомонный Аптидон буквально забрасывал своими телеграммами правительство Франции. Туда же на закрытые переговоры летал и его премьер-министр, требуя оружия и техники. Техники и оружия, особенно самолётов… Тьфу, оговорился, гранатомётов требовал.

В конце концов Франция выделила Джибути оружие и даже взялась за подготовку новобранцев в их воинские подразделения. Дело пошло лучше, и повстанцев разгромили. Хотя их остатки благополучно скрылись в соседней Эфиопии. Обстановка вроде бы стабилизировалась, но неподдельную тревогу вызывать у полковника не перестала. Да и понятно почему: это его вотчина, ему за неё и отвечать.

Гепарду уже давно было пора идти на повышение, но неудача при вторжении в Эфиопию перечеркнула все его планы и чаяния. Хотя прямой его вины в этом, конечно же, не было. Вот и сейчас от него вновь зависит очень многое, если не всё. Париж затягивал с решением, а он ждал приказа. Его люди готовились к любому раскладу, он просил усиление, но ему прислали только оружие и два боевых вертолёта. На этом всё.

После очередного запроса к берегам Джибути пообещали отправить единственный вертолётоносец ВМС Франции «Шарль де Голль». Однако пока дальше обещаний дело не сдвинулось. А события меж тем стремительно набирали обороты.

Сегодня полковник узнал, что со стороны Эфиопии на территорию Джибути проникли большие отряды повстанцев. Значит, ожесточённые сражения не за горами. Так оно и случилось. Границу перешли несколько тысяч повстанцев, с ходу взяв пограничный пункт. Вперёд они двинулись уже на грузовиках с импровизированными прицепами, в которых сидели солдаты.

Почему импровизированными? Да зачастую в качестве прицепов использовались самые обыкновенные самодельные тележки на колёсах, устланные не ошкуренными досками и покрытые дерюжками из верблюжьей шерсти. Пусть задница в занозах, зато не пешком идти! А так даже с ветерком выходило, почти как на мотоцикле. Летишь, аж дух захватывает! Некоторые, правда, и впрямь отправлялись в незапланированный полёт, когда колесо неожиданно попадало в ухабину, а товарищ не успевал вовремя поймать за шкирку. Но это уже издержки новаторских решений.

Однако удивляло даже не это: вслед за куцыми тележками, где кучкой, а где поодиночке ехала целая река велосипедистов! Казалось, здесь собрали велосипеды со всей Эфиопии. Пара тысяч всадников на железных конях и с автоматами за спиной изо всех сил налегали на педали, мчась вслед за грузовиками. И на фоне гор, песков и величественных верблюдов, шедших параллельно по караванному пути, это смотрелось весьма впечатляюще.

Марш-бросок получился насколько быстрым и неожиданным, что немногочисленные заслоны правительственных войск спешно бежали, сталкиваясь по пути с опаздывающим подкреплениям. Обескураженное подкрепление быстро прониклось упадническими настроениями и тоже, подавшись общей панике, бросилось в отступление.

Но всё же расстояние было внушительным. И недалеко от города правительственные войска смогли выставить большой заслон. Там-то и закипела битва. У повстанцев оказалось мало техники. Да и та, что имелась, в отличие от джибутийской армии, вооружённой французскими бронемашинами, была в основном транспортной, а не боевой…

Зато у афар неожиданно нашлись китайские ракетные установки! И противник обрушил ливень огня на позиции правительственных войск Джибути. И хоть огонь этот не был особо точен, свою лепту в ход событий он внёс. Начался хаос, и правительственные войска стали стремительно откатываться к столице.

Полковник Гепард, оперативно получая все сведения о текущей обстановке, тут же телеграфировал об этом в Париж. Естественно, вертолётоносец ему прислать не успели. Вместо этого из Парижа пришёл негласный приказ атаковать повстанцев ограниченными силами контингента и удержать столицу за Аптидоном. А уже потом, после погашения наступления провести переговоры о разграничениях власти между племенами исса и афара. Получив такое указание, полковник Жерар Гепард довёл его до сведения подчинённых.

