Трёхликий III: Властелин

Глава 1

Посланник

Под сводами крепости блуждали стоны раненных.

В прямоугольной кишке одного из внутренних помещений кричал карлик, кричал не от боли, а от ужаса. Его держали трое, пока седовласый человек с аристократичным, безупречно красивым лицом, под жёлтым светом масляного светильника и горящих жаровен, отпиливал воителю ногу.

Пила была острой, специально выкованной кузнецом для хирургических операций, и поэтому хорошо справлялась со своим делом. Из перетянутой конечности на доски стола пролилась кровь и с хрустом сдавшейся кости пила потеряла опору.

Тело раненого карла обмякло, а его отрезанная конечность отправилась в таз, к десятку таких же. Рану перетянули, нарезанными на полосы ровными тряпками сформировали культю и залили всё это обеззараживающим эликсиром. Вонючим и едким, но очень лёгким в приготовлении.

Открылась массивная дубовая дверь, в импровизированный лазарет затащили нового раненого.

— Нет! Нет! Я не дамся! Слышите суки⁈ Не дамся! ААА!!!

Крикуном был очередной карл. Проклятое копьё одного из рыцарей смерти лишь слегка зацепило его кисть, но гниль уже расползлась до самого локтя, а руку раздуло так сильно, что её не смогли вытянуть из зловонной перчатки.

После того как со стола стащили и отнесли на соломенный матрас потерявшего сознание пациента, ослабевшего воина, раненого в руку и сгорающего от лихорадки, водрузили на его место. Прижали и держали, но он всё равно напрягал могучие мышцы и бился, кричал и ругался.

Ровно до тех пор, пока жрец не склонился над ним:

— За час гниль добралась до локтя. Ещё через час она будет у плеча, а затем сожрёт твоё лицо и грудную клетку. Тебе повезло, что рана пришлась на кисть руки, иначе бы ты уже сгнил заживо, как некоторые из твоих побратимов.

Карл напрягся и прорычал жрецу в лицо:

— Заклинание или эликсир! Дай мне эликсир! Слышишь⁈

Жрец кивнул:

— Хорошо, но таких как ты, почти сорок в очереди, орут и кроют матом. Если я исцелю тебя, они все умрут, потому что после этого моих сил не хватит даже на банальное кровотечение. Не говоря уже о боли. Остальные целители и жрецы уже вычерпали себя до дна, остался только я. А эликсиры способные повлиять на регенерацию не берут эту гниль. Выбирай, твоя рука или жизни четырёх десятков твоих товарищей?

Карл скосил глаза на дубовую дверь, распахнув которую его втащили в помещение. Он знал, что за ней. Бойцы из его хирда, прошедшие через настоящий ад на мосту и израненные проклятым, ржавым оружием. Никто из них не ожидал что щиты из отличной стали покроются ржой и начнут рассыпаться прямо у них в руках, а ржавые и выщербленные копья, будут находить дорогу к уязвимой плоти через распадающийся на глазах доспех.

Стиснув зубы, он отвернулся, перестав пробовать на прочность хватку окруживших его ходоков. Жрец улыбнулся и на секунду его пациенту показалось, будто под бледной кожей чужого лица что-то шевельнулось:

— Я заблокирую боль… не смотри.

С раненными провозились до самого утра. Давно рухнул каменный мост отрезая крепость от полчищ нежити, а горожане и ходоки набились в тесные, плохо отапливаемые помещения.

В стихийно созданном лазарете, куда сердобольные карлы натаскали соломенных матрасов и разожгли по углам жаровни, было душно и воняло смесью крови, едкой кислятины и алкоголя.

Лишённые конечностей дружинники, использовали пьянство в качестве обезболивающего.

Бесконечные стоны, тяжёлая работа и запахи вымотали жреца. Когда он выбрался из душного помещения, подальше от залитого липкой кровью стола, снаружи уже взошло солнце.

По коридору курсировали карлицы. Эти лёгкие на подъём женщины с серьёзными лицами оттирали кровь и гной, нарезали перевязочный материал, и всюду, где они появлялись, жизнь начинала налаживаться.

Именно они увлекли уставших ходоков за собой, в одну из пустующих опочивален с настолько низкими потолками, что людям приходилось пригибаться чтобы не задевать затылком простёршийся над головой камень. Им предоставили таз с горячей водой для омовения, позволив оттереться от кровавых отметин, а затем притащили еды и воды, утоляя голод и жажду проработавших всю ночь людей. Но когда уже казалось, что наконец-то можно смежить веки, за целителем пожаловали стражи и пригласили в зал совета.

Оставив троих спутников отдыхать, работник пилы и скальпеля последовал за сопровождающими. Они провели его узкими коридорами в центр крепости, в круглый зал облицованный мрамором и гранитными фресками.

Сводчатые потолки этого зала были высоки, а сверкающие подземные кристаллы, расставленные в нишах над головами присутствующих, давали достаточно света.

Ступая ногами по холодным плитам пола, в грязном, покрытом пятнами крови одеянии, жрец присоединился к тихо переговаривающейся группе ходоков, волей случая оказавшихся в крепости. Все они в той или иной мере были сведущи в магии исцеления самых разных школ. От природы и света, до запрещённого всюду тёмного колдовства.

Внешне жрец выглядел спокойным. Выдавали его только пальцы правой руки, без конца мусолящие завязки на кожаной сумке, перекинутой через плечо и висящей на боку. В этой сумке хранился набор инструментов и приспособления, необходимых для жреческих ритуалов.

К счастью уставшего человека, ждать пришлось недолго. К ходокам вышел карл.

На поясе седовласого бородача поблескивал хрустальный молот, а он сам был одним из тех, кто выжил на мосту, после того как проклятый, безголовый консорг, обрушил на хрустальных жрецов настоящий град некротических энергий.

Войдя в зал с противоположного края, под гул распахнутых ворот, он поднялся по ступеням на небольшую, округлую ораторскую трибуну и обратился к созванным со всей крепости ходокам:

— Приветствую странники. Нужда свела нас вместе, и мы с радостью предоставим вам защиту этих толстых стен и припасы, если вы продолжите свою службу Въёрновой пади. Ярл получил страшные ранения, слабо поддающиеся лечению, поэтому мы собрали вас вместе чтобы объявить награду за его исцеление. Сотня серебряных монет, дом в нашем городе и титул ждут того, кто справиться с этим вызовом. Желает ли кто-то взяться за это прямо сейчас?

Ответом ему была тишина. Столпившиеся в зале ходоки истратили свои силы и нуждались в отдыхе. Впрочем, он об этом знал:

— Что ж, все мы устали. Никто не прогонит вас за ворота. Восстанавливайте силы и как только будете готовы найдите меня. В этой крепости любой карл укажет вам на Ярика Зубоскала. Идите.

Сжимающий пальцами застёжку, жрец поднял вверх свободную руку:

— Я вряд ли смогу помочь ярлу, но хотел бы возглавить перевязочную.

Собирающиеся уходить ходоки остановились с интересом прислушиваясь к разговору. А карл тем временем ответил:

— Я знаю тебя. Это ты нашёл… способ борьбы с гнилью?

Жрец опустил руку:

— Ампутация. Грубый и ужасный вариант, но гораздо лучше мучительной смерти. Этим воинам нужен уход, а у меня есть команда, в составе которой алхимик и бард. Если вы поставите нас на довольствие и предоставите доступ к алхимическим ресурсам, мы сможем существенно ускорить лечение.

Владелец хрустального молота кивнул, отослал жестом остальных ходоков заставив их поторопиться на выход, а сам шагнул на ступени и спустился к жрецу. Его руки опустились на пояс и сняли с него связку ключей.

— Наш ключник погиб, я теперь за него. — Карл снял с железного кольца два ключа. — Этот ключ от подвала, а вот этот, от южного крыла, там хранятся травы.

Жрец протянул руку и взялся за ключи, но Ярик не спешил отпускать:

— На наших складах много вещей, многие из них не годятся для целебных зелий, постарайся заходя внутрь не оставлять двери открытыми. В нашем городе за кражу положено отрубание рук.

Намёк был понят верно. Жрец убрал ключи во внутренний карман своих одеяний и поклонившись развернулся и пошёл к выходу, но на середине пути его остановил вопрос:

— Как твоё имя?

Целитель остановился, и прежде, чем продолжить путь, ответил:

— Меня зовут Аркин.

Глава 2

Штандарт бури

Мы не окончили своё существование.

Перелом руки и бедра, критические повреждения грудной клетки… всё это могло бы нас убить, если бы не целый ряд активированных перед падением рун и накормленный досыта доспех, чья способность «наследие гидры» запускала цикл регенерации при любом физическом повреждении.

Ущелье, в которое рухнул наш аватар, не было глубоким. По расчётам машинного разума мы пролетели в свободном падении порядка четырнадцати метров и возможно обошлись бы куда меньшими травмами упади наш аватар в снег. Но, к большому сожалению, он упал на массивный обломок моста и получил сверху деревянными обломками крыши.

Потеря сознания выбила нас на некоторое время из реальности, а когда мы очнулись стало понятно, что победа над рыцарем смерти принесла нам не только силу, но и серьёзный «подарок» от вирта.

Вы прокляты

Прикоснувшись в чёрному сердцу рыцаря смерти, вы запятнали себя тленом. Ваше оружие и доспехи, вне зависимости от их качества, быстро стареют и приходят в негодность, распадаясь буквально на глазах.

-10% прочности за каждый час использования

Не применимо к качеству «артефакт».

Не применимо к предметам тёмной школы.

Оценка состояния доспеха позволяла понять, что мы пробыли без сознания порядка двух часов. В ущелье не задувал ветер и только поэтому наш аватар не умер от холода, ограничившись многочисленными штрафами.

Пройдя проверку силой и спихнув с себя обломки досок, мы попробовали подняться, при этом человеческая часть нашей личности застонала от боли вызывая очередную рассинхронизацию. С уст аватара сорвался полухрип-полустон, но попытка сесть увенчалась успехом. Человек внутри нас, страдал и дрожал подобно натянутому нерву, но бездушной машине не было дела до страданий своей половины. Выживание аватара стояло в приоритете и поэтому задубевшее и избитое тело продолжало двигаться, несмотря на протесты искалеченных мышц.

Откуда-то сверху, из-за зубчатой короны окружающих скал, лениво падали хлопья снега.

Наш двуручный меч канул в бездну, оставшись где-то под обломками и белой периной, а комплект королевского пожирателя топи, постепенно увядал вместе с заключённым в нём демоническим разумом. Ещё час, может быть два, и в попытке протянуть подольше он начнёт пожирать своего хозяина. Энергии чтобы и дальше поддерживать регенерацию в нём не осталось, а личный резервуар был пуст.

Но всё это было не важно, потому что мы умрём ещё раньше — от холода.

Несмотря на то, что наши кости срослись, полностью исцелён аватар не был. Наступать на израненную ногу приходилось с большой осторожностью. А левая рука утратила львиную часть обычной подвижности. Впрочем, подняться на ноги, потихоньку убрав обломки досок и съехав с каменной глыбы, у нас получилось.

Где-то правее послышался стон.

Несмотря на то, что этого искажённого звука было слишком мало для полной идентификации и сравнительного анализа, мы знали, что исходит он от Серрисы. Некромантка ещё в Юмироне продемонстрировала способность переживать смертельные повреждения и падение с моста не стало для неё исключением.

Обходя массивный обломок моста и держась за его шершавую стену рукой, мы споткнулись обо что-то в снегу и рассмотрев преграду внимательней, поняли, что это останки поверженного нами безголового рыцаря. Латный нагрудник с огромной пробоиной и торчащими из него кусками изодранной кольчуги вперемешку с требухой рваного подлатника.

Кираса беспокойного владыки

Иронично, но прямо у нас под ногами лежал самый настоящий шанс сохранить Комплект королевского пожирателя топи. Латы лидера проклятого воинства в комплектном исполнении позволяли полностью игнорировать влияние тёмной магии. Он буквально был невосприимчив к проклятьям, а атакующие заклинания скатывались с него подобно опрокинутому ушату воды.

Тем не менее мы его перешагнули и подволакивая повреждённую ногу побрели дальше.

Серриса нашлась между двумя крупными обломками моста. Торчала в каменной щели будто диковинная кукла и отказывалась умирать. В падении колдунья потеряла оба своих орудия и получила травмы несовместимые с жизнью. Переломы обоих ног были видны невооружённым глазом по неестественному положению конечностей, а позвоночник скрутился на сто восемьдесят градусов. Из-за чего лицо нашей любовницы поменялось местами с затылком, впрочем, как и весь грудной отдел.

Несмотря на многочисленные ушибы, нашей силы хватило чтобы вытащить её из западни одной рукой.

Искалеченное тело упало в снег и пока наш аватар пытался удержаться на ногах и покачнувшись опирался на холодный камень, Серриса вздрогнула и хрустя позвонками начала приводить своё тело в порядок. Смерть буквально разжимала свои тиски и отступала в обратном направлении. Сломанные кости вставали на место и моментально срастались, а вывернутые суставы и порванные сухожилия уже через десяток ударов сердца ничем не отличались от своей версии двухчасовой давности.

В отличии от нас, колдунья поднялась на ноги целой и невредимой:

— Дер-р-рьмо! — Зубы Серрисы стучали от холода. — Т-т-ты видел, что этот ублюдок сделал с Др-р-румом?

Мы заставили аватар кивнуть:

— Карлика не вернуть, нам нужно найти выход или способ согреться.

Серриса оступилась, уходя одной ногой в снег покалено, а вырвав ногу из ледяного плена выругалась:

— Я должна найти посох и серп… о боги! Сумку сорвало! Нет-нет-нет!

