Андрей Посняков

Черная звезда

Глава 1

– Кадет Лейкин!

– Я!

– Выйти из строя!

– Есть!

Просторный, вытянутый в длину зал, полный народу. Шеренга мальчишек в чёрной, с красным лампасами, форме. Серебряные эполеты, ослепительно белые фуражки. Высокий потолок, рвущиеся вверх стены с портретами знаменитых пилотов, яркий люминесцентный свет. Неестественно белый, дрожащий, мёртвый.

Женька (все в корпусе почему-то звали его – Жека, навернео, так было проще) прищурил глаза и шагнул. С левой ноги. Чётко печатая шаг… Раз-два, раз-два… Раз… и-и-и-и…

Нога его вдруг запнулась о развязавшийся шнурок! Опять этот проклятый шнурок! И какой смысл использовать такую примитивную обувь?

Это Жека додумал уже на полу, скользком… слишком скользком! И стоило его так натирать? Поскользнулся, упал… Фуражка укатилась в сторону, прямо под ноги полковнику. Кадеты грохнули смехом.

– Отставить! – рявкнул полковник.

Полковник Гонсалес, начальник Корпуса Космической стражи. Пуговицы его мундира блистали золотом, чёрные усы победно торчали в стороны.

– Кадет!

– Да, господин полковник!

Женька уже успел вскочить на ноги, вот только фуражку ухватить не удалось – слишком уж далеко укатилась!

– Три наряда вне очереди по представлению капрала Шапса!

Жека сглотнул слюну. Ну, Шапс, наябедничал всё-таки… нехороший человек.

– Есть три наряда, господин полковник!

– И ещё один – за нарушение формы одежды! – невозмутимо продолжал Гонсалес, – и – за двойку по староиспанскому!

– Но, сэр…

Полковник не дал Жеке договорить.

– Ещё два – за пререкание со старшим по званию! Вам понятно, кадет?

Семь нарядов получается. Чего уж тут непонятного? Называется, сходил в город на выходные… А ребята ждать будут!

Жека – кадет 2-го класса Корпуса Космической стражи – Евгений Лейкин – прокричав обязательное «Есть!», вернулся обратно в строй. Кто-то из соседей, кажется, рыжий Мишка Шерпяй по прозвищу Майк, тихонько ткнул его кулаком в спину и ободряюще улыбнулся, не переживай, мол, и это пройдёт. А двойка по староиспанскому, так это вообще пустяк, Жеке вообще этот язык нравился, подумаешь, один раз не выучил.

– Кадет Шерпяй!

Оп-па! Похоже, и Мишка за что-то влетел! Видимо, полковник Гонсалес сегодня был не в духе. Точно! Вот, ни за что, ни про что влепил Майку два наряда, «за смех в строю». Теперь уж настала Жекина очередь «ободряюще улыбаться».

Поздним вечером, сменив парадную форму на парусиновые шорты и блузы, кадеты Шерпяй и Лейкин уныло драили полы. В том самом необъятном зале.

– И кто только придумал эти шнурки, – выжимая тряпку, жаловался Жека.

– Никто не придумал, – пожал плечами Майк, – Они тут всегда были… Для повышения чувства ответственности курсантов! – он так похоже передразнил командира взвода капрала Шапса, что Жека рассмеялся. Хотя, в общем, радоваться-то было не чему. Возились они уже битый час, а работе не было видно ещё ни конца ни края. Да ещё Майк, блин! Заявил вдруг, что шнурки сами по себе не развязываются, значит, кому-то это надо было, значит, специально.

От таких слов у Жеки внезапно испортилось настроение, хотя, казалось, куда бы уж ещё. Он-то всегда считал, что за все свои двенадцать с половиной лет врагов себе не нажил, как-то не успел еще. А вот, выходит, зря так думал! И правда, когда одевал ботинки перед построением, показалось, что шнурки какие-то скользкие. Что же – не показалось? Интересно, кто ж это постарался? Капрал Шапс? Да он и без этого мог бы придраться. Как, кстати, всегда и делал. Нет, вдрял ли Шапс…

Черт! А вот он и сам, собственной персоной, лёгок на помине!

В щёгольском мундире с серебряными капральскими лычками, командир взвода Арнольд Шапс – долговязый пятнадцатилетний юнец – легкой пружинистой походкой прошествовал в конец зала, туда, где трудились Майк с Жекой. Кадеты насторожились и, искоса посматривая на капрала, принялись с удвоенной энергией возить тряпками по холодному пластику. Шапс – он такой, от него любой пакости ожидать можно! Вот ведь и сегодня, нажаловался полковнику за Женькин неуд по гимнастике, хоть Жека и упрашивал его не говорить, хотел сам быстро исправить.

– Кадет Лейкин, идите за мной! – подойдя ближе, сквозь зубы процедил Шапс и, не оглядываясь, быстро пошёл к выходу.

Жека переглянулся с Майком и отложил в сторону тряпку. Интересно, зачем он Шапсу понадобился?

Пройдя полуосвещённым коридором, взводный и еле поспешающий за ним кадет свернули направо, в специальную комнату для гостей. Как и в любом другом подобном заведении, гостевая комната составляла предмет гордости – на её обстановку средств не жалели. Посередине располагался большой круглый стол белого мрамора, вокруг – удобная, принимающая форму тела, мебель. В комнате находились две девушки и старший капрал Моськин, приятель Шапса, командир пятого взвода.

Подняв взгляд на вошедших, девушки весело засмеялись. Ещё бы не засмеяться, над таким-то чучелом! Жека мельком бросил взгляд на своё отражение в зеркале и устыдился. Засаленная одежда, грязные коленки, мокрые руки… да и сам он какой-то жалкий – волосы не поймёшь какого цвета – то ли тёмные, то ли светлые – пегие какие-то, руки-ноги тонкие, вот-вот переломятся, уши почему-то красные, нет, они не всегда такие, просто сейчас почему-то… В общем, куда там до признанного красавчика Шапса!

Зато улыбка у Женьки была хорошая! Правда-правда! Светлая такая, радостная… Но, вот улыбаться сейчас не очень-то хотелось. Вернее – совсем не хотелось. И чего Шапс его сюда привёл? Специально – поиздеваться?

Впрочем, в гостевой комнате они долго не задержались. Шапс что-то шепнул Моськину, кивнул девчонкам и, обернувшись, сделал знак рукой, пошли, мол.

– Какой смешной, – уходя, услыхал Жека.

Интересно, к кому относились эти слова? Неужели к Шапсу?

А девчонки ничего себе – модницы. У одной – часы на платиновой цепочке, такие же, как у знаменитой актрисы Баль Сайры – круглые, изящные, с циферблатом в виде сиреневой лилии.

Зачем он понадобился капралу, Лейкин узнал, как только зашёл в подсобное помещение, где на многочисленных полках хранилась экипировка. Шапс быстро вытащил откуда-то две пары ботинок и, предложив Жеке почистить их специальной пастой, обещал скостить пару нарядов.

Распорядившись, взводный ушёл, не дожидаясь ответа – вряд ли кто посмел бы ему отказать. А Жека б посмел! Только… Он посмотрел на тюбик с пастой… А ведь это довольно скользкая штука! Потом перевёл взгляд на шнурки капральских ботинок… и нехорошо усмехнулся. Почистить, говоришь, тебе ботиночки? Ну-ну…

…эпизод истории Федерации. Объединённый Флот планетных систем Сириуса и Веги под командованием адмирала Зондага наголову разбил Врага в кровопролитном сражении у пояса астероидов в двести пятнадцатом году Стандартной Эры, после чего…

Жека не слушал преподавателя. Нет, вообще-то, ему нравилась история. Только не после бессонной ночи. Пол-то в парадном зале всё-таки пришлось домывать. За соседней партой клевал носом Майк.

…основал, в числе других, и наш Корпус. Планета Орса уже тогда славилась мягким климатом, а силой тяготения было примерно равной Терре. Удачным для военных оказалось и месторасположение Орсы, достаточно удалённое от тогдашних центров, как, впрочем…гм-гм… и от сегодняшних…

– В общем – дыра дырой, – обернувшись к Майку, зашептал Жека, – Хотя, девчонки в городе попадаются ничего себе…

Его фразу прервала сирена, возвестившая начало обеденного перерыва. Кадеты четким строем вышли в коридор… и сломя голову ринулись в столовую! Так, что, казалось, дрожала земля. А что? Вполне можно было и не успеть – помещение обеденного зала выстроили когда-то откровенно маленьким, и никому не улыбалось стоять в очереди, ожидая, пока другие едят. Что и вызывало нездоровый ажиотаж, который не могли прекратить никакие попытки администрации.

Лет пять назад начали строить новую столовую, большую, однако, о том, когда ожидалось окончание этого грандиозного, но слегка затянувшегося строительства, никто не знал, кроме, пожалуй, начальника, полковника Гонсалеса да его зама по хозяйственной части штаб-майора Кирюхина – круглого живого толстячка с хитрыми бегающими глазами.

На обед сегодня был пудинг со сметаной и похлёбка из раков. И то и другое Жека любил, а потому, поставив поднос на стол, с удовольствием заработал ложкой, изредка бросая вокруг пристальные, и даже какие-то вороватые взгляды. Словно кого-то искал. Или ждал чего-то. Скандала, что ли какого…

Пока всё было спокойно. Рядом с Лейкиным старательно чавкал Майк, за боковым столиком у окна сидел полковник Гонсалес. Он любил обедать вместе с курсантами. Золотом горели на погонах семиконечные звёзды. Блестели ордена и медали. Парадный мундир полковника прямо-таки сиял чернотой! Начальник Корпуса был известным щеголем, к тому же сегодня и случай выдался особый: с минуты на минуту ждали мадам Олд – члена Совета попечителей. Все – даже самые младшие кадеты – знали, что именно от этой женщины во многом зависели финансовые вливания в училище.

– Пойду-ка, попрошу ещё компоту, – похлопав себя по животу, заявил Майк, – Тебе взять?

Жека рассеянно кивнул, внимание его было поглощено другим: на входе нарисовалась подтянутая фигура капрала Арнольда Шапса. Ага… вот идет… Вот берёт поднос… становится в очередь… Пудинг, компот, две порции раковой похлёбки… Не многовато ли? Брюхо не лопнет? Видимо, капрал считал, что не лопнет – по пижонски подхватил поднос растопыренными пальцами левой руки, поднял над головой, демонстрируя свою ловкость… Ну-ну, давай, выпендривайся! Самое время… Пора бы уже…

Жека бросил взгляд на часы… Ага!

Проходя мимо столика начальника Корпуса, капрал Шапс вдруг резко потерял равновесие. Нелепо взмахнув левой рукой, выпустил поднос и в изумлении завалился на пол!

Жека видел всё, как в замедленной съёмке:

Поднос медленно переворачивается в воздухе…

Накреняется стоящий на краю бокал с компотом… Крупными каплями падает прямо на голову полковнику Гонсалесу… Тот в ужасе пытается увернуться…

Напрасные хлопоты!

Вслед за компотом, на полковничий мундир выливается жирная раковая похлёбка…

И этого ещё мало!

Словно выстреленный из катапульты рисовый пудинг, издав смачное хлюпанье, прилипает к лицу полковника, сделав его похожим на вампира!

– Что с вами, Фернандо? – в ужасе вопрошает так не вовремя появившаяся мадам Олд.

Валяющийся на полу капрал немеющим языком произносит слова извинения.

– Вот тебе! – Женька потер руки и мстительно улыбнулся, – В следующий раз не будешь делать пакости.

Неизвестно, кого он при этом имел ввиду – полковника или капрала.

Утро выдалось чудесным. Солнечным, прозрачным, светлым, с чуть заметным ветерком, шевелящим бордовые листья деревьев, с жарким дрожащим маревом отрогов далёких гор. Ночью прошёл дождь, и теперь всё вокруг дышало свежестью.

С весёлым криком небольшой отряд кадетов в парадной, чёрной с золотом, форме высыпал из главных ворот Корпуса, направляясь к остановочному пункту. Почти сразу же появился транспорт – открытый автобус на воздушной подушке, длинный, приземистый, ярко-жёлтый. Механический голос робота-водителя приветствовал пассажиров, пожелав им приятно провести воскресенье. Автобус захлопнул дверцы и тронулся, быстро набирая скорость. Приветственно качнув антигравами, мимо со свистом пронёсся сверкающий чёрный лимузин полковника Гонсалеса. Кажется, полковник был не один.

Проводив взглядом автобус (а особенно – лимузин), кадет 2-го класса Шерпяй, тряхнув рыжей шевелюрой, выбрался из ближайших кустов и, стараясь не привлекать излишнего внимания, быстрым шагом направился вдоль длинной старинной стены, окружающей административные здания Корпуса Космической стражи. За плечами его болтался модный красно-фиолетовый рюкзачок из пластиткани.

Кадет шёл довольно долго, не оглядываясь, как учили на практических занятиях, но внимательно фиксируя всё, что происходило за спиной. Вроде бы, никто за ним не следил. Майк посмотрел на часы, потом взглянул на участок стены напротив большой коричневой лужи и тихо свистнул. В ответ послышался такой же свист, и над стеной на миг показалась взлохмаченная голова кадета Лейкина. Майк махнул рукой… Женька тут же пермахнул через стену… и мягко приземлился прямо в середину лужи, от души окатив все вокруг грязными коричневатыми брызгами.

– Ну, ты даешь! Не мог поосторожнее? – выплюнув воду изо рта, недовольно произнёс Майк.

– Да, понимаешь, там, рядом, дежурный ошивался… – извиняюще зашептал Жека, но Майк уже махнул рукой, ладно, мол, чего уж теперь.

– На вот! – он достал из рюкзака гражданскую одежду – синие шорты и ярко-белую блестящую блузу.

Лейкин быстро переоделся:

– Пошли?

– А тебя там не хватятся? – старательно обходя лужи, поинтересовался Майк.

– А кому хвататься-то? – Жека беззаботно пожал плечами и пояснил, что на весь сегодняшний день у него персональный наряд в машинный парк, чинить учебный флиттер, напрочь убитый первокурсниками. Что же касалось штаб-майора Кирюхина, непосредственно отвечавшего за технику, так тот с утра уже свалил куда-то вместе с начальником Корпуса, не сказавши адреса, видно, прокручивать какие-нибудь махинации.

– Какие такие махинации?

– Да разные…

Лейкин беспечно махнул рукой и поинтересовался, знает ли Майк, сколько лет тому флиттеру, который он, Жека, сегодня ремонтировал. Хмыкнув, Майк сказал, что не знает, но подозревает, что лет десять, может, даже пятнадцать…

– Пятнадцать? – Женька хлопнул себя по коленкам, – А девяносто два не хочешь?

– Сколько-сколько?

– И это ещё не самый старый! Хотя, вообще-то, в парк только при мне три раза на новую технику документы приходили, техпаспорта там разные, описания…

– И… И где же новая техника?

– А откуда у штаб-майора Кирюхина космическая яхта класса «А»?

– Яхта? Класса «А»?!

– Ну да! Яхта. «Меда» называется. А что? Нельзя человеку яхту иметь? Я, если хочешь знать, Кирюхину даже помогал её немного переделывать… ну, двигатели там, программы. Он хочет прямо на грунт садиться, без этого дорогущего космобетона. Два дня возились – и ни черта! Скорее всего, там отражатели другие нужны, хотя Фёдорыч почему-то на антигравы грешит… Нет, не думаю, что б антигравы, не думаю… Вон автобус! Бежим?

– Жека, ты только в яму не свались!

Лейкин отмахнулся… И на бегу свалился таки в довольно глубокую канаву, вырытую в лесу неизвестно кем и неизвестно для каких целей. Впрочем, судя по количеству мусора, к яме явно приложили руки невоспитанные туристы, типа кадетов первых двух курсов Корпуса Космической стражи. Посередине канава стояла огромная источавшая зловоние лужа. Слава Богу, Жека задел лишь её край! Впрочем, хватило и этого.

– Ну, ты как? Жив? – озабоченно склонился Майк и протянул приятелю руку… Шорты и щегольская блуза кадета были… мягко сказать – грязными. Пахло от Жеки соответствующе.

Да уж, угораздило! Где-то вдали слышалось глухое ворчание отъезжающего автобуса.

– Съездили, блин, в город! – Жека уныло покачал головой и чуть было не заплакал, – А девчонки, наверное, ждут!

– Да нет, они вообще-то сюда обещались приехать. Может, ещё один автобус будет?

Майк виновато вздохнул. Это ведь он рассказал приятиелю про девчонок, вчера ещё, сразу после отбоя. Про тех кузин капрала Моськина, что приезжали навестить братца. Именно их и видел Жека, когда Шапс хотел заставить его почистить ботинки… Ха! Жека, конечно, почистил. Особенно – подошвы. Спецприсадкой для ракетного топлива. В гараж сбегал, не поленился, да ещё такую выбрал, чтоб не сразу действовала – кому ж интересно, когда Шапс сразу и шмякнется, как только ботинки наденет, нет уж, гораздо лучше, если на людях. Но, такого везения, как вышло, Женька и представить себе не мог! Здорово в столовой получилось, все до сих пор смеются. И правильно, этого задаваку Шапса мало кто любил, скорее наоборот. Сам же Шапс, правда, лишь показал Жеке кулак – сразу догадался, змей, в чём тут дело. Ну, пока всё кулаком и ограничилось. А что ещё мог сделать капрал? Накатать официальную жалобу руководству Корпуса, как он обычно и поступал? И что, написать: «Я, капрал Шапс, поручив кадету второго класса Лейкину почистить свои ботинки…». Да за такие «поручения» как бы самому Шапсу из Корпуса не вылететь, бывали случаи! А Шапс – Жека готов был спорить на что угодно – ради карьеры пойдёт если и не на всё, то на многое. И не в интересах капрала было раздувать этот случай. Тем более, сейчас, перед лётной практикой, которую Шапс наверняка планировал пройти на «Андромеде» или «Каллипсо» – лучших (впрочем, и единственных) боевых кораблях Корпуса. Действительно – боевых, безо всяких преувеличений. Крейсеры дальней разведки «Каллипсо» и «Андромеда» всего как лет пять назад было списаны из славных рядов Третьего космофлота, но ещё не успели превратиться в хлам. Вернее, кадеты их ещё не успели превратить, хотья, уж за этим-то дело не станет. Ещё лет пять-шесть – и всё! Были боевые корабли, стали – корыта! Возьмёт какой-нибудь третьекурсник штурвал в свои корявые руки… обязательно в причал втемяшится, к бабке не ходи! Хорошо б только не на полном ходу, а то ведь есть и такие деятели – забывают тяги отключать… Ну, дюзы, конечно, погнут – это сто процентов, пару раз мордой в какой-нибудь астероид въедут, и привет, пишите письма! Были корабли – и нету! Двоечники-кадеты – это вам не дальняя косморазведка в каких-нибудь там Магеллановых облаках… Это куда хуже!

Впрочем, сейчас оба крейсера в самой наилучшей форме. Серебристые, красивые, быстрые! Жека даже облизывался, когда видел их на экране учебного визора. Прямо, чуть ли не слёзы из глаз – вот бы куда на практику! Что вряд ли. Таких, как Жека или Майк к крейсерам, как выразился надменный командир «Андромеды» фрегатен-капитан Шрайдер, и на пушечный выстрел подпускать нельзя! Не вызывают доверия своим внешним видом. Не крейсера, понятно, не вызывают – Жека с Майком. Брюки не глажены, пуговиц на мундире не хватает, в карманах всякая дрянь, у Жеки ещё и руки вечно в смазочном масле – ну не отмывается оно так просто, что ж тут поделать! А возиться с двигателями Лейкин полюбил еще с раннего детства, когда помогал в мастерской своемцу родному дядюшке Степану Иванычу, на Сириусе-12. Не очень выгодная была планетёнка, работы не хватало, но уж, когда она, работа эта, была – тут уж старый космический волк Иваныч спуску не давал никому – ни своим помощникам, ни малолетнему племяннику Женьке, оказавшемуся у него на руках после смерти родителей, коих, сказать по правде, Жека и не помнил – сгинули они где-то в районе Проксимы Центавра, аккурат когда самому Жеке минуло три года. С той поры и жил у дядьки. Тот племянника не обижал, привечал даже. Пока не грянул очередной межгалактический кризис. Мастерскую продали за долги, дядька запил с горя, правда, в перерывах между запоями успел таки сделать напоследок доброе дело – пристроил племянника в Корпус Космической стражи. Пересекались когда-то пути Степана Лейкина с путями Фернандо Гонсалеса. И, видно, не забыл об этом Гонсалес. Либо дядька хорошенько напомнил. В общем – не важно. Важно, что вот уже два года учился Жека – Лейкин (Евгений Джон-Педро Мария) – в привилегированном учебном заведении на планете Орса. И учился не за свои средства, а за счёт Межпланетной Галактической Федерации.

Орса, конечно, та ещё дыра – но всё же лучше, чем на Сатурне кошельки у туристов тырить или попрошайничать где-нибудь в Альфа-Кассиопеи. Да и учиться Жеке нравилось. И будущая специальность – навигатор-ремонтник,в простонародье – штурман-моторист – вполне парня устраивала. Только Шапс вот, придирался, собака! Правда, не к одному Жеке.

Да-а… «Каллипсо» и «Андромеда» – это для таких, как капрал Шапс – отличников, зануд и ябед! За пять лет, с тех пор как появились крейсера в Корпусе, не многим так везло – что и понятно, боевой корабль, хоть и списанный, это вам не прогулочное судно – мест на всех практикантов не хватит, только на тех, кого корпусное начальство ценит. Кадеты Лейкин и Шерпяй к таковым, увы, не относились, их, в лучшем случае, ожидала практика где-нибудь на местных рейсах, типа Луна – Терра или Деймос – Марс. Либо, на каком-нибудь совсем уж несерьёзном судне вроде уборщика космического мусора. Вот где наплачешься-то! Какая там полётная практика – к двигателям и то близко не подпустят, всё больше – сбегай-подай-принеси! Так все рейсы и пробегаешь, поспать некогда. А толку – ноль, не считая подзатыльников и «добрых» слов. Кадетская примета – чем меньше и грязней судно, тем больше амбиции его капитана… Так что, насчёт «Каллипсо» или «Андромеды» – Жека явно погорячился. Правда – надеялся. На Ерофея Фёдоровича Кирюхина, штаб-майора. Хоть и вороват Ерофей Фёдорыч и вообще большой жук, но Женька ему понравился – недаром всё время около гаражных боксов вертелся, потом и помогать стал, хотя рановато ещё было – ремонтная практика с только с четвёртого курса начиналась – однако Жека так в движках настропалился, и у дядьки ещё и здесь, что мог фору любому пятикурснику дать, если б попросили. Правда, никто не просил. Кроме Кирюхина. Так что надежда попасть на крейсер у Жеки все-таки была.

Так, с крейсерами всё – теперь о девчонках. О тех, кузинах Моськина… Майк прошептал ночью, что одна – тёмненькая – очень Женькой интересовалась, понравился, наверное. Жека Майку не очень верил, он другое слышал – «какой смешной». А, может, потому и понравился? Когда вот только Майк-то успел с ними снюхаться? Хотя, рыжий – проныра известный, мог и успеть…

– Ну и где твои девчонки? – присев на край ямы насмешливо поинтересовался Жека.

Майк ответить не успел. Со стороны шоссе донёсся чей-то звонкий смех, кусты зашевелились, и прямо на ребят, как охотники на медведей, вышли девчонки. Те самые. Две. Ну, которые вчера…

– Привет, ребята!

– И вам не хворать!

– А ты чего такой грязный?

– Так тут это… грязи лечебные! Да вы что, рекламу не видели, что ли? Косметическая фирма «Фактор энд Гремлин». Очень полезная грязь! От всех болезней, включая ожирение, понос и диарею. Для загара тоже хорошо и от обморожения, а так же…

– Ой… А мы, правда, не знали, что тут такое!

– Вот! знайте теперь!

Девчонки отошли в сторону и зашушукались. После чего вновь подошли к Жеке и робко поинтересовались, можно ли им искупаться в лечебной грязи. Ну, хотя бы немножечко, хотя бы – чуть-чуть!

– Пожалуй, можно, – обрадовал Жека, – Платите часовому фартинг – и вперёд, купайтесь!

– А… А почему фартинг?

– Потому. Грязь-то, чай, ен сама по себе! Корпусу принадлежит!

– А… А где же часовой?

– Да вот он. Рыжий, в форме.

– А, этот… Так мы его знаем!

Девчонки – звали их Альза и Рея – зашарили по карманам. «Часовой» Майк от смеха свалился на землю и захрипел.

– Чего это он?

– Компотом вчера обожрался. Ишь, как скрючило!

– Женя… А в купальниках можно нырять?

– Можете и без купальников. Мы отвернёмся.

Женька подошёл к лежащему на земле приятелю и – как только что обещал – отвернулся. Через пару секунд в канаве послышался плеск и довольные визги.

– Жека, – кончив смеяться, тихо спросил Майк, – Ты долго будешь над девчонками издеваться? Они ж к нам в гости приехали, а ты… Давай, заканчивай это безобразие!

– Я б и рад, – Лейкин задумчиво шмыгнул носом, – Только вот не знаю теперь – как?

– Как, как, – передразнил Майк, – Да как хочешь! Как начал, так и заканчивай! Да побыстрее, а то неудобно уже. Тут, недалеко, кстати, ручей есть.

– Знаю!

Пожав плечами, Жека задумчиво подошёл к яме.

– Всё, девчонки, вылазьте, – строго сказал он, – А то пересидите – кожа сморщится! Вон, тут ручей….

Кое-как отмывшись от грязи, девчонки довольно натянули одежду.

– Погуляем, мальчики? Говорят, места у вас здесь замечательные!

Глава 2

Места вокруг действительно были классными! Верстах в двух от Корпуса начиналась поросшая сиреневым мхом балка, тянувшаяся вдоль ручья, по обоим берегам которого росли невысокие деревья с красновато-бурой листвой, чем-то напоминавшие берёзы. Меж деревьями клубились бирюзовые заросли вереска и разноцветных, изжелта-красно-оранжевых папоротников, кое-где тронутые нежной зеленью молодого бамбука. Вдали, на фоне туманной дымки далёких гор, голубели бутылочные деревья, давно превратившиеся в большую редкость даже здесь, на Орсе. Но самое потрясающее было, конечно, не это. Долина Цветов – так называлась небольшое округлое плато во всех туристических справочниках планеты. Чего там только не росло! Начиная с ромашек и заканчивая орхидеями! И всё не просто большое – огромное! Ромашки – полметра в окружности, васильки и лютики – все полтора! Целый лес просто! Лесом цветов и нужно было назвать это чудесное место, лесом – а не долиной.

Альза и Рея, как, впрочем, и большинство коренных жителей Орсы, все эти прелести видели редко. Зона Долины считалась запретной (из-за Корпуса разумеется), а потому была доступна для посещений только «организованным» туристам, желательно – инопланетникам, у них кошельки потолще, нежели у полунищего орсанского люда. Ну, да, конечно, иногда пускали и местных, за символическую плату… не очень-то часто, правда. Впрочем, и туристический бум Орсу, мягко говоря не захлёстывал, несмотря на все её красоты. Не на том месте располагалась планета, ох, не на том! Одно слово – медвежий угол!

– Ой, как здорово! – всплеснула руками Рея, когда ребята выбрались на плато, – Смотри, Альза! Какой же венок можно сплести изо всех этих цветов!

Они гуляли до самого вечера. Бродили, качались на исполинских ромашках, играли, даже разожгли костёр – Майка прихватилс собой зажигалку – и лишь в его неярком пламени вдруг заметили, что вокруг заметно стемнело. Пора было возвращаться.

Усталые, но довольные, ребята вернулись к шоссе, покрытому изумрудным стеклобетоном, тёплым, полупрозрачным, гладким. Уселись под прозрачной крышей остановки автобусоплана.

– Ребята, – тихо произнесла Альза, – Можно, мы к вам ещё приедем?

Майк и Жека разом кивнули.

– Заодно Алекса навестим Алекса, кстати, как он там?

Жека сначала не понял, какого Алекса, потом догадался – конечно, о Моськине шла речь, командире соседнего взвода.

– Да так, – Майк неопределённо пожал плечами, – Служит помаленьку. Вы вчера сами видели.

– Мы – раз в месяц. А вы – каждый день… Алекс – единственная надежда нашей семьи, – сёстры разом вздохнули, – Мы ведь не из богатых. Закончим колледж, не знаю, найдём ли здесь работу. А ещё платить за дом… Хорошо, Алекс скоро заканчивает. Он уже и сейчас помогает, присылает… как это у вас называется, жалованье?

– Стипендия. Только отличникам платят или тем, кто начальству понравится.

– Ну, Алекс, верно, старается. Для нас! Вчера вот за электричество заплатили и за визор.

Сестры Моськины замолчали, напряжённо всматриваясь вдаль, туда, где должны были появиться огни последнего автобуса.

– Жека, отойдём на секунду, – поднялся со скамьи Майк, – А то что-то в животе воды полно.

Жэка кивнул, вставая.

– Какая стипендия у капрала? Фартингов десять?

– Двенадцать.

– То-то я смотрю, Моськин слишком часто зубрит. Теперь ясно, почему… Оказывается, он местный. А мы ещё с девчонок деньги стрясли, за лужу. Пойдём, что ли?

Вернувшись, ребята отдали девчонкам фартинги. Те поначалу отказывались, но потом махнули руками. Пригодятся! Фартинги лишними не бывают.

– Где же, в конце концов, автобус? – Альза тоскливо посмотрела вдаль и поёжилась.

Похолодало. Майк набрал на часах код автостанции Приары – единственного крупного города Орсы, если вообще можно считать крупным населённый пункт в шесть с половиной тысяч жителей. Хотя, на Орсе крупнее и не было. В этом «огромном мегаполисе», где в данный момент находилась получившая увольнительные часть кадетов Корпуса, и проживали сёстры.

– Сегодня какой день недели? – оторвался от часов Майк.

– По-моему, воскресенье.

– Точно, воскресенье?

– Ну да!

– Тогла мы зря тут сидим! Последний флаер на Приару ушёл в пятнадцать десять! А сейчас – семь!

– Стоп, Майк! А как же наши?

– Наши, я полагаю, уже давно вернулись. Переночуете в Корпусе, девчонки?

Сёстры дружно замотали головами. Им нужно домой именно сегодня. И не позднее полуночи. Потому что ровно в час ноль две отлетает рейсовый грузолёт в Систему Веги – ближайшее цивилизованное место от Орсы. Именно на этом грузолёте будут отправлены анкеты и документы желающих стать студентами учебных заведений Веги и Сириуса. А Рэя с Альзой анкеты ещё даже и не отнесли. Забыли. Впрочем, их и принимать-то ещё вряд ли начали. Ну да. Грузолёт совершил посадку в шесть ноль четыре (если по расписанию), наверняка, ещё и опоздал часа на два, ну а улетит-то он точь-в-точь, уж будьте уверены, а следующий грузовик аж через полгода, так что… Так что вполне можно пролететь, с документами – и последующим поступлением – как фанера над древним городом Парижем.

Девчонки заметно приуныли. Рея, взглянув на свои модные часы с циферблатом в виде сиреневой лилии, даже всхлипнула.

Майк сглотнул слюну и что-то зашептал утешающе, а Жека…

– Так, если это припаять успею, то… Горючка, вроде, есть… Нет, точно есть, Кирюхин говорил про какие-то канистры… Связи, правда нет, ну и чёрт с ней… И левый отражатель не фурычит… Блин, ещё ведь и маневровая тяга… Это уже похуже… А, была не была, прорвёмся! До Приары дотянем, не фиг-то тут и расстояние… Тем более, не до самой Приары надо, до космодрома только, а это на пять вёрст ближе.

– Что ты там шепчешь-то?

– Значит так, Майк! – Лейкин встрепенулся и решительно покусал губу. – Остаёшься с девчонками. Ждёте меня! Я мигом…

Не прошло и получаса, как за лесом послышался натужный рёв двигателя. Рев приближался, становился всё мощнее и громче… Внезапно сгустившеюся темноту наступающей ночи прорезал яркий луч носового прожектора. Упав на скамейку, он ослепил сидящих ребят, и… и дрожащем зеленоватом свете на стеклобетон шоссе мягко опустился флиттер! Тот самый, которому девяносто два года. Жалобно скрипнув откинулась створка кабины. За штурвалом важно восседал улыбающийся во весь рот Жека…

– Майк, до отбоя ещё успеешь в Корпус!

– Ага, счас! Спешу и падаю! – огрызнулся кадет Шерпяй, падая на заднее сиденье вслед за девчонками…

Закрыв кабину, Жека чуть тронул штурвал и пнул ногой небольшую педаль. Взвыв двигателем, флиттер оторвался от шоссе и по пологой кривой устремился в небо.

– Можно и над шоссе, – обернувшись, пояснил Жека, – Но можем в кого-нибудь врезаться! Система навигации не пашет напрочь, зараза!

– По звёздам пойдём?

– Угу… Если туч не будет!

Утробно завывая, флиттер набрал высоту и, неуверенно покачиваясь, поплыл на запад, туда, где за лесной чащей маячило еле заметное жёлтое марево – огни Приары. Ну, как-то вот летел – и славненько!

Периодически Жека сбавлял скорость, под визг девчонок заваливал флиттер на правый борт, разворачивался на 360 градусов и как ни в чём не бывало шел себе дальше прежним курсом.

– В правом маневровом тяга полетела, – обернувшись, пояснил Жека, – Только вправо можем поворачивать… Влево – никак! Потому – разворотом.

Минут через двадцать подобных кувырканий внизу появились зелёные посадочные огни космодрома Приары.

– Ну и где ваш грузолёт? – снова обернулся Женька.

Как раз в этот момент девчонки радостно закричали, показывая куда-то вперёд. Жека и сам уже заметил слабые огоньки – вероятно, отсвечивали иллюминаторы. А где же габаритные огни? А чёрт их знает, может, и перегорели, на этих грузовозах все могло быть.

– Ой!!!

Прямо по курсу вдруг взорвалась ослепительно-белая молния! Флиттер заметно качнуло. Запахло жжёной резиной.

– Что это было, мальчики?

– Дело плохо, – встревожено отозвался Майк, – Похоже, нас обстреливают!

Жека резкоь бросил флиттер вправо и вниз… И снова ударила молния. Майк даже почувствовал неприятный скрежет по левой стойке, а, обернувшись, рассмотрел сквозь оплавленное бронестекло кабины тёмную стремительно мелькнувшую тень.

– Флайер! – закладывая очередной вираж, хриплым голосом крикнул Лейкин.

Впрочем, рыжий и без него уже давно вертел ручки настройки… Вот на экране мелькнул зеленоватый силуэт… Ага! Есть! Поплыли буквы… Майк побледнел…

– Жень! Это боевой разведывательный бот типа РБ-50! Счас он развернётся… И нам можно даже не рыпаться… – Майк обречённо махнул рукой.

– Ага, как же! – усмехнулся Жека, – От этого старья-то не уйдём? РБ-50 – это ведь ровесничек нашего флиттера. Если не старше! Манёвренность так себе. Слишком тяжёл. Вооружен лазерными пушками системы МС-40. Довольно мощные, а вот автостабилизации выстрела, похоже нет… или не действует… Нет, точно – нет. Была бы – они б давно нас сожгли, а так ещё посмотрим!

Курсант резко бросил машину вниз:

– Прижмёмся к грузовичку. Надеюсь, в него-то они палить не будут!

Хищным коршуном пронеслась сверху чёрная тень, ребят заметно тряхнуло. Впрочем, на этот раз обошлось без выстрелов. Взвыв двигателями – так, что слышно было даже в салоне флиттера – разведбот резко набрал высоту и исчез где-то за тучами. Больше, похоже, появляться не собирался, а, впрочем, чёрт его знает.

– Похоже, он нам антигравы снес, – покрутив ручки на пульте управления зло прошептал Жека, – Придётся на брюхо… Держитесь, девчонки!

Раненой птицей флиттер с рёвом пронёсся над низким кустарником и, несколько раз подпрыгнув, зачертил днищем по гладкой полосе космодрома. Со стороны это было довольно красивое зрелище, особенно – яркие оранжево-жёлтые искры.

Человек в чёрном костюме, стоявший на открытом пандусе грузолёта, подозрительно осмотрел остановившийся напротив флиттер. Потрёпанный, местами обгорелый, дымящийся.

Резко откинулась боковая створка…

Человек в чёрном, обернувшись, предостерегающе поднял руку…

Из флиттера, чертыхаясь, выбрался растрёпанный рыжий мальчишка, за ним – другой – в грязных до безобразия шортах. Из носа его капала кровь.

– Здесь что ли документы в колледжи принимают? – хмуро осведомился рыжий.

– Да, конечно, вы обратились по адресу! – хорошо поставленный голосом отозвался человек в чёрном костюме.

Лицо его сразу же озарилось самой любезной улыбкой.

– Но, боюсь вас огорчить, господа, на этот раз мы принимаем только девушек!

– А мы лично и не напрашиваемся, – снова пробурчал рыжий и, обернувшись к флиттеру, крикнул: – Девчонки, по-моему, всё в порядке!

– Надеюсь, у вас все документы с собой, девушки? – улыбка «чёрного» снова растянулась аж до ушей, – Прошу учесть, у нас много желающих. Но есть и льготы. Сиротам, например…

– А… а большие у вас льготы, сэр?

– Прошу вас! – «чёрный» сделал широкий приглашающий жест, – Юноши могут воспользоваться медицинским отсеком, – он взглянул на Жеку, – Я вижу, вы нуждаетесь в небольшой помощи.

Грузолёт показался кадетам каким-то странным. Небольшой, компактный, с мощными двигателями, он больше напоминал лёгкий фрегат-разведчик, нежели тяжёлый неповоротливый грузовик. Хотя, очень может быть, именно такой корабль и использовался для связи с Орсой. Посадочная полоса космодрома Приары вряд ли так уж подходила для обычных грузо-пассажирских судов. Члены экипаж – или кто-их-там-встретил – скорее – рекламные агенты – были приветливы и любезны. Даже слишком. На совершенно обалдевших девчонок накинулось аж четверо молодых людей, гладких с прилизанными волосами, в ярких разноцветных пиджаках, с блестящими бейджиками…

– Сельскохозяйственный колледж на Сайме, система Волопас, объявляет приём студентов…

– …училище стюардесс…

– …курсы макияжа…

– …астростроительный техникум…

– …гуманитарный институт…

– …лицей с углублённым изучением…

– …благоустроенное общежитие…

– …за счёт бюджета…

– …за счёт компании…

– …кредит на учёбу…

– …льготы, льготы, льготы…

– Вот, пожалуйста, заполните анкету… Всего тысяча вопросов… Да, можете здесь…

– Девчонки, вас подождать? – подойдя ближе, спросил Майк, у которого уже начинала болеть голова от всего этого действа.

Девчонки отрицательно качнули головами. Оторвавшись от анкеты, Альза пояснила, что вечером да Приары обычно идёт автоплан, а не пойдёт, так они и пешком доберутся, тут всего-то три версты. В серых блестящих глазах девушки светилось ожидание близкого счастья.

Майк и Жека возвращались обратно осторожно, прижимались к шоссе, опасаясь того сумасшедшего разведбота. И откуда он только взялся? И чего хотел?

Майк пощёлкал кнопками сканера, увеличивая недавно пойманный силуэт, понятно – фотку. Стали хорошо различимы детали обшивки, шасси, тупорылые стволы лазерных пушек. Даже какие-то буквицы на борту… Майк прибавил света…

«Андромеда»! «Андромеда»?

– Ага, как же! – усмехнулся Жека, – Наша «Андромеда» – современный крейсер, и оборудована соответствующе, а тот музейный экспонат – только и годится, что ворон пугать или вот, таких, как мы! Был бы тут всамделишный бот с «Андромеды» – от нас бы только одни атомы остались! А так – ушли от «дедушки», как не фиг делать! РБ-50 – это уж такая рухлядь – дальше ехать некуда! Видал я у нас в Корпусе такой. В гаражах валялся где-то, может, и сейчас валяется, если в металлолом не сдали… О! Смотри-ка подъезжаем. Какая неожиданная встреча! Все здесь, включая начальничка! Майк, я надеюсь, ты готов понести заслуженное наказание?

– Всегда готов! Только не очень суровое. Что-нибудь типа лишения сладкого на обед или запрета смотреть по вечерам визор.

– Ага! Судя по решительным мордам собравшихся, будет нам и сладкое… и визор…

…На огромном носовом экране дальнего крейсера «Каллипсо» мигали разноцветные звёзды. Справа параллельным курсом величаво двигалась «Андромеда», а чуть левее, на фоне зеленоватого шара Орсы, серебрились угловатые модули таможенной станции.

Небрежно расположивший в кресле главного пилота полковник Гонсалес лениво просматривал списки кадетов-практикантов на экране портативного монитора. Кое-где он делал одному ему понятные пометки. Чуть позади полковника навытяжку стоял капрал Арнольд Шапс и ожидал возможных приказаний. На груди его сияла начищенная бляха ответственного дежурного.

– Куда же деть самых отпетых? – покусывая усы, задумчиво произнёс Гонсалес, – …при том, что их уже никуда не берут… – он пощелкал клавиатурой, – Нет, кажется, есть одно местечко на трассе Плутон – Харон… Как раз для того рыжего… кадета Шерпяя… Пускай побегает, подзатыльников пополучает. Узнает, как дисциплину нарушать… Верно, капрал?

– Абсолютно верно, господин полковник! – ещё больше вытянулся Шапс, преданно поедая глазами начальство. В душе он злорадствовал. Так и надо этому придурку Майку! Вот ещё б Лейкина туда же пристроить… или в подобное место, чтоб служба мёдом не казалась.

– Да, ещё остался тот юный негодяй – Лейкин, – полковник словно прочёл мысли капрала.

– Осмелюсь согласиться с вами, господин полковник! – радостно щёлкнул каблуками Шапс, – Кадет Лейкин – негодяй, каких мало!

– Может, таможня кого притащит? – не слушая Шапса, сам с собой рассуждал полковник, – Обещали ведь помочь, если будет возможность. И, кажется… Что это там за небольшая звезда на экране, капрал?

– Думаю – какое-нибудь торговое судно, господин полковник! Идёт к таможне.

– Дайте увеличение.

– Есть, сэр!

Демонстрируя служебное рвение, капрал Шапс опрометью бросился к пульту.

– Пожалуйста, господин!

На экране во всех подробностях возникла какая-то несуразная ржавая каракатица – видимо, это и было торговое судно. Своими обводами (если это можно было бы назвать обводами) оно напоминало дырявую, выброшенную на помойку ванну. По всему корпусу, тут и сям виднелись вмятины от метеоритов и кое-как заваренные пробоины, облицовка ходовой рубки настолько погнулась, что, казалось, держалась лишь на честном слове. Маршевые двигатели производили впечатление замолкнувших навеки, маневровые дрожали мелкой дрожью, по-видимому, вот-вот готовые развалиться.

Подойдя ближе к орбитальной станции, нелепое судно по-дурацки задвигало носом, словно не зная, что ему дальше делать – попробовать подойти к таможенному причалу или взорваться к чёртовой бабушке!

– Да-а-а… – изумлённо протянул Гонсалес, – Чего только не встретишь в космосе! Как вам, капрал?

– Отличное судно, господин полковник! – без запинки отчеканил Шапс и полковник изумлённо обернулся к нему.

– Я имею в виду, сэр – очень хорошее… очень хорошее место для практики кадета Лейкина, господин полковник!

– Капрал, вы иногда говорите умные вещи! Где у нас сейчас пресловутый Лейкин?

– Где и всегда, мой господин! Драит палубу в трюме.

– Что ж. Давайте-ка его сюда.

Палуба третьего – оружейного – трюма блистала чистотой. Перепрограммированный Лейкиным маленький боевой робот сноровисто домывал стены. Сам кадет лениво возлежал на куче ветоши и размышлял о смысле жизни. Вернее – о её бессмыслице. Вот, никак не давал ему покоя тот злополучный бот под названием «Андромеда».

Уже на следующее утро Женька прошелся по гаражам. Искал старый РБ-50. Так и не нашёл! Нет, то место, где он стоял, Жека узнал. Но вот бота там уже не было. Сдали на металлолом? Имеено так и ответил на женькин вопрос штаб-майор Кирюхин, мимоходом заглянувший в гаражи в поисках а-чего-б-ещё-прихватить для родной яхточки «Меды»… Выдумал же название! Меда-меда… Андромеда…

«Андромеда»!!!

Вот когда да Жеки дошло – откуда у Кирюхина шикарная яхта! То-то она так походит на боевой катер! Ай да Кирюхин, ай да жук! И ясно теперь – куда делся старый списанный бот! В металлолом? В таком случае этот металлолом чуть было не оторвал Жеке башку, и не только Жеке. Страшно представить, что было бы, если б Кирюхин не спёр с «Андромеды» бот! И не подсунул вместо него старую эрбэшку!

Но, почему? Почему бот с «Андромеды» обстрелял своих же кадетов? Жека чувствовал здесь какую-то страшную тайну, из-за которой чуть было не погиб он сам и его друзья – Майк и девчонки, Альза и Рэя. Вот бы попасть на «Андромеду»! Скажем, на практику… Жека тут же и рассмеялся нереальным своим мыслям. Попадёшь тут на «Андромеду», как же!

– Кадету второго класса Лейкину срочно подняться в командирскую рубку! – перевал Жекины мысли гнусавый механический голос, – Кадету второго класса Лейкину срочно…

– Да иду, иду уже, – буркнул Жека, поднимаясь по узким ступенькам трапа…

Господин Эрнст Харро Бангин, капитан «Настурции» – того самого несуразного судна – кивком головы простился в представителями Корпуса и таможни и, проследив, как плавно закрылась переборка шлюза, повернулся к кадету. Капитан – среднего роста мужчина с длинными, чуть тронутыми сединой, волосами и небольшими усиками – был одет в щегольский белый блейзер с золотыми пуговицами. Носы его остромодных штиблет напоминали рога оленя, а о стрелки наглаженных иссиня-чёрных брюк, казалось, можно было пораниться. «Пижон!» – сразу решил Жека, – «Но, видимо, не трус – летать на таком дерьме я бы, например, поостерёгся!». Кадет с недоверием осматривал корабль, выглядевший изнутри ничуть не лучше, чем снаружи. На «Каллипсо» Жеке так и не удалось нормально выспаться и сейчас глаза его слипались. Он даже зевнул, не удержавшись, пока капитан Бангин осторожно маневрируя, отходил от причалов таможенной станции. Видно, кэпа очень радовала эта процедура – расставание с таможней – он улыбался краешком губ и насвистывал какую-то весёлую мелодию.

– Ну что, кадет, поспим минут шестьсот? – включая автопилот, капитан радостно потёр руки, – Пойдём, покажу тебе твою каю… э… твоё место.

Узким коридором Жека пробрался следом за кэпом. Судно было под завязку загружено никелевой рудой. Руда, как пояснил Бангин, была здесь повсюду. В ящиках и в мешках в рубке, в трюме, в подсобных помещениях, даже в запасных баках и посадочном катере. А когда капитан неосторожно приоткрыл дверь первой попавшейся каюты – руда посыпалась и оттуда!

Стараясь не запачкать ботинки, Бангин осторожно переступил через неё и пошёл дальше, к каким-то большим квадратным ящикам, один напротив другого.

– Холодильники, – пояснил он, открывая один из ящиков, – Тут пока и поживешь. Да ты не бойся, он отключен! – хохотнул кэп, увидев выражение Жэкиного лица, – Там и надувной матрас имеется, и одеяло. В общем, все удобства. Завтра познакомлю тебя с Фиангой, вторым пилотом, он сейчас отдыхает. Пока же – спи. Как гвории в древности – солдат спит – служба идет, х-ха! Кстати, ты как относишься к негуманоидам?

– Нормально, – Жека торопливо кивнул.

– Ну, значит, сработаетесь! – кэп снова усмехнулся и, пожелав кадету спокойной ночи, ушёл, мягко прикрыв дверь.

Жека остался один. Разложил матрас, аккуратно (чего за ним раньше не водилось) сложил снятую одежду и, завернувшись в одеяло, забылся дурным беспокойным сном. Ему снились длинные грязные трюмы, капрал Арнольд Шапс и какие-то отвратительный рожи с абордажными саблями в руках. Одна из рож схватила его, Жеку, с намерением раскроить череп. Рожа свирепо скалилась. Капрал Шапс омерзительно хохотал и кривлялся…

Что только не привидится! Жека вздохнул, открывая глаза… и ахнул!

Прямо ему в лицо свирепо скалилась отвратительная клыкастая рожа! Морщинисто-зелёная, с мощной квадратной челюстью и тремя злыми красными глазками!

Ну и сон! Ахнув, Женька поспешно закрыл глаза… Потом открыл снова…

Рожа не исчезала!

Наоборот, она схватила Жеку огромными когтистыми лапами и грубо вытащив из каюты (в смысле – из холодильника) куда-то поволокла, больно ударяя об углы коридора.

– Пусти меня, чудище! Пусти! – кадет напрасно пытался вырваться, «чудище» на его крики не реагировало никак.

Место, куда притащили Жеку, по всей видимости являлось корабельным камбузом. На плите кипел устрашающих размеров котёл, слева находился обитый железом разделочный стол, а над ним – ржавый, вбитый в стену, крюк, на который чудовище и повесило предварительно связанного Жеку. Хорошо ещё – не вниз головой!

Проделав все эти манипуляции, клыкастый вытащил откуда-то толстую поваренную книгу, плотоядно оскалился и, выхватив из-за пояса огромный блестящий нож, направился прямиком к пленнику. Женька вдруг сразу догадался – зачем его сюда притащили. И догадка его не обрадовала!

– Уважаемый господин! – громко сказал он, как учили на практических занятиях по прикладной психологии, – Боюсь вас огорчить, но осмелюсь заметить – я очень невкусный. К тому же – костлявый, как вы, наверное, уже смогли заметить. Мяса во мне чрезвычайно мало, да и то, что есть – очень жёсткое. Вот если б Вам попался, к примеру, капрал Шапс, тогда другое дело, никто б и не спорил, но в данном конкретном случае…

– Ну-с, приступим к разделке пищи! – не обращая никакого внимания на Жекины речи, буднично произнёс клыкастый и, сняв с крюка несчастную жертву, разложил его на столе, жёстком и холодном. В когтистой лапе сверкнула блестящая сталь ножа… Жека вскрикнул…

– Не так быстро, мсье Фианга, – устало произнёс чей-то хрипловатый голос, – Это совсем не тот кусок мяса, про который я тебе говорил.

Жека повернул голову и увидел Бангина. Капитан стоял в дверях, небрежно опираясь на стенку, в ослепительно белой сорочке, пижонском, коричневом в крапинку, галстуке-бабочке и в халате из красного шёлка, расшитом золотыми леопардами.

– А… А кто же это тогда? – кивнув на несчастного Жеку, удивлённо переспросил клыкастый Фианга.

– Это? Ах, это… – капитан зевнул, галантно прикрыв рот рукой, – Это наш новый товарищ – кадет-практикант Евгений Лейкин из Корпуса Космической Стражи.

– Практика-а-ант? – фургкнув, негодующе протянлуо чудовище. – А где же мясо?

– Мясо – в холодильнике, я ж тебе вчера говорил. Только – в левом, а не в правом.

– Так я ж его там и взял! В холодильнике!

Этот… ка кего… Фианга… упёр руки в бока и, переведя взгляд на Жеку, грозно поинтересовался, зачем тот залез в холодильник. Жека ответил, что – спать… Фианга скептически усмехнулся и присвистнул, покрутив пальцем у виска:

– У вас там в Корпусе что, все такие? В холодильниках спят!

Капитан Бангин отошёл от стены и предложил замять тему. Развязанного кадета посадили за стол, заботливо набросили на плечи одеяло и сунули в руки кружку горячего кофе.

– Знакомьтесь, господа! – торжественно объявил кэп, – Это – Фианга, хаттаниец, мой второй пилот и по совместительству бортинженер, а это… – капитан кивнул на Жеку, – как я уже и сказал – наш новый товарищ, кадет Лейкин, которого нам навяза… прислали… ну, в общем, на практику.

– Рад познакомиться! – протянул руку Фианга, – Ты только не обижайся, кадет, ошибочка у нас вышла, с супом. Сам понимаешь, со вчерашнего дня не обедали!

– Не обедали они, – пожав протянутую руку, шмыгнул носом Жека, – А я-то тут причём?

С этими словами космический кадет Лейкин уронил голову на руки и позорно расплакался.

– Ну, ты уж это… не переживай так… – утешал его клыкастый хаттаниец Фианга, осторожно гладя по голове огромной когтистой лапой… – А хочешь, а тебе вчерашних щей наложу? Большую-пребольшую миску!

Глава 3

Практикант прижился на «Настурции» – так назывался корабль капитана Бангина – не то, чтобы довольно быстро, а практически сразу. Отличавшийся особой душевной теплотой хаттаниец Фианга научил кадета играть в карты – в старинную игру под названием «тысяча» – и выиграл уже почти половину будущего Жекиного жалованья, причитавшегося за практику. Правда, Жека его ещё и не получал, но сильно подозревал, что получать-то вскоре окажется нечего, по крайней мере – всё к тому шло. Ещё пара проигрышей, и…

Капитан Бангин за такие дела посматривал на Фиангу неодобрительно, но замечаний не делал – был страшно занят бесконечными шатаниями в компьютерных сетях, как подсмотрел любопытный Жека – искал недавно открытые планеты с цивилизациями дотехнологической эпохи. За каким чёртом ему сдались эти планеты – Бангин не рассказывал, а Жека не спрашивал – не по рангу.

Кэп с Фиангой – собственно, и составлявшие весь экипаж «Настурции» – относились к навязанному практиканту неплохо: кроме «каннибальской» шуточки в первый же день больше никаких эксцессов не происходило, так что Жека даже начал немного скучать, особенно когда капитан находил в Сети по его мнению подходящую (черт знает, для чего) планету. Тогда к нему присоединялся Фианга и они оба принимались заниматься нудными и непонятными Жеке вычислениями, постоянно обращаясь к различным научным справочникам и энциклопедиям. В суть сей работы практиканта не посвящали. Бангин как-то выложил перед Жекой магнитную карточку – универсальный ключ от всех помещений судна – и, сказав «Осматривайся!», поощрительно похлопал по плечу – гуляй, мол. А Фианга, скорчив зверскую рожу, многозначительно добавил, чтоб гулял, где хочет, только не совался в каюту номер тринадцать. Жека, конечно, сразу же туда и попёрся… И, кроме груды руды, свалившегося на голову котелка с водой и надписи на стене «Женька дурак!», ничего интересного в тринадцатой каюте не обнаружил, а, проходя мимо Фианги, сквозь зубы процедил – «Сам такой!», чем вызвал у хаттанийца приступ безудержного веселья.

Шли дни. Длинные, однообразные, скучные… От нечего делать Жека излазил весь корабль, все его отсеки, кроме двигательных – уж больно грязные те были. Кадет даже засомневался, а имеются ли на «Настурции» сверхсветовые движки, ибо всё это время корабль находился в обычном пространстве, скорее всего, потому что капитан искал свои планеты в компьютерной сети, а на сверхсветовых скоростях, в так называемом джамп-режиме, естественно, никакая связь не действовала…

Да, однажды Жека получил послание от Майка! Небольшое, всего в несколько слов. Майк сообщал, что жив-здоров, проходит практику на грузо-пассажирском челноке трассы Плутон – Харон, чувствует себя тоскливо. Так и было написано – «тоскливо». Женька даже посочувствовал приятелю – хотя и сам находил своё состояние примерно таким же. С разрешения капитана, он быстренько отстучал ответственное письмо:

«Привет, Майк! Получил твою депешу. У меня всё нормально. Экипаж и судно ничего себе. Скучаю. Пока. Евгений»

Ответственный за связь второй пилот Фианга, проводив отошедшего Жеку хитроватым взглядом, зашифровал письмо корабельным кодом и тут же переправил по указанному адресу, предварительно поменяв слова: «нормально» – на «замечательно», «ничего себе» – на «прекрасные», а «скучаю» на – «веселюсь».

Схватив на камбузе пару пирогов – не смотря на все свои закидоны, Фианга оказался прекрасным поваром – Жека вернулся было в командирскую рубку, но, увидев, что экипаж судна вновь поглотился описанием какого-то допотопного планетоида, зевнул и решил проверить двигатели. Единственное место, где он ещё не был. Заодно там чуть прибраться. А чем ещё прикажете заняться?

Узкий тёмный коридор, скорее – лаз, кругом паутина и пыль. Луч предусмотрительно захваченного фонарика, чуть отражаясь, безучастно скользил по металлическим стенкам. Красные цифры – вероятно, нумерация для ремонтных работ, какие-то трубы. Ага, вот и люк… Странно, почему-то не действует ключ! Ах, впрочем, он и не заперт…

Кадет потянул люк на себя – тот легко открылся. Правда и есть – от кого тут запирать-то? Отверстие – едва только пролезть. А пылища! Ну откуда в космосе пыль? Хотя, понятно – от руды. Вон всё кругом рыжее: и вал и обмотка и Женькины коленки… Какой странный двигатель… Практикантт ожидал чего-то древнего… Однко, нет! Пожалуй, седой стариной здесь не пахло. Какая-то не очень знакомая система… А где, интересно, отражатели? Ага, вот они… Надо же! Как здорово сделано! Пожалуй, даже лучше, чем на «Каллипсо»!

Лучше? Хм… Да не просто лучше… А намного лучше!

Принципиально иная схема! Куда там «Каллипсо»! А ведь «Каллипсо» – не самый старый крейсер. И, уж тем более, не какой-нибудь торгаш! Ну, блин, и «Настурция»! Такой непрезентабельный, мягко говоря, внешний вид – и супер-двигатели! На таких движках далеко можно ухайдакать! И быстро. Никакой крейсер не догонит. Никогда в жизни. Сколько же, интересно, такой движок стоит? Да уж немало, ежу понятно! Примерно столько же, сколько «Каллипсо» с «Андромедой» вместе взятые. И это для того, чтобы возить какую-то поганую руду?!

Странно всё это! Очень странно… А ведь планетарные движки стоят обычные. Не очень новые даже. Скорее – старые. Почему? Если уж хватило денег на сверхсветки, то уж, наверняка, осталось бы что-нибудь и на маневровые. Тем более, не очень-то много и надо.

Обескураженный, Жека выполз наружу. Машинально стряхнул рыжую пыль с коленок. Недоумённо пожал плечами и уселся на длинную трубу, тянувшуюся вдоль коридора. Труба упиралась в небольшой ящик с закруглёнными углами…

Маслопровод? Вентиляция? Ящик… Черт побери! Да это же…

Вскочив, как ужаленный, Жека подбежал к ящику… Провёл рукой по трубе… И нервно рассмеялся! Да никуда эта труба не тянется! Она здесь просто лежит. До поры, до времени. И круглоугольный ящик тоже. А всё вместе это называется – система залпового огня Пи Эр – 18! С лазерным наведением и стабилизационной фазой!

При помощи этой вот трубы и этого вот ящичка обычная противометеоритная пушка превращается в мощное и эффективное орудие! Пальнёт – мало не покажется! Крейсер, вроде «Каллипсо», разнесёт в миг. Если знать, куда стрелять, конечно. И если мощности пушки хватит. Метеоритные пушки на «Настурции» тоже имелись, Жека видел. И очень мощные…

Вот ведь, блин, оказывается, что можно обнаружить, если вдумчиво пошариться по двигательным отсекам! И это, скорее всего, ещё не всё… Кто же, чёрт возьми, такие капитан Бангин и Фианга? Явно не мирные торговцы. Может быть, пираты?

