Дарья Донцова

Ипотека на Марсе

Иронический детектив

© Донцова Д.А., 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава первая

Ложь неприятна, но порой правда хуже лжи.

– Простите, – пробормотал Кузя, – Федор Михайлович, я не понял, о чем вы сейчас говорите.

Полный мужчина в джинсах и майке отвернулся к окну.

– Прямо не знаю, с чего начать. Пытаюсь начать, но плохо получается. Впервые общаюсь с детективами, не знаю правил такой беседы.

– Оно одно и простое, – улыбнулся Семен, – рассказывайте нам правду, одну правду, ничего, кроме правды, и только правду.

– Вы, наверное, узнали меня, – пробормотал Федор Михайлович, – из-за телевидения нет мне покоя.

– Я сначала подумала, что вы очень похожи на актера и певца Максима Юркина, – сказала из коридора Марина. – Но тот кудрявый и выглядит моложе. Вы, наверное, его старший брат.

– Нет, – после короткой паузы ответил гость. – Максим Юркин перед вами. Во время разных съемок и концертов я ношу парик, на лицо наношу грим. В жизни не крашусь, хожу без парика, а если сажаю на нос темные очки, никто меня не узнает.

– Если будем работать вместе, то придется заключить договор, – объявил Сеня. – Мы увидим ваш паспорт. Глупо в таком случае пытаться сохранить инкогнито… Что у вас случилось?

– История сложная, – тихо проговорил Юркин, – поэтому пришлось прийти сюда. Ваш контакт подсказал Павел Майоров, сказал: «Название у агентства глупое, "Тюх", но руководит им умный мужик. У конторы хорошая репутация, там строго хранят тайну клиента». Ко мне большой интерес со стороны прессы.

Собачкин тихо кашлянул.

– Мы понимаем, что работать придется с медийным лицом. У вас миллионы подписчиков в соцсетях, сотни тысяч зрителей. Наверное, живете как на минном поле – не туда шагнул, и взрыв. Но мы частные детективы, умеем держать язык за зубами. Если начнем сливать информацию, то кто к нам пойдет?

– Никто, – ответила я вместо певца.

– Точно, – согласился Дегтярев. – Потерять доверие людей можно быстро. В наших интересах помалкивать о том, кто, зачем и когда к нам обращается. Распустим один раз язык, – и к нам перестанут обращаться. Дурная слава быстро и далеко бежит.

– Вы о нас что-нибудь читали в интернете? – поинтересовалась Марина, всунув голову в комнату.

Юркин улыбнулся и сразу стал выглядеть моложе.

– Конечно! Я приехал сюда после изучения отзывов о «Тюх». Название ржачное, но отклики очень-очень хорошие.

– Давайте тогда начнем заново, – предложил Александр Михайлович. – Что привело вас к нам?

Максим почесал ухо.

– Я не изменяю жене. Меня часто приглашают на съемки в сериалах, это принесло мне бешеную популярность. Некоторые женщины так и вешаются на шею. И у меня постоянные гастроли, а они не способствуют верности супруге. Порой мы с Олесей по три-четыре месяца не видимся, но я не из тех, кто кидается на все, что улыбается. Жена это понимает, сцен ревности не закатывает… Не успели мы пожениться, как Леся забеременела, осела дома и родила дочь Веру.

Юркин опять отвернулся к окну и тихо продолжил:

– До шести лет девочка вроде росла нормальным ребенком.

Актер замолчал.

– Вроде? – переспросила я.

– Ну… да, – почти зашептал посетитель. – Когда дети играют в песочнице или просто на площадке, они приносят свои игрушки, и те вмиг считаются общими. Я прав?

– Часто так получается, – кивнул Кузя. – Но не счесть случаев, когда чья-то мать или бабушка полагает, что игрушки, которые притащили чужие дети, – для всех, потому что жадничать некрасиво, делиться надо, а вот игрушка ее внука или сына для остальных ребят неприкосновенна.

– Вере исполнилось семь, когда она начала делать попытки забрать себе чужое, – продолжил Максим. – Мы ее не ругали, просто говорили: «Перед уходом домой вернешь мячик тому, у кого его взяла. Не следует брать чужие вещи. Поиграла – и вернула». Девочка с неохотой подчинялась. Но тогда речь шла о простых пупсах, лопатках, ведерках – о таких вещах, которые разрешают из дома выносить. Но во втором классе дочку пригласили на день рождения подруги. Она вернулась домой с красивой новой дорогой куклой и объявила: «Мне ее подарили!» А спустя несколько дней выяснилось, что Вера просто украла то, что ей очень понравилось.

Певец махнул рукой.

– И началось! В третьем классе учительница сказала, что Вера ворует вещи у одноклассников. У нас состоялся серьезный разговор, он завершился криком: «Мне все подсовывают в ранец!» Перевели ее в другую гимназию. Наняли психолога. Не помогло. Вера окончательно распоясалась – воровала, лгала… Жена придет домой, а в шкафу висит кофта, которую дочке не покупали. Ясное дело, гимназистку призывают к ответу: «Тебе не стыдно воровать? Чужую одежду надо вернуть!» В ответ полный отказ, истерика, визг, вопль: «Все врут! Никогда не беру без спроса чьи-то вещи! Мне их подсунули!» Потом уже из дома стали пропадать сначала мелочи, потом деньги. И настал день, когда домработница Валентина Назарова смущенно сказала: «Максим, неудобно вам говорить, но исчезла моя зарплата, которую вы утром выдали. Я никуда не ходила, квартиру убирала, наличные из конверта не вынимала. Он в сумке лежал. А теперь его нет!»

Рассказчик тихо кашлянул. Я быстро налила воды из бутылки в стакан и поставила его перед посетителем. Тот поблагодарил, сделал пару глотков и пояснил:

– Мы с женой не любим, когда к нам обращаются по имени-отчеству, просим, чтобы называли просто Максимом и Олесей, но на «вы». Валентина служит у нас более двадцати лет, она кристально честный, верный человек. Уж сколько раз ее пытались подкупить журналисты всех мастей, но Валя всем спокойно отвечает: «Я ничего о хозяевах не знаю, мое дело – мыть полы». И с какой стати ей у себя самой красть? Валентина прекрасно знает, что в случае необходимости ей надо подойти к жене или ко мне и сказать: «Очень деньги нужны». Мы вмиг выдадим нужную сумму, и не в долг, а просто так. Домработница лечится в том же медцентре, что и мы, мы платим за ее контракт. А когда я случайно узнал, что уже немолодой Валечке очень хочется шубку, на день рождения подарил ей доху из норки. Назарова – давно член семьи. Деньги у нее украли! Кто? Я? Сын Кирилл, который на год младше сестры Веры? Валя сама у себя сперла деньги, зная, что ей выдадут из домашнего сейфа хоть миллион, хоть два, и возвращать не надо? Олеся? Я деньги на хозяйство не считаю, семейную бухгалтерию супруга сама ведет. У меня же немалые траты на концертные костюмы, создание шоу, пиар и рекламу. На гастроли со мной ездят трейлеры с декорациями. Балет, бэк-вокал – всем надо платить. Заработки у меня солидные, но и траты огромные. Правда, есть спонсоры… Ну, не стану вам всю кухню выкладывать. Вы, наверное, телевизор смотрите, в интернет выходите, видели какой-нибудь из моих концертов.

– Да, – быстро сказала Марина, – я часто в сети шарю. Некоторые ваши номера очень нравятся. Например, песня про зиму. С потолка реально как будто снег валится, танцует девушка в белом, вы поете…

– Это Полина, – засмеялся гость. – Имена Сильвия, Ека, Мурис, Феолана вам о чем-нибудь говорят?

– Да, да! – кивнула Марина. – Они молодые победители всяких конкурсов на ТВ.

– Они в моем продюсерском центре, – пояснил Максим. – В их раскрутку было вложено обомлеть сколько, но и отдача хорошая. Я не бедный человек! Так кто мог стыбзить зарплату у Вали? Я, жена или сын? А?.. Вечером того же дня Вера вернулась домой с новым телефоном. Она определенно не хотела его демонстрировать, но уронила сумку, оттуда выскочил пакетик, а в нем коробка. Я ее поднял, спросил: «Откуда аппарат?» Дочь чушь понесла: «На улице розыгрыш устроили, вертеть колесо надо. У кого три раза подряд цифра "семь" выпадет, тому смартфон. Мне повезло». Как вам история? Ваше впечатление от этого сюжета?

Глава вторая

– Мало шансов, что трижды выпадет нужная цифра, – высказался Дегтярев. – Вере, возможно, правда повезло, но мне в птицу счастья с телефоном в клюве не верится. Да, иногда кто-то кричит: «Я выиграл! Ура!» Но, как правило, он член команды мошенников. И забава с барабаном давно ушла с улиц. Девочка вдохновилась каким-нибудь кино, где подобный трюк показали. Дочь вас обманула.

– Попытка не удалась, я сразу сообразил, что она брешет, – буркнул Максим. – Это стало последней каплей. Ругать Веру я не стал, не было смысла. Были испытаны все методы воздействия на девицу. Где она телефон взяла? Утащила зарплату домработницы и купила гаджет. Надо было радикально решить проблему.

Юркин начал барабанить пальцами по столу.

– Олесе ничего говорить не захотел. Всякий раз, когда предлагал жене: «Давай отправим Веру в Англию, в закрытый пансион для девочек. Поживет там, шелковой станет», – слышал в ответ: «Ой, она маленькая, испугается, станет плакать». В последний раз подобный разговор состоялся, когда пакостнице уже одиннадцать исполнилось. Ага! Прямо крошка! Я в ее возрасте был запевалой в детском хоре, и ни минуты свободного времени не имел – утром школа, днем репетиция, вечером концерт. За вступления очень мало платили, но для нас с мамой любая копейка была счастьем. Мама была лифтершей и уборщицей, жили мы в полуподвале. Я из нищей семьи, вырос без отца. Сам к свету пробивался. Никто мне ничего не подарил. Ну и принял решение, соврал Олесе: «Уж извини, тебя слушать более не стану. Верка отправится в спецшколу для детей с преступными наклонностями». Предвидел плач, истерику: «Девочка маленькая, ей всего одиннадцать!» Но, похоже, она и мать достала. Леся кивнула: «Отличное решение. Надеюсь, ее там приструнят».

Певец убрал руки cо стола.

– Через неделю Вера за завтраком съела омлет и через пару минут крепко заснула. Я взял сумку с заранее собранным шмотьем и отвез спящую оторву в Московскую область, село Наумово. Там работает центр для трудновоспитуемых девочек. Условия такие: личной спальни ни у кого нет, есть зал, в котором все кровати стоят. Зарядка, завтрак, уроки, обед и так далее. Телевизора нет, гаджетов нет, телефонов нет. Зато есть прекрасная библиотека – читай книги, слушай классическую музыку. Свиданий с родными нет, режим особого содержания. В комнатах отсутствуют окна, у выхода спит дежурный воспитатель, он же полотенца выдает. Получила, пошла в душ, а там дверей нет! Помылась – сдала полотенце. Вместо подушек валики, намертво приделанные к матрасам. Простыней нет, пододеяльники тоже отсутствуют, спят они типа в спальных мешках, которые меняют раз в неделю. Повеситься на постельном белье не получится. Личную одежду – платье, колготки, белье – каждый вечер забирает кастелянша, уносит, прячет. Удрать ночью невозможно, а днем тем более без шансов. Это закрытая гимназия, где перевоспитывают лживых тварей, у которых нет ничего святого.

Максим схватил стакан с водой.

– Ну и ну, – пробормотала я. – Любая женская зона – просто курорт по сравнению с такой школой.

– Так туда отправляют экстраординарные экземпляры, для них подобные меры необходимы, – поморщился певец. – Сколько стоит пребывание в этом каземате, не спрашивайте, вас стошнит. Но я твердо для себя решил, что это последний шанс для девки. Если через несколько лет вернется домой другим человеком, прощу ей все. Никогда не помяну кражи, устрою в вуз на дневное отделение. Учись, работай, становись человеком!

Голова Юркина дернулась.

– Во, нервный тик заработал!.. Полгода с Верой не общался. Жена надеялась, что в голове у девки проклюнется разум. Ну и я те же чувства испытывал. Звонил в интернат, получал хорошую информацию: пакостница притихла, ни с кем в конфликт не вступает, ведет себя примерно, даже «четверки» у нее появились. Супруга про девчонку не спрашивала, только тихо порой говорила: «Очень надеюсь, что все наладится».

Рассказчик стукнул кулаком по столу.

– Уж на что я стреляный воробей, а повелся! Начал думать: спасибо, Господи, вразумил отца-дурака! Поздно до меня дошло, что такое «чудо» следует под замком держать. Жаль, Верку туда не отправил в тот день, когда у Леси из кошелька не пойми куда деньги делись, а девчонка пришла с браслетом. Мы с женой, наивные, поверили словам воровки: «Донесла одной бабушке сумку с продуктами до подъезда, а она мне за это украшение подарила». Вещичка копеечная, у нас даже подозрения не возникло, что нас обдурили, как младенцев. Еще и похвалили ее: «Молодец, Верочка, пожилым следует помогать! Вот тебе денежки, купи себе мороженое…» Хотя, ей тогда восемь было, а в эту школу берут с десяти лет. Дочь туда в одиннадцать попала.

Максим схватил стакан, быстро выпил воду и повысил голос:

– Олеся думала, беда наша утихает. И я вроде давно не наивный белый лебедь, но тоже плохого не чуял. Вера была под надзором, удрать из этого заведения никому еще не удавалось. Исполнилось ей двенадцать, и вдруг звонит директриса Алла Николаевна: «Уважаемый Максим, просим вас срочно приехать». У меня сердце в пятки ухнуло, аж ладони вспотели, спросил: «Что случилось?» Алла Николаевна в ответ: «Жду вас. Все объясню при встрече».

Юркин глянул на меня.

– И что я услышал?

– Дочь удрала? – предположила я.

– В точку! – проорал посетитель, но тут же взял себя в руки. – Простите… Перед тем как рассказать о побеге мерзавки, следовало рассказать еще кое-что. Когда Вере исполнился год, у нас родился сын Кирюша. Вера в пять лет уже демонстрировала нам свое, скажем так, асоциальное поведение – то игрушку чужую утащит, то в сумке у матери другого ребенка пошарит. Звенели колокола, звенели! Да мы их «музыку» не слышали. Принесла куклу? Ерунда какая, завтра вернет. Порылась у кого-то в ридикюле? Просто любопытная малышка, объясним ей правила поведения. Отрицает все свои «подвиги»? Плачет: «Куколку тетя подарила! Как зовут, не знаю!»? Ну разве пятилетка способна умно врать? Придумала что смогла! У Веры талант виртуозно лгать рано проявился, да мы были слепыми дураками. Кирюша другой. Мальчик получился спокойным, вдумчивым, в четыре года сам научился читать и с тех пор с книгой не расстается. В школу пошел в шесть лет, через месяц его перевели в третий класс. Директриса нам сказала: «Кирилл намного опережает сверстников в развитии». Хорошо, что об этой ситуации узнал мой приятель Леонид Львович Фомин, детский психолог. Леня пришел к нам в гости, увидел в кресле открытый том, удивился: «Стивен Хокинг? "Высший замысел. Взгляд астрофизика на сотворение мира"? Макс, я и предположить не мог, что ты интересуешься подобной литературой!» Олеся рассмеялась: «Так это не Максим читает!» Леня оторопел: «Леська? Это ты подобным увлекаешься?» «Нет! Кирюшка!» Фомин мальчика позвал, давай ему вопросы задавать. Тот спокойно отвечал. Меня больше всего потрясли слова сына: «В книге "Краткие ответы на большие вопросы" Хокинг написал: "Бога нет, никто не управляет Вселенной". Но я думаю, что эти слова – обида ученого на Господа за то, как Он с ним поступил, сделав инвалидом». Как вам?

– Не всякому взрослому такое в голову придет, – покачал головой Сеня.

– Да уж, – прибавил Кузя.

Глава третья

Гость отвернулся к окну.

– Фомин нас убедил перевести Кирюшу в его учебный центр. Аргумент – мальчик умнее своих одногодок. Леня посчитал, что сейчас, в свои одиннадцать лет, Кирилл способен осилить программу выпускного класса. В обычной школе его уже перевели в восьмой, мальчик глотает недетские книги. А вот друзей у него нет. С одногодками Кирюше скучно, а старшеклассники понимают, что малыш умен, но он малыш, поэтому его не берут в свою компанию. Девушками он пока не интересуется. Никто Кирюшу не обижает, к нему хорошо относятся. Если кто-то из одноклассников «тонет» на контрольной, Кирилл всегда помогает. Но у него нет ни одного близкого друга. А у Фомина все дети гении. В одиннадцатом классе там два паренька, и они прямо как Кирюша, одному одиннадцать лет, другому десять. Но и тут проблема: школа для вундеркиндов – пансион с постоянным проживанием. Домой можно приезжать только на выходные и каникулы. Да, большинство ребят остаются в гимназии, им далеко лететь до родных городов и деревень, билеты дорогие, а родители копейки считают. Но все-таки перевели мы мальчика к Леониду.

Максим пожал плечами.

– Кирюша в центре прямо расцвел. Поначалу он положенное ученику свободное время с нами проводил, потом сказал: «Не обижайтесь, дома от скуки загибаюсь. Бегать во дворе, гонять мяч – не моя забава. Разрешите оставаться на субботу и воскресенье в школе? У нас там театральный кружок, экскурсии по музеям. А еще мы хотим создать вокальный ансамбль. В связи с этим еще один вопрос: можете купить мне гитару?»

Юркин встал и начал ходить по комнате.

– Как вам такое?

– Да-а, – протянул Сеня, – я в этом возрасте мечтал заболеть, чтобы в школу не ходить.

– Вот такие у нас дети получились, – сказал Юркин. – Одна – оторва ленивая, другой – гений. Шутки природы. А теперь самое главное: дочь сумела удрать, ей сейчас двенадцать. Где она? Неизвестно. Представляете наше состояние? Смогли бы вы любить такое сокровище?

– Ну… – промычал Кузя, – я пока не женат, потомством не обзавелся… На данном этапе моей жизни, если представить, что обзавелся такой дочкой…

– Не мямли! – велел Юркин. – Говори прямо и честно: обрадуешься подобной наследнице?

– Нет, – выпалил наш человек-компьютер.

– Да и я бы устал от такого ребенка, – произнес Сеня.

– Я много лет прослужил в МВД, – пробурчал Дегтярев, – и хорошо понял, что есть дети, с которыми никакие враги не нужны, они хуже всех недругов.

Все повернулись и уставились на меня.

– Простите, – смутилась я, – сын Аркадий и дочь Маша – мои лучшие друзья. Очень жаль, что вам не повезло с Верой. Увы, некоторые люди неисправимы.

Юркин прищурился.

– Узнав о побеге, я бы мог даже пальцем не пошевелить. Зачем мне знать, где девочка, чем она занимается? Все! Конец! Горшок дерьмом переполнился! Скажи мне кто, что приеду к частным сыщикам с просьбой во что бы то ни стало, за любые деньги отыскать Веру… ну, ничего смешнее не слышал! Я мечтаю найти дрянь? Хочу вернуть в нашу с Лесей жизнь ходячее несчастье? Я мазохист? Идиот? Но вот он я, сижу перед вами, умоляю: «Отыщите гадюку как можно быстрее! Заплачу любые деньги и все расходы на работу, естественно, мои!»

– Что случилось? – быстро осведомился Дегтярев.

– Вере сейчас двенадцать, Кирюше одиннадцать. Мальчик недавно заболел. Слава богу, диагноз вмиг поставили. Требуется пересадка костного мозга, – рублеными фразами заговорил гость. – Российская база доноров крохотная, наши люди не понимают, что беда способна прийти в любую семью. Немногие хотят помочь. А когда болезнь стучит им в дверь, впадают в ужас: нет нужной ему или его родне крови! Почему? А потому! Ты сам кровушку сдавал? Нет. Вот и другие не захотели! Что делать? Плати большие деньги за возможность использовать зарубежную базу. Не обладаешь нужными средствами? Объявил сбор в интернете? Набрал две копейки? Начал возмущаться: «Наши люди жадные, даже рубль другому не дадут!»? А ты сам кому-нибудь малую толику отправил? Никому? Вот и прилетела ответка! Многие такие, как ты! Живут по принципу «чужая беда – не моя, а моя – никому не чужая, мне, такому прекрасному, все помогать обязаны»!

Юркин вынул носовой платок и вытер лоб.

– Слава богу, у нас деньги есть, я получил доступ в зарубежную базу. Да облом повсюду, нигде для Кирюши донора нет. Мы с женой не подошли. Другие родственники отсутствуют. Только…

Певец замолчал.

– Понятно, – кивнул Дегтярев. – Сейчас начну задавать вопросы, а вы отвечайте честно. Где ваши родители, бабушки и дедушки Кирилла?

– У меня была только мама, я уже говорил об этом. Она скончалась. Отца своего я никогда не видел. Мама говорила: «Папа был прекрасным человеком, умер до твоего рождения. Погиб в авиакатастрофе». Но я давно понял, что это сказка для ребенка. Теперь о жене. Ее родители утонули, когда ей было три года. Семья летом в Ялте поехала на морскую прогулку, кораблик перевернулся, большинство туристов утонули. Олесе повезло, ее схватил экскурсовод, выплыл с ребенком на берег. Малышку отдали в интернат и быстро удочерили. Сейчас, увы, тех, кто жену воспитал, давно уже нет в живых, они умерли, когда Леся на первый курс поступила. Но в нашей ситуации эти прекрасные люди не стали бы помощниками, Олеся им не родная. Я не подхожу, и супруга тоже. Остается кто? Вера.

Дегтярев посмотрел на Собачкина, тот забормотал:

– Ну… учитывая ситуацию… на кону жизнь ребенка…

– Мерзавка ухитрилась удрать! – уже в который раз повторил певец. – Пожалуйста! Умоляю! Нам фатально не повезло! Я не доктор, ничего не смыслю в медицине, единственное, что понял из беседы с гематологом, – недуг схватили в самом начале. Сейчас мальчик получает нужные лекарства. Он в стационаре, чувствует себя пока нормально.

– Зачем тогда держать его в палате? – удивилась я.

– Любая инфекция может живо изменить ситуацию, – пояснил певец. – Даже обычная простуда и насморк могут привести к фатальным последствиям. Я постарался создать для Кирюши наилучшие условия. У него трехкомнатный бокс: спальня, кабинет и столовая. Любимые компьютеры, книги, особое питание, так называемая «чистая среда». Общаться с нами и приятелями Кирилл может через интернет. Или мы с женой приезжаем, сидим за стеклом. Леся с трудом выдерживает полчаса. Улыбается сыну, а когда уходим, у нее истерика. Врачи говорят о каком-то экспериментальном лечении, включили сына в группу испытуемых. Но неизвестно, как медикамент, пока еще только-только рожденный, подействует на больного. А пересадка костного мозга сделает ребенка здоровым. Но! Нет донора! Донора нет! Нет! Нет! Нет!!! Помогите! Найдите Веру!

Не успел Юркин уйти, как у меня зазвонил телефон.

– Да, Нина!.. Поняла. Сейчас приду.

Потом я убрала телефон и, сказав: «Привезли новый холодильник», – пошла к двери.

– Ага! – обрадовался Дегтярев. – Отлично! Хочется на него посмотреть…

Глава четвертая

Обычно полковника никакие домашние проблемы не волнуют. Если к нам в столовую влетит метеорит, Александр Михайлович даже не вздрогнет. Он покажет на огненный шар вилкой и заявит:

– Уберите из дома это безобразие. Хочется поесть спокойно.

Неработающий холодильник – вне зоны интереса Дегтярева. Но пару дней назад случилось чудо.

В понедельник поздно вечером Александр Михайлович спустился тихо в кухню. Зачем толстяка туда понесло? Когда я задала ему этот вопрос, услышала ответ: «Жарко очень в доме, захотелось водички холодной!» И это откровенная, аптекарски чистая ложь! Мы никогда не ставим бутылки в холодильник. Они хранятся в дальней кладовке, там прохладно даже жарким летом. Я абсолютно уверена, что толстяк, которому доктор велел сбросить не менее пятнадцати кило своего немалого веса, собрался от души полакомиться мороженым.

Дегтярев обожает пломбир, шоколадный, с орешками! Этот вариант лакомства убойной калорийности – его любимый. И одной порции толстяку мало! Три-четыре, вот норма полковника! Да, он посажен на диету, в местном магазине и в сельском супермаркете продавцы предупреждены, что Александру Михайловичу врачи запретили сладкое. И в трех кафе, которые находятся неподалеку от Ложкино, тоже знают, что Дегтяреву подавать только салат из зелени с растительным маслом. Но я же не могу объехать всю Москву с этим предупреждением!

Вес у полковника не падает. Я понимаю, что он, неразумный, лопает нечто строго-настрого запрещенное. Но где Дегтярев лакомится? Понятия не имею, но уверена, что в понедельник, когда все легли спать, полковник решил угоститься пломбиром.

Он спустился на кухню, понял, что случилась катастрофа, и закричал:

– Скорее, все сюда!

На зов примчались мы с Феликсом, мой муж осведомился:

– Что произошло?

– Нас хотели ограбить? – заломила руки Нина, которая тоже прибежала в кухню.

– В холодильнике беда! – трагическим голосом объявил полковник. – Эскимо – как каша!

– Действительно! – всплеснула руками Нина. – Пропал пломбир, да и другие продукты тоже!

– А зачем тебе эскимо? – приторно-ласковым голосом осведомилась я.

– Просто шел мимо в спальню после душа, ходил водички попить, – ответил Дегтярев. – Смотрю – ба! Мороженое умерло!

Александр Михайлович – прекрасный, умный следователь. Ложь он чует за три километра. Некоторые люди так плетут байки, что сами начинают в них верить. Все узлы у них завязаны, все логично, все точно, все достоверно. Дегтярев как-то выслушал «охотничий» рассказ и спросил его автора:

– Значит, вы приехали на поезде «Бурундукс – Москва» в понедельник в двадцать три часа. Вы никак не могли убить в этот день недели господина Иванова в семнадцать ноль-ноль, поскольку ехали в вагоне. А жертва погибла в Москве. Так?

– Да, – подтвердит врун.

Александр Михайлович печально вздохнет.

– И ведь не придраться. Существует такой маршрут. И поезд приезжает в столицу за час до полуночи. Убить человека в Москве днем, если приезжаешь туда в двадцать три часа, невозможно, тут согласен полностью. Есть лишь небольшая такая ерундишка. Вас на перроне встречала Анна Ивановна Петрова, сестра вашей матушки. Вы никогда не соглашаетесь везти в Москву посылки для своей тети, а мама хотела родственнице мед передать. Вот и попросила проводницу провезти сумку, заплатила ей, Анну Петровну предупредила: «Не стой у вагона, подожди, пока мой несговорчивый сынок уйдет, и обратись тогда к сопровождающей. А то обозлится твой племянник». Но Анна Петровна вас не дождалась. Когда вагон совсем опустел, она заглянула в служебное купе, получила посылку и услышала: «Пятое место пустовало всю дорогу! Ваш родственник, похоже, опоздал, без него состав укатил!»

И что выяснилось? Купил парень билет на поезд, но прилетел в Москву авиарейсом рано утром. А полицейским, которые его задержали, билет на поезд показал. И отправился преступник за решетку.

Полковнику солгать почти невозможно, мне это редко удается. А вот сам он врать членам семьи не умеет. И признаться в желании слопать мороженое не способен. Почему холодильник сломался? Да потому что кое-кто тайком, часов эдак в одиннадцать вечера, когда все обитатели дома расползлись по комнатам, спустился в кухню и до упора повернул ручку регулятора температуры в сторону холода. Полагаю, в какой-то момент раздался тихий звук: «Крак!» – но «таинственный незнакомец» не обратил на него внимания. Любитель грызть пломбир, замороженный до состояния камня, вернулся на кухню около часа ночи, надеясь, что эскимо достигло нужной кондиции, но вместо любимого лакомства обнаружил кашу.

Понятно, что извиняться Дегтярев не стал. Но во вторник около полудня он пробурчал:

– На днях привезут новый холодильник. Старый погиб. Да и некачественный он оказался, кто-то, как всегда, дешевку взял. Он пару месяцев потарахтел и умер. Я приобрел качественный вариант!

Следовало ли напоминать Александру Михайловичу, что наш холодильник служил много лет без поломок и мог бы продолжать это делать еще долго? Объяснять ли полковнику, что техника скончалась не из-за плохого качества, а ее убили шаловливые ручонки человека, который впервые за десятилетие не закричал со второго этажа: «Кто-нибудь! Поставьте морозильную камеру в режим Антарктиды!», – а лично отправился в кухню и собственноручно все сломал? Ну и последний вопросик: почему я не высказала Александру Михайловичу правду в глаза? Да потому, что полковник потом долго станет бубнить: «У Дарьи тяжелый характер. Я сам поехал в магазин, выбрал прекрасный вариант, оплатил, его доставили, а она опять недовольна! Кстати, то, что я перекрутил ручку, надо доказать. Где свидетели? Кто видел, как я копался в агрегате? Давайте проведем следственный эксперимент, проверим, возможно ли совершить такую поломку!» Ну уж нет!

И вот, его покупка прибыла в Ложкино, осталось ее установить на месте погибшего собрата. Мы с Ниной замерли возле приобретения полковника.

– Это холодильник? – уточнила помощница по хозяйству.

Я молча кивнула.

Послышались шаги, в кухне появились Сеня, Кузя и Марина. Они хором спросили:

– Это холодильник?

Я опять молча кивнула.

– Маловат, однако, – сказал Феликс, тоже появляясь рядом, – прежний больше был.

– Угу, – согласилась Нина.

– Ага! – весело защебетал Александр Михайлович, вплывая в кухню. – Привезли голубчика! Как вам приобретение?

В кухню вошел Леня и уставился на покупку Дегтярева.

– Хорошее, – протянула Нина.

– Определенно нужное, – сдавленным голосом произнесла Мариша.

– Красивое, – прибавила я.

Полковник открыл дверцу и удивился:

– А почему внутри только одна полка? И в магазине он казался намного выше!

– Там холодильники на тумбах стоят, – пояснила Нина, – чтобы покупатели не наклонялись и хорошо все рассмотрели.

Александр Михайлович повернулся ко мне.

– Прежний доходяга, которого ты покупала, вроде на полу стоял.

Я в очередной раз кивнула.

– Я не дешевку приобрел, – забубнил Александр Михайлович. – Чем вы все недовольны?

– Мы в восторге! – пропищала Марина. – У нас никогда не было подобного чуда!

– Ага, – хором подтвердили Кузя и Сеня.

– Замечательная кухонная техника, современная, прекрасный дизайн, – начал нахваливать покупку мой муж. – Если только не смотреть на то, что…

Маневин начал кашлять.

– Великолепная техника, – сказала я.

– Эй, ребята, вы сейчас всерьез нахваливаете то, что купил полковник? – спросил Леня.

– Да, да, да! – снова начала кивать я, изо всех сил пытаясь не расхохотаться. – Леня, поверь, это холодильник!

– Не знаю, какая муха вас всех тяпнула, – продолжил эксперт, – но…

– Нет-нет, Леня, не говори, не надо, – попросил Собачкин.

– Если все сошли с ума, то кто-то должен сохранить разум, – фыркнул эксперт. – Если это холодильник, то я кенгуру!

– Да, ты кенгуру! – подпрыгнула я. – А они не умеют болтать по-человечески! Ленечка, хочешь перекусить?

– У меня на данном этапе одно желание – вылечить всех, – вздохнул эксперт. – Неужели вы не видите? Перед вами плита с духовкой!

Глава пятая

– Плита с духовкой! – заморгал толстяк. – А где лично мною купленный холодильник?.. Так! Понятно! Сейчас приехала машина – небось в кузове у нее полно всякого-разного! Не только нам доставляют приобретения. Дарья перепутала, показала не ту коробку.

– Саша, прости, но доставщик всегда просит квитанцию, потом грузчик вытаскивает то, что указано в бумаге, – попытался поспорить с ним Маневин.

– К тому же Дашутка была с нами в офисе, – встала на мою защиту Марина. – Ей Нина позвонила с сообщением об уже стоящей на кухне твоей покупке.

– Александр Михайлович, ты перепутал, – улыбнулся Сеня, – хотел купить холодильник, а приобрел очень хорошую плиту.

– Роскошную, – прибавил Сеня.

– Красоты неописуемой! – закатила глаза Нина.

– Давно мечтала о такой, – затараторила супруга Дегтярева. – Мне ее в кухне, в том доме, где офис, ну очень не хватает. Саша, нельзя отказываться от роскошной техники! Люди на подобную за год записываются!

– Один раз мы всю ночь простояли, чтобы диванчик на кухню приобрести, – вспомнила Нина. – Тысяча девятьсот девяносто какой-то год. И не достался он нам.

– Так! – объявил полковник. – Сейчас лично, своими ногами отправлюсь в магазин! Потребую ответа! Где купленный мной холодильник?!

Все переглянулись.

– Мы с тобой, – сказал Маневин.

– Без вас лучше, – воспротивился Дегтярев.

– Хоть Дашу возьми, – попросил Сеня.

– Какой от нее толк? – поморщился полковник. – Ну… ладно.

– Квитанцию не забудь, – посоветовала Нина, – к ней чек пришпилен.

Александр Михайлович молча пошел в прихожую, я поспешила за ним.

– Не оставляй его ни на минуту! – прошептала мне в спину Марина.

Через полчаса мы с Дегтяревым вошли в многоэтажное здание с вывеской «Лучшие товары». Полковник бодро пошагал вперед, я побежала за ним. Толстяк уверенно двигался по коридору, в конце концов остановился у дверей и скомандовал:

– Не отставай! Стой молча! Это здесь.

Я глянула на вывеску «Обувь для всей семьи» и уточнила:

– Ты уверен?

– У меня стопроцентное зрение и феноменальная память, – объявил мой спутник и пнул дверь.

Я посеменила следом. Александр Михайлович бойко подрулил к стойке, за которой стоял молодой человек, вынул из своей барсетки удостоверение и сообщил:

– Частное детективное агентство.

– Форменная одежда и обувь – на третьем этаже, – вежливо сообщил парень.

– Я купил у вас вещь, – процедил сквозь зубы Дегтярев, – дорогую.

– Не я цены устанавливаю, – вздохнул сотрудник магазина «Обувь для всей семьи».

– Но мне привезли не то, что я выбрал! – покраснел полковник.

– Обменять товар можно в течение нескольких дней после приобретения, – затараторил торговец, – при условии, что вы его не носили.

– Мы только сейчас открыли ящик!

– Значит, у вас цела коробка! – обрадовался продавец. – Отлично! Давайте все сюда! И чек тоже!

Дегтярев исподлобья глянул на меня, я протянула юноше кассовый документ, глянула на бейджик, который украшал его пиджак, и решила вмешаться в ситуацию:

– Уважаемый Олег, полковник сейчас пере…

– Простите, но это оплата плиты, – перебил меня продавец. – А мы торгуем обувью.

Александр Михайлович свел брови в одну линию.

– Чем?

– Ботинками, сапогами, босоножками, кроссовками, – начал объяснять Олег. – Еще есть сопутствующие товары: чулочно-носочные изделия, крема…

– Я купил у вас в понедельник холодильник! – рассердился Дегтярев.

Юноша, терпению которого могут позавидовать буддистские монахи, не стал спорить. Он улыбнулся еще шире.

– Судя по чеку, вы приобрели электроплиту. На данном этапе вы находитесь в магазине «Обувь для всей семьи», у нас другой ассортимент.

– Нет! – заспорил полковник. – Я отлично помню! Я вошел внутрь, спросил у администратора, где продают холодильники, она показала налево. Я сейчас туда же направился!

– А-а-а! – рассмеялся юноша. – В нашем торговом центре много дверей. Возможно, в понедельник вы воспользовались южным входом. А сейчас вошли через северный. Вот, держите!

Олег взял со стойки ресепшена открытку.

– Смотрите, здесь план. Видите красную галочку?

Полковник молча кивнул.

– Мы с вами тут стоим, – тоном психолога, который общается с трехлетним ребенком, продолжил продавец. – Сейчас объясню вам, как попасть туда, где представлена бытовая техника.

– Безобразие! – вспылил Дегтярев. – Я не способен понять, по какой причине торговые центры постоянно меняют расположение магазинов! Только покупателей в заблуждение вводят! Пошли!

Александр Михайлович развернулся и почти побежал к двери.

– Спасибо за ваше терпение, – тихо сказала я.

– У нас регулярно проводятся занятия с психологом, – улыбнулся продавец. – Есть прекрасный метод, который помогает сохранить спокойствие в любой ситуации. Когда понимаете, что сейчас вас разорвет от злости, начинайте улыбаться и говорить про себя: «Булды, булды, разбулды; булды, булды – бумс!» Следите за порядком слов, думайте о нем, вспоминайте, если забыли, – сразу успокоитесь. Проверено, работает. Только не говорите вслух, ясно? Вы в телефон эту мантру запишите, потом мне спасибо скажете.

– Уже сейчас спасибо, – улыбнулась я, убирая в сумку телефон.

Я вышла в коридор, огляделась по сторонам, поняла, что полковника нигде нет, начала звонить ему и услышала: «Абонент – вне зоны действия сети». Надеясь, что Александр Михайлович резво помчался в противоположный конец галереи, я поспешила туда же, но полковника и там не было. И куда он подевался? Что мне делать? Ждать его в магазине? Идти на парковку, встать у машины?

И тут зазвенел телефон. Я схватила его и услышала сердитое:

– Куда подевалась?

– Стою там, где продают бытовую технику, – отрапортовала я.

– Не вижу тебя, – долетело в ответ. – Иди в самовары!

Я начала оглядываться по сторонам, увидела продавца и кинулась к нему.

– Где у вас самовары?

– Самовары не продаем, – отозвался юноша. – Вам надо пойти в восточную галерею, в самый конец.

Ага, Дегтярев снова перепутал коридоры. Я быстро вынула опять «запевший» телефон, услышала сердитое «сколько тебя ждать?» и ответила:

– Сделай одолжение, не уходи никуда, стой, где стоишь. Иду к тебе.

– Весьма странное заявление! – фыркнул полковник. – Но если так, то ладно. Поторопись. Я не в восторге от пейзажа.

Понимая, что сейчас потеряю способность владеть собой, я открыла записи и начала читать: «Булды, булды, разбулды; булды, булды – бумс!» На пятый раз ко мне вернулось хорошее настроение, мантра сработала. Со скоростью молодой кошки я ринулась вперед, добежала до перекрестка, свернула в восточный коридор и вскоре добралась до больших дверей, которые украшала надпись «Самовары на любой вкус».

В торговом зале меня встретил мужчина, одетый в косоворотку, широкие штаны и сапоги. На голове у него сидел картуз, за ухом торчал цветок.

– Здрассти, барыня-сударыня-дворянка! – завел он. – Красавица, самоварчик подберем любой!