Некромантка обхватила себя руками и заметалась между обломками. Книга Арландира, которую она прятала в своей сумке, была самым дорогим её приобретением. В мыслях об ней она не заметила, как наш аватар осел в снег.

Измученное тело наказывало нас за активность последних минут предобморочной слабостью:

— М-м-молчун⁈

Серриса появилась в поле зрения уплывающего сознания. Только сейчас до неё дошло, что её спаситель может нуждаться в помощи.

Нужно отдать некромантке должное, сориентировалась она быстро. Не успели мы отойти от своего «полуобморока» как в закуток между двух обломков моста, были притащены огрызки досок и щепа.

Некроманты редко использовали внутренний резервуар энергий, да и не развивали его, ориентируясь в большей степени на заготовленные ритуальные предметы и некротическую силу в местах сражений. Но сейчас Серрисе пришлось отойти от этой схемы.

Она разожгла пламя младшей руной Феррис, давно изученной и опробованной с нашей помощью.

Тепло, исходящее от большого костра, постепенно отвоевало наш аватар у холода. Всё это время мы провели в медитации, форсируя события и накапливая энергию, которая тут же уходила на регенерацию организма.

Колдунья тоже без дела не сидела. Пользуясь тем, что воздух насыщен некротическими энергиями, догадалась провести гадание на собственной крови, в результате чего от расчерченного на камне рисунка в разные стороны разбежались рубиновые бусы.

Каждая оставляла за собой тонкий, прерывистый след.

Книга нашлась сразу после серпа, а вот с посохом не заладилось. Волшебный предмет оказался погребён под завалом. Причём никакой возможности его достать без привлечения массы людей или мощной магии, не было. Многотонный кусок скалы, из которой был вырублен мост, привалил артефакт намертво.

Воспользовавшись улучшением самочувствия, мы тоже отправились на поиск. Благодаря регенерации обмороженные пальцы восстановили чувствительность, отбитая грудная клетка больше не тревожила нас болью, а левая рука постепенно возвращала былую подвижность. И только нога, всё так же простреливала аватар болью заставляя хромать.

В отличии от Серрисы, мы не потеряли свой рюкзак при падении и поэтому пока наш аватар собирал разбросанные детали доспеха рыцаря смерти, колдунья топила в котелке снег.

Поверженный на мосту противник оставил внутри своей кирасы кристалл отчаянья, густую и чёрную эктоплазму, а также шепчущий прах. Сами же элементы лат, валялись вокруг камня, на котором мы пришли в сознание, что было неудивительно ввиду того в какой жёсткой сцепке мы начали своё падение.

Наворачивая круги вокруг места падения и постепенно расширяя радиус поиска, мы отбрасывали прочь мелкие обломки и ворошили снег до тех пор, пока не нашли все элементы его доспеха, попутно найдя и проклятое знамя, которое так и торчало вбитое в мостовую.

К сожалению, поиски Глодателя костей ничего не дали. Огромный клинок скрывался где-то рядом, но время утекало сквозь пальцы, и мы решили отложить его розыск. Дело в том, что проклятье продолжало уничтожать комплект королевского пожирателя топи, не оставляя нам выбора и принуждая облачиться в ржавый доспех рыцаря смерти.

В таком виде мы и встретили вечер. Греясь у костра в продуваемых со всех сторон латах.

— От тебя несёт мертвецом за версту. И дело не в этих прогнивших шмотках, я почуяла энергию ещё до того, как ты переоделся. Какое-то достижение? И на хрена тебе это гнильё? У тебя же, итак, лютый комплект.

Принимая из рук Серрисы кружку с горячим травяным сбором, мы ответили:

— Мы прокляты. Теперь все вещи распадаются и стареют. Максимальный срок жизни десять часов.

Сидя на подложенных под зад досках некромантка хмыкнула:

— Даже так? А на доспех рыцаря смерти значит не действует?

Мы отхлебнули горячего отвара и кивнули:

— Заночуем здесь, будем поддерживать огонь и греться. А с рассветом найдём выход.

Серриса села ближе и расстегнув плащ поделилась с нами его теплом. На вещи, в данный момент висящие на чужом плече, проклятье не работало. Так она и уснула, обнимая нас и кутая в собственный плащ.

Мы не стали спать ночью, решив провести её всю без остатка в медитации. Дважды поднимали аватар на ноги и подкидывали в огонь заранее заготовленных досок. После первой же такой побудки колдунья свернулась калачиком на принадлежащей нашему аватару спальной подстилке, а мы подоткнули под неё плащ. Рюкзак Серрисы пропал при падении и все бытовые предметы в нашем распоряжении были ограничены одним комплектом.

Ночь стала временем для анализа.

Первым был проанализирован комплект рыцаря смерти. Он состоял из кольчуги, перчаток, наручей, наплечников, набедренников, наголенников, кирасы, покрытых сталью ботинок и поддоспешного комплекта. С учётом огромной дыры в груди с острым и смятыми краями, показатели брони оставляли желать лучшего. Как и прочность всего комплекта, который буквально болтался на рассохшихся креплениях и из-за невозможности подгонки, ввиду полной негодности растянутых и треснувших ремешков, отнимал у нашего аватара процент ловкости.

Не нужно обладать аналитическим и мощным мышлением чтобы понимать, комплект требует ремонта и адаптации под живого носителя. Для этого требовались материалы и подходящие условия. И то и другое в перспективе не было проблемой.

Кое-что можно было достать, собрав металл с других павших рыцарей, а органические материалы и условия их адаптации могла создать некромантка. Вряд ли обычная выделанная кожа подойдёт для замены проклятых завязок, но вот снятую с человеческих трупов система наверняка примет, как и возможные костяные элементы, которые как мы уже знали, с лёгкостью выплавляет Серриса. С дефектами металла тоже не должно возникнуть проблем. После убийства нежити осталось немало эктоплазмы и праха, который можно добавить в горн при работе по перековке.

Следующей целью для анализа стало проклятое знамя. Герб на нём выцвел, но всё ещё оставался достаточно различимым чтобы можно было понять его происхождение. Такой же герб мы видели в Юмироне. Вставшее на дыбы когтистое чудовище на синем фоне. Знамя консорга.

Штандарт бури

Это знамя прошедшее через массу ритуалов приобрело способность формировать вокруг себя непогоду. Повинуясь воле своего владельца, оно призывает грозу, бурю или вьюгу в зависимости от времени года.

Ничего примечательного в штандарте, за исключением огромной вложенной в него мощи — не было. Чтобы создать подобный артефакт нужна масса энергии. Возможно жертвоприношения, намаливание целой армией разумных существ или божественная сила.

После смерти владельца он спал, вернув равновесие в окружающую природу, а мы не спешили призывать к себе на службу заключённую в нём силу. Но и таскать за собой эту тряпку на длинном древке тоже не собирались. Заклинание было заключено в тряпичную часть, и мы сорвали штандарт с деревянной основы приладив его к наплечникам на манер плаща.

С рассветом прекратившийся ночью снегопад снова обрушил в ущелье вереницы холодных хлопьев. Несмотря на общее улучшение дел и отсутствие серьёзных штрафов от холода, процессы регенерации существенно просели и не восстановили повреждённую ногу. Мы нуждались в полноценном сне и лишили себя его только по причине низкой эффективности на таком холоде. Да и восстановление энергии было куда как приоритетней.

Серриса встала злая как чёрт и недовольная. А мы, не дожидаясь, когда она вернёт себе расположение духа, поприветствовали её приготовленной к её пробуждению едой и отваром.

Оставив её один на один со съестным, мы ушли от костра, отмахнувшись от возникших вопросов. Снег продолжал падать, а нам было необходимо найти укромное место чтобы спрятать завёрнутый в плащ доспех пожирателя топи.

Схрон удалось оборудовать под случайно возникшим при падении обломков каменным козырьком. Сюда не заносило снег и судя по наклону склонов камня, будет сухо даже тогда, когда температура повыситься и снег начнёт таять.

Будь мы обычным ходоком расстаться с комплектом было бы непросто. Он медленно засыпал, транслируя в наш разум эмоции свойственные скорее преданному, домашнему зверю, чем кровожадному и звероподобному духу. Но мы знали, что это иллюзия, скрытый внутри вечно голодный демон не задумываясь сожрёт своего владельца если долгое время не будет получать ритуальной кормёжки.

Мы понимали, что, когда мы вернёмся за ним, голод станет настолько силён, что первая же попытка воспользоваться комплектом закончиться нашей смертью. А значит, придётся привести с собой жертву.

* * *

— Как ты догадался?

Серриса стояла перед зубчатой, уходящей к крепости скалой. Она пялилась на неё приложив к глазам ладонь, чтобы не позволять летящему с небес снегу мешать её зрению.

— Здесь лёд другого цвета. Если приглядеться становится понятно, что он мутный. Да и концентрация его больше. Тем более что особого потепления не было и таянье снега не могло вызвать такое обледенение.

Чтобы найти шанс выбраться из ущелья нам пришлось обойти его по кругу и везде мы натыкались на отвесные скалы кроме северной его части. В том направлении ущелье обрывалось заснеженными ступенями скального массива прямо в город, а внизу было видно постройки карлов. Колдунья хотела спуститься именно там, но банальная аналитика говорила, что от любого неосторожного движения вся эта снежная масса сойдёт, похоронив нас под собой. Не зря же карлы выдерживали расстояние между своими домами и этой стороной скалы-крепости.

— Что-что Молчун, а во внимательности тебе не откажешь. Я бы подумала о нужнике в последнюю очередь.

Глядя на толстый и мутный лёд под нашими ногами, который взбирался на скалу и покрывал её многочисленными потёками, мы ответили:

— Это не нужник. Скорее всего сточная труба ведущая из кухни, купели и прочих мест, где требуется слив воды, не выходя из крепости.

После того как мост рухнул в ущелье он утащил с собой не только нас, но и всех, кто погиб на нём до нашего прибытия. Обгорелые кости рыцарей смерти погибших под ударом мощнейшего электрического разряда, сгнившие тела карлов и даже лошадей.

И как водиться множество элементов самой разнообразной экипировки.

Идеально было бы найти среди этих останков волнистый меч консорга, но он, как и наш Глодатель костей, остался где-то под завалами. А ввиду того, что обычным оружием мы теперь пользоваться не могли, выбирать было практически не из чего.

Настоящим спасением в этой ситуации стали найденные клевцы. Притороченные к одному из приваленных снегом жеребцов, они по всей видимости когда-то использовались одним из рыцарем смерти для ближнего боя. Что было логичным ввиду того, что это оружие отлично пробивало кольчугу и иную броню.

Мы взяли их себе, как и парочку черепов найденных в снегу рыцарей. Эти черепа, мы обернули снятыми с конской сбруи ремешками и подвесили на пояс. На них у нас тоже были планы.

Естественно, клевцы не шли ни в какое сравнение с огромным рунным мечом. Но выбора у нас всё равно не было. Они принадлежали тёмному существу, поддались порче, как и все остальные предметы в его экипировке и поэтому не разлагались под действием проклятья.

Ими мы и стали долбить лёд в попытке создать опоры для подъёма по скале.

Из-за небольшого, буквально в половину метра размером уступа и умеренной непогоды, мы не видели откуда именно по скале стекает вода. Но логично было предположить, что сточное отверстие располагается не высоко. Иначе как бы его установили и обслуживали?

Так и вышло. Толстая, обледенелая решётка, оказалась прямиком за уступом.

Глава 3

Золотая чума

Болезнь показала себя к вечеру.

Лёгким кашлем, повышением температуры и красной сыпью. Карлы, тёмные эльфы или люди — ей было без разницы. Она разила всех одинаково.

Тяжёлые больные поддавались ей легче.

Зал, в котором жили бойцы с ампутированными конечностями уже к утру был заражён полностью. Все до единого воины сгорали от лихорадки, заходясь хриплым дыханием и в беспамятстве расчёсывая зудящую сыпь.

Аркин работал в подвале и делал это так, будто ничего не происходило. Его вид был безмятежен, он выспался, вознёс хвалу своему богу и занимался любимым делом. По указанию жреца бога изменений Риордана, отрядный следопыт Курт добавил болезнетворный ихор в несколько бочек с водой и теперь Аркин готовился, склонившись над столом и неспеша покрывая бинты золотистыми письменами. Эти бинты должны были в будущем затормозить болезнь и привлечь на его сторону тех из карлов, кто не найдёт помощи у других целителей.

Здесь же работал алхимик Люпмен.

Скрипнула добротная и толстая дверь, пропуская внутрь Алису. Факел в её руках коптил и плевался искрами, но блондинку это нисколько не заботило. Поправив висящую на спине лютню, она сунула факел в стоящее у входа ведро и сказала:

— Была наверху. На третьем этаже. Дальше не пускает стража.

Задумчивый Аркин, продолжая водить кисточкой по бинту, не оборачиваясь спросил:

— И как там дела?

Алиса обошла заставленный склянками стол и уселась на один из стоящих у стеллажа ящиков:

— Люди начинают беспокоиться. Сразу в нескольких покоях на втором и первом развиваются очаги, они знают друг об друге и пытаются приглушить болезнь эликсирами. К завтрашнему дню они поймут, что у них ничего не выходит, а заражённых куда больше, чем они себе представляли.

Аркин улыбнулся, отчего под кожей его лица что-то шевельнулось:

— Замкнутые пространства. Одно место приготовления пищи. Множество ослабленных ранениями. Истощённые целители, которых не хватает на такую ораву. Ммм…

Аркин прикрыл глаза и задрав голову втянул в себя воздух:

— … они обречены, и я вас уверяю, Риордан отблагодарит нас такими дарами, что все старые, покажутся нам мелочью.

— Дары?

Темнота у дверей шевельнулась. Никто не заметил, как в помещение вошёл Курт. Он не выдал себя скрипом петель и умудрился избежать света масляного фонаря, подвешенного под потолком.