Под прикрытием трёх вертолётов и двух артиллерийских батарей две усиленные тяжёлой техникой роты выдвинулись на защиту города. Заняв свои позиции вперемежку с правительственными войсками, французы замерли в ожидании противника. Однако ни к обеду, ни даже к вечеру он не появился. Отдельные отряды повстанцев, конечно, предпринимали жалкие попытки напасть на позиции, но их отгоняли встречным огнём.

* * *

Недавний полковник, а ныне генерал Могу Мафар совсем недавно получил это звание. И получил он его уже в Эфиопии от лидеров афарского движения за независимость. Сейчас ему поручили возглавить войска повстанцев и ударить ими по столице Джибути, захватив её.

Всю их восьмитысячную армию вооружили китайским оружием. Лишь у немногих имелись автоматы советского производства, всё остальное было исключительно китайским. Впрочем, оружия оказалось так много, что они легко обеспечили им всех его людей. Ещё повстанцев очень выручали китайские ракетные установки, которые уже прозвали карманной артиллерией.

Афары наступали, но при этом несли довольно ощутимые потери. Всё же скоротечное обучение повстанцев не шло ни в какое сравнение с многолетними тренировками правительственных войск. На стороне последних были и многочисленность, и быстрота действий, и прекрасная вооружённость.

Кроме того, Мафар не был полностью самостоятелен в своих действиях, ему «помогали». Буквально каждый его шаг контролировали так называемые кураторы: двое эфиопов и один осевший в Африке кубинец. Они же занимались планированием всех операций и координировали действия Мафара, сверяясь со какими-то, известными только им инструкциями.

На следующий день наступления разведка доложила, что на защиту режима Аптидона встали французы. Расклад сил ухудшался. Какое-то время наступление по другим направлениям продолжалось, но к обеду оно практически застопорилось.

Мафар хотел было с ходу бросить все силы в лобовой удар, но его пыл охладили все три советника, запретив столь необдуманно идти на риск. Иногда ему казалось, словно это не он командовал армией афар, а они. Да, среди его солдат находилась ещё почти тысяча эфиопских бойцов, и это изрядно облегчало положение дел, но всё же…

Остановившись перед позициями обороняющихся, Мафар занялся перегруппировкой сил для последующей атаки. Но советники почему-то запретили ему нападать. Хотя афарские миномётчики, к которым вскоре подключились и артиллерийские батареи, не прекращали своего огня, закидывая обороняющихся минами и посылая вдаль снаряды.

Им отвечали. Завязалась контрбатарейная борьба, в ходе которой афары проиграли и, потеряв два орудия из восьми, прекратили обстреливать позиции правительственных войск. Этим тут же воспользовались французы. Почувствовав нерешительность афаров, в бой пошли французские вертолёты, чтобы добить повстанцев и обратить их в бегство.

* * *

Три боевых вертолёта французских ВВС, треща винтами, быстро подлетали к месту сражения. Жак Шрак — командир одного из них — заходил на боевой курс, осматривая поле боя сквозь лётные очки. Вертолёт заложил вираж и выпустил две ракеты. Оба снаряда, оставляя за собой дымные следы, помчались на встречу с целью.

То же самое сделали и два других вертолёта, окутавшись пламенем и дымом стартовавших НУРСов. Через положенное время на земле выросли огромные грибы разрывов, поглотив и боевые подразделения, и технику афаров.

— Есть! — дружный радостный крик пилота и штурмана огласил кабину.

Пока пулемётчик шмалял с открытого борта по разбегающимся в разные стороны повстанцам, ударный вертолёт развернулся и пошёл на второй боевой заход.