С удвоенной энергией сгоравший от нахлынувшего любопытства кадет принялся методично осматривать все коридоры отсека. Обнаружил ещё три системы наведения, пару ящиков зарядов для бластера, какие-то металлические траки, рычаги, звёздочки… даже ковш! Последние находки, сильно смахивающие на детали небольшого экскаватора, весьма озадачили Жеку. Ну хорошо, супердвигатели и оружие ещё как-то можно объяснить, но экскаватор-то зачем? Могилы рыть?

Жека и не догадывался, как в этот момент был близок от истины…

– Ага, явился, не запылился! – увидев вошедшего практиканта, съязвил Фианга, – А мы уж обыскались, думали, сгинул где!

– Когда-нибудь прокладывали курс по сверхсвету? – оторвался от обзорного экрана Бангин.

– Совсем немного, – практикант честно кивнул.

– Ну, вот сейчас и попрактикуетесь, – усмехнулся кэп, – Поможете Фианге в расчётах.

– Видишь эту двойную звезду? – кивнув на экран, Фианга чуть-чуть подвинулся, освобождая кадету место. – Это Лэйзи, Бета и Эпсилон. Рядом планетки, нас интересует вот эта, А-18… – он увеличил небольшой коричневатый планетоид, – Работал с системой Курсор-плюс? Нет?! Чему ж вас там учили, в вашем Корпусе? А, впрочем, ничего сложного, если привыкнуть, смотри сюда… Значит так, чтобы рассчитать курс, нам нужно…

Работа оказалась не такой лёгкой, как представлялась поначалу. Женька аж взмок, помогая второму пилоту в расчётах – и это была ещё самая лёгкая их часть! Более трудную (и более опасную!) по неписаной традиции взял на себя капитан.

Сколько они трудились, Жека не знал, но чувствовал, что очень долго. На лбу его выступили крупные капли пота, голова казалось раздутой до такой степени, что вот-вот взорвётся! Перед глазами плыла мешанина из зеленоватых цифр – уравнения кривых, производные Баха, логарифмы…

Наконец Фианга, довольно выдохнув, развалился в кресле.

– Ну-с, пожалуй, всё! Отдохни, парень.

С улыбкой, напоминавшей ухмылку кашалота, ханнаниец протянул Жеке свою когтистую лапу: – А ты, вообще, молодец! Думал, будет хуже! Знаешь, там, на камбузе, на верхней полке лежат два пирожка с повидлом… возьми себе средний! Ха-ха-ха!

Жека не реагировал на подколы. Устал. Не помнил даже, как и добрался до своей каюты… в смысле – до холодильника, так он там пока и жил. Завалился на надувной матрас, не раздеваясь. Не чувствовал, как Фианга осторожно стащил с него ботинки, укрыл одеялом, бесшумно захлопнул дверь…

Кадет спал крепко, без сновидений, а когда проснулся, был уже вечер, а, может быть, и ночь. Или день. В космосе всё это довольно условно. В общем, в коридорах и на камбузе было темно, лишь со стороны склада пробивался узкий луч тусклого света.

Ещё не окончательно проснувшись, Жека почувствовал, что очень хочет в туалет. Сунул ноги в войлочные тапки, заботливо поставленные кем-то рядом с матрасом, вышел в коридор, побрёл, шатаясь. Проходя мимо склада, сквозь приоткрытую дверь услышал приглушённый разговор. Прошёл мимо. Сделав свои дела, вернулся обратно…

– А я тебе говорю, Борзинг возьмёт и за двести!

– Этот-то скряга?

– Он же коллекционер, Фианга.

Женька остановился напротив склада. Прислушался. Говорили кэп и Фианга. Ну а кто ещё-то?

– Маловато у нас в этот раз, – посетовал капитан, – Может, выставить полностью все лоты?

– Хм… Думаю, всё же не стоит так рисковать, – хрипловато возразил Фианга, и добавил, что по всей видимости, планета Эль Койот окажется тем, что им нужно.

– Эль Койот ещё не Эльдорадо, Фианга, – усмехнулся Бангин, – Ну-ка перебрось мне вон тот кубок… Да, да, с антропоморфными фигурами. Спасибо. Снедаемый любопытством, кадет Лейкин осторожно заглянул внутрь…

Картина, представшая его взору, могла бы иметь название «В пещере Али-Бабы» или «Разбойники делят награблённое сокровище». Посреди склада, на мешке с рудой, сидел капитан Бангин, в своём обычном ярко-красном халате с драконами. Напротив него, прямо на полу, по-турецки скрестив ноги, расположился хаттаниец. Перед ними, вокруг них, позади них, везде валялись рыжевато-коричневые куски руды. Несколько ящиков с рудой были вскрыты… И на скучном коричневом фоне ярко блестели…

Ого! Жека никогда ещё не видел таких красивых и дорогих вещей! Сразу столько! Какие-то статуэтки, похоже, из золота, крылатые серебряные слоны, драконы с глазами из изумрудов, разноцветные кубки не поймешь из какого материала, всё это завораживало, манило, притягивало взгляды! Мальчик вдруг вспомнил, как называются все эти штуки, продукты неведомо древних культур – артефакты, вот как. По всем нормам межгалактического права (изучались в Корпусе и такое) запрещённые к вывозу из центральных планет, как и к продаже в частные коллекции!

Так значит, вот какая у них тут руда! «…наказывается лишением свободы от двадцати пяти лет… или каторгой на такой же срок… с конфискацией имущества и высылкой на три года…» От двадцати пяти лет! Если Жеке сейчас почти что тринадцать, то… плюс двадцать пять… это будет… это будет… Очень много это будет, слишком, слишком много! Ну, блин, и повезло же Жеке с экипажем! Не каннибалы, так контрабандисты! Теперь понятно, зачем им экскаватор. Сокровища выкапывать! На отсталых планетах, кои они так тщательно выиискивали… Что ж теперь делать? Бежать? А куда?

– Что вы там маячите, как тень отца Гамлета, кадет? – Бангин неожиданно повернулся к двери, – Заходите, будете помогать.

– Э… Двадцать пять… – не в силах совладать с собой, заикаясь, произнёс Жека.

– Чего двадцать пять?

– Лет. С конфискацией. За нелегальную торговлю артефактами.

– Двадцать пять? Ха-ха! – хатраниец гулко расхохотался. – Не забудь прибавить к ним ещё и рецидив, и организованную группу. Получишь полновесный полтинник!

– Какую организованную группу?

– Из трёх человек. Господин капитан, я,… ну и Вы, конечно, уважаемый господин практикант!

Планета А-18, системы Лэйзи (двойной красно-белой звезды), казалось, состояла только из льда и снега. Местные жители так и называли её – Снежок, и это название было вполне уместным. Скользившая по искривлённой орбите планета всё дальше и дальше удалялось от своего красноватого остывающего солнца. Всё суровей и длиннее становилась зима, всё чаще проносились над замёрзшими океанами ужасные снежные бури, всё реже становилась видимой спокойная голубизна неба. Дикий, неправдоподобно дикий холод пронизывал человека насквозь – так, что находиться на улице даже непродолжительное время означало мучительную смерть. Это была умирающая планета. Когда-то здесь добывали вольфрам и марганец (до тех пор, как экспедиция Лазарева не отыскала подобные залежи гораздо ближе к центру Галактики), теперь же лишь полуразрушенные шахты напоминали о тех славных временах, привлёкших на Снежок целые сонмы старателей, авантюристов и горных инженеров. Та золотая пора была уже давно позади – от и прежде-то не слишком многочисленного населения осталась лишь малая часть, тысяч двадцать, ютившаяся в небольшом скопище пластиковых домов под защитным куполом Города. Город – именно так называлось это селение, ибо ни какого другого на Снежке не осталось…

Визитеры оставили посадочный катер (кстати, очень быстрый и прекрасно вооружённый) на расчищенной ледовой площадке и, стараясь не вдыхать злой морозный воздух, быстро скрылись в относительно тёплом помещении шлюза.

Кадет шёл последним, еле успевая за Фиангой и капитаном Бангиным – те так спешили, словно за ними гнался целый сонм чудовищ. Боялись опоздать. Мягко скользнув по направляющим, переборка шлюза скрыла низкое чёрное небо. Впереди лежал Город. Он встретил вновь прибывших ярким бирюзовым куполом местного неба и малиновыми шариками частных такси. Бангин чуть взмахнул рукою, и вся троица уселась в тесноватый салон, обитый искусственной кожей. Капитан назвал адрес, водитель – бритый наголо бородач – кивнул…

Поехали. Мимо пронеслись разноцветные – красные, жёлтые, синие – кварталы, застроенные типовыми трёхэтажными домиками. Всё напоминало картинку из детских книжек: так же ярко и так же нелепо. Ехали недолго, но таксист содрал приличные деньги. Фианга поморщился, впрочем, ничего не сказав, молча отслюнявил купюры – в Городе предпочитали наличные.

– Нам сюда, – Бангин кивнул на приземистое кособокое здание, несколько напоминавшее погнутую жестяную коробку от монпасье.

– А тебе туда, парень, – хлопнув Жеку по плечу, кивнул на автобусную остановку Фианга.

– По возможности, пользуйтесь только муниципальным транспортом, Евгений- оглянувшись вокруг, тихо предупредил Бангин, – Частники вас легко запомнят… а следовательно – кое-кому и вычислить вас будет так же легко.

– А кому это – кое-кому? – удивился Жека, – И зачем вообще меня вычислять? Неужто, тут ещё и конкуренты объявятся?

– Обязательно объявятся! А как же? Боюсь, даже, как бы… Да, чуть не забыл… – капитан Бангин вытащил из кармана небольшой станнер и быстро передал его Жеке, – Умеете обращаться?

– Конечно!

– Зря им не размахивайте. Но, в случае необходимости, немедленно пускайте в ход! Проникнитесь сознанием того, что дело, порученное вам, весьма опасное.

– Уже проникся! – важно кивнул Жека и, не выдержав, фыркнул.

Капитан Бангин неодобрительно взглянул на него и кадет быстренько придал своей физиономии приличествующую случаю серьёзность.

– Ну, тогда – ни пуха!

Послав экипаж «Настурции» к чёрту, бывший законопослушный кадет, а ныне – активный сообщник шайки «чёрных археологов» господин Лейкин деловито подошёл к розоватому павильону и остановился, в ожидании муниципального транспорта. Потоки тёплого воздуха проносились вдоль неширокой улицы лёгким весенним ветром. Жека расстегнул тёплую оранжевую куртку – точно такую же, какие он видел на немногочисленных прохожих – главный организатор предстоящей операции Бангин прекрасно представлял себе местную моду.

Внутренняя часть павильона была заклеена цветными плакатами с изображениями какой-то бандитской рожи, судя по надписи – портретами одного из кандидатов в местные мэры. Мальчик достал расчёску и, вглядываясь в немного отражающий пластик, принялся приводить в порядок растрепавшуюся шевелюру.

Идея взять на А-18 Жеку принадлежала Фианге. Целый вечер хаттаниец с жаром доказывал скептически настроенному капитану, что мальчишка в данном случае – лучший вариант. Куда лучше, нежели идти Фианге или самому Бангину. Ну, кто ж пацана заподозрит? И нужно-то всего ничего – встретиться с неким человечком да получить информацию за энную сумму.

Бангин в ответ вполне обоснованно возражал, что конкуренты тоже не дремлют, и вполне могут, не говоря худого слова, придушить юного «археолога» где-нибудь в тёмном углу, если заподозрят, конечно… Вот именно, если заподозрят! Фианга горячо спорил, доказывая, что никакого прокола в данном случае просто и быть не может – ладно был бы взрослый, какой-нибудь подозрительный незнакомец, но подросток… да кому они вообще нужны, тинейджеры эти?

В конце концов, капитан Бангин сдался – и правда, послать на встречу подростка – это был бы лучший вариант. Причём, сделать это во время аукциона: провернуть всё разом и быстренько убраться вон, пока не прочухались конкуренты.

Практикант ещё раз произнёс про себя адрес – четырнадцатый квартал, седьмой блок, третий этаж налево, господин Хайдер Гуэрри. Передать привет от Бангина и ждать… планета Эль Койот, системы Кошачий глаз… желательно торговаться… верхний предел – тысяча фартингов.

Именно такая сумма и лежала сейчас во внутреннем кармане Жекиной куртки. Вместе со станнером и талонами на проезд в местном транспорте. О последних загодя позаботился Бангин.

Кадет снова провёл расчёской по волосам… и замер! Метрах в трёх от него, нервно прохаживаясь по бордюру, маячил… капрал Арнольд Шапс!

Ничего себе встреча!

Красивое лицо капрала выглядело весьма озабоченным. Впрочем, приветствовать капрала Лейкин не успел – шипя, подошёл красный флайбус, мягко затормозил… Не рассуждая, Жека бросился в салон вслед за Шапсом…

Куда именно они ехали – Лейкин не знал, лишь только удивлённо хмыкнул, увидев на перекрёстке, где они вышли синий пластиковый указатель – «Четырнадцатый квартал». Совпадение? Что ж, посмотрим.

Таясь за углами, Жека осторожно пошёл следом за Шапсом, что было довольно легко – капрал не оглядывался и не особенно скрытничал. Прошёл немного прямо, что-то спросил у прохожего, свернул… Жека увидел на стене красную цифру семь… Капрал вытащил из кармана какой-то небольшой круглый предмет. Блестящий. Золотая монета – довольно эксцентричный способ расчёта за услуги. Однако, кому что нравится. В Галактике такие монеты были очень редки и достаточно высоко ценились.

Пропахший мочой подъезд… Тёмная – как хорошо, что тёмная! – лестница… Звонок… Приглушённый капральский голос: «Господин Хайдер Гуэрри?»… «А золотом можно? Хорошо». Звук захлопнувшейся двери…

Жека устало привалился к стене. Вытер со лба крупные капли пота. Значит – и Шапс? Значит, и Шапс тоже работает на контрабандистов? Но, позвольте, ведь он же остался на «Каллипсо»? Хотя, нет, на «Каллипсо» все кадеты находились только какое-то время, именно с «Каллипсо» их и распределяли. Куда же направили Шапса? Скорее всего, на «Андромеду», к Шрайдеру. Но, вполне могли оставить и на «Каллипсо»…

Скрипнула дверь… Кадет Лейкин вмиг вылетел на улицу и затаился за ближайшим углом, судорожно сжимая в руке тёплую рукоять станнера. Весело насвистывая, капрал Арнольд Шапс с самым довольным видом прошествовал мимо и, внимательно посмотрел на часы. Потом перевёл взгляд на окна квартиры Хайдера Гуэрри, пошевелил губами и, подозвав такси, исчез в лабиринтах улиц.

Ну, исчез, так исчез… Пожав плечами, Жека потрогал в кармане толстую пачку денег… Третий этаж, налево… Дззз!

– Господин Хайдер Гуэрри? Я от…

– Тс-с-с! Заходите, молодой человек!

Сидя в такси вместе с довольными контрабандистами, Жека думал, рассказать ли им про Шапса? Вообще-то, надо бы было рассказать, но… Но ведь он, кадет второго класса Евгений Лейкин, вовсе не напрашивался в шайку! И совсем не горел желанием помогать Бангину и Фианге в их не очень-то чистоплотных делишках! Просто, обстоятельства так сложились, что… Но, при первом же удобном случае…

– Глядите-ка, какая рухлядь! – выходя из шлюза, усмехнулся Фианга, провожая глазами только что взлетевший катер, – Прямо антиквариат, а, Эрнст?

– Да уж, иметь такой – только богатому человеку под силу, – глубокомысленно изрёк Бангин, – Не чета нам с тобой!

Тут оба оглушительно засмеялись. Заржали даже, что твои лошади! По всему видно – они здорово погрели руки на своём чёртовом нелегальном аукционе. Фианга даже подмигнул Жеке, предлагая присоединиться к веселью… А Жека… А Жека настороженно смотрел в небо, вслед поднявшемуся катеру… Он сразу узнал его, этот старый списанный аппарат, когда-то чуть было не ливший его жизни на Орсе. РБ-50 – разведбот с «Андромеды»!

Через три часа взрыв, прогремевший в квартире старого контрабандиста Хайдера Гуэрри в клочья разнёс компьютер со всеми базами данных «антикварных» планет.

Глава 4

Планета Эль Койот светилась в далёкой системе Кошачий глаз маленьким зеленоватым шаром. По размерам чуть меньше Орсы, она вращалась вокруг уютной жёлтой звезды величиной с Солнце и носила федеральный номер АН-14Х. Эту планету лет пятнадцать назад заново открыл дон Леонсио Фунхелес, возвращаясь домой на Терру с грузом обнийского леса. Команда Фунхелеса, предварительно исследовав атмосферный состав планеты, нашла его вполне приемлемым и тут же организовала сафари – дон Леонсио слыл заядлым охотником. Первый зверь, которого они подстрелили, оказался чем-то средним между крысой и кенгуру и, по мнению капитана, очень походил на койота. Так планету и назвали.

Эль Койот оказался тёплым зелёным миром и даже – с разумной жизнью. Аборигены – как потомки древних земных экспедиций (аргентинской и русской), так и местный негуманоидный вид, как вкратце определила экспедиция, по своему развитию находились на уровне поздней бронзы. На Западном континенте имелось несколько крупных городов, Дутар, Кареда и Ледоград. Восточный же представлял собой сплошные непроходимые горы. Таким образом, на планете соседствовали, то враждую, то торгуя, две цивилизации – негуманоидная и потомки земных переселенцев. И те, и длругие считали себя коренными, местными.

«Настурция» выскочила из подпространства в нескольких парсеках от планетной системы. Зеленовато-жёлтые звёзды, густо рассыпанные по неровному кругу, неподвижно висели в густой черноте космоса и, действительно, были очень похожи на кошачьи глаза. Посмотрев на экран, Жека вдруг как-то некстати вспомнил о чёрной кошке. О дурной примете, доставшейся в наследство от глубокой древности. Такое впечатление – корабль нёсся прямо перед сияющим кошачьим глазом. А вот и усы – небольшие туманности.

– Ну-с, господа мои, хватит бездельничать!

Усмехнувшись, капитан Эрнст Бангин уселся в пилотское кресло и закурил чёрную, покрытую лаком, трубку. Пижонскую – по общему мнению Женьки и Фианги. Выпустив клубы вонючего дыма, Бангин немного подождал, пока кадет откашлялся, после чего невозмутимо поинтересовался у команды насчёт дальнейших планов.

– Предлагаю Восточный материк, – подумав, произнёс Фианга, – Если что – там есть, где спрятаться.

– Зато довольно далеко от цивилизации, – быстро заметил Женька, вызвав одобрительный взгляд капитана, – Нам бы где-нибудь к чему-нибудь поближе.

Порешили высадиться на небольшом плоском плато в нескольких десятках вёрст от крупного города на Западе. Десантный катер «Настурции» был неплохо вооружён и не слишком громоздок, чтобы привлечь внимание – буро-зелёные джунгли плато как раз то место, где вполне можно укрыться на некоторое время. Неделя-другая – контрабандисты не собирались задерживаться дольше. По мнению Бангина, этого времени было более чем достаточно для установления контакта с представителями аборигенов и пополнения коллекции художественных ценностей.

Каким образом они собираются установить контакт, практически не имея никаких серьёзных сведений о местной цивилизации, Жека не спрашивал – видно было, что у экипажа «Настурции» в подобных делах накоплен богатый опыт. Фианга даже зевнул, предстоящая экспедиция не вызывала в нём особых эмоций – для них с Бангиным это была не более чем обычная работа. Противозаконная, между прочим!

– Внимание, внимание! – резко ухнул в динамиках рации противный металлический голос, – Внимание! К сведению проходящих судов! В соответствии с параграфом восемнадцатым Инструкции Межгалактических полётов, планета Эль Койот является запрещённой для посещений. Всем судам предписывается проходить мимо. Запасы воды и пищи вы экипажи могут пополнить в системе Энтобар, там же возможно получить квалифицированную медицинскую помощь… Внимание! К сведению проходящих судов! В соответствии…

– Что это? – удивился Жека. Остальные члены команды сохраняли полное спокойствие.

– Видишь во-он тот метеор? – Фианга немного увеличил изображение, – Спорим, не попадёшь с первого раза?

– Я? На что спорим? Только, чур не на деньги.

– Так на щелбаны только пацаны спорят. Давай на дежурство по камбузу?

– Согласен!

– Эрнст, разбей, пожалуйста.

С самым флегматичным видом капитан Бангин ребром ладони разбил сцепленные руки спорщиков – Жеки и Фианги. Скептически взглянув на хаттанийца, кадет уселся за прицел противометеоритной пушки. Тот самый, который не так давно видел в двигательном отсеке.

Устройство оказалось очень удобным и простым в обращении – куда проще, чем старый допотопный лазер МПЛ-12, с которого пуляли в тире Корпуса… Тщательно подстроив визиры, Женька, не включая автоматики, зафиксировал искомый объект в перекрестье сиренево-красных линий, одновременно плавно нажимая на кнопку пуска… В ту же секунду на месте объекта вспыхнул красивый лимонно-белый цветок. Вспыхнул и опал, разлетаясь блестящими оплавленными кусками… Жека победно взглянул на Фиангу. С первого выстрела!

Противный механический голос пропал.

– Хочу заметить, господин кадет, – усмехнулся в усы капитан, – Вы только что совершили наглое и циничное преступление, предусмотренное пунктом Бэ части третьей статьи двести девятнадцатой «прим» Уголовного Кодекса Межгалактической Федерации 509 года!

– Ка… Какое преступление? – ошеломлённо переспросил Жека.

– Умышленное уничтожение федеральной собственности в крупных размерах, – любезно пояснил капитан, – в данном случае – не более минуты назад имеено вы, Евгений, полностью разнесли на куски планетарный автоматический зонд. Стоит он достаточно много – не хочу вас утомлять цифрами, но, поверьте на слово – на крупный ущерб вполне потянет.

– Сколько у него там было за соучастие? – Фианга гнусно ухмыльнулся, ппокаав желтоватые клыки. – Полтинник? Так теперь ещё как минимум столько жеь прибавят. Немного, конечно… Ну, кадет, ты прямо рецидивист какой-то!

Обескураженный Жека хотел сказать, что он же не виноват, что он не хотел, и вовсе не думал, что… Но осёкся… Понял – не надо тут никому ничего доказывать! Всё было подстроено специально. Что б ещё больше запутать, что б привязать к своей шайке, что б, если что, не сообщил бы Жека в полицию… Иди, попробуй, сообщи – сам же и усядешься на скамью подсудимых, вместе с достопочтимым экипажем – Фиангой и Бангиным. То-то они ржут, лошади! Ещё бы… Это ж надо – так глупо попасться!

– А ты ещё раньше попался, – словно подслушав его мысли, заметил хаттаниец, – Когда преступным путём добывал незаконную информацию у некоего господина Гуэрри в системе Лэйзи, на планете А-18, в простонародье именуемой Снежок. А теперь ещё и будешь участвовать в непосредственной реализации преступного замысла на планете Эль Койот. Запрещённой, кстати, для посещений.

– Да ладно вам… наехали, – шмыгнув носом, Жека обреченно махнул рукой. – На Эль Койот, так на Эль Койот, чего уж теперь. Надеюсь, больше нигде не подставите.

Оставив «Настурцию» на попечение капитана Бангина, на Эль Койот отправились Фианга и Жека. Когда последний луч заходящего солнца скрылся за изумрудными волнами Западного моря, пилотируемый хаттанийцем десантный бот бесшумно опустился на пологом плато, густо поросшем непроходимыми папоротниками. В быстро чернеющем небе зажигались жёлто-зелёные звёзды, они скрывались иногда за облаками, и снова появлялись, словно подмигивали, словно пытались поведать о чём-то тайном.

Сидевший в кресле второго пилота кадет потянулся и широко зевнул. Фианга лишь ухмыльнулся, взглянув на мальчишку. Бортовые компьютеры высвечивали на обзорном экране красноватые цифры. Жека всмотрелся… Судя по всему, они приземлились (вернее – приэлькойотились), верстах в двадцати от города. «ДУТАР» – компьютер выдал местное название и приблизительный перевод – «Город воинов, наводящих страх, известных своей доблестью». Хаттаниец снова ухмыльнулся и пробурчал, что ещё не известно, кто на кого тут страх наведёт. Приладив на грудь защитного комбинезона анализатор речи, он протянул такой же прибор Жеке. Тот удивлённо пожал плечами. Что толку в анализаторе, если планета так и не была никогда толком исследована? Хотя… не зря же Бангин заплатил немалые деньги за информацию о ней. Этому, как его… Хайдеру Гуэрри… Интересно, что этот Гуэрри продал капралу Арнольду Шапсу? То же, поди, подобную никчёмную планетёнку! А зачем она Шапсу? Незачем, ясное дело! А кому тогда? А командиру «Андромеды» Густаву Гуго Шрайдеру, вот кому! Больше, вроде, некому было бы послать Шапса… Да и тот катер с «Андромеды»… А Шрайдеру зачем подобные планетоиды? А пёс его знает! Может, тоже контрабандой промышляет, конкурент, блин, чёртов!

От размышлений кадета отвлёк ощутимый толчок в спину. Фианга красноречиво постучал когтем по часам, пора, мол… Ну, пора – так пора! Жека кивнул и молча надел на голову боевой шлем.

Высокие, шумевшие на ветру, папоротники уходили вершинами в небо. Между стволами рос густой кустарник, похожий на акацию или дрок. По самой земле стелилась желтоватая трава вперемешку с ярко-голубыми цветами, несколько напоминавшими ромашку. В траве неслышно шуршали какие-то твари, вероятно – плоские змеи. Жека не очень-то их боялся – защитный комбинезон явно оказался бы не по зубам любому представителю местной фауны. Никаких крупных зверей, если веить справочнику, тут не водилось. Зато всякой мелочи было предостаточно – существа ростом с крупную крысу так и шныряли под ногами. Жека попытался ухватить одного – куда там! Шмыгнул в кусты – только его и видели.

«Использовать лучемёт?» – немедленно запросила охранная система шлема, – «Сообщите требуемую мощность».

На прозрачном забрале шлема зажглись, побежали условные знаки… Жека чуть заметно покачал головой… «Система переведена в режим ожидания»… Кадет кивнул – пока больше ничего другого и не требовалось. Вокруг расстилалась сельва – царство ночи, полное жизни… только вот разумной жизни пока что-то было не видно.

Ага, не видно! Словно накаркал кто-то!

Жека даже не успел уклониться от массивной стрелы, летящей ему прямо в лицо! Охранная система среагировала мгновенно. Чуть вспыхнул синеватый луч и стрела разложилась на атомы.

– Самострел, – обернулся идущий слева Фианга, кивая на ближайшие кусты. Женька дал систему увеличения. Свитая из жил какого-то животного тетива ещё дрожала между двумя стволами. А если б без шлема и комбеза? Мальчишка поёжился. Пронзила бы насквозь!

– Вон ещё один, – хаттаниец потянул парня за рукав, – Осторожнее! Ходишь тут, как слон в посудной лавке.

Практикант хотел было что-то ответить, но не успел – Фианга потащил его в густые пахучие заросли, неподалёку от насторожённого самострела. Вдоль зарослей проходила хорошо натоптанная тропа.

– Тут нам будет хорошо, – усаживаясь на землю, довольно осклабился хаттаниец, – Раз есть самострелы – должны быть и охотники, – счёл нужным кратко пояснить он, – Надеюсь, утром они заявятся за добычей.

– А если не заявятся?

– А если не заявятся – будем ждать. Чем возражать, так лучше настрой-ка шлем на тревогу и спи себе.

– Ага, уснёшь тут, – кадет скептически усмехнулся. – Тем не менее – спокойной ночки.

Женька уселся под гигантским папоротником, привалившись спиной к толстому шершавому стволу, включил костюм на подогрев и закрыл глаза. Рядом, прямо на землю, улёгся Фианга и тут же уснул. Видно было, что хаттаниец чувствует себя ну, если и не отлично, то привычно – точно.

Просидев часа полтора, Женька последовал примеру товарища. Правда вот уснуть так и не смог. То голосили где-то на болоте неведомые птицы, то какой-то корень больно впивался в спину. Часа полтора мальчик ворочался с боку на бок.

– Тоже мне, прынцесса на горошине! – не преминул съязвить приоткрывший правый глаз Фианга, после чего снова заливисто захрапел.

Женьку аж завидки взяли. Вот ведь какое неприхотливое существо этот хаттаниец – где хошь дрыхнуть может, а тут, блин, попробуй, усни. Бессонница, короче!

Кадет не поленился – нарвал с ближайшего куста листьев, постелил аккуратненько – вроде ничего получилось, мягко, теперь и поспать можно… Однако… Однако, не получилось у Женьки поспать… Нет, не получилось!

Не прошло и десяти минут, как на небольшую поляну под высоким папоротником вышли трое…

Жека их сразу углядел и тут же встрепенулся: более отвратительных рож он в жизни своей не видел… не считая, разумеется, капрала Шапса. Это были приземистые – ростом метра полтора – существа, похожие на огромных бородавчатых жаб, если б тем приспичило желание встать на задние лапы и ходить так, вызывая справедливое отвращение окружающих. По спине чудовищ тянулся массивный гребень, угрюмо светились два желтоватых, косо посаженных глаза, из огромных пастей свисали длинные раздвоённые языки. В общем, те ещё красавцы. Жека оглянулся – хаттанийца на своём месте не было. Только лишь раздался в наушниках еле слышный шёпот – мол, всё в порядке, Женька.

Пришедшая из тьмы троица деловито проверила самострелы, и остановилась прямо напротив затаившегося практиканта – о чём-то совещались. Жека прислушался – ни черта не понял – одно шипение да визг, да ещё позади кто-то шевелился… Мальчик резко обернулся – Фианга деловито настраивал станнер. Но зачем им три пленника? Вероятно, лучше подошёл бы один. Впрочем, у контрабандистов свои правила.

Плотную темноту ночи прорезал чуть заметный красноватый луч. Вся троица жабоидов разом грохнулась оземь и застыла в самых нелепых позах.

– Ну, которого возьмём? Лучше бы – главного! – деловито предложил Фианга. Жека лишь пожал плечами. Поди, их тут различи, этих чудищ, кто тут из них главный?

– Ну давай, давай, студент, работай! – подзадорил хаттаниец, – Чай по ксеноистории не одни двойки были?

Жека внимательно оглядел неподвижно лежащие тела. Все вооружены одинаково – копья с металлическими наконечниками и нечто вроде топориков, украшенных птичьими перьями, одежды никакой нет, кроме набедренных повязок из листьев – тоже одинаковых. Вот и попробуй тут, определи главного!

– Смотри – кто постарше, поосанистей, – подсказал Фианга.

Действительно, один из жабоидов вроде бы был поморщинистей остальных, да и бородавок у него было больше… может быть, он и старший? Жека наклонился ближе – показалось, или нет? Нет, не показалось! На шее морщинистого, на суровой нитке висел небольшой круглый предмет… с сияющим циферблатом в виде сиреневой лилии! Часы!

Красивые, модные… как у Баль Сайры, знаменитой актрисы, что снималась в сериале про звёздных гонщиков! Откуда у этих…

– Вот и я думаю, откуда? – задумчиво произнёс Фианга, – А ну-ка, Женька, волочи этого на катер. А я тут пока с теми управлюсь…

Он оказался матёрым, этот пленник. Плевался, шипел, ругался на своём местном наречии. Так, что Фианга даже велел Жеке закрыть уши руками. Пошутил, конечно, но – тем не менее…

Дешифратор справился с примитивным языком аборигенов враз! Даже и не нагрелся ничуть. На вопрос о часах пленник лишь издал звук, выражающий презрение. Правда, после увесистого пинка хаттанийца, неохотно пояснил, что приобрёл хонго (так он называл брелок) на рынке в «великом городе Дутаре, светоче Вселенной и средоточии Власти», куда не так давно наведывался за рабами, которых, правда, не купил – уж слишком дорого просили, пришлось потратить деньги на безделушки.

– Деньги – с охоты, уважаемый?

Абориген кивнул. С тех пор, как Фианга начал с ним общаться на родном языке, да ещё назвал уважаемым, настроение пленника заметно повысилось. Выяснилось, что зовут его Урра-Ма, живёт он тут неподалёку, в лесной деревне, где занимает важный пост помощника старосты, так что инопланетник глубоко прав, называя его словом «уважаемый». Тут Фианга в самых грустных тонах выразил своё сожаление по поводу не совсем приличествующих правилам приличия обстоятельствах встречи и сделала «уважаемому господину Урра-Ма» несколько коммерческих предложений.

Урра-Ма милостиво кивнул и даже сподобился охарактеризовать местный дутарский рынок, где, по его словам, можно было купить всё – от наконечников копий до самобеглых повозок и инопланетных рабов, владеть которыми считалось признаком престижа.

– Мы рады подружиться с Вами, уважаемый господин Урра-Ма! – выпроваживая «гостя» расплылся в нежной улыбке Фианга, – Знайте, дорогой, что только недостаток горючего не позволяет нам довезти вас до вашей деревни, добрая слава которой дошла до самых глухих уголков Вселенной!

С этими словами хитрый хаттаниец вручил аборигену несколько серебряных бусин и буквально выпихнул его наружу. Спускаясь по трапу в сельву, Урра-Ма помахал на прощанье лапой и даже буркнул что-то невразумительное насчёт горючего – мол, если надо, обращайтесь. Всегда поможем. За умеренную цену.

Дождавшись, когда приземистая фигура аборигена скроется в джунглях, Фианга запустил двигатели и тяжёлая машина, медленно поднявшись в воздух, сделала изящный разворот и устремилась в сторону, наиболее удалённую от места нынешней посадки – на морское побережье с противоположной стороны города Дутара.

– Ну, что скажешь? – сверяя курс с электронной картой, хмуро поинтересовался Фианга.

– Ничего хорошего, – Женка повле плечом. – Судя по всему, мы здесь далеко не первые. И я сильно сомневаюсь, что местные жители не знают истинной цены произведениям их культуры!

– Не забывай, местыми считают себя не тольок эти жабоиды, но и вплне себе люди… И кто-то из них успел уже нам напакостить, – сквозь зубы прошептал хаттаниец, – Однако, вот что странно – живые рабы вещь довольно дорогая, я бы сказал – элитная, далеко не каждому по карману. А тут… Ну, ты сам слышал.

Жека машинально кивнул, мучительно вспоминая, где же видел часы… те самые, снятые с аборигена и ему же милостиво возвращённые. Циферблат в виде сиреневой лилии… Как у актрисы Баль Сайуры… Блин, где же?! Где?

А, может…

И в этот момент раздался страшный оглушительный взрыв!

– Ну, дела! – обалдел Фианга, – Что ты на это скажешь?

– Скажу, что кто-то палит по нам из лазерной пушки! – немедленно откликнулся практикант.

– Палит? – хаттаниец нехорошо усмехнулся, – Да нет, кажется, больше уже не палит. Кажется, уже попал! Но, почему, чёрт побери, молчит Бангин?

Вопрос был риторическим. Резко теряя управление и высоту, десантный катер «Настурции» с воем устремился в самое сердце джунглей…

Глава 5

Кадет очнулся посреди дымящихся обломков. Это догорал десантный катер. Сильно болело левое колено. Поднявшись, мальчик сделал шаг и застонал. Остановился, напряжённо оглядываясь вокруг. Катер, свалившийся в самую гущу сельвы, выжег в ней овальное пятно размером с волейбольную площадку. Края пятна приятно зеленели молодыми побегами папоротников и каких-то ещё неизвестных Женьке растений. Кажется, на Орсе их называли берёзами. Или ёлками, кто их разберёт.

Постанывая, кадет протянул ладонь к треснувшему забралу шлёма. В ушах послышалось гудение. Перед глазами запрыгали бессвязные фиолетовые цифры.

Слава Богу! Работает! Мальчик в полголоса дал команду «упорядочить»… и тут же получил чёткие данные относительно температуры и влажности воздуха, количества в нём кислорода и прочих примесей. Женька покачал головой. Связь! Увы… «Клиент вне зоны досягаемости процессора связи»… Скорее всего Фиангу тряхнуло гораздо сильнее – так, что и шлем расколошматило, раз «вне зоны досягаемости»…

Так, а «Настурция»? Бангин-то в курсе того, что произошло, интересно? Жека отдал приказ набрать код корабля… «Судна с подобными позывными на орбите планеты не наблюдается»! То есть как это – не наблюдается? И где ж тогда «Настурция», скажите на милость?

Кадет недоумённо пожал плечами…

«Вас наблюдают в инфро-бинокль» – невозмутимо сообщил компьютер скафандра, – «Советую упасть на левый бок и переползти левее, за возвышенность»

Советует он… Хорошо хоть ещё советует… не сломался!

Благоразумно последовав совету скафандра, мальчик упал на бок и, как мог быстро, пополз за небольшой бугор, поросший теми самыми непонятными растениями – то ли ёлками, то ли берёзами.

Вот, ситуация, блин! Ни связи, ни катера, ни напарника. Зато колено болит, прямо раскалывается, да ещё какая-то тварь в инфро-бинокль разглядывает. Наверняка – та же, что шарахнула из лазерной пушки. Жека осторожно вытащил из кобуры станнер. Жаль, конечно, не бластер, но – на безрыбье и хлорка – творог. Кадет осторожно выглянул из-за бугра…

В ту же секунду из противоположных зарослей вырвался тонкий шипящий луч, буквально разорвавший Жекин шлем на тысячи мелких осколков.

– Бластер! – вновь теряя сознание, запоздало подумал мальчик.

Он открыл глаза, почувствовав острую жгучую боль – кто-то сильно хлестал его по щекам, так, что из глаз сами собой хлынули слёзы.

– Не надо больше… Остановитесь… – собрав силы, жалобно произнёс Жека.

– Он очухался, сеньор Ромуальдо! – отвернувшись от несчастного кадета, прокричал куда-то в сторону приземистый жабоид. Это имнено он только что хлестал пленника своими сильными корявыми лапами.

Воспользовавшись неожиданной передышкой, мальчик отдышался и медленно повернул голову. Похоже, жабоиды не считали зазорным наиматься в слуги к потомкам перселенцев с Земли. Две цивилизации не тольок враждовали, но взаимодействовали!

Слева, на красивом, обитом голубоватой тканью, стуле, сидел длинный сухопарый мужчина, одетый по старинному – в потёртый кожаный камзол и широкополую шляпу с длинными красными перьями. Поверх камзола блестела тщательно вычищенная кираса, на золочёном поясе небрежно болтался огромных размеров меч в потёртых ножнах и бластер в стандартной кобуре космофлота. От уроженцев центральных планет Галактики данный «сеньор» отличался лишь слегка зеленоватым цветом кожи.

– Очухался, говоришь? Хорошо, – удовлетворённо кивнув, «сеньор Ромуальдо» вытащил из ножен меч и сунул кончик его прямо в костёр.

– Почему… Почему я их понимаю? – неожиданно поразился Жека, – Ведь компьютер скафандра разбит! Язык довольно странный… Тем не менее – понятный. Кажется, староиспанский. Знаем, изучали на первом курсе! Плохо, правда… Хотя, нет, было бы плохо – совсем бы ничего не понимал!

Сеньор Ромуальдо наконец поднялся от костра и направился к связанному кадету, беспомощно валявшемуся под раскидистой елью в прожжённом в нескольких местах скафандре. В руках сей досточтимый кабальеро держал устрашающий меч с покрасневшим от пламени концом. Последняя деталь Жеке сильно не понравилась. Он даже попытался отползти, но куда там… Стоявший рядом жабоид сильно пнул его под рёбро. Жека застонал.

– Очнулся, значит, – кабальеро уселся на землю прямо перед кадетом и словно пригвоздил того к земле жестоким, по змеиному холодным, взглядом.

– Слушай меня внимательно, юноша, – с недоброй усмешкой продолжал сей достопочтимый сеньор. – Сейчас я выжгу тебе правый глаз вот этим мечом… Если ты не поймёшь меня правильно и вдруг не захочешь отвечать на мои вопросы.

Сеньор Ромуальдо хладнокровно поднёс горящее остриё к побледневшему лицу пленника. Жека кожей почувствовал жар, исходящий от тускло блестевшего металла, увидел глаза палача – глаза убийцы.

– Я всё скажу, сеньор, – быстро закивал кадет. – Вы только спрашивайте. И, одна просьба, уберите от меня подальше эту острую штуку. Ну, пожалуйста!

– Вот видишь, Рогойо, а ты говорил, что он вряд ли знает наш язык! – оглянувшись на прохаживающегося неподалёку жабоида, довольно произнёс кабальеро.

– И ещё было бы неплохо, сеньор, если б вы сказали тому парню, что б он не пинал больше меня, поверьте, в этом нет никакой необходимости, а то…

– А ты, похоже, не прочь поболтать, парень, – удивился сеньор Ромуальдо, – Я ещё даже не начал тебя спрашивать, а ты уже меня почти утомил. Отрезать тебе язык, что ли?

– Не стоит этого делать, сеньор! Как же тогда я отвечу на ваши вопросы? – довольно логично возразил пленник.

– Ну, тогда давай, рассказывай! Да смотри, не вздумай соврать!

– Что вы, сеньор, как можно!

В течении десяти минут, Жека выложил всё, что знал о «Настурции» и о её экипаже. А чего было ломаться-то? Никакой тайны эта информация не представляла… разве что, была бы весьма интересной для полиции.

– Ясно, – выслушав, кивнул кабальеро, – Барбудос!

– Ну, я бы уж не сказал что уж совсем барбудос…

Сеньор Ромуальдо недовольно вскинул брови.

– …но, где-то близко, – закончил Жека, – Чёрные археологи, короче.

– Так я и говорю – барбудос! Если, конечно, не врешь.

Практикант усиленно замотал головой.

– Ладно, пожалуй, я тебе поверю, – задумчиво произнёс сеньор Ромуальдо, – А потому – пока сохраню жизнь.

– Очень верное решение, сеньор, – одобрительно закивал Жека, – Только вот, лучше бы без «пока»… Нет, нет, ничего, сеньор… Эй, как там тебя, Рогойо, отойди от меня! Сеньор, скажите ему, пусть он не замахивается ногой!

– Да, да, не порти товар, Рогойо, – засмеялся сеньор Ромуальдо, – Иначе на рынке в Дутаре нам не дадут за него и пары монет! Лучше скажи остальным, чтобы поискали вокруг. Где-то здесь должен быть и второй.

Дождавшись, когда Рогойо ушёл, сеньор Ромуальдо оглянулся вокруг, нагнулся ближе к Жеке и свистящим шёпотом поинтересовался, найдётся ли у жекиных друзей-барбудос хотя бы два небольших мешка золота. Вмиг просёкший тему кадет быстро сообщил, что не только два, но и четыре мешка найдётся… для выкупа его, как одного из главных членов экипажа. В ответ на вопрос, может ли он связаться с друзьями, Жека лишь скорбно покачал головой – скафандр-то разбили бластером… тем более, что и связи-то не было! Впрочем, о последнем пленник благоразумно умолчал. Ещё раз оглянувшись, сеньор Ромуальдо строго предупредил, чтоб по поводу данной беседы Жека держал язык за зубами.

– У нас тут строго насчёт сношений с чужаками, – сквозь зубы пояснил кабальеро, – Про вас и знают-то человек десять во всём Дутаре, естественно – только кабальерос. Да и я, можно сказать, узнал случайно. Услышал про летучую лодку, сразу понял – откуда. В общем, для всех моих слуг, ты – из Кареды, это где-то на Севере. Проболтаешься о том, кто ты есть на самом деле – смерть постигнет тебя немедленно, клянусь вот этим мечом!

– Что вы, достопочтенный сеньор, это же и в моих интересах, – кадет важно кивнул и тут же поинтересовался, а не донесёт ли Рогойо?

– Дьяблос понимают только простые слова, – презрительно усмехнулся сеньор Ромуальдо, – То, что ты тут наговорил – он и половины не понял, хоть и ошивался поблизости. К тому же, Рогойо – всего лишь проводник, в Дутаре мы с ним расстанемся.

Последняя фраза Женьку порадовала. Ему почему-то сразу же не понравился жабоподобный Рогойо. Как тут их называют – дьяблос – дьяволы! Ну, если и дьяволы, так только – болотные.

За росшими неподалёку сиреневыми кустами вереска послышались громкие голоса и к костру подошли пятеро дьяблос во главе с Рогойо.

– Никого, сеньор, – доложив, проводник посоветовал поскорее трогаться в путь, что бы успеть в Дутар до закрытия ворот. Сеньор Ромуальдо согласно кивнул и, поправив меч, быстро направился вслед за Рогойо.

Грубо схватив Жеку за шиворот, один из дьяблос поволок его туда же. Перед глазами пленника замельтешили зеленоватые листья. Колючие ветки кустарника больно хлестали лицо.

На небольшой поляне, куда они вышли примрено через полчаса, располагалась привязанная к дереву пара странных животных, похожих одновременно и на кенгуру и на больших коров с ветвистыми, как у оленя, рогами. Рядом стоял странного вида агрегат на четырёх колёсах, с дощатым кузовом и кабиной, с выдающимся вперёд капотом. Стёкол в кабине не было, зато над нею грозно торчала… небольшая противометеоритная пушка, аккуратно привязанная к кузову прочными сыромятными ремнями. Орудие было довольно мощным, но старым, явно стащенным с какого-нибудь древнего корабля, имевшего несчастье совершить аварийную посадку на Эль Койоте. Иного объяснения Жека не видел.

Теперь становилось понятным происхождение инфро-бинокля и бластера в уставной кобуре.

Пленника грубо зашвырнули в кузов и привязали за ногу к пушке. Рядом расположились жабоподобные дьяблосы. Сеньор Ромуальдо забрался в кабину и запустил двигатель. Задрожав и выпустив клубы сизого дыма, странная повозка (Жека вспомнил, такие назывались – грузовик!) медленно покатила вдоль опушки леса, старательно объезжая упавшие стволы папоротников. Жалобно скрипел кузов. Натужно выл двигатель. Как по звуку определил Жека – крайне примитивный, внутреннего сгорания. Если брать исторически, то примерно – эпоха Наполеоновских войн. Впрочем, в этом вопросе кадет уверен не был, мог и ошибиться.

Они въехали в Дутар уже ближе к вечеру, когда зеленоватые стены города медленно окутывались горячим сумраком надвигающейся ночи. На бронзовых куполах высоких угловых башен ещё играло оранжевым уходящее солнце.

Сунув стражнику-дьяблос пару мелких монет, сеньор Ромуальдо медленно проехал ворота. Тут же свернули за угол, и грузовик с дьяблосами и связанным пленником загромыхал рессорами по узкой улочке, вымощенной круглым синеватым булыжником. Валявшийся на жёстких досках кузова пленник больно ударялся головой и шёпотом ругался. Любоваться красотами Дутара, таким образом, для него не представилось никакой возможности. А посмотреть было на что!

Город Дутар – резиденция Великого короля кабальерос и дьяблос Рипуарха Четырнадцатого – привольно раскинулся вдоль широкой выемки в западной части обширного, поросшего мелколесьем, плато. Дутар занимал площадь примерно равную верстам двадцати в окружности и был беспорядочно застроен зданиями самой причудливой архитектуры – от мрачных приземистых замков из крупных замшелых валунов до местного варианта барокко. На небольшом искусственном холме в центре города высился королевский дворец – угрюмое приземистое сооружение самого безобразного вида… ну, на местный взгляд, наверное, красивое… если можно счесть красивым сочетания оранжевого с ярко-зелёным. По всему периметру дворца тянулись какие-то вышки, лестницы и водосточные трубы из блестящего белого металла. Крылатые каменные уродцы вдоль парадной лестницы наводили на мысль о том, что король Рипуарх был вовсе не чужд искусству. О том же свидетельствовали и многочисленные статуи, в живописном беспорядке загромождающие подходы к дворцу. Статуи изображали каких-то древних королевских предков, почему-то похожих на большие консервные банки. Впрочем, очень может быть, предки у короля были вполне нормальными, а их статуи – не более, чем полёт гениальной фантазии придворного скульптора.

Дом сеньора Ромуальдо, у котрому несчастный грузовик, дребезжа рессорами, подъехал таки после часа блужданий по кривым улочкам Дутара, был выстроен всё в том же стиле жутковатых архитектурных излишеств, что и королевский дворец Рипуарха Четырнадцатого. Имелась даже главная башня, нижняя часть которой была приспособлена под гараж. Остальные пять этажей угрожающе нависали сверху, вот-вот готовые свалиться на голову входящим. Судя по окнам с открытыми ставнями, именно там и располагались жилые помещения.

Кроме башни, узкий, выложенный деревянными плахами, дворик занимали подсобные помещения для скота – йоххо. Двух йоххо – тех самых зверей, смесь коровы и кенгуру – Жека уже видел. И по пути даже в изумлении наблюдал, как во время короткого привала один из дьяблос быстренько надоил из набухшего вымени йоххо ведро тёмной дурнопахнущей жидкости, которую и влил в бензобак грузовика через огромную жестяную воронку. Горючего, между прочим, вполне хватило до самого города!

В дальнем углу двора, под самой стеной из желтоватого кирпича, приютилась небольшая постройка с узким оконцем, забранным прочной металлической решёткой. Решётка эта, как и сама постройка, Женьке решительно не понравилась. И, как вскоре оказалось – не зря! Именно туда его и бросили, после того как грузовик загнали в гараж. Вот, блин, сволочуги!

Земляной пол, сырые стены, паутина. Хоть бы руки развязали, собаки! Пленник обиженно прислонился спиной к стене и задумался о своей несчастной судьбе. Правда, долго думать ему не дали. Скрипнула дверь и на пороге возникли двое дьяблос, с копьями, в бронзовых кирасах и смешных остроконечных шлёмах с поднятыми забралами. Не говоря ни слова, дьяблос схватили пленника под локти и быстро потащили наружу. Мимо конюшни для йоххо, мимо открытых дверей гаража, вверх по каменной лестнице, кручёной спиралью… Второй этаж… третий… пятый… Кажется, приехали…

Достопочтенный кабальеро сеньор Ромуальдо в гордом одиночестве сидел в потёртом кресле напротив плохо растопленного камина и точил меч большим ржавым напильником. Получавшиеся при этом звуки были настолько изумительными, что у бедного Жеки тут же свело челюсть.

– Свободны! – кабальеро кивнул стражникам и те исчезли, громко стукнувшись шлёмами. Никем не поддерживаемый, Жека повалился на устланный потёртым линолеумом пол.

Сеньор Ромуальдо подошёл к пленнику и ловким взмахом меча разрубил ремни, туго стягивающие руки.

– Садись! – кабальеро кивнул куда-то в угол. Никакой мебели Жека там не увидел, но, потирая затёкшие руки, деловито уселся прямо на пол, сложив ноги по-турецки. Сеньор Ромуальдо придвинул кресло поближе и угрюмо уставился на пленника.

– А не продать ли мне тебя на рынке? – глухо произнёс он, и Жека догадался, что возникли проблемы со связью. Либо в городе вовсе не было космо-передатчика или рации, либо, что гораздо хуже, по прежнему молчала «Настурция», а это означало бы… А это означало бы, что Жекины дела становятся совсем плохими… совсем-совсем…

– И много дадут за никчёмного тупого мальчишку? – ехидно поинтересовался кадет. В ответ кабальеро лишь сердито засопел.

– Да, не повезло вам, – кадет издевательски усмехнулся, – Что, ни одного передатчика в городе нет?

– Есть один, – хмуро махнул рукой кабальеро, – В королевском дворце.

– Так в чём же дело? – Жека изумлённо пожал плечами, – Договоритесь с прислугой и дайте радиограмму. Текст, уж так и быть, я сам составлю… даже зашифрую, если хотите. Не подумайте ничего такого, сеньор, просто без вашей помощи мне отсюда не выбраться. А четыре-пять ведер золота для моих друзей-барбудос – это такая мелочь, что даже смешно и говорить!

Последняя фраза, специально произнесённая кадетом погромче, достигла своей цели. Вскочив с кресла и отбросив в сторону меч, сеньор Ромуальдо забегал по зале, нервно потирая руки. Судя по обшарпаному виду замка, ведро-другое золотишка славному кабальеро явно б не помешало! Уж ясно, не оказалось бы лишним в хозяйстве!

Целых полчаса – уж, никак не меньше – сеньор Ромуальдо нарезал круги по залу. Даже несколько раз падал, запнувшись о меч. А когда упал в очередной раз – вдруг неожиданно встрепенулся и радостно подпрыгнул, словно молодой горный козёл в период гона.

– Есть одна идея! – довольно произнёс он и, высунувшись в окно, громко позвал Рогойо.

– У меня тоже появилась идея, – в тон ему произнес Женька, – Хорошо бы чего-нибудь попить. Да и перекусить было бы неплохо.

Сеньор Ромуальдо от него лишь отмахнулся. Видно, в глазах его так и стояли вёдра с золотыми монетами. Дождавшись Рогойо, кабальеро долго выспрашивал его о каком-то парне, по имени Тогинаро, охотнике-дьяблос, знающим Срединные джунгли, «как рыба знает дорогу на сковородку». Именно так выразился Рогойо, пообещав завтра же представить Тогинаро пред светлые очи хозяина.

Заетм слуга ушёл, и осмелевший пленник настырно напомнил про еду. На этот раз сеньор Ромуальдо, наконец-то, очнулся от своих золотосодержащих видений и, хлопнув два раза в ладоши, громко приказал подавать ужин.

На ужин в замке сего достойнейшего кабальеро подавали:

Лягушек, жареных в собственном соку, по-каррикански.

Два яйца перепелиных, варёных (их сразу же проглотил сам сеньор)

Лепёшку пресного хлеба (порядком зачерствевшую)

Каких-то странных дурно пахнущих созданий, по виду – змей, копчёных в масле.

И 5. Восемь маленьких птичек с перьями, совсем уж несъедобных…

Ни лягушек, ни птичек, ни уж тем более змей, кадет есть не отважился. Пожевал лишь кусок лепёшки, да и ту с отвращением выплюнул – уж слишком пресная.

А вот досточтимый сеньор, наоборот, уписывал всё вышеизложенное с завидным аппетитом. От возмущения Жека даже сплюнул на пол.

– Я, конечно, дико извиняюсь, сеньор, – нахально произнёс он, – Но то, что вы едите, я едой признать просто не в состоянии. Не готов я ещё как-то к подобной пище!

– А?

– О, Боже! Он ещё и глухой! Я спрашиваю, нет ли у вас чего-нибудь попроще, типа сырокопчёной колбаски или трюфелей в шоколадном масле? – мальчик надменно сложил руки на животе.

– Я вовсе не глухой, – обиженно отозвался сеньор Ромуальдо, – И не понимаю, чего тебе ещё надо-то? Еда как еда.

– Что вы называете едой, сеньор? – возмущённо воскликнул Жека, – Вот этих вот тощих змеюк? Или масло, которому место только в коробке передач ыашего грузовоза!

– Ну… туда мы его тоже заливаем.

– Вот-вот, то-то я и слышал всю дорогу в коробке какой-то треск да скрежет. А вы мне это есть предлагаете!

Послышался осторожный стук в дверь и в залу вошёл Рогойо. Позади него маячила ловкая небольшая фигурка дьяблос, ростом примерно с Жеку.

– Тогинаро, – представил его Рогойо и удалился, повинуясь знаку сеньора.

– Ты – тот самый парень, что знает Срединные джунгли? – с подозрением оглядев визитера, уточнил сеньор Ромуальдо.

Тогинаро с достоинством поклонился, придерживая вишнёвый плащ, ниспадающий к полу красивыми, тщательно выглаженными, складками.

Откуда-то снизу, со двора, вдруг донеслись крики и звон мечей. Похоже, кто-то штурмовал замок. Сеньор Ромуальдо с минуту прислушивался, а затем, схватив меч и бластер, пулей усвистал во двор. Тогинаро последовал его примеру, а любопытный, но осторожный, Жека бросился к окну, увидев, как ворвались во двор люди в чёрных матово блестящих кирасах. Один из них – по виду главный – показал сеньору Ромуальдо круглую золочёную печать, вытащив её из складок плаща. Увидев печать, славный кабальеро вдруг понурился и весь его боевой задор куда-то утёк.

Сунув бластер в кобуру, хохяин дома в компании чёрных направился к выходу, взволнованно размахивая руками и что-то пытаясь объяснить главному…

После их ухода, во двор медленно вкатился фургон с фыркающим паровым двигателем. Из фургона, в сопровождении охраны, важно вывалился усатый толстяк в зелёной широкополой шляпе и крагах. Вынырнувший откуда ни возьмись Рогойо, заискивающе улыбнулся ему и с поклоном протянул небольшой пергаментный лист. Смешно шевеля губами, толстяк прочёл написанное… и, в свою очередь поклонился Рогойо!

– Ну, так я и знал, – усмехнулся за Жекиной спиной только что вбежавший парень-дьяблос. Тогинаро… кажется, так его звали… Жека вопросительно уставился на него.

– По законам Дутара, доносчик имеет право на половину имущества арестованного, – Тогинаро покачал головой.

– И что же такого натворил наш сеньор? – удивился кадет.

– Да так…

Все же дьяблос снисходительно поведал кадету, что, скорее всего, Рогойо обвинил сеньора Ромуальдо в связях с чужаками, как здесь называли инопланетников. По Дутарским меркам – тяжкое преступление, и, если бы сеньор Ромуальдо не был знатным кабальеро, вполне возможно, его ждала бы казнь, ну а так – приличный тюремный срок. К счастью, король Рипуарх был не слишком кровожаден и частенько объявлял амнистию.

– Впрочем, имущества ваш сеньор лишится точно, клянусь краснопузой лягухой! – уверил Тогинаро, – Как бы только нам от этого не пострадать. Я-то вроде как посторонний, а вот ты…

– А я с этой… как его… С Корриды! – ловко нашёлся кадет, вспомнив советы сеньора.

– С Кареды, ты хотел сказать? Ну-ну, – молодой дьяблос с сомнением покачал головой, – Ври дальше. Твоё счастье, если тебе поверят!

Важный, сопровождаемый бывшими слугами сеньора Ромуальдо, в залу вошёл Рогойо – бывший нищий дьяблос, а ныне – «новый кабальеро», как здесь называли подобных. По-хозяйски уселся в кресло перед камином, вытянул кривые ноги. Жека фыркнул – сеньор Ромуальдо хотя бы выглядел благородно, не то, что это чучело.

Нехороший взгляд маленьких глаз Рогойо – сеньора Рогойо – остановился на кадете.

– Что делает за моим столом этот проходимец? – злобно заверещал новый хозяин замка, – Слуги! А ну-ка всыпьте ему полста плетей, да бросьте в темницу! Чтоб знал!

Жека и ахнуть не успел, как сильные руки слуг схватили его и проворно поволокли вниз по лестнице.

– А не слишком ли это много – полста плетей? – услышал он голос Тогинаро, – Он тогда точно окочурится. А ведь можно было б продать.

Рогойо вновь заверещал, типа того, что не нуждается в советах каких-то там болотных людишек… однако, когда пленника уже тащили по двору, «новый кабальеро» соизволил-таки высунуться в окно и хрипловатым недовольным тоном снизил количество плетей до двадцати. Всё таки последовал разумному совету «болотного человечка» Тогинаро!