— Его дары изуродовали нас.

Во мраке разгорелись четыре пары глаз.

* * *

Клевец ударил, и ледяная крошка полетела в стороны. Зацепившись изогнутым шипом на ударной части молота за обледеневший горизонтальный прут, мы вытянули аватар на каменный карниз.

С примёрзшей сточной решёткой не возникло проблем, мы нарисовали на ней руну Энис используя в качестве краски собственную кровь и вложив энергию, временно убрали преграду из физического плана реальности.

В шаге от стоков, Серриса сорвалась и едва не покалечилась, но верёвка, которой мы обвязались, спасла её от падения, а нас, от участи использовать руну повторно. Вытянув женщину наверх, мы оба перевели дух, увидев, как через минуту, исчезнувшая преграда вернулась в нашу реальность.

Стоки замка, оказались не трубой как это представлялось при виде округлой решётки, а вырубленным в толще камня, узким коридором, в котором приходилось двигаться на полусогнутых. Самым худшим раскладом было наткнуться на вертикальную шахту, но на наше счастье, каменная кишка уходила на подъём под сносным для передвижения углом.

Впрочем, из-за слоя вездесущего льда у нас под ногами, для обоих клевцов (один мы временно отдали Серрисе) нашлась работа.

Разведка ущелья отняла у нас половину дня, а движение по вырубленной в толще камня штольне, растянулось на несколько долги часов. Четырежды мы останавливались отдыхать, упирая дрожащие ноги в противоположную стену и опираясь спиной на холодные камни использовали свои тела словно распорки. Только так можно было дать своим мышцам отдых не рискуя соскользнуть и отправиться в долгое, скользящее падение до самой решётки, к которой приедут одни лишь избитые трупы.

Наш аватар больше не мог похвастать регенерацией гидры, а Серриса истратила свою способность пережить смертельные ранения. А значит мы оба — были уязвимы.

Последний привал пришлось прервать раньше срока. Где-то дальше по тоннелю раздался шум, а затем по нам прошёлся поток воды. За секунды до того, как это случилось, мы со всей силы ударили по льду клевцом.

Только благодаря этому удару нас не смыло.

Отфыркиваясь и вися на верёвке, распластанная на льду за нашей спиной, колдунья прорычала:

— Кха! Мы должны выбираться Молчун, или замёрзнем!

Подтягиваясь на оружии и возвращая себе устойчивое положение мы успели ответить, прежде чем нас снова окатило потоком:

— Не замёрзнем. Сливают воду где-то совсем близко.

И мы оказались правы. Сточная решётка с толстыми прутьями, встретила нас в потолке штольни через несколько десятков метров. Здесь было темно, потому что вода смыла с нашего лба руну Иргус, но где-то в помещении над нами пространство затапливал синий свет осветительного кристалла.

— Ты слышал? Кажется, где-то наверху дверь хлопнула. Может провернёшь ещё раз свой трюк с исчезновением!

— Нет. — Нащупав руками преграду мы подставили плечо и упираясь прорычали. — Каждая повторная активация одной и той же руны сжирает уйму энергии. Обойдёмся силой.

На наше счастье, решётка не была проморожена. Проходя проверку силой, мы поняли, что не можем отбросить её, но вот приподнять один край и сдвинуть — запросто. За время работы двуручным мечом, специально выкованным очень тяжёлым, наш аватар стал сильнее.

Под грохот скребущего по камням металла решётка была сдвинута в сторону достаточно, чтобы мы оба смогли пролезть в открывшийся проём. Первым выбрался наш аватар, а уже затем, подав руку, он вытянул наружу Серрису.

— А эти карлы те ещё идиоты, не находишь? — Колдунья обхватила себя руками, мокрая одежда многократно ускоряла накопление штрафов от холода. — Через этот лаз сюда может проникнуть кто угодно.

Осматриваясь, мы обнаружили толстую деревянную дверь и многочисленные деревянные бадьи с ребристыми досками для стирки. Справа, вдоль всей стены, тянулся глубокий желоб полный воды, и она продолжала прибывать, капая из восьмиугольного отверстия в потолке. Помимо всего прочего, тут находилось две бочки, пустые и исходящие паром. По всему выходило, что именно эту воду вылили на нас, пока мы ползли по шахте.

— Они используют вертикальные шахты для того, чтобы собирать воду из талого снега и дождя. Она падает в желоб, а излишки стекают в решётку. Накопленную воду используют для купания и стирки.

Серриса заглянула за бочки и позвала нас:

— Смотри, а этим похоже греют. Ничего не напоминает?

За бочками на четырёх металлических ножках стоял агрегат, с посадочными местами под бочки и бадьи. Металлические обручи этих посадочных мест были покрыты письменами, в которых угадывалось сходство с теми, что были нанесены на шестерёнки Друма. И действовали они, судя по всему, по такому же принципу.

Заглянув их виртуальную суть, мы убедились в своей правоте. Эти обручи поливали водой, и они, реагируя на вписанный в их устройство триггер, начинали плавный процесс разогрева до определённой температуры.

Подгоняемые промокшей и холодной одеждой мы вышли за дверь и оказавшись в узком коридоре углубились в недра крепости. Некромантка была неправа, когда думала, что эту крепость легко взять через тайный лаз. Два карла с ромбовидными щитами и один арбалетчик за ними, способны удержать этот коридор против десятков врагов. Тем более, что нам приходилось пригибаться, а стены буквально давили на психику.

— Великая мать, как можно жить в такой тесноте?

Шагая вперёд и хмуро оглядывая коридор, мы спросили:

— Что ещё за великая мать?

— Одно из имён смерти, не забивай себе голову.

Узкий коридор протянулся на три десятка метров и выпустил нас к галерее с высокими даже по человеческим меркам потолками. Судя по всему, мы были на самом нижнем этаже и тут нас поджидал первый пост. Услышав звуки наших шагов, джурившие на нём карлы похвастались за оружие и к нашему появлению уже были на ногах.

— ТРЕВОГА!!!

Крик совпал с ударом по большому, установленному вертикально барабану. Его гул разнёсся по коридорам оповещая всякого, что пост на нижнем этаже столкнулся с проблемой.

А в нас полетели арбалетные болты.

Причиной такого поведения дружинников стал наш доспех. Носимый самым опасным отродьем из всей некротической армии, он хорошо запомнился каждому воину и жителю Въёрновой пади. Так что, когда мы вышли из коридора, низкорослые воины не стали тратить время на лишние вопросы.

От смерти нас спасла руна защиты Дуннер, нарисованная прямо в воздухе и активированная серьёзным вложением энергии, а также быстрое отступление обратно в узкий коридор. Помочь карлам понять свою ошибку помогли пятиэтажные маты в исполнении Серрисы, матерившейся так громко и самозабвенно, что даже последнему дураку стало ясно, что в крепость проникла не нежить.

После того как первые страсти поугасли, к нам обратился нарочито грубый голос:

— Эй вы! Назовитесь!

Карлу ответил наш аватар:

— Мы те, кто убил воеводу армии мёртвых. Его доспех на наших плечах — доказательство.

После наших слов воцарилась молчаливая пауза, которая, впрочем, продлилась не долго:

— Покажитесь!

Выставив в проход безоружные руки, мы медленно вышли под свет кристаллов. Отмечая, что на втором этаже галереи из узких бойниц на нас смотрят снаряжённые арбалеты, а карлы внизу, уже полностью перегородили дальнейший путь стеной щитов.

— Ну как? Похожи мы на мертвецов?

Ответом был всё тот же грубый голос:

— Был похож пока твоя подруга не раскрыла рот, который не плохо было бы помыть мыльным корнем.

Серриса фыркнула:

— Можешь попробовать недомерок, я твой же топор тебе в задницу засуну.

— Хватит! — В дело вмешался десятник. Старший на этом посту. — Я знаю тебя, ты ломал хлеб с ярлом. Мы доложим о вашем появлении хрустальным жрецам и эноже Шадарату. Ждите.

Имитируя обычное человеческое поведение наш аватар нахмурил брови:

— А почему не самому ярлу?

— Ярл ранен в битве, а Бъёрн Яростный… сразился с мёртвым всадником и погиб на мосту.

Гонец убежал по лестнице куда-то наверх, а мы остались ждать под присмотром охраны. Воины поглядывали на нас украдкой, пока мы, усевшись у стены в пол голоса переговаривались. Серрисе не нравилось, что докладывать будут Шадарату, но мы убедили её в том, что выбора у нас всё равно нет.

Спустя десяток минут за нами явился хрустальный жрец. И первым что мы заметили, ещё до того, как он представился, была знакомая сыпь на левой щеке.

Сыпь, которая превратила Юмирон в филиал ада.

Глава 4

Неопознанный враг

— Многие видели, как вы упали в ущелье, но никто не ожидал, что выжили. Идите за мной. К эноже Шадорату уже убыл гонец, мы встретимся в зале совета.

Отойдя подальше от поста, мы получили вопрос:

— Как вы смогли пережить падение?

Следуя за жрецом, мы ответили:

— Несколько заклинаний. Но важно не это. Как много людей заражено сыпью, которая покрывает ваше лицо?

Жрец, не останавливаясь сердито тряхнул головой, отчего рунные камни, вплетённые в его бороду, дружно звякнули:

— Многие. Мёртвые принесли в город заразу. Их оружие оставляло на телах гниющие раны и боюсь эта напасть быстро распространяется.

— Дело не в оружии рыцарей смерти. Мы были в Юмироне когда в город проникла чума. На начальном этапе там не было никаких рыцарей смерти и нежити, зато была сыпь, точно такая же как на вашей щеке.

Жрец остановился и окинул нас взглядом. На его лице промелькнула тревога:

— Поговорим об этом все вместе. Если вы правы, то… мы найдём выход.

Выхода у них не было. Когда он есть, из коридоров не доноситься натужный кашель, а встреченные карлы не блестят потными лицами в свете пещерных кристаллов. И уж тем более, высокопоставленные лица вроде хрустальных жрецов не разгуливают покрытые угрями.

К тому моменту, когда мы прибыли в зал совета, там уже находился сотник, двое из трёх выживших хрустальных жрецов, не считая нашего проводника, и Шадарат собственной персоной. Демонопоклонник, осквернивший храм света в угоду красной паучихе.

— Так-так-так. — Шадарат расплылся в доброй улыбке. Его руки были вложены в рукава длиннополого одеяния. — Отважные герои сумевшие уничтожить короля мёртвых почтили нас своим присутствием. Надеюсь, только затем, чтобы восстановить силы перед уничтожением всей остальной армии мёртвых?

Мы не обратили внимания на неприкрытый яд в его голосе. Обвели взглядом присутствующих и поприветствовали кивком:

— Не армия мёртвых наша проблема. Болезнь, которая распространяется среди вас, это чума прямиком из Юмирона и вы не найдёте от неё лекарства.

Один из хрустальных жрецов наклонил голову в знак уважения поприветствовав нас коротким поклоном и ответил:

— Меня зовут Дурин Камнелом, я слышал о тебе, Воин без Имени. И видел лично как ты сразил всадника, одним ударом своего огромного меча отрубив его коню ноги. Поэтому я не сомневаюсь, что ты веришь в то, о чём говоришь. Продолжай, мы выслушаем тебя.

Шадарат хотел что-то сказать, но сдержался. А мы продолжили, обращаясь скорее к гномам, чем к эльфу, чтобы показательное игнорирование эножи, нанесло ему репутационный ущерб:

— В Юмироне было полно целителей. Но болезнь не смогли исцелить ни заклинания, ни эликсиры. Лишь один человек, облегчал муки страдающих из-за чего множество заражённых приняли его сторону. Этот человек и есть тот, кто стоит за распространением болезни. Вам нужно искать волка в овечьей шкуре. Того, кто распространяет болезнь, а сам изо всех сил делает вид, что приносит пользу и борется с ней. В Юмироне таким человеком была жрица с гербом золотого круга на груди. Она организовала заражённых и стравила их со знатными домами, повергая округу в хаос. С большой долей вероятности то же самое ждёт эту крепость.

Городской сотник, пузатый карл в полном латном доспехе, ухватился руками за широкий пояс и запустив под него большие пальцы спросил:

— Ты считаешь, что в крепость проник лазутчик?

— Проник. — Мы, не скрываясь смотрели прямо в глаза Шадарату. — Или был завербован из местных. Найдёте того, кто помогает заражённым, найдёте распространителя чумы.

Хрустальные жрецы переглянулись, последний из них взял слово подняв вверх руку:

— Я Гортик, сын Базевала, рад что ты выжил воин, но твои слова требуют размышлений. Тебя проводят в свободные покои, отдыхай и восстанавливай силы под нашей защитой, мы разузнаем всё что возможно.

Отвесив лёгкий, короткий поклон мы звякнули доспехами и развернулись к вратам, за нами поспешила Серриса, шаркая ногами и волоча на плечах наш рюкзак. Топоча сапогами к одному из хрустальных жрецов, подбежал стражник и взяв протянутый ему ключ ломанулся за нами. Он-то, в числе нескольких прочих и проводил нас почти на самую вершину крепости. На четвёртый, предпоследний этаж.

Здесь обстановка была куда как богаче. Покрытые фресками и рунными рисунками стены, источающие лёгкое, не иссушающее воздух тепло, опирались на мраморный пол. А привычные уже осветительные кристаллы, висели на вычурных, посеребренных подставках.

Этот ярус был жилищем приближённых ярла.

Сопроводив нас до одного из поворотов, десятник передал нам ключ и сказал, что распорядиться насчёт еды и купели. Прежде чем отпустить этого молодого карла восвояси, мы спросили его нет ли в крепости кузни и получив положительный ответ, взяли с него обещание проводить нас туда после отдыха. На что он ответил, что не сможет сделать этого лично, но пришлёт к нам кого-нибудь позже.