И тут Жак заприметил внизу небольшое скопление вражеской техники, стоявшей в опасной близости друг от друга. Прекрасная мишень, как ни крути! Пилот направил вертолёт к столь лакомой цели, чтобы навести шороху и спалить все грузовики. По ним пока вёлся хаотичный стрелковый огонь, но и была огромная вероятность нарваться на зенитную установку. Хотя, судя по докладам разведки, у повстанцев её вроде бы не имелось. А значит, полный вперёд!

Все три вертолёта, выбрав себе цели, стали атаковать их по своему выбору и возможностям, умудряясь уворачиваться от беспорядочного пулемётного и автоматного огня. Правда, так увлеклись, что не заметили опасность. Пока негры разбегались, а небесные машины их преследовали, всё было хорошо. Однако, как вскоре выяснилось, не все на земле разбегались…

Позади грузовиков, почти в самом конце одной из позиций афаров тихо стояла никому не видимая ЗСУ «Шилка», экипаж которой полностью состоял из эфиопов. Афар к ней и близко не подпускали. Накрытая бесформенным брезентом цвета африканской саванны она пока больше походила на странный бугор, чем на мощную боевую машину, и терпеливо дожидалась своего часа.

Как только началась вертолётная атака, а тучи пыли и дыма ухудшили видимость, расчёт расчехлил зенитную установку, и теперь все четыре ствола Шилки хищно уставились в жаркое африканское небо. Позицию, на которой находилась грозная машина, нельзя было назвать удобной, и поэтому она поехала вперёд. Лязгнули гусеницы, взревел мотор, и зенитка тронулась.

Вертолёты как раз совершали очередной боевой разворот, чтобы выпустить следующий ракетный залп, когда внезапно для себя напоролись на Шилку. Поймав в прицел ведущий вертолёт, все четыре ствола содрогнулись и выдали длинную очередь, для надёжности сопроводив её ливнем фугасных снарядов. Явно не ожидая зенитной атаки, вертолёт ярко полыхнул бело-оранжевым пламенем и метеоритом рванул к земле. Двигаясь какое-то время по инерции, машина пропахала глубокую борозду в красно-коричневой земле, оставляя за собой огненный след. Наконец, грянул гулкий взрыв.

К чести экипажей обоих уцелевших вертолётов они не покинули поле боя после гибели своих товарищей, а тут же взяли на прицел опасную цель. И в сторону СЗУ обрушился целый град неуправляемых ракет.

Возле Шилки поднялись шапки разрывов, и всё вокруг заволокло дымом. О стрельбе из этого филиала ада на земле и речи быть не могло! Командир лишь отдал приказ не двигаться и теперь молился, надеясь избежать прямого попадания.

Вдруг откуда-то сбоку послышался грохот пуска переносного зенитного комплекса. И единственная ракета, едва разогнавшись, впилась в кабину очередного вертолёта. Гулко громыхнул взрыв! С неба полетели оторванные лопасти, куски стекла и обшивки. Вертолёт клюнул носом и, разваливаясь на куски прямо в воздухе, рухнул на землю, ткнувшись в неё разбитой кабиной.

Багрово-чёрное облако огня и гари взвилось в небо. Затем сдетонировал не полностью израсходованный боекомплект, и раздался ещё один мощный хлопок. Третий вертолёт, выпустив все ракеты, пролетел мимо и устремился дальше, круто забирая вправо, стремясь побыстрее уйти из-под возможного огня Шилки. Однако теперь по нему стреляли из всего, что могло производить огонь.

Какая-то из пуль смогла угодить прямиком в двигатель, который сразу окутался дымом. Вертолёт невольно замедлил ход, и его бока тут же прошили множественные автоматные и пулемётные очереди.

И тут на поле боя вновь вернулась Шилка.

Сообразив, что по близости больше не слышно разрывов, командир скомандовал:

— Вперёд!