Двадцать плетей тоже оказалось очень много. Слишком уж много для Жеки. Так его ещё никогда не били… Он и не старался изображать из себя несгибаемого героя – орал во весь голос. Всё больше ругательства…

Последние пять ударов помнил плохо. Даже почти не почувствовал, как его вытащили из кузова, где, собственно, и происходила экзекуция, как протащили волоком по двору и снова забросили в маленькую тюрьму в дальнем углу замка…

Женька перевернулся на живот и чуть слышно застонал – плакать уже не было сил. И ещё очень хотелось пить. Мальчик даже пытался лизать влажные стены. Получалось плохо – то ли язык оказался не очень приспособленным к подобной операции, то ли стены не были слишком сырыми. Избитый пленник забылся тяжёлым сном, полусном – полубредом, проснувшись лишь от прикосновения чьих-то холодных рук.

– Кто здесь?

– Лежи спокойно! И постарайся не шуметь! – прошептали в ухо. Жека узнал Тогинаро.

– Терпи, сначала будет больно, – предупредил молодой дьяблос, и кадет почувствовал, как на его исполосованную спину словно вылили кипящее масло… Он и заорал бы, если бы Тогинаро предусмотрительно не зажал ему рот. Через пару минут кадет, к немалому своему удивлению, ощутил приятную прохладу, боль словно ушла куда-то, сгинула, растворилась в неведомом снадобье.

– Сейчас совершим с тобой небольшую ночную прогулку, – тихо произнёс Тогинаро.

– С чего ты взял, что я сейчас склонен к прогулкам? – пленник насторожился, он вполне резонно не видел особой причины хоть кому-то здесь доверять. Кто знает, зачем он понадобился молодому дьяблосу, вид которого явно не внушал особого доверия?

– Рогойо сообщил о тебе в Коронную Палату, – поведал Тогинаро, – И обо мне тоже. Ты знаешь, как в Коронной Палате поступают с чужаками… и со всеми, кто с ними связан?

– И как же? Высылают обратно на их планеты?

– Варят живыми в кипящем масле!

Услышав такое, Женька кашлянул и тут же выразил полную готовность немедленно совершить ночную прогулку. И чем дальше – тем лучше.

Никем не замеченные – Тогинаро подсыпал Рогойо сон-травы, а остальные обитатели замка и без того привыкли ночами напролёт дрыхнуть без задних ног – новые приятели пробрались в гараж. Тускло поблёскивал открытый капот грузовика. Пушки в кузове не было. Либо уже конфисковали, либо запасливый кабальеро успел её где-нибудь припрятать.

– Умеешь управлять? – поинтересовался молодой дьяблос.

Жека презрительно скривился. Этаким-то примитивом? Детский вопрос. Тут и курица справится.

Он быстро взобрался в кабину… и тут же вскрикнул от боли – спина всё-таки иногда давала себя знать.

– Вылей-ка в бак вон то ведёрко. И покрути ручку под капотом… Давай! Ага, ага… Прыгай! Говрю,в кабину давай! Поежали!

Двигатель завёлся с пол-оборота. Тогинаро овко запрыгнул в кбаину. Выжав сцепление, Жека осторожно вывел тяжёлую машину из гаража и медленно поехал к воротам.

– Стой! Стой! Куда? – выскочил из караульной будки дремавший там стражник.

– Притормози и помалкивай, – шепнул Тогинаро и высунулся из двери.

– Именем Коронной палаты! – громко крикнул он, покачав перед носом стражника какой-то желтоватой бумагой, – Перегонка конфискованного имущества. Давай, шевелись, открывай ворота!

Испуганный стражник пулей бросился к ржавым створкам. Не прошло и нескольких секунд, как грузовик, быстро набирая скорость, помчался по ночным улицам королевского города Дутара. Большая, предусмотренная конструкцией, фара на крыше кабины бездействовала и Женька, до крови закусив нижнюю губу, пристально вглядывался вперёд, опасаясь внезапного пешехода, встречного-поперечного транспорта и прочих непредвиденных опасностей, типа местного аналога дорожной полиции.

– Здесь пока прямо… Теперь направо… Налево… Снова прямо… – в полголоса командовал Тогинаро и кадет послушно крутил тяжёлый, лишённый всякой гидравлики, руль.

Проехав по безлюдным улицам, беглецы свернули ещё пару раз и оказались в виду небольших двухстворчатых ворот, по виду – деревянных, обитых узкими полосками какого-то светлого металла. Из воротной башни, по крутой лестнице, уже спускалась стража.

– Ч-чёрт! Их же тут не должно было быть! – в отчаянии прошептал Тогинаро.

–Кого не должно… – Женька обернулся к нему… и сразу всё понял – влипли!

– Много в городе автомобилей? – быстро спросил кадет.

– Кого?

– Ну вот таких… на котором мы едем?

– А, телег-самоездов! Мало. Наверное, и десятка не наберётся. Вот в Кареде, или там, в Ледограде, да.

– Ага. Значит, стражники вряд ли с ними так уж близко сталкивались. Что ж… Двигатель не такой уж и слабый. Бампер вообще из чистого железа. Должно получиться… Должно! – Жека нервно усмехнулся, наблюдая за суетой у ворот.

– Что должно получиться?

– Держись крепче, Тогинаро! Пригнись…

Бросив сцепление, Женька ударил по газам. Почти остановившаяся тяжёлая машина, пробуксовав ведущими колёсами, взбрыкнула, словно норовистый конь, и с ходу вышибла городские ворота! Только щепки по сторонам полетели, да попрыгали в стороны испуганные стражники.

Благополучно выехав из города, грузовик резко прибавил ходу и помчался вдоль по дороге, вымощенной аккуратной оранжевой плиткой.

Со лба вцепившегося в баранку Женьки скатывались крупные капли пота. Лицо беглеца было белее мела.

– Не могу больше, – повернувшись к Тогинаро, выдохнул он, – Больно!

– Покажи, как… – молодой дьяблос кивнул на рычаги управления, – И я тоже, наверное, смогу вести.

Жека лишь усмехнулся. Вести-то Тогинаро сможет, только вот насчёт скорости передвижения в этом случае следовало бы забыть. А вот как насчёт погони?

– Обязательно будет! – мрачно заверил Тогинаро, – Коронная палата слов на ветер не бросает. Спецотряд на йоххо. Хоть у нашей телеги скорость быстрей, но мы-то по дороге едем, а те могут и напрямик, через сельву.

– А там дорог нету?

– Для повозки – нет. Успеть бы добраться до развилки на Кареду! Там уж нас вряд ли схватят. Там начинаются Срединные джунгли! Там посмотрим – кто кого!

Беглецы остановились ближе к утру, свернув в небольшую рощицу у светло-зелёной речки. Напились, перекусили предусмотрительно захваченными Тогинаро лепешками. Молодой дьяблос снова натёр Жекину спину своим болеутоляющим составом. Передохнули и с новыми силами поехали дальше. К развилке в неведомый город Кареду. К началу Серединных джунглей.

Дорога постепенно становилась всё хуже. Исчезла розоватая плитка, пошла грунтовка, незаметно перешедшая в еле различимую колею, тянувшуюся вдоль серых валунов. С обеих сторон дороги шумели высокие папоротники, их могучие стволы уходили высоко в небо, словно мачты исполинского парусника, неведомо как заброшенного на эту неласковую к пришельцам планету под названием Эль Койот.

Как рассказал Тогинаро, его отец был когда-то самым знаменитым охотником в Серединных джунглях. Семейную традицию унаследовал и сын – сейчас вряд ли кто в районе от Дутара до Кареды знал Серединные джунгли лучше, нежели этот свободный молодой охотник. Агенты Коронной палаты давно косо посматривали на него, но всякий раз Тогинаро вовремя исчезал из Дутара, да и бывал там не очень-то часто. Почему власти Дутара так не любят чужаков, молодой дьяблос не знал, но предполагал, что всё дело в тех волшебных штуках, которые у чужаков имеются, типа ручного метателя молний или той пушки, что стояла не так давно в кузове грузовика сеньора Ромуальдо. Уж слишком опасны были бы эти штуковины в руках противников королевской власти, а таковых в Дутаре и ближайших окрестностях имелось предостаточно – начиная от задавленного налогами нищего бедолаги-крестьянина дьяблос до чванливого аристократа-кабальеро, владельца многих угодий и замков. К тому же, Тогинаро сильно подозревал в этом вопросе какую-то тайну. По городу ходили упорные слухи о регулярных контактах с чужаками ближайших родственников престарелого монарха, в их числе – дона Корадоньо, начальника Коронной палаты, одного из самых могущественных и богатых аристократов планеты. Лапы жутковатой Палаты простирались чуть ли не до Кареды, уже не говоря о том, что коронные шпионы кишмя кишели во всех заведениях Дутара. Если б не грузовик (изготовленный лет пятьдесят назад дутарскими кузнецами по старинным чертежам чужаков), Тогинаро вряд ли удалось бы свободно уйти. О том, что Женька – чужак, молодой дьяблос догадался с первого взгляда, хоть сеньор Ромуальдо и выдавал своего юного пленника за кареданца. Не очень-то умело у него это получалось. Да и по внешнему виду Жека не походил ни на одного уроженца планеты. Поэтому-то Тогинаро и решил использовать его умения – и не ошибся! Без Жекиных способностей ловко управлять машиной они сейчас, вполне вероятно, варились бы в котлах с кипящей смолой. К тому же, была у Тогинаро ещё одна задумка насчёт кадета… задумка, связанная с одним странным местом, указанном на старой карте отца непонятным знаком, очень похожим на чужацкие буквы.

После загадочной смерти отца, карта истлела, но знак и место Тогинаро запомнил. Находилось оно в самом глухом, южном, углу Серединных джунглей, опоясывавших весь континент, от края до края. И вели к нему тайные болотные тропы, никому не известные, кроме, разве что, Тогинаро. Именно о них выспрашивал сеньор Ромуальдо, и именно они – можно догадаться – очень интересовали агентов Коронной палаты. Только вот, в каком смысле интересовали – молодой охотник сказать бы не смог. Может, сами хотели там чем-нибудь поживиться, а может… а может, наоборот, совсем не желали, чтоб хоть кто-то что-то знал. Если настоящая причина первая, то тогда их постараются захватить живьём, даже, вероятно, попробуют договориться… а лишняя деньга ещё никому не помешала. А вот если вторая, тогда дело плохо. Тогда он, свободный охотник Тогинаро, вместе с юным чужаком Женькой, становятся опасными свидетелями, от которых обычно избавляются. Поэтому погоня будет жёсткой. И стрелять будут по настоящему, не на испуг… Чтоб убить!

Уже часа через три, когда грузовик, натужно пыхтя, пробирался по еле заметной лесной колее, то и дело подозрительно оглядывающийся назад Тогинаро наконец заметил погоню. Четверо всадников на быстрых шестиногих йоххо, внезапно выскочив из леса, замелькали между стволами папоротников. Женька прибавил ходу – автомобиль ещё больше затрясло, и кадет поспешно сбросил газ, не понимая, почему по ним до сих пор не открыли огонь из чего-нибудь типа бластера. Скорее всего, у преследующих просто на просто не было таковых. А периодически выпускаемые ими стрелы либо отскакивали от кабины, не причинив никакого вреда, либо вовсе пролетали мимо.

Практикант презрительно усмехнулся.

– Зря смеёшься, – резонно заметил Тогинаро, – Сейчас они нас догонят и запросто выкинут из кабины. Оружия-то у нас нет!

– И что будем делать?

– Бросим повозку. За тем поворотом, слева, начинается болото. Если удастся до него добежать – уйдём. Послушай, вот эта штука, что лежит под моими ногами, случайно, не оружие?

Жека опустил глаза и засмеялся:

– Нет, Тогинаро. Это бинокль.

– Что?

– Потом объясню как-нибудь. Заберём с собой, пригодится.

Охотник важно кивнул.

Юный беглец оглянулся и закусил губу. С каждой секундой преследователи становились всё ближе. На выходе из поворота, не обращая внимания на кочки, Жека резко прибавил скорость. Тяжёлая машина резво понеслась вперёд, разбрызгивая стоялую воду в попадавшихся по пути лужах. Слева, за редким лесом, показалось долгожданное болото – буровато-зелёная топь, местами походившая на тщательно подстриженные лужайки для игры в поло. Кадет обернулся к своему спутнику:

– Сваливаем?

– Да, пожалуй, пора, – кивнул тот, – Пожалуйста, держись прямо за мной и никуда не дёргайся!

Охотник, распахнув дверь, выскочил из машины, не забыв прихватить с собой бинокль. Не раздумывая, Лейкин последовал за ним, больно ударяясь коленом о трухлявый пень. Слава Богу, что об трухлявый! Да ещё спина, блин… Правда, в этот момент Жека не чувствовал боли – из-за поворота показались преследователи.

Зачавкала под ногами незримая болотная тропинка. Как здесь ориентировался Тогинаро – одному Богу известно. Кадет старался не отставать от охотника, но чувствовал, что бежит из последних сил. Было душно. Красивые лужайки слева и справа так и манили прилечь, отдохнуть, расслабится, но мальчик хорошо помнил слова Тогинаро – ни шагу в сторону. Быстро шедший впереди охотник вдруг резко остановился, напряжённо всматриваясь назад.

– Дай-ка сюда бинокль, – тяжело дыша, кадет протянул руку. По грязному лицу его стекали крупные капли пота.

Подкрутив окуляры, мальчик увидел обозлённые лица всадников-дьяблос. Спешившись, они недоверчиво посматривали в сторону беглецов. Видно, им не очень-то хотелось соваться в болото! Жека возликовал и, возвратив охотнику бинокль, намекнул, что, похоже, теперь можно не торопиться.

Тогинаро приблизил к глазам оптику… и восхищённо хмыкнул. Сказал, что бинокль – отличная вещь и снова приник к окулярам.

– Всё таки решились! – нехорошо усмехнулся он, – Ну как же – сам Карадоньо здесь!

– Кто-кто?

– Начальник Коронной палаты. Гад, каких мало! На вот, посмотри… Тот, с усами…

Жека увидел тучную кривоногую фигуру кабальеро, одетого в нечто вроде серой монашеской рясы с капюшоном. На поясе болтался бластер в стандартной кобуре – видимо тот самый, недавно конфискованный у сеньора Ромуальдо. Лицо начальника Коронной палаты особых симпатий не вызывало – с низким лбом, выпяченной нижней губой и вислыми усами – это было лицо прирождённого преступника. Маленькие, глубоко посаженные глазки рассерженно метали зеленоватые молнии. Понукаемые доном Карадоньо, четверо дьяблос медленно полезли в болото, стараясь держать курс прямо на беглецов.

– Похоже, они нас ви…

Женька не успел договорить, брошенный в болото ударом кулака Тогинаро. Пронёсшаяся над головой молния ударила в одну из «лужаек», подняв тучу грязи. Ребят опалило жаром. Росшие рядом корявые деревца вспыхнули, словно бенгальские огни в новогоднюю ночь. Да, дон Карадоньо, при всех его недостатках, неплохо обращался с бластером! Следующий выстрел мог оказаться точнее.

Не сговариваясь, беглецы вскочили на ноги. Тогинаро кивнул и быстрым шагом направился дальше. Отфыркиваясь от грязи, Жека еле поспевал за ним, в любую минуту со страхом ожидая выстрела. А его что-то не было! Решили взять живьём? Ну, это вряд ли. Судя по всему, дон Карадоньо был настроем весьма решительно. Тогда почему больше не стрелял? Практикант оглянулся на миг и понял – они с Тогинаро оказались на одной линии с преследователями. Трудно было прицелиться, а тратить зря заряды начальник Коронной палаты не хотел. Интересно, а где он вообще заряжал бластер?

Ах, ты ж! Увидев, как дон Карадоньо, надумав сменить позицию, быстро смещается влево, Женька прибавил шагу. Он и так уже слишком отстал. Красный плащ Тогинаро маячил саженях в пятнадцати впереди, а преследователи…

А преследователи становились всё ближе! Может, Жека уж слишком устал, да и спина давала себя знать, а, может, эти чёртовы жабоиды-дьяблос вообще были намного выносливее людей. И, вполне вероятно, болото было родным домом для их далёких предков! Вот твари! Кадет прикусил язык. Ведь молодой охотник Тогинаро тоже был жабоидом-дьяблос! А без его помощи… страшно представить, что было бы с несчастным мальчишкой земной расы. Тогинаро проявил и проявлял сейчас недюжинный ум, смекалку и благородство, а он, Жека, что сделал он? Ныл, да жаловался! Ну, только что управлялся с грузовиком. Однако, довольно успешно, надо сказать.

Беглец задыхался. Противно хлюпала под ногами грязная жижа, пот лил градом. Горячие болотные испарения напоминали парную в бане. Женька на ходу стащил с себя серебристую куртку, обожжённую бластером. Выбросил, не глядя, куда и из последних сил прибавил шагу, чувствуя, как ветер приятно холодит грудь.

Сколько прошло времени, мальчик не помнил. Только услышал вдруг за спиной какие-то крики, но так и не обернулся, пока не упёрся в поджидающего его охотника.

– А ты молодец! – неожиданно похвалил его Тогинаро, – Здорово придумал с курткой!

Он кивнул назад: один из преследователей барахтался по шею в трясине – той самой «лужайке», куда случайно упала жекина куртка.

Беглецы не заметили, как стемнело. Хорошо это было для них, или плохо – Жека не знал. С одной стороны – хорошо. Настырный Карадоньо теперь точно не сможет стрелять… правда, если у него нет инфракрасного прицела. Плохо только то, что кадет не представлял себе, как будет ориентироваться в темноте Тогинаро. Впрочем, того этот вопрос, похоже, ничуточки не волновал. Неожиданно остановившись, молодой охотник поднял руку. Жека прислушался. Крики преследующих были уже чуть слышны.

– Ушли, – тихо произнёс Тогинаро и улыбнулся, – Теперь они нас уже никогда не догонят. Понимаешь, Эженио?

Женька широко улыбнулся в ответ. Грязный оборванец со спутанными волосами и подозрительной физиономией висельника. Посмотрев на него, Тогинаро расхохотался:

– Ну и смешной же ты!

– Кто бы говорил.

К утру беглецы выбрались на относительно сухие места. Тогинаро подстрелил какую-то толстую змеищу… Зажаренная на костре, она неожиданно оказалось довольно вкусной. Жека даже причмокивал от удовольствия, вытирая об штаны жирные руки. Жаль вот только, не было соли.

– Ну, тебе, может, ещё и вина подать? – возмутился Тогинаро и тут же расхохотался: откинувшись от костра на мягкую траву Жека закрыл глаза и тут же засопел носом. Умаялся, сердечный. Оно и понятно – какую ночь не спал…

Осторожно, стараясь не разбудить, молодой охотник укрыл приятеля мягким листом гигантского папоротника и сам улёгся напротив, на всякий случай затушив костёр. Где-то в траве тихо пели цикады. На той стороне болота надрывно лаял койот. Мягкий шёпот теплой ночи убаюкивал беглецов, и высокое тёмно-синее небо смотрело на них мириадами звёзд.

Глава 6

– Тише ты, всю рыбу распугаешь!

Тогинаро поправил удочку и недовольно взглянул на вынырнувшего из воды Женьку. Тот в ответ лишь засмеялся – нагло и цинично, по мнению Тогинаро – и, перевернувшись на спину, медленно поплыл на середину озера.

Оно располагалась не очень далеко от заброшенной в джунглях деревушки дьяблос, средь высоких сосен с мягкими синими иголками. Поверхность воды, ровная, как зеркало, отражала яркие жёлто-зелёные лучи утреннего, только что вошедшего, солнца. Еле слышно пели ранние птицы и, можно сказать, ничто не нарушало тишину и покоя, ничего, кроме радостных воплей кадета Лейкина, даже пытавшегося читать какие-то стихи о прелести раннего купания в светлых водах. Собственно говоря, нырять в такую рань он вовсе не собирался. Это Тогинаро и ещё один парень из деревни – Тосини – вытащили спящего Жеку из шалаша и, раскачав, коварно бросили в воду, чтоб проснулся.

Женька, конечно, проснулся… Но и рыбу распугал напрочь! Может, конечно, тут и водилось кое-что, но покуда ни Тогинаро, ни Тосини не поймали и самого завалящего малька. И поделом им! Нечего выпендриваться! Подумаешь, выбросили в воду… Вот вам теперь!

Подплыв ближе, мальчик окатил незадачливых рыбаков брызгами. Ловись, мол, рыбка, большая и маленькая!

Отплёвываясь, Тогинаро с Тосини шутливо грозили Жеке кулаками и громко ругались. Довольный проделанным, кадет снова перевернулся на спину. Рыбаки досадливо переглянулись, сплюнули, побросали удочки и, скинув одёжку, ловко попрыгали в озеро.

– Ну, Женио, теперь держись, злодей! – злорадно закричал Тогинаро, подплыв ближе к Жеке и окуная того с головой, – Вот тебе!

– Ах, вы так, да? Двое на одного?!

Через час, накупавшись, парни лежали на белом горячем песке, подставив спины солнцу. Или как там оно называлось на местном наречии. Жека этим не очень интересовался, знал только номер звезды по меж-каталогу – ну и хватит, в принципе.

Деревня Чип-Керехор, куда беглецы вышли после пары недель блуждания по болотам, располагалась в юго-западной части Серединных джунглей. Тогинаро там хорошо знали, а старейшины помнили ещё его отца. Болотные дьяблос – жители деревни – занимались охотой, рыболовством и собирательством. Условия их жизни, конечно, были далеки от городского комфорта, даже, если сравнивать с таким своеобразным городом, как Дутар. Тем не менее, кадету в Чип-Керехоре понравилось. А может, он просто устал от всех событий, выпавших на его долю в последнее время и был счастлив хоть ненадолго оказаться в состоянии хоть какого-то покоя.

Играл с местной пацанвой в некую разновидность футбола, по мере сил помогал по хозяйству, даже пару раз был на охоте, правда там от него было мало толка. Старейшины, да и все жители деревни, относились к парнишке хорошо. Можно сказать – приняли, как родного. Не смотря на то, что принадлежали к расе жабоидов-дьяблос и, по людским меркам, выглядели, мягко сказать, не очень. Впрочем, юный беглец не замечал этого. Давно уже он не чувствовал подобного душевного комфорта – наверное, с Корпуса. Нет, пожалуй, на «Настурции», в компании капитана Бангина и хаттанийца Фианги, Женьке тоже было неплохо. Всё-таки, там о нём тоже по-своему заботились, несмотря на то, что контрабандисты.

Правда, подставили сразу под несколько статей уголовного Кодекса, заставили поволноваться. И Жека только сейчас понял, что волновался-то он зря. Полная уголовная ответственность по законам Меж-Федерации, наступала только с восемнадцати лет, с четырнадцати – за тяжкие преступления, к коим контрабанда артефактами и даже уничтожение спутника связи уж никак не относились. Да и славному кадету Ленерсу до четырнадцати было ещё далеко… Не так уж, конечно, далеко, но всё-таки…

Где-то, интересно, сейчас, господа чёрные археологи? Фианга, скорее всего, погиб. Жаль, если так… Жека вспомнил его грубоватый юмор, вспомнил, как хаттаниец учил его прокладывать курс, как старался приготовить что-нибудь вкусненькое, как… как чуть не съел при первой встрече… Хорошая была шутка! Жаль хаттанийца… И так же непонятно, что случилось с Бангиным…

– Что с тобой, Эженио? – Жека услыхал встревоженный голос Тогинаро, – Может, мы тебя чем-то обидели?

Покачав головой, Женька вытер набежавшие слёзы и улыбнулся.

– Всё в порядке, ребята, – он сглотнул слюну, – Просто… мне очень захотелось домой.

Молодой охотник понимающе кивнул, и, немного помолчав, осведомился, достаточно ли Эженио отдохнул за время жизни в деревне.

Жека встрепенулся. Отдохнул ли он? Ну, конечно! А почему Тогинаро об этом спрашивает? Ведь не зря! Ой, не зря!

– Помнишь, я как-то говорил о небольшой работе для тебя? – прищурив глаза, поинтересовался молодой дьяблос.

Мальчик кивнул. Действительно, было такое.

– Так вот, не смог бы ты, Эженио, помочь мне разобраться… с разными чужацкими вещами?

– И… и… – от волнения Жека начал заикаться, – И где находятся все эти вещи?

– Есть одно место в джунглях, о нём знал только мой погибший отец, – Тогинаро невесело усмехнулся, – Ты думаешь, откуда у сеньора Ромуальдо взялся метатель молний? И этот… би… бинокль?

– И ты молчал?!

– Так ты готов идти?

– Да хоть сейчас!

– Завтра. Тосини проводит нас до конца болота.

Местное зеленоватое солнце ещё не успело подняться над безбрежной сельвой, когда охотники и Жека, с тростниковыми котомками за спинами, вышли из деревни и углубились в джунгли. Они шли тайными тропами, впереди уверенно шагал Тосини – это была охотничья территория его племени. За ним, в широких коротких штанах из мешковины и такой же безрукавке, подпоясанной кожаным поясом, шагал незадачливый кадет Лейкин. На поясе его болтался острый обсидиановый нож – подарок Тосини. Замыкал процессию Тогинаро, по неистребимой привычке фиксирующий каждое подозрительное движение позади них.

Со всех сторон – слева, справа, сверху – теснились, нависали, давили джунгли. Сиренево-красные кроны гигантских папоротников грозно шумели под дуновением ветра. Под ногами то и дело шастали ящерицы и небольшие пятнистые змеи, не ядовитые и невкусные, как объяснил Тогинаро.

Когда почва под ногами путников перестала чавкать, Тосини простился с новыми друзьями, поочерёдно обняв обоих. Жека даже пожалел, что у него не осталось ничего, что можно было бы подарить на память этому славному, бесхитростному и простоватому деревенскому парню, так похожему на огромного прямоходящего тритона.

Кадет долго махал вслед уходящему охотнику, пока тот не скрылся в чаще. Потом почувствовал на своём плече руку Тогинаро, обернулся и кивнул. Пора было идти дальше.

Снова потянулась бесконечная серо-буро-зелёная лента джунглей. Слава Богу, что хоть под ногами теперь было сухо. Правда, стало гораздо жарче, и Женька уже сто раз пожалел, что отказался от широкополой шляпы, которую ему так любезно предлагал староста деревни дон Котиро. Сейчас бы эта шляпа пригодилась. В качестве противосолнечного зонтика.

Жека увидел это первым… Дней через пять пути по тайным охотничьим тропам.

Широкая полоса выжженной земли, уже начинающая зарастать молодыми папоротниками. Вершины близстоящих сосен словно снесены ударом исполинского мачете.

Так бывает, когда совершает вынужденную посадку флиттер с вдруг отказавшими двигателями. Судя по ширине оставшейся полосы – здесь дело пахло не флиттером. Звездолёт! И даже не очень маленький. Но, значит, где-то рядом, должны быть его остатки. Может, быть…

Женька пристально всмотрелся вперёд. Кажется, что-то блеснуло среди зарослей… В волнении, мальчик подбежал ближе… и увидел тускло-металлический корпус звездолёта!

Космический корабль – или, скорее, посадочный модуль оного – наполовину зарылся в землю – видимо, удар был силён, а с боку, напротив искорёженного двигателя, в корпусе судна зияла внушительная оплавленная дыра. Такие дыры оставляет мощная лазерная пушка. А модуль – явно человеческий, дальний косморазведчик, типа «Ле Солей».

Мальчик изумлённо покачал головой, обернулся, поискав глазами своего спутника. Голос Тогинаро внезапно раздался откуда-то слева, из самых густых зарослей. Молодой охотник звал Жеку. Интересно, что такое он там увидел? Что тут ещё могло быть, кроме изуродованных остатков космического судна?

Заинтригованный, кадет раздвинул плечом колючий кустарник…

Тогинаро стоял на небольшой тенистой полянке, меж двух холмиков, аккуратно выложенных небольшими камнями. Над холмиками возвышались два деревянных креста. Потемневшие от времени, с истёртыми буквами, они возвещали чью-то печальную участь. Чью-то? Наверняка – пилотов разведчика, чью же ещё-то? Жека нагнулся, чтобы прочитать надпись…

«Джой Лейкин. 536 – 566»

«Мария Брешиа-Лейкина. 538 – 566»

И – фото! Женька узнал…

Так вот, значит…

Значит, не было никакой Проксимы Центавра, как говорилось в официальном сообщении о гибели родителей… Они погибли совсем в другом месте…

Мальчик потрясенно стоял у надгробий. Ну, надо же – вот так… Отца с матерью он помнил очень смутно, почти не помнил. Слишком редко виделись. Какие-то пикники, дружеские встречи, веселье… Сколько ему тогда было… Года три? Четыре? Женька знал, что отец был опытным пилотом, а мать – штурманом – оба работали в косморазведке. Пропали без вести во время экспедиции к Проксиме Центавра. Эль Койот совсем в другой стороне.

Лёгкий дальний разведчик типа «Ле Солей» – стремительное двухместное судно…

Но, кто ж тогда похоронил родителей?

Может, сеньор Ромуальдо? Нет, он же здесь не был… Тогда – отец Тогинаро? Интересно, он был христианином?

Тогинаро лишь пожал плечами в ответ. Может быть, и был. Но церкви в их деревни не было, это точно. Вот еще один пример смешения местных цивилизаций: некоторые дьяблос исповедовали католичество, восприняв его от переселенцев.

Вход в корабль был завален камнями и обрубками деревьев, и парням пришлось немало потрудиться, прежде чем попасть внутрь.

Потрясенный до глубины души, Жека шёл впереди по тёмному узкому коридору. Радиации он не опасался. Если б была – ничего б тут не росло и птицы бы на деревьях не пели… В ходовую рубку они не попали – её просто расплющило… Кадет передёрнул плечами, представляя, что осталось от родителей. Единственное – скорее всего, они умерли мгновенно.

Жаль, что не уцелела ходовая рубка. Кадет так надеялся на передатчик. Стоп, а аварийный? Где на судах типа «Ле Солей» находилась система аварийной связи? А может, она не предусмотрена конструкцией? Нет, не может быть, чтоб не предусмотрена. Это ж дальний разведчик, а не грузолёт!

Ага! Вспомнил!

Парнишка радостно хлопнул себя по коленкам. Ну, как же – в каюте капитана! Слева по коридору, если смотреть от рубки. А вот и дверь!

– Тогинаро, помоги толкнуть… И-и-и – раз! И-и-и…

Дверь поддалась, неожиданно легко уйдя в стену.

Маленькое стандартное помещение, убирающаяся в стену кровать, сейчас опущена, видимо, от удара. На кровати… На застеленной истлевшим синим покрывалом кровати, лежала небольшая голограмма в красивой коричневой рамке, видимо, сорвавшаяся со стены при ударе. Мужчина и женщина. Красивые, молодые, улыбающиеся… И с ними ребёнок. Малыш лет двух… Женька.

Сильно защипало в глазах…

– Взгляни-ка, эта штуковина не похожа на передатчик? – Тогинаро взял Жеку за локоть.

– Нет, это приспособление для мытья посуды… А передатчик… – кадет повернул голову направо, – А передатчик – вот он!

Обрадованный, Жека протянул руку к кнопке включения… Если б только работал! В принципе, питание должно быть автономным…

Беглец защёлкал тумблерами…

Есть! Индикаторы на панели засветились зеленоватым цветом. Мальчик набрал код «Настурции»… Увы, тщетно… Что теперь? Тогда – С.О.С.! В непрерывном режиме! И небольшую информацию меж-кодом.

– Эженио, а нельзя унести эту штуку с собой?

– А у тебя есть лазерный резак?

Тогинаро лишь грустно развёл руками, посетовав, что на борту нет никакого оружия, а он ведь так надеялся.

Вечером Тогинаро развёл костёр и принялся готовить ужин – жарил на углях очередную змею. Редкую, ядовитую и вкусную, если правильно приготовить, а готовить молодой дьяблос умел.

Женька меланхолично сидел у костра, иногда ворочая угли длинной обгорелой веткой. На коленках его лежала голография, прихваченная с искорёженного разведчика. Время от времени мальчик бросал на неё грустный взгляд и думал о чём-то своём, невпопад отвечая на кулинарные вопросы Тогинаро, пока тот не рассердился.

– Жаль, оружие не нашли, зря тащились, – обиженно произнёс он, затем взял в руки голограмму, хмыкнул недоумённо, – И зачем она тебе? На добрую память о погибших пилотах?

– Эти пилоты – мои родители, Тогинаро, – тихо ответил Жека и почему-то виновато улыбнулся.

– Как это – родители?

– Да так вот! А это – я сам, маленький.

Тогинаро внимательно всмотрелся в старую голограмму.

– Так вот значит как… – прошептал он, – А я то думаю, чего ты…

Молодой охотник осторожно положил Жеке руку на плечо. Над их головами вдруг пронеслось что-то непонятное, оставив в тёмном небе ярко-зелёную быстро тускнеющую полосу.

След инверсионного двигателя космического корабля!

– Звездолёт! – встрепенулся Жека, – Честное слово – звездолёт! О, Господи! Кажется, нас услышали, Тогинаро! Скорее, бежим!

– Куда? Похоже, эта звёздная лодка опустилась довольно далеко отсюда. .

Не слушая приятеля, кадет торопливо складывал в рюкзак вещи. Глянув на своего спутника, Тогинаро плюнул и тоже начал собираться.

Идти по ночной сельве оказалось значительно труднее, нежели днём. Неосторожный Женька то и дело спотыкался и, если бы не шагавший впереди охотник, давно бы уже «отдыхал» с переломанными конечностями на дне какого-нибудь оврага.

Постепенно окружающая местность становилась холмистее. Чуть заметная тропа, петлявшая среди деревьев, всё время вела в гору. Женька запыхался, но не подавал виду, стараясь выдерживать первоначальный темп, заданный Тогинаро. Пальмы и лианы, между тем, как-то незаметно сменились смешанным лесом. Осины, сосны, ели. Изредка попадались и берёзы. Хотя, конечно, все эти деревья можно было обозвать привычными словами лишь весьма условно: Хвоя на соснах и елях была синей и мягкой, как у лиственницы, а листья на осинах и берёзах имели какой-то нежно желтоватый облик, впрочем, вовсе не похожий на привычный осенний убор. Стало заметно прохладней.

Внезапно остановившись, Тогинаро поднял вверх руку. Жека прислушался. Где-то высоко в небе послышался знакомый свистящий звук. Потом ещё. И ещё, но уже с другой стороны. Над головами ребят промелькнули посадочные огни звездолёта.

– Похоже, наш передатчик собрал здесь весь космический флот, – проводив идущее на посадку судно глазами, тихо прошептал Жека, – Тем лучше! Вдруг среди них окажется и «Настурция»?

Его волнение передалось и молодому охотнику. Друзья прибавили шагу, хотя, казалось, идти быстрее было уже невозможно. Правда, шагалось легко – бесконечный подъем наконец закончился. Впереди показался громадный чёрный валун, силуэт которого грозно вырисовывался на фоне светлого неба… Кстати, почему светлого? Ведь до утра ещё было далеко! Пожав плечами, Жека вслед за Тогинаро нырнул в густой кустарник, обступающий валун, словно лилипуты Гулливера.

Охотник впереди вдруг упал. Споткнулся? Женька бросился рядом… и тут же всё понял, увидев впереди, сквозь ветки кустов, сверкающее зарево света. Ну, и слава Богу! Чего ж тут теперь опасаться? Тогинаро недоверчиво покачал головой. Он вообще не отличался особой доверчивостью, этот вольный стрелок королевской дичи… может, потому и был ещё жив?

По совету Тогинаро, друзья осторожно подползли к краю кустарника. Жека отодвинул рукой ветку… Мама дорогая!

Представшая перед его глазами небольшая равнина напоминала рождественскую ёлку, тут и там усыпанная разноцветными огнями. То были посадочные огни космодрома! На ровной площадке из космобетона гордо маячили громады судов. Один, два, три… Восемь!

Восемь!

И девятый заходил на посадку. А вдоль посадочной полосы серебрились цистерны с топллоивом. Одна, вторая, третья… много!

Космодром! Здесь, на Эль Койоте! Не значащийся ни в одной лоции! Уж это-то Жека хорошо знал, недаром ещё на «Настурции» назубок вызубрил все данный об этой планете, приобретённые у некоего Хайдера Гуэрри на холодной планете Снежок. Так что же, выходит, этот космодром – тайный? Но, кому он нужен здесь… и для чего? Пираты? Вряд ли… Слишком уж далеко от коммерческих трасс. А может – чёрные археологи, коллеги Бангина и Фианги? А что, вполне вероятно, уж этим-то тут есть чем поживиться! А это что там за уродливый грузовичок, уж не «Настурция» ли часом?

Обрадованный, Жека высунулся из кустарника… И тут же получил прямов грудь хороший заряд станнера.

Женька очнулся от того, что кто-то лил ему на лицо жутко холодную воду. Кадет приоткрыл глаза – прямо на него с усмешкой смотрел смутно знакомый дьяблос. Ещё бы… Конечно, знакомый. Это был Рогойо! Но, откуда…

– Вижу, узнал, – нехорошо ухмыльнулся дьяблос, выплёскивая на мальчишку остатки воды из кувшина. Отплёвываясь, кадет незаметно оглянулся: он лежал, привязанный к узкой деревянной скамье, в каком-то небольшом помещении, освещённой желтоватой электрической лампой. Кроме скамейки и лампы, из мебели в помещении имелись двухтумбовый письменный стол, покрытый зеленоватой клеёнкой и белый пластиковый шкафчик со стеклянными дверцами. В шкафчике лежали аккуратно разложенные блестящие инструменты, чем-то напоминающие арсенал стоматолога. Инструменты эти почему-то сразу же не понравились пленнику. Исходила от них какая-то нехорошая аура, прямо несло холодом, словно из разрытой могилы.

– Что смотришь? Нравятся? – осклабясь, Рогойо подошёл к шкафу и взял в руки некий предмет, похожий на плоскогубцы с длинными изгибающимися ручками.

– Эта штука служит для вытягивания жил -, – злорадно пояснил Рогойо, – А вот это… – он с любовью посмотрел на длинную острую спицу, – …вот этой хорошо протыкать мускулы, а с помощью той тёрки очень удобно снимать живьём кожу… Не хочешь стать участником шоу? – внезапно наклонившись к Жеке, злобно произнёс дьяблос, наслаждаясь явным испугом связанного мальчишки. Лейкину стало плохо. Не только от вида пыточных инструментов. Он вдруг осознал, что последнюю фразу Рогойо произнёс на стандартном межгалактическом языке. А это говорило о многом. И отнюдь не в пользу Жеки! Значит… Значит, Рогойо как-то связан и с чёрными археологами, и с космодромом. Не зря у него станнер на поясе болтается…

Эх, если б удалось освободить руку, хотя бы одну… Ага, вот, вроде, левая, кажется, шевелится! Да… Чуть-чуть поддаётся… Всё-таки эти местные верёвки годятся только для шершавой кожи дьяблос. Для людей они слишком скользкие…

– Не думаю, что б у вас хватило смелости применить эти дурацкие инструменты на практике, сеньор козёл! – презрительно произнёс Жека и плюнул, пытаясь попасть в Рогойо.

Как ни странно – попал!

Взбешённый дьяблос схватил в шкафу первую попавшуюся под руку вещицу и злобным коршуном налетел на неподвижно лежащего кадета. Женьке хватило нескольких мгновений, чтобы выхватить из-за пояса Рогойо станнер и выстрелить.

Ошарашенный, Рогойо медленно повалился на пол. Красивый пыточный инструмент выпал из его слабеющих рук и со звоном упал на серый бетонный пол.

– Жаль, заряд маловат, – освободившись, Жека внимательно осмотрел станнер, – Ну, часа два, думаю, проваляется, гад! – он злобно пнул Рогойо, – А за два часа… за два часа можно многое успеть, и, прежде всего – выбраться отсюда!

Кадет осторожно выглянул наружу. Вдалеке совершал посадку очередной корабль. Десятый. Очень похожий по силуэту на «Андромеду» или «Каллипсо». Может, попробовать добраться до него? Нет, пожалуй, слишком далеко. Да и хорошо б узнать, как дела у Тогинаро.

По освещённому периметру космодрома важно ходили часовые с длинными ружьями на плечах. Никаких других сооружений, кроме уже знакомого Женьке одноэтажного здания, видимо – казармы охраны, поблизости не наблюдалось. До ближайшего звездолёта было около пары вёрст… Тогинаро нигде видно не было. Слава Богу, значит так глупо попался только один Жека! Следовательно, молодой охотник сейчас где-то неподалёку от космодрома, в лесу. Вот туда-то и нужно отправиться, причём, чем быстрее, тем лучше. Тем более, что особого внимания на кадета пока никто не обращал. Ну, кроме валявшегося без сознания Рогойо, разумеется.

Подумав так, Жека как сглазил. Один из часовых, ближайший, вдруг снял с плеча ружьё и быстрым шагом направился прямо к нему. Мальчик поднял станнер.

– Не стреляй, Эженио, – на ходу закричал часовой. Кадет узнал Тогинаро.

– Рад, что ты жив! – улыбнулся охотник, – Бежим?

– Бежим! – кивнул Жека, – Только небыстро. Вроде, как тоже часовые…

Они спокойно пошли по периметру и, поравнявшись с кустарником незаметно исчезли… Как им казалось, незаметно.

В ту же секунду кусты слева от них вспыхнули ярким пламенем. Опомнившиеся часовые открыли огонь. Очнувшийся раньше времени Рогойо выбежал из казармы и принялся бурно размахивать руками, сзывая охрану.

Сплюнув, Жека отвернулся, хлопнув приятеля по плечу:

– А вот теперь – рвём отсюда когти, Тогинаро! И, желательно, как можно быстрее!

Приятели помчались по ночному лесу так быстро, как Жека никогда в жизни не бегал. Под ногами погони глухо трещал валежник. Возглавляемые обозлённым Рогойо преследователи обходили беглецов слева, прижимая их к космодрому. Всегдашнее чутьё на этот раз изменило Тогинаро: он слишком поздно догадался об этом. Слишком поздно… Когда беглецы попытались выйти к чёрному валуну, они сразу же нарвались на массированный обстрел.

– Засада! – в отчаяньи закричал Тогинаро, – Вперёд, только вперёд!

Беглецы неслись вперёд, не зная, куда. Позади и слева от них слышался топот и хруст. Иногда трещали выстрелы. Когда выстрелы зазвучали прямо впереди, Тогинаро резко остановился, так, что Жека с разбега налетел на него, чуть не сбив с ног.

– Всё, Женио, – охотник решительн сжал губы. – Будем прорываться?

Жека лишь кивнул в ответ. Оба чувствовали, что вряд ли выберутся из этой переделки живыми.

– Рад был познакомиться, – неожиданно улыбнулся дьяблос.

– Взаимно! – парнишка хлопнул его по плечу и расхохотался, – Ну, что, вперёд? Впрочем, теперь, по-моему, уже всё равно – куда… Хотя! Господи! – он стукнул себя по лбу, – Есть одна надежда, Тогинаро, – Жека взволнованно взглянул на приятеля, – Там, на космодроме, уж слишком знакомый корабль. Я, правда, не знаю, что он тут делает… вероятно, промышляет контрабандой. Но, это – переделанный крейсер. А таких только два, и оба наши, «Каллипсо» и «Андромеда», о других подобных я бы слышал, поверь.

– Меньше слов! – Тогинаро напряжённо обернулся, – Короче, что ты предлагаешь?

– Бежим обратно на космодром! К тому дальнему кораблю, что недавно сел.

– К кораблю, так к кораблю, – покладисто согласился молодой охотник, – Нам с тобой без разницы. К тому же, ты говоришь, есть надежда. Ну, побежали тогда.

Беглецы ворвались на посадочную полосу под аккомпанемент выстрелов и гулкий топот погони. До крейсера, казалось, осталось совсем немного, чуть-чуть, какие-то полверсты. Но эти полверсты надо было пробежать по абсолютно гладкой площадке!

– Петляем, – крикнул на бегу Тогинаро, – Надеюсь, они не очень хорошие стрелки…

Словно попавшие в облаву зайцы, беглецы зигзагами неслись к звездолёту. Выстрелы неожиданно прекратились, видно преследователи решили взять свои жертвы живьём. Это было на руку ребятам – желанная цель была уже достаточно близка.

Каких-нибудь сто метров…

Пятьдесят…

Тридцать…

А погоня всё ближе! Уже отчётливо слышны визгливые вопли Рогойо!

Пятнадцать…

Десять…

С корабля – это всё-таки оказалась «Андромеда» – гостеприимно спустили пандус.

Пять метров… Три…

Ура-а-а!

Они все-таки успели!

Тяжело дыша, беглецы вбежали на борт межзвёздного крейсера. Их преследователи нерешительно остановились у входа.

Теперь уже первым бежал кадет Лейкин. Прямо по коридору, направо… странно, что никого нет… вот и капитанский мостик!

Мягкий искусственный свет. Зеленоватые огни мониторов. Полупустая рубка. На входе – улыбающаяся физиономия капрала Арнольда Шапса!

Боже, как обрадовался ему Жека! Казалось, не было у него человека роднее и ближе! В кресле первого пилота развалился капитан «Андромеды» штаб-майор Гуго Шрайдер. Бритый наголо, лощёный, надменный. Он тоже улыбался.

Беглецы остановились посередине рубки. Кроме Шрайдера и Шапса, там находился ещё один офицер в сером плаще. Он сидел спиной к Жеке, повернувшись к терминалам корабельного компьютера…

Жека и Тогинаро переглянулись. Кажется, на этот раз им повезло!

– Очень рад вас видеть, мой дорогой господин Лейкин, – сладким голосом произнёс капитан Шрайдер, а Шапс улыбнулся ещё шире.

Холодные глаза Шрайдера внезапно прищурились. Капитан смотрел куда-то позади ребят. Лейкин оглянулся – в рубку несмело входил… Рогойо!

Один! Без стражи!

– Что, снова упустили дичь, Рогойо? – тонкие губы капитана искривила нехорошая усмешка, – Поделом вам, упустили, так упустили. У нас на неё найдутся и другие охотники, – Шрайдер обернулся к незнакомому офицеру.

– Верно, любезнейший дон Карадоньо? – произнёс он по-староиспански.

Офицер в сером плаще поднялся со своего кресла и Жека с ужасом узнал в нём главу страшной Коронной Палаты Дутара!

Беглецы не успели опомниться, как оказались скованными наручниками из тонкого металла.

– В трюм! Обоих! – коротко приказал Шрайдер появившимся словно из ниоткуда солдатам.

Капрал Шапс не удержался и больно ткнул Женьку в бок.

– Теперь посчитаемся, Лейкин, – всё так же улыбаясь, шепнул он, – И за столовую, и вообще…

Он вдруг хватанул пленника кулаком в грудь. Выпавший из-за пазухи кадета портрет в коричневой рамки ударился об пол. Шапс немедленно поднял его подобострастно протянул Щрайдеру.

– Нашёл, значит… – загадочно усмехнулся тот, – Что ж, тем хуже для него.

Вместительный трюм «Андромеды» был переполнен людьми, в большинстве – подростками. Скованные попарно, они молча лежали на узких пластиковых нарах, мимо которых прохаживались звероподобные охранники, вооружённые станнерами и резиновыми палками. Разговаривать строго запрещалось. Жека узнал это сразу же, как только попытался расспросить кое о чём соседа – молчаливого белобрысого пацана лет двенадцати. Палка охранника со свистом опустилась на его спину! Закричав от боли, кадет упал, как подкошенный. Он уже догадался, сообразил, в чем тут дело! Судно работорговцев – вот что на самом деле представлял из себя учебный корабль «Андромеда», команда которого состояла из отъявленных мерзавцев, завербованных Шрайдером на самых гнусных планетах Галактики. Один только капрал Шапс был из более-менее приличного места… Впрочем, о моральном облике капрала лучше было бы помолчать.

Работорговцы! Вот, значит, зачем им нужны были координаты планеты Эль Койот. Всё правильно – затерянный на задворках Вселенной мир, аграрное общество, лишённое средств межзвёздной связи – всё способствовало превращению планеты в тайную базу торговцев людьми. Вот почему, скорее всего, погибли родители Жеки! Наверняка, потому, что узнали страшную тайну этой планеты… Но, кто виновен в их гибели? А ведь Шрайдер что-то пробормотал, увидев их портрет. Нет, вряд ли он мог тогда здесь находится, ведь координаты планеты он узнал не так и давно, от некоего Хайдера Гуэрри с планеты Снежок.

«Андромеда» – работорговый корабль! Уму непостижимо! А Женька так стремился к нему, надеясь на помощь… Помогли, блин… Только зря подставил Тогинаро. Мог бы ведь и вспомнить, что когда-то именно бот с «Андромеды» чуть было не уничтожил самого Жеку (и не только его) ещё на Орсе… интересно только – почему? Чем таким могли им тогда помешать ничего не подозревающие кадеты и две девчонки, Рея и Сильвия – кандидатки в студентки учебных заведений Сириуса и окрестностей (или – где-то ещё, чёрт их знает). Как они спешили тогда на тот грузовик, Рея (или Сильвия) то и дело посматривала на часы… модные, красивые, с сиреневым циферблатом в виде лилии, как у знаменитой актрисы Баль Сайуры с Марса…

Боже! Женкьа вздрогнул. Точно такие же часы болтались на шее у первого представителя народа болотных дьяблос! И он сказал, что купил их на рынке в Дутаре! Что это? Простое совпадение? Скорее всего… По крайней мере, кадет очень на это надеялся…

Работорговцы… Однако, чем привелкателен рынок рабов на этой осталой планете, расположенной, как говаривали в старину, у черта на куличках? Вообще, даже продав всех вот этих невольников, что сидели сейчас в груовом трюме, вряд ли окупишь межзвездное топливо!..

Так, а цистерны у полосы? Их слишком много для обычной дозаправки. Не-ет, здесь не только торговля рабами. Кто-то ворует и перепродает топливо! И это дело поставлено с размахом! Да еще артефакты, черные археологи – вполне себе прибылный бизнес. В общем, пользуясь отдаленным положенеим планет, каждый промышляет во что горазд.

Напряжённую тишину трюма прорезал резкий дребезжащий звук. Рабы зашевелились, загремели цепями – двое надсмотрщиков принесли ужин в большом пластиковом котле. Обычный сухой паёк из хлореллы. Довольно мерзкая, надо сказать, пища. Правда, очень калорийная, хоть и не вкусная. Впрочем, другой и не предлагали.

Через силу проглатывая зеленоватую желеобразную массу, Жека с грустью вспоминал о вкуснейших болотных змеях. Как здорово их готовил Тогинаро! Пальчики оближешь!

В трюме было прохладно, если не сказать – холодно, видимо, экономили энергию. После ужина был объявлен отбой. Кое-как уместившись на нарах, Женька забылся тяжёлым тревожным сном, тесно прижавшись к Тогинаро.

Утром пленников разбудили рано. Невыспавшиеся охранники хмуро подгоняли рабов увесистыми пинками, а особо нерасторопных от души лупили палками. Женьке снова досталось – уж слишком медленно, по мнению охранника, он протирал глаза.

Построенных в колонну по два пленников вывели из трюма и вывели на улицу через вспомогательный шлюз, узкий и грязный. Местное солнце ещё не показалось из-за далёких гор, лишь его первые лучи золотили синие вершины высоких корабельных сосен. Дул верховой ветер, шумел еле слышно кронами деревьев, нёс по гладкой поверхности космодрома обрывки бумаг, пластиковые пакеты и прочий мусор. Кадет покрутил головой и замер, поражённый увиденным: прямо на посадочной полосе, чуть ближе к западной части поля, возвышалось огромное шапито, удерживаемое мощными тросами. Ярко-жёлтые строительные роботы деловито ползали по металлическим фермам перекрытий, заканчивая монтаж крыши. Со всех сторон космодрома возвышались сумрачные громады звездолётов. И от каждого… ну, почти от каждого… тянулась в направлении шапито тоненькая вереница рабов!

Их загнали туда с чёрного хода. Предварительно расковали, и кадет так и не смог удержать глазами Тогинаро. Тот растворился в гуще содержащихся отдельно от людей дьяблос, успев лишь ободряюще подмигнуть. Всех поместили в клетки-ячейки из колючей проволоки, так, что еле шевельнуться. Жека почувствовал боль, прижатый спиной к ограждению, с трудом повернулся, раздвинул проволоку…

И нос к носу столкнулся… с Альзой Моськиной! Да, это была именно Альза – девчонка с Орсы, хорошая знакомая и сестра Алекса Моськина, одного из младших взводных Корпуса Космической Стражи. Но… Как она оказалась здесь, на другом краю Галактики? Ведь, насколько Жека помнил, Альза, вместе с сестрой Рэей должны бы находится где-нибудь в системе Веги, ну, или, в крайнем случае – в районе Сириуса, – учится в одном из тамошних учебных заведений. Может, пираты напали на их корабль во время перелёта?

– Нет, Женька, – узнав старого знакомого, расплакалась Альза, – Всё гораздо хуже… И ты даже не можешь представить себе – насколько!

Обоих, Альзу и Рэю, захватили ещё на Орсе. Тот подозрительный грузолёт с улыбающе-навязчивым персоналом, куда так спешили девчонки, надеясь получить образование. Зря надеялись! Экипаж грузолёта не имел никакого отношения к образованию, зато самое непосредственное – к работорговле. Заманивали на судно доверчивых дурочек на дальних планетах, а затем продавали в рабство. На планету Эль Койот сёстры попали давно – Рэю сразу же продали в какую-то Кареду (так вот откуда такие знакомые часы у одного из аборигенов-дьяблос!), а вот Альзе повезло (или не повезло) больше. Её выставляли уже на третий аукцион. Хозяин грузолёта заломил слишком уж высокую цену за эту, красивую, по его мнению, девушку. Но, видимо, на Эль Койоте хватало своих красавиц…

Вместительное помещение для пленников было отгорожено от основной части шапито куском плотной пластиткани и о том, что там происходило, несчастным приходилось лишь догадываться.

Женька уже о многом переговорил с Альзой, когда охрана начала потихоньку выводить рабов из клеток. Обратно они уже не возвращались.

В числе других, кадета провели в небольшое холодное помещение, велели снять одежду, и, нарисовав на груди номер, вывели на помост, ярко освещённый лучами прожекторов…

У края помоста, чуть в стороне от выставленных на продажу пленников, стоял обычный конторский стол с микрофоном. За столом, в высоком вертящемся кресле гордо возвышался маленький плюгавый человечек в чёрном фраке и ослепительно белой сорочке с сиреневым галстуком.

– Номер триста двенадцать! – гулко объявил плюгавый, – Представитель человеческой расы, возраст семнадцать стандартных лет, рост метр восемьдесят, вес пятьдесят девять… Может работать лекальщиком. Продавец – господин Каэмми, ложа номер два. Заявленная цена – десять кредитов, что эквивалентно двадцати золотым монетам в местной валюте. Итак, господа! Двадцать монет – раз… Двадцать монет – два…

Дальше Женька не слушал, он вообще перестал воспринимать происходящее – настолько дико и невероятно всё было. Невольничий рынок. И это в эпоху дальних космических перелётов и Эры Содружества Рас! Мальчик даже не понял, почему его вдруг грубо вытолкнули на середину…

– Номер триста тринадцать… человеческая раса… вес… рост… рекомендован к работам на плантациях и в каменоломнях… Владелец – господин Шрайдер!

Ах, вот как! Значит, Шрайдер теперь его владелец! – Жека усмехнулся. Знал бы кто в Корпусе… Но, кстати, почему именно Шрайдер? Ах да, это ж именно на его корабль прибежал беглец… Да ещё и притащил с собой Тогинаро. Интересно, у того какой номер?

– …заявленная цена три золотые монеты… Итак, начинаем торги, господа!

– Что? – вдруг возмутился Жека, – Это за меня-то – три монеты? Да вы что, здесь с ума все посходили? За того вон парня двадцать давали, а за меня три?!

В зале одобрительно засмеялись.

Кадет громко вопил на староиспанском – он заметил в задних рядах несколько местных кабальерос и теперь надеялся хотя бы немного повлиять на свою дальнейшую судьбу. Каменоломни и плантации ему явно не улыбались. Поэтому нужно было вопить. Даже не смотря на удары палкой со стороны подбежавшего охранника.

– Эй, перестань портить товар, карамба! – выкрикнули из задних рядов и распорядитель аукциона жестом велел охраннику прекратить экзекуцию.

– А ещё я ремонтирую всякую технику, знаю много смешных анекдотов и немного играю на гитаре! – сдерживая слёзы орал Жека, – И ещё…

– Пять монет! – выкрикнул какой-то кабальеро.

– Восемь…

– Десять!

Кадет второго класса Лейкин, Евгений Джой-Педро Мария, гомо сапиенс неполных тринадцати лет, был продан за десять с половиной монет сеньору Гуттиэрресу Гвиандо – богатому кареданскому купцу, широко известного своей скупостью. Почему этот скупердяй расщедрился аж на десять с половиной золотых Жека узнал сразу же, как оказался снаружи – сеньор Гвиандо приехал сюда на самодвижущейся повозке с бензиновым двигателем.

Водитель – хитроватого вида дьяблос – оказался в двигателях не в зуб ногой и сразу же невзлюбил Женьку. Кроме самого хозяина – морщинистого, но ещё довольно бодрого старикашки – в просторном салоне автомобиля, не считая водителя, разместились трое охранников и большие мешки с покупками. Третье заднее сиденье было снято и на образовавшемся пустом пространстве валялись аккумулятор, пара запасных колес, генератор и ещё какие-то запчасти в до предела замасленном состоянии. Там же и разместилось новое приобретение сеньора Гвиандо – кадет второго класса Лейкин. По знаку хозяина, охранники сразу же огрели его плёткой, да с такой силой, что Женька лишь охнул.

– Если мотор вдруг сломается, а ты не сможешь его починить – получишь в десять раз больше, – невозмутимо пояснил сеньор Гвиандо. Надо отдать ему должное – этот богатый старик умел доходчиво объяснять простые вещи. Жека взгрустнул – кажется, ему не очень-то повезло с хозяином.

Самодвижущаяся повозка (в древности на Терре такие называли микроавтобусами) завелась с пол-оборота – и несколько воспрянувший духом кадет счёл это хорошим предзнаменованием. Двигатель работал ровно и никаких поползновений ни с того ни с сего заглохнуть не выказывал.

– Так бы и дальше, – с надеждой подумал Жека и с любопытством вылупился в окно.

Выехав с космодрома, они свернули на грунтовку, петляющую среди редколесья. Часа через два неспешной езды вдруг прямо над ними раздался характерный воющий звук форсированных планетарных двигателей. Водитель от испуга икнул.

– Не бойся, Игнацио, – старик Гвиандо похлопал его по плечу, – Это всего лишь летающий корабль чужаков, – Гвиандо высунулся в окно и хохотнул, – Какой-то он неказистый с виду – странно, что вообще летает!

Охранники подобострастно засмеялись и, глядя вслед медленно удаляющему кораблю, принялись отпускать гнусные шуточки. Жека тоже последовал их примеру. Нет, конечно, он отпускал никаких шуточек, а лишь внимательно всматривался в знакомые контуры судна.

Это была «Настурция»! Корабль капитана Бангина. Значит, жив хотя бы он! Значит, ещё можно на что-то надеяться!