– Простите, – остановила я продавца, – тут где-то ходит мужчина, он хочет сдать плиту и купить холодильник.

Парень хихикнул.

– Ну ваще! У нас пусто, вы одна здесь.

– Может, вы просто не заметили посетителя? – уцепилась я за последнюю надежду.

– Если к нам один человек за неделю придет, то, считай, жизнь удалась. Но никого сегодня, кроме вас, пока не было.

У меня закружилась голова, и тут раздался звонок.

– Да чтоб я еще раз с тобой куда-то поехал! – загудел полковник. – Сколько тебя ждать?! Одноногая черепаха и то быстрее приползет!

– В самоварах тебя нет! – начала отбиваться я.

– Как? Я сижу у окна! – завопил Дегтярев.

Я глянула на торговца.

– Где у вас окно?

– А нет его, – сказал парень. – Хозяин помещение арендовал подешевле. Сэкономить решил. Ага, сберег деньги! Зато теперь за электричество фигову тучу пиастров отсыпает! Дешевая рыбка – поганая жрачка!

– Объясни, что вокруг видишь? – попросила я полковника и начала бормотать: «Булды, булды…»

– Людей, – объявил Дегтярев.

– Можешь выйти в коридор?

– Нет.

– Почему?

– Жду заказ. Никак не принесут.

– Ты купил холодильник? – изумилась я.

– Нет! Решил съесть котлет с жареной картошкой!

– Ты в ресторане! – осенило меня.

– Твоя сообразительность изумительна! – фыркнул Дегтярев. – Интересно, где еще можно сидеть у окна и есть котлеты?.. Не забудь, что тебя в пять вечера ждут в гимназии, из которой удрала Вера!

– Сейчас приду к тебе, – пообещала я. – Все помню.

Бормоча: «Булды, булды…» – я побежала к стенду с информацией, нашла там точку кафе «Самовар» и выдохнула.

Глава шестая

Ровно в семнадцать часов я остановилась у глухих высоких железных ворот интерната, куда в свое время Юркин поместил дочь. Заведение располагается в Подмосковье, вблизи нет ни городов, ни деревень, ни коттеджных поселков, которые сейчас расплодились, словно кролики. Добиралась я сюда два часа. Сначала ехала по шоссе, потом углубилась в лес. Пробравшись по дороге из бетонных плит, доехала до поля и в конце концов очутилась возле бесконечного забора с воротами.

Судьба-злодейка забрасывала меня в разные места. Но то, что интернат для непослушных детей окажется с охраной из до зубов вооруженных парней, я никак не ожидала.

– На вас выписан пропуск, но въезд на территорию закрыт для всех, – сказал высокий крепкий мужчина, подойдя к моей «букашке». – Просим оставить автомобиль на парковке. Вас проводят к Алле Николаевне Кавериной. Пожалуйста, припаркуйтесь чуть левее, там, где разметка.

Я выполнила указание, и меня впустили в небольшой кирпичный домик у ворот. Там, за окошком, прикрытом решеткой, сидела женщина. Она пролистала мой паспорт и тихо объяснила:

– На время вашего пребывания документ останется здесь. Сумка есть?

– Осталась в машине, – ответила я.

Служащая кивнула и, похоже, нажала под столом на кнопку, потому что открылась другая дверь, не та, через которую я попала в проходную. Передо мной предстала женщина, как две капли воды похожая на ту, которая проверяла документы. Она вежливо поздоровалась, поводила вокруг меня черной плоской палкой с мигающим красным огоньком и распахнула дверь со словами:

– Вас встречают.

Во дворе стояла женщина в камуфляже. Она велела:

– Следуйте со мной. Алла Николаевна предупреждена о приезде посетительницы.

Мы двинулись вперед. Прямо по курсу громоздилось серое четырехэтажное здание. Окна у него начинались очень высоко от земли, все они были спрятаны за частыми решетками. Слева виднелся милый коттедж, похожий на жилище доброй бабушки. Резное крыльцо, вязаный половик у входа, вокруг какие-то неизвестные мне мелкие цветочки, из трубы идет дым. Вот только решетки на окнах портят сказочное впечатление.

– У вас строгие порядки, – пробормотала я.

– Контингент такой, склонный к побегам, – пояснила сопровождающая. – Телесные наказания тут запрещены, моральных унижений нет. Кормят очень хорошо, библиотека прекрасная. Никто из воспитанниц свои правила не устанавливает, нет «королев», которые травят тех, кто им не нравится. Если уж кто-то совсем слушаться не желает, тогда каждый день проводится воспитательная беседа с психологом. Девочки хозяйством занимаются сами, по очереди моют полы и санузлы. Телевизора нет, интернета тоже. Есть мастерские, там работает Алевтина Николаевна, она учит вязать, вышивать и готовить. Знаете, что первое новенькой объясняют? Если встретила кого-то утром, скажи: «Здравствуйте»… А вот и Алла Николаевна, директор учреждения!

– Спасибо, Инна Михайловна, – произнесла женщина, которая вышла из «сказочного» коттеджа, и повернулась ко мне. – Заходите, пожалуйста. Кофе?

Я вошла в прихожую.

– Спасибо, не откажусь от чашечки чая.

– Еще булочки есть, к полднику их напекли, – рассмеялась Алла.

Мы прошли в просторную столовую, сели за стол, и хозяйка сразу приступила к делу.

– Мы не сумели сообразить, каким образом Вера смогла убежать. Вы, наверное, поняли, меры по охране территории у нас серьезные.

– Да уж, – согласилась я.

– Прямо головы сломали, – призналась Каверина. – Телефонные разговоры с родными у девочек случаются редко, и они прослушиваются. Кроме того…

Алла на секунду замолчала, потом тихо уточнила:

– Многие отцы и матери не хотят с чадами общаться. Если уж совсем честно, то взрослые все такие. Но давайте посмотрим в корень вопроса. Как этих девочек воспитывали? В основном, баловали безмерно. Вот и получили результат. Но мы в большинстве случаев добиваемся хороших результатов.

Алла открыла свой айпад.

– Что касается Юркиной. Наш психолог работал с ней долго, но Вера стала профессиональным провалом специалиста. Вот, послушайте, какую характеристику Виктория Павловна дала подростку. Имейте в виду, Звонарева – прекрасный психотерапевт. Что она написала?

Алла открыла планшетник.

– «На данном этапе можно отметить: Вера осознала, что вела себя не так, как надо. У нее наметились улучшения в поведении. Активна на уроках, выполняет задания, много читает. Вежлива, аккуратна, не грубит, не пытается затеять драку. Матушка Фотиния сообщает: Юркина начала задавать вопросы по православию, интересовалась, как поститься, впервые пришла в наш домовой храм».

Алла отодвинула планшетник.

– Как вам такое?

– Подросток, наверное, повзрослела, – предположила я, – решила взяться за ум.

– Да, мы все тоже так подумали, – со вздохом сказала директор. – Но через два дня после того, как психолог сообщила, что Юркина становится на правильную дорогу, Вера удрала. Сумела обмануть всех, прикинулась паинькой, ввела в заблуждение взрослых. Она очень хитрая.

Алла побарабанила пальцами по столу.

– Мы с мужем живем или здесь, или в городе. Очень хорошо платим всем сотрудникам, многие из них работают со дня основания заведения. Добраться до нас можно двумя способами: на личном транспорте (тогда проблем нет) или на маршрутке до села Молокино и далее пешком. Путь неблизкий, идти несколько километров, поэтому в семь утра у деревни ждет наш микроавтобус. Вроде, хорошо, да?

Я кивнула.

– Но чтобы успеть к началу рабочего дня, многим нашим людям следует встать в пять, а кое-кому даже в четыре! – продолжила Алла. – Поэтому мы поставили на территории дом. Там отдельные однокомнатные квартиры с кухней и санузлом. Сотрудник может остаться ночевать в своей закрепленной за ним «хатке». Кроме того, что он высыпается, это ему очень выгодно экономически. Кормим всех в столовой бесплатно, за посещение тренажерного зала ни копейки не берем. Многие здесь пять дней живут, на выходные только уезжают, не тратят каждый день деньги на еду и бензин… Зачем я так подробно объясняю? А иначе вы не поймете, по какой причине мы не сразу всполошились, не вмиг поняли, что ученица совершила побег. Удрать отсюда – это… ну… нечто из области фантастики. Ну, вроде как взять ипотеку на Марсе.

Алла покачала головой.

– Но оказалось, что, думая про ипотеку на Марсе, я ошибалась. Как все развивалось? Вера решила закончить начатое вязанье – она шарф делала. Предупредила воспитательницу Ирину, что хочет свободное время провести в мастерской. Девочку отвели к учительнице труда, та ее посадила за работу. Все было спокойно, ничего удивительного. В мастерской можно заниматься после уроков в любое время, хоть до отбоя там сиди. В девятнадцать тридцать Ирина пришла за Верой. Она не волновалась, девочка была под присмотром педагога. Воспитательница дернула дверь, та оказалась заперта. Но наша сотрудница не заволновалась. Алевтина Николаевна Воробьева, учительница труда и домоводства, всегда угощает учениц печеньем и конфетами. Ирина подумала: наверное, девочка и педагог чаевничают. А согласно режиму, дверь в мастерскую следует запирать, не может она быть открытой. Ну, не стану долго описывать, как наша сотрудница пыталась войти. Свои смартфоны служащие сдают на проходной, ими можно пользоваться, но только там. Дневальная сообщила: «Педагог пришла поговорить по телефону, я вышла в коридор, чтобы не слушать чужой разговор. Алевтина Николаевна – педагог, контролировать, с кем и о чем она беседует, не имею права». Через минуту Аля выбегает, кричит: «Мамочке плохо, похоже, инсульт! Сегодня не останусь на ночь!» – и бегом на территорию, потом сразу почти назад с сумкой. Промчалась мимо меня со словами: «Завтра не приду! И маршрутка наша только вечером будет, побегу до остановки на своих двоих! Может, повезет, такси на шоссе поймаю!» В лес галопом помчалась. Я пожалела ее очень – за мамочку всегда страшно.

Алла взяла бумажную салфетку и принялась ее складывать.

– Светлана, дежурная, вне подозрений, она не знала про пребывание в мастерской Веры. Ее работа – следить за входом и выдавать телефоны сотрудникам. И что вышло? Где Юркина?

Алла протяжно вздохнула.

– Мы, конечно, проявили себя не с лучшей стороны, поступили глупо. Я виновата, подумала, что весть об инсульте матери выбила Алевтину из колеи. Да и кто останется с холодной головой, узнав, что с матерью беда, а тебя рядом нет? Вот я и решила: наверное, Аля нарушила все правила, не вызвала, как положено, воспитателя, чтобы ученицу отвели в корпус. Схватила свою сумку и умчалась, а Вера решила использовать шанс и удрала. Но как ей это удалось? А? Каким образом она покинула территорию? У нас везде охрана!

– Хороший вопрос, – кивнула я.

– Мимо тех, кто на проходной, мышь не пробежит! – повысила голос Алла. – Кузнечик не проскочит, комар не пролетит! Камеры повсюду, территория полностью под их контролем! Просмотрели «кино». Сейчас и вам его покажу.

Глава седьмая

Хозяйка щелкнула пультом, телевизор на стене ожил, и Алла начала комментировать происходящее на экране.

– Смотрите! Ирина приводит Веру, звонит в дверь, открывает Алевтина. Девочка входит в дом, Ира удаляется. Пятнадцать – пятьдесят. Что видите?

Я заговорила:

– Из дома выбегает женщина. Она быстрым шагом идет к проходной.

Хозяйка дома кивнула и щелкнула пультом.

– Смотрите внимательно запись далее. Учительница покинула мастерскую. Время идет, в углу экрана идет время, а картина все та же. Дверь в дом закрыта, никто туда не входит и не выходит. Значит, Вера внутри. Логично?

Я молча кивнула.

– Внимание! – воскликнула владелица исправительного учреждения.

Перед моим взором снова возникла Алевтина. Учительница поднялась на крыльцо, набрала код на замке, вошла внутрь. Потом Воробьева снова выбежала из двери, на сей раз на ней была куртка, в руке – сумка, на голове – шелковый шарф. Женщина спустилась с крыльца, повернула налево и исчезла из зоны видимости.

Алла в очередной раз нажала на кнопку на пульте, и передо мной возникла картина: парковка у ворот заведения, женская фигура с сумкой через плечо почти бежит в сторону леса.

– Воробьева ушла, – констатировала Алла. – Наши камеры берут только периметр забора, проходную и еще немного вперед. Учительница без труда могла метров на сто углубиться в лес, свернуть на любую тропинку и оказаться где угодно. Если пойти налево, там будет шоссе, до него минут двадцать быстрым шагом. Направо двинешься – окажешься в селе, до него три километра. В селе Алевтина не появлялась, это проверено. На магистрали камеры есть, но они только регистрируют нарушения правил дорожного движения, лес не видят… Как развивались события далее? Вечером Ира пошла забирать Веру. Позвонила в дверь, потом постучала, подергала за ручку – дверь заперта. Началась суета, пришла охрана. Если вам нужны записи, предоставим в полном объеме.

Алла уставилась на меня.

– Вопросы есть?

– Вы полагаете, Воробьева не вызвала воспитательницу? Так занервничала из-за мамы, что обо всем забыла?

– Наверное, да. Звоним ей постоянно домой – никто не отвечает. Может, пожилую женщину увезли в больницу, дочь с ней. В анкете у Алевтины указана только мама, об отце сведений нет.

– Предположим, вы правы, – кивнула я, – на видеозаписи видно, что девушка из мастерской через дверь не выходила. На окнах решетки. Какой ответ напрашивается? Вера в доме.

Алла усмехнулась.

– Сами мыслили в том же направлении. Обшарили дом, на коленях везде проползли. Ни малейшего следа воспитанницы!

– Не могла же она испариться! – воскликнула я. – Как-то Вера ушла.

– Каким образом? Уму непостижимо! Все сотрудники у нас не первый год работают, охранники тоже! Зарплата отличная! Отбирали людей тщательно! Да, в первые месяцы пребывания здесь у подростков шок, они же почти все избалованы до невозможности. Для них привычно одежду на пол бросить, кровать не застелить. А попали туда, где горничных нет! Приходится самостоятельно порядок наводить, а это «принцесс» шокирует. Но через полгода глядишь, – она старательно пол в холле моет, бурчит себе под нос: «Разве трудно ноги вытереть? Для кого половичок постелили?» Как-то раз я задала одной девочке вопрос: «Ты сама всегда ботинки при входе в дом снимала?» Она покраснела, но ответила честно: «Нет. И вообще, к нашим горничным я плохо относилась. Теперь неприятно вспоминать, как орала на них».

Алла улыбнулась.

– Никого не ругаем, просто создаем ситуации, когда подопечные сами понимают, что такое хорошо, а что такое плохо.

Мы поговорили еще некоторое время, потом я отправилась в обратный путь. Простояла во всех пробках, устала и, когда въехала в Ложкино, отчаянно хотела поесть, попить, поспать, принять душ, и все это одновременно.

В нашем дворе горел свет. Ко мне с радостным лаем бросились собакопони Афина, мопс Хучик, пуделиха Черри, пагль [1] Мафи и кот Фолодя. С дерева слетел ворон Гектор, опустился на крыльцо и вмиг наябедничал:

– Гости! Жуть!

Я заморгала.

– К нам кто-то приехал?

Ворон молча просунул клюв в щель между косяком и дверью в дом, но приоткрыть тяжелую створку не сумел. На помощь брату-птице поспешила собака Афина – вот уж кто легко справляется со всеми препятствиями! Гектор влетел в холл, я вошла следом и вздохнула.

Обувь полковника, Сени, Кузи и Феликса мне хорошо знакома, они любят удобные ботинки. Марина и Нина предпочитают кроссовки. Но сейчас мои глаза приметили незнакомые бутсы и ярко-красные туфли на платформе с высоченными каблуками. А чуть поодаль валялись мокасины Гарика, младшего брата моего мужа Феликса Маневина.

В первую секунду мне захотелось воздеть руки к потолку и простонать: «За что?!» Я устала как ездовая собака, хотела утащить к себе в комнату чашку чая и пирожное, которое купила по дороге, и спокойно отдохнуть. А в доме, похоже, гости Гарика! На что угодно поспорю, он при виде меня сначала скажет: «У нас роскошная бизнес-идея!» Затем начнет живописать, что придумал его шаловливый ум, и завершит «доклад» фразой: «Осталось лишь деньги найти. Ну, ты же поможешь?» В голове подкидыша постоянно взрастают семена разного рода бизнеса, но, увы, они все погибают, не успев вырасти.

Почему я называю Гарика подкидышем? О, это увлекательная история!

Моя свекровь Зоя Игнатьевна, владелица НИИ проблем человеческого воспитания, произвела на свет сына Феликса и дочь Глорию. Их она постоянно дрессировала, требовала от них беспредельного внимания и совсем не любила. Мать давно выгнала старшего ребенка из дома, в семь лет отдала его в школу-интернат, он ничем ей не обязан. Феликс всего добился сам, он профессор. Зоя Игнатьевна вспоминает про него лишь тогда, когда ей нужны деньги или какая-то другая помощь. И это прекрасно, потому что, получив нужную сумму или услугу, маман пропадает. Она не поздравляет ни меня, ни Феликса с днем рождения и Новым годом, не участвует в нашей жизни. Меня Зоя Игнатьевна терпеть не может, но у меня есть немалые деньги, да еще наше агентство «Тюх» неожиданно стало популярным. Проблем с наличностью у меня нет, поэтому Зоя Игнатьевна старательно растягивает губы в улыбке, когда ей необходимы деньги.

Дочь Глорию мать считает своей ошибкой, не забывает напомнить женщине, что она ноль без палочки, сидит у Зои Игнатьевны на шее. Но это неправда, Глория занимается всей работой в НИИ проблем человеческого воспитания. На ее плечах учебные планы, бизнес-проекты, студенты, преподаватели, научные сотрудники. Институт процветает, потому что у его руля стоит тихая, малоразговорчивая дочь Зои Игнатьевны. Маман заходит в свой кабинет раз в неделю, но на всех торжественных мероприятиях она или во главе президиума, или в первом ряду партера, а Глория стоит за кулисами, контролирует, как разворачиваются действия, дирижирует процессом. Мать дочь не любит, она ею просто пользуется.

В возрасте, когда некоторые дамы меняют красивые туфельки на тапки, садятся у телевизора и начинают вести беседы исключительно о болячках, Зоя Игнатьевна родила Гарика. И вот этот мальчик получил всю ее любовь водопадом. Считается, что ребенок, которого вырастили в море обожания, становится умным, добрым, прекрасно учится, любит родителей. Да, такое случается, но с Гариком получилось наоборот до такой степени, что в один далеко не прекрасный для нас день Зоя Игнатьевна без предупреждения привезла обожаемое чадушко в Ложкино, высадила его из машины, выбросила пару чемоданов и со словами «забирайте его себе» умчалась прочь. Вот так Гарик стал нашей семейной проблемой. Несколько раз мы пытались его выселить, но, пожив самостоятельно сутки, «малыш» к нам с плачем возвращался. Теперь вам понятно, почему мы называем парня подкидышем?

Гарик не работает. Чем он занимается? Бизнесом. Каким? Собака Мафи появилась у нас, когда парень решил торговать трюфелями. Не конфетами, а очень дорогими грибами, которые отыскивают с помощью специально обученных псов. Стоит ли объяснять, что эти деликатесные грибочки в Московской области не произрастают? Гарик в конце концов это понял, собака ему стала не нужна, и он решил просто выгнать ее из дома. Но тут ему пришлось услышать от всех членов семьи не особо приятные слова в свой адрес, и Мафуня, конечно же, осталась с нами, живет счастливо. Еще у парня была гениальная задумка захватить рынок торговли стиральными машинами с помощью… енотов! Эти животные по своей природе прачки. Наш «бизнесмен» собрался выдрессировать зверушек и продавать их. И опять не получилось. Еще его посещала идея сделать у туалетной бумаги съедобную втулку. Зачем? Ну, рулон закончился, и человек съел кругляш, на который наматывается бумага. Понятно же, что, сидя на унитазе, проголодаешься.

И если в мозг Гарика воткнулась стрела бизнес-вдохновения, то он приводит в дом «инвесторов». Я опять посмотрела на туфли и мокасины. И что на этот раз? Туристические полеты в космос на метле? Делать нечего, придется шагать в столовую…

Глава восьмая

– Ну сколько тебя можно ждать?! – возмутился подкидыш. – Вечно по магазинам носишься, деньги на фигню тратишь!.. Знакомься, это мои лучшие друзья.

– Добрый вечер, – буркнул парень, у которого борода закрывала пол-лица и всю шею.

– Приветик! – помахала рукой его спутница.

Она мне понравилась больше юноши. Милая девушка, у которой губы не похожи на ласты, отсутствуют щеки-яблочки и нет угольного цвета бровей, похожих на хвосты белок.

– Я Света, – продолжила незнакомка. – А это мой брат Риша.

– Григорий, – уточнил бородач.

– Очень приятно, я Дарья, – вежливо представилась я.

– Как-то неудобно старую бабу просто по имени называть, – высказался гость.

Я растерялась. «Старую бабу»? Меня впервые так назвали!

Светлана стукнула братца по спине.

– Подумай, прежде чем рот открыть! Дарья, простите Ришу, он спортсмен, боксер. Его с детских лет по башке лупили, вот мозг и пострадал.

– Я просто шутканул, – объяснил братец. – Типа этот… ну… как его… континент сделал!

– Комплимент, – быстро поправила его сестра.

Я поняла, что беседа будет непростой, села за стол и попросила:

– Нина, будь добра, завари мне травяного чаю.

– Не понял, – скривился Григорий, – че, самой впадлу чайник вскипятить, надо обязательно кого-то гонять?.. Эй! Чего дерешься?

Света, которой адресовалась последняя реплика, улыбнулась.

– Я случайно тебя ногой задела… Дорогая Дарья, у нас возникла гениальная идея!

– Какая? – поинтересовалась я.

Я не ошиблась, события начинают развиваться привычным образом.

– Роскошная! Я придумал новый вид спорта, – заговорил вместо гостей Гарик. – Открываются огромные перспективы! Понадобятся форма, спортивные всякие штучки-дрючки. Через месяц мы начнем купаться в миллиардах!

– Дай бог нашему теленку волка съесть, – сказала из кухни помощница по хозяйству.

– Заткнись! – рявкнул Гарик.

– Не следует грубить Нине, – спокойно сказала я. – Если еще раз услышу хамство в ее адрес, на мою помощь можешь не рассчитывать.

– Прибыль, о которой сказал Игорек, еще нескоро получится. Нам сейчас надо как можно быстрее устроить соревнования, – продолжила вместо Гарика Света. – Но денег на аренду стадиона нет.

– Новый вид спорта, – произнесла я. – Никто пока им не владеет, но уже готовится чемпионат?

– Ну… все очень просто! – пустилась в объяснения девушка. – Суть в том, что учиться не надо, тренироваться тоже. И стать спортсменом может любой человек от трех до ста лет, и даже старше.

– Это что ж такое? – удивилась Нина, выходя из кухни с чайником.

– Бег в мешках, – объяснила девушка.

– А-а-а, – протянула я. – Ну… да. Только желание Гарика продавать одежду и инвентарь тогда невыполнимо. Для этого увлечения форма не нужна.

– Бери мешок из-под картошки – и вперед, – поддержала меня домработница.

– Простите, что спорю с вами, но Дарья не дослушала меня, – возразила Света. – Да, скорость прыга важна, кто первым доскачет до финиша, тот и победил. Но! Судьи будут в первую очередь оценивать внешний вид спортсменов. Мешок можно сделать из любого материала, украсить вышивкой, стразами, чем-то еще. За красоту данного спортивного снаряда поставят оценку. Костюм участника – это не просто штаны с майкой. Приветствуется оригинальность. Вы жираф, медведь, пират, телевизор – кто или что угодно. И за прикид заработаете баллы. Далее. В домашних тапках не поскачешь, да?

Поскольку вопрос адресовался мне, я молча кивнула.

– Необходима особо легкая, не спадающая со ступни обувь, – вещала девушка. – Все, что я перечислила, – минимальный набор. Мы будем устраивать, например, бег в мешке со своим домашним питомцем. Следовательно, купи особый рюкзачок для собаки, кошки или хомячка. И этого «партнера» тоже необходимо одеть.

Гарик прищурился.

– Дарья, твоя патологическая жадность может петь и плясать от радости. На оборудование для первого соревнования почти никаких затрат. Надо только оповестить всех. Но Гриша на себя эту задачу возьмет, у него в соцсетях полно народа сидит. Для первых соревнований используем дорогу от гаража.

Я вздрогнула. Еноты-прачки, собака Мафи – сборщица трюфелей в подмосковных джунглях, пожирание втулки со вкусом сочной клубники, которая осталась от использованного рулона туалетной бумаги, – все это меркнет перед бегом в дизайнерском мешке в костюме веселого кролика. Ну уж нет! Заниматься подобным в саду у дома не позволю! Нам только не хватало посторонних, которые придут посмеяться над Григорием, Светланой и Гариком. Ежу ясно, что больше никто в таком «соревновании» участвовать не захочет!

– Нет, – вылетело из моего рта.

– Почему? – изумился Гарик. – С комендантом уже договорились. Он прямо наш фанат-фанат! Обрадовался: «Все придем! Я, родители, жена, дети, братья, сестры, племянники! Где костюм можно купить? Подскажите!»

Я онемела, а Гарик тараторил:

– Ты про участок подумала? А нафига он нам? Я про шоссе говорю! Ну, о том, куда мы из гаража выезжаем. Поскачут все до охраны… Короче, начинаем подготовку!

Мне вранье Гарика надоело. Не мог управляющий поддержать столь идиотскую затею. Юрий Петрович Миронов, комендант Ложкино, до выхода на пенсию был начальником отделения полиции. Он умный мужчина с хорошим чувством юмора, дружит с Дегтяревым. По вечерам в хорошую погоду Миронов приходит к нам, и они с Александром Михайловичем гуляют по поселку. Чтобы этот мужчина захотел прыгать в мешке?.. Скорее всего, он просто посмеялся над Гариком.

Я решила поймать подкидыша на вранье, вынула телефон и через пару секунд услышала знакомый голос:

– Дарья, я весь внимание! Надеюсь, ничего не случилось.

– Юрий Петрович, – нежно начала я, – Игорь сказал, что вы одобрили проведение соревнований…

– Да-да! – радостно подтвердил Миронов. – Отличная идея! В других поселках то концерты устраивают, то спортивные соревнования, а у нас полнейшая незанятость населения в плане совместных мероприятий. Уже бросил новость в наш чат, все в восторге. Вот только где костюмы брать? Мои хотят медведями нарядиться!

Я потеряла дар речи. У моего телефона громкий звук, поэтому присутствующие услышали речь коменданта. Света тут же крикнула:

– Поставим на днях палатки, там каждый подберет прикид по вкусу!

– Шикарно! – восхитился Миронов. – На центральной площади их разместим! Звоните сразу, как привезете, помогу в организации!

Из трубки полетели частые гудки.

– Ну, – потер руки подкидыш, – пока все идет по плану.

У меня разморозился язык.

– Где возьмете наряды?

Светлана хихикнула.

– Есть идейка. Только сначала поговорю с одной своей подругой. Потом расскажу.

Глава девятая

– Вчера всю голову сломал, – сказал Кузя. – Ну каким образом можно испариться из дома так, чтобы тебя не увидели камеры, охрана, педагоги, воспитатели? Если мы правильно тебя поняли, подростки одни по территории не ходят.

– Верно, – подтвердила я. – Их всегда сопровождают взрослые. Остается предположить, что Вера освоила искусство телепортации.

– Я долго недоумевал, – продолжил Кузя, – но вдруг осенило! Решил узнать: воспитательное заведение построили с нуля или купили уже существующее здание и переделали его под свои нужды? Выяснил интересную историю. Смотрим на экран… Что видите?

– Вроде, санаторий, – пробормотал Собачкин. – Хотя…

– Бывшая барская усадьба, – перебил его Дегтярев. – Таких под Москвой много. Их в советские годы часто превращали в санатории.

– Выглядит не как старое здание, – возразил Леня. – Неподалеку от станции Переделкино есть дом творчества писателей. Он прямо один в один как строение на фото, но его возвели в середине двадцатого века в стиле, который называли «сталинский ампир». Два этажа, колонны…

– История строения на фото такова, – затараторил Кузя. – Раньше на его месте находилась усадьба дворян Павловых. Добротные барские хоромы, конюшня, здание для прислуги, чайный павильон, ротонда – дорого, богато, с размахом. Этой же семье принадлежал окружающий лес, а села Васильево, Лапино, Горево и еще штук тридцать других до отмены крепостного права тоже были Павловские. Дворяне крестьян своих не обижали, школу для их детей построили, больницу открыли. Вот что писал в тысяча восемьсот девяносто седьмом году преподаватель Московского университета, историк Николай Семенович Тихонов в своей книге «Вокруг Москвы». Зачитываю.

Кузя откашлялся и начал.

«Павловские» жили хорошо, в крепких избах, имели скотину и птицу. Хозяев своих почитали не по обязанности, а любили искренне. Да и было за что. Никогда Павловы ни крестьян, ни слуг не обижали. Кормили всех, одевали, учили, лечили, профессии давали.

Дворня и жители сел крепко любили своих благодетелей. Вот, например, барыня Мария Николаевна, жена барина Федора Ильича, любила откушать черносмородиновой настойки. Летом садилась в ротонде, читала книги Петра Боборыкина [2] и опрокидывала рюмочку за рюмочкой. Ко времени подачи вечернего чая хозяйка уже так хорошо откушала напитку, что горничная вела ее домой и укладывала спать. Если же грузная барыня не могла сама передвигаться, то девушка звала кучера Василия, местного богатыря. Тот поднимал многопудовую хозяйку и с величайшей осторожностью и почтением нес ее в опочивальню. Но никому не взбредало на ум обсмеять Марию Николаевну. Ее уважали за доброту, щедрость, ласковость нрава, заботу ко всем. Ну накушалась дама настойки, – так мы сами не без греха.

Федор Ильич супругу любил, подарками осыпал, ни в чем ей не отказывал. Свидетельством счастливого супружества стали двенадцать детей, которые – вот уж удивление! – все выжили. Доведя количество наследников до дюжины, барыня стала почивать отдельно. Мужу она сказала, что очень устала, хочет отдохнуть. Федор Ильич со своей второй половиной никогда не спорил, но, будучи даже в своих годах страстным мужчиной, никак не мог воздержаться от греховных дел, поэтому пошел к местному батюшке за советом. Что уж тот ему сказал, никому неведомо, но Федор Ильич поехал с Марией Николаевной на воды во Францию. Отправились Павловы в начале мая, вернулись в октябре. Спустя время барин стал весел, как чижик, помолодел – ну прямо гусар! Что же случи– лось?

Пока баре воду из источников пили, управляющий Макар привез мастеров, и те споро сделали подземный коридор прямо из опочивальни Федора к избушке, стоящей в деревне в одном дворе с домом священника. Федор Ильич получил от супруги благословение на свои мужские радости, но следовало избежать досужих разговоров. Приведут к нему в спальню румяную девку из села – вмиг слухи понесутся! Вот и придумал Павлов, как все устроить. Девушка, которая ему по душе пришлась, отправлялась в избенку, которая располагалась у церкви и служила складом для всякой утвари. Девица спускалась в подземную галерею, потом оказывалась в постели Федора Ильича. Все приличия соблюдены, барин открыто не грешит, а доброе имя девушки не запятнано, ведь ходила она не куда-нибудь, а на церковную территорию. Конечно, и законная жена, и дворня, и, наверное, батюшка все знали, но молчали, никаких разговоров не вели. Если девушка беременела, то ее живо выдавали замуж с богатым приданым. А Мария Николаевна становилась новорожденному крестной матерью, заботилась о ребенке, одевала, обувала, учила. И никто ни молодую женщину, ни ее законного супруга не осуждал. Но Павлов жену свою любить не перестал, подарками заваливал, баре часто вдвоем под ручку по парку гуляли, смеялись.

Федор Ильич скончался в девяносто лет, ушел тихо, во сне. Через несколько лет без страданий усопла и Мария Николаевна, она вечером причастилась, а утром не проснулась. Пошли нам Господь такую же кончину и любовь крепкую, как была у Федора Ильича и Марии Николаевны!

Кузя посмотрел на нас.

– Дом Павловых большевики не снесли. Почему? Наверное, руки не дошли. Здание просто тихо ветшало. В конце сороковых годов прошлого века его отреставрировали, пристроили два крыла, сделали там психоневрологический интернат. Он просуществовал до начала девяностых. Потом больных выселили, помещение пустовало. В конце концов его купили Каверины, сделали воспитательную гимназию. Здание, в котором сейчас мастерские, – единственное, которое осталось от усадьбы Павловых. Если верить плану, который я нашел в архиве, это часть большого особняка. В ней жил барин, там были его спальня, кабинет, курительная комната и гостиная, где он принимал наиболее близких людей. У барыни в распоряжении были другие помещения, они не сохранились.

– То есть там, возможно, есть подземный ход! – ахнула я. – Неужели в него можно спуститься?

– Почему нет? – пробормотал Дегтярев. – В прошлые годы строили на века. Вспомним Останкинский дворец или Архангельское. Сколько лет прошло, а строения живы. Да, их реставрировали, но было что ремонтировать… Так! Дарья и Семен сейчас едут…

Тут у меня затрезвонил телефон. Я схватила его и услышала взволнованный голос:

– Вас беспокоит Алла Николаевна Каверина.

У меня екнуло сердце.

– Что случилось? – Потом я выдохнула и спросила: – Вера нашлась?

– Нет, – ответила владелица воспитательного заведения. – Пропала еще и Алевтина, преподаватель труда. Не явилась на работу. Мобильный телефон отключен, позвонила ей домой – никто не ответил. На сердце что-то тревожно, никогда Аля так себя не вела!

Поскольку разговор шел по громкой связи, Кузя услышал слова Аллы Николаевны и, резко повысив голос, попросил:

– Сообщите ее паспортные данные. И, если есть, найдите фото.

– Фото есть, – ответила Каверина, – было сделано для стенда «Наши педагоги». Правда, его слегка отретушировали. И данные паспорта есть.

– Сбросьте информацию Дарье на телефон, – уже тише попросил Кузя. – И дайте все контакты педагога.

– Есть интересная информация для вас, – добавила я. – Сейчас приедем, все расскажем.

– Спасибо! – обрадовалась Алла Николаевна. – Как назло, муж улетел на пару дней по делам, но сегодня должен вернуться. Я одна пока управляюсь. Обычно у нас все тихо-спокойно, – и вдруг такое! Вера исчезла, Аля не пойми куда делась! Очень жду вас!

Я убрала телефон в карман.

Хлопнула входная дверь, и через пару секунд появился Леня, держа какой-то прибор.

– Мне Кузя сообщение прислал, что в мастерской, возможно, есть тайный проход. Во! – радостно воскликнул эксперт. – То, что надо! Трассоискатель! С помощью этой штуки находят подземные коммуникации. Я еду с вами… Или сами справитесь с поисками?

Мы с Кузей переглянулись и одновременно ответили:

– Нет!

Потом я прибавила:

– Сейчас Алле Николаевне позвоню, предупрежу, что к ней приедут трое.

Глава десятая

– Где у вас туалет? – осведомился Леня.

– Пойдемте, покажу, – засуетилась Каверина. – В конце коридора, последняя дверь. Там чисто. Мы следим за…

– Я не собираюсь использовать его по назначению, – остановил женщину наш эксперт. – Меня интересует, где проходит труба канализации.

– Здесь биоунитаз, – перебила его Каверина. – Мастерскую делали последней, с деньгами был уже напряг, решили сэкономить. Вот в спальном и учебном корпусах стационарная сантехника.

– Ага, – кивнул Леня, – понял. Тут кухня вроде имеется?

– Да-да, – подтвердила Алла Николаевна. – Но вода поступает из скважины. Коммуникации из…

– Вы в комнате посидите, – остановил директрису Леонид и показал на здоровенный чемодан, который он прикатил в дом. – Аппаратура сложная, излучение… Не очень хорошо для здоровья, в особенности для женского.

Кузя округлил глаза, но промолчал. Я тоже сразу поняла, почему наш эксперт понес чушь.

Леонид молчун, разговаривает коротко, только по делу. Те, кто начинает задавать вопросы, его раздражают. Ну нашел он на месте преступления отпечаток ботинка сорок пятого размера, изготовленного фирмой «Обувка для тебя» в две тысячи десятом году и купленного в Питере, в магазине «Носи и радуйся», – чего вам еще от Лени надо? Но сыплются на него вопросы: «А как ты его обнаружил?» «Каким образом узнал про торговую точку и вычислил дату продажи?» Вот обнаружил, узнал, вычислил, зачем подробности? Это его работа! Если ваш интерес обусловлен служебной необходимостью, то эксперт готов выложить все детали и детальки. А коли в вас просто любопытство разгорелось, то, пожалуйста, проследуйте бодрым шагом мимо. И уж совсем Леониду не нравится, когда его начинают теребить посторонние люди. Леня хорошо воспитан, на три веселые буквы он никого не пошлет, но найдет способ избавиться от излишне любопытной личности.

Сейчас ему хотелось остаться один на один со своим прибором, чтобы не слышать от Аллы Николаевны «ой, как эта штучка работает?», «а где такую купить?», «она нам может пригодиться?» и тому подобные вопросы.

– Тоже не хочу нанести себе вред, – улыбнулась я. – Давайте пока уйдем в безопасное помещение.

Леня с благодарностью посмотрел на меня.

Наша компания перебралась в кабинет учительницы труда. Мы сели там и завели разговор про ужасную московскую погоду. Вскоре у Кавериной ожил телефон.

– Да, Елена Петровна! – ответила хозяйка. – А что случилось?.. Секунду, сейчас спрошу и перезвоню вам.

Она положила телефон на стол.

– Наша главбух Елена Петровна что-то знает про ситуацию с матерью Алевтины. Коллектив у нас не многотысячный, поэтому новости разлетаются быстро. Лена крайне взволнована, хочет с вами поговорить.

– Нет проблем, – согласилась я.

Вскоре в комнату вошла полная дама. Прямо с порога она задала вопрос:

– Мы год назад собирали всем коллективом деньги для Воробьевой, помните?

– Ну… смутно, – ответила Алла Николаевна. – Наверное, ко дню рождения? – Она пояснила для меня: – Мы не делаем подарки друг другу, даже цветы не покупаем. Но ставим в холле копилку и рядом с ней объявление: «Поздравляем…» – и далее имя. Пусть человек сам себе от нас что-нибудь приобретет.

– Хорошая идея, – одобрила я. – Часто некуда девать всякие сувениры, которые тебе вручают.

– Нет! – почти выкрикнула Елена Петровна. – Мы на другое ей скидывались.

– Лена, – повысила голос владелица исправительного заведения, – возьми себя в руки! Спокойно объясни, по какой причине ты так разволновалась! Сядь! Не стой столбом!

