Трёхликий II: Чёрная стража

Глава 1

Потерянный город

Бойня захлестнула Юмирон и выплеснулась на ночную пристань. Сотни факелов метались внизу, разгоняя мрак и заставляя тени сжиматься, выплясывая на стенах переулков.

Ситуация вышла из-под контроля. Разгневанные жители громили стражу благородных домов и воинов Консорга. А те отвечали им тем же.

Смерть и магия переплелись на окровавленных мостовых, послужив причиной возрождения нежити. Там, где схватки затихали, а толпы грабителей и бунтарей перемещались в другое место, мёртвые, брошенные на улицах, медленно и неуклюже вставали, чтобы рыскать в поисках живых.

Призраки выныривали из мрака, чтобы высосать из раненных жизнь или вселиться в ослабевшее тело. Демоны и прочие создания бездны, проникали в город-колыбель из иных, сумрачных планов виртуального мира. Привлечённые истончившейся гранью, разъедаемую людскими страстями.

— Нам нужно убираться отсюда. Воздух пьянит меня смертью.

Серриса приподняла край своей ужасной, кожаной маски и сплюнула вязкую слюну. Она сидела на корточках на самом краю крыши, на парапете, нисколько не опасаясь высоты. Похожая на горбатого ворона в своём чёрном балахоне, некромантка изнывала от жажды творить заклинания. Её суставы ныли, а зубы выбивали предательскую дрожь. Массовая гибель ходоков и местных, не обделённых магическими резервуарами, наполнила улицы силой, а страдания придавали этой силе оттенок.

Тёмный оттенок.

Людская масса бурлила, кричала и визжала, заходясь в агонии. Некромантке показалось, что её плевок в кого-то попал. Но толпе не было до этого никакого дела, заражённые в ней уже вовсю сражались в толпе самых обычных людей. Забрызгивая окружающих гноем и осквернённой кровью.

— Вергул Сарак’ррандир!

Виллерт был в своём репертуаре. Шевеля изуродованными, черными губами, выплёвывал из связанных руной уст слова на языке мёртвых, нисколько не беспокоясь, что остальные его не понимают. В грохоте доспехов и лязге мечей, среди истошных людских криков и приглушённого мата, сказанные на потустороннем языке слова приобретали не свойственную им глубину и резкость.

Здоровяк был не в духе. Группа взвалила на его плечи огромный мешок с пожитками, заставляя единственного силовика в команде переть на себе все трофеи.

— Вилл я тебя люблю всем сердцем… но завали, а? Меня единственную не пробирает от того, что творится. Если именно твоя микропроверка страхом станет последней каплей для кого-то из отряда, мы тут все загнёмся.

На пристани полыхнуло. Разряд электричества разрубил толпу надвое и изогнувшись в воздухе ударил в мачту пришвартованной ладьи. Дерево стойко перенесло удар, ответив на него брызгами разлетевшейся щепы и занимающимся пламенем. На палубе этого не заметили, там уже вовсю резали друг друга люди, прорвавшиеся на судно минутой ранее.

Стоящий рядом с Виллертом маг был необычайно хмур:

— К кораблям не прорваться. Стоит задуматься о лодке.

Некромантка возразила. Со своего места она видела пристань как на ладони, а ещё она видела, как переворачивались перегружённые лодки, а люди тонули, утыканные стрелами и арбалетными болтами:

— Посудины местных не рассчитаны на пятерых, они вытянутые и хлипкие, разве не видишь? На них рыбачат парами.

Гук нахмурился ещё сильнее, но продолжил гнуть свою линию:

— Это всего лишь значит, что нам нужно целых три лодки.

Плоская крыша массивного припортового здания, на которой временно разместилась группа, была островком безопасности. Весь её каменный угол укрывала непроницаемая темнота, наведённая и поддерживаемая Серрисой. Ходоки были невидимы со стороны и лишь поэтому на них до сих пор не напали.

Внизу тройная цепь воинов Консорга сдерживала агрессивную толпу, но их оборона трещала по швам. С севера группа ходоков с помощью заклятий и заточенной стали разрубила фланг построения, но хлынувшая в прореху толпа не стала развивать успех, а устремилась к кораблю, который теперь ярко пылал подожжённый умирающим где-то на пристани магом.

— Я остаюсь.

Взгляды четверых людей скрестились на арбалетчике. Сэван стоял на одном колене и прячась за парапетом держал на прицеле крышу на противоположной стороне улицы.

Грим задал ему вопрос, волнующий всех:

— Сбрендил⁈

Вместо ответа стрелок просто поднял руку с закатанным до локтя рукавом. Предплечье их товарища было изгваздано язвами и сукровицей. Кинув взгляд на его раны Серриса громко выругалась и поднявшись на ноги, спросила:

— Почему не сказал?

Сэван пожал плечами и горько улыбнулся:

— А толку? Эликсиры на это дерьмо не действуют. Мази лишь замедляют внешние проявления и оттягивают неизбежное. Заклинания исцеления помогают, но затем болезнь приходит с новой силой. Нам повезло, что заболел только я. Мы слишком легкомысленно относились к происходящему в городе, рассчитывая, что это очередное событие, которое закроется за неде…

Хлопок в глубине дома прервал разговор. Сработала ловушка установленная Серрисой. Откуда-то из-под крыши раздался замогильный вой и людские крики.

Отрядный лекарь сглотнул и выдохнул:

— Времени не осталось.

Гук бросил взгляд на отвернувшегося стрелка и хрипло просипел:

— Прощай Сэв, даст вирт свидимся в перерождении.

Шагнув к краю крыши маг схватил обоими руками свой посох и подняв его стукнул черенком о парапет. Камень вздрогнул и брызнул пылью, а чародей проревел первое магическое слово из череды длинного, направленного на эвакуацию группы, заклинания:

— Оломгос!!!

Следующий удар посохом сотряс весь дом.

Арбалетчик выстрелил. Стальной болт промчался через улицу и прогрыз страшную рану в лице появившегося на противоположной крыше лучника. Сэван был спокоен и делал то, что умел — убивал других ходоков.

— Оташ!!!

Треск прошёл через всё здание, камни вибрировали и крошились от вкладываемой в них магии, а лекарь словно не замечал того, что происходит, продолжая смотреть на своего друга, перезаряжающего арбалет.

— Пойдём Грим, сам знаешь, что рано или поздно вирт заберёт каждого из нас.

Некромантка вовремя потащила за собой целителя. Заклятье мага сработало. Камень под их ногами треснул, очерчивая отряд рваной трещиной, и прямо под получившейся плитой весь угол здания устремился вниз, превращаясь в вязкую глину.

Но ходокам было не суждено разбиться.

Вязкая масса осела, затапливая тех, кто бился под домом. Толпа отпрянула, а Гук втянул носом воздух и вырвал из глины посох, повышая голос чтобы перекричать шум битвы:

— Вперёд! Нужно вырваться, пока камни снова не обратились в твердь!

Угла дома больше не существовало, а глина с невероятной скоростью твердела, замуровывая в своих глубинах неудачников, сражавшихся под домом. Гук вложил в это заклинание всю имеющуюся у него силу, лишив отряд своей поддержки, но обеспечив быстрый доступ к рядам защищающих порт воинов.

Возле самого лица мага свистнул болт и сопровождая попадание звонким хрустом пробил шлем одного из увязших латников Консорга. Заклятье некромантии продолжало скрывать ходоков от чужих глаз, но кроме огромных бонусов к скрыту, клубящийся мрак оказывал и чисто психологическое воздействие. Народ старался убраться прочь от тьмы, особенно после того, как из неё вылетел воин с разрубленным алебардой Виллерта туловищем.

Несмотря на то, что народ отваливал в сторону с пути чёрного облака, что неслось прямиком на перегородивших улицу стражей, воины Консорга не дрогнули. Лишь плотнее сомкнули щиты получая бонусы защиты от своего построения и готовясь встретить неизвестную угрозу.

Их защиту вскрыла Серриса.

Утратив контроль над рукотворной тьмой и пользуясь тем, что та не рассеивается моментально, колдунья ухватила свободной рукой всю ту боль и страдания, что смогла «почуять» рядом с собой, отчего они проявились в материальном измерении фиолетовым, почти чёрным свечением и…

запихала его себе в рот.

Это ритуальное действие и избыток силы в воздухе вокруг некромантки, породили сильнейшую магию.

Вой банши — колдовство, оскверняющее саму суть воздушной стихии, было редким заклинанием в арсенале некроманта, не требующее долгой подготовки и подручных средств.

Оно не требовало ничего, кроме силы и знаний.

Серриса закричала и реальность напротив неё треснула, а деревянная, покрытая людской кожей маска, словно живая повторила мимику своей хозяйки.

От воя не спасли доспехи, обереги дающие бонусы к защите от магии и упёртые в землю щиты. Волна магии ударила в строй воинов подобно порыву ураганного ветра, но в отличии от воздушных потоков она воздействовала исключительно на живую плоть и была куда сильнее любого шторма.

Крики полные боли и ужаса заполонили воздух, но окружающие люди их не услышали, ибо были оглушены и даже Серриса будучи источником заклинания не смогла избежать этой участи.

Под звон в ушах группа рвалась дальше, прямо в образовавшуюся брешь. Туда, где солдаты Консорга пали, истекая кровью лопнувших барабанных перепонок, содранной под доспехами кожи и порванных мышц.

Взмах алебарды Виллерта отбил удар копья, метившего в некромантку, а золотистый щит, наведённый на группу Гримом, спас Гука от стрелы, что прилетела откуда-то с тыла.

Ходоки пробились сквозь местных неожиданно легко и оказались напротив ещё одной бойни. Пришвартованные к пирсам ладьи полыхали, а на иных шла самая настоящая резня. Но спасающихся бегством из обречённого города интересовали не они, а вытянутые, узкие лодки, пришвартованные тут и там вдоль всей набережной.

За спиной раздался рёв десятков глоток и лязг металла. Это ходоки и горожане в едином порыве хлынули в брешь, не позволяя воинам Консорга закрыть дыру в обороне.

— К лодкам! Жи…

Янтарный луч ударил в мостовую и прочертил по ней кривую, разбрызгивая осколки лопнувших от жара камней и искры, оглашая воздух визгом циркулярной пилы. Всё произошло так быстро, что никто не успел среагировать. Гук перестал существовать, атакующее заклятье вспороло щит лекаря и буквально испепелило мага, не оставив на земле даже костей.

Серриса прикрылась рукой и отступила. Она видела откуда пришла атака, но ослеплённая ярким свечением, под звон в ушах, вызванный воем банши, колдунья не могла ответить и хоть как-то навредить чародею из местных, который забрался на возвышающийся над окрестными зданиями маяк.

— Нет! Чёрт нет!

Отряд накрыли стрелами.

Дробный стук смерти прошёлся по мостовой и каким-то чудом миновал некромантку. Закрывшись руками так, словно это могло её спасти она попятилась и загремела по ступеням набережной к самому её краю.

Если бы не бочки и ящики, остановившие её падение, она бы упала в воду.

Какие-то люди пробежали мимо. Кто-то пнул колдунью под рёбра. Рядом с её головой ткнулось в землю копьё, высекло искры и исчезло в темноте. Раздался рёв и слова на мёртвом языке вызвали очередную микропроверку страхом у окружающих. А затем над колдуньей встал Виллерт.

Здоровяк кричал и ругался, одним только этим действием сбивая с шага прорвавшихся вслед за отрядом людей. Его алебарда рубила и колола со свистом рассекая воздух и раскраивая черепа до тех пор, пока глупцы, выбравшие их в качестве жертвы, не залили окружающие камни своей кровью.

А затем воздух снова разрезал визг циркулярной пилы и по толпе прошёлся янтарный луч.

Виллерт вздёрнул дезориентированную колдунью на ноги одной рукой, и прорычав ей в лицо ещё одну фразу на мёртвом языке, потащил вдоль пристани к лодкам:

— Норгосарр монградак!

Понять его было не сложно, любой бы на его месте выкрикнул призыв убираться подальше. Серриса потеряла из вида Грима и понятия не имела жив ли лекарь, но в хаосе прорвавшегося следом за ними сражения, любая остановка означала только одно — смерть.

Виллерт сумел дотащить подругу до лодки. Ударом ноги спихнул двух сцепившихся на краю пристани воинов в воду и схватив Серрису за загривок, швырнул её в узкую посудину.

Женщина при падении едва не выронила свой серп, разбила лицо и почувствовала, как плечо вышло из сустава. От боли из её глотки вырвался крик, но Виллерт швырнул следом рюкзак, едва не сломав ей позвоночник и выбив из лёгких весь воздух.

В себя некромантка пришла спустя долгие секунды попыток перевернуться, и стоило ей попытаться выбраться из-под рюкзака, как в единственную её защиту немедленно воткнулось две стрелы.

Она упустила момент, когда Виллерт перерубил верёвку и тем самым позволил лодке отойти от пристани. Но сам здоровяк присоединиться к ней не успел.

Из десятка стрел, которые попали в его массивную фигуру, семь сломались или отскочили, но три нашли путь к мускулистому телу, пройдя между наплечником и нагрудником, ужалив в трапецию и пробив левый бок.

Но даже так, израненный воин сумел зарубить троих, прежде чем на пристань сминая всех дерущихся ворвалась толпа нежити. Смерть захлестнула и воинов Консорга и ходоков. Рычащими глотками умертвий и воем призраков поглотила все прочие звуки и буквально за секунды прекратила страдания живых.

Последним что Серриса увидела, прежде чем потерять сознание, был падающий в воду Виллерт облепленный живыми мертвецами и янтарный луч неизвестного мага, всё ещё бьющий по пристани.

Глава 2

Два щита и безумный рыцарь

Друм любил рыбалку.

В прежней жизни он пару раз бывал на самых настоящих диких озёрах заповедной зоны, но рыбачить там было нельзя. Зато каков же был воздух!

Воитель прикрыл глаза и тихонько потянул носом. В вирте тоже хорошо пахло и не скажешь даже, что реальность всего лишь фикция.

Ветер сменился, обдал лицо свежестью с примесью дыма. Но виной тому был не костёр, что горел позади рыжебородого, мускулистого карлика.

Дымом несло от реки.

Открыв голубые словно льдинки глаза, Друм нахмурился. Столбы чёрного дыма поднимались к небесам от невидимого за кромкой леса города, раскинутого по другую сторону реки. Горело не первый день и вместе с пожарами сгорали его надежды пристроить куда-нибудь сидящего у костра рыцаря. Недоумок тёмный всё ещё молился, сложив руки у груди и раскачиваясь из стороны в сторону.

Карлик поморщился, но сдержался и не ругнулся. Он прекрасно знал, что ругаться — это плохо, и старался победить эту глупую привычку.

Дым омрачал его мысли недолго, лежащий на волнах поплавок дёрнулся, привлекая к себе внимание — начался клёв.

Друм был азартен. Привстал, взялся за удочку и облизав окаймлённые рыжей бородой губы тихонько подыграл рыбе, плавно подтягивая верёвочку и приспуская, позволяя своей добыче ухватиться за насаженную на крючок гусеницу всерьёз.

И эта его игра — подействовала.

Верёвку потянуло вниз и в сторону, а карл напрягая мускулистые руки повёл в обратном направлении и вверх. Вода всколыхнулась, забурлила белой пеной с мелькающими нет-нет хвостом, но Друм только этого и ждал. Потащил рыбу к берегу, чуть-чуть приспуская чтобы добыча притомилась и не смогла сорваться.

Наградой ему стал больк. Здоровая и мясистая туша, чьё водянистое мясо обладало насыщенным вкусом и прекрасно подходило для ухи. Стукнув вытащенного болька по башке палкой, карл вытянул из-под его губы крючок и ухватив рыбу за жабры достал нож.

Потроха стали отличной прикормкой для остальной речной рыбы.

Раскидав требуху по воде, рыжебородый унёс добычу к костру, где уже тарахтел котелок полный воды, набранной из впадающего в реку ручья. Собранные коренья и клубни к этому моменту начинали распадаться на волокна, обещая сделать похлёбку наваристой и вкусной.

Хвост и голова рыбины отправились в костёр вместе со срезанными плавниками, а остальное, нарезанное на равные по размеру куски, было брошено в воду.

— Пламммень оставил меня… оставил… — Сидящего у костра рыцаря трясло, стучали зубы и катился пот. Переплетённые в молитвенном жесте пальцы и упёртые в колени локти, сотрясала мелкая дрожь и она же терзала его челюсти. — Узри мменя, согррей своего сссына.

Светловолосый, молодой ходок, был таким после бегства из заброшенного города карлов — Свинтерхельма. Он увидел в недрах горы такое, что его психика не прошла проверки стрессом, заставив аватар сойти с ума. По сути, он уже умер, а память растворилась в вирте унеся личность на новый цикл перерождений, но Друм не смог бросить оставшийся в одиночестве аватар.

Если бы не Ликвик, он бы не выжил.

Окинув взглядом изуродованное лицо обожжённого рыцаря, изъеденные ноздри, пустую глазницу на месте правого глаза и страшные губы, застывшие в вечной, кривой ухмылке, растянутой до середины щеки, Друм отвернулся и буркнул:

— Следи чтобы не выкипало, если не хочешь остаться голодным.

Ноги сами собой понесли его обратно к реке и удочке. К медленно проплывающей мимо зелёной ряби и свежему ветру. Рыбалка помогала отвлечься и забыть про ужасы города под горой. Но стоило ему попытаться закинуть крючок в воду с нанизанной на него гусеницей, как взгляд ухватил то, что он меньше всего ожидал увидеть во время рыбалки:

— Лопни мой зад! Утопленник!

* * *

Мы раскрыли глаза.

Но ещё до того, как веки нашего аватара распахнулись, поток информации, обеспеченный букетом заработавших органов чувств, хлынул в наш раздвоенный разум.

Боль. Повреждение. Вода в бронхах. Стрела всё ещё находится в теле. Прошла под лопаткой проколов лёгкое и выскочив из груди. Выстрел был заряженным, поработала магия. Потому что кольчуги, продолжающей висеть на наших плечах, было вполне достаточно чтобы если не сдержать такое попадание, то как минимум предотвратить глубокое проникающее ранение.

Вероятность пробития двух слоёв кольчуги, жёсткой кожи комплекта Садиста, тканного плаща и толщи органики с учётом визуальной фиксации наконечника стрелы выполненного и самого обычного железа, ровнялась нулю.

Реакция аватара на пробуждение не заставила себя ждать. Тело скрутил кашель, простреливающая грудину боль заставила человеческую часть личности напрягать разнообразную мускулатуру аватара, что едва не привело к масштабной рассинхронизации.

Вода вышла с кровью и характерным звуком, скрыть своё пробуждение от живых объектов, находящихся в непосредственной близости, не вышло.

— Очнулся? А я всё гадал, можно прибирать к рукам твоё барахло или повременить.

Рыжебородый, голубоглазый карл сидел на бревне и огонь костра отбрасывал на его лицо жёлтые блики. Рост, примерный вес, длина конечностей и ширина грудной клетки выдавали его расу с головой. У правой ноги сидящего воина, стояла пара больших, прислонённых к бревну шестерёнок, выполненных из тёмного, похожего на медь металла.

У костра карл сидел не один. Второй был странным продуктом системы. Чтобы распознать его требовался запрос и время, которого у нас не было:

— Мы… хотим…жить.

Говорить приходилось с расстановкой, дыхание давалось с трудом, каждое слово перемежалось свистящим вздохом и клёкотом в пробитом лёгком.

Карл прочистил горло, почесал бороду и выдал:

— Кто бы сомневался. Но лекарей у нас нет, а мазь, целую тонну которой я извёл на вот этого красавца. — Кивок в сторону сидящего к нам спиной человека. — Тебе не поможет.

Карл поднялся и сделал шаг. К этому моменту закончилась аналитика, вероятности были просчитаны, а шансы выжить — известны. Аватар лежал на боку, в мокрой одежде и был безоружен, одна из верхних конечностей затекла и была недоступна для активной работы, но вторая, скрытая под мокрым плащом, уже расцарапала кожу ногтем и воспользовавшись собственной кровью для экономии и без того не великих запасов энергии, выдавила в земле руну.

— Я могу вытащить стрелу. — Сапоги рыжебородого остановились в полуметре от лица аватара. Он присел на корточки и указал мозолистым пальцем на торчащую из нашей груди стрелу. — Но, если обломаю наконечник и потяну, велик риск что ты загнёшься. Есть какие-нибудь дельные предложения на этот счёт?

Интонации, язык тела и воспроизводимая вслух информация говорили о том, что незнакомец не собирается причинять вред аватару. На эту же версию работал факт того, что мы до сих пор живы.

— Нужна…кровь. Нарисуешь… ру…ны… я пока…жу.

Рыжий нахмурился. За его спиной раздавались невнятные причитания странного человека, сидящего у костра:

— Руну нарисовать? Да ещё и собственной кровью? Экий ты затейник, конечно. — И окинув нас внимательным взглядом голубых глаз, сплюнул в сторону и вздохнул. — Ладно, попробуем, но, если загнёшься, оберу твой труп до последней нитки, так и знай. А если выживешь, будешь должен.

Повреждение лёгких не располагало к разговорам, но нужно было признать, что внутреннего резервуара не хватит чтобы уничтожить возможных противников и исцелиться.

— Чего рисовать-то, и на чём? Соберись давай!

Сознание аватара поплыло в сторону многократно замедляя восприятие, но окрик подействовал, подарив ещё капельку времени. Мы вытянули руку из-под плаща и непослушными пальцами выдавили на земле первую руну:

— Это…Энис. На стреле… кро…вью… представляя… чт — Кашель сотряс грудную клетку, а по губам потекли кровавые слюни. — представляя… что стрела… исчезнет.

Пальцы продолжали ковырять землю, рисуя следующую руну:

— Ай…ис. На…мне. Активи…руй сра-а-азу — Слово совпало с судорожным вздохом. — после первой.

Карл подвинулся чтобы свет от костра падал на наши каракули. Его губы шевелились, повторяя одно и тоже:

— Чупа-чупс на стреле. Червяков переплетённых, на тебе.

К тому моменту, когда он потянул из поясных ножен нож, мы вернули руку аватара под плащ, готовясь потратить остатки энергии на атаку в случае вероятной угрозы. Но рыжий, вместо удара провёл лезвием по собственной ладони продолжая повторять мантру.

— Чупа-чупс на стреле. Больно ска! Червяков переплетённых, на тебе.

Когда его узловатый, грубый палец, окунулся в кровь и потянулся к стреле, человеческая личность внутри аватара взвыла, паникуя и не веря, что этот толстый палец сможет нарисовать руну на маленьком наконечнике.

Рассинхронизация жаркой волной пробежалась по телу аватара, прострелила болью через рану, заставила нас засучить ногами, марая губы белой слюной.

Карл не удивился краткому приступу, наверняка списав его на последствие нанесённых стрелой повреждений. Придвинулся ближе, ухватил рукой за переставшее дрожать плечо и сделал то, что должно. Мы не могли видеть рун, рисуемых его кровью, но чувствовали изменения вирта.

Знакомые изменения.

Активация Энис сделала стрелу нематериальной. Выдернула её из реальности заставив раствориться в воздухе. Отметив избыток вложенной силы, мы начали задыхаться. Открытая рана в груди не способствовала нормальному давлению в окровавленном лёгком.

От удушья спасла активация Айис.

Карл обладал развитым резервуаром внутренней энергии. С момента рождения своего аватара он постоянно пользовался магией, иначе не смог бы вложить в обе руны столько силы.

Руна исцеления, прожорливая даже с учётом пожертвованной крови, от силы, которую в неё ухнул карл, осветила ночное пространство ярким и тёплым сиянием.

Кожа и мышцы зарубцевались сразу, повреждённые наконечником рёбра и внутренние ткани воспротивились, темпы исцеления замедлились, восстановленная мгновенье назад кожа лопнула, исторгая из себя вонючий гной, частички одежды и старую кровь, попавшие в лёгкое.

Исцеление не было простецким делом, пальцы аватара сжались, сгребая хвою, мох и землю. Больше не скованные торчащей из нашей груди стрелой мы перевернулись на живот, терпя жгучую, ни на что не похожую боль.

— Смотри-ка! Работает!

К тому моменту, когда боль отпустила, карл уже ушёл обратно к костру и накинул покрывало на плечи своему продолжающему бормотать спутнику. А мы заставили аватар перевернуться, дыша полной грудью и чувствуя, как прохладный ветер высушивает выступивший на лице пот.

Наше тело было слишком уязвимо.

Человеческая часть личности являлась важным социальным инструментом, придавала нам необходимое социальное чутьё, связывала разрозненные куски искусственного интеллекта воедино, обеспечивая ему стабильную работу, но в то же время подставляла под удар каждый раз, когда нуждалась в психоэмоциональной разгрузке.

Если бы не вынужденная остановка на вершине водопада, среди маскирующего хлопок тетивы рёва, срывающейся с утёса реки, риск подставиться под удар снижался в разы.

Искусственной интеллект заставлял аватар двигаться только тогда, когда это необходимо. Все его действия были продиктованы логикой и максимальной эффективностью, но чем прагматичнее и эффективней были его действия, тем больше изнашивался осколок человеческой личности, что в свою очередь вызывало ровно противоположный эффект — психологическую усталость и рассинхронизацию.

Переоценка ситуации говорила сама за себя — придётся найти золотую середину. Пойти по пути максимальной синхронизации, не позволяя одной из частей нашего разума доминировать над другой. У нас есть общая цель и она нас объединяет.

— Нам нужно найти друга.

Ещё лёжа на земле, мы оценили возможности своего организма. Провели тесты, поочерёдно незначительно сокращая мышцы и встали ровно тогда, когда анализ закончился.

Сказанные шёпотом слова никто не услышал.

Встать на ноги и вздохнуть свежий, ночной воздух, было приятно. Рёбра и спина всё ещё ныли, структура костей была свежей, едва-едва восстановленной на девяноста семь процентов и нуждалась в цикле регенерации, который мы могли обеспечить с помощью пищи и отдыха.

— Спасибо.

От нас не укрылось как с нашим приближением напрягся карл. На его обветренном лице не читались эмоции, но он переместил свои ступни ближе к бревну, в то время как сам соскользнул ягодицами на самый его край. С такого положения можно было очень легко прыгнуть вперёд, или же наоборот, встретить фронтальную атаку не рискуя потерять равновесие.

— Спасибо в карман не положишь.

Сказанная поговорка была русской, доимперской. А значит с большой долей вероятности карл имел славянские корни. Человеческий осколок нашей раздвоенной личности тоже когда-то был имперцем и в уцелевших огрызках его подсознания, сохранилась память об этой поговорке.

— Ты русский?

Держась безопасной дистанции, но делая это не очевидно, мы обошли костёр и примостились по другую сторону бревна. Расстёгнутая фибула плаща, отпустила изодранную деталь одежды, и мы сложили её сушиться, расстелив на свободном участке бревна. Вслед за плащом, настала очередь сапог.

— Разве сейчас это имеет значение?

Занимая своё место у костра, мы делали это с тем расчётом, чтобы разглядеть сидящего напротив и укрытого пледом человека.

— Не имеет.

Сапоги были сняты и приставлены поближе к костру, а мы встали продолжая раздеваться. Анализ окружающих предметов и аватаров выявил любопытные изменения вирта. Так, например шестерёнки, увиденные с другого ракурса, оказались магическими артефактами, используемые этой группой в качестве щитов. Руны на их зубцах, рассказали нам о колючей стуже, способной обморозить любую, даже самую горячую плоть. А две кожаные петли с тыльной стороны каждой шестерни, о назначении этих предметов.

— Меня зовут Друм, а это Ликвик, но на своё имя он больше не откликается, да и вообще… себе на уме.

На землю упала кольчуга и наручи:

— Если ты ждёшь что мы представимся, то делаешь это зря. У нас нет имени.

Фраза слетела с губ аватара и над лесом на пару мгновений повисла тишина. Мы сели на бревно и расслабили мышцы. Сейчас наше тело было уязвимым. Это раздражало человеческую часть личности, ей казалось, что темнота может хлопнуть отпущенной тетивой, и новая стрела пробьёт нашу грудь. Но желание согреться, выспаться и насытить организм пищей, было сильнее страха.

Части комплекта садиста развешенные тут и там не давали бонусов к ловкости в отрыве от тела, а оба меча изъятые карлом не были возвращены. Так и лежали у его ног рядом с щитами даруя присутствующим иллюзию безопасности.

— В этом мире полно ценностей, но наименьшее из них это имя. К тому же безымянный парень в нашей компании это не самый странный персонаж.

Карл поднял с земли палочку и сунул в костёр, а дождавшись, когда её кончик станет угольком, выудил из-под пазухи курительную трубку. Через половину минуты, на стоянке потянуло травяным сбором.

Указав трубкой на котелок, он сказал:

— В котелке есть еда. После ранения аватар требует восстановления.

Мы кивнули, имитируя обычную человеческую реакцию, взяли протянутую миску и задали вопрос:

— Цена помощи?

Карл задрал голову, выпустил целый столб дыма, посмотрел, как он растворяется в ночном воздухе и хмыкнул:

— Расскажи мне про руны, и мы в расчёте.

Последние события стали толчком для формирования новой стратегии достижения цели. Одиночка не смог выдержать конкуренции со всеми ходоками и обезопасить себя на должном уровне, а значит наш аватар больше не будет полагаться на скрытность и преимущества в виде расчётов, поставляемых ему машинной частью разума прямо в бою.

Нам нужен клан.

Соратники чьими руками можно воздействовать на окружающий мир. И воины, которые возьмут на себя основные риски. Поэтому на просьбу карла мы дружелюбно улыбнулись и ответили:

— Мы с удовольствием отплатим за вашу помощь.

* * *

— Арх!

Тактика Друма заслуживала уважения. Он был опасным и развитым бойцом. Шестерёнки, которые мы приняли за щиты, как оказалось принадлежали только ему, и к изуродованному спутнику нашего спасителя не имели никакого отношения. Карл был единственным воином из встреченных нами, использующим сразу два щита.

И нужно признать, его манера вести бой была более чем эффективной.

Он совершал быстрые, сокрушительные броски используя своё тело на манер диковинного снаряда. По пояс нашему аватару ростом, он был мускулист и вынослив, а освоенный в совершенстве боевой приём, при котором он резко сокращал дистанцию врезаясь в противника всем телом и прикрываясь шестерёнками, являлся одной из самых смертоносных атак, встреченных нами в вирте.

Определённо, карл был талантлив.

Мы «танцевали» по двадцатиметровой проплешине в лесном массиве уже десяток секунд. От первого рывка наш аватар ушёл исключительно благодаря реакции машинного разума. Теоретически, используя преимущество в ловкости так поступить мог любой ходок, обладающий массивом нужной характеристики, но на практике, человеческий разум далеко не всегда обладал необходимой реакцией чтобы осмыслить происходящее и принять меры с нужной скоростью.

Уклонение от броска не поставило карла в тупик. Он совершил второй сбивающий с ног бросок, но мы снова ушли в сторону, наблюдая за тем, как его выносливость практически не проседает. Это в свою очередь могло означать только одно, карл тратит на силовые приёмы не силы своего аватара, а магию. Этим же объяснялся его развитый резервуар.

— Боишься запачкать плащ?

Банальная фраза призванная заставить допустить ошибку, вступить в перепалку или атаковать, осталась без ответа. Отвечать, означало поставить свою эффективность под угрозу.

Последовал новый рывок, но на этот раз одним уклонением дело не обошлось. Пропустив карла мимо себя, мы зафиксировали визуальное сокращение мышц и изменившиеся углы движения, что позволило нам спрогнозировать его действия и продолжить отступать ещё до того, как он реализовал комбинацию ударов щитами.

Металлические зубья шестерёнок способные сломать рёбра и вывернуть челюсть обрушивались на нас слева и справа, снизу и сверху. Карл пёр вперёд бешеным носорогом, размахивая руками и подпрыгивая для сокрушительных вертикальных ударов.

Земля взлетала в воздух под нашими сапогами пока мы двигались по поляне.

Мы знали на что способны его щиты. Письмена, выточенные на гномьем языке, взывали к богу северных ветров и были призваны охлаждать их внешнюю сторону. Происхождение этих артефактов было недоступно машинному разуму так как требовало дополнительного запроса к системе вирта, но их характеристики для нас были как на ладони.

Стужа не нуждалась в расходе собственных энергий, достаточно было малейшего импульса стихии огня чтобы запустить процесс и проморозить воздух на несколько метров по направлению от внешней части шестерёнок. Наличие магических знаков объясняло интерес карла к рунам, а ещё мы не могли понять знает он об свойствах этих волшебных артефактов и намеренно придерживает эту способность чтобы скрыть он нас свою истинную силу, или не знает и это сказывается на рисунке его боя?

Друм сверкнул голубыми глазами и прорычал:

— Это такая суперстратегия? Заставить противника сдохнуть от старости избегая боя?

В этот раз мы решили ответить, чтобы проверить использует ли карл слова в качестве уловки:

— Рубить мечами по твоим щи…

Завязка разговора оказалась уловкой. Удар едва не стоил нам поражения, но пройдя проверку ловкостью мы ушли вправо, отпрянули от второго удара и оказались за спиной у Друма, с разворота ударив ногой.

Карл полетел вперёд, едва не пропахав носом землю, но в последний момент удержался на ногах. А мы ответили на его вопрос:

— Рубить мечами по твоим щитам бесполезно. Терпеть удары нецелесообразно. Но спина уязвима.

Друм к тому моменту, когда мы закончили фразу, уже развернулся и оскалился:

— А ты хорош!

Больше мы не говорили, карл атаковал, я уклонялся. Анализ его тактики в долгосрочной перспективе показал, что, комбинируя траты энергии и выносливости для разных приёмов, Друм загоняет нас в ситуацию, когда наша собственная выносливость просто закончиться. Берёт измором, заставляя выбирать между сменой поведения или проигрышем.

Мы предпочли проиграть.

Шестерня угодила зубцом нам под рёбра, плоская сторона второго щита обрушилась на лицо, рассекая бровь и повергая наземь. Второй удар карл придержал, опытный боец мог легко нас травмировать, но лишний раз доказал своё мастерство, не выйдя за рамки учебного поединка.

— Почему не использовал руны?

Ухватившись за протянутую руку, наш аватар поднялся:

— Сам знаешь, ты не оставил нам времени.

— А как же жезл с сушёной башкой?

Даже сейчас, когда учебный поединок закончился, карл не переставал нас изучать, пытаясь получить доступ к дополнительной информации.

— Он для других дистанций.

Интуиция человеческой части личности подсказывала, что лучше не врать, но давать всю полноту информации тоже не следовало. Друм не мог разглядеть характеристики магического предмета, а значит в случае реальной стычки у нас будет преимущество. Мы знали, что этот ходок необычен, силён и развит, но за время учебного боя он был изучен вдоль и поперёк.

Вероятности на случай реального боя просчитаны, а меры противодействия выработаны.

Разбитую голову пришлось бинтовать, но в виртуальной реальности подобная рана не заставляла применять особенных мер. То, что в пространстве реального мира заживало неделями и требовало хирургического вмешательства, в вирте восстанавливалось само собой, при условии, что аватар был сыт, соблюдал минимальные правила личной гигиены и обеспечивал себе периоды отдыха.

Мы поделились с Друмом рунами, получив в ответ защиту и кров на время восстановления. Записали их на бересте, воспользовавшись чёрными угольками прогоревшего костра. Но время шло, и становилось понятно, что нам нужно уходить. Искать город, нанимать мастеров меча и магии из числа местных, посещать библиотеки и ристалища. Тренировки помогут ввести аватар на качественно новый уровень за короткий срок, так как позволят использовать разнообразные приёмы без вопросов со стороны системы. А скопления ходоков в непосредственной близости помогут сформировать из них боевой инструмент для достижения наших личных целей.

Крупный город — это определённо то, что нам нужно.

После интенсивной тренировки мы вернулись к реке и поддерживаемому Ликвиком костру. Рыцаря не нужно было просить, он и сам с радостью поддерживал огонь, не позволяя ему затухать.

Ступив на территорию, примыкающую к лагерю, карл замер и поднял руку останавливая наше движение. Но ещё до того, как он назвал причину остановки, мы её выявили.

Изуродованный рыцарь, безумный спутник щитоносца, исчез.

Глава 3

Король Жак

Серриса очнулась с рассветом. А очнувшись простонала и села, обнаружив торчащие за бортом камыши на фоне почти сбросивших листья деревьев.

Первым делом пришлось вправлять руку. И только справившись с этим делом, заодно огласив округу новым стоном (на этот раз облегчения) женщина заметила, что огромный рюкзак, заброшенный в лодку здоровяком Виллертом — исчез.

— Что за срань?

Серпа и маски нигде не было.

Выругавшись ещё раз, женщина поднялась и хмуро осмотрелась. Волосы под её капюшоном слиплись от натёкшей крови, голова гудела, а побитое тело взывало к разуму при каждом движении, но это не мешало некромантке соображать.

Пройдя проверку внимательностью, она обнаружила на дне лодки воду с вкраплениями ряски и поняла, что растительность, покрывающая болотистую заводь, сама собой в лодку попасть не могла.

Ей помогли туда попасть.

Царапины от чьих-то когтистых лап обнаружились на обоих бортах посудины, а единственная лавка была украшена мокрым, размытым отпечатком пятипалой лапы.

Сопоставив факты, колдунья поняла, что ей повезло. Неизвестные существа приняли её за погибшую и не стали трогать. Ощупав пояс, она обнаружила поясные сумки нетронутыми и прищурившись поняла, что тот, кто утащил тяжёлый мешок, может вернуться.

Её определённо обобрали, но сделали это не до конца и вернуть добро можно было лишь одни способом — устроить ловушку.

Сила некроманта, это время, фантазия и эмоции. В отличии от магов Серриса никогда не обладала внушительным резервуаром, потому что задерживать внутри себя мёртвую силу, было себе дороже. Некротическая энергия разрушала живую плоть, иссушала мышцы и сгибала спину.

Некромантов было немного, потому что самоучки всех мастей первым делом допускали смертельную ошибку — начинали развивать резервуар питая себя муками и страданиями, страхом и агонией.

Их век был недолог, а аватар ущербен.

Но молодая колдунья была слеплена из иного теста. Её путь к некромантии начался в постели местного мага, не понаслышке знающего азы запрещённых практик. Она не искала дорогу во тьму среди насилия и праха осквернённых могил. Её путь пах пылью старых фолиантов и звучал скрипом рассохшихся страниц. Отражался лживой улыбкой на лице и томными вздохами среди влажных простыней под пыхтение старика мага.

Она добыла чёрную книгу Арландира зарезав престарелого любовника во сне. Сшитый из кожи смертных рас фолиант таил в себе уйму знаний, сокрытых за печатями из тлена и злобы.

Смешно сказать, но его, величайшее из сокровищ колдуньи, не тронули. Оставили болтаться в лёгкой сумке, чей ремешок был до сих пор перекинут через плечо.

Задрав и заткнув за пояс полы балахона, Серриса спустилась в воду. К сожалению, в заводи оказалось слишком глубоко чтобы её перестраховка возымела действие.

Мокрая и избитая она выбралась на берег под кваканье рассерженных лягушек, и в их рассерженном гомоне услышала песню возможностей. Непуганые амфибии чувствовали себя вольготно и вели себя так, будто являлись в этой заводи вершиной пищевой цепочки.

Но они ошибались.

Колдунья потратила некоторое время и поминутно оглядываясь, наловила целый подол земноводных. Выбравшись на землю, она вскрыла каждую из них засапожным ножом, но сделала это таким образом, чтобы ни одно существо не погибло.

Муки стали основой ритуала, а пришпиленные к земле заточенными веточками агонизирующие трупики, чьи вытянутые из тел кишки переплетались с соседними и образовывали круг — материальным якорем.

Порывшись в поясных сумках Серриса достала прядь волос самоубийцы, промокший мешочек с кладбищенской землёй и кусочек челюсти бешеного пса. Каждая из этих вещиц стоила уймы потраченного времени и расставаться с ними было нелегко, но иначе некромантке было не выжить.

В книге Арландира подобный ритуал назывался «Колодцем бездны», и полностью зависел от принесённых некромантом жертв, а также ингредиентов.

Стоит ли говорить, что лягушки были худшей из возможных жертв?

Соорудив «колодец», колдунья попятилась, исчезая в камышах и заходя в воду на такую глубину, что на поверхности оставались одни лишь глаза и мокрые, покрытые ряской волосы, чёрным нимбом расплескавшиеся по мутной воде.

Редкая лесная роща, полная жёлтых листьев и лиственных деревьев, полусонных от скорого сезона холодов, самую малость шумела, огрызаясь шорохами на игривые нападения ветра.

Минуты текли, ветер шумел, а неизвестные не появлялись. В воде было холодно и через некоторое время, когда зубы уже вовсю стучали, некромантка решила выбираться, заодно исказив свои уста руганью.

Ей очень повезло, что она не успела воспроизвести свои мысли вслух. Где-то правее звучно плеснуло и что-то тяжёлое взобралось на оставленную лодку.

— Ква⁈

В сердце у девушки похолодело. Что бы не квакало за частоколом камышей, оно было куда крупнее обычной лягушки и пришло за Серрисой не одно.

— Квавак!

— Ква-Квак!

Столкновение с неведомым обернулось проверкой страхом, но устойчивость к страху у некромантов была выше, чем у кого бы то ни было. Колдунья осталась в воде, хладнокровная и сосредоточенная.

Рядом плеснуло. Камыши шевельнулись. А затем ещё раз, уже ближе к берегу. Первый из монстров показался на глаза через десяток секунд и заставил некромантку нахмуриться.

Жаболюды. Распространённые обитатели болотистых мест. Земноводные дикари, не брезгующие мясом людей. Но тот, что вышел на берег, был головастиком. Не больше крупной собаки размером, покрытый едкой слизью и вооружённый смешными передними лапками. В воде такой был очень опасен, может разогнаться и ударить всем телом словно пушечное ядро, обожжёт кожу слизью и запросто потопит, не дав добраться до берега.

Но на земле подобные твари даже передвигались с трудом, их лапы только начинали развиваться и ещё не обрели хоть сколько-нибудь серьёзной силы.

Обнаружив на берегу следы, головастик ещё раз громко квакнул, подзывая к себе остальных, а колдунья поблагодарила тёмных богов, за то, что не дали сорвать с неё скрыт.

Их было трое. Два головастика и один молодой охотник. Охотник являлся самым опасным из этой тройки. В отличии от его мелких собратьев жаболюд обладал развитыми конечностями. В одной руке удерживал кривое копьё, а в другой мелкоячеистую сеть.

Из прочитанных книг Серриса знала, что эта форма не финальная. Старые жаболюды вымахивают до двухметровых размеров и в отличии от молодняка обладают развитой мускулатурой, способны бить тугим и длинным языком, почти не подвержены кровотечению и формируют на своей шкуре разнообразную слизь, которая своими свойствами очень сильно отличается между отдельными кастами внутри племени.

Но сейчас всё это было не важно. Жаболюды нашли колодец.

Колодец бездны обычно использовался для призыва потусторонних существ. Но сам по себе этот ритуал был опасным и поэтому внутренний круг колодца всегда окружали ещё одним, защитным кругом, дабы не дать дыре в реальности вытянуть из заклинателя душу.

Серриса не стала рисовать второй круг. Они использовала ритуал в качестве ловушки и стоило последнему из жаболюдов выйти на берег, как она немедленно его активировала. Охотник даже успел повернуть голову на голос и встретиться с некроманткой глазами, прежде чем колодец сработал.

На мгновенье мир утратил краски став тягостно серым. Исчезли все звуки и ощущения, и как только это случилось, Серриса поняла, что «зверь» уже здесь.

Колдунья не видела, как земля, окружённая кишками и трупами лягушек вспенилась и провалилась. Бездна рванулась в материальный мир изменяя структуру вирта и иссушая всё до чего добиралась. Колодец подобно паразиту вцепился в дерево, под которым раскинулся, и в подошедших слишком близко жаболюдов.

Головастики забились на земле, а охотник попытался сбежать, но лишившись сил не успел отпрыгнуть достаточно далеко. Кольцо из выпотрошенных лягушек рассыпалось прахом и ритуал закончил своё существование до того, как всепожирающая серость добралась до Серрисы.

Стуча зубами и обхватив себя руками, некромантка вышла на берег.

Область на десяток метров вокруг колодца теперь была проклята. Погибший здесь человек обязательно восстанет злобным кадавром или оставит после себя эхо души — голодного и безумного призрака.

Но только не зверолюды. Чудища были защищены службой диким, языческим идолам и завещали им не только свою душу, но и смертное тело. Чтобы поднять мертвеца зверолюда, одной только тёмной силы было недостаточно.

Охотник был всё ещё жив. Его беззубая пасть разевалась, с трудом пропихивая воздух в иссохшее тело. В молодом жаболюде было больше жизненных сил по сравнению с головастиками, а развитые нижние конечности, частично гуманоидные, частично лягушачьи, позволили отпрыгнуть достаточно далеко чтобы не умереть мгновенно.

Некромантка достала нож и упала на колени. Клинок вошёл в подгрудную впадину и вскрыл непреходящему в сознание жаболюду брюхо. Когда Серриса затянула слова заклинания и полезла в его внутренности обоими руками, он был ещё жив.

Обречённый стать жертвой ужасной гадалки.

Продолжая хрипеть заклинание женщина задрала лицо к пасмурному небу и присутствуй на берегу сторонний наблюдатель, он бы увидел, как её глаза стали подобны глазам мертвецов. Белёсые молоки, смотрящие сквозь материальные объекты куда-то в саму суть мира.

Но для Серрисы всё было иначе.

В её восприятии привычный мир исчез, а тёплые потроха были всего лишь струнами музыкального инструмента, чья мелодия уводила её в глубины видений. Тело жоболюда стало некротическим маяком для тех энергий, что излились в пространство после учинённого колодцем бардака.

Иссохшее дерево под треск непослушных веток шевельнулось. Чавкнула и засипела проклятая земля. Рванулась прочь болотистая заводь и колдунья увидела…

Жаболюды тащили по берегу мешок. Тужились и тянули едва ли не в разные стороны, а вокруг суетились мелкие головастики. Серриса напряглась, сжала пальцы на кишках и скрутила травмируя. Охотник издал последний судорожный вздох и умер, подарив некромантке краткие секунды агонии.

Течении реки проносило мимо множество разного сора от большого города-Юмирона. Треснутые вёдра и глиняные бутылки, обрывки верёвок и порванные сети, ржавые ножи и наконечники стрел…

Шаманы жаболюдов заклинали и задабривали водяных духов, «приманивая» всё это барахло к болотистым заводям и последние дни срывали настоящий куш. Людские трупы, бесплатное мясо для племени, то и дело застревало в камышах привлекая к себе внимание головастиков и охотников, спешащих оттащить добычу в логово племени.

Ритуал завершился, зеленокожий испустил дух. Серриса проморгалась и с трудом встав на ноги, побрела к воде, мыть руки.

Перед колдуньей стоял выбор. Уйти прочь, покинуть опасные места, выйти к тракту или поселению, что ютились вдоль рек. Или попытаться вернуть потерянные артефакты. От одной мысли, что тупые зверолюды могут испортить маску или серп своими ритуалами, или ещё хуже принести их в жертву своим идолам, некромантку одолевала безумная ярость.

И это, ещё не говоря о риске попасть на «крючок». Ведь имея у себя принадлежащую ей вещь и обнаружив убитых соплеменников, зеленокожие вполне смогут выследить колдунью, или навести заклинание.

Но кроме того у них огромный рюкзак с трофеями группы, который может обеспечить Серрисе безбедную жизнь на протяжении многих месяцев.

Омыв руки, колдунья разогнулась и злобно улыбнулась разбитыми губами.

Она приняла решение.

* * *

Прежде чем приступать к поискам, нам пришлось свернуть лагерь. Часть вещей пропала, причём вещей совершенно разных, будто неизвестные хватали всё подряд.

Исчезла миска, две ложки, пряжки от ремешков, которыми Друм приторачивал к рюкзаку вещи, рюкзак Ликвика, котелок… а вот спальные принадлежности лежали нетронутыми.

Друм высказал мысль, что Ликвик просто ушёл «Мало ли, что твориться в голове у этого тёмного! Все мозги набекрень!» но рыская по прилегающей местности наш аватар нашёл чёткий отпечаток перепончатой лапы, несколько капель крови на опавших листьях, пеньковые нитки выдранные одной из колючек ближайшего куста, а также следы волочения.

Безумного соратника карла — похитили.

Увидев отпечаток лапы, воитель был вынужден с нами согласиться, а мы подумали, что предстоящий поиск и возможный бой, это отличная возможность расположить к себе Друма, а также завоевать авторитет, просто необходимый для создания слаженной группы.

Несмотря на нормальный показатель ловкости и бонусы от низкого роста, с маскировкой и скрытом у карлика были проблемы. Он пыхтел, совершенно не смотрел куда ставит ноги, постоянно похрустывая ветками, и тем самым выдавал наше передвижение с головой.

Не желая подставляться под удар, мы скользили между деревьями, воспользовавшись уцелевшей маскировочной накидкой, добытой много дней назад после бойни рядом с трактом. Когда стрела пробила наше тело на вершине водопада, накидка уже покрывала плащ и поэтому в то время, когда вещи в рюкзаке были утрачены, осталась с аватаром.

Карл принял мою тактику без вопросов. Я выпадал рядом с ним из скрыта, указывал направление движения и уходил вперёд, ориентируясь по оставленным на влажной земле следам.

Ликвика тащили волоком, поэтому уже приобретённого уровня внимательности с лихвой хватало, чтобы отыскать характерные борозды и иные признаки чужого движения.

С каждым шагом вирт постепенно менялся. Лес поредел, но деревья стали выше, а их кроны гуще и облеплены мхом. При каждом шаге вокруг нашей ступни появлялась вода, будто земля, по которой мы ступали, была напитанной губкой.

Болото. Опасное место, полное типичных для него ужасов. Гроздья мха свисают вниз, заменяя густую листву и затеняя местность. Отличное место для засад и ловушек, расположенных как под землёй, так и на деревьях.

Предположительные противники могут обладать крепкой чешуёй, дополнять атаки разнообразными ядами и иметь склонность к водной стихии. А значит, против них будет неэффективно использовать магию огненной или земляной стихии. Кроме того, само по себе болото это сложная территория, способная обездвижить или утопить, а значит существа её населяющие могут использовать подобные же методы и магию.

Но исключать выходящие за эти рамки опасности тоже не стоит. Мы задержались, позволив карлу сократить дистанцию, не видя нас он остановился, огляделся вокруг и облокотившись на дерево утёр со лба пот.

Мы вывели аватар из скрыта и скользнули ближе:

— Ты уверен, что нам стоит идти дальше?

Друм вздрогнул от неожиданности, словно хотел выругаться, но лишь дёрнул головой и сказал:

— А что? Есть варианты? Я этого уродливого безумца не брошу. А ты если хочешь вали, обиды держать не буду.

Окинув округу взглядом, мы вытащили нож и прочертили на дереве царапину:

— Ты что делаешь?

Затянутая в перчатку рука указала на крону обвешанного мхом растения:

— Оставь рюкзак здесь, мы заберёмся наверх и замаскируем его. Чтобы не заблудиться будем оставлять метки и вернёмся по ним. Лучше идти налегке, вероятность схватки с неизвестным противником высокая. Следы имеют характерные черты земноводных существ. Возможны укусы и удары когтями, использование ядов.

Карл сплюнул и снимая рюкзак проворчал:

— Вещаешь как бездушный робот, но про яды оно, итак, ясно, болото же. Наверняка на какую-нибудь мерзкую змею напоремся. Слыхал есть такие твари — змеелюды. Плюнет в харю и можно попрощаться со зрением. Цапнет? — пиши пропало, паралич обеспечен.

Закинув совсем не лёгкий рюкзак Друма на плечи, мы прошли проверку ловкостью и под продолжающееся бурчание карла забрались на дерево, где подвесили рюкзак прикрыв его мхом от посторонних взглядов. А спустившись, сказали:

— Если в твоём арсенале есть что-то связанное с уроном электричеством или холодом, самое время об этом вспомнить. Мы пойдём скрытно, если случиться драка отвлекай внимание на себя, а мы нанесём удар с тыла.

Друм кивнул и качнул одной из своих волшебных шестерёнок:

— Как скажешь безымянный. Уж что-что, а отвлекать на себя внимание я умею.

Углубляясь в болотистую местность, мы больше не разговаривали. Следы исчезли, затянутые водой и ряской. Но направление всё время выдерживалось одно и вероятность найти Ликвика живым или мёртвым увеличивалась с каждым шагом.

Мы признали неэффективным действием уходить далеко от карла и теперь двигались по кругу, осматривая местность по направлению его движения. Вирт менялся всё сильнее, лучи солнца лишь изредка проникали сквозь покрытые бородатым мхом кроны высоченных деревьев. Растений стало меньше, но их стволы увеличились в обхвате, как и высота.

Через сотню метров где-то впереди мелькнули зелёные огоньки и жидкий туман пополз по земле скрывая ряску и болотную жижу. Накидка из мелкоячеистой рыболовной сети, накинутая поверх дранного плаща и покрытая узелками пропитанных растительным соком нитей, давала нашему аватару прекрасные бонусы к скрыту, а подступивший туман и развитая ловкость приумножали эти бонусы сверх всякой меры. Но двигаясь вперёд, мы не забывали, что местные существа могут обладать более чем хорошим вниманием, а также способностью к маскировке.

Лишь хмурый Друм словно и вовсе не беспокоился по поводу того, что его могут обнаружить. Карлик чья рыжая голова то и дело проглядывала из тумана, нашёл себе длинную ветку и пробуя ей дальнейший путь, безостановочно шагал вперёд.

На него и обрушилась первая атака.