Ну, надо де так! Ведь, прилети Бангин чуть раньше… Наверняка, он бы выкупил Женьку… Стопудово… Сидел бы сейчас Жека в удобном кресле, придумывал. Как освободить Альзу и Тогинаро… И Фиангу бы поискали, может, тот и не погиб вовсе, вдруг бы нашли… Эх, если бы… если б чуть пораньше… Ну чуть-чуть… Каких-то два-три часа…. Эх, Бангин, Бангин, что ж ты…

Женька почувствовал, как по его щекам катятся крупные горячие слёзы – ведь удача была так близко! И вот, пролетела мимо. Пронеслась прощальным приветом из прежней, такой далёкой, жизни.

А, может, попытаться бежать? И правда… Стоп!

Подумав, кадет лишь горько усмехнулся. Он вовсе не был суперменом и, конечно же, не смог бы справиться с охраной. Даже со стариком Гвиандо – и то проблематично. А выбыть стекло и сигануть на ходу из машины – по здравому размышлению представлялось и вовсе глупейшей вещью из дешёвых боевиков. Да и к тому же охранники наверняка вооружены. Никаких мечей и кинжалов при них видно не было – значит, имелось кое-что более действенное… Станнеры? Нет, это, пожалуй, слишком… Ну-ка, ну-ка, что там торчит из-за пазухи крайнего охранника… ага, ну, понятно – револьвер! Оружие хоть и примитивное, но весьма действенное. Неплохо было бы разжиться подобным…

Жека опустил глаза и увидел валяющийся на полу под сиденьем кусок бумаги… или пергамента, кто там у них разберёт, на чём они пишут. Кадет поднял бумажк.… Нет, это напечатано. Шрифт очень красивый, но мало понятный. Кажется, такой называли готическим. Какое-то техническое руководство… или реклама, чёрт его разберёт… «Произведено в мастерской сеньора Риччи, славного кабальеро, олдермена каретного цеха вольного города Кареды…» – с трудом прочитав текст Женька так ничего в нём и не понял – кто такой олдермен, что такое каретный цех… Понял, только, что что-то там такое произведено… Что-то? Да ясно что – вот этот самобеглый экипаж и произведён, вон он внизу нарисован! «АУТО МОБИЛЕ»! «…в лучших старинных традициях по древней технологии планеты Терра…» Ну, не хухры-мухры! «…знаменитая марка…» Дальше большие буквы: игрек, аль, что-то похожее на зет… или на перевёрнутую Е… УАЗ… какие-то цифры… 469… Наверное, номер серии…

«В древности аутомобиле называли «буханка», это старинное слово в переводе с одного из древних языков Терры значит – «Красивая солнцеподобная ладья»…» Угу, как же… Очень похожа! А вообще же, данное движущее средство производит более приличное впечатление, нежели грузовик репрессированного сеньора Ромуальдо или паровые двигатели Дутара… «Буханка», револьверы… Эта неведомая Кареда кажется куда более технически развитой, чем архаичный Дутар. Может, там производят и радиопередатчики? В какой-нибудь мастерской…

Пленник задумался, пытаясь представит, что ждёт его там, в неведомой Кареде. Мысли его теперь не были грустны – в них присутствовала надежда. И вполне, по мысли кадета, обоснованная. Только бы дать знак Бангину! Интересно, почему молчало его радио? И слышал ли он сигнал о помощи? Наверное… Скорее всего…

Неказистый с виду межзвездный корабль капитана Бангина совершил посадку на тайном космодроме планеты. Едва успели остыть тормозные двигатели, как сам капитан, в пижонском сиреневом пиджаке и усеянных перстнями пальцами небрежной походкой входил в шапито работоргового аукциона.

– Господин Эрнст Бангин, археолог! – увидев его, сделал представление плюгавый распорядитель, – К сожалению, вы немного опоздали, сеньор! Аукцион уже закончился.

– Жаль, – остановившись возле ложи Шрайдера, громко произнёс Бангин, с искренней досадой взирая на понемногу расходившихся покупателей, – Мне бы нужны землекопы и охрана.

– Надеетесь раскопать здешние могилы, сеньор? – Густав Гуго Шрайдер повернул к Бангину свою надменную физиономию, – Много о вас наслышан… Могу помочь с землекопами.

– Весьма обяжете! – поклонился Бангин.

– Ну, полноте… ведь не бесплатно, – Шрайдер алчно потёр руки, – Возьмёте в долю? Только не говорите сразу НЕТ, сперва хорошенько подумайте! Всё это, – он горделиво развёл руками, – в принципе, организовано только благодаря мне! И моё слово, смею вас заверить, много значит на этой поганой планете… Ну, как? По рукам? – Шрайдер пристально взглянул в глаза контрабандиста.

– Хм… Извините за акламбур, но вы выкручиваете мне руки, господин… э…

– Шрайдер. Гуго Шрайдер, – работорговец протянул Бангину руку, – Вы же умный человек…

– Откуда вы знаете? – усмехаясь, капитан «Настурции» пожал протянутую руку.

– В Галактике быстро расходятся новости, – уклончиво ответил Шрайдер, – Кажется, именно вы, дорогой Эрнст, не так давно причинили крупный ущерб планетной системе Эдуль-15?

Бангин вздрогнул.

– Ну, что вы так пугаетесь, я же не судебный исполнитель… – работорговец расхохотался, кажется, разговор доставлял ему удовольствие… чего, увы, нельзя было сказать о его собеседнике.

– А ещё вы внесены в Федеральный перечень особо опасных лиц, – с чувством произнёс Шрайдер.

– Зато я не торгую людьми!

– Ага! И обкрадываете целые планеты! Ничего не скажешь, масштаб солидный.

– Ладно, Шрайдер, сдаюсь… Пятнадцать процентов вас устроят?

Работорговец громко расхохотался и предложил продолжить беседу у него на «Андромеде». «В более приватной обстановке», как он выразился…

После пары коктейлев и пахучих сигар, принесённых расторопным Шапсом, подельники сошлись на сорока пяти процентах. Довольный, Шрайдер не скрывал своей радости. «Чёрная археология» сулила немалые прибыли и работорговец давно хотел заняться ею, только вот не было ни нужного образования, ни навыков, да и, честно говоря, не до того было в последнее время.

– Землекопы у нас уже имеются, рабы-дьяблос, сегодня их так и не продали, – разгибал загнутые пальцы Шрайдер, – А охрану наймём в Кареде. Впрочем, думаю, лучше обойтись моей… Вы как, согласны?

Бангин кивнул, рассеянно шаря глазами по столу. На столе – огромном, во всю каюту – среди прочих лежащих в беспорядке вещей, в углу, валялась небольшая голография в красивой коричневой рамке. Фото семьи Лейкиных. Увидев её, матёрый контрабандист чуть-чуть… еле заметно… самую малость… вздрогнул. И Шрайдер, осторожнейший работорговец Шрайдер, опытнейший физиономист-психолог Шрайдер, возбуждённый успешной сделкой не обратил на это никакого внимания. А Бангин, быстро овладев собой, небрежно взял голографию в руки, так, словно от нечего делать.

– Родственники? – спросил равнодушно.

– Враги! – злобно сверкнув глазами, отозвался Шрайдер.

Глава 7

Вольный город Кареда привольно раскинулся на широкой равнине средь семнадцати пологих холмов: Кармадона, Сарадона, Кридона, Свинтедона… ну и так далее. Отличались они друг от друга мало чем, а точнее, совсем почти не отличались, разве что одни были полесистее, а с других, наоборот, лес уже давно украли и продали оборотистые кареданцы. Меж холмами, петляя, текла неширокая, но вполне судоходная по местным меркам, речка Каредина. Лет сто назад ее набережная в городской черте аккуратно выложили чёрными и красными базальтовыми глыбами. Чёрных было больше. Красные, намного более редкие и дорогие, встречались в основном только в центре, у ратуши, хотя заказывали их для строительства в одинаковом количестве. Каким образом дорогие красные глыбы превратились в дешёвые чёрные – о том история умалчивает, однако и по сию пору возвышались кое-где в городе помпезные здания из красного базальта, в одном из которых и проживал пресловутый сеньор Гвиандо, теперешний Женькин хозяин, известный своей скупостью далеко за пределами города.

Кое-как разъехавшись со встречной повозкой, кадет свернул вправо и затормозил «буханку» у ворот каретной мастерской сеньора Риччи. Неровно работавший двигатель пару раз чихнул и заглох. Жека выругался, вылез из кабины и громко постучал в ворота специально повешенным молотком.

– Кого там чёрт принёс? – выглянул из небольшой калитки свирепого вида подмастерье в измазанном машинным маслом переднике.

– А, это ты, – узнав Жеку, подмастерье тут же сбавил обороты. – Ну, загоняй свою лоханку. Говоришь, с карбюратором проблемы?

– И еще – бензонасос.

Мальчик аккуратно въехал в открытые ворота и, бросив машину на попечение подмастерья, уселся на деревянную скамейку во дворе мастерской, где уже расположилась компания учеников и подмастерий.

Парня приветствовали, как старого знакомого – Жека жил в рабстве у старого Гвиандо уже около месяца и много с кем уже успел свести знакомство. Посторонним же людям внешний вид кадета внушал подозрение, если не больше. Сметанное на живую нитку ветхое дырявое рубище, которым старый скряга Гвиандо снабжал своих слуг, держалось на Жекиных плечах каким-то чудом. Колени давно потерявших первоначальный цвет хлопчатобумажных штанов украшали большие разноцветные заплатки, куртка была кадету явно мала и на животе не застёгивалась, да и, правду сказать, и пуговиц-то на ней не было. Вечно чумазого, кое-как подпоясанного грязной бечёвочкой мальчишку на рынке всегда принимали за нищего, даже, бывало, давали мелкие монеты. Женька брал, не отказывался, за что глава местных нищих Кузерро обещал при случае начистить ему физиономию, как опасному конкуренту. Женька этого Кузерро побаивался, но подаяние всё равно брал – уж очень хотелось кушать.

За прошедший месяц кадет Лейкин здорово сдал, похудев килограммов на пять, если не больше. Скулы его заострились, сквозь грязную коричневатую кожу явственно просвечивали рёбра. Оджио – рабский ошейник из блестящего металла – болтался на шее, словно метательные кольца на шпаге бродячего фокусника. «Собственность сеньора Гвиандо, славного купца Кареды» – было выгравировано на оджио красивыми мелкими буквами.

Подмастерья на скамейке, поговорив, ушли работать и Жека тоже собрался идти, помочь чем-нибудь Карлуччи – младшему мастеру, который сейчас занимался карбюратором – только вот… Только вот внимание его привлекла вдруг огромная жирная свинья, лениво выползшая из хлева, что стоял тут же, во дворе мастерской. Безразлично оглядев мальчика маленькими, заплывшими жиром глазками, свинья подошла к скамейке и плюхнулась в большую коричневую лужу. В пасти хрюха держала большую белую брюкву, на которую, не отрываясь, смотрел кадет. Брюква была хороша, очень хороша… Крепкая, увесистая, вкусная. Не чета той мелочи, которой потчевал своих рабов сеньор Гвиандо, что б ему ни дна не покрышки, скареду.

Внимательно следя за свиньёй, Жека медленно встал и сделал маленький шажок в её сторону. Кадет не видел притаившегося за углом надсмотрщика-дьяблос, следящего за ним, не хуже, чем он за хрюхой, которая, похоже, вообще ни на что сейчас не реагировала. Закрыв глаза, она довольно валялась в луже, раскинув в стороны все восемь лап. А вот брюквину из пасти так и не выпустила, зараза! Ну, ничего…

Закатав штанины повыше, Женька на цыпочках вошёл в воду и, ловко выхватив у хрюхи брюкву, бросился бежать… Вернее, бросился бы, если бы незаметно подобравший надсмотрщик не схватил его за ухо сильными костистыми пальцами!

– Ага! Попался, вороватый койот! – громко возопил дьяблос, – Я тебе покажу, как красть хозяйское добро! Вот тебе! Вот!

С этими словами надсмотрщик выхватил из-за спины палку и принялся с ожесточением охаживать ею громко кричавшего Женьку по бокам, спине и куда придётся.

Сквозь приоткрытую дверь мастерской – вместительного трёхэтажного здания – на разворачивающийся скандало заинтересованно посматривали подмастерья, однако, на улицу не выходили, хорошо зная дурной характер надсмотрщика. Зато в одно из окон вдруг выглянул сам хозяин мастерской – сеньор Риччи, кругленький сытый толстячок в красном, с закатанными рукавами, камзоле.

– Что там за шум, Умберго? – грозно поинтересовался он.

– Подлый раб старого Гвиандо попался на воровстве! – с гордостью доложив, надсмотрщик вытянулся, ожидая похвалы.

– Раб Гвиандо, говоришь… – сеньор Риччи о чём-то задумался, – Мне, кажется, старый скряга с нами ещё не до конца расплатился за прошлогодний ремонт…

– Именно так, сеньор! С карбюратором у него там что-то было, – охотно поддакнул Умберго, – И снова пригнал свою лайбу!

– Ни стыда, ни совести у людей, – сеньор Риччи с видимым сожалением покачал круглой своей головою, потеребил жидкую бородёнку и приказал не возвращать старику Гвиандо ни машины, ни раба, пока «старый черт» не расплатится.

– Раба вообще лучше сдать в городскую тюрьму, – осмелев, посоветовал надсмотрщик, – Что мы его тут, кормить будем, что ли?

Сеньор Риччи одобрительно кивнул и, по знаку Умберго, один из учеников кинулся за ворота звать городскую стражу.

Тюрьма для провинившихся рабов размещалась на заднем дворе городской ратуши и представляла собой большую глубокую яму, накрытую решёткой из толстых брёвен. Кроме несчастного кадета, там находилось ещё пять дьяблосов. Подозрительно посматривая на своего нового товарища, они что-то лопотали по своему, изредка вставляя староиспанские слова. «Шпион», «чужацкий выкормыш» – расслышал Женя и совсем закручинился. Не хватало ему ещё и конфликта с сокамерниками… вернее, с соямниками. Впрочем, кадет зря боялся. Никто его не трогал, и, в общем-то, в яме было не так уж плохо, если бы не вонь, сырость и темнота. Вечером даже покормили какими-то помоями. И ещё хорошо, что хоть покормили.

Узник даже чуть успокоился, укладываясь спать на куске полусгнившей циновки, протянутой ему каким-то сердобольным дьяблосом. И правда – успокаивал сам себя кадет – чего зря волноваться-то? Вольный дьяблос Игнацио – бывший шофёр сеньора Гвиандо – сбежал от скупого хозяина ещё две недели назад, прихватив карбюратор, бензонасос и запасные покрышки, так что Жека остался единственным водителем у старого скряги, а потому рассчитывал на быстрое освобождение. Что же касается попытки кражи брюквы, то каредские законы карали за преступления раба его хозяина, чаще всего – драконовским штрафом. Это было, конечно, не очень хорошо для кадета, однако сеньор Гвиандо, несмотря на всю свою прижимистость, дураком не был и хорошо понимал, что другого раба-водителя он вряд ли скоро купит, следовательно, никаких особых мучений Жеке ждать не приходилось в любом случае. Ну, побьют, конечно… так это уже почти привычно.

Кадет сам не заметил, как уснул, забылся в странном полусне-полубордствовании, когда потусторонне становится реальностью, а хорошо знакомое принимает потусторонние фантасмагорические черты. Вот и Женьке вдруг ни с того ни с сего привиделся Фианга – зыбкая фигура хаттанийца висела метрах в полутора над полом, светила фонариком прямо в лицо кадету и загадочно улыбалась. Потом исчезла, растворясь в воздухе. Жека даже проснулся, сел на циновке, очумело вращая головой. Конечно, никакого Фианги не было. Да и откуда он мог здесь взяться? Ведь хаттаниец давно погиб при взрыве разведбота…

Чёрное покрывало ночи окутывало вольный город Кареду. В центре, на ратушной площади, ярко горели электрические фонари, на многочисленных, отходящих от центра, улицах, их постепенно становилось всё меньше, а ближе к окраинам – и вовсе не было, и лишь иногда узкие лучи фонариков ночной стражи нарушали тёмное царство мрачной ночной непроглядности. Спрашивается, какого лешего там делать ночной страже? Получить камнем по кумполу в подворотне или переломать ноги, свалившись какую-нибудь канаву, которых на окраине было предостаточно.

Запоздалый прохожий, судорожно оглядываясь, выбрался из дорогой , внезапно заглохшей, автомашины, и теперь пробирался прочь, освещая путь вспышками огнива, совсем замечая, как уже крадутся за ним чьи-то тёмные тени. Путник судорожно сжимал в руке револьвер, но что оружие против теней ночи? Они приближались всё ближе, в глазах их приглушённо горела алчность. Миг – и за жизнь одинокого путника никто бы не дал ни гроша… Но, как раз в этот момент бесконечную жуткую тьму вдруг прорезал яркий свет фар. Тени шарахнулись в сторону… гулко прозвучал выстрел…

Увидев приблизившийся свет, прохожий поднял руку, не особенно-то и надеясь… Автомобиль – длинный, приземистый, чёрный – неожиданно сбавил ход и затормозил… Путник воспрянул духом:

– Прошу вас…

Слова вдруг застряли в горе его – на месте водителя странной машины громоздилась фигура страшного чешуйчатого монстра с приплюснутыми ушами, из полуоткрытой пасти зловеще торчали клыки.

– Куда? – гулко поинтересовалось чудовище, и прохожий сильней сжал оружие.

– Стрелять не советую, я ведь вас ещё не съел! – дружелюбно усмехнулся монстр, – Так едете, или нет?

– Да… если вы к пристани…

Водитель кивнул и путник, на миг оглянувшись назад – подозрительных теней явно стало больше – быстро забрался в кабину.

Машина мягко тронулась и осторожно поехала вдоль узкой улицы. Водитель, явно не местный, то и дело притормаживал и сверялся с картой, лежавшей у него на коленях.

– Здесь направо, сеньор, – неожиданно произнёс пассажир.

– Но, судя по карте…

– У кого вы купили эту карту? – путник усмехнулся, – Тот мост, что там нарисован, разрушен уже лет пять, остались лишь одни остатки – и те скоро взорвут, чтоб не мешали навигации.

Ничего не ответив, странный шофер повернул направо, и, проехав пару кварталов, остановил машину на набережной у здания речного вокзала. Всегда ярко освещённое и шумное, сейчас оно казалось прогружённым в полное безмолвие. Огни внутри не горели и лишь маленький жёлтый фонарь, со скрипом покачиваясь на ветру, тускло освещал вход.

– Что за чёрт? – удивлённо выругался пассажир, – Эй, любезный…

Он приоткрыл дверь, увидев внутри старика в униформе.

– Напрасно ждёте ночного парохода, сеньор, – прошамкал служитель, – Сегодня вечером упал в воду главный пролёт со старого моста, – тут же пояснил он, предупреждая вопрос, готовый сорваться с губ недовольного пассажира.

– Чёртов мост! И как же я доберусь теперь в Растинги-Кай, скажите на милость?

Служитель в ответ лишь пожал плечами и скрылся в неприютном здании вокзала.

– Вы сказали, Растинги-Кай? – переспросил путника клыкастый монстр, – Я как раз туда и направляюсь. Подбросить?

– Буду вам премного обязан, – просияв, пассажир гордо представился: – Антонио Луэрдано, депутат Городского Собрания.

– Рад знакомству. Лучиодо Гуэрро, коммивояжер…

Они приехали в Растинги-Кай часа через два. Сам Растинги-Кай, бывший посёлок старателей, составляли с десяток старых покосившихся хижин, в беспорядке располагавшихся в излучине реки. В стороне от реки, ближе к холмам со старыми выработками и терриконом, были разбиты вместительные шатры, освещённые ярким фонарями. Где-то неподалёку от них, вырабатывая электричество, приглушённо тарахтел двигатель.

– Археологическая компания доктора Сиронто, – кивнул Луэрдано, – Собственно, мне сюда и надо. С проверкой от муниципалитета. А вам?

– Мне в деревню, – усмехнулся Гуэрро, – Боюсь, правда, я зря рассчитывал на постоялый двор…

– Так переночуйте у археологов, я всё устрою!

– Но, сеньор… будет ли это удобно?

– Бросьте условности! Эй, есть здесь кто-нибудь из начальства? – высунувшись из машины, громко закричал Луэрдано.

– Рогойо. Начальник охраны. – представился выскочивший из тьмы дьяблос в потёртом шлёме и с карабином в руках, – Так вы и есть сеньор Луэрдано? – он всмотрелся в протянутую грамоту, – Давно вас ждём, проходите, пожалуйста… Вон, в тот шатер. Я провожу.

– Это со мной, сеньор Рогойо, – Луэрдано кивнул на клыкастого водителя, – Прикажите своим людям позаботиться о машине…

В шатре прибывших путников встретил накрытый стол и радушие персонала в лице сеньора Милорди, соавтора и компаньона доктора Сиронто, к сожалению, в этот момент отсутствующего. В красном, расшитым золотыми драконами, халате, археолог напоминал скорее преуспевающего купца, нежели учёного.

После плотной трапезы и приличествующих случаю здравиц, высокий гость пожелал отдохнуть, напомнив, чтобы не забыли предоставить постель и его спутнику, коммивояжеру.

– Конечно, конечно, – закивал Милорди, – вы располагайтесь здесь, сеньор Луэрдано, – он показал рукой на шикарную надувную постель, – Спокойной Вам ночи и приятных сновидений. А вашего друга я провожу лично. Идемте, сеньор Гуэрро!

Они вышли из шатра и оказались во власти ночи. Выл ветер, шумел ветвями деревьев, где-то совсем рядом лаял койот. Лишь электрический свет да гул работающего двигателя отгонял прочь тревогу и древние природные страхи.

– Сюда, сеньор Гуэрри… Осторожнее, не споткнитесь… – Милорди предупредительно откинул полог, и пристально осмотревшись по сторонам, тихо вошёл следом…

– Ну, здравствуй, Фианга! – хмыкнув, прошептал «сеньор». – Какие новости?

– Здравствуй, Эрнст, – Фианга крепко пожал протянутую руку капитана Бангина, сиречь – сеньора Милорди, археолога-любителя… Насчёт же новостей заявил, что новость только одна. Но очень хорошая.

– Неужели – нашёл?

– Нашёл, – улыбнулся Фианга, – В земляной тюрьме для рабов.

– Так он жив?

– Жив, что ему сделается. Я лично спускался посмотреть, чуть не сорвался.

– Ну, слава Богу, нашелся-таки! Теперь подумаем, как его оттуда вызволить, а пока… Так, говоришь, управленца привёз?

Шурша прошлогодней травою, вёрткой древесной гадюкой скользнул от шатра археологов капрал Арнольд Шапс, отправленный Шрайдером оказывать помощь Бангину, а на самом деле – приглядывать за ним, пока сам Шрайдер заканчивает работорговый аукцион. Капитан Бангин, опытный прожжённый контрабандист, ловко скрывший «Настурцию» на другой стороне планеты в период первоначального появления кораблей работорговцев (даже пожертвовавший ради этого системой связи), явно недооценил способности Шапса. А ведь, кроме Шапса, здесь был ещё и Рогойо, тот самый Рогойо, уже получивший титул «сеньора» из кровавых лап Коронной Палаты Дутара. Титул у Рогойо теперь был. Недоставало денег. Вот их-то он и рассчитывал получить от Шрайдера, с коим познакомился при посредстве дона Карадоньо, начальника Коронной Палаты. Негодяи нашли друг друга!

Войдя в свою палатку, капрал вытащил из замаскированного под гантели тайника принадлежности для шифровки и быстро набросал текст записки:

«Докладываю. У Бангина имеются сообщники в Кареде. Первый: некий Фианга, по внешнему виду – хаттаниец, выдаёт себя за коммивояжера Лучиодо Гуэрро. Вероятно – тоже контрабандист, как и Бангин. Имя второго пока выяснить не удалось, известно только, что в последние несколько дней он находится (находился?) в каредской тюрьме для рабов, что, несомненно, указывает на явную принадлежность Второго к асоциальным элементам. Шапс»

Написав, капрал высунулся из палатки:

– Сеньор Рогойо!

Не прошло и пяти минут, как снаряжённый Рогойо всадник на быстром йоххо незаметно отъехал от лагеря и помчался по лесным дорогам в сторону тайного космодрома…

С самого утра небо затянули низкие тёмно-зелёные тучи. Резко похолодало, даже как-то стемнело. Хлынулмелкий противный дождь. Он лил с утра, ни на миг не переставая, набивался за шиворот, проникал сквозь одежду, превращал дороги в мерзкое раскисшее месиво.

По одной из таких неприметных дорожек, окольными путями ведущей в Кареду, и скакал сейчас надменного вида дьяблос в скромном коричневом плаще. Внимательно смотрел вперёд, то и дело нахлёстывая притомившегося йоххо. Работники археологической экспедиции тот час признали бы в этом так спешившем всаднике начальника охраны Рогойо, однако, они на пути, естественно, не встречались. По документам же, Рогойо теперь был вовсе не Рогойо, а некий господин Раблес, скромный заготовитель шерсти для богатого кареданского цеха сеньора Вамироно.

Въехав на улицы Кареды, «господин Раблес» поглубже надвинул на глаза широкополую, давно потерявшую форму, шляпу, перекусил в попавшейся на глаза харчевне и, оставив йоххо на попечение трактирщика, продолжил дальнейший путь пешком. Верный человек Шрайдера Шапс поручил Рогойо важное дело – установить личность всех нынешних (и недавних – тоже) узников земляной тюрьмы. Зачем Шапсу понадобились узники, Рогойо не интересовало – платил Шапс щедро. Деньгами Шрайдера, разумеется.

Найти земляную тюрьму оказалось не так уж и сложно, а вот раздобыть сведения…

Нащупав в кармане объёмистый кошель, Рогойо направился прямиком к расположенной неподалёку избе. Казарме тюремщиков, как он предположил, и предположение оказалось верным. Мелкие золотые монеты быстро сделали своё дело – через пару минут, Рогойо вышел из казармы с каким-то странным торжествующе-озадаченным видом. Дело в том, что незадолго перед его приходом из тюрьмы выпустили трёх заключённых. А поскольку все трое были рабами – никаких их имён или кличек в книге задержанных записано не было, значились только хозяева.

С помощью тех же монет и стражника Рогойо быстро разобрался с ещё сидящими в яме, а вот насчёт тех, кого выпустили… дело оказалось не то что бы очень сложным, но весьма трудоёмким. Все трое рабов принадлежали разным хозяевам и, как назло, те господа проживали в различных частях Кареды.

Плюнув на конспирацию, Рогойо пошёл обратно в харчевню, взял йоххо и уже верхом пустился в путь по запутанным городским улицам, проклиная погоду и Шапса.

Ночью, в лагере археологов у посёлка Растинги-Кай, капрал Арнольд Шапс вновь распотрошил гантели…

«Докладываю, что поиски Второго увенчались успехом. Агентом Бангина оказался известный вам Евгений Лейкин, кадет второго класса Корпуса Звёздной стражи. Рекомендую выкрасть его и допросить с пристрастием. Шапс»

Ни слова не говоря капралу, Рогойо повёз письмо сам. Уж очень его достал Арнольд Шапс в последнее время. Скачи целыми днями под дождём, мокни… А жалованье, между прочим, то же, что и всегда.

Шапс же, довольный, уснул только под утро. А когда проснулся, его уже ждало известие от Шрайдера, только что доставленное ухмыляющимся Рогойо.

Налив в чашку кофе, капрал расшифровал записку… и подавился пряником!

«Шапс, вы идиот! Из того, что один из десяти находившихся в яме – кадет, вовсе не следует, что именно он – агент Бангина и Ко. Какой толк Бангину в глупом мальчишке, к тому же – не местном? С большей вероятностью таким агентом может быть кто-либо из оставшихся девяти, их углублённой проверкой и займитесь. Впредь прошу составлять более подробные донесения, без ваших собственных выводов и рекомендаций. Извольте исполнять!»

–Ну, Рогойо, ну, чертушко! – злобно прошептал Шапс, быстро сообразивший, от кого именно Шрайдер узнал о десятке узников.

В большом старинном особняке сеньора Гвиандо на Лягушачьей улице готовились к празднику – дню рождения хозяина. Сам сеньор Гвиандо, по своей природной скупости, конечно, никогда бы не стал что-либо праздновать, но сейчас был особый случай. Представилась возможность получить контракт на поставку продуктов питания и оборудования археологической экспедиции некоего доктора Сиронто. Об этом при встрече невзначай обмолвился троюродный племянник Гвиандо господин Антонио Луэрдано, занимавший немаленький пост в городском собрании Кареды. С племянником сеньор Гвиандо виделся ещё третьего дня, и с той поры даже не заснул – всё думал, как бы перехватить выгодный контракт. Конкурентов у старого скряги было в избытке.

Очень кстати, как-то под утро, вспомнил сеньор Гвиандо о собственном Дне Рождении, который отродясь не праздновал в целях экономии. А теперь появился повод – залучить к себе племянника да приватно потолковать с ним. Глядишь, и выйдет! Сеньор Гвиандо хоть и скуп был, это верно, но и глупцом не являлся. Именно поэтому так быстро был освобождён из тюрьмы Женька и заплачен старый долг сеньору Риччи за карбюратор – хозяину срочно понадобилась машина для представительских целей – мол, не какой-нибудь голодранец в старой телеге едет, а уважаемый всеми человек, богатый купец – на авто.

С раннего утра ещё более отощавший в тюрьме Жека был зван пред ясны очи хозяина. Сеньор Гвиандо в своём обычном затрапезном халате сидел в глубоком кресле у стены комнаты и что-то подсчитывал на небольших счётах, недовольно выпятив нижнюю губу. Рядом с ним вертелся известный кареданский прощелыга Розарио – то ли менеджер, то ли кутюрье, в общем, мошенник. Подобная слава Розарио ничуть не смущала сеньора Гвиандо, потому как он вообще никому никогда не доверял. Розарио же старый скряга пригласил, как «известнейшего специалиста в области проведения юбилеев, свадеб, похорон и т.д.», прельстившись невысокими материальными запросами прохиндея.

– Нет, этот не подойдёт! – возмутился Розарио, как только увидел одетого в рваное рубище Жеку, – Слишком уж тощий. Нет ли кого поприличней?

– Этот – единственный мой водитель, – прошамкал сеньор Гвиандо, – Что, неужели и в самом деле он так неважно выглядит?

– Не то слово! – уверил Розарио, – Впрочем…

Он вдруг забегал вокруг неподвижно стоящего Жеки, словно снимая мерку.

– Говорите, водитель… угу… Там, кажется, от парадной скатерти оставался лишний кусок?

При этих словах сеньор Гвиандо закашлялся и пояснил, что вообще-то, он хотел оставить это кусок себе на плащ.

– Плащ пока терпит, сеньор, – замахал руками Розарио, – Вернее, потерпит до его приезда… – он обернулся к слугам, – Эй, бездельники, тащите-ка сюда полотнище!

«Бездельники» быстро исчезли, но почти сразу вернулись, притащив узенькую полоску ярко-голубой бархатной ткани, годную, разве что, на набедренную повязку.

– Так, так… – глубокомысленно глядя на неё, покачал головой Розарио, – Кажется, из этого можно соорудить неплохой галстук. Да, да! Галстук! А ну-ка, повернись… Вот так!

Ловким движением руки Розарио накинул на Жекину шею ярко-голубую петлю и быстро скрутил что-то вроде бабочки. Жека захрипел, задыхаясь и прохиндей чуть ослабил узел.

– Гениально! – похвалил Розарио сам себя, – Как и принято в солидных богатых домах. Т-ак-с… А что это за кусок тряпицы болтается у него на плечах?

– Это куртка.

– Это?!!! Куртка?!!! У вас потрясающее чувство юмора, сеньор Гвиандо! Если это и куртка, то на трёхлетнего бутуза, а не на этого переростка… А ну-ка, снимай!

Жека послушно снял куртку и по совету прохиндея Розарио надел её задом на перёд.

– Ну вот, так гораздо лучше, – оглядев кадета, потёр руки Розарио, – По крайней мере, не видно грязной шеи. А ошейник надо снять, насколько я знаю, сеньор Луэрдано противник рабства… Так, хорошо… Пускай себе сидит аккуратненько в кабине и не вылезает! Тогда и башмаки не понадобятся, верно я говорю, сеньор Гвиандо?

Старый скряга довольно кивнул и одобрительно посмотрел на Розарио.

Прохиндей изящно опёрся на хозяйское кресло и стоял с самым задумчивым видом, ему предстояла трудная задача – остальные слуги сеньора Гвиандо были экипированы ничуть не лучше водителя.

Глава 8

Капрал Арнольд Шапс в чёрном костюме торговца углём и с вымазанной зелёным вазелином физиономией, угрюмо посматривая по сторонам, медленно тащился по набережной. Серая широкополая шляпа на его голове могла бы служить неплохим укрытием от припустившего дождика, если бы не так быстро промокала.

Чёртов Шрайдер! Заставил-таки проверить всех десятерых возможных сообщников Бангина. Шапс поделил их пополам с Рогойо, поделил по честному: самому – четыре, Рогойо – шесть. Лейкина капрал оставил себе, и вовсе не потому, что сильно подозревал того в сотрудничестве с контрабандистами, а исключительно в личных мстительных целях.

В приземистом здании речного вокзала, где работал полотёром один из бывших узников земляной ямы, людей было мало. Во-первых, потому что рабочий день, а во-вторых, сообщение с морем через устье реки так и не наладили из-за упавшего пролёта старого моста, загородившего фарватер острым волноломом. Городское собрание с ног сбилось, пытаясь решить возникшую проблему, но, пока, как видно, безуспешно.

Углядев полотёра – пожилого дьяблоса, старательно размазывающего по полу грязь посредством примотанной к палке пакли, Шапс, немного понаблюдав, вычеркнул его из списка, здраво рассудив, что подобный субъект вряд ли может оказаться особо полезным агентом для чёрных археологов. Хотя, кто знает… бывали прецеденты… А, ну его к лешему!

Капрал сплюнул и подошёл к окну, из которого открывался великолепный вид на набережную. Кивком подозвав буфетного приказчика, Шапс заказал бутылку лимонада с жареной тыквой и уселся на подоконник, дожидаясь окончания не на шутку зарядившего дождя. В пол уха он прислушивался к разговорам немногочисленных пассажиров внутренних материковых маршрутов, правда, большую часть не понимал – в Корпусе плохо учил языки.

Немного послушав, Шапс сплюнул в урну и, купив у разносчика газету, снова уселся на подоконник. Газета, как и следовало ожидать, тоже оказалась на старо-испанском и капрал, сунув её в карман, уставился в окно.

Дождь как шёл, так и продолжал идти, даже немного усилился, загнав в придорожные харчевни редких прохожих. Вдалеке на реке угрюмо покачивались рыбачьи лодки и пара паровых катеров внутренних линий. По набережной медленно проехала самоходная повозка, судя по бьющему из самоварной трубы дыму и чёрному лицу водителя – работающая на древесном угле. Затем проскочил всадник на йоххо. Пробежали мальчишки со школьными сумками, наверное, двоечники… то есть, мальчишки не совсем пробежали, а вдруг остановились невдалеке от вокзала, с большим интересом высматривая что-то на середине реки. Любопытствуя, капрал высунулся в окно…

По реке, в сторону разрушенного моста, звонко шлёпая по воде гребными колёсами, медленно двигался катер, таща на буксире большое деревянное судно без парусов, но с мачтами. Не доходя до упавшего пролёта, катер замедлил ход, отбросил буксирный конец и, развернувшись, ловко подтолкнул судно к берегу.

– Наконец-то городские власти решились! – с издёвкой произнёс кто-то из пассажиров, так же столпившихся у окна. Шапс, правда, не понял этой фразы, зато в следующих услыхал кое-какие знакомые слова. Слова эти были: «взорвать» и «брандер». Ну, тут и тупой бы догадался – каким образом городское собрание собирается решить проблему упавшего пролёта. Да-да! Именно что взорвать его к чертям собачьим посредством брандера – начинённого взрывчаткой кораблика.

Предназначенное для взрыва судно было красивым, но старым – с тщательно отделанными надстройками и полусгнившим такелажем. Машина и гребные колёса были сняты, что придавало кораблю некоторый оттенок изящности.

– Ну вот, скоро наладим навигацию, – проследив глазами за ходом буксира с брандером, довольно произнёс сеньор Луэрдано.

В чёрном смокинге и широкополой шляпе с красным пером, он небрежно развалился в салоне «буханки» Гвиандо. Сопровождавшие его секретари, Альдоньо и Кариэтти – молодые ребята в одинаковых серых камзолах, с почтением внимали его каждому слову. Ещё бы, пожирать глазами начальство – первейшая обязанность всякого чиновника и Кареда здесь не была исключением. Женька даже хмыкнул, увидев в зеркале их подобострастные рожи.

– А эти глупые йоххо из левой фракции ещё голосовали против! – умилительно взглянув в глаза начальству, прокомментировал один из секретарей, другой же согласно закивал и, дождавшись одобрительного взгляда сеньора Луэрдано, поинтересовался, не в курсе ли сеньор, кого из младших клерков Собрания направят с ревизией в Ледоград.

Сеньор, конечно же, был вполне в курсе, только ничего не пояснил – нечего, пусть молодняк помучится! Сказал только, что поедет кто-то из их управы и будет наделён чрезвычайными полномочиями. Ледоградский пароход, проходящим рейсом из внутренних районов, должен был прибыть сегодня и, по возможности, завтра же отправиться в Ледоград, для чего депутаты городского собрания Кареды потребовали резкого ускорения работ по расчистке фарватера.

«Чрезвычайные полномочия!» – молодые клерки восхищённо переглянулись.

Эти слова означали многое. Фактически единоличное управление (в течении пусть даже нескольких недель) самой отдалённой и значимой колонией Кареды! Большое доверие и большая ответственность. С этой ступеньки можно широко шагнуть вверх, а можно и сверзится вниз, да так, что расшибёшь голову.

Потому на эту должность особо никто не рвался. Даже – из малжших клерков. Посылали разве что провинвшихся… или находили какого-нибдуь дурачка, из тех, кому нечего терять.

Экономические трудности Ледограда – самого северного населённого пункта планеты – были общеизвестны: отопление, безденежье и низкий социальный статус большинства жителей. Всё это – при полной инертности властей, вернее – безвластии. Прежний губернатор-алькальд сгинул где-то в океане вместе с любимым рыболовным траулером, а нового ледогорцы ещё не успели выбрать. Да и после выборов новое должностноге лицо ещё должны были утвердить в Кареде. В общем, история предстояла долгая.

На такой вот случай и было предусмотрено прямое правление Ледоградом одного из кареданских чиновников. Неважно – кого именно. Ни звание, ни стаж, ни положение значения не имели. Не он лично управлял бы городом, но Городской Собрание Кареды при его посредстве. В его лице. Не так уж часто случалось подобное, но в Уставных грамотах обоих городов этот случай был предусмотрен, и Кареда спешила использовать эту возможность для непосредственного подтверждения своего статуса метрополии, порядком пошатнувшегося в последние годы, ну и для обучения молодых чиновников. Опыт, полученный ими в Ледограде, пригодился б весьма.

Капрал Шапс с подозрением посмотрел на ехавшую мимо вокзала «буханку» и вздрогнул. За рулём сидел пресловутый Лейкин! Прилично одетый, в пижонским голубом галстуке, недешёвом, судя по виду. На его шее не было ошейника раба – оджио!

Судя по всему, чертов кадет вез каких-то важных гостей, в одном из которых Шапс узнал депутата Городского Собрания Луэрдано, недавно бывшего с проверкой у «чёрных археологов» и обещавшего помочь с решением вопроса снабжения. Капрал был готов ко всему, но счастливого и, вроде бы, даже улыбающегося Лейкина он никак не ожидал увидеть. Вернее, ожидал, но другого: жалкого, униженного, грустного.

Жаль что этого чёрта не отправили в каменоломни!

Прибавив скорость, авто с высокими гостями сеньора Гвиандо объехало здание речного вокзала и скрылось за поворотом, еле-еле разъехавшись со встречным транспортом – низкой приземистой машиной землисто-чёрного цвета.

– Вон он, наш практикант, собственной персоной! – резко взяв влево от внезапно выскочившей «буханки», бросил сидевший за рулём приземистого автомобиля Фианга, – Чуть бампер не помял, черт косорукий! Похоже, ему тут не так и уж плохо, а, Эрнст? Такого галстука даже у тебя нет!

– Пожалуй, – согласился сидевший рядом Бангин, – Давай-ка за ним… только не очень заметно.

Развернув машину, Фианга быстро догнал «буханку» и, не привлекая внимания, пристроился метрах в полста сзади.

Капрал Шапс, глядя из окна речного вокзала, сразу же узнал машину контрабандистов и, удивлённый её непонятными манёврами, выскочил наружу. Извозчика долго ловить не пришлось – все они имлеи обыкновение столоваться в привокзальной харчевне, привязав во внутреннем дворе своих йоххо. Сторговавшись за пару монет, капрал вскарабкался в пассажирское седло почти на самой шее. Возница пристроился ниже, гикнул… И странная помесь коровы и кенгуру помчалась вслед за двумя машинами длинными нелепыми прыжками.

– Старый скряга, наверняка, попросит меня о контракте, – буркнул себе под нос Луэрдано, поправляя на голове шляпу.

– Вы имеете в виду поставки продуктов археологам в Растинги-Кай, сеньор? – уточнил один из молодых клерков, Кариэтти… Впрочем, это мог быть и Альдоньо, уж очень они оба были похожи – темноволосые, оливково-смуглые, с синими пронзительными глазами. Кариэтти, правда, был на лицо покруглее. Зато у Альдоньо брови росли гуще.

– Ну, да! Именно об этих поставках я и говорю, – Луэрдано раздражённо повернулся к клеркам, – Надеюсь, вы захватили проект договора? Иначе этот скаред не успокоится!

Парни молча переглянулись. Никаких документов они с собой не брали, так как их шеф, сеньор Луэрдано, ничего подобного не говорил.

– Неужели не говорил? – удивился Луэрдано, – А должен бы был!… Что ж, придётся вернуться… Эй, водитель! Давай-ка обратно в ратушу!

Пожав плечами, Жека резко затормозил и, развернувшись в узком проулке, поехал обратно, снова еле разминувшись с приземистой чёрной машиной.

– Тьфу… разъездились, заразы, – в полголоса выругался мальчик.

Фианга удивлённо присвистнул. Неужели, мальчишка их засёк?

– Засёк бы – остановился, – вслух подумал Бангин, – Или наоборот, быстрей бы смылся. В общем, задача у нас та же!

Фианга развернулся и резко рванул назад, чуть не сбив по пути какого-то сумасшедшего йоххо с синими эмблемами муниципального транспорта Кареды.

– Стой, стой! Куда ты! – истошно заорал извозчику Шапс, – Поворачивай! Поворачивай, кому говорю!

Новое здание ратуши, построенное пять лет назад из шлаковых блоков, имело два входа – парадный, с широкой бетонной лестницей, фронтоном и завитушками, и чёрный – без всяких архитектурных излишеств. Деловым входом, естественно, считался чёрный, куда и подъехал Женя, повинуясь указаниям чиновников.

Они вышли все: Луэрдано держал все документы в своём личном сейфе, ключ от которого никому и никогда не доверял. Сердобольный Альдоньо даже предложил Жеке, пока они ходят, перекусить в муниципальном буфете, но тот отказался, стесняясь своего внешнего вида. Ну, правда, не идти же босиком, в рваных штанах и куцей курточке?

Впрочем, Женька никуда не пошел, остался в кабине, ждать.

А в это время, из ратушного буфета, увидев неожиданно возвратившихся чиновников, дожёвывая на ходу бутерброды со змеиным маслом, выскочили две муниципальные рабыни – технические работники, вернее, работницы… Альза и Рея Моськины!

Рею муниципалитет Кареды приобрёл ещё раньше, а вот Альза появилась около месяца назад. Просто чиновникам вдруг понадобилась ещё одна девушка, умеющая бегло печатать. Одна у них уже была – Рея. Стало две.

Увидев друг друга, сёстры чуть не умерли от счастья! Ну, теперь-то хотя бы – вместе. Работы в муниципалитете было много, даже очень много, всяких бумаг – завалы, да не по одной и не по две штуки, всё в трёх-четырёх экземпляров. Никаких компьютеров, конечно же, в Кареде не было, приходилось печатать на пишущих машинках – огромных чугунных агрегатах, изготовленных по заказу муниципалитета в мастерской сеньора Риччи. Трудолюбивые симпатичные девчонки пришлись чиновникам ко двору, а некоторые из молодых клерков (Альдоньо и Кариэтти) заходили в печатный отдел гораздо чаще, чем им это было надо по службе. Никакого унижения сёстры не чувствовали, никто и никогда не принимал их за рабынь, тем более, что ходили упорные слухи о разработке группой депутатов Собрания законопроекта об отмене рабства. Ожнако же, на вопросы девчонок по этому поводу сеньор Луэрдано пока отвечал уклончиво.

В старинном особняке сеньора Гвиандо ждали высокого гостя. Сновали из угла в угол слуги, одетые ушлым Розарио в белые передники, наскоро сметанные из старых джутовых мешков, в обеденном зале в огромном камине потрескивали дрова – остатки старого гнилого забора. Ещё утром забор разделял два участка – Гвиандо и его соседа, старосты старьёвщиков Умбертини, так некстати отсутствовавшего. Некстати – это для него самого, Розарио же его отсутствие оказалось на руку – слуги сеньора Гвиандо в миг сноровисто разломали его на доски, оставив только пару совсем уж гнилых столбов, к одному из которых Розарио тут же приколотил табличку – «Снесён по указанию муниципалитета».

Длинный дубовый стол, накрытый голубой парадной скатертью, можно, сказать, ломился от яств, вернее – от посуды. Огромные блюда, стоявшие посередине стола, напротив мест гостей и хозяина, предназначались для еды, остальные две трети – для пущей важности. Сам хозяин, в серо-голубом камзоле с блестками, кои были модными лет эдак пятьдесят назад, важно прохаживался по зале и зорко следил за тем, что бы кто-нибудь из вечно голодных слуг что-нибудь невзначай не сожрал. А что, с них станется! Хозяйским-то добром поживиться – чай много найдётся охотников!

– Едут! – радостно доложил вбежавший в залу привратник. Старый сеньор приосанился, а Розарио принял вид лица, отдалённо напоминающего интеллигенцию, даже очки на нос нацепил.

Вошедшие гости степенно поздоровались с хозяином и его мажордомом (так был представлен Розарио) и неспешно расселись. Розарио щёлкнул пальцами…

Появившиеся лакеи под громкую музыку, льющуюся из старого патефона, торжественно разложили по тарелкам традиционных жареных змей со сметанной подливой. Сеньору Луэрдано, хозяину и Розарио – пожирнее, молодым клеркам – почти одни кости. Подливки: первым – с горкой, последним – чуть помазали тарелки гусиным пёрышком.

– Я слыхал, дорогой мой Антонио, будто всех рабов скоро будут освобождать? – начал беседу сеньор Гвиандо, с места в карьер задав давно волновавший его вопрос.

Луэрдано важно кивнул, и старый скряга зашёлся в гневной обличительной речи, направленной против «гнусных и подлых нападений на чужую собственность». Хитрый Розарио, хорошо знавший о том, что почти все рабы Гвиандо с голодухи подалися в бега, усмехнулся, запил змеиное рёбрышко добрым глотком вина и небрежно бросил пару фраз на тему того, что в последнее время рабы попадаются какие-то особенно прожорливые.

– Верно, совершенно верно, господин Розарио, – одобрительно закивал Гвиандо, – Так жрут, сволочи, что и не прокормить! Вот, хоть мой шофёр… С виду и не скажешь, что много ест, а на самом деле! У-у-у!

Сеньор Гвиандо расстроено махнул рукой. Стоявший позади лакей ошибочно воспринял этот знак, как призыв к смене блюд и ловко положил каждому по поварёшке чечевичной каши – дешёвой пищи портовых грузчиков и нищих, являвшейся любимым блюдом хозяина. Не привыкшие к подобной пище чиновники с ужасом смотрели, как сноровисто заработал ложкой хозяин.

Посмотрев на него, Розарио отставил свою тарелку в сторону и, элегантно вытерев рот салфеткой, продолжил застольную тему.

– Я думаю, держать этих бездельников-рабов не особенно радостное дело, – значительно произнёс он, стараясь произвести выгодное впечатление на важного гостя, – Вот, к примеру, наш дорогой сеньор Гвиандо, – Розарио чуть поклонился в сторону жующего хозяина, – Он ведь своим рабам, можно сказать, родной отец… – при этих словах Гвиандо аж порозовел от удовольствия, – всегда-то они у него в радости, сытости и холе. И никто не задумывался, каких огромных затрат стоит подобный гуманизм.

– Да, да, – закивал головой Гвиандо, – Дорого стоит! Очень ммм… дорого!

– И что, скажите на милость, теряет наш щедрый хозяин в случае отмены рабства? – задал риторический вопрос Розарио и сам же ответил: – Ничего не теряет, кроме своих расходов! Поэтому предлагаю поднять бокал этого прекрасного вина из подвалов сеньора Гвиандо за скорейшее освобождение несчастных рабов! Да, да, несчастных – не все же хозяева так добры и человеколюбивы, как наш сеньор Гвиандо!

С видимым удовольствием гости поддержали тост, а старый скряга Гвиандо, сбитый с панталыку хитрыми речами Розарио, принялся в подсчитывать в уме, во сколько обходится ему содержание хотя бы одного раба. Например – водителя Эженио. Выходило – что много. Правда, Гвиандо и сам не заметил, как включил в перечень не только пищу, но и машинное масло, новый аккумулятор и даже стоимость прошлогоднего ремонта. Получилась такая умопомрачительная сумма, что старый скряга чуть не подавился кашей, а, посчитав ещё немного, готов был хоть сейчас отпустить на волю всех своих рабов и возглавить какой-нибудь отряд борьбы за отмену рабства.

О том, кто станет обслуживать его вместо рабов, Гвиандо пока не думал, поражённый величиной открывшейся ему экономии.

– Ваши мысли, дорогой сеньор Розарио, в высшей степени замечательные, – размешивая серебряной ложечкой соль в чае, заметил Луэрдано, – Вы никогда не занимались законотворчеством?

– Было дело, – не выказывая волнения, скромно ответствовал проходимец.

Ещё больше душа его возликовала, когда Луэрдано обмолвился о вакантном месте управляющего делами. Подобная должность очень нравилась Розарио. Поэтому, когда высокий гость, подчёркивая свои демократические взгляды, попросил пригласить к столу кого-нибудь из рабов, Розарио рысью бросился из-за стола. Мигом промчался по лестнице, выскочил во двор, вытащил из-под машины что-то там чинившего Женьку, и, успев набросить тому на плечи собственный плащ, усадил за стол, напротив окна.

– Кушайте, уважаемый, – он поставил перед обескураженным Жекой полную миску каши, – Заметьте, господа, в каких одеждах ходят рабы сеньора Гвиандо!

– Да уж, плащик не из дешёвых! – Альдоньо восхищённо потрогал пальцами шёлковую подкладку.

Фианга и Бангин, как бы без особой цели фланирующие под окнами особняка Гвиандо, увидев в окне кадета, переглянулись и решили, что немедленно изымать Женьку из рабства пока что смысла не имеет – судя по всему, тому и так живется неплохо: ездит куда хочет, носит дорогие плащи, ест за одним столом с хозяином, да ещё в компании с высокопоставленным городским чиновником!

– Поехали, Эрнст, – предложил хаттаниец, – Я полагаю, наш кадет никуда не денется.

– Да, пожалуй, можно заняться и чем-нибудь более неотложным, – согласился Бангин.

Чёрные археологи резко свернули за угол, где сели в машину и быстро уехали – видимо, по своим, не очень-то законным, делам.

«И какого чёрта они следят за Лейкиным?» – подумал капрал Арнольд Шапс, вылезая из заброшенного колодца напротив дома старосты старьёвщиков, «Совсем непонятно, если он их агент… А, может, хотят завербовать? А зачем он им? Непонятно. Ага! Так ведь, наверняка, они вовсе не за кадетом следят, а за тем важным чиновником из муниципалитета! Как его… Луэрдано! Видно, у них тут появился свой интерес. Хотят взять в долю местных и «кинуть» Шрайдера? Почему бы и нет? Интересно, кому принадлежит особняк? Ах, да… Рогойо же докладывал – некоему Гвиандо, купцу… ага, и кажется, наш дьяблос кого-то там завербовал из слуг. Что ж, значит не будет особых проблем с информацией…

Кто это вышел на крыльцо? Ах, господин Лейкин… Шикарный у вас плащик, ага.

Завистливо сплюнув, Шапс поглубже надвинул на глаза шляпу и медленно потащился прочь, старательно обходя лужи. Он очень надеялся, что Женьке будет худо. Ведь не может же быть, чтоб рабам было хорошо! Но вот, похоже, выходило, что – может…

Озлобленный соглядатай, проклиная в душе Шрайдера с его нелепыми заданиями и неизвестно куда пропавшего Рогойо, сам не заметил, как оказался в порту у здания вокзала. Ниже по течению на рейде покачивался брандер. Узкий, по своему изящный, с вырванными гребными колёсами.

Чёрт!

Капрал еле успел отпрыгнуть в сторону, уворачиваясь от брызг, поднятых промелькнувшим автомобилем. Очень знакомым автомобилем. С очень знакомым водителем… Да, это снова был Лейкин!

Женька только что отвёз в муниципалитет гостей сеньора Гвиандо и, возвращаясь обратно, заехал по пути на вокзал. Узнать расписание пароходов. Так, на всякий случай… Вечно полуголодный кадет уже давно всерьёз рассматривал идею побега. Сдерживала его лишь надежда разыскать сестёр Моськиных, да ещё оджио – ошейник раба, слишком приметный и практически не снимаемый самостоятельно. Именно этот ошейник сегодня снял с него сеньор Розарио, так что теперь руки у Жеки были развязаны. Однако, слишком спешить с побегом он тоже не собирался – известие о скорой отмене рабства стало тем тормозом, который держал кадета в Кареде – а вдруг разыщутся девчонки, ведь их же, в конце концов, продали именно сюда! А с обретением человеческих прав вполне возможны стали бы и официальные поиски. Так что, побег – это теперь на крайний случай… на очень крайний…

Но расписание пароходов на всякий случай списать нужно… Юный шофер аккуратно припарковал машину у тротуара и выбрался из кабины.

Черной зловещей тенью капрал Арнольд Шапс метнулся к подвыпившей компании босяков – полугрузчиков – полубандитов. Прошептал им что-то на ухо, кивая на брандер, позвенел монетами…

– Братан, огонька не найдётся?

Женька обернулся и тут же упал, оглушённый ударом дубинки. Чьи-то сильные руки подхватили его и поволокли прочь, в трущобы речного порта…

Капрал Шапс проводил босяков взглядом, ухмыльнулся и, подозвав извозчика, велеле везти в Растинги-Кай.

Ночью к освещённому тусклым жёлтым фонарём причалу осторожно причалило узкое длинное судно с наклоненными к корме мачтами без парусов. Тихо работала паровая машина, гортанные команды моряков разлетались далеко по воде, пугая объевшихся рыбой чаек. Приняв концы, споро зашевелились портовые рабочие: потащили на борт корабля какие-то мешки да ящики… Вскоре погрузку закончили и длинный пароход одиноко застыл у пирса.

В этот момент, чуть ниже по реке, от неприметного заброшенного причала медленно отвалил брандер…

Выскочившие из тьмы чёрные тени опрометью метнулись по набережной.

Эх ты, чёрт, не успели!

Как же не успели? Вон он, пароход-то!

Так это не тот!

Как это не тот? Длинный, узкий, без колёс, так?

Ну, так…

А ты говоришь – не тот! Давай, грузи, ребята! И р-раз-два…

Пролетело над фальшбортом длинного парохода легкое, завёрнутое в дорогой плащ, тело. Гулко ударилось о палубу… И снова всё стихло.

А через пару минут мощный взрыв потряс порт! Это гулко взорвался брандер, расчистив фарватер.

– Ну, наконец-то! – обрадовано потёр руки капитан узкого парохода, – Вперёд, помалу.

За кормой судна вспенили воду гребные винты – последнее ноу-хау Ледограда.

– Эй, эй! – выбежав на набережну. Истошно закричла какой-то молодой человек. – Эй, на корвете! Капитан! Господин Бюзонов! Подождите! Я опоздал, но…

Поздно. Винты корвета вспенили воду… Судно ушло.

– Ну, и черт с ним! – устало усевушись на угольный ящик, с неожиданнмы облечением произнес молодой человек. – Да нужен мне этот Ледоград! Ага, как же… Там или пан, или пропал… Лучше уж здесь, в мэрии, потихоньку… А в Ледоград пускай какого-нибудь идиота найдут! Я-то что? Скажу – приходил. Правда ведь – приходил, бежал даже. А корабль – ну, вот же он! – не дождался, уплыл. Так уж вышло.

Капрал Арнольд Шапс вновь вскрыл гантели у себя в походном шатре.

«Докладываю, что в ходе оперативных мероприятий удалось установить, что известный вам Бангин с сообщником хаттанийцем на протяжении всего дня следили за Антонио Луэрдано, руководящим работником муниципалитета Кареды. Выяснено, что Луэрдано в доме некоего Гвиандо (купца) открыто обсуждал проблему отмены рабства. У того же Гвиандо работает рабом-шофёром известный вам Лейкин. Остальных подозреваемых в связях с Бангиным пока установить не удалось. Имеется предположение о попытке Бангина и Ко установить длительный контакт с Луэрдано в неизвестных целях. Шапс».

Низкое небо ещё не успела окрасить нежная полоска зари, как ответ работорговца был доставлен капралу. Тот вскочил с походной койки, не понимая, что от него хочет охранник… Хотел было сунуть шифровку под подушку. Передумал, достал гантели…

«Шапсу.

Ваши сведения по вопросу возможной отмене рабства в Кареде ЧРЕЗВЫЧАЙНО ВАЖНЫ! Активизируйте работу в этом направлении. Бангина и Лейкина покуда не трогайте. Прощупайте Луэрдано и муниципалитет. Выясните, существует ли реальная возможность не допустить принятия закона об отмене рабства. В расходах не ограничивайтесь, скоро буду лично. Шрайдер.»

Чрезвычайно важны!!! Вот так-то!

Шапс тут же возгордился собою. А он-то, дурак, считал эти сведения вторичными и мало заслуживающими внимания, да и в рапорт включил их так просто, для объёма. Подумаешь, какое-то там рабство. Оказывается – не «подумаешь»! Оказывается, для Шрайдера (а значит, и для него, капрала Арнольда Шапса) этот вопрос крайне важен. Жизненно важен!

Шапс стукнул себя по лбу. Ну как же он сам-то не догадался… Если в Кареде отменят рабство, рано или поздно её примеру последуют все важнейшие города планеты. В первую очередь Ледоград, как каредская колония, затем южные промышленные порты, в последнюю очередь, конечно, Дутар. Но и он никуда не денется, это всего лишь вопрос времени. И кому тогда нужны будут рабы? Кто их купит? Вероятнее всего, запретят и работорговый аукцион… придётся строить новый космодром… или менять планету.

А может, разнести эту чёртову Кареду в клочья направленным ядерным взрывом? Нет, велика опасность, что засекут, и так Шрайдер как-то сболтнул, что носом чует где-то поблизости полицейских ищеек… Нет, точно засекут… Но воевать, судя по всему, придётся. Только хорошо бы – чужими руками. Местные против местных. Дутар и Ледоград против Кареды!