Елена Петровна рухнула на стул.

– У Али давно мама умерла, мы собирали сумму ей на похороны. Она взяла три дня отгула, уехала в Иваньковск. Покойная там жила.

Воцарилась тишина, потом я спросила:

– Мать педагога, у которой Вера занималась вязанием, скончалась?

– Да, – отрезала Елена Петровна. – Чуть больше года уже прошло. Вот, смотрите!

Она положила на стол телефон.

– Это старое видео, как я в тот день открываю коробку и пересчитываю купюры. Всегда так делаю, это же деньги. Не хочу, чтобы слух пошел, что я нечиста на руку. Съемку ведет моя сотрудница. Большая сумма набралась тогда, сто сорок семь тысяч!

– Да, – протянула Алла Николаевна, – вот теперь память ожила. Я пятьдесят штук сунула. Самое ужасное – хоронить маму. Проходила через это, очень жалела Алю… И почему ты вчера не вспомнила, что она маму уже похоронила?..

Елена Петровна пожала плечами.

– Я, когда нервничаю, прямо идиотка. Только сейчас осенило: может ли заболеть женщина, которая уже на тот свет ушла? Перед глазами картина появилась. Аля рыдает: «Не хватает на билет до Иваньковска!» Я поэтому и запомнила название. Переспросила сначала: «До Иванова?» Она в ответ: «Нет. Мама в Иваньковске жила». И я ей из своих средств добавила на проезд. Получилось у нее всего сто пятьдесят тысяч.

– Подождите, – остановила я ее речь, потом подошла к двери и крикнула: – Кузя, зайди в кабинет!

– Что случилось? – отозвался из коридора наш человек-ноутбук.

– Ты вчера выяснил информацию по маме Алевтины Николаевны. Можешь ее сообщить?

– Пара минут, только планшетник возьму.

Если он сказал «пара минут», то появится перед вами ровно через сто двадцать секунд.

– Значит, так, – начал с порога Кузьмин. – Клавдия Петровна Воробьева прописана в городе Иваньковске. Но это не означает, что она там проживает. О женщине пока мало что сообщить могу. Она пенсионерка. Раньше работала в больнице, заведовала административно-хозяйственной частью. Завхозом была она, если по-простому ска– зать.

– Ого! – воскликнула Алла Николаевна. – Хлебная должность!

– Вдова, – продолжил Кузя. – Муж у нее был врачом, он давным-давно погиб во время служебной командировки в зону какой-то эпидемии. После его смерти женщина с двумя малолетними детьми перебралась из Подмосковья в Иваньковск. И похоже жива она, пенсию в этом месяце получила, как полагается.

Елена Петровна посмотрела на Аллу Николаевну, та опустила голову.

– Говорила я вам тогда: «Никакого документа о смерти матери Алевтина не показала», – пробормотала Елена Петровна. – И что услышала? «Лена, нельзя плохо о людях думать. Мало ли, кто что по телефону сказал. Не распускай сплетни. У нас прекрасный коллектив. Зачем будоражить народ? Ты просто не так поняла, не расслышала». Ну, я и заткнулась!

– Но… но… – начала Алла Николаевна и замолчала.

– Елена вам ранее сообщила нечто неприятное об Алевтине? – быстро спросила я у хозяйки заведения.

Та сидела молча.

– Алла Николаевна – прекрасный человек, – вдруг завела Елена Петровна. – Добрый, отзывчивый, и за воспитанников, как за родных детей, переживает. Зарплату нам никогда не задерживает. Голос ну очень редко повышает. Но есть у нее одна отрицательная черта. Она людям на слово верит, считает, что все правду говорят. Вот ее супруг, Константин Львович, другой. Он сто раз кандидата на должность под лупой проверит. Но у мужа Аллы Николаевны большой бизнес, он нашей гимназией не занимается, хотя и числится во владельцах… А история такова. Деньги на похороны матери мы собрали к концу рабочего дня. Я их Але отдала, домой поехала. И, уж простите за подробность, живот прихватило. Припарковалась у бургерной «Котлета мечты», успела до туалета добежать. Еда у них плохая, а сортиры чистейшие. Сижу, слышу знакомый голос. Сразу узнала Алевтину, она с кем-то по телефону трепалась в соседней кабинке. Точно сейчас не помню, но сказала Аля примерно следующее: «Уже еду, нечего мне названивать… Да, деньги при мне. Сто пятьдесят тысяч».

Елена Петровна поморщилась.

– Сразу неприятно стало – именно столько мы ей на погребение матери вручили, да еще на билет я ей добавила. Ее собеседник, похоже, потребовал ответа на вопрос, где Аля деньги взяла, потому что она противно захихикала: «Сказала, что мать копыта откинула! Извини, задержалась с возвращением долга, но лучше поздно, чем никогда… Да, уже спешу, скоро буду, верну тебе, жадине, сумму. Дал фигню, сто пятьдесят тысяч всего, а весь мозг съел, звоня и требуя срочно их вернуть!» Потом она воду спустила, руки помыла и убежала. А я на следующий день Алле Николаевне все рассказала, предложила попросить у Воробьевой свидетельство о смерти мамы. Но…

Елена Петровна замолчала.

– Она же не сказала: «Мне собрали сто пятьдесят штук на погребение мамы, отдам их тебе», – начала отбиваться начальница. – Людям надо верить. Мало ли, откуда у нее деньги на выплату долга? Кредит оформила, серебро в скупку сдала…

– Ага! – рассмеялась Елена Петровна. – А как тогда понять фразу «сказала, что мать копыта откинула»?

Послышались шаги, в комнату вошел Леонид. Он увидел Елену Петровну и молча посмотрел на меня. Я глянула на Аллу Николаевну, та сдвинула брови.

– Лена, спасибо. Возвращайся на рабочее место. Наверняка тебя уже кто-нибудь ждет.

Елена Петровна медленно встала и удалилась. Я подождала, пока раздастся хлопок двери, и спросила у Лени:

– Ну?

– Кузя, ты ничего не рассказал? – удивился эксперт.

– Тут сидела посторонняя тетка, – объяснил Кузьмин.

– Пойдемте, сами увидите.

Мы быстро пошагали в соседнее помещение.

– Обратите внимание, – спокойно начал эксперт и сел на корточки. – Паркет здесь далеко не новый. Видите пятна? Их не очень много, они мелкие, но хорошо различимы.

Алла Николаевна молча кивнула.

– Это кровь, – продолжал Леня. – Человеческая.

Владелица исправительного заведения ахнула.

– О боже!

– Пока ничего страшного, – успокоил ее эксперт. – Здесь швейная, есть вязальные машины, ножницы – кто-то мог порезаться. Удивительно, что капли не вытерли, они просто высохли. Похоже, пол здесь никогда не меняли?

– Верно, – пробормотала Каверина. – Когда мы землю со строениями купили, затеяли масштабное строительство. Сделали корпуса, школу, а где самим поселиться? В городской квартире? Тогда жизнь моя уйдет на дорогу. У нас апартаменты на Старом Арбате, пока до МКАДа доберешься, уже стемнеет. Садовое кольцо погибает в пробках. Поэтому мы поставили здесь небольшой коттедж. Я в него переехала, а муж себя называет «группой миграции».

Алла Николаевна отвернулась к столу, на котором лежали ножницы.

– Супруг – бизнесмен. Он выделил на создание воспитательного центра сумму, которую мы вместе обсудили. Превышать ее мне не следовало. Но строители… Они так и норовят хозяев обмануть. Деньги иссякли, а мастерские не были готовы. Пришла к супругу с протянутой рукой. Он помог, подкинул денежек, но предупредил, что это все. Ну, я экономила, как могла. На крыше шифер, в туалете биоунитаз, паркет не меняла, он старинный, из настоящего дуба, его просто отциклевали и покрыли лаком.

– Ну, – хмыкнул Леня, – шифер недорогой, но быстро бьется, его постоянно менять придется, а металлочерепица, хоть и стоит хороших денег, много лет простоит. Для биотуалета нужны всякие средства, а они недешевые. Вот с паркетом согласен, такой убирать не надо. Но неужели вы не заметили царапины на полу?.. Правда, их кто-то лаком замазал.

– Я нечасто сюда захожу, – смутилась хозяйка. – Кто-то пол повредил? Ну его можно в порядок привести…

Леонид открыл шкаф.

– Мебель старая.

– Да, ее тоже не меняли, – кивнула Алла Николаевна. – А зачем? Добротно сделанная вещь. Опять же, натуральное дерево, не шпон, не прессованные опилки.

Леня с легкостью снял нижнюю полку. Раздался щелчок, и из задней стенки выскочило нечто вроде небольшой трости.

– Что это? – заморгала Алла Николаевна. – Палка какая-то…

Эксперт дернул за стержень, толкнул гардероб, тот откатился в сторону. Я увидела проем в стене.

– Мастера прошлых лет делали все на века, – пояснил Кузя. – Это рычаг, типа стоп-кран. Повернешь влево – блокирует движение, а если вправо, то мебель катится на колесиках. Их не видно совсем, внизу есть нечто вроде карниза, выглядит как украшение. А на самом деле имеет функциональное значение – скрывает ролики. Лично я бы ни за что не стал снимать полку, но цепочка мелких пятен крови ведет к гардеробу, а когда створку распахиваешь, понимаешь, что она обрывается на его внутренней стене. Ну прямо подсказка: «Ищи здесь нечто».

– Кто-то обнаружил подземный ход, потому что неизвестная личность подсказала с помощью пятен крови, что делать, – продолжила я. – Алевтина догадалась, что к чему. И, если учесть таинственную пропажу Веры, девочка тоже могла сообразить.

– Пятна не старые, – заметил эксперт, – но и не сегодня тут появились. Вероятно, в день побега Веры или, может, чуть раньше.

– Может, снимали полку и поранились? – предположила Алла Николаевна. – Человек поспешил от мебели… ну… может, в кабинет…

– При падении капель с движущегося с небольшой скоростью объекта форма пятен становится грушевидной, с вытягиванием в сторону движения, – начал Леня. – По каплям здесь можно сделать вывод, что кто-то шел от порога к шкафу, а не наоборот, то есть неустановленная личность поранилась, идя к гардеробу. Побег, похоже, готовился заранее, это был не спонтанный поступок «уронили полку-дернули за штырь-удрали». Нет! Готовились заранее.

– Почему вы так решили? – прошептала Алла Николаевна.

– Фонари, – объяснил Леня. – Они стоят на второй ступени лестницы, которая ведет в проход.

Кузя вошел в шкаф, взял один осветительный прибор и показал его.

– Дорогая штука! Мощный аккумулятор, можно зарядить от сети, хватит на пять часов. Похоже, тут еще две лампы были.

– И я того же мнения, – присоединился к нашему компьютерному гению Леня. – Ступени пыльные, но видно пару чистых кругов, словно только вчера забрали осветительные приборы. Можно предположить, что уходили двое. Стены и потолок здесь просто утрамбованы, поэтому повсюду мелкая пыль… Алла Николаевна, вы знали про тайный ход?

– Нет, нет, нет! – затряслась Каверина. – Я вложила уйму денег в охрану, забор, сигнализацию, и оставила шкаф, выход на свободу? Я сумасшедшая?

– Я не психиатр, – спокойно заметил Леонид. – И диагноз на ходу не ставят. Но, на мой непрофессиональный взгляд, не тронуть гардероб – это мысль умного, хитрого человека, который задумал нечто увлекательное.

– Вы меня подозреваете? – вспыхнула Алла Николаевна.

Ее вопрос остался без ответа, потому что Кузя предложил:

– Давайте спустимся.

– А вдруг мебель на свое место вернется? – испугалась Алла. – Нас никто не найдет.

Леня показал пальцем на лестницу.

– Видите там, у третьей ступени, рычаг? Он тоже двигает шкаф. Отодвинули мебель, немного спустились, задвинули.

Но заведующая нервничала:

– Надо кого-то позвать, пусть нас подстрахуют, встанут в комнате, последят за гардеробом.

Кузя взял директрису за руку.

– Хотите, чтобы некто посторонний все увидел, а потом разболтал?

– Конечно, нет! – снова затряслась Каверина. – Давайте, я в комнате постою?

– Вы хозяйка, – сказал Леня, – вам необходимо принять участие в вылазке. И, уверен, мы выйдем на улицу. Где бы ни оказались, оттуда можно до гимназии дойти. Сомнительно, что подземный ход до Кремля прорыли.

– Хорошо, – наконец прошептала владелица учебного заведения.

Глава одиннадцатая

– Интересно, где мы очутимся? – спросил Кузя, шагая по узкой галерее.

– Если верить книге, в которой рассказывается про Федора Ильича Павлова, его супругу и молодых крестьянок, то мы должны оказаться в избушке, которая в прежние времена стояла около церкви, – произнесла я.

– Церковь… – пробормотала Алла Николаевна. – Да, она тут есть. Вернее, то, что от нее осталось.

– Конец пути! – объявил Леня. – Вижу лестницу наверх. Поскучайте тут пока, я проверю, можно ли выйти наружу.

Эксперт ловко вскарабкался по железным прутьям, которые заменяли ступени. Пошарил руками по стенам… Мне в глаза ударил луч дневного света.

– Выключайте светильники, оставляйте их внизу, поднимайтесь! – скомандовал Леонид и вылез наружу.

Я наклонилась и ойкнула.

– Что такое? – занервничал Кузя.

– Тут на земле стоят два фонарика, – сказала я. – Вероятно, кто-то шел здесь.

– Дашуля, поднимайся, – произнес Кузя. – Пойду первым, ты за мной.

Я схватилась руками за железные прутья и, глядя в спину парню, начала медленно подниматься наверх. Алла Николаевна пошагала следом.

– Мы в тоннеле не увидели трупа подростка, – продолжал говорить наш компьютерных дел мастер, – следовательно, девочка дошла сюда живой.

– Или Вера вообще под землю не спускалась, – сказала я.

– Куда она тогда делась? – воскликнула Алла Николаевна. – И кто поставил фонари?

Я молча добралась до отверстия, которое ведет на свободу, и высунулась из него. Леня протянул руки и в один миг вытащил меня на свежий воздух. Кузя так же поступил с Аллой Николаевной и спросил:

– Дальше куда?

– Смотрите! – воскликнула Алла Николаевна, сделала несколько шагов в сторону и подняла с земли грязную тряпку. – Платок!

– Воспитанницам велено покрывать голову? – спросила я у нее. – Вы выдаете им вместе с формой косынки?

– Нет, – возразила заведующая. – Мы не монастырь и не церковь.

– Вроде, вы говорили, что девочкам запрещено использовать вещи, которые они привезли из дома. Можно взглянуть на то, что вы подобрали?

Алла Николаевна протянула мне свою находку.

– Ночью шел дождь, она грязная.

Я принялась внимательно осматривать находку Кавериной. Дорогая ткань, на ней небольшой кусочек материала с названием бренда «Hermes», славящейся отчаянно дорогими товарами – сумками, бижутерией, одеждой – и считающейся одной из лучших в мире по производству платков, шалей и шарфов.

– Давайте осмотрим окрестности, – предложил Леня, забирая у меня находку. – Если ничего не обнаружим, вернемся тем же путем, каким пришли. Платок-то дорогой! «Hermes» за копейки, да и за сотни рублей не купить. Мама похожий на юбилей захотела. До сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю, сколько за него отдал.

Мы пошли в ту сторону, где темнели руины здания.

– Вообще, это давно не церковь, – вздохнула Алла Николаевна, – просто развалины.

– Может, возьметесь за восстановление дома Божьего? – тихо предложил Леонид. – Хорошее это дело…

– Так прихожане сюда не пойдут, – объяснила Каверина. – Когда мы начали строительство нашей гимназии, я наняла местных ломать старые заборы и здание психоневрологического интерната. Они мне рассказали, что к церкви когда-то вела дорога, а вдоль нее стояли села. Но в конце пятидесятых годов двадцатого века церковь решили разрушить. Никита Хрущев, тогдашний председатель Совета Министров СССР, ненавидел все, что связано с богом. На этом месте задумали построить стадион и спортивную базу. Начали ломать, но потом, уж не знаю почему, прекратили, и Божий дом постепенно сам разваливаться стал. А вот деревеньки, которые к нему прилегали, успели уничтожить. Жителей переселили куда-то.

– Дождь начинается! – воскликнул Кузя.

– Не сахарные, не растаем, – возразила Алла Николаевна.

Прогремел гром.

– Гроза, – отметил Леня. – Глядите, яблоня старая. Откуда она здесь?

– Только что рассказала про поселения, которые уничтожили, – напомнила Алла Николаевна. – При них, думаю, сады были… Ой, мама! Ливень прямо!

– Бежим в укрытие, – пробубнил Кузя и помчался к развалинам.

Я поспешила за ним. Через считаные секунды мы оказались в церкви.

– Тут нет света, – поежилась Алла Николаевна.

– Зато сухо, – парировал Кузя.

– Нам здесь не жить, – улыбнулся Леня. – Проливной дождь обычно недолгий. Скоро стихнет, пойдем назад… Дашуня, надо показать платок родителям Юркиной. Если он принадлежит Вере, значит, она тут шла.

– Или кто-то отнял его у нее, – заметил Кузя.

– Это возможно, – согласился Леня.

Я начала рассуждать вслух:

– Если платочек попал к постороннему человеку, то, вероятно, он контактировал с Верой и помог ей устроить побег.

– Невозможно, – фыркнула Алла Николаевна. – У вновь прибывшего забирают все его вещи и выдают форму. И у нас исключительные меры предосторожности.

– Все ваши меры разбиваются о подземный ход, – возразил Леня. – Можно предположить, что Алевтина помогала Вере. Вероятно, ваша воспитанница не один раз выбиралась из тщательно охраняемого места. А все думали, что она в мастерской шарфики вяжет.

Заведующая опустила голову и промолчала.

– Вон та скамейка выглядит крепкой, – обрадовался Кузя. – Пойду сяду. Ходить могу долго, а стоять не люблю. Лучше в кресле устроиться.

– Или лечь на диване, – рассмеялась я. – Кузя, у лавки валяется куча. Похоже, это грязные тряпки. Тебе там отдыхать не понравится – небось аромат от них не как от французских духов.

– Может, лавка не приделана к полу, тогда отпихну ее, – пробормотал Кузьмин и направился вглубь помещения.

– Ливень не утихает, наоборот, усиливается, – заметила владелица воспитательного учреждения.

– Послушайте, – закричал Кузя, – это не куча тряпок, а два халата! И они в крови!

Алла Николаевна взвизгнула и спряталась за мою спину. Я обернулась и обняла женщину.

– Спокойно, вы не одна.

– Так. Оставайтесь здесь, пойду посмотрю, – произнес Леонид и отправился к скамейке.

– Спокоен, как танк, – прошептала Алла Николаевна. – Кто-то жизни лишился, а он… он…

– Леонид – судмедэксперт, – тихо объяснила я. – Он на своем веку многое повидал, это его работа.

Леня вернулся.

– Там два рабочих халата светло-зеленого цвета, по виду ими мало использовались. На них пятна несвежей крови. – Он протянул Алле Николаевне телефон. – Посмотрите, вероятно, одежда вам знакома.

– Боюсь… – прошептала та.

– Это просто фото и просто халаты, – успокоил ее эксперт.

Алла Николаевна зажмурилась, потом приоткрыла один глаз, заморгала и закричала:

– Да! Это спецодежда для мастерской! Девочки и Алевтина ее надевают, дабы не запачкаться, когда работают с красками или с глиной!

Глава двенадцатая

На следующий день в полдень мы с Дегтяревым сидели в кабинете Кавериной. Там же находились родители Веры.

– Платок! – произнес Максим. – Господи!

– Он мой, – тихо объяснила Олеся. – Я купила его в Париже, в бутике «Hermes». Очень люблю этот бренд.

– Вы гуляли в лесу около заведения, куда поместили Веру? – осведомился Дегтярев.

– Нет, – тихо ответила супруга певца. – Дочь часто брала мои вещи. Мы с ней рано одного размера и роста стали. У Веры полно своей красивой одежды, но нравилось ей у меня все брать. Платок этот я увидела в Париже в витрине бутика и сразу купила. Вера вечером стала смотреть мои приобретения.

Хозяйка показала на грязный кусок ткани, который лежал на столе.

– Эта моя покупка ее прямо околдовала. Она захотела ее себе забрать. Обычно я всегда все Вере отдавала, не жалко мне для нее ничего. Но в этом случае…

Олеся протяжно вздохнула.

– Пожадничала. Не отдала дочери, запретила брать. Сама носила, в прихожей платок лежал, в шкафу. А потом, когда Вера уже в гимназии жила, хотела его повязать, а нет платка! И я поняла, что девочка его у меня стащила.

– Да забудьте про это дерьмо! – закричал Максим. – Нашли о чем болтать! Верка в тот день, когда я ее из дома увез, ухитрилась спереть у матери фигню на голову? И что? Не знаю, куда она ее запихнула! В трусы! В задницу! Мне велели привезти поганку с пустыми руками, отдали мне ее джинсы, рубашку и кроссовки, этой дряни из шелка не было! Леся! Иди завтра в ЦУМ, купи себе сто штук этого дерьма, двести, все с прилавков смети, только прекратите чушь обсуждать! – Юркин резко повернулся к Алле Николаевне. – А вы пообещали мне: «Стопроцентная уверенность, что наши воспитанницы никогда не убегут!» Деньги нехреновые получали! И что?

– Простите, простите! – заплакала Каверина. – Впервые такое! Деньги верну!

Юркин стукнул кулаком по столу.

– Ты, коза тупая, лучше верни мне дочь!

– Макс, пожалуйста, не надо, умоляю! – зашептала Олеся. – Алла Николаевна не виновата!

– Кто про подземный ход не знал? – зашипел певец. – Да я эту… убью! Лично задушу!

– Слышь, мужик, прикуси язык, – произнес спокойный баритон. – Не у себя дома. Заткни пасть.

Мы все резко обернулись. В дверях стоял высокий стройный брюнет, возле него маячили два охранника, оба с оружием в ру– ках.

– Котик! – воскликнула Алла Николаевна и вскочила.

– Сидеть! – скомандовал ей муж и повернулся опять к Юркину. – Короче, хамло, еще раз рот разинешь – тебя отсюда в мешке унесут и так зароют, что черви не найдут. Пацаны, я прав?

– Так точно, Константин Львович, – ответил один из секьюрити. – Только кашляните, и никого в живых здесь не будет!

– Короче… – решил продолжить муж Аллы Николаевны и вдруг осекся. – Макс? Это ты?!

Юркин кивнул и уже другим тоном сказал:

– Привет! А ты не меняешься! Как всегда, петардой взлетаешь.

– А ты, как всегда, сразу орешь, – улыбнулся Константин Львович. – Парни, отбой, идите в машину. Все нормально.

Охрана вмиг испарилась.

– Александр Михайлович, Дарья, Алла Николаевна, познакомьтесь, пожалуйста, – пробормотал Юркин, – мой хороший приятель Костик. Давно с ним не виделись… Ох! Алла Николаевна, вы же его знаете!

– Ага, – подтвердила владелица исправительного центра, – это мой муж.

Каверин подошел к Юркину.

– Ну прости, не выношу, когда на мою жену нападают.

– Все нормально, – кивнул Максим, – сам напросился. Крышу сбросило. Дочь пропала, а она у тебя жила.

Алла Николаевна вскочила.

– Давайте чаю выпьем или кофе, кто что хочет! Коньяка глотнем! Костя, это Дарья и Александр Михайлович. Кстати, он полковник полиции.

– Сейчас владелец частного сыскного бюро, – спокойно пояснил Дегтярев. – Алла Николаевна права, надо кое-что обсудить.

– Ну и нервы у вас, сыщики, – покачал головой Юркин, опускаясь в кресло. – Тут такой базар, а вы молча сидите.

– Разве это базар? – улыбнулся полковник. – Если кто кого в самом деле к праотцам отправить собрался, он так себя вести не станет. Дверь распахнет и молча с порога всех уложит. Просто покричали, пар выпустили. Бывает.

– И Дарья тоже глазом не моргнула, – не умолкал певец.

Я старательно улыбнулась. Верно! Я не моргнула и не завопила, потому что у меня от страха все мышцы парализовало, веки не двигались, голосовые связки не работали. И, на мое счастье, нижний этаж тела тоже заморозился. Исключительно по этой причине я не описалась от ужаса.

– А, – махнул рукой Дегтярев, – Дашенцию я лично выучил. Она огонь. Железная женщина. Никогда не впадает в панику.

Я чуть не вывалилась из кресла. Ну и ну! Полковник меня похвалил? Да быть такого не может! Но дальше случилось нечто невозможное – Александр Михайлович обнял меня.

– Умница она. На французском, как на русском, шпрехает. Моя правая рука… Ну, давайте поговорим о деле.

– Хорошее предложение, – согласился Константин и сел рядом с Аллой Николаевной. – Жена все про подземный ход рассказала. Мы ничего про него не знали.

– А мы и подавно не владели этой информацией, – кивнул Юркин.

– Да, – прошептала Олеся.

Потом она вынула из сумки носовой платок, прижала его к лицу и тихо заплакала.

– Давайте успокоимся, – произнес Дегтярев, – забудем про эмоции. Пока у нас одни размышлизмы. Похоже, Вера сумела близко подружиться с Алевтиной Николаевной Воробьевой, так?

– Да, – подтвердила Алла Николаевна. – Девочка первое время от всех дистанцировалась. У нее… Простите, Максим и Олеся, но знаний у подростка ни по одному предмету почти нет. И… ну… извините, скажу правду. Наш психолог…

В дверь постучали.

– А вот и она! Наконец-то! – обрадовалась Алла Николаевна. – Входите, входите, ждем вас с нетерпением!

Глава тринадцатая

В комнату вошла стройная брюнетка в очках. В первое мгновение мне показалось, что ей лет тридцать. Но когда женщина села в кресло, стало понятно, что она значительно старше.

– Звонарева Виктория Павловна, – представила даму Алла Николаевна, – кандидат психологических наук.

– Вы попросили меня рассказать о Вере, – сразу схватила быка за рога Звонарева. – Хочу предупредить: то, что клиент говорит на сеансе, является тайной. Ни за какие деньги разглашать ее не стану. Могу лишь рассказать, какое впечатление на меня произвела девочка во время первой встречи.

Виктория посмотрела на Олесю.

– По правилам воспитательного центра я никогда не общаюсь с родителями. Но сейчас особый случай. Вы, наверное, мать?

– Да, – кивнула жена Максима.

– Вера описала вас как женщину, которая в молодости вытворяла всякое дерьмо. Это ее слова, «всякое дерьмо». Далее девочка продолжила: «Баба потом сообразила, что денег у нее нет, и сумела удачно выйти замуж. Теперь ужас, как…» – Психолог вынула из кармана брюк записную книжку и продолжила: – «…боится опять стать…» – далее нецензурное слово, которым называют женщину, которая продает свое тело за деньги.

– ….! – вырвалось у Максима.

У Олеси вытянулось лицо.

– Я никогда не занималась проституцией!

Виктория приподняла одну бровь.

– У вашей дочери другое мнение. Подросток уверена, что вы притворяетесь любящей женой, а на самом деле вы супруга терпите только из-за его немалых денег. Сопровождаете мужчину на гастролях из страха, что он другую женщину себе найдет.

– Ложь! – подпрыгнула Олеся. – Это Макс просит меня с ним летать, ему во время долгих гастролей нужен родной человек рядом. Если на два-три дня улетает, то я остаюсь в Москве. А тур в несколько месяцев – только со мной. При этом Вера никогда в одиночестве не оставалась, с ней всегда была Софья Антоновна, няня. Она с дочкой познакомилась, когда той еще месяца не исполнилось.

– Жену забрали с маститом в больницу, операцию пришлось сделать, – сказал Юркин, – и моя секретарша посоветовала Соню. Она врач-педиатр, отличный специалист, получала в поликлинике три копейки. Уговорили ее у нас работать и ни разу не пожалели. К сожалению, Софья скончалась, и вот тогда девчонка совсем распоясалась.

– Вера давно не крошечная, – зашептала Олеся, – но… э… э… ее поведение… ну…

– Девочка вела себя не так, как положено, – подсказала Звонарева.

– Да-да, – согласилась Олеся. – Устраивала разные демарши… Впервые мы оставили ее на два месяца, когда ей исполнилось семь. Я с мужем на гастроли улетела, а Вера простудилась. Соня ушла в булочную, отсутствовала минут двадцать. По какой причине Сонечка ушла? Пришлось няне в магазин бежать… – Олеся посмотрела на психолога. – …потому что Вера захотела булочку с корицей! Няня ей сказала: «Хорошо, сейчас тесто поставлю». Дочка закричала: «Нет! Принеси из магазина, твои невкусные!» Ребенок болен, капризничает – неправильный момент для воспитательной работы. Софья ей объяснила: «Могу сходить в булочную, но тебе придется недолго побыть дома одной». Вера в ответ: «Беги давай! Булочку хочу!» Няня отправилась в магазин, но все время говорила с Верой по телефону. У девочки своя трубка тогда уже появилась. На обратном пути Софья услышала из телефона крик: «Пожар!» Няня помчалась так, словно за ней гонятся голодные волки! Добежала до квартиры. Дверь открыта, коврик у входа тлеет. Вера в прихожей плачет: «Запах пошел! Открыла дверь, а там огонь!»

Олеся обхватила себя руками.

– Естественно, половик я потом выкинула, решила, что кто-то из соседей по лестнице спускался и сигарету бросил. В доме живут приличные люди, но мало ли. Меня происшествие здорово испугало. Потом у нас еще один пожар случился – под Новый год замкнуло гирлянду, когда дочка опять дома на короткое время одна осталась. Она выбежала на лестницу, начала колотить в дверь соседей сверху. У нас на этаже были две трешки, которые мы в одну квартиру объединили.

Олеся затряслась.

– Мы с мужем тогда опять были на гастролях. Вера захотела шоколадного деда мороза. Няня пообещала ей такого купить, когда мы вернемся, побоялась ребенка одного оставить. Но дочь истерику закатила, и Соня полетела в магазин. И все по тому же сценарию пошло! Пожар, слезы, вопль! Затем вспыхнула занавеска на кухне, и еще была масса всяких неприятных случаев. Кошка у нас пропала, собака не пойми как из дома убежала…

– Как только уедем, так беда и приходит, – покачал головой Максим. – Один раз Олесе пришлось из Екатеринбурга спешно домой лететь – Соня свалилась с тяжелым отравлением, поев колбаски.

– Ну, – хмыкнула психолог, – некоторые дети большие мастера пугать родителей, устраивать всякое-разное.

Юркин нахмурился.

– Вы… намекаете, что дочь… сама все поджигала?.. Животных наших выгнала, Софье какую-то дрянь в еду подлила?..

– Ну, – осторожно начала Виктория, – тайна беседы с пациентом…

– Хорош выжучиваться! – обозлился Константин Львович. – Говорите прямо, конкретно! Или вы уволены! Ищите в другом месте подработку! Только таких денег, как здесь, вам нигде не заплатят! Девчонка безобразничала?

– Да, – после небольшой паузы ответила Звонарева. – Она хотела внимания. Говорила, что мачеха ее ненавидит, при отце сюсюкает с ней, а когда того нет, бьет ее. Но ведет себя хитро – лупит мокрым полотенцем, так что следов не остается, но очень и очень больно.

– Мачеха? – обомлела Олеся. – Кто такую глупость сказал? Вера – наша с Максимом общая дочь. И я ее пальцем никогда не трогала. Не ругала за «двойки», а нанимала репетиторов.

– Девочка утверждала обратное, – продолжила психолог, – говорила со слезами на глазах. Я сначала ей поверила, но потом заметила нестыковку в ее словах. Если мачеха садистка, то почему школьница то пожар, то наводнение, то еще что-то устраивает в момент ее отсутствия? Ее мучительница ведь тогда вмиг вернется. Дети, над которыми в самом деле издеваются, хотят, чтобы изверга подольше рядом не было. А тут наоборот.

– В голову никому из нас не пришло, что Вера сама «несчастные случаи» устраивала, – прошипел Юркин. – В семь лет такое начать выделывать! Что это?!

– Разные проблемы у детей бывают, – аккуратно ответила Виктория Павловна. – Поведенческие, психиатрические…

– Да, мы виноваты, – признала Олеся, – уезжали, оставляли ребенка. Но не бросали же одну! Софья Веру обожала, и мы всегда привозили подарки, старались исполнять разумные желания дочери. Какие дни рождения устраивали! Сначала дома, потом в ресторане…

– Я не планировал на этот день концерт, сам пел и приглашал друзей, – процедил Максим. – Выступали самые яркие, модные звезды.

– А вот Сергея Психа не звали, – произнесла Виктория.

Юркин вскочил.

– Кого?

– Сергея Психа, – повторила Звонарева. – Девочка разрыдалась, когда мне рассказывала, как ждала его, а отец нарочно звезду не позвал, не выполнил ее заветное желание.

Певец повалился обратно в кресло.

– Приглашать этого …. с гитарой? Да у него в песнях один мат! И вся группа уроды, ни в одну ноту не попадают! А их главный хит – с таким припевом, который я не только при женщинах, но и при мужиках повторить постесняюсь. Пригласить к школьнице такого… такого…

Юркин задохнулся, Олеся быстро подала мужу чашку с чаем.

– Милый, выпей!

Супруг залпом осушил чашку и поморщился.

– Фу! Ну и дерьмо этот ваш чаек…

Алла Николаевна покраснела, Константин Львович молча вздохнул. Ни я, ни Александр Михайлович не произнесли ни слова. Виктория посмотрела на полковника.

– Повторю, я не имею права разглашать какую-либо информацию, полученную во время сеанса, но речь идет о спасении Веры, так?

– Девочке одной никогда побег не устроить, – произнес полковник. – Каким образом она бы догадалась, что за шкафом есть подземный ход? Алла Николаевна, воспитанницы знают историю дворян Павловых? Они в курсе, что дом, где расположены мастерские, раньше принадлежал им?

– Нет, – заверила нас владелица интерната. – Зачем им такая информация? Здание не представляет никакого исторического интереса, а те, кто в нем жил, не принадлежали к числу великих людей России. И нам известны скудные сведения про дворян Павловых.

Дегтярев кивнул и продолжил:

– Пока нет других сведений, будем считать, что Вера жива и убежала из воспитательного центра. К кому девочка могла отправиться?

– Ума не приложу, – прошептала Олеся. – В нашем доме она сейчас не живет, общалась с детьми и взрослыми только в гимназии. Пользоваться телефоном у вас нельзя, а если разрешают позвонить, то исключительно в присутствии педагога. Все ее прежние друзья теперь отрезаны.

– Алла Николаевна, – опять обратился к начальнице Александр Михайлович, – нам надо опросить педагогов, техсостав и охрану.

Вместо жены ответил Константин Львович:

– Нет проблем… Ребенок – как лотерейный билет. Никогда не знаешь, выиграет он или нет. И количество вложенных в отпрыска денег значения не имеет.

– У Максима мама была лифтершей и уборщицей, – вдруг произнесла Олеся.

– Да, – кивнул муж. – А своего отца я никогда не знал. И мне не приходило в голову пожары устраивать, некогда мне было дурью маяться. Уроки в общеобразовательной школе отсидел – бегу в музыкальную. Затем домашнее задание делать. И – бац! – уже девять вечера. Полчаса мне книгу в кровати почитать можно. Мать моя часто говорила: «Дьявол знает, чем занять пустую голову, свободное время губит ребенка». Мне даже подумать о безобразиях некогда было. И я учился хорошо, «троек» никогда не получал.

– Веру мы тоже пытались к музыке приобщить, – тихо добавила Олеся. – Мои родители были балетными артистами, исполняли народные танцы. Они тоже дома редко появлялись – вечные гастроли, как по нашей стране, так и по зарубежью. К сожалению, оба рано погибли, утонули. Но детство у меня было, как у Макса, я по тому же маршруту бегала. Только со мной приемные родители сидели. Они в цирке выступали, дрессировщики, одновременно с собаками меня уму-разуму учили. Жаль, что они умерли еще до моей встречи с Максимом. Я ему сиротой досталась.

– В кого Вера пошла? – пожал плечами Юркин. – Ничего в ней ни от моих родных, ни от Олесиных нет.

Константин Львович улыбнулся.

– Иногда хорошо, что от родных ничего нет. Я похвастаться благородным происхождением не могу. Мама мужей меняла быстрее, чем туфли снашивала. Служила она домработницей, на одном месте долго не задерживалась. Потом ее арестовали за кражу у хозяев, посадили. Мне на тот момент семнадцать было, но я от детдома отбился, потому что уже учился в ПТУ. Познакомился с парнями, которые машины угоняли, переделывали и продавали. Затем начал перегонять автомобили из Германии в Россию под заказ. Времени на безделье у меня не было. Все, что сейчас имею, заработал сам. Сейчас детей воспитывают, говоря им, что они «принц» и «принцесса», но из таких ничего путного не вырастет.

– Вечер воспоминаний завершен, – отрезал Юркин. – Пусть психолог расскажет все, что про Веру знает.

Звонарева тихо кашлянула.

– Психотерапевт не может разглашать информацию, которую ему сообщил пациент, особенно при посторонних людях. Думаю…

– Не … думать! – заорал Юркин. – Давай, открывай рот и говори! Хорош из себя святую корчить! Моя дочь в опасности, а ты тут кривляешься!

– Вы не дали договорить! – нахмурилась Виктория. – И с женщиной так не разговаривают!

– Спокойно! – громко произнес Константин Львович. – Госпожа Звонарева, или вы сообщаете, что вам известно, или вы больше здесь не работаете.

– Психолог моего уровня легко найдет новое место, – повысила голос женщина.

– Психологи вашего уровня зарабатывают две копейки в базарный день, – совсем тихо продолжил Константин Львович, – вы не доктор наук, не профессор, а если учесть, что Алла Николаевна на вопросы о вас ответит: «Нам пришлось расстаться из-за нежелания душеведа сообщить информацию, которая могла спасти жизнь ребенка»…

– У Веры агрессия на родителей, желание причинить им как можно больше боли, – быстро проговорила Звонарева.

– За что ей нас ненавидеть? – изумилась Олеся.

– Девочка считает, что вы украли ее у родной матери, – сквозь зубы произнесла Виктория Павловна. – Какая-то семейная ссора случилась, и сестра мамы украла ее еще в младенчестве, когда малышке было несколько месяцев. Из-за денег это случилось.

– Из-за денег? – переспросила Олеся. – Из-за каких?

Виктория сдвинула брови.

– Не владею информацией.

– У меня нет сестры, – растерянно произнесла Олеся, – ни родной, ни двоюродной, вообще никакой. Вера вас обманула.

– Не похоже, – возразила психолог. – Специалист моего уровня ложь всегда распознает. Вам следует отыскать родственницу. Вероятно, девочка сумела убежать к родной матери.

– Да что за чушь! – взорвался Юркин. – У нас полно фото беременной жены, есть выписка из роддома!