Сеть с грузиками упала откуда-то с высоченного дерева и воздух засвистел, когда в том же направлении с разных сторон полетели боло — примитивное, но эффективное оружие, состоящее из верёвки и нескольких грузов.

Послышался удар, звон попавших по шестерёнкам камней и болезненный вскрик рыжебородого. А затем в то место, где он скрылся в тумане, с дерева упала зелёная тень.

Ещё три, рванулись с разных сторон, слишком низкие чтобы их было возможно разглядеть, но выдающие себя колыхающимся от быстрых передвижений туманом.

Врагами были жаболюды, существа, относящиеся к смешанной стихии, опасные монстры и дикари.

Получая справочную информацию, мы бросили аватар наперерез одному из агрессивных объектов, одновременно извлекая из ножен клинок и готовясь использовать свободной рукой руны из своего арсенала.

Но нашего вмешательства не понадобилось. В тумане брызнула искрами магия огня, и влага испарилась, а приземлившийся на опутанного сетью карла жаболюд издавая клёкот ушёл длинным прыжком в сторону, спасаясь от испепеляющего жара.

Друм использовал «огненный плащ» — сильное заклятье, выжирающее энергию владельца в обмен на чудовищный жар вокруг его тела. Но рвущихся к нему охотников и головастиков, остановило не пламя. Сработали оба щита-шестерёнки, распространяя вокруг себя морозные волны.

Туман ударил нам в лицо моросью холодной метели, но рассчитав вероятности и дистанцию, мы вовремя изменили траекторию движения и избежали пагубного влияния стужи. А вот низшие жаболюды, не обладали такой же скоростью мышления и попали в ловушку.

Земля вокруг поднимающегося на ноги Друма была скована льдом. А пара охотников со свитой из головастиков, обернулись ледяными статуями.

Мы слышали, как он разносит их ударами своих щитов, пока мы добивали попытавшегося избежать смерти охотника. Жаболюд успел взвиться в прыжке, но приземлившись на землю утратил способность к сопротивлению. Он был шокирован чудовищными ожогами, полученными в момент активации «огненного плаща» и даже не попытался избежать удара чёрным лезвием.

Через мгновенье, опалённая лупоглазая голова покатилась по кочкам и брякнулась в мутную воду.

Я немедленно ушёл в скрыт растворяясь в тумане, а пыхтящий Друм громко прорычал:

— Жаболюды. Вот же…

Карл тряхнул головой будто изо всех сил желая сдержать ругательства и продолжил:

— Если сожрали Ликвика, самолично им бошки расплющу.

Огненный плащ уже погас, не оставив от накинутой на карла сетки ни одной целой ниточки. Эта демонстрация в краткой, но смертоносной стычке, показала дополнительные возможности воина. Он являлся полумагом. Бойцом со специфической тактикой действий. Огненный плащ активировал магию волшебных шестерёнок и по сути являлся началом отличной магической комбинации.

С высокой вероятностью шестерёнки когда-то были частью большого механизма, по какой-то причине нуждающегося в охлаждении, которое они и обеспечивали. Использовать их в качестве защиты и оружия, было высокоэффективным решением, которое нравилась обоим частям нашей личности.

На мгновенье по скрытому в тумане аватару пробежала судорога рассинхронизации. Машинная часть разума рассматривала возможность уничтожения карла, так как стиль его действий был признан эффективным и мог быть заимствован вместе с актуальными артефактами. Но человеческая ипостась резко воспротивилась подобному варианту, не допуская даже мысли о том, что карл может быть уничтожен. Она начинала испытывать к воину свойственную людям привязанность, что могло стать помехой для хладнокровного мышления.

Понимая, что карл нас не видит, мы хрипло выдохнули:

— Туман сгущается. Скорее всего убитые были дозором. Поблизости логово.

Карл стоял всего в одиннадцати метрах, но даже после того, как мы подали голос, не смог разглядеть нас в тумане. Что, впрочем, не помешало ему стукнуть щитами друг об друга и прореветь:

— Завалимся и покрошим эту болотную нечисть в труху! На тебе дистанционные цели, на мне ближние, крутых уродов валим вместе, идёт?

Голубые глаза Друма горели неестественным азартом, в движениях появилась излишняя порывистость, энергия распирала его изнутри и сосредоточившись на характеристиках его аватара мы узнали, что, выпав из поля нашего зрения, он принял наркотик. Не эликсир или магию, а именно вызывающий привыкание дурман.

Он назывался — мэлис, и являлся растительными семечками, дарующими возбуждение и выносливость, притупляющими боль и снижала стоимость силовых приёмов. Мы упустили момент, когда карл закинул в свой рот горсть наркотических семян и поэтому сделали вид, что не знаем о них.

Пока мы пробирались дальше вглубь болотистой местности, перебегая от дерева к дереву, прячась за корягами и подмечая всё больше блуждающих огоньков, я скользнул тенью за спиной Друма и проговорил:

— Предлагаю задействовать руну Сурус, чтобы вовремя заметить ловушки и снизить вероятность нового нападения из засады. А также Оклотос, чтобы реализовать скрытое проникновение.

Отвод глаз и способность видеть сокрытое среди тумана и топи, были оптимальным вариантом и карл с нами согласился, сделал остановку, а затем, стоя по щиколотку в грязи, нанёс на лицо руны, проделав это собственной кровью из уколотого ножом пальца.

Мы сделали то же самое. За тем исключением, что на нашем, сокрытом в глубинах капюшона лице, отметились три руны. Уже озвученную комбинацию мы дополнили руной Нивиармус, защищающей от стихийной магии.

Логово жаболюдов выросло из тумана через несколько минут и оказалось островом посреди небольшого озерца, раскинувшего свои мутные воды в центре болотистой местности.

Мы затаились на берегу, за поваленным и подгнившим стволом одного из деревьев-гигантов, чей остов густо порос грибами.

— Слышишь, как орут?

Мы слышали. Жаболюды постоянно перекликались из-за чего над водой стоял бесконечный скрип их кваканья. Но вместо ответа на вопрос мы произнесли совершенно другое:

— Есть несколько тактических решений текущей ситуации. Мы должны выбрать план поведения и его придерживаться.

Карл, выглядывающий из-за упавшего ствола, повернулся к нам и сверкнул голубыми глазами:

— Предлагаю найти пару веток потолще и переплавиться с их помощью на остров. А там я позабочусь о мелочёвке, мою магию ты уже видел и действует она на них просто отлично.

Про магию карл был прав. На болоте было влажно, любая атака холодом или электричеством обрастала бонусами, но в таких условиях нужно быть осторожным. Стоя по щиколотку в воде, можно лишить себя подвижности собственной магией, а влажный туман при использовании того же электричества может обернуться ударом по самому заклинателю.

Лобовая атака была слишком скоропалительными решением о чём мы как можно мягче сообщили карлу, попутно предлагая более эффективные варианты:

— Мы можем проникнуть на остров скрытно и попытаться собрать информацию. Или выманить их сюда, за пределы укреплённой и удобной им территории. Заранее подготовив рунические и прочие ловушки.

Друм улыбнулся:

— А просто ворваться и навести шороху не прокатит?

Человеческая часть нашей личности догадалась, что карл шутит. Он был достаточно опытным и умным воином чтобы не лезть на рожон, нарываясь на неизвестное количество противников разноуровневой градации.

Но судьба распорядилась иначе. Внезапно кваканье Квагеров над озером изменило тональность и перестало напоминать ритмичную песню. Раздался рёв, слышимый даже здесь, за сотню метров от его источника, и этот рёв вызвал знакомую микропроверку страхом.

Выглянув из-за покрытого мхом и грибами гниющего ствола, мы сказали:

— На острове есть кто-то, кто знает язык мёртвых.

* * *

Король Жак был доволен.

Огромному жаболюду несли кушанья и подношения. Тащили блестяшки и острые, интересные штуки. Бледнокожих утопленников, дарованных болотному народу их богом-прародителем Нубироном, подвешивали в сетях по периметру ямы, чтобы собрать ихор, сочащийся из раздутых трупов утопленников.

Квагер ворочался на вершине острова, напоминающего огромную кочку. В специально вырытом для него углублении, с лёгкостью помещалось трёхметровая, восьмилапая туша. Трупные соки, что стекали с подвешенных в сетях мертвецов прямо в окружающую грязь, позволяли бородавкам на его коже вырабатывать ужасающую слизь, способную отравить трупным ядом любого противника, а болотные насекомые-кровопийцы, живущие в наростах на спине огромной жабы, в случае опасности вырывались наружу, защищая короля жаболюдов и воспринимая его своим ульем. Чем он отчасти и являлся.

От песен, которые подданые пели своему королю, Жак засыпал и большую часть времени проводил в дрёме, испуская из своего раздутого тела обжигающие, ядовитые газы. Но сейчас, ему было не до сна, подданые несли подношения бесконечным потоком, а недавно притащенный рюкзак и вовсе, был полон разнообразны предметов, используемых двуногими для приумножения личного могущества.

Жак привстал и оттолкнувшись задними лапами подполз к краю своей «ванны». Жижа вокруг его грузного тела колыхалась и вспучивалась от спешащих лопнуть пузырей. А мелкие головастики, рождённые в прошлую луну из икринок, бешено метались, стараясь избежать участи быть раздавленными.

Жак не всегда был королём. Когда того требовала нужда его племени, он сбрасывал старую шкуру и становился… королевой.

В такие моменты ему приходилось оставлять зловонную яму и перемещаться в окружающие остров воды, чтобы икра могла спокойно набрать массу и напитаться жизнью, прежде чем превратится в головастиков. Но сейчас, посреди мужского цикла своего существования, он лишь жрал, рассматривал игрушки, капризничал и спал, дабы набрать необходимый вес для последующей трансформы и формирования новой икры.

Добравший до края ямы Жак пришёл в восторг, когда среди многочисленных безделушек отыскал алебарду.

Обладатель сразу шести верхних конечностей, давно подыскивал подходящее оружие. В одной из трёхпалых лап он удерживал колдовской посох, в другой жезл, а в третьей щит, смотрящийся крохотным на фоне его жирной и неуклюжей туши. Остальные руки были заняты разнообразным холодным оружием и лишь одна до этого мига пустовала, не обременённая достойной игрушкой.

Периодически король терял блестяшки или в сиюминутном капризе разбрасывал их по своей яме, но он никогда не выползал к краю с пустыми руками. Считая, что подданным негоже видеть своего повелителя безоружным.

Каждая из присвоенных вещей за время прибывания в яме изменялась. Пропитывалась ядами и искажала свою суть, становясь смертоносней чем прежде.

Но тому, кто наблюдал за действиями огромной, многолапой жабы, на яды было плевать.

Виллерт не погиб в городе-колыбели. Получив целый ряд смертельных для обычного человека ранений, он был сброшен мертвецами в воду и утонул бы, если бы не дар трёхликого. Кусок мёртвой плоти, связанный с его телом руной Кан, при помощи целителя и некромантки.

Сейчас, всё это время притворявшийся мёртвым, воин висел над головой зловонного короля, опутанный одной из сетей, точно так же как ими были опутаны остальные погибшие, вытащенные жаболюдами из реки и притащенные на болото.

Он наблюдал как по соседству, жабоголовые охотники во главе с крупным квагером-стражем вкапывают в землю деревяный кол, под таким углом к яме, чтобы спустя время подвесить на нём очередную гроздь опутанных сеткой трупов.

Наблюдал и не находил из своего положения выхода.

Всё изменилось, когда его искажённый мёртвой плотью взгляд случайно наткнулся на странного жаболюда. После «купания» в реке и получения целого ряда ран, в ходоке доминировало мёртвое начало. Мир стал серым, но вместе с тем его зрение утратив способность различать краски, стало проникать в саму суть живого и мёртвого.

И то, что аккуратно передвигалось по лагерю в облике жаболюда, живым было лишь отчасти.

Сокрытое тёмным мороком существо, дурачило головы обитателям логова прикидываясь одним из них. Но подвешенный над ямой воин не был обычным существом из плоти и крови, а его взгляд без труда проникал сквозь тёмные чары.

Он видел уродливые шрамы на месте разрезанной кожи, наспех сшитой склизкими от крови жилами. Видел распахнутый лягушачий рот, сквозь щель которого смотрели чьи-то злобные глаза. А там, где жаболюды видели нижние конечности своего сородича, Виллерт без труда различал грязные сапоги.

Знакомые сапоги.

Человеческий мозг устроен таким образом, что ему не обязательно видеть лицо чтобы узнать знакомое существо. Вот и сейчас, по этим сапогам, по языку тела и тёмной магии — Виллерт узнал Серрису.

Колдунья пробиралась к вершине острова, но о том, что над ямой болтается её друг, даже не подозревала. Её целью были вещи, сваленные полукругом вдоль края огромной ямины.

Воин почувствовал отчаянье. Израненный, но не чувствующий боли. Дышащий отравленными испарениями ямы, от которых позеленела кольчуга, а кожа покрылась волдырями, он всё же не хотел умирать.

Умом он понимал, что ни один ходок на его месте не вынес бы столько повреждений, но также интуитивно знал, что предел его живучести всё же существует.

Пока мысли Виллерта метались в суматошной попытке найти решение, Серриса достигла края ямы, разминувшись при этом с группой жаболюдов. Украдкой осмотрелась и принялась рыться в брошенных вещах, пока не нашла приметный, теперь уже разорванный в клочья рюкзак, рядом с которым отыскалась и маска.

Видя, как колдунья пихает под срезанную шкуру зверолюда какой-то кинжал и амулет, найденные здесь же, среди остального разбросанного барахла, Виллерт понял, что она унесёт всё что сможет и покинет это место.

А ведь Серриса, была у него в долгу.

Понимая, что иного выбора у него нет, он вцепился в сеть и вздувая покрытые тёмными венами мускулы, рванул её в стороны издавай полный ярости и отчаянья вопль.

И в тот самый миг, когда его крик разрезал песню повсеместно квакающих жаболюдов, десятки удивлённых взглядов скрестились на его теле, прежде чем разорвав сеть он ухнул прямиком в яму.

Глава 4

Укейте люкишек! Ква!

Виллерт не сразу упал в ядовитую грязь.

Утыканного обломками старых стрел и изуродованного воина в позеленевшей кольчуге, на половине пути перехватил огромный, липкий язык, и утащил прямиком в не менее огромную пасть.

К своему счастью, здоровяк в ней не поместился.

Получив по морде телом Виллерта, король жаболюдов отступил и прижал голову к туловищу, пуча огромные глаза и потрясая массивными складками жира. Тысячи гудящих насекомых покинули ульи на его шкуре и окружили ошеломлённое чудовище мутным облаком:

— Ква⁈ — Король ухватил падающую добычу инстинктивно и никак не ожидал получить по морде. Его сонливость, словно ветром сдуло. — Чевовек! Укейте чевовека!!!

Громогласный голос расколол пространство, а к яме бросились жаболюды всех мастей, но ни один из них не мог приблизиться вплотную, даже головастики и те не рисковали показываться на поверхности предпочитая переждать буйство насекомых в ядовитых глубинах грязной ямы.

В укрывающем остров тумане метались зеленокожие тени.

Все как один они стремились к своему королю и изображали бурную деятельность. Выквакивали слова на искажённой версии всеобщего языка и перескакивали с места на место, пока их ужасный король окончательно не разъярился и воздев посох не исторг прямо себе под ноги ядовито зелёный луч неизвестной магии.

Заклятье вспороло жижу и только. Виллерта нигде не было.

Никто кроме Серрисы не видел, как алебардист упал в жидкую грязь, но даже видавшую виды некромантку столь скорое развитие событий поставило в тупик. Она совершенно не знала, что ей делать, но точно не собиралась оставлять Вилли-пупса здесь, на растерзание кровожадным тварям.

Потеряв драгоценные секунды чтобы осмыслить происходящее, колдунья решила импровизировать. Для неё было неважно как здоровяк выжил и оказался здесь, главное, что она услышала знакомый и полный отчаянья голос, разглядев крепкие очертания массивной фигуры.

С энергией смерти вокруг ямы всё было в порядке. Она клубилась вокруг гниющих утопленников перекатываясь по земле невидимым покрывалом, и первое, что сделала Серриса — вдохнула подобие жизни в умертвий.

Оживить человеческий труп не сложно, особенно если владелец тела погиб насильственной смертью. Сложно его контролировать, ибо кадавры практически неуправляемы из-за отсутствия души. Кровожадные монстры, уничтожающие всё живое, а не верные слуги, при оживлении которых, большая часть сил уходит на то, чтобы не дать им себя сожрать.

Но в этот раз Серриса даже не думала их контролировать.

Отступив подальше в туман за спину основной массе прихлебателей огромной жабы, она вдохнула в утопленников чуждую этому миру энергию. Энергию смерти:

— Инкринар мортулисс…

Слова-ключи упали в пространство, а сжатые в обоих ладонях ингредиенты рассыпались прахом. Энергия подчинилась, впитываясь в гниющие трупы. Под треск распадающихся сетей, зловонные мертвецы посыпались в яму, привнося ещё больше хаоса в происходящее. Серриса же бросилась прочь, понимая, что чтобы продолжить, нужно насытить воздух страданием и смертями.

Несколько десятков жаболюдов во главе с королём и массивными квагерами столкнулись с отравленными мертвецами, но не пошли на попятную. Они были у себя дома, в самом сердце логова и накинулись на новую угрозу в едином, яростном порыве.

Примитивное оружие кололо и рубило. Свистели боло, а сети опускались на неуклюжие фигуры, сковывая и без того неловких существ. Но обозлённые переполохом насекомые, облепившие поднявшихся мертвецов, набрасывались на всякого кто атаковал их, привнося ещё больше сумятицы и не позволяя взяться за умертвий всерьёз.

Неповоротливый король Жак, взмахнул сразу тремя лапами, и барахтающийся в зловонной жиже труп разлетелся на куски. На следующего лидер жаболюдов навалился всем весом, но раздавить не сумел, погрузив своего противника на дно и вмяв его в мягкую грязь.

В происходящем хаосе, среди густого тумана и криков, никто не заметил поднявшегося за спиной огромной туши воителя. Покрытый стекающими по нему нечистотами, не человек и не мертвец, он держал в руке односторонний топор, случайно выловленный в нечистом бассейне.

Его-то ходок и вонзил в спину огромной жабе.

Целая туча болотных кровопийц облепила его плотным ковром пока он взбирался по спине ревущего и вздымающего грязь чудовища. Хватаясь за наросты и не обращая внимания на пагубную ауру ядовитого газа и атакующих его насекомых, Виллерт упорно пробирался к своей цели.

К голове, увенчанной здоровенными вылупленными глазами, и посаженой на жирное, громоздкое туловище.

При этом никто из присутствующих, затянутых хаосом безумной схватки в глубинах тумана, даже не подозревал, что к ним спешат новые лица.

* * *

Сценариев зачистки логова была масса.

Можно заставили аватар кружить вокруг озера, вырезая охотников и дозорных, отравляя воду, заманивая жаболюдов в ловушки и расправляясь с ними словно с большим, не помещающимся в рот пирогом.

По кусочку.

К сожалению, реальность диктовала иные условия. Первоочередной задачей Друма было спасти Ликвика, обожжённого и безумного рыцаря. А подобный приоритет сужал временные рамки, заодно солидно снижая эффективность.

Чтобы переправиться на остров, нам не пришлось скатывать подгнивший ствол дерева в грязную, затянутую ряской воду. Начавшийся на острове переполох привлёк к нему не только наше внимание, но и жаболюдов из окружающих зарослей.

И они указали нам путь.

Под поверхностью озера, невидимые постороннему глазу, скрывались кочки. Условными тропами они пересекали водную гладь, подбираясь к противоположному берегу и, если не знать о них, в жизни не догадаешься, что добраться до поселения зверолюдей можно сухим и чистым, даже не замочив плаща.

Когда последний из жаболюдов скрылся в тумане на противоположном берегу, мы с Друмом переглянулись и наш аватар прошептал:

— Мы пойдём первыми.

Память машинной части нашего разума позволила запомнить схему расположения кочек и провести за собой карла. Но путь к острову не был безопасен. На середине озера рядом с Друмом раздался плеск, что-то тёмное проскочило у самых его ног и не пройдя проверку ловкостью карл поскользнулся и упал в воду.

Ему повезло, что его оставили на закуску.

Пока щитоносец пытался не утонуть, забираясь обратно на кочку, мы столкнулись с низшей формой обитателей этого болота. Твари выпрыгнули из воды и атаковали сразу с двух сторон, но взмах парными клинками отправил обоих в вирт. Человеческая часть нашей личности испытала радость от того, что мы убили их достаточно быстро, чтобы те не успели позвать сородичей.

Но обрадовалась она рано.

Пока мы достигли берега на нас напали ещё трижды. И каждый раз это делали одним и тем же способом. Быстро проносились под водой туда-сюда, а затем наметив для себя цель пулей выстреливали из воды, пытаясь сбить с ног. Причём метили своими телами прямо в лицо.

Нам удалось разрубить восьмерых недорослей, состоящих из сплошной головы и бледного хвоста, а некоторое количество нападающих столкнулось с шестерёнками Друма и оглушённое свалилось в воду, прежде чем ноги подконтрольных нам аватаров погрузились в вязкую, прибрежную землю.

Не обладающий нашей ловкостью карл порядочно раскраснелся и надувал щёки, покрытые рыжей бородой, завязанной в многочисленные косички. Он был мокрым и злым, но наркотик продолжал действовать и блеск в его глазах никуда не делся. Углубляясь в туман, мы отметили, что в некоторых ситуациях отсутствие определённого уровня ловкости, многократно увеличивает затраты выносливости.

Где-то в глубине острова на разные голоса орали жаболюды и сверкала магия, но из-за пелены молочной дымки подробностей было не разобрать. Совершенно ясно было только одно, там всё ещё шёл бой.

В эту минуту, словно желая прибить туман к земле, с неба закапал дождь.

Почва под нашими ногами была болотистой, пружинистой, но не изобиловала ямами и промоинами. Через десяток шагов из тумана проступили первые хижины, кособокие и утлые строения, сложенные из влажного, покрытого мхом дерева. Окружённые развешанными сетями и рыбой, амулетами из косточек и черепов мелких птиц.

Рыжий, удерживающий лишь один из щитов-шестерёнок в руках, тихонько позвал меня:

— Здесь кто-то умер.

Кровь пропитала воду и грязь. Огромной лужей заляпала землю у хижины и кровавыми отпечатками скрылась в тумане. Через десяток шагов ситуация повторилась, за тем лишь исключением, что кроме кровавой мазни на земле лежали останки.

Дождавшись идущего следом воина, мы вынырнули из скрыта и указали клинком на мешанину плоти:

— Судя по конечностям это один из обычных объектов земноводного класса.

Останки исходили паром. Туловище расплющено, кости раздроблены, а затем вся эта масса прокручена вокруг собственной оси. Остались лишь лапы, валяющиеся за пределами кровавой блямбы.

Рыжий сплюнул на землю и пробормотал:

— Магия.

Больше мы не разговаривали. Давление на психику человеческой части нашей личности возросло вместе с приближением к источнику шума. Мы подозревали, что карл, несмотря на всю свою бесшабашность, испытывает аналогичные ощущения.

В какой-то момент ядовито зелёный луч разрезал белёсое покрывало и пронзив пространство над нашим аватаром ударил в хижину за его спиной. Атака не была нацелена на нас, но получила достойную оценку.

Остатки полыхающего зелёным пламенем жилища разлетелись по всей округе.

Следом навстречу вышел раздутый человеческий труп и его уничтожил Друм. Своим излюбленным рывком сбил с ног, чтобы через мгновенье расколотить уродливую голову зубцами одного из волшебных щитов.

Лишённая подвижности туша, продолжала хрипеть за нашей спиной, когда мы вышли к гигантской яме.

Концентрация тумана здесь достигала пика, а поднимающиеся из ямы испарения были ядовиты, да так сильно, что даже на расстоянии обдирали горло, накладывая штрафы к выносливости. Повсюду лежали убитые магией и железом жаболюды. А впереди, грузно металась массивная тень чего-то опасного.

Придушенный человеческий крик откуда-то справа привлёк наше внимание, и мы оставили карла. Он мог о себе позаботиться и тактика его действий не подразумевала наличия союзников в непосредственной близости.

Скользнув в сторону, мы обогнули проступившее из тумана кривое дерево и нарвались на квагера. Взрослого жаболюда, двухметрового роста и атлетичного телосложения. В вытянутой мускулистой лапе он держал за горло жаболюда-охотника, а второй массивной лапой играючи удерживал тоненькую руку своего оппонента с зажатым в зелёных пальцах серпом.

Знакомым серпом.

— Кварг твоя ловать! Ква-Кватун вывелнуть тевя на ивнанку и увнать вто ты!

Тощий жаболюд в руках квагера вскрикнул тоненьким девичьим голосом, совершенно не типичным для этого племени. Но ещё раньше, только-только зафиксировав медный серп в зеленокожей руке, мы взглянули в глубины вирта и увидели ту, что скрывалась под мороком из лягушачьей кожи.

Серриса находилась на волоске от гибели.

Три шага, прыжок, и идеальная траектория удара. Система посчитала атаку скрытой, даруя дополнительные бонусы к и без того серьёзному ущербу. Чёрные искры рубанули мускулистую руку удерживающую колдунью за горло с обоих сторон от локтя.

Правая искра сумела перерубить кость, в то время как левая, разрубив сухожилия бицепса оставила на память квагеру глубокую зарубку. Но на этом череда ударов не закончилась.

Приземлившись на ноги между колдуньей и схватившим её чудовищем, ещё до того, как отрубленная конечность упала наземь, мы снова взвились в прыжке, закручиваясь вокруг собственной оси и выбрасывая руку с чёрным клинком.

Острое лезвие без труда проникло под нижнюю челюсть, прокололо язык и вошло в череп, а наш аватар повинуясь инерции последовал дальше, выпустив рукоять зачарованного клинка.

Когда мы приземлились на ноги и перекувыркнулись, гася набранную скорость, Серриса вывалилась из ослабевшей хватки. А кваггер перенёс агонию стоя. Вздрогнул всем телом и будто столп рухнул на спину.

Массивная тварь не пережила критического урона. Развернувшись на месте, мы успели застать её падение, хладнокровно отмечая, что все расчёты оказались верными. Под челюстью и на сгибе локтя шкура была тоньше.

Подходя к трупу и изымая всё ещё торчащий в его голове клинок, мы услышали целый вал сквернословия от лежащего на земле жаболюда-охотника.

— Чёртов ублюдок, как же я рада твоему появлению! — Колдунья попыталась рассмеяться, но кварг секундой ранее сжимавший ей горло передавил связки сделав смех болезненным и сиплым. Истерика захлебнулась так и не начавшись, и сев в грязи, некромантка просипела. — Помоги Виллерту, он там совсем один, слышишь? Помоги ему!

Взмах руки обозначил направление и кивнув мы сорвались с места. Некромант является отличной и многофункциональной боевой единицей. По итогам этого боя, наш отряд может увеличиться в численности и качестве личного состава. Но для этого нужно уничтожить все источники угрожающие их жизни на острове.

* * *

Виллерт делал то, что умел лучше всего.

Рубил.

Один глаз огромного короля уже вытек и чудище безустанно ревело, моталось по яме и врезаясь в её края поднимало целые волны грязных брызг. Но воин не отпускал.

Его пятерня, погружённая в глазницу по самый локоть, крепко вцепилась в кость и не знала усталости. У мёртвых нет выносливости, только жалкое подобие жизни и по этой же причине топор, зажатый во второй руке немёртвого воителя, безустанно опускался на толстую шкуру угрожая задеть второй, выпуклый глаз, до которого никак не получалось добраться.

Краем сознания алебардист отмечал изменения обстановки. Крики, вспышки магии, приходящий со стороны жар и стужу, заткнувшую гудение тучи насекомых, жаливших его тело.

Он нанёс без малого несколько сотен ударов, прежде чем топор впервые задел кость. Слишком уж толстой была в этом месте шкура, чтобы поддаться с первого или даже десятого замаха одноручным топором.

— Варсардир арелартисс!

Чёрные губы неустанно выплёвывали мёртвые слова, и огромная жаба их слышала. Рёв давно напоминал обречённый вой, перемежаясь истеричной яростью. Но, к ужасу болотного короля, его лапы были слишком коротки чтобы добраться до засевшего на его голове противника, а ядовитые газы и насекомые, смертельные для всего живого, не могли нанести серьёзных ран тому, кто, итак, был на половину мёртв.

Впав в буйство, от боли, страха и ярости, гигантский жаболюд выбрался из ямы, давя собственных соплеменников и обрушивая на них гнев огромного роя насекомых. Пространство перед ямой было усеяно трупами. А магический жезл и посох, неустанно исторгающие кислотные сферы и лучи ядовитого пламени, довершили разгром, частью убив, а частью разогнав его же подданных.

Таким короля жаболюдов и застал карл Друм.

Рыжебородый не знал жив ли Ликвик, но был уверен, что пока местность небезопасна рыскать в тумане себе дороже. Гигантская жаба, вылезшая из ямы на вершине холма, с рёвом вырвалась из тумана прямо на него, и волей-неволей он принял бой.

Владельцу волшебных шестерёнок пришлось использовать излюбленный рывок не для атаки, а чтобы сместиться с пути массивного чудовища. Зелёный луч вспорол землю за его спиной, но карл был уже сбоку от болотного короля. Вновь активированный огненный плащ испепелил ринувшихся к нему насекомых, а ледяная стужа, сорвавшаяся с шестерёнок, проморозила влажную землю и воздух, добивая остатки насекомых и сковывая одну из лап жаболюда.

Король взревел, топор снова опустился, царапая его череп, задняя лапа дёрнулась, но осталась скованной, и тогда, с короткого магического жезла, зажатого в одной из зелёных лап, к обидчику понеслись кислотные сферы.

Карл сорвался с места пытаясь обойти тварь по кругу и зайти ей за спину, решая не принимать удар на щиты, и сделал правильный выбор. Снижаясь, светящиеся пузыри неизвестной Друму магии, преследовали его около десятка метров, но лишь затем, чтобы не догнать и лопнуть, разбрызгивая на покрытую инеем землю капли концентрированной кислоты.

Щиты от такого, защитить не могли.

Увесистое кривое копьё вылетело из тумана неожиданно для присутствующих и немедленно попало прямиком в выпученный глаз короля. Жаболюд дёрнулся, сковывающий его лапу лёд треснул, а в направлении последней атаки ушёл ещё один длинный, сверкающий изнутри, ядовитый луч.

Но говорящий за мёртвых не стоял на месте.

Под рёв ослеплённого чудовища он возник сбоку и взвившись в прыжке, обрушил на правую тройку лап огромной жабы руну холода, чтобы врезаться в скованные льдом конечности всем телом и разбить на промороженные осколки.

Использовать собственное тело дабы обеспечить дробящий класс урона трёхликому было впервой, но расчёты, как всегда, оказались верными. Посох, щит и жезл, упали в грязь, вместе с обледеневшими осколками трёхпалых лап.

Но и сам убийца не смог избежать ответной атаки. Над его головой просвистело оружие жаболюда, но удар пропал впустую, болотный король ослеп и запаниковал, решив спасаться бегством. И при попытке бегства его огромная туша едва не подмяла под себя мечника, зацепив его на ходу задней лапой и отбросив в грязь.

Туда же, полетел сорвавшийся наконец Виллерт.

Покрытый грязной коркой инея, в котором замёрз целый слой насекомых, боец едва шевелился. Он достиг такого предела, ступив за который не возвращаются и теперь балансировал на его грани, лёжа в грязи и видя перед собой не пасмурное небо, но серые врата в бездну.

Вирт уже выпустил когти и готовился забрать его память, оставив в этой реальности лишь ещё одно изуродованное сознание.

Но говорящий за мёртвых, в отличии от Виллерта, всё же смог подняться на ноги и нарисовав на себе руну исцеления потратил остатки энергии чтобы вернуть своему аватару силы.

Хромающую, и избитую некромантку он встретил хриплым карканьем:

— Позаботься о нём.

Догнать короля жаболюдов удалось на середине пути к берегу. Ослеплённая тварь снесла несколько хижин, потерялась в пространстве и напоролась на дерево. Больше десяти минут, два воина нападали на неё с разных сторон, нанося разномастные удары и уворачиваясь от ударов тугим языком и лапами.

Обессиленный монстр издох в собственном дерьме и лужах пролитой крови. Его агония была тяжёлым грузом для психики и заставляла аватары проходить одну проверку волей за другой. Огромная туша жалобно и совсем по-человечески стонала, заставив желудок Друма исторгнуть на окровавленную землю остатки последнего приёма пищи.

— Король умер, да здравствует король!

Серриса больше не прибегала к мороку, но освежёванную шкуру жаболюда-охотника с себя так и не сняла. Убедившись, что завладела вниманием обоих ходоков она отвесила реверанс и водрузила на «голову» своего костюма диадему, украшенную небольшим изумрудом и подобранную ей у ядовитой ямы.

Заляпанный с ног до головы грязью и кровью, Друм прохрипел:

— Не знаю кто ты, но выглядишь отвратно.

Некромантка поклонилась. После боя, воздух полнился силой, она пьянила колдунью и делала не совсем адекватной. Серриса слишком выложилась чтобы сопротивляться этому чувству:

— Убийца в курсе кто я. Мы старые знакомые. — Сделав несколько танцующих шагов в его сторону она взмахнула руками, заставив карла напрячься. — Прошу за мной. Вилли-пупс нуждается в помощи.

Трёхликий обтёр клинок об плащ и отправил его в ножны:

— Не обращай внимания. Она странная, но не враг. Нам нужно найти Ликвика и помочь Виллерту.

Последовав за колдуньей. Они обнаружили алебардиста в том же виде, в каком оставили. Он лежал на спине, покрытый слоем грязи и нечистот. Серриса очистила его лицо, боясь, что тот задохнётся, но сделала это напрасно. Воин почти не нуждался в воздухе.

Друм сплюнул в грязь и сказал:

— Не жилец. Мы теряем время.

Он видел торчащие обломки стрел, видел вскипевшую от ядовитых испарений кожу на пальцах, и видел изъеденное насекомыми лицо. Но говорящий за мёртвых был не согласен с выводами щитоносца, потому что карл не знал того, что знали Серриса и мечник.

Скинув с себя шкуру, женщина уселась в грязь, нисколько не смущаясь окружающих мужчин, сложила ноги по турецки, наклонила голову и уставилась на Виллерта затуманенным взглядом:

— Здесь прорва энергии убийца, но я не знаю, что делать. Не знаю, как исцелить его раны. Однажды ты нашёл выход. — Художница уставилась трёхликому прямо в глаза. — Найди его снова.

Чувствуя себя лишним, карл проворчал:

— Поищу Ликвика.

Но у трёхликого были иные планы:

— Нет. Ты останешься. Нашего резервуара не хватит чтобы помочь. А ты сможешь. Мы научим… а потом поможем найти обожжённого.

Карл уступил несмотря на то, что чувствовал себя побитой собакой. Так шажок за шажком, говорящий за мёртвых, приучал себя слушаться. Он считал, что офицеры его будущей армии, должны ему доверять.

Глава 5

Пески

Концепция заживления ран проклятого существа, которым стал Виллерт, заключалась в простейшей схеме. Чтобы исцелить мёртвое и живое, нужно связать между собой две силы. Магию смерти и любую живую, исцеляющую силу. Будь-то природные заговоры, руны, жреческие подношения или магия света.

Вот только несмотря на известную поговорку, подобные противоположности вовсе не стремились друг к другу.

И в то время, когда наши спутники хотели спасти разум воителя от полноценной смерти, мы ставили себе куда более амбициозные задачи. Виллерт — эффективный воин ближнего боя, а затруднения с обычными инструментами исцеления делает его уязвимым. Мы решили не только попробовать спасти его, опираясь на излюбленную системой логику, но и решить проблему с последующим заживлением ран.

Совместно с остальными ходоками мы оттащили находящегося на грани алебардиста к трупу убитого короля. Вырезали на щеке воителя руну Айис, способную исцелять живую плоть. Заполнили её кровью высшего зверолюда и этой же кровью же обвели руну Кан, что чёрными кругами связывала его губы и обе челюсти, ещё со времён боя на улицах Юмирона.

Чужая кровь позволяла экономить энергию. А кровь хозяина логова, позволяла экономить много энергии. Сила, которая таилась в её глубинах, была куда больше, чем та, которую мы пролили в таверне, чтобы зачаровать свои чёрные искры.

Алебардист завис между жизнью и смертью. Вирт готовился поглотить его память, но медлил, система анализировала ситуацию и следила за развитием событий, пытаясь понять, насколько логичным будет существование такого существа в роли ходока. В любой момент его память могла раствориться, а он сам превратиться в бездушного монстра, одного из многих, что заселяли этот мир.

Или же… стать кем-то вроде Ликвика. Оболочкой от былого ходока, пустым аватаром, пишущим свою историю с чистого листа.

Серриса внимательно следила за нашими действиями и даже Друм, чей интерес к рунам был знаком нам не понаслышке, вместо того чтобы приглядывать за округой, вовсю глазел на происходящее действо.

Поймав на себе взгляд некромантки, наш аватар сухо выдохнул:

— В нашем арсенале нет тёмных рун.

Это утверждение было враньём. Мы знали все руны этого мира, но не могли их использовать, страшась ответа системы.

— Ты должна вырезать на его щеке тёмное слово или знак. Что-то из твоего арсенала, способное восстанавливать целостность некротических объектов.

Снова погружая кончик ножа в чужую плоть, мы вырезали на его лбу ещё две руны. Символ бесконечности в виде перевёрнутой восьмёрки и круг, означающий цикличность энергий.

Для того чтобы увидеть свойства книги, спрятанной в сумке колдуньи, нам не нужно было её касаться или раскрывать. Машинная часть нашего разума без труда «вскрывала» такие системные предметы, позволяя заглянуть в самую их суть.

Мы знали, что некромантка открывала книгу и уже сорвала с неё одну из печатей. Предательством и убийством близкого человека. А под сорванной печатью таились знания, в числе которых было нужное слово-ключ, одно из тех, коими сыпал Виллерт.

Колдунья достала засапожный нож, поднесла его к щеке воина и помедлив, спросила:

— Сработает?

Мы ответили честно:

— Не знаем.

Она вырезала на его щеке слово смерти — Роммор. В отличии от традиционной письменности, буквы мёртвого, практически неизвестного живому миру алфавита, складывались в слова по иному принципу. Во-первых, вертикально, а не горизонтально. Во-вторых, читались одновременно с двух сторон сложением звуков. Что само по себе было необычно.

Упавший на колени карл спросил:

— Что дальше?

Мы окинули взглядом грязные, но сосредоточенные лица спутников:

— Вы отдадите ему свою энергию. Активируете всё вырезанное и посмотрим, что будет. Готовы?

Дождавшись кивков, мы положили ладони своего аватара на плечи окруживших нас ходоков, чтобы сжать пальцы и дополнить голосовую команду — тактильной, но наше действие возымело другой эффект. Карл и колдунья проделали то же самое, ложа руки на плечи друг-другу и нам.

Наш аватар, сидящий на груди у Виллерта, и стоящие на коленях по разную сторону от головы воителя ходоки, образовали треугольник. И тогда мы выдохнули:

— Сейчас!

Слово смерти и руна жизни, зацикленные друг на друга комбинацией цикличности энергий и символом бесконечности, связанные между собой и материей — руной Кан…

… вирт проглотил комбинацию, проживал, оценил её вкус, и признал логичной.

Магия крови, использованная нами ради большей энергоёмкости заклинания, запекла раны воителя и вплеснувшись через глаза и рот безудержным потоком энергии, разорвала наш треугольник и разбросала в разные стороны.

Виллерт очнулся.

* * *

В этот день ходоки решили остаться на острове.

Измученные длительной схваткой, избитые и страдающие от попавших в лёгкие испарений, они всё же нашли Ликвика. Обожжённого, безумного рыцаря, похищенного жаболюдами и брошенного в клетке, висящей на одном из деревьев на краю острова.

Впрочем, безумец больше обрадовался разведённому костру, чем собственному спасению. Да и от рыцаря в нём уже давно ничего не осталось.

Сбор трофеев пришлось отложить на несколько часов, потому что безопасность отряда была под угрозой. Люди и нелюди устали, для восполнения минимального запаса сил, их виртуальным телам — аватарам, требовался отдых.

Влажные ветви, из которых были собраны местные хижины — горели плохо, но с убийством короля квагеров, вирт изменился. Над головами ходоков проглянуло солнце, напоминая, что ещё далеко не вечер, а зловещий туман отступил прочь, укрываясь в зловонной яме и мрачных уголках болота.

Племя зверолюдей не было уничтожено. Но рассеявшись по окружающим остров заводям, они даже не помышляли бросить вызов тем, кто расправился с их вожаком.

Обойдя окрестные хижины, Серриса и Трёхликий нашли рыбу. А припасённая Друмом фляга, обеспечила отряд чистой водой.

Виллерт был молчалив и украдкой встретившись с говорящим за мёртвых взглядами, поблагодарил за спасение скупым кивком. Заклятье не смогло исцелить его раны, обломки стрел из плоти проклятого вытащила Серриса, сшив особо серьёзные раны животными жилами, добытыми тут же, прямо из тел погибших жаболюдов.

Тем не менее он был жив и остался ходоком.

Забывшись беспокойным сном, отряд проспал до самого вечера, а с его наступлением, отправился детально исследовать остров.

Найдя в одной из хижин плетённые корзины, используемые жаболюдами вместо рюкзаков, говорящий за мёртвых совместно с Серрисой освежевал тушу элитного моба и приготовил добычу для транспортировки. Друм и Ликвик остались в лагере, поддерживать огонь костра. Первый серьёзно нахватался отравленного воздуха и теперь страдал приступами рвоты, а второй безудержно молился пламени и плакал. Виллерт, сторожил обоих «бойцов», приглядывая за округой пока остатки отряда занимались делом.

С момента последней встречи с трёхликим аватар Виллерта сильно изменился. Теперь в нём было больше мёртвого, чем живого. Воспользовавшись новыми способностями своего организма, алебардист без труда собрал трофеи возле ямы, там куда другие не рискнули бы подойти без вреда для здоровья.

Отряд покинул остров лишь рано утром. Сон на болоте, скудная еда без хлеба и приправ, состоящая из одной запечённой рыбы, а также отсутствие воды, не позволили в полной мере восстановить силы людей.

Гружёные имуществом жаболюдов, снятой с их короля кожей и вытащенными из его распоротого брюха артефактами, они двинулись на поиски ближайшего поселения. Благо, что некромантка воспользовалась трупами для ритуала гадания и указала остальным направление.

За рюкзаком Друма возвращаться не стали. Всё самое ценное он носил собой, в поясных подсумках, а в рюкзаке держал обычные походные вещи, чья потеря была не критичной, в отличии от потери нескольких часов времени в случае возвращения.

О стычках с кем-либо никто из ходоков не помышлял. Даже разговаривать особых сил не было. Болотная земля ложилась к их ногам под тихое бормотание молитв Ликвика и хриплое дыхание алебардиста.

В дороге они — провели двое суток.

Болото, далеко не самая лояльная к ходокам территория. Обитель жаболюдов давно осталась позади, но опасностей меньше не стало. Под вечер первого дня, группе пришлось сниматься со стоянки из-за полчищ кровожадных насекомых, чьи ульи скрывались в кронах опутанных мхом деревьев.

Зелёные «бороды», свисающие со скрюченных веток, были такими плотными и густыми, что легко заменяли листья и становились прекрасной маскировкой для разнообразных угроз.

Но и земля от деревьев не отставала.

Болото исторгало пузыри ядовитого газа и потревожив какую-нибудь гниющую корягу, можно было легко хапнуть не смертельную, но ужасно неприятную дозу испарений. За которой всегда следовала слабость и головокружение, с периодической рвотой, что в условиях отсутствия воды лишь усугубляло обезвоживание.

Благо, на исходе второго дня, болотистая местность сошла на нет.

Деревня раскинулась на пригорке, больше сорока дворов, деревянная стена и несколько дозорных башен. Ворота под стать небольшой крепости, двойные, даже если захочешь — нахрапом не возьмёшь.

Но помимо ворот, существовала калитка. Раскрытая настежь и охраняемая стариком. Заросший по самые брови седыми волосами, старик сидел на колченогом стуле и баюкал на коленях пехотный арбалет. Заряженный сразу, как только дозорный мальчишка на башне заметил чужаков.

— Тпру! Ишь разогнались!

Выбранный тон отдавал весёлыми нотками, но серые глаза не смеялись. А жилистые руки переместили арбалет таким образом, чтобы он смотрел заряженным болтом прямиком в центр узкого прохода. Если кто-то полезет, захочешь — не промажешь.

— С болот идёте? Сутки за воротами и только потом можно войти. Лихорадка страшная штука, лечебных трав не напасёшься.

Серриса снявшая с лица свою зловещую маску чтобы не пугать местных оскалилась. Она давно не мылась и была так зла, что готова была разобрать эту стену по брёвнышку, лишь бы её пустили внутрь. Но ситуацию взял в свои руки трёхликий:

— Болезней нет, каждый из нас впитал в себя исцеляющие чары. Но есть нужда в еде и воде. И нужда сильная. С оплатой не поскупимся, но и ночевать под стенами не будем, уйдём.

Старик выслушал ходока и пожамкал губами:

— А с этими что? — арбалетный болт указал своим острым наконечником на алебардиста и Ликвика.

Виллерт был страшен. Покидая остров Серриса помогла ему поправить внешний вид и залатать повреждения. Открытые раны были зашиты, стрелы вынуты, а одежда отстирана в озере. Обрывки разнообразных тряпок, найденные в логове жаболюдов и включающие в себя одежду утопленников, разрезанные на бинты стали основой его облика. Обмотка из тряпиц скрывала под собой изуродованное лицо и руки, делая здоровяка страшным и необычным, но куда менее страшным и необычным, чем он был на самом деле.

— Ожоги и ранения. Мы сумели их излечить, но уродство осталось.

По ходу разговора на стене появились новые люди и все как один вооружённые. Топоры и щиты, простые, но от этого не менее смертоносные луки. Каждый из местных, бородатых мужиков оглядывал компанию и хмурил брови, внимательно слушая ответы говорящего за мёртвых.

Для старика «подкрепление» не стало сюрпризом:

— Что скажешь староста? Пускать их в Пески, аль комаров пущай кормят?

Старостой оказался мужик в самом расцвете сил. Горизонтальный, розовый шрам пересекал его лоб и виднелся под каштановой чёлкой. Хмурый крестьянин пригладил усы и бороду, окидывая трёхликого взглядом, а затем сказал:

— Запусти. Посмотрим можно ли доверять слову пэра с золотым кругом на гербе. Но если кого-то начнёт лихорадить — выставим за ворота.

По взмаху его руки крестьяне начали расходиться. Староста не слышал, как Серриса тихонько фыркнула и сверкнув глазами, пробурчала:

— Как бы я ваши ворота не выставила, умник.

Отряд втянулся в калитку, прошёл тёмным коридором до следующих врат и дождавшись, когда откроют ещё одну, оказался в деревне. Следуя к гостевому дому между стоящих на сваях домов, ходоки ловили на себе любопытные взгляды.

Земля под их ногами была жирной, соседство с болотом делала её богатой на урожаи, но огороды местных уже были убраны. Сезон закончился, и крестьяне готовились к зиме. Не укрылись от аналитики говорящего за мёртвых и царапины от когтей на воротах, да застарелые пятна крови на частоколе досок.

Болото под боком не только держало их землю плодородной, но и испытывало стены на крепость, а мужчин на храбрость. Трёхликий видел, что местные крестьяне суровые воины. Деревня ухожена, по стенам прогуливаются дозорные смены, а под навесом крыльца каждого дома, прячась от дождя, висят потемневшие щиты и стоят острые, короткие копья.

Подобное расположение говорило только об одном — пользоваться ими приходится часто.

Гостевой дом встретил отряд тишиной и чистотой. В общем зале никого не было, в очаге тлели поленья поддерживая помещение сухим.

Серриса раздражённо вздохнула и прокричала:

— Хозяева! Есть тут кто чёрт вас возьми⁈

Стройная крестьянка лет тридцати на вид, в белом платье и фартуке, заляпанном мукой, выглянула из-за проёма за стойкой:

— Чего кричишь? Если детей разбудишь, метлой погоню! Криком только беду можно накликать, да мужиков позвать в случае беды. — И переведя взгляд на пол всплеснула руками. — А грязи то сколько натащили! Не уж то в собственный дом так же, в грязной обуви ломитесь⁈ А ну кыш на улицу обтирать сапоги!

Некромантка надулась, готовясь выдать гневную тираду, но большие и крепкие ладони Виллерта аккуратно и легко приподняли её за плечи чтобы через секунду вынести на улицу. Остальные последовали за ними.

Колдунья всё ещё беззлобно бурчала, когда они начали оттирать сапоги от ступени и мыть их в ближайшей луже.

Череда бесконечного кровопролития закончилась, и ходоки были этому рады.

* * *

— Никогда не видал такой толстой шкуры? Точно жаболюдская?

Трёхликий работал с заготовкой, натирал её скребком пока кожевник растягивал куски необработанной шкуры короля жаболюдов на стоящих вдоль стены жердях.

— Он был у них главным.

Кожевник хмыкнул:

— Стало быть, короля убили?

Говорящий за мёртвых, не переставая скрести, кивнул:

— Убили.

Они пробыли в деревне сутки. Отмылись, выстирали и высушили одежду. Попробовали торговать, но торг не задался. Местным ни к чему была королевская слизь, пропитанное ядом оружие и магические побрякушки. Удалось обменять лишь редкого качества лук без тетивы и добротный топор, подобранный Виллертом в яме.

Денег у крестьян почти не было, зато нужных походных товаров хоть отбавляй. Несколько крепких рюкзаков, походные наборы и спальники стали достойной, бартерной платой.

Кроме того трёхликому, к которому относились не в пример лучше из-за его рыцарской накидки с раскинувшимся на ней гербом, удалось узнать, что раз в месяц деревню посещает караван торговца. Привозит железо и разную всячину, обменивая товары на болотные травы.

Его-то и ждали ходоки.

Караванщик знает местность и дороги, а значит может рассказать о расположении многих населённых пунктов. До следующего его появления, следовало прождать как минимум две недели. И поэтому отряд потихоньку восстанавливал силы.

Серриса, смыв с себя грязь и отстирав балахон, притягивала взгляды местных мужчин, чему женщины были самую малость не рады. А с молчаливым Виллертом, с ног до головы покрытым свежими, тряпичными бинтами, предпочитали не связываться. Чураясь встречи с ним так, словно последний, был прокажённым.

Чего нельзя было сказать о карле.

Пока Ликвик и Виллерт, каждый вечер проводили на лавке у очага спиной к общему залу, Друм во всю резался в кости и пил пиво пыхтя своей трубкой. Он молниеносно нашёл общий язык с местными, травил байки о приключениях группы (серьёзно приукрашивая все события) и до хрипоты спорил о способах рыбалки на болотистой местности.

Закончив скоблить кожу, трёхликий снял её с распорок и погрузил в бочку со специальным составом. Здесь она будет томиться, пока не пропитается и не станет гибкой и крепкой.

Убийца работал с кожевником не просто так. Его уровень создания вещей должен соответствовать приобретённым навыкам и контактам во внешнем мире. Потому что невозможно компенсировать все подобные нюансы одной только подделкой отчётов.

Мечник считал, что контактировать с объектами класса «учитель» — необходимо. Подделанные отчёты для системы могут содержать в себе куда более высокую степень обучаемости, чем у среднего ходока, но маскировка требует настоящих контактов.

Необработанная кожа короля жаболюдов являлась редким материалом, но после профессиональной обработки кожевником привыкшим работать со шкурами болотных тварей, а также проверки удачей, её куски в каждом из трёх-четырёх случаев получались великолепного качества. А значит комплект экипировки, созданный из такой кожи, во всём будет превосходить свой аналог из шкур тэклитов.

Закончив работу, ходок попрощался с кожевником и вымыв руки — вышел вон.

Над деревней смеркалось. Народ тянулся в таверну. Из-за накидки с гербом и звания пэра, базовая репутация трёхликого была выше, чем у остальных его спутников, но с местными мечник старался не контактировать. Лишние контакты запускали ненужные ему цепочки событий.

Староста, определив в нём лидера, дважды за утро предлагал подсобить с охотой на болотную гидру и сбором трав к приезду каравана, но убийца, обещая подумать — тянул время. Он понимал, что отряду нужны силы, которых не будет без отдыха.

Проскочив общий зал быстрым шагом, он поднялся на второй этаж, но не стал заходить в свою комнату. По длинному коридору прошёл дальше, к открытой и пустующей веранде, на которой сел и приступил к медитации.

Находясь в таком состоянии его аватар получал бонусы к восприятию, а ИскИн снимал часть нагрузки с человеческой части их совместного Я.

Человеческой психике требовался отдых и свобода действий, и несмотря на вал внутренних ошибок, система синхронизации обоих личностей совершенствовалась с каждым днём.

Они уже не терялись в разговорах. Потому что говорил человек, а ИскИн лишь помогал, собирая окружающую информацию. В бою аватаром руководил машинный разум, а человек концентрировался на хладнокровии стараясь своей эмоциональной реакцией не усложнить работу их общего тела.

Совместные действия, совместная цель и одна жизнь на двоих, стали их смыслом.

Стрелок у водопада, поставивший говорящего за мёртвых на край смерти, не только заставил трёхликого пересмотреть тактику своих действий, но и сплотил его разрозненные личности.

Путь был ясен, несмотря на то что обрастал дополнительными, способствующими достижению основной цели планами.

К сожалению, вербовка внутри маленького поселения на границе болот была невозможна. Ходоки были здесь редкими гостями и агитировать на вступление в клан было попросту некого.