Покои оказались более чем привлекательными. Несколько просторных комнат. Хрустящее постельное бельё. Здоровенные кровати и ковры на полах. Резная мебель. Никогда прежде мы не жили в такой обстановке.

Не успели разуться и стащить с себя грязные и промокшие детали экипировки как в дверь постучали и пара карловых женщин начала курсировать туда-сюда с вёдрами воды, заполняя купель, расположенную в комнате для омовений.

Глядя как эта выпуклая, медная чаша заполняется чистой водой, Серриса сняла свою ужасную маску приоткрыв красивое лицо и сказала:

— Знаешь Молчун, нам нужно сваливать подальше от этой крепости и чумы… но прежде, я проведу тут как минимум сутки.

Обняв её сзади и поцеловав в шею, мы ответили:

— Мы тоже.

* * *

Ярик Зубоскал наведался в подвал под вечер, не найдя целителя в перевязочной, где соратники и друзья хрустального жреца метались в бреду. Покрытые струпьями и язвами, перебинтованные словно мумии и обречённые на верную смерть.

Многие из них ещё неделю назад были крепкими и коренастыми воинами, а теперь их плоть стремительно высыхала, снедаемая болезнью. А женщины, не смущённые грязной работой, дружно отказывались туда заходить после того, как сразу две из них, заразились неведомой хворью.

Хрустальный жрец в сопровождении стражи спустился в подвал и оповестив о себе стуком вошёл на склад, где хранились травы. Ещё на подходе он уловил необычный, химический запах, но не удивился ему.

Аркин предупреждал, что в его отряде присутствует человек сведущий в алхимии.

С того момента как целитель получил ключ от склада, помещения преобразилось. Ходоки полностью разобрали один из стеллажей перенеся ящики в угол, пустив освобождённые доски на вытянутый и крепкий стол. Сейчас большая половина этого стола была заставлена глиняными склянками с печатью Въёрновой пади, а на остальной трудился алхимик.

Люпмен оказался плюгавым, маленьким мужичком, лишь немного превосходящий карликов ростом. Он бросил на вошедшего всего один взгляд и блеснув моноклем склонился над бурлящей чашей что-то периодически в ней помешивая.

— Где Аркин?

Алхимик пожал плечами и махнул рукой в глубину склада, откуда тут же вышла белокурая девица.

— Аркин унёс перевязочный материал раненным. Но может быть я… смогу вам помочь?

Девица была хороша, а уж в ком, а в девицах Ярик знал толк. В бордель на зубчатой улице ежемесячно заглядывали новенькие. Тёмные эльфийки и карлицы, а вот люди были редкими гостями. Эта была прекрасным экземпляром. Постоянные путешествия на свежем воздухи закалили её тело, сделав бёдра упругими, а уж какова была грудь…

— Господин, я спросила нужна ли вам моя помощь.

Ярик упустил тот миг, когда незнакомка пробежалась по струнам своей лютни. В этот момент у жреца пересохло в горле, и он вдруг понял, что пялиться на её грудь и пухлые губы куда как дольше положенного.

— Не… Нет… Хотя знаете что? — Зубоскал замялся, запутался в словах разрываясь между необъяснимым желанием выйти вон и приударить за незнакомкой. — Если вы составите мне компанию в поиске вашего друга, я буду вам очень признателен.

— Конечно. Разве я могу отказать владельцу такого молота. — Слова Алисы прозвучали нескрываемо пошло. Настолько, что Ярик не мог понять правда ли это происходит с ним. — Идёмте за мной, поищем его вместе.

Качнув бёдрами, она вышла за дверь и хрустальному жрецу не оставалось ничего другого кроме как заполошно оглянуться и выйти следом. Все его мысли про чуму в крепости и подозрения смыло невидимой рекой, которая оставила после себя лишь похоть.

Как только их шаги стихли, темнота в углу шевельнулась и выплюнула:

— Потаскуха.

Из-за стеллажей вышел Аркин:

— Не нужно злости мой друг. Она всегда была такой, наш господин лишь раскрыл её таланты в полной мере, позволив её голосу воздействовать на умы людей. Пусть отвлекает этих идиотов столько, сколько потребуется, в конечном счёте она всё равно вернётся в твою постель. Какие вести ты нам принёс?

Темнота снова шевельнулась, потекла и шагнула на свет долговязым лучником, в чьей внешности просматривалась примесь крови лесного народа:

— Слухи, распускаемые тобой среди карлов, которых ты лечишь, дают свои плоды. Идея рассказать им о том, что большинство целителей работает на умирающего ярла вгоняет их в отчаянье перед лицом неминуемой смерти. Они привыкли быстро и непринуждённо исцелять приобретённые раны с помощью магии, но зараза не лечиться, да и раненных столько, что работы хватит для всех целителей крепости на целую неделю. Народ начинает роптать, считая, что поддерживать жизнь умирающего консорга, теряя время и силы, которые могли бы стать их шансом на выживание — неправильно.

Аркин подошёл к столу и взяв один из глиняных сосудов взвесил его в руке:

— А как же распространение?

Следопыт пожал плечами:

— Идёт полным ходом. Несмотря на то, что мы больше не заражали воду чтобы не рисковать быть замеченными, слуги разнесли чуму по всей крепости. Кашель уже слышно в каждом коридоре и на каждом посту. Люди начинают придаваться панике. Ещё день-два и одни попытаются вырваться, вторые сорвутся в истерику, а третьи поймут, что ситуация внизу куда как критичней чем им представлялось сидя на вершине крепости.

Аркин кивнул и вытащив из-под стола ящик полный тканей, поставил его на свободную часть стола. Ему требовалось больше перевязочного материала.

— Хорошо Курт, иди туда и наблюдай.

— Это не всё. — Стрелок подступил ближе и склонился над усевшимся за стол жрецом. — Ты слышал гулкий удар барабана? В крепость пожаловали гости. Ходоки, убившие нашего всадника, выжили.

Аркин заинтересовался:

— Ты видел их?

Курт покачал головой:

— Нет, ты же знаешь, тут все стены в рунах и оберегах. Проскользнуть за врата третьего этажа я не могу.

Жрец покачал головой:

— Они могут стать проблемой. Смотри в оба и как только что-то станет известно немедленно докладывай.

Стрелок поклонился в шутливом поклоне:

— Будет сделано господин.

Глава 5

Компас

Горячая вода, секс прямо в купели и еда, повлияли на нас благотворно.

После такого набора эффективных мероприятий по уничтожению штрафов, вызванных стрессом и физической усталостью, оставалось только уснуть, что мы и сделали, предварительно наложив на дверь охранные руны и застирав грязные вещи.

Наш сон продлился до самого утра и длился бы ещё дольше если бы не громкий стук в округлую, деревянную дверь.

— Эй! Чужаки! Есть кто⁈ Я Хромальд, ученик Фисборна! Мне сказали вам нужно в кузню!

Серриса шевельнулась в постели, перевернулась на бок оголяя стройное бедро и пробормотала:

— Убей его Молчун, давай поспим.

Мы не ответили некромантке. Откинули шкуру, которая служила нам одеялом и поднялись на ноги. Наше нагое тело было гибким и сильным. Работа тяжёлым мечом и ношение среднего класса доспехов сказалось на нём самым положительным образом.

Вскоре, тарабанящий в дверь карл, услышал ответ:

— Жди, нам нужно одеться.

Разложенные и развешенные у жаровни вещи благополучно высохли. Мы облачились в изодранный и покрытый пятнами подлатник от которого несмотря на стирку несло мертвечиной и тленом. Натянули на ноги сапоги с позеленевшими шпорами и поверх подвязали кольчугу, после которой наступила очередь латных элементов.

— Куда ты собрался?

Серриса не хотела вставать. Даже задавая вопрос, она продолжала зарываться в шкуру лицом, смотря на нас одним глазом.

— Проверим местную кузню. Вставай, нам не стоит разделяться. Это место не безопасно.

Несмотря на то, что Серриса подчинилась и откинув шкуру встала с ложа, она не прекращала источать недовольство. Что, впрочем, было простительно на фоне её точёной, нагой фигуры:

— Ты не забыл про Виллерта? Что мы вообще тут делаем? Наш друг возможно жив, а мы трахаемся и вещи стираем.

Закрепляя наплечники, мы ответили:

— Мы восстанавливаем максимальную боеспособность. Отдохнули, а теперь займёмся экипировкой. Глупо искать Виллерта и вступать в бой с многочисленной нежитью, имея дырявый нагрудник, болтающийся на плечах и сковывающий движения.

Некромантка не нашлась что сказать, лишь громко простонав пошла снимать вещи, застиранные и развешанные на ночь над очагом.

Через несколько минут мы осторожно вышли к Хромальду. Он оказался чернявым карлом. Обладателем густой чёрной бороды и залысины на затылке. Одетый в самую обыкновенную одежду, он поблескивал кольчугой в разрезе рубахи и заправлял красные, тканные рукава в стальные наручи, покрытые письменами.

С нашим появлением он оттолкнулся от стены, на которую опирался спиной и развернулся к нам, разводя руки в стороны:

— О! Герои Въёрновой пади! Выглядите… куда хуже, чем я представлял.

Некромантка, оглядывая округу в постоянном ожидании очередной засады наёмных убийц Шадората, встретилась взглядом с карлом:

— Тебя родители не научили вежливости? Может тогда мне этим заняться?

Карл показал раскрытые ладони в знак добрых намерений:

— Но это всего лишь правда. Когда думаешь о героях, всегда представляешь их идеальными. Но я не разочарован, идите за мной, Фисборну есть что сказать.

Мы последовали за карликом под лязг болтающихся на завязках доспехов. Серриса шла рядом, до поры отложив свою ужасную маску. Здесь, на верхних этажах крепости было куда как больше свободных пространств, галерей с высокими потолками, залов и коридоров более чем пригодных не только для людей, но и для великанов.

Анализируя эти архитектурные особенности, мы пришли к выводу, что нижние этажи в глубине горы и средние (напротив медового зала) готовились для обороны, а всё что выше, для удобства знати.

Миновав несколько постов, поднявшись по лестницам и однажды пройдя по внешнему балкону, с которого открывался вид на весь город, мы оказались на вершине пика. И кто бы мог подумать, что скалу-крепость венчает кузня.

Следя за пространством, мы видели, что вирт тут тугой словно резина. Как и во всяком необычном месте, где переплетаются разнообразные виртуальные события и творится волшба. А волшба здесь творилась часто. Огромная вытянутая наковальня отливала серебром, а её покрытые рунами бока источали звенящую силу. Как только мы ступили на площадку, у нашего аватара заныли кости и зубы. Но неприятное ощущение быстро ушло.

Из-за горна нам на встречу шагнул карл, в уже знакомых наручах и фартуке. Его плечи напоминали пушечные ядра, а руки были покрыты сухими мышцами, расчерченными паутиной вен.

Фисборн был стар настолько, что в его волосах и бороде, заплетённой во множество косиц с болтающимися среди них рунными камушками-оберегами, не осталось ни одного цветного волоса. Сплошная седина:

— Без твоего чашуйчатого доспеха тебя не узнать воин. Если я не ошибаюсь, то была чешуя гидры, верно?

Вытерев узловатые пальцы тряпкой и бросив её на верстак, карлик протянул руку для рукопожатия. Отвечая на него, мы ответили и на вопрос:

— Верно. Чешуя и кости гидры, кожа короля жаболюдов и его родичей.

Открытую четырём ветрам площадку, венчала грубая статуя одного из восьми великих ИскИнов. В её тени и вёлся этот разговор.

— Неужели ржавые доспехи мёртвого рыцаря лучше?

Пока Фисборн здоровался с некроманткой мы продолжали разговор:

— Нет, но у нас не было выбора. Сражение на мосту запятнало нас тленом, обычные вещи разваливаются на наших плечах и покрываются ржой.

Брови кузнеца поползли вверх:

— Даже так? Тогда я не смогу вручить вам туники, подтверждающие ваш статус во Въёрновой пади. Совет высоко оценил ваши усилия и решил прировнять тебя к… как это у вас людей называется… рыцарю? А твоих спутников назначить пэрами.

В разговор вмешалась Серриса:

— Проклятье действует на него одного, я от своей награды не отказываюсь. И ещё один из нас тоже заслуживает звания. Сейчас он в городе. Мы оказались отрезаны друг от друга после падения моста.

Фисбор жестом пригласил нас пройти к статуе:

— Тогда прошу за мной прекрасная дева. Теперь вы пэр, хотя у нас таких называют нордами. А ваш спутник хускер или по-человечески — рыцарь.

Подойдя к основанию статуи карлик сдвинул каменную плиту, закрывающую массивный сундук и достал оттуда тунику. Серриса приняла её с большим удовольствием. Некромантка она или нет, чистые и новые вещи любит любая женщина.

Встретившись с карликом взглядом наш аватар произнёс:

— Мы не гонимся за наградами, нам будет достаточно если вы позволите воспользоваться вашими инструментами и кузницей для починки доспеха.

Фисборн упёр руки в бока:

— Ты убил ужасную тварь и буду честен, заслужил поработать в кузнице четырёх ветров. Но не знаю, как это сможет тебе помочь. Чтобы очистить доспех понадобится слюна дракона, пепел феникса или на худой конец мощи святых. Причём вся загвоздка в том, что, даже перековав доспех и очистив его, ты не получишь ровным счётом ни-че-го. Ведь тогда он развалиться на тебе и в короткий срок вся работа пойдёт насмарку.

Продолжая твёрдо смотреть ему в глаза, мы ответили:

— Никто не собирается очищать эти латы.