– Можно купить накладной живот, – хмыкнула Виктория, – украсть новорожденную, когда ей пара дней всего, и щелкать фотоаппаратом.

– Да ты ….! – заорал певец. – Что за …. несешь, ……!

Виктория Павловна встала.

– Беседовать с вами больше не желаю. Алла Николаевна, меня здесь оскорбляют, завтра уйду в положенный оплачиваемый отпуск. Заявление об уходе получите, когда на работу вернусь.

– Нет! – гаркнул Константин Львович. – Слушай сюда, крыса! Уволена ты уже сейчас, с такой формулировкой в трудовой книжке, что тебя даже сортиры мыть на вокзале не возьмут! Не нужно нам от тебя никаких бумаг! Приказ об увольнении вывесят через десять минут, напишут: «Трудовой договор расторгнут по инициативе работодателя в связи с несоответствием работника занимаемой должности вследствие недостаточной квалификации, подтвержденной результатами аттестации»!

Глава четырнадцатая

– Холодильник привезли, – почему-то шепотом сообщила Нина, когда я вошла в дом.

– Да ну! – обрадовалась я.

– А Феликс в спальне, – пробормотала домработница. – Прилег. Голова у него болит.

Вот уж я удивилась! За все годы нашей семейной жизни я лишь пару раз слышала от супруга, что у него мигрень. И всегда плохое самочувствие имело четкую причину. Один раз муж заболел гриппом, температура у него поднялась так высоко, что пришлось вызывать «Скорую помощь». А еще был случай на заре нашего брака. В гости без предупреждения приехала Зоя Игнатьевна и заявила, что поселится в Ложкино, а жену своего сына она в доме видеть не желает. Мне стало смешно. Я много раз выходила замуж. Спутники жизни мне попадались разные, а вот их родственники почему-то оказывались все как под копирку. Но я всегда спокойно общалась с близкими своего очередного супруга, будь то его мама, папа, бабушка, дедушка, сестры или братья.

Если сидеть за столом, улыбаясь и кивая в такт чужим речам, то можно узнать много интересного про тех, кто сейчас с вами пьет чай. Главное – самой говорить нечто нейтральное. Ну, например, «эти пирожные очень вкусные», «сегодня прекрасная погода», «чай или кофе?». Если в ответ услышите «дорогая, в твоем возрасте лучше отказаться от сладкого» или «чай губителен для сердца, а кофе убивает желудок, все умные люди давно это поняли и никогда не предлагают гостям эти напитки», не следует сразу выхватывать чашку и отрубать голову бестактной личности. Помните, у вас сейчас два желания: понять, как к вам на данном этапе жизни относится новоиспеченная родня, и любит ли вас муж. Поэтому мило улыбайтесь, отвечайте: «Вы правы», – и внимательно наблюдайте за своей второй половиной. Он сразу после гадких слов своей матери, сестры, бабушки резко перевел беседу на другую тему, а когда вы остались вдвоем, обнял вас, сказал:

– Поверь, мне крайне неприятно слышать грубые слова в твой адрес. Но затевать при всех скандал не следовало. Поговорю с матерью, объясню ей, что люблю тебя и уважаю ее. Но ей следует следить за своим языком. Если она сделает еще одну попытку обидеть тебя, то придется больше ее в гости не приглашать.

Если потом, при встрече, свекровь ведет себя спокойно, без ехидных, грубых заявлений, то мужчина выполнил обещанное. Коли мамаша не успокоилась, продолжает яростно критиковать вас, то следует сказать самой себе: раз. И повторить беседу с мужем. Если спустя время на свой день рождения вы получите очередную порцию нотаций, узнали, что одеваетесь вульгарно, готовите плохо, в квартире у вас грязи по колено, то время сказать: два. Настал Новый год, и выяснилось, что не так вы запекли буженину, в оливье неверно порезаны овощи, платье у вас просто тряпка, в ванной зеркало в зубной пасте, а ваш муженек молча ест приготовленную вами кулебяку, то это «три». Пожалуйста, не садитесь на боевого слона, не пытайтесь затоптать копытами свекровь, ничего хорошего из этого не выйдет. Да, она ведет себя гадко, но если ответите, то будете виноваты. Улыбайтесь, кивайте, говорите: «Возьмите жареной картошечки». Или: «Вы правы, в будущем году «оливье» по-другому сделаю». Крик провоцирует скандал. А как взбеситься, если твое замечание принимают и обещают исправиться? Сто раз сказать про оливье и сто раз услышать один ответ?

А вы улыбайтесь, наблюдайте за мужем. Если наутро супруг принимает решение больше никогда не приглашать склочных родственников в гости, то хорошо. Если он в самом деле выполнит обещание, то живите счастливо вместе. Глава вашей семьи после праздника ведет себя так, словно вас не обидели? Задайте ему вопрос: «Тебе не кажется, что Анна Ивановна ко мне плохо относится, несправедливо критикует?» Ответы «а что она такого сказала? Мясо и впрямь сухое оказалось» или «не обращай внимания, мама всегда хочет, чтобы все идеально получилось» – это «четыре». А терпеть следует лишь до трех.

Что делать дальше? Понять, что, если мужчина так себя ведет, то он вас не любит, мать для него всегда на первом месте. Почему? Он ее боится, уважает, привык к такой манере общения. Или она богата, а сын с копеечной зарплатой. Остановитесь. Не ваше дело разбираться в отношениях женщины и ее ребенка. Главное – осознать: если сейчас, в первый, самый сладкий год брака, вас не защищают, дальше станет хуже. Если квартира принадлежит вам, молча, без объяснения причин, соберите все шмотки своей пока еще второй половины и отвезите их к его родителям. Поменяйте замки, напишите парню эсэмэску: «Не хочу жить с человеком, который позволяет другим меня обижать. Твои вещи – у родителей. Подала на развод. Прощай». Не поддавайтесь на уговоры, ласковые слова и обещания. Помните: этот человек не испытывает к вам любви, ему просто удобно жить с вами. Уж лучше быть одной, чем с таким «рыцарем». Жилье принадлежит мужу? Бесповоротно уходите сами. Не плачьте, не говорите: «Мне некуда идти». Всегда можно найти приют, главное – желание избавиться от человека, который вам «и не друг, и не враг, а так» [3]. И знайте: вам непременно встретится тот, с кем вы проведете много счастливых лет вместе.

Лично я убежала от нескольких мужей, а потом встретила Феликса. Когда Зоя Игнатьевна увидела, что я улыбаюсь в ответ на все ее гадкие замечания, она определенно решила, что сыну попалась побитая жизнью собачка, готовая принять любые пинки, лишь бы иметь хозяина, и живо приехала к нам с заявлением о своем переезде в Ложкино. Это была проверка нашего брака. Я сказала про себя: «Раз». А муж очень спокойно сказал матери:

– Дом принадлежит Даше, ты к нему отношения не имеешь. Пожалуйста, прямо сейчас уезжай и больше без приглашения сюда не заглядывай.

Зоя Игнатьевна закатила скандал, но в конце концов ей пришлось уйти несолоно хлебавши. И вот после ее отъезда у Феликса случилась самая настоящая мигрень.

Я вынырнула из воспоминаний и спросила у Нины:

– Что огорчило Феликса так, что у него голова заболела?

– Он медведя испугался, – ответила она. – Вообще-то, я и сама струхнула. Чуть в обморок не свалилась. А ваш муж, как его заметил, сначала застыл, потом выдохнул, спросил: «У нас что-нибудь от головной боли найдется?» И ушел, я даже ответить не успела.

– Медведь? – переспросила я.

– Да-да, – кивнула Нинуша. – В кухню зайдите, он там.

Понятно, что я не поверила нашей помощнице по хозяйству. Водятся ли в Подмосковье Топтыгины? Даже если да, наверное, они не шарят в домах. Да и как Михайло Потаповичу попасть в наш коттедж?.. Хотя… сегодня тепло, входная дверь открыта, окна распахнуты…

Пребывая в недоумении, я направилась туда, где царствуют Марина с Ниной, остолбенела потом взвизгнула, пулей бросилась к окну и выпрыгнула в сад. Свалилась я прямо в цветы, которые Нина недавно посадила по периметру дома. Не знаю, как называются эти растения, но они выглядят мило.

– Дашенька, – испуганно произнесла Марина, выглядывая из окна, – что с тобой? Почему вошла в кухню и вмиг сюда выпрыгнула?

– Она холодильник увидела, – сказала Нина.

– Да, он страшный очень, – покачала головой жена полковника и сказала мне: – Залезай назад, он не живой.

Я встала и прошептала:

– Ты уверена?

– Да чтоб мне больше никогда ни одного эклера не съесть! – воскликнула подруга.

Я быстро влезла в столовую, увидела всю нашу стаю собак у буфета, вошла в кухню и уставилась на зверя.

– Ох… Ты уверена, что он ненастоящий?

А вы бы как отреагировали, увидев у стены медведя с разинутой пастью и поднятыми на уровень груди лапами, из которых торчат здоровенные когти?

Марина дернула меня за кофту.

– Дашута, а ножки где?

– Я стою на них…

– Я про Михайло Потаповича говорю, – рассмеялась жена Дегтярева.

Я вгляделась в фигуру и пробормотала:

– Он их в ящик засунул.

Нина приблизилась к страшилищу, наклонилась, распахнула дверки и пояснила:

– Это отделение под фрукты и овощи.

Я очень осторожно приблизилась к монстру. Марина нажала на коготь правой лапы зверя, и верхняя часть фигуры открылась.

– Смотри, там морозильник. А в животе полки для того, что просто охладить хочется. Голова – для напитков, нажимаешь на нос…

Жена полковника вытянула руку и ткнула пальцем в морду мохнатого ужаса. Его пасть разинулась, высунулся язык. Нина быстро поставила на него чашку. В нее полилась вода.

– Нет слов, – пробормотала я. – Очень на настоящего мишку похож. А как этот агрегат снаружи мыть?

– Шкура снимается, она сделана из какой-то синтетики, вроде, хорошо стирается, – объяснила Марина.

– Наверное, заказ перепутали, – оживилась я, – везли не нам!

– Вовсе нет, – разрушила мою надежду Нина.

– Сейчас все расскажу, – пообещала жена Александра Михайловича.

Чем дольше Марина рассказывала, как консультант в магазине ловко уговорил полковника отдать немалые деньги за чудовищный холодильник, тем крепче становилось мое желание больше никогда не отправлять и не оставлять Дегтярева одного ни в какой торговой точке.

– Все мужики – дети, – вставила Нина свою реплику в речь Марины, – увидел мишку и захотел такого.

– Парни намного хуже малышей, – подхватила жена толстяка. – Ребенка уговорить можно, а попробуй найти аргументы для фаната «Динамо», когда он собрался на стадион и заранее купил билет. И плевать мужику, что у тещи юбилей, в ресторане стол накрыт! Не придет он, и точка! Матч важнее!

– И хорошо, что не придет, потому что возможен вариант похуже, – вздохнула Нина. – Войдет в зал, когда все уже торт едят, а вид у парня!.. Фанатская майка, спортивные брюки! Отдохнул он, пивка хлебнул и приехал мать жены поздравлять. Какие к нему претензии? Не забыл же о празднике, почтил его своим присутствием! Решил тост произнести, пошутил, что характер у мамы супруги – как взрыв бомбы… Дальше продолжать?.. Что с холодильником делать будем?

– Нет ответа, – прошептала я. – Но пока он тут стоит, в кухню заходить не захочу. И утром одна завтракать не стану!

Глава пятнадцатая

Утро началось с совещания.

– Клавдия Петровна Воробьева прописана в Иваньковске, – начал Кузя, – там у нее дом в элитном районе. Женщина его сдает, сама живет в Москве. В столице у нее есть квартира, выходит окнами на Парк Горького.

– Ничего себе! – восхитился Семен. – Дорогая недвижимость!

– Верно, – согласился Кузя. – Клавдия – ее законная владелица. Старшая Воробьева – логопед с хорошей репутацией. Работает она в платной клинике. Все эти сведения из ее соцсетей.

– Погоди, – остановил Кузьмина полковник, – раньше у нас была информация, что мать Алевтины – совсем пожилая женщина, пенсионерка, денег у нее почти нет. На ее похороны сумму собирали.

– Ага. И умерла она уже дважды, – не забыл напомнить наш охотник в интернете. – Это все сообщила коллегам Алевтина. Дочка врала про смерть матери. Дашута, Клавдия Петровна готова с тобой поговорить. Она дома, но в пятнадцать часов к ней придет человек на занятие. Сейчас десять. Тебя ждут в любое время до двух.

Я быстро встала.

– Кузя, сбрось мне адрес и номер телефона. Уже иду в гараж.

К моему удивлению и радости, шоссе оказалось свободным. Я быстро домчалась до центра Москвы и нашла нужный дом. Не успела я выйти из лифта, как дверь квартиры открылась. На пороге стояла красивая стройная дама, одетая в дорогой спортивный костюм. Меньше всего она походила на человека, который вынужден выживать на пенсию.

– Дарья? – уточнила она. – Рада вас видеть! Чаю? Кофе дома нет, но могу заказать из «Аргентино», там замечательно делают капучино. Правда, сама его не пью.

– Я тоже отказалась от кофе, – улыбнулась я, вынимая из сумки мешок с балетками.

– О! Как приятно видеть чайницу! – обрадовалась Клавдия. – А то вокруг одни кофейники… Так, стоп… «Чайница» – это коробка, где хранят чай. Да и кофейник тоже не человек! – рассмеялась хозяйка. – Короче, вы меня поняли… А как насчет настоящего шоколада? Сейчас все расхваливают дубайские конфеты, а раньше пели дифирамбы бельгийским. А я у одной своей клиентки попробовала такие российские трюфели!..

Продолжая беседовать, мы дошагали до просторной столовой. Хозяйка ушла в зону кухни, а я стала осматриваться. Да уж, рассказ Алевтины о своей маме, бедной пенсионерке, – удивительная неправда. Я оказалась в просторной комнате, обставленной дорогой, похоже, сделанной на заказ мебелью. На столе стояли чашки и тарелки из сервиза от французского бренда, который славится очень дорогой посудой и сантехникой. Да и все в помещении стоит немалых денег, элегантная обстановка. Не по-купечески, не напоказ, но понятно, что Клавдия привыкла жить в роскоши. Я опять обвела столовую взглядом. Сколько лет должна была копить логопед на пышный хрустальный каскад, свисающий с потолка? Цена за подобную люстру начинается с миллиона.

У нас в библиотеке «умер» потолочный светильник. Я залезла в интернет, случайно наткнулась на фото пятирожковой люстры, пришла в восторг, зашла на сайт производителя… О боже! Светильник стоил миллион двести! Несколько раз я перечитала цифру и не пойми зачем продолжила изучать ассортимент. За то, что висело сейчас в столовой у Клавдии, хотели в три раза больше!

Алевтина собирала денежки на похороны мамы, нищей пенсионерки? Она сейчас бодро входит в столовую, держа серебряный поднос с серебряными же сахарницей и заварочным чайником.

Клавдия села и весело произнесла:

– Давайте посчитаем, что я выполнила долг гостеприимной хозяйки, и перейдем к цели вашего визита. Пейте чай, наслаждайтесь трюфелями и рассказывайте.

– Ваша дочь, Алевтина Николаевна Воробьева… – начала я.

С лица хозяйки сползла улыбка.

– О боже! Что на этот раз?

– Не хочется портить вам настроение, – честно сказала я.

– Дашенька, вряд ли вы меня испугаете, – тихо сказала хозяйка. – Алевтина – мой крест. Рассказ о ней очень долгий.

– Знаю, вы торопитесь, – вздохнула я.

– Нет, – улыбнулась хозяйка. – Это моя маленькая техническая хитрость. Если принимаю гостей дома, то, пока как следует их не знаю, говорю: «Готова беседовать с вами с четырнадцати до пятнадцати, потом еду на занятия». Из одной тарелки двух кошек кормлю! Если пришел некто неприятный, то долго он у меня не просидит. Я даю всем понять, что я востребована, учеников много… А вы милая! И любите, как я, бренд «Хлое» – сумочка у вас от нее. В Париже часто бываете?

– Да, у нас есть дом под Парижем, – ответила я. – Но постоянно живем в России. У дочери ветеринарная клиника, сын адво– кат.

– Что Аля натворила? – вернулась к теме Клавдия.

– Сообщила о вашей смерти коллегам, собрала деньги на ваши похороны.

– Фу, она повторяется, – поморщилась Клавдия. – Сейчас расскажу вам историю о том, как доброе намерение превращает жизнь человека в кошмар… Замуж я никогда не выходила, хотя прожила много лет с человеком, которого считала своим супругом. Совет вам: если попали под машину, не спешите влюбляться в человека за рулем тачки, которая вас сбила.

– Интригующее начало, – пробормотала я.

– Погодите, дальше прямо роман Александра Дюма начнется! – усмехнулась хозяйка. – Наверное, хотите сделать запись беседы? Тогда вынимайте телефон из сумки и кладите его на стол.

Глава шестнадцатая

Клава жила в городе Иваньковск, окончила там мединститут, устроилась логопедом в детскую поликлинику. Зарплата была маленькая, но Воробьева была счастлива до невозможности. Почему?

Ее воспитывала суровая бабушка Ольга Семеновна. Она ничего внучке про ее родителей не рассказывала. Вернее, женщина сказала кратко, что они студенты медуза, поженились на втором курсе. На третьем родилась Клава. Почему малышку так назвали? Ответа нет. Ребенку исполнилось пять месяцев, когда родители отправились на практику в далекий город. Самолет разбился, погибли все. То, что осталось от четы студентов, кремировали, поставили урны с пеплом в могиле родителей Ольги Семеновны. Там потом похоронили и ее саму. Бабушка ушла в мир иной, когда Клава получила диплом и стала логопедом. Девушка старательно выдавила из себя на похоронах пару слезинок, но на самом деле не испытывала никакой скорби. Ольга Семеновна вела себя хуже Цербера. Клавдии следовало возвращаться домой не позднее семи вечера, и вся жизнь девушки протекала за забором, на котором везде огромными буквами написано «нельзя!». Пойти на последний сеанс в кино, на вечеринку, танцы, выпить бокал вина, познакомиться с мужчиной, накрасить губы, ресницы, напудриться, нарядиться в мини юбку – все-все нельзя, и список можно продлить до бесконечности. Понимаете, почему Клава не впала в скорбь? Да еще в шкафу у старушки нашлись немалые деньги. Ольга Семеновна не доверяла сберкассам, хранила сбережения дома.

Когда девушка стала искать документы пенсионерки, которые понадобились, чтобы получить свидетельство о смерти, она нашла письмо, которое многое объясняло. Клавдия перечитала его несколько раз. Послание было без подписи. «Ольга! Ты совершила наиглупейший поступок! Удочерить двухлетку, чьи родители – преступники! Где был твой ум?! Она повзрослеет и убьет тебя так же, как ее отец и мать лишили жизни двенадцать человек! Утопи взятое чудовище в реке! Только тогда мы возобновим отношения с тобой!» Изучив текст, Клава поняла, по какой причине ее держали на коротком поводке. Узнавать хоть что-то о своих родителях девушка не захотела. Хватило того, что она выяснила: ее родные – преступники. А Ольга Семеновна по документам – мать Клавы.

Логопед выбросила из головы все мысли о своей биологической семье, обрадовалась, что строгий ошейник, в котором ее держали, лопнул, и пустилась во все тяжкие, благо денежки у нее имелись. Нет никого веселее щеночка, который сорвался с поводка! Собачонок начнет носиться по округе, свалится в канаву, напьется из лужи, наестся всякой гадости, заболеет, живо поправится и продолжит куролесить. Клава, несмотря на то, что она уже стала врачом, вела себя, как тот щеночек! Она вмиг познакомилась со всеми молодыми докторами, стала устраивать дома вечеринки, щедро угощать гостей, накупила себе обновок. И в один день, открыв бабушкин «банк», нашла там лишь одну десятирублевку. Жизнь резко повернулась к молодому специалисту задом. Но Клава не впала в отчаяние, она стала усиленно работать, обзавелась частными пациентами и опять получила возможность веселиться, но уже на свои, честно заработанные деньги.

Седьмого июня (дату Клава запомнила на всю жизнь) девушка поругалась с подругой, у которой был день рождения, и побежала домой. Время было – два часа ночи, Иваньковск, провинциальный город, давно спал. На дороге автомобилей было мало, поэтому Клава, домчавшись до шоссе, не стала ждать, пока светофор сменит красный «глаз» на зеленый, решила пересечь проезжую часть, и… свет померк.

Очнулась она в незнакомой квартире, не поняла, где находится, подумала, что осталась ночевать у подруги, и тут в комнату вошел мужчина.

– Вы кто? – испугалась девушка.

– Леонид, – спокойно ответил незнакомец. – Машину вдрызг разбил, тебя слегка задел, запихнул в салон и увез к себе.

Клавдия испугалась, вскочила и… чуть не упала. Леонид подхватил ее, положил на кровать и объяснил:

– Не бойся, просто сильный ушиб ноги, она не сломана. Я врач-травматолог. Повезло тебе, что сам за рулем сидел. Иваньковск – не крохотное село, но хороших докторов здесь не так уж много.

– А вот не врите! – воскликнула пострадавшая. – Я училась тут в мединституте, работаю в поликлинике при городской больнице, всех почти врачей знаю! Вас никогда не видела!

– Я учился в мединституте, – передразнил Клавдию Леонид, – работаю в Боткинской больнице, вас там не видел.

– Так она в Москве, – заморгала Воробьева.

– Так и я живу в столице, – объяснил мужчина.

– А что в Иваньковске делаете? – удивилась логопед.

– Любопытство сгубило кошку, – усмехнулся травматолог.

– Кошка на печке греется, собака на крылечке мерзнет, – не осталась в долгу девушка.

Слово за слово, проговорили всю ночь. Клава узнала, что Леонид раньше увлекался автогонками, а сейчас пригоняет по заказу автомобили из Германии.

– Чтобы на тебя не наехать, я «Вольво», которое покупателю вез, в лохмотья разбил, – сказал он.

– Ужас! – ахнула девушка.

– Забудь, – махнул рукой Леня, – новую ему добуду… У тебя есть тачка?

– Нет, – рассмеялась девушка.

Утром Леня уехал в Москву, но через неделю вернулся. Встретил Клаву неподалеку от ее работы, открыл дверь маленького симпатичного красного «Форда» и сказал:

– Садись, научу водить.

– А на чем мне ездить? – рассмеялась девушка. – На метле?

– На ней летают, – уточнил парень и осведомился: – Нравится эта, красненькая?

– Очень, – призналась Клава.

– Тогда поехали.

– Куда?

– Не задавай столько вопросов. Для начала в ГАИ отправимся.

Через короткое время милый автомобильчик был зарегистрирован на Клаву.

У девушки началась новая жизнь. Не успела она опомниться, как оказалась в Москве, в роскошной, набитой антиквариатом квартире Лени. У Клавы появились наряды, сумки, драгоценности, о которых она и мечтать не могла. Мужчина устроил любовницу на работу в поликлинику, заставил поступить в аспирантуру, нанял человека, который написал за нее диссертацию, и Клава без проблем стала кандидатом наук. Не один год пара жила счастливо, летала за границу. Деньги у мужчины не иссякали. Но он велел Клавдии работать и не звал ее замуж.

Как-то раз женщина решила выяснить, почему любимый не хочет оформить брак, и задала мужчине прямой вопрос:

– Когда мы поженимся?

В ответ прилетело:

– Никогда.

Это было сказано так, что Клава растерялась и по-детски заныла:

– Почему? Мы же любим друг друга!

– Верно, – согласился Леня, – но брак оформить не можем.

– Почему? – повторила уже обиженным тоном Клава.

И услышала:

– Я женат.

Упади сейчас Воробьевой потолок на голову, она бы так не удивилась. Девушка вскочила с дивана.

– Женат? Но мы все время вместе!

– Мой брак – уже давно не брак, – объяснил любимый. – Но развестись не могу.

– Почему? – чуть не заплакала Клава.

– Ты плохо живешь?

– Нет, – честно ответила женщина.

– Что хочешь? Только скажи, – улыбнулся Леонид и добавил: – Детей не надо… Забудь про мою жену, чем она тебе мешает?

На следующий день мужчина принес папку и отдал ее девушке со словами:

– С днем безобразников!

– Такого праздника нет, – рассмеялась Клава, открывая подарок, и удивилась: – Документы?

– Эта квартира теперь твоя, – спокойно объяснил Леня. – Не задавай вопросов.

Еще пару лет пара жила в мире и согласии, а потом Леня не пришел ночевать. Утром Клава нашла на тумбочке письмо с инструкцией, как открыть в квартире тайник. В нем женщина обнаружила несколько чемоданов с ювелирными изделиями. Письмо она перечитывала много раз, даже выучила наизусть. А Леонида она больше никогда не видела.

Глава семнадцатая

– Интересная ситуация, – проговорил Дегтярев. – Парень с первого взгляда полюбил девушку, которую едва не переехал своей машиной. Ладно бы, ему было тринадцать лет! Но наш Ромео намного старше. И события разворачивались стремительно. Леонид – мечта многих женщин, у него немалые деньги, он заботлив, внимателен. Сразу после знакомства дарит Клаве красненький «Форд», осыпает девицу подарками, увозит в Москву, устраивает на работу, в аспирантуру, пара живет в одной квартире. А потом мужчина сообщает, что он женат. Конечно, случаются разные истории, я и не такое слышал, но то, что сейчас Дарья рассказала, похоже на кино… э… Помните, когда-то по телевизору показывали давно?.. э… Просто… э… Маша…

– «Просто Мария», – улыбнулась я.

– Во! Точно! – усмехнулся полковник. – А сценарий, который мы сейчас услышали, написан этой дамой.

– Почему ты так решил? – поинтересовалась я.

– А в этой байке все женские мечты отражены, – улыбнулся Сеня. – Бедная во всех смыслах девушка неожиданно встречает принца, он ей покупает красненькую машинку и много чего еще. Счастливая жизнь у пары! Армия красавиц о таком Леониде мечтают!

– Но потом-то все иначе повернулось, – заметила я. – Королевич оказался женат, а затем и вовсе исчез.

Кузя поднял руку.

– Можно слово молвить? Пока вы говорили, я кое-что нашел.

– Валяй, – разрешил полковник.

– Клавдия Петровна Воробьева прописана в доме в Иваньковске, – затараторил наш охотник на полях интернета. – Кроме этого жилья, ей принадлежат многокомнатные апартаменты в Москве. Их девушке подарил Борис Варламович Охтин, известный театральный режиссер. Что его связывало с Клавой? Ответа нет. Никакого упоминания о мужчине по имени Леонид нет. Возможно, немолодой дядя, никогда не женившийся, решил облагодетельствовать девушку, с которой у него сложились некие отношения. Он к этому жилью отношения не имеет.

– Письмо от любовника, которое она нашла на тумбочке, Клавдия Петровна разрешила мне сфотографировать, – сказала я. – Сейчас зачитаю его вам.

– Начинай, – отреагировал полковник.

Я кивнула.

– «Мурзик, нам придется расстаться на некоторое время. Ситуация сложилась так, что надо уйти в тину. Квартира записана на тебя, живи спокойно. Все нужные документы – в верхнем ящике письменного стола в кабинете. В спальне тайник, инструкция, как его найти и открыть, прилагается. Денег хватит надолго, я спокоен. У тебя есть жилье в столице, диплом о высшем образовании, кандидатская степень, частные ученики. Ты не пропадешь. Жди меня, и я вернусь, только очень жди [4]. Но есть просьба. Моя жена по паспорту только что умерла, и моя дочь, двухлетняя Алевтина, осталась одна. Ребенка отправят в детдом. Ты знаешь, какие там порядки. Возьми ее себе, очень прошу. Ее метрика лежит там же, где деньги. Не удивляйся, в документе она записана как Алевтина Николаевна Воробьева. Я поменял ей отчество и дал твою фамилию. Это моя единственная просьба, не проигнорируй ее. Адрес: село Макарьево, улица Партизанская, дом 5, Ирина Владимировна Нечаева. Она предупреждена о твоем приезде. Не сомневаюсь, что прямо сразу помчишься за ребенком».

Я отложила телефон.

– И женщина взяла ребенка? – уточнил Сеня.

– Да, – кивнула я. – Сначала все, вроде, было хорошо. Клавдия наняла няню, заботилась о девочке, полюбила ее. А та оказалась проблемной, с ранних лет одни неприятности доставляла. Алевтина безобразничала, врала, воровала у матери деньги, не желала учиться – весь набор. Потом, в тринадцать лет, связалась с дурной компанией. Мать наняла частного сыщика, тот нашел подростка в каком-то притоне. Слава богу, после этой истории школьница образумилась, окончила школу, сейчас работает, преподает домоводство, учит шить, вязать и готовить. Еще Клавдия рассказала, что Аля порвала все связи с ней, когда получила школьный аттестат, ушла из роскошной квартиры. Где она живет, Клавдия понятия не имеет. Дочь с ней не дружила, но деньги всегда брала охотно. Клава не один год содержала молодую женщину, но потом ей в голову пришла мысль: с какой стати она это делает? Алевтина отказалась дать Клавдии свой номер телефона, держит в секрете место работы и адрес проживания. Приемная мать о ней вообще ничего не знает. Так почему старшая Воробьева должна ехать каждый раз в почтовое отделение, адрес которого присылает эсэмэской воспитанница, и оставлять там в абонентском ящике конверт? Что за ерунда такая? Кому деньги нужны, а? Алевтине? Вот пусть тогда она сама за ними является туда, где удобно Клаве их оставлять… Леонид исчез, больше он в жизни старшей Воробьевой никогда не появлялся. Где мужчина, что с ним, с кем он, живет в России или удрал в другую страну? И вообще, Леонид жив? Или умер? Вопросов много, ответов нет. Но любовник сделал много хорошего Клаве, благодаря ему логопед сейчас живет припеваючи. Но и женщина выполнила его просьбу – вырастила девочку, дала ей образование. И что в ответ получила? Воробьевой тащить на своей шее Алю до конца жизни? Да никогда! И Клавдия вложила в очередной конверт с деньгами записку: «Это последняя материальная помощь. Больше не дам ни копейки». И все! Клавдия спокойно вздохнула – наконец-то она избавилась от докуки.

Я посмотрела на Дегтярева.

– Когда беседовала с Воробьевой, я пожалела ее. Да, у женщины нет материальных проблем, но она одна! Плохо жить, когда рядом нет близкого человека. Но сейчас, когда я все пересказала, сама прослушала вместе с вами запись, поняла, что да, ситуация похожа на сценарий для сериала.

Полковник кивнул.

– Вот-вот!

Тут в офис вбежала Нина с воплем:

– Помогите!

Со двора донесся громкий лай всех собак.

– Спокойно! – скомандовал Сеня. – Все идем в большой дом, а по дороге Нина объяснит, что произошло!

– Он Гарику башку откусил! – зачастила помощница по хозяйству и добавила: – Тот теперь ногами дергает!

Глава восемнадцатая

Я была готова услышать что угодно, но слова про подкидыша, который лишился головы, но при этом двигает нижними конечностями, меня огорошили.

– А-а-а, – протянул Сеня. – Интересное приключение. Возникают вопросы. В дом вбежал лев, тигр, крокодил?

– Вам бы только посмеяться! – всхлипнула Нина. – Поставьте себя на мое место! Я вытирала пыль в библиотеке, спустилась на первый этаж, а головы у Гарика нет!

– Эко удивление, – пробормотал полковник, распахивая дверь в особняк. – Парень, сколько я его знаю, без башки живет.

– Пришли! – крикнула Марина, выбегая в холл. – Слава богу! Скорее! Вдруг он задохнется!

– Ой! Об этом я не подумала! – ахнула Нина.

– В твоих словах нет логики, – вздохнул толстяк, снимая ботинки. – Если кому-то отгрызли башку, то зачем ему кислород?

– Согласен, – кивнул Сеня, надевая свои домашние тапки. – Если вас повесили, то вы никогда не утонете… Ну и где подкидыш без головы?

– В кухне, – дрожащим голосом сообщила Нина.

– Ему плохо, – затараторила Марина и дернула полковника за рукав рубашки. – Милый, поторопись!

– К чему спешить, если кому-то уже отгрызли голову? – прокряхтел полковник. – Пришить ее на место пока никто не способен.

Мы гурьбой вошли в кухню, и Дегтярев повернулся к жене.

– Не вижу тела и головы, лежащей отдельно. Где реки крови?

– Он там! – закричала Нина, показывая пальцем вправо. – У холодильника!

Мы все одновременно повернули головы. Первым оценил ситуацию Сеня.

– Забавно, однако. У него и впрямь нет головы.

– Парень стоит, – отметил Дегтярев, – колени не согнуты. Гарик, если у тебя уши работают и язык на месте, то ответь. Коли лишен возможности говорить по-человечески, потопай или помаши рукой.

Любимое дитятко Зои Игнатьевны пошаркало ступнями по полу.

– Чем дольше гляжу, тем сильнее удивляюсь, – признался Сеня. – До сих пор считал, что рыцарь без головы – это персонаж романа Майн Рида. А сейчас вижу его живьем!

Полковник приблизился к Гарику, короткое время спокойно изучал ситуацию, обозревал свою покупку, потом велел:

– Пошутил, и хватит! Сегодня не первое апреля! Вынь свою головушку из отсека для холодной воды! У нас работы много!

Парень затопал, потом поднял правую руку, начал делать ею странные движения.

– Кто-нибудь понимает, что он хочет? – дрожащим голосом осведомилась Марина.

Александр Михайлович повернулся к Нине.

– Дай блокнот с ручкой.

Дегтярев вложил в пальцы Гарика фломастер и прижал к холодильнику тетрадь: «Пиши, что хочешь сказать». А я подумала, что это глупая идея. Но, к моему изумлению, подкидыш бойко начал выводить слова. Правда, писал он криво, однако Дегтярев их с легкостью прочитал вслух: «Захотел попить холодненького».

Александр Михайлович кашлянул, потом вступил в диалог:

– Взял бы стакан!

Ответ мы увидели на бумаге: «Интересно стало, откуда вода появляется, как она туда попадает. А если пива охота? Решил глянуть, куда его заливать, посмотрел. Теперь голову что-то держит, не отпускает. Выньте скорее!»

Следующие минут десять Собачкин пытался освободить Гарика и в конце концов признал свое поражение.

– Не понимаю, как расцепить челюсти. В медвежьей голове что-то заклинило.

Я вынула телефон.

– Сейчас вызову МЧС.

Гарик затопал и написал: «Нет, до завтра не приедут! Звони в "Проблем нет", они платные!» С человеком, который засунул голову в морозильник, а теперь не способен ее вытащить, спорить не следует.

– Хорошо! – громко сказала я. – Кузя, ау! Ты где? Можешь найти контакт конторы?

– Он остался в офисе, – ответил Сеня. – Сейчас подскажу номер, нашел в поисковике.

Долго ждать не пришлось, приятный женский голос ответил:

– «Проблем нет», диспетчер Галина, мы всегда рядом! Что произошло?

– Человек засунул голову в пасть медведя, – начала я, – вынуть не можем.

– Зверь дрессированный? – без тени удивления спросила Галина. – Или дикий?

Поскольку телефон я поставила на громкую связь, ответ услышали все.

– Дикий? – вскрикнул Сеня. – Но тогда человека было бы уже не спасти!

– Возможно, вы правы, – очень спокойно продолжала женщина, – но не надо забывать про жизнь медведя. Вдруг он подавится?

На пару секунд все замерли. Первым очнулся Сеня, он отобрал у меня телефон.

– Девушка…

– Диспетчер Галина, – еще раз представилась сотрудница «Проблем нет».

– Мишка не живой, – продолжил Собачкин, – он зажал башку парня. Что-то заклинило.

– Зверь умер? – уточнили в трубке.

– Он не был живым.

– Шкура на полу? – предположила Галина.

– Нет, – возразила я, – он стоит. И на самом деле совсем не дикий.

– Объясните проблему. Вы нашли мертвого медведя в лесу с человеческой головой в зубах?

– Прямо фильм ужасов! – прошептала Нина. – Ну и фантазия у тетки!

Я выхватила у Сени телефон.

– Галина! У нас дома рефрижератор, который сделан в виде Топтыгина. Голова – устройство для охлаждения жидкости. Игорь решил попить пива, не понял, куда его наливать, засунул свою башку в пасть медведя, а вынуть не способен, челюсти заклинило. Нужен человек, который развинтит голову.

– Чью? – поинтересовалась диспетчер.

– Ну не Гарика же! – воскликнула я. – Девушка, пришлите нам специалиста!

– Чтобы отправить нужного человека, надо понять проблему, – ответила Галина. – Если прислать к больному с аппендицитом водопроводчика, то ничего путного не получится. У вас дома вместо холодильника стоит чучело медведя. Один из членов семьи захотел напоить его пивом, засунул в пасть свою голову…

Теперь телефон у меня отобрал полковник, он молча сбросил звонок, затем набрал новый номер.

– Диспетчер Екатерина! Что у вас случилось? – произнес другой строгий голос.

Александр Михайлович начал доклад:

– У нас дома оригинальный холодильник в виде медведя. У него есть голова. Игорь захотел попить холодного пива… – Дегтярев замолчал, потом удивился. – Разъединило…

– Наверное, дежурная решила, что звонит очередной псих, и сбросила вызов, – высказала свое мнение Нина.

– Безобразие! – покраснел полковник.

Сеня вынул свой телефон.

– Пожалуйста, стойте тихо!

Через секунду я опять услышала:

– Диспетчер Галина! Что у вас случилось?

– Здрассти, – начал Собачкин. – Ребенок засунул голову в ящик, вынуть не может.

– Сколько лет малышу? – осведомилась женщина.

– Два года, – продолжил лгать Сеня.

– Он может дышать?

– Да, но с трудом.

– Сейчас к вам приедут… э… э… Определился адрес – Ложкино. Верно?

– Так точно, – подтвердил Сеня.

– Только что, но с другого телефона, поступил странный вызов. Адрес совпадает с вашим. Предупреждаю, все разговоры записываются! Если вы решили повеселиться…

– Конечно, нет! – воскликнул Семен. – До меня родители вам набирали. Они оба пожилые, папа после инсульта, мама с психическими отклонениями – уж простите их! Пришлите поскорее кого-нибудь!

– Машина выезжает, – сухо сообщила женщина и отсоединилась.

– Вот так, – потер руки Сеня. – А вы? «Голова в пасти медведя!» Кто ж поверит в такое?

– Может, пока чайку попьем? – предложила Марина. – На нервной почве есть захотелось.

Гарик затопал, Дегтярев прижал к брюху медведя блокнот. Подкидыш быстро написал: «Мне плохо, а вы жрать сядете?»

– К тебе уже едут, – ответила Нина.

– Будем чаевничать, думая о тебе, – добавила жена полковника.

Я бочком-бочком вышла из кухни, отправилась в туалет и, когда стала мыть руки, услышала вопль Гектора:

– Люди, люди!