Появившийся назавтра Шрайдер одобрил все идеи Шапса и приказал ему и Рогойо вплотную заняться вопросами перевооружения армии Рипуарха Четырнадцатого, престарелого короля Дутара. Ну и в Ледограде прозондировать почву было бы не плохо. По поводу тамошних сепаратистских воззрений. Но это – позже. Сейчас – муниципалитет и Дутар.

А Бангин и его сообщник? Чёрт с ними, пускай пока сговариваются с Луэрдано о каких-то своих делах – время терпит.

Далеко-далеко от звёздной системы Кошачий Глаз, в индустриальном центре Галактики, на орбите промышленной планеты Плутон, в полной готовности ждали корабли Второго Космофлота, приданные для выполнения чрезвычайных задач управлению Секретной Службы Галактической Федерации. Командир эскадры в любой момент был готов бросить эту несокрушимую мощь на защиту мира, демократии и гражданских прав всех жителей Галактики. Пилоты, постоянно дежурившие у пультов, наводчики лазерных пушек, связисты и особые группы десанта ждали лишь условного сигнала. А его-то пока и не было!

Глава 9

– Господин Лейкин, к вам господин Фигуров, журналист из «Лесоруба»!

Секретарша, госпожа Бахова, проводила гостя в Женькин кабинет и, подумав, принесла следом две чашки агувы – местного тонизирующего напитка из сосновых иголок. Напиток Жеке не нравился – слишком горький, но кадет стремился уважать местные традиции, а потому, стиснув зубы, агуву пил, особенно – как сейчас – за компанию.

Журналист Аристарх Фигуров, молодой бородатый парень в серой черкеске и синих брюках-галифе, заправленных в яловые ярко начищенные сапоги, уселся в любезно предложенное Женькой кресло и широко улыбнулся. Он давно хотел взять интервью у нового представителя Кареды и вот теперь такой случай наконец-то представился.

– Начнём, господин Лейкин? – Аристарх вынул из кармана блокнот.

– Только, если можно, по староиспански, сеньор! – отхлебнув из чашки, на всякий случай попросил Жека.

– Плохо знаете русский?

– Да, пока не очень-то хорошо… Но я выучу!

Русский Женька, конечно же, знал. Еще бы, это ж был его родной язык! Ожнако, как учил старый контрабандист капитан Бангин – не стоило выказывать знания раньше времени! Мало ли что да как?

– Что ж…

К интервью Фигуров готовился долго, недели две, с самого появления в Городской Управе Ледограда официального представителя метрополии – господина Еженио Лейкина. Первый вопрос касался, конечно же, экономических проблем. Кроме леса, запасы которого постепенно подходили к концу, и рыбы, которая, слава Богу, ещё ловилась, никаких других прибыльных отраслей хозяйства в Ледограде отродясь не имелось. Почти каждый третий из жителей ходил в море на рыболовецких судах, принадлежащих одной из четырёх крупных компаний, либо пилил лес неподалёку от города. Рыбные компании Аристова, Гоина, Куборогова и братьев Фельдиных фактически контролировали весь рынок морепродуктов, Аристову так же принадлежало большинство лесопилок, а Куборогов пытался прибрать к рукам всех городских извозчиков. Те люди, которые не работали на местных микромагнатов, влачили довольно жалкое существование – а таких становилось всё больше – пилорамы в окрестностях Ледограда постепенно закрывались – пилить поблизости было нечего. А в дальних лесах не было приличных дорог.

Всё городское хозяйство держалось на благотворительности, казна Ледограда обычно была пуста и пополнялась иногда всё теми же Кубороговыми, Аристовым, Фельдиным и пр.

– Мне кажется, это не очень-то хорошо, – пригладив светлые волосы, кадет покачал головой, – Хочу предложить городскому Собранию увеличить налоги на наших богатеев. И уменьшить на всех остальных. У кого, к примеру, один корабль, и сам на нём работает, пусть платит одну пятую часть доходов, а, скажем, тот же Елпидист Аристов со своих двадцати промысловых шхун может и треть заплатить – все равно у него много останется. Понимаете мою мысль?

Журналист откровенно усмехнулся:

– А вам не страшно?

– А вам? – вопросом на вопрос ответил Жека, – Нет, я ничего не имею против Аристова и ему подобных, но дайте же и другим жить! А то они сейчас цены на палтуса резко сбросили.

– Народ доволен.

– Ага… пока! Сейчас, дождутся, пока мелкие корабельщики разорятся, и привет! Цены снова вздуют, ведь так?

Фигуров со вздохом кивнул.

– А мелких корабельщиков, я тут посмотрел, около половины из всех! – Женька в волнении выхлебал всю чашку, – Рыбы в море – всем хватит! Так почему тогда только Аристов да Куборогов, да Фельдины должны жировать, а остальные жить на их подачки, так что ли? Пусть будут Фельдины… Но пусть и другие будут – всякая мелочь, как они их называют… А то… Вот, блин! Вот приняли недавно Указ об облегчении разрешений на мелкую торговлю. Так из десяти зарегистрировавшихся лавок восемь открыты Фельдинскими приказчиками! Это что, честно, по-вашему?

– Но, Фельдины недавно построили на свои средства гимназию.

– Так разве это плохо? Я ж вовсе не о том говорю… А за гимназию мы им обязательно налоги снизим, обязательно! Но, дело ведь не только в гимназии… Народ у вас слишком бедный. Другое дело, в Кареде, хотя там тоже всякого хватает, но мелкий бизнес процветает!

– Зато у нас не так распространено рабство, – журналист обиделся за Ледоград, – А на Кареду посмотреть? И это – Вольный город?

– Рабство там скоро запретят, – поморщился Жека, – А в Ледограде рабов мало не потому, что законы у вас лучше, а потому что не по карману. Что, у Куброгова рабов нет? У Фельдина? Кстати, не обижайтесь, вашу газету кто содержит?

– Мы независимая пресса!

– Ой, бросьте, Аристарх! Сами-то верите? – Женька засмеялся, – Ладно, не хотите отвечать, не надо.

Кадет вышел из-за стола и медленно подошёл к окну. С высоты второго этажа открывался вид на Сосновую площадь – главную площадь Ледограда. Небольшие, в два-три этажа, здания, большей частью деревянные, окружали площадь по всему периметру, придавая её какой-то уютный, почти деревенский, вид. Картину портили улицы – грязные, и это ещё мягко сказано, превращающиеся после любого дождя в непролазную трясину, с громоздящимися там и тут кучами мусора. На вывозку мусора тоже не хватало денег.

Женька отвёл взгляд в сторону. За площадью и дальше, к окраинам, серебрилось целое море крытых дранкой крыш. Над крышами синели дымки – хотя днём уже было довольно тепло, по утрам ударяли заморозки и ледоградцы топили печи. Вот тоже проблема – дров-то в городе почти не было! Почти вся древесина, которая ещё оставалась, уходила на экспорт – в Кареду и даже дальше – в Дутар. Местным жителям оставалось очень-очень немного… А скоро может и совсем не остаться! Спилят последние деревья – те сосны, что украшают сейчас главную площадь – и что дальше? Женька не знал – что дальше… Хотя, эту проблему тоже должно было решать городская Управа, ну и он, конечно, как полномочный представитель метрополии… А как её решать? А мусор этот… тьфу… А налоги? А городским фельдшерам чем жалованье платить? Дровами, может? А где их взять-то, дрова?

Тяжело вздохнув, мальчик уселся на подоконник, покачивая ногой, обутой в тщательно начищенный дёгтем сапог. Кадет самолично чистил обувь каждое утро, а так же завёл себе серый френч и бордовые галифе – обычную одежду местных чиновников и лиц, приближающихся к интеллигенции. А что делать – в Ледогорске издавна было принято встречать по одёжке.

Честно говоря, от всех навалившихся проблем у парня уже давно голова шла кругом, или, как говорили в старину – «поехала крыша». Лейкин и не думал, что будет так трудно. Еще, когда только очнулся на паровом корвете капитана Бюзонова, хотел вернуться обратно в Кареду, кричал, что его с кем-то спутали. Бюзонов лишь усмехался.

Ну и спутали? Кто виноват, что тот, кто надо – не пришел, не явился на борт? А Женька откуда-то взялся… О нем и доложили через встреченных рыбаков. А с Кареды попутным катером вскоре прислали подтверждение за подписью самого Антонио Луэрдано. Чиновник третьего разряда Эженио Лейкин – во, уже и разряд присвоили! Полномочный представитель и всё такое… Потому что никто больше не хотел, все молодые чиновники упирались. Ну а Женька… Женьке, можно сказать, повезло… Мог ведь и взорватся с брандером! А теперь – управленец… Нашли дурака, чего уж.

Нет, поначалу-то Женя обрадовался – жив и даже уже не раб! – но потом загрустил, понял – подставили! Попробуй-ка тут разберись в местных проблемах. С самыми общими знаниями в области экономики и социальных отношений. Нет, конечно, в Корпусе Женька всё это изучал когда-то… И о законе стоимости представление имел получше многих местных. Но – только чисто теоретически, а надо было – на практике! Надо было вертеться. Вот Жека и вертелся, как мог, недобрым словом поминаея себя самого – слишком уж плохо учил в Корпусе обществознание, вернее – почти совсем не учил, олух!

А городская Управа была довольна – если что, с него, Эженио Лейкина, спрос! Как с представителя. Полномочного. Вот так-то!

Скрипнув, приоткрылась дверь:

– К вам какие-то представители какой-то улицы… и ещё начальник полиции записывался на двенадцать тридцать.

– Спасибо, госпожа Баева, – Женька обернулся к журналисту, – У вас всё?

Кивнув, Фигуров убрал блокнот в карман и откланялся, заручившись предварительным согласием на статью. Конечно, полностью он интервью публиковать и не собирался. И вовсе не потому, что Женька говорил какие-то чересчур глупые вещи. Просто газету «Лесоруб» финансировал местный олигарх Елпидист Аристов, и ему многое могло бы не понравиться во взглядах законного представителя Кареды… многое. А кто платит – тот и заказывает музыку.

– Мы с Наливочной, от уличного комитета… ходоки, значить, – войдя в кабинет оба горожанина одновременно сняли картузы и поклонились.

Их проблема касалась вывозки мусора. Точнее, они её уже почти решили – договорились с мелким купчиной Лучкиным на пару телег с йоххо и рабочими. Лучкин помочь согласился, только запросил, паразит, полтинник! А они, сиречь, уличный комитет, как раз и принесли сейчас в кассу городской Управы налог на дома за прошлый месяц. И с того налогу теперь слёзно просили уделить пресловутый полтинник.

– Уж ты не откажи, пожалуй! Всем обчеством просим! – ходоки вытащили откуда-то большую копчёную рыбину и сделали неуклюжую попытку всучить её Женьке.

– Стоп, стоп, стоп! – тот замахал руками, – Дача взятки должностному лицу!

– Да рази ж это взятка, голубь?

– Нет уж, господа. Рыбину вашу никак принять не могу, хоть, верно, она и вкусная. А что касается полтинника, то я вообще чего-то не совсем понимаю…

Жека действительно недопонимал, почему бы это представители законно избранного уличного комитета не могут истратить на нужды жителей улицы часть своих же денег, собранных в качестве городского налога.

– Дак не можно так, батюшка! Завсегда деньги в Управе просили!

– Да как же не можно? Зачем же приносить ваши деньги в Управу? Что б потом обратно просить? Вот вы – уличный комитет – оставляйте себе часть налогов – и распоряжайтесь! Или вам люди не доверяют?

– Дак, как же не доверяют, кормилец? Кабы не доверяли – не выбрали б! – уличане истово перекрестились на неприметную иконку в углу, – Мы ж не голодранцы какие, у меня, вишь, маслобойня, у Евсея – мельница!

– Ну, так в чём же дело?

– Да дело то в том, кормилец, что всеми деньгами не мы распоряжаться должны, а Власть! А как же? Если власть нашими деньгами распоряжаться не будет, так зачем она тогда нужна-то, власть?

– Ну да, власти больше делать нечего, как с каждым мусорщиком договариваться! Ваши местные проблемы сами и решайте, – Женька немного подумал и добавил, – А часть денег в казну не отдавайте! Мы в Управе покумекаем, какую именно часть, ясно? Ну а пока… пока сдавайте половину, остальное оставьте своему комитету. Хватит на мусор-то?

Ходоки ещё раз поклонились и, незаметно сунув рыбу под шкаф, удалились с просветлёнными лицами.

– Ну вот, Евсей, а ты говоришь – молодой!

– Молодой – да ранний.

– И не страшно ему?

– Ну, видно, покуда не страшно. Али разумом не дорос…

– Инда, пойдем, помолясь…

Ходоки вышли, еле разминувшись на узкой лестнице с неприметным господином в пенсне и с остроконечной бородкой, одетым в чёрный сюртук и полосатые брюки из дорогой привозной ткани.

– Я записывался, – скромно напомнил он секретарше и, не спрашивая разрешения, как-то незаметно, ловко эдак, словно сам собой, протиснулся в кабинет полномочного представителя Кареды.

– Здравствуйте, господин Лейкин, – войдя, кивнул господин в пенсне.

Вздрогнув под неожиданно пронзительным взглядом, Женька мучительно пытаясь угадать, а кто ж такой этот интеллигентного вида господин?

– А, заходите, господин полковник, – наконец вспомнил кадет, – Что же вы полицейский мундир не носите?

– Привычка, – пожал плечами полковник, – Я ж всю жизнь без мундира, сыскарём прослужил. Тут у вас давеча журналист обретался?

– Ну да, Фигуров.

– Неплохой парень, неплохой… один из немногих. Ну, да это так, к слову. Вот, ознакомьтесь…

Полковник протянул Женьке несколько листков бумаги, отпечатанных на пишущей машинке производства плотницко-рыбацкой артели «Каредский рассвет».

– «Доклад о странностях…» – с удивлением прочитал Жека, – Даже так?

– Вы читайте, читайте… – начальник ледоградской полиции улыбнулся в усы, – Появятся вопросы – спросите.

Испросив позволения, полковник откинулся на кушетке, дожидаясь, пока облеченное властью официальное лицо Кареды ознакомится с предоставленным документом. А знакомиться там, как «лицо» поняло с первых же строк, было с чем!

«…о странностях, случившихся в городе Ледограде и ближайших окрестностях в период с …мая по …июня… сего года.

Странность первая:

В поведении и образе жизни г-на Кранова, Энгельберта Лангуста.

Краткая справка: Энгельберт Кранов – из дворян, служил помощником присяжного поверенного в суде Сосновского района г.Ледограда, в настоящее время безработный. Возглавляет объединение части жителей города, известное под названием «Борцы за счастье бедных», на организовываемых митингах открыто призывает к насильственному свержению существующего строя и переделу собственности под лозунгом: «Грабь богатых!». На людях всячески подчёркивает свою бедность.

Странность: в последнее время объединение «Борцы за счастье бедных» приобрело на подставных лиц две типографии со всем оборудованием, а лично г-н Кранов – особняк в селе Огуречное стоимостью около 3-х тысяч монет. Источники финансирования не выяснены.

Странность вторая.

В поведении и образе жизни Куборогова, Кузьмы Силыча.

Краткая справка: Кузьма Куборогов, из зажиточных крестьян, выбился в купцы Первой гильдии, владеет: промысловыми судами в количестве 23 штук, пассажирским пароходом «Котов», застрахованным на сумму 25 тыс.монет, тремя пилорамами, контрольным пакетом акций извозчичьей компании «Аргус». Личное состояние Куборогова по оценкам независимых экспертов составляет от 100 тыс. до 2-3 млн. монет. Один из богатейших людей Ледограда, а, может быть, и планеты.

Странность: в прошлую пятницу, 8 июня, агентами наружного наблюдения зафиксирована неофициальная, тщательно скрываемая встреча Кузьмы Куборогова с Энгельбертом Крановым. Оба находились в приподнятом настроении, шутили. Встреча проходила на одной из тайных охотничьих заимок Куборогова. О чём велась беседа – установить не представилось возможным. После встречи группа «Борцов…» на одном из своих тайных митингов официально призвала своих последователей бойкотировать каредские товары и явно склонилась к сепаратизму.

Странность третья, кратко: вчера в общество «Борцов за счастье бедных» официально вступил некий Опанас Приходько, по документам, плотник. Секретным расследованием установлено, что Приходько является одним из приказчиков Кузьмы Куборогова, и даже – его «правой рукой».

Странность четвёртая:

В субботу Опанас Приходько был замечен на тайной базе «Борцов» в Синем лесу, где нелегально тренируются отряды боевиков данного общества. В воскресенье Приходько и часть боевиков нанялись в артель на промысловое судно «Камыш», принадлежащее Куборогову. По сведениям агентуры, в море «Камыш» встречался с неким неопознанным сухогрузом, предположительно, следовавшим курсом из Кареды. Во время встречи с сухогруза на «Камыш» посредством вёсельной лодки были перевезены три деревянных ящика с непонятным содержимым. Рисунок прилагается»

– И где же рисунок? – Женька настороженно посмотрел полковнику в глаза.

Тот усмехнулся и вытащил из внутреннего кармана сложенный вчетверо обрывок листка.

– Признаться, мои эксперты не знают, что это такое, – начальник полиции задумчиво протёр пенсне, – Может, у вас, в Кареде, когда-нибудь сталкивались с подобным?

Мама дорогая!

Женька чуть не закричал, развернув листок. Он не знал, сталкивались ли с этим в Кареде или еще где, но он лично – сталкивался! И не однократно, и не так давно!

Новейшая лазерная пушка с инфракрасной оптикой – вот что зафиксировал карандаш неизвестного агента!

– Дело настолько плохо? – не отрывая взгляд от изменившегося лица своего юного собеседника, настороженно поинтересовался полковник.

– Не знаю, как и сказать, – Жека устало опёрся локтями о стол, – Это мощная лазерная пушка, – тихо пояснил он, – Много чего натворить может, если знать, как обращаться!

– Эти – знают, смею вас уверить, – полицейский нервно усмехнулся, – Говорите пушка? Как вы её назвали? Лазерная? Странное слово, какое-то не наше… Инопланетники?

– Думаю, да, – нехотя признал кадет, – Только в толк не возьму, с чего бы им помогать Ледограду? Против Кареды? Ну – один местный город против другого? А им-то какая выгода?

Полковник молча протянул газету «Официальный вестник Кареды».

– Только что получено. Обратите внимание на число.

Жека развернул первую полосу:

– Седьмое июня. И что?

– На следующий день состоялась тайная встреча Кранова с Кубороговым… а потом пошли антикаредские высказывания, тайный пароход… оружие…

– Ах, да. И что, в этой газе… Ой! «Вступил в силу Закон об отмена рабства»! Неужели Луэрдано всё-таки удалось?! Так вы думаете…

Полковник пожал плечами:

– Я только сопоставляю факты. Быстро они работают.

Выскочив из-за стола, Женька в волнении заходил по комнате. Так вот в чём дело! Шрайдер и компания опасаются, что их гнусному бизнесу на планете – всякой там работорговле, контрабанде межзвездным топливом и археологичскими редкостями – скоро придёт конец! И начало этому положит политика Кареды. Вернее, уже положила! Отмена рабства… Ну, дальнейшее можно предположить. Шрайдер бросит все силы на раздувание войны. Ледоград можно ненавязчиво подтолкнуть на «борьбу против колониального ига»… Дутар? С Дутаром тоже можно что-нибудь придумать, тем более, там монархический режим. Ударят с двух сторон на Кареду, да ещё с лазерными пушками и бластерами! И первый вольный город (а после отмены рабства уже действительно – «вольный») быстро превратиться в последний. Далее – установление в Ледограде, и в том, что останется от Кареды, деспотической власти по типу Дутара, провозглашение права владеть рабами – незыблемым и неотъемлемым. Средств космосвязи здесь и так ни у кого нет. Тогда – всё! Эль Койот полностью превратится в вотчину Шрайдера и заповедник работорговли. Если…

Нет, на космофлот и галактическую полицию надеятся совершенно напрасно – слишком уж далёка система Кошачий Глаз от любых центров цивилизации. Медвежий угол. Дикий, далёкий и никому не нужный, кроме, как проживающим на Эль Койоте расам, людской и дьяблосам… а теперь – и лично ему, кадету Евгению Лейкину! В память о погибших родителях… Кстати, а работает ли ещё тот передатчик с родительского корабля? Должен. Хотя, честно-то сказать – надежда слабая. Ну и пусть! Хоть какая! Надо бы предупредить каредцев. Кого только?

– Вижу, вы знаете обо всём этом куда больше, чем говорите, господин Лейкин! – состояние души мальчика не укрылось от опытного взгляда сыщика.

Женька лишь махнул рукой.

– Кстати, полковник, – он хитро прищурился, – А откуда вы так хорошо знаете староспанский?

– Я когда то учился в кареданском университете, – старый сыскарь пожал плечами, – на два курса старше, чем Антонио Луэрдано. За сим разрешите вас покинуть? Дела, знаете ли.

– Да, да, конечно… Полковник! – кадет внезапно вскочил со стула и задержал начальника полиции в дверях, – Полковник… я… я благодарю вас! А ваши агенты… Это очень смелые люди.

– Спасибо, я передам ваши слова, – полковник ободряюще улыбнулся, – понимаю, как вам трудно, особенно, в столь юном возрасте. Можете рассчитывать на меня и на моих людей тоже. Вот моя визитка, там домашний адрес.

Начальник полиции кивнул, прощаясь, и Женьке вдруг почему-то захотелось, чтобы этот человек не уходил. Было здорово встретить здесь… нет, не друга, но, хоть кого-нибудь, чьи мысли хоть в чём то совпадали с мыслями его, Женьки Лейкина…

Устало опускаясь в кресло, мальчик обхватил голову руками, немного посидел так, раскачиваясь из стороны в сторону, вспоминая…

Орса… Корпус… Дальние звездолёты… Господи, как всё это было теперь далеко! Будто и не было! Как хорошо было бы взять и очутиться сейчас на занятиях! Подстроить кому-нибудь какую-нибудь весёлую штуку… типа как тогда, в столовой. Повеселиться вместе с Майком. Поиграть, побеситься, побегать! Боже, как надоело быть взрослым в тринадцать лет!

Дружище Майк… Как он там, на Плутонских линиях? А сёстры Моськины? Они же здесь. Скорее всего – в Кареде. Жаль, он так и не сумел их отыскать. А, если скоро война? Разгневанная толпа, врывающаяся в кабинет наместника ненавистной Кареды? Что они с ним сделают? Можно представить… И этот Шрайдер… капрал Шапс… Вот не ожидал, что они окажутся врагами. Настоящими врагами – злобными, хитрыми, беспощадными. А Бангин? Он-то, наверняка, свалит, как только начнутся военные действия… если уже не свалил. Нет, не должен бы – ещё всё не выкопал. Бангин… Контрабандист и чёрный археолог, но, в сущности, неплохой человек.

А теперь – и единственная надежда! Вот кто может сообщить в галактическую полицию обо всех мерзостях, творящихся на этой забытой планете! Только бы он ещё не улетел! Надо попытаться отыскать. Пока не поздно.

Кажется, глава местной полиции – умный мужик – обещал содействие. Вот его визитка, здесь, на столе – «Франц Кареев. Советник 1-го класса. Недошумский переулок, дом 7» Фототелеграф, говоришь, имеется… И есть газета «Лесоруб», сотрудник которой, Фигуров, тоже что-то обещал. А что, если дать информацию для Бангина через эту газету? Отправить номер в Кареду по фототелеграфу… А Бангин прочтёт? Надо сделать так, чтобы прочёл, что бы обязательно прочёл, иначе не стоит и заморачиваться! А как это сделать? Может, попросить полковника? Боже, как я устал!

Когда секретарша принесла чашку дымящейся гуавы, она увидела Женьку неподвижно сидящим в развёрнутом к окну кресле, устремив бездумный взгляд куда-то вдаль, в сторону далёких загородных холмов, поросших сиреневым лесом. Официальный представитель Кареды даже не пошевелился, когда принесли горячий напиток. По лицу его медленно текли слёзы…

Поздно вечером, в комнату доходного дома госпожи Бураковой, что снимал журналист Фигуров, постучались. Журналист пригасил настольную лампу, сунул в карман револьвер и, подойдя к двери, осторожно спросил – кто?

– Я… Женя… Эженио Лейкин, – тихо тветил из-за двери знакомый мальчишеский голос, – Пожалуйста, откройте.

– Прошу вас, – обескураженно протянул Фигуров, впуская нежданного гостя. Войдя, Жека осмотрелся. Узкая, как пенал, комната. Накрытая пледом кушетка. Старый письменный стол, на столе лампа. Керосиновая, под синим абажуром… Не очень-то богатая обстановка.

– У меня к вам просьба, Аристарх… не знаю, поймёте ли.

– Весь внимание.

Женька засиделся в гостях долго. Неплохим парнем оказался этот бородатый журналист, Аристарх Фигуров. Угостил гостя агувой и сидром. Потом показывал свои статьи, рассказы, эссе. Сыграли в шахматы. Жека проиграл, конечно – в Корпусе не слишком-то шахматы жаловал, всегда предпочитал домино.

Потом пришла Люся Реномова – симпатичная девушка лет двадцати – невеста Фигурова. Пришлось ещё раз пить агуву с принесёнными Люсей пирогами. Она даже настояла, чтобы Женька взял несколько пирогов с собой. Ну, он взял, а что – отказываться, что ли, тем более, что пироги оказались вкусными.

Припозднившийся гость так и вышел на улицу – с огромным кульком под мышкой.

Славные люди… И Фигуров и его невеста.

Высоко над головой мерцали жёлтые звёзды. Слегка подмораживало, и Жека зябко кутался в надетый под сюртук свитер. Было очень темно, а фонари на этой отдалённой улице не горели. Позади вдруг послышался топот… Жека обернулся…

Фигуров!

– Провожу вас, – улыбнулся журналист, – Ночька-то темная, всякое может случиться.

– Спасибо, – обрадовано поблагодарил Женька, он и в самом деле был рад дойти до дому в обществе Фигурова.

Они шагали молча, и только, когда где-то впереди вдруг послышались чьи-то крики, журналист чуть придержал Жеку за рукав, щёлкнув курком револьвера… На этот раз обошлось – голоса неожиданно стихли, но Женька подумал – а если б он был один?

Фигуров проводил его почти до самой гостиницы – уютного трёхэтажного здания, принадлежащего местному купцу Каюмову. Площадь перед гостиницей освещалась голубоватым газовым фонарём.

– Спасибо, – прощаясь, поблагодарил Жека – и за пироги и вообще. Так вы не забудете о моей просьбе?

Журналист улыбнулся:

– Ну что вы, господин Лейкин!

Тихо насвистывая, Фигуров пошёл обратно. Всё так же светил одинокий фонарь, а в вышине неба мерцали далёкие холодные звёзды. За углом послышался тихий говор. Аристарх поднял револьвер. Нет… вроде бы, показалось.

Журналист прибавил ходу и через пару минут уже подходил к дому.

А за углом, проводив его недобрым взглядом, ожили тёмные тени. Зашептали, заговорили зловеще:

– Чё ждали, Панас? Счас бы кастетом!

– Рано! С ним журналист был, Фигуров. Мог узнать.

– Дак – и журналиста!

– Рано! говорю тебе, Митроха. Тебе что пока велено – следить?

– Ну…

– Вот и следи! А уж когда прикажут – кастетом, тогда и да… Хе-хе-хе!

Мертвую тишину ночи разрушил мерзкий хрипловатый смех, похожий на хохот гиены.

– Славный мальчик, – сказала про Жеку невеста Фигурова Люся, – Правда, немного зажатый… и какой-то грустный.

На следующий день в Растинги-Кай прибыла почта. Бангин взял протянутую Фиангой газету. «Лесоруб», номер пятнадцать, вестник славного города Ледограда. Газетенка так себе, но – крупными буквами на первом плане:

«ЗАОЧНЫЙ АУКЦИОН АРТЕФАКТОВ. ДЕНЬ АРХЕОЛОГА. ПРИГАЛАШАЕМ ВСЕХ НА ЗАОЧНЫЙ ПРАЗДНИК – ПРАЗДНИК ПО ПЕРЕПИСКЕ»

– Что за чушь? – удивился Бангин.

Хаттаниец хмыкнул в рукав:

– Читай дальше, Эрнст!

– «Эмблема праздника – настурция, устроитель: г-н Эженио Лейкин»… Настурция?

Лейкин?!

– Чёрт побери… Но каким образом он оказался в Ледограде? И как вычислил нас?

– Каким образом парень попал в Ледоград, думаю, уже не так важно, – задумчиво поскрипел клыками Фианга. – Может быть, по какой-то чистой случайности. А вычислил он пока что только тебя, Эрнст. Мог увидеть корабль. А меня, наверняка, считает погибшим.

– Но зачем ему я? – Бангин задумался, – Мальчишка явно что-то задумал. Пошлём-ка ему заявку!

– Уже послал, фототелеграфом!

– А что, в Ледограде такой уже есть?

Фианга коротко кивнул.

– Есть. А как же!

К обеду в особняк Елпидиста Аристова пожаловал в гости сам Кузьма Куборогов. Покушали рябчиков, тяпнули наливки… Потом, за гуавой, пошёл разговор. Куборогов невзначай поинтересовался рекламой игры, затеянной кареданским наместником, что, мол, такое, да зачем?

– Да это всё Аристаша, журналист мой, – махнул рукой хозяин, – он и интервью брал у этого представителя желторотого, он и игру придумал, как бы с представителем вместе. И дело тут простое весьма – выманить у читателей денежки на подписку!

– Ловко!

– И я говорю – ловко! Молодец у меня Аристаха, хочу ему полностью газету доверить! Ну что, Кузьма Силыч, в бильярд партеечку?

Устало вытянув ноги, Женька разбирал почту, недавно принесённую курьером и вываленную кучей прямо на стол. Отчёты, счета, поздравления… Телеграмма!

«Желаю принять участие конкурсе артефактов. Адрес для связи: Кареда. Растинги-Кай. Бангину. Пост Скриптум: Очень рад за эмблему фестиваля и за ваше участие. Жду писем.»

Йес!!!

Спрыгнув с кресла, кадет радостно хлопнул себя по коленкам и весело засмеялся. Вот уж, действительно, радость! Значит и Бангин, и Фианга,и…

Неожиданно заглянувшая секретарша сообщила о посетителе.

Женька помнил, что на после обеда никто не записывался и никого не ждал. Но принять посетителя согласился – почему не принять, времени-то до вечера было – вагон и маленькая тележка.

В кабинет вошёл среднего роста мужик – борода лопатой – одетый в тёмно-серый сюртук и красную шёлковую косоворотку. На ногах его поскрипывали новенькие добротные сапоги хромовой кожи. Кроме сапог, вроде бы ничего особо приметного в неожиданном посетителе не было, если не считать глаз… В них сквозили презрение, вальяжность и плохо скрытая злоба.

– Куборогов я, Кузьма Силыч, – сиплым голосом представился мужик.

Женька вздрогнул. Так вот он какой, легендарный ледогорский олигарх, владелец заводов, газет, пароходов… и прочего, и прочего, и прочего… Интересно, зачем пожаловал?

– Думаете, зачем я пришёл, господин Лейкин? – Куборогов усмехнулся в бороду, – А на вас посмотреть! – не дожидаясь приглашения, визитер нахально уселся на диван и вытянул ноги, – Посмотреть… да предложить кое-что!

Теперь усмехнулся Жека:

– Ну, посмотрели?

Куборогов расхохотался.

– Вы, кажется, что-то хотели предложить?

– Пожалуй…

Резко оборвав смех, Кузьма Куборогов прямо поинтересовался размером Женькиного жалованья, услышав ответ, сожалеючи поцокал языком и с ходу предложил долевое участие в извозчичьей компании «Аргус».

– Соглашайтесь, господин Лейкин! Пять процентов – хорошие деньги! Очень хорошие – я вам говорю!

Жека и сам понимал, что деньги хорошие. Даже не просто хорошие, а очень хорошие… огромные! Непредставимые для него раньше деньжищщи! А богатство на этой планете значило все! Впрочем, в голове кадета еще вертелась старинная пословица про бесплатный сыр.

– С чего бы вы так раздобрились? – напрямик спросил мальчик.

– А так! – широко улыбнулся Куборогов, однако глаза его по-прежнему оставались холодными и властными, – Мал, да не дурён. Так как, по рукам?

– А что взамен?

Кузьма Силыч бросил на Женьку уважительный взгляд – и впрямь, не дурак.

– А взамен вот что…

Взамен Куборогов потребовал полного подчинения. Не прямо потребовал, уклончиво, с экивоками, но суть была ясна. Превратился бы Женька в кубороговского приказчика. Денег бы заработал, это верно, но… Но – ценен–то он для Кузьмы Силыча, только пока занимает пост представителя Кареды – то есть, очень недолгое время. Ну, ещё пару месяцев, отсилы – полгода. А потом? Как говорила преподавательница древней литературы в Корпусе на Орсе: «Мавр сделал своё дело…». Нет, не очень-то Жеку прельщали такие вот деньги. Пойти на службу Куборогову означало предать тех людей, кто верил ему, поддерживал, надеялся на перемены к лучшему. Женька понимал, что для многих стал символом именно таких перемен. Его взгляды и решения быстро стали широко известны. Предать всё это ради денег? Хотя – да предательство ли это? Всё-таки он здесь чужой… настолько чужой, что, как подумаешь, становится страшно. Что ему до этой Богом забытой планеты? Тем более, столь сурово обошедшейся с ним. Ведь главное-то – сообщить через Бангина о работорговцах и контрабанде топливом. Хорошо бы ёщё узнать тайну гибели родителей. Для этого как раз и пригодились бы деньги, с деньгами здесь много чего можно сделать… Так согласиться? Жить как сыр в масле. Потом вернуться в Кареду, заплатить Бангину за пользование передатчиком, а что, контрабандистам деньги тоже нужны, нанять частных агентов – поискать девчонок… Потом…

Стоп!

Какая, к чёрту Кареда?!

Ведь не сегодня-завтра начнётся война! Всех против Кареды! Против отмены рабства, за то, чтобы эта планета навсегда, на веки вечные, осталась дикой и гнусной. Центром торговли людьми и контрабанды, приютом преступников со всей Галактики! И адом для всех честных людей. Для Тогинаро, для Тотини, для полковника Кареева, для журналиста Фигурова и его невесты Люси… для всех хороших людей – не важно, богатых или бедных – для тех, кто верит в то, что наступят лучшие времена, для тех, кто живёт и работает ради этого. Ради счастья… А эта поганая рожа, Куборогов… ишь, расселся… Это именно его пароходы возят оружие для местных боевиков, это именно на его деньги политический авантюрист Кранов подбивает людей к кровавому бунту!

Приняв решение, Женька вытащил из ящика стола небольшой сероватый бланк, быстро накарябал на нём что-то тупым пером и, весело улыбнувшись, протянул Куборогову.

– Да можно было б и без расписки, ничто… – довольно начал было Куборогов и осёкся… – Что… что это? – глупо спросил он.

– А это повестка! – охотно объяснил Жека, – Судебная. По делу о взятке должностному лицу. Которую вы мне только что предложили… – мальчик с удовольствием отметил, как Куборогов изменился в лице и продолжал наезжать на него, не давая опомниться: – Вы, Кузьма Силыч, хотите, наверное, сказать, что у меня ничего не выйдет? Нет свидетелей? Ну и что? Ну нет… Ну – не выйдет. И чёрт с вами! Зато крови в суде присяжных вам попьют не мало, я гарантирую. Сами знаете, как вас «любят» в городе. А ещё газеты! Ведь они не все ваши. А дружки ваши – Аристов и Фельзин за вас вступаться не будут, не надейтесь! Впрочем, они и не дружки вам, а конкуренты. Так что процесс обещает быть весьма интересным, вы как считаете?

Кузьма Куборогов побагровел. Так с ним давно никто не позволял себе обходиться! Не ожидал он подобного афронта. И от кого? От сопляка, от молокососа, по прихоти судьбы занявшего на короткое время какую-то там должностишку! Ну, ладно… Ну, погоди ж!

Разгневанный, словно дикий зверь, олигарх вылетел из кабинета, на ходу вытирая пот батистовым белым платком. Вскочил в рессорную коляску, рявкнул на кучера, гони, мол… С ненавистью оглянулся, и скрылся за углом…

Женька проводил Куборогова взглядом. Кадет был доволен, хоть и понимал, какого опасного врага себе нажил.

Он закончил работу пораньше – решил пройтись по местному рынку, чего-нибудь прикупить, да и так, посмотреть. Деньги у Жеки были – недавно переслали из Кареды жалованье (и не маленькое!), так что теперь кадет Лейкинс превратился из бывшего раба в весьма состоятельного господина. Ну, не такого, конечно, состоятельного, как предлагал Куборогов, но всё же…

В рыбных рядах Женька засмотрелся на огромного палтуса, даже прикинул, сколько купить на жарку, вытащил из кармана деньги…

И замер, увидев почти рядом… капрала Арнольда Шапса!

В барашковой шапке и френче, в галифе из жёлтой скрипучей кожи, в красных ботинках с обмотками, Шапс выглядел обычным ледогорским франтом, вряд ли кто сейчас признал бы в нём не местного, вряд ли кто… Кроме одного человека. И этим человеком был кадет второго класса Евгений Лейкин! Слишком много зла принёс ему Шапс, слишком…

Капрал стоял напротив ларька с зеленью и кого-то высматривал в толпе. Нет, он не шастал по рынку, просто стоял рядом с зеленщиком и ждал. Женька затаился рядом… Ага! Вот к Шапсу подошёл какой-то неприметный человек в сером дождевике из мешковины и такой же кепке. Что-то шепнул… Шапс ответил. Осклабился… И быстро зашагал вслед за незнакомцем. Женька последовал за ним. Тоже так быстро, как мог. Так что даже не заметил идущего под ручку с невестой журналиста Аристарха Фигурова.

Когда проходили мимо одёжных рядов, кадет на ходу, не торгуясь, купил чёрную широкополую шляпу, красный берет и серую неприметную кепку. Шляпу он сразу же одел на голову, а кепку и берет спрятал в карманы сюртука, так, на всякий случай.

«Почему всё-таки Шапс?» – думал Женька, стараясь не отстать от капрала, – «Ведь он не говорит по старо-испански… Но почему-то Шрайдер его сюда послал, именно его! Значит Шрайдеру просто больше некого посылать! Видать, не густо у него с сообщниками!»

Сопровождающий Шапса мужик оглянулся. Женька юркнул в толпу. Сменив шляпу на берет, осторожно выглянул из-за угла – ни мужика в кепке, ни капрала видно не было. Упустил? Нет, вот они появились из ворот какого-то дома… вернее, выехали на грузовом фургоне, запряжённом парой йоххо.

«Компания «Аргус». Грузовые и легковые перевозки»

Ага – кубороговская фирмочка!

Женька, не торопясь – ибо фургон, слава Богу, ехал медленно – пошёл сзади, стараясь не очень выделяться среди прочих прохожих. На голове его давно была надета кепка.

Громыхая деревянными колёсами по булыжнику, фургон свернул на узкую, ведущую к реке, улицу и спустя полчаса подъехал к грузовому пирсу. Чуть покачиваясь на небольших волнах, у пирса стоял небольшой пароход с широким корпусом и высокой чёрной трубой.

«Камыш» – прочёл кадет, и тут же вспомнил, что именно об этом судне ему рассказывал начальник ледоградской полиции полковник Франц Кареев. Что-то связанное с контрабандой оружия…

Ха, оружия! Лазерной пушки, чёрт побери!

Мальчик удвоил внимание, прячась за одним из многочисленных деревянных ящиков, беспорядочно разбросанных по всему пирсу, и жалел лишь о том – что не захватил с собой ни револьвера, ни бинокля. Бинокль – плохонький правда – в ледоградской Управе имелся, а вот насчёт револьвера… Личным оружием Жека пока так и не озаботился – вроде и не нужно было раньше. Но, то раньше…

Фургон остановился прямо напротив парохода. С борта судна споро спустили сходни и несколько человек под распоряжением приземисто-аляповатого мужика в таких же жёлтых галифе, какие были у Шапса, бросились перегружать в фургон длинные узкие ящики, по виду – тяжёлые. Капрал тоже взбежал на палубу, покровительственно похлопал по плечу распорядителя. Тот оглянулся…

Рогойо!!!

Женька вздрогнул, узнав зеленокожего дутарского негодяя. Того местного, в кепке, нигде видно не было…

– Прошу прощения, господин… – раздался вдруг позади чей-то вкрадчивый голос.

Жека обернулся…

Прямо ему в лицо уставилось чёрное дуло револьвера!

– Руки… И без шуток!

Кадет покорно протянул руки – а что оставалось делать? Кроме того, что с револьвером (им оказался тот самый, в кепке), вокруг маячило ещё человек пять амбалов самого подозрительного вида.

Это ж надо было так глупо попасться!

Схватив, мальчишку быстро затащили в фургон. Тот, что в кепке сноровисто завязал Жеке глаза чёрной давящей повязкой.

Они ехали долго. Тряслись по булыжным улицам Ледограда, петляли меж пригородных болот, карабкались на крутые холмы, так, что, казалось, фургон вот-вот опрокинется…

Когда Женьку грубо вытолкнули наружу, уже совсем стемнело.

– Кого это вы притащили, господин Приходько? – услышал кадет незнакомый шепелявый голос. И тут же кто-то другой громко приказал снять с него повязку.

Сняли… Жека зажмурился – яркий луч фонаря бил ему прямо в лицо.

– Позвольте вам представить, господин Кранов, пресловутого кареданского выкормыша Лейкина! – издевательски прогрохотал… Кузьма Куборогов!

Женька сглотнул слюну и конкретно осознал, что на этот раз влип крепко.

– Ну что, молокосос… – Куборогов недобро прищурился, – Помнишь наш разговор? А повестку? И кому ты судом грозил, мне? Куборогову? Ах ты…

Кузьма Куборогов отвесил Женьку пощечину! Ударил с такой силой, что сбитый с ног мальчик прокатился по земле и на несколько секунд потерял сознание, хорошо приложившись головой об камень.

– Неужели, всё? – услышал он голос нагнувшегося над ним Кранова, – Тут ты, Кузьма Силыч, погорячился… сперва надо было расспросить.

– Да жив он, жив, – положив руку Жеке на шею, успокоил Приходько, – Притворяется только… Так, давайте его пока в подвал! – он кивнул охране… – А мы тем временем займёмся оружием, господа!

…В уютном двухэтажном особнячке в тихом Недошумском переулке собирались спать. Попив квасу, хозяин особняка, начальник ледоградской полиции полковник Франц Кареев отложил в сторону газету и прислушался. Внизу мелодично звякнул колокольчик. Гадая, кого чёрт принёс на ночь глядя, Кареев накинул на плечи халат и медленно спустился в прихожую…

– Моя фамилия Фигуров, – представился вошедший, – журналист из «Лесоруба».

– Наслышан о вас. И какие же проблемы у свободной прессы? – пропуская гостя вперёд, ехидно осведомился полковник.

– Дело, видите ли, несколько в другом…

Поставив на пол принесённый с собой кофр, Фигуров нервно закурил предложенную хозяином сигарету.

– Мы с моей невестой, Люсей Реномовой, сегодня вечером решили навестить нашего друга, господина Эженио Лейкина. Он как раз нас недавно приглашал…

– Вы друзья? – удивился Кареев, тщательно протирая пенсне синей фланелевой тряпочкой

– С недавних пор. Так вот, дома его не оказалось! Не усмехайтесь, полковник! Ну, сами подумайте – какие дела могут быть ночью у тринадцатилетнего мальчика?

– У законного представителя администрации Кареды!

– Ах, бросьте! К тому же… Около полудня я видел Женю на рынке. Он явно спешил, спешил не просто так! – журналист стряхнул пепел, – Он следил каким-то типом, вернее, за двумя типами. Один, в кепке, явно ледоградец, второго я не знаю… С чего я взял что он за ними следит? Вот, взгляните!

Журналист достал из кофра ярко-красный берет и чёрную широкополую шляпу.

– Это он менял по дороге, видимо, не хотел, чтоб узнали. Сначала надел шляпу, потом берет…

– Вы сказали, что знаете одного?

– Ну, не то чтобы знаю… Но где-то видел, это точно! Такой, знаете ли, пренеприятнейший тип, по виду – то ли боевик, то ли гангстер.

Кареев вышел из-за стола, подошёл к секретеру и, вытащив оттуда небольшой обтянутый коричневой кожей альбом, протянул Фигурову:

– Посмотрите, господин журналист. Может, кто из этих?

Фигуров внимательно перелистал альбом… Потом ещё раз…

– Вот этот! – указал он на дагерротип неприметного человечка с блёклым незапоминающимся лицом.

Полковник уронил пенсне:

– Вы ничего не путаете? Точно этот?

– Да, я хорошо запомнил. Он несколько раз оборачивался. А что?

– Плохи дела, если так, сказать откровенно, – нахмурился начальник полиции, – Этот человек – Опанас Приходько!

– Господи! – журналист резко ввинтил окурок в хрустальную пепельницу, – Неужели, сам Приходько? Он что, до сих пор не арестован?!

Черное небо усыпалось жёлтыми звёздами. Скрипели, покачиваясь, редкие фонари, отбрасывая длинные тени. Над крышами спящего города жалобно кричали ночные птицы. Распугивая кошек и птиц через весь город, гремя колёсами по булыжникам, мчалась полицейская карета с полковником Францем Кареевым и журналистом Фигуровым.

Глава 10

Высоко-высоко к небу тянулись над диким утёсом сосны. Налетевший верховой ветер дул, шумел, буранил, играя их синивато-белесыми, будто совсем седыми, кронами. Внизу, под деревьями было спокойно, лишь тихо шумел подлесок, да выли где-то в кустах койоты. Последние краски заката отражались в плотных серо-зелёных тучах еле заметными тускло-оранжевыми полосками. Темнело. На чуть приметную лесную дорогу ложились длинные чёрные тени.

В стороне от дороги, в самой чащобе, спрятанная – так, что и не сразу заметишь – таилась охотничья заимка Кузьмы Куборогова, целый замок, выстроенный из прочных сосновых брёвен толщиной в три обхвата. Из таких же брёвен был сложен и тын, окружающий заимку высоким острозаточенным частоколом. В надвратной башенке недремлющим оком маячили фигуры вооружённых обрезами стражников, в которых опытный взгляд сразу признал бы боевиков из группы «Борцы за счастье бедных» – подпольной организации известного политического авантюриста Энгельберта Кранова.

На втором этаже заимки, в небольшой зале, за накрытым столом, сидели. Хозяин, Кузьма Куборогов, его приятель, политический авантюрист Кранов, их связной Опанас Приходько и гости – капрал Арнольд Шапс с Рогойо. На столе, грубо сколоченном из толстых досок, громоздилась еда – рыба, пироги, вяленые змеи. Однако, не ужинали. Ждали… Тихо переговаривались о своём, а Приходько несколько раз самолично выбирался в надвратную башню, прикладывал к глазам инфракрасный бинокль… не едут ли?

Наконец, когда уже близилась полночь, в залу вбежал стражник с долгожданной вестью. Сидящие оживились. Вышли во двор вслед за хозяином…

Откуда-то со стороны моря послышался странный гул. Гул приближался, становился всё мощнее и громче…

Валявшийся в сыром подвале Женька, поднял голову и слабо улыбнулся. Он узнал звук флиттера, хотя и не видел, как из разрывов туч вынырнул мощный корпус летательного аппарата. Это был флиттер с «Андромеды»…

Густав Гуго Шрайдер, надменно выпятив нижнюю губу, ловко выпрыгнул наружу, протянул руку хозяину… Затем представил своего спутника – элегантного мужчину с повадками конокрада:

– Сэр Бангин, археолог и мой хороший друг, прошу любить и жаловать!

Бангин церемонно поклонился.

Кузьма Куборогов сделал приглашающий жест…

В это время другой флиттер, поменьше, поизящнее и поновее шрайдерского, незаметно облетал заимку с юга, совершив посадку в одном, ведомом лишь только его пилоту месте… И там, в том месте, всё так же шумели сосны…

Жека вздрогнул, услышав, как скрипнула дверь. Тусклый луч света, падающий от керосиновой лампы стражника, осветил бледное осунувшееся лицо мальчика, рваную одежду, грязные босые ноги…

– К Хозяину, – коротко бросил стражник и равнодушно пнул не слишком быстро поднявшегося мальчишку.

Крутая узкая лестница. Слышно, как скрипит каждая ступенька… Как больно стягивают руки джутовые верёвки! Странные, качающиеся тени вокруг… Это от лампы, её несёт идущий впереди стражник. Сзади – второй. Здорово же его здесь охраняют, нищего, никому не нужного пацана… впрочем, нет, не нищего пацана, а крупную политическую фигуру – официального представителя вольного города Кареды! Может, отпустят за выкуп? Или обменяют на одного из Крановских бандитов?

Жека приободрился. Даже независимо поднял голову, как только вошёл в ярко освещённую комнату… И тут же опустил, встретившись взглядом с… Бангиным! Да, это был именно Бангин! Вальяжно развалясь на обитом зелёным велюром диване, он о чём-то шутил с Кубороговым, тот смеялся, то и дело оглядываясь на Шрайдера, благосклонно внимающего беседе.

– Узнали, Эрнст? – Шрайдер кивнул на Женьку.

– Кого? – отвлёкся от беседы Бангин, – Ах, этого…Ну, как же, как же… Это ведь, кажется, кадет Лейкин, если не ошибаюсь… Кстати, мой практикант!

Бангин весело засмеялся на пару с Кубороговым. Даже чуждый юмору Шрайдер искоса ухмыльнулся.

– Это наш самый коварный враг, господин Бангин! – пояснил Куборогов, отчего гость прямо-таки залился смехом, а потом, увидев хмурые физиономии хозяев, предложил просто-напросто пристрелить этого кадета, раз он уж имеет несчастье быть их врагом…

– Ну, или обменяйте на кого-нибудь, – Бангин махнул рукой. – Может, даже Кареда за него и заплатит… Мне кажется, господа, у нас здесь есть и более насущные интересы…

Он отвернулся от побледневшего Женьки, словно потерял к мальчику всякий интерес. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так. Успокоился даже всегда подозрительный Шрайдер, кивнув хозяину, дескать, устали тут уже все от вида этого желторотого оборванца…

– В подвал, – махнул носовым платком Кузьма Куборогов, – Утром пристрелим, что уж счас-то мараться… Вы кушайте, кушайте, господа! Вон, попробуйте вяленых змеюк в сметане с рыжиками – чудо, как хороши!

В это время сидевший на другом конце стола Шапс проворно подбежал к Шрайдеру и что-то зашептал ему на ухо. Шрайдер покивал, затем обернулся к купцу:

– Тут мой поверенный, капрал Шапс, не советует расстреливать пленного!

– Вот как? – пожал плечами Бангин, – Он что же у вас, гуманист?

Куборогов недовольно посмотрел на капрала резко посмурневшим тяжёлым взглядом.

– Нет, вы не так меня поняли, господа, – замахал руками Шапс, – Дело в том, что мой друг Рогойо мастер на старинные пытки…

Рогойо встал со своего стула и с достоинством поклонился.

– и он хотел бы завтра кое-что продемонстрировать вам, господа, – продолжил тему капрал, – Думаю, это будет весьма занимательное зрелище!

Морщины на лице Куборогова разгладились.

– Что ж, потеха, так потеха, – он одобрительно взглянул на Рогойо, – Вижу, наши новые друзья – вполне достойные люди!

– Да, да! – с полным ртом закивал Кранов. До этого он ничего не говорил про Женьку – слишком был занят поглощением рыжиков и змей… – Вот, говорят, раньше была хорошая традиция варить врагов в кипящем масле… А? Что вы говорите? Нет подходящего по размеру котла? Что ж вы так, Кузьма Силыч, не позаботились? Ай-ай-ай! – он шутливо погрозил хозяину пальцем, и обернулся к Рогойо, – И что ж вы хотите нам предложить, молодой человек?

– Да ничего такого… – засмущался Рогойо, – Привяжем его к вершинам сосен, да разорвём на куски!

– Хорошо, хорошо, – закивал склонный к садизму Кранов, – Только… как то уж слишком быстро…

– Ну… можно, для начала, слегка попинать ногами…

– А вот это уже как-то совсем без выдумки, мой юный друг…

Кранов в компании Рогойо и Шапса мог бы ещё долго препираться о способах завтрашней казни, но вставший из-за стола Куборогов взял инициативу в свои руки.

– Прошу в мой кабинет, господа!

Дело, которое привело сюда Шрайдера и его нового компаньона Бангина, требовало самого тщательного обсуждения. Как давно замыслил Шрайдер, на планете Эль Койот необходимо было быстро организовать небольшую победоносную войну всех против Кареды, посмевшей замахнуться на самое святое – на возможность обогащаться, торгуя людьми. Что бы вооружить этих «всех» (Ледоград и Дутар, в основном, остальные мелкие селенья планеты можно было не считать.), необходимо оружие. А его-то как раз у работорговцев и не хватало! Помочь разрешить эту проблему вызвался Бангин, имевший, по его словам, кое-какие связи в среде нелегальных торговцев оружием. В целях проверки строжайшей конспирации капитан решил самолично проинспектировать все каналы распространения оружия на планете, за чем сейчас и приехал. Скрепя сердце, вечно недоверчивый Шрайдер вынужден был пойти на это, вполне резонно, впрочем, полагая, что всегда сможет вовремя устранить своего компаньона при любой опасности. Опытный контрабандист Бангин тоже хорошо понимал это. В принципе, в этом не было ничего неожиданного, если бы… если бы не этот чертов кадет! Вот уж кого Бангин никак не ожидал встретить на лесной заимке Кузьмы Куборогова – тайном притоне торговцев оружием и людьми. Эх, как не вовремя попался Женька в их не знающие жалости лапы, как не вовремя…

Он сидел сейчас в тёмном подвале, несчастный мальчишка, бывший практикант, бывший раб и бывшее официальное лицо… Нет, как официальное лицо его ещё пока нельзя назвать бывшим… Пока… Что там хотят с ним сделать утром? Расстрелять? Что ж… Хоть есть, за что… А, интересно, это больно, когда расстреливают? Нет, не должно бы очень больно – пули ведь быстро летят, даже из такого допотопного вида оружия, как обрезы и револьверы… Женька чуть улыбнулся – к счастью для себя, он не слышал гнусных предложений Рогойо. Кадет сидел прямо на бетонном полу, вытянув ноги, привалившись спиной к кирпичной стене, и думал. О своей судьбе, о нелепом конце своей жизни… впрочем, не о таком уж нелепом. Всё-таки, кое- что он успел сделать в администрации Ледограда, жаль, что так мало! Хоть и окзаался здесь по чистой слцучаности. И ведь, кроме нескольких мерзавцев, с какими хорошими людьми столкнула его судьба на этой планете: Тогинаро, полковник Кареев, журналист Аристарх Фигуров и его невеста Люся… Бангин… Вот гад! А ведь так недавно казалось, что контрабандист очень неплохо к нему относится… относился. Но – то раньше. А сейчас? «Расстреляйте, если хотите» – вот так! Спасибо за пожелание, господин Бангин. Надеюсь, Вам тоже когда-нибудь будет так же плохо… И с помощью этого человека он, кадет второго класса Евгений Лейкин, хотел сообщить межпланетному сообществу о работорговцах! А этот чёртов чёрный археолог, видно, крутит вместе с ними какие-то тёмные и, наверное, очень выгодные финансово, дела! Так неужели никто и никогда не остановит весь этот беспредел? Шрайдер ведь готовит войну, зря что ли его люди он снабжают оружием ледоградских сепаратистов, того же Кранова… Одна надежда – маяк на корабле родителей, там, в джунглях… если он ещё работает, если его никто не обнаружил, если его позывные случайно кто-нибудь услышит… Боже, как много этих «если»! И девчонок так и не нашёл… Альзу и Рею… Блин, как много надо ещё сделать… А тут – расстрел по утру… Может, побороться? Кинуться на стражника, выхватить револьвер, убежать… Через ограду – вряд ли получится… Хотя, там же есть флиттер!

Жека активно заработал руками, пытаясь чуть-чуть растянуть стягивающую их верёвку… Кажется, получалось! Ну конечно, кто там будет беспокоится о содержании столь «опасного» узника – глупого слабого мальчишки… Вот и не проверяли руки… А она поддалась, верёвка-то!

Через минуту кадет радостно растёр занемевшие руки.

Чу! За дверью послышались чьи-то шаги! И это не были шаги охранника – уверенные, основательные, тяжёлые. Нет, это были шаги осторожные, крадущиеся, лёгкие… Хотят убить тайно? Прямо здесь, в подвале? Ну-ну… вряд ли получится – тайно…

Звякнули ключи. Тихо приоткрылась дверь…

Женька с разбегу прыгнул вперёд, целя головой в живот вошедшего…

– Не так быстро, господин Лейкин!

Кадета подхватили чьи-то сильные руки. Послышался ехидный знакомый шепот…

Бангин! Что ему нужно?

– Тихо! – контрабандист зажал ему рот рукой, – Быстро идите к флиттеру, двигатель активизирован… Я надеюсь, умеете управлять?

Женька обескураженно кивнул и почувствовал в ладони тёплую рифлёную рукоять.

– Вот вам бластер… Быстрее! Курс 18-Ост-25… – на ходу шептал Бангин, – Услышите маяк… Сядете… Вот записка, передадите… Да, там у вас попутчик – советую его не развязывать… Всё поняли?

Женька снова кивнул, хотя, честно признаться, вряд ли до конца понимал, что происходит…

Они вышли во двор, узкий и тёмный. Небо на востоке бледнело зарёю. Рядом с частоколом стоял флиттер. Тот самый. С «Андромеды». Знакомая машинка… Знакомая – еще с Орсы…

– Ну, с Богом! – Бангин на миг обнял Женьку, – Стартуйте немедленно…

Мягко захлопнулся люк…

Боже! Кто это в соседнем кресле? Неужели… капрал Шапс! Связанный! С заклеенным пластырем ртом и шалыми от ужаса глазами!

Как он тут оказался? Ладно, это потом… Немедленно, так немедленно… Отваливаем!

Кнопка управления легко утопилась в панель… Взвыл двигатель. В тишине показалось, что слишком уж резкою. Ручку управления на себя. Осторожненько, не снести частокол… Ага, вот так… Какой нелепый стражник там, в башне… Стреляет? Ну, ну… Вот, кажется, и всё… Разворачиваемся… Какой-какой там курс? Ага… Ну, в путь, пожалуй!

Гулко ревя двигателем, тяжёлая машина медленно развернулась над заимкой и взмыла навстречу утреннему небу…

Тем временем, во двор уже выскакивали люди: Куборогов в ночном колпаке, Приходько, Шрайдер… Из окна на втором этаже выглядывал заспанный Бангин…

Что там случилось, Гуго?

– Бежал! Пленник наш сбежал, проклятый мальчишка! Улетела птичка. – суетился Шрайдер, – Думаю, кто-то ему помог! Не смог бы он один, несправился бы – чай, не рейнджер.

– Осмелюсь доложить, отсутствует капрал Шапс!

– Шапс? Шапс… Шапс! Негодяй! Не ожидал… Хотя, я всё-таки ему не очень доверял…

– А я же вам советовал ещё вчера расстрелять Лейкина!