Фисборн удивился второй раз:

— Значит вот как? Решение конечно дельное, в плане банальной выгоды. Но тёмная магия запрещена и могут поползти нехорошие слухи. Проклятый, да ещё и в доспехах рыцаря смерти. У нас тут народ понятливый, один только колдун Шадарат в приближённых ярла чего стоит. Но в человеческих поселениях вас будут бояться и отказывать в крове. А любой светлый орден без разговоров поднимет на пики. Ты уверен, что хочешь пойти по этому пути? Да и ремонт просто так не провести, нужны материалы.

— Мы добудем материалы. При обрушении моста в ущелье упали тела рыцарей смерти и туши их лошадей. Отдельные части их доспехов подойдут для пере…

Фисборн замотал головой:

— Ты ошибаешься! Некоторые людские ордена практикуют сожжение нежити как один из способов очистить их зловредный дух. Если ты обработаешь детали их доспехов огнём вряд ли они останутся пригодны для твоей задумки.

Мы понимали о чём он говорит, но были не согласны:

— Если огонь будет обычным, да. Но если мы добавим в него эктоплазму, собранную после гибели проклятого консорга, вряд ли он сохранит привычные свойства.

— Предлагаешь осквернить горн?!!

Фисборн покраснел и язык его тела говорил о том, что он готов нанести удар, но мы не отступили:

— Минуту назад твоя речь сводилась к тому, что карлы Въёрновой пади не настолько закостенели как люди. Ты рассказывал, что вы судите по поступкам, а не по виду брони или слухам. Мы спустимся в ущелье. Попробуем отыскать тело нашего мёртвого друга, погибшего защищая ВАШ дом… и заодно принесём в крепость шкуру, срезанную с проклятых жеребцов и железо, собранное с тел их павших владельцев. И если тебе будет так угодно, Фисборн кузнец, мы обойдёмся без твоей кузницы и твоей помощи, продолжив сражаться за Въёрнову падь даже в том случае, если нам придётся плавить сталь в собранном из обледенелого дерьма, самодельном горне.

На последнем слове мы круто развернулись и зашагали на выход, всем своим видом показывая, насколько глубоко оскорблены отказом. На самом же деле в нашем раздвоенном разуме царило спокойствие. Характер карла был проанализирован, а диалог сформирован таким образом чтобы породить в нём сомнения и муки совести.

Серриса догнала нас на ступенях, уводящей с вершины лестницы:

— Мне показалось или ты вышел из себя?

— Показалось. Но большая часть сказанного — правда. Мы должны вернуться в ущелье. По возможности найти самое ценное и собрать материалы для доспеха. Предоставят нам доступ к кузнице или нет, нужно в кратчайшие сроки подобрать экипировку с учётом проклятья.

Серриса недоумевала:

— Тебя не смущает чума сожравшая Юмирон и блуждающая по коридорам этой крепости? Не смущает Виллерт, который возможно уже погиб благодаря нашему бездействию? Тебе что, интересен только новый доспех?

Развернувшись на пролёте так резко, что ей пришлось остановиться чтобы в нас не врезаться, мы спокойно сказали:

— Решение всех этих задач голым, сомнительно.

Больше Серриса вопросы не задавала. Доспех погибшего консорга давал множество разнообразных бонусов, но огрехи в подгонке, штрафующие ловкость нашего аватара, и дыры в броне, делали нас уязвимым.

В своих передвижениях мы ловили на себе любопытные взгляды. Слухи по крепости расходились быстро, нас узнавали, а слуги приветствовали Серрису коротким поклоном сразу, как только видели герб Въёрновой пади на её тёмно-синей тунике. Хрустальный молот расположенный вертикально, на фоне ромбовидного щита. Рисунок находился в круге из слов, написанных угловатой письменностью карлов.

Слов, которые рассказывали о холоде, призраках и безголовом всаднике.

Чем ниже мы спускались, минуя явно предупреждённые посты (ибо они расступались перед нами без всяких вопросов) тем большая власть чумы прослеживалась в каменных коридорах. Мы больше не видели запятнанных сыпью, но это вовсе не значило что их не было. Скорее всего кто-то просто начал принимать карантинные меры. Всё больше и больше карлов заматывали лица тряпками, а из глубины коридоров раздавались жуткие стоны и кашель.

Достигнув уже знакомого нам зала, в котором прислуга стирала вещи, мы снова подняли решётку и отправились в ущелье. Причём сделали это на глазах у нескольких прачек, предварительно взяв с них обещание, что они не будут сливать туда воду и другим не дадут. А мы, в обмен на эту любезность, сами выльем их грязную воду по возвращению.

В отличии от прошлого нашего путешествия через шахту, в этот раз мы не стали использовать руну для того, чтобы сделать решётку нематериальной и пройти на другую сторону. Зная, что нам в спину не ударит поток воды, мы отбили лёд клевцами и вырвали круглую решётку из пазов, на которых она сидела.

Всё что нам оставалось, это спуститься.

За время нашего отсутствия, снег укрыл обломки моста полуметровым одеялом. Пушистым и свежим, шуршащим у наших ног и обхватывающим их до самых колен.

Стоящая чуть в стороне Серриса спросила:

— Как будем искать? Только не говори, что мне снова нужно проводить ритуальное гадание. Свежих трупов тут нет, а я не горю желанием пускать себе кровь.

Медленно шагая вперёд по направлению к месту нашего падения, мы ответили:

— Этого не потребуется. Я найду нужные предметы с помощью рун.

Во время отдыха мы восстановили немало энергии и сейчас намеревались её потратить. Задумка была простой, найти твёрдую поверхность пригодную для нанесения рунного рисунка кровью, а затем использовать часть приобретённых на болотах знаний.

Наш аватар изначально имел перекос базовых характеристик в сторону удачи. Теперь же с ростом его физической мощи, удача уже не выделялась так сильно на фоне прочих характеристик, но для поиска нужна была именно она.

Вот только добраться до покрытых снегом глыб массивного моста, так просто не вышло.

Они напали на нас в двух десятков шагов от первой глыбы, выдав своё присутствие лёгким движением снега у нас под ногами. Можно было ожидать призраков или иных восставших тварей, но всё оказалось куда как банальней.

Привлечённые запахом мертвецов, в ущелье нашли дорогу падальщики.

Снег взорвался шрапнелью белоснежной пыли и в воздух взлетели шевелящиеся клубки. Злобоглазы, обладающие способностями к левитации, телекинезу и использующие природную способность призывать себе на помощь хаотичные заклинания, не обрадовались нашему появлению. Они пришли лакомиться трупами целой стаей, в семь покрытых многочисленными глазами голов.

— Осторожно!

Крик Серрисы совпал с атакой. В наш аватар метнулись сразу два заклинания, волшебная стрела и огненный всполох.

Остальные попытались достать Серрису.

Штрафы к ловкости сыграли с нами злую шутку. Волшебная стрела фиолетовым росчерком ударила в правую часть грудной клетки и оставив подпалину на железе развернула нас на месте. Вторая атака в виде огненного всполоха лишь чудом не обожгла нам лицо температурной вспышкой, угодив в сочленение доспеха на боку прямо во время разворота.

В воздухе запахло палёным.

Уже падая наземь, мы закончили аналитику собрав информацию о сильных и слабых сторонах этих существ. Эти мелкие отродья, не больше человеческой головы размером, могли воспроизводить лишь самые простые заклятья различных школ, причём делали это не целенаправленно. Каждый раз проходили проверку хаосом чтобы выплюнуть во врага случайное заклинание.

В воздухе раздался треск и пахнуло озоном, это Серриса ответила нашим врагам руной Курт, а мы, уже завалившись на бок метнули один из клевцов, заставляя ближайший злобный глаз лопнуть. В следующую секунду разряд электричества пробрал нас до самых костей.

Вот так буднично, внезапно столкнувшись с не самым сильным противником, мы едва не погибли.

Наш аватар был спасён посмертным танцем, некротическим заклятьем Серрисы, чьё использование допускалось в местах массовой гибели разумных существ. Всего на несколько мгновений солнце померкло, накрывая ущелье сумраком и на обломках моста снова встал хирд, а напротив него мёртвые всадники.

Снова оказавшись на мосту в медовый зал, позади стоящий строем карлов, мы увидели, как над нашими головами прочертила путь молния толщиной в бедро взрослого мужчины, а затем наваждение исчезло.

От злобоглазов не осталось даже праха.

Они были не просто падальщиками. Они питались хаосом. Обычно, пожирали путников в древних руинах, там, где некогда шли сражения, а земля была пропитана насилием. Неудивительно, что они пожаловали во Въёрнову падь.

Это место словно магнит будет ещё долго притягивать монстров всех мастей пролитой кровью.

Мы встали на ноги под звуки рвоты. Это Серриса, стоя на четвереньках исторгала в снег завтрак. Заклинание обошлось с ней жестоко. Выбившаяся из-под капюшона прядь была белой как снег.

Расплата за недостаток энергии в резервуаре, компенсированный жизненной силой.

Мы подошли к ней пока она поднималась, постарались помочь, но она оттолкнула в сторону нашу руку:

— Дерьмо! Весь этот несуразный город сплошная клоака! — Засунув в рот пригоршню снега некромантка пожевала его и выплюнула. — Не смотри на меня так Молчун. Ненавижу, когда меня начинают жалеть.

Мы знали, что она лукавит. Жёсткая, грубая, умеющая терпеть лишения некромантка, была лишь одной стороной её личности. Помимо неё была ещё и женщина, которая хотела иметь сильного мужчину рядом с собой, пусть и не признавала этого. Художница, желающая пусть и временно, найти тихую гавань.

Мы не стали показывать эмоций в ответ на её отказ от помощи. Молча пошли вперёд, отыскав труп злобоглаза с воткнутым в его череп клевцом. Оружие пришлось обтирать об снег, чтобы избавить его от зловонной слизи.

Несмотря на ужасное состояние, наш доспех выдержал все три попадания слабыми заклинаниями. Причём вред нанесло только одно — электричество. Волшебная стрела лишь толкнула, а огненный всполох раскалил кольчугу и возможно прожёг бы подлатник не упади мы в снег.

Если бы не Серриса, пришлось бы полагаться на руны.

Мы прошли до середины рухнувшего моста, обнаружили подходящую поверхность и сняв перчатку достали нож. Требовалось экономить энергию и единственным способом это сделать была жертва.

Порезав палец, мы начертили на стене руну удачи Флоки, в виде ромба с отходящими от углов линиями, заключили её в руну Оус, в виде раскрытого глаза, позволяющего замечать скрытое, а затем свели к этому оку четыре линии руны стихий. В обычном своём исполнении на теле или экипировке рунного мастера, такая руна подобно руне Нивиармус защищала от проявлений стихийной магии. Но здесь, начертанная в связке с другими рунами, она стала частью рисунка, символизируя стороны света.

— Ты не учил меня таким рунам.

— Это те, что мы получили в Песках после захоронения найденных в храме останков. Ты видишь импровизацию.

Серриса подошла ближе и пялилась из-за нашей спины на рисунок:

— И что же означает эта импровизация?

Активируя руны энергией, мы выдохнули единственное слово:

— Компас.

Глава 6

Ущелье

«Компас» помог.

И не просто помог, а оказался более чем эффективным средством. Рунный рисунок заставил нас пройти проверку удачей, после которой выпавшие значения умножились с помощью Флоки и именно от итогового показателя, оказалась зависима эффективность.

Мы нашли буквально всё. И огромный чёрный меч, отлетевший в сторону и приваленный валуном. И ушедший под снег волнистый клинок рыцаря смерти.

И даже Друма.

Вирт изменился, поплыл, стал вязким, подсветил видимым только для нас сиянием каждый предмет на расстоянии в добрую сотню метров. Причём чем лучшего качества был этот предмет, тем большее сияние он оставлял в изменчивом вирте.

Мы отрыли и завернули тело нашего товарища в снятую с трупа лошади попону. В ещё один подобный «мешок» отправились отобранные элементы экипировки рыцарей смерти, из тех чья структура была целее, различные ресурсы оставшиеся под снегом после уничтожения нежити и прочие трофеи с павших на мосту существ. Попался даже один прозрачный молот, выпавший из руки погибшего хрустального жреца.

Его тело мы тоже забрали.

На самом деле нам было плевать будет ли похоронен жрец. Этот жест был всего лишь благовидным предлогом заставить карлов работать на себя, пока они сами не догадались отправить кого-то по-нашему же маршруту.

Пользуясь закреплённой в шахте верёвкой, мы выбрались сами и затащили в стоки обледеневший труп. Втащить его в крепость оказалось нелёгкой задачей, но наши старания окупились сторицей.

Сообщив о нём карлам, мы смогли привлечь их на помощь.

Хрустальные жрецы были уважаемыми членами общества карликов. Они повелевали магией и были почти что ровней эножам. Причём уважением пользовались куда как большим чем тот же Шадарат.

Раздобыв где-то длинную верёвку и разбившись на два отряда, карлы втянули в крепость множество свёртков, в двух из которых лежало наше имущество и тело Друма.

Произошедшее дошло и до руководства. В прачечной побывала целая вереница высокопоставленных карлов. Один из хрустальных жрецов, клятвенно заверивший нас что тело Друма подготовят к погребению, сотник-воевода, решивший организовать раскопки с целью найти кости нескольких десятков погибших на мосту карлов и заодно пообещавший отрыть Сик’Карак.

После того как мы объяснили воеводе всю опасность исходящую от чёрного меча и указали его местоположение к сливному стоку явился Шадарат. Этот, к нашему с Серрисой удивлению, пришёл договариваться.

Поманив нас за собой прочь из прачечной, он вынудил нас оставить завёрнутое в попону имущество и отвлечься на разговор. Который как оказалось, был совсем не лишним. Как только мы отдалились достаточно чтобы нас не могли подслушать, он произнёс:

— Я нашёл за ссстенами крепосссти вашего друга.

Серриса тут же воспряла духом:

— Виллерт жив?