Тут же раздался звонок в дверь. Я обрадовалась и побежала в холл.

– Доброго денечка! – произнес парень в комбинезоне с надписью «Проблем нет». – Где малыш?

– Пойдемте.

Я увидела, что у парня слева на одежде пришит ярлычок с именем, и прибавила:

– Спасибо, Михаил, что так быстро прибыли.

– Это моя работа, – ответил молодой человек, натягивая на ботинки бахилы.

Мы вошли в кухню, и парень присвистнул.

– Ох и ни фига себе! Галка предупредила, что вызов, вероятно, ложный, типа повеселиться решили. Сначала про медведя говорили, потом с другого номера про мелкого и ящик сообщили, но адрес тот же. А тут!.. Ну ваще! Можно фотку сделать? Отправлю Галке!

– Пожалуйста, – разрешила Марина. – А потом освободите Гарика.

– Сейчас выполню, – пообещал мастер. – Не видел еще ни разу этакого зрелища! Это реально холодильный агрегат?

Марина быстро ушла.

– Да, – подтвердила я. – Но очень неудобный.

– Маленький, – вздохнула Нина. – И шкуру придется постоянно стирать. Простой холодильник намного лучше. Наш «Минск» много лет служил, но потом так умер, что не починить.

– Такого монстра лишь идиот мог купить, – высказался Михаил.

Полковник начал краснеть, но тут вернулась Марина с папкой, которую Дегтяреву выдали в магазине. Жена полковника протянула ее мастеру со словами:

– Это, наверное, вам пригодится.

– Спасибо! – обрадовался Михаил.

Некоторое время он перелистывал брошюру, затем протяжно вздохнул.

– Агрегат-то не для дома!

– А для чего тогда? – удивился Александр Михайлович.

– В русском переводе этого нет, – пустился в объяснения Михаил. – А в немецком, оригинальном тексте…

– Вы владеете иностранным языком? – удивилась Нина. – Я думала, что…

Помощница по хозяйству замолчала.

– Я учусь в инязе, – объяснил Михаил, открывая свой чемодан. – Владею немецким, английским и французским. И еще я мастер спорта по вольной борьбе. Зарабатываю себе на жизнь в «Проблем нет» в свободное время… Люди часто не читают инструкцию, действуют по принципу «купил-включил-сломал». Кажется им, что все знают, эка невидаль холодильник! Вилку в розетку воткнуть, – и зафурычит. Но если удосужились текст глазами пробежать, то, естественно, выбирают вариант на русском. Но такой часто не содержит всей информации от производителя. Почему? – Михаил вынул из чемодана отвертку. – Или переводчик неаккуратный, или сэкономили, не профессионалу работу дали. – Парень подошел к Гарику и повторил: – Ваша покупка – не для дома, а для мероприятий. Такие, в основном, берут напрокат. Неужели вас не удивило, что внутри полки все на небольшом расстоянии друг от друга? Как кастрюли впихнуть? А вот креманка с фруктами, стакан, нечто небольшое туда влезет. На детский праздник медведя можно поставить, или арендовать на день рождения, если именинника, как меня, Михаил зовут. Для дома только дурак Топтыгина возьмет, или если денег море, девать некуда.

Александр Михайлович повернулся ко мне.

– И что теперь делать?

Михаил, который осматривал «больного», протяжно вздохнул.

– Голову парня сейчас я вытащу… Можно совет дать?

– Конечно, – кивнула я.

Юноша принялся орудовать отверткой.

– Купите нормальный холодильник. А этот… ну… можно выставить на продажу. Но кто ж этакое е-мое купит?.. Хотя, попробуйте, вдруг еще один кретин найдется… Готово! Как вы себя чувствуете?

Последний вопрос адресовался Гарику.

– Шея болит, спина ноет, левый бок как отмороженный, в правый словно гвозди вбили, ноги тяжелые, – тотчас начал жаловаться освобожденный подкидыш. – Дайте поесть и попить!

– Жить будет, – улыбнулся Миша. – Выставьте агрегат в интернете. Там дураков край непуганый!

Глава девятнадцатая

– Опубликовать объявление о продаже холодильника в образе медведя? – уточнил Кузя, которому мы, пользуясь тем, что Дегтярев остался в доме говорить по телефону, быстро рассказали о происшествии. – Это легко. Прямо сейчас сделаю. Цену указать ниже, чем в магазине?

– Да-да, – кивнула я, – спасибо. Потом сама поеду в торговый центр, без полковника, за нормальным холодильником.

– Дегтярев сейчас сюда войдет, – прошептал Сеня, – он только что мимо окна прошел.

– Итак, рассказываю, – живо сменил тему беседы Кузя. – У Клавдии Петровны Воробьевой нашелся аккаунт в «ВК». Обычный такой. Сразу стало понятно, что дама любит музыку, театр, экскурсии, работает логопедом. Правда, о работе у нее мало информации и чаще всего она включена в посты на другие темы. Например: «Вчера посетила театр "Веселая грусть", отдохнула после рабочего дня. Почему-то многие думают, что логопед нужен лишь для того, чтобы убрать кашу во рту, он не врач. Стоматолог, хирург, терапевт – вот они доктора! Спектакль порадовал. Хотя, кое-кому из актеров следовало бы ко мне обратиться».

Кузя оторвался от экрана.

– Далее рецензия на пьесу. В «ВК» Клавдия пришла недавно, но ее можно назвать активным пользователем, посты она выкладывает постоянно, по несколько в день. Обычно это фото с какого-то мероприятия, экскурсии, поездки. На первый взгляд все нормально, я ни на секунду не вздрогнул. Но сегодня появился новый пост. Группа женщин на фоне автобуса и подпись: «Выдались три свободных дня, съездила в Суздаль». Подписчиков у нее раз-два и обчелся, они постоянно меняются, иногда ставят лайки. Вроде, Клавдия – обычная тетка. Интернетом пользуется кое-как, освоила самые простые действия. Все бы ей с рук сошло, кабы не снимок, который она сегодня выставила. Ну точно ее черт под локоть толкнул! Благодаря этому фото я все понял. Гляньте!

Мы все повернули головы. Экран на стене продемонстрировал новый снимок: семь женщин стоят у какого-то дома. Все одеты в брюки, ветровки и кроссовки. Бейсболки они сняли, держат в руках.

– Дашуня, где Клавдия? – спросил Кузя.

– Шесть тетенек маленького и среднего роста с лишним весом, – улыбнулась я. – А одна на голову их выше, фигура прямо как у манекенщицы. Это Воробьева.

– Отлично, – похвалил меня Кузя. – Прикид ее не смущает? Ты рассказывала про утонченность логопеда, ее любовь к дорогим брендам. А на этом фото на Клавдии самые простые джинсы, куртка, не ахти какие кроссовки, которые знавали лучшие времена, и маленький рюкзачок.

– Так она ездила в Суздаль, – объяснила я, – провела долгое время в дороге, потом еще пешком ходила по церквям и музеям.

– Могла бы купить что-то брендовое, а не на рынке отовариться, – не сдался Кузя.

– Вероятно, она не захотела выделяться на фоне простых женщин, – предположила из коридора Марина.

– Судя по квартире, денег у Клавдии хватает, – продолжал Кузьмин. – Зададим вопрос: зачем ей трястись в автобусе в компании незнакомых баб? Она может заказать индивидуальную поездку. Ей подадут автомобиль, зарезервируют лучшую гостиницу и наймут личного гида. Это дорого, но ей, наверное, доступно. Почему одежонка так себе, автобус не ахти какой? Ответ – на третьем фото! Опля! Любуйтесь!

– Ничего нового, – протянула я, – тот же снимок, те же лица.

– Насчет лиц можно поспорить, – усмехнулся наш пловец в море интернета. – Увеличиваю фотомордочку Клавочки, и…

– Это не она! – подпрыгнула я.

– Точно, – рассмеялся Кузя. – Зовут женщину Раиса Ивановна Суворова. Не поверишь, она наша соседка по поселку.

– Верно, – подтвердил Сеня, – слева живет. Хорошая женщина, директор школы. Она каждые выходные куда-нибудь ездит. В пятницу вечером отправляется, в воскресенье во второй половине дня возвраща– ется.

– Так… – протянул Дегтярев.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я.

– Фальшивый аккаунт, – коротко произнес немногословный Леня.

– В точку, – подтвердил Кузя. – Вот не зря народ придумал поговорку «Бог шельму метит»! Каковы шансы у меня увидеть публикацию Суворовой? Ноль процентов! Но! Неделю назад Раиса Ивановна пришла к нам домой с просьбой: «Кузнечик, помоги, что-то у меня с "Телеграммом" случилось! Пропал снимок! Выставила его два месяца назад, когда мы с девочками ездили в Суздаль. Фото всем понравилось, у меня там аж десять комментов набралось. Сегодня позвонила Лена, спросила: "Ты специально снимок со мной с экскурсии в Суздале удалила? Это из-за того, что я вчера сказала тебе про зеленое платье? Извини, не хотела обидеть. Но не надо уже в нашем возрасте отрезные по талии вещи носить"».

Кузя засунул ладонь в голову и взъерошил волосы.

– Раиса Ивановна стала клясться, что ничего не удаляла, но подруга не поверила и обиделась. Суворова принялась листать ленту и поняла, что нет снимка. А она его не удаляла! Я попросил ее прислать мне фото, начал работать охотничьей собакой в сети и… нашел-таки пропавшее!

– У Клавдии Петровны, – подхватила я. – Только вместо лица Суворовой там физиономия Воробьевой.

– А теперь скажите, – с несвойственной ему горячностью продолжил Кузя, – какова вероятность того, что Раиса Ивановна придет ко мне с разговором о пропавшей публикации, а я отыщу ее и смогу понять, что аккаунт Клавдии весь состоит из фальшивой информации? А?

– Ну… если бы в сериале показали такую сцену, я могла бы долго смеяться, – ответила за всех Марина.

– Начал проверять все снимки у госпожи Воробьевой, – продолжил Кузя, – нашел пять штук таких же в других аккаунтах. Но все хитро! Человек, например, выставляет подборку, шесть-семь кадров. У него тырят один и убирают его из «родного» аккаунта. Остальные в серии остаются. Не все потом любуются на свои старые публикации, да и не помнят, чего сколько выставили. Гляньте на экран. Что видите?

– Четыре женщины, один мужчина и подросток в музее, у стенда с фото, – ответила я. – И еще снимки этой же компании. Много снимались в разных залах и у входа.

– Теперь изучим другое фото.

– Опять эти же экскурсанты, только у одной тетушки лицо изменилось… Поняла! Это исправленный снимок, который взяли у другой женщины. Но трудно было бы даже владелице аккаунта понять, что его украли, не вспомнит она уже, что выкладывала. Да и фотографии похожи.

– Верно, – согласился Дегтярев. – Просто повезло нам с соседкой ребят.

– Подобраны фото очень хорошо, внешность женщин – прямо как у той особы, с которой встречалась Даша. Владелицы профилей, из которых сперли фотки, все стройные, высокие, оставалось только лицо заменить, но это как чихнуть, – дополнил Кузя.

– Нас водят за нос, – подвел черту полковник.

– Ага, – по-детски согласился Кузя. – Но с какой целью? Меня охватил азарт охотничьего пса, и я побежал по следу… Вообще-то, рад такой ситуации.

– Почему? – не поняла я.

– Потому что расслабился. В последнее время начал считать, что все могу, легко бдительность потерял, сливочки сверху снимал, не смотрел, что под ними. Попросили найти аккаунт Клавдии? Да пожалуйста, получите в один клик! И ничего внутри не дрогнуло! Не сомневался – вот она, Клава, со своими друзьями. Однако, следовало не ботве радоваться, а морковку откапывать. Очень на себя обозлился. Продолжил поиск. Но нет другой Клавдии Петровны Воробьевой! Возможно, она просто не пользуется соцсетями. Немного, правда, странно для женщины, которая исправляет речь людям, логопеду надо где-то клиентов находить. Надеяться только на сарафанное радио не стоит. Но Воробьева не использует возможности сети. И вдруг мелькнула информация в «Живом журнале». Для тех, кто не в теме, вкратце расскажу. «Живой журнал», по-английски «LiveJournal», был создан в США в самом конце девяностых годов. Это мое ностальгическое воспоминание, такое же, как «аська».

– «Ку-ку», «ку-ку» – такой звук раздавался, когда сообщение приходило, – рассмеялась Марина. – Я в «аське» сидела!

– В начале двухтысячных «ЖЖ» пришел в Россию, – продолжил Кузя, – стал бешено популярен. Потом, с появлением других соцсетей, «сдулся», но до сих пор на плаву. Вот там нашелся один пост от Воробьевой, датированный «лохматым» годом.

Кузя потер затылок и замолчал.

– Докладывай, что выяснил, – велел полковник.

– Клавдия Петровна прописана в Иваньковске. Это правда, – начал наш ловкий интернет агент. – Ей там принадлежит дом в местном элитном районе. Он сдается для проведения дней рождения, свадеб, других праздников через агентство «Человек», которым владеет Елизавета Марковна Дудкова. Женщина раньше работала медсестрой в интернате для людей с нарушением психики, проживает в Москве. Определенно, она знает, где настоящая Клавдия, хозяйке особняка деньги передавать надо.

– Странное название для агентства, – удивилась я.

– Девиз организации: «Если человек болен, то он человек», – продолжил Кузя. – Нашел их сайт, позвонил. Ответила Мария, представилась заведующей отделом помощи, но, думаю, со мной беседовала сама Дудкова. Маша подчеркнула, что организация существует за счет граждан. Денег ей самой не надо, а вот любой помощи в кассу объединения «Человек» будет рада. Но лучше всего купить продукты или одежду. Сотрудники не дают родственникам инвалидов деньги. К сожалению, в некоторых семьях финансовая помощь уходит на чьи угодно нужды, только не на приобретение чего-то немощному человеку.

– Ну да, – кивнул Дегтярев. – А еще наличные деньги трудно отследить. Дай Даше адрес, пусть съездит к Дудковой. – Он повернулся ко мне. – Надо привести кой-чего для инвалидов, потом аккуратно узнать у Елизаветы Марковны, где найти Клавдию.

Глава двадцатая

Увидев меня на пороге, худенькая, прямо прозрачная женщина всплеснула руками.

– Ой! Здрассти!

– Добрый день. Дарья Васильева из детективного агентства. Вам звонили, договорились о нашей встрече, – быстро проговорила я, поставила в коридоре на пол три сумки и попросила: – Подождите пару минут, сейчас еще принесу.

– Что? – растерялась Елизавета.

Но я уже побежала вниз по ступенькам.

Видели ли вы когда-нибудь пятилетку, который нашел под елкой подарок от Деда Мороза? Малыш быстро разрывает бумагу, открывает коробку, а в ней его мечта. И теперь до невозможности счастливый ребенок носится по квартире, показывая маме, папе, бабушке, деду – всем, кто есть в доме, – куклу или коробку с железной дорогой, подпрыгивает, кричит: «Дедушка Мороз и Снегурочка, спасибо!» Если вы присутствовали на подобном празднике, то не стану сейчас описывать реакцию Елизаветы, когда я притащила еще пару плотно набитых пакетов. Хозяйка превратилась в бескрайне счастливого детсадовца, она вынимала из пакетов содержимое и ахала:

– Кофе! Сыр! Масло!

Периодически она поворачивалась к инвалидному креслу, в котором сидела тетушка, возраст которой определить трудно, показывала ей что-то и говорила:

– Видишь? Это же твой любимый зефир в шоколаде! Ой, он самый лучший, наш, российский, не импортный, тот как вата! Попробуешь?.. А сырковую массу тебе оставить?.. Отлично, прячу в холодильник.

Продукты перестали умещаться на столе, Лиза начала укладывать их на небольшой диванчик. Я присмотрелась к мебели. Ба! Да это «Малютка»!

Помнится, давным-давно за этим чудом советской легкой промышленности я всю ночь простояла у магазина. А когда его открыли, я, мелкая по размеру, но юркая, как молодая мышь, ухитрилась первой проскочить в двери, подбежать к диванчику и сесть на него. Спихнуть меня не сумел никто, предмет мебели достался мне. Как я везла его домой, отдельная сага. Аркаша спал на моей добыче много лет. Честно говоря, думала, «Малютки» у всех давно развалились, и сейчас в моде другие изделия. Ан нет. Сейчас перед глазами был тот самый диванчик, и выглядел он неплохо.

Из воспоминаний меня вытолкнул звонок в дверь. Лиза ящерицей юркнула в коридор и спустя короткое время вернулась в кухню в сопровождении девочки лет тринадцати.

– Лерочка, это тетя Даша, – затараторила Дудкова, – она привезла продукты. Забирай свои пакеты, там все-все-все вкусное. Но сначала поблагодари гостью.

Я не успела моргнуть, как школьница упала на колени, стукнулась лбом о линолеум и зачастила:

– Спасибо, спасибо, бабушка за ваше здравие молиться будет, спасибо, спасибо!

Секунду я стояла в оцепенении, потом начала поднимать подростка, бормоча:

– Пожалуйста, встаньте…

Лера поднялась и зашептала:

– У нас продукты позавчера закончились, только каша для бабули есть. Меня в школе бесплатно кормят, потому что мы малоимущие. Я пообедала, буфетчица для мамы банку супа дала, сказала: «Забирай, все равно на завтра оставлять нельзя, вылить придется». А еще она не пожалела три булки и батон. Но бабушке нужна еще и другая пища. Завтра воскресенье, занятий нет, из гимназии ничего не принести. Мама всю голову сломала, где продукты взять! И вдруг вы!

Продолжая благодарить меня и кланяться, Лера ушла. Я стояла молча, не зная, что сказать. Для мамы в школьной столовой передали банку супа? И батон хлеба? Дома только каша для бабушки?! Старшие члены семьи что, не работают?

Наверное, вопросы отразились на моем лице, потому что Лиза пояснила:

– Екатерина, мама Лерочки, – инвалид, у нее ДЦП. Правда, в легкой форме, ходит она почти нормально, только говорит не очень понятно. Но я ее речь разбираю. В офис такую не возьмут, да и образования у нее нет. Екатерина надомница, научилась вязать на машине шарфики. И Катя Лере не мать, а тетка. Мамаша девочки вместе с очередным мужем улетела жить на Шри-Ланку. Они хотели сдать Лерочку в детдом, но Екатерина ее себе забрала. Бабушка у них была главным бухгалтером на крупном предприятии, зарплата была хорошая, она семью содержала. Пару лет назад бабулю разбил инсульт. Денег на Лерочку родители не дают, и вообще, никто не знает, живы ли они. Из доходов – заработок Кати от вязания и то, что Лерочка получает за уборку. Школьница по квартирам ходит, полы моет и окна. Очень старательная, мечтает о платье на выпускной вечер.

– Сколько ей лет? – удивилась я.

– Семнадцать, одиннадцатый класс заканчивает, – вздохнула Лиза. – Просто маленькая, тощенькая, на двенадцать-тринадцать лет выглядит… Спасибо вам за помощь! Остальные пакеты – бабе Гале и тете Люсе. Они… Ой! Вы же пришли не о моем фонде помощи говорить. Вам нужна Клавдия Петровна, да? Вот она, перед вами, в кресле сидит.

– Я хотела кое о чем ее спросить, – тихо объяснила я, – но… Она может говорить?

Елизавета помотала головой.

– Не-а. Порой тетя Клава бойкая, смеется, но сегодня совсем погасшая. Но я много чего про нее знаю, она мне всю свою жизнь рассказала, да не один раз. Может, помогу? Спрашивайте… Ой! Экая я негостеприимная! Сейчас чаек заварю! Ничем вас не угостила!

Елизавета вскочила, открыла шкафчик, вытащила пачку, показала ее мне и похвасталась:

– Дорогой! Самый лучший! Пью его только по воскресеньям. Мы с тетей Клавой в церковь отправимся – она рядом, пешком десять минут, – потом нас в трапезной покормят, с собой полные руки вкусного дадут. Домой вернемся, тетя Клава спать ляжет, а я себе дорогущего чаю заварю, пью, думаю, нет меня счастливее! В церкви нас любят, в подъезде все помочь готовы, на Новый год соседи скинулись, тете Клаве плед подарили шикарный… Ой, заболталась! Сейчас чашечку вам наполню, и поговорим.

Из носика чайника в мою кружку полилась струйка чуть желтоватой жидкости.

– Угощайтесь, – улыбнулась Елизавета, – и спрашивайте.

Я решила начать без предисловий:

– У Клавдии Петровны есть дети?

– Да, – кивнула Дудкова, – две девочки.

– Почему же они не помогают маме? – удивилась я.

– Сволочи, – спокойно ответила Елизавета. – Не все дети хорошими получаются. Некоторым мамам не везет. Старшая Оля с детства оторва каких поискать. Тетя Клава говорила: «Уж как я первую свою доченьку любила, да она из меня это чувство по капле выдавила!» Ольга школу окончила, аттестат за десятилетку получила, поступила в какой-то институт, в Москву перебралась. Тетя Клава в очередной раз в столицу поехала дочь навестить, вернулась, пришла ко мне, заплакала, сказала: «Все! Нет у меня дочери! Выгнала Ольга меня!» История, значит, такая. Клавдия Петровна в общежитие вошла. Она там раньше бывала, ее и вахтерша, и комендант знали. Увидела дежурная Воробьеву, сказала: «А твоя на съемную квартиру съехала, нам на прощание заявила: "Больше в этот клоповник не вернусь"». Клавдия Петровна чуть в обморок не упала! Вахтер позвал соседку девушки по комнате, та Воробьевой объяснила: у Оли появился любовник, девушка вуз бросила и переехала жить к парню. То ли у него родители на золоте едят, то ли сам зарабатывает. Короче, Ольга в другой вуз перешла, учится на актрису, где живет, никто не знает. Но если мать хочет девушку увидеть, то ей прямо сейчас надо поехать в театральный институт и встать у входа. Там она встретит свою кровиночку, когда та после занятий выйдет.

Глава двадцать первая

– Что было дальше? – спросил Дегтярев, который внимательно слушал мой отчет о поездке.

Я сделала глоток чая, обрадовалась, что он крепкий, и продолжила:

– Наверное, понятно, в каком настроении Воробьева помчалась по адресу, который ей дали.

По дороге Клавдию перестала бить дрожь, она решила спокойно поговорить со старшенькой. Тихо, без эмоций выяснить, где она, с кем общается, какие жизненные планы имеет, каким образом попала в вожделенный, недоступный многим институт. Но беседы не получилось. Дочь вышла в компании нескольких девушек и юношей, все молодые, красивые, модно одетые. Ольга заметила мать, помахала ей рукой, крикнула:

– Сейчас подойду!

Она что-то сказала остальным, студенты ушли. Дочь подбежала к Воробьевой и зашипела:

– Какого черта ты приперлась?

Клавдия опешила, забормотала:

– Ну… вот… привезла… варенье… огурчики…

– Сама дерьмо это жри, – фыркнула дочурка.

Воробьева возмутилась:

– Ты как с матерью разговариваешь?

– Отвянь! – топнула ногой «кровиночка». – Перешла в другой вуз, так ты и сюда приперлась! Оставь меня наконец в покое!

– Мне сказали, – ледяным тоном проговорила Клавдия, – что ты живешь с каким-то парнем, не оформив брак. Собирайся, едешь домой.

Ольга расхохоталась.

– Ау! Мне девятнадцать лет, кончилась твоя власть! Вали в свой Иваньковск, и не вздумай еще раз сюда приехать! Все детство мне своим контролем испоганила! Одноклассники в кино идут, а меня не отпускают. Девочки в клуб собрались, а ты на пороге вопишь: «Через мой труп развратничать будешь!» Теперь я свободна! И кстати, я не Ольга!

– Это как? – обомлела Клавдия.

– А вот так! – с издевкой ответило бунтующее чадо. – Не Ольга я! Ненавижу это тупое имя, оно только дворничихе подходит! А я актриса! И фамилия у меня другая, и вся я теперь не такая, какая из Иваньковска уехала! Аривидерчи! Ты мне не мать, я тебе не дочь! Запомни: если не остановишься, продолжишь сюда приходить, мой муж тебя посадит за решетку! Он и не такое с легкостью проделать может! Прощай!

Развернулась и ушла.

Я посмотрела на тихо сидящих друзей.

– Ольга в самом деле сменила паспортные данные? Я задала этот вопрос Елизавете, та ответила: «Может, соврала, а может, это правда. Тетя Клава после той поездки сказала: "Нет у меня дочери Ольги. Только Юля осталась". Но и с младшей ничего хорошего не получилось».

– А с ней что? – пробурчал Дегтярев, и я продолжила.

Лиза рассказала, что Клавдия стала очень бояться за Юлию, утроила за младшей дочерью контроль. Не отпускала от себя девочку, отводила в школу даже в десятом классе, забирала после занятий. Держала за руку в прямом смысле этого выражения. Денег у старшей Воробьевой было немного, но она не поскупилась на большие расходы – закрыла окна решетками, поставила железную дверь. Уходя из дома, запирала Юлию.

Когда дочка сдала выпускные экзамены, Клава ей сказала:

– Главное для женщины – выйти замуж. Высшее образование тебе зачем? Вон, Ольга в актерки подалась, развратом занялась. Кто такую под венец поведет? Для тебя у меня жених есть, уже договорилась с ним. Коршунов Валерий Семенович. Он богатый, него дом, несколько квартир, машин, деньги не счи– тает.

– Мама, – испугалась Юля, – ты чего? Я ему во внучки гожусь! Дядька жутко старый!

– Да, не сегодня-завтра умрет, но на это и расчет, – кивнула старшая Воробьева. – Валерий на тот свет уйдет, и все тебе достанется.

– Про смерть дяди Валеры говорить начали, когда я только в первый класс пошла, – всхлипнула Юлия. – Уже школу окончила, а он все жив.

Мать не дрогнула:

– Ну и что? Зато Варька, любовница его, в новой шубе ходит и на рынке берет все, что ее душенька пожелает. И мать свою она как королеву одела, и ремонт ей в квартире сделала. Короче! Договорилась с Валерием Семеновичем, он согласен! В пятницу пойдете заявление подавать.

– Хорошо, – вдруг перестала сопротивляться Юля. – Только надо аттестат получить. Нам их в четверг в торжественной обстановке выдадут.

– Знаю, – кивнула Клавдия, – вместе пойдем.

Я повернулась к Дегтяреву.

– Твое мнение о Клаве?

– Похоже на психиатрическое заболевание, – тихо отозвался полковник. – Странно, что никто, ни соседи, ни педагоги в школе, не сообщили в полицию о более чем странном поведении женщины.

– Дослушайте до конца, – попросила я.

В указанный день в актовом зале школы собралось много людей – выпускники, их родственники, учителя, представители местной администрации. Аттестаты всем выдали. Потом начался концерт, который подготовили школьники. Первые два номера прошли на «ура», а во время третьего из-за кулис повалил дым, завоняло горящим пластиком.

– Пожар! – завопил кто-то.

Началась паника. Дети и взрослые бросились к дверям, но открылась только одна створка, вторую заклинило. Распахнуть окна оказалось невозможно – кто-то свинтил ручки у рам. Бело-серый едкий дым заполнил помещение. Толчея, крики, ругань… Воробьева тащила дочь к двери, их пинали, толкали. Кто-то так больно стукнул старшую Воробьеву по пояснице, что она отпустила руку Юли, и та потерялась среди паникующих людей. Когда Клавдия оказалась во дворе, там бурлила толпа – школьники, родители, учителя, зеваки… Клавдия начала бегать, звать Юлю, но вокруг гудел шум, в нем пропадал голос женщины. Приехали пожарные, суеты стало еще больше. Появление огнеборцев вызвало гнев, раздались крики: «Школа давно горит, а они только сейчас проснулись!»

Минут через пятнадцать ожило радио гимназии, раздался мужской голос:

– Граждане! Просим успокоиться! Пожара нет и не было! Кто-то поджег дымовухи, вони от них много, а дыма еще больше. Но огня нет. Если у вас аллергическая реакция – насморк, кашель, глаза слезятся, – врачи уже приехали. Успокойтесь, опасности для ваших жизней нет!

Не стоит рассказывать, в какую панику впала Клавдия, как она искала дочь, но та словно под землю провалилась. Еле живая от пережитого стресса, Клавдия вернулась домой и в кухне на столе нашла записку: «Через три дня я стану восемнадцатилетней. Ухожу навсегда. Не ищи меня – не найдешь. А если все-таки сумеешь отыскать, то пойдешь на… Я взрослая, закон на моей стороне. Сделай мне на день рождения подарок – сдохни поскорее!»

Сначала Воробьева застыла на месте. Потом в ее голове зашевелились разные мысли. Как записка оказалась в запертой квартире, окна в которой забраны решетками? Где Юля? У нее же нет ни копейки денег, уехать девчонка не могла. Потом в мозгу женщины вспыхнул тусклый огонек разума. Она вспомнила, что перед самым уходом на выпускной в школу Юлия, уже в куртке, воскликнула:

– Ой, в туалет надо!

И унеслась. В квартире узкий Г-образный коридор, а кухня и санузел расположены так, что из прихожей их не видно. Клава молча ждала дочь, за ней она не пошла – куда Юлия денется? Вскоре раздался звук, который издает бачок унитаза, и школьница примчалась назад. Старшая Воробьева не заподозрила ничего дурного, и они с дочкой ушли.

Сейчас до Клавдии с большим опозданием дошло, что школьница заранее составила послание, поспешила якобы к унитазу, положила письмо на стол, затем спустила воду в сортире и вернулась к матери. Сама она не могла купить дымовухи, беглянке кто-то помог. Денег у Юлии на их покупку не было, и мама всегда была рядом, одну дочь никуда не отпускала. Значит, был сообщник. Как его зовут? Где Юля? Эти вопросы навсегда остались без ответов.

Глава двадцать вторая

– А что случилось с Клавдией? – спросил Кузя. – Почему она в инвалидном кресле, не разговаривает? По какой причине живет у Дудковой?

– Инсульт, – коротко ответила я. – Елизавета очень добрая, помогает бедным и больным. Задала ей те же вопросы, что и ты сейчас. Лиза все объяснила. Ее покойная мама, Таисия Николаевна, была подругой Клавдии. Женщины поддерживали хорошие отношения, и так получилось, что обе одновременно попали в больницу, когда случилась эпидемия гриппа. Таисия Николаевна скончалась, а у Клавдии Петровны случился инсульт. На чью помощь рассчитывать Воробьевой? Родни нет. Лиза не бросила больную. Для кого-то дружеские связи – пустой звук, а Дудковой они очень важны. Бросить немощную подругу мамы она не способна. Клавдия – не глубоко пожилая женщина, она просто плохо выглядит. Болезнь не способствует моложа– вости.

– Такие люди, как Елизавета, – редкость, – заметила из коридора Марина.

Дегтярев хлопнул ладонью по столу.

– Так! Мне это надоело! Иди сюда!

– Ты кого зовешь? – осторожно уточнил Леонид.

– Супругу свою! – гаркнул полковник. – Стоит у вешалки, все комментирует!

– Прости, – смутилась Марина, – не хотела помешать. Просто интересно послушать. Я же никому ничего не рассказываю.

– Иди сюда, – повторил полковник.

Мариша всунулась в комнату.

– Здесь я.

– Нет, – хихикнул Сеня, – ты в холле, в офисе присутствует только голова.

– Она главная у человека, – поспорила владелица кулинарного блога с многомиллионным количеством подписчиков.

– Замолчали все! – велел Александр Михайлович. – Жена, беру тебя на работу консультантом с правом присутствия на всех совещаниях и высказывания личного мнения. Садись за стол.

– Я? – обомлела Марина. – Но… я не смогу все время проводить здесь, у меня же кулинарные курсы, я преподаю там! Участвую в разных мероприятиях, веду блог. Кроме того, есть агентство, оно обслуживает юбилеи, свадьбы. Ресторан еще, там тоже хозяйский глаз необходим.

– Чего тогда сейчас под дверью топчешься? – продолжал Александр Михайлович. – Если дел полно, то вперед и с песней! Иди верти педали успешного бизнеса!

– Ну… свободный денек неожиданно выдался, – объяснила супруга.

– Тогда сиди здесь! – велел муж. – Ты консультант! Но на большую зарплату не рассчитывай.

– Да нам твоей хватает, – хихикнула жена. – И пенсия у тебя хорошая. С деньгами у нас порядок: ресторан, курсы, блог – все работает… Ладно, если теперь я здесь работаю, тогда вопрос: что с жильем Воробьевой?

– У нее свой дом, – напомнила я, – он сдается.

– За сколько?

– Я не спрашивала, – вздохнула я. – Да и зачем нам такая информация?

– Елизавета обязана тратить выручку на содержание Клавдии, – пояснила Марина. – Вероятно, с деньгами у Воробьевой неплохо.

– Сейчас выясню, – пообещал Кузя. – Так, адрес Клавдии… Она не в Иваньковске прописана. Вернее, в Иваньковске, но не в самом Иваньковске.

– Загадочно звучит: в Иваньковске, но не в самом Иваньковске, – вмиг отреагировал Дегтярев.

– Город небольшой, – зачастил компьютерщик, – наверное, бюджет у него не ах какой. Население постоянно жалобы в местную администрацию строчит: «Почему автобус от Иваньковск‑1 ходит до центра регулярно, а маршрутки из других районов ходят как хотят?», «Вообще ошизели? Приехала к подруге в гости, она живет в Иваньковск‑1 в коттедже. Платит за него меньше, чем я за двушку в Иваньковск‑4». Ну и так далее. Заинтересовался, сколько у них Иваньковсков. Оказалось, что сам городок – забытое Богом место, центр которого именуется Иваньковском, а вокруг районы-округа, как в Москве. Только в столице они называются Центральный, Северный, Восточный, Южный и так далее, а в городке Иваньковск – один, два, три… Понимаете?

– Пока ничего сложного, – кивнула Марина.

– Номер восемь – последний, похоже, там совсем плохие условия, – бодро вещал Кузя. – Да, квартиры намного дешевле, чем в других местах, но дома – старые блочные пятиэтажки без лифта. Самый роскошный у них первый райончик. Там, в основном, коттеджи, они принадлежат местной элите. Простой народ негодует, потому что коммуналка у «белой кости» ниже, в магазинах демократичные цены. Богатые и чиновные живут лучше, чем бедные и простые работяги.

– Эка новость, – усмехнулся Леня.

– Еще там устроились местные знаменитости, – продолжал наш интернет-гуру. – Главный редактор газеты, актеры театра, заведующий больницей. Простых людей в Иваньковск‑1 нет. У каждого коттеджа свой участок в тридцать соток.

– Неплохо! – оценил ситуацию Сеня.

– Один небольшой особняк принадлежит Клавдии, – договорил Кузя.

– Упс! – воскликнул Собачкин.

– Чем простая женщина заслужила такую честь? – изумилась я.

Кузя склонил голову к правому плечу.

– На этот вопрос ответ в интернете отсутствует. Но есть еще деталька.

Приехала Клавдия в город с двумя девочками в девяностых годах. Юлия тогда в пеленках была, Оля – чуть постарше. Им дали квартиру в Иваньковск‑7, в старой пятиэтажке, все ждали, когда ее снесут. Пару лет Воробьевы ютились в нечеловеческих условиях, потом Клавдии достался ордер на скромную «двушку» в Иваньковск‑5. Все знали, что мать семейства – вдова, супруг ее погиб незадолго до появления на свет Юлии.

Когда Воробьева только приехала в Иваньковск, любопытные соседи стали расспрашивать новую жиличку, а та вдруг расплакалась и рассказала:

– Супруг мой, врач, руководил отрядом наших медиков, который на всякие катастрофы и эпидемии отправляют. Уж как я его просила сменить работу, да муж только отмахивался! Дети его не остановили, он мотался по всей стране. Уехал в очередной раз в приграничный со Средней Азией городок, а там вспыхнула эпидемия холеры. Ну, он и заразился, умер. Жили мы в городке неподалеку от Москвы, квартира была служебная, ее мужу выделили. На похоронах все меня обнимали, помощь обещали. А через месяц вызвали меня к начальству покойного и велели освободить «двушку». Я чуть в обморок не свалилась! Где нам жить? Младенец на руках, Оля только недавно уверенно ходить научилась, родных – никого! Начальник объяснил: «На улицу не выгоняем, предлагаем пару вариантов вашего устройства: Лопатинск за Уральскими горами или Иваньковск, он не очень далеко от столицы. Квартирку там получите и работу». Понятно, что я выбрала… Вот такая история.

Все соседки принялись жалеть Воробьеву, у которой вещей – один чемодан и две малышки на плечах. Сердобольные женщины принесли новой соседке кто что мог: кухонную утварь, постельное белье, одеяла, подушки. Мужики притащили кое-какую мебель. Клава плакала, кланялась в пол, благодарила всех. Потом она начала работать, жизнь наладилась. Вела себя Воробьева скромно, из толпы не выделялась, одевалась как все, золотом на шее и в ушах не сверкала.

Со временем за ней попытался приударить сосед, полковник в отставке, у которого пару лет назад скончалась жена. Но Клавдия сразу дала ему понять, что она замуж не хочет. Местные кумушки начали уговаривать вдову, шептали ей в уши: «Подумай! Он в загс зовет, пенсия у него полковничья, дача есть, машина, он не старый. Заботливый, хозяйственный мужик. Чего кочевряжиться, хватай его! А то другие заберут! Вон, Зинка с первого этажа перед ним задом крутит!» Клава лишь кивала в ответ, но потом ей разговоры надоели, и она заявила ухажеру:

– Вы прекрасный человек, но я люблю своего покойного супруга, и то, что он в могиле, ничего не меняет. А еще мы в церкви венчались. Поэтому второе замужество – не для меня. Не тратьте время, ищите себе другую невесту.

Глава двадцать третья

Кузя оторвался от экрана.

– Как вам выступление?

– Скорее всего, на него последовало две реакции местного населения, – предположил Собачкин. – Одни посчитали Воробьеву полной идиоткой – такого жениха оттолкнула! другие прониклись к ней уважением.

– Среди последних оказался мэр Иваньковска, – кивнул Кузьма. – Спустя год, восьмого марта, поздравляя женщин, он сказал: «Мы выпустили книгу "Наши героини". Это сборник биографий десяти простых тружениц Иваньковска, которых все уважают». Издание в самом деле увидело свет, одна из глав в нем посвящена Клавдии. Автор текста – журналист Анфиса Спирина. Женщине в свое время давали интервью и криминальные авторитеты, и те, кто служил в милиции. Редкий, можно сказать, уникальный вариант, когда к журналистке с уважением относились и с той, и с другой стороны.

– Надо к ней поехать, – кивнул Дегтярев, – может, что интересное выяснится. Я слышал о Спириной, но мы никогда не встречались… Подведем некоторые итоги. Мы ничего не узнали о том, где находится Вера. И что случилось с Алевтиной Воробьевой, нам неизвестно. Можем лишь предполагать, что учительница, которая вела занятия по домоводству, убежала вместе с воспитанницей через подземный ход. А что с одеждой, которую нашли в разрушенной церкви?