– Ах, бросьте теперь, Эрнст… Ну, Шапс, ну попадёшься ты ещё мне…

Женька вёл флиттер на восток, туда, где бледнело небо. Вставала заря, странная, зеленовато-алая. Внизу мелькали синие кроны сосен, перемежались кое-где красноватыми вкраплениями папоротников и жёлтыми зарослями дрока. За спиной осталось морской простор, набирая скорость, флиттер мчался внутрь континента.

Пленного капрала Шапса кадет развязывать не стал, даже рот ему не расклеил. Во-первых, Бангин не советовал, а, во-вторых, некогда было. Тяжёлая машина слушалась плохо, а автопилот был раздолбан до такой степени, словно бы его вообще не было. Впрочем, прямо флиттер держался довольно прилично, выпендривался лишь на поворотах…

Не прошло и часа, как мальчик услышал в рации писк. Маяк! Не обманул Бангин!

Женька снизился и завис над небольшой поляной, со всех сторон окружённой соснами, папоротниками и ещё какими-то деревьями и кустарниками, создававшими впечатление довольно таки глухого местечка, каким и на самом деле и была эта затерянная в синем лесу поляна…

Вокруг никого не было. Странно… Бангин говорил о какой-то записке. Типа, чтобы обязательно её передать… Кому вот только?

Держа бластер в руке, Женька осторожно выбрался из кабины и ещё раз тщательно осмотрелся. По прежнему никого… Нет, кажется, там, за кустами чьё-то шевеление… Ну да, две зелёные клыкастые фигуры!

Жека прицелился…

– Спорим на два щелбана – не попадёшь? – выпрыгнув вперёд, неожиданно поинтересовалась одна из фигур.

– Фианга! – мальчик не верил глазам, – Неужели – ты?

– Нет, это призрак отца Гамлета! – хаттаниец посмотрел куда-то мимо Женьки, – Тогинаро, тресни этого тупоголового кретина палкой по башке, иначе он точно меня поджарит!

Женьке даже некогда было обидеться на «кретина» да ещё «тупоголового»… Тогинаро? Откуда он здесь?

– Боже! Я так счастлив, что ты… что я… что вы… – Женька обнял Тогинаро, своего старого друга, представителя древней расы жабоидов, по щёкам мальчика катились слёзы.

– Где Эрнст? – потрепав Женьку по волосам, поинтересовался Фианга.

– А… Вот записка!

– Что ж ты раньше молчал… Давай скорее… Так! Ага… Похоже, нам к нему ещё рано… Кого он там подставил? Кто у тебя во флиттере-то? Ах, Шапс…

…Они появились внезапно. Вооружённые револьверами люди в цивильном платье, чем-то неуловимо похожие. Вышли из темноты, скрутили сидящих у костра Фиангу и Тогинаро. Женька, молнией отскочил в темноту, бросился к флиттеру… и полетел лицом в землю! Кто-то очень удачно подставил ему подножку. Крича от обиды и боли, мальчик кубарем прокатился по тёмной траве, застыл на миг, дожидаясь, когда враги подойдут ближе… Дождался! И, сбив с ног не ожидающего подобной выходки человека, в ту же секунду оказался у флиттера. Схватил лежащий в кабине бластер, обернулся, прицеливаясь…

– Женио? – радостно прокричали за спиной. Мальчик обернулся… узнав в выбежавшем из-за кустов мужчине ледоградского журналиста Аристарха Фигурова!

– Зачем они тебя похитили? – кивнув на связанных Фиангу и Тогинаро, поинтересовался Фигуров, и Женька, охнув, принялся объяснять, что дело обстоит, в общем-то, не совсем так…

И снова горел костёр, и снова уносились в синее ночное небо яркие оранжевые искры. На костре, в большом котле, варилась похлёбка из дичи, чуть позади, на углях, жарились вкусные змеи. Их то и дело переворачивал специально вырезанной деревянной палочкой начальник ледоградской полиции полковник Франц Кареев.

Поисковый отряд собрали почти сразу, как только Фигуров рассказал об исчезновении Женьки. Добровольцы, опера и следователи, не тратя времени даром, принялись за работату. Кто-то из базарных торговцев запомнил Жеку, кто-то видел пару подозрительных типов… Секретарша Бахова припомнила визит Куборогова… Дальше было легче. Кубороговское судно «Камыш» ещё стояло в порту… А о тайной охотничьей заимке полицейским давно было известно от верных людей. Оставалось лишь связать концы с концами, и результатом этой связки и явилась поисковая экспедиция, члены которой и располагались теперь у костра, подшучивая над незадачливыми Фиангой и Тогинаро.

Поёжившись от налетевшего ветра, Жека глотнул горячего кройса и подумал о капитане Бангине. Кто он такой, чёрт побери? И почему помог Жеке? И зачем прибыл в заимку к Куборогову, да ещё вместе со Шрайдером? Все эти вопросы кадет с удовольствием бы задал Фианге, однако тот либо отмалчивался, либо отделывался пошлыми шутками, типа того, что много будешь знать, скоро состаришься.

– А вообще, это нечестно с твоей стороны, – обиженно шепнул Жека, когда хаттаниец уселся рядом, набросив на дрожащие жекины плечи тёплую пилотскую куртку.

– Не хмурь брови, Женя, – улыбнулся Фианга, – И знай: мы, я и Эрнст Бангин, очень рады тому, что с тобой всё в порядке… И очень бы не хотели, что б с тобой случилось ещё что-нибудь нехорошее… причиной чему могут быть твои излишние знания.

– Скажите лучше, боитесь, что проболтаюсь о каких-нибудь ваших тайнах, – кадет отхлебнул кройс и обиженно хмыкнул.

– А хотя бы и так, – кивнул хаттаниец, – И дело не в том, что у тебя такой уж длинный язык. На свете, к сожалению, еще существуют и пытки, и медикаментозные средства, и сканирование мозга, наконец. Кстати, с тобой очень хотел пообщаться этот ваш капрал, Шапс, кажется…

Да ну его! Впрочем, если так хочет…

Капрал сидел довольно далеко от костра, нахохлившийся, непривычно молчаливый, похожий на жалкую мокрую птицу. Жека подошёл, молча взглянул прямо в глаза поднявшему голову врагу. Тот не не отвёл взгляда, лишь сглотнул набежавшую слюну, так, что Жека заметил, как ходит кадык на его худой шее.

– Ну? – устав ждать, тихо спросил Лейкин.

– Я знаю, тебе нелегко говорить со мной, – Щапс вздохнул, – но, пожалуйста, попробуй хоть немного понять… Нет, не говори ничего! Хотя бы попытайся… Я понимаю, что причинил тебе много зла, и… выслушай, если хочешь узнать тому причину.

Женька сел рядом, в траву.

– Шрайдер… Всё дело в нём. Три года назад он курировал наш курс, – начал капрал, – Всё началось с того, что я был дежурным по раздевалке…

Лейкин слушал бывшего врага, перед его глазами, словно наяву, вставали картины жизни Корпуса Звёздной Стражи, такие привычные, близкие, родные… но от этого не менее омерзительные…

Шапс, тогда ему только что исполнилось двенадцать лет, дежурил. В новеньком с иголочки мундире, чёрном с ярко-алыми отворотами, с золотыми пуговицами и аксельбантами, он считал этот день самым счастливым в жизни, ещё бы – первое самостоятельное дежурство. Сияющий, как новенькая монета, Арнольд важно прохаживался между входными дверями и сверкающими никелем вешалками… Вечером выяснилось, что у одного из кадетов старшего курса из кармана куртки пропали деньги. По обычным меркам не такая уж и большая сумма, но для кадета – целое состояние. Арнольда хотели бить, но, подумав, притащили к Шрайдеру. Тот дал три часа. Для того, что бы раздобыть деньги и вернуть. В противном случае…

Шапс нашёл деньги… В тумбочке у своего однокурсника Моськина! Шрайдер усмехнулся, взял купюры. Моськин же проплакал всю ночь. А на следующий день Шрайдер вновь вызвал Шапса и показал видеозапись… как Арнольд заходит в спальное помещение, воровато оглядывается, стандартный ключём отпирает тумбочку… На крышке тумбочки хорошо видна фамилия – Моськин…

С тех пор Шапс стал агентом Шрайдера. Арнольд быстро рос по службе – Шрайдер способствовал – но какой-либо самостоятельной жизни у него с тех пор не было.

– Вряд ли ты простишь меня, – сплюнув, закончил свой рассказ капрал, – Но хотя бы немного пойми.

Жека вздохнул, посмотрев на низко опустившего голову Шапса. Нет, конечно, понять его было можно. Но оправдать? Хотя… Женька не знал, как бы он сам поступил в таком случае. Нет, воровать не стал бы. Ну, а если бы попался на крючок Шрайдеру каким-либо другим способом? Выполнял бы его указания? Вероятно, да… Но только – не долгое время. И не от души, как… Шапс. Капралу ведь, кажется, жутко нравилось то, что он делал по приказу Шрайдера… Приказ! Какое удобное слово. Слишком многие мерзости можно таковым оправдать.

В задумчивости Женька отошел от капрала и опустился на бревно рядом с Фигуровым. Весело смеясь, журналист рассказывал какую-то занимательную байку из жизни Елпидиста Аристова, одного из ледогорских олигархов.

– Что загрустил, парень? – хлопнул мальчика по плечу Фианга, – Там вон, Тогинаро палатку разбивает, поди, помоги.

Тогинаро обрадовался, не столько помощи – она тут, по сути-то была и не очень нужна – сколько Женьке. Пока крепили палатку, успел в двух словах рассказать, как оказался здесь.

Тогда Тогинаро, в числе других местных рабов-дьяблос, так и не удалось продать. Шрайдер, не желавший расставаться со своим товаром за бесценок, решил использовать их на земляных работах. Раскапывать старинные курганы у посёлка Растинги-Кай, недалёко от Кареды. Самое удивительное было в том, что никаких курганов в этом месте не было. Не было и особой работы. Так, колупание.

А затем – закон об отмене рабства! Начальник археологической экспедиции Бангин торжественно поблагодарил бывших рабов за работу и даже немного заплатил, чем вызвал бурю восторгов. Кое-кому посмышлёней, в том числе и Тогинаро, неожиданно предложил работу приятель Бангина, кареданский коммивояжер Фианга. Работа заключалась в закапывании в землю остатков звездолёта… того самого, на котором погибли родители Женьки!

– Так вы его закопали? А что с маяком? Он работал?

– С каким маяком? – Тогинаро поскрёб макушку и посоветовал чуть позже спросить насчёт маяка у Фианги.

Женька так и сделал, еле дождавшись окончания затянувшегося ужина.

– Маяк, говоришь? – хаттаниец усмехнулся, – Ну да, работал, а как же! Только на рекламно-коммерческой волне. Не самой, так скажем, прослушиваемой, в данном регионе космоса.

– Чёрт! – выругался Жека, – Значит, всё зря. А могила? Вы закопали и могилу?

– Нет, Женька, – Фианга, грустно покачал головой, – Поверь, мне очень жаль…

– Значит, вы всё знаете?

– Пока не больше, чем ты. Ну, пора спать, – быстро поднявшись, хаттаниец оглядел располагающихся на ночлег людей, – Ты с кем в палатке, с Тогинаро?

Женька кивнул.

В палатке они долго шептались с Тогинаро. О событиях, происходящих в Кареде. О друзьях и недругах. Вспомнили прежних знакомцев… Тогинаро не очень удивился, услышав о новой роли Рогойо. По его словам, ничего хорошего от Рогойо и ждать было нельзя.

– Ты знаешь, Женио, – шептал молодой охотник, – Я как только услыхал, что Фианга с Бангиным хотят помочь кареданцам, сразу предложил свои услуги… Ну, насчёт куда-нибудь провести и всё такое. Хоть и не очень хорошо знаю эти места, так, бывал пару раз. Но Бангин-то с Фиангой совсем здесь не ориентируются, хотя Бангин здесь и бывал когда-то… Кстати, ты знаешь, зачем мы здесь? – Тогинаро испытующе посмотрел на Женьку. Тот пожал плечами.

– Ищем какую-то штуку! – заговорщически прошептал молодой охотник.

– Какую ещё штуку?

– Не знаю. Только Фианга сказал, что надо в ней что-то поменять. Перено… Перестра…

– Перенастроить!

– Во! Именно это слово он и произнёс. Ладно, спокойно ночи, а то вижу – у тебя уже глаза слипаются!

– У кого слипаются?

Ответом было лишь ровное дыхание молодого охотника.

Женьке же вовсе не спалось. И не потому, что он не устал, устал, ещё как, но вот новые факты обрушились на него, словно камни с горы, и до сих пор, не давая уснуть, ворошили мозги.

Факт первый. Бангин – не тот, за кого себя выдаёт. Иначе не объяснить, зачем он спас его, Женьку. Просто пожалел мальчишку? Нет, наверняка, здесь что-то другое. А что – другое? Кстати, Шрайдер торгует нетолько людьми, но и оружием. Оружием для сепаратистов Ледограда, типа Куборогова, Кранова и прочих. Чтобы они выступили против Кареды, за то, что там приняли закон против рабства. Чтобы была война. Но, у Шрайдера не так много оружия, ведь «Андромеда» – обычный учебный корабль. А… тогда Бангин, чёрный археолог и контрабандист, видно, вызвался Шрайдеру в этом помочь! Зачем? Коммерческий интерес? Может быть. Но, тогда, надо было срочно расстрелять его, глупого кадета Лейкина, как ненужного свидетеля, а не устраивать ему побег!

Значит, Бангин не контрабандист. А тогда кто же?

Факт второй. Почему Бангин внезапно послал Фиангу сюда, в Синий лес? Что такое здесь можно искать? Что «перенастраивать»? Кажется, Тогинаро только что говорил о том, что Бангин бывал в здешних местах…

Так вот куда скрылась тогда «Настурция»! Так вот почему не было связи! Понятно, спутников нет, а проводимость атмосферы ни к чёрту.

А зачем Бангин здесь садился? Что-то прятал? Какой-то прибор? А когда он о приборе вспомнил? После каких событий? Надо бы выспросить Тогинаро… Или, лучше, Фиангу… Впрочем, Фианга не скажет. Стоп! А нужно ли их спрашивать? Когда Бангин откликнулся на сообщение о съезде коллекционеров? И когда хотел на него приехать? Так, так… И ведь Бангин вовсе не ожидал встретить его, Женьку, на охотничьей заимке Куборогова. Значит, предположим, как будто, если бы, Женьки там и не было. Что делает Бангин после встречи с Кубороговым? Естественно – появляется в Ледограде. И тогда бы Женька попросил его о немедленной космосвязи. А в это время Фианга и Тогинаро что-то усердно искали в лесу… Так, может, Бангин, догадался о чём его хотят попросить? А тот потерянный, вернее, когда-то оставленный Бангиным, прибор есть не что иное, как космопередатчик с «Настурции»! Но для чего капитан «Настурции» оставил его в лесу? Да ещё настроенным на что-то… или на кого-то… Ну, блин… Так сразу и не разберёшься… Одно ясно, Бангин и Фианга ему, кадету Евгению Лейкину, скорее друзья, чем враги. И Тогинаро – друг. И журналист Фигуров, и Кареев и полицейские.

Господи, как хорошо оказаться, наконец, среди друзей! Среди тех, кто тебе рад, среди тех, кто тебя любит и принимает таким, какой ты есть.

Жека счастливо улыбнулся и сам не заметил, как уснул, прислушиваясь к ночной тишине, к пению ночной птицы за стенкой палатки, к ровному дыханию Тогинаро.

– Иди, попрощайся со своими ледоградскими приятелями! Дождёмся Бангина – и в Кареду! – умывающийся в большой луже Жека вздрогнул, услышав слова Фианги. Чёртов хаттаниец умел так неожиданно появляться.

– Нет, Фианга, – вытираясь, покачал головой кадет, – Я не собираюсь с ними прощаться, и пока не собираюсь не в Кареду, а в Ледоград.

– Но, что тебя…

– Помолчи, пожалуйста, Фианга. На вот, лучше подержи полотенце, пока я оденусь… Ага… Спасибо… – Жека торопливо натянул футболку, и продолжил, предупреждая вопросы хаттанийца, – Да, я знаю, что могу полететь в Кареду с вами, с тобой и Бангиным. И догадываюсь, что вскоре, быть может, даже через несколько дней, «Настурция» доставит меня… ну, если и не на Орсу, то на любую из цивилизованных планет, точно. Ведь так?

Хаттаниец кивнул.

– Я так же знаю, что могу не возвращаться в Ледоград, где мне, похоже, грозит опасность, от того же Куборогова и его людей, – Женька выпрямился, забирая у Фианги полотенце, – Я никому ничем не обязан на этой планете, но у меня друзья в Ледограде. И значительная часть горожан верит мне. Поэтому я вернусь. Я не обязан никому и никому не должен, но я вернусь. На время… Хотя, конечно, мне очень хочется домой.

Кадет грустно махнул полотенцем и, поглядев исподлобья на Фиангу, вдруг улыбнулся:

– У меня скоро День Рождения, знаешь? Франц Иваныч, ну, Кареев, местный начальник полиции, предложид праздновать в его доме… я думаю, там точно лучше, чем в гостинице, верно?

– Это следует понимать, как приглашение? – уточнил хаттаниец, – Что ж, спасибо. Обязательно будем, и я, и Бангин. А ты… Ты как-то подозрительно быстро вырос, Женька, – грустно произнёс клыкастый контрабандист, положив на плечо мальчика огромную когтепалую лапу, – И эти твои слова – об обязанностях и долге – это слова никак не мальчика, а взрослого человека. Тебе самому не страшно?

– Очень, – честно ответил Лейкин, – Но, ты сам знаешь, сейчас не время быть ребёнком… Хотя, иногда так хочется!

Обратно к палаткам они пошли вместе, продираясь сквозь колючий кустарник, мимо высоких сосен с синими, шумевшими на ветру, кронами, мимо двух флиттеров, нового, принадлежащего Бангину и Фианге, и старой, видавшей виды, эрбэшки с «Андромеды». В кабине эрбэшки виднелась сгорбившаяся фигура капрала Шапса. Ушлый хаттаниец на ночь не забыл пристегнуть пленника наручниками к пилотскому креслу… так, на всякий случай.

– Кстати, у меня к тебе есть две просьбы, Фианга, – неожиданно произнёс кадет, – Обещай, что выполнишь?

– Конечно, обещаю… – важно кивнул хаттаниец, – …если они не слишком обременительные!

– Нет, не обременительные, – засмеялся Жека, – Во-первых, заберите с собой Шапса…

– Без проблем!

– …а во-вторых… Во-вторых, ответь мне на один вопрос. Вернее не вопрос, а так… В принципе, я уже и сам обо всём догадался, но всё-таки. Я сейчас произнесу одно слово, Фианга, только одно. А ты кивни, если моя догадка верна. И ничего говорить не надо, просто кивни, хорошо?

– Не тяни, говори своё слово!

– Передатчик?

Хаттаниец усмехнулся:

– Показать тебе, что ли, язык? Ладно, не дуйся. Считай, что кивнул. Его, правда, ещё найти надо. Вот, вас проводим…

– А зачем его перенастраивать?

– Слушай, парень, ты ж сказал – только одно слово!

– Ну, а всё-таки?

– Планета не стоит на месте, верно?

– Угу…

– «Угу»? Двоечник… А корректирующего спутника на орбите нет… ты ж его сам и сбил, кстати. Помнишь?

– Угу. Теперь ясно… И ещё один вопрос…

– Всё, парень! На этот раз – всё!

– Ну и ладно, – Женька отвернулся, – Спасибо, Фианга! – крикнул он, когда хаттаниец скрылся в своей палатке.

В Ледоград прибыли после полудня. Шли осторожно, опасаясь нарваться на отряды Куборогова и Кранова, но, Бог миловал, никого не встретили.

Город выглядел вроде бы, как всегда. Те же дома, те же заборы, те же узкие мощёные улочки. Только всё чаще на заборах встречались лозунги: «Долой Кареду!», «Да здравствует свободный Ледоград!» и даже «Ледограду – статус вольного города!». Лозунги были явно отпечатаны в типографии. А это значило – в борьбу вступили деньги. Кубороговские, крановские, аристовские… Пока только деньги… Но вскоре к ним обещало прибавиться и оружие. Самое современное оружие, от пулемётов до лазерных пушек. Если… Если не помешает Бангин. Наверняка, у него имеется какой-то план…

– Пообедаете с нами, сударь? – Женька вздрогнул, услыхав весёлый голос Фигурова. Они как раз проезжали мимо дома журналиста. Быстро добрались.

Поблагодарив, Жека вежливо отказался от приглашения, хотелось немного побыть одному, привести в порядок мысли и наметить хоть какой-нибудь порядок своих дальнейших действий. С учётом произошедших событий, и с учётом событий, которые могут произойти. Мальчик усмехнулся, поправив за поясом небольшой револьвер – подарок Кареева. Сам начальник полиции вместе с парой опытных сыщиков покинул процессию сразу после въезда в город. За три дома от гостиницы Каюмова, в которой квартировал Женька, стоял экипаж с поднятым верхом. Вроде бы, пустой…. Да и стоит далековато… На всякий случай мальчик незаметно взвёл курок револьвера.

Зайдя в свою комнату, Жека хотел с размаху броситься на оттоманку, как всегда делал, но. Но что-то внезапно остановило его, что-то такое… Необычное и… какое-то гнусное, что ли…

Нет, порядок вещей в комнате не был нарушен. Но Жека почему-то точно знал – пока его не было, в комнату входили. И не так давно. Ну, конечно – еле уловимый запах табака. Едва-едва заметный… но, всё-таки, заметный. Вроде бы, ничего не пропало. Да и что могло здесь пропасть? Мальчик подошёл к столу, машинально выдвинул ящик…

И в ужасе отпрянул, закрывая лицо руками!

Отвратительная скользкая лента, пружиной сжатая в ящике, угрожающе шипя, прыгнула прямо на него! Слава Богу, Жека успел отпрянуть.

Синяя болотная гадюка! Мерзкая, ядовитая тварь… Она медленно подняла голову, маленькие желтоватые глазки гадины внимательно следили за каждым движением мальчика… Тварь проворно свилась кольцами, покачала головой… И снова прыгнула!

Шесть выстрелов, одни за другим, прорвали тишину квартиры. Как вовремя Кареев дал револьвер…

Кровавые ошмётки веером разлетелись по комнате.

– А щенок научился стрелять, – злобно прошипел человек, сидевший в экипаже с поднятым верхом, – Ничего, у нас найдутся и другие сюрпризы. Микола, гони к шефу!

Второй человек, одетый попроще, вскочил в козлы.

– Н-но, залётные!

Подстёгиваемые длинным бичом йоххо быстро помчали коляску прочь. Тот, что сзади, развалился на пуховом сиденье. Многие в городе могли бы узнать в нём известного преступника, кровавого боевика Опанаса Приходько.

Бледный, как мел, Женька вышел на улицу и медленно побрёл в сторону здания Городской Управы. Он боялся. Может быть, нужно было внять совету Фианги? Наверное, зря он отказался остаться. Слишком взрослым себя почувствовал, слишком. Но ведь, чему быть, того не миновать. Одна надежда – что в следующий раз это будет не змея, а что-нибудь поизящнее, типа выстрела из арбалета или укола отравленным зонтиком.

С таким невесёлыми мыслями полномочный представитель Кареды господин Лейкин – обычный испуганный мальчишка – поднялся к себе в кабинет.

Радостно поздоровалась секретарша, госпожа Бахова, принесла чашку горячего кросса и почту – белый конверт, с сургучной печатью и надписью «Великий секрет». Именно таким образом в Ледограде запечатывали кареданские телетайпы. Интересно, что там может быть? Змею, вроде бы, сюда не засунуть…

Женька вскрыл конверт, быстро прочёл послание и… улыбнулся. Облегчённо и даже, можно сказать, радостно!

На улицах Ледограда, между тем, сгущались тучи. Нет, с погодой было всё в порядке. Не в порядке – с людьми. Чем ближе к вечеру, тем больше ледоградцев сновали взад-вперёд по городу поначалу небольшими кучками. К ним присоединялись всё новые и новые люди. Появились лозунги, флаги – жёлто-красные, ледоградские, всё чаще мелькало оружие. В разных частях города строились баррикады. Слышались песни…

Вечером обстановка накалилась до предела, вернее сказать, её накалили те, кому это было выгодно. Боевики группы «Борцы за счастье бедных», уже не скрывая ни идей, ни оружия, гордо маршировали по главным улицам под красно-жёлтыми Ледоградскими флагами, в окружении примазавшихся к ним проходимцев. Кое-где уже под шумок грабили магазины, небольшие, но очень хорошо вооружённые, отряды «Борцов» заняли почту и пассажирский порт… Обыватели опасливо выглядывали из окон. Полиции пока удавалось удерживать порядок в центре.

На Южной площади начинался митинг. Уже собрались люди, уже, неведомо по чьему приказу, воздвигли высокий помост из дерева, установили трибуну, даже успели обтянуть её жёлтым и красным. Ждали Кранова. Выкрикивая лозунги, в толпе шныряли люди Приходько. Обстановка обострялась буквально на глазах, и кто-то уже призывал идти громить Управу.

Появился Кранов. Маленький, шустрый, с возбуждённо блестевшими глазами наркомана. Орлом взлетел на трибуну, взмахнул рукой… толпа послушно стихла.

– Друзья! – выкрикнул с пафосом, – Сегодня великий день! День народной борьбы за свободу!

Повышая голос всё больше и больше, Кранов принялся обличать «кареданское властелинство», не очень-то и проявлявшееся на самом-то деле…

– Кто виновен, в том, что у вас нет работы? – яростно бросал он в толпу.

– Кареда! – скандировали тут и там стоявший «борцы».

– Кто виноват, что нет хлеба?

– Кареда!

– Что мы бедны?

– Кареда!

– Нищи!

– Кареда!

– Долой кареданское рабство!

– Долой! Долой! Доловй!

– Смерть кареданскому выкормышу!

– Смерть!

– Но, он же ещё ребёнок, – неосторожно высказался кто-то в толпе, Крановцы быстро скрутили бедолагу. А не высовывайся! Не мели, что попало, ага.

– Это ребёнок душит нашу свободу своими грязными лапами! – громко выкрикнул Кранов и снова призвал к смерти.

Толпа неистовствовала, шумела, угрожающе колыхалась, словно гигансткий забродивший кисель. Казалось, эта огромная чёрная масса вот-вот сметет всё вокруг своей исполинской неуправляемой силой.

Неуправляемой? Это именно что казалось. Люди Опанаса Приходько прекрасно знали своё дело. Подстрекаемая ими толпа была уже готова на штурм здания Горосдкой Управы.

Энгельберт Кранов торжествовал. Сегодня была его ночь! Пусть на кубороговские деньги… пусть… Победим, а потом посмотрим, что делать с Кубороговым… и со всеми… Пусть только выпустит джинна… пусть…

Длинным красным языком Кранов облизывал тонкие губы. Безбровое лицо его, мелкое, с чуть скошенными глазами, казалось воплощением хитрости и коварства. В глазах пылал кровавый огонь Ада. Стоявшие рядом с трибуной люди – вожаки отрядов подмастерий – с опаской косились на своего предводителя. Он увидел их взгляды и улыбнулся. Слез с трибуны, подошёл, сказал что-то смешное… Можно и пошутить, чего там, они пока нужны, эти ремесленники, эти матросы и прочая шваль, расчищающая, сама того не желая, дорогу к власти ему, Энгельберту Кранову… Энгельберту Первому… Энгельберту Великому… Да-да, имнено так – Великому! А почему бы и нет? Чем он хуже императоров древности?

Почувствовав, как спадает накал толпы, Кранов вновь взбежал на трибуну. Простёр вперёд руку, ожидаясь, пока толпа стихнет покорно, повинуясь его власти…

– Я хотел снова напомнить вам о свободе… – начал он и сделал паузу, ожидая ответной реакции… Реакция последовала. Но не совсем такая, какую ожидал Кранов.

Я принёс вам свободу, господа!

Маленькая фигурка в смешном френче и слишком широких галифе. Этот проклятый мальчишка. Кадет! «Кареданский выкормыш»! Улыбаясь, он шёл к трибуне и толпа – уже почти-крановская толпа – послушно расступалась, затихнув. Многие показывали пальцами на идущего мальчишку. Кто-то из людей Приходько кинул в парня комок грязи. Кто-то. Один. Остальные растерялись? Скорее, опасались реакции стоявших вокруг.

Женька на ходу вытер лицо рукавом. Выплюнул грязь изо рта. Подумал: «Хорошо – не камень!», поднялся на помост, туда, где стояли вожаки рабочих отрядов.

– Вы что-то говорили здесь о свободе, господин Кранов? – громко спросил кажет. – Повторяю, я принёс вам её!

Он повернулся к толпе, маленький, смешной, бледный, с синими горящими глазами.

– Вот – свобода! – Жека поднял вверх белый листок, – Я отдам её не вам, господин Кранов…

Мальчик подошёл к вождям народных отрядов.

– Вы хотели свободы? Берите! – он протянул листок одному из усатых мастеровых в пахнущей машинным маслом тужурке.

Мастеровой осторожно развернул лист…

Манифест, – тихо прочитал он.

Громче, читай громче, Мефодий! – выкрикнули из толпы.

Мефодий откашлялся и дальше читал громко и каждое слово Манифеста эхом отдавалось в толпе.

– От имени Правительства и Городского Собрания Вольного города Кареды я, правительственный премьер-министр доктор Антонио Луэрдано, уведомляю всех граждан города Ледограда о том, что Законом от 15 июля сего года, принятом Законодательным Корпусом Кареды, Вольный город Кареда отказывается от своих прав на Ледоград, как противоречащих духу свободы.

Последние слова выступающего потонули в радостном рёве.

– Тут ещё дальше, читать?

– Читай! Читай, Мефодий…

Толпа постепенно стихла…

– Отныне вольный город Ледоград может считать себя свободным от всех обязательств перед Каредой. Новые отношения между городами будут строиться на основе принципов равноправия и взаимоуважения сторон. Власть административного управляющего Кареды в Ледограде объявляется низложенной, управляющему предписывается вернуться в Кареду для получения нового места службы. Антонио Луэрдано…

– Слышали? – вновь выкрикнул Женька – Теперь мне нет никакой нужды душить вашу свободу вот этими вот «грязными мосластыми лапами»! – он поднял кверху руки: – Да здравствует Свобода, господа!

Вожди народных отрядов осторожно сняли Женьку с трибуны и понесли на руках, скандируя лозунги. Толпа рукоплескала. Позабытый всеми Кранов уныло топтался у трибуны.

Такой Женька и запомнил эту ночь. Угрожающе тёмной, наполненной шумом бушующей толпы и мельканием красно-жёлтых флагов. Кстати, весьма непривычно, когда тебя несут на руках! И, пожалуй, не очень удобно!

– Эй, эй, не уроните! – со смехом взмывая в воздух, кричал Женька, – И не так высоко, пожалуйста!

С пением ледоградских песен на глазах приобретавшая весёлый настрой толпа выплеснулась на улицы, сметая баррикады. На боковых улочках толпу приветствовали отряды полиции с жёлто-красными повязками на рукавах синих мундиров. Многие люди обнимали полицейских. Выбежали из домов обыватели.

– Жаль, не получилось пристрелить – опасно, – тихо произнёс поднявшийся на трибуну Приходько.

Энгельберт Кранов был страшен. Обиженное жёлтое лицо, безвольно опущенные руки. Лишь в безумных глазах его по-прежнему горело алое адское пламя.

– Он украл мою ночь, – с ненавистью прошептал Кранов, – И потому – умрёт! И умрёт страшно!

Глава 11

– К вам начальник полиции, господин!

– Просите!

Жека обрадовался визиту старого сыщика. После обретения независимости Ледоград деятельно готовился к созыву Учредительного Собрания, которое должно было решить все основные вопросы его будущего устройства: на сколько лет избирать главу города, какой должна быть Городская Дума, кто и каким образом должен их выбирать и тому подобное. Вопросов хватало. К тому же надо было подготовить и провести всеобщие выборы в само Учредительное Собрание. Этой подготовкой и занимался сейчас Женька, по воле ледоградцев возглавивший Временную администрацию города. Туго ему приходилось, ибо о том, что касалось организации выборов, Жека имел самые смутные представления, а выражение «легитимность власти» почему-то считал не очень приличным. Хорошо, помощники попались толковые – Кареев, журналист Фигуров, его невеста и коллега Люся Реномова, и ещё один неглупый молодой человек – Николай Сколопендров, присяжный поверенный, попросту говоря – адвокат.

Кареев принёс списки избирательных объединений с секретными примечаниями по части финансирования. Жека с любопытством вчитался в длинные бумажные свитки:

«Партия богатых» – За Свободу и Собственность. За право зарабатывать деньги. Чтобы не было бедных. Лидер – Елпидист Аристов (один из крупнейших магнатов Ледограда, владелец нескольких газет, трёх гостиниц, двенадцати пароходов, трёх пилорам и это ещё не всё). Он же и финансист.

«Партия бедных» – За свободу и Равенство. За общественную справедливость. Лидер – Иван Иванов, финансирует – Е.Аристов.

«Борцы за счастье бедных» – За Равенство и Братство. Чтобы не было богатых. Лидер – Энгельберт Кранов. Финансирует – К.Куборогов.

«Партия не богатых и не бедных» («Народная партия») – За Братство и единство. За право собственности и свободу каждого. Лидер – Дон Базильев, финансирует Е.Аристов.

– Ну, Елпидист, ну, разошёлся! – рассмеялся Женька, – Он что, всех кормит?

Кареев пожал плечами:

– Всех не всех, а в политики явно метит! Хотя, кажется, этот всё-таки получше, чем Куборогов или Кранов.

В кабинет заглянула секретарша, госпожа Бахова, сообщив о приходе Фигурова.

– Заходи, заходи, Аристарх! – обрадовался Жека, – Вот, господин полковник тут такие интересные вещи принёс…

– Да, интересно, – пробежав глазами бумаги, хмыкнул Фигуров, – только тайны в этом особой нет. О том, кто кого подкармливает, уже все газеты пишут. У нас вот с Николаем другая проблема обозначилась – по какой системе выборы проводить?

– А что, разные системы бывают?

– Конечно разные, Женя! – журналист поднялся с кресла и заходил по кабинету, – Можно голосовать за кандидата, ну, например, за Базильева или Иванова, это называется – мажоритарная система, а можно – не за человека, а за партию, за её программу. Это пропорциональная система. Скажем, наберёт «Партия бедных» в три раза больше голосов чем «Партия богатых» , и в Собрание пройдут от «Бедных» три человека, а от «Богатых» – один Аристов, понятно?

Жека кивнул и, подумав, добавил, что Аристов по-любому в накладе не останется…

– Вот если б ты какую-нибудь партию организовал, а, Аристарх?

Журналист отмахнулся:

– Некогда. К тому ж я и так в «не богатых – не бедных». Так что решит господин Временный Председатель?

Женька задумался. С одной стороны – за кандидатов голосовать легче – ведь видно, что за человек, к тому ж Ледоград не такой уж большой город… а с другой – по партиям удобней, меньше неразберихи… хотя…

Обсудив проблему, решили попробовать и так и эдак, смешанно.

– Теперь другая проблема – голосовать тайно или открыто?

– Конечно, открыто! Сразу будет видно, кто за этих козлов крановцев голосо… Ой! Кажется, я ерунду сказал… – Жека замотал головой, – Этак все будут бояться, друг на друга глядеть, потом счёты сводить. Нет, только тайно!

– Конечно, тайно, – поддержал до того молчавший Кареев, – Вы, Евгений, наливаёте кросс, ато остынет. Вот, спасибо… Теперь другой вопрос: у нас прямые выборы будут или, скажем, ступенчатые?

Жека поперхнулся кроссом:

– Это ещё что за звери такие?

– Ну, это очень просто, – разъяснил Фигуров, – Прямые – значит депутатов Собрания выбирают и у нас, в Ледограде, и во всех ледоградских деревнях тоже. А ступенчатые, это когда в деревнях сначала выберут специальных выборщиков, чтобы те приехали в Ледоград и там уже выбрали депутатов…

– В деревнях, кстати, население почти совсем дикое, – покачал головой полковник, – Охотники, одно слово. По-моему, им куда удобнее будет выбирать выборщиков. Так и решим, наверное?

Женька и Фигуров молча кивнули. Аристарх даже сказал, что они вчера вечером вместе со Сколопендровым эту проблему поднимали и к такому же выводу пришли, ступенчатому, как наиболее реальному в данных условиях.

– Теперь по голосам, – продолжал журналист, – Один человек – один голос, или как?

– Как это – или как? – возмутился Жека, – Это кому ж мы будем лишние голоса давать, крановцам что ли?

– У крановцев-то как раз можно и отнять!

– Не, не согласен! Сегодня мы у Кранова отнимем, завтра ещё у кого-нибудь, а потом и у нас кто-нибудь. Это ж не справедливо! Нечестно, когда один человек будет иметь сто голосов, другой – один, а третий – вообще ни одного!

Жека не мог бы сказать, как прошли выборы – слишком суматошно всё было. Выступления ораторов на площадях, поливание друг друга грязью (иногда – реальной), стены и заборы в разноцветных плакатах. Радовало другое – крановцы проиграли. Проиграли, несмотря на мощную агитацию, несмотря на подкуп части избирателей и прочий чёрный пиар, несмотря на все деньги Кузьмы Куборогова. Уж слишком опасные идеи они высказывали, особенно – в отношении чужой собственности, чтобы быть поддержанными большинством ледоградцев – людей, по рождению осторожных и недоверчивых. «Партия не богатых – не бедных», она же «Народная партия», набрала подавляющее большинство голосов, её лидер, преуспевающий коммерсант Дон Базильев стал Председателем Учредительного Собрания, и, по всему выходило, что ему и возглавить Городскую Управу.

Полностью выполнивший свою миссию Женька купил билет на ближайший пароход до Кареды и теперь, ожидая отъезда, пребывал в радостном состоянии полного безделья. Катался на лодке с Фигуровым и его невестой, гулял, по вечерам играл в карты с полковником Францем Кареевым. Полковник оказался игроком ушлым и партнёру спуску не давал, отчего Жека злился, но вечером всё равно приходил, либо один, либо с друзьями – Фигуровым и Колей Сколопендровым. Одинокому Карееву нравились эти визиты, сидеть одному у камина – не очень-то весёлое занятие, да и видно было, что он привязался к мальчику.

До отправления парохода на Кареду оставались ровно одни сутки…

– Сдаетёсь, господин полковник? – Женька небрежно выложил на стол три туза и прихлопнул их ладонью, – А?

Кареев притворно вздохнул и принялся тасовать колоду, намекая на возможный приход Фигурова, который «покажет кое кому, как играют настоящие ледоградцы».

– Ну, ну, посмотрим, – ехидничал Жека, напомнив, что и заядлый картёжник Фигуров был им уже неоднократно бит.

На улице стоял чудный августовский вечер, тихий и прозрачный, с первыми желтоватыми листьями на деревьях и чуть потемневшим небом. Было тепло, даже жарко, особенно в галифе с сапогами, ходить в шортах Женька не решался, уж слишком это бы было не по-ледоградски, да и не было у него здесь шортов…

Кареев не успел раздать карты, когда пришёл Сколопендров. На приглашение присоединиться к игре адвокат отказался, вытащил из кармана френча две картонки с красивыми виньетками и, небрежно бросив их на стол, пояснил:

– Приглашение на банкет. Вам, господин полковник и вам, господин Лейкин!

– А кто это – Дон Базильев? Ой, что это я… А мы то ему зачем?

– Дон – очень неплохой человек, – заверил Сколопендров, – Хороший знакомый, мой и Фигурова. Хочет отдать вам обоим должное. Невежливо отказываться.

– Да мы и не будем, верно, господин полковник? – хитро прищурив глаза, Жека взглянул на Кареева, – Хоть чего-нибудь вкусненького поедим, а то ужас как надоели эти копчёные змеи! Восколько банкет-то?

– Там написано.

– О, да ещё вагон времени! А я вот тоже приглашения пишу… На свой День Рождения.

Жека показал Карееву небольшую открытку. Треугольный кусок пластика с весёлым рисунком.

– Двадцать девятого нордойза, дубль-суббота… – тихо прочитал полковник, – Недошумский переулок, 7, особняк господина Кареева. Ну, мою фамилию мог бы и не указывать, и так все знают.

Полицейский засмеялся.

Договорившись с Кареевым ехать на банкет вместе, Жека побежал домой, собираться. С того памятного дня, когда он чуть было не стал жертвой укуса болотной гадюки, прошло немало времени, тем не менее, Женька не очень-то любил долго оставаться в своей каморке, особенно – ночью. Обычно он ночевал у кого-то из друзей, на диване в гостиной.

Быстро добравшись домой (местные извозчики возили Жеку бесплатно!), кадет выволок из под кровати большой фибергласовый чемодан, в котором хранил свои шмотки и принялся лихорадочно соображать, в чём же, собственно говоря, пойти… Может, вот эти белые брюки со штрипками?

Появившуюся было шальную идею обрезать штаны по колено, Женька отбросил, как явно вызывающую. Итак, белые брюки! В галифе не солидно, а чёрные и серые штаны – слишком уж мятые. Так! Значт – белые! И белую же сорочку! К ней – галстук-бабочку, коричневую, в белый горошек, и синий сюртук с длинными фалдами. Хорошо бы ещё подстричься… или, по крайней мере, причесаться, чтобы волосы не торчали космами.

Женька вертелся перед зеркалом и не сразу сообразил, что кто-то яростно барабанит в дверь, причём давно и назойливо.

Это оказался почтовый служащий. Принёс правительственную телетайпограмму.

Недоумевающе расписавшись в карточке, Жека выпроводил почтальона.

Интересно, что ещё могло понадобиться славной администрации Кареды?

«Здравствуй, Жека!»

Что?!

Слава Богу, ты жив, и даже, можно сказать, знаменит! Мы тоже поживаем ничего себе…

Поживают ничего себе…

…работаем секретаршами в Администрации Кареды. С надеждой на скорую встречу…

Сёстры Моськины, Альза и Рея»

Сёстры Моськины!!!

Нашлись!!! Вот это радость!

Обрадованный мальчишка запрыгал по комнате на одной ноге. Уже через два дня он будет в Кареде. Увидит девчонок. Договорится с Бангиным… И… И через месяц они будут на Орсе! На Орсе!!! Дома!!! И правда, на этой планете ему уже третий день нечего делать!

На банкете, устроенном в честь инаугурации господина Дона Базильева неожиданно оказалось довольно весело. Оркестр балалаечников наигрывал модные фокстроты, присутствующие танцевали, шумели, смеялись. Женька, в белом костюме с галстуком, скромно сидел в углу на диванчике и пил молочный коктейль из большой глиняной кружки. Напротив его, с такой же кружкой в руках расположился знаменитый миллионщик, владелец газеты Фигурова и спонсор партии Дона Базильева, почётный гражданин города Ледограда, господин Елпидист Аристов – юркий седой мужичонка лет шестидесяти, не лишённый некоторой приятности и шарма. Аристов явился на банкет с опозданием и был явно чем-то взволнован, хотя старался не показывать виду. К Жеке он подошёл сам. Предложил коктейль и беседу.

– Вы инопланетник, Женя… – с ходу начал миллионер, – Не спорьте, об этом болтает половина Ледограда, – он мягко дотронулся до рукава белого жекиного смокинга и попросил Женьку ответить на несколько вопросов. Аристова почему-то очень интересовало, имеется ли у жителей иных планет оружие страшной разрушительной силы, способное сжечь город и даже планету.

– Ну, допустим, имеется, – кивнул Женька, гадая, кто же распустил слухи о его инопланетном происхождении.

Услышав ответ, Аристов побледнел и, резко сорвав галстук, расстегнул воротник сорочки:

– Значит… значит все это – правда!

– Что – правда? Вам плохо? – обеспокоено поинтересовался Жека.

– Что? О, нет, – миллионер невесело усмехнулся. – Я только что встречался с Кузьмой Кубороговым, – пояснил он.

Женька вздрогнул.

– Да, да, встречался, не удивляйтесь. Несмотря на политические различия мы всё-таки вели кое-какие общие финансовые дела. Так вот, Кузьма под страшным секретом поведал мне о том, что у него имеется деловой партнёр, некий Шрайдер, инопланетник.

Жека сглотнул слюну.

– …В случае поражения партии Кранова на выборах, как сказал мне Кузьма, этот самый Шрайдер грозился уничтожить небесным огнём Ледоград и Кареду!

– Когда?

– Что – когда?

– Когда грозился?

– Ну, не знаю, – Аристов пожал плечами, – Со слов Кузьмы – с неделю назад, может и больше. Так вы говорите, Шрайдер такую возможность имеет?

Жека кивнул, рассеянно соображая, что делать.

– Нужно срочно отправить телетайпограмму в Кареду…

– Можете не спешить, – усмехнулся миллионщик, – Помещение и оборудование телетайпа разгромлено отрядами Приходько и восстановлению не подлежит. Ловко работают, вы не находите?

– И главное – слаженно.

– Что поделать – опыт.

Кадет снова замолк, лихорадочно соображая, что же предпринять. Связь с Каредой отсутствовала, а значит, о замысле Шрайдера невозможно было сообщить Бангину и Фианге. Да и в Кареде ли они? Помниться, собирались возвращаться на «Настурцию», находившуюся на тайном космодроме в непроходимых джунглях. А, может, ещё можно их встретить в Кареде? Нагнать… Может быть… Во всяком случае, путь на космодром лежит через Кареду… А пароход туда отходит…

– У меня билет на завтрашний пароход в Кареду…

– Можете его выбросить, – отмахнулся Аристов, – Все пассажирские рейсы отменены на неопределённое время – до установления новых диполоматических отношений с Каредой, я полагаю.

– Чёрт!

– Да и… – миллионер прищурился, – Не думаю, что бы вы были в полной безопасности на пароходе!

Женька вопросительно посмотрел на него.

– О том, что вы инопланетник, наверняка известно Куборогову, Кранову, Приходько… Ведь известно?

Жека молча кивнул.

– И я полагаю, они могут легко догадаться, кто именно может помешать Шрайдеру применить его страшное оружие. Наверное, этого человека зовут господин Лейкин, не так ли? К тому же, по моим сведениям, Кранов и Приходько спешно покинули Ледоград сразу после выборов, а Куборогов… Куборогов уже на одном из своих пароходов, далеко в море. Сколько у нас времени, как вы полагаете?

Лейкин задумался. Добраться до космодрома. Ну, на флиттере, скажем, это займёт на так уж много времени. Прадва – на каком флиттере? Единственный флиттер «Андромеды» угнан, а другого, насколько известно, у Шрайдера не имеется.

– Всё не так плохо, – подмав, улыбнулся мальчик. – Дней пять у нас есть точно… может и больше… За это время…

– Моя яхта «Аспазия» в полном Вашем распоряжении, – перебил олигарх, – Это самое быстрое судно в Ледограде! Выйдете в море к утру?

– Уже сейчас! – Жека вскочил с дивана, – Нельзя терять ни минуты! Да, надо сообщить моим друзьям: полковнику Карееву, Фигурову, Сколопендрову…

Аристов отрицательно покачал головой:

– Чем меньше людей будет знать о вашем отъезде – тем больше у вас шансов добраться до цели живым. Впрочем, насчёт полковника – согласен… Официант!

Нацарапав пару слов на салфетке, Аристов протянул её официанту, велев передать господину полковнику, танцевавшему в этот момент с какой-то элегантной моложавой дамой.

Они вышли вместе, смешной полунищий мальчишка и один из богатейших людей Ледограда, оба – озабоченные судьбой Ледограда, Кареды и всей этой планеты.

– Садитесь, – Аристов показал рукой на подъехавший лаковый экипаж, куда вместе с миллионером и Женькою уселся и полковник, справедливо полагавший, что предотвратить использование инопланетного оружия из космоса могли только инопланетники- вот, как господин Лейкин и его друзья. Кстати, господину Лейкину сосем не худо было бы заиметь охрану. Хотя бы на пароходе.

От охраны Женька отказался сразу – только внимание зря привлекать. Нет уж, одному как-то спокойнее, тем более, у него теперь имелся бластер – подрок инопланетных друзей. Однако, Аристов, к дому котрого экипаж свернул минут через пять, неожиданно предложил другое.

Попросив гостей немного обождать в обширной гсотиной, миллионер удалился и вскоре вернулся с каким-то мальчишкой в красных коротких штанах с вышивкой и такой же косоворотке. Женька с Кареевым недоуменно переглянулись.

– Это Игнатий, мой внучатый племянник, – кивнув на мальчишку, пояснил Аристов, – Он очень похож на вас, Евгений… Переодевайтесь!

– Неплохая идея, господин миллионщик! – одобрительно кивнул полковник. Аристов порозовел от услышанного – высшие чины ледоградской полиции хвалили штатских нечасто..

– Игнатий на время превратиться в вас, – пока Женька переодевался, тихим шёпотом разъяснял ему Аристов, – Он будет жить в вашем доме, ему выделят негласную охрану. А вы сами в это время будете уже далеко!

– Это небезопасно! – предостерегающе поднял руку полковник. Стянув через голову косоворотку, Игнатий быстро обернулся к нему.

– Я знаю, – чуть смущённо улыбнулся он, – Но я готов! Удачи вам, господин Лейкин!

Женька улыбнулся в ответ.

Кадет прошмыгнул в сгустившейся тьме незаметной тенью, скрючился под сиденьем экипажа.

Поехали…

Легкое покачивание. Стук колёс по булыжной мостовой. Бегущие отсветы фонарей…

И вот уже – запах моря. Тёмные шипящие волны. Лодка. Уключины, смазанные жиром. Обмотанные тряпками вёсла. Чёрный силуэт судна. «Аспазия»…

Капитан у трапа протянул Женьке руку:

– Рады служить вам, сударь!

Подняли паруса.

Дай Бог, в добрый путь!

Судно вошло в порт Кареды вечером. Медленно, на низких оборотах машины, поднялось вверх по реке.

Спустили сходни…

Уходя, Женька простился с экипажем и задумался. Навестить девчонок, сестер Моськиных? Нет! Не сейчас! Нет времени.

Невдалеке послышался стук копыт, и Лейкин замахал рукою:

– Эй, эй, извозчик! В Растинги-Кай.

Черная дорога стелилась под колёсами повозки длинной нескончаемой полосой. Дул влажный ветер, и мелкие брызги начинающегося дождя били мальчишке в лицо.

Растинги-Кай оказался пуст. То есть, не совсем пуст – в самом-то посёлке по-прежнему жили, а вот лагеря археологов не было! Женя обошёл всё вокруг и запоздало подумал о том, что зря отпустил извозчика. Вокруг не было ни души, что и понятно – кто же будет шататься ночью. Сотрудники лагеря наверняка в Кареде, а рабочие все разбрелись кто куда.

Впрочем, похоже – не все! Жека прислушался и явственно услыхал чьё-то заунывное пение. Неподалёку, за деревьями, пламенели языки костра. Какие-то люди варили в котелке похлёбку, судя по запаху, довольно вкусное варево. Кадет сглотнул слюну и поправил за поясом бластер…

– Можно к вам, господа?

Двое дьяблос насторожённо осмотрели его. Один из них кивнул и показал рукой на толстое бревно у костра. Женька поблагодарил, уселся. Попробовав варево, дьяблос ловко наполнил им глиняную миску. Затем – вторую, третью… Протянул Жеке. Тот понюхал, осторожно поднёс ко рту… Что-то похожее на перловку с мясом. Действительно, вкусно!

Оба дьяблоса так же с аппетитом уплетали ужин. Ещё одна миска, тоже наполненная, стояла на земле, рядом с ними. Один вдруг взглянул куда-то за Женьку. Нехорошо взглянул, подобострастно как-то, словно побитая собака… Впрочем, Жека этого не видел. Он ел.

– Спасибо, господа! – кадет, наконец оторвался от миски.

– Пожалуйста! – неожиданно ответили сзади, и Женька почувствовал вдруг, как чьи-то ловкие пальцы быстро выхватили бластер у него из-за пояса.

– Эта штука, пожалуй, тебе больше ни к чему, птенчик! – злорадно захохотал… Рогойо!

Всей тушей он навалился на мальчика, заламывая ему руки…

– Пусти… Пусти, гад! – вырывался Жека.

Тщетно!

– А вы что сидите? – грозно рыкнул Рогойо на дьяблосов, – А ну, тащите сюда верёвку, живо!

…Два старых йоххо, запряжённые в тяжёлую телегу, еле плелись по узкой лесной дороге. Росшие по сторонам сосны угрюмо качали синими кронами, смолистые стволы скрипели на ветру, словно бы издевательски смеялись на незадачливым кадетом. Связанный Жека валялся в телеге, как куль муки. Слава Богу, один из дьяблос (явно не Рогойо) бросил на дно повозки мягкие ветки стланника. Женька примерно представлял, куда его везут – на тайный космодром, скорее всего, куда же ещё-то! В принципе, он туда и направлялся. Так что, ничего особо страшного вроде бы не случилось, вот только – побыстрей бы! О том, что с ним будет на космодроме, вернее, на «Андромеде», мальчик сейчас не думал, главное было туда добраться, а там… там будет видно…

Хотя болотный злыдень Рогойо всю дорогу грозился утопить пленника в ближайшей луже, делать этого почему-то не спешил… ясно, почему – боялся Шрайдера. А тот уж примется за бедного кадета всерьёз, к бабке не ходи! Если успеет, конечно. Там и Бангин должен быть, на космодроме, и Фианга… да и пленный капрал Шапс тоже! Интересно, каким образом они скроют Шапса от Шрайдера? Впрочем, скроют, конечно, не впервой. Тем более, Шрайдер, вроде бы ещё доверяет Бангину. Интересно, настроили ли уже передатчик, там, в Синем лесу, недалеко от Кубороговской заимки? А ещё интереснее было бы узнать – кому и что собрались передавать? А вдруг – информацию о работорговцах? Да, да, именно её! Предупредив Содружество Планет Межзвёздной Федерации, чёрные археологи наверняка заработают себе неплохой авторитет и солидную денежную премию, от которой может кое-что перепасть и кадету Евгению Лейкину! Можно будет слетать на каникулах в Центр Развлечений на Сириус-15! А что, денег хватит! Девчонок позвать, рыжего Майка… интересно, как он там, на плутонских рейсах?

Женька даже улыбнулся своим мыслям, так, что невзначай обернувшийся Рогойо изумлённо икнул и подавился вяленой змеиной кожей, которую жевал, запивая дрянным самым дешевым пивом из концентрата.

К вечеру следующего дня сквозь сосны показалась изумрудная гладь космодрома. Всё так же стояла на краю леса будка охраны, по прежнему шумели сосны и ветер приносил с болот влажный запах гнили. Жека приподнял голову, ожидая увидеть серую громаду «Андромеды»… и удивлённо округлил глаза!

Космодром оказался пуст. Ни «Андромеды», ни корабля Бангина, ни каких других кораблей, если не считать маленького ублюдочного грузолёта, того самого, что когда-то похитил с Орсы девчонок, Альзу и Рею Моськиных.

Судя по обескураженному виду Рогойо, тот был удивлён не меньше Женьки. Неохотно вылезший из будки охранник, зевая, пояснил, что все звездолёты стартовали ещё вчера, а куда направились – они не докладывали.

– Ну и чёрт с ними, – сплюнул Рогойо, – Придётся тебя, птенчик, и в самом деле утопить! – он взглянул на Женьку холодными как у рыбы глазами, – Впрочем… – негодяй ухмыльнулся, – Есть ещё один вариант. Не продать ли мне тебя… дону Карадоньо?!

Кадет вздрогнул, услышав имя кровавого старца – главы Коронной Палаты Дутара. Чем попасть в его лапы, так лучше быть утопленным в болоте… Мальчик вздохнул, с тоской глядя на небо.

– Вздыхай, не вздыхай – всё равно не миновать тебе пыток Палаты! – с усмешкой произнёс Рогойо, потом обернулся к своим людям: – Дайте-ка ему что-нибудь пожрать, а то ещё подохнет раньше времени!

– Как поедем, сеньор, – поинтересовался один из слуг, – В обход болота или по гати?

– А ты знаешь её, эту гать? – недоверчиво переспросил Рогойо. Слуга кивнул и Рогойо согласно махнул рукой, – По гати, так по гати. Быстрей будем!

Не рискнув на ночь глядя соваться в болото, люди Рогойо устроили привал. Огромное болото, казалось, дышало. Тут и там раздавались какие-то странные звуки – с шумом лопались пузыри болотного газа, шипели в пожухлой траве хищные гады, и ночные птицы кричали что-то резкими неприятными голосами.

Развели костёр, небольшой, почти без пламени, только, чтобы наскоро приготовить еду. Поужинав, Рогойо завалился спать, приказав слугам по очереди сторожить пленника.

Дождавшись, когда главарь уснёт, Женька запросился было в туалет, надеясь скрыться в ночной тьме. Однако, стражи оказались расторопными. Ещё бы, Рогойо лично пообещал каждому по две монеты, после того, как доставят пленника в Дутар. Две монеты! Огромные деньги для болотных крестьянских парней.

Эти простоватые деревенские ребята прямо светились от предвкушения такого близкого счасмтья. Простоватые, да не простые! Один всё время держал Жеку за верёвку, а другой шарил глазами по болоту, настороженно сжимая в руке огромный револьвер Рогойо. Да, в таких условиях, пожалуй, бежать было затруднительно. Женька приуныл и, усевшись ближе к костру, тоскливо уставился на угли.

На ночь ему связали и руки и ноги, да ещё и привязали к дереву, так, на всякий случай, видно ребята всерьёз рассчитывали на обещанные монеты. Судя всему, они вовсе не собирались спать.

Скверно всё оборачивалось, очень скверно…

Кадет зримо представил серую громаду «Андромеды», злобную усмешку Шрайдера, медленно открывающиеся люки и выползающие из них ядерные ракеты, в синем пламени двигателей бесшумно берущие курс на Ледоград и Кареду… С пол-часа лёта! А если снизиться, то и того меньше… И… Блестящие атомные грибы, расцветающие в ночи! Города, навеки стёртые с тела планеты… И люди… Вернее, их тени… Альза и Рея… Фигуров и его невеста Люся… Николай Сколопендров… полковник Франц Кареев… и многие многие другие…

Глотая набежавший слёзы, Женька лежал, уставившись глазами в небо. Холодные звёзды угрюмо маячили в черноте космоса жёлтыми мерцающими огнями. Вот одна из них сорвалась с места, помчалась к планете… Падающая звезда… По старинной традиции, пленник загадал желание. Ясно, какое… А звезда не упала! То есть, взяла и повернула на Запад, в сторону Ледограда. Женька вздрогнул – вот оно, начинается! Наверняка, это «Андромеда»… Значит, решили подкрасться поближе, чтою ужалить наверняка. Ну да! Сколько до Ледограда? Вёрст триста-четыреста, где-то так. Ночь тёмная: ядерную вспышку будет видно издалека.

Господи, упокой их души!

Лейкин напряжённо вглядывался в тот край неба, где вот-вот должна была вспыхнуть атомная заря…

Ничего не случилось! Нет… кажется, мелькнуло пару раз что-то зеленоватое… Лазерные пушки, вот что! Интересно, они что, Ледоград из пушек расстреливают? В таком случае, у защитников города есть шанс уцелеть! А может, это вообще не «Андромеда»?