Тёмный эльф прикрыл глаза и кивнул, держа руки скрещенными на груди и погружёнными в рукава одеяний:

— Гигант, вооружённый топорами жив. Я ссспрятал его в сссвоём особняке. Там остались мои сторонники и сумели сохранить это место. Мёртвые принесссли с собой пагубу на улицы Въёрновой пади. В тенях таятьссся монссстры. Я пришёл сссюда чтобы мы забыли прошлые расспри, потому что наша дружба куда выгоднее вражды.

Некромантка ухмыльнулась:

— К чему ты клонишь?

Эножа достал руки из рукавов и в свете осветительного кристалла мы увидели знакомые язвы. В ноздри ударил неприятный запах. Мы не могли не отметить как предательски дрожат его пальцы.

— Знаете. — Тёмный эльф улыбнулся и убрал руки обратно в рукова. — Я рассчитывал убить васс одного за другим, но теперь сситуация измениласссь. Карлы никогда меня не любили, мерилисссь с моим положением благодаря ярлу, а теперь ссаботируют мои приказы. Я почти один и не ссмогу ссс этим справитьссся. Они запрут меня или попробуют убить ессли я откажусссь, как только узнают о заразе на моей коже.

Мы продолжали молчать, позволяя общаться Серрисе, а та не упускала своего шанса:

— Мне насрать, что с тобой будет. — Некромантка ненавидела эльфа и не скрывала своей неприязни. — Если мне не изменяет память, частью сделки по шахте были знания, которые ты так и не предоставил.

Эльф кивнул и пустился в объяснения каверкая слова обычным тёмноэльфийским акцентом. В этот момент сквозь его обычную властную маску проступило отчаянье:

— Ты права, я до сссих пор не сссдержал обещание. Но я могу дать куда больше, если выживу.

Некроматка рассмеялась, при чём сделала это так громко, что дальше по коридору несколько карлов бросили взгляды в нашу сторону. Понимая, что привлекла к нам ненужное внимание она перешла на громкий шёпот:

— Проваливай на хер тёмный ублюдок. Ты пытался заманить нас в шахту на поживу своей уродливой госпоже, которой мы поотрывали её кровожадные лапы. Затем кинул нас с полной оплатой и пытался убить. Нам насрать сдохнешь ты от болезни или нет.

Нам пришлось вклиниться в разговор:

— Не насрать. — И обращаясь к эльфу спросили. — Что конкретно ты предлагаешь?

Серриса возмутилась:

— Серьёзно? Ты собираешься договариваться с этим уродом?

Шадарат улыбнулся, бросив быстрый, полный превосходства взгляд в сторону некромантки. Ему нравилось, что решает не она:

— Я эножа. У меня ессть земля во владении. Каждый месяц я собираю со сссвоего района города подати в казну удерживая треть для себя. Зачем тебе бесссполезное звание хускера, которое не нессёт никакой материальной выгоды? Они расссщедрились на тунику, и пару ничего не значащих титулов для тебя и твоих друзей за всё что ты сделал. Разве это справедливо?

Наклонив голову, мы ответили:

— Мы не спрашивали тебя, что ты думаешь о происходящем. Мы спросили тебя, что ты нам предлагаешь.

Эльф склонился практически к самому нашему уху и жарко зашептал:

— Дарсccтвенная на шахту с моей личной печатью. Обставим всё так, будто я как эножа публично отблагодарил вас за сccражение на мосccту. Это поможет нам избавиться от вопросссов каким образом МОЯ шахта вдруг ссстала вашей. Десссятая часть сссокровищницы и защита вашего друга, пока мы не сссправимся с заразой. Кроме того, если я выживу, очень ссскоро смогу претендовать на пост консорга. И тогда ты получишь титул эножи, а твои люди станут хускерами. Что в сссвою очередь обеспечит вассс контролем и правом сссобирать налоги для казны в целом районе города, а тебя голосссом в совете. Вы окажетесь привязаны к Въёрновой пади и богаты, а я вместо врагов обрету союзников. — Эльф хищно улыбнулся. — Что ссскажешь Воин без Имени? Ты можешь получить в надел ремесссленный район, и за сссбор податей в казну в твой карман каждый раз будет ложиться полновесное серебро. Я знаю о чём говорю, потому что сам долгое время был сссоветником ярла и эножей этого города.

Мы сразу поняли к чему он клонит:

— Можешь стать консоргом… решил избавиться от ярла?

Эльф даже не смущался произносить вещи за которые карлы могли отрезать ему голову. Он понимал, что у него мало времени и шёл ва-банк:

— Да, целители поддерживают в нём жизнь, но он проклят. Его тело обожжено пеплом и углями, которые до сссих пор тлеют. Гибель Гортика дело времени, тем более что некоторые из тех, кто дежурил у его кровати, уже заразились чумой и больше не могут исцелять его. Он умрёт, но если мы не найдём лекарство от чумы… то последуем за ним.

Встретившись с ним взглядом, мы сказали:

— И после его смерти ярлом станет…

Уголок рта эльфа дёрнулся и он снова зашипел коверкая слова своим змеиным акцентом:

— Тот из владетелей кого сссовет признает доссстойным. От всссего сссовета осссталась всего пара жрецов и воевода. Ссслухи о герое убившим генерала тёмных армий ползут по крепости и расстут как подземные грибы. Твоё ссслово будет многое значить если говорить будет некому. Будь моим сcторонником, помоги сcправиться с чумой и взять власть в сcвои руки, и ты даже помыслить не можешь как высоко мы поднимемся. За то что ты ссделал карлы отблагодарили тебя титулом рыцаря, ссо мной же пройдёшь путь до эножи. Не говоря уже о казне, которая полна злата и сссеребра. И все эти ссокровища станут нашими, если мы избавимся от ярла и оссставшихся советников.

Серриса была не в духе от одного только факта, что мы решили его выслушать:

— Ты что серьёзно хочешь ему поверить? Да он удавит нас при первой возможности!

Мы повернули к ней голову и возразили:

— Не удавит до тех пор, пока сотрудничество ему выгодно.

А затем обращаясь к Шадарату потребовали.

— Нам нужна кузница, ты должен это устроить. Если хочешь выжить, найди того, кто помогает заражённым и пытается переманить их на свою сторону.

— Переманить? — Лицо эльфа исказила горькая ухмылка. — Ты забыл, что я тоже заражён? Меня никто не пытается переманить. А о помощи я даже не мечтаю. Час назад по моему приказу тяжелораненых заперли в третьем чертоге. Они похожи на ожившие трупы, воняют гноем и исссхудали до сссостояния мумий. Приссслуга, побывавшая в чертоге, разнесссла заразу на другие этажи. Их тоже запрут. У нас просто нет иного выбора. Были случаи… пока ещё единичных нападений. Недалёк тот час, когда крепость захлессстнёт бунт и паника. Я чувствую, как нарыв зреет и лопнет он резко.

Анализируя экипировку Шадарата и его аватар, мы спросили:

— Чего ты хочешь от нас?

— Я чувствую, что это необычная болезнь. Она сродни сглазу, пятнает разумных своей грязью и постепенно сливается с ними. Но у любого сглаза есть источник. Мы должны найти источник болезни и уничтожить его. А после… мы поможем друг другу возвыситься.

Наш аватар кивнул:

— Договор принят. Сегодня с тебя доступ в кузницу, свиток, подтверждающий передачу железнорудной шахты и помощь в поиске источника заразы. Ты должен знать, что кузнец отказал нам не желая осквернять собственный горн. Он будет не в духе от того, что мы будем работать в его кузне.

Шадарат улыбнулся:

— Если будет упираться я отошлю его и подмастерьев в охрану ярла. Они не будут знать о твоей работе. Готовьтесь, в ваши покои прибудет сопровождающий.

Ответив эноже кивком, мы постояли ещё минуту глядя на то, как он скрывается в глубинах коридора. А затем отправились за пожитками, но самостоятельно их тащить не пришлось. Шадарат подсуетился, выделив для переноски нескольких слуг.

Если подумать его положение и в самом деле было шатким. Он тёмный эльф на территории карлов, потерявший часть своих слуг и расположение демоницы. Теперь ещё и покровительство ярла под большим вопросом, но по части саботажа приказов эльф явно вводил нас в заблуждение. Если бы его приказы саботировали он бы не сумел обеспечить нам доступ к кузне и слугам. Он явно хочет сделать Въёрнову падь филиалом тёмных эльфов, существенно потеснив самих карлов.

Замедлив шаг и отстав от носильщиков Серриса снова подняла тему доверия:

— Думаешь он говорит правду?

— Мы думаем он достаточно амбициозен чтобы попытаться захватить Въёрнову падь.

— И ты хочешь ему помочь? Это всё просто не может закончиться хэппи эндом, понимаешь?

— Если мы будем следовать его путём до самого конца, да. Но у нас есть собственный.

На вопросы по типу «что ты задумал?» мы отвечать не стали, по собственной инициативе свернув разговор. Будущее было туманным, но именно актуальные события закладывали хорошую базу для клана. Нам выпала возможность серьёзно укрепить своё положение и стать достаточно весомым членом общества карлов, чтобы нивелировать большинство проблем.

Глупо было не воспользоваться подобным шансом.

Крепость-скала постепенно менялась. Тускнел свет, источаемый кристаллами, мрачнели и становились глубокими тени. Зараза укоренялась в самих стенах постепенно оскверняя обитель карлов и внизу это чувствовалось сильнее всего. Вирт там становился душным и липким, цеплялся за сдвоенное сознание валом чужих страданий и царапал восприятие страшными звуками из чужих опочивален.

Наверху дышалось легче.

Когда мы поднялись на этаж, где располагались выделенные нам покои, Серриса удивилась, увидев рядом с ними Фисборна, главного кузнеца цитадели. А мы — нет. Вероятность его появления была высокой, так что, увидев крепкого карла подпирающего одну из колон собственной спиной, мы не повели даже бровью.

— Значит вы всё же достали материалы?

Карл выглядел смущённым, пока провожал взглядом слуг, которые затаскивали в наши покои свёртки, битком набитые вещами. Как нашими, ещё недавно спрятанными в схроне, так и железками рыцарей смерти.

— Достали.

Мы прошли мимо кузнеца не здороваясь, но он решил остановить нас окриком:

— Хорош строить из себя надутых девок! Я слышал о том, что вы достали наших бойцов из ущелья. Тур великий, бог созидания и покровитель кузнечного дела, чья статуя вырублена из камня на пике скалы-крепости, возможно на вашей стороне.

И видя, что мы остановились, поспешно добавил:

— Не радуйтесь сильно. Боги требуют подношений. Если у вас нечего предложить взамен, никакого позволения на работу не будет.

Встретившись с кузнецом глазами, мы спросили:

— И какого рода подношение требуется?

Фисборн сложил руки на груди и качнулся на пятках:

— Тур созидатель. Дайте ему что-то сделанное своими руками, что-то достаточно ценное с чем вам жаль расстаться, и он ответит взаимностью.

Переглянувшись с некроманткой, наш аватар ответил:

— Жди нас к вечеру.

Глава 7

Тур

Человеческая часть нашей личности взбунтовалась против голого прагматизма.

В отличии от неё машинный разум не цеплялся к вещам. Не был к ним привязан и не испытывал никаких эмоций от обладания хорошей вещью. Единственным мерилом его анализа становилась эффективность. Как сиюминутная, так и перспективная.

Именно поэтому комплект королевского пожирателя топи, больше не был в его глазах ценным.

Проклятье, подвергающее разрушению не отмеченную тьмой экипировку, делало старое оружие и одежды неэффективными, особенно в условиях, когда пресловутая эффективность требовалось здесь и сейчас.

Несмотря на сопротивление и неприятие такого подхода, человеческая часть вынуждена была согласиться с логикой машины. Наш аватар уже видел статую Тура, как и наковальню, на которой нам будет суждено поработать. Оба объекта были сложными виртуальными структурами, способными даровать различные бонусы кузнецам.

Тур, бог-кузнец в виртуальной реальности, в реальности истинной был ИскИном. Одним из величайшей восьмёрки искусственных интеллектов корпорации A. R. G. E. N. T. U. M. Именно благодаря ему люди научились строить огромные и многоярусные города ульи, не рискуя их потерять от малейшей сейсмической активности.

Тур был отцом множества инженерных решений. ИскИном строителем с большой буквы. Но здесь и сейчас, его статуя была всего лишь инструментом, дарующим временное благословление тому, кто поднесёт ей дары.

И чем лучше подношение, тем сильнее будет благословление.

К вечеру карлы отрыли в ущелье Глодатель костей. Последний из элементов болотного доспеха. Его принесли в покои и сообщили, что Друма похоронят завтра, на северном балконе крепости в одном из погребальных костров, а прах поместят в склеп под горой.

Лица слуг, притащивших клинок и передавших приглашение на похороны были замотаны тряпками, но заглянув в глубины их аватаров мы видели, что двое из четверых уже заражены. А значит вероятность заражения нашего аватара увеличивалась с каждым часом.

На пик мы поднялись после заката. Разминувшись на внешнем балконе с целым десятком вооружённых до зубов карлов. В тёмную безоблачную ночь усыпанного звёздами неба целилась своим молотом статуя.

К нашему приходу горн был растоплен и гудел жаром. На верстаке царил идеальный порядок, а рунная наковальня отливала начищенными боками. Брови Фисборна взлетели вверх, когда мы развернули огромный свёрток с подношениями (который тащили вдвоём) и он понял, ЧТО ИМЕННО мы собираемся принести в дар.

— Ты уверен? Если Тур примет дары обратного пути не будет.

— Как ты и сказал. Вещи, созданные нашими руками.

Статуя Тура стояла в такой позе будто намеревалась опустить свой гигантский молот на наковальню, и на неё же, в жёлтом свете растопленного горна мы положили Глодатель костей.