И оставшаяся практически целой машина, вырвавшись из пылевой завесы, тут же жахнула по давно выявленной РЛС цели. Третий вертолёт объяло огнём, и он тоже полетел на встречу с землёй и вскоре рухнул. Правда, на этот раз взрыв был не такой мощный, всё-таки почти весь свой боекомплект пилот успел израсходовать.

* * *

Невероятный крик радости и одновременно нечеловеческой злобы разлетелся по саванне. С авиацией противника было покончено.

Итог этой бойни земля-воздух, в которой однозначно победила земля, породил огромный восторг и чувство эйфории у всех, кто за ней наблюдал. Афары буквально рвались в атаку! И наконец, советники (хоть и с сомнением качали при этом головами) дали на неё разрешение. Пять тысяч афар двинулись вперёд, чтобы снова кинуться в бой. И вскоре он закипел с удвоенной силой.

Исса отчаянно оборонялись, не желая уступать позиции и великолепно зная: если они отступят, то их ждёт только смерть и ничего кроме смерти. Потому и бились, что называется, не на жизнь, а насмерть. В конце концов с большим трудом они всё же откинули атакующих на их исходные позиции. Но произошло это, главным образом, не за счёт силы или отваги правительственных войск Джибути, а благодаря французским военным. Перестрелка продолжалась ещё час. Потом начало смеркаться, и сражение затихло само собой.

Обе стороны откатились ещё немного назад, чтобы зализать полученные раны и начать подготовку к следующему сражению. Подтягивали подкрепления и резервы, оказывали помощь и эвакуировали раненых. Потери обе стороны понесли существенные. Особенно тяжёлый день выдался у французов. Лишиться своего основного преимущества — это по-настоящему серьёзный удар!

Разумеется, у афаров убитых оказались намного больше. Сказались и общая неподготовленность солдат, и неожиданная вертолётная атака. Зато дух их от осознания того, что они смогли сбить все три вертолёта, окреп и поднялся!

А едва ночь распростёрла свои крылья над опустевшим полем сражения, в лагерь внезапно пожаловал полковник Дед Бинго…

Глава 20

Мысли вслух

Снарядив афарских повстанцев в «добрый» путь, я переключился на другие дела. Однако душа моя была не на месте! Я понимал: если провалится операция по захвату власти в Джибути, то всё придётся начинать заново. А вот это весьма проблематично.

Мне помимо афарского наступления ещё надо спланировать операцию по вызволению немногочисленной интеллигенции, благодаря режиму Сиада Барре попавшей в застенки сомалийских тюрем. Умные и образованные люди могут оказаться мне весьма полезны для создания нужного и лояльного мне режима. И не только… К сожалению, сейчас не получалось с такой же, как и в прошлой жизни лёгкостью захватить пол Африки.

А не получалось потому, что всё уже давно было поделено, как говорится, до нас. У большинства государств Старого света на Чёрном континенте имелись свои сферы и территории влияния. Они вроде бы ушли, но свободу странам Африки предоставили вынужденно! И лишь потому, что сами метрополии очень сильно ослабли после Второй мировой войны. В итоге ослаб и их контроль над колониями. Да и в самих бывших колониях начался рост национально-освободительного движения. Особенно после вмешательства СССР и его демарша с Декларацией о предоставлении независимости колониальным странам. Ну да это и не свобода получилась, а просто управление на другом уровне, более завуалированная и в чём-то даже более выгодное.

Плюс ко всему: в Африку всё время лезли американцы, они везде лезли, где есть стратегические ресурсы. Однако, не умея ничего организовать в свою пользу, они играли роль слона в посудной лавке. Там, где они появлялись, сразу же начинался раздрай. А почему, собственно? Да потому, что не имея возможности сопротивляться Америке напрямую, Англия и Франция (а ранее именно они являлись основными выгодоприобретателями от разработки природных ископаемых Африки) сопроводили свой уход особо извращённым способом. Они просто допустили проникновение в свои бывшие колонии коммунистических идей!