Парнишка покрутил головой. Охранники, тихо переговариваясь, ворошили синие догоревшие угли. Один из них вытащил из-за пазухи вместительную флягу, взболтал, приложился губами, запрокинув голову. Женька видел, как перекатывались мускулы на зелёной шее. Небольшая, невесть откуда взявшаяся. стрелочка с красным оперением, вдруг впилась охраннику в запястье. Дьяблос зевнул, выронив флягу, и медленно опустился в траву.

Напраник его уже давно спал! В голове его, под самым ухом, торчала точно такая же краснопёрая стрелочка… Та-а-ак! И что же это? Болотные бандиты, скорее всего, больше некому!

– Ещё кто-нибудь из охраны остался? – тихо прошептали позади Женьки. Мальчик медленно обернулся…

– Тогинаро!

– Тссс!!! Так есть?

– Там, в телеге – Рогойо.

Через пару минут всё было кончено. Уколотый такой же стрелочкой Рогойо и не проснулся. Жека, засунув за пояс бластер и покачивая конфискованным револьвером, зашагал по колено в болотной жиже вслед за Тогинаро. Сердце мальчика ликовало!

Друзья шли всю ночь, почти не переговариваясь, а когда на краю неба заалели первые проблески зари, впереди показалась деревня. Знакомая деревня… И тот парень-дьяблос, что выбежал навстречу… Тосини! Сын старосты! Он обнял Женьку, что-то ободряюще прокричав… Проголодался ли Жека? Ну, ещё бы… Устал? Конечно… Хочет ли отдохнуть? А вот отдыхать некогда!

– Тогинаро, мне срочно нужны надёжные люди с оружием! – прогоняя сон, взволнованно произнёс кадет – Срочно, понимаешь?!

– Ты собрался штурмом захватить Дутар?

– Нет, всего лишь маленький грузовой звездолёт! Кстати, где Бангин? Улетел… Давно? Ах, позавчера… А куда… Не сказал… И Шапс с ним? Гм… Ну, ладно… Так будут люди?

Дальше для Женьки всё воспринималось, словно во сне. То ли устал, то ли переволновался…

Небольшая группа молодых охотников. Тогинаро, Тосини, ещё с десяток парней. Вооружены, правда, плоховато – стрелы, копья, лишь у Тогинаро револьвер, да Жекин бластер…

Вновь болото, вновь хлюпающая под ногами жижа… Женька даже не думал, какое там дыхание у него открылось, второе, третье и ли десятое. Знал одно – если грузолёт уже улетел – дело плохо. Машинально перепрыгивал с кочки на кочку, даже не заметил, как качающийся серебристый мох сменился желтоватым песком с синими крапинками хвои. А потом, впереди, за деревьями блеснула на солнце длинная широкая полоса. Космодром…

Боже! Грузолёт оказался на месте! Маленький, неказистый, с погнутыми дюзами. Правая ещё куда ни шло, а уж левая… Ладно, после думать будем!

– Мы от господина Карадоньо!

Медленно опустился пандус…

– Какого дьявола в такую рань? А-а-а!

Удар в челюсть. Вахтенный откатился в глубь шлюзовой камеры…

А вот теперь быстро, пока не опомнились!

Хорошо, экипаж здесь явно не может быть слишком большим. Человек пять, может – восемь.

Работорговецв оказалось семеро. Никто из них не пострадал, если не считать разбитых носов и ссадин – воины Тосини действовали слаженно и чётко. Ах, как нелепо выглядели их противники – в ночных колпаках и пижамах, они хмуро озирались вокруг и явно проклинали себя за беспечность. И поделом!

– Господа, вам предстоит небольшая прогулка, – заложив руки за спину, важно сообщил кадет. – Вот с этими ребятами, – он кивнул на Тогинаро и Тосини, – С которыми вы, вероятно, уже успели подружиться! Прошу поторопиться! Вещи можете не брать… Да, чуть не забыл… Кто из вас радист?

Пленники хмуро смотрели перед собой.

– Господа, не вынуждайте нас применять силу!

– А радист, наверное, у себя в рубке, – сквозь зубы просипел кто-то и Женька побледнел, услышав прогремевший где-то внутри корабля взрыв.

– Где рубка?! Живо!

Опоздали!!!

Чертов радист уничтожил корабельный компьютер и передатчик, правда, слава Богу, передать никому ничего не успел – не до того было.

– Теперь можете меня убить… если возьмёте!

Лазерный луч опалил Женьке плечо.

– Чёрт! Я предлагаю вам жизнь… Если вы все покинете корабль!

– Я не верю этим зелёным дьяволам!

– А мне?

– А тебе тем более!

– Тогда – лови! – Женька метнул в рубку ослепляющую гранату.

Он проводил всех до трапа, обнял на прощанье Тогинаро и Тосини, медленно закрыл шлюз (слава Богу, системы ещё работали). Опустился в пилотское кресло, провёл рукой по холодному металлу пульта… и заплакал.

Всё зря! Зря всё!

Нет… не зря? Похоже, пульт управления не такой уж и холодный…

Женька щёлкнул переключателями аварийного режима…

Мёртвая чернота главного навигационного монитора оставалась такой же чёрной.

Впрочем, нет…

Кажется… кажется, эта чернота уже не была такой плотной. Вот, вроде бы – задрожала! Или это просто показалось?

Да нет, не показалось – в верхнем углу экрана вспыхнул красный объёмный шарик аварийной системы…

«Активизировать всю конфигурацию?» – зелёными буквами спросил оживший компьютер.

– Да! Да! Да!

– «Планетарные двигатели – норма… двигатели джамп-режима… не установлено… аварийное управление – исправно… система связи – не функционирует… система автоматизации основных групп – не функционирует… система автоматизации вспомогательных групп – не функционирует… система поддержания автономной жизнедеятельности (включая систему гравитации) – функционирует частично…»

– Бортовое оружие?

– «Две противометеоритные пушки… не функционируют»

– Способен ли корабль выйти за пределы планеты?

– «Практически нет»

– Что значит – практически?

– «Только в условиях ручного управления, что опасно для жизни пилотов и противоречит следующим параграфам Инструкции…»

– К чёрту инструкцию! Включить режим ручного управления!

– «Повторите ещё раз»

– Повторяю: включить режим ручного управления!

– «Предупреждение: в данном режиме вы не сможете совершить посадку. Подтвердите, как поняли?»

– В данном режиме я не смогу совершить посадку. Включить режим ручного управления!

На экране монитора забегали колонки цифр, вспыхнули и погасли разноцветные лампочки на пульте… «Режим ручного управления включён» – бодро отрапортовал комп. Женька вытер со лба крупные капли пота, затем запросил навигационную карту, всмотрелся… Переоделся в скафандр полной защиты. Снова уселся в кресло.

Нет… Пожалуй, скафандр придётся снять… Жека не чувствовал ничего – ни упругой податливости штурвала, ни теплоты сенсоров пульта.

Выбрался из скафандра, на всякий случай аккуратно поставил его рядом, хоть и знал – в случае чего, облачиться уже не успеет.

Аптечку… Таблетку антигравина в рот… Нет, одной, пожалуй, мало… Три? А тут их всего пять… Значит – пять…

Разжевав горсть таблеток, кадет второго класса Лейкин выдохнул из груди воздух и нажатием красной кнопки запустил планетарные двигатели.

Корабль еле заметно задрожал, но, похоже, пока всё было в норме.

Женька медленно прибавил тягу и, дождавшись, когда в рубке управления стал слышен ровный басовитый гул, включил антигравы.

Грузовичок плавно поднялся над космодромом и с нарастающей скоростью устремился в небо…

Беглец почувствовал, как вымокла спина от холодного пота, хотел даже сменить рубашку, если б было на что. Но тут вдруг судно начало резко уходить влево… Да так активно, что через пару минут грозило врезаться в ближайшую гору!

Дюза! – догадался Женька, – Левая дюза!

Недаром она ему сразу не понравилась.

Сенсор оборотов… На макисмум!

Но – почему падаем? Ах, там и так давно уже максимум! Чёрт… Тогла левый… Левый – на минимум… Вот так… Вроде бы, выпрямились… А хватит ли ускорения? Комп?

«Ускорение достаточно»

Слава Богу!

Какие-то красная жидкость, тягучая и горячая, стекала по руке… Какая-то? Обычная кровь… Из раны на предплечье.

Жека ничего не чувствовал, ещё бы, пять таблеток антигравина сделали своё дело!

Ускорение?

«Пятнадцать… Гравитация пять Же»

Хорошо… Прибавим до двадцати… только медленно…

Через несколько десятков минут грузолёт покинул стратосферные пределы планеты. Это была самая лёгкая часть задуманного кадетом плана.

Звёзды, разноцветные звёзды, синие, зелёные, красные звёзды… белые, жёлтые, голубые звёзды… Только звёзды плыли в осязаемой черноте на экране монитора… И только звёзды… Никаких посторонних предметов экран не показывал!

Но, где же, чёрт побери, «Андромеда»? Где «Настурция»?

Женька сделал плавный оборот вокруг планеты. Нет, никого видно не было!

На экране резко замигало красное солнце:

«Ресурс планетарных двигателей на исходе»

Этого ещё не хватало!

Насколько хватит ресурсов?

«Ориентировочно на три часа»

Спасибо… На три часа! А если никто так и не найдётся за эти три часа?

«Триста пятьдесят по курсу искусственный объект»

Что?

Идентифицировать!

«Крейсер дальней разведки типа «Каллипсо» по Каталогу Меж-Федерации»

Крейсер типа «Каллипсо»?

Ну, вот она, «Андромеда»!

Включить световые сигналы аварийной помощи… Есть… Теперь – ходу!

«Время предполагаемой стыковки с крейсером – два часа двадцать минут»

Отлично! Есть время заняться кое-чем весьма нужным… Где тут у них хранится ремонтное снаряжение? Комп? В подсобной каюте? А где подсобная каюта? Понял…

Лазерный резак, молекулярный нож, псевдопластик…

Женька сложил инструменты в прихваченную по пути сумку…

Вернулся в рубку, запросил схемы двигателей…

Узкий коридор. Длинный, низкий, плохо освещённый, типично ремонтный, для техников. Надписи «Опасно!»… Ну, это и без надписей ясно! А вот и двигатели джамп-режима. Какой бы выбрать? Хорошо бы, конечно, оба. Но не реально – за два часа просто не успеть… Как бы и один. Ну, вот, хотя бы этот, левый…

Кадет явился в рубку управления через час. Грязный, потный, бледный… Плюхнулся в пилотское кресло, щёлкнул двумя пальцами.

«ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ!» – угрожающе замигал экран. Жека засмеялся.

«Левый двигатель джамп-режима неверно настроен!» – кроваво-красными буквами информировал компьютер, – «При включении произойдёт аннигиляция привода!»

«…произойдёт… аннигиляция…»

Замечательно!

Сколько там до стыковки? Двадцать одна минута. Ещё двадцать одна минута жизни! Целая вечность…

И главное, абсолютно нечем заняться! Здорово он придумал с этим двигателем! Такой корабль, как «Андромеда» метеоритной пушкой не возьмёшь. А про двигатель Жека читал в какой-то книжке. Или фильм смотрел, теперь уж не вспомнить. Про пиратского капитана Парсена Парсона. Именно таким вот образом тот взорвал вражеский фрегат. Правда, его корабль шёл на автоматах, а сам капитан Парсон, нагло посматривая на экран слежения, попивал себе кофе, укрывшись на ближайшем астероиде. У Женьки такой возможности, увы, не было… Потому и жить ему оставалось… уже четырнадцать минут… Всего четырнадцать минут… Целых четырнадцать минут!

Через четырнадцать минут от гнусной работорговой «Андромеды» останутся одни клочья! А от грузолёта вообще ничего не останется! И от него, Женьки, тоже… Впрочем, это всё-таки лучше, чем вечно болтаться в космосе, медленно умирая от голода, жажды или нехватки кислорода.

А, собственно, кто будет о нём так уж переживать? Родители давно погибли, дядька – спился, неизвестно даже, жив ли… Майк? Да, пожалуй… Сёстры Моськины? Конечно! Бангин с Фиангой… может быть. А ещё? А ещё – Тогинаро, Аристарх Фигуров со своей невестой Люсей, полковник Кареев, Коля Сколопендров… Да мало ли… Но эти – уж точно будут его вспоминать! Хотя бы иногда. Здорово интересно оказалось на этой забытой Богом планете! Особенно в Ледограде!

Женька счастливо улыбнулся. Он никогда не думал, что будет управлять целым городом, пусть даже случайно! А вот же! Рассказать Майку – не поверит! Нет, ну, сёстры Моськины-то уж подтвердят, конечно.

«Приближаемся в зону воздействия объекта!» – предупредил комп, отвлекая Женьку от невесёлых мыслей.

Кадет усмехнулся, представив, что сейчас происходит на «Андромеде».

Небось бегают все, посылают запросы… не получат ответа, увидят аварийные огни… Отроют грузовой шлюз? Да, пожалуй… А! Вот, вот! Открывается!

Капитан Шрайдер, сидя перед широким экраном, подозрительно вглядывался в небольшой грузолёт, направляющийся к открытому грузовому шлюзу, в котором могло легко поместиться с десяток подобных кораблей.

– Интересно, что такого случилось с этим идиотом Крайзовым? – глядя на грузолёт, почесал себя за ухом Шрайдер, – Просто отказала связь или дело в двигателях?

Он взглянул на охранника, почтительно стоявшего в отдалении.

– Не могу знать, шеф! – быстро ответил тот, – Полагаю, мы скоро узнаем это от самого Крайзова!

– Пожалуй, – презрительно согласился Шрайдер и вдруг лицо его нахмурилось:

– Что он делает, идиотина? Зачем включил планетарку? Да ведь он ускоряется, придурок! Это вместо того, что бы тормозить… Да что он там, осатанел, что ли? Весь шлюз разнесёт, сто чертей ему в глотку! Всем боевая тревога!

На крейсере работорговцев гулко завыли сирены…

Лейкин включил разогрев левого джампа…

Экран компьютера взорвался угрозами…

Впереди, в огромном корпусе пиратского крейсера, открылась чёрная пещера шлюза…

Кадет осторожно повернул корабль. Довёл пассивную мощь планетарок до предела, так, что грузолёт задрожал, словно собрался рассыпаться на составные части… И резко отпустил кнопку сдерживания…

Чтоб быстрей!

Чтоб наверняка!

Чтоб – в самое брюхо!

Корабль подбросило, словно бильярдный шар после хорошего удара!

Женька не успел увидеть, что было дальше – чудовищное ускорение ударило по глазным нервам…

Он ничего не успел почувствовать. Просто потерял сознание от удара сорвавшегося со стойки датчика.

В затуманенном мозгу кадета вереницей пронеслись разноцветные звёзды… И только звёзды…

Глава 12

Матово-чёрный корпус «Андромеды» медленно поворачивался вокруг своей оси, словно огромный неповоротливый кит, выброшенный на берег могучими волнами. Изувеченный шлюз корявился ошмётками стали. Всё было хорошо видно в прицел, и сам корабль, и шлюз, и кружащиеся вокруг обломки.

– Вражеский крейсер в пределах досягаемости, Эрнст! – оторвавшись от лазерной пушки, бодро отрапортовал Фианга.

Капитан «Настурции» Бангин, как всегда, в красном пижонском халате с драконами, кивнул, развалясь в кресле.

– Не слишком увлекайся, Фианга, – предупредил он, – Не надо разносить крейсер в клочья, оставь кое-что и для работы Межгалактического Суда!

– Думаю, с повреждёнными ходовыми двигателями они вряд ли смогут уйти.

– Только аккуратней. А то у нас был уже один такой… практикант…

– Без проблем. Прошу разгон…

Капитан Бангин дотронулся до кнопок пульта. «Настурция» ощутимо вздрогнула, словно внезапно проснулась от долгого сна и, резко набирая скорость, вынырнула из скопления астероидов.

– Кажется, нас атакуют, сэр! – доложил дежурный пилот капитану «Андромеды».

– «Кажется» или атакуют? – недовольно переспросил Шрайдер и тут же весь корпус крейсера потряс сокрушительной силы удар!

Лопались переборки, трещали шпангоуты, жалобно звенели стены.

– Ещё один такой выстрел и нам конец, – со страхом прошептал пилот, отрывая от пола окровавленную голову.

– Ответить! Немедленно ответить! – заорал Шрайдер, – Разнести в клочья нахала!

– Боюсь, мы в него даже не сможем прицелиться, – пилот кивнул на экран монитора, – Смотрите сами!

На экране беспорядочно мигали цифры. Красные, зелёные, жёлтые… Они ничего не отражали, только вносили хаос и какую-то непонятную угнетённость.

– Высшая степень защиты, – покрывшмйся нервной испариной пилот не отрывался от монитора, – Я такой даже не видел, только читать приходилось. Мы его не определяем, а он нас видит, как на…

Второй взрыв потряс крейсер до основания! Даже по внешне невозмутимому лицу Шрайдера пробежала бледная тень.

– Выведены из строя двигатели! – тихо доложил пилот и обречённо уставился прямо перед собой, – Сейчас они нас уничтожат!

– Ну, это вряд ли, – сухо заметил Шрайдер, – При их возможностях уничтожили бы давно… если б хотели.

– Вы думаете?

– Я ничего не думаю, я лишь сопоставляю факты! – Шрайдер усмехнулся. – Им нужно заставить нас висеть неподвижно, что ж… Пусть будет так… Можете даже передать сигнал бедствия… Уже передали? Как реагируют? Никак… Но и не стреляют! Ладно… – Шрайдер задумчиво потёр виски и неожиданно поинтересовался техническим состоянием того чёртова грузолёта, что вывел из строя грузовой шлюз.

– Не могу знать, сэр! С ним работают техники.

– Так свяжитесь с ними, чёрт побери!

– Есть!

– Выясните, можно ли восстановить двигатели джамп-режима!

…Через пару часов на мониторе снижения «Настурции» промелькнула маленькая чуть заметная точка… пылинка… песчинка… инфузория…

Мелькнула, и пропала…

– Кажется, кто-то нас обдурил, – отрываясь от карточного пасьянса, меланхолично заметил Бангин, – Что ж, всего не предусмотришь…

Белое слепящее солнце висело в бледно-зелёном выцветшем небе огромным сверкающим шаром. Жёлтые пески расстилающейся до самого горизонта пустыни дышали нестерпимым жаром, словно огромная сковородка. Песок был всюду: плыл барханами, противно скрипел на зубах и под ногами, висел в воздухе мельчайшей взвесью. Не спасал даже защитный купол, натянутый над факторией – скоплением небольших домиков и ангаров, окружённых металлической оградой.

В одном из таких домиков с огромной, торчащей на крыше, антенной, развалился на топчане, вытянув ноги, капрал Арнольд Шапс. Рядом с ним стояла миска с жареными орехами, которые Шапс то и дело отправлял в рот, с методичностью конвейера сплёвывая скорлупу на пол. Ореховой скорлупой был заплёван и пол, и защитная, расстёгнутая на пузе, безрукавка, и широкие, цвета хаки, шорты.

Вдруг раздался резкий звонок, на пульте кодовой связи замигали разноцветные огоньки

Разбрасывая во все стороны скорлупу, Шапс быстро вскочил с топчана и уселся в кресло за пультом.

На экране монитора сквозь зигзаги помех проявилось довольное лицо Гуго Шрайдера.

– Слушаю вас, сэр! – вытянулся Шапс, поспешно застёгивая безрукавку. В ответ Шрайдер забормотал что-то неразборчивое, словно испорченная детская кукла, Шапсу даже стало смешно, он изо всех сил сдерживался, чтобы не расхохотаться.

– Что вы там корчитесь, капрал? – поднял брови Шрайдер, – Заболели?

– Никак нет, всё в порядке, сэр! – расторопно доложил Шапс, – Жду ваших указаний! Да, сэр… – он схватил лежащую на пульте толстую амбарную книгу, – Сегодня в восемь тридцать два по стандартному времени получено сообщение от кораблей Сэттонда в системе Гаури.

– Наконец-то!

– Будут здесь через неделю, сэр!

– Замечательно, – просияв лицом, заметил Шрайдер. – Продолжаёте регистрацию сообщений, капрал. Кстати, два дня назад мы захватили разведывательный корабль 2-го флота с Плутона. Сегодня к вечеру ждите катер с пленным, позывные те же. Как поняли?

– Вас понял, сэр! Жду! Поздравляю с победой! Один вопрос: что делать с пленным?

– Что хотите, он нам больше не нужен. Как там наш безмозглый отрок? Ещё не спёкся?

– Пока нет, сэр! Но, думаю, за этим дело не станет! – Шапс угодливо засмеялся. Засмеялся и Шрайдер, и не пытаясь скрыть своё хорошее настроение, махнул рукой:

– Отбой связи.

– Есть отбой, сэр!

Проследив взглядом за гаснущим экраном, Шапс проверил автоматику и, швырнув в рот очередную горсть орехов, высунулся в приоткрытую дверь:

– Раб!

– Да, хозяин! – перед капралом возник, словно вынырнул прямо из песка, обожжённый солнцем подросток в рваных шортах, с белесыми выгоревшими волосами и восторженным взглядом полного идиота.

– Почеши-ка мне пятки, Раб!

Шапс развалился на топчане. Подошедший раб осторожно снял с его ног кроссовки и принялся усердно чесать белые пятки капрала.

– Ох… ох… – нежился Шапс, – ох… щекотно… Ну всё, всё… хватит! Хватит, я сказал, скотина безмозглая!

Раб выпрямился, благоговейно глядя на капрала.

– Доволен ли мой господин? – тупо улыбаясь, спросил он, переминаясь с ноги на ногу.

– Доволен, доволен, – проворчал капрал, – Давай-ка, раб, сбегай за ограду, пособирай орехов, потом пожаришь… Да смотри не сожги, скот, как в прошлый раз, а то получишь у меня! Кстати… – Шапс нехорошо оскалбился и велел рабу принести розги.

Рыжий раб удалился и вскоре возник снова, с поклоном протягивая длинные вымоченные в солевом растворе прутья.

– Ложись, что встал? – взмахнув розгой, скомандовал Шапс…

Рраз!

Розга со свистом опустилась на спину подростка, оставив на коричневой коже длинную красноватую полосу. Раб вздрогнул.

– Это тебе за то, что пережарил орехи! Два! Это – за то, что слишком медленно бегаешь! А это… это… и это… Это на будущее!

Капрал вытер со лба пот.

– Всё пока… Пшёл вон! Утомился тут с тобой… Что надо сказать?

– Спасибо за науку, мой господин!

– То-то же! Ну, пшёл!

Как будто не чувствуя боли, подросток-раб быстро забежал в один из ангаров и, прихватив большую корзину, выбежал за ворота. На плечах его запеклась кровь, на потрескавшихся губах застыла гулповатая улыбка.

Катер с «Андромеды» пришёл вечером, как и обещал Шрайдер. Прогрохотал двигателями, завис на антигравах, подняв тучу песка и пыли. Выгрузил продукты питания и прозрачный контейнер с неподвижным телом пленного.

– Ха! Старый знакомый! – внимательно всмотревшись в прозрачную крышку, потёр руки Шапс и нехорошо улыбнулся, – Раб!

– Да, господин!

– Возьми тележку и отвези это в медицинский блок, да смотри, не перепутай, дурачина!

Катер взлетел почти сразу же, да и что ему тут было делать? Для скучной работы по управлению модулем кодовой связи хватало и Шапса. Капрал, правда, не скучал… находил, как развлечься.

Медицинский блок занимал целый ангар. Ряды нераспакованых аппаратов громоздились на полках до самой крыши. В рабочем состоянии пока находился лишь один блок мозговой хирургии.

Отправив раба мыть пол в соседнем ангаре, Шапс активизировал систему…

Контейнер с неподвижным телом пленного медленно подплыл к сверкающей системе лазеров и остановился.

«Стандартная система зомбирования с вводом электродов» – набрал капрал команду и нажал кнопку ввода.

Бесшумно отъехала крышка контейнера. Шапс склонился над бледным лицом лежащего, знакомым с Орсы лицом. Ввалившиеся щёки, кровоподтёк под левым глазом, разметавшиеся волосы.

Вспыхнули лазеры, осторожно ввинчиваясь в череп. Тонкой коричневой струйкой полилась кровь, сразу же утилизируемая вспомогательным антисептическим блоком.

Через пару минут всё было кончено. У капрала Арнольда Шапса появился ещё один беспредельно преданный раб…

…Снова пылало солнце, отражаясь в сверкающем металле ангаров, так, что было больно смотреть. Впрочем, на них никто и не смотрел, ни оба раба, рыжий и русый, ни капрал Шапс, вольготно развалившийся в кресле под натянутым тентом.

– Начали! – отхлебнув апельсинового сока из высокого стакана, громко скомандовал Арнольд.

Светловолосый раб напал первым. Лихо взмахнув палкой, опустил её на плечо врага – подростка с рыжими волосами. Тот скривился и, издав злобный вопль, в свою очередь нанёс удар. Светловолосый мгновенно уклонился и увесистый шест лишь просвистел над его ухом. Распалённый неудачей рыжий закрутил палкой над головой, да так быстро, что его противник даже не успел почувствовать, как получил хороший удар прямо по черепу… Казалось, в голове что-то хрустнуло, раб упал на горячий песок, обливаясь кровью. Рыжий торжествующе прыгнул ему на грудь и поднял над головой шест, намереваясь проткнуть поверженному врагу горло.

– Э, нет! Стоп! Стоп! Стоп! – вскочил со своего кресла Шапс, – Стоп, я сказал! Не всё сразу, Рыжий, мне ещё с вами целую неделю тут развлекаться!

Капрал захохотал, склоняясь над упавшим.

…Когда Женька пришёл в себя – первое, что он увидел, было лицо Шапса! От полученного удара сильно болела голова, всё вокруг плыло, словно в тумане… Лейкин не сразу сообразил, где он…

Шапс… Откуда он здесь? – кадет медленно шевелил мозгами… И вдруг – словно вспышка! Да ведь он давно здесь, этот чёртов Шапс! Наверняка, бежал от Бангина… А он, Женька, что здесь делает? Да служит этому проклятому Шапсу, вот что! И с умилением служит, прямо, не за страх, а за совесть… Вот, сволочь! Ясное дело, в башку что-то вставлено, какой-нибудь микрочип. Но чип, вообще-то, очень надёжен, и… О! Так ведь его сейчас кто-то огрел палкой по башке так, что ого-го! Кто-то? Да вон тот, рыжий… Рыжий… А ну-ка… Чёрт побери! Майк! Майк! Он-то откуда здесь? Ну, Шапс, сейчас тебя… Стоп! Не сейчас! Во-первых, Шапс вооружён, вон у него бластер в кобуре торчит, а во-вторых… во-вторых, Майк наверняка тоже зомбирован… Но Шапс теперь точно влип! Итак, делаем тупой вид…

Жека раскрыл глаза и, шатаясь, поднялся на ноги. В голове шумело, всё вокруг шаталось…

– Ну, ты мне ещё поблюй тут, – недовольно буркнул Шапс и с размаху влепил парню хорошую затрещину… – Пшёл за орехами, скот! А ты, Рыжий… – он обернулся к Майку, – Ты сегодня победил! Я тебя хвалю! Целуй руку…

Со словами благодарности, Майк припал к руке капрала.

…Вечером Женьку знобило. Резко поднялась температура, и перед глазами всё плыло в красном тумане. Хорошо, что удалось прихватить в медблоке аптечку, только вот воспользоваться ею не представлялось никакой возможности – рыжий Майк не отрываясь, следил за соседом по узилищу! Так приказал хитрый Шапс.

Майк сидел на полу, скрестив ноги и не отрываясь, смотрел на Жеку. Спать он, похоже, не собирался. Они находились вдвоём, запертые предусмотрительным капралом в одном из ангаров. Стояла страшная духота – накалившийся за день металл щедро делился теплом с постояльцами… лучше б он им подавился! Жека чувствовал, что ещё немного – и он потеряет сознание… Ворочаясь в углу на тряпье, он изловчился и незаметно достал из аптечки минишприц с универсальным определителем. Что там может быть? Снотворное или болеутолитель?

Чтобы там ни было, а после удара Женька уже не чувствовал себя зомби. Словно пелена спала с глаз. Да-да, от удара палкой по голове… отчего же еще-то? Наверное, что-то там нарушилось в стандартной системе зомбирования…

– Ещё раз шевельнёшься – ударю палкой, – бесстрастно произнёс Майк. – Хозяин приказал мне.

– Ударишь? – Женька резко вскочил на ноги. – Ну, ударь!

Майк замахнулся палкой. Собрав последние силы, Жека воткнул в живот старого друга найденный в аптечке шприц…

Только бы там оказалось снотворное!

Майк успел ударить… По рукам. Так, что чуть не треснули кости. Женька закричал от боли… и увидел вдруг, как рыжий медленно повалился на пол.

Чувствуя, что вот-вот упадёт сам, Лейкин вытащил из кармана аптечку… Глянул… Ага – болеутолитель… Вонзил в ногу… Так…Хорошо… Теперь стимуляторы… Замечательно!

Боль ушла, как и не было! Женька ощутимо почувствовал прилив сил. Взглянул на спящего Майка – тяжеловато будет протащить его в медицинский ангар! Хорошо, что стимуляторы… Палка эта ещё… Намертво зажал, не вытаскивается! Ладно, придётся тащить с ней.

А, может, палкой ударить? Вот так же, как не так давно он – Женьку. По голове! Глядишь, и выбьется зомбирование… Стандартное – оно же не глубоко сидит… Может, и выбьется… А, может, и какие инеы последствия будут, для Майка весьма неприятные. Тут рисковать нельзя.

Медицинский ангар оказался заперт, однако, замок вовсе не составил непреодолимую преграду для кадета. Справлялись и не с такими! Только бы не проснулся Шапс! И тогда к утру их уже будет двое! Женька и Майк. Против капрала Шапса. Расклад в пользу наших! Женька счастливо улыбнулся, услышав, как щёлкнул замок.

Пленник затащил в ангар Майка, тщательно запер дверь и неожиданно рассмеялся – ну, что, Шапс, съел?

«Блок хирургии мозга»!

Кажется, это то – что нужно. Даже не отключён от источника энергии… Ну, Шапс, ну ты и ворона.

Активизировать!

Есть контакт! Теперь…

Резкая боль молнией пронзила спину!

Женька обернулся…

Вращая в руке палку, позади него стоял рыжий Майк и нехорошо ухмылялся.

– Воруешь хозяйское добро, тварь?! Вот тебе!

Но, теперь-то уж Лейкин был начеку! Ловко отпрыгнул в сторону (спасибо стимулятору!) схватил с полки первую попавшуюся коробку, швырнул в рыжего… Тот не ожидал подобной прыти, выронил палку, схватился за глаз, застонал – видно, хорошо досталось… Женька на миг устыдился. Но только на миг. Не время было сейчас жалеть Майка, не время. Да и сражался он сейчас не с давним своим дружком Майком, а с тем электронным чудищем, что сидело в его мозгу. Сидело по прихоти другого чудища – не электронного, а живого – капрала Арнольда Шапса!

Не теряя больше ни секунды, Женька схватил с полки упаковку пластыря и, бросившись на Майка, заломал ему руку за спину. Майк хрипло застонал.

– Прости меня, рыжий, – быстро заматывая руки приятеля пластырем, прошептал кадет, – Но это для твоего же блага. Да не дёргайся ты, а то огрею чем-нибудь тяжёлым!

Стимулятор оказался великой силой. Раньше Женьке как-то не приходилось с ним сталкиваться, и произведённый эффект был для него просто потрясающим. Интересно, надолго ли хватит?

Спелёнутый, как младенец, Майк извивался на операционном столе. Левая глазница его была залита кровью – Женька все же хорошо припечатал… жаль.

Интересно, где здесь наркоз? Ага…вот, кажется… Да! И вот – «стандартная система зомбирование» – «отмена». Да! То, что надо. Отмена. Нажать!

Майк ещё пару раз дёрнулся и затих. Тихо включились лазеры…

– Где я? – когда всё было закончено, тихо спросил рыжий. – Ах, да… кое-что припоминаю… Жека, я ж чуть было тебя не угробил!

– Вставай, давай, чего разлёгся? – нарочито грубо пробурчал Женька и отвернулся. Не хотел, чтобы Майк видел его слёзы. Стеснялся…

Он и сам лег под лазеры, на всякий случай «выбросить из башки лишний хлам». Вдруг, да одного удара мало? Вдруг да вернется все? Попросил только усилить наркоз до предела – опасался действия стимуляторов. Они всё-таки действовали – впечатление было такое, будто в голове снуют туда-сюда жирные чёрные тараканы, не то что бы больно, скорее, просто неприятно.

Обретшим себя друзьям даже некогда было рассказать друг другу обо всем, что с ними случилось. Нужно было действовать и действовать быстро. Уже сейчас! Сегодняшней ночью!

Кто знает, сколько у них в запасе времени? Шапс что-то болтал про неделю… Но, чем чёрт не шутит?

Черта помянул про себя Женька… и словно накаркал!

Едва приятели выбежали из ангара, как тишина ночи взорвалась воем планетарных двигателей. Снижался какой-то большой корабль…

Какой-то? Это была «Андромеда»! Огромная, аспидно-чёрная, с кое-как заваренным грузовым шлюзом… Интересно, почему у нее не взорвались джампы? Ну, тогда, когда Жека направил в шлюз грузовичок… Верно, режим защиты у крейсера оказался на высоте.

Кадет настороженно смотрел, как огромное судно плавно садится в пустыне, верстах в трёх от фактории.

Выскочивший на улицу Шапс очумело вращал глазами. Увидев ребят, махнул рукой, мол, открываете ворота.

Женька и Майк переглянулись, подмигнули друг другу, и бросились исполнять указание капрала.

Сквозь распахнутые ворота проскочил трёхколёсный вездеход с полудодетым седоком – Шапсом.

Поехал встречать гостей. Этим нужно было воспользоваться.

– Посторожи, я в рубку, – на бегу крикнул Жека…

Узел связи… Открытая дверь… Стандартная аппаратура… Нет, не совсем стандартная, много незнакомых блоков… Журнал записи приёма… «18.32. Сэттонд, система Гаури, шесть монокрейсеров и два фрегата… 21.50. Гуиппли, Зоор-Это, три фрегата и два крейсера… 3.05. Жобби Куалго… Семь грузолётов с десантом»

Женька запомнил всё – слава Богу, на память не жаловался.

Бандиты собирали флот. Очень активно собирали. И никто им в этом, почему-то, не противодействовал! Почему? Зря, что ли, Фианга настраивал маяк-передатчик на Эль-Койоте? Стоп! Эти странные взрывы тогда, ночью… Выстрелы лазерных пушек… Выходит, передатчик был уничтожен… расстрелян… Но как они узнали? Шапс? Пожалуй, Шапс… Больше некому!

– Жека, они возвращаются! – в комнату вбежал Майк, – Уходим?

– Куда? В пустыню? – кадет горько усмехнулся, – Мы не проживём там и суток! В общем, пока косим под дураков, а там посмотрим по обстоятельствам, прорвёмся!

– Ясное дело, прорвёмся, – заулыбался Майк, – Ещё бы!

Шрайдер и прибывшая с ним компания велели Шапсу запереть рабов в ангаре, чтоб не мельтешили под ногами. Друзья были рады этому, хоть их и терзало любопытство. Но, сколько же еще нужно было друг другу сказать!

Договорились рассказывать только по существу и быстро. Майк уложился в пару минут…

Почтовый корабль на плутонских рейсах. Второй космический флот, базирующийся на орбите. Набор механиков. Рапорт Майка. Зачисление в ряды вооружённых сил флота на должность младшего механика. Там не спрашивали возраст. Правда, команда лёгкого крейсера, куда попал Майк, была слегка удивлена, впрочем, работал младший лейтенант неплохо…

– Ого! Да Вы теперь младший лейтенант, сэр? – Жека вскочил на ноги и шутливо отдал честь, – Разрешите сидеть в вашем присутствии?

– Да ну тебя! Я тебе серьёзно, а ты…

– И я серьёзно. Ты, кстати, не сказал, что делал на орбите Плутона 2-й Космофлот?

– Понимаешь, там всё так засекречено. Вообще, это какая-то полицейская операция… – Майк почесал затылок, – Я одно понял – мы кого-то ждали… или чего-то… какого-то сообщения… В общем, должны были разгромить базу каких-то пиратов.

– Не «каких-то» Майк, а вот этих… которые снаружи!

– Я уже догадался. Короче, сигнала так и не было. Нас послали на разведку… ну, не только нас… В общем, нарвались на целое скопище кораблей. Я не знаю, остался ли из команды хоть кто-нибудь в живых, кроме меня. Потом «Андромеда», эта сволочь Шрайдер… Ну, дальше ты в курсе.

В ответ Жека изложил свою историю. Тоже кратко, опуская незначительные подробности, вроде своей роли в политической системе Ледограда. Впрочем, Майку хватило и этого!

– Ну, ты даёшь! – выслушав, изумился он, – Прямо герой! Впрочем, сейчас, думаю, нам надо бы решить, что делать… И чем быстрее, тем лучше. Во-первых, очень хочется знать, где мы вообще находимся.

Целый день выпущенные из ангара ребята таскали какие-то ящики и так устали, что к вечеру еле шевелили языками. Да и головы раскалывались у обоих – проведённые хирургические операции явно не пошли на пользу их здоровью и без того несколько подорванному. Затащив на склад последний ящик, приятели без сил уселись напротив ангара.

Огромное белое солнце уже наполовину зашло. В низком зеленоватом небе сгущались сумерки. Шрайдер и его свита, отдав распоряжения Шапсу, уселись в мобиль на широких гусеницах. Взревел двигатель и машина, поднимая тучу песка, ходко покатила к возвышающейся вдали «Андромеде». Шапс проводил её глазами и вспомнил о пленниках.

– Эй, Рыжий, – он увидал Майка, – Зови сюда второго, будем развлекаться! Да, и не забудь захватить розги в левом ангаре.

– Будут тебе розги, сволочь, – прошептал про себя Майк и, сделав тупую морду, побежал к ангару, нелепо расставляя локти.

А когда вернулся…

– Беда, господин, беда! – запыхавшись, Майк бросился на колени перед сидящим в кресле капралом, – Я ударил раба палкой, как вы и советовали сделать, хозяин! Он шарил по складу, хотел украсть… Сильно ударил… Он лежит. Там, в ангаре!

– Да не тараторь ты так, идиот! Ударил, так ударил, тоже мне, потеря. Будешь наказан… А где лежит-то?

– В ангаре, хозяин, вон в том ангаре.

– Веди, чучело! Поглядим…

Женька лежал на спине, уставившись в небо широко раскрытыми глазами. Под его головой разлилась кроваво-красная лужа.

– Похоже, ты проломил ему башку, идиот, – склонившись над Женькой, равнодушно произнёс Шапс. – Хотя, кажется, он ещё дышит.

Он наклонился ниже…

– Конечно дышит, а ты думал? – ухмыльнувшись, громко ответил Женька и крепко схватил негодяя ща горло. Сзади поспешно навалился Майк.

Вдвоём они быстро скрутили врага, притащили в связную рубку, привязали к креслу. Ничего не понимающий Шапс лишь хлопал глазами…

– Вы трупы. Оба, – придя в себя, наконец, произнёс капрал, – Вы что, не понимаете, что ваши шансы равны нулю?

– Ты бы помолчал о шансах, Шапс, – тихо сказал Лейкин, и посмотрел прямо в глаза капрала. Нехорошо посмотрел, тяжело, холодно и как-то равнодушно, как смотрят на неодушевлённые вещи, которые давно пора выбросить.

– Видишь этот нож? – не повышая голоса, поинтересовался Женька, показав пленнику тонкий кинжал, найденный здесь же, в рубке, – Как ты думаешь, зачем он мне?

Шапс побледнел. Холодные глаза Лейкина не оставили у него и тени сомнений.

– Ты сейчас ответишь на все наши вопросы, Шапс, – прошептал Жека, – И не говори, что не будешь отвечать. Ты меня понял?

Капрал сглотнул слюну и кивнул.

– Тогда начнём. Когда ты бежал от Бангина?

– Почти сразу.

– На передатчик навёл ты? Ну?

– Да. А что мне было делать-то?

– Вы успели взорвать Ледоград и Кареду?

– Нет… На нас напал чей-то корабль. Очень мощный и быстрый. Мы скрылись на грузолёте, починив джампы. Да, они не взорвались, там есть встроенная система защиты.

– Хм… вот не знал.

– Это не гуманоидная система…

– Дальше!

– Дальше мы укрылись здесь. Эта планета называется Эрроза, у Шрайдера здесь тайная база. Я остался, а Шрайдер с его людьми отбуксировали сюда «Андромеду». Кое-как подлатали…

– Сколько кораблей у Шрайдера?

– Восемнадцать.Из них три тяжёлых крейсера, включая «Андромеду».

– Сколько ожидается ещё?

– Точно не знаю. Но Шрайдер говорил о полусотне.

– Да-а… Координаты системы?

– Не знаю… Честное слово, не знаю. Шрайдер держит это в секрете. Ну, правда…

– Что скажешь о Бангине?

– Ничего конкретного. Шрайдер подозревает, что Бангин ведёт свою игру, но какую – точно не знает.

– Умеешь обращаться с этим? – Жека кивнул на пульт управления системой кодовой связи.

Шапс отрицательно покачал головой.

– Там особая система кодирования, – пояснил он, – основана на нелинейных функциях. Принимает сообщения автомат, он же раскодирует… Некодированную информацию он просто не передаст.

Лейкин настороженно посмотрел на выдвинутый ящик стола. В ящике лежала небольшая треугольная открытка, изъятая не так давно Шапсом. Женькино приглашение на День Рождения…

– Двадцать девятого нордойза, дубль-суббота… – спрятав открытку в задний карман, прошептал мальчик и неожиданно для себя улыбнулся.

Оставив Шапса связанным в кресле, ребята вышли на улицу. Над пустыней висело неподвижно жёлтое знойное марево. Ни ветерка, ни дождинки, Одни чахлые ореховые кусты, высасывавшие воду из глубинных слоёв почвы мощной корневой системой. Вдалеке, казалось, у самого горизонта, маячили синие бортовые огни «Андромеды».

– Что будем делать? – вздохнув, поинтересовался Майк.

Жека пожал плечами: что делать, он не знал, и вообще, честно говоря, считал эту ночь последней. Завтра здесь будет Шнайдер, и что делать с капралом? Если ничего не делать – он выдаст обоих. Так что выход напрашивался один – бежать, пока не поздно, и со всех ног.

– Бежать, – тихо повторил Женька. – Ещё бы только знать, куда…

Он уселся на низкий бетонный блок, валявшийся рядом с оградой, упёрся локтями в коленки, обхватив голову руками.

– Поза отчаяния, – прокомментировал Майк. – Характерна для лиц с неустойчивой психикой.

– Хочешь, песком швырнусь?

– Вот я и говорю – для лиц с неустойчивой… А ну, выкинь песок обратно! Вы… А вот и не попал! Не попал!

– Да я не очень-то и хотел, – Жека невесело улыбнулся и вдруг взгляд его замер…

– Ты что? Ты что там увидел? – завертел головой Майк.

– «Андромеда», – прошептал Женька.

– Сам вижу, что «Андромеда»… Ой! Не хочешь ли ты…

– Именно! А куда нам ещё деваться?

Майк с сомнением почмокал губами и заявил, что Женька никто иной, как самый настоящий авантюрист.

– Сам ты авантюрист, – отмахнулся тот. – Ты не критикуй зря, ты послушай! Видишь какую-нибудь охрану здесь, кроме, естественно, Шапса? Нет? Вот и я не вижу. А значит, вся эта шайка чувствует себя здесь в полнейшей безопасности! И на «Андромеде», стопудово, никакой охраны нет, кроме вахтенных. Короче, делаем так…

Связанный капрал истекал потом, в страхе ожидая возвращения бывших пленников. Что с ним сделают – об этом он старался не думать. Но, всё равно, думалось. А когда думалось, то становилось страшно. Слишком много зла он причинил своим бывшим соученикам, слишком много.

Чу! Вроде возвращаются.

Шапс вздрогнул и вытянул шею. Впрочем, в низкое обзорное окно и так всё было хорошо видно. Вот оба, Лейкин и Рыжий, пошли к ближайшему ангару… вышли с канистрами… Вода? Неужели решили – в пустыню? Похоже на то… Ага! Затрещал двигатель вездехода! А вот и он сам, жёлтенький, с большими чёрными колёсами, за рулём Лейкин, рыжий в телеге с ящиками НЗ. Точно, собрались бежать в пустыню. Ну, правильно, что им ещё делать-то? Только… Только как они поступят с ним, с Шапсом? Возьмут с собой? Нет, зачем он им сдался. Лишний рот. В руках у Рыжего бластер… Остановятся? Шапс похолодел от страха… Нет! Нет! Нет!

Нет… Проехали мимо! Жизнь прекрасна! И чёрт с ним, с разносом Шрайдера, главное – жив… А эти-то, придурки… Где они собираются скрыться, интересно? В пустыне всё, как на ладони, попробуй, спрячься. И лесов тут поблизости никаких нет… то есть, на Эррозе их вообще нет, одни пустыни да чёрные каменистые нагорья с оврагами. Шрайдер предупреждал, что овраги обычно скрыты песком, но от этого не менее опасны, на хорошей скорости можно хорошо убраться. А какая скорость у вездехода? Триста выжать можно? Ну, допустим, сто пятьдесят – двести, учитывая телегу. Всё равно – прилично. Ну, скатертью дорога, придурки!

Шапс бросил мстительный взгляд в сторону пустыни и расслабленно ухмыльнулся.

Трещал двигатель, из-под колёс летел во все стороны песок, и бегущая навстречу пустыня плевала в лица беглецов нестерпимым жаром. Подскакивая на ухабах, жалобно скрипела подвеска, и Майк, сидевший позади Жеки, то и дело оглядывался, не потеряли ли что-нибудь. Впрочем, если бы и потеряли, что с того? Они вовсе не собирались долго странствовать по пустыне. Так, прокатиться немного, замести следы. Вот, кажется, подходящий овражек… Ой йо!!!

– Майк, прыгай!

На полном ходу трицикл напоролся на обломок скалы, подпрыгнул, словно раненый зверь, перевернулся, и рухнул в овраг, громыхая прицепом…

Через полсекунды секунд раздался взрыв, и оранжевое пламя ярко вознеслось к небу.

– Чего сидишь, пошли тушить, – тронув за плечо несколько обалдевшего от подобных кульбитов Майка, Жека, чуть прихрамывая побрёл к вездеходу… вернее, к тому, что от него осталось.

– Хорошо горит, – почёсывая ссадину на боку, рыжий весело улыбнулся Майк, – Счас бы картошечки! Напекли бы в золе. Знаешь, как вкусно?

– Знаю! – разозлился Лейкин. – Давай, таскай песок, гурман чёртов. Ишь, расселся! А то скоро сюда пол-«Андромеды» слетится.

Забросав пламя песком, беглецы наскоро подкрепились не успевшими сгореть остатками НЗ и быстро тронулись в путь. Надо было успеть к «Андромеде» до восхода солнца. Слава Богу, ночь на Эррозе длилась двенадцать стандартных часов, настоящая ночь, тёмная, хоть глаз выколи.

И все же, они чуть было не заблудились, хорошо Майк смог сориентироваться по звёздам и часа через три далеко впереди засверкали слабые синие огоньки. Беглецы воспрянули духом.

– Хорошо, что эта Эрроза – кислородная планета, – философски заметил Майк, – А то б куда бы мы делись, в скафандрах-то?

Женька лишь усмехнулся в ответ и попросил приятеля хорошенько подумать, а кому вообще нужны некислородные планеты, кроме их коренных обитателей.

– Шрайдер ведь не дурак, зачем ему лишние трудности на базе, – закончил он.

Аспидно-чёрный корпус крейсера терялся где-то высоко в небе, тоже таком же чёрном, ночном, неприютном. Чужое небо чужой планеты… Эрроза – запасная база преступников, именно здесь Шрайдер залечивал раны, именно здесь собирал силы. Не сегодня-завтра ждали корабли Сэттонда – разумной рептилии с далёкой системы Гаури. Большая часть команды суетилась вокруг корабля, деятельно возводя какие-то непонятные сооружения, устанавливая оборудование для защитных полей, разворачивая системы слежения и связи.

Никем не замеченные, беглецы подобрались к самому кораблю и укрылись за катушкой кабеля. Вокруг проносились подъёмные платформы, сновали туда-сюда погрузчики, вспыхивали и гасли разноцветные огоньки лазерной сварки.

Ребята напряжённо всматривались в распахнутый портал главного шлюза. Вот он, рядом, в двух шагах, ярко освещённый, широкий, гостеприимный. Но – попробуй сунься! Двое часовых, сварщики, рабочие…

Не так то легко оказалось попасть на «Андромеду».

Жека лежал сейчас, прижимаясь к земле, чувствуя рядом тёплое плечо Майка, и ничего не мог придумать! Слишком уж тут было людно!

– Отдыхаем? – раздался вдруг позади резкий повелительный голос.

Вздрогнув, ребята затравленно обернулись…

Рядом с ними, уперев руки в бока, возвышался высокий, неясно откуда взявшийся, тип в чёрном мундире сержанта непонятно каких войск, с красным беретом на угрюмой физиономии висельника. На берете весело скалился платиновый человеческий череп. Тип курил вонючую сигарету и подозрительно щурился, поигрывая широким десантным ножом. Бежать было некуда.

Быстро двинув приятеля кулаком под ребро, Женька вскочил на ноги:

– Младший матрос Гопкинс, господин сержант! – бодро отрапортовал кадет, – Мы только на минуточку прилегли, сэр! Честное слово! Уж очень устали.

– Все устали, не одни вы, – сержант усмехнулся, однако, восае не зло, а так, «по службе». – Все устали. Однако никто не валяется на земле! Тем более, в таком виде, – он презрительно окинул взглядом потупившихся подростков, всю одежду которых составляли драные шорты.

– Жарко, сэр, – поднял голову Майк.

– Всем жарко! – хохотнул сержант и вдруг заорал: – Почему кабель ещё не на пятом объекте? Хотите неприятностей, бездельники? А ну – марш работать!

Приятели быстренько подняли тяжёлую катушку и сноровисто покатили её, куда глаза глядят – лишь бы подальше от грозного сержанта.

Рано радовались.

– Что совсем офонарели, идиоты? – сержант снова возник на пути, – Пятый объект вон там, придурки!

Он указал пальцем в сторону, противоположную той, куда с такой прытью двигались подростки.

– Спасибо, сэр! – поворачивая катушку, на ходу крикнул Лейкин.

Сержант проводил их длинным презрительным взглядом.

– Видал дураков, – доверительно пожаловался он подошедшему лейтенанту. – Но таких тупых – в первый раз!

– А, наконец-то, явились, голубчики! – не очень-то ласково встретил ребят прораб пятого объекта, – Заждались уж вас… вернее, кабель!

Прораб весело захохотал.

– Не знаете, вещевой склад уже выгрузили? – поинтересовался Женька.

– Вещевой склад? Да вроде и не собирались, – пожал плечами прораб, – А что?

– Что-то мы его никак не найдём…

– Ваши проблемы… В третьем трюме что, нету?

– Нету…

– Хм… Ну, тогда не знаю, ребята, – прораб недоумённо поскрёб лысину, – Видно и вправду выгрузили.

Положив на плечи какие-то длинные блестящие железяки, беглецы нагло направились к главному шлюзу.

– Модули в третий трюм, – не останавливаясь, бросил Майк часовому. Тот кивнул и посторонился, пропуская ребят.

Третий трюм отыскали быстро – всё-таки это был их родной учебный корабль, и внутреннее расположение помещений мальчишки отлично знали.

– Кладовщик! Эй, кладовщик! Ну, наконец-то. И где вы все ходите… Примите модули… Ага… Да, у нас, на шестом объекте проблема с одеждой – заляпали краской, пришлось выкинуть… Да не растяпы мы, случайно вышло… Да, два комплекта… Рабочую…И строевую, чтоб два раза не ходить… Станнер уще нужен, ага! Как зачем? Тут же, в пустыне – чудовища! Да, да, такие страшные, что просто ужас.

Беглецы нашли себе приют под кожухом одного из резервных тормозных двигателей. Переоделись, постелили рабочую одежду, набравшись наглости, сходили на продсклад, взяли консервы. Поужинав, повеселели.

– Что скажете, господин офицер? – растянув рот до ушей, поинтересовался Женька.

Майк тоже улыбнулся и сказал, что не думал, что так всё гладко пройдёт.

– Ещё не прошло, – Лейкин сбавил тон. – Хотя, экипаж «Андромеды» – двести пятьдесят человек по боевому расписанию, плюс десант, плюс подсобный персонал типа нас – ещё около тысячи наберётся. Поди, найди нас, а?

– Найти нельзя, – согласился рыжий. – Вычислить можно. И ещё можно случайно столкнуться со Шрайдером или с Шапсом. А здесь ничего, прохладно…

– Система охлаждения рядом. Вон, трубы. Спим?

– Пожалуй. Только, лучше сначала решим, что дальше!

Они уснули сразу, как только улеглись на пол, так что о том, как быть дальше, пришлось разговаривать уже утром, после обильного завтрака.

Нужно было срочно сообщить на ближайшие цивилизованные планеты о пиратском флоте, концентрирующимся здесь, на Эррозе и имеющем планы уничтожения нескольких городов планеты Эль-Койот, а так же… Что ещё на уме у работорговцев, догадаться было не трудно – с новым размахом продолжить свою преступную деятельность, и даже, скорее всего, захватить и разграбить пару окраинных планет, иначе бы для чего им собирать флот.

С планами пиратов было, в общих чертах, ясно. Не ясно было, как о них сообщить. Собственно, имелись два пути: добраться до главного передатчика крейсера либо бежать с Эррозы, захватив какой-нибудь корабль. И то и другое представлялось в данных условиях делом довольно сомнительным – в командную рубку «Андромеды» их явно не пустят, а что касается других кораблей… таковых на горизонте пока не было.

К вечеру друзья решились выйти наружу… и чуть было нос к носу не столкнулись с Шапсом!

Красный и взъерошенный, капрал бежал к выходу. За ним, чертыхаясь и на ходу застёгивая амуницию, несся целый отряд пиратов, из разрозненных выкриков которых спрятавшиеся за угол приятели сделали единственно возможный вывод об их задании. После доклада Шапса разгневанный Шрайдер послал их прочёсывать ближайшие окрестности.

– Ну, Бог им в помощь, – скривился Майк, – пускай поищут… может, и найдут наши обломки.

Обломки нашлись быстро. Не прошло и пары часов, как отряд вернулся, выгрузив из вездехода обожжённые останки трицикла. Несколько повеселевший Шапс с видом победителя бесцельно шлялся вокруг корабля, набиваясь на разговоры. Женька и Майк предпочли отойти подальше, за зеленоватый поребрик шоссе, фрагмент которого успели построить за ночь.

– Похоже, пора сматываться, – бросив взгляд на скрывшуюся вдали фигуру капрала, тихо произнёс Майк, – И чем раньше, тем лучше… Кстати, смотри-ка!

В небе над головами ребят загудели планетарные двигатели звездолётов. Один, второй, третий… пятнадцатый… В клубах синего пламени дюз пиратские корабли медленно опускались в пустыню Эррозы. Это был флот Сэттонда, разумной рептилии с далекой системы Гаури.

– Вот и кораблики, – рыжий с азартом потёр ладони. – Бери – не хочу!

– Как раз взять-то не проблема, – усмехнулся Женька. – Проблема – незаметно смыться.

Друзья переглянулись, отряхнули от песка форменные синевато-стального цвета брюки, и быстро зашагали к «Андромеде»…

В обеденном зале третьего класса, рассчитанном на триста человек, было довольно людно, и ребята еле отыскали два места за столиком в углу. Взяли на раздаточной еду, уселись. За столом уже сидело двое матросов, молодых туповатых парней лет двадцати на вид. Парни болтали о наживе. О том количестве богатства, которое достанется им очень скоро, вот уже со дня на день и о том, как они его потратят. Один собирался купить особняк на одной из фешенебельных планет, а другой – космическую яхту.

– Скажите, уважаемый, – Лейкин сделал наивные глаза. – А неужели у нас на это денег хватит? На яхту-то?

Парни снисходительно взглянули на ребят и засмеялись.

– У тебя – точно не хватит, – один из них тихонько стукнул Женьку ложкой по лбу. – Хотя, кто знает? Может, и повезет.

– А она быстрая, эта яхта? – не отставал Жека, – Быстрее, чем вон те корабли, что прилетели сегодня?

– Какие корабли? А, флот этого змееголового Сэттонда…

– Кого-кого?

– Сэттонда, деревянная твоя башка!

Парни оказались разговорчивыми. Правда, они и сами мало что знали, однако с их слов стало понятно, что флот гаурийца Сэттонда почти на половину состоит из старых военных кораблей, построенных когда-то давно на плутонских верфях. Корабли старые, да, но, тем не менее, надёжные, хоть и не очень быстрые. Любой из них можно, при желании, переделать на яхту, причём не очень дорого.

– Знаю я одну мастерскую на Сириусе-5, – заговорщически прошептал один из парней. – Впрочем, – он щелкнул Женьку по лбу, – Вам об это пока рано думать.

– Хочешь сказать, из такого старья получится классная яхта? – язвительно усмехнулся Майк.

– А что? – парень пожал плечами, – Двигатели надёжные, управление – стандартное, проще не бывает. Мы с Конди, кстати, сегодня как раз идём на один такой, ремонтировать тяги. Название, блин, забыл…

– «Зувриён», – подсказал Конди.

– Ну и имечко для корабля, блин, – Майк покачал головой. – Язык сломаешь – не выговоришь. А говоришь, плутонский корабль!

– Понимал бы что, рыжий! – ремонтник потянулся за ложкой, – Это ж их название, а так это МК-183У. Ну, тебе, дурню, это вряд ли что скажет.

МК-183У… Малый Крейсер, 18 стандартных скоростей, третья модель, усовершенствованный.

Женька радостно усмехнулся про себя. МК-183У… Корабль, знакомый вдоль и поперёк. И на дядюшкиной верфи и в гаражах Корпуса. Ну, что же…

В этот момент по всему крейсеру раздался нарастающий вой сирены.

Тревога!

И почему именно сейчас?

Жека с Майком переглянулись и, встав из-за стола, стали пробираться к выходу.

На огромном экране визора, занимавшего почти всю стену, появилась озабоченная физиономия Шрайдера. Все встали.

– Команда! – вперив с экрана колючий взгляд маленьких стальных глаз, громко произнёс Шрайдер, – На крейсере два вражеских шпиона… Приметы…

Ребята не стали дожидаться конца сообщения. Быстро выбежали наружу, огляделись…

– Вон вездеход!

Помчались…

До флота Сэттонда было километров десять.

Беглецы добрались за пару минут. Выскочили из машины, подбежали к охраннику, вблизи напоминавшего небольшого коренастого крокодила или гиннасткую ящерицу:

– Где есть славный корабль именем «Зувриён»?

– Вы есть меканикусы? Нет? Да?

– Меканикусы! Мы есть. Да!

– Давно ждут вас. Вот тот зелёный звездолёт – «Зувриён». Капитан Карантоз там. Быстро-быстро! Ждут!

– Спасибо! Бежим.

«Зувриён» встретил их распахнутым шлюзом. Слово «меканикус» оказалось волшебным. Капитан Карантоз от радости щёлкнул пастью и показал большой – с загнутым желтым когтем – палец, когда Майк и Жека на его глазах за пятнадцать минут заменили погнутую тягу. Ребята и сами удивлялись такой скорости. Впрочем, торопиться им было зачем…

Второй раз капитан Карантоз щёлкнул пастью минут через пять. Когда Жека нагло треснул его по физиономии, а Майк ловко вытащил из-за пояса прихваченный на складе работорговцев станнер.