Мечник услышал мягкие шаги Серрисы ещё до того, как она дошла до конца коридора, отметив в глубине своей раздвоенной натуры не свойственный машине интерес. Человек внутри него истосковался по женщинам, а колдунья была единственным объектом женского пола, который находился в непосредственной близости и уже был изучен многочисленными визуальными контактами.

— Не помешаю?

От некромантки приятно пахло травами и мыльным корнем. И несмотря на то, что она в действительности срывала сеанс медитации, аватар говорящего за двоих выдохнул «нет» и раскрыв глаза уловил запах вина.

— Будешь? — Девушка прошла к стоящему у парапета столу и села на простой, деревянный стул, помахивая по дороге глиняной бутылкой. — У меня только одна кружка и я не рассчитывала на компанию.

Пить было глупо. Алкоголь, как и наркотик используемый Друмом, вызывал привыкание, притуплял мыслительный процесс и реакцию. А также мог являться источником разнообразных подсыпанных в него ядов.

Говорящий за мёртвых пробежался глазами по бутылке заглядывая в её внутренние свойства и улыбнулся:

— Буду.

Человек вышел на передний план оттеняя собой ИскИна, продолжающего работать в фоновом режиме. Секс и выпивка по мнению последнего были отличным способом разгрузить психику запертого внутри человека. Тревожила лишь возможная привязанность к некромантке, способная развиться и стать проблемой в будущем.

Сев, напротив, трёхликий поймал скользящий по отполированным доскам стакан, наполовину заполненный вином, и уперев локоть в стол встретился глазами с колдуньей:

— За что пьём?

Некромантка подарила ему ответную улыбку и поднявшись, с громогласным скрипом передвинула стул на его сторону, чтобы в следующую секунду сесть рядом и опустив голову на плечо убийце, легонько стукнуть бутылкой по его кружке:

— За нас.

Этой ночью, они заночевали в комнате Серрисы.

Глава 6

Болото — дары приносящее

— Торговец приехал! Торговец!

Детишки местных крестьян, всюду сующие свой нос и бегающие по улице огромной, пугающей ватагой, оглашали округу криками и смехом, пока несколько телег в сопровождении охраны вкатывались в деревню под названием Пески.

С мрачных небес накрапывал дождь, но босоногую, грязную детвору, не смущали лужи и влажная земля. Они были дома.

Сидящий на облучке кучер, засунул под рубаху руку и с гиканьем кинул в толпу мешочек со сладостями. Среди детей за лакомства завязалась настоящая борьба, быстро пресечённая проходящей мимо, дородной женщиной:

— Совсем ополоумели? С друзьями делиться нужно, а не воевать!

Караван прошёл через всю деревню и остановился у гостевого дома. Трёхликий наблюдал за ним с балкона, потягивая терпкий и горячий, травяной отвар. Рядом пыхтел своей трубкой голубоглазый Друм:

— Думаешь получиться сбагрить им барахло? У меня курево заканчивается, вот бы разжиться.

Говорящий за мёртвых пожал плечами и ответил:

— Нам необходимо железо. Шкура, снятая с короля жаболюдов уже выделана, осталось дополнить её металлическими деталями. Кроме того, мы хотим выковать себе другое оружие.

Карл подобным планам удивился:

— Другое? У тебя же первоклассные клинки? Да ещё и парные!

Трёхликий отхлебнул ещё отвара:

— Редкие, а не первоклассные. Их потенциал ограничен и неспособен развиваться. Да и комплект на наших плечах истаскался, к тому же, он никогда не был полным.

Друм хмыкнул, пожевал кончик трубки наблюдая за тем, как внизу распрягают лошадей и спросил:

— А комплект и мечи ты сам себе сделал?

Убийца кивнул и поставив на широкие, деревянные перила опустевший стакан, ответил:

— Да.

На развороте, мечника, остановила рука карла, ухватившая его за предплечье:

— А мне… сделаешь обновки? Мы насобирали несколько здоровенных, заплечных корзин сырых шкур, неужто я зря пёр на спине свою партию?

Убийца посмотрел карлу в глаза и ответил, мягко убирая его руку:

— Смастерить экипировку не проблема, но нужны дополнительные материалы. На болотах множество разнообразных существ, староста говорил о гидре. Местные рассказывают о гигантских змеях и ящерах способных взглядом обращать людей в камень. Не говоря уже о растениях, способных полакомиться плотью неосторожного спутника.

Тень понимания проскользнула в глазах Друма:

— Ты хочешь… болотный комплект? — Карл потряс в воздухе кулаками и рассмеялся. — А ты не только странный, но и амбициозный парень, да безымянный⁈ Если пойдёшь охотиться на гидру — я в деле! Наверняка если собрать материалы с разных болотных тварей получится что-нибудь великолепное!

Говорящий за мёртвых считал, что шанс создать великолепною вещь исчезающе низок, несмотря на редкие материалы и высокую базовую удачу его аватара, но говорить об этом не стал. Спускаясь на первый этаж, к вошедшему в зал торговцу и его охране, карл уже предвкушал грядущее приключение, а трёхликий думал о совершенно другом.

Вал второстепенных задач отделял его от основной цели — поиска друга.

Не желая осаждать торговца и его людей с порога, Друм и Трёхликий присоединились к остальным ходокам, сидящим за ближайшем к очагу столом. Это расположение было выбрано не случайно, здесь под самым боком воителей, на лавке напротив тлеющих поленьев, большую часть своего времени проводил Ликвик.

В эти минуты он как обычно молился.

Серриса повозилась ложкой в миске и откинувшись на спинку стула встретила подошедших вопросом:

— Борода, а твой обожжённый друг вообще разговаривает с людьми?

Друм подвинул ногой стул и уселся напротив:

— Во-первых, пиписька мелкая, я тебе не «борода», а дядя Друм. Потому что аватары отражают наш возраст, а кроме как у себя я тут ни у кого седых волос в шевелюре не наблюдаю, только вот тут проскакивают.

Карл прошёлся ладонью по рыжей бороде, среди косичек которой нет-нет да и сверкало серебро.

— А во-вторых?

— Говорит. Иногда просветления находят. — Друм постучал трубкой по столу подзывая хозяйку. — Сама уже наверняка видела, он всё понимает, но на огонь летит словно мотылёк, влечёт он его и страшит одновременно.

Колдунья выгнула бровь:

— Отчего так?

Карл наклонился и понизил голос:

— Город-колыбель карлов Сьётунхейм граничит с глубинной крепостью Марраз’Гул, городом тёмных. Ликвик эльф, причём тёмный. — Карл пожевал губу и нехотя выдал. — Мы попали в переплёт в руинах Свинтерхельма, ужасное местечко.

Некромантка хмыкнула:

— Сейчас и не скажешь, что он эльф. Я ещё не видела тёмных, но вряд ли они настолько уродливы.

Карл неожиданно вспылил и подавшись вперёд, гаркнул на всю таверну:

— Попридержи язык!

На ходоков стали оборачиваться и буркнув «простите» раскрасневшийся карлик соскочил со стула и вышел вон, хлопнув дверью в таверну.

— Чего это он? От горшка два вершка, а орёт так, что звон в ушах стоит.

Трёхликий проигнорировал вопрос некромантки. Её бестактность грозила разладом внутри группы и этого было нельзя допустить. Но здесь и сейчас он не стал реагировать. Всему своё время. Ликвик дорог карлу, и говорящий за мёртвых считал, что пока разделяет его бережное отношение к изувеченному аватару, уровень лояльности щитоносца будет выдерживать прогнозируемо высокий уровень.

В таверну потянулся народ и к тому моменту, когда торговец (весьма уважаемый среди деревенских человек) утолил жажду и голод, ну улице собралась приличная толпа. Они несли к телегам выделанные шкуры, собранные на болотах и высушенные травы. Специи и алхимические ингредиенты вроде змеиного яда, красного мёда насекомых-кровопийц и перьев обитающих в этой местности птиц.

Прежде, чем выйти к местным, торговец послал одного из своих помощников к ходокам. Молодой парень с косым шрамом через всю щёку, (из тех, что не красят) подошёл к их столу и отвесил короткий поклон:

— Яркого солнца над головой путешественники. Пэр Корис Клэйн желает переговорить с одним из вас, ему сказали, что у вас есть товары, заслуживающие отдельного торга.

Взгляды ходоков скрестились на трёхликом и он поднялся. Непись взглянул на герб посреди его накидки, и поманил убийцу за собой, к столу, за которым сидел торговец. Звание пэра, полученное мечником вместе с великолепной экипировкой, автоматически прибавляло ему репутации.

Корис не был похож на стереотипного торгаша. На его поясе висел меч, а взгляд был цепким и полнился угрюмой силой. Как и на трёхликом, на плечах мужчины сидела накидка с изображением герба, опоясанного кругом. Но только в отличии от золотого круга трёхликого, изображённый герб торговца был окружён венцом дубовых листьев, в окружении которых притаился рисунок сапога и мешочка монет, а фон не отдавал зелёным — цветом низкого ранга, а был тёмно-синим, рыцарским.

На спине накидка из волчьей шкуры, серая морда добытого зверя лежит на плече. А на теле чешуйчатый, гибкий нагрудник, редкого качества. Торговец был опасным противником, очень сильно превосходящим свежерождённых ходоков… но не трёхликого.

Приглашённый жестом на освобождённый для него стул, говорящий за двоих, вспомнил герб торговца. Он видел его в раскрытой книге на столе эножи, в Юмироне.

Идеальная память ИскИна моментально сформировала нужный пакет данных, восстанавливая написанный под рисунком текст:

Славные сыны восемнадцатого дома. Родственные семье Люр и Гарлок, отмеченные собственным знаком за подвиг своего предка. Гонца Тифа Кориса, доставившего послание о орде тэклитов , что шла к городу с юга.

Посланники. Гонцы. Торговцы.

Переговоры продлились недолго. Обменявшись приветствиями трёхликий поманил к столу Виллерта и тот удерживая в каждой руке по мешку притащил добычу для обмена. Покрытый пятнами ржи щит, чья коррозия с радостью вгрызалась в оружие противников его владельца, жезл кислотных сфер, от чьих атак уворачивался Друм во время памятного боя, сабля разложения заставляющая раны гноиться и болезнетворный топор — заинтересовали торговца. Он заплатил за них полновесным серебром, причём даже разделённая между всеми ходоками на равные части, сумма оказывалась внушительной.

Слизь с тела огромной жабы приглянулась пэру, но торг за серебро закрылся и начался простой и понятный всем бартер. В деревню караван привёз вещи, которые крестьяне не могли произвести на месте, в основном тканные. А также саму ткань и железо, рассчитывая обменять их без всякого вложения обычных монет. Ходокам повезло, что Корис Клэйн был опытным человеком и всегда возил с собой некоторую сумму для непредвиденных обстоятельств. Вроде покупки попавшихся на его пути предметов, снятых с тела огромного монстра.

Серриса, чьим застиранным до дыр и залатанным во множестве мест балахоном можно было впечатлить разве что портовую шлюху, с величайшей радостью заменила его платьем из тёмной ткани и ещё более тёмным плащом с капюшоном. Глядя на неё все захотели приобрести по тёплому, добротному плащу (зима не за горами!) и по итогу в бартер пошли даже ювелирные безделушки, найденные у ямы короля жаболюдов. Настолько ходоки прониклись возможностью прикупить себе различных обновок.

Всем надоело истасканное и застиранное нижнее бельё, нательные штаны и рубахи. Снаружи уютной таверны холодало и лёгкие спальники уже не спасали от утренних сквозняков. Ещё неделя, может быть две, и начнутся первые заморозки.

Получив всё что хотел, трёхликий откланялся и отнеся купленное в свою комнату, занял облюбованный их группой стол.

* * *

— Помните, я единственная была против возвращаться на мерзкое болото!

Ходоки шли вытянутой колонной. Чистые, полные сил, одетые в новые одежды и не отягощённые походными мешками (никто кроме Виллерта), они двигались быстро, но осторожно.

Сапоги уходили в болотную почву по щиколотку и след немедленно затягивала мутная, холодная вода.

Отряд охотился на гидру.

Тварь повадилась выходить к границам посёлка угрожая охотникам и сборщикам красного мёда. Местные уважали монстра и не спешили устраивать на него охоту. По словам крестьян многоглавая тварь успела отрастить как минимум четыре головы, оставляла на земле характерные для огромных змей следы и являлась магическим существом, способным к быстрой регенерации любых полученных ран.

Любых…кроме ожогов.

Для говорящего за мёртвых охота стала отличным поводом чтобы сформировать для системы ложные отчёты о прокачке навыков следопыта и скрытности. А задание, хоть и групповой направленности, не являлось сложным.

Найти и убить.

Чем глубже уходил отряд, тем тяжелее читались следы. Вездесущая влага и вода разрывали цепь отпечатков, а монстр словно знал, что по его следу идут убийцы и отчаянно петлял, вокруг редких, гигантских деревьев.

Друм, который мог стать основной ударной силой против чудовища, в который раз оглядывая промозглую местность, пробормотал:

— Эта срань умеет плавать, может пройти там, где мы не можем. Будьте осторожны и опасайтесь засады.

Виллерт согласно ухнул, заставив людей и нелюдей поморщится, а Серриса ответила, понижая голос:

— Туман наползает со всех сторон, а следы свежие. Такое ощущение, что нас заманивают на свою территорию.

Но трёхликий знал, что она ошибается. Следы вели отряд не к логову гидры, а к ульям кровососущих насекомых. Идя во главе колонны, он различил среди ветвей улей и подняв руку остановил отряд.

— Мы думаем она умна. Специально привела нас сюда.

Затянутый в чёрную кожу перчатки палец, указал на ветви утопающего в тумане дерева. Серриса первой прошла проверку внимательностью и увидела улей:

— Во б*я! Вовремя заметил, нужно делать крюк!

Но она ошиблась, не вовремя. У подножья ствола дерева, из воды показался покрытый чешуёй и костяными наростами хвост рептилии, мощный удар расплескал воду и заставил мокрую щепу разлететься в стороны.

Ульи, скрывающиеся среди ветвей, были потревожены. Знакомый гул наполнил воздух.

— Бежим!

Серриса попыталась сбежать, но врезалась в идущего следом Ликвика и оба полетели в грязь. Остальные, едва не последовали примеру бегства, но ситуацию спас убийца. Он лязгнул «стоять!» и дополняя свою команду фактическим примером — бросился навстречу гудящей смерти.

Болотные кровососы напоминали пузатых шмелей, но обладали тёмнозелёной расцветкой, из-за чего могли сотнями прятаться среди бородатого, свисающего с ветвей мха.

Рассерженные ударом по дереву они упали к воде тёмной, гудящей тучей. А затем, привлечённые криками, устремились к группе.

Трёхликий бросился в самую гущу сразу, как только рой преодолел водную гладь и полетел над тропой.

Руна огня «феррис» начертанная на груди убийцы заранее (для большей эффективности в случае неожиданной атаки гидры) сработала против насекомых подобно оружию массового поражения.

Мечник прыгнул, его фигура скрылась в облаке насекомых и через мгновенье туча полыхнула изнутри. Он приземлился на влажную землю падая на колено и гася инерцию, а за его спиной сотни угольков ещё недавно бывшие живой, гудящей смертью, посыпались на землю.

Где-то позади Друм ударил шестерёнками друг по другу:

— Хороший ход безымянный! — И добавил обращаясь к остальным. — Вы видели хвост? Эта тварь с нами играет!

Ходоки сбились в тесную кучу. Окружённые туманом и водой они не могли сойти с тропы. Трофейный посох Серрисы, потрескивал зелёными молниями и ядовитые искры сыпались с него на землю, отражая настроение извалявшейся в грязи хозяйки. Ликвик упал на колени и усердно молился, а Виллерт, покрытый бинтами алебардист, молча стоял, возвышаясь над всеми и приглядывая за тылом.

В тумане раздался плеск и новый глухой удар… а затем ещё и ещё.

Говорящий за мёртвых бросился обратно к отряду на ходу выкрикивая предупреждения и призывая Друма готовиться провести встречную атаку, но карл его не понял пока из тумана не проступили очертания огромной тучи, состоящей из множества отдельных роев.

Болотная роща была полна маленьких чудовищ, и гидра их пробудила, намеренно разозлив и приведя прямо к отряду. Гул тысяч насекомых поглотил все остальные звуки и перед тем, как тёмнозелёная лавина обрушилась на людей, из воды показались три головы чудовищной змеи, окинувшей охотников холодным взглядом.

Скрывшись в воде, гидра избежала внимания насекомых, перекинув его на ходоков.

Друм понял, что от него хочет трёхликий, в последние перед атакой секунды. Карл бросился навстречу насекомым активируя огненный плащ и тем самым вызывая цепную реакцию со своими щитами.

Убийца, чья скорость анализа данных превосходила аналогичную у его напарников, сграбастал Серрису и Ликвика, утягивая их за крупную фигуру Виллерта.

И сделал он это — вовремя!

Друм не выдержал нужное расстояние, да и не смог бы при всём желании. Волны холода, разлетевшиеся в стороны от его щитов и опасные для любого кроме владельца, покрыли влажную землю хрустящей наледью и ударили по отряду.

Многострадальная колдунья, снова упавшая в грязь, попыталась разразиться руганью, но увидев замороженного Виллерта принявшего на себя основной удар стужи, и убийцу, в последний момент укрывшего их плащом из-за чего тот встал колом — осеклась.

Мечник расстегнул фибулу и отбросил в сторону заиндевевшую ткань. Готовый разразиться новой, смертоносной руной он замер подле статуи Виллерта, но вмешиваться не пришлось.

Бой был закончен.

Карл стоял посреди промёрзшей земли и наблюдал как вниз осыпается град убитых холодом насекомых. Поднявшаяся некромантка окинула взглядом алебардиста и протянув руку грубым рывком помогла подняться Ликвику:

— Ненавижу болото!

Ей вторил напряжённый Друм:

— Она ушла? Вы что-нибудь видите в воде⁈

Трёхликий не видел, но вероятность нападения с учётом обращения Виллерта в ледяную статую, была крайне высокой. Отряд ослабел и был уязвим, а неожиданная атака была более чем вероятна.

— Мы бы на это не рассчи…

Договорить убийца не успел. Болотная вода взлетела в небо и сбившихся в кучу людей атаковали сразу три головы ужасного создания. Подобно обычным хищникам, гидра предпочитала держаться подальше от тех, кого считала опасным, а заклятье огненного плаща Друма выглядело более чем опасным. В качестве добычи её целями обычно становились максимально уязвимые создания и таковыми она выбрала замороженного магией Виллерта и Серрису.

Вот только она ошиблась, посчитав Друма, удалённого сейчас от группы — самым опасным.

Три распахнутые пасти, в своём броске встретились с руной Ирвис, в которую говорящий за мёртвых вложил половину энергии своего резервуара. Волна холода конусом стужи встретила гидру и проморозила не только её, но и воду в болотистой заводи, покрывая последнюю тонким слоем льда. В других условиях ничего бы не вышло, но гидра находилась в воде и была покрыта ею, что само по себе многократно увеличивало эффективность рун холода и молний, и являлось естественной защитой против огня.

Над тропой повис крик рыжебородого карлика:

— Рубите головы! Прижигайте пламенем раны!

Разнося одну из голов на охлаждённые осколки, над плечом убийцы провизжал зелёный луч. Вторую, срубил говорящий за мёртвых, достав её в прыжке сдвоенным ударом своих клинков, а в третью, всем телом врезался Друм, совершив свой излюбленный прыжок, используя энергии резервуара.

Все три торчащие из болота шеи под хруст сломавшегося под их весом льда ушли под воду. Убийца, угодивший туда же, выбрался обратно на тропу и сухо констатировал:

— Не успели.

Виллерт к тому времени уже отошёл от ледяной, магической хватки и восстановил контроль над аватаром. С хрустом повёл плечами сбрасывая с бинтов иней и оглядываясь по сторонам. Магическая хватка холода, держала крепко, но не была вечной.

Окружившие уязвимого товарища ходоки видели, как тёмная тень под водой исчезает в тумане.

— Она ещё жива, да?

Карл скалился и едва сдерживал себя, чтобы не ругнуться. Он до последних секунд не верил, что гидра сама на них нападёт, не дожидаясь, когда они её выследят. И уж тем более был раздосадован фактом того, что ей удалось уйти.

Трёхликий присел на корточки и подняв промороженный и затем отколотый кусок головы монстра, свалившийся на тропу, вырезал из него продолжающий шевелиться глаз.

— Мы всё равно её выследим. Приведите себя в порядок и запомните это место, на обратном пути мы соберём из опустевших ульев мёд.

Следующие два часа погони привели отряд к руинам.

Когда-то, ещё до появления болота, на этих землях существовало поселение. Огрызки старых стен поднимались из воды опутанные вездесущим мхом, а светлые фундаменты просматривались под затянутой ряской гладью.

Группа шла по колено в холодной воде и карлу это не нравилось. На его счастье, убийца всё понимал:

— Нам нужно остановиться. Взгляните на стены, она близко.

Среди мха и камней остались характерные следы, тут и там усеянные старой, сброшенной чешуёй. Гидра чесала здесь свои шеи сбрасывая старую шкуру.

— Что ты предлагаешь?

Люди были напряжены и чувствовали страх. И Серриса не была исключением. Гидра оказалась куда опаснее чем они представляли.

— Друм не сможет использовать холод и пламя находясь в воде. А если использует заморозит весь отряд сделав его лёгкой добычей. Мы предлагаем разделиться. Займите вон те руины, они суше и там фундамент выступает над водой. А мы пройдём глубже в поселение и попробуем её выследить.

Карл взглянул на мечника:

— Дёргаешь смерть за хвост безымянный? Уверен, что твоего скрыта хватит?

Но мечник твёрдо стоял на своём и прежде, чем уйти в сторону, огибая ближайшие руины, проговорил:

— Другого плана у нас пока нет. Будьте осторожны и не дайте утащить себя в воду.

На самом деле поведение гидры было проанализировано, а сам факт того, что она показалась на глаза, позволил заглянуть в характеристики её виртуального аватара и узнать об этом существе все, даже самые незначительные подробности.

У говорящего за мёртвых появилась теория, которая требовала фактического применения.

Пробираясь среди затопленных руин, он не спешил. Прощупывал путь длинной, гнилой веткой, кутался в маскировочную накидку и держался покрытых мхом стен, у которых туман густел молочной дымкой.

По максимуму используя бонусы к скрыту он проверял улицу за улицей, пока не вышел к разрушенному храму.

Человеческая часть его личности испытала дежавю, а осколок ИскИна тут же сопоставил визуальную картину с воспоминаниями о логове тэклитов и пришёл к выводу, что у этих руин много общего. Одна и та же архитектура, один и тот же рисунок улиц и даже храм, практически однотипен, за тем исключением, что болото обошлось с руинами не лучшим образом, а значит и разрушений здесь было значительно больше.

Обходя здание по кругу трёхликий обнаружил пролом, и заглянув за его край узрел цель своего поиска. Покрытая чешуёй и костяными наростами туша свернулась в клубок и медленно ворочалась в глубине, но не пройдя проверку внимательностью убийца не сумел разглядеть подробностей и решил повторить уже испытанный однажды манёвр.

Забраться на крышу.

В отличии от храма-близнеца тэклитов, крыша опутанного мхом строения уцелела. Здесь не было проломов, через которые можно было заглянуть внутрь или спрыгнуть в центральное помещение. Зато был самый настоящий арочный проход, выходящий на балкон перед главным входом. Возможно, с этого балкона когда-то вещали служители богов, но сейчас он прибывал в запустении, как и все остальные помещения храма.

Заглянув под арку и проанализировав увиденное, говорящий за мёртвых скользнул дальше. Под куполообразным потолком храма, сразу за арочным проходом, он обнаружил скрытую локацию. Комнату, в которой находилось несколько скелетов и сундук. А на стоящем у стены столе, разлеглась целая кипа пергаментов.

Находка, стала отличным шансом изучить новые руны.

Большинство листов пергамента намокло и не представляло интереса, лежащие в углу стола книги разбухли, придя в полную негодность. Символы на их страницах не читались, но были и исключения.

Среди массы пустых, покрытых плесенью футляров, один оказался целым, а пергаментный свёрток внутри него — сохранился в целости.

Заглянув в его внутренние свойства, трёхликий заранее знал, что именно держит в своих руках и развернув пергамент узрел карту старых земель. Юмирон и прочие города современности на ней отсутствовали, зато было множество других, давно забытых и брошенных среди необъятных лесов этого континента.

Превращённые сейчас в руины и таящие в себе множество секретов, они были отражены примитивными значками, но читались более чем хорошо.

Найденная карта очень сильно отличалась от копии, срисованной Серрисой с карты торговца и могла пригодиться в дальнейшем. Свёрнутая и закрытая в своём футляре, она заняла положенное ей место у ремня, на пояснице трёхликого. Рядом с визжащей плетью.

Следом, настала очередь сундука.

Черноволосый мечник достал из поясного кармашка давно не используемые отмычки и подступился к замку. Сначала, он внимательно его осмотрел и ощупал, проходя проверку вниманием и убеждаясь, что вблизи сундука нет ловушек. Он мог без проблем вскрыть его руной, сделав временно не материальной одну из стенок, но тогда его навык взлома остался бы прежним. В попытке обмануть систему пришлось изображать бурную деятельность, подделывая отчёты и даже ломая несколько своих инструментов в якобы тщетной попытке вскрыть замок.

Через несколько минут замок был вскрыт, но убийца не торопился поднимать крышку. Где-то под его ногами, в основном помещении храма, раздавались жуткие звуки, шуршание, треск и шипение, но трёхликий не обращал внимания. Он знал кто его ждёт внизу и мыслил хладнокровно.

Руну призрачного воплощения Энис всё же пришлось использовать, чтобы посмотреть нет ли под крышкой хитроумной ловушки. Причём использовать её пришлось без включения собственной крови, что выжрало целую прорву энергии из внутреннего резервуара.

Если бы не постоянное использование магии, уже сейчас мечник остался бы ни с чем. Теперь же его резервуар сильно вырос в объёме и позволял во многих случаях не полагаться на экономию. Тем более, что кровь могли учуять.

Руна сработала, и крышка на пару мгновений исчезла, только затем, чтобы практически сразу появиться на своём месте. Тем не менее отпущенного времени было достаточно чтобы зафиксировать отсутствие хитроумных секретов.

Внутри лежало свёрнутое жреческое облачение, расшитое серебром. Великолепное по своему качеству и желанное для любого ходока, посвятившего себя службе богам. Оно являлось частью весьма могущественного комплекта, но было единственной вещью, занимающей сундук.

Убийца решил оставить одежду в сундуке и получив достижение за найденный секрет прикрыл крышку. Его поясные мешочки были недостаточно объёмны чтобы вмещать в себя настолько крупные предметы. Впрочем, он прекрасно понимал, что трофеи можно собрать и потом. В текущих условиях куда важнее была подвижность.

Останки людей в лохмотьях, разложились до такой степени, что понять кем они были не представлялось возможным, но в вирте всегда есть второе дно и то, что аватары видят как древние останки, зачастую является точками случайной добычи, привносящей в жизнь ходоков горстку неожиданностей.

Среди костей лежало несколько медных монет, но говорящий за мёртвых не мог упустить настолько удачный случай. Он сделал вид, что прошёл проверку удачей и отправив соответствующий отчёт с порядковым номером «выпавшей ему» доли, получил ответ от системы.

Всё повторялось точь-в-точь как тогда, когда в первые дни своего существования он подделал отчёт для системы, чтобы получить вместо дневника погибшего путешественника (содержащего задание низкого класса) — набор младших рун. Отличалось только одно — визуальные эффекты.

Вирт изменился и потревоженные кости шевельнулись. Со всех сторон раздался зловещий шёпот и стоны. Это погибшие жаловались убийце на свою безвременную кончину и просили упокоить останки, очистив их храм он поселившегося внутри чудовища. Предлагая взамен знания, которых жаждало его сердце. Руны второго, куда более могущественного круга, чем те, что он знал.

Шёпот в голове аватара умолк, и мечник улыбнулся. Система приняла его отчёт за чистую монету, и человеческая часть личности ликовала. Ей нравилось, как легко и непринуждённо ИскИн добивается подобных прорывов, на которые у обычного ходока могла уйти половина жизни.

Ведь руны на каждом углу не валяются.

В старые времена спуститься в храм можно было по лестнице, но теперь её не существовало, обвалилась до самого основания заставив говорящего за двоих возвращаться на улицу.

Он снова оказался у пролома и больше не таясь проколол собственный палец ножом чтобы нарисовать на себе несколько рун. Иргус — чтобы видеть в темноте и Ском, главную подругу всех ходоков чья ставка выпадала на ловкость.

Проникая в храм, он не пытался смягчить звуки или уйти в скрыт. Подобные потуги были бесполезны с учётом зрения гидры, выхватывающего из темноты любое, даже самое малое тепло. Шёл напрямик, по колено в воде, используя визуальный макет храма-близнеца, чтобы не оступиться и не оказаться на глубине, там, куда вели сокрытые под водой ступени.

И ожидаемого, его заметили.

Похожая на клубок пульсирующих червей, свернувшаяся в тугой комок гидра пришла в движение. Змея на последней, финальной стадии магической регенерации обладала шестёркой отростков от туловища, три из которых пустовали, искалеченные слаженной атакой ходоков.

При виде спокойно идущего к ней мечника, головы зашипели, а раздутые и искалеченные шеи задрожали и лопнули, разделяясь и выпуская наружу свежие, только образованные головы.

Девятиглавая гидра была так страшна, что вызвала у аватара проверку страхом сбив его с шага, а затем поднимая волну — бросилась вперёд.

Остановить столь грозное существо делая ставку на ловкость или силу было смерти подобно. Практически невозможно пройти девять проверок реакцией и увернуться от всех челюстей. И уж тем более невозможно пережить такаю атаку в одиночку, без какого-либо прикрытия.

Но там, где не могла решить грубая сила, решала магия.

Змеиное тело зигзагообразной волной сократило дистанцию и подняло веер своих многочисленных голов в высь, готовясь в едином, хлёстком рывке, уничтожить нарушителя. Но трёхликий только этого и ждал — когда чудовищная тварь сама сократит дистанцию.

Активация герба на накидке опередила атаку на мгновение и волной безумия ударила по гидре. Принцип действия «Разбитого зеркала» был очень прост. Пожирая энергию владельца, заклятье вызывало проверку волей у всех окружающих его существ, но суть подобной атаки на гидру заключалась в том, что каждая из её голов считалась самостоятельной единицей и проходила проверку отдельно от остальных.

Идеальное решение, поражающее обычные человеческие умы своей эффективностью.

Говорящий за мёртвых продолжил стоять на месте пока под ужасающий клёкот и шипение, обезумевшая гидра пожирала саму себя. Волны воды и брызги, замочили его одежду и попали на лицо, но он не сдвинулся даже на шаг.

Обезумевшие головы тянули тело в разные стороны, рвали друг друга на части, кусались и душили своих товарок. Гидра справилась сама с собой за минуту, а последняя, изъеденная со все сторон и увенчанная агрессивной пастью шея, перегрызла собственную шею.

Повреждения магического существа, заточенного на нанесение колоссального объёма урона за краткий промежуток времени превзошли его не менее удивительную регенерацию. Изодранное тело и искусанные головы плавали в бульоне из собственной крови и чешуи. И глядя на его внутренние свойства, трёхликий видел, что восстановительные процессы остановились.

Вы получили достижение ' Не вынимая клинков!'

За уничтожение опасного монстра (групповой сложности), не шевельнув даже пальцем.

Вы получили достижение «Охотник на чудовищ!»

Ваша репутация выше всяких похвал. Опытные воины и чародеи видят в вас опасного профессионала.

Медальон с лёгкостью записал достижения и присмотревшись к вирту, говорящий за двоих понял, что очень скоро может стать рыцарем, а вместе с приобретением этого ранга, значительно изменит к себе отношение местных.

Глава 7

С ними опасно связываться!

Убийство гидры подняло авторитет трёхликого до небес. Все без исключения ходоки его уважали и даже не думали оспаривать лидерство. Слух о том, что он в одиночку расправился с опасной тварью, разлетелся по Пескам благодаря карлу и свойственной ему болтовне за кружкой пенистого пива.

Естественно его расспрашивали о способе убийства, особенно Серриса, но убийца отмалчивался, не желая раскрывать свойства волшебной накидки.

Хмурый староста теперь относился к отряду более чем благожелательно, особенно после демонстрации медальона с записанным на него достижением. Полученная репутация сильно снизила стоимость проживания в деревне, а кузнец разрешил работать в кузне без всякой мзды.

Чем и воспользовался трёхликий.

Пока отряд собирал красный мёд и охотился на болотах на различную живность, убийца отобрал лучшие куски шкуры короля жаболюдов и гидры, чтобы на их основе сформировать полный комплект вещей. Подобный отбор на отсеивание самого лучшего, в его руках прошли и все остальные ресурсы. Будь-то чешуя, вечно живые глаза многоглавой змеи и иные, самые разные ресурсы и потроха.

Первым он создал плащ, попросив Серрису выплавить из костей гидры фибулу в виде головы трёхглазого дракона, в которую вставил мелкие змеиные глаза, добытые из болотной твари. Они продолжали шевелиться даже после смерти существа, сужая и расширяя вертикальные, чёрные зрачки, посреди медового ока.

Мелкая чешуя, сшитая между собой вываренными в специальном составе жилами, легла на плечи и грудную часть создаваемой детали одежды, а её основой стали жреческие одеяния, добытые из затопленного храма. Тёмнозелёная ткань, отлично сочеталась с выделанной кожей.

Следом, настала очередь штанов и рубахи.

Лишённая чешуи шкура гидры, была тёмной и нежной, хорошо тянулась и даровала бонусы к ловкости, но практически полностью лишала защиты. Чтобы исправить это, говорящий за мёртвых дополнил её многочисленными накладками из выскобленной шкуры короля жаболюдов.

Получив оба предмета волшебными и дающими бонусы к живучести, силе и ловкости, он не остановился на достигнутом и продолжил формирование комплекта, чьё создание растянулось на добрую неделю.

Некромантка помогала ему во всём. Работа с кожей и костью нравилась художнице и приносила ей удовольствие. Шкуры ложились одна на другую и под жаром магии намертво соединялись без всяких нитей. Кусочки костей становились застёжками и пуговицами, а крупные детали вроде той же фибулы или бляхи на ремень, формировались из крупных костей и всегда выполнялись в одном и том же образе трёхглазого дракона.

Стоит ли говорить, что система назвала комплект — « Королевским пожирателем топи»?

В конце недели, когда с примеркой и подгонкой было покончено, трёхликий в гибком нагруднике из чешуи, с толстыми наплечниками из жаболюдской кожи спустился в общий зал таверны и народ сидящий там замолчал.

Потому что убийца, выглядел королём среди черни.

* * *

Пламя ревело подпитываемое магией и насыщало воздух жаром. Внутри кузницы было настолько жарко, что первый выпавший снег таял, едва касаясь навеса.

— Ты же знаешь, надолго меня не хватит!

Карл использовал заклятье огненного плаща, чтобы за краткий промежуток времени раскалить чёрные искры. Парные клинки расцвети красным цветом. Энергия сияла, срываясь белоснежными лучами с раскалённых рун.

Стоящий у выхода трёхликий перекрикивая гул пламени, выкрикнул:

— Сейчас!

Продолжая источать пламя, Друм шагнул к наковальне и под треск опадающих языков огня возложил мечи друг на друга. Чтобы через мгновение на них обрушился удар большого, кузнечного молота, зажатый в мускулистых руках Виллерта.

Заклинание огненного плаща действовало в отрыве от тела карлика и держа клинки на границе действия заклинания, недалеко от собственного тела, Друм с лёгкостью разогревал их, что, впрочем, не помешало ему одеть огромные кузнечные варежки, чтобы не обжечь при этом руки.

Немёртвый воин был единственным кто, обмотавшись мокрыми, тлеющими в данный момент тряпками, мог выдержать прущий во все стороны жар. Здесь же, забившись в дальний угол, огню молился Ликвик.

Со стороны происходящее могло показаться дурдомом… если не знать зачем затевалось.

Молот опустился десяток раз сминая клинки в единую, раскалённую едва ли не до бела массу. И тогда говорящий за мёртвых поднял ладонь:

— Достаточно, дальше мы сами.

Первым наружу выскочил Виллерт. Несмотря на то, что Друм поддерживал «огненный плащ» на минимальной мощности, бинты воителя вовсю дымили, и чтобы уберечь собственное тело, алебардист с ходу упал в свежевыпавший снег. Следом, наружу выскочил Друм, с радостью утирая пот дрожащими от растрат энергии руками и хватая ртом холодный воздух.

Единственным кто остался, был Ликвик. Этот потел, но терпел, сидя в своём, дальнем углу.

Трёхликий не стал ему приказывать выйти, да тот бы и не послушал. Убийца молча прошёл к рабочему месту, поправил фартук и взялся за молот. Каждый из ходоков добровольно пожертвовал ему целый стакан собственной крови для рун, которые сейчас были нарисованы на кузнечном молоте.

Безымянный ковал себе новое оружие.

Самое интересно в произошедшем было то, что даже безумный тёмный эльф Ликвик, неожиданно для остальных принял лидерство мечника и когда все надрезали себе ладони братаясь с ним кровью, молча подошёл и разрезал свою.

Слепо ли повторял это действие безумец или сделал это осознанно… было загадкой даже для ИскИна. Тем не менее его кровь теперь тоже участвовала в ритуале и говорящий за мёртвых этому не противился.

Двигая щипцами заготовку, он обрушивал на неё удар за ударом. Иногда отвлекаясь и кидая взгляд на верстак, на котором лежала изящная рукоять из укреплённой кости, увенчанная противовесом в виде головы всё того же, трёхглазого дракона.

Когда оба зачарованных клинка под ударами молота превратились в единую полосу светящейся энергией стали, говорящий за мёртвых приступил к созданию хвостовика и дола.

В кузне стоял шум, мускулы на руке убийцы давно вздулись венами и «горели» но он продолжал работать, точно зная, что его выносливости хватит. Так, в брызгах искр и магическом огне, посреди сияния энергии, которой погибшие руны поделились с металлом, рождался меч короля, пришедшего с болот.

Ещё дважды в кузню в назначенный час заходил карл. Восстановив часть затраченных сил медитацией Друм помогал огнём своего заклинания. Крупный молот был отложен в угоду мелкому, а рдеющая заготовка закалялась в вечно свежей крови многоглавого монстра, смешанной с кровью ходоков-побратимов.

И конечно же, в финале, перед самой сборкой, клинок был зачернён.

* * *

— Эти новые руны на твоём мече… ты научишь меня?

В глазах карлика отражались блики племени. Отряд вышел из Песок проведя в деревне почти месяц, обзавёлся новой, редкой и великолепной экипировкой, созданной из материалов, добытых на болоте, и сейчас грелся у костра.

Шкуры с туши гидры и короля жаболюдов хватило на всех. При участии Серрисы способной плавить останки погибших существ, вещи выходили аккуратными и практически лишёнными швов, что серьёзно сказывалось на их качестве. Самая крупная чешуя и толстая кожа отошли Виллерту. Он щеголял в комплекте «Болотного сокрушителя». Сила, живучесть и физическая защита воителя поражали воображение, но при этом он сохранял баланс с ловкостью, что серьёзно сказывалось на его подвижности делая алебардиста не только сильным, но и достаточно мобильным.

Трёхликий, сидящий к карлу боком и смотрящий в глубины тёмной, укрытой пока ещё неглубоким снегом рощи, провёл пальцами по рунам на лезвии двуручного меча и ответил, уводя разговор в сторону:

— Мы подумали и желаем создать клан.

Слова упали на землю свинцовыми гирями и прекратили все разговоры.

Над стоянкой повисла тишина, не нарушаемая даже бормотанием Ликвика. После работы в кузне, во время которой на теле убийцы играли блики огня, а молот каждые пару секунд выбивал из заготовки искры, обожжённый рыцарь проникся к лидеру отряда уважением.

Первой пошевелилась Серриса:

— Я не против. Мы через многое прошли, можем доверять друг другу и являемся хорошими бойцами. Да и экипировка у нас уже считай гильдейская, комплекты словно братья и сёстры. Весь использованный металл закалён в пожертвованной для этого крови.

Друм выдал барабанную дробь, пробежавшись пальцами по стоящей у его ног шестерёнки. Карл сидел на собственном рюкзаке, положив одну руку на щит, а второй, упёртой локтем в колено, придерживал курительную трубку.

Его болотный комплект был компромиссом между подвижностью и защитой, Друм обзавёлся композитным шлемом из кости и металла, покрытым сверху костистой кожей Крокотайлов, полуразумных ящеров, целую стаю которых отряд истребил пока их лидер был занят работой над первым комплектом:

— А почему нет? Я слыхал, для этого нужно показаться в крупном городе и посетить знатный дом, чтобы за кучу бабла выправить грамоту и начертать знак. У нас может быть свой собственный герб! — Сделав ещё одну затяжку и выпустив струю дыма он хлопнул себя по груди. — Я в деле.

Повернувшись в сторону алебариста трёхликий дождался кивка и обратил лицо к Ликвику:

— А ты что думаешь?

Тёмный эльф вздрогнул и неожиданно для всех присутствующих переспросил:

— Я?

— Тебя что-то удивляет?

Ликвик растерялся. Во взгляде мечника не было даже намёка на сострадание или неприязнь. Он смотрел на искажённое лицо прямо, без жалости или тени смущения… как на равного.

Руки тёмного эльфа затряслись, и он отвёл взгляд, переплетая пальцы и стараясь скрыть предательскую дрожь. От взгляда говорящего за двоих не укрылось, что происходит что-то странное. Вирт искажался, система пронизывала реальность и что-то кардинально меняла, но машинная часть его разума не могла понять, что именно.

Ходоки на интуитивном уровне чувствовали эти изменения и замерли, не вклиниваясь в их разговор. А Ликвик повёл плечами и наблюдая за пламенем, облизывающим поленья, покрутил головой и заикаясь кивнул.

— Нет-нет… я г-г-г-отов.

Убийца наконец расшифровал цифровой рисунок. Всё дело было в том, что обожжённый больше не был неписем! Истинная личность вернулась в его аватар, вирт вернул ему память, а оболочка больше не управлялась искусственным интеллектом.

Система экспериментировала над памятью! И масштаб подобных экспериментов поражал человеческую часть его раздвоенной личности. Ведь судя по объективным фактам вирт УЖЕ, научился «усыплять» одну личность и подменять её искусственной, чтобы затем пробудить и связать воспоминания воедино. Да так, что объект подобных манипуляций ничего не замечал.

Ликвику казалось, что это ОН всё это время молился огню, хотя на самом деле в этом не было даже толики правды. Но тем не менее, ложь была закреплена и въелась в его сознание подобно несмываемому пятну. Разговор закончился, и он снова начал бормотать, прижав переплетённые в замок пальцы к своему изуродованному лбу.

Привычка — вторая натура.

Вскоре ходоки потянулись к спальникам, оставив Виллерта сторожить их сон. Воин почти не нуждался в отдыхе и предпочитал в одиночку проводить ночную стражу, будя кого-то из соратников с рассветом и отбиваясь ровно на час.

С утра снова пошёл снег. Непривычные к холоду люди выбирались из спальников с неохотой, тянулись к костру, постепенно расхаживались, завтракали и готовились к выходу.

В Песках им удалось выкупить добротную телегу и старую клячу, терпеливую и кроткую, с резвостью черепахи прущую на себе сложенные в повозку пожитки.

Серриса и Ликвик ехали сидя на передней лавке, хотя некромантка и не была в восторге от такого соседства, свои мысли по этому поводу держала при себе, стараясь больше не злить Друма и не настраивать его против себя. А лидер отряда и карл сидели позади, на краю, готовясь соскочить в случае любой оказии.

Лишь Виллерт с отравленной алебардой на плече, шагал по засыпанной снегом дороге часами и не демонстрировал даже капли усталости.

В какой-то момент Друм забил в трубку очередную порцию травяного сбора и помахав ей под носом у мечника проворчал:

— Последняя, между прочим. Ты, кстати, в курсе сколько стоит выправить грамоту клана? С гербом и вот этим вот всем. — мозолистый палец ткнул в рыцарскую накидку убийцы. — Сдаётся мне я не скоро смогу прикупить себе курева.

Говорящий за двоих пожал плечами:

— Ты ворчишь от нечего делать. У нас полно денег, отличная экипировка, а аватары полнятся силой. Да и с чего ты взял, что мы сразу будем формировать клан?

Серриса, слушавшая их разговор с самого начала, подстегнула лошадь и фыркнула:

— А что мы будем делать? Гоняться за очередными монстрами? Мне уже порядочно надоело рисковать собственной шкурой.

Убийца поправил капюшон сбив с него налипший снег и ответил:

— Для начала мы достигнем крупного города, а затем разделимся. Нам нужно узнать сколько у нас конкурентов и где они вербуют людей. Вторым этапом, если возникнет такая нужда, мы вступим в их кланы, найдём и совместно перебьём лидеров, а также всех, кто может их заменить. Сделаем всё, чтобы развалить их структуру изнутри, а затем… создадим свой. Причём наша модель будет основана на внешнем управлении. Лидерами будут подставные лица, а действительно что-то решающие люди, не будут светиться.

У карла, едва трубка изо рта не выпала. Он поперхнулся и закашлялся. Серриса хищно улыбнулась, а Виллерт озадаченно хмыкнул и раскрыл было рот чтобы что-то сказать, но видя, что на нём скрестились злые взгляды, закрыл рот и нахмурился.

Никто не любил проходить микропроверки страхом.

Глава 8

Рекруты

— Впереди кто-то умер.

Телега выкатила к перекрёстку к обеду и отряду повезло, что некромантка почуяла чужую смерть за версту. Скрипящие колёса буксовали в снежной грязи намекая на то, что их время проходит и очень скоро, гораздо легче будет снять деревянные кругляши и двигаться волоком, чем тащиться, проваливаясь в снег и рискуя застрять.

Из-за чутья некромантки, отряду пришлось спешиться и укрыться в густом ельнике.

Телега с запряжённой в неё флегматичной лошадью, вытащив свою ношу к перекрёстку, привлекла к себе чужие, злые взгляды. На стыке дорог одуряюще воняло бойней, от чего стоящие тут караванные лошади дрожали и пучили свои большие, тёмные глаза.

Деревянные борта стоящих неподвижно повозок были утыканным стрелами, а снег кое-где растаял до самой земли, залитый густой, ещё недавно горячей, кровью.

У торговца и его охраны не было шансов.

Трупы лежали в снегу, окровавленные и изувеченные. Почти два десятка отдавших память аватаров, искалеченных магией и заточенной сталью. Трое охранников приняли бой и получили от озлобленных таким раскладом противников, массу уродующих ударов уже после своей смерти. Мягкие наконечники стрел из дрянного метала не смогли пробить их кольчуги и нападавшим пришлось вступить в рукопашную схватку. А вот кучеры, напротив, погибли практически сразу, один так и сидел на облучке со стрелой прямо в черепе, другой валялся под колёсами, поймав своей грудью сразу тройку пернатых смертей.

Корис Клэйн тоже был здесь. Лежал в окружении напавших на него карлов. Изрубленный так, что становилось понятно — он разозлил налётчиков и разозлил крепко.

Его клинок вдоволь напился крови, а магия разорвала пару оказавшихся не в то время и не в том месте бандитов.

Остальные трупы принадлежали налётчикам. Они все были карлами. Караванщики проредили их отряд на треть, и теперь более удачливые ходоки раздевали трупы и рылись в повозках.

— Слышь, Хегин, это чё за телега? Разве одна из каравана?

Обратившийся к лидеру банды ходок-налётчик перестал мочиться и заправив детородный орган в штаны, подтянул ремень. Примеряющий трофейные доспехи Хегин, сбросил с себя слишком большой нагрудник и спрыгнул с телеги в снег, вытаскивая из-за пояса боевой топор:

— Да ни хрена! — Свистнув он привлёк внимание остальных бандитов. В отряде кроме карликов представителей других рас не было, потому как ближайшим городом-колыбелью был Сьётунхейм, вотчина горного рода. — Кто ни будь в курсе, что это за хрень?

Два десятка мрачных разбойников-ходоков собралось вокруг своего лидера сверля взглядами подозрительную старую клячу, несмотря на запах крови продолжающую вытягивать телегу на перекрёсток. Колёса вязли в снежной грязи и у неё ничего не получалось, а чем больше не получалось, тем более чуждо она смотрелась.

— Это наша телега.

Спокойный голос говорящего за мёртвых заставил карлов развернуться. Недисциплинированные и слишком положившиеся на свою численность, они даже не подумали выставить охранение и сейчас за это расплачивались.

Жадные, карие глаза черноволосого Хегина прошлись по великолепному доспеху из кожи болотного короля и чешуи гидры, по невероятно большому, чёрному мечу, и остановились на лице, закрытом тёмной, стальной маской.

После работы в кузнице Песок, чернённые маски из металла являлись отличительной чертой отряда. Единственной, кто не носил подобную маску — был Серриса, но и она успела модифицировать свою, кожаную. Добавив в к ней кристалл из трофейной диадемы.

Шлем, укрывающий голову трёхликого был страшен и походил на произведение искусства. Защищающая лицо маска, копирующая очертаниями обычное человеческое лицо, переходила в десятки тугих пучков лошадиных волос, с закреплёнными на этих «косах» острыми лепестками чешуи и фрагментами мелких костей уничтоженных на болоте существ, наточенных и ниспадающих на плечи подобно диковинной, длинной причёске. Косы не были бесполезным украшением, вместе со скрытой под ними кольчужной деталью, они защищали шею от физического урона и делали это — прекрасно.

А венчала всё это покрытая рунами, четырёхзубая, костяная корона.

Мало кто знал, что перерубить такие косы обычным оружием чтобы достать до тела — не лёгкая задача. А уже если кто-то попробует ухватить за них незащищённой рукой или упаси бог укусить, подобному существу не позавидуешь. Ведь затачивались кости и чешуя совсем не напрасно.

Бандит усмехнулся и хрипло выдал, выпуская изо рта пар при каждом слове:

— Здоровый тип. Красивый доспех. Шикарный меч… Где твои друзья приятель?

Карлы начали охватывать убийцу с двух сторон, когда со стороны увязших повозок раздался новый голос. В этот раз женский:

— Его друзья здесь тупой ты п*здюк.

Первым из-за утыканного стрелами, деревянного борта, вышел Виллерт. Крупный, мускулистый воин заменил бинты на кожаные ремни, носил на голове железную чернённую маску, какую карлы уже видели на лице стоящего перед ними мечника, но в отличии от говорящего за мёртвых, шлем алебардиста был более цельным и походил на диковинный-рыцарский. А его экипировка, несмотря на схожие материалы и цвета, изобиловала куда большим массивом металлических деталей. Чёрные, стальные наплечники, сверкали вязью выточенных на них рун, а алебарда после памятного боя в логове жаболюдов, сочилась редкими каплями яда.

Некромантка вскочила на обозную телегу за его спиной чтобы в случае нужды обрушить заклинания с её вершины. Воздух полнился необходимыми ей энергиями, а суставы ныли от желания спустить эту силу с цепи. Навершие ядовитого посоха отражало настроение хозяйки и разбрасывало скупые, зелёные искры. А модифицированная кожаная маска, по центру лба которой художница вшила кристалл из трофейной диадемы, была всё так же ужасна.

На ум колдуньи пришла мысль, что она могла бы использовать уже зарекомендовавший себя способ: поднять бесконтрольных мертвецов, вдохнуть в их тела подобие жизни за счёт произошедшей здесь трагедии и смотреть со стороны, как ходоки-карлы будут гибнуть от рук своих же, павших товарищей.

Но безымянный распланировал всё иначе.

Со стороны раздался звон, и бандиты вздрогнули, окончательно сбиваясь в кучу и понимая, что оказались в полном окружении.

Друм ударил шестерёнкой о шестерёнку выходя из-за придорожной ели. Отряхивая сапоги из кожи крокотайла от налипшего на них снега, карл остановился метрах в семи от перекрёстка не желая сокращать дистанцию. Группа усвоила урок и больше не работала тесной кучей, рискуя навредить друг-другу.

— Пятеро против двух десятков? — Названный Хегином огляделся и сплюнул на землю. Подкинув в воздух топор, он ловко поймал его, выдавая навык метателя. — Что вам надо ребятки?

Убийца видел, что несмотря на показную дерзость, ходок трусит. Вирт шептал карлику в уши «не связывайся!» и толкал в плечи «беги!». Разница в развитии аватаров перекатывалась в вирте невидимой угрозой — чувством опасности и беспокойством.

Из-под маски раздался хриплый, приглушённый голос:

— Вы встанете на колено выразив этим уважение и способность подчиняться. А те из вас, кто не умеет слушать, будут уби…

Договорить ему не дали, Хегин метнул топор и заорал «Х*ярь!» после чего и сам бросился в бой.

Говорящий за мёртвых пошатнулся чтобы траектория броска пришлась на широкое лезвие покрытого рунами меча. Раздался звон, а затем он бросился вперёд, скидывая со своего плеча клинок и используя подсмотренный у Виллерта, таранный приём.

Пройдя проверки силой и выносливостью, он многократно ускорился, используя набранную инерцию и длину меча для сокрушительного удара по всей траектории своего движения.

Рывок как простейший силовой приём не требовал особых физических действий. Никакого бега или прыжков. Для активации достаточно сделать шаг наклоняясь и перенося весь вес на переднюю ногу, чтобы выставив клинок в сторону задействовать нужный приём и заставить вирт выпустить тебя стрелой по направлению взгляда.

Перекованный из чёрных искр клинок, был слишком тяжёл для его руки. Ковался с тем учётом, чтобы прокачивать силу и выносливость, да и не был предназначен для обмена ударами. Обоюдоострое, широкое лезвие, рассекло карлов прямо во время рывка и фонтаны крови ударили в небо, шокируя как его спутников, так и бандитов.