Леонид приподнял одну бровь.

– Там пара халатов зеленого цвета, один чуть больше, второй на два размера меньше. Женщина, которая его носила, скорее всего, выше метра семидесяти.

– Как ты это определил? – удивилась я.

– Длина спецодежды – сто шестьдесят сантиметров, – пояснил Леня. – Сомнительно, что ее владелица ниже этой планки, вещь не должна тащиться хвостом за тем, кто ее носит. Второй халат короче. На рукавах и на других частях бурые пятна, похожие на кровь. И это в самом деле она.

– Кого-то убили?

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть данное предположение. Кровь первой группы, резус-фактор положительный, самый распространенный. И ее много.

– Думаешь, Веру или Алевтину ранили? – забеспокоилась я.

– Возможно… Думаю, нам не следует бродить по лесу.

– Почему? – коротко спросил полковник.

Леонид положил руки на стол.

– Тебе доложить в деталях?

– Да, – буркнул Дегтярев.

Леня тихо кашлянул.

– Я растворил два грамма фенолфталеина и двадцать граммов гидроксида калия в ста граммах дистиллированной воды, добавил двадцать граммов цинка до обесцвечивания раствора. Основной раствор поместил в закрытую емкость…

– Эй, эй! – остановил эксперта Дегтярев. – Это мне зачем?

– Ты просил доклад в деталях, вот я и начал объяснять про экспресс-анализ. Определение крови человека с помощью иммунохроматографического теста – быстрый и простой метод, основанный на иммунологической реакции, которая позволяет выявить в пробе наличие антигенов, специфичных для человека. Все понятно?

– Ага, – кивнул Сеня, – проще некуда, почти все слова незнакомые.

Леня не упустил момент напомнить о желании полковника:

– Дегтярев велел докладывать подробно.

– Доложи сразу свои выводы, – сдался Александр Михайлович.

– На одежде в большом количестве кровь женщины. Если у человека такая кровопотеря, то он, скорей всего, умер и определенно не мог идти. Судя по тому, где расположено основное пятно, бедолаге горло перере– зали.

– Ужас! – прошептала Марина. – Алевтина или Вера погибла. Необходимо обыскать лес!

Леня тяжело вздохнул.

– С такой травмой не бродят среди деревьев и не бегают по лесу… В крови есть следы сахарозы, глюкозы и еще…

– Леня, короче! – взмолилась я. – Без подробностей! Говори по-человечески, просто!

– Ладно, – согласился эксперт, – просто, по-человечески. Кто-то купил где-то кровь со специальными… простите, надо по-человечески. Кровь на одежде приготовили для длительного хранения.

– То есть она не принадлежит ни Алевтине, ни Вере? – обрадовалась я.

– Не могу дать ответ на твой вопрос, – покачал головой эксперт. – Известно точно, что на халате меньшего размера много человеческой крови длительного хранения. На второй спецодежде ее значительно меньше, и локализация не у горловины, а ниже пояса. Если принимать во внимание только расположение пятен, то одной женщине нанесли травму, возможно, несовместимую с жизнью, в районе шеи, а у второй, вероятно, легкое ранение. Первая, предполагаемо, скончалась на месте, а другая могла даже уйти. Однако, наличие веществ для длительного хранения сообщает, что это инсценировка. Кровь купили, взяли два халата, бросили их на пол в развалинах церкви, вылили биологическую жидкость и ушли. Работал не профессионал, а любитель. А он человек весьма далекий от судебно-медицинской экспертизы и от медицины вообще.

– Зачем затеяли спектакль? – не поняла я.

– Исчезли ученица и педагог, – ответил Собачкин, – их начнут искать. На полу в комнате красные капли, которые ведут к шкафу. Понятно, что начнут думать, откуда кровь, станут изучать шифоньер, поймут, каким образом открыть вход в подземелье, и двинутся дальше по каплям. В галерее они сохранились, а в лесу – нет, потому что шли дожди. Согласен с Кузей, все устроил любитель. Мы ведь могли не выходить из подземного прохода. Увидели бы, что с неба льет, и назад бы пошагали – вся затея с халатами тогда была бы впустую. Профессионалы так неразумно не действуют. А организаторам «убийства» здорово повезло. Мы, очень встревоженные, подумали, что кто-то ранен, приметили развалины церкви, поспешили туда – вдруг внутри Вера или Алевтина в тяжелом состоянии? Обнаружили два халата. По логике режиссера «спектакля», нам следовало подумать, что подросток и учительница погибли, их лишили жизни и где-то закопали.

– Глупее истории не знаю, – фыркнул Дегтярев. – Кто-то обчитался детективов Милады Смоляковой, подобная ерунда – ее фишка.

– Чепуха, конечно, – согласился Сеня, – только куда Вера и Алевтина подевались, мы до сих пор понятия не имеем. И нет ответа на главный вопрос: почему они удрали? Девочка не первый день находилась в воспитательном центре. Алевтина туда тоже не вчера на работу пришла. Что их подвигло сделать ноги именно сейчас?

– Самый простой ответ, – проговорил полковник, – парочка недавно обнаружила подземный ход.

– Что-то не так, – тихо сказала я.

– Все не так! – разозлился всегда спокойный Кузя. – Начиная с того, что подросток из хорошей семьи с родителями, которые его обожают, ведет себя как последняя свинья! И какие-либо данные о Клавдии Воробьевой найти трудно… Простите, не так выразился. Информация о ней есть, начиная с момента появления женщины в Иваньковске, но до этого – почти ничего. Удалось выяснить лишь то, что раньше Клавдия жила в Подмосковье. Ее мужа звали Николай Петрович Воробьев, он в самом деле служил врачом, работал в составе отряда докторов, которые выезжали в зону эпидемий. Тут все совпадает. Есть информация о смерти доктора во время очередной командировки. На момент кончины мужа в семье был один ребенок, девочка, больше никаких сведений. Клава выписалась из квартиры, которую предоставили Николаю. Куда подевалась вдова? В Иваньковске Воробьева появилась через полтора года, у нее уже было две дочери, одна в пеленках, вторая повзрослее. По поводу Ольги вопросов нет, супруг Клавдии скончался, когда девочка уже появилась на свет. А вот по поводу Юлии возникает недоумение. Воробьева была одинока, откуда новорожденная?

– И что? – усмехнулся Сеня. – Сошлась с кем-то, забеременела, родила. Думала привязать к себе мужика с помощью дочери, а тот или был женат, или не захотел вести Воробьеву в загс, она для него стала просто эпизодом. Нередкая ситуация.

– Неплохо бы еще раз поговорить с элегантной тетенькой, которая назвалась Воробьевой! – рассердилась я. – Изображает из себя хозяйку роскошной квартиры! Кузя, у нас же остался ее номер телефона?

– Угу, – кивнул лучший друг Собачкина.

– Позвони ей, – потребовала я. – Только с какого-нибудь другого номера, а то не ответит.

Марина протянула свой телефон.

– Возьми, мой номер ей точно неизвестен.

Сеня взял трубку.

– Давайте я побеседую. Продиктуйте номер.

Через короткое время мы услышали мужской голос:

– Алло!

– Добрый день, – вежливо поздоровался Семен.

– Добрый, – ответил незнакомец.

– Позовите, пожалуйста, Клавдию, – попросил Сеня.

– Такой нет, – ответил незнакомец.

– Мы недавно общались с госпожой Воробьевой по этому номеру, – не дрогнул Семен.

– А-а-а! Так я телефон только взял, в нем сим-карта уже есть, – сообщил дядька.

– Подскажите, пожалуйста, как найти Клавдию, – продолжил Собачкин.

– Без понятия.

– Но у вас ее телефон, – проворковал Сеня.

– Не могу знать, кто этим айфоном до меня пользовался, – донеслось в ответ. – Обратитесь к Юрию, может, у него информация есть.

– Подскажите, как связаться с мужчиной! – обрадовался Сеня.

– Надо приехать к нему, – стал объяснять незнакомец. – Торговый центр «Ураган», первый этаж, магазин телефонов. Спросите Юру, скажите ему: «Я от Димы, за трубкой напрокат».

– Спасибо, – поблагодарил Сеня.

– Да не за что, – ответил собеседник.

Глава двадцать четвертая

– Ты готова? – спросила я у Марины.

– Конечно, – ответила подруга, шмыгнула носом, всхлипнула, из ее глаз полились слезы.

– Эй, эй, подожди, а то все раньше времени выплачешь! – испугалась я.

– Не волнуйся, – хихикнула супруга полковника, – я способна рыдать сутками по заказу. Только скажи, как: интеллигентно, в кулачок, вытирая мордочку кружевным платочком? Истерично, с визгом, с всхлипом? Залиться слезами, молча начать оседать на пол, терять сознание? Могу по-всякому!

– Я и не подозревала о таких твоих талантах! – восхитилась я. – Давай для начала интеллигентно, в кулачок. Если кашляну, меняй пластинку.

Марина улыбнулась.

– Пошли!

Я включила диктофон на телефоне и пошагала по коридору.

Крохотный магазин обнаружился сразу, мы увидели за прилавком рыжего парня. Марина шмыгнула носом, а я завела разговор:

– Добрый вечер! Мы пришли от Димы за трубкой напрокат.

Юноша кивнул, нагнулся, потом выпрямился с телефоном.

– Такой подойдет? Или «айфон» хотите? Но он вам дороже обойдется.

– Лучше подешевле, – улыбнулась я.

– На сколько дней? – деловито осведомился продавец.

– Сколько стоят сутки?

– Десять тысяч без учета междугородних звонков, – объявил мой собеседник.

– Хорошо, – согласилась я.

– Беру только наличные, – предупредил «бизнесмен».

Я вынула кошелек, положила на прилавок две купюры. Они исчезли со скоростью света.

– Покажите любой документ с фото, – потребовал юноша.

Я тихо сказала:

– Юрий, нам нужна ваша помощь.

Марина заплакала:

– Юрочка, пожалуйста! Сжальтесь! У нас все было хорошо! А она! Влезла! Увела!

Подруга вынула из сумки кружевной носовой платок, принялась комкать его в пальцах, по ее щекам потекли слезы.

– Ну ладно, ладно, забирайте без документа! – забормотал Юра. – Что случилось-то? Рыдать не надо, меня от бабьих слез тошнит сразу… Ну пожалуйста, остановитесь!

– У вас брала напрокат телефон женщина, – начала я. – Высокая, стройная, немолодая, но прекрасно выглядит, модно и дорого одета.

Марина в очередной раз всхлипнула, вытерла лицо и уже другим тоном произнесла:

– Наверное, она вела себя, как я сейчас, – рыдала, – поэтому вы дали ей телефон, не посмотрев документ.

Юрий отшатнулся в сторону.

– Откуда вы знаете? И зачем спектакль устроили?!

– Решили проверить, сумеем ли получить телефон без предъявления паспорта, – честно ответила я, – вот и устроили комедию.

– Вы полиция? – еще сильнее испугался Юра.

– Нет, и ваш бизнес нас не волнует, – быстро проговорила я. – Хотя, если вы его владелец, то можете попасть в плохую историю. Вдруг опасного преступника средством связи снабдите? Станете тогда соучастником его дел.

– Вы из ФСБ? – прошептал «бизнесмен».

– Нет, – снова возразила я.

– Частное сыскное агентство, – сказала Марина. – Но три мешка неприятностей и от нас получить легко.

– Вы дали женщине телефон, – повторила я.

– Ага, – по-детски подтвердил Юра. – Всем услугу оказываю, если они пароль знают. С людьми, которые просто так приходят, дел не имею. Есть постоянные клиенты, но я никогда не интересовался, зачем им мои услуги. Меньше знаешь – дольше живешь.

– Вероятно, с нужной нам женщиной знаком Дима, – предположила Марина, – тот, чье имя надо назвать при встрече с вами.

Юра хихикнул.

– Никакого Димы нет. Нас трое. Я тут и двое в офисе, не скажу, в каком.

– Юра, нам нужна исключительно ваша клиентка, о которой мы говорим, – продолжила Марина и задала нелепый в данной ситуации вопрос: – У вас есть любимая девушка, мама, бабушка?

– Ну да, – кивнул парень. – А что?

– День рождения у кого-то скоро намечается?

– Ну да, – опять протянул Юрий. – Через неделю будет у Ленки.

– Ей понравится один из таких тортов или, может, наборов пирожных? – поинтересовалась моя спутница, открыла сумку, вынула буклет своей кондитерской и вручила его парню.

Тот начал перелистывать страницы.

– Ух ты! Да, все красивое, но дорогое! Таких денег у меня нет!

Марина протянула ему открытку.

– Держи.

– Это что? – напрягся «бизнесмен».

– Вслух прочти.

– «Подарочный купон на любой торт по выбору, кроме свадебного», – зачитал юноша и вскинул брови. – Не понял.

– Экий ты несообразительный! – укорила его Марина. – Если дашь нам контакт той дамы, получишь бесплатно, то есть даром, любое изделие для своей Лены. Уж поверь, она ничего вкуснее не ела!

Парень опустил голову.

– Ну… она… плакала… Муж совсем мозги потерял, к другой переметнулся. Ей телефон нужен был, чтобы за любовниками проследить. Типа… для суда доказательство… видео записать… На свой не хочет, его супруг взять может… Ну так рыдала! Дал ей «айфон» бесплатно – денег у нее на оплату не хватало. Пожалел тетку. А она его не вернула! Иванова Татьяна Ивановна – так ее звать. Живет на улице Буркина, но такой в Москве нет, это я уже потом выяснил.

– Спасибо, – тихо сказала я, и мы с Мариной вышли в коридор.

– Женщины, стойте! – закричал Юра, выбегая из магазина. – Вот, возьмите! Вы свой купон забыли!

– Нет, – улыбнулась Марина, – приходи за подарком.

– Так я ничем не помог… – растерялся паренек.

– Да нет, – возразила я. – Ты, конечно, жулик, но нас порадовал.

– Чем?

– Приятно увидеть человека, которому жаль плачущую женщину. Радостно знать, что в нашей стране есть совсем молодые участливые люди, – объяснила Марина. – Ты хороший парень. Но прими наш совет: закрывай лавочку, пока не влип в жирную неприятность.

Мы с Мариной пошагали на парковку.

– Хочется выразиться, как Алла Николаевна, директриса гимназии, из которой Вера удрала. Правда, она говорила про побег из ее заведения, но и к нашей ситуации это выражение подходит, – вздохнула подруга. – То, чем мы занимаемся, похоже на ипотеку на Марсе. Невероятная вещь.

– Может, лет через триста это станет обычным предложением, – рассмеялась я. – Хочешь – живи на Земле. Не нравится? Строй дом на Марсе.

– Куда ни ткнемся, везде тупик… У тебя телефон звонит.

Я глянула на экран, поняла, что меня разыскивает Нина, и быстро ответила.

– Что у нас хорошего случилось?

– Дашенька, вы где? – закричала помощница по хозяйству.

– В машине, – ответила я.

– Приезжайте скорее! Исидора в обмороке, а Кондратия хватил кондратий! Пожалуйста!.. Ой, не трогайте это!

Связь оборвалась.

– Что случилось? – занервничала Марина. – У тебя озадаченный вид…

– У нас дома Исидора без чувств и два Кондратия, – пробормотала я. – Один из них схватил другого. Похоже, драка завязалась.

– Это кто такие? – заморгала Марина.

– Впервые эти имена слышу, – сказала я, тормозя на обочине. – Садись за руль.

Жена полковника кивнула, а я живо устроилась на заднем сиденье.

Глава двадцать пятая

Я аккуратный, опасливый водитель. Сто раз подумаю, следует ли мне из крайне правого ряда перебираться в тот, что левее. Обычно я еду за автобусом, торможу вместе с ним на остановках. Считается, что через пару лет езды по городу, в особенности по Москве, новичок за рулем становится крепким профессионалом. Но со мной правило не сработало. Хорошо понимая, что управляю автомобилем, как коза, я всегда выезжаю из дома заранее и, как правило, прикатываю в нужное место за час до назначенной встречи. Ну и что? Нет никаких проблем. Посижу в салоне, поиграю на планшетнике в бродилку «Спаси принцессу от дракона».

Бродилка предназначена для детей дошкольного возраста, очень мне нравится, так как легко преодолеваю все препятствия. Игры посложнее развивают у меня комплекс неполноценности, потому что я не способна решить ни одну головоломку.

Короче, я еду по дороге, как могу, и не представляю угрозы ни для пешеходов, ни для тех, кто за рулем. Многолетний стаж езды за автобусом сделал меня одним из самых умелых поклонников такого способа передвижения.

Марина же летит так, словно у автомобиля реактивный двигатель, а за ней гонятся все негодяи мира. Из ряда в ряд она перестраивается играючи, спидометр постоянно показывает такую цифру, что я леденею. И угадайте, кто стартует первым, когда красный «глаз» светофора меняется на зеленый?

До Ложкино мы домчались в рекордно короткий срок. Я вылезла из своей «букашки» и увидела у нашего забора толпу соседей.

– Уважаемая Дарья, – начал Виктор Михайлович, который живет у самого въезда в поселок, – в связи с тем, что у вас появилось новое домашнее животное, полагаю… э… Конечно, на своем участке вы имеете право делать что хотите, нас не касается ваш образ жизни. Но поскольку зверь опасен, и он хотел удрать… э… э… остальным жителям… ну…

– Да хватит мямлить! – закричала полная тетка в мини-платье. – Уберите свою зверюгу! Иначе вас отсюда выселят!

Я обратилась к разгневанной мадам:

– Простите, не понимаю, что происходит.

– То, что ты живешь одновременно с двумя мужиками, – это, конечно, разврат, но тут ничего не поделать! – проорала толстуха. – Но это! В окно глянь, кретинка! Еще корчит из себя святую! И почему такие бабы парням нравятся?! Да еще в короткой юбке ходит!

Марина дернула меня за рукав, показала рукой на дом и расхохоталась. Я глянула туда, куда она указала. Из открытого окна бани торчала верхняя часть холодильника, который купил Дегтярев. На меня напало истерическое хихиканье, я с трудом сумела произнести:

– Он не живой!

Толпа притихла, потом кто-то спросил:

– Чучело?

– Нет, – возразила жена полковника, – холодильник. Сделан в виде Топтыгина. Мы его продаем, нам такой не подошел.

– Она врет! – взвизгнула толстуха. – Хочет, чтобы все ушли, а сама продолжит спать с двумя мужиками и…

– И с медведем тоже, он у них третий в койке, – перебила скандалистку Марина. – Потом родятся человекомедвежата, продадим их за бешеные деньги.

Послышался смех.

– Вы разрешите подойти поближе к… э… ну… тому, кто… э… э… ну… к мишке? – осведомился Виктор Михайлович.

– Пожалуйста, – кивнула я.

Мужчина быстрым шагом приблизился к окну, постоял, потом начал гладить холодильник.

– Немедленно отойди! – заорала все та же тетка.

– Рита, не блажи, это не настоящий медведь, – ответил ей сосед, повернулся ко мне и осведомился: – А как он открывается?

– Витя! Сюда! – завопила тетка. – Отойди от этой ….!

Я улыбнулась.

– Лучше вам вернуться к супруге, она нервничает.

– Дорогие соседи! – начала объявление Марина. – Теперь, когда вы знаете, что дикого зверя и в помине нет, можете спокойно заниматься своими делами. А Дарья пойдет развлекаться с двумя мужиками.

– Витька! Витька!!! – надрывалась тетка. – Сюда!!! Живо!!!

– Простите, – пробормотал сосед и убежал.

Мы с Мариной вошли в дом. В прихожей в ту же секунду появилась Нина. Она закатила глаза.

– Слава богу, вы тут!

– Что случилось? – одновремннно осведомились мы, потом я прибавила: – Откуда взялись два Кондратия и еще кто-то?

– Кондратий один, просто его кондратий хватил, – протараторила помощница. – Ну, выражение такое в русском языке есть: «хватил кондратий». А Кондратий с Исидорой уже пришли в себя, они сидят с Гариком и Светланой.

– Так, – кивнула я, – понятно. Каким образом медведь оказался в окне?

Из дома неожиданно донеслись странные звуки: бух, бух, бух!

– Что у нас творится? – насторожилась я. – Теперь еще и слон завелся?

Нина закатила глаза.

– Сейчас расскажу. Только давайте сядем в бане.

Мы с Мариной переглянулись, я молча толкнула дверь, которая ведет на хозяйственную половину дома.

Бани у нас давно нет, она просуществовала недолго, потому что никто ею не пользовался. Парилку разобрали, печь продали. В комнате отдыха оставили кресло, диван и небольшой столик. Там можно выпить чаю, спокойно поговорить с кем-то, кого не хочешь приглашать в жилые помещения.

Мы сели, и Нина рассказала историю. Подкидыш, Светлана и Григорий рьяно взялись за организацию соревнований по бегу в мешках. Девушка пригласила сегодня своих приятелей, семейную пару со странными именами Исидора и Кондратий. Гости владеют ателье и готовы сшить мешки. Пригласили их для обсуждения дизайна и пошива спортивного инвентаря. Все сели в столовой. И, уж не знаю зачем, потом Исидору и Кондратия понесло на кухню, и пара увидела холодильник. Кондратий сразу лишился чувств, Исидора впала в истерику. Чтобы успокоить ее, Гриша схватил холодильник и утащил его в баню. И тут примчалась Нина с просьбой:

– Вынесите, пожалуйста, медведя во двор, его увезут к новому хозяину.

– Ладно, – согласился брат Светы.

Наша помощница по хозяйству ушла. Почему Топтыгин оказался наполовину высунут из окошка бани? Ответа у Нины нет, но есть предположение: наверное, Григорий поленился тащить его к входной двери, решил выпихнуть холодильник в окно. Точную причину Нина не знает, Гриша уже уехал.

А Света, Гарик, Исидора и Кондратий сейчас пробуют разные модели мешков для бега. В дом заходить никому не следует, поэтому Нина сидит в комнате отдыха, то есть в бывшей бане.

– Ну и ну! – только и сумела сказать я. – Подкидыш, похоже, стал кукушонком. Поселился в гнезде, уютно устроился в нем, а потом решил выпихнуть законных хозяев из дома, запретив входить в особняк. Сейчас наведу порядок!

Я вскочила, Нина схватила меня за руку.

– Дашенька! Вы же хотите избавиться от покупки Александра Михайловича?

– Очень, – честно ответила я.

– Просто так выкидывать чудовищный холодильник жаль, – вздохнула помощница, – он денег стоит.

– Верно, – согласилась я. – Но проблема уже решена. Скоро к нам приедут…

– Нет-нет! – быстро возразила Нина. – Покупатель сегодня передоговорился с Дегтяревым. Холодильник надо доставить… э… через час в поселок Медведково на Новорижском шоссе, в ресторан «Бурундук». Владелец хочет использовать его как элемент декора зала. Может, Кузя отвезет медведя в нужное место?

– Нина, – остановила женщину Марина, – Кузя никогда не справится с такой задачей. Он знает все углы, топи и омуты интернета, но машину водит хуже Даши, и в придачу у парня географический кретинизм, он даже по дороге в Ложкино вечно повороты путает, а ведь ездит по одному маршруту много лет. Поэтому Собачкин его за руль не пускает. Александр Михайлович отправился к стоматологу – еле-еле полковника уговорила. Он тоже никак не сможет доставить холодильник по адресу. А Сеня куда-то уехал.

И какой вывод можно сделать из услышанного? Идиотское приобретение полковника везти придется нам с Мариной!

Похоже, жене полковника в голову пришла та же мысль.

– Моя машина – на ТО, – пробормотала супруга нашего главнокомандующего. – А в твою этот монстр не влезет.

– Если положить его на заднее сиденье и опустить спинку, то войдет, – прощебетала Нина.

– Да никогда! – уперлась Марина.

– Не попробуем – не узнаем, – вздохнула я.

И мысленно дала себе клятву, что больше никогда Дегтярев не отправится в магазин один! Даже за батоном хлебушка! Хочешь дело хорошо сделать? Тогда сама засучи рукава – и вперед с песней.

Не стану сейчас в деталях описывать, как мы втроем вытаскивали Михайло Потаповича из окна, запихивали его и так, и эдак на заднее сиденье «букашки», но мы в конце концов сумели добиться успеха. Правда, пришлось открыть окно одной задней двери, выставить в него голову и переднюю часть Топтыгина вместе с лапами. Марина уселась за руль, мне пришлось устроиться рядом.

По поселку мы ехали медленно, но когда выбрались за ворота, подруга нажала на педаль газа…

– Пожалуйста, не гони! – взмолилась я.

– Я всегда езжу с черепашьей скоростью! – возразила подруга.

В ту же секунду мимо нас с диким ревом пронесся «Ламборджини».

– Разве я так же веду себя на дороге? – фыркнула жена полковника.

– Нет, – пролепетала я, вжимаясь в кресло.

Хотела прибавить: «Ты зачастую ездишь быстрее», – но вовремя прикусила язык.

Мариша улыбнулась, моя «букашка» устремилась вперед. Я закрыла глаза, стала дышать через раз. Вдруг сообразила, что делать, и заголосила:

– Нельзя лететь пулей!

– Всего-то сто шестьдесят километров в час! – усмехнулась Марина.

– Холодильник высунут в окно, его на такой скорости ветром сдует, – договорила я.

– Об этом я не подумала! – воскликнула наша блогерша.

Глава двадцать шестая

Не успела я порадоваться, что больше не буду ощущать себя всадницей на бешеном быке, как нас обогнала машина ДПС. Она встала впереди, из ее окна высунулась рука с черно-белым жезлом. Марина резко ушла вправо и остановилась. Из «Форда» вылез молодой мужчина и подошел к нам. Лучшая защита – нападение. Марина это понимает, поэтому сразу ринулась в бой.

– Мы на скоростной трассе! Я ничего не нарушила!

– Старший сержант Михайлов, – представился дэпээсник. – Провоз диких животных разрешен исключительно в специально оборудованном автомобиле. И высовываться зверю дальше, чем на ноль целых четыре десятых метра запрещено. Предъявите документы на транспортное средство и на медведя. И свои права тоже.

Марина улыбнулась.

– Он не живой.

– Медведь?

– Да, – подтвердила я, – можете сами посмотреть.

– Ну… – протянул дэпээсник.

Из патрульной машины донесся хриплый голос:

– Петька, не приближайся к зверюге! Вспомни, как Валерку один чудак убедил, что у него в салоне дрессированная мартышка! Валера пошел глянуть, а она ему в глаза плюнула! Долго потом лечился!

Петр замер, пару секунд потоптался на месте. Я вылезла из машины и встала около окна, из которого вывешивалась верхняя часть холодильника.

– Посмотрите мишке в глаза. Он моргает?

Дэпээсник уставился на морду Топтыгина и вскоре рассмеялся.

– Костик, вылезай! Чучело у них.

– Все равно штраф, – сердито произнес другой парень, подходя к нам. – Нарушение правил провоза животного.

– Это холодильник, – объяснила я.

– Да ну? – не поверил Константин.

Минут пять полицейские рассматривали технику, потом Петр принял решение:

– Проезжайте. Если еще раз такое повезете, в пленку укутайте, а то движению мешаете. Вон, все притормаживают, фотки делают. Люди с ума съехали. Раньше хоть кто-то нормальный был, а сейчас все блогеры.

Парни уехали, а мы с Мариной без всяких проблем добрались до указанного полковником места на Новорижском шоссе.

– А где ресторан? – задалась вопросом подруга.

– Не знаю, – пробормотала я, оглядываясь по сторонам, – лес вокруг, никакого намека на общепит.

– Мы приехали по адресу, который прислал Саша, – сказала подруга и показала мне свой телефон. – Вот, смотри, сообщение от него.

– Новорижское шоссе, – прочитала я. – Мы на нем. И километр правильный, прямо у столба с табличкой притормозили. Но где ресторан?.. Набери Дегтяреву!

– Может, лучше ты?

Я вынула свой телефон. Полковник ответил сразу:

– Я занят! Что случилось?

– Мы привезли холодильник, – начала я. – Можешь адрес повторить?

– Если уже привезли, то зачем мне повторять? – запыхтел толстяк. – Новорижское шоссе!

Мы с подругой переглянулись.

– Мы на месте, – сказала я, – но вокруг один лес.

– Господи! – вздохнул Дегтярев. – Никто ничего не способен сделать без меня!

Марина быстро скинула ему видео, которое она успела сделать, пока Александр Михайлович произносил свою речь.

– Вы не на том километре! – рассердился полковник.

– Я специально столб с информацией запечатлела! – громко сказала его жена.

Толстяк засопел.

– Милый, – закричала Марина, – сбрось мне сообщение, которое тебе покупатель прислал!

– Зачем? – ожидаемо возразил муж.

– Ну пожалуйста! – заныла жена.

Через секунду ее телефон тихо звякнул.

– Надеюсь, после совершения мною этого глупого поступка больше меня никто не побеспокоит, – высказался полковник. – Я у зубного!

До моего слуха долетел чей-то тихий кашель. Интересно, каким образом полковник ухитрился беседовать с нами, сидя в кресле у Аркадия Залмановича? Когда я попадаю к нему, тот сначала живо делает укол, а потом запихивает мне в рот разные инструменты. Язык у меня почти перестает шевелиться. А еще наваливается такой страх, что я вмиг забываю, как меня зовут.

– Ни фига себе! – воскликнула Марина и протянула мне свой телефон. – Глянь! Это от Дегтярева! Атас просто!

Я увидела текст. «Новорязанское шоссе». Дальше уже можно было не читать.

– Ну… Новорязанское похоже на Новорижское… – попыталась я оправдать спутника жизни подруги.

Я принялась читать вслух сообщение: «Прошу вас прибыть вовремя, так как я должен лететь в командировку». Внизу стояло число.

– Ну да, Саша слегка рассеян в быту, – продолжала мою песнь Марина, – не помогает по дому. Да это и не надо. А когда сердится, такого наговорить может, что хоть святых выноси. Но в плане работы Саша – гений!

Я молча кивнула. Жены, дети и внуки великих людей часто пишут мемуары. Раньше я очень любила их читать, но после того, как мне в лапки случайно попала книга вдовы одного великого физика, желание увлекаться подобного рода литературой завяло на корню. Неприятно было узнать о половой распущенности ученого и о постоянной смене им любовниц. И зачем мне информация, как писатель, романы которого любят во всем мире, регулярно впадал в запои и издевался над родными? Приятно ли зрителю узнать, что балетный премьер, которому аплодировал весь мир, думал лишь о работе, у него никогда не было времени на беседы с детьми, чтение им сказок на ночь? Возникает вопрос: если вам так плохо жилось с гением, то почему не развелись, что мешало? Вы любили этого человека? Да нет же! Тот, кто на самом деле любил человека, после его смерти не станет выливать грязь на покойного. На все вопросы журналистов они ответят: «Горжусь отцом, матерью, бабушкой, дедом, сестрой и братом, это были великие люди!»

– Может, помчаться теперь по правильному адресу? – продолжала наша кулинарка, которая понятия не имела, какие мысли толкаются в моем мозгу.

– Посмотри на число, когда Дегтярев получил эту эсэмэску.

– Она пришла Саше вчера, рано утром! – ахнула подруга.

– Опоздали на сутки, да еще приехали не по тому адресу, – подвела я итог приключению. – Придется Топтыгина домой возвращать.

– Дашуня, – зашептала супруга толстяка, – тебе медведь на кухне нужен?

– Нет, – быстро ответила я, – только место занимает.

– Давай оставим его здесь, – предложила Марина.

– На дороге?

Жена полковника кивнула.

– Напишем объявление…

– А давай! – обрадовалась я. – Напишем, что можно бесплатно забрать Топтыгина!

Когда мы отъезжали от медведя, который теперь украшал обочину трассы, мне показалось, что он машет лапами, пытается нас остановить. На секунду стало жаль дурацкий холодильник.

– Я привыкла к нему уже, – вздохнула Марина. – Будем надеяться, что мишка попадет в хорошие руки.

Мы молча доехали в Ложкино, и минут через пятнадцать раздался звонок от дантиста.

– Дашенька, – начал он, – Александр Михайлович…

Я приготовилась услышать «упал в обморок при виде шприца» или «не влез в томограф, застрял в аппарате животом», но стоматолог произнес другие слова.

– …не приехал. Больше ждать его не могу, пришел следующий пациент по записи. Перенесу визит Дегтярева на первое число следующего месяца, идет?

– Да-да, – согласилась я, – спасибо огромное.

– Не за что, радость моя, – ответил доктор.

– Что случилось? – занервничала Марина.

– Твой муж не появился у зубного.

– Ох, чуяло мое сердце, что именно так и случится! – пригорюнилась Мариша.

– Первого числа соврем ему что-нибудь – ну, типа нам нужен его совет, придумаем какой, – рассмеялась я, – и поедем втроем. Когда припаркуемся у двери клиники Залманыча, засунем полковнику в рот кляп, свяжем руки и ноги, отнесем к стоматологу, бросим к нему в кресло и прикуем цепями.

– Шутки шутками, но правда, как нам его к зубному врачу затащить? – чуть не заплакала Марина.

Я пожала плечами.

– Я способна решить многие проблемы, никогда не пасую перед трудностями, но в этом случае ничего поделать не могу.

У подруги ожил телефон.

– Дорогой, ты где? – ласково спросила она и включила громкую связь.

– Я-то в офисе, – сердито ответил полковник. – Кузя тут, Сеня. Только Дарьи нет и тебя.

Я удивилась – мой телефон молчал.

– Долго вас ждать? – продолжал полковник. – Работы через край! Не время развлекаться!

– Мы медведя отвозили! – попыталась оправдаться Марина. – Милый, ты написал название не того шоссе. Покупатель ждал мишку не на Новорижском…

– Я никогда ничего не путаю, – перебил ее супруг. – Поторопитесь.

Глава двадцать седьмая

– Знакомьтесь, – улыбнулся Александр Михайлович, – Анфиса Эдуардовна Спирина, автор очерка о Клавдии Петровне Воробьевой и других материалов для книги, которую издала в Иваньковске.

Немолодая дама тоже улыбнулась.

– Добрый вечер. Простите за вторжение, Александр Михайлович меня просто в охапку сгреб и сюда привез. Вообще-то, мы с ним хорошо знакомы, общались, когда он в уголовном розыске служил. По его просьбе сейчас расскажу, что знаю. Я уже в курсе, чем вы сейчас занимаетесь.

Анфиса махнула рукой.

– Придется предварительно кое-что о себе рассказать. Много лет назад я работала учителем в подмосковной школе. Дети надоели, от коллег тошнило, платили гроши. Решила кардинально поменять свою жизнь, сумела устроиться в «Сплетник» репортером уголовной хроники. Александр Михайлович мне иногда информацию подбрасывал. Потом, спустя годы, написала детектив, без всякой надежды на публикацию отнесла его в издательство и быстро стала автором серии криминальных романов. Александра Михайловича до сих пор всегда поздравляю с Днем сотрудника ОВД, а он меня – с Восьмым марта. И вдруг Саша позвонил, поинтересовался: «Ты Клавдию Петровну Воробьеву знаешь? Очерк о ней писала?»

Гостья рассмеялась.

– Отлично помню эту тетку, мне за главу о ней бешеную сумму заплатили. И я часть сведений, которые от нее узнала, включила в свой первый детектив. Сейчас я все выдумываю, но в начале литературной карьеры опиралась на реальные истории. Конечно, переделывала их, но что-то оставалось и от правды. Естественно, меняла имена и фамилии.

Спирина посмотрела на полковника.

– Рассказывать подробно?

Александр Михайлович кивнул.

– Тебе я доклад уже сделала, – напомнила ему Анфиса.

– Для сотрудников еще раз все расскажи, – попросил Дегтярев, – всегда лучше информацию из первоисточника получить.

– Ладно, но быстро не перескажу, придется вам запастись терпением, – предупредила Анфиса.

Мы все превратились в слух.

В молодости Спирина жила почти без денег. Не было у нее ни богатых чиновных родителей, ни мужа с толстым кошельком. Анфиса рано лишилась мамы, папу никогда не видела. Мать о нем ничего не рассказывала. Когда девочка была еще маленькая, мама ей сказала, что отец погиб в авиакатастрофе. Врать про геройские подвиги мужчины вдова не захотела. Став постарше, Анфиса сообразила, что она плод незаконной короткой связи. Но вытаскивать из матери подробности не стала – та была скора на руку, могла отпустить такую затрещину, что в голове потом целый день гудело.

Спирина рано сообразила, что ей никто не поможет, ее счастье зависит только от нее самой. Школьница вгрызлась в учебу, сумела поступить в институт и устроиться в школу. Затем добилась места в газете, а потом и в журнале, ей поручили рубрику криминальных новостей. Девушка, отчаянно хотевшая влезть на вершину горы успеха, старалась изо всех сил.

В самом конце восьмидесятых годов она обзавелась обширными связями с двух противоположных сторон. Ей давали интервью высокопоставленные сотрудники милиции и бонзы криминального мира. Все они знали, что Фиса напишет честно, материалы завизирует. И никогда никому не передаст ни один контакт, который есть у нее в телефонной книге. Спирина владела большим объемом информации, но никогда никому не показывала текст, пока его не завизирует герой публикации, не делилась сведениями, которые хранились в ее записях. Тихая, молчаливая, улыбчивая Анфиса могла попросить об интервью криминального авторитета, которого боялась даже родная мать. И грозный, злой дядька не отказывал Спириной в общении, угощал журналистку, помнил, что та любит пастилу. Иногда он приглашал Анфису в гости, и они сидели в тайной квартире мужика, адрес которой не знала даже личная охрана, и болтали о всякой ерунде.

Когда у желчного, обидчивого, словно истеричная барышня, бандита по кличке Пузырь умер любимый кот, угадайте, кому позвонил этот человек, у которого в сердце никогда не было жалости? Спирина, бросив все дела, примчалась в деревню Быково, привезла с собой маленький гробик с атласным покрывалом и подушечкой, вырыла могилу для котика. Потом они с Пузырем выпили. Бандит перебрал с водкой, заснул. Фиса просидела около него ночь, держа парня за руку. Но когда ребята Пузыря украли дочь одного следователя, выкатили ему условие: или он отпускает кое-кого и закрывает дело, или его ребенка ему будут присылать по частям, Анфиса в глаза сказала Пузырю, что он сволочь, нельзя впутывать пятилетку во взрослые дела, красть детей – подло. Малышка осталась жива, здорова, невредима, ее, насмерть перепуганную, отдали Спириной, а та привезла малышку родителям.

Широкая публика ничего об Анфисе не знала. Когда она начала писать криминальные романы, редактор несколько раз говорила ей:

– Поправьте абзацы, где рассказывается об убийстве N. У вас богатая фантазия, того, что вы написали, просто не могло быть.

Анфиса лишь улыбалась – не могло быть, но ведь было. Изменять она ничего в своих произведениях не собиралась. Сейчас Спирина возглавляет вторую десятку авторов популярных детективов.