– Арест! – пояснил Женька, – В трюм. Пошёл, пошёл, живо, крокодилья морда. Да! Старпома сюда позови…

Обездвижив капитана – а следом за ним старпома, и зачем-то заглянувшегов капитанский бьокс повара – приятели, все так же, с помощью станнера, разобрались со всем немногочисленным экипажем, и, заперев арестованных в десантном боте, тут же стартовали, даже не успев толком разогреть двигатели. Правда, катер отстрелили. Лишние нахлебники были не нужны, пущай себе катятся!

Стартовали вовремя!

Снизу уже стреляли. Слава Богу, защитные орудия малого крейсера функционировали прекрасно. Впрочем, стреляющих становилось всё больше…

Заложив крутой вираж, Женька молнией пронёсся почти над самой пустыней, разогнав стрелков громом двигателей, после чего резко бросил штурвал кверху и перевёл корабль в режим авто.

Оставив за собой круг выжженной земли, «Зувриён» зеленокрылой чайкой взмыл навстречу звёздам.

– Прощай, Эрроза! – весело смеялись ребята. – Прощай, пиратское гнездо!

Сбивая со следа возможную погоню, счастливые беглецы несколько раз облетели планету и, отдалившись от неё на приличное расстояние, ушли в подпространство.

Глава 13

Искажённые эффектом Допплера звёзды смеялись с обзорных экранов, вытянутые, словно кинжалы. Время застыло, чтобы разбиться, как лёд, приёмные экраны мониторов подслеповато моргали пустотой. Никто не знал, что это такое – Подпространство. Никто не понимал, кроме, может быть, нескольких гениев. Но все использовали. Знали: если составить программу так – то вылетишь примерно там, а ежели эдак – то здесь, тоже примерно. Вот это «примерно» и беспокоило сейчас беглецов. Что поделать, на втором курсе Корпуса Звёздной стражи кадетов ещё не учили таким сложным премудростям, как расчёт курса в иной реальности. Женька помнил, как он пытался делать это на «Настурции», под строгим присмотром хаттанийца Фианги. Вроде, тогда неплохо получалось…

– Здесь так и должно трясти, да? – слабым голосом поинтересовался распластавшийся в кресле Майк. – Полное впечатление, что это старое корыто вот-вот развалиться…

– Не каркай, лучше просчитай вот эту параболу, – Женька кивнул на плоский экран минимонитора.

– Вот эту, зелёную, да?

– Да, да! Да побыстрее давай, не ленись, а то…

– А то – что?

– Я почём знаю? Врежемся в какую-нибудь звезду – всего и делов.

– Умеешь ты радовать людей, Женечка!

Минут через десять расчёты были готовы. Щелкнув пальцем по экрану, Лейкин ввёл данные в корабельный компьютер.

Дрожь корпуса резко прекратилась зато вдруг погас свет. Не успел Женька выругаться, как свет вновь вспыхнул, на этот раз – ярко-красным.

Затем снова погас… и зажёгся светло-голубым.

Потом – травянисто-зелёным.

Затем – жёлтым.

Опять красным.

Голубым…

Зелёным…

Жёлтым…

– Чего это он, а? – Майк опасливо обвёл глазами командну рубку. Жека пожал плечами.

– «Сделать периодичными изменения температуры, влажности, гравитации?» – в ответ на его запрос услужливо высветил компьютер.

– Ответ отрицательный, – быстро проговорил кадет. – И это мигание тоже хорошо бы убрать.

В ту же секунду салон осветился мягким ровным светом. Ребята перевели дух и переглянулись.

– «Использовать введённые данные для выхода в нормальное измерение?» – красными буквами спросил комп.

– Да.

– «Исполнено»

Корабль сильно тряхнуло, а потом вдруг навалилась такая тяжесть, словно неведомая сила решила расплющить незадачливых угонщиков. Завыли сирены, снова замигал свет, и корпус задрожал мелкой дрожью. Майк сильно побледнел, так, что веснушки на его лице стали чёрными. Женька закатил глаза и потерял сознание.

Когда он очнулся – не было ни дрожи, ни гравитационных игр. Корабль медленно плыл в черноте космоса. На обзорном экране разноцветной россыпью блестели звёзды… Обычные звёзды…

– Ну, ты гигант! – глянув на экран, восхищённо произнёс Майк, – Выбрались всё-таки!

Не сговариваясь, ребята вскочили с кресел и забегали по рубке, крича и радостно смеясь.

– Ура! Получилось! Получилось!

– А ты думал? Интересно, где мы сейчас… Комп?

– «Звёздная система МП-УУУ-145 по стандартному каталогу»

– А…

– «Так же имеет неофициальное название – Кошачий Глаз»

– Ха! Так мы туда и хотели! Ещё чем порадуешь?

– «Опасность! Судно под прицелом инфраорудий»

Ребята вздрогнули. Женька быстро увеличил обзор, и на экране возникла светящаяся зелёная точка, тут же идентифицированная компьютером, как «дальний разведывательный фрегат с изменённой конфигурацией».

Дать увеличение!

На экране возникла… «Настурция»! Корабль чёрных археологов во всей своей уродливой красоте.

– Здорово! – заулыбался Женька.

– Чего здорово-то? – буркнул подозрительно следящий за монитором Майк, – Счас жахнут по нам из орудий – только пыль останется!

– Ах да, они ж про нас не знают. Комп, быстро связь!

– «Введите код»

– Чёрт…

Конечно же, ребята не знали кода.

Прямо по курсу судна разорвался ярко-белый цветок. Страшной силы гравитационный удар потряс «Зувриён» до самого основания. Судя по всему, это был предупредительный выстрел «Настурции». Как прекрасно помнил Лейкин – там было, из чего палить.

– Майк, ты знаешь какой-нибудь старинный световой код? – не обращая внимания на льющуюся из носа кровь, спросил Жека, – Вроде, в Корпусе учили.

– Учили, учили… – Майк вытер разбитое лицо рукавом. – Мало ли что там учили… Я что тебе, заучка, что ли?

– А вот, хорошо б, коли б был заучкой! Отсались бы живы, может быть. А так – я тоже не знаю. Может, комп?

– «Азбука Морзе. Хобби капитана Карантоза. Личный файл. Свободный доступ все членам экипажа. Пароль не требуется. Вывести на экран?»

– Да! Да! Да! И включить посадочные огни, габариты, и всё наружное освещение. На полную яркость!

«Зувриён» засверкал, словно новогодняя ёлка.

– А теперь помигаем! Комп, использовать код Морзе для сообщений!

– «Задача понята. Диктуйте сообщение»

– Не стреляйте тчк Я – Евгений Лейкин.

Наружные огни замигали старинным телеграфным кодом. Майк нерсвно усмехнулся, представив, какое занятное зрелище открывается сейчас экипажу чужого корабля.

Женька тяжело дышал, слушая, как бьётся собственное сердце. Кадет сильно нервничал – а вдруг Бангин и Фианга не поймут? Вдруг решат, что это какая-нибудь каверза, провокация? Ведь азбука Морзе – довольно редкий код, да к тому ж – антикварный.

– Смотри-ка, и они засверкали! – посмотрев на экран, удивлённо произнёс Майк.

Женька перевёл дух и улыбнулся.

– Комп. Перевести сообщение с экрана!

– «Как Лейкина встретил Фианга»

– Ага! Отвечяают! Правда, не верят? Ладно… Комп, передавай: Чуть не съел, собака!

– Как это чуть не съел, Жека?

– Потом расскажу как-нибудь… Ага! Засигналили… Комп?

– «Привет зпт Женька тчк сам ты собака вскл зн высылаем катер»

На «Настурции» ничего не изменилось. Всё тот же шлюз, салон, пульт, капитан Бангин в белой рубашке с галстуком и своём любимом ярко-красном халате с золотыми драконами. Рядом – хаттаниец Фианга, пилот и, по совместительству, повар.

– Лихо вы вывалились из джам-режима! – хлопнув Женьку по плечу, громко захохотал Фианга. – Чуть всю систему не разнесли, двоечники.

– Да уж, – капитан Бангин улыбнулся уголками рта. – Нельзя так обращаться с техникой, парни. Вы только посмотрите на них, господин Фигуров.

– А что, они уже прилетели? – раздался из кают-компании такой знакомый Жеке и не очень-то уместный здесь голос.

– Прилетели, прилетели. Вот они, голубчики!

– Аристарх! – сорвавшись с места, Женька кинулся на шею Фигурову, – Ты то как здесь?

– Я же журналист! – несколько напыщенно отозвался молодой человек. – И этим все сказано.

Как выяснилось, Бангин и Фианга, после того, как упустили грузолёт с «Андромеды», ещё раз прилетали на Эль-Койот, прояснить кое-что о Шрайдере, вернее, о местонахождении его запасной базы. Так и не выяснили, не у кого было. Нет, Кранов, Куборогов и Приходько в наличии имелись – сидели арестованными в Ледоградской тюрьме – и связь свою с инопланетником Шрайдером не отрицали. Только вот о системе космических координат не имели ни малейшего представления.

В Ледограде же на «Настурцию» напросился Фигуров. В командировку, как полномочный делегат Городского собрания и один из заместителей городского головы господина Дона Базильева.

– А что, раз инопланетники существуют, надо не бояться этого явления, а признать его, – смеясь, оправдывался Фигуров, – И установить официальные отношения!

– Угу… с нецивилизованной планетой третьего уровня развития!

– Это мы ещё посмотрим, кто из нас нецивилизованный!

– Ну, хватит вам спорить, – замахал руками Женька, – Так, говорите, так и не узнали координаты запасной базы? – кадет хитро посмотрел на Бангина. Тот вздрогнул.

– Могу вам сообщить, – ухмыльнулся кадет, – Только… в обмен… Давно хочу знать, кто же вы всё-таки такие, а?

– Контрабандисты, – буркнул Фианга. – А по совместительству – чёрные археологи.

Женька поморщился:

– Ой, ну бросьте! Какое дело чёрным археологам до пиратских баз? До межгалактической связи? Она, кстати, у вас накрылась, в курсе?

Бангин и Фианга переглянулись.

– То есть, как – накрылась?

– А вот так! Не надо было Шапса отпускать! Ну, так кто вы?

– Скажем им? В принципе, уже можно… – хаттаниец вопросительно взглянул на Бангина. Тот чуть заметно кивнул.

– Позвольте представить вам, господа, сэра Фиангу Хая-Кхо, суб-майора Секретной Службы Межгалактической Федерации! – торжественно произнёс он.

– Я так и знал, так и знал! – завопил Женька, – А вы, вы, господин Бангин, поди тоже не менее, чем майор?

– Берите выше, кадет! Полковник.

– Сэр!

Мало что понимающий Майк только диву давался, следя, как изменяется реакция приятеля.

Полковник Бангин (впрочем, очень может быть, что у него была ещё и какая-нибудь другая фамилия, а то и несколько) вместе с суб-майором Фиангой Хай-Кхо были опытными офицерами Отдела Стратегических операций Секретной Службы. Борьба с работорговлей и всеми прочими противозаконными гнусностями тоже входила в их служебные обязанности. Они давно подозревали Шрайдера, только доказательств никаких не было. Однако, тайные похищения людей всё-таки происходили, особенно на дальних планетах. Вот эти-то планеты и решили держать под неусыпным контролем. А когда находились новые – старались проверить их под видом контрабандистов, чёрных археологов и иных лиц свободных профессий. Таким вот образом были получены координаты Эль-Койота, давно уже превращённой людьми Шрайдера в тайный притон торговцев людьми. Правда, на этот раз Шрайдер просчитался – капрал Шапс, посланный ликвидировать слишком много знающего Хайдера Гуэрри на планете Снежок, сделал это слишком поздно.

Второй космофлот, обеспечивающий военное прикрытие операции, по мысли разведчиков, должен был вот-вот прибыть в систему Кошачий Глаз, но что-то задерживался. И теперь офицеры знали – почему.

– Полковник, – выслушав рассказ Бангина, тихо сказал Женька. – Я хочу спросить вас…

– Знаю, – кивнул Бангин, – О родителях. Это были наши люди. Твои мать и отец. Они были напарниками, а потом стали мужем и женой. Я даже был свидетелем на их свадьбе, – Бангин вздохнул, – Восемь лет назад они исчезли. Просто исчезли. Вылетели на задание на лёгком разведчике и не вернулись. Последние их слова касались тайной базы Шрайдера в системе Кошачий Глаз. Видно, они всё-таки сели ему на хвост… Ну а дальше…

– А дальше он просто расстрелял их корабль. Чего там, всего лишь маленький дальний разведчик… И то они смогли сесть.

– Это был гравитационный удар, Женя, – Бангин покачал головой, – Они умерли сразу. Посадку произвёл автомат… Не плачь, не надо.

– Да я не плачу, – грустно прошептал Жека, – Я ведь их почти совсем не помню. Даже не знаю, что это были за люди…

– Очень хорошие люди. Очень! Поверь мне, – полковник вздохнул, – Да, чуть не забыл… – он вдруг резко поднялся и вышел… Почти сразу вернулся… с цветной голографией в коричневой деревянной рамке… той самой.

– На вот, возьми… Я забрал это у Шрайдера.

– Спасибо, – шепотом отозвался кадет.

Постепенно в кают-компании вновь собрались все. Все те, кто тактично вышел, едва разговор перешёл на личные темы. Майк, Фианга, Фигуров…

– Тогинаро говорил, его отец был христианином, – вспомнив, добавил Бангин, – Он и похоронил их, обнаружив в разбитом звездолёте посреди джунглей. Даже пометил могилы, взяв данные с личных жетонов.

– Я догадался. Вы, кажется, спрашивали о второй базе?

Бангин насторожился.

– Эрроза, – кратко произнёс Женька. – Слышали о такой?

– Эрроза? Не может быть! – майор Фианга всплеснул когтистыми лапами. – Это же углекислая планета! Вместо кислорода – углекислота.

– Ежели б там была углекислота вместо кислорода, мы бы сдохли, – не очень-то вежливо заметил до того молчавший Майк, – А мы, как видите, живы! И даже почти здоровы, вот только кушать очень хочется! Знаете, давно не обедали и всё такое…

Бангин с Фиангой переглянулись, и последний сконфуженно пожал плечами.

– Немного подождите, – улыбнулся хаттаниец, показав устрашающие клыки, – Скоро будет готов праздничный ужин.

– Надеюсь, на этот раз не из меня? – пошутил Женька.

За ужином – действительно оказавшимся выше всяких похвал, Фианга постарался – обсуждали проблему связи. Более чем актуальную в данных условиях. Маяк на Эль-Койоте был выведен из строя Шрайдером по наводке бежавшего Шапса. Офицеры разведки так надеялись на это чудо плутонских техников. Передатчик этого типа был их последней разработкой и использовал в качестве антенны всю атмосферу планеты. Такой можно было заметить издалека! Что же касается судовых систем связи – они были слишком слабы для дальних переговоров.

Ещё одна тема волновала всех – тема поимки и наказания преступников. То, что те будут рано или поздно пойманы, сомнений ни у кого из присутствующих не вызывало. Вопрос был в другом: на основании чего привлекать их к суду? Короче, нужны были свидетели. Против главного работорговца Густава Гуго Шрайдера могли свидетельствовать пожалуй лишь сёстры Моськины, и то косвенно. Другое дело – Майк. Но тот знал лишь последние прегрешения пирата. А вот Женька… Женька знал всё! Ну, почти всё… И мог это подтвердить на суде, перед целым скопищем адвокатов, перед присяжными заседателями, перед репортёрами со всех планет Федерации.

– Я выступлю, – заверил Жека. – Обязательно выступлю! И не дай Бог Шрайдер или там Шапс попытаются отвертеться. Не выйдет у них ничего. Не выйдет!

– Ты очень ценный свидетель, друг мой, – полковник согласно кивнул, – Надеюсь, ты понимаешь, чем тебе это грозит?

Женька кивнул. Ещё бы не понимал! Не будет его – не будет и судебного процесса. Ото всех обвинений Шрайдер с лёгкостью отопрётся. Ну, не с лёгкостью, но отопрётся же!

– Кстати, об опасности, – поднял голову Фигуров, – Недавно в Ледограде неизвестные стреляли в племянника Елпидиста Аристова… Помнишь его, Жень?

– Конечно помню. Тот мальчишка, который переоделся вместо меня… Говоришь, стреляли?

– Ранили… даже не очень тяжело. Люди Приходько. Сам-то он уже в тюрьме. Ждёт суда по обвинению в бандитизме и подкупе избирателей.

– Эх, Женька, Женька, – Бангин тихо вздохнул, – Отправить бы тебя отсюда… или спрятать на время в каком-нибудь тихом месте, где бы ни один пират тебя не достал.

– Есть такое место, Эрнст, – задумчиво произнёс Фианга, – И не так далеко… Её называют Чёрная Звезда.

– Никогда не слышал, – пожал плечами Бангин.

Ребята тоже отрицательно закрутили головами и с любопытством принялись внимать рассказу хаттанийца.

– У моего народа есть предание, – начал Фианга, – Оно настолько старое, что никто не знает, было ли это или не было, скорее всего, наверное, было…

Давным-давно проживала в Галактике одна древняя раса. Их корабли были быстрее света, а богатство их планет вызывало зависть многих. Слишком многих… И вот началась война. Великая война, длившаяся тысячи лет. Могущественный враг напал внезапно, захватив сотни планет, но представители древней расы не собирались так просто сдаваться. Много планет подверглось обстрелу. Горели города и сёла, взрывались материки, испарялись океаны. И так продолжалось тысячи лет, пока не появился среди древней расы звёздный герой по имени Фи-Рахх. И враги в страхе бежали, разгромленные его флотом. И сотни планет взирали на Фи-Рахха с ожиданием и надеждой. И враг бежал из Галактики всё дальше и дальше… Однако, нашёлся предатель. Он выдал тайные коды управления флотом, координаты верфей, места сбора кораблей. Недобитый враг нанёс удар исподтишка, и снова вспыхнула война, теперь уже, казалось, бесконечная. «Фи-Рахх, приди к нам! Фи-Рахх, приди к нам!» – взывали многие существа. Тщетно! Они истребили друга друга, две древние расы, все обитаемые планеты были взорваны и превратились в пыль, а те, что не взорвались чадили радиоактивным пеплом. С того времени не осталось ничего… Ничего, кроме Чёрной Звезды – последнего прибежища Великой Расы – искусственной станции с чёрными лепестками, затерявшейся среди просторов Вселенной. Говорят, тому, кто найдёт её, всю жизнь будет сопутствовать удача. Но древние были умны – станция уничтожит всех, кто не знает заветного слова, а этого слова не знает теперь никто.

Фианга откупорил бутылку кросса и с наслаждением отхлебнул прямо из горлышка.

– Последняя…

– Ну и к чему ты нам рассказал свою сказку? – небрежно поинтересовался Бангин.

– Это не сказка, Эрнст. Двадцать лет назад, ещё совсем молодым пилотом, я скрывался от… одних нехороших лиц, промышлявших незаконными сделками. За мной гналось шесть кораблей, казалось, бежать уже некуда. И тут внезапно возникла она… Действительно чёрная, с семью лучами, почти невидимая во всех спектрах. Рация разрывалась от писка, видно запрашивали пароль. И все мои преследователи были уничтожены…

– А ты как же?

– А я передал на станцию пароль! Слова из нашей сказки: «Фи-Рахх, приди к нам!»

– Чудны дела твои, Господи!

– А что, в космосе ещё и не такое бывает!

Фианга усмехнулся, допил пиво и пояснил, что всю центральную часть станции занимает передатчик огромной мощности, направленный куда-то к дальнему краю Галактики. Он довольно прост по устройству и до сих пор в рабочем состоянии. Сложный код он вряд ли передаст, но вот что попроще… к примеру, та же азбука Морзе.

– Таким образом, убиваем двух зайцев, – резюмировал Фианга, – И ребят прячем, и устанавливаем связь с нашим флотом! Вы как, мальчишки, готовы к новому путешествию?

– Конечно!

– Не очень-то торопитесь, парни, – бросив взгляд на обзорный экран, сумрачно произнёс Бангин. – Кажется, нам некуда больше спешить… Смотрите сами!

Жутко красивое зрелище разворачивалось на экране. В систему Кошачий Глаз загорались новые звёзды. Вспыхивали и гасли. Маленькие, жёлтенькие, смешные… Это выныривали из джамп-режима боевые корабли работорговцев. Женька сразу узнал «Андромеду»!

– Через полчаса мы будем в пределах их досягаемости, – спокойно произнёс Бангин. – Фианга, ты помнишь координаты твоей чёртовой Чёрной Звезды?

– Они есть в компе.

– Прекрасно, – полковник потёр руки. – Парни, быстро возвращайтесь на свою каркатицу… и вперёд! Фианга вам введёт координаты и код… Аристарх, советую пойти с ними… Нет? Как хотите… У нас тут будет жарковато… Ну, давайте прощаться… Помните, вы – наша последняя надежда…

Бангин по очереди обнял мальчишек.

– Ну, с Богом!

– Стойте, – Фигуров быстро вытащил из-за пазухи маленький изящный браунинг и протянул Женьке. – На память.

– Спасибо, Аристарх, – растроганно произнёс кадет и, порывшись в карманах, извлёк оттуда небольшую открытку. Треугольный кусок пластика с весёлым рисунком, приглашение на День Рождения…

– Двадцать девятого нордойза, дубль-суббота… Надеюсь отпраздновать в Ледограде. – Обязательно приходите, с Люсей!

Кадет улыбнулся, весело и открыто, так, словно уже был этом празднике, где самая большая опасность, которая ему угрожала, это объесться пирожными.

Фианга уже включал двигатели катера… наладив программу «Зувриена», хаттаниец на прощанье потрепал Женьку по волосам и скрылся за упавшей створкой. Катер легко оторвался от шлюза и через пару минут был у «Настурции»…

– Знаешь что, Майк, – усевшись в кресло, произнёс Женька, прежде, чем нажать клавишу джамп-режима.

– Что? – поднял голову Майк.

– Я рад, что мы с тобой вместе! Знаешь, как плохо одному…

На этот раз обошлось без тряски, гравитационных волн и прочей дряни. Из подпространства вышли плавно, даже как-то незаметно, буднично. Только свет звёзд на обзорных экранах вдруг стал обычным да замигал индикатор на пульте связи.

Женька улыбнулся… и вдруг экраны погасли. Все, одновременно. Потом резко мигнули ярко-красным светом… затем ещё, и ещё, всё чаще и чаще, так, что в глазах у ребят засверкали алые зайчики.

– Что это еще такое? – рыжий озабоченно взглянул на приятеля.

– Не знаю… Знаю только, что всё это мне очень не нравится!

– Мне тоже… Ой, смотри!

Главный обзорный экран вдруг перестал мигать и очистился, медленно проявив какое-то огромное тёмное сооружения прямо по курсу «Зувриёна». Сердцевина сооружения угрожающе мигала красным в такт экранам. По сторонам уходило семь аспидно-тёмных лучей, вёрст по десять длиной каждый.

– Чёрная Звезда… – прошептал Женька, – Действительно, похоже

– Надеюсь, она сможет понять код Морзе.

– Должна. По крайней мере, Фианга так говорил… а он здесь бывал когда-то… Комп! Послать введённый сигнал!

– «Исполнено»

Экраны и станция перестали мигать синхронно, словно договорились. Чёрная Звезда медленно развернулась, выдвигая в направлении «Зувриёна» длинную сверкающую трубу.

– Посадочный мостик. – догадался Лейкин. – Ну, что? Вперёд?

– Поехали, – Майк тряхнул головой. – Ага!

– Какая же здоровая эта штуковина, – восхищённо произнёс рыжий, когда корабль подошёл ближе, – Уж на что «Андромеда» большая, а и она перед ней, как головастик перед жабой! Мы что – уже? Вроде, пока ничего.

Приняв «Зувриён», посадочный мостик медленно задвинулся обратно в чрево Чёрной Звезды, подобно тому, как ящерица-геккон затаскивает в рот глупую муху, захваченную длинным клейким языком. Позади бесшумно захлопнулась шлюзовая пластина.

– Попались, – Женька невольно поежился. – Комп! Состав наружного воздуха, гравитация, наличие органической жизни?

– «Воздух непригоден для дыхания ввиду кремниево-углекислой основы, гравитация 2Же, органическая жизнь не идентифицируется».

– О, кей… Выходим.

Одетые в блестящие боевые скафандры ребята осторожно вышли из шлюзовой камеры «Зувриёна». Вокруг была тьма, однако инфракрасные датчики скафандров проецировали на обзорные стёкла шлемов вполне удовлетворительную картинку, правда, в несколько синеватых тонах…

Кадеты подошли к внутренней стенке шлюза. Раскрылись створки, словно только их и ждали, открыв доступ внутрь станции. Майк и Жека переглянулись и сделали первый шаг. Створки позади сомкнулись, отрезав ребят от ставшего родным космолета. Вдруг пропала радиосвязь, словно её кто-то отрубил начисто, и теперь мальчишки перестали слышать друг друга, пришлось общаться жестами.

Обнаружить волновой генератор оказалось не просто, хотя именно об этом их подробно инструктировал Фианга. Ребята заблудились в длинных, изогнутых под немыслимыми углами, коридорах, хорошо хоть скафандры были оснащены системой грав-компенсации. Хоть два Же и не так много, всё равно пришлось бы намучаться. Но и так приходилось спешить – запаса воздуха в скафандрах хватало на восемь стандартных часов. На восемьсот минут.

Идущий впереди Майк вдруг остановился и обернулся, показав рукой на призывно раскрывшуюся перед ним боковую переборку. Женька хотел сказать, что ни о чём подобном Фианга не предупреждал, а значит, не стоит и терять время… Однако, не дожидаясь его ответа, рыжий уже скрылся внутри бокового коридора. Женька хотел было сплюнуть, но вспомнил, что некуда и, вздохнув, последовал вслед за приятелем.

Это оказался ещё один шлюз, в точности такой же огромный, как и тот, в котором находился сейчас «Зувриён». И этот шлюз не был пуст! В нём находился звездолёт! Маленький, раз в пять меньше «Зувриёна», он напоминал детскую игрушку, красивый жёлто-красный кораблик с синими усиками антенн и блестящими, тщательно надраенными поручнями гостеприимно спущенного трапа.

Ребята переглянулись. Майк вопросительно качнул головой. Женька кивнул, ладно, мол, только быстро…

Странный корабль и внутри оказался таким же маленьким, красивым, уютным… старинным. О его возрасте красноречиво свидетельствовал пульт управления, настолько примитивный и древний, что Женька только присвистнул. Похоже, этому кораблю было лет пятьсот, а то и больше! Один из первых с джамповыми двигателями, весьма малонадёжными в то время. Они и сейчас-то… А уж тогда… Кают-компания… Длинный стол, разбитые фарфоровые чашки… сверкающий непонятный предмет из блестящего жёлтого металла… Кажется, он назывался «самовар». Коричневатая жидкость на полу… «Запёкшаяся кровь» – показал анализатор скафандра… Хорошо сохранилась… Но, что же случилось с экипажем?

В капитанской каюте обнаружился первый скелет, сжимающий в костяшках пальцев древний лучевой пистолет. Дальше, по коридору – ещё пара скелетов… видимо, команда.

Лейкин поднял валявшийся на полу пластиковый бейджик.

«Ян Коромин. Торговец игрушками. Санкт-Петербург. Планета Земля.» Идентификационный номер… ИНН… Техпаспорт на корабль…

Да-а… Точно – пятьсот лет назад! Интересно, что за трагедия произошла здесь? И что делал так далеко от Солнечной системы скромный торговец игрушками? Этого, пожалуй, никто никогда не узнает. А ведь корабль почти не повреждён, на ходу, можно сказать. И всё работает. Интересно…

Прихватив с собой найденные документы, Жека постучал кулаком по шлему Майка.

Проплутав по станции ещё часа три, ребята не обнаружили больше ничего интересного, зато, наконец, отыскали волновой генератор. Как и говорил Фианга, он располагался в одном из центральных залов, третьем по счёту справа.

Действительно очень простой, словно сложенный из огромного детского конструктора. Управление не представляло собой никакой сложности, лишь бы только работал…

Система работала!

Едва Жека нажал зелёную кнопку у основания генератора, как сразу почувствовал мелкую дрожь, исходящую от прибора. Зажегшиеся индикаторы медленно но верно насыщались красным. Когда все они приобрели зловещий ярко-алый цвет, дрожь прекратилась. Генератор был готов к работе. Настроив систему связи на возможно больший диапазон, Лейкин сориентировался по встроенной схеме, развернув антенны в сторону Ригеля – ближайшего скопления цивилизованных планет Федерации. Затем выключил систему питания и вопросительно взглянул на приятеля. Тот быстро достал из сумки скафандра длинную бумажную ленту с точками-тире, приготовленную ещё Бангиным.

Тщательно сверяясь со знаками, Жека принялся щёлкать кнопкой подачи энергии… Кажется, получалось… Ребята весело перемигнулись!

Операцию предстояло повторить раз восемь – десять в различных диапазонах, для надёжности.

…Пиратские корабли неотвратимо надвигались на обречённую планету. Она висела в черноте космоса, маленькая, зелёная, беззащитная и у стоявшего за пилотским креслом Фигурова больно сжалось сердце. Флот работорговцев нёс смерть и разрушение его Родине. Необходимо было остановить пиратов…

– Не только остановить, но и арестовать и привлечь к суду! – усмехнувшись обернулся к нему Бангин, – Вы ведь об этом подумали, Аристарх?

Журналист кивнул, с нарастающее тревогой наблюдая за появляющимися на обзорном экране маленькими жёлтыми точками. Это были корабли работорговцев.

– …двенадцать… тринадцать… восемнадцать… двадцать восемь… – вслух считал Фигуров, – Двадцать восемь! А мы всего одни…

– Не стоит так уж преувеличивать их возможности, Аристарх, – полковник Бангин подавил саркастическую усмешку, готовую вот-вот сорваться с губ. – Большая часть пиратского флота давно устарела физически и морально. Самый опасный их крейсер – «Андромеда» – вряд ли способен активно действовать… а остальные… «Настурция»-же – новейший фрегат со множеством новых примочек. Мы сможем их удержать, но, к сожалению, не очень долго… наши ресурсы тоже не безграничны! Фианга, приготовьтесь к манёврам и настройте грави-пушку!

– Уже!

– Тогда начинаем. Аристарх, лучше б вы пристегнулись… Вот так, спасибо…

«Настурция» развернулась и плавно пошла к планете. Там, где-то далеко внизу находились Ледоград и Кареда. Именно по этим городам планировался первый удар Шрайдера… Планировался…

Первый же звездолёт пиратов, осмелившийся приблизиться к этой стороне планеты был повреждён мощным гравитационным ударом, и нелепо закувыркался, медленно отходя прочь…

Второй был осторожнее… но ему тоже не повезло!

Затем пираты напали группой из шести своих самых быстрых кораблей… Закувыркались все шестеро, а парочка особенно неудачливых даже совершила аварийную посадку на планете.

– Надеюсь, там их хорошо встретят, – сквозь зубы прошептал Фианга.

– Можете не сомневаться, – Фигуров нервно рассмеялся. Молниеносные пируэты «Настурции» явно не шли на пользу его самочувствию…

Оставшиеся корабли пиратов медленно облетали планету.

– Хотят проскользнуть в атмосфере, – скривился Бангин, – Ну-ну… Попробуйте, как это у вас получится. А… вот появились… Фианга, а ну-ка быстренько отстрелите им дюзы!

– Есть, господин полковник!

Ярко-красная вспышка – и один из пиратских кораблей, разваливаясь, врезался в планету, остальные кое-как приземлились… вернее, приводнились посреди океана.

– Счастливого плавания, – цинично напутствовал Бангин.

– Ловко вы их, – журналист покачал головой, – Видно, ваш собственный корабль отличается от пиратских, как…

– …как скоростной автомобиль от телеги с ленивыми йоххо! – захохотал Фианга. – Впрочем, если телег слишком много, и они могут создать проблему.

– Что мы и наблюдаем на левом экране, – мрачно закончил полковник.

Фианга и журналист повернули головы…

Их оказалось тридцать восемь! Тридцать восемь пиратских судов. И, судя по скорости, с которой они приближались, это не был такой уж хлам.

– Надеюсь, люди уже успели эвакуироваться из городов? – тихо поинтересовался Бангин.

Журналист покачал головой.

– Наверное. Эх, мне б сейчас быть там. Кажется, назревает хорошая заварушка.

– Возьмите катер, Аристарх! – предложил Бангин, – Здесь от вас всё равно нет толку, не обижайтесь, а внизу, на планете, вы действительно будете нужнее… Фианга, проследи за автонастройкой.

Хаттаниец жестом позвал журналиста за собой.

– Ваш катер… он вооружён? – поинтересовался Фигуров.

Бангин кивнул:

– Фианга покажет, как обращаться с бортовыми системами.

Поолщаясь, полковник и майор крепко пожали руку нового друга.

– Надеюсь, мы ещё встретимся, – улыбнулся тот, – Показывайте ваш катер, господин Фианга…

– Неплохой парень, – тихо сказал хаттаниец, проследив за полётом катера на обзорном экране, – И достаточно понятлив для аборигена.

– Не забывай, Фианга – это просто несколько одичавшие люди. Их предки строили звездолёты и прекрасно умели ими управлять.

Тридцать восемь… плюс «Андромеда» и ещё семь судов Шрайдера… сорок шесть пиратских кораблей, равномерно приближаясь, окружали «Настурцию» правильной полусферой.

– Хотят нанести массированный удар, – зло прошептал хаттаниец, – Ну, давайте, попробуйте, подходите ближе, что же вы?

– Жаль… – полковник покачал головой, – Какой прекрасный момент сразу покончить со всеми. Увы, не хватит сил… Фианга, нужно быстренько выделить самые вредоносные корабли.

– Хм… ну и термины! – хаттаниец защёлкал клавишами пульта… – Готово! Самые, как ты выразился, вредоносные, в центре, вот эти четверо… тип дальнего крейсера… какая-то непонятная модель… Ну и вот сбоку, тоже, кажется, не подарок… А, да это же «Андромеда»… Может, по ней и ударить?

– К чёрту «Андромеду»! Куда более интересны те четверо… Насколько мы можем приблизиться без больших разрушений? Понял. Эти новые корабли… Это корабли чужих, Фианга. Нужно снять их данные, все, насколько возможно.

– Снимем! – уверил хаттаниец, – Только вот, как передать эту информацию, если мы… если нас того…

– Капсула. Необходимо отстрелить её вглубь планеты. Желательно куда-нибудь в район Кареды или Ледограда… Сможешь?

– Х-ха! Настраивать спецаппаратуру на автозапись?

– Да.

– Тогда чуть тормознём… А то крутимся, как чёрт на помеле… А аппаратура нежная.

Сноп голубого пламени вырвался из носовых дюз «Настурции»… И в этот момент борта фрегата достиг мощный массированный удар нескольких гравитационных пушек. Корабль подбросило, словно на ухабе, полетели с полок вещи, левый обзорный экран замигал и погас.

Бангин быстро развернул судно на триста шестьдесят градусов и бросил его в замысловатую кривую. Спецаппаратура работала. От следующего удара удалось уклониться…

Перед тем как получить серьёзные повреждения, «Настурция» успела провести несколько выстрелов изо всех орудий, проделав в пиратских рядах изрядную брешь… Разведывательный фрегат Бангина, выделывая замысловатые пируэты, носился, как угорелый во всех мыслимых и немыслимых направлениях… Лишь на одно мгновение корабль завис, отстреливая капсулу с информацией.

И это мгновение оказалось роковым!

Получив дюжину ударов, «Настурция» беспомощно завертелась вокруг своей оси. «Повреждён левый двигатель!» – тревожно сигнализировал корабельный компьютер.

– Всё… – полковник устало вытер пот. – Теперь нас начнут расстреливать… Даже и не очень торопясь. Вряд ли мы им нужны живыми. Фианга, друг мой, ты знаешь какую-нибудь молитву?

– Знаю. Слава тебе, Господи! – неожиданно радостным тоном произнёс хаттаниец.

– Ну, это как бы не совсем к месту…

– Очень даже к месту, Эрнст! Взгляни-ка на те точки… Да-да, на шесть часов от «Андромеды»…

– Думаешь, это…

– Я ничего не думаю, но, кажется, нас вызывают…

Бангин вздрогнул, взглянув на мигающий индикатор меж-связи… Нажал на приём…

– Капитан-командор Второго флота Эрнов вызывает «Настурцию»! Капитан-командор Эрнов вызывает «Настурцию»…

– «Настурция» на связи!

– Здравия желаю, господин полковник! Давно вас ищем! Осмелюсь спросить – не пора ли нам разнести в клочья всю эту пиратскую свору?

После первых же ударов вражеские корабли начали сдаваться один за другим. Окружая «Настурцию» и планету, они внезапно оказались окружены сами. Окружены Вторым Космофлотом…

Капитан-командор Эрнов получил нужные координаты. И получил вовремя – значит, мальчишкам удалось…

– А молодцы наши ребята, ты как считаешь, Эрнст? – показав клыки, радостно улыбнулся Фианга. Бангин в ответ лишь молча поднял вверх большой палец…

Никто не заметил, как затерявшаяся на самом краю скопления судов «Андромеда» внезапно исчезла с экранов. Лишь бесстрастные компьютеры слежения зафиксировали выход в джамп-режим на окраине системы. Но зафиксировали слишком поздно.

Чёрная Звезда висела в пространстве мрачной старинной крепостью, похожая на колдовской замок с семью мостами. Женька и Майк в блестящих скафандрах стояли на краю шлюза и смотрели на не до конца открывшуюся пластину шлюза. Она так и зависла наполовину, преграждая «Зувриёну» путь к свободе. Игры с волновым генератором оказались смертельными – энергия Чёрной Звезды закончилась навсегда. Некогда грозная станция Древней Расы превратилась в мёртвый кусок металла. Эх, если бы мальчишки догадались открыть шлюз раньше! Не стояли бы теперь у выхода, не чесали бы головы, вернее, шлемы… Если бы…

– Смотри, Майк!

Женька дёрнул приятеля за руку, указывая в черноту открытого космоса. Какой-то корабль, большой и чёрный, медленно подходил к станции.

И без того бледное лицо кадета Лейкина за пластиной шлема вдруг изменилось, еще более побледнев… Он узнал корабль. Это была «Андромеда»!

– Не может быть, – прошептал мальчик, – Нет, не может…

…На обзорном экране учебного крейсера чёрным спрутом висела звезда. Чёрная Звезда. Очень опасная когда-то…

– Что это ещё за хлам прямо по курсу? – недовольно выпятив нижнюю губу, спросил Шрайдер, – И вообще, где мы?

– Это старинная энергетическая станция, – коверкая слова, прошепелявил капитан Карантоз, похожий на маленького грустного крокодила, – Здесь нас никто не будет искать, да! Как я и говорил, да! Никто не знает координат её! Да! Есть шлюзы, можно делать ремонт… Да!

– Да, да… Вот заладил… – Шрайдер поморщился, – Впрочем, насчёт ремонта он прав. Шапс, подведите корабль вон к тому шлюзу. Похоже, он даже приоткрыт…

– Есть, сэр! Но… кажется, мы туда не пройдём, сэр! И ещё…

– Что ещё?

– По-моему, место уже занято.

– Орудия к бою!

В полной тишине чёрная туша «Андромеды» подплывала к мёртвой громаде станции.

– Вы идентифицировали чужой корабль? – Шрайдер повернулся к Шапсу.

– Ещё нет, сэр… Впрочем, уже да… О, Боже! Это… Это…

– Что «это»?

– Это «Зувриён», сэр!

– Точно, «Зувриён»?

– Да-да… То «Зувриён», точно-точно, да! – увидев родное судно, обрадовался капитан Карантоз.

– Ах, «Зувриён», – глаза Шрайдера налились кровью, – Корабль, на котором ускользнули наши юные друзья-кадеты.

– Мы отыщем их, сэр!

– Не надо никого искать, – тихо прошептал Шрайдер и вдруг гоос его сорвался на крик.

– Залп! Изо всех орудий! Залп!!!

Разом рявкнули пушки. Лазерные, гравитационные, ядерные… Все, какие были…

Сердцевина Чёрной Звезды вспыхнула адским пламенем и бывшая грозная станция развалилась на куски. Как и полается в космосе – величаво, красиво и беззвучно.

Тщательно расстреляв обломки, «Андромеда» поспешно ушла в подпространство.

* * *

Тяжёлый линкор «Назарет» – флагман Второго флота вышел из системы Кошачий Глаз и приготовился к джамп-прыжку.

– Что вы хотите там обнаружить, полковник? – удивлённо пожал плечами капитан-командор Эрнов, – Там ничего нет, кроме пустоты, смею вас уверить.

– Там наши друзья, – Бангин весело улыбнулся. – И ваши тоже. Пусть командование готовит медали… или даже ордена.

– Вот как? – удивился Эрнов, – За что, интересно?

– Вы получили информацию?

– Ах, да… Да, это стоит ордена. И кто же герои?

– Скоро вы их увидите.

«Назарет» вышел из джамп-режима неподалёку от Чёрной Звезды… Вернее, от того места, где должна была находиться Чёрная Звезда.

– Ну и где же ваша Станция? – изумленно поинтересовался капитан-командор.

– Подождите. Может быть, что-то случилось…

– Ну да, случилось, – Эрнов скептически усмехнулся. – Взгляните на эти обломки. Их слишком много, слишком. Похоже, здесь и в самом деле что-то было. Штурман, давайте поближе… Что с вами, полковник?

Полковник побледнел, словно известь. Он хорошо видел приближавшийся к линкору обломок – то был выжженный остов «Зувриёна».

– Кто же… Кто? – стукнув кулаком по переборке, бессильно прошептал Бангин.

Глава 14

Оранжевое небо Эррозы, казалось, дышало кровью. Красные облака собирались где-то у горизонта, стелились над жёлтыми песками пустыни, проносились над редким кустарником алым наждачным ветром. Угрожающе низко нависли над самой землёй плотные тёмно-бордовые тучи. Ждали бури…

Густав Гуго Шрайдер с опаской посматривал на обзорные экраны «Андромеды». Чёрная громада крейсера нелепо торчала посреди барханов, словно огромная жаба. Ветер выл всё сильнее. Шрайдер хмурил кустистые брови. Может, и зря они подались на Эррозу? Хотя, а больше-то куда? Место пустынное (вот уж поистине – пустынное, одни пески кругом!), тихое, никому в Галактике не известное… Было когда-то неизвестным. Теперь, когда в плен сдалась большая часть пиратов, следовало ожидать скорых гостей. Однако, только на Эррозе была хоть какая-то ремонтная база. Взять необходимые материалы и быстро отвалить. Только сначала выправить дюзы и наладить синхронность работы двигателей…

Да, наладь тут, попробуй… Вот уж не повезло с этой бурей!

– Шапс!

– Да, сэр?

– Проследите крепления грузов!

– Есть.

Капрал ринулся исполнять приказание. Бегом. Впрочем, когда он покинул рубку, сразу же перешёл на шаг. А куда торопиться-то? Он уже жалел о том, что поставил на Шрайдера. Хотел заработать денег, а вышло… Ни черта, в общем, не вышло. Только лишь уничтожение давних врагов – кадетов – хоть как-то радовало капрала. И даже подавало определённые надежды. Можно было ещё вернуться в Корпус, продолжить учёбу, получить звание и должность. А что? Кто знал о его предательстве, кроме Лейкина, рыжего болтуна Майка… и Шрайдера? Бангин и тот клыкастый негуманоид с Хаттана? А они что, обязательно займутся Орсой? Вряд ли… Если они из специальных органов, у них окажуться дела и поважнее. А много ли надо ему, Шапсу? Осталось всего-то два года учёбы. А потом – иди, ищи его…

А вдруг, не выйдет? Вдруг не получиться с Корпусом? Ведь Бангин и хаттаниец наверняка знают, кто испортил маяк на Эль Койоте. Об этом им, конечно же, любезно сообщил Лейкин, что б его черти жарили на самой горячей сковородке. На Орсу они, конечно, не полетят… Но, могут послать сообщение в Корпус. Вполне… Обо всех прегрешениях капрала Арнольда Шапса. Нет, пожалуй, Корпус отпадает при таких условиях. И что же делать? Оставаться и дальше с этим неудачником Шрайдером нет никакого смысла… Надо сваливать, пока не поздно, вот только как? Использовать любой случай, но сваливать не пустым! В личном файле Шрайдера так много полезной информации – о ценах на рабов, о тайных агентах на планетах Федерации, о дальних, почти неисследованных мирах. Неплохо было бы получить доступ к этому файлу! Но, черт побери, как? А что если заставить Шрайдера поволноваться? Что толькок его волнует, кроме денег? А то, что эти деньги приносит… или уносит. Например, утечка важной информации. Да, на этом, пожалуй, можно сыграть…

Вечером капрал осторожно постучал в каюту капитана.

– Что вы хотели, Шапс? – впустив его, угрюмо поинтересовался Шрайдер.

– Важная информация, сэр!

– Говорите.

– По вашему приказу я ещё раз прослушал инфообмен между судами врагов, сэр.

– И что?

– «Настурция» и неустановленный корабль говорили о некоем Хайдере Гуэрри с планеты Снежок…

– Что? – Шрайдер побагровел, – Он что, жив?

– Нет, сэр. Но его информационный сайт, кажется, рассекречен. Они называли какие-то Галактики, планеты, города. Я составил список.

– Давайте сюда!

Шапс вытащил из кармана небольшой, с ноготь, диск:

– Хорошо бы сравнить с той информацией, что имеется у нас.

– Не учи учёного, – буркнул Шрайдер, вставляя диск в приёмное окно личного компа.

Шапс скромно отошёл в сторону, незаметно прикрепив на плече Шрайдера маленькую клейкую видеокамеру.

– Можете подойти, – обернулся Шрайдер, – Поищем, что там у нас совпадёт…

– Слушаюсь, сэр.

Почти ничего не совпало. Да и не могло, Шапс записывал диск от балды…Шрайдер повеселел, даже похлопал капрала по плечу, мол, перестарался, сынок.

В этот момент по внутренней связи проскрипел голос дежурного офицера – капитана Карантоза:

– Мы засекли чьи-то переговоры в стратосфере, да!

– Что? – Шрайдер вскочил со стула, – Немедленно готовиться к старту! Объявите общую тревогу! Шапс!

– Да, сэр?

– Берите вездёход и захватите со складов остатки медикаментов. У вас половина стандартного часа!

– Есть, сэр!

Ушлый капрал пулей выскочил в коридор. Забежал в свою каюту, подключился к терминалам корабельного компьютера. Просмотрел снятое камерой и усмехнулся – есть! Есть код! Быстро набрал цифры… Сбросил информацию на мини-диск, засунул его внутренний карман куртки, ухмыльнулся. И ввёл код уничтожения!

В очистившемся от туч небе вспыхнуло пять сверкающих молний. То были дальние разведчики Второго космического флота капитан-командора Эрнова. С устрашающим воем они ринулись к поверхности Эррозы.

– Старт! Немедленный старт! – заорал Шрайдер, – Немедленный, иначе нас уничтожат!

Задрожали двигатели…

– А где, кстати, Шапс? – вспомнил вдруг гангстер. – Ещё не появлялся? Ну и чёрт с ним! Взлёт!

Четыре струи голубого пламени вырвались из покорёженных дюз, расплавляя песок. Огромный корабль легко оторвался от земли, стремясь поскорее покинуть планету, необитаемую планету песка, пустыни и бурь.

Капрал Шапс бегал внизу, в панике размахивая руками. По испуганному лицу его текли крупные слёзы. Он что-то кричал, но крик его терялся в вое двигателей «Андромеды».

Вскоре крейсер исчез, и лишь выжженный кусок пустныни да специфический йонный запах указывали на то, что здесь только что стартовал звездолёт. Налетевший ветер быстро унёс остатки запаха, засыпал песком ожоги. Шапс тяжело опустился в песок, обхватил голову руками и дико завыл. Он не хотел оставаться здесь! Но пришлось… Нет, ему не грозила голодная смерть или гибель от жажды – остававшихся в ангарах запасов хватило бы лет на пятьдесят, однако, не в этом дело. Стационарный передатчик был демонтирован Шрайдером сразу же по прилёту и перевезён на «Андромеду», таким образом, капрал остался один – без связи, без карты, без возможности выбраться, и без друзей… Впрочем, последних у него и так никогда не было.

Эрроза находилась так далеко от обитаемых планет, что, если верить статистике, ожидать прибытия какого-нибудь судна можно было бы в лучшем случае лет через сто пятьдесят. Шапс статистике верил, потому и выл…

Капрал успокоился лишь к вечеру, когда навалившаяся вдруг усталость заставила искать ночлега в одном из ангаров. Парень скрючился в углу, на надувном матрасе, завернувшись в серое казённое одеяло, и забылся тяжёлым беспокойным сном. Ему снились кошмары: сжигающее, бьющее прямо в глаза, пламя «Андромеды», Шрайдер с огромной, усыпанной острыми зубами пастью и окровавленная голова кадета Лейкина…

Ветер заносил песком легкий открытый тягач с опрокинувшимися тележками, выл в оборванных проводах ограждения, гнал по низкому оранжевому небу тёмно-бордовые тучи. На Эррозе наступала осень – страшное время песчаных бурь.

В Ледограде шёл дождь пополам с мокрым снегом. Подняв верха колясок, кутались в пелерины редкие извозчики, и припозднившиеся прохожие старались быстрее добраться до дому. Ветер дул с моря, злой, пронизывающий, холодный. Рвал с кораблей в порту остатки парусов, свистел в мачтах, бросал мокрый снег в окна домов.

В уютном двухэтажном особняке начальника полиции Франца Кареева зазвонил телефонный аппарат – новомодное изобретение, недавно появившееся в Ледограде стараниями миллионщика Елпидиста Аристова, которому и принадлежала первая телефонная станция.

Полковник, одетый в тёплый домашний пиджак, неторопливо поднялся с кресла и, подойдя к письменному столу, поднял блестящую трубку…

– Кареев у аппарата… Здравствуйте, господин Базильев… И вам того же… Прямо сейчас? Ну, если не лень… И господин Бангин с вами? Журналистов? Хм… Ну, если только Фигурова… Что ж, милости прошу… Рад буду видеть!

Полковник сменил пиджак на парадный – чёрный с золотом – мундир, и даже прицепил узкую шпагу. Эту форму он не надевал уж лет двадцать, со смерти жены… нет, впрочем, семь лет назад он был в ней на свадьбе дочери… Кажется, это было семь лет назад… или шесть… Нет, семь, внучке же семь… Что-то они долго не идут, эти полуночные гости…

Кареев бросил взгляд на старинные часы в резном деревянном футляре… Кто-то постучал в дверь. Уже? Нет, это вошёл слуга Никодим. Доложил, что стол сервирован и спросил, подавать ли уху – всё-таки ведь уже поздний вечер.

– Уху? – переспросил Кареев и махнул рукой, – А, подавай! И не забудь наливку, ту, брусничную, что дочка прислала.

Слуга, поклонившись, вышел, и полковник снова взглянул на часы. Что-то он уже начинал беспокоиться…

По прошествии следующего часа меривший шагами кабинет Кареев решительно подошёл к телефону… И в этот момент внизу зазвонил колокольчик. Никодим тотчас открыл, и прихожая сразу наполнилась шумом: гулом голосов, чьим-то заливистым смехом, громким стуком каблуков об пол – видимо, счищали снег.

Полковник вышел на лестницу, к гостям:

– Здравия желаю, господин Городской Голова, – он чуть склонил голову, протягивая руку, – Здравствуйте, господин Бангин… Добрый вечер, господин Фигуров… Слава Богу, добрались… а то я уже собирался поднимать своих людей. Погода-то лихая, а?

– Нормальная погода, господин Кареев, – смеясь, ответствовал Бангин, – Только сыро. А это ваше чудо техники, автомобиль, застрял в первом же сугробе! Пришлось тащиться пешком.

Гости расселись за столом. С аппетитом закусили, подождали, когда Никодим принесёт горячий грог и табак.

– Собственно, у нас к вам огромное срочное дело, господин полковник, – раскуривая трубку, произнёс Дон Базильев, с недавних пор возглавивший правительство свободного города Ледограда, – Оно касается следующего…

Дело касалось сотрудничества между ледоградской полицией и инопланетной организацией, представляемой полковником Бангиным. Необходимо было в кратчайшие сроки подготовить всё необходимые документы для расследования уголовного дела, возбуждённого в отношении Шрайдера и его шайки. Как предполагал Бангин, в Ледограде можно было отыскать значительное число свидетелей по фактам преступлений, совершённых Крановым и Приходько. Да и Кузьмой Кубороговым тоже. А ведь все они были связаны со Шрайдером. Эту связь и предстояло доказать в ходе совместной работы.

– Кто будет координировать деятельность? – внимательно выслушав Бангина, спросил старый полковник.

– У моей организации уже есть весьма достойный кандидат на это место.

– И кто же это?

– Вы, господин Кареев!

Полковник усмехнулся в усы…

Дон Базильев поздравил его и в свою очередь попросил кратко поведать о ходе расследования.

– Избиратели прислали запрос о ходе борьбы с преступностью, – развёл руками Базильев, – Я думаю, наш общий друг господин Фигуров удовлетворит их вполне законное желание… С ваших слов, конечно…

– У вас тоже такие прыткие журналисты? – улыбнувшись, Кареев взглянул на Бангина.

– Что вы, полковник, – махнул рукой тот, – Гораздо, гораздо хуже!

Кареев задумался. Не всё ещё можно было рассказывать, далеко не всё. Ещё таились по дальним урочищам остатки крановских банд да и в самом Ледограде тайные агенты видели людей Приходько.

Беседа затянулась до утра. Дотошный журналист до того дорасспрашивал бедного полковника, что тот аж раскраснелся и даже чуть было не вставил в речь бранное слово, чего не случалось с ним уж лет двадцать. Да и что он мог сказать? Нет, по делам, непосредственно касающихся Ледограда, всё было в относительном порядке. В обмен на смягчение приговора Кузьма Куборогов согласился дать показания о своих связях с Крановым, самому же Кранову, как и Приходько, вчера было предъявлено обвинение в организации террористических банд и незаконных махинациях с избирательными бюллетенями. Они, правда, его не признали, ни полностью, ни частично, и громко заявили о нарушении прав подозреваемых ледоградской юстицией. Ну, впрочем, этого и следовало ожидать.

Что же касается связей со Шрайдером, то здесь всё было глухо. Все трое помалкивали, быстро смекнув, что тут пахнет не только местным родным судопроизводством, но и кое-чем похуже. Предстояло искать свидетелей. Кое-что мог рассказать сам Бангин, кое-что Фианга – но они были офицерами, непосредственно связанными с этим делом, потому любой адвокат мог спокойно выразить недоверие их показаниям. Арестованный недавно Шрайдер пока помалкивал, Шапс куда-то запропастился, местные – Рогойо и Тогинаро тоже где-то шлялись. Ну, Тогинаро ещё можно было попытаться отыскать, а вот вытащить из Дутара Рогойо представлялось совсем гиблой затеей… впрочем, в принципе, решаемой. Главного свидетеля обвинения, к большому сожалению, не было…

Кадет второго класса Евгений Лейкин! Вот кто мог рассыпать в прах доводы адвокатов! Плюс сёстры Моськины, плюс тот рыжий кадет Майк! Все вместе сложилось бы в весьма впечатляющую картину преступной деятельности Шрайдера и его подручных. Сложилось бы… Если б Женька и Майк не погибли, сожжённые взрывом древней космической станции! Да и там тоже дело тёмное. Сама станция взорвалась, или помог кто? Это предстояло ещё узнать, чем и занимался сейчас суб-майор Фианга.

Фигуров не помнил, кто первый заговорил о погибших мальчишках. То ли Бангин, то ли Кареев, а, может быть, и Базильев, неважно. Как только прозвучали имена Жени и Майка, все замолчали, как по команде. Кареев незаметно смахнул слезу, а журналист вдруг полез во внутренний карман и вытащил оттуда небольшую открытку. Треугольный кусок пластика с весёлым рисунком – подарок Женьки, точнее, приглашение на День Рождения.

– Двадцать девятого нордойза, дубль-суббота, – тихо прочитал Фигуров. – Особняк господина Кареева. Да, он собирался здесь отпраздновать.

– Это завтра, – отозвался Бангин, – Числа указаны по стандартному календарю. Сколько ему исполнилось бы? Четырнадцать?

– Ну да, так… или вооьбще – тринадцать, – журналист сконфуженно почесал затылок. – Впрочем, может, и четырнадцать.

Кареев вздохнул и неожиданно пригласил всех назавтра.…

– Посидим, помолчим… Помянем… – грустно пояснил он, – Только, никаких больше дел.

…С утра подморозило, и недавно выпавший снег аппетитно хрустел под ногами. Первым пришёл Фигуров. Тщательно отряхнул сапоги веником, крутнул ручку звонка. Никодим, старый слуга и друг полковника, распахнул двери, посторонился.

Аристарх вздрогнул, едва вошёл. Прямо на него смотрел… Женька! С большого портрета, повешенного на стене рядом с зеркалом. Под портретом были прикреплен небольшой букет и чёрная муаровая лента с надписью «В День Рождения от друзей».

– Увеличили с фотографии из личного дела, – кивнув на портрет, пояснил Никодим, – Да ты проходи, проходи, Аристарх, не стой.

Порыв холодного ветра внезапно распахнул дверь. Где-то рядом послышался шум автомобильного двигателя. «Базильев с Эрнстом» – догадался Фигуров и вслед за Никодимом вышел на крыльцо, встречать.

Серебристый открытый автомобильчик со смешными тонкими шинами бодро катил по укатанной извозчичьими пролётками улице. На заднем сиденье, развалясь, сидели Базильев и Бангин, оба в толстых тулупах и смешных меховых шапках. Шофёр в больших водолазных очках плавно остановил машину напротив крыльца. Из-за набежавшего облака выскочило солнце, яркое, белое, но уже не жаркое в этих широтах. Фигуров прищурился и отвёл глаза, не заметив, как где-то в небе прочертил пологую кривую маленький жёлто-красный звездолёт, похожий на детскую игрушку…

Пролетел и, зацепившись антигравами за печную трубу, с грохотом упал где-то рядом. Впрочем, грохота Аристарх не услышал.

Они расселись за скромно накрытым столом. Базильев, Бангин, Фигуров. Хозяин наполнил маленькие хрустальные рюмки… Все замолкли и над столом повисла какая-то неловкая гнетущая тишина, словно спрашивающая – ну и зачем вы сюда припёрлись?

Внизу внезапно послышался шум. Застучали шаги, затопали по лестнице, шумно и неприлично весело…

Распахнулась дверь…

– Ты только посмотри на них, Майк! Ничего себе, порядочки, – со смехом оглядывая присутствующих, произнёс вошедший в комнату кадет второго класса Евгений Лейкин. Собственною персоною. Веселый, живой и здоровый!

– Мой же день рождения… И вот собрались праздновать без меня!

Хрустальный бокал выпал из руки Фигурова и, упав на пол, разбился с веселым звоном. В каждом осколке радостно отразилось – вспыхнуло – солнце. Или, как у них тут называлась эта звезда…

Content

Андрей Посняков
Черная звезда