Никто не ожидал столь быстрой расправы, даже те, кто не понаслышке знал о силе трёхликого.

Первый же удар убил троих и тяжело ранил ещё двоих. Продолжая движение и пользуясь инерцией, меч был перенаправлен и описав дугу собрал кровавую жатву по другую сторону от владельца. Попытавшихся зажать его в клещи карлов не спасали кольчуги, добротные щиты и выставленное в попытке парировать оружие. Окровавленное лезвие проходило сквозь крепкие тела с хрустом, разрубаемых костей и металла.

Они привыкли давить безбашенной массой. Ослабляя своих противников десятками стрел из засады, а затем наваливаясь целой гурьбой. Налетали со всех сторон с гиганьем и хаканьем с самого рождения, не встречая врагов, настолько превосходящих их по развитию.

Брызги крови дугой разлетелись в направлении выживших ходоков и заляпали их лица и бороды, прошлись по одежде и волосам. Оглушённые увиденным они остановились. Кто-то выругался, кто-то охнул, но безучастных средь них не осталось.

Запоздалая стрела ударила мечника в грудь, но не выдержала столкновения с чешуёй гидры, и сломанная отлетела прочь. Трёхликий вонзил меч в землю, и кровавые капли устремились по чёрному инструменту к подтаявшей жиже.

Железная маска вновь разразилась хриплым и спокойным гласом:

— Вы можете отдать свою память вирту или жить дальше. Мы просим от вас клятву верности и службу, обещая взамен силу и процветание. Что скажите воины? — Трёхликий обвёл ошеломлённый десяток ходоков взглядом и повторил вопрос. — Что скажите⁈

Разорившие караван замешкались и сбились в кучу. За их спинами ещё раз лязгнул шестерёнками карл. Подошедший на расстояние рывка Виллерт сказал пару слов на языке мёртвых, а Серриса, видя, что те не торопятся принимать предложение, взмахнула своим ядовитым посохом и прокричала:

— Со слухом проблемы⁈ На колени убл*дки!

Народ был не в духе от происходящего, но никому не хотелось повторять судьбу рассеченных тел, что валялись в красном снегу. Один из поражённых чёрным клинком был всё ещё жив и даже находился в сознании. Трёхликий повернул к нему голову, нахмурил брови и вырвав меч из снега ударил по широкому клинку ногой, подбивая его и отправляя прямиком в лицо выжившего.

Тихий, обречённый скулёж сидящего на земле карла — прервался.

Широкое остриё вошло точно в переносицу, рассекая голову на две половины. Труп завалился назад, а отсечённая часть головы с красными от лопнувших капилляров глазами съехала по наклонённому, и опущенному в снег под собственным весом, лезвию.

Говорящий за мёртвых не мог удерживать тяжёлый клинок на весу длительное время в горизонтальном положении и ориентировался в большей степени на размашистые удары при помощи обоих рук или вот такие, резкие выпады, с подбивом от земли ногой по его плоской части и быстрым переходом меча из вертикального положения, в горизонтальное-атакующее.

Когда он наносил удар, воздух гудел, пропуская через себя заточенную, чёрную тушу.

К тому моменту, когда клинок занял положенное ему место на плече лидера отряда, на специальном металлическом ребре, защищающего шею убийцы от его же меча, карлы из бандитствующей шайки, повалились коленями в грязь, сверля его кто злобным, а кто и испуганным взглядом.

Трёхликий спокойно подошёл ближе, заставив поверженных ходоков раздаться в стороны, где они упёрлись в подступивших со всех сторон воителей из его отряда и окончательно сбились в обречённую и жалкую кучу. На перекрёстке пахло дерьмом и мозгами, а на языке всех присутствующих катался привкус железа:

— У вас слабая оснащённость. На лицо отсутствие дисциплины и развитых аватаров. Этот меч… — Убийца толкнул клинок плечом и тот, вгрызаясь в землю, упал между двумя ближайшими пленниками. — … зарубил девятерых из вас и убил бы остальных. Но знаете, что мы скажем?

Трёхликий обвёл забрызганных кровью карлов взглядом:

— Вы сможете так же. Сможете раскидывать своих врагов целыми группами. Сможете сражаться лучше других и будете богаче других. Поднимайтесь с колен и погрузите мёртвых в повозки. Всё что успели награбить верните на место, распределим трофеи позже, но, если кто-то что-то присвоит… — Трёхликий сверлил взглядом ходока-карлика, на чьём поясе болтался меч торговца. — … мы лично лишим его головы.

Закинув тяжёлый меч обратно на плечо, убийца указал свободной рукой на едва укрытые снегом ели:

— Если кто-то хочет уйти, он должен бросить дистанционное оружие и бежать сейчас. Другого шанса не будет.

Ходоки переглянулись, черноволосый карл со свежим шрамом на подбородке стрельнул глазами в сторону некромантки и спросил, сверля убийцу напряжённым взглядом:

— И что? Вот так просто отпустишь?

Губы говорящего за мёртвых растянулись в улыбке, человеческая часть личности чувствовала свою силу и это прорывалось в эмоции. Но ИскИн продолжал оставаться хладнокровным. Из-за железной маски, никто не увидел дрожь рассинхронизации прошедшей по лицу аватара:

— Мы убили половину из вас за пару ударов сердца. Идите и ищите смерти, или оставайтесь и станете сильнее. Выбор за вами.

Видя нерешительность бандитов, в дело включился Друм:

— Вставайте черти! Кому сказано⁈ Долго в грязи извиваться будете? Трупы в телегу, хабар тоже, и ходу!

Раздавая тумаки и пинки, ходок поднял ватагу на ноги и вывел из оцепенения заставив работать. Серриса к этому моменту встала рядом с мечником и понизив голос спросила:

— Бога ради, может объяснишь, что ты задумал?

Трёхликий наблюдал за мокрыми и грязными ходоками, отложившими оружие чтобы выполнить его приказ. С угрюмыми матами на устах они переругивались и стаскивали останки к повозкам каравана. Уйти никто не решился.

— Они соберут мертвецов для тебя. А мы соберём кровь для меча. Руны требуют крови. Друм и Ликвик останутся здесь, помогут и прикроют. Мы нагоним вас ближе к городу. Дождитесь нас на его окраинах.

Серриса внимательно на него посмотрела, кивнула, и развернувшись пошла к повозкам:

— Идём Вилли-пупс, у нас есть задание!

* * *

Вонзённый в землю чёрный меч целился рукоятью в небо, а выполненный в виде головы дракона противовес, оглядывал вечно живыми глазами заляпанную кровью развилку.

Он был голоден и осматривался своими змеиными зрачками с неспешностью злого, но хладнокровного хищника.

Говорящий за мёртвых похоронил останки, найденные на вершине затопленного храма, на кладбище в Песках, договорившись с местными провести заупокойный ритуал и получил за это награду. Знания о рунах, ранее ему «неизвестных», куда более энергоёмких и эффективных, впечатались в память убийцы подобно шрамам от раскалённого клейма.

И он их использовал.

Перековав чёрные искры с добавлением нового металла в нестандартно тяжёлый, двуручный клинок, он прошёл проверки удачей и ремеслом, получив в свои руки самый настоящий, великолепный предмет, дающий его владельцу сразу три дополнительных параметра. Кроме того, в отличии от одноручных, зачарованных уже после своего создания, парных мечей, двуручник был покрыт рунами прямо во время ковки, что стало возможным исключительно из-за того, что его основа уже была пропитана магией и длительное время использовалась.

Помощь некромантки повлияла на название меча, из-за чего система присвоила его на языке мёртвых:

Сик’Карак (Глодатель костей)

Невесомый таран: с тановиться легче для своего владельца с каждым убитым, вплоть до полной невесомости, при этом для всех остальных набирает вес и становиться плотнее-крепче. До 10краткого увеличения… или смерти владельца.

Демонический разум : требует периодической, ритуальной кормёжки, угрожая в случае голода вытянуть силы из своего владельца и даже убить его при длительном, многодневном голоде. Питает руны короля, пришедшего с болот, не позволяя им поглощать энергию его резервуара.

Если не кормить клинок, комплект начнёт тянуть энергию. А когда та закончиться… все бонусы к силе и живучести, вся подвижность, связанная с даруемой им ловкостью, станут не важны.

Потому что следом за энергией в ход пойдёт кровь его аватара.

Даже любовница говорящего за мёртвых, Серриса, не знала всей правды о созданных убийцей вещях. Он поделился со своими товарищами силой рун так же, как они поделились с ним известной им магией и собственной кровью. Но рунный рисунок, выточенный на деталях его экипировки нес в себе иной смысл. Не усиливал отдельные атрибуты, а формировал единую связь каждой отдельной детали. Комплект был книгой, на которой он писал историю убитых им существ, и каждая страница была продолжением следующей, вплоть до меча, который являлся финалом.

Королевский доспех пожирателя топи.

Аура пожирателя топи: Этот доспех плоть от плоти болотных тварей и дарует владельцу и его ближайшим союзникам свойственную им силу.

Средняя защита от болезней. Средняя защита от удушья. Средняя защита от ядов.

Наследие гидры: при получении ранения моментально начинает цикл исцеления, завязанного на ускоренную регенерацию. Тратит собственную энергию комплекта, а затем магического резервуара владельца. Не работает против ожогов. Восстанавливает прочность экипировки.

Хладнокровный : при любой погоде покров доспехов остаётся прохладным и не позволяет существам, реагирующим на тепло, разглядеть его владельца.

Трёхликий слышал шёпот меча. Пока ещё невнятный, довольный смертями и кровью, пропитавшими окружающий снег. Клинок не мог пожрать энергию без воли владельца, без контакта с ним, без команды. И шипел в их раздвоенном разуме, не понимая, почему его хозяин медлит.

Но говорящий за мёртвых знал, что кормёжка может быть связана с риском. И потому он отправил караван к городу, оставив подле себя лишь Друма и Ликвика ради прикрытия.

Чтобы на практике узнать каково это. Кормить созданного своими руками — демона.

Говорящий за мёртвых взялся за рукоять. Пальцы, втиснутые в кожаные перчатки, покрытые с тыльной стороны композитным доспехом, а с внешней толстой жаболюдской кожей, такой, какую вот так с нахрапа не разрезать обычным ножом, сомкнулись под навершием. А тонкие губы, скрытые железной маской — прошептали:

Питайся.

Кровь на перекрёстке вскипела, а земля вспучилась пузырями и с чавканьем выпустила из своих недр кровавый пар. Снег таял под жаром магии, а розовая дымка сползалась к мечу со всех сторон, пока не потёрлась о сапоги мечника и не поплыла дальше, прямо в раззявленную пасть костяного навершия, чья голова ожила и исказилась, поглощая разлитую по перекрёстку силу.

На мгновенье перекрёсток исчез, и продолжающий сжимающий рукоять трёхликий увидел совсем другую картину. Демоническую тварь, созданную ударами молота и переплетением разных школ магии. Пламенем заклятья огненного щита, смертями на лезвиях чёрных искр и некромантией Серрисы.

Хаосом.

Всё закончилось через минуту. Не было больше кровавых отметин, не осталось и снега. С высоты птичьего полёта на белоснежной, заснеженной местности, перекрёсток выделялся чёрным пятном.

Энергия страданий и смерти так любимая колдуньей, впиталась в клинок без остатка.

Убийца вытащил оружие из земли, пробежался глазами по заточке, отметив, что несмотря на недавний бой на нём не осталось зазубрин и сколов, а затем, забросив тяжёлый меч на плечо, зашагал к телеге.

Зверь внутри комплекта затаился, довольный и сытый.

Смерти карлов облегчили клинок, но не сильно. Оценивая его вес ИскИн считал, что ушло не более сотни грамм, но стоило учитывать, что для остального мира он потяжелел на столько же, а значит будет разрубать кости и доспехи с ещё большей силой, разнося чужую защиту вдребезги.

Таким он и создавался. Чтобы если не разрубить кольчугу, то переломать под ней все рёбра искромсав осколками лёгкие. Но вышло куда лучше, чем затевалось.

Взобравшись на телегу и сев на мешки, уложив клинок в сторонке, трёхликий услышал вопрос от Друма, сидящего прямо за его спиной вместе с Ликвиком. На лавке, с которой управлялась кобылка:

— А зачем разделяться было? Не боишься, что девчонку твою вредную эти идиоты пристукнут в дороге?

— Она некромант, а Виллерт не обычный воин. Их так просто не взять. Карлы им не противники, даже если наваляться все вместе и нанесут первые удары неожиданно, у воина хватит сил отправить их в вирт одного за другим.

Говорящий за двоих не стал рассказывать про амулет, что напитанный тёмной силой раз в месяц мог возвратить колдунью с того света. Волшебная вещица уже спасала её однажды, когда трёхликий свернул художнице шею, выбросив из здания в Юмироне прямо на мостовую.

Телега миновала перекрёсток под карканье рассевшихся у дороги ворон.

Ходоки ехали много часов, видя в снегу колею от прошедшего по тракту каравана. Несмотря на мрачные прогнозы Друма, следы уходили к показавшемуся на закате городу, что намекало на благоприятный исход.

Серриса ждала их в небольшой роще, куда сворачивала продавленная колёсами колея. Она всё рассчитала верно. Солнце клонилось к закату, смеркалось, а разведённые костры было видно издалека.

Местность плавно переходила в горы и поселение под названием Вьёрнова Падь, раскинулось на горном склоне по левую руку от рощи. Город выстроился вокруг небольшой крепости и был окружён деревянной стеной. Обширные предместья в многие десятки если не сотни дворов, кормили небо белым дымом из печных труб, а запертые ставни, сверкали изнутри жёлтым светом разожжённых лучин.

— Давай родная! Пошевеливайся!

Друм всё понял верно, приметил костры и съехал с дороги углубляясь в лесную чащу. Небольшой «карман», окружённый ельником, привёл прямиком к Серрисе и торговым повозкам.

Хмурые карлы подобно воронью сидели тут и там, таращась на трёхликого из повозок. Некоторые грелись у костров, старательно пряча глаза и делая вид, что греются. Никто из них не знал, как именно себя вести. Уходить они не решались и поэтому тихонько переговаривались, ожидая развязки.

Приехавших встретила колдунья. Она подошла, утопая по щиколотку в снегу, и кутаясь в тёмнозелёный плащ, спросила:

— Где вас черти носят? Плетётесь как черепахи. — Бурчала вредная, вечно недовольная некромантка. Как только ноги говорящего за мёртвых коснулись земли, она немедля к нему пристала. — Зачем они нам? Не свежаки конечно, но тот ещё сброд. Один другого хлеще.

Трёхликий прошёл мимо не удостоив её даже взглядом, но ответ она всё же услышала:

— Они станут первыми камнями, которые лягут на фундамент будущего клана.

Ноги несли его к костру, к одному из тех, кто мог сойти за нового лидера этой шайки. Черноволосому карлу, не побоявшемуся заговорить с ним на перекрёстке. Тот, кто носил имя Хегин и был прошлым вожаком этой банды, погиб под ударом огромного меча и сейчас его останки лежали среди остальных окоченевших тел в одной из повозок.

Карл встретил убийцу в компании двоих соплеменников. При приближении мечника они повернулись и занервничали. Вирт продолжал давить им на психику, сообщая, что уровень развития его аватара очень сильно превосходит их собственный.

— Как тебя зовут?

Черноволосый опустил руку на томящийся в поясной петле кинжал и вздёрнув нос ухмыльнулся:

— Друзья называют меня Талый Воск.

«Друзья» было произнесено с нескрываемым сарказмом, а нежелание сообщать имя было ожидаемо и понятно. Воры и душегубы будут умерщвлены если о их делах узнают местные и поймают. Но убийца был не из тех, с кем можно играть в такие игры. Он сжал пальцы на рукояти меча с такой силой, что кожа перчаток захрустела и спокойно повторил вопрос:

— Имя.

Бандиты почувствовали опасность и попятились от того, кто предпочитал имени кличку. Но и черноволосый карл дураком не был, убрал руки от пояса и показал раскрытые ладони:

— Вьёрном назвался от рождения, не горячись.

Ответ был верным. Машинной частью своего разума мечник видел закреплённое за аватаром имя. Он потянулся к поясной сумке и вытащил из неё звякнувший мешочек:

— Здесь двадцать две монеты. По две на каждого из выживших. Твоя задача полностью экипировать своё подразделение. У каждого из них должен быть рюкзак и спальник, вещи необходимые для приготовления пищи и разведения костра. Каждый из карлов должен иметь оружие и средства индивидуальной защиты. Это понятно?

К тому моменту, когда он закончил говорить, к костру стянулись остальные бандиты. Они слушали и делали выводы. А Талый Воск получив в руки кошель взвесил его в пятерне и сказал:

— У нас уже есть всё необходимое. Спальники и палатки в лагере. Там же общий котёл. — Черноволосый убрал мешочек за пазуху. — Ты же не думаешь, что мы свежерождённые?

— Мы думаем, что можем убить вас всех одним ударом. С этой минуты вы обращаетесь к нам «господин». Веди людей в ваш лагерь, собирайте вещи и возвращайтесь в город, найдёте нас там и мы расскажем, что делать дальше.

Показывая, что разговор окончен, говорящий за двоих прошёл мимо карлика, идя к следующему костру, над которым Друм уже вывешивал котелок. Ему в спину ударил вопрос:

— А если мы исчезнем с твоим серебром? Как ты найдёшь нас?

Мечник не стал останавливаться и ответил прямо на ходу, не оборачиваясь:

— Глупцы сами находят смерть, ей незачем их искать.

Лингвистический аппарат раздвоенного разума совершенствовался, и от было молчуна не осталось и следа. Трёхликий разговаривал и учился играть словами, дополняя обычную человеческую речь аналитикой окружающих людей.

Он показал карлам силу и напугал их на перекрёстке, теперь же настала пора показать им свой разум и хладнокровие, умение отдавать приказы и быть благодарным за их исполнение.

Им захочется ещё серебра и захочется стать сильнее. В этом обе его личности были уверены.

Ну а если он ошибётся, это не сыграет особой роли в его дальнейших планах. Города-колыбели полнятся свежерождёнными и материала для вербовки всегда будет в достатке.

У костра, понизив голос, его передразнил Друм:

— «Глупцы сами находят смерть, ей незачем их искать». С каких это пор ты заделался пафосным индюком?

Трёхликий проигнорировал вопрос. Усаживаясь на заботливо развёрнутый Серрисой спальник и откладывая меч он поблагодарил колдунью кивком и уставился в темноту окружающего леса. Ровно так как делал всегда, чтобы уберечь свои глаза от света и не дать им ослепнуть.

Солнце уже зашло и на лес опустилась тьма.

Глава 9

Вьернова Падь

Спровадив карлов и разбив лагерь, ходоки остались в нём до самого утра. Ночью, привлечённые запахом трупов к стоянке приходили волки, но так и не решившись напасть убрались восвояси. А где-то совсем рядом, всю ночь ухала сова, щедро отмеряя каждому по паре лет жизни.

Перед рассветом Серриса успела поковыряться в трупах чтобы добыть некоторое количество разнообразных ингридиентов, а затем отряд выдвинулся в путь.

Запряжённые в обоз лошади не подходили для наездников, но глядя на них, лидер отряда твёрдо решил пересадить своих подчинённых на ездовых животных. Телеги — слишком медленно двигались.

С рассветом караван въезжал в Вьёрнову Падь.

Любопытные карлы рассматривали повозки стоя за заборами своих одноэтажных домов. Предместье тянулось вплоть до деревянной стены и состояло в основном из небольших изб, принадлежащих самому разнообразному люду.

По улицам курсировали ходоки, снаряжённые в неплохую экипировку из волчьих и оленьих шкур. Среди оравы снующих туда-сюда карлов попадались люди и… тёмные эльфы, которые отличались от лесного народа бледной, почти призрачной кожей, на которой проступали тёмные вены.

Естественно, они видели гербы на деревянных бортах, кровь и торчащие обломки стрел. О странных путниках и караване было доложено куда следует и у врат ходоков встречали городские дружинники. Целый ряд закованных в прочные латы карлов, укрывшихся за вытянутыми, шестиугольными щитами.

— Именем консорга ярла Гортика, стойте!

Караван остановился. Говорящий за мёртвых спрыгнул на землю, не забыв прихватить c собой огромный меч. Он больше не напоминал того гибкого доходягу, что спустился с гор и выживал за счёт мощности мышления машинной части своего разума. Его аватар развился настолько, что бугрился мышцами. Работа мечами развила мышечный каркас, а вместе с ним и ловкость-силу-выносливость. С момента своего «рождения» он прибавил без малого двадцать кило.

Перед карлом остановившим отряд, встал не лазутчик, но воин.

Трёхликий обвёл взглядом надвратную башню и наклонил голову смотря на бронированного карла сверху вниз. А за его спиной, готовясь к вероятному бою, спешились остальные члены отряда.

— На караван пэра Кориса Клэйна напали. — глухой голос из-под железной маски был хладнокровен и громок. — К нашему сожалению, мы не смогли спасти пэра и его людей, зато наказали бандитов. Их тела, лежат в последней из повозок, а товары остались нетронутыми. Мы хотим передать их семье Кор…

— Вас остановили не за этим. — Закованный в доспехи карл чувствовал витающее в воздухе напряжение, но не страшился его. — С тобой хочет говорить ярл.

Трёхликий проанализировал ситуацию молниеносно и ответил без паузы:

— Мы не против познакомиться с ним. Но кто-то должен позаботиться о повозках, нашем имуществе, и людях.

Говорящий за мёртвых понял, что речь пойдёт не о разбитом караване, а значит ярлу что-то известно. Вопрос только один — что именно? Кто рассказал ему о путниках, разбивших лагерь неподалёку от города? Бандиты нарушили приказ и вернувшись в город попытались снять с себя вину за уничтожение каравана? Или может быть волки, что бродили вокруг лагеря ночью, служили кому-то глазами?

Городской сотник, а судя по системным данным его аватара это был именно он, кивнул и махнул рукой, приглашая убийцу следовать за ним:

— Ступай за мной. Твои люди разместятся в пригороде.

Карл прошёл сквозь расступившийся строй, а говорящему за мёртвых, не оставалось ничего иного, кроме как пойти следом. Напоследок он повернулся к своему отряду и показал им ладонь, успокаивая и уберегая от необдуманных действий. Его взяли под стражу сразу за вратами. Десяток карлов с щитами и оружием в руках шли по бокам, то ли охраняя, то ли не давая сбежать.

За стеной к ним присоединился жрец. В отличии от остальных местных воителей, этот карлик не обременял себя железным доспехом. Белоснежная шкура барана служила ему плащом, а от рогатого капюшона-черепа, отвлекал внимание блестящий в его мускулистой руке, боевой молот, чья ударная часть была выточена из кристалла, напоминающего горный хрусталь.

Мечника провели через весь город к крепости, что возвышалась в его центре. Ступая по массивным, выточенным в камне ступеням, говорящий за мёртвых изучал местность и окружающих его людей. Намечал маршруты для возможного отступления и ежесекундно корректировал собственные планы.

От него не укрылось, что город за стеной был куда как древнее. Старые, двухэтажные дома из камня поджимали прямые как стрелы улицы. В конюшнях гостевых домов блеяли горные ездовые бараны, обладатели густой шерсти и крепких рогов. Архитектура карлов отличалась от человеческой. Круглые двери в дома были слишком низкими для людей и воин вроде него в спешке рисковал стукнуться лбом.

Поднимаясь к крепости, трёхликий почувствовал, как усилился ветер, а пришедшая со стороны гор светлосерая, снежная туча, обрушила вниз обращённую в снежинки воду.

Перед внутренними вратами их отряд встретили двое.

Первый был тёмным эльфом. Этот чурался железа в своей экипировке, что намекало на склонность к сотворению заклинаний. Синие одежды до пят, расчерченные рисунками созвездий, глубокий капюшон, золотой шнурок пояса и меховой плащ формировали его образ.

Накидка с гербом, на котором был изображена луна в окружении звёзд давали ясно понять, что чародей является высокопоставленным лицом. Возможно даже одним из владетелей — эножей.

Чтобы узнать больше, мечнику пришлось заглянуть в саму суть его аватара. После чего машинный разум подтвердил, перед ним колдун и колдун очень сильный. Кроме того, он и в самом деле владетель.

Второй встречающий был куда как колоритней.

Полуголый гигант, почти трёхметрового роста. Настоящий горный великан, покрытый синим рисунком татуировок с головы до ног, стоял на вершине ступеней, с правой стороны, рядом с одной из массивных жаровен, установленных под длинным, ведущим к вратам навесом. В отличии от обычных стражников (для которых и был разведён огонь) он не грелся у пламени, ибо нужды в этом не было. Великаны были устойчивы к холоду и отсутствие одежды и обуви, всего кроме широкого пояса с ниспадающими, выделанными пластами шкуры, прямо намекало на это.

— Человек оставит оружие.

Голос великана был глубоким и внушающим уважение. А мускулистые руки, опёртые на огромный, рунный молот, лишь довершали образ существа, с которым лучше не спорить. Но трёхликий был иного мнения насчёт своего меча:

— Этот меч не простое оружие. Если его оставить, кто-то может погибнуть.

Это утверждение не было правдой, но и ложью тоже не являлось. Как знать, на что способен рождённый среди некротической энергии и волшебного огня демон, питающийся кровью жертв своего хозяина.

— Шадарат, проверь его слова.

Эльф шагнул вперёд, вынимая руки из рукавов балахона и произнёс:

— Стой смирно. — И обращаясь к великану, не удостоив последнего даже взглядом, прошипел. — А ты, не сссмей мне приказывать!

Вытянув руки в сторону неподвижного воина, заклинатель произнёс несколько слов на эльфийском языке, острых словно крючья на лапах хищных пауков с его родины.

Пропитанные силой, под усиливающийся свет, изливающийся с его ладоней и глаз, эти слова подобно своре диких псов закружили вокруг говорящего за мёртвых, чтобы через мгновенье, повинуясь команде, прикоснуться к нему сразу со всех сторон, вихрем подхваченных, падающих с неба снежинок.

Дремлющему внутри доспехов демону, прикосновение чуждой ему силы — не понравилось.

Выточенные из костного материала гидры, украшения в форме драконьих голов, что венчали рукоять меча, бляху пояса и фибулу плаща, распахнули пасти и зашипели, всеми девятью глазами уставившись на колдуна. Тёмный эльф попятился от этого шипения на мгновенье продемонстрировав страх, а трёхликий, хрустя новой кожей перчаток, ещё крепче сжал пальцы на рукояти, пока его аватар проходил проверку волей из-за вопящего в разуме призыва:

Убей! Сожри! Убей!

Пока образы один кровавей другого проносились мимо его рассудка, заклятье опознания сокрытого продержавшись всего пару мгновений — рассеялось. Но визуальных эффектов хватило чтобы слуги консорга переполошились. Великан взялся за свой огромный молот. Набычившись, он стоял напряжённый и сверлил трёхликого взглядом, готовясь бросить ему на встречу всю мощь своего мускулистого тела. А чародей напротив, укрылся за защитным заклинанием, сделавшим пространство между ним и воителем мутным и подобным запотевшему стеклу. Даже стражи развернулись к мечнику и под лязг доспехов ощетинились оружием.

Один мечник всё так же безучастно наблюдал за ними и тем самым, снижал градус накала.

Тёмный эльф обладал странным, шипящим акцентом, впрочем, ни капли не удивительным для тёмного эльфа. Магический щит растворился, а колдун вернул себе самообладание. Отступая к своей жаровне и вновь засовывая руки, на чьих пальцах поблескивали драгоценные камни, обратно в рукава, он сказал:

— Госсть не сссоврал.

На что великан громыхнул:

— Я и сам это вижу колдун. Человек опасен, я не пущу его в медовый зал!

— Повелитель приказал привессти его. Кто ты такой чтобы нарушать его волю?

— Я его страж, а человек опасен!

Похоже, голос великана долетел до тех, кто ждал трёхликого внутри. Деревянные врата, покрытые затейливым, резным рисунком — распахнулись. Колдун и молотобоец переглянулись, фыркнув так одинаково будто были единокровными братьями, а затем поспешили в обитель консорга.

Вспотевший несмотря на холод карл, что заведовал охраной, приподняв шлем утёр со лба пот и сказал:

— Следуй за мной.

По дороге, что простиралась под навесом с выставленными по периметру жаровнями, карл провёл инструктаж:

— От ярла держаться на расстоянии десяти шагов. Если кто-то из этих двоих сочтёт тебя способным на непредсказуемые действия, ответ не заставит себя ждать. Да и мы не оплошаем. Понял?

Трёхликий не стал отвечать. В этом не было никакой нужды. Ветер играл с его плащом, а снежная крупа скреблась в железную маску. Медовый зал был самым передним краем крепости. Башней в скальном массиве, к которой вёл мост, вырастающий от широкой лестницы, вырубленной в соседствующей с крепостью каменистой гряде.

Отсюда, город был виден как на ладони — мечта любого военачальника.

Когда створки за спиной процессии захлопнулись, вой ветра словно отрезало невидимым лезвием. Медовый зад оказался вытянутым, прямоугольным помещением с высокими потолками. Наверху, по обе стороны от центра зала, во всю длину стен простирались подпёртые серыми колоннами балконы. А внизу, словно подражая их вытянутым формам, между вратами и стоящим на возвышении троном, вытянулись два массивных стола из тёмного дерева. Повсюду тлели жаровни.

Медовый зал не пустовал.

Приближённые ярла сидели тут и там, ели и вели разговоры. Когда отряд вошёл внутрь, один из карлов, стоящий возле тронного места, кинул хмурый взгляд на пришедших и разорвав диалог со своими собеседниками развернулся и пошёл в сторону трона.

Это и был консорг.

Гортик сел на своё место под лязганье доспехов и поступь сопровождающих убийцу стражей. Первыми до ярла добрались соперничающие эножи. Великан и эльф. Они заняли места по обе стороны от своего владыки. Причём колдун, всё то время пока трёхликий шёл через зал, что-то рассказывал своему повелителю, наклонившись к самому его уху.

Когда до трона оставалось около двадцати метров, стража обогнала мечника и выстроилась перед ним стеной стали и щитов. Но это не мешало Гортику со своего возвышения разглядывать пришедшего к нему гостя.

Седовласый карл с ухоженными волосами носил на голове магический, инкрустированный самоцветами обруч. А кольчуга и покрытые отметинами старых сражений латы, начищенные и отражающие свет жаровень, нисколько его не стесняли седобородого воителя.

— Я ярл Гортик. Владыка этого города. Назови своё имя и цель, с которой пожаловал в мои земли.

Трёхликий не медлил с ответом:

— У нас нет имени. Мы путешествуем и охотимся на чудовищ.

— Нет имени… — Карл изогнул бровь и обвёл взглядом подданых. — У этого воина нет имени!

Ярл фыркнул и уставился на убийцу, в его взгляде не читалось ничего хорошего:

— Кто твой повелитель? Кому ты служишь?

Но убийцу не смущало его положение. Даже окружённый чужими воинами он продолжал смотреть консоргу прямо в глаза:

— Нет никого кто отдавал бы нам приказы.

Карл ухмыльнулся и велел:

— Сними маску, я хочу увидеть твоё лицо.

Кожа перчатки на руке, сжимающей лежащий на плече клинок, снова скрипнула:

— Мы же сказали, нет никого кто отдавал бы нам приказы, и ты не исключение. Мы не твои слуги и не твои рабы, чтобы ты нам приказывал.

Сидящие за столами карлы поднялись и схватились за оружие, по залу пронёсся недовольный ропот. Великан, всё это время стоящий неподвижно — шевельнулся, но в его мимике промелькнуло нечто похожее на уважение. А эльф, удивлённый подобной дерзостью, поднял склонённую голову бросив взгляд сначала на воителя, а потом на своего господина.

Один лишь консорг прищурившись продолжал рассматривать своего собеседника, никак не реагируя на его слова и действия своих подчинённых. Немая пауза затягивалась и когда уже готова была перерасти в неловкость, он встал со своего тронного мета и спустился по ступеням, заставив стражу раздвинуться в стороны, пропуская его вперёд.

Трёхликий почувствовал, как исказился вирт, как шевельнулся внутри его доспехов невидимый зверь, отозвавшись на приближение ярла лёгким шуршанием чешуи. Подданные консорга напряглись и любое неосторожное движение могло спустить их с привязи, точно так же как арбалетная тетива швыряет в цель беспощадный болт.

Шире себя в плечах, наделённый свойственной карлам бочкообразной грудью, ярл встал напротив убийцы и несмотря на то, что ему приходилось задирать голову чтобы взглянуть своему гостю в глаза, он не растерял даже капли своего величия. Невидимая сила струилась в вирте вокруг него, и все её ощущали.

Глава Вьёрновой пади был очень силён, и машинный разум говорящего за двоих хладнокровно отметил, что это оказывает не возрастающее, но стойкое давление на психику человеческой части их личности.

Время бестолковых вопросов закончилось. Теперь консорг говорил прямо.

— С юго-запада приходят дурные вести. Говорят, будто один из древних городов людей пал, а его великие семьи были убиты. Говорят, что они пожрали сами себя, прямо на улицах города. А ещё говорят, будто на руинах старых домов вырос новый, с гербом заключённым в золотой круг жадности. И этот золотой круг прямо сейчас собирает армию прокажённых. — Ярл окинул его взглядом с головы до ног и весь его вид говорил о том, что он мечника не боится. — Что ты скажешь об этом странный, безымянный незнакомец?

Рука мечника потянулась к шлему, медленно и плавно чтобы не спровоцировать нападение. Тронула застёжки и расстегнула их. Подняла маску словно та являлась забралом и стянула с головы диковинный шлем. Через мгновенье железо загремело по полу:

— Эта накидка досталась нам в награду за задание. Но человек, который дал её нам, впоследствии попытался подставить. Убить вместе с членами нескольких семей. Так что твои опасения напрасны, кто бы не скрывался за золотым кругом, мы ему не служим. Тем не менее, нам есть что сказать, мы готовы рассказать тебе о Юмироне, потому что были там и видели весь ужас, творящийся на его улицах. Но эта информация не будет для тебя бесплатной. Кружка лучшего напитка, который варят в твоём негостеприимном городе и сытная пища в обмен на то, что мы видели собственными глазами.

Брошенный на пол шлем делал трёхликого уязвимым, но в то же время разряжал обстановку. Взгляд ярла смягчился, теперь он видел перед собой не только угрозу, но и храброго воина, отмеченного шрамом через переносицу и щеку:

— Принесите ему плату. Пусть ест и пьёт вдоволь. Никто ещё не называл ярла Гортика негостеприимным, и этот наглец должен убедиться в том, что его слова не имеют под собой никакой основы. — И обращаясь к мечнику, проговорил. — Отложи меч в сторону, садись за мой стол, ешь и пей. Но кроме того… постарайся быть убедительным.

Отосланная взмахом руки охрана, лязгая доспехами выстроилась у подпирающих балконы колонн. Трёхликий снял с плеча клинок и прислонил его к столу, а сам уселся на предложенный ему стул, не забыв подхватить свой шлем и поставить его на колено.

Гортик, как и подобает ярлу, занял место во главе стола. Тёмный эльф по правую руку от него, а великан, спустившись со ступеней тронного пьедестала встал прямо за плечом своего господина. Кроме них погреть уши у предстоящего разговора попытались и другие подданные, но консорг одарил их настолько выразительным взглядом, что те мигом потерялись из поля зрения.

Но были и те, кого он самостоятельно поманил ближе к себе. А именно молчаливого карла-жреца с хрустальным молотом на поясе и командира стражи, что сопровождали трёхликого к медовому залу. Они оба сели напротив убийцы.

Через десяток секунд, вынырнувшие откуда-то из-за трона карлицы, поднесли к столу кубки полные багровой медовухи, напитка, основным ингредиентом которого выступал мёд, добытый из ульев кровожадных болотных насекомых.

Поднеся его ко рту и пригубив, трёхликий кивнул и начал рассказ, не дожидаясь, когда ему поднесут обещанные яства:

— Мы искали в Юмироне друга. Любой след. Любую каплю информации. Обходили крупные гостевые дома, один из которых находился в примыкающем к реке районе. Заблокированном стражей из-за болезни, что свирепствовала на его улицах.

За столом установилась тишина. Никто не мешал рассказчику. Лишь ветер подвывал за стенами медового зала, да угли потрескивали в жаровнях:

— Пробравшись туда ночью, мы столкнулись с ужасной жестокостью. Люди, несущие службу под крылом благородных домов, названные поджигателями, собирали мёртвых и едва живых заражённых чтобы добить их и свозя к особняку дома Люр, сжечь на площади, свалив в гигантские кучи. Телеги с мёртвыми и умирающими курсировали по улицам и жители, заражённые и здоровые, взбунтовались против подобной участи.

Вокруг стола засуетились карлицы и человеческие женщины, выполняющие роль служанок. Они принесли поднос с разогретыми запечёнными рульками, ещё один кувшин багрового мёда, нарезанный большими ломтями хлеб и прочие привлекательные яства. А мечник тем временем продолжал говорить, прервавшись лишь на очередной глоток мёда:

— По всему району закипели бои, а искатели приключений словно вороны стянулись туда со всех уголков Юмирона, ещё сильнее усугубляя ситуацию. Заражённые отгородили пристань баррикадами и не позволили мне пройти из-за чего я был вынужден пойти с ними на сделку. Они просили разузнать кто стоит за убийством мирных жителей и творящимся беспределом.

Сняв перчатки и уложив их рядом с собой на стол, владетель города отломил кусок мяса и положив его на ломоть хлеба, протянул стоящему за плечом великану. Тот злобно ухнул дескать «не до того!», но Гортик был не из тех, кому вот так просто отказывают:

— Бери давай! С каких это пор ты отказываешься ломать со мной хлеб?

Трёхликий воспользовался паузой чтобы наполнить свою тарелку снедью и видя, что даже великан оставил свой гигантский молот стоять на полу и присел на корточки вгрызаясь в еду, продолжил:

— Мы пробрались в особняк под видом одного из поджигателей. К тому моменту они уже сообразили, что кто-то руководит заражёнными и что баррикады появились не просто так. Мы сумели встретиться с эножей Гриляром, это он отдавал приказы поджигателям и после краткого разговора нас наняли чтобы разыскать тех, кто стоит за бунтом.

Гортик хмыкнул:

— И что же заставило Гриляра нанять именно тебя? И что-то я запутался ты постоянно мыкаешь. Мы-мы… сколько вас там было?

Трёхликий прожевал еду, отпил мёда и вытащил из-под доспеха свой амулет:

— Вот это, и наша связь с заражёнными, повлияли на найм. Мы были там одни, но не можем о себе говорить в единственном числе, это результат магического воздействия. Проклятье, если угодно.

Заскользив по столу между расставленными блюдами, амулет добрался до консорга и был прихлопнут ладонью. Ярл поднял и взвесил его в чистой, не заляпанной снедью руке, а затем вгляделся в суть приоткрытых для него достижений.

Рассмотрев всё что хотел он подвесил верёвку амулета на палец и покачал им в воздухе обращаясь сразу ко всем:

— Убил опасного монстра, не пользуясь оружием? Такой подвиг достоин баллады. Говорят мой прадед Въёрн Седая Грива убил ледяного дракона заманив его в ловушку и сбросив тому на голову кусок скалы. Так вот у него в амулете тоже была такая запись. А тут ещё сверху «Охотник на чудовищ», «Кровавые слёзы» и «Трофей». Теперь ясно от чего тебе предложили работу.

Ярл катнул амулет-свидетель в обратную сторону возвращая его убийце, а тот немедленно продолжил рассказ:

— Мы вернулись к заражённым, сказав, что вызнали нужную информацию, а те отвели нас к человеку, которого называли Вилом Грязной Рукой. Можно подумать будто это кличка какого-то наёмника или вора, но под этим именем скрывалась женщина и женщина больше похожая на благородную жрицу. Вооружённая булавой и крепкая, она молилась в тот момент, когда мы пришли.

— Это она дала тебе гербовую накидку?

Трёхликий кивнул:

— Да ярл. Мы рассказали ей, что нас послали найти лидера заражённых и по возможности захватить его. Рассказали, чтобы нас пропустили через баррикады.

Яр прищурился и улыбнулся, откидываясь на спинку стула:

— Ну и что? Пропустили?

— Да, пропустили. Гостевой дом оказался сожжён.

Неожиданно для всех великан разразился ухающим, громким смехом. Огромный воин качнул головой и пояснил:

— Награда за предательство нанимателя не оттянула твои карманы.

Консорг нахмурился и пригубив мёда махнул рукой:

— Погоди с выводами Бъёрн, это явно не конец истории.

Трёхликий отодвинул от себя блюдо с объедками и приняв из рук служанки полотенце утёр губы и руки:

— Ты прав. Это не стало концом. Мы покинули район собираясь в скором времени покинуть и город. Блокада не смогла сдержать болезнь, и она просочилась на улицы Юмирона. В городе становилось опасно, но прежде, чем мы его покинули, нам передали письмо. В котором жрица вновь призывала нас на службу. Она познакомила нас с Фаркуаром Люром, младшим из Люров, который был уверен что в гибели его родных виновата семья Гриляр.

Вытерев руки, убийца аккуратно сложил полотенце и положил его на стол:

— Фаркуар был при смерти. Едва держался на ногах. Болезнь сожрала его изнутри, и он был тенью былого юноши. Убеждённый, что во всех его бедах виновата одна из высших семей, он хотел отомстить. И Вил грязная рука предоставила ему такую возможность. Она попросила нас проглотить зачарованные, мелкие сферы, и отвести Фаркуара в особняк. Где по её логике Фаркуара должны были убить, а проглоченная нами сфера могла запомнить произошедшее, что послужило бы доказательством преступлений Гриляр перед консоргом города.

В рассказ вмешался эльф:

— Никогда не сслышал о подобных артефактах. Ссферическая форма не ссамая лучшая форма для «свидетеля». Обычно их делают плоссскими словно жетон.

Трёхликий кивнул:

— Они и не были «свидетелями». Россказни об этом оказались обманом. Фаркуар проглотил свою сферу, а мы лишь сделали вид. Сама идея глотать неизвестный артефакт показалась нам странной. Добравшись до особняка, мы передали Фаркуара охране, предупредили о сферах и сдали свою. После проверки артефактов выяснилось, что при смерти владельца они высасывают силу из окружающих существ и разрывают всех вокруг на части. Фаркуар стал живым оружием и вскоре погиб, уничтоженный болезнью и последующей активацией сферы, но, к счастью, не смог причинить вреда эноже Гриляру.

Трёхликий взял кубок и отпил из него ещё. Подошедшая женщина немедленно долила в него мёда. Кубки за столом вообще не пустели, но машинная часть разума точно знала сколько аватар может выпить без вреда для характеристик и какой состав жидкости в его кубке. Что в свою очередь — полностью исключало отравление.

Гортик нахмурился и барабаня пальцами по столу спросил:

— Складывается впечатление, что эта Вил та ещё интриганка.

Трёхликий легонько пожал плечами и откинулся на спинку стула:

— Мы думаем жрица стояла за болезнью, что обрушилась на Юмирон. Она же стравливала и уничтожала знать. Заодно делая вид, что помогает заражённым. Она стала лидером восстания, и её сила действительно могла затормозить болезнь. Мы видели на её слугах бинты с магическими письменами, и эти бинты им явно помогали. Не исцеляли, но и погибнуть точно не давали. Никакие другие средстве не могли так же эффективно бороться с болезнью, по крайней мере нам о них неизвестно.

Ярл провёл рукой по воздуху:

— А какой-то логичный финал у этого всего есть?

Убийца кивнул и глядя на отблески света от жаровни, что отражались в доспехах ярла, ответил:

— Эножа Гриляр отблагодарил нас… и взял в оборот. А нам надоело извиваться между двух огней. Мы сбежали из Юмирона оставив его проблемы его же жителям. Сейчас мы держим путь в Съётунхейм, город карлов. По дороге оказались в Песках и помогли крестьянам избавиться от гидры и короля жаболюдов. Всё это можно легко проверить, опросив местных крестьян. Наш отряд не имеет отношения к золотому кругу, тем более, как вы могли заметить, назвавшаяся Грязной Рукой — не самая лучшая нанимательница. Она буквально пыталась убить нас вовлекая в свои интриги. Даже эта накидка была не просто наградой. Нам кажется, и эножа Гриляр был схожего мнения, что этот золотой круг должен был стать последним, что он увидит перед смертью. Что-то вроде послания-насмешки.

Закончив рассказ, черноволосый воин взял стоящий на колене шлем и водрузил его на голову, пряча лицо под железной маской. С тихим шелестом по его спине рассыпались покрытые острыми элементами косы:

— Мы ищем работу, если у вас есть дело для слаженной группы, мы готовы его рассмотреть. — Из-под металла его голос звучал приглушённо. Трёхликий поднялся, скрипнув ножками стула. — Нам пора вернуться к отряду.

Берясь за рукоять лежащего на столе меча, убийца cделал это плавно, но так, чтобы это не выглядело неловко. Не рискуя вызвать реакцию резким движением, и не позволяя прогнуть себя под чужие правила.

Великан поднялся вместе с ним и даже начал характерное движение чтобы остановить, но был пресечён самим ярлом:

— Пусть идёт. Проверить эту историю мы не можем, и я запрещаю ему и его людям появляться за стеной. Но и прогонять пока не будем, пусть остановятся в пригороде. Мне нужно подумать.

И обращаясь к самому мечнику, спросил:

— Когда ты собираешься покинуть Въёрнову падь?

Трёхликий поднял клинок придерживая обоими руками и закинул его на плечо лязгнув наплечником:

— Несколько дней отдыха, может неделя. Если найдётся достойная работа, то дольше.

Гортик поднялся и выйдя из-за стола обогнул великана и протянул для рукопожатия руку. Небывалое и редкое дело. Убийца ответил ему тем же, но владетель не торопился разжимать хватку, без сомнения сильной руки:

— Если ты соврал, или принёс для нас всех угрозу, я убью тебя лично. Разорву тебя скакунами на потеху толпе чтобы сбить с тебя эту раздражающую самоуверенность. Ты меня понял?

Убийца ответил уклончиво:

— Хорошо, что мы вам не враги.

Хватка разжалась:

— Ступай. Не испытывай моё терпение. — И махнув командиру стражи, уже разворачиваясь к трону, воскликнул. — Отведите его. Сказано было достаточно!

* * *

После посещения ярла целые сутки прошли спокойно. За закрытыми ставнями падал снег, но в натопленном гостевом доме круглосуточно горел очаг и было уютно. Ходоки ели и спали, иногда сменяли Виллерта несущего дозор в коридоре и продолжали накапливать бонусы отдыха.

Талый Воск, черноволосый карл из остатков бандитствующей шайки, нашёл группу с рассветом второго дня.

Карлик вошёл в гостевой дом не придержав дверь, от чего деревянная дура со всей силы захлопнулась, громко брякнув на всё помещение. Постучав сапогами у порога дабы сбить с них снег, он несколько раз встряхнул облепленный снежинками плащ и пошёл к стойке.

Трёхликий поднялся и делая вид, что не знает карла, пошёл по поскрипывающим ступеням наверх, в свою комнату. У Вьёрна хватило ума не идти за ним следом и не приближаться к остальным ходокам, что разместились сбоку от очага.

Он заказал себе пинту пива и выпил её похрустывая сушёной рыбой, прежде чем снял комнату и отправился на второй этаж. Подальше от глаз вездесущих служанок и посетителей.

Но наверху, вместо того чтобы пройти в снятую комнату, он вошёл в открытую. Туда, где горела лучина и отбрасывая жёлтый свет пламени в коридор. Карла встретил тихий, с нотками хрипотцы, голос:

— У тебя хватило ума не подходить к нам в общем зале… это хорошо, садись и прикрой дверь.

Талый Воск исполнил приказ и сел за стол, повернувшись к говорящему за мёртвых боком. Его рука легла на столешницу и пальцы простучали по доскам:

— Как ты и просил… господин. — Последнее слово было произнесено неловко и через силу. — Отряд подготовился и пришёл в город. Мы разместились в двух гостевых домах. Четверо за стеной и ещё четверо по другую сторону пригорода.

На поверхности металлической маски играли блики огня:

— Вас было одиннадцать. Куда делись трое?

Черноволосый бандит скривил тонкие губы:

— Нарвались на горного кота, одного из наших он полоснул по лицу, а второго утащил в чащу, так и не нашли. Ещё один пытался стать вожаком и оспаривал приказы. — Карлы пожал плечами. — Безуспешно.

Трёхликий наклонился, отчего его плечи проступили из мрака попадая в область света лучины:

— Ты должен составить список. Имена, привычки, отличительные черты. Разделишь отряд на части. По четыре карла в каждой. В каждом отряде должен присутствовать боец дальнего боя, защитник, целитель и следопыт. Вы отправитесь в местные леса и горы на неделю и должны принести нам сведенья обо всех имеющихся в округе логовищах. Всевозможные предметы непонятного назначения или хотя бы предположительно открывающие длинные цепочки заданий должны быть доставлены в город. Вопросы?

Вьёрн поёрзал на стуле и спросил:

— Кто ты такой? У тебя имя хотя бы есть? Ребята в полнейшей непонятке, и я тоже. Ждут дележа добычи и удерживать их у в узде долго не выйдет.

— Наше имя тебе ни к чему. Держать отряды в узде и рекрутировать новых сторонников это твоя задача и она окупится сторицей. Вот твоя плата.

На стол легла золотая монета, полученная перед бегством из Юмирона. На мгновенье на лице карла проскочило удивление. Золота он ещё ни разу в глаза не видел, но бандит быстро с собой справился.

— Задача так задача. Я разве против?

Рука сгребла монету, и та, блеснув напоследок, исчезла за пазухой. А трёхликий продолжал отдавать приказы:

— Мы ждём отчёт по проделанной работе в течении недели. Про нашу связь никому не рассказывай, но подготовь себе помощника, который будет в курсе как нас найти, на случай если с тобой что-то случится. Иди.

Такая баснословная сумма послужила достойной мотивацией. Карла со стула как ветром сдуло, а у порога он выдавил из себя нечто, напоминающее неловкий поклон. Что и говорить, мозгов у него хватало, чтобы играть в эту игру по заданным правилам, с прибылью для самого себя.

Трёхликий подождал минуту и спустился в общий зал. Бандита уже и след простыл, а ходоки только-только заканчивали завтрак.

Остаток дня отряд провёл в тренировках и сборах. Виллерт показал говорящему за мёртвых вертикальный разрубающий и боковой рассекающий приёмы. Что позволило ему без вреда со стороны системы добавить их в свой арсенал.

В отличии от заклинаний, силовые приёмы тратили не энергию, но запас выносливости, а их частое исполнение усиленно прокачивало эту необходимую каждому воину характеристику.

Некромантка, взяв с собой Ликвика и Друма отправилась на ярмарку, проходящую в пригороде. Чтобы вернуться к вечеру с несколькими свитками-рецептами зельеварения, глиняными и стеклянными склянками, а также прочими атрибутами настоящего алхимика. А ещё через несколько часов, когда солнце поцеловало горизонт, расправляя над верхушками елей свои последние лучи, говорящего за мёртвых посетил неожиданный гость.

Он возник в самом углу снятой в личное пользование комнаты. Там, куда не доставал свет лучины. Во тьме, подсвеченной угольками четырёх, бесовских глаз.

Трёхликий в этот момент медитировал и от него не укрылись посторонние шепотки и шорохи, а также изменения в течениях вирта. К тому моменту, когда демонический посланник закончил проявление в физическом плане, убийца был уже на ногах, и костяной жезл, увенчанный сушёной головой, был крепко зажат в пальцах его правой руки.

— Это я. Шадарат… сссоветник ярла.

Тёмный эльф находился далеко за пределами таверны, но запретное мастерство позволяло ему общаться на расстоянии. Четыре красных, светящихся изнутри энергией и ненавистью глаза, готовы были прожечь в воителе дырку. Призванный демон ненавидел как самого заклинателя, пленившего его, так и того, кому пришлось доставлять послание.

— Мы можем помочь друг другу. Я помогу тебе воссстановить твоё доброе имя и Гортик пересссмотрит сссвоё отношение, если ты выполнишь для меня работу.

Шипящий акцент тёмного эльфа, в точности передаваемый прячущимся в углу комнаты бесом, раздражал человеческую часть личности говорящего за мёртвых:

— Ты сильно преувеличиваешь наше желание понравиться вашему ярлу. За любую работу полагается плата.

— Конечно. Плата будет доссстойной! Я взял на себя ссмелость приглядеться к твоему отряду внимательнее и заметил, что девушка, зовущая себя Сссеррисой практикует запретное искусство. Если о подобном узнает ярл Гортик или живущие здесь карлы…

Проанализировав эмоциональный всплеск человеческой части личности и признав его уместным, ИскИн не стал препятствовать прорвавшемуся наружу раздражению:

Лицо аватара исказила ярость и губы выплюнули слова:

— Скатываясь в бесполезный угрозы ты тратишь мой время колдун!

Красные глаза, смотрящие на воина из тёмного угла, поочерёдно мигнули:

— Это не шантаж. Я и сам тяготею к удивительной ссиле запретного искусства. Я подарю ей знания в обмен на выполнение вашей группой работы. А вы сами, получите желанное каждому наёмнику серебро.

Трёхликий нахмурился, не сводя глаз с темноты в углу и не забывая анализировать окружающие звуки:

— Что от нас требуется?

Темнота в углу шевельнулась:

— Отправляйтесссь в горы и не тратьте много времени на подготовку. Ворон встретит вас на развилке и поведёт по тропе к железорудным шахтам. Месяц назад там произошёл обвал, а погибшие рудознатцы восстали, нападая на выживших. Я подозреваю, что шахтёры прорыли путь к одному из древних склепов, заброшенных задолго до появления Вьёрновой пади. Если вы не поторопитесссь, всю славу заберёт великан Бъёрн. Я знаю, что он отправил туда группу чужестранцев, но от неё уже неделю нет ни слуху не духу и я подозреваю, что они все погибли. Вскоре он наймёт новых людей, и тогда награда ускользнёт из ваших рук. Вы должны обезопасить шахты и вернуть их под руку ярла!