Но много лет назад, когда мэр Иваньковска обратился к ней с просьбой стать главным редактором книги о десяти жительницах города, Анфиса только мечтала стать литератором. Поговорить с ней городскому голове посоветовал один полицейский чин из Москвы. Он сказал:

– Четко поставь перед женщиной задачу, – и получишь то, что хочешь.

Анфиса не подвела. Для каждой героини она придумала подвиг, который логично вписался в ее биографию.

Но с Воробьевой получилась особая история. Поговорив с женщиной, Фиса вмиг смекнула, что она не та, за кого себя выдает, и, недолго размышляя, задала ей в лоб прямой вопрос:

– Вы кто?

Ее собеседница изобразила удивление:

– Клавдия Воробьева, вдова доктора Воробьева, только что вам все сказала.

Анфиса сладко улыбнулась.

– Солнышко, написать очерк о вас для книги попросил Игорь Семенович Соловьев, мой хороший друг. А теперь включим антенну умственной деятельности. Почему вдруг Игорь решил прославить вас, когда вы без году неделя в Иваньковске? Первая мысль, которая приходит в голову при такой раздаче карт: вы любовники. Но Соловьев до тошноты верный муж, прекрасный семьянин. У него четверо детей, воскресные обеды, шашлыки на даче, и он до сих пор бежит домой с цветами для жены. Поверить в то, что Игорь увлекся кем-то, кроме своей Танюши, невозможно. Значит, кто-то попросил его включить вас в книгу. Много детей – много забот, в основном, финансовых. Я ни в коем случае не осуждаю своего хорошего приятеля, но он всегда обеспокоен заработком. Наследников в его семье немало. Еще нюансик: Игорьку нужны деньги, но он даже за все золото мира не станет покрывать убийцу, насильника или педофила. Расскажите, дорогая, правду. Если не узнаю, как у вас в реальности обстоят дела, то не удивляйтесь, если в один далеко не прекрасный для вас денек кто-то вдруг подойдет к вам и скажет: «Вы очень похожи на Риту Боброву. У нее нос другой, подбородок тоже, но взгляд как у вас…»

Воробьева откровенно испугалась. Анфиса поняла, что не ошиблась, и продолжила:

– Придумаю вам хорошую биографию, напишу главу для книги, но мне необходима правда. Потому что она в самый неурочный час способна вылезти из могилы и убить вас… Как я догадалась, что вы Рита, любимая женщина Константина по кличке Маугли? Незадолго до своей смерти он попросил меня о встрече в одном ресторане. А там за столиком в углу сидела женщина, делала вид, что она просто поесть зашла. Но мне сразу стало ясно, что она пришла с Костей, Маугли велел любовнице изображать постороннюю. Константин был умным, хитрым, расчетливым человеком, но порой мог совершить оплошность. Ресторан, где мы договорились побеседовать, находился в области, снаружи выглядел как грязная дешевая забегаловка, но внутри были роскошь и повар итальянец. Местечко это было только для своих, чужих вежливо разворачивали. И что я увидела, войдя в зал? Костя мне рукой машет, в зале никого, кроме дорого одетой девицы-красавицы, сидящей за столом в дальнем углу, кофий с пирожным вкушает. А Маугли был очень умен! И, понимаете, у меня фотографическая память. Кого или что хоть раз мельком увижу, потом никогда не забуду. Костя внешне был очень хорош собой, неудивительно, что вы им увлеклись. А еще он был щедр, денег не считал. Похоже, влюбился в вас, как школьник. И вы присутствовали на его похоронах. Не в черной одежде, без цветов, слез на лице не было, делали вид, что просто мимо шли, из любопытства остановились. Но, понимаете, я тогда сразу поняла, что Костя жив.

– Нет-нет! – активно принялась возражать Воробьева. – Да, вы правы, у нас был короткий роман. И у меня сейчас паспорт на другое имя. Но это лишь потому, что кое-кто полагает, будто я заграбастала все финансы Маугли! Но это неправда, я живу на свои копейки. Посмотрите, как я одета. И ни одного колечка на пальцах, даже простенькой цепочки на шее нет. Мы с дочками нищие. Константин умер, а мы разошлись до его кончины.

Анфиса усмехнулась.

– Я сижу, слушаю ее песни и думаю: рассказать ей или нет про зашитую рубашку?

Глава двадцать восьмая

– Зашитую рубашку? – переспросил Дегтярев. – Это что?

Спирина склонила голову к плечу.

– Не мне вам объяснять, как некоторые лидеры криминального мира умирали от покушений. Их взрывали вместе с машиной, снимал выстрелом снайпер, они тонули. Но почему почти никто не пропал без вести? А?

– Ответ – на поверхности, – сказал Семен. – Конечно, если нет тела, нет дела. Но тогда появляются большие подозрения, что преступник жив.

– Вот-вот, – кивнула Анфиса. – После смерти лицо человека всегда изменяется, поэтому многие говорят: «С трудом узнал покойного. Похож, но, вроде как, не он». Как «убивали» некоторых авторитетов? Находили похожего на бандита человека, лишали его жизни, хоронили с пышностью. А настоящему «папе» делали пластическую операцию, он потом уезжал за границу, жил там тихо. Уверена, Маугли выбрал последний вариант. Я пришла проводить его в последний путь и увидела картину: тело прикрыто одеяльцем, руки под ним. Это не странно, руки по-разному уложить могут. Наклонилась над гробом. Ба! Одеяльце-то очень аккуратно прибито, почти незаметно. Если долго не стоять, склонившись над усопшим, то и не увидишь. Впрочем, даже я с трудом разглядела, несмотря на то, что искала глазами нечто необычное. Ладно! Прибитое покрывало еще можно объяснить. Прощание на кладбище, там ветер – вдруг он сдует ткань? Но потом мой взгляд заметил еще бо́льшую странность – рубашка на усопшем застегнута на все пуговицы до самого горла. Вроде так положено у покойного, да. Но разве зашивают сорочку у воротника? Опять же, все ну очень-очень аккуратно оформлено, крохотные, частые стежки вплотную друг к другу, их случайно не разорвать. Бинго! В гробу не Константин!

Я не выдержала и задала вопрос:

– Ну закрепили рубашку, и что? Тело может увеличиться в размере, одежда разойдется, некрасиво будет.

– Согласен, – кивнул неожиданно вступивший в беседу Леня. – Но этот процесс редко начинается в день похорон.

Анфиса подняла одну бровь.

– Сейчас все объясню. У Константина на груди, чуть пониже ключицы, была родинка редкой конфигурации – в виде летящей ласточки. Для обычного человека это была бы просто отметина, для Константина – примета, по которой его легко опознать. Удалить родинку оказалось невозможно. Он с такой просьбой обратился к очень известному врачу, но тот отказал, объяснил, что в данном случае возможно развитие онкологии.

Спирина обвела нас всех взглядом.

– Рубашку зашили, чтобы она не расстегнулась во время прощания. Кто-нибудь нагнется, заденет сорочку, та приоткроется, а где ласточка? Нет ее! Вывод: не Маугли в гробу!

Анфиса взяла чашку с чаем сделала глоток.

– Да, не все о ласточке знают, но немало тех, кто Костю обнаженным видел. В баню он с приятелями ходил, девки всякие, врачи…

Анфиса на мгновение замолчала потом продолжила:

– Вот так я с Клавдией Воробьевой поговорила. А та сидит, изумление изображает, дескать, «я не я, лошадь не моя, кто вам забор сломал, не знаю». Я ни разу не намекнула никому, что знаю Боброву, вероятно, умение держать язык за зубами спасло мне жизнь. Или Константин, как обычно, рассчитал до мелочей, что произойдет после его «смерти». Мне отводилась особая роль. Одно из самых сильных качеств Маугли – умение организовать любой процесс так, что комар носа не подточит. Написать сценарий, где учтено все, даже микроскопические детали, не жалеть денег на организацию, всегда стоять в тени и лично ни с кем, кроме особо доверенных, не общаться. Маугли всегда сам собирал команду, но как? Ее члены не знали друг друга. Если было необходимо, с каждым встречался лично, наедине, Костин помощник. И задания люди получали так, что не могли понять, для чего они это будут делать. Ну, например, один покупает машину на чужое имя, оставляет ее у магазина. Через неделю авто забирает другой человек, едет на ней в Рязань. Простенькая машина, на таких много людей ездят. Паркуется на стоянке у торгового центра в «слепой» зоне камер. Куда она потом девается? Никто понятия не имеет. Один исполнитель не видит другого, знать не знает, для чего и кому понадобилась бюджетная иномарка. Когда она в конце концов взрывается вместе с очередным человеком за рулем, что слышит милиция, которая пошла по следу и вышла на того, кто записал тачку на себя? «Угнали ее, сообщил в милицию!» И правда, заявление есть! Тупик!

Анфиса потерла ладонью лоб.

– Когда все случилось, я вздрогнула – может, я следующая в списке у Кости на отправку на небеса? Нас связывало некое подобие дружбы, но я видела Боброву в ресторане. Маугли мог предположить, что я ее узнаю даже с другой прической, цветом волос, формой носа и подбородка. Взгляд не изменить. Может, мне пора заказать по себе реквием?

Рассказчица щелкнула языком.

– И совсем нехорошо стало, когда неожиданно ушел из жизни Федор Мурсин. Это, скажем так, левая рука покойного Константина. Правой был Игорь Соловьев, мой друг, о котором я уже упоминала. На счету людей Константина много удачных ограблений, Федор был их разработчиком. Гениальным. Учитывал все, поэтому бандиты Маугли (да и сам он) ни разу не попались. Умерли Костя с Федей друг за другом. Кто остался? Иван Ропотов! Если Мурсин и Игорь – правая и левая руки Константина, то Иван – мальчик, которого Костя когда-то к себе приблизил, его верный пес. Это Ропотов настойчиво повторял дятлам пера, которые слетались тучами на похороны Мурсина: «Федор скончался от разрыва аневризмы. Маугли умер раньше. У него были бабы, но штамп в паспорте не стоял. Маугли не мог долго жить с одной герлой, любил разнообразие. Ему нравились те, которые у шеста вертятся, снять любую из них на время легко. Не жадный он был, за неделю отношений мог квартиру девке купить и машину».

Спирина прищурилась.

– Согласитесь, странная речь. Ивана спрашивают про Мурсина, он сообщает, что тот умер от разрыва аневризмы, и… вещает далее про Константина, как тот менял телок почти каждый день. Думаю, в желании убедить всех, что у Маугли не было одной постоянной женщины, организатор спектакля слегка переборщил.

Спирина чуть наклонила голову.

– И, слушая «пение» Ропотова, я неожиданно прозрела, все стало так ясно, что я удивилась – ну как раньше не догадалась?! Маугли доверял Федору, Игорю и Ропотову. И он знал, что я не в его команде, просто балансирую на проволоке между двумя мирами, криминальным и милицейским. Информацию не продаю ни тем, ни этим. Я журналист, мое дело – писать, думая, как составить материал. Костя специально пригласил меня в ресторан, а Рита там сидела для того, чтобы я сообразила, что Боброва – любимая женщина Маугли, и помогла ей, когда Костю «убьют» и он долгое время не сможет быть с Маргаритой.

Дегтярев неожиданно улыбнулся.

– Конец восьмидесятых годов двадцатого века. Первые «братки». Малиновые пиджаки, на шее золотые «голды» весом несколько килограммов, катаются они на пригнанных из Германии иномарках. Потом начало девяностых, расцвет бандитизма. «Быки», которые гуляют как в последний день жизни… Как-то все это подзабылось. Некоторые руководители бандитских группировок ловко спрыгнули с поезда, сейчас они немолодые, уважаемые, богатые бизнесмены. Но таких по пальцам пересчитать. Те, кто остался жив, умны и хитры. Они брали не деньги, их легко отследить. Они вскрывали личные ячейки, в которых часто лежат очень дорогие украшения, валюта и документы. Проделывали это бандиты по ночам, тихо. О том, что банк «почистили», узнавали только утром, когда взломщиков и след простыл… Как погиб Мурсин? Его тело обнаружили в квартире. Соседи вызвали милицию – запах плохой в подъезде появился. Никакого покушения, выстрела снайпера, отравления – ничего такого не было. При вскрытии обнаружилась аневризма головного мозга. Хоронил его Ваня Ропотов, близкий друг, они когда-то учились в одном классе. Ивана тоже уже давно нет в живых. Маугли, Мурсин и Ропотов из последних могикан были… Официально Федор умер от аневризмы, – но от аневризмы ли? И ушел ли на тот свет Константин? В год его смерти повсюду творился полный беспредел. За «вкусные» деньги могли какую угодно бумагу составить. Ни по Константину, ни по Мурсину я не работал. Хоронили их по моде тех лет, с понтами: гробы стоимостью квартиры, венков горы, места на Ваганьково. Плюс толпа, так сказать, скорбящих товарищей по бизнесу, оркестр. Официально они были холостые, жены не присутствовали на похоронах. Мать Кости умерла, отец неизвестно кто, ни брата, ни сестры у него не было. Мурсин был детдомовцем. Первую горсть земли на крышку гробов обоих друзей бросил Иван Ропотов. Он же по завещанию получил квартиру, машину и что-то еще от покойных.

– Маугли составил завещание на случай своей кончины? – удивилась я. – И его «левая рука» поступил так же?

– Редкая предусмотрительность для людей, которым слегка за тридцать, – кивнул Александр Михайлович. – Семей у них нет – зачем беспокоиться об имуществе?

– Наверное, Ропотов получил не только квартиру и машину, но и все награбленное, – впервые присоединился к беседе Собачкин. – Вероятно, у Маугли немало чего было… Или он все прогулял?

Анфиса поморщилась.

– Нет. Не помню, упомянула или нет, но Константин очень аккуратно распоряжался деньгами, на ветер их не бросал. Да, у него были дорогие машины и охрана, но деньгами он впустую не разбрасывался, полагаю, скопил свой «алмазный фонд»… Клавдия Петровна Воробьева – на самом деле гражданская жена Маугли. У них родилась дочь. А где официально Боброва? Вскоре после похорон любовника она погибла с ребенком. Дачу в тот год на лето в убогой деревеньке сняла, жителей там было раз-два и обчелся, все они старухи. У одной из бабушек во дворе стоял под сдачу однокомнатный домик с верандой. Рита там поселилась с малышкой, и… баллон с газом взорвался, погибли они.

Анфиса усмехнулась.

– Бабка, которая избу сдавала, вскоре после смерти женщины купила двухкомнатную квартиру в Москве, переехала туда. Откуда у нее взялись деньги? Так с пенсии накопила! А через некоторое время Клавдия Петровна Воробьева приехала в Иваньковск с двумя девочками, Олей и Юлей. Ничего необычного, привлекающего внимания. Младшая – совсем малышка, говорить не умеет. Старшая – тоже крошка, но уже лопочет, правда, четко выражать мысли вслух пока не способна. Сколько в России девочек, у которых в документе стоит имя «Ольга» или «Юлия»?

Анфиса усмехнулась.

– Вот такая история.

Глава двадцать девятая

Когда Спирина уехала, мы продолжили работать.

– Клавдия перебралась со временем в самый престижный, богатый район Иваньковска, – произнесла я. – Кто-то ей помог.

Кузя оторвался от монитора.

– Юлии и Ольги Воробьевых пока не нашел.

– Имена и фамилия совсем не редкие! – удивилась я.

– Согласен, – не стал спорить Кузя, – такие есть. Но все они не подходят по возрасту. Исчезли девочки. Замуж не выходили, детей не рожали, сообщения об их смерти нет. Подумал, что они изменили имена, но тоже мимо.

– Могли незаконно это сделать, – подсказал Сеня.

– Верно, – не стал спорить Кузя, – но в этом случае я бессилен.

– Так, – протянул полковник. – В какой школе они обе учились? Надо проверить, поступали, скорее всего, по настоящим свидетельствам о рождении. И у них должны быть аттестаты об окончании десятилетки. Со дня смерти Константина сколько лет прошло?

– Когда Маугли убили, Ольге еще не было трех лет, – быстро ответил Кузя. – А Юлия родилась уже после его смерти.

– Если мы предположим, что обе отправились в первый класс семилетними, то к этому возрасту надо прибавить десять. Следовательно, когда Ольга стала первокурсницей, Маугли в могиле лежал пятнадцать лет. А на момент становления студенткой Юлии – семнадцать или восемнадцать.

– М-м-м, – промычал Сеня, – документы лежат в архиве. Стоит там покопаться, найти одногруппников, возможно, девушки с кем-то дружили. Вероятно, кто-то из приятелей помог им сменить документы.

– Интересно, сестры общаются? – задался вопросом Кузя.

И тут меня осенило:

– Когда я привезла Дудковой продукты, она пришла в полный восторг. Стала разбирать сумки. Точно сейчас разговор не передам, но важна суть. Лиза показывала что-то Клавдии, спрашивала: «Это хочешь?» А я сидела не рядом с Клавдией, нас разделял большой стол. Инвалидное кресло не особо высокое, я видела лишь верхнюю часть Воробьевой, по плечи. И сейчас лишь сообразила: Дудкова задавала вопрос, держа в руке, например, банку варенья. Елизавета внимательно смотрела на свою подопечную и улыбалась. Если Клавдия радовалась, Лиза отвечала: «Поняла, это тебе нравится». Дудкова понимала Клавдию, но та молчала, улыбалась, кивала или вертела головой так, что становилось ясно, что ей не по вкусу, а что, наоборот, нравится.

– Она не способна двигаться? – быстро уточнил Собачкин.

– Ну, – на секунду растерялась я, – ходить Воробьева точно не может. Но она хорошо слышит, поворачивает голову, опускает ее, поднимает, руками двигает. Когда я вошла в комнату, она волосы поправила, слегка улыбнулась. Женщина не безумна.

– Ольга Николаевна Воробьева, которая окончила десятилетку в Иваньковске, поступила сначала в вуз, где готовят учителей, потом, по ее словам, сменила имя, невесть как перебралась в институт, где готовят киноартистов, и получила диплом, – объявил Кузя, глядя в компьютер. – А потом пропала с радаров. Куда она подевалась?

– Умерла? – предположил Собачкин.

– Создается впечатление, что девушка исполнила свою мечту, стала лицедейкой, вышла за ворота института – и все! – пробормотал Кузя. – Поиск еще идет, но пока нет никаких сведений.

– Откуда взялась Алевтина Николаевна Воробьева, которая называет Клавдию матерью и сообщает, что та живет в Иваньковске, нуждается, и просит денег на дорогое лечение матушки? – удивилась я. – Мы…

Я замолчала.

– Продолжай, – велел Дегтярев.

– Мы сразу узнали, что Алевтина солгала коллегам о смерти своей мамы, – продолжила я, – а потом, наверное, забыв, что наврала раньше, учительница труда сообщила, что мать у нее больна. Педагог умчалась на помощь ей, забыв про Веру. Что если Алевтина не имеет вообще никакого отношения к старшей Воробьевой? Что связывает преподавательницу с воспитанницей Юркиной? Они обе пропали, а в развалинах церкви обнаружилась пара окровавленных халатов. Да только живо выяснилось, что это спектакль, который поставил непрофессионал. Можно предположить, что женщина и девочка совершили совместный побег. Вера хотела вырваться на свободу, она терпеть не может родителей и слишком умного брата. Кирилла постоянно хвалят, называют гением, а его старшая сестра – двоечница и ведет себя так, что отец, который очень обожал дочь, оказался вынужден поместить ее в интернат тюремного типа. Алевтина тихо работает, получает неплохую зарплату, но на нее особо не разгуляешься. Денег хватает, чтобы оплатить коммунальные расходы, купить продукты, позволить себе раз в пару месяцев небольшую покупку или, например, поход в театр, кино или ресторан, не все сразу. Можно предположить, что Алевтине хочется денег, поэтому она берет кредиты, не справляется с выплатой и лжет про смерть и болезнь мамы. Тут вопросов нет, людей, которые тонут в болотах разных долгов, много. Но при чем тут Вера?

– Украсть девочку, где-то ее спрятать, потом потребовать выкуп, – предположил Дегтярев. – Старый, как мир, способ поднять личное финансовое благополучие.

Глава тридцатая

Собачкин взял телефон.

– Сейчас задам вопрос отцу… Добрый день, Олеся, Семен из агентства «Тюх» беспокоит! Можно побеседовать с Максимом?.. О! Ну пусть все хорошо пройдет! Разрешите тогда вам вопрос задать: не получали ли вы писем с требованием выкупа за Веру?.. Нет? Может, вам звонили?.. Тоже нет? Спа– сибо!

Сеня положил телефон на стол.

– Вчера родителям Кирилла сообщили, что найден донор в США. Курьер из немецкого регистра доставит материал в Стамбул, оттуда российский доставщик привезет его в клинику. Мальчика сегодня рано утром уже начали готовить.

– Слава богу! – обрадовался полковник. – Пусть ребенок поправится… Значит, у нас появилось время для работы. Следовательно…

Тут у Дегтярева зазвонил телефон. Александр Михайлович ответил на вызов.

– Да, это я. Слушаю… Что? Где?.. Когда?.. Кто?.. Сколько?.. Нет-нет-нет! Его… э… украли! Влезли к нам в дом через окно и вульгарно сперли!.. Куда?.. Хорошо! Адрес сообщите!

Дегтярев положил телефон на стол и уставился на меня. Под взглядом толстяка мне стало неуютно. Я поерзала на стуле, потом осторожно осведомилась:

– Что случилось?

– Куда делся идиотский холодильник из кухни? – тоном, который не предвещает ничего хорошего, осведомился полковник.

Напоминать Александру Михайловичу, что «идиотский холодильник» притащил в наш дом он сам, определенно не следовало.

– Мы его продали, – соврала вместо меня Марина.

– Кому, когда, где, за какую цену? – включил следователя Дегтярев. – Отвечай без раздумий, смотри мне в глаза.

Я ощутила себя героиней советского фильма про работников уголовного розыска. Помнится, в них актеры, которые изображали следователей, часто повторяли эту фразу про глаза.

– Имя не помню, мы избавились от твоей покупки недавно, денег выручили мало, их хватит нам с Дашулей только на ужин, – доложила супруга Александра Михайловича. – Дядька монстра у нас забрал на дороге. Новорижское шоссе, километр не помню. А что?

У полковника звякнул телефон, Дегтярев молча прочитал сообщение, а потом голосом легендарного радиоведущего Дмитрия Морозова произнес:

– Медведь едет к нам!

Я потеряла способность говорить, а Марина воскликнула:

– На велосипеде?!

Глупее этого вопроса придумать что-то трудно. Моя подруга совсем не дурочка, просто у каждого человека своя реакция на неожиданные новости. У меня, например, на время отказывает речевой аппарат, я просто молчу и моргаю. Феликс, прекрасный оратор, начинает мямлить: «Э… э… ну… э… э… э…» Кузя застывает у компьютера с открытым ртом, у Семена начинается нервная почесуха, полковник прищуривается и молчит, при этом на лице у него такое выражение, что хочется удрать куда-нибудь подальше. А Марине вспомнился стих Корнея Ивановича Чуковского «Тараканище».

Александр Михайлович откашлялся.

– Ну, нет. Медведь едет на автомобиле.

В помещении повисло молчание, нарушила его опять Марина:

– Как едет?

– Молча, – процедил ее муж. – Если позволишь, все объясню. Итак. Медведь стоял на дороге, народ ехал мимо, пугался. В интернете полно сообщений о диком звере, который машет кулаками водителям.

Ко мне вернулся голос.

– У медведя нет кулаков.

Дегтярев отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.

– Выйди в сеть, почитай тексты. Люди принялись звонить в полицию. На место прибыл наряд. И стало ясно, зверюга не настоящая, это холодильник. Короче, он возвращается.

– И как поняли, что медведь наш? – изумилась я.

– Внутри обнаружили… – начал полковник, но закашлялся.

Создалось впечатление, что у Александра Михайловича резко начался бронхит.

– Милый, ты простудился! – занервничала Марина. – Сейчас заварю особый чай.

И тут мне в голову пришла интересная мысль.

– Дама из квартиры Воробьевой! Та, которая прикинулась Клавдией Петровной!

– Ее наняли, – зачем-то произнес Семен.

– Верно! Тетка сыграла роль, сделала это очень хорошо. Вероятно, она не особо удачливая актриса, которая зарабатывает подобным образом. Но тот, кто дал ей задание, определенно владеет большим объемом информации, знает, что Воробьева больна, сидит в инвалидной коляске, лишена речи, следовательно, никогда не нагрянет внезапно в свою московскую квартиру, поэтому можно смело ломать комедию. Подставная Клавдия хорошо ориентировалась на кухне, я даже поверила, что она владелица квартиры. Вероятно, она репетировала свою роль. Надо ее найти! Расспросить как следует!

– Глупая история, – поморщился Сеня. – Тетка старалась, но все равно быстро выяснилось, что она не Клавдия Воробьева. Вот зачем кто-то цирк с конями устроил?

– Думаю, перформанс организовал человек, который не хотел, чтобы мы нашли настоящую Клавдию, – тихо произнес Кузя. – Возможно, он связан с настоящей Воробьевой.

– И как он узнал, что мы захотели поговорить с Клавой? – задался вопросом Дегтярев.

– Алевтина Николаевна Воробьева называет своей матерью Клавдию, – начала я рассуждать вслух. – Но фамилия Воробьева не такая уж редкая, да и отчество Николаевна распространенное. Вот имена Клавдия и Алевтина сейчас не в ходу. Возможно, младшая дочь, решив порвать все связи с родителями, изменила имя, вместо Юлии стала Алевтиной.

– По мне, так делать это странно, – вмешался в мою речь Собачкин. – Я бы, приди мне в голову жить под чужой личиной, начисто убрал имя и фамилию и написал другой возраст… Работаем, работаем, а результата пока мало. Куда ни повернем, – тупик… И очень интересно, куда подевалась старшая сестра Ольга.

– Можно мне сказать? – попросила слово Марина.

– Да, – пробурчал полковник. – Только говори по делу! А то время зря потеряем, слушая твои глупости!

Марина улыбнулась.

– Просто хотела сказать, что, поскольку я не постоянный член команды, а консультант, я сейчас должна уехать. Сегодня вечером конкурс кондитеров, я там председатель жюри. Извини, Саша, сейчас не хотела по делу выступить.

И она вышла в холл. В комнате стало тихо, все замолчали. Раздался хлопок двери.

– Везет некоторым, – вздохнул Сеня. – Где таких женщин, как Марина, находят?

– Подобных мало, – грустно отметил Кузя. – И красавица, и умница, и зарабатывает много, и у мужа ничего не просит, сама себя обеспечивает…

– Всегда в хорошем настроении, – прибавил Сеня, – не злится, не скандалит, мозг не пилит, супруга обожает. Вторую такую отыскать трудно… Разве что, только Даша.

– Мне до Марины далеко, – возразила я. – У нее вообще нет отрицательных черт в характере. А я обидчива. Если мне нахамят, ничего грубияну не скажу, сохраню улыбку на лице, но потом сделаю все, чтобы с этим человеком больше не общаться. Просто вычеркну его из своей жизни.

– Это не так плохо, – заметил Собачкин. – Тот, кто навсегда вычеркивает из своей жизни обидчиков, часто отходчив. В понедельник он решил: все, больше никаких контактов с N! А в пятницу этого человека опять в телефонную книгу внес.

– Марина терпеливая, прощает хамов, прощает, прощает, прощает… – тихо прибавил Кузя. – Молчит, молчит, молчит… А потом тихо, без объяснений, исчезает из жизни того, кто ее не ценит. И вот тут главная засада: терпеливая, много раз прощавшая тебя женщина, любившая тебя, дурака, ломается, как сухая ветка. Крак! – и больше грубиян ее никогда не увидит.

– Да, – кивнул Сеня, – верно. Удержать такую, как Марина, около мужчины может только бескорыстная любовь с ее стороны. Мариша никогда не останется с тем, кого разлюбила.

Дегтярев встал.

– Сделаем перерыв. Пойду чаю попью.

Александр Михайлович быстро ушел.

В офис заглянула Нина и протараторила:

– Медведя сегодня не привезут, у них машина сломалась.

Глава тридцать первая

Через день Максим и Олеся Юркины приехали к нам в офис.

– У вас есть новости? – прямо с порога осведомился певец.

– Да, – спокойно ответил Дегтярев. – Похоже, мы разобрались в этой более чем непростой ситуации. И…

– Вы нашли Веру? – перебил полковника отец девочки.

– Да, – снова ответил полковник. – Вопрос в том, готовы ли вы выслушать правду.

– Что за цирк вы сейчас решили устроить? – вмиг взлетел на метле Юркин. – Мы вас наняли, чтобы все узнать! Давайте, говорите!

– Хорошо, – кивнул Дегтярев. – Для того, чтобы вы были полностью в курсе всех событий, сначала придется рассказать вам про криминального авторитета Константина Кузнецова по кличке Маугли. Парень был совсем не стар, но если учесть, сколько он всего натворил, то ему дашь лет эдак триста.

Полковник взял со стола папку, открыл ее, вынул несколько листов.

– Это далеко не полный список добыч Маугли. Он никого и ничего не боялся. Потрошил коллекционеров, не стеснялся обчищать известных писателей, артистов, художников. Грабежи организовывал тщательно, не все пострадавшие обращались в милицию. Где жил Константин? Тайна, покрытая мраком. Мы беседовали с одной женщиной, которая хорошо знала Маугли. Она сказала, что присутствовала на похоронах бандита, но, возможно, он все-таки жив. После того как объявили о смерти Константина, торжественно его похоронили, погибли Рита Боброва и ее совсем маленькая дочь Ольга. Кто это такие? Тот же источник, к которому мы обратились, чтобы получить сведения о Маугли, полагает, что Маргарита была гражданской женой Константина, а Оля – их дочь. Маугли любил Маргариту, а та души не чаяла в своем любовнике, и ее не смущало, чем он занимается. У нас возникло только одно недоумение: где спрятано все награбленное Константином? Мы выяснили, что Маугли был аккуратен в расходах, не разбрасывал деньги направо-налево. Но он ограбил многих богатых знаменитостей, забрал их драгоценности. У него определенно был тайник.

Дегтярев развел руками.

– Вскоре после смерти Маугли и Риты в небольшом городе Иваньковск появилась молодая женщина, Клавдия Петровна Воробьева. У нее две дочки, уже способная ходить Оля и Юля, еще в пеленках. Клава жила тихо в небольшой квартирке в самом бедном районе Иваньковска, внимания к себе не привлекала, работала. Но потом в городской администрации узнали, что Клавдия – вдова врача, который погиб, работая во время эпидемии, и женщину переселили в хороший двухэтажный дом в престижном месте. Время шло, жизнь Клавы наладилась, замуж она так и не вышла, сохранила верность покойному мужу. Дочки подросли, получили аттестаты о среднем образовании и не захотели оставаться в Иваньковске. Сначала в Москву уехала учиться старшая Оля, потом через несколько лет – Юлия. Детям надоел постоянный контроль матери – та ни на минуту не отпускала их от себя.

Александр Михайлович посмотрел в упор на Юркина.

– Правда, странно? Девочки хорошо учились, были послушными, не безобразницами. По какой причине мать держала их на коротком поводке? Обе школьницы были отличницами, проблем с ними не было. Девочки долго терпели давление матери, а затем вывернулись из ее рук и удрали в столицу. Ольга поступила в театральный институт, а еще сменила имя.

Дегтярев сделал глоток воды из стакана.

– И зачем мне информация об этих посторонних бабах? – прошипел Максим.

– Сейчас все станет ясно, – кивнул Собачкин. – Женщина, имя которой мы разглашать не станем, рассказала, что Маргарита Боброва, которую похоронили вскоре после смерти Маугли, жива. Ей поменяли документы, дали паспорт на имя Клавдии Петровны Воробьевой.

– Да, – подхватил Кузя. – Мать не сказала дочерям правду, что их отец – криминальный авторитет, и не упомянула про смену собственного паспорта.

Кузя обвел всех взглядом.

– Удалось установить, что Ольга Воробьева сменила имя и фамилию, а спустя время собралась в загс. И теперь, после регистрации брака, ее зовут… – Кузя сделал паузу, – …Олеся Юркина! Думаю, сменить паспорт ей помогли. А выйдя замуж, она вновь сменила фамилию и стала Юркиной.

– Не понял, – перебил певец нашего компьютерного гуру.

– Ваша жена Олеся Юркина несколько раз меняла фамилию и один раз изменила имя в паспорте, – осторожно проговорил Дегтярев. – Изначально она Ольга, дочь криминального авторитета.

Юркин уставился на жену.

– Интересные новости! Смена паспорта, наличие близкой родственницы… Впервые об этом слышу! Ты же говорила, что ты сирота…

– Ну… – зашептала жена, – Алевтина меня младше, поэтому мы никогда не дружили. А когда мы с тобой поженились, на нас напали журналисты. Ты звезда, поэтому все хотели фото и интервью. И тогда вдруг появилась Юля, которая тоже сменила имя и стала Алей. Она позвонила, попросила о встрече. Я приехала, услышала от нее просьбу одолжить большую сумму, ответила: «Такими средствами не располагаю». Она обозлилась: «Возьми у мужа! Наша мама умерла, хоронить не на что! Имей совесть!»

Олеся поморщилась.

– Мама – ужас моего детства и отрочества. Она меня терпеть не могла, за все наказывала, била, часто говорила: «Без тебя я могла бы жить счастливо!» Я не понимала, чем мешаю мамаше.

Женщина закрыла лицо ладонями.

– Прости, Макс, я тебе никогда о своем детстве не рассказывала, боялась, вдруг, узнав правду, ты бросишь меня. Но сейчас все расскажу.

Олеся сжала пальцы в кулаки и опустила руки.

– Слушайте!

Глава тридцать вторая

У Оли, так тогда звали Олесю, никогда не было проблем со сном. Ровно в двадцать тридцать Клавдия велела детям пить кефир. Возражать матери школьницы боялись, потому что рука у нее была тяжелая и скорая. Начнешь выражать негодование – живо получишь по щекам. Но кефир старшей девочке нравился. Он был всегда густым, вкусным, и к нему прилагалась конфета, мармеладка или пряник. Сначала следовало идти в душ, потом угоститься, почистить зубы – и в кровать. В ванную сестры ходили по очереди, кефир тоже пили не одновременно. Оля как старшая всегда первой шла в душ. В постели разрешалось почитать полчасика книгу, не учебник, а что-то развлекательное. Но глаза у Оли всегда быстро начинали слипаться.

Один раз школьница, войдя в кухню, взяла свою чашку, а та не пойми как вывернулась из пальцев. Девочка ухитрилась поймать ее до того, как та шлепнется на пол, выдохнула и впала в ужас. Слава богу, фарфоровая кружечка жива, а вот кефир оказался весь на полу. Хорошо, что мама чем-то была занята в своей комнате. Вне себя от страха, девочка понеслась в туалет, схватила всегда лежавшую там половую тряпку, живо навела порядок. Потом она помыла тряпку в раковине в кухне (о ужас!), повесила ее как ни в чем не бывало на батарею. Вскоре из ванной вышла младшая сестра, появилась Клавдия.

– Мамочка, я выпила кефирчик, – солгала старшая дочь. – Можно книжку почитать?

– Сначала зубы почисти, – велела мать.

Оля выдохнула и обрадовалась – никто не понял, что случилось.

Странное дело, но в тот вечер девочка никак не могла заснуть. Она вертелась с боку на бок, не понимая, почему мается бессонницей. В половине двенадцатого вдруг раздался мужской голос:

– Добрый вечер, радость моя!

– Тише! – шикнула мать.

– Дочки спят, – рассмеялся незнакомец. – Чайку нальешь? Или сразу в спальню?

– Потом почаевничаем, – захихикала Клава. – Я соскучилась, тебя неделю не видела.

Послышались тихие шаги, заскрипела лестница. Мать жила на втором этаже, а дети – на первом. Оле на тот момент исполнилось пятнадцать, она знала, чем женщина с мужчиной занимаются наедине в спальне. Девочка замерла у двери своей детской. Сколько она там простояла, неизвестно. Потом снова заскрипели ступени.

– Погрызть что-нибудь есть? – осведомился незнакомец.

– Конечно, – ответила Клава, – я к твоему приходу сварила суп куриный.

– Наливай в таз, я проголодался, – уже громче произнес дядька. – Тарелка маловата будет.

– Тсс! – шикнула мамаша. – Вдруг девчонки услышат?

– Не дрейфь, снотворное, которое ты им в кефир подливаешь, не советское. Оно из Америки, осечек не дает.

– Советского теперь ничего нет, – рассмеялась мамаша.

– По привычке сказал, – пояснил гость.

Школьница еще долго подслушивала беседу взрослых. Вона что! Мать опаивает детей снотворным, желая заняться с каким-то мужиком неприличным делом?

В тот день у старшей дочери испарилась любовь к матери, но если уж совсем честно, то этого светлого чувства у девочки было мало, всего пара капель. Клава никогда не баловала дочек, не хвалила их. Если старшая получала пятерку, мать молчала. Один раз девочка заработала отлично во время городской контрольной, показала маме дневник, а та никак не отреагировала.

– Мама! – воскликнула школьница. – В нашем классе за эту работу почти все получили тройки и двойки! Четверок две, пятерка одна! Почему не хочешь мне ничего хорошего сказать?

– Так я ничего особенного не вижу, – процедила мать. – Ты обязана получать только отлично.

Олеся обвела присутствующих взглядом.

– Надеюсь, теперь вам ясно, по какой причине я удрала из того института, в который она меня определила? Решила стать актрисой, сменила имя и фамилию. За деньги в те годы все спокойно делалось. У меня больших сумм не было, но мне повезло. В нашей группе училась Лиза, ее отец занимал высокий пост в МВД, мать там же служила. Елизавета поговорила с папой, тот побеседовал со мной. Я рассказала ему все, как вам, и на следующий день получила новый паспорт. Актрисой так и не стала. Очень старалась, бегала по всем кастингам, но не получилось. Потом встретила Максима. Теперь я самая счастливая жена на свете.

Глава тридцать третья

– Как звали любовника вашей матери? – не сумела я удержаться от вопроса.

– Не знаю. Подслушала их беседу один раз, а она тогда по имени к нему не обращалась, – прошептала Олеся. – Я потом исправно пила кефир. Не имела желания за мамашкой шпионить.

– Знаете, почему Алевтина удрала с Верой? – быстро поинтересовался Семен.

– Догадываюсь, – ответила женщина. – У нее полный крах по всем направлениям. Могла бы сделать карьеру, выйти замуж, да характер гадкий. Жадная, завистливая баба. Звонила мне, ныла: «Дай денег! Я мать содержу, а ты ни копейки на нее не присылаешь!»

Олеся взяла со стола бумажную салфетку и начала ее комкать.

– Тут она права, желания помогать матери у меня нет. Рассказывать Максу о своем детстве и юности я не собиралась. Но Алевтина меня шантажировать стала, пугать: «Найду подход к твоему певцу, все про тебя расскажу». Я начала давать ей суммы на оплату патронажной медсестры. И что узнала через некоторое время? Сестрица деньги себе забирает, а мать живет у какой-то тетки даром! Это как? Красиво?