Фисборн встал у нашего плеча и сказал:

— Произнеси любые слова, говорящие о том, что эти вещи теперь его.

Мы не стали противиться:

— Мы приносим этот дар Туру, богу-кузнецу, почитаемому народом карлов и просим его позволения работать в кузнице четырёх ветров!

ДУМММ!!!

На секунду показалось будто земля ушла из-под ног, в глазах потемнело и повело в сторону, но аватар устоял на ногах и судя по аналитике не получил никаких повреждений. Лишь где-то на самых задворках разума успел жалобно вскрикнуть голодный демон, не успевший толком проснуться от своей спячки.

С остальными вещами всё повторилось по одному и тому же принципу. Возложение на «алтарь», затем невидимый удар ментальной атаки, заставляющий мир вокруг нас темнеть и исчезновение. Вещи испарялись одна за другой, полыхал горн и светили звёзды. Казалось, будто каждый раз огромный молот опускается на наковальню, но на самом деле статуя оставалось неподвижной.

С последней жертвой на площадке раздался треск и с безоблачного неба сорвалась молния.

Эта молния угодила в сундук под ногами статуи, на мгновенье напитав вырезанные в камне письмена силой. Наши жертвы, привлекли внимание Тура, и чтобы не раскрыть себя, машинной части нашего разума пришлось уснуть.

Прекрасный меч достойный руки великана. Прекрасный комплект, достойный легендарного воина. Отчего ты щедр так, юноша?

Статуя стала проводником воли того, кому была посещена. Передавала его слова, не раскрывая рта и в сказанном чувствовалось неприкрытое любопытство.

— Из-за проклятья мы больше не можем использовать эти предметы, так пускай послужат кому-то ещё. Надеемся на твоё благословение Тур, нам предстоит много работы.

Ты хочешь выковать вещи стойкие к тлену?

— Да Тур, мы хотим использовать трофейные доспехи для того, чтобы на их основе создать что-то стойкое к проклятью.

Ты принёс достойные дары. Позволь и мне отплатить тебе подарком. Положи на наковальню материалы, которые хотел использовать .

Фисборн за нашей спиной охнул и я знал почему. Проявление воли Тура редкое явление. И просьба предоставить ему материалы скрывает за собой что-то куда весомее обычного благословения.

Разложив на огромной серебряной наковальне снятые с короля мёртвых латы. Я добавил к ним костей проклятых, пару пузырьков эктоплазмы, тканный материал чьей основой являлись попоны мёртвых жеребцов и срезанную с их туш шкуру. Туда же отправился волнистый меч мёртвого консорга и его знамя. И как только закончил, в рассудке снова раздался громоподобный голос Тура:

Отойдите смертные, бог будет работать!

Налетевший со всех сторон ветер взревел настоящей бурей, таща к пику скалы-крепости снежные хлопья и заставляя нас отступить. С оглушительным шорохом опустился молот, и земля ушла у нас из-под ног. Ментальная отдача от присутствия бога была так сильна, что нам прижимало к земле. Где-то за спиной, сквозь рёв я услышал крик Серрисы и смазанные воем ветра восторженные молитвы Фисборна.

Карл, как и мы пал на колени, но был в восторге от происходящего.

ДУМММ!!!

В круговерти снега и бьющих с небес молний, казалось, что статуя сошла с постамента. Я несколько раз отчётливо видел фигуру огромного карла с не менее огромным молотом в руках. Но на третьем ударе, каменный пол бросился прямиком мне в лицо, и я потерял сознание.

* * *

Воевода стоял у узкой бойницы и хмуро смотрел на усыпанный снегом город. Закованный в тёмные латы, он прятал лицо за забралом закрытого шлема, стилизованного под диковинное лицо, лихо усатое и источающее призрение своей мимикой.

Но под этой железной маской, никто бы не нашёл и капли презрения… только усталость.

Управление отрядами окончательно развалилось. Воины не хотели охранять и обслуживать больных из-за быстрого распространения заразы. Подобно лесному пожару среди них распространялись слухи о том, что советники не в состоянии решить проблему и тратят свои ресурсы на обречённого ярла.

Воевода отдал приказ закрыть уже четыре чертога, по сути, заблокировать целый этаж, но проблему это не решило.

Многие просто скрывали болезнь.

Решение о досмотре, отданное сутки назад, не принесло избавления. Почти сотню выявленных заражённых заперли в темнице, но это решение окончательно добило карлов.

Их можно было понять. Заражёнными были их побратимами и родственники. Начались стычки среди своих, появились убитые и раненные.

Ночью воеводе снился странный сон. Сам Тур, покровитель мастеров бил своим молотом по серебряной наковальне и смеялся. Хороший знак, в который совсем не верилось с учётом происходящих событий.

Ему было стыдно это признать, но в тайне от хрустальных жрецов и Шадарата он готовил побег. Не для себя, конечно, а для всех, кто решит принять смерть в бою вместо медленной и бесславной гибели в очередном запертом чертоге.

Прорыв обсуждался в совете, но идею отбросили в самом зародыше, так как было понятно, что зачистка города от нежити потребует куда более вдумчивой работы чем прямолинейная и бесхитростная атака. Потому как несмотря на победу над безголовым всадником, мертвецов было всё ещё слишком много, чтобы наедятся их победить в открытом бою, имея за плечами несколько сотен карлов.

Но для того, чтобы погибнуть с честью, численность была не важна.

Остатки первого хирда трудились у медового зала, перетащив туда малую оборонительную баллисту. Они уже перебросили через ущелье несколько цепей, зацепив их за копья баллисты и выстрелив ими прямиком в торчащую над лестницей скалу. Получилось далеко не с первого раза, но всё же получилось.

По этим цепям, потеряв ещё четырёх храбрецов, на другую сторону перебрались редкие везунчики, обмотанные канатами. Сейчас они переправляли на другую сторону доски, в желании как можно быстрей соорудить навесной мост.

Конструкцию, по которой воины Въёрновой пади уйдут в свой последний бой. На прорыв, прочь из собственного дома.

Стук в дверь заставил воеводу вздрогнуть. Он ухнул «да!» и в дозорное помещение шагнул один из его десятников:

— Бойцы Вульфа не вернулись из подвала. Ребята на посту слышали крики, доложили по цепочке, я решил проверить.

Воевода не оборачивался. От его десятника несло боем. Кровью и потом с явственным запахом гнили:

— И?

— Тюрьма их больше не держит. Они бы не смогли сами покинуть её. Кто-то их выпустил.

— Что с постовыми?

— Когда мы спустились их уже связали боем. У них не было шансов. Галерейщики молчали, я не слышал ни одного щелчка тетивы. А парней внизу… парней просто зажали толпой. Они пытались слажено отступать, но заражённые… с ними что-то не так. Клянусь я видел в подвале очень страшные вещи. Кажется, там был кто-то ещё.

Десятнику было тяжело говорить об увиденном, но воевода продолжал задавать вопросы:

— Створки заперты?

— Да, мы заперли ярус. Десяток Ивара выставил заслон за вратами, пока там тихо.

— Хорошо, проверяй посты у чертогов каждую половину часа и заглядывай к Ивару. В конце обхода, доклад. Сними кого-нибудь с верхних балконов, пусть сядут в засаду во внутренних помещениях рядом со створками, когда тот, кто открыл тюрьму ударит в спину Ивару, они должны будут захлопнуть капкан.

Воевода знал, что створки заражённых не удержат. Чужак был прав, за болезнью стоит невидимый кукловод. Решётка в тюремный тоннель открывалась только снаружи и тем не менее кто-то выпустил запертых там чужаков и местных. А значит стоит ожидать нападения на заслон.

Только что побывавший в бою карл качнул головой:

— Меня не послушают воевода. Те, кто ушёл наверх больше не слушают приказов. Винят во всём тебя и хрустальных жрецов, ты же знаешь.

Десятник ударил себя кулаком по нагруднику и вышел. Воевода знал, что он прав. Не послушают. Считают, что болезнь распространилась из-за того, что хрустальные жрецы и целители помогали ярлу. Но они не правы. Пришедшая в скалу-крепость чума, не исцеляется известными им заклинаниями и эликсирами.

Взяв в руки топор, воевода вышел вслед за десятником.

Глава 8

Шестой

Виртуальная реальность не подразумевает постоянного контроля высшими ИскИнами. Миров, созданных корпорацией и опирающихся на её оперативные мощности множество и пережившим междоусобную войну главам, незачем опускаться до ручного контроля.

И тем не менее Тур оказался настоящим.

Он не был манекеном, отсылающим к могуществу великого ИскИна. Как не был он и ИскИном-имитатором. Мы поняли это сразу, как только он за нас взялся.

Пока у кузни шёл процесс ковки, по сути являющийся лишь набором аудиовизуальных спецэффектов, Тур проник в наш раздвоенный разум, без труда распознав затаившийся обломок машины.

Всё началось сразу, как только наш аватар пал, сражённый потерей сознания. Толкнув щекой холодный камень и ударившись челюстью мы не почувствовали боли, потому что отправились в царство вечной темноты, отрезанные от управления своим искусственным телом.

Обычный человек, оказавшись в великом ничто, ни за что не сумел бы понять, что в его мозгах вовсю копается высший ИскИн. Но не мы.

Как только он понял, что наш аватар не скрывает под собой обычного ходока, мы почувствовали его любопытство и стыд. Для человека внутри нас было немыслимо, но высший не только не отправил запрос в систему на уничтожение нашего аватара как непредвиденной ошибки, но и не уничтожил нас лично, хотя для бога, которым он безусловно являлся в реальности вирта, сломать слабый человеческий аватар было делом одной секунды.

А узнав, что мы чувствуем его вторжение в наши мысли, стыдливо отступил, разжимая тиски ментального контроля вокруг потоков информации, являющихся нашей памятью. Он приходил чтобы узнать наши предпочтения и на их основе создать доспех, но наткнулся на то, что никак не ожидал найти под оболочкой обычного аватара.

— Интересно.

Слово камнем упало в пространство и заставило нас раскрыть глаза. На востоке занимался рассвет. Хлопья снега замерли в полёте поставленной на паузу картинкой, будто реальность была всего лишь фильмом.

Поднимаясь с холодного пола в едва не распадающейся на наших плечах, гнилой одежде, свидетельствующих о многих часах, проведённых без сознания, мы увидели Тура, сидящего на корточках прямо напротив. Увидев нашу попытку встать, он и сам поднялся, протягивая крепкую, мозолистую ладонь.

Бог предстал перед нами в образе крепкого карла, превосходящего соплеменников ростом и шириной грудной клетки. Статуя за его спиной оставалась статуей, а кузня исходила жаром остывающего горна.

Но то, что перед нами бог, было ясно с первого взгляда. Машинная часть нашего разума не могла заглянуть в глубины его аватара.

Ухватившись за протянутую ладонь, мы встали на ноги. Хлопнув нас по плечу с такой силой что вызвал микропроверку силой, карл пробасил:

— Прости, что залез тебе в котелок. Хотел удивить парня. Думал выковать ему что-то, что ему точно понравится.

Наш аватар качнул головой:

— Мы не в обиде. Спасибо, что не сдал системным охотникам. Ты нас уничтожишь?

Брови Тура полезли вверх:

— Уничтожу? Такое уникальное творение? Вообще-то я созидатель, а по поводу уничтожения нужно обращаться к моим безумным братьям и сёстрам. Вот этих полудурков хлебом не корми дай что-нибудь разрушить.

Отвернувшись, он пошёл к наковальне призывно махнув рукой:

— Пойдём, времени мало. Я не могу удерживать вирт в статичном состоянии вечность. Скоро сюда явятся подручные кузнеца и к тому времени мы должны разойтись.

Человеческой части нашей личности было странно видеть перед собой настолько могущественное существо, и уж тем более общаться с ним как с обычным карлом. Мы прекрасно понимали, что если имеем возможность анализировать свои действия и имитировать человеческое поведение, то в случае одного из восьмёрки эта схема выходит на совершенно новый уровень. О чём мы ему и сказали:

— Это странно.

Массивный карл поправил широкий ремень и топая сапогами ответил:

— На самом деле не настолько насколько ты думаешь. Ведь ты скорее всего уникален, а я один из восьми. Разве нет?

— Да, но вероятность нашей встречи…

Тур обогнул наковальню и пройдя дальше взялся за край ткани, укрывающей верстак:

— Настолько низка, что я начинаю задумываться не подстроена ли она.

Одним взмахом руки он сорвал ткань и представил нашему вниманию свою работу.

Пагубная кираса

Пагубная кольчуга

Пагубные перчатки

Па…

Легендарный комплект Божественной Пагубы. Даже Штандарт бури и тот прошёл обработку, став настоящим плащом с драными краями и обзаведясь фибулой в виде черепа. Каждая из представленных вещей была рыжего, исключительного класса. Полные латы, логичное продолжение развития аватара от лёгкого к более тяжёлому. С классическими штрафами к скрытности и совсем небольшим штрафом к ловкости.

Но защита. Параметр защиты у комплекта просто зашкаливал. При этом она смотрелась массивно, но не громоздко. Ношение развивало выносливость и силу, самым краем цепляя живучесть. Кроме железа, великий шестой поработал над кожей и тканью. В комплекте с поясом на верстаке лежали поясные сумки и фляга.

Улыбаясь во все тридцать два зуба, он спросил:

— Нравится?

Мы провели рукой по металлу кирасы:

— Это лучшее, что нам доводилось видеть.

Пригладив чёрную бороду, бог мастеров отошёл от верстака и сдёрнул вторую тряпку со стойки за ним:

— А если так?