Глаза-угли погасли и узел тьмы, висящий в углу, растворился, превратившись в самую обычную, не осквернённую чужим присутствием, темноту.

Глава 10

Загадки темных

Отряд вышел в поход через сутки.

В виртуальном мире многие физические аспекты отличаются от реальности и упрощаются в угоду экономии времени. И тот, кто имеет хороший уровень обучаемости развивается быстрее других.

Трёхликий был пропитан знаниями, с легкостью пропускал через себя их потоки и мог оперировать огромным количеством разнообразных приёмов, но продлилось бы это недолго. Системные охотники, живые инструменты системы, адаптированные и замаскированные под обычные проявления виртуального мира, при обнаружении такого ходока были бы вынуждены его устранить как некую системную ошибку — угрозу целостности вирта.

Поэтому чтобы использовать знания, говорящему за мёртвых приходилось создавать в вирте ситуацию, которая могла объяснить появление этих знаний. Так было с рунами, и точно так же ему пришлось действовать с боевыми приёмами.

Разрубающий силовой удар двуручным оружием, рывок и даже заклинание огненного плаща были изучены им за считанные дни. Часть обучения была инициирована обычным визуальным наблюдением за боевыми товарищами, а другая часть заключалась в интенсивных тренировках на том же заднем дворе таверны. Где, вооружившись обычными деревянными палками необходимого размера, отрабатывались элементы защиты и нападения друг на друге.

К слову, даже Друм с момента получения списка младших рун уже много недель тренировался рисовать их на ходу и справлялся с этим достаточно плохо. Руны не вписывались в его тактику боя, и замедляли-останавливали, разрывая связки его ударных комбинаций.

Но следуя по заметённой дороге, что шла прямиком в горы, трёхликий думал не об этом.

Он думал о том, что нужно умножать численность подконтрольных ему людей и начинать глобальный поиск. Но чтобы объяснить этот самый «поиск» ходокам одного серебра и злата будет мало. И на выручку может прийти такой эффективный инструмент как религия.

А ещё им нужно место, охраняемое и удобное — крепость.

Очередной порыв ветра дёрнул плащ с такой силой, что не будь ткань великолепного качества она отлетела бы от застёжки. Не рискуя прочностью дорогостоящей экипировки, говорящий за мёртвых намотал плащ на руку и шёл дальше так, протаптывая в наметённом снегу тропу для идущего следом отряда.

В ядре группы, подпёртые с тыла и фронта воителями, продирались через непогоду Ликвик и Серриса. И если вторая кое-как помогала себе посохом и смотрелась довольно бодро, Ликвик, завёрнутый по самую макушку в плащ и облепленный снегом, напоминал диковинный белый кокон с торчащими из него ногами.

— Грёбанный снег и грёбанное задание! Ну на хрена в такую погоду куда-то тащиться⁈

Друм фыркнул и перекрывая вой ветра прокричал:

— Ты что старуха, что ворчишь каждую свободную минуту? Мы, между прочим, для тебя тут стараемся. Серебра у меня, итак, вдоволь.

— Ага, как же! — Голос Серрисы был полон сарказма. — Для меня он старается. Да тебя хлебом не корми дай потискать трофеи, каждый день созданные молчуном сапоги натираешь до блеска. Будто их кто-то увидит под снегом.

Карлик от такого выпада в свой адрес чуть не задохнулся от возмущения и даже на пару секунд остановился, чтобы буркнуть в бороду «да что вы все понимаете в ухоженных мужиках» но решил не втягиваться в ругань и поспешил дальше.

Через час отряд оставил лес позади и вышел к скалистому кряжу. Где-то сильно левее они разминулись с группой ходоков, тащившей на себе свёртки шкур. Но обе стороны не желали пересекаться и поспешили разорвать дистанцию.

Спустя несколько сотен метров показался путевой камень.

Заметаемая снегом дорога продолжала свой путь наверх, а на развилке, у тройки елей что незнамо как цеплялись за каменистую почву, их ждал ворон. Он с карканьем пронёсся над головами путников обращая на себя внимание и заложив круг приземлился у путевого камня, прячась за его серым брюхом от резких порывов ветра.

Повернув голову на бок и скосив на подходящего мечника чёрную бусинку глаза, ворон подскочил к камню и демонстративно стукнул по нему клювом. Проследив за тем, что завладела вниманием, чёрная птица взмыла в небо и оглашая округу криками улетела в сторону кряжа.

Глядя ему вслед, трёхликий произнёс:

— Похоже это и есть наш проводник.

Отряд свернул, ориентируясь по пирамидкам камней, сложенных тут и там для ориентации на местности. Карлы, работающие в шахтах, отмечали дорогу такими пирамидками чтобы не заплутать в непогоду и не пропасть.

И эта их придумка пришлась ходокам по нраву.

Ещё целый час они пересекали склон пока не вышли к скальному карнизу. Оказавшись среди присыпанных снегом камней в относительном безветрии, укрытые от вьюги горой, Серриса воткнула посох в землю и потёрла руки в перчатках друг об друга:

— Впереди смерть. Чую, но как-то совсем невнятно. Будто повеет и тут же исчезнет, как сквозняк.

Убийца кивнул:

— Значит, мы на верном пути.

Вскоре тропа прижалась к скале и больше от неё не отрывалась. На повороте обнаружилась телега, абсолютно целая и полная необработанной руды, а чуть ниже по склону — плавильня, с обмазанными глиной избушками, в которых ночевали рудознатцы. Друм провёл рукой по заплетённым косам бороды и с горечью в голосе проговорил:

— Здесь добывали и здесь же плавили, отправляя в город готовые «чушки», и здесь же, судя по всему, умерли.

Серриса приподняла маску и плюнула на камни:

— Туда им и дорога. Не забывай, что они не настоящие, карлик. Теряют память, так же как мы, а затем, перерождаются.

Карл хмыкнул и пробурчал:

— Будто бы мы… настоящие.

Лагерь шахтёров проверили мельком, спустившись по насыпи, идущей к плавильне и специально созданной для доставки туда руды. Раскрытые ставни утлых домиков хлопали на ветру, одна уже болталась и скрипела на всю округу, не выдержав столкновения со стихией.

Что и говорить, без руки, управляемой разумом, любое жилище очень быстро теряет свою привлекательность.

Если на снегу и были какие-то отпечатки их могло замести буквально за несколько часов до прибытия группы и говорящий за мёртвых понимал это. Дома стояли открытыми на распашку. Осматриваясь, убийца отметил, нестандартную для карлов архитектуру. Все их дома в городе начинаются с круглого входа, низкого для человека выше среднего. А тот, кто мастерил эти избы из камня и дерева, предпочитал стрельчатые формы входных дверей. Они стояли открытыми. Воров в горах не водилось, да и красть тут было особо нечего. Проверив очаги и убедившись в том, что они ледяные, ходоки вернулись к скале.

Двигаясь по отмеченной пирамидками булыжников дороге, они оказались за поворотом, где снова взвыл ветер и ударил в их лица снежной крупой. Сквозь буйство стихии, проступил квадратный зев штольни.

Перекрикивая шелест хлещущих по маске ледяных песчинок, мечник остановился и махнул рукой Виллерту:

— Ты первый! — Из-за разбушевавшейся стихии людям приходилось жаться к скале. — Проверишь на ловушки и дашь отмашку если вход свободен.

Показатель внимательности Виллерта не был его сильной стороной. Но трёхликий делал ставку на невероятную живучесть алебардиста. Воин скрылся в прямоугольном, немного перекошенном проёме шахты и показался в этой мрачной арке через половину минуты, призывно взмахнув свободной рукой.

Отряд втянулся под серые своды.

Внутри гулял сквозняк, ощутимо тянуло по ногам. Корзина световых камней, распространяющий вокруг себя пусть и скудное, но пригодное для грубой работы освещение, стояла прямо на входе.

Взглянув на их свойства, трёхликий понял, что эти камни не выносят на солнце, чтобы те не переставали светить. Впрочем, его отряду они были без надобности.

Виллерт, Серриса и Ликвик не нуждались в источниках дополнительного освещения. Причём и алебардист и некромантка уступали тёмному эльфу. Во мраке он видел лучше всех. Один только Друм уже рисовал на себе руну Иргус, позволяющую видеть в темноте.

Что до говорящего за мёртвых, он больше не нуждался в подобных «костылях». Все принятые системой как известные его аватару руны, были нанесены на различные, не металлические детали его доспехов. Конкретно Иргис — была выдавлена магией некромантки на внутренней стороне мягкого слоя его шлема, выполняющего роль подшлемника и основы для чешуйчатой брони.

Волевое усилие инициировало активацию. Трёхликий моргнул и сумрак, разбавленный светом кристаллов, отступил безвозвратно. Демон внутри доспехов шевельнулся и зашипел в его разуме, хладнокровный и голодный, он предчувствовал активность хозяина.

Иргис действовала куда как слабее чем обычно. Снизилась дистанция, а затраты на активацию, напротив — выросли. Виной тому был металл доспехов, искажающий любые заклинания и оттого нелюбимый чародеями всех мастей. Впрочем, за время приключений в вирте, говорящий за двоих существенно приумножил внутренний резервуар энергии и мог себе позволить не экономить.

Пока отряд готовился, укрывшись от ветра в каменной кишке, позади них у самого входа хлопнули крылья и раздалось знакомое карканье. Ворон пролетел между обернувшимися ходоками и ударился об землю, перекатываясь и поднимаясь с земли стройным, гибким эльфом.

Тёмным эльфом.

— Приветссствую вассс наёмники. Я Ник’Кимор, верный слуга нашего общего госссподина.

Затянутый в кожаный доспех, в плаще с глубоким капюшоном, покрытым чёрными перьями, слуга колдуна говорил на всеобщем языке, щедро сдобренным уже привычным акцентом.

— Вчера утром сюда вошли пятеро. Вечером — ещё трое. Я не мог подвессти господина и позволить им сссделать вашу работу. После того как они спуссстились в недра шахты я заклинил противовессс на подъёмнике, не позволив им подняться.

Трёхликий с лязгом перекинул меч с одного плеча на другое:

— Что, по-твоему, мы должны делать с теми из них, кто выжил?

Тонкие губы бледного слуги изогнулись в хищной усмешке:

— Это ваше личное дело, я же останусссь здессь и просслежу чтобы никто не сссмог заблокировать ваше возвращение.

Говорящий за мёртвых несколько секунд молча изучал тёмного эльфа, а затем возразил:

— Ты ошибаешься. Мы возьмём тебя с собой.

Ник’Кимор отступил глубже в темноту безуспешно активируя скрыт, от чего его фигура размазалась, но не пропала:

— Мы так не договаривалиссь! — Злобный голос разнёсся под сводами шахты. — Я служу госспадину, а не тебе!

Воин шагнул к эльфу, а ходоки шустро перекрыли вход, и это их действие привело эльфа в отчаянье. Он бросился на пол и взлетел к потолку чёрной птицей, но недооценил реакцию своего противника.

Руна безудержного выброса энергии, Курт — выжженая на костяных элементах композитной перчатки, обернулась разрядом электричества и перехватила птицу на половине пути.

Упав на землю, эльф снова трансформировался, но не успел подняться, получив мощнейший удар плоской стороной двуручного меча. Кубарем отлетев к стене, он снова попытался вскочить, но убийца уже был тут как тут, и стальная хватка его пальцев сомкнулась на изящном, бледном лице.

Прижимая его к стене и поднимая в воздух за голову, трёхликий получил уйму даров ногами и руками, но остался к ним безучастным. Ситуация изменилась, когда слуга колдуна вырвал из рукава тонкую, отравленную, спицу.

Воителю пришлось отпустить свою жертву и ударить тяжёлым сапогом прямо в хрупкую грудь. Рёбра хрустнули, эльф успел чикнуть спицей по чешуйчатой броне и свалился на колени хрипя и задыхаясь.

Только затем, чтобы уже на полу получить новый удар сапогом.

Воин бил и бил, продолжая с хрустом впечатывать то носок, то пятку в тело обмякшего эльфа даже после того, как тот потерял сознание. Ходоки стояли за его спиной и не рисковали вмешиваться, происходящая на их глазах картина отдавала звериной жестокостью. Но на деле говорящий за двоих с математической точностью рассчитывал каждый удар, чтобы не убить, но лишить противника боеспособности на ближайшие несколько суток.

Впрочем, экзекуция быстро закончилась, а отступивший на шаг воин как ни в чём не бывало спросил:

— Не подадите верёвку?

* * *

Отряду пришлось разделиться.

Не считая связанного и лишённого некоторых деталей экипировки пленника, вниз отправились трое. Говорящий за мёртвых, Виллерт и Ликвик.

Друм и некромантка Серриса, остались наверху, приглядывать за подъёмным механизмом. Выпавший им жребий был очевиден, эти двое постоянно конфликтовали, а проведённое вместе время могло благотворно повлиять на их слаженность.

Платформа, что со скрипом опускалась в шахту, была массивной, сформированной из брёвен и досок. А опускали её не верёвки и канаты, а самые настоящие цепи, что было удивительно с учётом того, в какую сумму могло обойтись такое количество металла.

Впрочем, буквально окружённым со всех сторон рудой карлам, было грех жаловаться на недостаток железа. Позади шевельнулся Ликвик и неловко запнувшись спросил:

— Поч…Почему ты так с ним?

Трёхликий ответил, не оборачиваясь:

— Советник ярла якшается с демонами. Глупо ему доверять. Оставь мы эльфа наверху, и он бы получил возможность заклинить механизм точно так же, как делал это с прошлыми ходоками. Кроме того, нельзя исключать, что он тут не один. Именно поэтому Серриса и Друм будут присматривать за подъёмником пока мы проводим разведку. К тому же… чего так сильно испугался тот, кто в любой момент может обернуться птицей?

Ликвик замолчал. Его психика была изувечена выпавшими на его долю испытаниями, а внешний вид, пугающий всякого, и заставляющий отводить глаза, сказывался на состоянии парня не лучшим образом.

Те не менее, говорящий за мёртвых считал, что этот ходок ещё не потерян. Как и многие в отряде, он был во многом уникален.

Подъёмник с глухим звуком остановился, сев днищем на землю:

— Достань свой меч и возьми в руку щит. Вознеси хвалу пламени и сторожи пленника. Пусть его положение тебя не обманывает, он очень опасен.

Алебардист и мечник шагнули во тьму, хрустя камнями под подошвами сапог. Слыша за спиной звук извлекаемого из ножен клинка, говорящий за мёртвых понял, что его приказ не остался без ответа. Ликвик подчинился, а от воителя не укрылись сказанные себе под нос слова безумца:

— Пламя не слышит меня…

— В этом мире пламя не единственная сила, которой можно возносить молитвы. Подумай об этом.

Воин махнул рукой указывая направление Виллерту в сторону уходящего в темноту прохода и отрывисто приказал:

— Заблокируй.

Алебардист всё понял без лишних слов. Хрустя каменной крошкой под сапогами, прошёл дальше и заблокировал проход вглубь штольни, обоими руками удерживая короткую, ядовитую алебарду. Основной тоннель был нормального размера, с двухметровыми вырубленными в горной породе потолками и подпёртая балками. Тем не менее двуручным оружием в таких условиях было не размахнуться, а значит, о силовых приёмах следовало забыть.

Впрочем, это не делало Трёхликого и Виллерта совсем уж беспомощными.

Обойдя по кругу освещённый кристаллами зал, лидер отряда прислонил свой двуручный меч к камню и встал на одно колено. У одной из стен он обнаружил кровь, залившую как саму стену, так и каменную крошку под ней.

— Здесь кто-то погиб. Сидел, привалившись к стене, пока кровь стекала по его спине и собиралась в лужу, а затем умер. Кровь свернулась и застыла подобно желе. Но его здесь больше нет, зато есть отпечаток задницы, не залитый кровью, и уходящие в штольню следы.

Ликвик и Виллерт ничего ему не ответили. Но он и не нуждался в их ответах. Поднялся и под шелест чешуи своего нагрудника окинул взглядом помещение. Понял, что выдолбленные в полу колеи и стоящий тут ворот, с тремя торчащими из него рукоятями, служили для того, чтобы поднимать из штольни вагонетки с рудой.

Здесь же стояла пара бочек с водой, на удивление не покрытых даже минимальной коркой льда, а у противоположной стены протянулась лавка для отдыха. По всему выходило, что внутри горы гораздо теплее, чем снаружи.

— Виллерт, мы идём вперёд. При встрече с противником не забывай, что не одна только алебарда твоё оружие. Черепу без разницы обо что раскалываться. Об топорище, стену или твой могучий кулак. Используй вес тела.

Аллебардист скрипнул сочленениями доспеха и согласно ухнув пошёл вперёд. Мрачная скрипящая громада во тьме, подпёртая со всех сторон балками и серыми стенами внушала уважение любому, кто бросал на неё взгляд. Но прежде, чем двинутся следом, убийца обернулся и окинул взглядом Ликвика.

Обожжённый продолжал стоять на подъёмнике, рядом с валяющимся у его ног пленником, который давно очнулся, но делал вид, что прозябает в беспамятстве.

— Смотри в оба.

Работа предстояла сложная и её сложность напрямую зависела от рисунка тоннелей. Чем больше будет ответвлений, тем больше рисков, вплоть до их критического значения при котором говорящий за двоих, не желая подвергать себя чрезмерной опасности, попросту отступит.

Примерно через сорок шагов он обратился к Виллерту:

— Если колдун не обманул и нам повстречается нежить, попробуй поговорить с ней используя толику силы внутреннего резервуара.

Силача подобное предложение удивило, на секунду остановившись и обдумав высказанную мысль, он кивнул и пошёл себе дальше. Виллерт с трудом себе представлял о чём с ним может разговаривать оживший мертвец или скажем — призрак, но идея ему понравилась. Ещё в Юмироне, во время памятного вторжения на пристань целой орды восставших, ему показалось, что он разбирал отдельные, ударяющие в его разум слова, произносимые хриплыми и булькающими глотками.

Штольня уходила вглубь горы и метров через сорок оба воина наткнулись на вагонетку. Шахтёры успели вытащить её на ровный участок, а канат, что тянулся от неё к поворотному механизму и подъёмнику, валялся на земле, но не был оборван.

Холодный воздух с поверхности создавал сквозняк и задувал со спины, по ногами. А в лицо всё чаще и чаще, проникая под забрала и маски, приходил тёплый поток, полный странного, приторно сладкого запаха.

Что-то неведомое машинной части его разума таилось впереди. Там, куда рудокопы пробили дорогу.

Шахта закончилась многоуровневым карьером, рукотворной пещерой, состоящей из своеобразных ступеней, что сужались ко дну вырубленной в камне ямы. Здесь, среди деревянных мостков, покрытых каменной пылью корзин и подъёмников, сладкий запах усилился.

— Мы должны вернуться и позвать остальных. Это слишком большое пространство чтобы исследовать его вдвоём.

Изначально присутствовала высокая вероятность попасть в лабиринт узких ходов, рассчитанных на рост карлов и оттого чрезвычайно опасных. Но всё оказалось куда проще. Подгорный карьер был сродни самому обычному логову. Руна кошачьего глаза — Иргус, не позволяла разглядеть вырубленные в камне уровни и дно карьера, поэтому никаких следов обвала, о котором говорил колдун видно не было.

Впрочем, как и нежити.

Воины вернулись и застали Ликвика сидящим напротив пленника. За время их отсутствия избитый эльф перевернулся и переполз в угол подъёмника. Он сидел там и смотрел на Ликвика, а Ликвик в точно такой же позе сидел напротив и не спускал с него глаз. Обоих эльфов разделяло расстояние в пять шагов.

— Мы возвращаемся. В этих штольнях работы хватит на всех.

Провернув рычаг, Трёхликий заставил противовес сработать и огромный, обмотанный цепями каменюка, проплыл мимо, пока подъёмник со скрипом поднимался к выходу из шахты.

Наверху, в их ноздри ударил запах дыма, а над головой раздался женский голос:

— Это они. Всё в порядке.

Серриса и Друм не смогли торчать безвылазно на сквозняке приобретая штрафы от холода и организовали в штольне настоящий лагерь. Вагонетки, сокрытые до поры в боковых, вырубленных в камне нишах, были вытащены наружу и перекрыли проход. Из-за чего вьюга, разыгравшаяся снаружи сверх всякой меры, уже облепила их снегом обещая со временем и вовсе заблокировать выход.

Карл догадался разобрать многочисленные кирки и лопаты, оставленные рудокопами, и сейчас палил массу собранных черенков в одной из вагонеток, которая к возвращению ушедших в шахту, уже источала жар.

Завидев прибывших, он махнул рукой:

— Что-то вы не выглядите как те, кто пережил схватку. Внизу пусто?

Трёхликий притащил связанного эльфа к вагонетке и вздёрнул за шиворот на ноги, а затем, дождавшись, когда тот поймает равновесие, отпустил:

— Грейся. Скоро будешь отвечать на вопросы. — И шагнув к стене чтобы прислонить к ней тяжёлый меч, он ответил карлу. — Внизу многоярусный котлован. Там тревожно и запах странный, мы не решились исследовать обширную территорию малыми силами.

Карл потряс сжатыми кулаками:

— Ну наконец-то! А то разбойников сам валит, с гидры всю силушку захапал, а мы тут тележки таскаем, да на стрёме стоим! Отвар будете?

Над вагонеткой и в самом деле был подвешен уже закипающий котелок:

— Пьём, допрашиваем нашего друга, выдвигаемся на зачистку логова. Какие будут предложения по безопасности тыла?

Говорящему за мёртвых ответила Серриса:

— Уже без тебя разобрались. Помнишь паутинку в Юмироне?

Трёхликий не просто помнил, он видел её в течениях вирта недоступных постороннему взгляду, растянутую между опорными балками и опасную. Некротическая паутина была проклятьем и тому, кто заденет её нити, станет не до смеха.

Воитель кивнул:

— Хорошее решение.

Они разлили по кружкам горячего отвара и выпили, следя за языками пламени под завывания вьюги у входа в штольню. Несмотря на жар от вагонетки, температура наверху была низкая, а ледяной камень под ногами не спешил греть замёрзшие пальцы, заставляя ходоков перетаптываться и выплясывать.

Получив бонусы от травяного отвара, трёхликий плеснул остатки в огонь и без всякого предисловия ухватил пленника за шкирку, чтобы тут же потащить его тёмную нишу, используемую как склад инструментов. Там он снова вздёрнул худощавого эльфа на ноги и прижал к стене глядя на разбитое, оплывшее лицо:

— Мы вынем кляп. — Лидер отряда встретился с тёмным глазами. — Если почувствуем магию, сломаем тебе кадык. Это понятно?

Из-за синяков и увечий, перебитого носа, сопящего на каждом вздохе, по мимике слуги чародея было непонятно о чём он думает. Тем не менее, эльф кивнул.

Вынув грязную тряпку из его рта, говорящий за двоих спросил:

— Что вы задумали? Зачем заманили сюда?

Доверять демонопоклонникам было глупо. Но ещё глупее было согласиться чтобы тёмный эльф остался наверху, особенно после его реакции на предложение отправиться с ними и последующей за реакцией попытки бегства.

Тем не менее Ник’Кимор стоял на своём:

— Госсподин не поссвещает меня в детали своих планов. Он дал ваше описание и приказал ссодействовать. Приказал устранять ваших конкурентов если такая возможность появится. Приказал встретить. И я это сделал, но рисковать своей шкурой сражаясь с ожившими карлами я не обязан.

Трёхликий продолжал удерживать эльфа на вытянутой руке прижатым к стене и анализировать ситуацию. Гибель пленника была предрешена с первых секунд их встречи. Он был слишком подозрительным и странным. Его экипировка была дорогостоящей и комплектной. Плащ и амулет в связке позволяли оборачиваться вороном, отравленные спицы легко скрывались в приспособленных под них наручах, чьи пазы были щедро смазаны ядом, а изъятое кольцо, защищало от тёмной магии.

Только ради этих вещей эльфа стоило убить. И вряд ли его убийц смогут вывести на чистую воду, ведь опасностей в этих горах хватает. Но помимо вещей, воителя интересовала информация и ни сам Ник’Кимор, ни ходоки, не знали, что для подобных случаев у него найдутся нужные руны.

Говорящий за мёртвых вернул кляп на место. Дёрнул и повалил эльфа на грязный пол. Без труда оседлал и снял с себя перчатку. Настала пора узнать правду.

Сняв маску и уколов свой палец ножом, воитель начал с себя. Нарисовал на своём лбу круг. А в нём целых три руны. Стрелу без оперения Гигис — руну проникновения, концентрации и разрушения. Руну разума Хрост и руну лидерства Тур.

Эльф что-то понял, начал извиваться и мычать, но все его потуги были тщетны. В закуток, где проводился допрос заглянула Серриса, а за ней и Друм. За их спиной встал Виллерт. Но никто не проронил и слова.

Чтобы нарисовать на лбу эльфа руны пришлось полить его лицо из фляги и стереть застарелую кровь, натёкшую из сечки под волосами. Трёхликий не хотел использовать кровь своей жертвы, он опасался, что это даст эльфу преимущество. Ведь он не жертвовал её добровольно и всё ещё жив. А значит вирт может посчитать его хозяином рун, записанных его же, тёмной кровью.

В конечном итоге, несмотря на сопротивление на лбу эльфа появился круг, в который была заключена руна разума Хрост и руна подчинения Мофик. Говорящий за мёртвых вздёрнул тёмного на ноги и чувствуя на себе взгляды товарищей, прижал к стене.

Жёсткая хватка обоих рук воителя сомкнулась на голове несговорчивого эльфа причиняя боль и не оставляя шансов вырваться. Хриплый и спокойный голос не предвещал ему ничего хорошего:

— Если ты думаешь, что у нас есть время на долгие допросы, ты ошибаешься.

Активация такого количества рун за один раз, выпила почти всю силу из его резервуара, но всё же её хватило. Лучи света ударили из начертанных кругов навстречу друг другу, и эльф закричал, когда его мучитель прижал к его рисунку свой, давя лбом на лоб Ник’Кимора.

* * *

— Энергия выжгла ему глаза.

Серриса пихнула ногой бездыханный труп.

— Не знаю, что ты с ним сделал, но после его смерти не осталось даже толики силы. Мелькнула и тут же растворилась. Не уверена, что, если я его выпотрошу, у меня выйдет провести ритуальное гадание.

— Тебе не нужно проводить гадание. Мы всё выяснили.

Трёхликий с лязгом закинул меч на плечо. Его лицо уже было сокрыто маской, а на коже под ней ни осталось и следа от былого рисунка:

— Мы заглянули в его разум. Это задание не зачистка. Это ловушка.

Друм старательно не смотрел в сторону трупа и ужасно смущённый произошедшей жестокостью, пыхтел трубкой в половину оборота к товарищам. Причмокнув губами, он выдал:

— И в какой же ты момент это понял? Когда уже выжигал ему мозги или когда избивал до полусмерти?

Вместо ответа говорящий за мёртвых указал на подъёмник:

— Попробуй ухватиться за рычаг и скажи, тебе удобно?

Карл нахмурился:

— Пробовал уже. Высоковат. К чему ты клонишь?

— Мы были в городе карлов и видели отличия от человеческих городов. Общественные места страдают гигантизмом, большие врата, высокие потолки… но жилые дома самих карлов, в отличии от человеческих, имеют свою архитектурные особенности. Круглые двери, слишком маленькие для рослого человека и сразу понятно, что, если не наклонишься, ударишься лбом. А здесь ты видел хоть что-то удобное карлам?

Ликвик шевельнулся, продолжая глядеть на затухающий в вагонетке огонь:

— Внизу слишком высокий поворотный механизм для доставки вагонеток. Ручки на большой высоте. — И посмотрев на Друма добавил. — Тебе было бы неудобно.

Трёхликий кивнул:

— И высота потолков шахты слишком велика. Вырубать проход в скальном массиве не лёгкий труд. Зачем карлам усложнять себе работу?

Друм начинал догадываться:

— Работали не карлы?

Говорящий за мёртвых обвёл округу взглядом:

— Шахта принадлежит эльфам, а именно эноже Шаккурату. Советнику ярла. Но добычей железа их деятельность не ограничивалась. Они что-то искали, прикрываясь торговлей железом. И, судя по всему, нашли. А теперь кормят того, кого нашли. Отправляя сюда ходоков, которых никто не станет искать.

— Вот же ублюдки!

Серриса пнула труп. А тот неожиданно ответил, и ответил вовсе не так как подобает восставшему мертвецу. Под звук лопнувшей верёвки худощавая рука метнулась к её ноге и дёрнула, заставляя колдунью оступиться и завалиться на спину.

Тварь, ещё несколько минут назад бывшая тёмным эльфом, раздвинула лопнувшую ровно посередине нижнюю челюсть и зашипела, выплёвывая ругательства на незнакомом, скребущем слух языке, но раздавшееся шипение, утонуло в хрусте позвонков извернувшегося тела.

…РОНННГ!!!

Выпад чёрного клинка отсёк голову от туловища и высекая искры врубился в сваленные у стены остатки инструментов. Трёхликий успел вовремя. Голова покатилась рядом с Серрисой, а слюна, упавшая на каменную крошку, задымила, издавая шипящий звук.

Но хрустящее под волной трансформ тело продолжало жить.

Убийца потратил десяток секунд чтобы в неудобном, узком пространстве каменной ниши, не задев колдунью расчленить труп на куски. Некромантка выползла оттуда вдоль стены, измазавшись в пыли, и поймав запоздалую мысль о том, что ужасная пасть могла впиться ей прямо в лицо — проблевалась.

Ходоки, похваставшиеся за оружие и взбудораженные произошедшим, уже были тут как тут. Алебардист сгрёб некромантку и утащил подальше от ниши, а карл, которому с его положения было видно гораздо лучше, сплюнул на землю и ругнулся:

— Вот же сука! Да он же не эльф!

Впрочем, на фоне произошедшего никто на подобное не обратил внимания. А Трёхликий, попятившись от продолжающих содрогаться останков, ответил:

— Эльфом он был при жизни. Скорее всего его тело было посвящено какому-то божеству и поэтому после смерти стало таким. Использовав руны, мы увидели в его разуме врата и кровавые жертвы. Он одержим злом, причём впустил его в себя — добровольно.

На самом деле говорящий за мёртвых видел гораздо больше, чем говорил. Но скажи он больше и система моментально его обнаружит, признав за ним способности не свойственные обычному аватару.

Прочистив горло водой из фляги, Серриса сплюнула её на серый пол штольни и утерев губы тыльной стороной ладони, сказала:

— Тебе нужно восстановить энергию медитацией и решить пойдём мы туда или нет. Лично я не прочь убить как можно больше вот таких ублюдков и прибрать к рукам их вещички. Его плащ, это то, что нужно. Я даже готова пожертвовать частью бонусов от полного болотного комплекта, чтобы заиметь возможность перекидываться в птицу.

Отряду и впрямь повезло с трофеями. Впрочем, встреться подобный «оборотень» группе не настолько развитых ходоков, расклад был бы совсем другим. Говорящий за мёртвых видел, что яд, которым покрыты спицы очень опасен. А ловкость Ник’Кимора уступала лишь ловкости самого мечника.

С опаской поглядывая в сторону подъёмника, Друм сказал:

— Я не против хорошей драки. Вопрос только в том, как мы выберемся, если кто-то заклинит механизм?

— Не заклинит. — Надвинув на лицо маску, Серриса злобно ухмыльнулась. — Я позабочусь об этом.

Глава 11

Врата

Над Юмироном собирались тучи и грозили исторгнуть из своего рваного брюха новую порцию снега. На улицах было грязно и несмотря на холод — ужасно смердело. В отличии от предгорий, где уже вовсю лежал снег и правили заморозки, в человеческом городе осадки всё ещё таяли, марая сапоги слуг золотого круга смесью снега, воды и нечистот.

До того, как река схватится льдом, оставались считанные недели, и вдоль заречного района без конца курсировали лодки и ладьи, свозя продовольствие из разграбленных деревень, дичь, добытую ловчими отрядами, рыбу и даже нуждающихся в спасении через страдания.

Там, у причалов, стоял шум и гам. Схаркивали гной заражённые рабочие, а раздутые газами чумные смотрители, звеня колоколами на массивных наплечниках, стегали своих подчинённых кнутами и без конца возносили молитвы золотому кругу. Вере, которая спасла их от гибели и подарила искупление за грехи в вечном цикле исцеления и заражения.

Хрипящие, лишённые шерсти и покрытые гнойниками псы, натягивали ленты кожаных поводков и белёсыми, слезящимися глазами, следили за закованными в кандалы людьми, которых гнали в центр города.

Туда, где их ожидала инициация.

Перемотанные бинтами горожане, снующие туда-сюда по улицам, при виде звенящих цепями грешников, останавливались и возносили молитвы. Им было радостно за пленников, ведь те, даже не представляли какую честь им оказывает золотой круг.

Некоторые, следили за процессией из окон, прямо сквозь щели в покрытых плесенью и раздутых, перекошенных ставнях. Они не могли покинуть свои жилища. Срастались с ними подобно диковинным растениям. Порастали грибами и плесенью, распространяя по комнатам некогда жилых помещений, отвратительный запах и споры.

Весь город стал сплошным филиалом ужаса, но не внешний вид бывших горожан пугал взятых в плен людей, а то, что эти твари всё ещё считали себя людьми. Причём правоверными.

Возглавляющий процессию жрец, шлёпал пухлыми, белыми от нарывов губами и стуча по мостовой посохом, на вершине которого пристроилась клеть, полная светящихся насекомых, искренне молился за пленников. Желая, чтобы золотой круг как можно быстрее принял их в своё лоно и избавил от уязвимых к невзгодам тел.

В тёмных коридорах крепости консорга, за выбитыми и обращёнными в щепу вратами, их уже ждали.

Процессия втянулась под сводчатый потолок надвратной башни, и освещённая светом гудящих над головами насекомых вышла к тронному залу. Четыре десятка пленников, ходоков и местных, закованных в цепи, в сопровождении различных отродий, предстали пред той, что правила в чумном городе. Они стенали и охали. Визжали, когда насекомые кусали их и находились на грани безумия.

Та, которая некогда носила имя «Вил Грязная Рука» восседала на троне консорга. Она была единственной чьё тело не было отмечено скверной. Свежая, розовощёкая, снаряжённая в доспехи из намоленного, блистающего серебра и одетая в дорогие ткани, жрица дождалась, когда возглавляющий процессию упадёт на колени, и исторгнет из своего рта рвоту на покрытые красным ковром ступени:

— Новые аде… (звуки рвоты)…пты кха! — Прокажённый служитель сплюнул вязкую слюну. — Прибыли госпожа. Они грешны и уязвимы для страданий, но сила золотого круга уже просачивается в их кожу и лёгкие.

В зале было холодно… очень холодно. За троном, во весь размер огромной стены, был нарисован золотой круг, и людям, что стояли, сбившись в тесную кучу, казалось, будто золотые письмена вращаются в темноте, а внутренняя часть круга, глубокая словно беззвёздный космос, вытягивает из пространства каждую крупицу тепла.

— Почему последний без пут?

Вила разглядела за толпой укутанного в плащ странника, охраняемого сразу двумя осквернёнными латниками из дружины проклятого консорга. Сросшиеся со своими доспехами твари, были покрыты ржавым металлом с головы до ног, раздутым и искажённым точно так же, как и они сами.

Зал полнился звуками. Выл за стенами ветер, кряхтели и булькали уроды, бывшие пэры — приближённые консорга, местные франты и красотки, всё ещё разряженные в некогда красивые наряды и толпящиеся у стен. Все они продолжали считать себя людьми и не понимали, как выглядят со стороны.

Нормальные же люди, закованные в кандалы и окружённые подобными тварями, подвывали и тряслись, закрывая головы руками. Буквально сражённые неописуемым ужасом.

— Он уже познал очищение болью. В нём нет греха! Он не такой как эти заблудшие души!

Жрица прищурилась:

— Пусть подойдёт.

Ходока подвели к ней, но она не смогла разглядеть его лица в глубине капюшона и тогда повелела:

— Покажись.

Руки ходока плавно поднялись и ухватившись за края капюшона стащили его с головы. Три влажных отростка покрытых маленькими, круглыми пастями, торчали из изуродованной половины лица ходока. Вынырнув из приятной для них тени капюшона, они заверещали, показывая зубы и сокращаясь.

Губы на изуродованном лице шевельнулись и ходок ответил:

— Я Аркин и меня ведёт тропа изменений.

Брови жрицы выгнулись дугой. Стоящий подле трона консорг, проклятый и заключённый в ржавые доспехи подобно своим дружинникам, хрустнул всем телом поворачиваясь к тому, кто назвался Аркином. В отличии от заражённых, он был нежитью, мертвецом, чей череп раздробила булава жрицы, а магия поставила себе на службу. Сейчас он стоял, перекошенный и удерживающий волокущийся по полу, ржавый меч, повернув к ходоку единственное, что оставалось от его черепа — нижнюю челюсть. А Вил, упираясь руками в подлокотники, приподнялась и улыбнулась:

— Служителям господина в нашем городе всегда рады.

* * *

Друм проводил взглядом проплывший мимо камень противовеса. Звуки, издаваемые подъёмником, нервировали его.

— Вы уверены, что нам стоит туда спускаться?

Серриса усмехнулась:

— Ты же несколько часов назад распинался, как тебе хочется настоящей драки.

Карлик снял со спины боевую шестерёнку:

— А я от своих слов не отказываюсь. Но разве не глупо лезть туда, куда тебя заманивают?

Каждый из них был готов к столкновению и тем не менее они помнили, насколько хрупки аватары. Говорящий за мёртвых, глядя на скользящую вверх стену шахты, пробубнил из-под маски:

— Наша эффективность перевешивает риски. Если ситуация изменится, мы отступим.

И он был прав. Их отряд был одним из самых сильных (если не самым сильным) в окружающих землях. Если они не смогут пройти это испытание, то другие и подавно. А если так, то какой в испытаниях смысл? Вирт гибкая структура и не создаёт тупиковых загадок.

Пока отряд готовился к спуску, Серриса успела опробовать трофейный комплект ворона и по итогу этого эксперимента… отказалась его использовать. Воронов плащ и амулет позволяли перекидываться в каркающую напасть, но колдунья не могла оставить их себе.

На её шее уже висел амулет и его роль была куда как значимей. Он не позволял ей погибнуть.

По итогу её отказа Трёхликий предложил Ликвику забрать трофеи себе и тот согласился.

Теперь изуродованный ожогами эльф, носящий на себе кольчужный комплект из кожи болотных тварей, дополнил свой образ пернатым плащом. Украдкой окидывая его взглядом и анализируя, говорящий за мёртвых признал, что огнепоклоннику не хватает хорошего оружия. Короткий клинок на его поясе и малый, круглый щит за спиной, были добротными предметами и терялись на фоне вооружения остальных членов группы.

Платформа остановилась, а брёвна с гулом сели на посадочные места.

— Виллерт в авангард. — Говорящий за мёртвых указал рукой на тоннель. — Друм, закрываешь тыл. Мы с Серрисой и Ликвиком в ядре. Если будет уместно использовать атаки по площади, например произойдёт встреча с множеством противников или что-то необычное, я скомандую отступление, и все немедленно начинают оттягиваться никого не бросая, в то время как Друм наоборот, рвётся в авангард и активирует свою комбинацию. Вопросы?

Вопросов не было. Отряд был собран и сосредоточен. Шутки и переругивания остались позади, как и бесполезные сейчас разговоры. Все без исключения знали, насколько опасны бывают подземелья и почувствовав сладковатый запах, идущий от карьера, заметно напряглись.

Роли в группе давно были распределены. После того как изуродованный эльф стал более вменяемым на его плечи легла охрана колдуньи. А говорящий за мёртвых, в случае лобовой атаки на Виллерта, должен был его поддержать.

Ходоки были слишком опытными чтобы пороть отсебятину и понимали, что слаженность — залог успеха.

Отрезок штольни, мрачный и вытянутый до самого карьера, искатели приключений прошли без каких-либо проблем. А выйдя из его тёмной кишки, решили держаться стены. Чтобы заходя по спирали спускаться всё ниже и ниже, в ужасные глубины рукотворной пещеры.

Единожды они потревожили гнездо летучих мышей, и пищащие твари пронеслись над головами чтобы скрыться в непроницаемом мраке, скрывающем свод пещеры. Друм порядком струхнул, а Серриса так и вовсе выругалась. Все были взвинчены и предельно напряжены.

Ходоки несли в своих рюкзака запас световых кристаллов, но до поры их не использовали. Если поиск затянется, а карьер окажется значительно больше, чем им представляется, кристаллы могут стать отличной заменой прожорливым рунам.

Несколько раз на пути группы встречались следы насилия. Кровь на камнях, следы волочения, клочья чужих волос на углу деревянной балки…

Исследовав верхний уровень карьера и оказавшись перед очередным спуском, трёхликий остановил отряд и повернувшись к Серрисе спросил:

— Что-нибудь чувствуешь?

Колдунья, несмотря на краткие моменты близости с убийцей, объясняемые самой себе как встречи для «удовольствия и здоровья» с каждым днём всё сильнее и сильнее влюблялась. Её привлекала холодная расчётливость говорящего за двоих, умение выходить сухим из воды и вести за собой людей. И то, что он не проявлял к ней схожих чувств, лишь подхлёстывало терзавшую её бурю.

Впрочем, виду она не показывала:

— Смерть и кровь. Ты и сам всё видишь. Только энергии почти нет, кто-то всё вытянул.

Трёхликий махнул рукой Виллерту и получив отмашку алебардист взялся за рычаг. Новый подъёмник пополз к ним из мрака и пока они ждали, рассредоточившись кто куда, разговор продолжался:

— Что будет если мы встретим кого-то вроде тебя? Ты готова к такому исходу?

Он знал, что она не готова. Некромантов было слишком мало чтобы у самой некромантки появился опыт сражения с ними. Но Серриса ответила иначе:

— Я ко всему готова.

Отвечая, она неосознанно опустила руку на сумку, в которой была сокрыта чёрная книга Арландира. Источник её знаний и силы, следующая печать в которой открывалась одним единственным способом. Принесением в жертву собственного ребёнка.

Трёхликий знал об этом. Видел это. И… ничего не предпринимал. Человеческая часть его личности, путалась в своих ощущениях, от надежды, что колдунья не способна на такой шаг, до странных мыслей о том, что подобный «ребёнок» будет всего лишь неписью. Виртуальной симуляцией и фальшивкой, управляемой искусственным интеллектом.

Машинной же части его разума — было плевать.

Подъёмник остановился, а где-то внизу со свойственным ему гулом, остановился противовес. Отряд собрался на сложенной из досок платформе и продолжил спуск в глубины карьера. Они проделывали это трижды. Спускались по подъёмникам и вырубленных прямо в камне лестницах, пока не достигли пятого яруса.

Дна карьера всё ещё не было видно и говорящий за мёртвых путём визуального анализа понял, что пещера была нерукотворной. Тёмные методично обрабатывали её стены возводя ярус за ярусом, а не вырубали с нуля как он помышлял изначально.

Шагая по очередным, массивным ступеням, отряд подвергся атаке. Предвестником стал розовый пламень, загоревшийся в малых, давно охлаждённых жаровнях, что подпирали ступени с обеих сторон.

Трёхликий поднял руку и сжал пятерню в кулак останавливая отряд, а идущий первым Виллерт перехватил аллебарду и зарычал. В следующий миг, через пыль, что покрывала ступени толстым слоем, ударил розовый, яркий свет, а неожиданный порыв ветра, раздул эту пыль в стороны приоткрывая взгляду загадочные, выточенные прямо в камне, письмена.

Заклятье сработало, приводя ловушку в движение. Ступени ударили по ногам, качнулись так, словно были подвешены в воздухе, и, чтобы удержать равновесие ходокам пришлось напружинить ноги.

Но и на этом представление не закончилось.

В краткий миг сотрясения, розовый свет и письмена на ступенях погасли, а ослеплённые и дезориентированные ходоки не сразу поняли, что чужая магия, многократно увеличила расстояние между ними. Если несколько секунд назад они шли цепочкой, выдерживая дистанцию в два-три метра между друг-другом, то теперь их разделяли десятки шагов.

Трёхликий успел поднять взор на встающего с колен Виллерта и застал момент, когда горящие розовым огнём жаровни погасли вокруг воителя. Алебардист оказался окружён темнотой.

Один на один с ужасными, свистящими звуками.

Яростный крик воина, вооружённого ядовитой алебардой, возвестил о начале схватки. Слова, произносимые на мёртвом языке, резанули слух, больше не вызывая проверки страхом. Аватар трёхликого привык и больше не содрогался от ужаса. Он молча ждал, не обращая внимания на крики своей группы. Ждал, когда погаснут жаровни на следующем после Виллерта сегменте лестницы — его сегменте.

И ожидания — не обманули.

Жаровни вокруг говорящего за мёртвых погасли, а тьма сомкнулась на массивной фигуре. Магическая природа этой темноты не укрылась ни от одного из взглядов что упёрлись в неё без всякого толка. Виллерт и Трёхликий исчезли из поля зрения группы.

Но говорящий за мёртвых был готов к такому исходу.

Руна света Иллюминус, выдавленная на кожаной оплётке его левого наруча, напиталась выделенной для активации силой и озарила пространство чистейшим, солнечным светом. Этим светом встающий в полный рост воитель встретил тварей, спустившихся к нему с невидимого и далёкого потолка. Свистящих и похожих своей внешностью на эльфов, демонических созданий, перебирающих многочисленными лапками и скользящими вниз на канатах паутины.

Он знал кто они. Характеристики «интеллект» его аватара, как, впрочем, и аватара Серрисы, с лихвой хватало, чтобы осмотрев первого убитого эльфа, увидеть его истинную принадлежность.

Свет оказался им не по нраву. Его лучи разрушили заклинание и прогнали наведённую тьму. Отбросили её прочь и ударили по демоническим тварям, что не терпели его тёплых прикосновений. Закрывшись сверкающим предплечьем, говорящий за двоих продолжал вливать энергию в Иллюминус.

От свиста уродливых пастей, чья нижняя, вполне гуманоидная челюсть теперь была разделена на двое и напоминала скорее чудовищные жвала, заложило уши. Но ходоки увидели своего противника и тот же час ядовитый луч, исторгнутый посохом колдуньи, ударил в одну из висящих на паутине тварей, раздувая её изнутри ядовитой энергией и взрывая с жутким хлопком.

Остальные, числом в восемь штук, упали вниз.

Их тактика была проста и понятна. Разделить ходоков расстоянием и магически наведённой тьмой, не дать собраться воедино и прийти друг другу на помощь, а затем, создавая локальное преимущество в живой силе, перебить по одному. Но они просчитались. Говорящий за мёртвых всё рассчитал ещё на этапе нападения на алебардиста. Определил количество источников звука и их местоположение, проанализировал творимую волшбу признав магию некротической и используя её полную противоположность — руну света, сорвал покров тьмы вокруг себя, обжёг и растворил солнечными лучами демонические нити ополяя свистящие, паукообразные тела.

Упавшие наземь ДраК’Калис, искалеченные самим падением на ступени, встретились с огромным мечом. Расталкивая воздух гигантской чёрной лавиной, клинок пришёл в движение. Прорубил себе путь сквозь тело припавшего на восемь конечностей, поражённого скверной эльфа и протащив за собой останки искалеченного чудовища, врезался во второго.

Иллюминус сверкала ослепительной звездой, заставляя сразу трёх тварей биться на полу и сгорать заживо. Порождения мрака не просто так прятались в пещере. Солнце являлось злейшим врагов их осквернённой плоти.

Понимая, что не может сражаться тяжёлым мечом одной рукой, трёхликий перехватил рукоять второй и потушил руну Иллюминус, заставляя наруч погаснуть. Впрочем, руна уже сделала своё дело и боковой удар, уничтоживший сразу двух демонических пауков, перешёл в вертикальный рубящий нанесённый с разворота и обрушенный на ещё одну, пытающуюся убежать многолапую тварь.

Шустро перебирая обожжёнными, бледными конечностями, она сумела увернуться от удара в туловище, но лишилась всех лап с левой стороны уродливого тела. А лишившись, оглушительно свистнула, выплёскивая из ран тёмную лимфу. Впрочем, свист едва не утонул в громогласном хрусте, с которым чёрный клинок врубился в ступени.

Последний демон, избежавший прямого прикосновения лучей света, спасся бегством и наважденье тут же исчезло. Свистящие отродья пропали во мраке пещеры, отступая с лестницы прямо в бездонный провал, с которым она граничила.

— Вилли!

Колдунья промчалась мимо говорящего за мёртвых, к лежащему на ступенях телу. Аллебардист был ранен и вяло шевелился, опутанный нитями и искусанный. Проникая своим взглядом в саму суть его аватара, лидер отряда видел, что ужасный яд бежит по его почерневшим венам.

Бежит, но убить не может.

Аура пожирателя топи, распространяемая доспехом говорящего за мёртвых, давала серьёзную устойчивость к ядам не только самому мечнику, но и союзникам. И это, ещё не говоря о том, что Виллерт, являясь проклятым существом, и без того был серьёзно защищён от такого вида напастей.

Сократив расстояние рывковым приёмом, Друм вышиб раненное и лишённое половины конечностей тело эльфийского паука с лестницы. Отправляя его в свободный полёт таранным ударом, вслед за прочими свистящими в темноте уродцами.

Обернувшись и окинув поле боя взглядом трёхликий увидел, что алебардист успел-таки серьёзно покалечить одну из паукообразных, эльфийских тварей. Отрубленные конечности до сих пор содрогались на широких ступенях.

Пока отряд сбился в кучу и окружив раненного готовился встречать новую волну нападающих, Серриса срезала тёмные нити медным серпом и освободила воителя, помогая ему подняться на ноги.

При ближайшем осмотре оказалось, что ядовитые клыки нашли путь к телу проклятого, прокусив толстые кожаные ленты, которыми он бинтовал руки. Но сам Виллерт словно и не замечал этих дымящихся дыр. Не корчился от боли и не стонал. Лишь осмотрев свои раны рыкнул, да посильнее перехватил топор.

— Нужно двигаться дальше. Приготовьте руны света Иллюминус, и активируйте в случае следующего нападения. Их магия нетерпима к свету.

Некромантка, после того как сразу два её любимых мужчины, друг и любовник — попали в оборот к тёмным тварям… испытала стресс, и теперь глядя на аккуратные, дымящиеся дырки на руках Виллерта, не сдержалась.

— Ты не видишь⁈ Он ранен!

— Он не человек и выжил в яме короля жаболюдов, а болотный комплект ослабляет действие ядов и подхлёстывает регенерацию, причём даже у него. И именно по причине своей уникальной живучести Виллерт идёт впереди отряда.

Колдунья знала, что мечник прав, но не смогла остановиться:

— И что? Ты думаешь, что его не могут убить⁈ Почему сам не идёшь в авангарде отряда⁈

Несмотря на злые слова и неуместные в такую минуту нападки, говорящий за мёртвых сохранял хладнокровие:

— Осмотри трупы и в следующий раз будь готова к встрече с противником.

Колдунья фыркнула, но прикусила язык. Всё же она понимала, что подземелье не лучшее место для споров. Убедившись в том, что Виллерт в порядке и бросив на своего любовника злобный взгляд, будто это он был виноват в ранах алебардиста, она всё же выполнила приказ. И мягким, порывистым шагом взбежала к лежащим выше трупам.

Лидер окинул взглядом отряд и заметив, что Ликвик отвлёкся, одёрнул его:

— Ликвик. — Трёхликий махнул в сторону колдуньи рукой, напоминая эльфу его задачу, а затем, продолжая стоять у обрыва на краю яруса с мечом на готове, не оборачиваясь задал вопрос. — Виллерт… продолжать можешь?

Здоровяк зарычал и потряс алебардой:

— Арракис исмандир меортисс!

Воин выругался, но периодические проверки страхом уже закалили отряд и больше не заставляли их аватары вздрагивать. Сам того не ведая, Виллерт прокачал их волю и устойчивость к страху.

— Твоё желание поквитаться понятно, но будь осторожен. Серриса права — ты не бессмертен.

И обращаясь к отряду трёхликий скомандовал:

— В походный порядок!

Когда люди заняли положенные им места, мечник поинтересовался мнением колдуньи:

— Что-то нашла?

Некромантка повела плечами, от чего костяные наплечники её комплекта огласили пространство характерным хрустом:

— Они испытывают боль и страх, но возле трупов нет энергии смерти. Мои возможности будут ограничены если вы будете убивать их настолько быстро.

— Это всё?

— Нет, не всё. Они похожи на прихвостня эножи. Эльфы, но ушли в своей трансформе гораздо дальше, чем тот, с которого мы сняли воронов плащ. Из рёбер и боков торчат дополнительные конечности, а ноги изменились до неузнаваемости. Мерзкие твари и шустро передвигаются в любую сторону! Я попробовала взять у них яд, но емкость из железной глины прожгло насквозь! Даже название у них и-то по эльфийски зубодробительное — ДраК’Калис!

— А как же стекло? Мы видели, что ты покупала алхимические склянки. Они не выдержат их яд?

— Чёрт! Ты прав! Они у меня с собой! Погодите минуту.

Потроха необычных тварей могли стать прекрасными ремесленными ресурсами. Говорящий за мёртвых видел, что некромантка отрезала с десяток когтистых пальцев, вырвала редкие, похожие на проволоку волосы, торчащие из бледных тел, и срезала кожу. Лишь яд и измазанные в нём клыки не поддались ей, но после напоминания о склянках и они отправились в грубый рюкзак.