И все американские планы тут же рухнули. На Чёрном континенте повально начались революции, которые меняли существующий колониальный строй на социалистический. И всё! Американцы, конечно, плевались, но ничего поделать не могли.

К сожалению, собирая информацию по крохам и действуя методом проб и ошибок, я несколько поздновато разобрался в ситуации. Когда уже вовсю вязался в эту кутерьму. И как теперь с этим справиться мне было не совсем понятно. В одиночку объединить всю Африку под своим началом практически нереально, это задача нескольких поколений. Ты можешь взять власть в парочке стран, укрепив свою, но тут же попадёшь под пристальное внимание белых людей. Видимо придётся собирать по кускам… Авось получится создать хотя бы конфедерацию или федерацию. Ну, или ничего не получится.

Правда, вероятность покушений на меня возрастает в разы. Как только все поймут: кто есть кто (а рано или поздно они обязательно поймут!), меня захотят ликвидировать. И, как ни шифруйся, избежать посягательств на мою жизнь не удастся. Значит, придётся обращаться к кому-нибудь за поддержкой. Но к кому? СССР вот-вот развалится… А вновь образованным республикам станет совсем не до африканских проблем. Союз и так уже вгрохал в Чёрный континент целую прорву сил, денег и оружия. А одной России накачивать Африку своим оружием и специалистами будет явно не под силу. Тем более в долг, который ещё не известно: вернётся ли?

Вообще просматривался весьма странный парадокс. Избрав вроде бы социалистический путь развития, режимы Африки очень плодотворно сотрудничали и с Англией, и с Францией. Однако с Советским Союзом в лучшем случае расплачивались рудой, что растянулось на десятки лет и так никогда ими выплачено и не было. А вот с неоколониалистами всё происходило гораздо проще. «Метаморфозы», однако.

Короче, договариваться с кем-то точно придётся. То ли с французами, то ли с англичанами, то ли с американцами. Больше пока никто особого интереса к Африке не проявлял. Китай, правда, начал активно лезть, но это отдельная тема. Всё уже жёстко поделено на сферы влияния, и ему обломится только через десяток лет. Да и то произойдёт это не без негласной помощи заинтересованных держав, вернее третьих лиц.

А ещё уже начал выкристаллизовываться проект сахель. Полоса стран от Гвинеи до Джибути, так называемая конфедерация африканских стран. Ну, Эритрея почти под контролем, а остальные далеко-предалеко: за долами, за горами, за зелёными лесами… Или за жёлтыми песками? Хотя это ещё как посмотреть! В некоторых из них Сахара только начала своё наступление, и джунгли пока сражаются за жизнь. А вообще, все эти страны знакомы мне по прежней жизни и знакомы хорошо. Для чего этот проект? Просто один проект закрывает собой другой, прикрытие первого порядка. Ну да ладно.

Прогуливаясь по Аддис-Абебе, я внезапно вышел к старому коптскому православному собору, в котором когда-то венчался на эфиопской принцессе. И на меня вдруг резко нахлынули воспоминания, поглотив всего без остатка. Словно воочию я увидел, как мы стоим под венцом, и солнечный свет, пробиваясь сквозь окошки в верхнем ярусе, ласково гладит по лицу мою молодую жену. Всё прекрасно! Много людей, восхищённые взгляды, радость на лицах всех присутствующих. Вот мы, такие счастливые, выходим из собора и идём к коляске. И вдруг взрыв, выстрелы, кровь…

От яркости и реалистичности появившейся в моей голове картины я даже зажмурился! Кулаки непроизвольно сжались, стиснутые зубы хрустнули, а на острых чёрных скулах железными шарами вздулись желваки. Неожиданно будто осенило: меня ждут! И ждёт не только Люба! Где-то в Сумах есть кто-то, позаимствовавший от меня и цвет кожи, и черты лица. И кому я обязан по праву отцовства.