– Не очень, – вздохнул Кузя.

– Меня поведение Алевтины взбесило, – призналась Олеся. – Я член команды мужа, на мне пиар и реклама. Адская работа! Это общение с журналистами, с блогерами… ну, не стану подробности выкладывать. Сестра же живет на расслабоне, она училка по труду. Я понятия не имела, что она работает в гимназии Кавериных. Чуть в обморок не упала, когда услышала про пропажу сестрицы и побег Веры! Полагаю, она сейчас потребует выкуп, да не маленький!

– Неприятная, однако, ситуация, – заметил Кузя, который, как всегда, смотрел в один из своих ноутбуков.

– Ты мне ничего об Алевтине не говорила, – совсем тихо произнес Юркин.

– А как бы я сказала? – заплакала Олеся. – Когда мы познакомились, а потом и поженились, от сестрички-гадины никаких известий не было. Я думала, она или спилась, или умерла, или не знаю куда подевалась. И вдруг – здрассти! Появилась! Принялась из меня деньги качать!.. Милый, любимый, прости! Я боялась, что ты меня бросишь, когда услышишь про такую родню! Ты не понимал, почему Вера растет оторвой, воровкой, вруньей? Да она в тетку удалась! Ничего в ней ни от меня, ни от тебя нет! Вера – копия Юльки… то есть Алевтины. Она имя поменяла, но генетику пальцем не сотрешь. А поменяла она его, когда одного мужика обманула, сперла у него деньги, отложенные на покупку квартиры, испугалась, что он воровку найдет. Почему фамилию оставила? Не знаю. Она всегда была дурой, ума с детства нет.

– Некоторые криминальные авторитеты родились в семьях тех, кого сейчас именуют «селебрити», – сказал Семен. – А дочь одного из самых жестоких серийных убийц прошлых лет сейчас игуменья женского монастыря. Отца арестовали, когда ей было тринадцать. В тот год как раз ввели пожизненное заключение, поэтому преступник избежал смертной казни. Жена у него алкоголичка, а дочка стала монахиней. Генетика – интересная штука. Знаю балетного премьера, чьи дети не способны сделать самое простое танцевальное движение. А у гениального танцовщика Вахтанга Чабукиани, которому рукоплескал весь мир, родители зарабатывали на жизнь, склеивая коробки на продажу. Не следует думать, что, раз папа академик, значит, сын тоже им станет. Да, отец способен пропихнуть чадо через ученый совет, сделать наследника доктором наук и профессором, но свои ум и талант он ему не вручит. Недаром народом придумана поговорка «на детях гениев природа отдыхает».

– Да уж, – пробормотал Юркин. – Сегодня для меня день открытий.

Александр Михайлович посмотрел на Олесю.

– Ваша сестра работает в воспитательном интернате, который принадлежит Алле и Константину Кавериным?

– Зачем задавать вопрос, ответ на который вам известен? – вмиг обозлился Максим.

– Да, – прошептала его жена.

Дегтярев не обратил внимания на выступление Юркина и опять поинтересовался у его супруги:

– Вы до этого знали, где работает Алевтина?

– Уже сказала, нет, – пролепетала Олеся. – Муж приехал к Алле Николаевне, та показала спальню, школу, столовую. В мастерскую Каверина его не повела, ограничилась словами: «А в том доме учатся шитью, рисованию, готовке. Основная задача – приучить девочек к труду. Хотите зайти?» Муж ответил: «Спасибо. У вас повсюду порядок, значит, и трудовое обучение на уровне». И он уехал, зная, что нашел нужное место для Веры.

Собачкин побарабанил пальцами по столешнице.

– Проясните совсем непонятную для меня ситуацию. И, если сейчас произнесу нечто, не соответствующее действительности, сразу остановите меня. Вы приняли решение запереть дочь в исправительном учреждении. Опасались, что Вера станет старше и начнет так зажигать, что мало не покажется.

– Да, – согласилась Олеся. – Только у нас дома все решает муж, я могу иногда поспорить, но это редкость. На момент отправки Веры я понятия не имела, что Алевтина там работает.

– Но потом вы узнали об этом…

Олеся кивнула.

– Когда до вас дошла эта информация? – быстро поинтересовался полковник.

– На следующий день Максим повез дочь в интернат, – еле слышно зашептала жена певца, – оставил там для связи в том числе один из моих номеров телефона. И вдруг на него прилетела эсэмэска от младшей сестры. А этот номер новый, был куплен специально, чтобы дать его в воспитательной колонии. Я чуть голову не сломала, думая, где сестра его взяла. Договорились о встрече в торговом центре на МКАДе, в таком, где в основном гастарбайтеры отовариваются. Народу – орды. Многие продавцы и покупатели по-русски плохо говорят. Зашла в кафе, а там одно славянское лицо – Алевтина. Она сразу к делу приступила: «Я живу в ужасных условиях! А у тебя дом и квартира! Еще у Максима дачи две штуки, одна – от одной бабки, другая – от другой! Разве это справедливо? Подари мне свое самое убогое жилье, халупу Галины Николаевны!»

Олеся всхлипнула.

– Это в самом деле дешевая недвижимость. Небольшой домик, который когда-то Василий Петрович построил. Верно, милый?

– Да, – подтвердил певец. – Дед Вася работал в объединении ЗИЛ, токарем был. Бабушка там же работала уборщицей. Завод раздавал по шесть соток ветеранам. Родители мамы получили участок, возвели халабуду, чтобы новорожденная дочка свежим воздухом дышала. Моя мать там до окончания школы лето проводила. Жива-здорова дачка до сих пор, но мы туда не ездим.

– А почему не продадите? – удивился Кузя.

– Даже при нынешних ценах на недвижимость за такой сарай три копейки выручишь, – усмехнулся певец. – Находится дачный кооператив на краю Московской области. Люди там живут, но по-прежнему газ в баллонах, электричества нет. Мои старики много лет там провели. Когда я стал хорошо зарабатывать, предложил им: «Давайте выберем место недалеко от столицы, поставлю для вас коттедж со всеми удобствами». Они отказались! Нет, и точка! Это наше, свое, дедушка заработал, лично дом строил!

Максим улыбнулся.

– Сумел выпросить у них согласие на установку генератора, покупку биотуалета, еще антенну усиления сотовой связи на крышу водрузил. Дедуля за мной все время ходил аки пес за вором. На участке есть сарайчик, в нем подпол, бабушка туда банки с соленьями и вареньем ставила. В этот «курятник» меня не пускали.

– Почему? – удивилась я.

– У вас есть сельские родственники? – вопросом на вопрос ответил Макс.

– Меня воспитывала бабушка, – сказала я, – других близких не было. На лето она снимала избенку в деревне.

– Деревенские тщательно берегут свои запасы, – продолжил объяснение певец. – И потом, мои дед и бабушка хорошо помнили годы Великой Отечественной войны. Наличие закаток и закруток спасло семью от голодной смерти. Меня они очень любили, в детстве все позволяли, но в свой драгоценный подпол спускаться не разрешали… У бабушки была сестра, на год примерно ее старше. Она всегда эксплуатировала бабулю… М-да! И чего я в воспоминания пустился?..

– Значит, Алевтина начала клянчить дачу деда и бабушки Максима? – уточнил Сеня.

Олеся молча кивнула.

– И это началось, когда в исправительной гимназии оказалась Вера?

Жена певца снова кивнула.

– А потом ваша дочь пропала, – подхватил Дегтярев.

– Ага, – по-детски ответила супруга Максима и вновь залилась слезами.

– Понятно, – кивнул Александр Михайлович. – Возможно, Алевтина или похитила Веру, или уговорила ее где-то спрятаться. Скорее всего, жизни девочки ничто не угрожает, ее тетка просто хочет получить дачу. Она об этом откровенно вам сказала.

– Зачем ей убогое сооружение? – удивилась я.

– Какой-то бизнесмен начал скупать землю в том районе, – зашептала Олеся. – Пришло сообщение от компании «Экзотикс-бон». Они предлагают выкупить участок и дом за хорошую цену. Думаю, если поторговаться, цифра увеличится. На вырученные деньги можно приобрести квартиру в Москве. Алевтине очень нужно жилье, она мне сказала, что снимает «однушку». Хотя, могла наврать.

– Почему компания прислала сообщение вам, если дача принадлежит Максиму? – насторожилась я.

– Так номер на мужа оформлен, – пояснила Олеся. – На него звонят представители прессы и те, кто хочет пригласить супруга на какое-то мероприятие или концерт. А этим всем я занимаюсь.

– Интересно, каким образом ваша сестрица узнала о послании от «Экзотикс-бон»? – заморгала я.

– Думаю, она о нем понятия не имеет. Сейчас любой участок в цене, ей хватит на первый взнос по ипотеке.

– Полагаете, если отдать дом Алевтине, она отпустит Веру? – задал свой вопрос Максим.

– Учитывая, с кем предстоит вести переговоры, действовать следует очень осторожно, – предупредил Собачкин. – Для начала необходимо убедиться, что Вера в целости, сохранности и находится у своей тетки. Придется осведомиться у девочки, желает ли она вернуться домой. А уж потом…

– А уж потом хрен им всем! – взвился Максим. – Донора для Кирюши нашли, операцию провели, у врачей оптимистичный прогноз. Верка больше не нужна. Охота малолетней дуре жить не пойми с кем, а не с приличными родителями, которые нервничают из-за ее будущего, – я возражать не стану. И больше платить за пребывание девки в месте, где сволочам и мерзавцам мозг на место пытаются поставить, не желаю. Не хочет учиться? Флаг ей в руки! Неохота мерзавке уважать и любить родителей, которые ее в задницу целовали, одевали, обували, в разные страны возили? Да насрать мне на мнение этой свиньи о себе! Я себе цену знаю! Конец истории! Оплачу все расходы, включая сегодняшнее число, а с завтрашнего дня касса для очередных закидонов мелкой сволочи закрыта! Пусть катится на все четыре стороны! Домой девку не пущу!

Юркин встал, пошел к двери, обернулся и показал пальцем на жену, которая сидела на диване, приоткрыв рот.

– А ты ….! Верил тебе, думал, у нас секретов друг от друга нет! И вона как! Ты знала, где девчонка, и молчала!

Олеся закрыла лицо ладонями.

– Нет, нет, нет! Просто… ну… ну… не хотела тебя нервировать! И ты не знал ничего про мою младшую сестру! Не был в курсе, какая она подлая, врет как дышит! Небось задурила Вере мозг, а она подросток! Вспомни себя в тринадцать лет!

Максим вернулся к дивану, на котором тряслась и плакала Олеся, обнял жену.

– Ну ладно, хорошо, прости дурака. Ну, нервы сдали.

Потом певец вскочил, выдернул из коробки, которая стояла на столе, пару салфеток, принялся вытирать ими лицо супруги и бубнить:

– Успокойся. Эка невидаль – девчонка в дурь впала! И не с таким справлялись. – Затем певец повернулся к Дегтяреву. – Понесло меня. Прошу прощения, не сдержался.

– Бывает, – усмехнулся полковник, – сам грешен.

– А я один раз в припадке злобы выкинул со второго этажа дома ноутбук, – хихикнул Кузя.

– Прошу обратить внимание! – воскликнул Сеня. – Гаджет скрючился от старости, не работал, чинить его никто не брался. Особого ущерба не случилось. А вот я выложил одной тетке в лицо, как к ней отношусь. И такое потом огреб!

– Ладно, – вздохнул Максим. – В туалет можно?

– Конечно, – кивнула я. – Он за вешалкой слева.

– Ступай в машину, – велел наш клиент жене. – Сбегаю в сортир и поедем домой.

Олеся вскочила и убежала, забыв попрощаться. Муж проводил ее взглядом.

– Ваша супруга пошла на парковку, – сказал Кузя, глядя в окно, – можете спокойно говорить.

– Вы умеете читать мысли или у меня на морде все большими буквами написано? – усмехнулся певец.

– И то, и другое, – не дрогнул Кузьмин.

– Люблю свою жену, – начал певец, – другой не надо. Первый год брака притирались к друг другу. Сейчас даже говорить ничего не надо, без слов друг друга понимаем. Найдите ее сестру. У меня много разных связей. Это дерьмо посмело настроить глупого подростка против родителей – мало Алевтине не покажется. Выкину ее не только из Москвы, но и вообще из России. Пусть сидит на помойке в любой другой стране. Поговорите с родственницей Олеси, припугните, не знаю что сделаете, но она должна исчезнуть из нашей жизни. Заплачу вам сколько захотите. Завтра в семь утра улетаю на день в Уфу, но если нужен – для вас всегда на связи.

Глава тридцать четвертая

Через день, когда я утром спустилась к завтраку, в столовой обнаружились Гарик, Светлана и Гриша. Вот уж кого мне не хотелось видеть!

Понятно, что соревнования по бегу в мешках, которые, по мнению организаторов, должны превратиться в масштабный проект, приносящий миллиарды дохода, никогда не оправдают возложенных на них надежд. Но не стоит отговаривать компанию от совершения сочных глупостей. Это тот случай, когда следует мирно сидеть на берегу и наблюдать за тонущими «бизнесменами». Подкидыш живет по синусоиде: один день повествует о своих великих планах, потом неделя ему на всякие размышления, трое суток на создание какого-нибудь пробного экземпляра, двадцать четыре часа наблюдения за тем, как «потрясающая» идея умирает, и наступает тишина эдак на месяц. Затем карусель снова начинает крутиться под песню с припевом «я придумал то, что принесет миллионы».

– Простите, мы рано приехали, – смутилась Светлана.

– Вы никому не мешаете, – улыбнулась я. – Какие планируются награды?

– Ой! – замахала руками Света. – Мы договорились с магазином «Прикол в приколе», они дадут свой товар бесплатно, за упоминание их названия в прессе.

– Еще и журналисты приедут? – насторожилась я.

– Исключительно мои лучшие друзья, – заверила девушка.

– Наши лучшие друзья, – уточнил Григорий. – Милые, интеллигентные.

– В дом их приглашать не надо! – громко сказала из кухни Нина. – Только репортеров нам здесь не хватало!

– Ну что вы! Конечно, никто посторонний даже на участок нос не сунет! – торжественно пообещал Гриша. – Начало мероприятия – завтра в полдень.

И тут зазвонил телефон – меня разыскивал Кузя.

– Улица Варейкина, дом четыре, клуб «Охо», – скороговоркой проговорил он. – Туда порознь едут Олеся и Алевтина, и еще никогда не поверишь кто.

– Старик Хоттабыч? – рассмеялась я.

– Ага, только его там и ждут, – развеселился Кузя. – Поставил телефон Олеси на прослушку.

– Если тебя когда-нибудь за это поймают, хорошо дело не закончится, – вздохнула я.

– Не дрожи, – рассмеялся наш повелитель компьютеров, – вылезу из любой мусорной корзины… Сегодня рано утром Олеся звякнула Алевтине. Разговор состоялся короткий. «Сегодня, в двенадцать тридцать, клуб "Охо"». Сестра ответила: «Ок». Затем жена певца соединилась с Елизаветой Дудковой.

Я не поверила своим ушам.

– С кем?

– Женщина, которая помогает бедным, больным и обездоленным, – пояснил Кузя. – И, похоже, она собирается принять участие в беседе.

Я вскочила и побежала в гардеробную, тараторя на ходу:

– Я успею приехать до их сбора?

– Пока дорожная обстановка нормальная, – отрапортовал наш компьютерных дел мастер. – Олеся забронировала помещение на первом этаже. Хотела на втором, но там занято. Сейчас объясню, как записать разговор, чтобы тебя не засекли, но для этого придется зайти в офис. Встречу во дворе, живо все тебе растолкую.

Я крикнула гостям на ходу:

– Простите, на работу вызвали! Берите что хотите для соревнований, только после окончания мероприятия верните!

Никогда еще я не одевалась со скоростью суетливой мухи и не мчалась по Москве, словно подросток, который после долгой зимы оседлал свой мотоцикл. Разговор с Кузей занял десять минут, потом я ринулась в клуб. Оказывается, если очень надо, я способна гнать быстрее Марины.

У нужного дома стоял молодой мужчина. Увидев меня, он прошептал:

– Вы Дарья?

Я очень тихо ответила:

– Васильева, от Кузи.

– Пойдемте, нам через черный ход.

Спустя пару минут я оказалась в крохотной кладовке, набитой мешками.

– Тут скатерти, салфетки, – пояснил мой сопровождающий, – для прачечной собрали. Садитесь на тюки, включайте запись. Тут слышно так, словно вы сидите со всеми в одном помещении. Когда они уйдут, я вас выпущу, а пока запру. Не дергайтесь, никто без моего ведома сюда не заглянет, вы в полной безопасности.

Парень ушел. Я включила телефон и услышала голос Олеси.

– Давайте поговорим спокойно.

– Так я и не нервничаю, – пропищал голосок, и я сразу узнала Дудкову.

– Тише! – примкнула к беседе еще одна женщина. – Не надо орать!

Я навострила уши. Олеся, Дудкова, – значит, третий голос принадлежит Алевтине?

– Значит, так, – продолжала обладательница незнакомого голоса. – Во-первых, я не рада встрече с вами, вы подлые девки. Во-вторых, я вынуждена с вами общаться, потому что сама забрать то, что мне оставил муж, не могу – по возрасту не такая уж и старая, да ноги подвели. Слушайте меня! Делайте, как я велю!

– Ну уж нет! – взвилась Олеся. – Наоборот, теперь ты нас слушай! Во-первых, матерью я тебя не считаю. Все детство от тебя получала только побои, крики и вопль «много жрешь, все деньги на твой прокорм уходят!». Во-вторых, Константин тебе не муж, брак у вас не зарегистрирован, он тебе по закону никто. Аля, твое мнение?

– Заткнись, мамаша, – сказала сопрано. – Олеська права, жаднее тебя никого нет. Даже отец это понял. А еще он знал, что ты нас с Леськой терпеть не можешь.

– Девочки, пожалуйста, перестаньте на Клавдию Петровну нападать, – попросила Дудкова, – она плохо себя чувствует.

– А ты вообще молчи! – велела ей Олеся. – Я наняла тебя за инвалидкой смотреть! Дорого ты мне стоишь! Надеешься свой кусок от нашего богатства откусить?

– Цыц! – повысила голос «немая» Клавдия. – Давайте спокойно обсудим положение вещей. Две гадюки, которых я родила и воспитала, на меня наплевали и удрали. И что? Добились успеха? Обе ничего из себя не представляете. Как были дурами, так ими и остались.

– А ты кто? – рассмеялась Олеся. – Успешная бизнесвумен, певица, балерина? Или духовный лидер? Маменька, в чем ваш успех?

Повисла тишина.

– Ладно, давайте беседовать мирно, – уже другим тоном произнесла жена Юркина. – Да, мы с Алевтиной встречались не раз с папой. Он всегда был весел, помогал нам. В последнюю нашу встречу словно почуял, что скоро умрет, и рассказал, что спрятал все, что имеет ценного, в тайнике, на участке у того, кого считал своим лучшим другом, – у Бориса Варламовича Охтина, известного режиссера. У того много чего было: и дом, и квартира, и антиквариат, и еще куча разного. Охтин звезда, никто его в дружбе с Маугли заподозрить не мог. Борис когда-то оформил на себя московскую квартиру, которую Константин купил в центре города. Охтин мог себе позволить и не одни апартаменты приобрести, да и наш отец денег имел горы, но все его доходы были преступными. После смерти папы Охтин себе недвижимость не оставил, честно поступил, подарил хоромы тебе, мама, ты тогда еще была молода. И никто не удивился! Потому что Борис Варламович менял любовниц, со всеми расставался и каждую осыпал очень дорогими подарками.

Олеся на секунду замолчала, потом повысила голос.

– Мой муж – звезда, если пресса узнает, чья дочь его жена, такой хай поднимется! Ты мне заявила: «Расходы по моему московскому жилью – на тебе, иначе все журналистам расскажу». Квартира принадлежит тебе, ты ее сдаешь под разные мероприятия, а оплачиваю коммуналку я. И куда мне деваться? Когда детективы, которых наняли, чтобы найти Веру, захотели поговорить с тобой, я испугалась – тебя нельзя было показывать сыщикам, вдруг они докопались бы до сути? Я связалась с тобой, объяснила суть вопроса, выложила план: я найму актрису, которая исполнит твою роль. И что услышала в ответ? «Снимай мои апартаменты как клиентка, бросай деньги на телефон Лизе и беседуй в комнатах с кем хочешь». Мать, кто ты после этого?

– Замолчи! – взвизгнула Клавдия. – Слушайте, дуры! Костя вам сообщил, где спрятан его личный банк, совершил такую глупость. Он укрыл все, что имел в подполе древнего сарая на земельном участке, который принадлежал жене Охтина. После разговора с Олесей Костя позвонил мне, сказал: «Заеду к тебе, как всегда, около полуночи. Пообщался со старшенькой, она теперь в курсе, где мой золотой и алмазный фонд. Дай мне слово, что вы все помиритесь, тогда каждую по-царски награжу». Вот до этого момента все шло хорошо, а потом черт знает как вывернулось. Маугли после нашей беседы поехал домой и по дороге попал в аварию – бензовоз в него въехал, вспыхнуло все. Константин погиб. Я не верю, что беда случайна, на Маугли охота много лет шла, кто-то вычислил, где и под каким именем он обитает. Даже я не знаю, где он жил. Я живо договорилась с врачом, села в коляску – якобы инсульт перенесла, не могу ходить и говорить. Убогую нет смысла убивать. Жила себе тихо, деньги тогда были. А вы все порывались забрать то, что Костя спрятал. Да я вас останавливала.

– Ага! – зашипела Олеся. – Бубнила: «Не следует спешить, надо выждать. Золото не тухнет». Потом настал день, когда у тебя бабло иссякло. И ты принялась меня пинать, звонила по сто раз в день, орала: «Немедленно звони бабе Охтина!» И что выяснилось? Тетка умерла! Дом, сарай, участок – все по завещанию досталось Максиму Юркину, племяннику Бориса Охтина! Не следовало запрещать тебе нам свои права на золотишко раньше предъявить! Давно бы все уже получили!

– Ага! – взвизгнула Клавдия. – Чтобы вы львиную долю себе забрали!

– Сама бы поехала! – рассмеялась старшая дочь.

– Издеваешься? – окончательно вышла из себя Воробьева. – У меня правая нога давно ужасно болит, я еле хожу с палками! Надо менять тазобедренный сустав. По ОМС не дождаться, а своих средств нет. И ты мне их не дашь.

– Не дам, – согласилась Олеся. – Я же дура, ничего в жизни не достигла – откуда у меня миллионы? Но вот как интересно. Глупая старшая дочь сумела замуж за Макса Юркина выйти, дочь и сына ему родила, вот уже много лет верная, любимая жена звезды.

Клавдия расхохоталась.

– Долго ты к золотишку подбираешься. Чего никак его не получишь? Возьми ключ от нищей постройки – и вперед.

– Сверху сарай еле жив, – неожиданно спокойно ответила Олеся, – а подвал, где все лежит, – прямо бункер. Мне его не открыть. Бесполезно – дверь стальная, замки кодовые.

– Глубоко в заднице оказалась, – радостно захихикала мать.

– Вообще-то, тебе следует мне в ноги кланяться! – огрызнулась Олеся. – Помню, как ты меня ненавидела и до сих пор терпеть не можешь! Знаю и про зависть Алевтины. Но я простила и тебя, и сестру. Честное слово, я бы с вами поделилась! План гениальный придумала: Верка сбежит из исправительного учреждения, где Аля училкой работает. Муж девчонку, несмотря на все ее гримасы-выкрутасы, обожает. Занервничает, начнет искать ее, не найдет, а у него потребуют выкуп. Огромный, таких денег заломят, каких нет. Придется ему тогда ехать в сарай на бывшем участке Охтина. А я к нему пристану: «Ты куда собрался?» Так разговор поведу, что супруг все расскажет. Вытрясу из мужика правду. Я верная, заботливая, идеальная жена много лет. А этот козел до сих пор мне ничего про тайник с богатством не сказал. Но я терпеливая, дождусь своего счастья. Напрошусь с мужем, пойму, где все спрятано. Он часть «алмазного фонда» на выкуп возьмет, мы уедем домой, а я потом одна за кладом отправлюсь, все выгребу и улечу туда, где нет ни сестры, ни мамаши, ни детей моих. И ведь получилось! Макс меня с собой взял, когда от него деньжищи потребовали! Господи, там такие драгоценности! Память у меня как у слона. Максим цифры на замке ставил, ко мне спиной повернувшись, а я запомнила код.

– И как? – ехидно осведомилась мать. – Удалось что-нибудь спереть? Или зря прокатилась?

– Муж вчера на целый день по делам уехал! – взвизгнула Олеся.

– Тсс! – шикнула Алевтина. – Не ори!

– Знаю теперь, где он ключи хранит, забрала их, поехала, – заплакала супруга нашего клиента. – Приехала – все открыто! Калитка нараспашку, в дом легко войти, крышка подпола поднята! Ничего нет! Нет ничего! Вообще ничего! Ограбили! Украли! Пропало все! Исчезло! Я столько лет охотилась за этими драгоценностями! Они мои, отец их мой добыл! Отдайте мое!!!

Я сидела, боясь пошевелиться. Значит, у Юркиных потребовали выкуп. Но нам они ничего не сказали.

Глава тридцать пятая

– У кого нет аксессуаров, покупайте! – кричал в громкоговоритель Гарик. – Три торговые точки для вас! Мешки на любой вкус, наряжайтесь в костюм любого животного! Маски не забывайте!

Я потрясла головой. Мне это снится? Толпа народа, взрослые, подростки, совсем дети. И большинство из них – со своими домашними любимцами. А слева от въезда в Ложкино расположилось несколько киосков. В одном продают карнавальные костюмы, в другом – маски, а в третьем – одежду для собак и кошек. Мимо меня с криком «давайте быстрее, а то не успеем!» промчались жираф, волк и три маленьких поросенка. За ними спешила зебра, неся чихуахуа в костюме пингвина.

Я только растерянно моргала и вдруг приметила знакомые фигуры. Два участника нарядились, как ослик и конь. Родственник Иа-Иа держал в объятиях мопса, одетого пиратом, а около него шла собака, наряженная принцессой. У коня на плече сидел ворон. Женщина, которая шла с ним, изображала Красную Шапочку, в корзинке у нее лежал кот в короне. Четвертый участник коллектива предстал в виде компьютера. За ним спешила псинка, она решила прикинуться колбасой. Я обомлела. Ну и ну! Дегтярев, Сеня, Гарик и Марина решили примкнуть к забаве?

– Первый забег стартует! – завопила Светлана.

Заиграла музыка, послышался голос Владимира Высоцкого, я сразу узнала песню «Зарядка»: «Вдох глубокий, руки шире, не спешите, три-четыре…»

– Давай, давай, быстрее! – завопила толпа.

На дороге, по которой машины въезжают в Ложкино, показалась группа людей, которые держали кто пса, кто кота. Люди с громким топотом прыгали, засунув ноги в разноцветные мешки, которые они затянули на животах. Потом одна фигура уронила собаку, та помчалась вперед, пересекла черту «Финиш».

– Мы победили! – завопил кто-то.

Послышался характерный звук – ко мне примчалось эсэмэс от Марины. Я глянула на экран: «Наш забег – пятый. В гостиной есть костюм кошки. И наряд Снегурочки для Черри. Ждем тебя». Я полетела стрелой домой, столкнулась в холле с Ниной, та нарядилась кенгуру. Рядом стояла Черри в сарафане.

– Давайте быстрее! – поторопила меня домработница.

Я помчалась в гостиную. Конечно, Гарик с компанией придумали полную глупость. Понятно, что это одноразовое мероприятие. Но почему-то захотелось в нем поучаствовать!

Соревнования завершились через пару часов. Вот уж не думала, что сумею хоть один раз прыгнуть, запихнув ноги в мешок, но получилось! Да еще как! Я опередила членов семьи, первой добралась до таблички «Финиш». Впрочем, остальные тоже благополучно преодолели дистанцию и сейчас ликовали.

– Мы получили медали! – прыгала от радости Марина.

– Шоколадные, – заметил Дегтярев.

– Здорово! Съедим их с чаем! – пришла в еще больший восторг жена.

– У нас получилось! – смеялась Светлана. – Смотрите, сколько людей!

– Ура! – вопил Гриша.

– Мы гении! – шептал Гарик. – Теперь поедем с этой забавой по всем поселкам.

Я окинула взглядом площадь. Вокруг радостные взрослые, дети, и не менее счастливые животные. Все стали победителями, не было первого, второго, третьего мест. У каждого была своя шоколадная медаль. Ее приложили к диплому размером с открытку. На лицевой стороне надпись «Победителю», а на оборотной – пустое место для имени и фамилии и указано, за что получена награда: «Легкий бег», «Прыжки, как у кенгуру», «Страус ему не помеха», «Не бросил дома собаку», «Кот был с ним». Зарегистрировались семьдесят участников, у каждого свой диплом, надписи не повторялись.

– Кто придумал все тексты? – тихо спросила я у Светланы.

– Гарик, – шепнула она, – у него бескрайняя фантазия.

Я посмотрела на подкидыша. Вот уж не предполагала, что один из его очередных безумных проектов окажется успешным. И отличная идея – наградить каждого! Нет обиженных и тех, кому на шею повесили медаль лишь потому, что муж – главный спонсор соревнования.

Вечером около одиннадцати прилетело эсэмэс от Кузи: «Войди, пожалуйста, в рабочую почту». Я удивилась, выполнила просьбу и увидела письмо. Оно начиналось с обращения «Многоуважаемые сотрудники частного детективного агентства "Тюх"!» Удивление стало еще крепче, глаза побежали по тексту.

«В каждой семье есть тайны. Мой дед Василий Ухов – легенда уголовного мира. Впервые он отправился на зону в середине двадцатого века, с годами заработал авторитет, стал смотрящим [5] (вам же не надо объяснять, кто это такой?). Освободившись в очередной раз, дедуля сменил паспорт, стал Василием Николаевичем Юркиным, женился, обзавелся дочерью и до конца своих дней жил счастливо. Обожал меня, всегда поддерживал морально и материально. Когда я начал концертировать, дедушка всегда сидел в ложе, аплодировал мне. И, чего греха таить, он мне много помогал финансово. Все хорошее, что во мне есть, посажено и выращено им.

Дедуля прожил очень долгую жизнь. Незадолго до смерти он попросил меня приехать, повел в сарай на участке, открыл подпол. Я ахнул, увидев помещение-сейф и коробки, в которых хранились драгоценности. Каждая вещь сопровождалась запиской, в ней – ее «биография» и стоимость.

– Это не мое, – объяснил дед. – У меня был лучший друг Костя, намного моложе, у него две дочери и жена. Брак у них не был оформлен, девочки ничего об отце не знают. Мать их Костя очень любил, а я ее на дух не переношу. Злая, жадная, вредная баба. Но сердцу не прикажешь. Макс, после моей смерти подожди двадцать лет. Если никто за наследством не явится, сам распорядись имуществом. Но на себя эту дачу не оформляй. Я ее перепишу на Борю Охтина, а он тебя никогда не обманет.

Мне на момент беседы был двадцать один год, но я понял, что дед может довериться только мне, и вмиг повзрослел. Знала ли о богатстве бабушка? Понятия не имею, я ни с ней, ни с родителями на эту тему не говорил. Жене своей ничего не рассказывал, тайна была только моя.

Время шло, никто не приходил. Когда дедушка умер, участок отошел Охтину, потом его жене. Она все знала, хранила, ничего не тронула. Завещала мне участок. Я поставил забор, хитрый: внешне он обычный, но в него вмонтированы камеры, которые не видны, но они все фиксируют. Никто к дому не приближался.

Потом Веру пришлось поместить в исправительную гимназию. Она ухитрилась оттуда удрать. Мы наняли вас и получили требование выкупа. Я не детектив, сразу хотел вам сообщить, да жена остановила, сказала: «Вдруг они дочку убьют, если сегодня не получат то, что требуют?» А похитители хотели миллион евро, да не в валюте, а драгоценностями. Это мне показалось странным, нехорошая мысль возникла: что-то не так. И я поехал туда, где лежал «алмазный фонд», взял Олесю. Вместе мы вынули два ожерелья. Супруга сказала: «Я сама отвезу их в указанное место». И я понял, сообразил, что меня водят за нос. Решил подыграть. Что теряю? Пару украшений? Нормальная плата за правду. Олеся вернулась домой в слезах: «Сумку выдернул из рук какой-то парень! Он на мотоцикле ехал, притормозил, сумку схватил и умчался!» Я ее чаем со снотворным напоил, поехал в Подмосковье, все вынес.

Перебрал в памяти то, что вы нам рассказали. Понял, что со мной Олесю связывает не любовь. Поразился ее нечеловеческому терпению – столько лет выжидать, чтобы добраться до подвала моего деда! Спать со мной в одной постели, родить двоих детей! Невероятно! Но она сумела.

Олеся – талантливая актриса, умная, хитрая. Порой совершает глупости, но их не так много. А вот ее сестра Алевтина – просто жадная дура и идиотка.

К чему весь рассказ? Завтра утром получите чек, оплату ваших услуг. Просьба: дайте Олесе прочитать это письмо. Ей остаются квартира, дача, машина и счет в банке. Это награда за терпение. Мы с Кириллом улетаем. В какую страну, знать никому не следует. Дедушкиным наследством я поделился – пусть жена откроет наш сейф в доме, там чемоданчик. Им с Верой хватит. Ключи спрятаны в моем письменном столе, у нижнего ящика двойное дно. Код от стального шкафа – там же. Искать нас с Кирюшей не стоит, да она и не захочет, ей нужны только деньги. Олеся вела свою игру, я начал свою и победил. Прощайте. М.».

Несколько минут я сидела молча, потом встала, подошла к окну. Чужое сердце – всегда черный лес, даже если вам кажется, что вы знаете другого человека лучше, чем себя. Люди – как арфы, только вместо струн у них эмоции. И когда в душу кому-то змеей заползает жадность, тогда струны начинают рваться по одной. Сначала у арфы пропадает доброта, потом любовь, затем жалость ко всем, даже к самым близким. И когда все струны лопаются, арфа становится деревом. Просто деревом. Музыка больше не звучит. Почему это случилось с Олесей? Не знаю.

Эпилог

Не успела я на следующий день сесть за стол, как у Марины зазвенел телефон.

– Медведя привезли! – обрадовалась жена Дегтярева.

Мы все быстро вышли во двор и увидели, как два парня вынимают из кузова «Газели» холодильник.

– Куда его заносить? – спросил брюнет.

Я посмотрела на Нину, та быстро показала рукой на дом.

– Можете внутрь, в баню затащить? Сейчас покажу, куда.

– Без проблем, – отозвался блондин.

Грузчики живо справились с задачей, потом один из них вынул из машины терминал.

– С вас сорок тысяч.

– Сколько? – изумилась я.

Юноша принялся перечислять:

– Вызов машины в область, за километр по шоссе двойная оплата, не московский тариф. Два сопровождающих. Донос медведя до указанного владельцем места. Его установка.

– Вы серьезно? – возмутилась Марина. – Сделали пару шагов, поставили холодильник, и все! Не привинчивали, не приклеивали, дрелью не работали! За что сорок тысяч?

– Мы элитная перевозка, – спокойно объяснил другой грузчик. – Другие вам поломают много чего, а стырят еще больше. И прогон автомобиля оплачивается по всем точкам. Сначала мы едем за грузом, потом к вам, затем назад на базу. Все претензии по деньгам – к владельцу, мы исполни– тели.

– Ну вообще… – пробормотал Собачкин, который ночевал у нас.

– Сейчас принесу кредитку, – пообещала я и ушла.

Когда машина уехала, Сеня усмехнулся.

– Пока ты за картой ходила, я спросил, как они узнали, что Топтыгина купил Дегтярев. Услышал занимательную историю. Кто-то позвонил в полицию, сообщил о медведе на дороге. На место прибыл наряд. Сотрудники сразу поняли, что перед ними чучело, стали его осматривать, дернули за лапу, открылась дверца. Короче, они сообразили, что перед ними холодильник. Обнаружили в шкуре карманы, в одном лежал чек. Вот! – Собачкин протянул мне листок. – Изучи.

Я принялась читать вслух: «Холодильник декоративный. Предназначен как для комнатных, так и уличных мероприятий, температура использования – от +150 до –370 градусов по Цельсию. Чехол предназначен как для ручной, так и для машинной стирки. Гарантия: 1 месяц. Покупатель: Дегтярев Александр Михайлович». Далее шли наш адрес и номер телефона полковника.

– Топтыгина можно использовать вместо кабины космического корабля, – с самым серьезным видом сообщил Сеня, пока я изучала текст.

– Да уж, – хихикнула я. – Отыскать полковника оказалось не просто, а очень просто. Дэпээсники, с которыми мы с Мариной общались, не догадались, что у медведя есть карман. Нам тоже в голову не пришло обыскивать Топтыгина… И куда его теперь девать?

– Оставим в бане, – махнул рукой Сеня. – Кому он помешает? Придется смириться с тем, что Михайло Потапович останется жить в Ложкино.

– Знаешь, хорошо, что медведь вернулся, – тихо сказала я. – Мне его стало жаль. Остался один, стоит на дороге… Наверное, глупо жалеть холодильник.

Собачкин улыбнулся.

– Жалость – родная сестра милосердия. Тот, кто в детстве жалел плюшевого мишку, потому что ему оторвали лапу, со временем начнет жалеть животных, а там и к людям милосерден станет.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге

Примечания

1

У Мафи отец – мопс, а мать – бигль. Мопс по-английски – pug, читается как «паг». А окончание названия породы «пагль» взято от «бигля». Порода сертифицирована в США.

2

Петр Дмитриевич Боборыкин. (1836–1921 гг.) Самый плодовитый русский прозаик XIX века. Написал более ста романов и пьес. К сожалению, сейчас забытый. Интересный факт. У Петра Боборыкина есть роман «Василий Теркин», это рассказ о простом крестьянине, который благодаря своему уму и работоспособности, сумел подняться из нищеты. Неизвестно, читал ли А. Твардовский эту книгу Петра Боборыкина. Мне думается, что да, потому что Александр Трифонович создал поэму «Василий Теркин» – не самое частое сочетание имени и фамилии. Но это не плагиат. П. Боборыкин показал, как простой человек благодаря своему труду, никогда не унывая, достиг успеха, а у А. Твардовского Василий Теркин оказался в условиях советской страны и столь же успешно решал проблемы, не падая духом.

3

Цитата из стихотворения «Песня о друге» В. Высоцкого.

4

Начало стихотворения Константина Симонова «Жди меня», написанного в августе 1941 года. Посвящено актрисе Валентине Серовой.

5

Смотрящий – криминальный авторитет, который решает разные вопросы и отвечает за все происходящее в вверенном ему уголовном коллективе.

Content

Дарья Донцова
Ипотека на Марсе

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Эпилог

Примечания