И только после этого, группа продолжила спуск в глубины пещеры.

Им удалось преодолеть без боя ещё один ярус и убедиться, что дно карьера сокрыто наведённой, непроницаемой темнотой. А затем их встретили. Что бы не таилось во мраке, демонические стражи и слуги, не горели желанием пускать туда чужаков.

Первыми предвестниками атаки стали шорох летящих стрел и щелчки спущенных тетив. Дробным перестуком шуршащая смерть ударила по каменной стене, к которой прижимался отряд. Где-то за спиной болезненно вскрикнула Серриса, а говорящий за мёртвых, молниеносно рассчитав траекторию, прикрыл наиболее уязвимые части своей фигуры широким клинком.

Одна из ядовитых стрел высекла искры из лицевой маски, другая ударила по чешуйчатому нагруднику и отлетела в стену ломаясь напополам, а третья, с характерным треском ударилась о клинок.

Машинная часть разума владельца тёмной маски задействовала максимум своих возможностей для этого боя, забирая бразды управления аватаром целиком в свои руки. И человеческая часть личности, была этому лишь рада. Щёлкнувшие по доспеху и стене стрелы, напомнили ей о едва не ставшим смертельным ранении, полученном у водопада, и последовавшим за ним падении в бурлящие воды. Напомнили боль и страх, ведущие в холодную темноту конца существования.

Умирать оказалось неожиданно страшно.

Впереди, за неясными очертаниями деревянных подпорок и вагонеток, взревело ужасное создание и пол под ногами содрогнулся от топота приближения чего-то большого. Виллерт, об чей доспех стрелы ломались с завидным постоянством, зарычав сломал несколько торчащих из кольчуги дротиков и разведя руки в стороны глухо взревел, бросая вызов бегущему в его сторону ужасу.

Под шуршание нового залпа стрел из тьмы проступила рогатая, бычья голова и мощные плечи. Врагом ходоков оказался минотавр. Настоящий великан трёхметрового роста, вооружённый огромной, рунной секирой.

Рывковый приём, использованный чудовищем издалека, стал настоящим шоком для Виллерта, который собирался действовать подобным же образом, но не ожидал, что рогатое чудовище превзойдёт его не только в скорости сокращения расстояния, но и в дистанции применения этого умения. Наклонённая рогатая голова, врезалась в него со скоростью пушечного ядра, ломая крепким черепом рёбра воителя и отбрасывая его далеко назад.

Сопровождаемый волной пришедшего в движение воздуха проклятый воин пронёсся мимо говорящего за мёртвых, едва не задев его своим телом и судя по звукам рухнул в самом хвосте отряда. Но удар по нему раскрыл для мечника новые возможности, и он ими воспользовался.

Празднуя «смерть» первого из тех, кто бросил ему вызов, минотавр снова взревел и шагнул вперёд, желая расправиться с остальными, но массивная нога его подвела, заставив огромную тушу завалиться вперёд.

Это чёрный клинок, разрубил толщу мяса и кости, многократно ускоренный всё тем же — рывковым приёмом.

От последующего за падением болезненного крика, у отряда заложило уши. А струя крови, ударившая из культи вслед говорящему за двоих, окропила его с ног до головы, вызвав настоящее восхищение у таящегося внутри доспехов, хищного разума.

Но убийце было плевать на минотавра, сковывать свою мобильность боем на одном месте при наличии такого количества стрелков в темноте, он не собирался.

На его наруче снова засверкала руна Иллюминус. Единственная из арсенала говорящего за мёртвых способная отбросить тёмный морок и приоткрыть для взгляда стрелков.

Пронзая тьму, лучи выхватили в десятке метров напротив яруса густо оплетённые паутиной строительные леса, а за ними, часть какой-то огромной постройки, выполненной из нетипичного для этой пещеры, рыжего камня. Ослеплённые эльфы, сжимающие в своих руках луки, и свистящие ДраК’Калис сидящие на паутине, отвернулись от света, а говорящий за мёртвых воспользовался этим шансом для последнего — сокрушительного рывка.

Используя остатки выносливости, он прошёл проверку силой, выстреливая своим телом в деревянные леса, нисколько не заботясь о том, что там его ждут десятки хищных пастей и ловких убийц. Распластавшись в прыжке, он преодолел разделяющее их расстояние и проломил своим телом сырые доски, запутавшись в распадающейся под действием света паутине, не давшей ему рухнуть ниже, а затем активировал волшебный герб на полученной ещё в Юмироне накидке.

«Разбитое зеркало» - погрузило округу в безумие.

* * *

Когда первая стрела с лёгкостью проложила себе путь сквозь бедро Серрисы, колдунья упала на колено и вскрикнула. И быть бы ей утыканной ими с ног до головы если бы не подоспевший на помощь Ликвик.

Обожжённый рыцарь, скрывший свою ужасную внешность за характерной для их отряда маской, прикрыл некромантку собственным телом и щитом. Этим, он спас её, но расплатился ранениями. Одна из острых смертей чиркнула по сапогу, калеча ступню, а другая врезалась в кольчугу и, не сумев с ней расправиться, вмяла звенья глубоко в тело, заставив эльфа глухо застонать от сковавшей дыхание боли.

Один лишь Друм, укрывшись сразу за двумя щитами, не получил ни одного повреждения.

Там, где машинный разум говорящего за мёртвых чувствовал себя как рыба в воде, для обычных ходоков события пролетали мимо веретеном слайдов. Вслед за первым залпом стрел и страшным рёвом, гремя доспехами по полу прокатился Виллерт, а повернувшись в сторону угрозы, Серриса увидела уже падающего наземь, гигантского минотавра.

Поднимаясь на ноги и борясь с болью, едва ли не в обнимку с продолжающим её прикрывать Ликвиком, она прикрылась от вспыхнувшего впереди света рукой и с ужасом увидела, как молчун прыгнул в пропасть. На встречу проступающим сквозь морок конструкциям и целому сонмищу тварей, что курсировали по строительным лесам и паутине.

— МОЛЧУН!!!

Подкатившая к горлу обида заставила её оттолкнуть Ликвика и наплевать на собственную безопасность. Энергии столь важные для её заклинаний насыщали воздух хриплым, болезненным рёвом минотавра и свистом обожжённых светом пауков.

Ухватив эти энергии ртом и втянув в себя подобно кислороду, Серриса использовала крик баньши, направляя звуковую атаку на строительные леса, среди паутины которых скрылся её любимый. Искажённая криком волна воздуха смела и эльфов, и одержимых отродий. В ворохе обломков они были низвергнуты вниз и повезло тем из них, кто запутался, не долетев до земли и не разбившись.

Она не знала, что говорящий за мёртвых активировал заклятье встроенное в накидку и тем самым подверг всех врагов проверке волей. И несмотря на то, что некоторые из них эту проверку прошли, многие пали в пучину безумия, нападая друг на друга и обращаясь в бегство.

С хрустом ударил по земле двухсторонний рунный топор, разбрасывая в стороны каменную крошку и искры. Полыхающие потусторонней энергией глаза минотавра нашли взглядом колдунью и раненное чудище потянуло своё огромное тело вперёд, в яростном желании изломать и расплющить хрупкую фигурку женщины.

Но на его пути встал карлик.

Являясь полной противоположностью огромного создания, Друм обогнул товарищей и бросился на чудовище с яростью обречённого. Призвав себе на выручку заклинание огненного плаща, щитобоец обжёг едва не схватившую его лапу, и распространяя вокруг себя волну промораживающей стужи, проскочил дальше.

На его беду, минотавр был слишком силён чтобы обратиться в ледяную статую. Покрытая инеем и ожогами рука достала его на обратном ходу и сбросила с яруса. Заставив пламенным метеором упасть в паутину.

Увидев падение своего друга, вперёд бросился израненный Ликвик. Яд уже распространялся по его венам, разукрашивая мир яркими цветами зарождающихся галлюцинаций. А кипящая в жилах боль, всё сильнее и сильнее захлёстывала разум.

Тем не менее именно тёмный стал той «соломинкой», которая переломила хребет этому «верблюду».

Под оглушительную боль в израненной ступне и рёбрах, Ликвик бросился наземь, уходя перекатом от вертикального удара секиры и взмывая в воздух чёрной, растрёпанной птицей. Оборотня попыталась перехватить огромная пятерня, но была остановлена ядовитым лучом, сорвавшимся с посоха колдуньи. Зелёная энергия проникла в глубины кожи и плоти, осветила изнутри ладонь и раскалив кости — спровоцировала взрыв, раскидавший ошмётки поражённого скверной мяса.

Ворон всё это время не бездействовал. Избежав встречи с рукой минотавра, он камнем упал прямо на спину лежащего на земле чудовища и в ворохе разлетевшихся перьев поднялся на ноги. Одноручный клинок, колол и резал истекающего кровью монстра пока огонь в его глазах не погас, а рогатая голова не уткнулась в землю.

Битва была закончена, но Серриса и Ликвик не чувствовали себя победителями. В их крови распространялся яд.

Глава 12

Штандарт

На город людей больше не падали прямые лучи солнца. Юмирон оказался во власти вечного сумрака, тяжёлых туч и серой, зимней погоды. Золотой круг, чья самая массивная копия была воссоздана в тронном зале замка, медленно трансформировал реальность, заставляя облака формировать свою копию.

Сверкающий золотом круг постепенно проступал в небесах, пока тучи закручивались вокруг его центра, грозя породить бурю, которую ещё не видел этот континент.

Стоя на внешней стене и смотря вниз, Вил Грязная Рука надеялась, что скоро, этот этап служения великому богу изменений подойдёт к концу и она сможет встретиться с повелителем воочию. А прямо сейчас, созданный ею слуга совершал ещё один шаг навстречу её величию.

Штандарт консорга, чьё потемневшее древко было сжато в латной, проржавевшей перчатке, пройдя через массу ритуалов стал носителем злой силы и должен был вынести её далеко за пределы проклятого города. Рваная ткань хлопала на ветру, осыпаемая ледяной пылью.

Мёртвый конь, стуча копытам по обледеневшим камням, вышел из-под арки надвратной башни к мосту. Сверху за ним следили. Жрица золотого круга и её приближённые лично пришли проводить своего раба в назначенный ему поход.

Немёртвый консорг выглядел всё так же ужасно. Безголовое тело восседало на прогнившей лошади и несло в одной руке штандарт, а во второй волнистый меч, осквернённый и оттого источающий чёрную дымку.

Наглый ворон, сидя на окровавленном огрызке черепа, с остервенением клевал нижнюю челюсть бывшего владыки Юмирона. Но королю мёртвых не было до этого дела. Он не чувствовал ни боли, ни неудобства.

Ржавые латы заскрипели и чёрный клинок был опущен в притороченные прямо к коню ножны. Взамен него, мёртвый лидер взялся за боевой рог и поднёс его к месту, где когда-то находился его рот.

В пространство не излилось ни звука, но жрица знала, что тем, к кому обращён неслышный трубный рёв, не нужны уши чтобы услышать призыв. Многочисленная нежить, призраки, умертвия и упыри, загнанные в лабиринты сточных тоннелей солнцем и заблокированные там охранными рунами, одновременно шевельнулись просыпаясь и оборачивая свои горящие голодом глаза в сторону пришедшего зова.

Боевой рог вернулся на пояс мёртвого латника, а гниющий конь поковылял дальше, спотыкаясь и шатаясь из стороны в сторону. Но только идиот мог недооценивать подобное существо и считать его слабым или увечным.

Перейдя мост, всадник оказался на заснеженной дороге и теряясь в усиливающейся метели побрёл дальше, в то время как под самым мостом, там, куда выходил один из аппендиксов подземного лабиринта, засияла потусторонняя энергия.

Это ураган духов примчался на зов и состаривая сточную решётку, с которой заблаговременно сняли все защитные чары, помчался вслед за своим повелителем.

Нежить, запечатанная в стоках, обрела цель и смысл своей изуродованной жизни. Прорвалась наружу подобно гнойному нарыву в теле города, чем безумно обрадовала жрицу, заставив последнюю задрать лицо к небу и расхохотаться.

Немёртвое войско шло к своим завоеваниям и следом за ним пойдёт золотой круг, чтобы спасать обездоленных и множить своих последователей. Покуда весь мир, не будет спасён и не начнёт поклоняться богу изменений.

* * *

Говорящему за мёртвых удалось уцелеть.

Спасла паутина и хаос в рядах противника. Воин проломил своим телом строительные леса и вошёл в толщу паутины, но видя с какой скоростью свет Иллюминус растворяет основанные на тёмной магии нити, ему пришлось отказаться от использования руны и продолжить падение рискуя превратиться в опутанный нитями кокон.

Впрочем, этому не суждено было сбыться.

Поверхность толкнула в бок, выбив из лёгких воздух и заставив аватар клацнуть зубами. Липкая мерзость, облепившая доспех сумела замедлить и смягчить его падение, но совсем без ущерба не обошлось. На языке аватара поселился металлический привкус.

Наверху продолжался бой. Взревела магия. Пронёсся над головой огненный метеор и тоже ухнул в паутину прожигая её и падая всё ниже и ниже, пока не затух где-то на середине пути.

От удара связь с раздвоенного рассудка и тела была нарушена. ИскИн утратил контроль, а человек «поплыл» с трудом соображая, где находится.

Пассивная способность комплекта — «Наследие гидры» сработала автоматически и приступила к регенерации повреждений. Через минуту воин поднялся.

Восприятие окружающей реальности снова многократно ускорилось. Расчёты траектории движения, визуальная фиксация и последующий анализ обстановки, всё это делало убийцу невероятно эффективным бойцом.

Он шёл и видел течения вирта. Стабильные и вместе с тем гибкие. Нашёл выпавший из руки Глодатель Костей и закинул его на плечо, чувствуя в глубинах оружия голод и мрачное удовольствие от устроенной в подземелье резни.

Дно карьера оказалось чем-то вроде строительной площадки, где строительные леса соседствовали с целыми полетами древесины и тёсаного камня. Мечник не мог разглядеть общей картины и понять замысла эльфов, но ему и не требовалось. Задача стояла иная — собрать группу в кулак и оценить потери.

Первым он нашёл карлика.

Падая с высоты Друм потерял сознание и получил травмы, из-за чего его заклинание огненного плаща перестало работать, и именно потеря контроля над заклинанием спасла ему жизнь. Он собрал на себя столько паутины, что повис в ней, не долетев до земли.

И этот висящий в нескольких метрах над землёй кокон, не остался незамеченным.

ДраК’Калис — одержимые, добровольно впустившие в свои тела демонических тварей, тоже приметили Друма. Их было немного, всего три особи. Из тех, что не попали в область действия заклятья, положившего начало безумию.

Перешагнув через труп упавшего с верхотуры эльфа, говорящий за мёртвых с ходу, вступил в новую битву. В него плюнули ядом, заставив прикрыться плоской стороной широкого клинка.

А дальше, в ход пошла сушёная голова.

Костяной жезл развернулся в плеть громким хрустом и огласив округу визгом, вцепился в одного из пауков, сбивая одержимого наземь. Остальные, пройдя неожиданную проверку волей, не смогли предотвратить гибель сбитой с паутины твари и чёрный клинок упав с плеча воина, разрубил её на две половины.

Выжившие, решили отступить.

Он знал, что они вернуться. Оправятся от поражения и соберутся с силами надеясь нанести новый, в этот раз решающий удар. Вопрос был только в одном — сумеет ли его отряд сделать тоже самое?

Опустить на землю кокон, в который превратился карлик не составило труда. Пройдя проверку силой и разорвав нити, трёхликий обнаружил, что щитобоец жив, но всё ещё без сознания. Течения вирта рассказали ему о сломанных рёбрах и трещине в ноге. О вывихнутом плече и острой щепе, что проникла в подмышечную впадину и проколола плоть.

Встав на колено перед раненным товарищем, он прошёл проверку внимательностью и наклонив голову вытащив из-за пояса нож, чтобы через мгновенье швырнуть его в сторону, одновременно проходя проверку и удачей, и ловкостью.

Скрывающийся в тенях эльф, один из культистов-демонопоклонников, захрипел и выпал из скрыта. Нож вошёл в его шею под углом, рассёк нервы и мышцы, не оставив без внимания и сонную артерию.

Агонизирующее тело упало наземь, со звоном выронив оба изогнутых, смазанных ядом и зачарованных клинка. А трёхликий поднялся, решив использовать чужую кровь для экономии такой нужной сейчас энергии.

Его собственные запасы, после работы костяной плетью и повторной активации руны Иллюминус, рисковали закончиться. Он схватил умирающего эльфа за ногу и подтащил к телу карлика. Бросил и присев у тела Друма очистил его рану от щепы.

Младшая руна жизни Айис, не могла быстро восстановить такой массив повреждений и требовала слишком большого потока энергии. А комплект из шкур болотных тварей доставшийся карлику, не обладал способностью к регенерации и сильно отличался от того, который носил говорящий за мёртвых. Из всего отряда, способностью «Наследие гидры» обладали лишь два комплекта «Королевский пожиратель топи», принадлежащий говорящему за мёртвых и «Болотной сокрушитель» созданный для Виллерта.

Впрочем, трёхликий знал иные пути решения этой задачи.

Он уложил руку мертвеца подле вытянутой руки Друма. Зачерпнув из лужи густеющую кровь, очертил обе конечности знаком цикличности энергий, обычным кругом, и нанёс на руку эльфа руну Инкурсис, выглядящую как перечеркнутые вилы.

Инкурсис означала жертву, разрушала любой дар и оборачивала его энергией. Сама по себе она не работала и более того — была опасна. Потому как выброс энергии, не направленный в заклинание, неизбежно обращался против заклинателя. Но говорящий за двоих знал об этом и поэтому нарисовал на руке карла руну восстановления — Аминис.

В отличии от Айис, она не только исцеляла раны, но восстанавливала вообще все, свойственные аватару ресурсы. Будь-то здоровье, энергия или выносливость.

Такую же руну он нанёс на тыльную сторону своей ладони и упёр руку в землю за внутренней границей круга. Три руки, четыре знака и одна жертва слились воедино в краткий миг активации.

Тело эльфа, его плоть и кости осветились изнутри паутиной пламенеющих трещин и провалились внутрь себя, сгорая в невидимом пламени. Жёлтые искры полноводной рекой устремились в глубины нарисованного круга и отыскав остальные руны — напитали их.

Демоническая сущность доспеха, зашипела в разуме своего хозяина, когда почувствовала, что тот питается так же, как это делает она сама. Пожирая своих жертв и трансформируя их в энергию.

Это было сродни чувству родства между двумя хищниками, но оказалось болезненным.

Говорящий за мёртвых лишь волевым усилием заставил себя удерживать руку внутри круга. Энергии, что впитывались в руну и наполняли его тело, причиняли жгучую боль, оставляющую звон в ушах и желание от неё избавиться.

Карл с придыханием втянул в себя воздух. Одна из сломанных костей в его грудной клетке щёлкнула, возвращаясь на место. Затрепетали ресницы и распахнув глаза, он ошалело вскрикнул, выдёргивая руку из круга.

Откатившись в сторону и застонав, щитобоец поднялся на четвереньки и уставился на убийцу. А тот всё сидел у круга и впитывал силу долгие несколько секунд, пока тело эльфа не иссякло, обращаясь в прах и оставляя после себя одну лишь одежду:

— Поднимайся. Нам нужно найти остальных.

* * *

Спутники говорящего за мёртвых, остались живы, но не смогли отступить или продолжить спуск в глубины карьера.

Изуродованный эльф потерял сознание, а колдунья, лишь недавно начавшая обучение алхимическим премудростям, умудрилась удержаться в сознании используя эликсиры приготовленные во Въёрновой пади. Она утащила эльфа за тушу минотавра, подальше от чужих взглядов.

Виллерт, в отличии от своих компаньонов, получил куда больше входящего, физического ущерба. Пропустив чудовищный таранный удар, он продолжал неподвижно лежать посреди широкой «ступени» подземного яруса. Сбитый с ног и лишённый сознания.

Для колдуньи оказалось большим шоком, в реальности наблюдать предел прочности этого великана.

Помня о том, что ничем не может помочь своему другу, некромантка огласив округу криком вырвала стрелу из ноги и обработала рану, чтобы затем помочь Ликвику. Используя пропитанные бинтами мази и хранящиеся в её сумке эликсиры, ей удалось удержать эльфа от безвременной кончины, но не вернуть его в сознание.

Понимая, что следующую атаку им не выдержать, она использовала посмертную боль и прочие некротические энергии, запечатлённые в вирте после смерти рогатого монстра. Вырезала на его боку слово тьмы и слово обмана, заставляя мрак сгуститься и скрыть их за пеленой морока.

Прячась между стеной и поверженной тушей, она пыталась пережить тошноту и боль, одновременно не спуская взгляда с округи. Разрываясь между желанием подойти к Виллерту и рациональным решением оставаться в укрытии, некромантка терпела головокружение и ежеминутно ожидала, что где-то поблизости раздастся знакомый свист.

Такой её и нашли. Измученную, уставшую и израненную.

Услышав характерную, уверенную поступь и скрип клинка по наплечнику, некромантка обрадовалась до безумия. А когда фигура, несущая на плече двуручник показалась из мрака, она поняла, что её тревоги закончились.

Тот, кто способен решить любой вопрос — оказался жив.

Говорящий за мёртвых больше не мог использовать руну жертвы чтобы исцелить своих товарищей. Но этого и не требовалось. Магический резервуар карлика после проведённого ритуала полнился силой, как и его собственный.

Руна очищения помогла избавить кровь Ликвика от ядов и влитых в глотку эликсиров. А руна исцеления, нарисованная Друмом на Серрисе, заставила рану на её бедре — схлопнуться.

Шорохи в темноте не оставляли ходоков равнодушными. Что-то зрело и готовилось. Уже не скрываясь в отдалении пересвистывались одержимые и всё шло к тому, что вскоре — последует новая атака.

Воспользовавшись помощью товарищей, говорящий за мёртвых перетащил Виллерта ближе к трупу минотавра. Комплект «Болотного сокрушителя» усиленно регенерировал его раны, но не мог исцелить их, потому что отдельные детали доспеха после удара рогами были буквально вмяты в тело алебардиста.

Освободив проклятого воителя от помятых деталей экипировки, некромантка отложила в сторону посох и взмахнула руками выкрикивая слова на древнем языке мёртвых. Кровь минотавра у её ног вскипела и забурлила, лопаясь зловонными пузырями.

Всё это требовалось для одной цели. Собрать некротические энергии чтобы исправить нанесённый ущерб и плавя кости магическим жаром, вернуть каждой из них присущую форму.

Пока остальные ходоки охраняли место творимой волшбы, некромантка продолжала работать. После создания болотных комплектов и собственной экипировки, у неё появился большой опыт в работе с костью и кожей.

Виллерт распахнул глаза ещё до того, как всё закончилось, но в отличии от карлика быстро сориентировался и не мешал проведению ритуала. Он поднялся на ноги лишь тогда, когда некромантка закончила свою работу, а фиолетовое сияние некротических энергий растворилось в окружающей отряд темноте.

Разминая шею и проворачивая левое плечо, он услышал щелчок вставшего на место сустава, кивнул собственным мыслям и не найдя взглядом ядовитую алебарду, взялся за рунную секиру минотавра. В этот самый момент Серриса вдруг поняла, что переживает за проклятого гораздо больше, чем он сам. Фыркнула себе под нос «балбес!» и взявшись за посох поравнялась с говорящим за мёртвых:

— Что дальше?

— За нами наблюдают, но пока не нападают. С одной стороны, ты снесла ярус строительных лесов и теперь можно не ждать с этого направления дистанционных атак. А с другой… мы не можем тут оставаться. Рано или поздно мы устанем, нас сморит сон и нам придётся разбить лагерь. Мы должны идти дальше.

В разговор вмешался Друм:

— Ты потратил много рун. Повторная их активация сжирает прорву энергии. Следующая стычка не пройдёт так же легко. Особенно, если нам встретятся две таких твари.

Карлик махнул щитом-шестерёнкой в сторону гигантского трупа, а Виллерту наконец удалось вырвать застрявшую в камне секиру. Оружие, которым минотавр с лёгкостью размахивал одной рукой, стало отличной заменой для двуручной ядовитой алебарды, улетевшей куда-то на дно карьера.

— Риски всё ещё приемлемы. Собирайтесь, у вас пять минут перевести дух, а затем мы спустимся и исследуем дно карьера. Ликвик на тебе наблюдение. Друм и Виллерт приготовьте походные мешки.

Друм хотел было спросить «для чего?» но чёрное лезвие прогудело в воздухе и начисто срубило один из рогов минотавра. Затем удар повторился ещё раз, отделяя и второй рог. Третий удар, почти отделил голову от туловища, но лишь четвёртый справился с этим окончательно.

— Снимите с него часть шкуры и заберите рога. Мы не уйдём отсюда с пустыми руками.

Глава 13

Красная королева

Постройка, окружённая строительными лесами и паутиной оказалась двумя острыми башнями без окон и дверей. Подобно наконечникам копий, оба этих шпиля, сложенные из квадратных, рыжих глыб — сужались к своей вершине,

А между ними, раскинулась лестница, ведущая к огромному, идеально круглому бассейну, чей медный борт блестел в кровавом свете многочисленных, выточенных прямо на шпилях знаков. Дойдя без всякого сопротивления со стороны скрывающихся во тьме стражей до этой лестницы, ходоки узнали, куда делись их предшественники.

Растянутая над бассейном и соединяющая оба шпиля паутина изобиловала коконами. Многие из них были уже пусты, но некоторые всё ещё содрогались изнутри и кровавый свет, пронизывая их насквозь, выделял очертания обречённых ходоков, медленно растворяемых впрыснутым в их тела ядом.

Тьма за спинами отряда шипела и посвистывала. Одержимые, пережившие прошлые схватки, курсировали по паутине и шипели на незваных пришельцев не рискуя сокращать дистанцию и завязывать бой. Дистанция между шпилями не позволяла им атаковать отряд ядовитыми плевками прямо с паутины, но на верхней площадке, там, где раскинулся медный бассейн, паутины над ним было вдоволь.

— Чего они ждут?

Серриса чувствовала страх и ненависть эльфов, отдавших свои тела в услужение демонической силе. Их эмоции питали её, а энергии мучений, что витали среди коконов и устремлялись в бассейн, рассеивались по окружающему пространству под едва слышные стоны, запертых в паутине жертв.

— Перестраиваемся. Серриса в ядро. Остальные в круг.

Ходоки не задавали вопросов. Они не видели течений вирта, но кожей своих аватаров чувствовали изменения, что просачивались через пространство чувством тревоги и неуверенности. Затаённым страхом, исходящим из бассейна.

Трёхликий видел больше и поэтому знал, что впереди их ждёт кто-то гораздо сильнее рогатого минотавра. И он оказался прав. Как только отряд поднялся по многочисленным ступеням, их встретили.

Внешне она не выглядела угрожающе. Изящная, тёмная эльфийка, абсолютно нагая и с ног до головы покрытая розоватой субстанцией, слишком бледной чтобы быть кровью и слишком жирной. Придающей её образу ещё большую сексуальность.

Она поднялась из бассейна неспешно, позволяя ходокам насладиться очертаниями своего идеального тела и проведя руками по длинным волосам загладила их назад, выдавливая излишнюю розовую массу.

В багровом свечении начертанных на шпилях рун, падающие с коконов капли, напоминали густую кровь.

Вы могли уйти, но не стали. Первые кто сам спустился ко мне. Остальные пытались сбежать и моим детям приходилось охотиться. Еда сама приходит к своему едоку… разве не иронично?

Существо перед ходоками было кем угодно, но только не тёмным эльфом. Эльфы не обладают таким сильным псионическим даром, способным проецировать мысли в чужой разум.

— Будьте осторожны. Она не то, чем кажется.

Слова трёхликого заставили Друма нервно хохотнуть. Он единственный кто стоял к красной королеве спиной, удерживая в руках лишь одну шестерёнку и наблюдая за тылами:

— Я вижу её брат. Не знаю как, но вижу даже не поворачиваясь. Нас дурачат.

Одна лишь Серриса, начинающая впадать в подобие транса от массива некротической энергии блаженно улыбалась:

— А она ничего, да карлик? Торчащие соски, подкаченное тело. Будет жаль испортить такую красо…

Колдунья охнула и упала на колено. Навершие её посоха вспыхнуло, разбрызгивая ядовитые искры и полыхнуло зелёным огнём, а глаза засияли потусторонним светом.

Тебе нравиться? Невероятная сила, способная разорвать тебя изнутри. Вывернуть твои суставы и разложить органы. Мне даже не нужно ничего делать, я просто могу отдать её всю тебе.

Серриса охнула…

Все мучения.

Посох выпал из рук…

Все смерти.

Колдунья тихонько завыла, падая на четвереньки.

Всё отчаянье!

Виллерт перехватил секиру и готов был рвануться в атаку, когда между ним и эльфийкой неожиданно встал говорящий за мёртвых:

— Довольно!

В согнутой и выставленной вперёд руке его наруч снова сиял, но лучи солнечного света переплетались с багровым сиянием и не доставали до той, что истязала Серрису. Впрочем, их силы хватило, чтобы отбросить прочь энергии, едва не уничтожившие упавшую на пол некромантку.

Будто чувствуя силу своей покровительницы, одержимые приблизились, зажимая отряд в кольцо. Если минуту назад они мелькали в темноте и копошились среди паутины бросая полные ненависти взгляды, то сейчас показались на глаза во всей своей красе. А говорящий за двоих, слыша кашель приходящей в себя некромантки, встретился взглядом с той, что питалась чужими страданиями и погасив руну, протянул руку расстёгивая лямку рюкзака и позволяя ему соскользнуть со спины прямо на пол:

— Шадарат отправил нас сюда, рассчитывая, что мы будем сожраны и послужим очередным подношением. И мы далеко не первые. Он отправляет к тебе ходоков, которых никто не будет искать, потому что твои слуги бояться солнечного света и не могут уходить далеко от шахты. Но он ошибся.

Эльфийка выгнула бровь и грациозно пошла вперёд, покачивая сексуальной грудью. При её приближении вдруг оказалось, что она стала выше ростом и уже превосходит трёхликого на целую голову:

И в чём же он ошибся?

Трёхликий сбросил с плеча клинок и тяжёлое лезвие упало, выбивая из пола каменную крошку и искры.

— Он решил, что ты с нами справишься.

Мир расцветал графиками вероятностей и по сравнению с этой, постоянно меняющейся и абсолютно логичной паутиной, местное логово было не более чем жалкой декорацией. Там, где ошеломлённые ходоки видели соблазнительные бёдра, аккуратный пупок и гладкую кожу, трёхликий видел цифры, воплощённые в геометрических фигурах и графиках.

А ещё он видел, что стражей осталось немного, но даже такого их числа во главе с красной королевой хватит, чтобы уничтожить отряд.

Поэтому, он попросту поставил свой меч вертикально, как уже когда-то ставил его на окровавленном перекрёстке и приказал:

Питайся.

Пищи, так любимой божками и демонами всех мастей, на этом алтаре мучений было вдоволь. Но кто сказал, что вся эта разлитая прямо в воздухе сила, должна принадлежать паучихе?

Когда коконы над бассейном лопнули, низвергая из себя ещё живые полутрупы, а розовая субстанция обернулась красным туманом и устремилась к мечу, существо, что скрывалось за образом эльфийки, оскалилось, теряя всякую женственность. Но было уже поздно.

Сик’Карак , Глодатель Костей, приступил к трапезе.

Багровый туман налетел штормовым порывом ветра толкая в сторону отряда застигнутую врасплох красную королеву. Она попыталась воспротивиться, издав пронзительный вопль, но было уже слишком поздно, поднятая из глубин бассейна сила, захлестнула её.

Не прерывая ритуал, говорящий за мёртвых, сорвался с места.

Рывковый приём бросил его навстречу призванным энергиям, и демоническая сущность его доспеха зашипела, заставляя отдельные детали экипировки в буквальном смысле оживать и срастаться с телом. Фигура с отставленным в сторону чёрным клинком, вошла в массив тумана подобно выпущенному из пращи ядру и в ту же секунду, яростный крик прекрасного монстра, был прерван.

За пеленой тумана никто не видел, как Глодатель прошёл через изящное тело с такой силой, что обломки костей и разорванных внутренних органов были выброшены наружу и отброшены, марая каменный пол многометровой кровавой линией. Разрубленная наискось дева, чьи черты успели страшно исказиться, пропуская наружу демоническое, животное начало, была разрублена и отброшена прочь. Двумя половинками некогда прекрасного, а ныне искалеченного тела, она была выброшена этим ударом туда, откуда явилась — в ужасный бассейн.

Агония чудища, захлестнула и её слуг.

Порыв ветра едва не сбил Серрису с ног, заставив её сгруппироваться и закрыть лицо согнутой в локте рукой. Но когда волна красного тумана миновала отряд, оседая где-то за спиной ходоков, некромантка с удивлением увидела, как многочисленные одержимые валяться с паутины на землю, корчась и испытывая страшные муки от удара, нанесённого их королеве.

Впрочем, помимо паукообразных тварей, у владычицы коконов хватало и других слуг.

Издав отчаянный вопль, сокрытые в тенях тёмные эльфы, в едином порыве атаковали ходоков. Арбалетный болт отскочил от наплечника Виллерта, а ответной атакой проклятый воин совершил таранный рывок и буквально вмял арбалетчика в рыжую стену.

На карла попытались насесть сразу трое, но он не стал ждать, когда они сожмут кольцо, и бросился навстречу гибким фигурам. Проскочив между убийцами, он прорвал окружение и заставил их развернуться. Делая вид, что в панике отступает, карлик разорвал дистанцию и увлёк за собой тёмных эльфов чтобы в последний момент активировать огненный плащ.

Крики боли с его направления, сменились грохотом разбиваемых шестерёнками, промороженных статуй.

Серриса и Ликвик тоже не остались без работы. Наученная горьким опытом некромантка, использовала наведённую тьму чтобы скрыться от взглядов убийц, и после того, как тёмное облако было прошито навылет стрелами, из его глубин донёсся ответ.

Голос на языке мёртвых, взывающий к духам.

Тени вытянулись и напали на своих владельцев, обвивая шеи и руки, путаясь между ног и валя на землю. Ликвик выскочил из наведённой тьмы чёрной птицей и упав между опутанными эльфами пустил в ход короткий клинок.

Через десяток ударов сердца, всё было кончено. Эльфийская стража окропила камни тёмной кровью, а одержимые продолжали содрогаться. Перевернувшись на спину, они дёргали лапами и исходили ядовитой пеной из своих треугольных пастей. В их абсолютно чёрных глазах, не отражалось ничего кроме боли.

Один лишь трёхликий не принимал в этой стычке участия.

Он остановился там, где закончился рывковый приём. Остановился, и вращая мечом, поставил его в вертикальное положение упирая остриём в землю. Костяная фибула на его плаще скалилась и шипела. Поясная бляха дёргалась, словно трёхглазый дракон пытался вылезти из доспеха наружу, а противовес, подпирающий рукоять, продолжал поглощать силу.

Слишком занятые схваткой чтобы обращать на него внимание, ходоки не застали финал ритуальной кормёжки. Шелестящий чешуёй доспех замер, подобно обычным, неодушевлённым вещам. А костные детали, выполненные в виде трёхглазых драконьих голов, перестали шипеть и скалиться. Об их волшебных свойствах теперь напоминали только глаза гидры, продолжающие шевелиться и окидывающие округу злобным взглядом.

Со стороны убийца напоминал рыцаря, возносящего молитву. Сжимающие рукоять пальцы… опущенная голова… упёртый в землю клинок.

Но на самом деле он сопротивлялся ментальным образам, что бились в его разуме во время кормёжки. Сик’Карак, Глодатель Костей, рождённый среди некротической энергии и пламени — становился сильнее. Его Я уже выросло до полноценного примитивного ИскИна, вроде тех, что управляют в вирте животными.

И он был доволен своим хозяином. Тёрся об него подкладкой чешуи и с радостью бросался в битву, делая меч всё легче и легче с каждой кормёжкой. Вот только он не становился от этого домашним псом и кровавые образы, которые внедрялись в раздвоенный разум трёхликого, пугали его человеческую часть.

— Вот же срань! — Серриса встала подле мечника и смотря на кровавую, многометровую дорожку из ошмётков и крови уходящую в бассейн, удивлённо спросила. — Ты что, расправился с этой порноактрисой разложив её на атомы?

Слыша шаги остальных и фиксируя их приближение, говорящий за мёртвых ответил:

— Ничего ещё не закончилось. Свидетель молчит.

На самом деле говорящий за мёртвых буквально видел, что в бассейне зарождается угроза. Но не мог рассказать об этом и поэтому ссылался на амулет, засчитывающий достижений. «Свидетель» и в самом деле молчал, не оповещая ходоков о достижениях за зачищенное логово.

Умный и сильный. Ты можешь стать отличным чемпионом боли, вопрос только один — захочешь ли?

Параллельно с шелестящим в разуме ходоков голосом из бассейна полезла скверная тварь. Мохнатые паучьи лапы, каждая толщиной с человеческое туловище, вытянули наружу массивное тело. Но вместо головы паука, это тело венчала всё та же эльфийка. Вот только от былой сексуальности не осталось и следа. Многочисленные глаза цвета чёрного, как безлунная ночь, разрезали кожу на её лице и пялились на ходоков, а нижняя челюсть разверзлась на две половинки, являя миру пропитанные ядом крючья зубов.

Ошеломлённые размером твари, ходоки попятились прочь. Все, кроме говорящего за мёртвых:

— У нас есть другой кандидат. Он тёмный, как и большинство твоих слуг.

Чудище, с чих зубов падали шипящие, ядовитые капли, уставилось всеми своими глазами на наглого воина:

Я знаю, что один из бледных детей подземелья среди вас. Но предложение поступило тебе, а не ему. Кто-то должен заполнить пустующие коконы страданий. Кто-то должен стать жертвой, и я предлагаю тебе самому сокрушить их и получить за это награду.

Трёхликий снова сбросил со своего плеча клинок и его хриплый, глухой из-за маски голос, заметил:

— Ставить условия победителю — неприемлемо.

В этот раз схватка завязалась иначе. Во-первых, десятки свалившихся с паутины и агонизирующих тварей пришли в себя. А во-вторых, уничтожить такую тушу одним ударом огромного меча не представлялось возможным.

Целая струя кипящей кислоты, выпущенная в воителя, расплескалась по волшебному щиту, вызванному активацией руны Дуннер — руны спасения. Комплект королевского пожирателя топи, отозвался на мысленный приказ поочерёдной активацией целого массива выточенных на нём рун, и не только защитил своего владельца, но и серьёзно его усилил.

Но вместо ответной атаки, говорящий за мёртвых предпочёл отступление.

Проходя проверку выносливостью и силой, он ушёл рывком в сторону за мгновенье до того, как на то место, где он стоял, обрушились две передние, пугающие массивом острых крюков, лапы. Они располагались прямо под вырастающим из паучьей туши эльфийским телом и были призваны хватать свою жертву, чтобы тащить её прямиком к покрытым слизью хелицерам — ужасным челюстным органам.

Отступившие ещё раньше ходоки, столкнулись с десятками пришедших в себя одержимых. Чудовищных, обтянутых бледной кожей пауков, плюющихся ядом и рвущихся к своей добыче.

Противоборствующие стороны схлестнулись заточенной сталью против когтей и клыков. Разрушительной магией против вязкой паутины и ядовитых плевков.

Упустив добычу, нисколько не расстроенная этим фактом красная королева рассмеялась в разумах смертных и позволив им насладиться своим смехом, пронзительно засвистела, обрушивая на сошедшихся в схватке тяжелейший акустический удар. Ни у кого в отряде не было защиты от чего-то подобного, но для говорящего за мёртвых подобная атака не стала проблемой.

Его нож снова мелькнул в воздухе и несмотря на то, что был отбит в последний момент в сторону, всё равно сорвал акустическую атаку. Оточенная сталь оставила на бледной руке длинный и неопасный разрез, но сам факт подобного назойливого противостояния, начинал раздражать владычицу логова.

Лучше бы ты принял моё предложение, когда у тебя был такой шанс!!!

Приподнявшись на лапах, чудовищная паучиха подогнула под себя брюхо и исторгла поток паутины. Воителю, полностью завладевшему её вниманием, снова пришлось отступать. В этот раз вдоль стены, между бассейном и паутиной, уходя туда тяжёлым перекатом и уводя следом красную королеву.

Его расчёт был многогранен. Он не только оттягивал основную угрозу от отряда позволяя им расправиться с одержимыми, но и подставлял паучиху под удар с тыла, разворачивая её спиной к отряду в прямом и переносном смысле.

Чудовищная тварь была не только массивна, но и обладала страшной для своих габаритов скоростью. Она догнала воителя за несколько секунд. Преодолев выигранную рывком фору в считанные мгновенья.

Но сокрушительная атака, встретилась с активной защитой.

Глодатель Костей столкнулся с хватательными лапами встречным ударом, сломал многие вострые крючья, разрубил хитин и плоть. А вспыхнувший «огненный плащ» позаимствованный у Друма, обжёг вытянутые хваталки и эльфийскую часть тела королевы, заставляя её засвистеть.

Впрочем, мохнатая нога-ходуля, появилась сбоку раньше, чем трёхликий смог среагировать, и снесла его вместе с мечом.

Уже выпустив из руки меч и находясь в падении, машинный разум оценил повреждения и ударившись об каменный пол, покатился прямиком в устилающую стену паутину. К счастью, воин не потерял сознание, а огненный плащ продолжая источать дикий жар, спалил всю липкую мерзость на пути его падения.

О! Как же давно я не чувствовала настоящей боли!

Паучиха окинула взглядом изувеченные хватательные хелицеры:

Такой подарок не может остаться без моего внимания!

Она решила затоптать своего противника, но предвосхищая её замыслы, под опадающий пламень огненного плаща, красной вспышкой ударила Феррис, малая руна огня. Этой руной воитель на мгновенье ослепил красную королеву, маскируя под яркой вспышкой хлёсткий выпад костяной плетью.

Визжащая голова колдовского оружия с радостью схватила зубами плечо тёмной эльфийки, выдирая из него кусок мяса и попутно цепляя острыми позвонками кожу на руке. Полный боли девичий крик сменился психопатичным смехом. Владычица логова была рада этой битве и тому, что её противник причинял ей боль. Лишь недавно получившая физическую форму в материальном плане, она соскучилась по всей гамме свойственных смертным ощущений.

Другое дело, что помимо радости, боль вызывала и сдержанную ярость:

Я высосу твои мышцы и кости!

Мохнатые лапы подняли пыль топчась по тому месту, где воин находился перед тем, как ослепил королеву огненной руной:

Я отложу в твой живот яйца, и мои дети пожрут твою пло …

Ментальный голос, сменился новым болезненным рёвом. Это Глодатель костей проложил себе путь через одну из мохнатых лап, начисто её отсекая.

Трёхликий воспользовался вспышкой Феррис не только для того, чтобы скрыть атаку, но и для того, чтобы, проскочив между ног огромного паука, поднять свой меч и нанести удар. Как раз в этот момент, битва у лестницы завершилась, и ходоки наконец обратили внимание, что их лидер сражается в одиночку.

Не обошлось и без жертв.

С самых первых мгновений стычки, карлик разорвал дистанцию с отрядом и метался на периферии, излюбленными рывками резко меняя направление атаки и используя пламень и холод, для нанесения ущерба. Он уничтожил множество одержимых, сжёг, сокрушил ударами шестерёнок и обморозил. Но его магический резервуар подошёл к концу и стоило огню погаснуть, рыжебородого карлика немедленно поймали в липкие путы. А поймав, успели дважды укусить и лишь вмешательство Ликвика, вороном упавшего между врагами и изрубившего их клинком, спасло щитобоя от неминуемой смерти.

Из отрубленной лапы красной королевы на выложенный из рыжих плит пол, пролилась вязкая лимфа. Развернувшись на месте и разразившись новой акустической атакой, она сорвала атакующее заклинание Серрисы и отбросив от себя Виллерта, едва не подрубившего ещё одну конечность, изменила вектор движения и взбираясь по стене исчезла во тьме потухших магических символов, которые были вырезаны на каменных шпилях и всё это время источали красный свет.

К этой минуте, у трёхликого не осталось энергии, чтобы формировать новые руны, а действие руны Иргус, способной даровать заклинателю способность видеть в темноте, подходила к концу.

— Доставайте осветительные кристаллы! Бросайте их на пол!

Говорящий за мёртвых ушёл слишком далеко от своего рюкзака, но сейчас сокращал дистанцию, пятясь и готовясь в любой момент сорваться с места в новом рывке. Пропущенный удар отбил ему руку и наградил штрафами к силе и точности. Энергетический резервуар был на грани истощения, а враг, снова сменил тактику, скрывшись далеко за пределами действия Иргус.

— Где эта тварь? Кто-нибудь её видит⁈

За спиной воителя раздался голос Серрисы, а где-то у стены, после последнего удара массивной паучихи, гремя доспехами поднимался Виллерт. Весь в липкой паутине и пыли, он тем не менее оставался упорен и постепенно разрывал проклятые нити. Стык на месте схождения стены шпиля и пола, был густо оплетён паутиной.

Трёхликий не видел красную королеву, но слышал её.

Отслеживал и не подавал вида, ибо человеческий мозг не мог с такой же точностью определять дистанцию и улавливать вектор движения. Лишь машинный, цифровой разум, был способен анализировать информацию с подобной скоростью, а значит поделись он этими сведеньями со своей группой, и система получит повод устроить внеочередную проверку его аватара.

А там и до появления системных охотников недалеко.

Пользуясь наведённой темнотой и отсутствием красного света от знаков, вырезанных на поверхности шпилей, владычица логова передвигалась прямо над головами ходоков. Куски вязкой лимфы, сочащейся из её ран, падали то тут, то там, пугая и заставляя Ликвика и Серрису шарахаться из стороны в сторону.

— Раскидайте световые кристаллы!

Говорящему за мёртвых пришлось повторить свой приказ дважды, прежде чем обожжённый рыцарь бросился к рюкзакам и под прикрытием некромантки наконец занялся делом. Первые кристаллы полетели наземь, наливаясь светом, а Ликвик уже спешил к следующему рюкзаку. Впрочем, добраться до цели ему не удалось.

Поток вязкой паутины прилетев откуда-то сверху, повалил и обездвижил эльфа, оставив его мычать и дёргаться на полу, пытаясь единственной свободной рукой очистить лицо и вздохнуть глоток воздуха.

Некроманка бросилась к нему, но следующий комок паутины едва не превратил её в мычащий кокон. Серриса отступила… под стоны отравленного, лежащего на камнях Друма и рычание опутанного аллебардиста.

Вы заплатите за свою дерзость! Разорители, пришедшие в чужой храм для охоты, сами станут добычей!

Трёхликий не выказывал страха. Двигаясь всё так же уверенно, он закинул клинок на плечо и прогуливаясь по площадке перед бассейном, заговорил:

— Твои слуги оказались слабы. А тот, кто послал нас сюда, подвёл тебя, подставив логово под удар. Ты знаешь, что это правда.

Слова, говорящего за двоих, нашли отклик в сердце чудовища:

Шадарат заплатит за свою оплошность, но ты этого не увидишь!

Трёхликий сделал резкий шаг в сторону, и белёсая струя пропитанной тёмной магией паутины расплескалась по каменным плитам, разминувшись с ним на ладонь. Разговаривая с монстром, он преследовал сразу несколько целей. Во-первых, тянул время и восстанавливал просевшую выносливость. А во-вторых, раскачивал систему на дополнительные возможности.

— Возможно. Но тебе-то с этого какая выгода?

Красная королева не выдержала и спустилась с сетей, что раскинулись у ходоков над головами и пролегали от одного шпиля к другому. Тёмный эльф, едва сумев освободить кусок маски от паутины, испуганно замер. И его было несложно понять. Далеко не каждый день над тобой нависает жуткое чудовище, чьи ротовые органы находятся в постоянном движении и источают шипящую слизь.

Серриса, увидев приближение гигантского паука выкрикнула слово тьмы и слово бегства, теряясь в тенях и не желая подставляться под удар, чем вызвала усмешку на безобразном лице красной королевы.

Твои друзья разбиты, опутаны и находятся в шаге от гибели. Что ты можешь мне предложить взамен их страданий?

Если королева рассчитывала, что воителю нечего ответить, она ошибалась. Скорость его мышления уже сформировала несколько предложений, не отвлекаясь от боевой аналитики. Хриплый голос зазвучал сразу, как только вопрос прозвучал в разумах смертных:

— Наши доспехи созданы из шкуры гидры, болотного чудища, чья способность к восстановлению собственной плоти поражает воображение. Те, кого отправлял сюда Шадарат, слишком быстро умирают. Растворяются, питая тебя и твоё ложе. Но попади в твои сети гидра… или кто-то столь же живучий, твой алтарь страданий мог бы питаться им многие месяцы.

Паучиха приблизилась к говорящему за мёртвых, едва не раздавив Ликвика. Виллерт с рыком вырвался из паутины и теперь стоял в стойке, готовый в любой момент атаковать с фланга. Но красную королеву это нисколько не волновало. Вся эта битва не имела для неё значения. Только возможность получить больше силы, будоражила её разум. Мохнатые лапы топтали пол и перемещали хищное тело по площадке между бассейном и лестницей. То сокращая дистанцию с тем или иным ходоком, то разрывая её. Заставляя проходить проверки страхом и шарахаться в сторону, что делали буквально все кроме лидера. Лишь мечник продолжал оставаться на месте, не выказывая и капли страха. Через мгновенья, в разумы смертных ударил вопрос:

А что ты, владелец змеиной души, хочешь взамен на такую добычу?

От владычицы эльфов не укрылась тёмная сущность внутри его меча и доспехов, но воителю было плевать. Машинный разум продолжал анализировать ситуацию и прямо на ходу выдавать возможные решения. И по итогу этой аналитики рука в композитной перчатке указала на Ликвика, а по залу разнёсся громкий голос:

— Мы хотим, чтобы ОН, стал твоим чемпионом.

Паучиха развернулась на месте окидывая взглядом опутанного паутиной эльфа. Поворачиваясь, она нисколько не боялась подставляться под удар любого из ходоков. Красная королева была существом куда-более могущественной чем все встреченные отрядом монстры. Физическая смерть её аватара, могла причинить неудобство, но не могла её уничтожить. Только изгнать из реального, физического плана реальности.

Чемпионом нельзя стать против воли. Пусть сам скажет своё слово.

Одного краткого, психического усилия паучихи хватило, чтобы липкая субстанция, охватившая эльфа, растеклась дымящейся жижей и постепенно растворяясь, отпустила. Ликвик упёрся рукой в каменную плиту пола и медленно приподнялся, встав на одно колено, а говорящий за мёртвых вдруг понял, что в душе у ходока идёт противоборство. Его преданная огненной стихии личность борется с той его частью, что устала от безответных молитв.

— Огонь покинул меня…

Обожжённый рыцарь не поднимал взгляда на паучиху, он стоял на одном колене опустив голову и задумчиво рассматривал свою кисть, с которой на пол срывались капли крови.

Красная королева переступила лапами и двинулась в его сторону. Голос, который она проецировала в разумы ходоков стал по матерински тёплым, он увещевал и ласкал разумы ходоков:

Мои слуги были слабы, но вы — совсем другое дело. Став моим чемпионом, ты обретешь желанное служение. Согласись, и эта битва тут же закончится. Твои друзья выживут. А ты сам получишь дары, о которых не смел даже мечтать!

Паук поджал лапы и страшная образина, что венчала его тело в образе искажённой эльфийки приблизилась на расстояние вытянутой руки. Но в прорезях повернувшейся к ней лицевой маски она увидела не покорность, а одну лишь решимость.

— Я думал, что он обогреет и защитит, но он разрушитель. Источник боли и страданий. Дикий зверь, приносящий пользу исключительно в клетке.

Глаза обожжённого эльфа вспыхнули внутренней силой. Светом, подобным свету руны Иллюминус. И этот свет, осветив красную королеву, заставил её закрыться руками и взвизгнув, попятиться. А голос Ликвика, к удивлению всех присутствующих, уже грохотал между шпилями, сотрясая реальность своей магической силой:

— Но здесь, во мраке, среди тьмы и страданий, я нашёл истинного защитника! Того кто оберегает, а не пожирает своих служителей… Я… ОБНАРУЖИЛ… СВЕТ!

Изменения в вирте нарастали с такой скоростью, что даже машинный разум трёхликого, не успевал их анализировать в режиме реального времени. Обожжённый стал проводником силы, не свойственной его внутреннему резервуару энергий. Его аура приобрела ослепительно белый цвет, что отразилось в реальном пространстве ярчайшим солнечным светом.

Под опаляющий уста крик, эльф поднялся вслед отпрянувшему монстру и раскинув руки в стороны превратился в полыхающую звезду. Тени бросились прочь и растворились без остатка. Некромантка выпала из усиленного магией скрыта, а паутина, чья суть происходила из тёмной магии, мгновенно испарилась.

Всё случилось за считанные удары сердца. Ликвик осветил всю пещеру, очищая её от зла и страданий.

Глава 14

Оскверненный храм

Трёхликий пришёл в себя от холода и немедленно зашевелился, собирая и анализируя информацию. Его тело не было повреждено, экипировка уцелела и сработала регенерация, а вокруг стало сильно светлее. Не говоря уже о том, что откуда не возьмись, появился снег.

Много снега.

Лишь окинув пространство взглядом, говорящий за мёртвых понял, что всё это время в потолке пещеры присутствовал огромный пролом, закрытый до поры паутиной. Сияние Ликвика сожгло проклятые нити, и вниз, прямиком на площадку, обрушились тонны снега.

Воителю пришлось повозиться, прежде чем он умудрился выбраться.