Озарение оказалось настолько неожиданным, что я не сразу сообразил, с чего бы ко мне приходить подобным мыслям? Но сердце почему-то подсказывало: да, это правда. Меня ждут, пока я тут строю планы и прохлаждаюсь в битвах, пока ищу сокровища и занимаюсь интригами! Ждут, несмотря ни на что!

Надо ехать и перевозить сюда своих новых родных. Смотаться в эти самые Сумы, пройтись по прошлым подругам и вызнать: что за ерунда втемяшилась в мою буйную голову? Сердце ведь врать не станет?

В ушах вдруг послышалось хорошо знакомое скромное «кхеканье» Змееголового. И это только подтвердило мои намерения.

— Что, Змееголовый скажешь? Объявись!

— Кхе, кхе. А что тебе сказать? Есть твоя кровь есть. В Белой стране она обитает, там, где ты учился, родился, и вырос. В ней и кровь твоя будет. А то, что ты всё равно туда поедешь, так на то Эфир давно свистит, скоро весь мой мозг просвистит. Ждут тебя, как и всегда, приключения одни. Ну, как ждут? Ты сам их себе на свою чёрную задницу будешь искать, в том тебя останавливать я не намерен. Каждому своё! Как закончишь здесь свои дела, так езжай туда, много интересного в той стране тебя ждёт. А и в ней не стоит чахнуть, можно и по другим скататься, откуда воины той страны уходят.

— Гм, ты Змееголовый, как всегда неожиданно приходишь. Какие ещё приключения меня ждут?

— Кхе, кхе. Да самые разные! Ты же за власть борешься, а власть сейчас везде валяется под ногами. Ищи людей, работай над их инстинктами. Жадность, хвастовство, желание лучше жить за счёт других, много желаний у человека, а возможностей их реализовать очень мало. А как хочется, просто жуть! Человеческое вожделение власти, самок и комфорта пугает даже меня. Сможешь сыграть на них, победишь, не сможешь — проиграешь!

— Не надо мне говорить прописные истины, Змееголовый!

— Моё дело предупредить тебя, твоё дело поступить сообразно своим мыслям. Я на твоей стороне.

— Гм, а я на какой стороне, на белой или на чёрной?

— Ты на своей, на чёрно-белой. Хаш-хашш-хашшшш, — рассмеялся своим специфическим шипящим смехом Ящер.

— Нет ничего смешного в этом, Змееголовый!

— У нас свой юмор. Следи за собой, Мамба, будь осторожен. Ты уже встал на путь, который легко оборвать со стороны. Ты думаешь, что идёшь по дороге, а на самом деле балансируешь на лезвие меча. Лезвие острое, а ты стоишь на нём голыми ногами. Одно неверное движение и ты порежешься, один неверный шаг и потеряешь ногу, один неверный прыжок и полетишь вниз, чтобы разбиться. Я буду помогать тебе и подсказывать по мере своих сил и умений. Я не всесилен и ты это прекрасно знаешь, ты должен понимать это, как никто.

— Я понимаю, Ящер, и благодарю тебя за это.

— Гм, а где моя статуя?

— Всему своё время.

— Как хорошо быть человеком, у тебя есть такое понятие, а у меня его нет, поэтому я хочу сейчас, ведь для меня есть сейчас и есть потом, и больше ничего.

Я пожал плечами, что я мог ответить на это, я же не философ…

— Разберись в себе Мамба, а мне уже пора. Зови, когда приспичит, я приду к тебе даже в Белой стране, но на короткое время.

— Хорошо, Ящер!

В голове послышалось прощальное шипение и Змееголовый исчез. Вот же блин! Ладно, разберёмся. Мысли вновь переключились на проблемы дня сегодняшнего. Нужно ехать к афарам. Войскам я их, конечно, подкрепление выделил, но всё равно необходимо личное участие. Слишком многое стояло на кону. Можно ведь и не успеть или промахнуться. Я не Акелла, но всё равно неприятно. Ящер не просто так приходил.