Ликвик лежал там, где его застала схватка с красной королевой. Обожжённый рыцарь был жив, хоть и истощён. Говорящий за мёртвых видел это по течениям вирта. А ещё он видел, что тёмный эльф претерпел новую волну изменений.

Осмотревшись в поисках меча и не найдя его взглядом, он вспомнил своё местоположение в пространстве, сложил его с местоположением по пробуждению и рассчитав траекторию, узнал точку возможного нахождения меча. Но стоило ему начать разгребать снег, как в отдалении раздался стон, сменившийся надрывным кашлем.

Чтобы увидеть источник шума ему пришлось бросить поиски меча и двинуться на звук. Серриса лежала у стены шпиля, очищенного от паутины и демонических знаков. И снег, налипший на её лицо, был пропитан кровью.

Его силы хватило чтобы вытащить её из-под снега и подняв на руки прижать к себе:

— Дыши. Всё позади, дыши.

Человеческая часть его личности не могла оставаться безучастной. Она сопереживала некромантке несмотря на понимание, что выбранная девушкой стезя не располагает к сочувствию.

Серриса закряхтела и очнулась, хватаясь за его доспех рукой:

— Чёрт! Как же болит голова… — Женщина взглянула на мир сквозь прорези в уродливой маске. А взглянув, дёрнулась. — Где эта тварь⁈

Воин опустил колдунью на ноги и придержал, увидев, что та покачнулась:

— Мы не знаем. Возможно, где-то под снегом.

Его ответ заставил Серрису закрутить головой:

— Виллерт⁈ Где проклятый⁈ А Ли… — Увидев лежащее на холодном полу тело и подальше ещё одно, она пихнула любовника в их сторону и не удержавшись на ногах осела в снег. — Оставь меня! Я в порядке! Помоги эльфу и карлику!

Трёхликий знал, что оба живы. Друму спасла жизнь аура, дающая бонусы к сопротивлению ядам, а Ликвик потерял сознание из-за полного опустошения энергетического резервуара.

Подойдя к эльфу, он без всякого труда перевернул его на спину, а затем приподнял и проходя проверку силой, поднял на ноги. Естественно, Ликвик не очнулся и пытался сложиться обратно, но трёхликий поднырнул под него и подставил плечо.

Оставлять его на холодных камнях было нельзя. Постоянные штрафы от холода суммировались, грозя привести не только к обморожению, но и смерти. Он понёс эльфа к карлику перекинутым через плечо, под эхо своих шагов в почти мёртвой тишине пещеры, добрался до Друма и наклонившись, ухватил того за загривок.

Через десяток минут под стеной очищенного от паутины шпиля, разгорелась жаровня, и жёлтое пламя с радостью заплясало по обломкам строительных лесов, собранных говорящим за мёртвых. Серриса сама приковыляла к огню, опираясь на едва тлеющий своей вершиной ядовитый посох. А приковыляв, не глядя в сторону любовника, сухо каркнула:

— Нужно найти Виллерта.

Он не стал спорить, хотя другой бы на его месте вспыхнул в ответ на скверный характер некромантки. Она разговаривала с ним так будто он был её вечным должником, но машинная часть его разума прекрасно читала Серрису, и знала, что вся эта напускная дерзость — показная. Тем не менее Виллерта и впрямь, требовалось найти.

Первым воитель откопал из-под снега Глодатель Костей. Зловещий меч с радостью ткнулся в его руку и позволил извлечь себя из холодного плена. Он был всё так же огромен и чёрен как в первый день после своего создания, а клинок, почему-то тёплый на ощупь, оставался заточенным и не тупился о кости уложенных в землю противников.

От них кстати, ничего не осталось. На камнях лежали лишь трупы эльфов, а одержимые, изменённые демоническим началом и пропитанные тёмной магией, оставили на холодных плитах лишь светлые, окружённые тёмными нимбами отпечатки. Такие, словно были сожжены высокотемпературной вспышкой. И наверняка светлая магия, безвредная для обычных созданий из плоти и крови, таковой для них и являлась.

Виллерт нашёлся почти там, где сумел выбраться из паутины. Упавший с потолка снег сбил его с ног и придавил обломками строительных лесов. Из-за уникальных свойств своего аватара, алебардист даже не терял сознания, но гораздо быстрее накапливал штрафы от холода и к тому моменту, когда трёхликий его отрыл, практически полностью утратил способность двигаться.

К жаровне, его пришлось тащить волоком.

Вернувшись к Серрисе, говорящий за двоих обнаружил, что некромантка не теряла времени даром. Несмотря на полное истощение, она сумела выложить обломки лежащих у стен досок таким образом, чтобы устроить импровизированные места отдыха. Поверх легли притороченные к рюкзакам походные лежаки и когда трёхликий, скрежеща доспехами Виллерта по камням, притащил его к жаровне, некромантка уже укладывала на первый из лежаков отравленного карла.

Друм был плох. Не приходя в сознание, блевал и бредил.

Ликвик в отличии от него хоть и замёрз, но уже постепенно приходил в себя. Эльф открыл глаза и свернувшись в комочек под плащом из воронова пера, дрожал, пытаясь согреться. Добравшись до жаровни говорящий за мёртвых, бросил проклятого и помог Серрисе. Так, шаг за шагом, они постепенно развернули настоящий бивуак вокруг жаровни, стащили к нему рюкзаки и отогреваясь, приступили к приготовлению отваров и пищи.

Из пролома в потолке пещеры падал свет и снежинки. Медный бассейн был полностью завален снегом и лишь край площадки перед ведущими к подножию шпилей ступенями, устоял перед натиском ледяной крупы.

Некромантка поставила на угли сразу два походных котелка и доставая из мешочка смесь из сушёных овощей и кореньев крошила их в воду:

— Как думаешь, где она?

Вопрос был адресован мечнику, сидящему на лежаке и смотрящему на падающие из пролома снежинки. Трёхликий шевельнулся и ответил:

— Тела её слуг исчезли, а «свидетель» записал в актив достижение «очищающий свет». Логово зачищено, но награда либо сокрыта в тайнике, либо завалена снегом.

Обойдя говорящего за мёртвых, она сунула в руки Ликвику дымящую кружку отвара:

— Мы не сможем уйти отсюда в ближайшие сутки. Друм никакущи…

Она недоговорила, заметив, как внимательно Ликвик смотрит на воина, а тот на него. Не выдержав, колдунья спросила:

— Я чего-то не знаю? Хрен ли вы пялитесь друг на друга?

Ответ прозвучал тихим голосом эльфа:

— Молчун сказал, что пламя не единственная сила, принимающая молитвы.

Серриса склонилась над Друмом не прерывая диалога:

— И ты решил из всех возможных выбрать именно свет? Чтобы лишать меня всей моей силы?

Оттаявший тёмный уселся на лежаке и сняв перчатки обхватил кружку руками, сделав аккуратный глоток:

— Он сам позвал меня… — рука указала в сторону колодца. — … оттуда. Когда молчун использовал первую руну. А потом ещё громче. Его заперли здесь, осквернили. Он хотел вырваться наружу и искал проводника.

Хриплый голос трёхликого упал на землю камнем:

— Ликвик, сними маску.

Эльф потянулся рукой к чернённому металлу, но не закончил движение с возрастающим трепетом рассматривая собственные пальцы. Он наконец заметил то, что внимательный воин рассмотрел в первую же секунду:

— Я…

Серриса впервые тепло улыбнулась:

— Твои ожоги исчезли.

* * *

Сказать, что Ликвик был писанным красавчиком, это ничего не сказать. Он обладал слишком грубыми чертами лица для тёмного эльфа, но это играло ему на руку. Мужественный, волевой подбородок и резко очерченные, словно вырубленные из дерева черты лица, смягчались нежной, без единого пенька щетины кожей и тонкими губами.

И сейчас этот расписной красавец, твёрдо смотрел в глаза лидера и повторял:

— Я не могу уйти. Моя работа здесь не закончена.

Серриса ударила посохом о камни и прорычала:

— Ты что идиот? Здесь холодно и в любой момент могут пожаловать охотники за наживой! Не говоря уже о разных тварях, которые сожрут твою тупую задницу и не посмотрят, что она теперь нежная как попка младенца!

Но тёмный стоял на своём:

— Свет нуждается в защите. Его храм осквернён, и он выбрал меня для своей защиты!

С памятной схватки прошли сутки. Трёхликий сумел восстановить часть своего резервуара медитацией, а комплект королевского пожирателя плоти постепенно исцелили все синяки и шишки, оставшиеся после сражения.

Друм помучался много часов, прежде чем действие яда сошло на нет. У Серрисы закончились эликсиры, а энергии чтобы исцелить его заклинаниями просто не было. Говорящий за мёртвых помог ему лишь ночью, начертав на нём руну собственной кровью и тем самым выдернув из муторного, тошнотворного состояния.

Карл был подавлен, физическое состояние его аватара оставлять желать лучшего. И тем не менее именно его говорящий за мёртвых решил оставить в храме:

— Один ты здесь не останешься. Друм и Серриса помогут тебе, а мы с Виллертом вернёмся в город и отправим сюда карлов из нашей ватаги. В этих подземельях полно руды и мы могли бы сделать их своей опорной базой. Эльфы вытесали множество блоков из камня и доставили сюда дерево. Эта пещера, может стать крепостью.

Серриса тут же показала характер:

— А с хера ли я с ними должна оставаться?

Но у трёхликого на всё находился ответ:

— Ты единственный боец дистанционного боя и в состоянии усилить их до нужного уровня. А мы с Виллертом обладаем достаточным показателем силы, чтобы донести собранные трофеи до города и реализовать их.

Разговор происходил на краю площадки между двумя шпилями. На границе света. Друм, осунувшийся и уставший, мусолил свою трубку сидя на первой каменной ступеньке подложив под задницу многократно свёрнутый плащ:

— Здесь теплее, чем снаружи. И больше не воняет сладким.

Ликвик кивнул:

— Друм прав. Мы не замёрзнем если будем поддерживать огонь. А свет не покинет нас даже если пламени и вовсе не будет.

Но Серриса не собиралась сдаваться. Она не разделяла оптимизма тёмного эльфа и не оставляла попыток переубедить воителя:

— А этот ублюдок эножа, придворный маг, отправивший нас сюда? Думаешь он спустит нам всё это с рук? Вас убьют сразу, как только вы пройдёте за врата города!

Говорящий за мёртвых повернул к ней железную маску и взглянул прямо в глаза. В этом его взгляде она увидела всё, что ждёт любого, кто попытается их убить:

— Соберите трофеи. Мы отправляемся через час.

Некромантка хотела что-то сказать, но осеклась. Даже сейчас, спустя многие часы близости, целые лиги истоптанных дорог и десятки убитых тварей, вирт шептал о скрытой угрозе и опасности, что ждала своего часа за этим холодным взглядом.

Говорящий за двоих и проклятый забрали с собой много трофеев. Редкие эльфийские комплекты, дающие бонусы к ловкости и скрыту, было решено оставить в храме. Но разнообразная бижутерия, зачарованная и разномастная отправилась в рюкзаки, точно так же, как и некоторое оружие. Пузырьки с ядом, кинжал способный становиться призрачным в момент удара и проникать сквозь броню, амулет, отводящий взгляды… всё это могло стать отличным подспорьем для увеличения благосостояния группы.

Их нёс на себе говорящий за мёртвых, оставив Виллерту голову минотавра.

Короткая ядовитая алебарда, потерянная немёртвым воином во время битвы на ярусе выше, нашлась на обратном пути. Застряла в трещине между камнями, на скалистом склоне пещеры и несмотря на то, что алебардист нашёл себе куда лучшее оружие, алебарду он не оставил, явно намереваясь в дальнейшем использовать сразу два двуручных предмета.

Трёхликий знал, что параметров силы у проклятого не хватает, и поэтому ему придётся мериться со штрафами к выносливости и точности. Но в перспективе, такой подход мог серьёзно раскачать силовую сторону его аватара и позволить орудовать двуручниками без каких-либо неудобств.

Поднимаясь по ярусам всё выше и выше, оба ходока не встречали сопротивления или признаков наличия хоть кого-то в очищенной вспышкой пещере. Свет, ниспадающий из пролома, в веретене спускающихся вниз снежинок, отгонял темноту и делал ярусы сумрачными.

Единственный раз, когда говорящему за мёртвых пригодились осветительные кристаллы, наступил в тот миг, когда они с Виллертом покинули территорию пещеры и углубились в штольни. Свет сжатого в пальцах кристалла, отражался от вкраплений руды в стенах штольни.

Миновав последний подъёмник и обойдя растянутую на выходе ловушку Серрисы, оба ходока оказались на поверхности. Буран уже утих и напоминал о себе бесконечными и нетронутыми залежами хрустящего под сапогами снега. Отражающийся от него свет, болезненной резью впивался в глаза.

Ходоки не стали спускаться к заметённым домикам, их путь пролегал мимо скалы, прочь от горного массива, к городу. От былой тропы ожидаемо остался лишь один ориентир — сложенные пирамидками камни, торчащие тут и там из снега. Но и этого опытным путешественникам хватало, чтобы не заблудиться.

Они шли, щуря глаза от слепящего света, сменившего непогоду. Видели огромного саблезубого тигра, вышедшего из рощи выше по склону, окинувшего путников взглядом и убравшегося восвояси. Неторопливо, как и подобает настоящему хозяину этих мест.

Выйдя к памятному перекрёстку, они встретили запряжённые сани. Карлы-охотники похвастались за оружие, но успокоились, когда здоровяки в чудных доспехах поравнялись с ними и не выказывая агрессии прошли мимо. Лишь массивный ездовой баран, бил копытом землю и вызывал их на бой, оглашая округу дерзким и вибрирующим блеяньем, пока его не заткнули, натянув уздечку.

Эти сани с лежащей поверх пятнистой тушей, разделываемой прямо на ходу, так и тащились позади них до самой Въёрновой пади. Карлы здраво рассудили, что так будет безопасней, по достоинству оценив отрубленную голову минотавра, лежащую на спине Виллерта.

К предместьям ходоки вышли после обеда. Город встретил их сизым дымом печных труб, запахом свежей сдобы и крепкого мёда. Горожане оборачивались на воителей, а наблюдатели наверняка доложили об их появлении, но препятствий никто не чинил и трёхликий увлёк Виллерта к вратам в город, туда, где им было запрещено появляться.

И ожидаемо, в город их не пустили.

Стража преградила путь ходокам щитами и пиками. Остановила громкими криками и угрозами. Нацелила самострелы и шутить явно не намеревалась. Но говорящий за мёртвых не повёл даже бровью. Десятник надвратной башни, отличающийся от остальных закованных в латы карлов посеребрённым наплечником, вышел вперёд, удерживая в крепких руках двуручный молот:

— Проваливайте! Врата для вас закрыты!

По обе стороны от надвратной башни начинали собираться зеваки. Трёхликий находил подобное поведение по человечески нелогичным. Зачем собираться там, где риски распрощаться с жизнью без всякой выгоды резко возрастают?

— У нас есть информация для ярла. — Трёхликий намеренно повысил голос чтобы зеваки его слышали. — Один из его советников, эножа Шада…

— Пропуссстите их! Они здесссь по моему поручению.

Тёмный эльф торопился. Был растрёпан и ошеломлён. Глубокий капюшон слетел с его головы, а на синих одеяниях, среди рисунков созвездий отпечатались белые, снежные следы. Такие, как если бы эножа упал, но забыл отряхнуться. По сбитому дыханию было видно, что он бежал от самого медового зала. Появление ходоков, отправленных на смерть, стало для него настоящим шоком.

Десятник надвратной башни закинул молот на плечо и хмыкнув отступил в сторону. Стражи с лязгом разорвали сцепку щитов и подняли пики в небо освобождая дорогу. По толпе прошелестели шепотки и смешки. А взгляд эножи, на краткий миг поймавший взгляд говорящего за двоих, был полон ненависти.

На лице тёмного эльфа появилась заискивающая, недобрая улыбка:

— Идите за мной воины. Я вижу вы ссславно потрудилиссь.

Говорящий за мёртвых находил эту встречу маловероятной. Куда вероятнее было бегство Шадарата после зачистки ходоками логова паучихи, но эножа остался в городе, а значит не знал о вспышке, уничтожившей и пауков, и паучиху.

Трёхликий пошёл вперёд, а за ним следом фыркая и порыкивая на зевак потопал Виллерт. Но далеко они не ушли. Сразу за надвратной башней Шадарат свернул в переулок, и говорящий за мёртвых остановился, не рискнув в него углубляться. Здесь можно было говорить, не опасаясь чужих ушей.

Перестав слышать скрип их шагов, колдун обернулся:

— Идёмте воины. Это короткий путь к медовому залу. Там вы получите ссвою награду!

Говорящий за двоих расстегнул лямку рюкзака позволив ему свалиться в снег и толкнул плечом лезвие меча, отчего оно описало дугу и с глухим звуком проникло в истоптанную, снежную наледь:

— Мы не пойдём с тобой демонопоклонник. Та, которой ты служил, повержена. А она была куда сильнее тебя. Осталось получить ответ только на один вопрос: ты выберешь смерть, или договор?

Шадарат оскалился в его глазах полыхнула магия, а по рукам пробежали огни:

— Великую Иноклисс не так проссто убить! Она вечна!

Трёхликий наклонил голову:

— Возможно, но точно не в этом мире.

Колдун словно получив пощёчину отступил назад и прошипел:

— Один мой крик и вся стража сбежится на помощь. Ярл не простит тебе их смертей!

Говорящий за двоих встретился с колдуном взглядом:

— Ты сам отправил нас туда. Ты сам подвёл её и просчитался. Единственный на чью благосклонность ты всё ещё можешь рассчитывать, это ярл. Поэтому мой вопрос всё ещё актуален. Что ты выберешь? Смерть… или договор?

Несколько мгновений тёмный эльф сверлил воителя ненавидящим взглядом, а затем встряхнул руками и свечение в его глазах погасло. Битва здесь и сейчас сулила ему одни неприятности. Он боялся потерять всё чего добивался долгое время. Боялся ходоков, загубивших стольких стражей и воплощённую Иноклисс. Боялся, что даже если победит их, у ярла появятся вопросы, на которые у него не будет ответов.

— Я выбираю договор.

Глава 15

Вьюга

После памятного разговора с Шадаратом, эножей и предателем, прошла седмица. И каждый день из семи, Трёхликий был нарасхват.

Сначала в таверну доставили серебро, обещанное за зачистку шахты, а затем… приглашение в медовый зал.

Ярлу захотелось услышать историю о подвигах группы и говорящий за мёртвых, выпивая за длинным столом багровый мёд, рассказал о своих приключения. С той лишь оговоркой, что тёмный колдун, отправивший их на верную смерть, оказался в этой истории добрым заказчиком, желающим очистить шахту от зла. Умолчал воитель и о заброшенном храме, в который к тому моменту уже была послана ватага карлов, набранных Талым Воском, разбойником и убийцей, возглавляющим только-только формируемое крыло ещё не зарегистрированного клана.

Поступившие в распоряжение Ликвика карлы должны были организовать у входа в шахту оборону и быт. Перед отбытием, возглавляющий их черноволосый бандит, изменивший свою разномастную экипировку на добротный кольчужный комплект, предоставил говорящему за мёртвых схематическую карту местности. С привязкой к ориентирам, но без хоть сколько-нибудь понятного масштаба. На этой карте ватажные карлы отметили интересные места вокруг Въёрновой пади и сопроводили это всё целой кучей записок.

Так, например, в предгорьях были отмечены пещеры и место под названием «лагерь». В сопроводительной записке пояснялось, что там полно старых кострищ и следов диких гоблинов. В лесу на западе, отметили поляну и назвали её логовом бирвольфа, огромного медведя на которого уже ходили боем несколько групп ходоков, но успеха не имели и дважды откатывались, оставляя трупы друзей на растерзание огромному зверю.

Талый Воск развернулся не на шутку и со всей серьёзностью подходил к своим обязанностям. Став вожаком ватаги, он стал жёстче и никому не позволял оспаривать своего лидерство. Под его руководством, финансируемая говорящим за мёртвых шайка разрослась до двух десятков голов, а сам бандит, стал существенно крепче.

Приказав черноволосому карлу не останавливать вербовку в городе и продолжать привлекать в отряд ходоков, говорящий за мёртвых, отправил его формировать лагерь у железнорудной шахты, наказав организовать дозоры и посты, предупредив, чтобы ходоки опасались скрытых атак и тёмной магии.

Трёхликий знал, что Шадарат не смериться с поражением.

Кроме всего перечисленного, Талый Воск представил говорящему за мёртвых своего помощника и по сути заместителя. Несмотря на обилие карлов в отряде, ходок оказался человеком. Обладатель нескольких волшебных тату на своем лице походил внешностью на варяга и откликался на имя Грум. Именно на его плечи легла ответственность за дисциплину в лагере у шахты.

Говорящий за мёртвых был готов к росту численности отряда и подхлёстывал его как мог. Пользуясь промежутками между бесконечными делами, он купил чернила, перья и сшил из тонкой выделанной кожи целую книгу, чтобы сформировать максимально простой и понятный кодекс. Свод правил и нормативов, по которым должен жить его орден.

С помощью детей, которые подрабатывали в таверне собирателями слухов и разнорабочими, воин отправил в мастерские весть о наличии у него товаров на продажу, оружия и ингридиентов добытых в логове паучихи. А голову минотавра, с посиневшим и вываленным языком, он подарил ярлу, обещавшему повесить её в медовом зале.

Полученная в результате зачистки логова репутация стала хорошим подспорьем. Шадарат был вынужден сдержать слово и обеспечить отряд своей рекомендацией перед ярлом. Отныне дорога в верхний город, за крепостную стену, была для них открыта.

Трёхликий знал, что за ним наблюдают. Знал, что находится в смертельной опасности. И знал, что рано или поздно на его жизнь последует покушение. Но это его знание, не мешало убийце продолжать действовать.

На седьмой день в таверну завалились остатки отряда. Все, кроме Ликвика.

Они вошли под завывание вьюги. Хлопая плащами и топая, сбили с одежды снег и окинув притихший зал взглядом, двинулись к очагу, у которого восседал говорящий за мёртвых.

— Йо-хо-хо! Ну и погодка! — Шагая к столу рыжий стряхнул снег с бороды. — А где наш монструозный друг?

Трёхликий оторвался от своей книги:

— Виллерт наверху, охраняет наше имущество.

Падая на стул, карл сбросил себе под ноги тяжёлый рюкзак и хлопнул по столу:

— Трактирщик! Кружку горячего мёда и похлёбки замёрзшему карлику!

Серриса прошла мимо своего любовника, не удостоив его даже взглядом. Забрала у стойки ключ от комнаты, оставив взамен несколько монет и потащилась наверх.

Друм кивнул в сторону пропавшей из вида некромантки и протянул руку для рукопожатия:

— Дуется. Всю неделю была злобной как тысяча чертей. Одного из твоих бандосов придушила какой-то чёрной ниткой. Зверь, а не женщина.

Звякнув острыми косами шлема, трёхликий качнул головой и ответив на приветствие спросил:

— Что послужило причиной?

Карлик снял перчатки и с благодарностью принял кружку горячего мёда от местной служанки:

— Малец сам виноват, отпустил сальную шутку и тут же сдох, зато остальные сразу перестали шутить.

Говорящий за мёртвых отложил испачканное в чернилах перо и поймав взгляд трактирщика показал на кружку карла:

— Мы приказали им занять домики рудокопов и наладить оборону шахты. Они справляются с задачей?

Друм пожал плечами наблюдая за огнём в очаге и отхлебнул из кружки:

— Как тебе сказать… ни шатко не валко. Мужик с татухами на лице вроде как серьёзный, на нём всё и держится. Вход в шахту перекрыли, на скале чуть выше оборудовали наблюдательный пункт, с которого просматривается тропа за поворотом. Но сами ходоки один придурашней другого. Вчерашние свежаки, гонору много, силёнок с гулькин нос.

От стойки трактира к говорящему за мёртвых направилась женщина с подносом, а наверху заскрипели половицы. Это Виллерт, чью походку без труда различал машинный разум трёхликого, встретился с Серрисой и теперь оба спускались.

Дождавшись, когда некромантка закажет для себя бочку для омовения и сядет к столу вместе с Виллертом, трёхликий отодвинул от себя кружку:

— Шадарат расплатился и мы продали большую часть трофеев. Серебра хватит, чтобы купить в этом городе дом.

— Дом? — Карлик выгнул бровь. — А на кой нам дом? Ты же клан хотел создать.

— Колыбель карликов, Сьётунхейм, неподалёку. Марраз’Гул, глубинный город эльфов, тоже. Во Въёрнову падь стекаются и эльфы, и карлы. Причём те из них, кто уже прошёл первый этап отбора и выжил. Этот город отличное место для вербовки.

Карл кивнул и махнул рукой в сторону:

— Да и Ликвик отказывается уходить из храма. Я бы не хотел… бросать его здесь. Он, конечно, сам себе на уме, но парень неплохой. Рано или поздно эта блажь с храмом пройдёт.

Говорящий за мёртвых взглянул владельцу шестерёнок в глаза:

— Ты можешь не беспокоится насчёт эльфа. Мы его не бросим.

Серриса сняла свою ужасную маску и отхлебнув из кружки с благодарностью приняла от служанки миску дымящегося рагу:

— А как же мы? Меня порядком подзадолбала вся эта движуха. Нужных мне ингридиентов на рынке не найти. Их сбор требует тишины и осторожности.

Колдунья понизила голос до шёпота:

— Мне нужно наведаться на местное кладбище. И достать кровь невинного. — Некромантка осмотрелась чтобы убедиться, что никто не подслушивает их разговор. — Как вы можете заметить любое из этих дел вряд ли обрадует местных и поэтому придётся тщательно заметать следы.

Трёхликий взглянул на то, с каким пылом уставшая колдунья принялась за рагу и ответил:

— Именно поэтому мы хотим купить дом. Там будет место для твоих алхимических изысков и не будет лишних ушей.

Серриса помахала в воздухе грязной ложкой:

— Ты уже что-то присмотрел?

Говорящий за мёртвых покачал головой.:

— Нет. Мы займёмся этим все вместе.

И он не соврал. Они вышли в город на следующее утро. Позволив Друму и Серрисе дать отдых ногам.

* * *

В Песках выл ветер.

Буря захлестнула посёлок неожиданно. Пришла среди ночи со стороны промёрзших болот с ураганным ветром и снегом. Ледяной стужей прогнала дозорных поближе к разожжённым жаровням и заставила накинуть на себя тяжёлые плащи из пожелтевшей шерсти.

Видимость снизилась так сильно, а мороз был столь колюч, что одинокого всадника не заметили до тех пор, пока он не оказался у врат.

Старик дозорный, спрятавший тетиву своего арбалета под плащ, пытаясь разглядеть путника, склонился над зубьями деревянной стены. Раскрыл было рот, чтобы его окрикнуть, да так и замер.

У всадника не доставало головы.

В первые мгновения старику показалось, что конь вынес мертвеца к воротам случайно. Но потом он перевёл взгляд на согнутую руку с зажатым в пальцах древком штандарта, заметил оголённые рёбра лошади и потустороннее свечение мелькающие за пеленой сметаемого снега.

Крик дозорного совпал с первой атакой. Призраки явились за живыми визжащей толпой. Закружили вокруг огня жаровен, нашёптывая людям безумные мысли. Со смехом преодолели стену и рассеялись по деревне.

За воем ветра, никто не услышал воя собак.

Авангард нежити состоял из самых сильных и обласканных ледяным ветром существ. Их не могли остановить деревенские заговоры и амулеты, слишком слабые, чтобы пережить встречу с концентрированной злобой, они рассыпались пылью и углями на пути танцующих, бестелесных проклятых.

Ворота скрипнули и с шумом отварились, а лошадь, всё так же уныло бредущая вперёд, понесла мёртвого консорга дальше, туда, где в пылу ночных кошмаров метались в своих постелях деревенские. Позади раздался едва слышимые за шумом бури звуки борьбы. Высекли искры клинки, перевернулась жаровня, со стены прямо в снег упали сцепившиеся дозорные. Пока сидящий сверху топил в снегу своего товарища, лежащий под ним старик без конца тыкал его под рёбра ножом. Старику не хватало замаха для сильного удара, а многочисленные одежды не позволяли ножу проникнуть в плоть на всю длину лезвия. Но всё это было не важно, потому что оба человека по сути своей были обречены ещё в тот миг, когда провалили проверку волей и поддались безумию.

Консорг остановился на деревенской площади. Остановился и подняв штандарт к небу с силой опустил его вниз, вонзая прямиком в мёрзлую землю.

Буря утихла, парящие в воздухе снежинки медленно падали вниз. Но тишина продлилась недолго. Кто-то вскрикнул в соседней избе. Где-то на краю деревни тоненько завыли девичьим голосом. Скрипнула дверь, на зимнюю улицу шагнул нагой староста, одетый лишь в кровь домашних, что покрывала и его, и сжатый руке топор.

Всадник хрустнул промёрзшей шеей, наклоняя болтающуюся на ней челюсть вбок. У ворот, за стеной бури, что всё ещё терзала окрестности несмотря на тишину в самих Песках, раздался колокольный звон. В деревню медленно потянулись всадники. Личная дружина консорга, его рыцари.

Проклятые представляли собой полную противоположность себя живых. Они были неспособны налететь на кого-то и сбить с ног. Их лошади едва волочили промёрзшие тела. Некогда начищенные доспехи померкли и покрылись ржой, а вместо боевых кличей раззявленные рты издавали исключительно хрипы.

Аура страха влекомая за ними чёрным, незримым плащом, заставляла выживших забиваться в щели и тихонько подвывать. Всех, кроме одного единственного ходока, что в ворохе щепы выбитой двери в таверну, вылетел на улицу и свалился в снег.

Полумаг перевернулся на спину, нащупал выпавший из руки меч и со стоном поднялся. В таверне уже вовсю полыхал огонь, пожирающий тела безумцев, устроивших среди ночи резню.

Ходоку повезло, он был развит, силён и крепок. Появившийся в его комнате призрак, был уничтожен мощным охранным заклинанием, подарившему воину время, чтобы накинуть на себя одежду и взяться за меч.

Но везение его кончилось сразу, как только он оказался на улице.

Привлечённый звоном колокольчиков он отвернулся от пожара и сделал это вовремя. Безумный староста налетел на него и попытался раскроить голову ударом топора, но пройдя проверку ловкостью, ходок сместился в сторону, ловким ударом рассекая окровавленный бок мужчины. Беззащитная кожа разошлась в стороны зигзагообразной линией в том месте, где её коснулась заточенная сталь. Орошая снег кровью, безумец развернулся, но взглянул куда-то за спину ходока и заскулив попятился. И пятился до тех пор, пока под стоны и вой не зашёл прямо в огонь чтобы свернуться в нём калачиком и издохнуть под шипение собственной шкуры.

Поражённый увиденным полумаг несколько раз моргнул и снова услышал перезвон колокольчиков. Развернувшись к источнику звуков, парень опустил меч и произнёс лишь одно слово:

— Чёрт…

Десятки мёртвых всадников на чьей броне висели маленькие колокольчики, смотрели на выжившего сияющими потусторонним светом глазами. Их было так много, что не было никакой надежды выйти из этой схватки победителем.

И тогда ходок побежал.

Он бежал так быстро как мог и не разбирал дороги. Банальный страх гнал его всё дальше и дальше. Сначала прочь от площади. Затем прочь от стены. А затем в самые глубины бушующей за пределами деревни бури.

Всюду ему чудился звон колокольчиков и далёкий зловещий вой призраков. Окружая себя защитными знаками и укрываясь от летящей прямо в лицо снежной крупы, он брёл по колено в снегу, углубляясь в чащобу.

* * *

Присмотренный дом был хорош.

Из-за соседства с ремесленным цехом в котором карлы обрабатывали выделанные шкуры, на улице скверно пахло и было шумно. Но внутри, в двухэтажном домине с обширным подвалом и пыльным чердаком, стоял запах дерева и тишина.

Но что самое важное, из-за обстановки снаружи, он стоил почти так же, как дома в незащищённом стеной пригороде.

Серриса одобрила выбор сразу. Она чувствовала крохи некротической силы, разлитой по улице. Эхо смерти животных, чьи шкуры тут обрабатывали. Да и запах колдунье был на руку.

Видя, что некромантка согласна на покупку, Друм возмутился:

— Ужас, только не говорите, что собираетесь его купить! Ветер приносит чудовищную вонь!

Говорящий за мёртвых качнул головой имитируя стандартное человеческое поведение и привёл доводы:

— Внутри нет неприятного запаха. Толстые стены, широкий проход с высокими потолками, нетепичными для карлов, хорошая шумоизоляция и расположение. Дом топили, в нём нет сырости. Два этажа, восемь комнат, большой зал и своя маленькая баня в пристройке. Ты уверен, что стоит от него отказываться?

— А если летом в открытые ставни будет долбить эта жуткая вонь?

Серриса поморщилась:

— Хватит ворчать, до лета ещё дожить нужно. Как временный штаб этот домина пойдёт. Здесь нет лишних ушей, я куплю сушёных трав и станет даже лучше, чем сейчас. Тебя самого не задолбало торчать в тавернах?

Друм пожал плечами и пожмяков губами курительную трубку выдохнул из ноздрей дым:

— В тавернах подают мёд. Разве плохо?

На этом вялый спор закончился. Для покупки дома требовалось разрешение ярла, и он его дал при условии, что ходоки принесут в медовый зал голову снежного тролля, нападающего на караваны, идущие из ущелья выше по склону. Трёхликий на это условие согласился, решив взять с собой в поход всю команду, кроме застрявшего в храме Ликвика, которого планировал навестить на обратном пути.

Запланированное посещение храма, затевалось вовсе не из-за эльфа. Говорящий за мёртвых хотел лично убедится в исполнении приказов подконтрольной ему ватаги.

Узнав у хозяина дома все подробности и осмотрев жилище вдоль и поперёк, ходоки ушли. Серрисе не терпелось начать обустраивать подвал, и она даже пыталась склонить любовника выдать торговцу задаток, но говорящий за мёртвых отклонил эту идею.

Он считал, что, если эножа Шадарат узнает об их планах, планируемый к покупке дом может стать не самым безопасным местом. С тёмным эльфом вообще всё было очень не просто. Его требовалось убить, но сделать это грубой силой в самом центре города не представлялось возможным.

Трёхликий знал, что за ними следят и поэтому осмотрел ещё три дома в разных уголках города, прежде чем вернулся в таверну. На следующее утро, они вышли в новый поход.

Про ледяных троллей ходили разные слухи, но большая часть информации была не более чем досужими россказнями местных. На самом деле тролли являлись полуразумными дикарями, жестокими чудовищами и «ледяные» ничем особенным среди остальных не отличались. Большая физическая сила, живучесть и почти полный иммунитет к холоду. Смертельный противник для начинающих ходоков, свирепый для опытных и добыча для таких, как говорящий за мёртвых.

Тем не менее, расслабляться ходоки не собирались.

Серриса подготовила четыре эликсира сопротивления холоду, а говорящий за мёртвых в полной мере восстановил свой резервуар продолжительной медитацией.

В предгорьях стояла ясная погода. Солнечная до такой степени, что бликующий свет заставлял ходоков щуриться. Они шли по транспортной артерии, заметённой снегом дороге, пешком. После решения о покупке дома, назревало решение о покупке туда же бытовой мебели и прочей мелочёвки, буквально высасывающей все денежные ресурсы из группы. Поэтому покупку ездовых животных пришлось отложить на потом.

Финансовая часть была одним из краеугольных камней будущего клана. Одними только заданиями и битвами сыт не будешь, нужны ресурсы. Железо, шкуры, пища, любые ходовые товары чья добыча поставлена на поток и может выступать в роли бартера или прямой продажи.

Железнорудная шахта, в которой располагался очищенный светом Ликвика храм, могла стать отличным фундаментом для роста численности клана. Но говорящий за мёртвых знал, что вот так запросто присвоить себе это место не выйдет. Вставшие на её защиту ватажные бандиты, не смогут удержать оборону, вздумай к ней наведаться воины ярла или Шадарат со своими прихвостнями. А они наведаются, ведь это событие всего лишь дело времени.

Погружённые в думы ходоки прошли мимо поворота к шахте и продолжили подъём по склону. От леса, ухватившего корнями землю по левую руку от отряда, их отделяли сотни метров, позволяя путешественникам не беспокоились о возможных засадах. Далеко не каждый стрелок сможет послать пернатую смерть на такое расстояние, и это, ещё не говоря о точности.

Дорога привела группу к ущелью лишь вечером и времени для поисков не осталось. Ходокам пришлось разбить лагерь, чтобы не умножать прогрессирующие штрафы к выносливости, навязанные усталостью от долгого перехода.

На пороге ущелья выл ветер и не было ни единого шанса развести огонь ввиду полного отсутствия топлива для костра. Ходокам пришлось забиваться под скальный карниз от ветра и разложив спальники засыпать, проживав по куску вяленого мяса и запив его разогретой с помощью магии водой.

Не спал только Виллерт. Молчаливый немёртвый страж обеспечивал отряду нормальное восстановление сил и охрану. Он сидел на валуне, подложив под себя свёрнутый плащ, и очерченный лунным светом, напоминал угловатую глыбу.

Среди ночи, сокрытые подвыванием ветра, в темноте раздались щелчки.

Дробным перестуком ядовитые дротики обрушились на проклятого. Нашли щель между шлемом и наплечником ужалив в шею, проникли в самые уязвимые места и впрыснули в его тело яд. Любой другой, окажись на его месте, мог погибнуть мгновенно. Но утыканный арбалетными болтами немёртвый поднялся в полный рост и разведя руки с зажатым в них оружием в стороны, издал оглушительный боевой клич, обрушивая на каждого услышавшего, проверку страхом.

Остальных ходоков — спасли охранные руны.

Нарисованные прямо на скале кровью трёхликого знаки вспыхнули и погасли, отражая летящую в спящих смерть. Путешественники вскочили на ноги, но говорящий за мёртвых единственный из них кто не только вскочил, но и предпринял конкретные действия.

Не утруждая себя тяжёлым мечом, он бросился в темноту рывковым приёмом, задействуя руну света иллюминус. Привычная тактика сработала. Тени бросились прочь, а вместе с ними и застигнутые врасплох легконогие эльфы.

Руна безудержных энергий «Курт», отреагировала на активацию, сорвавшейся с руки заклинателя молнией. Разряд электричества догнал одну из гибких теней и огласив округу громким треском, бросил эльфа на землю. Другого беглеца попыталась достать Серриса, но налётчики оказались не простыми парнями и едва не попавший в ловушку некромантки убийца, попросту прошёл проверку ловкостью и проскользнул между протянувшимися к нему от земли тёмными нитями.

Через мгновенье в освещённом руной пространстве остались лишь ходоки и сбитый с толку эльф, над которым навис трёхликий и поблагодарил за нападение несколькими жёсткими ударами тяжёлого кулака. Глухой голос говорящего за мёртвых ударил в длинные уши налётчика:

— Сколько вас⁈

Эльф попытался извернуться, даже успел выхватить из рукава кинжал, но получил новый удар, бросивший его на землю и новый вопрос:

— Кто послал⁈

— Твоя сссмерть.

Ответ трёхликому не понравился. Зато понравились изображения пауков, ползущие по окантовке плаща тёмного эльфа. Следующий удар вышел сокрушительным, послышался стон и хруст кости. Говорящий за мёртвых добил врага сапогом. Вмял кадык в тонкую шею и оставил извиваться, в агонии царапая кожу ногтями.

Озираясь и укрываясь за шестерёнкой (вторая висела на спине, защищая его с тыла) рядом возник Друм. Окинув взглядом убитого эльфа, он сказал:

— Убийцы Шадората… они вернутся.

Трёхликий не стал отвечать карлику и обратился к колдунье, предварительно потушив руну света:

— Нам нужна твоя помощь.

Не было никакого смысла ждать нового нападения. Посланные по души ходоков убийцы чурались лобовых сражений и тот факт, что удалось настигнуть одного из них, ни капли не радовал. Ходоки понимали, что враги учтут ошибки и явятся вновь.

Именно по этой причине они решили охотится сами.

Серриса использовала труп в качестве источника энергии. Спустя минуту её стараниями группу укрыл полог непроницаемой темноты и укрываясь под этим пологом они пошли по следам.

Ходокам пришлось отдать должное легконогим эльфам. Петляя на местности словно зайцы, они делали это вовсе не хаотично, а разными маршрутами устремлялись к точке сбора, которая находилась на самом краю ущелья. Между обрывом и отвесной скалой.

Пользуясь рунами ночного виденья Иргус, ходоки сумели застать эльфов врасплох. Точно так же, как они сами застали врасплох Виллерта и спящих под скальным карнизом ходоков. И то, что эльфы в этот момент не спали, а спешно сворачивали лагерь, им не помогло.

Первым на стоянку ворвался здоровяк Виллерт, и его появление, полное оглушительного рёва и сокрушительных ударов тяжёлым оружием совпало с заклинанием Серрисы. Воздух стал вязким как патока и могильной стужей проник в тела эльфов замедляя их и путая мысли.

Убийц, вооружённых небольшими арбалетами и коротким оружием ближнего боя было пятеро. Двое погибли сразу, не сумев оказать сопротивления. Третий умер под клинком говорящего за мёртвых, разрубленный от плеча и до самого паха, а оставшиеся в живых, ответив на атаку бросками себе под ноги сосудов с удушливым газом, попытались скрыться, но были настигнуты карликом.

Друм проскользнул между воинами и активировал огненный плащ, накрыв последующей за пламенем волной стужи не только отступающих эльфов, но и собственных союзников. Что, впрочем, было оправданно. Болотные доспехи были защищены выточенными на них рунами и там, где раньше Виллерт и мечник могли обернуться ледяными статуями, они лишь получили ущерб холодом, выраженный в обморожениях и толстом слое инея на доспехах.

Эльфам повезло меньше. Друм расправился со скованными лазутчиками, дробящими ударами своих щитов-шестерёнок. Серриса отбросила наведённую тьму и перешагнула границу лагеря чтобы тут же харкнуть на ближайший труп и сказать:

— Мы должны убить этого ублюдка Шадората пока он не добрался до нас. Рано или поздно удача отвернётся и мы погибнем.

Трёхликий с хрустом повёл плечами сбрасывая наросший на доспехе иней:

— Дело не в удаче. Мы прожили в этом мире достаточно чтобы быть сильнее многих, нас уберегает трезвый расчёт и осторожность. Ликвидировать Шадарата в городе слишком рискованно, тебе ли не знать какие ловушки могут ждать убийцу в логове колдуна. А стража не будет разбираться и встанет на сторону эножи. Нам это не нужно.

— И что? — Серриса склонилась над ближайшим мертвецом и пыталась снять с него кольцо. — Так и будем отбиваться от эльфов пока они все не закончатся?

— Мы найдём способ устранить угрозу. Но сейчас будем решать приоритетные задачи.

Ходоки сняли с трупов всё мало-мальски ценные вещи, от бижутерий и оружия, до одежды, но и мертвецов не оставили коченеть на камнях. Их мясо, стало достойной наживкой.

На сворачивание обоих лагерей и перетаскивание трупов в ущелье ушёл остаток ночи. Но отдых, итак, был испорчен, а бонусы к выносливости — потеряны.

К рассвету ветер усилился. Снежная крупа выметалась из трещин в камнях и царапала броню ходоков, с остервенением вгрызаясь в каждую чешуйку и складку. Погода портилась и делала это быстро.

Трупы эльфов окоченели и были изрублены топорами Виллерта. Эти разделённые куски плоти, были разбросаны у оползня, притащившего в ущелье целую кучу разномастных глыб.

Именно за глыбами и укрылась засада.

Тролль, обитающий в ущелье, не мог не почуять кровь. Полузверь жил охотой и уже попробовал крови разумных, нападая на караваны.

Трёхликий надеялся, что если не голод, то любопытство приведут к ним охотника. Аналитика подсказывала, что вероятность подобного исхода очень высока, но как оно обычно бывает, реальность внесла свои коррективы.

Сокрытые под рунами отвода глаз и укутанные в заснеженные плащи, ходоки прятались с подветренной стороны, не желая примешивать свой запах к запаху выпотрошенной плоти. Но к оползню вышел вовсе не тролль.

На запах пожаловали волки.

Заметив, как напряглись его люди, трёхликий поднял в верх руку в молчаливой прозьбе не двигаться. Волки обладали исключительным нюхом и звериной внимательностью, но даже она не была беспредельной. Принюхиваясь, первый из серых хищников обошёл кровавые останки, сваленные у валунов по кругу, несколько раз остановился, хватая носом воздух и подняв голову к небу, завыл.

На этот его вой, из снежной кутерьмы непогоды вынырнули десяток теней и их белоснежные зубы вцепились в мёрзлое мясо. Звери ели жадно, беспокоились и постоянно оглядывались. Шерсть на их загривках стояла дыбом.

Серриса, озираясь по сторонам сделала движение как будто хочет перебежать между валунами к своему любовнику, но была остановлена его жестом. Она чувствовала изменения в воздухе и не понимала, что грядёт. Энергии смерти, витающие в пространстве и такие желанные для некромантки, с каждой минутой всё больше и больше прибывали, смущая колдунью. Ибо взяться им тут было неоткуда. Насилие, произошедшее гораздо выше, на спуске в ущелье, не могло оставить такой нарастающий отпечаток.

Трёхликий тоже чувствовал изменения в вирте. И дело было вовсе не в волках и раскиданной поодаль мертвечине. Невидимая угроза шагала к ходокам семимильными шагами вместе с завывающим ветром и снегом. Действовать в такой ситуации было сродни безрассудству и потому раздвоенный разум просто ждал, анализируя входящую информацию.

И дождался.

Среди волков началась кутерьма. Скулёж, рык и неразбериха. Непогода снизила видимость и трёхликий не мог в полной мере увидеть происходящее, зато он видел, что характеристики промороженных останков изменились.

Они стали нежитью.

Зачастую именно расчленение один из действенных способов борьбы с восставшими из мёртвых, но не в том случае, когда восстают не сами останки, а огрызки неупокоенных душ. Нематериальные твари, рождённые из насильственной смерти и посмертного эха.

Снежная крупа взметнулась наперекор ветру, и в этой крупе, среди отрубленных рук и объеденных волками голов, зашипел рассерженный дух. Дикие звери были не робкого десятка и нашлись среди них те, кто кинулся на него оскалив клыки.

Серые тени налетели на восставшего с нескольких сторон, но ухватили зубами лишь снег. Останки рухнули обратно вместе с ворохом поднятого снега. Нематериальная суть противника серых волков, привязанная к останкам словно к якорю, была неуязвима для обычных атак и пока звери наворачивали круги вокруг странного места, призрак нанёс ответный удар.

Один из хищников взвизгнул, уходя под снег, где его крик тут же оборвался. Следующий, получил удар призрачными когтями такой силы, что его туша отлетела к валуну, за которым прятался говорящий за мёртвых и оросив камень кровью из открытых ран, свалилась к его подножью.

Волки бросились прочь, исчезая за пеленой непогоды и снежной крупы, а говорящий за мёртвых поднялся, сбрасывая с плеча клинок и перекрикивая шум ветра:

— Серрриса, ты сможешь остановить его⁈

— Я попробую!

Им не пришлось гоняться за своим противником, он сам начал охоту. Первым за спиной лидера отряда вскрикнул Друм. Схватив карлика своими призрачными лапами, нежить утащила его под снег, и ходоки увидели, как белоснежным бугром их друг проноситься под снегом между валунами. Но на беду восставшего, владелец шестерёнок пропахав почти десятиметровую траншею, активировал огненный плащ, впервые заставив духа подать голос.

Крик на языке мёртвых был сродни боевым крикам Виллерта и группе повезло, что их аватары были закалены присутствием в отряде проклятого воина. Каждый из них прошёл проверку страхом и увидел, как в клубах пара, смытого порывом ледяной стужи, взвилась над землёй призрачная фигура в мешанине останков и уже привычной белёсой мути.

Именно в этот миг Серриса нанесла свой удар.

Снег вокруг карлика сначала вскипел и раздался в стороны паром, а затем был проморожен активацией шестерёнок и разбросал ледяную шрапнель далеко в стороны. Трёхликому пришлось наклонить голову чтобы уберечь глаза от секущего удара ледяной крошкой, и он не увидел, как взмывший в воздух, кричащий призрак, стал материальным под действием ледяной магии. И именно в эту промороженную субстанцию ударил зелёный луч, сорвавшийся с посоха Серрисы.

Громкий хлопок разбросал дымящиеся останки в стороны. Лёжа в снегу, плоть гнила и распадалась прахом под действием некротической магии, а от призрака осталась лишь тёмная клякса магической субстанции, собранная некроманткой сразу, как только группа убедилась, что карлик не нуждается в экстренной помощи.

Друм не обошёлся без ранений. Лапы призрака оставили на его ногах красные отпечатки, но руна исцеления активированная карлом решила это проблему и поставила его на ноги.

Пока ходоки возились у камней, непогода усилилась. Ветер стал штормовым. Штрафы от холода вместо обычного зимнего фона стали настоящей опасностью, грозящей со временем убить каждого из них.

Охота закончилась, так и не успев начаться. Наматывая на руки плащи и укрываясь ими от ветра, вся группа потянулась прочь из ущелья. И без того сильный ветер, зажатый между скал, становился сильнее и уже через десяток минут едва не сбивал с ног бредущих по склону ходоков.

— Нам придётся вернуться в город! Мы не можем встать лагерем. Слишком холодно, а магия не сможет согревать нас сутки напролёт!

Говорящий за мёртвых был прав. Условие, при котором непогода могла длиться множество дней делало её смертельным испытанием. Встать лагерем у скал означало замёрзнуть. А свернуть к шахте Ликвика, возможность потеряться из-за сильно сниженной видимости.

Поднимаясь по склону вслед за любовником, опираясь на посох и натягивая на лицо капюшон, не в силах совладать с развивающимся под порывами ветра плащом, Серриса прокричала:

— Дело не в ветре! Что-то не так! Я чувствую смерть!

Трёхликий не ответил, он и сам прекрасно видел изменения вирта говорящие о том, что они оказались в зоне действия виртуального сценария. События, из которого обычные ходоки могли вынести массу полезного… а могли и погибнуть.

В его планы не входили подобные риски. Сражения в Юмироне подарили его аватару массу сил и возможностей, но сейчас он, итак, превосходил большую часть живущих по силе, а значит не был заинтересован в разнообразных «приключениях».

Преодолев шквальный ветер, оскальзываясь и падая, отряд выбрался из ущелья. Виллерту пришлось помогать карлику, ибо его буквально сдувало ветром.

Бредя цепочкой среди беспросветной белёсой мглы и наклоняя головы чтобы не позволять ледяной крошке сечь глаза, отряд оказался в предгорьях. Трёхликий опирался на память машинной части своего разума, ибо человек в окружающей кутерьме, с большой долей вероятности не смог бы найти дорогу.

Но добраться беспрепятственно до Въёрновой пади, у ходоков не вышло.

Некротический мираж возник в десятках метров впереди, но по странному стечению обстоятельств видимость в этот момент улучшилась и его увидел каждый. Мёртвые восстали скульптурами из снега. Завыли, подступая к ходокам и рассыпались, сделав первые же шаги — бесследно.

— Что это было?!!!

Видя замешательство карлика, говорящий за мёртвых гаркнул:

— Не останавливаться! Не отходить друг от друга!

Мираж вызывал проверку волей и страхом, но отряд держался, успешно блокируя все попытки тёмных сил привнести в их движение хаос. Впрочем, не одни они попали в снежную бурю полную зловещих сюрпризов.

Вскоре, сквозь непогоду проступили совсем не иллюзорные фигуры карлов. Крепыши стояли вокруг массивного ездового барана, нагружённого многочисленными мешками. Покрытые снегом и неподвижные, они сразу вызвали тревогу у идущего первым лидера.

И как оказалось не зря.

Животное повернуло к пришельцам голову, и ходоки увидели, что половина её отсутствует, напрочь снесённая неизвестным оружием и уже покрытая коркой красного льда.

Через мгновенье в толпу ударил ядовито зелёный луч и хлопком разнёс восставшее животное на истлевающие части. Зацепило и остальную нежить, но погибшие ходоки, словно не замечая разрушительных отметин и увечий, дружно шагнули навстречу к пришельцам.

Впрочем, говорящий за мёртвых даже не замедлил шага.

Глодатель костей заложил полукруг и смёл чудовищ с пути отряда. Человеческая часть личности зло улыбнулась, чувствуя своё превосходство и фыркнула, провоцируя небольшую рассинхронизацию, пробежавшую судорогой по губам и правой щеке.

Удар огромным мечом не убил нежить, но этого и не требовалось. Ходоки поспешили дальше, не обращая внимания на барахтающиеся в снегу тела, изломанные и разрубленные огромным мечом.

Сквозь воющий ветер непогоды и возникающие в пурге пугающие образы рассыпающихся умертвий, они пробились к городу и неожиданно обнаружили, что он осаждён.

Армия мёртвых пришедшая от Юмирона, заявила на Въёрнову падь свои права.

Глава 16

Штурм

Хрустальные жрецы забили тревогу ещё до того, как на стены обрушилась ледяная стужа. Гадание на костях рассказало им о приближающейся угрозе и позволило предупредить ярла.

Сплошную снежную стену, идущую со стороны Песок было тяжело не заметить. Обычно такие приходили со стороны гор в самые холодные зимние месяцы и отнимали немало жизней, но эта пугала хрустальных жрецов не холодом, а невидимым злом, сокрытым в её нутре.

Стоя на стене, ярл повелел жителям пригорода укрыться в крепости, а сам призвал своих карлов к оружию, спешно формируя дополнительные силы на всех оборонительных участках. Благо, что местные с юности обладали личным оружием и умели им пользоваться.

Полные любопытства и жажды наживы, к ним присоединились многочисленные ходоки.