Опять придётся отложить поездку в Родезию на потом, сейчас в приоритете Джибути и Сомали. Буду создавать конфедерацию Африканского Рога. Кусок большой, в Сомали будут постоянные проблемы, но где наша не пропадала?! Надо ещё дать указания Магни Багни, чтобы он освобождал всех образованных сомалийцев из тюрем и делал их обязанным ему, а через него и мне. Не хочется, чтобы Сомали превратилось в то, во что оно превратилось в нашем мире. Ну и культ Змееголового распространять, он хорошо ляжет на те кланы, что находятся вдали от побережья. Да… Всё для себя решив, я резко успокоился и пошёл в местное кафе ужинать.

Следующим утром я уселся в БТР и вместе с небольшим мобильным отрядом отправился в сторону Джибути, вслед за наступающими на столицу афарами. Я отставал от них всего лишь на сутки и догнал уже поздним вечером. Вдоль дороги по которой я ехал, стояли побитые или вообще сгоревшие машины, валялось оружие и виднелись воронки от снарядов, а где и заставшая и перемешавшаяся с пылью кровь. Целой брошенной техники не попадалось, значит, её сразу же забирали и шли на ней в бой. Это хорошо.

Под покровом темноты я въехал в расположение полевого лагеря. Здесь меня не ждали, но оказались рады. Ну, кто как… Кто-то рад, кому-то было всё равно, а большинство в принципе знать не знало, кто я такой. Но мои люди явно обрадовались. Так что приступим к ночной операции, самое время. Наступила тревожная ночь перед генеральным сражением.

* * *

Генерал Могу Мафар, что сейчас командовал всеми силами афарских повстанцев, разумеется, слышал о некоем полковнике, что обеспечивал и финансировал все их начинания, но и думать о нём забыл. Тем более прежде он с ним никогда лично не сталкивался. Не до того сейчас было Мафару! Поэтому очень удивился, когда на их позициях вдруг откуда ни возьмись появилась группа хорошо вооружённых людей во главе с самоуверенным негром. Вынырнул из темноты словно демон и сразу созвал всех на заседание штаба!

— Планируйте ночную атаку, — выслушав советников и поздоровавшись с Мафаром, неожиданно заявил он.

— Мои люди ночью не воюют! — тут же возразил Мафар.

— Почему?

— Потому что не умеют! — сверля эфиопа неприязненным взглядом, ответил генерал-афар.

— Понятно, — хмыкнул тот, никак не отреагировав на его грозный взгляд. — Значит, пришло время учиться.

— Нет, — упёрся Мафар, — мои люди не пойдут в ночную атаку.

— Тогда пойдут мои. А ваши будут смотреть издалека как вдребезги разбивается их мечта!

— Почему?

— Да потому! Если мои люди пойдут в атаку без вашей поддержки, то победа однозначно достанется Аптидону. Сейчас дорого время, исса не должны успеть договориться с французами. У них и так уже идёт большой торг, но время пока работает на нас. Упустим его, потеряем успех. Сейчас дорога не то, чтобы каждая минута, дорога каждая секунда. Либо мы, невзирая на усталость, идём вперёд, либо бежим назад не чувствуя уже ничего, кроме страха.

— Но мои люди устали, они шли весь день или ехали на велосипедах, а потом, сходу вступили в сражение, они откажутся идти вперёд не понимая, зачем это нужно ночью.

— Потому что, мы проиграем, если атакуем с утра, а вслед за нами проиграете и вы. Французы учтут опыт и если Аптидон сможет договориться с французами, то они бросят на нас и авиацию и весь личный состав военной базы. А в открытом поле нам не удастся от них спрятаться, так что ночь — это единственный наш шанс не только на победу, но и на спасение самой армии от полного разгрома и последующего уничтожения. Кроме того, вы больше никогда не получите ни нашей поддержки, ни оружия от нас, если откажетесь сейчас атаковать. Никогда! Так что выбирайте: или вперёд, или катитесь на все четыре стороны, но на нашу помощь больше не рассчитывайте. Другого не дано! Вы же понимаете, что оружие для этой операции вам предоставила вовсе не Эфиопия, а частная военная организация? И либо вы применяете его по назначению, либо сдаётесь на милость победителя. Решайте!

Могу Мафар несколько мгновений не мигая смотрел на своего собеседника, пытаясь в неясном свете луны и мерцающих звёзд уловить его настроение. Насколько серьёзны его угрозы? Хотя (себя-то чего обманывать?), всё и так ясно.

— Когда выступать? — мрачно спросил командир повстанцев.

— Через час. Мои бойцы возглавят ваших людей, — невозмутимо ответил я. — Все солдаты выпьют настой, улучшающий ночное зрение. И пока оно начнёт действовать, артиллерия должна провести артподготовку. Кстати, что у них с авиацией?

— Минус три вертолёта, — доложил кто-то из кураторов.

— Отлично! Наши шансы увеличиваются. Я не сомневаюсь, что победа будет за нами! — тут он повернулся к Мафару и произнёс: — Советую тебе и твоим людям думать также.

— У нас нет другого выхода, кроме как поверить в это.

— Прекрасные слова! Тогда за дело!

Уйдя от генерала, который по уровню больше подходил на звание капитана, я собрал своих людей, в том числе и советников, находившихся при генерале.

— Завтра решающий день. К нему нужно готовиться и готовить людей. Тебе, Парвус, — обратился я к худому среднего роста эфиопу с хитрым выражением лица, — надо захватить президента Джибути Аптидона. Отбери людей, охрана у президента подготовленная, так что легко не будет, но я знаю, ты справишься. В случае невозможности его захвата, уничтожь его. Это твоя главная цель.

Эфиоп по прозвищу Парвус и с именем дурацким именем Надо́, согласно кивнул, уяснив задачу.

— Так, что касается остальных, то ваша цель не дать сбежать повстанцам и захватить весь центр города. Это главное. Будут отвлекающие удары по порту и аэропорту, но это не главные цели, главная взять в плен или уничтожить всё руководство Джибути и захватить комплексы правительственных зданий. Дальше я укажу, что надо делать. Есть у кого вопросы?

Вопросы были, но совсем немного, разобравшись с ними, я отпустил людей готовиться к бою и готовить к нему своих людей. Через пару часов начнём и тогда пусть уж готовятся джибутинцы. Джибути должен присоединиться к новому государственному образованию, названному мною «Чёрный союз», а там дальше будет видно. Посмотрев на ночное небо, я задумался, получится ли у меня или нет. Ночь молчала, как молчал Змееголовый. Ну, что же, под лежачий камень коньяк не течёт, пора действовать.

Примечания

1

DGSE — Direction Generale de la Securite Exterieure. Подчиняется министру обороны и отвечает за ведение военной разведки, а также сбор стратегической информации, электронную разведку и контрразведку за пределами Франции

Content

Алексей Птица
Мамба в Сомали 7:
Чёрный передел

Глава 1 Люба — значит, Любовь!

Глава 2 Эфиопия (эпопея)

Глава 3 «Осел»

Глава 4 Переговоры

Глава 5 Путь к миру

Глава 6 Возвращение в Сомали

Глава 7 Черный пес

Глава 8 Договор с сомалийцами

Глава 9 Бой

Глава 10 Стратегия и тактика

Глава 11 Битва за Барауэ

Глава 12 Отступление

Глава 13 Авантюрные планы

Глава 14 Пиратская увертюра

Глава 15 Сокровища

Глава 16 Захват

Глава 17 Операция «Китай»

Глава 18 Переметнувшийся агент

Глава 19 ЧВК. Проверка боем

Глава 20 Мысли вслух

Примечания