Вьюга накатила на Въёрнову падь подобно цунами. Затопила пригород, скрывая его от посторонних глаз белёсой мутью. Ударила в стены и врата подобно тарану, срывая флаги с держателей и с яростью безумного зверя раздувая огонь в жаровнях.

А потом пришёл он. Всадник без головы. Мертвец, вокруг которого затихала буря.

Воя на разные лады, армия призраков, чьи очертания то и дело возникали среди летящего в лица защитников снега, обрушились на Въёрнову падь, но не добившись успеха с рассерженным шипением отступила. Городок карлов был защищён куда лучше деревеньки на краю болот, и не поддался безумным чарам, как не пропустил он и чудищ, что жаждали раскрыть врата и вселиться в защитников.

Взгляд яра упёрся во всадника и подняв вверх закованный в латную перчатку кулак, карл отдал команду:

— Не стоит оставлять без внимания гостя! Угостите этого ублюдка ядром!

Расчёт карлов, ответственный за один из надвратных желобов, гурьбой навалился на рычаг и вкатил в трубу обтёсанное каменное ядро. С грохотом скрывшись в её нутре, шар набрал разгон и пройдя по дуге вылетел точно над вратами, направленный прямиком по центру дороги.

Массивный снаряд снёс безголового всадника с лошади отбросив обратно в глубины снежной метели и вызвал улыбку на лице сурового ярла:

— Не знаю откуда вылез этот тупой ублюдок, но наши подарки ему точно по вкусу!

Участок стены взорвался ободряющим рёвом. Карлы были воинственным народом и стоящие с ними плечом к плечу ходоки перенимали их настроение. Тем не менее каждый из них в глубине души трепетал и чувствовал, что ничего ещё не закончено.

Притихшая с появлением всадника буря ударила о стену с новой силой. Ярл наклонил голову спасая глаза от летящей в них снежной крупы. Кто-то толкнул его в плечо и повернувшись, консорг увидел, как один из карлов его личной охраны срывается вниз, заваливаясь на спину и падая с башни, настигнутый врасплох сразу двумя стрелами, торчащими из его лица и шеи. За рёвом ветра никто не услышал свиста летящих в защитников смертей.

— ЩИТЫ! ПОДНИМАЙТЕ ЩИТЫ!

На стене началась суета. Защитники прятались за зубцами и гибли, не понимая откуда летят стрелы. Раненные орали и срывались со стены, а те, кто пытался им помочь и вынести к каменным лестницам, сами становились жертвами гогочущей у них над головами смерти.

Несмотря на то, что покрытые рунами стены и врата сдержали призраков, они не могли спасти обороняющихся от острых стрел, ржавых и пропитанных магией. Они падали сверху, под хохот и безумный визг призрачных тварей чьи образы то и дело просачивались через бурю. От таких стрелков нельзя было спрятаться за крепостными зубцами, но карлам этого и не требовалось.

Они приняли бой. Ветвистая молния, призванная одним из жрецов, сорвалась с хрустального молота и ударила навстречу буре. Видя, как попавшие под удар волшебных энергий призраки вопят от боли и истлевают, вся стена озарилась вспышками магии. Пламенем и молнией, ледяной плетью и чёрными хлопьями колдовства.

Защитники били призраков не жалея сил, отбрасывая их в едином и отчаянном порыве. Били за испытанный страх. Били за вопящих от боли товарищей у себя под ногами. За первую горячую кровь, что заструилась по ледяным камням.

И за погибших.

Один лишь ярл о броню которого уже сломалось с десяток стрел, не обращал внимания на призрачную атаку. Он понял, что бой не будет лёгким и стоя на смотровом возвышении окружённый охраной хмуро оглядывал происходящее.

Его внимательность и хладнокровие принесли свои плоды.

Когда из-за непогоды к вратам повалила целая толпа покрытых инеем мертвецов, он, всматривающийся в снежную взвесь до рези в глазах, увидел их первым. А ещё он увидел, как один из убитых попаданием стрелы, восстал за спинами защитников и обрушил топор на своих недавних союзников.

— СБРАСЫВАЙТЕ МЁРТВЫХ И РАНЕНЫХ В СНЕГ! ПУСТЬ ИМИ ЗАНИМАЮТСЯ РЕЗЕРВЫ! СБРАСЫВАЙТЕ!

Усиленный магией голос облетел стену и повторился голосами многочисленных десятников и сотников.

Раненные после отданного приказа больше не стремились к лестницам. Снег, подпирающий внутреннюю часть стены, смягчал падение спрыгнувших и, хотя последние рисковали получить травму, подобный расклад был куда лучше насильственного толчка от товарищей.

Тем временем первые мёртвые уже навалились на врата. Их хрипы тонули в вое ветра и ругани на стене. Зарубить прогнившего мертвеца-горожанина легко, но карла в хорошем стальном доспехе, убитого стрелой в шею и восставшего, угомонить совсем не просто.

Суматоха первых минут и низкая видимость позволила проклятым без труда миновать пригород и полноводными потоками атаковать стену сразу в восьми местах. Они не использовали лестниц или таранов. Не закидывали наверх железные крючья с повязанными на них верёвками. Вместо этого они рыли мёрзлую землю под вратами и формируя настоящую гору шевелящихся тел взбирались друг по другу наверх.

Защитники Въёрновой пади быстро расправились с восставшими на стене и отбросив магией призраков, столкнулись с остальной осадившей их нежитью. Стрелы и арбалетные болты, были неэффективны, а отсутствие боли и страха дарило проклятым небывалые преимущества, но и карлы сдаваться вот так запросто не собирались.

В то время как рядовые бойцы, едва не сдуваемые со стены ветром, сосредоточились на том, чтобы сбрасывать заиндевевших мертвецов обратно, хрустальные жрецы и десятники разили нежить своим зачарованным оружием, куда более действенным чем обычная сталь.

Подобно обезумевшим муравьям немёртвые копошились, формируя живые склоны до тех пор, пока спешащие им на выручку хриплые чудовища не смогли пешком подняться по ужасным склонам.

Бывшие стражи высоких домов Юмирона, влекомые в бой своими эножами, пошли на штурм. Был здесь и эножа Гриляр встреченный говорящим за мёртвых в заражённом районе. Мужчина умер в бою, покрытый зловонными струпьями и теперь, оживлённый мёртвыми энергиями, он возродился, проклятым слугой ужасной жрицы.

Сейчас эножа вёл в бой бывших поджигателей. В отличии от остальных, покрытых снегом и инеем мертвецов, эти пылали изнутри, проклятые за ужасные дела при жизни. Они ковыляли наверх, сочась пеплом и высыпая из сияющих ран настоящие угли.

На них обрушили лавину арбалетных болтов и стрел, сбросили камни и брёвна, окатили из огромного чана кипятком, но всё было тщетно. Хриплое войско поднялось по немёртвому склону во клаве с личом, и защитникам надвратной башни пришлось столкнуться с ними лицом к лицу.

Первым на стену шагнул эножа.

Пользуясь тем, что лавина немёртвых горожан Юмирона оттеснила карлов от парапета надвратной башни, немёртвый владыка ступил на него и взмахнув рукой, обернул снег хлопьями чёрного, жирного пепла. Этот пепел, полный краснеющих углей, подхваченный ураганным ветром разил как ходоков, так и стражей, прожигая их одежды и обжигая кожу. Но самый сильный ущерб получила сама башня. Заклятье ударило по выточенным на камнях рунам, заставляя их трескаться и крошиться.

— Скиньте этого выродка со стены! Скиньте!

Ярл Гортик понял, что его приказ выполнить некому. Весь надвратный участок стены напоминал кипящую реку. Мёртвые лезли нахрапом и их отбрасывали назад или сталкивали во двор, рубили на части прямо на стене и дробили черепа, а главная угроза, пепельная буря, настоящий плацдарм у зубцов башни, ширился и рос, угрожая обрушить первую линию обороны.

Владыке Въёрновой пади пришлось вмешаться в бой лично.

Окружённый верными соратниками он сбежал по ступеням наблюдательного поста, что высился на крыше башни и вращая секирой прыгнул прямо в опаляющие волны пепла. Его рунное оружие без труда упокаивало немёртвых, заставляя их горячими тела разлетаться на куски от каждого удара острого лезвия, по которому плясали трескучие молнии.

Крепкая броня, об которую уже сломался десяток стрел, защищала его ударов ржавыми булавами и мечами пока он вёл свой отряд в контратаку, призванную отбросить упырей обратно в пригород.

Проломив толпу горожан и не без труда прорубившись сквозь пламенеющих изнутри поджигателей, ярл предстал перед эножей и не увидел в его глазах ни капли присущего нежити голода. Только скрытую мольбу и боль.

А ещё — сожаление.

Глаза лича полыхнули красным свечением и разведя руки в стороны он шагнул с парапета навстречу своему противнику. Откуда-то со стороны в него ударила молния, облизала всё тело срывая одежду и опаляя плоть, но остановить не смогла. И даже ярл ничего не понял, пока шагнувший к нему лич не осветился изнутри пламенным сиянием.

Эножа Гриляр стал живой бомбой.

Когда тело лича взорвалось, распространяя волну ужасающего жара, он испепелил окружающую нежить формируя настолько мощную смесь огненной стихии и некромантии, что даже пропитанный защитными чарами доспех ярла не устоял против обрушившейся на неё магии. Верхний этаж надвратной башни перестал существовать и грохот, с которым произошёл взрыв, разнёсся далеко за пределы города.

* * *

Серриса единственная из всего отряда практикующая магию смерти, встала во главе и теперь вела нас сквозь вьюгу. Она чуяла мёртвых и это её чутьё позволяло нам до поры скрываться от голодного внимания нежити.

Мы видели их. И видели не раз. Кривые фигуры, сгорбленные и кособокие, стоящие группами прямо посреди улиц. Их не волновал налипший на них снег и со стороны казалось, будто восставшие всего лишь диковинные статуи. Мы обходили их, наворачивая крюки по дворам и переулкам, не видя при этом ни одного горожанина будто все местные одномоментно провалились сквозь землю.

Накопившиеся штрафы от холода, заставили нас искать укрытие, найденное в одной из таверн пригорода. Дверь в это место висела на одной петле, а внутрь, уже почти заметённая снегом, вела настоящая кровавая тропа.

Первым под тёмный свод мы пустили Виллерта и только дождавшись его отмашки зашли внутрь сами. Внутри царил полнейший беспорядок. Под подошвами наших сапог хрустели глиняные черепки разбитых кувшинов, повсюду валялась деревяная посуда и перевёрнутые стулья. В воздухе воняло кровью и пивом.

Мы указали Виллерту на лестницу и сказали:

— Проверь.

Следом такой же приказ получили Серриса и Друм, только в отношении внутренних помещений за стойкой.

Пока остальные члены команды отсутствовали, мы поставили дверь на место и забаррикадировали её, а затем приготовили очаг к розжигу. Первыми вернулась некромантка и щитобоец. Видя, чем занят наш аватар, карл похлопал себя по одежде сбивая снег и задал вопрос:

— Уверен, что стоит разводить огонь?

Не поворачиваясь, мы кивнули:

— Тепло снимет штрафы от холода. Вьюга за стенами таверны не умолкает.

Серриса сбросила с плеч рюкзак и перевернув лавку проворчала:

— Дерьмовая идея, дерьмовый холод и дерьмовая нежить.

Уже разжигая поленья, мы повернулись к ней:

— Сколько их?

Колдунья обхватила себя руками пытаясь согреться:

— Шлюхины дети повсюду. Я не знаю откуда они взялись, но их очень много, и чем мы ближе к городу, тем их больше. Зря мы сюда пошли, нужно вернуться и встать лагерем в домиках у шахты.

Использовав малую толику своей энергии, мы разожгли поленья и отложив меч уселись перед огнём. Вскоре к нам подсел и карлик. Наш коренастый товарищ раздобыл на кухне травяной сбор и теперь заваривал его в очаге используя для этого свой котелок. Один лишь только Виллерт не лез к огню, предпочитая сидеть на стуле в тёмном углу.

Прошло несколько минут в молчаливом отдыхе, прежде чем Серриса поднялась и буркнув что-то про безопасность пошла обрисовывать стены таверны магическими письменами из книги Арландира. Заклятье, вплетённое в эти знаки, должно было отвадить мёртвых от стен таверны, сбив их чутьё и отведя взгляды.

— Они всё равно учуют дым из трубы и придут за нами.

Друм хмурился и прибывал в прескверном расположении духа. Но мы не собирались ему потворствовать:

— Придут, но лучше так, чем погибнуть от банального холода.

Порядка тридцати минут нашей группе понадобилось чтобы отогреться и перекусить, ликвидируя штрафы усталости и холода. Но сказать, что мы провели это время в тишине и спокойствии было бы враньём.

Дважды кто-то проходил вдоль стены таверны, скрепя промороженными и заснеженными досками вытянутой вдоль неё летней веранды. В далеке обрубленным раскатом грома, прогремело боевое заклятье, а со стороны врат, ветер то и дело приносил приглушённый рёв боевых рогов.

Стоя у закрытых ставней, немного пьяная от окружающих её энергий Серриса сказала:

— Зная Молчуна, можно с уверенностью сказать, что он потащит нас прямиком в пекло. Я права?

Мы заставили аватар кивнуть и ответили:

— Или так, или обратно на улицу, один на один с вьюгой. Можем дойти до шахты, а можем и не дойти, но полагаться на удачу не эффективно. Гораздо легче положиться на оружие и умением им пользоваться.

Виллерт уже закидывающий на плечи рюкзак что-то одобрительно прохрипел на языке мёртвых, что такое решение вопроса ему гораздо больше по душе чем тащиться незнамо куда по колено в снегу. Дав отмашку остальным, мы начали собираться, и уже навьючив на себя рюкзак и взяв в руки оружие, получили вопрос от карлика:

— А план-то у нас есть? Там вроде как идёт сражение.

Разбирая при помощи Виллерта забаррикадированный выход, мы ответили:

— К сражениям нам не привыкать. Если есть звуки, значит есть и живые. Идём скрытно, в схватки вступаем в крайнем случае. — И повернувшись к колдунье добавили. — Веди нас.

Распахнув дверь на улицу, вышел Виллерт, впустив в таверну вой ветра и влекомый им снег. Через половину минуты воин вынырнул из белёсой мути и махнул нам рукой. Так, начался наш путь к вратам.

Звуки сражения больше не доносились сквозь рёв непогоды, но понять от чего так — не удавалось. Мы брели вперёд, стараясь не терять друг друга из вида, пока не наткнулись на первых врагов.

Отчего Серриса не почуяла их, мы не узнали.

Первый вырвался прямо из снега по левую руку и обрушился на колдунью сбивая ту с ног. Мы кинули аватар к ней на помощь, но на нас тоже напали. Железный клинок появился из вьюги и ударил в нагрудник так сильно, что смял в месте удара чешую болотной гидры.

Мы ответили — пламенем.

Руна огня Феррис, пламенным всполохом отбросила призрака, заставляя его корчиться и распадаться на части. Неуязвимое к физическому ущербу существо, оказалось не готово к встрече с боевой магией.

Слыша за спиной хрип мертвецов и видя проступающие сквозь вьюгу фигуры прямо по курсу, повалившие к нам с одного из дворов, мы добрались до клацающего зубами у лица Серрисы недомерка и пройдя проверку силой отшвырнули его прочь, переступая через упавшую девушку и отсекая её от подступающей нежити.

Глодатель костей, всё это время перетаскиваемый на стальном оплечье, сорвался вниз, рассекая самого шустрого из врагов. И он не столько рассёк его своим широким лезвием, сколько проломил от черепа и до самого таза, оборачивая грудой немёртвых останков.

Уничтожение остальных, стало делом времени.

Мы вырвались из окружения не замедляя хода, и, свернув в переулок, прорвались на соседнюю улицу, на которой выпали из поля зрения преследователей. Дальнейший путь был пройден в постоянном напряжении и страхе человеческой части нашей личности и такие же напряжение и страх, испытывали наши спутники.

Им казалось, что прежде, чем мы вышли к вратам — прошла целая вечность.

Надвратная башня проступила из белого савана метели обугленным остовом. Встретила нас обломками, всё ещё горячими от пропитавшей их магии.

Истерзанный рубеж оборонительного сооружения, чёрной зубчатой короной венчал закрытые створки, а прямо перед вратами высилась целая груда тлеющих останков, тёмная по краям и красная в брешах между костями и оплавленной плотью. Проникая в многочисленные полости этой мешанины мертвецов, ветер раздувал угли и вылетающие из этого адского кострища искры, прежде чем потухнуть — «стучались» в запертые ворота.

Друм споткнулся о попавший под ноги шлем и задрав голову прокричал, перекрикивая шум вьюги:

— Как ты собираешься попасть на другую сторону⁈

Мы не успели ему ответить. Машинная часть нашего раздвоенного разума заметила в течениях вирта нарастающую угрозу. А затем что-то похожее, почуяла некромантка:

— Здесь что-то не так, много мё…

Груда тлеющих останков дрогнула…

Мы с Виллертом совершили рывковые приёмы молча, предвосхищая атаку восставшего существа и не тратя время на ненужные слова. Разница была лишь в том, что наш аватар рвался мимо монстра, выставив Глодатель костей в сторону и сокрушая за счёт набранной скорости, а Виллерт пёр напролом и использовал рывок для сокращения дистанции, что тоже было приемлемо с учётом его живучести и двуручного оружия в каждой из массивных рук.

Впрочем, физический ущерб был малоэффективен против создания из обгоревших останков и горящих углей.

Миг использования рывкового приёма запомнился ударом земли о пятки и свистом воздуха. Глодатель костей вздымая волну снега врезался в проклятую тварь. Едва не вывернул руки, врубаясь в обесформленное тело и заставив пройти проверку силой, проломил оболочку из хрустящих костей, воющих черепов и обгоревшей, зловонной плоти. Добравшись до пламенных внутренностей и потащив за собой, он вырвал часть огня из аморфного тела.

Для остальных, не наделённых нашим уровнем восприятия, всё произошло за один миг — хруст и волна пламени, вылетевшая вслед за мечом. За эту краткую секунду мы узнали о чудовище всё.

Машинный разум выдал аналитику, даруя знания, которых были лишены наши спутники. Бросив один единственный взгляд и потратив краткий промежуток времени мы узнали, что тварь родилась из толпы нежити, сформировавшей ужасный мост к надвратной башне во время штурма. Часть этой массы сгорела во время магического взрыва, тела защитников смешались с останками нежити и в их агонии родился демон.

Проклятая, вечно горящая тварь.

Огромный пролом в её теле, схлопнулся сразу за нашим мечом. Из раны брызнул кипящий жир, а обугленная плоть немедля схватилась будто была не мышечной массой, а неизвестной структуры субстанцией.

Виллерт попал в ловушку. Оба его орудия застряли в пламенеющей массе и издавая жуткие звуки из десятков глоток, она погребла его под собой.

— Вилли!!!

Зелёный луч, ударив из посоха некромантки не решил проблему. Лишь разорвал в клочья часть массивного тела, разбросав вырванные останки и напитав чудовище магической силой. Мы нанесли новый размашистый удар, разрубая внешнюю оболочку и до того, как разлом схлопнулся за вылетевшим из него массивным лезвием, использовали руну Энис.

Руну нематериального, призрачного воплощения.

Демон исчез, оставив после себя лишь унесённую ледяным ветром вонь и искры. Но мы знали, что бой далёк от завершения, а из переулков к вратам уже подступали пока ещё редкие мертвецы.

Ради того, чтобы руна подействовала на такое большое и сильное существо, пришлось пожертвовать массой энергии, но оно того стоило. Особенно в свете того, что демон с радостью впитывал в себя силу.

— УХОДИМ!

Мы могли победить. Могли приказать Друму и Виллерту сдерживать умертвий, а сами могли кинуть свой аватар отвлекать чудовище, пока некромантка питала бы его своими заклятьями. Но проблема заключалась в отсутствии времени. Демону были не страшны все виды воздействий, как физических, так и магических. Его можно было изгнать, сковать или напитав силой разжечь бушующий в нём жар так сильно, что он бы окончательно пожрал кости и плоть, а вместе с тем и себя самого.

Но гораздо эффективней было просто сбежать.

Виллерт не успел пострадать. Стал грязным как трубочист — да, но почти не получил повреждений. Мы на ходу оттащили его с того места, где пропал демон и волочили громилу за собой пока он не поднялся на ноги прямо на ходу, оступаясь и норовя снова упасть.

Машинная часть нашего разума продолжала действовать. И там, где для людей проходили мгновения-вспышки, для нас расцветали графики вероятностей на основе аналитики реального времени.

Ещё до исчезновения твари мы получили сводку по визуальной картине окружающей местности. Приметили измочаленные снизу брёвна врат и яму по ними, практически невидимую со стороны.

Мёртвые не поднимались на стену. Они разрушили взрывом защищающую её магию, позволив некоторым тварям прорваться за барьер, а остальные проложили себе путь под землей. Вырвав из мостовой камни и выкопав яму в мёрзлой земле.

Нереальный труд для живых и вполне посильная задача для мёртвых.

Мы воспользовались вырытой ими ямой. Бросились туда сами и увлекли за собой Виллерта, прекрасно зная, что некромантка не заставит себя ждать. Выживание Друма было под вопросом, так как на момент изгнания демона из физической реальности он находился от врат дальше всех и мог не услышать призыва, но к счастью для карлика он не только услышал, но и используя свои излюбленные рывки, опередил некромантку.

Они свалились в яму вслед за нами и Серриса, сплёвывая снег, прокричала:

— Что ты сделал⁈ Я всё ещё его чувствую!

Проползая на другую сторону врат, наш аватар прорычал:

— Он выпал из физической реальности, но скоро вернётся. Нужно спешить.

Одними лишь деревянными створками проход через оборонительную стену не ограничивался. Тут были ещё одни врата, а над головой квадратная ниша, через которую защитники поливали кипятком и стрелами всякого, кто прорывался через первый рубеж.

Вот только судя по стоптанному снегу без каких-либо следов наледи и крови, бой наверху закончился раньше прорыва мёртвых через ворота. К тому моменту, когда они прошли здесь, поливать их кипятком было уже некому.

Друм ещё находился в яме, когда на ворота обрушился удар.

Взвизгнув, карл пулей вылетел из-под створок, врезавшись в Виллерта и заставив последнего упасть. Проклятая тварь вернулась в физическую реальность и теперь пыталась пролезть вслед за нами, но была для этого слишком массивна. Несчастные обломки душ вопили и стенали из её тлеющего нутра, пока многочисленные монструозные конечности из спаянных мышц и костей погибших, рыли землю и пытались отломить куски от ворот.

— Нам нужно затеряться раньше, чем оно сможет проникнуть сюда.

Ходоки не стали с нами спорить. Вторые ворота были раскрыты на распашку, а вокруг подъёмного механизма падающий снег до сих пор подтаивал, не в состоянии завалить огромную кровавую лужу. Сотни красных отпечатков чужих сапог уходили дальше по дороге, теряясь за белой мутью непогоды и не предвещая нам ничего хорошего.

Мы пошли вслед за мертвецами и чем дольше мы двигались, тем отчётливей до нашего слуха доносились разрозненные звуки. Такая знакомая после Юмирона агония города, с играющей в аккомпанемент вьюгой, приобрела здесь совсем другие оттенки.

Карлы оказались куда организованней людей.

Они отступали слажено, возводя на пути мёртвых баррикады. Перекрывали улицы телегами, натаскивали из дворов дрова и поджигали. Конечно, это не могло остановить прущую по улице ораву, но замедляло её, позволяя жителям эвакуироваться, а воинам возводить новую преграду.

Такое отступление с боем — давало свои плоды. Множество оживших мертвецов было очищенно огнём и осталось лежать у баррикад. Но были и те, кто просто потерялся.

На таких «потерянных» мы и натыкались.

Низшая нежить. Порядком подгнившая и лишённая мобильности в отличии от своих свежих и более продвинутых товарищей. Мы не тратили на болтающихся по улицам и заиндевевших упырей заклинаний или специальных приёмов. Удар меча, серпа, топора или щита, обрывал их подобие жизни с лёгкостью, недоступной слаборазвитым ходокам.

Они появлялись из чрева вьюги едва видимыми фигурами. Тянули к нам скрюченные пальцы и по остаткам одежд становилось понятно, что перед нами жители Юмирона. Давно погибшие, но восставшие и пришедшие сюда по чьей-то злой воле.

У всех этих кукол, должен быть кукловод.

Очень скоро, пробираясь по заметаемым улицам наши аватары снова начали накапливать штрафы от холода, а концентрация врагов усилилась настолько, что нам пришлось сменить тактику и уклоняться от прямых и бесхитростных столкновений. Проклятые просто стояли посреди улиц к нам спиной и пялились в сторону крепости, которой было не видно из-за снежной мглы, накрывшей весь город.

Впрочем, медовый зал всё ещё держался.

Шум битвы нет-нет да и просачивался сквозь завывания ветра. Иногда с той стороны мелькали вспышки сработавших боевых заклинаний, но понять кто с кем бьётся, и какова расстановка сил, было попросту невозможно.

Курсируя в переулках, я проламывал черепа встречных мертвецов кулаком и рукоятью меча, опрокидывал их в снег ударом ноги и ломал кости. Они были хрупкими и простыми существами, предстовляющими серьёзную опасность только при определённых условиях.

Например, при весомом численном превосходстве.

Человеческая часть нашей личности была напряжена и подвергалась психологическому давлению. Следя за её состоянием, машинная часть нашего разума создала проекцию условного порога возможностей. Вьюга постоянно генерировала давление на психику ходоков, провоцируя микропроверки страхом и подавляя волю, желая замедлить, спутать мысли, заставить принимать неверные решения и замёрзнуть.

Впрочем ходокам нашего уровня ничего из перечисленного при грамотном управлении не грозило. Единственная не иллюзорная опасность возникала из-за нарастающего риска рассинхронизации. Потому что реакция на происходящие события на примере того же мышечного контроля сильно отличалась между обоими частями нашей личности. Начиная от мимики и заканчивая первичной и вторичной реакциями.

Так при неожиданном появлении из закоулка очередного упыря, «человек» вздрогнул, а машинная часть разума — нет, что порождало прямо противоположные нейромышечные импульсы и как итог, аватар просто терялся между разными приказами, отдаваемыми ему разумом. Возникали судороги и сбои, впрочем, пока ещё незначительные и купируемые нашими совместными усилиями.

Когда крепость в чьём медовом зале нам довелось побывать проступила из мглы, скрываться и дальше стало невозможно. Концентрация мертвецов на улицах просто зашкаливала. Они все будто стояли в гигантской очереди, пока ближе к крепости грохотала магия и звенели под ударами латы.

— Серриса, ты можешь провести нас вперёд незамеченными⁈

Отряд схоронился в одном из покинутых домов. Здесь был бой, магия разворотила весь угол трёхэтажного особняка карлов и теперь ветер задувал сюда снег, пытаясь сокрыть кровавые следы на полу.

Некромантка выглянула из-за нашего плеча, окинула взглядом улицу и склонившись над нашим ухом прокричала, перекрикивая вой ветра:

— Силы в воздухе немеряно, но я не смогу! Нужна кожа и много! Как в логове жаболюдов!

Отпуская меч на пол, мы ответили:

— Мы достанем тебе кожу. Ждите.

Мы хотели оставить отряд чтобы, пользуясь скрытностью уничтожить и притащить к особняку тех из мертвецов, что были относительно свежими. При этом существовали определённые риски, так как некоторые виды нежити были невосприимчивы к скрыту и буквально слышали стук человеческих сердец и видели тепло бегущей по венам крови.

Но нас остановил Виллерт.

Проклятый воитель положил руку нам на наплечник и ударил себя кулаком в грудь, кивнув в сторону улицы. Предложил себя в качестве охотника за кожей, и мы признали его замысел более эффективным, ответив так же безмолвно — кивком.

Оставив Серрису и Друма в особняке, мы покинули его, отложив своё громоздкое оружие под охрану наших товарищей. Чтобы отрывать головы и проламывать черепа низшей нежити, достаточно было одной лишь грубой силы.

В переулке мы упокоили пятерых.

Несчастные создания страдали. Обломки душ, заключённые в мёртвых и холодных телах, стонали и плакали, бредя в снегу по щиколотку в снегу и обхватывая себя руками. Страхуя Виллерта наш аватар не участвовал в убийствах, аллебардист прекрасно справлялся и сам.

Первому он свернул шею и оторвал голову. Второму напав со спины проломил череп и расплющил его сапогом после того, как тварь завалилась лицом вперёд. Следующего схватил и тремя ударами поломал об забор, выбрав своей целью опять же — череп.

Двое других, бредущих в сторону протянувшейся к крепости улицы, ничего не услышали за шумом непогоды. Пока Виллерт не убил и их.

К сожалению, среди пятерых упырей лишь один был свежим и восставшим совсем недавно. Ходоком-человеком, погибшим от удара в живот, отчего его покрытые налипшим снегом кишки свисали до самой земли.

Его-то мы и доставили к Серрисе прежде чем отправиться на новую охоту.

Всего таких вылазок в граничащие с особняком переулки пришлось сделать четыре, тратя и без того драгоценное время. Когда материалов для ритуала оказалось достаточно, наши аватары уже стучали зубами.

Впрочем, дело того стоило.

Мы вышли из особняка через десяток минут, с натянутыми поверх масок лицами трупов. С кусками чужой мёрзлой кожи на броне. Окутанные тёмными нитями некромантии, маскирующей нас под умертвий.

За время нашего отсутствия в толпе нежити произошли изменения. Они стали двигаться, и двигаться быстро. Движение давалось им нелегко. Хрустели холодные позвонки и суставы, трескалась покрытая инеем кожа, заставляя проклятых созданий стонать и хрипеть, изнывая от страданий, истерзанных тел.

Влившись в поток мертвецов, мы пошли вместе с ними. Туда, куда мёртвых влекла чужая, но сильная воля.

К возведённому прямо в скальном массиве Медовому залу и возвышающейся над ним крепости.

Глава 17

Сердце бури

Ураганный ветер закручивался в нескольких сотнях шагов от крепости, формируя чудовищное око бури, внутри которого не было ни ветра, ни воя. Зато был рёв магии и хрип многих сотен раззявленных глоток.

Мёртвые продолжали стекаться со всего города к вырубленной прямо в скале лестнице, у подножья которой высились горы истерзанных трупов. Защитники обрушили на них всю доступную им мощь и смогли проредить войско упырей, но истратили силы и теперь пожинали плоды своей расточительности.

Проклятый консорг Юмирона, измотав своих противников атаками вассалов и их отрядов, вступил в бой лично.

Его гвардия в ржавых доспехах поднималась по лестнице сидя на разложившихся и промёрзших лошадях. Неспешно и неотвратимо, как и подобает рыцарям смерти, ходячей насмешке над живой кавалерией.

Наверху, у самой последней ступени их ждали карлы. Ждали, безустанно опуская топоры и алебарды на мертвецов, под звуки боевого барабана, придающего им сил. Двойная стена ромбовидных щитов подпиралась самым настоящим хирдом. В котором восемь рядов карликов перемалывали ползущую на них тьму.

Их выучке можно было позавидовать. Барабан отстукивал ритм и подчиняясь этому ритму кололи копья и опускались алебарды. Высоко над хирдом, утопающие в скальном массиве бойницы, исторгали из себя арбалетные болты и дротики, пролетающие над крышей вытянутого Медового зала и падающие прямиком на наползающую толпу.

Там, высоко над сражением, на выступе-балконе, наблюдали за сражением эножи. Тёмный колдун Шадарат и великан Бъёрн. Оба прошли длинный путь отступления от городской стены и до самой крепости. Позволяя горожанам уходить под защиту толстых каменных стен.

— Нам не победить в этой битве Бъёрн. Консссорг без сознания, мы должны вытащить его из города.

Шадарат был ранен, его руки коснулся проклятый меч и теперь из-под повязки разило гнойной вонью, а заклятья не могли закрыть рану. Впрочем, его «другу» было на это плевать.

— Говори, но не заговаривайся эльф. Можешь бежать, но не смей приплетать к своей трусости Гортика. Ты хочешь оправдать своё бегство желанием спасти ярла?

Тёмный оскалился и сплюнул кровь. С каждой минутой рука болела всё сильнее и даже наркотический эликсир, расширивший его сознание и притупивший чувства, уже не справлялся:

— Я ссс радоссстью выслушаю твой сспосссоб ссспасти город Бъёрн. Ведь ты же не трусс, верно? Ты осстанешься и победишь, ведь так?

В словах эльфа звучала неприкрытая насмешка, но вместо злости, великан испытал мрачное удовлетворение:

— Именно это я и собираюсь сделать. Остаться и победить. Взгляни на лестницу. Безголовый идёт, а значит у них не осталось резервов.

Великан развернулся и ушёл с балкона. А Шадарат прищурившись наблюдал за приближением рыцарей смерти и думал. Думал о том, что, если Гортик и Бьёрн не переживут эту ночь, он останется единственным эножей во Вьёрновой пади.

Консоргом.

------------------------ПРОДА-------------------------

* * *

Когда перед хирдом встали закованные в ржавые латы всадники, оружие карлов уже потяжелело, но они успели произвести ротацию, под ритм барабана заменив измотанные ряды щитоносцев их тыловыми товарищами.

Со стороны, рыцари смерти казались безвольными куклами. Хилыми и не способными на сильный или ловкий удар… и отчасти эта видимость была правдой. Но только отчасти.

Аура смерти потянула из карлов годы жизни, и их гнилые противники начали оживать на глазах. Ржавые копья ударили о щиты, и ржа перекинулась на начищенные доспехи, с каждым ударом заставляя крепкую сталь тускнеть, а укрытых за щитами щедро одаривать сединой и свойственной старости немощью.

Проклятый консорг первым вступил в бой. Его конь дохнул из ноздрей стужей оборачивая сразу тройку карлов ледяными статуями, а затем свистнул меч и несмотря на то, что пропитанный тьмой клинок ни коснулся ни одного из воинов, все три «статуи» развалились рассечёнными глыбами.

Так, в железном строю, появилась первая брешь.

Мёртвый конь поковылял дальше, а его безголовый хозяин продолжал хаотично размахивать мечом, словно был не разумным существом, а куклой на невидимых нитях. Карлы хрипели и падали. Из ран хлестала зловонная, протухающая за секунды кровь. Некоторые из убитых, начинали гнить раньше, чем жизнь покидала их израненные тела.

Защитники Медового зала дрогнули, как только третий ряд хирда превратился в седовласых стариков. Ритм барабана сбился, и снедаемые ужасом воины попятились прочь, разрывая дистанцию в попытке избежать ударов ржавыми копьями. Алебарды к тому времени уже надломились и пали, лишая владельцев возможности бить из-за спин своих же товарищей. А оружие ближнего боя, в виде топоров, молотов и булав, которым карлы разили наступающих из-за щитов, не доставало до сидящих на лошадях и вооружённых копьями всадников.

На помощь хирду пришли хрустальные жрецы Въёрновой пади.

Трескучая молния разрезала пространство над головами защитников и изогнувшись ударила точно в консорга. В ослепительной вспышке и грохоте, молния разделилась на десяток частей и ветвистыми разрядами прошлась по его мёртвой свете, порождая цепную реакцию и разя мертвецов без всякого промаха.

Заклятье воздушной стихии вобрало в себя остатки силы сразу восьми жрецов и вышло ужасающе мощным. Покрытые инеем кони падали на ступени и катились вниз, сбивая ковыляющих следом. А те, что шли в первых рядах и уже ступили на мост ведущий в Медовый зал, рухнули на мостовую, дымясь и выпуская из гнилых пальцев свои копья.

Один лишь консорг, безголовый и безучастный к попыткам жрецов себя уничтожить, не поддался влиянию магии. Да, он тоже получил ущерб. Его нагрудник был оплавлен и пробит, а в пробое виднелись осколки обугленных рёбер. Но заклятье не сумело выбить его из седла или заставить упасть мёртвого жеребца.

Дымясь и рассыпая редкие искры обгоревших одежд, он воздел свой меч к серому небу и ответил ударом на удар. Тучи извергли из себя чёрный град, дымные обломки некротических энергий, разящих не хуже стрел и мечей. Дробным перестуком эти обломки накрыли мост в Медовый зал, проламывая острую крышу навеса и обрушиваясь на стоящих под ней жрецов.

Из восьмерых выжили трое.

Убийство не стало финальной частью заклятья. Погибшие всего пару мгновений назад жрецы, распахнули глаза и задёргались. На глазах выживших начали неловко вставать, пугая сочащимся из глазниц потусторонним светом.

Судьба дружины карлов зависла на волоске, но им не суждено было погибнуть между восставшими колдунами и консоргом, ибо из медового зала вышла сила, готовая с ними поспорить. Огромный волшебный молот ударил по первому жрецу с такой силой, что его тело разлетелось кровавым фаршем в разные стороны. Подобно разъярённому медведю великан Бъёрн ринулся в бой, с поражающей скоростью вздымая и опуская свой молот.

Он убил пятерых за считанные секунды. Первого расплющил. Второго сокрушительным пинком вышвырнул за пределы моста, а остальных переломал и смёл в стороны размахивая огромным оружием словно метёлкой.

Карлам пришлось отпрыгивать и раздаваться в стороны чтоб не попасть под удар. Но ярость Бъёрна простиралась куда дальше уничтожения нескольких выродков. Он нашёл глазами фигуру всадника и глядя на него исподлобья, бросился вперёд.

Пришедшие в себя карлы, лязгнули щитами подчиняясь ударам барабанщика хирда. Их строй дрогнул и слаженно раздался в стороны, пропуская вперёд покрытую татуировками ярость.

Впрочем, безголовый всадник исполнял волю золотого круга и не мог отступить перед кем бы то ни было. Новый взмах волнистого меча, тёмной магией вспорол грудь великана. Рыцарю смерти не нужно было подходить к Въёрну чтобы наносить ему тяжёлые раны.

Великан споткнулся, но удержался на ногах, когда магия с мокрым треском вспорола его грудные мышцы. Горячая кровь разлетелась далеко в стороны и с громким хлопком ветра, огромный воитель сорвался с места в стандартном, но эффективном воинском рывке.

При этом его показатель силы, отвечающий за скорость рывка, был так высок, что огромная фигура на мгновение визуально размазалась в воздухе.

Консорг Юмирона даже не подумал избегать несущейся на него смерти. Так и сидел в седле, пока разогнавшийся до невероятной скорости великан не взорвался ворохом разорванных мышц, треснувших костей и лопнувших внутренних органов. Гигантский молот, улетев в обратном направлении врезался в карлов и погнув несколько щитов покалечил воинов.

На мосту воцарилась тишина.

Бъёрн Яростный, сын Клига Сохатой горы, убийца чёрного хирда и эножа Въёрновой пади — умер, разбившись об заклинание отражённой смерти. Великан не знал, что его проклятый противник раз в лунный месяц отражает свою смерть на того, кто нанесёт ему смертельный ущерб. Бъёрн попал в ловушку собственной силы. Его плоть, безобразной трёхметровой кляксой размазавшись по воздуху, с отвратительным звуком свалилась на землю, а рыцарь смерти двинулся дальше.

Когда мёртвый жеребец проковылял по исходящим паром останкам, карлы дрогнули. Не выдержали очередную, бессчётную за сегодня проверку страхом и ломая строй побежали к воротам.

Пока безголовый неспешно въезжал под крышу моста, дружина ярла Гортика скрылась в Медовом зале и ворота закрылись. Вот только это уже ничего не решало. Крепость на вершине скалы была последним опорным рубежом, ловушкой из которой некуда было бежать.

Идеальным местом, для распространения золотой чумы.

Глава 18

Всадник

Ходоки не понимали зачем мы ведём их в самое опасное место во всей округе. Не понимали, но верили в нас и подчинялись.

На самом деле, всё было максимально логично и просто. Прошлое наступало нам на пятки, не закрытое виртуальное событие в Юмироне разрасталось словно раковая опухоль и становилось весомой помехой в поиске нашего друга. Сводило на нет все усилия по вербовке личного состава и погружало округу в хаос войны.

Становилось проблемой, требующей немедленного решения.

Обилие мертвецов нас не пугало. В их наличии мы видели не угрозу, а возможности, требующие реализации. Поднимаясь по каменной лестнице и минуя многочисленные вырубленные в скале пролёты, мы занимались постоянным анализом ситуации и в конечном счёте это принесло свои плоды.

Мы встретились с рыцарями смерти. Монстрами, для которых наша маскировка ничего не значила. Благо, что нам не пришлось прорубаться сквозь большую часть этих тварей. На наших глазах по ним ударили молнией, заставив покатиться по лестнице срываясь со скалы и увлекая за собой лошадей.

Сметая обычную нежить, эта катящаяся вниз куча мала остановилась на последнем перед вершиной пролёте. Лёжа на холодных камнях, жеребцы пытались встать на сломанные конечности и издавали ужасные крики не свойственные живым созданиям, а раздавленная низшая нежить медленно и неуклюже шевелилась, усугубляя давку.

Единственным кто устоял и удержался от падения был безголовый всадник. Он скрылся на мосту от нашего взгляда раньше, чем мы успели заглянуть в свойства его аватара.

Впрочем, обилие целей прямо по курсу нам было на руку.

Сбросив с плеча меч прямо на ближайшего упыря, мы махнули клинком перед собой сметая мертвецов с лестницы и указали рукой на мешанину из лошадей и рыцарей смерти, переживших падение и не сорвавшихся со скалы:

— Друм, заморозь их!

Окружённые врагами, в постоянном ожидании, что найдётся существо, для которого наша маскировка не эффективна, ходоки были напряжены словно пружины. Они пробирались сквозь лениво бредущих тварей чувствуя собственной шкурой, что в любой момент одна из них может вцепиться своими пальцами в их аватары.

Приказ к атаке, стал для ходоков облегчением. Желанной развязкой и способом трансформировать свой страх в разрушение.

Карлик взвился в прыжке перескакивая сразу десяток ступеней, врезался в спину одного из умертвий, щитами отбрасывая его с дороги и ещё раз активировав свою рывковую способность, преодолел остатки расстояния до рыцарей смерти. Взбежав по крупу лежащего коня, он оказался в самом центре пролёта. На вершине шевелящейся и шипящей горы.

Огненный плащ полыхнул яркой вспышкой, отбрасывая протянутые к нему руки мертвецов и раззявленные пасти восставших скакунов, а разошедшиеся в стороны волны холода, превратили груду покалеченных тел в уродливое подобие инсталляции. В покрытые льдом статуи, продолжающие тянуть силу из живых, но на краткий миг неспособных к действию.

Мы бросили свой аватар вслед за Друмом сразу, как только сработала ледяная магия. Преодолели разделяющие нас ступени и ударом Сик’Карака врубились в лёд и плоть, одновременно активируя руну света, засверкавшую яркой звездой на наруче нашего аватара.

Свет был естественным оружием против тьмы и заклинаний на основе мрака. Как маленький огонёк свечи без труда отбрасывает ночную темень в стороны, так и наша руна, обрушив солнечные лучи на проклятое воинство отбросила прочь их ауру смерти.

Лёд продержался недолго, рыцари смерти были стойкими существами, но чёрный меч, шестерёнки Друма, огненный плащ и солнечный свет Иллюминус, сломили их сопротивление. Они пытались ответить ударами ржавых, проклятых мечей и отбросить нас тёмной магией, но всё было тщетно.

Мы смели их в едином порыве. Разбили на отдельные осколки льда, опалили светом и огнём выживших, чтобы сбросить прочь со скалы. Принесённые сюда давкой низшие, были убиты магией, их тела тлели и обращались прахом под светом одной лишь Иллюминус.

Всё это время некромантка и Виллерт разили обычных мертвецов продолжающих взбираться по лестнице, проигнорированных нами в безумной атаке на рыцарей. К моменту, когда мы зарубили последнего мёртвого скакуна, Серриса как раз поднималась к нам. Ступив на пролёт, она ткнула навершием посоха в ползущего к ней безногого латника и пожгла ему череп:

— Молчун! Бесконечно мы тут не продержимся!

Наш аватар прошёл проверку силой и мощным пинком сбросил в бездну обрубок лошади, едва не вцепившейся нашему аватару в бедро покрытой инеем пастью.

Махнув рукой с потухшей Иллюминус в сторону вершины, мы прорычали:

— Пусть Виллерт держит лестницу, а мы займёмся главным!

Некроматка кивнула и отмахнувшись серпом от подступившего снизу мертвеца, скрылась из виду, а мы с Друмом, переглянувшись, бросились наверх.

Залитые кровью ступени остались позади через несколько десятков секунд, откусив этим забегом серьёзный кусок нашей выносливости. А на мосту, в каких-то сорока метрах от нас, гарцевал безголовый всадник.

Он отсалютовал нам клинком и отзываясь на это приветствие, жаровни, стоящие по периметру моста, полыхнули потусторонним светом, а от лежащих на мостовой трупов в нашу сторону бросились тени.

Меч против них был бессилен и нам пришлось активировать выточенные на доспехе руны. Они защитили наш аватар и временно повысили характеристики, сделав быстрее и сильнее, позволив предвосхищая атаку обернуть меч остриём вниз, упирая в камни и отдавая приказ:

Питайся!

Невидимый ветер магии всколыхнул останки и оборачивая их кровавым туманом стёр призванные тени и задул жаровни. Багровая пелена покрыла и лестницу, и мост, наползая на нас со всех сторон и втягиваясь в распахнутую пасть трёхглавого дракона, венчающего рукоять Сик’Карака. Нагрудник зашелестел чешуёй словно на пару мгновений стал живым существом, а в нашем раздвоенном разуме поселилась мрачная удовлетворённость.

Демоническая тварь, взращённая в нашем доспехе, была довольна.

Выточенные на костях и чешуе руны снова напитались силой, а Глодатель костей существенно потерял в весе. Закинув его на плечо и перейдя с шага на лёгкий бег, мы двинулись вперёд, на ходу отметив, что за нашей спиной послышался гортанный речитатив заклинания, это Серриса повторила наш путь и решила вступить в схватку у врат Медового зала.

Видя суть нашего противника, мы знали, что битва не будет лёгкой.

Развернув к нам коня, он взмахнул волнистым мечом, и укрывающая нас защитная руна отправилась в тартар. Пропитанный страхом артефакт черпал свою силу из эмоций врагов, а с учётом того, что за его хозяином простёрлась крепость с сотнями мирных жителей, ходоков и измотанных схватками карлов, страха в окружающем нас вирте было больше, чем вдоволь.

Защитный купол треснул, осыпав мостовую искрами, а мы снова разожгли на своём наруче руну Иллюминус, закрываясь её сияниям от чёрной магии. Именно она должна была позволить сократить дистанцию до врага и вступить с ним в ближний бой, не опасаясь тёмных чар. Но человеческий фактор изменил расклады.

Друм ошибся. Решил будто его обычная тактика резкого сближения и стихийной комбинации сработает и в этот раз. Но сорок метров — это слишком большая дистанция чтобы он мог оставить её позади раньше, чем латник снова взмахнёт клинком.

Больше не защищённый в полной мере светом Иллюминус, карлик вырвался далеко вперёд и на третьем рывке нарвался на встречный удар тёмной магией. Ослабленной светом, но всё ещё жутко опасной.

Лёгкий композитный шлем не выдержал призрачного удара мечом, и мы увидели, как тело карлика по инерции полетело вперёд, а правая часть его лица вместе со срезанной наискось черепной коробкой, шмякнулась на мостовую.

Мы ровным счётом ничего не могли сделать чтобы предотвратить его смерть или исправить. Он умер мгновенно, вирт забрал его память заставив аватар упасть и вывалить остатки мозгов на камни моста.

Буднично. Банально. Будто и не было никогда карла по имени Друм.

Человеческая часть нашей личности испытала шок. С людьми всегда так. Они создают вокруг себя концепцию мира и когда она рушиться, когда гибнут те, кого они привыкли видеть ежедневно, это вгоняет их в ступор.

Но на наше счастье, машинный разум никуда не делся и ему было плевать на ошибку карлика. Он сделал всё чтобы свести риски к минимуму, но не мог создать условия равные абсолютной безопасности.

Следующий удар обрушился уже на нас.

Сияющая солнечным светом рука защитила нас от него, поглотив большую часть призрачного удара. В отличии от головы Друма она находилась за источником освещения и поэтому нивелировала ущерб, вместо того чтобы допускать его к телу. А дальше, мы вышли на дистанцию эффективного рывка и немедленно его использовали.

Мёртвый жеребец под консоргом успел выдохнуть в нашу сторону целое облако ледяной стужи, но активированная ранее комбинация рун продолжала работать, в том числе Нивиармус — защита стихий. Благодаря её силе мы не обернулись промороженной статуей, а получили штрафы от холода и оцепенения, чтобы, пролетая сквозь облако и выставив в сторону клинок нанести свой коронный удар.

Видя течения вирта и зная характеристики своего врага, было совсем не сложно рассчитывать варианты его убийства. Мы знали, что он уже истратил свою способность отразить смертельный урон. Знали мы и о тёмной каре, что срывалась с небес некротическими снарядами и обрушивалась на головы его врагов, которая так же не могла быть использована больше одного раза в сутки.

Всё что у него осталось так это выдыхаемый конём холод, аура свойственная каждому рыцарю смерти и способный наносить дистанционные удары, волнистый клинок.

Ничто из перечисленного не помешало чёрному мечу одним горизонтальным ударом развалить коня на две половины, отделяя все четыре ноги от остальной части туловища и разрывая ледяное сердце. Мы остановились в пяти метрах позади падающего на мостовую всадника, а ветер, разогнанный нашим стремительным перемещением, рванул нас за плащ и растрепал тяжёлые косы на шлеме.

Угловатая фигура консорга успела подняться, прежде чем на него обрушилась магия Серрисы. Впрочем, безрезультатно. В отличии от обычных умертвий, этот проклятый обладал невероятным сопротивлением к тёмной магии.

Мы атаковали его снова без малейшей паузы. Курт ударила его разрядом электричества, а Феррис — всполохом пламени. Обе не могли поставить точку в нашем противостоянии, но пошатнули мертвеца и позволили нанести удар Сик’Караком.

Впервые, наши мечи встретились.

Казалось, что Глодатель костей сокрушит не только волнистый клинок, но и его владельца, но латник при жизни был обученным и опытным воином, а его артефактный меч, блокировал и наносил удары не сталью, но страхом смертных.

Встреча клинков породила магический хлопок, ударная волна от которого разнесла в сторону пыль из-под наших ног. Сик’Карак был отдёрнут и немедля отправился в новую атаку, потому как разрывать дистанцию было смерти подобно, как и сближаться. Единственным вариантом была работа на краю досягаемости собственного меча. Он был длиннее волнистого клинка рыцаря смерти и сводил на нет попытки мёртвого воина сблизиться и показать своё фехтовальное искусство.

Удар. Удар. Удар.

Массивный клинок тараном врывался в чужую оборону, настигал и связывал боем, отступал подобно отливу и снова бил. От постоянных вспышек магии в глазах аватара плясали цветные мушки, а аура смерти вцепилась в мышцы и боролась со светом Иллюминус.

Выносливости чтобы продолжительное время орудовать таким огромным и тяжёлым мечом всё ещё не хватало.

На шестом ударе защита рыцаря была проанализирована и вскрыта. Сик’Карак с хрустом врезался в нагрудник расширяя уже имеющуюся там дыру и обратным движением сбил мертвеца с ног, бросая на колени и подтаскивая ближе. Позади мертвеца появилась Серриса и с яростным выражением на своей кожаной маске вонзила в остатки головы рыцаря зачарованный медный серп. Волнистый клинок, устремившийся в колющем ударе к нашей ноге, был отбит сапогом в сторону и прижат к земле.

Нанизанный на огромный меч, атакованный серпом, который с лёгкостью уничтожал низшую нежить, проклятый рыцарь не сдался. Он поднял вторую руку с зажатым в ней грязным штандартом и вонзил древко в мостовую.

Этот штандарт с самого начала являлся загадкой. Артефактом — чьи характеристики не просматривались. Именно он привносил в нашу схватку элемент неопределённости и риска.

И он же — стал началом конца.

От удара огромный каменный мост пошёл трещинами и толкнул подошвы сапог подобно палубе попавшего в шторм корабля. Серриса пошатнулась и издавая вопль ударила рыцаря в спину навершием ядовитого посоха.

В это же время наш аватар не прошёл проверку ловкостью и упал на колено. Ему пришлось вцепиться в мертвеца и его вооружённую мечом руку отпустив собственное, застрявшее у него в груди оружие, чтобы не дать нанести удар.

Рыцарь смерти продолжал жить, а мост под ногами норовил рухнуть в заваленное снегом ущелье. Причём покинуть его и избежать падения, было практически невозможно.

Но поражение, ещё не значило конец сопротивления.

Проходя проверку силой, мы опустили свободную руку на лезвие своего же клинка и надавив на него изо всех сил, потянули, извлекая из раны. А затем, проникли в пролом чужого доспеха сияющей рукой и ухватили короля нежити прямиком за чёрное сердце.

И именно в этот миг, мост окончательно растрескался и превращённый в отдельные глыбы, рухнул в ущелье.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Трехликий II: Черная стража

Content

Трёхликий II: Чёрная стража

Глава 1 Потерянный город

Глава 2 Два щита и безумный рыцарь

Глава 3 Король Жак

Глава 4 Укейте люкишек! Ква!

Глава 5 Пески

Глава 6 Болото — дары приносящее

Глава 7 С ними опасно связываться!

Глава 8 Рекруты

Глава 9 Вьернова Падь

Глава 10 Загадки темных

Глава 11 Врата

Глава 12 Штандарт

Глава 13 Красная королева

Глава 14 Оскверненный храм

Глава 15 Вьюга

Глава 16 Штурм

Глава 17 Сердце бури

Глава 18 Всадник

Nota bene