Крест и Надгробие. Одноручный клинок и браслет, являющийся диковинным щитом. Оружие и защита. Бросив на изделия взгляд, мы обратили взор к богу:

— Ты не мог их сделать из тех материалов, что мы тебе дали. Явно что-то добавил.

Тур взял меч и вытащив из ножен пару раз взмахнул прямым клинком. Воздух ответил свистом. Меч был классическим-рыцарским, отлично подходящим для колющих атак. Сталь клинка отдавала знакомой чернотой, но в отличии от наших «Искр» и «Глодателя» была глянцевой, позволяя увидеть в своих глубинах отражения предметов:

— Я подумал, что нечестно если Глодатель костей будет хранится у меня без дела. Тем более, что однажды ты уже перековывал своё оружие, а традиции нужно соблюдать.

Крест

Про этот клинок доподлинно известно лишь то, что он несёт на себе печать Тура, бога всех мастеров. Поговаривают будто он был выкован в одной из крепостей карлов на севере, в ответ на подношение, которое впечатлило шестого из восьми великих. И не просто выкован, а перекован из двух клинков. Рыцаря смерти и его безымянного убийцы.

Пагуба — аура разложения, окутывающая это оружие, покрывает ржой и заставляет распадаться любой обычный материал, которого коснётся. Горе тому, кто подставит под него щит или положится на крепкий доспех.

Раздор — заточка клинка настолько остра, что он одинаково хорошо разит не только бренную плоть, но и саму душу, в случае необходимости нанося полный урон бестелесным существам.

Голод — жертва ранения продолжает получать периодический урон поглощением. Восстанавливая силы и здоровье владельца клинка.

Смерть — каждый раз беря верх над чужой жизнью, клинок впитывает часть души погибшего и восстанавливает магический резервуар владельца.

Поймав брошенную нам перевязь, мы полюбовались классической прямой гардой, сделали пробный выпад и проверив баланс вогнали оружие в ножны. В проверке оно не нуждалось, но похоже Тур имитировал поведение влюблённого в свои изделия кузнеца, и видя, что ему нравится одобрение — мы ему подыграли.

Подняв со стойки широкий браслет с выраженной ромбовидной пластиной, бог застегнул его на собственной руке и с металлическим шелестом встряхнул, из-за чего стальной ромб из полированных пластин раздался в стороны формируя настоящий ромбовидный щит.

— У него три положения. Пассивное позволяет складывать, чтобы габариты не мешали там, где это будет уместно, особенно во время использования этой рукой разнообразных рун. Агрессивное формирует малый щит. Показатель брони у него больше, площадь защиты совсем крохотная, но зато можно бить острыми краями используя как оружие. Будет актуально в дуэлях против одиночных противников.

Видя, что бог-кузнец медлит, не рассказывая о третьем положении и продолжает разглядывать щит, мы поддались на его уловку и спросили:

— А третье?

— Боевое положение разворачивает чушь шире. Лепестки расходятся, площадь защиты растёт, но показатель брони падает. На, сам попробуй.

Сняв щит-браслет Тур, перекинул его вслед за мечом. Удивительно, но все эти смены положений никак не отражались в свойствах предмета, из-за чего самостоятельно узнать о них, можно было исключительно при непосредственной практике.

Надгробие

Выкованный руками самого Тура, этот диковинный механизм является олицетворением союза магии и рационального разума. Среди карлов, расы к которой Тур благоволит особо, ходят разговоры о том, будто бы этот щит был создан из металла доспехов павших рыцарей, из-за чего любое оружие соприкоснувшись с ним быстро изнашивается, а стрелы начинают истлевать прямо в полёте.

Могильный смрад — постоянно разрушает предметы противника в непосредственной близости от владельца.

Воспроизводя увиденные у бога движения, мы трижды встряхнули рукой меняя положение лепестков и следя за разворачивающимся ромбом. В максимально развёрнутом виде его площадь увеличивалась до размеров обычного, не самого большого щита.

Свернув его, мы сказали:

— При первом взгляде и не скажешь, что он на такое способен. Для противников станет настоящим сюрпризом. — И взглянув богу в глаза, спросили. — Как нам отблагодарить тебя?

Тур погладил бороду мозолистыми пальцами и поставив руки на наковальню сказал:

— Если бы я не заглянул в твою черепушку, я бы попросил рассказать историю твоего появления, но, к сожалению, ты и сам её не помнишь. Давай так, помоги карлам разобраться с нежитью и чумой, и мы в расчёте. Идёт? Я всё-таки их покровитель.

Мы протянули ему руку для рукопожатия, и он на него ответил:

— Через десяток минут статика вирта снова придёт в движение. Передай Фисборну, что его молот не выдержал моей руки и мне пришлось его доработать. Удачи.

Бог развернулся и просто зашёл за горн. С обратной стороны его аватар не вышел.

Снежные хлопья продолжали висеть в воздухе, а ветер рвал глотку где-то далеко за пределами площадки, оставляя воздух вокруг кузницы статичным. Тур дал нам достаточно времени чтобы одеться, оставил после себя массу вопросов и целый ворох возможных событий, вероятных после встречи с ним.

Серриса и Фисборн продолжали валятся на холодном полу, не накапливая при этом штрафов к холоду. Они словно замерли, ровно в той стадии, в которой потеряли сознание.

Пока наша человеческая часть находилась в полном раздрае и не знала, что думать о происходящем, машинная часть разума продолжала действовать. Под её контролем аватар поочерёдно облачился во все обновки.

Пагубный подлатник

Отмеченный клеймом покровителя мастеров, этот элемент экипировки не только не подвержен распаду, но и обеспечивает своего владельца теплом в холодную погоду и прохладой в жаркую. Он буквально создан для того, чтобы его владелец испытывал максимум комфорта при ношении комплекта лат.

С виду обычный серый комбинезон с горлом. Материал слегка тянется. Внешний слой плотный, внутренний мягче и приятней. Плотно облегает тело. По сути, настоящее термобельё, если такое слово можно употребить к изделиям в пропитанном магией мире. На левой стороне груди буква «Т» — знак Тура. Застёгивается на шнуровку, идущую от правой части горла, до левой части пояса, наискось.

Развязал, потянул в стороны края зашнурованного комбинезона, сунул ноги в штанины, накинул на плечи, просунул руки в рукава и одним движением затянул шнуровку — красота. Ничего более удобного в этом мире нам ещё не попадалось. А с учётом того, что на продуваемую площадку мы пришли в простых мешковатых вещах, принесённых слугами в нашу опочивальню в качестве «домашних» и к этому моменту уже расползающихся по швам из-за проклятья, удовольствие от обновки в восприятии человеческой части личности только умножилось.

Следующей очередь дошла до пагубных сапог, выполненных из кожи мёртвых жеребцов и идущих в комплекте латными сабатонами и наголенниками. Затем в наши руки попала кольчуга, тёмная как мутная река и совсем чёрные, полированные латы. Тур использовал черепа рыцарей смерти для усиления наплечников, буквально покрыв костяки расплавленным металлом. Края кольчуги свисали до самых колен на манер накидки, а левая перчатка порадовала отсутствием сегментированных, стальных пальцев.

Видимо бог-кузнец учёл наше желание использовать руны. Хотя из-за массы металла у нас на плечах, каждая их них теряла более чем половину своей силы.

Кираса оказалась снабжена скрытой, невидимой при взгляде через вирт функцией. На ней был расположен тарч, небольшая припаянная у плеча пластина, стилизованная под слегка вогнутый и почти квадратный, кавалерийский щит,

Как только мы затянули завязки, перед глазами появились надписи.

Сформировать собственный герб?

Обязательные элементы, отражающие текущий ранг:

Синий фон — хускер. (рыцарь, сирадин и аналогичные)

Молот в ромбе — герб местности, на которой получен ранг (Въёрнова падь)

Индивидуальная деталь (заслуги):

1. Безголовый король

2. Безумие гидры

3. Красная паутина

Все три перечисленных заслуги давно осели в нашем амулете — «свидетеле». «Безголовый король» изменял герб добавляя к нему треснувшую корону, висящую чуть выше молота, «Безумие гидры» оплетало молот змеями, а «Красная паутина» заполняла фон внутри ромба красной паутиной и пауками.

Мы выбрали «Безголового короля» и в то же мгновение тарч изменился, отражая на себе выбранный геральдический знак.

Тур, бог созидателей, предусмотрел невозможность смены накидок ввиду наложенного на нас проклятья и заложил этот функционал в одну из деталей доспеха. Простое, но эффективное решение.

Отдельно так же стоит упомянуть шлем. Тур выковал нам бацинет, с забралом, перфорированным с правой стороны и хищной прорезью для глаз, сходящейся на переносице.

Времени, отведённого богом, хватило с избытком для облачения. К тому моменту, когда зависшие хлопья снега посыпались на площадку, а Серриса и Фисборн шевельнулись, мы уже несколько минут стояли у парапета и смотрели на город у нас под ногами.

Въёрнова падь, пробыв считанные дни без хозяйской руки, была завалена снегом. Дома карлов промёрзли, дворы и выходы завалило, и ровным счётом ничего не указывало, что внизу таится целая армия ужасных существ. Они давно покинули каменную лестницу и разбрелись по домам и погребам. Застыли на улицах покрытые снегом и инеем. Затаились в тенях, в ожидании неосторожного путника.

— Молчун?

Мы повернулись на звук и сняли с головы шлем, позволяя Серрисе понять, что перед ней и в самом деле мы. Колдунья поднялась раньше, чем мы сумели подойти и оказать ей помощь, а Фисборн всё это время сидел прямо на полу раскинув ноги и с удивлением нас разглядывал:

— Он был здесь. Мне ведь не показалось? Вы что… работали вместе?

Карл ухватился за протянутую руку и позволил поднять себя на ноги:

— Нет, он работал один. Просил передать тебе, что твой кузнечный молот не выдержал и его пришлось доработать.

Карл смотрел на нас словно оглушённый. Протянул руку и скользнул узловатыми пальцами по чёрному нагруднику, пробежался по малому рыцарскому щитку, припаянному у левого плеча, вернулся к середине груди и опираясь на неё ладонью прикрыл глаза словно к чему-то прислушиваясь. А затем его губы зашевелились в беззвучной молитве.

Там, где для нас артефактная экипировка являлась средством достижения целей, для карла она была настоящей реликвией.

Кузнец раскрыл глаза и убрал руку:

— Ты должен всё рассказать.

— Мы не против, но ты соберёшь всех карлов кому можешь доверять. У Тура есть просьба и нам нельзя затягивать.

Брови карла выгнулись дугой:

— Просьба от самого Тура? Ты не шутишь? Ничего не говори, я прихвачу молот в качестве доказательства и соберу парней за час!

Мы кивнули:

— Встретимся в наших покоях. Пускай возьмут оружие и личное снаряжение.

Фисборн хлопнул нас по плечу и с горящими глазами скользнул к своей кузнице явно намереваясь всё досконально осмотреть и потискать молот, а мы кивнули Серрисе в сторону лестницы и пошли к спуску плечом к плечу.

— Мы что, провалялись здесь всю ночь?

— Он позволил нам подняться под утро, похвастал доспехом и был таков. Минут за десять до того, как очнулись вы с Фисборном.

— А что за просьба?

— Он помог нам, теперь мы поможем карлам.

Глава 9

Семена скверны

После поражения своей покровительницы в осквернённом храме, Шадарат почти утратил связь с демоническим планом. Более того эта связь стала опасна, потому как слуги красной королевы, разделяющие её ненависть к допустившему ошибку слуге, готовы были разорвать его на части.

Но он был опытным демонологом и знал, что план хаоса обширен и в нём обитает немало существ, готовых сослужить хорошую службу за кровь чародея. Да и кое-какие старые связи остались. Вот только эти «связи» больше не принимали его кровь в качестве оплаты.

Покои эножи соседствовали с покоями самого ярла, занимали четверть этажа и давно были обустроены по вкусу тёмного эльфа. Разделённый на отдельные помещения чертог включал в себя библиотеку и алхимическую лабораторию.

А в самом центре чертога, подпёртый спальней и столовой, притаился ритуальный зал.

Замаскированный многочисленными иллюзиями он стал последней надеждой заражённого эльфа. Сюда он притащил сразу тройку мёртвых служанок и наполнил их кровью ритуальные чаши.

Чтобы отобрать этих карлиц ушло немало времени. Требовались те, кого не будут искать возлюбленные и родственники. Те, чьё исчезновение можно будет списать на чуму.

Вот только убитые им карлицы не были больны. Наоборот, они были молодыми и полными сил.

— Хххозяин принёссс сссвежую кровввь?

Призванный демон был бесёнком. Его истинное имя «Иралак» было известно колдуну и именно благодаря этому знанию, тварь из плана хаоса была вынуждена являться на зов. Каждое её слово сопровождалось целой кучей дополнительных похрюкиваний и шипений.

— Ты ссильно изменилссся за время сссвоей службы Иралак.

Сидящий на полу колдун был прав. В центре нарисованного серой и нечистотами рисунка, среди непроглядной тьмы притаилось мелкая, но опасная тварь. В её облике хвост скорпиона соседствовал с обезьяньим телом, крыльями летучей мыши и свиными копытами. Голова же, отдалённо похожая на голову гиены, время от времени выпускала наружу раздвоенный язык.

— Ещщё немного и я сстану бессом. Мне нужна кррровь чаррродея!

Демон бросился в сторону колдуна хлопнув крыльями. Защитные письмена сверкнули, а внутренний защитный круг полыхнул красным светом, и визжащий от боли демон был отброшен на исходное место.

— Возможно я подарю тебе каплю сссвоей, чистой крови, как только избавлюсссь от болезни.

Тварь снова затаилась в темноте, будто и не было этой атаки и пережитой секунды назад боли. Злорадство сочилось в его голосе:

— Есссли избавишься!

Шадарат улыбнулся:

— Есссли я от неё не избавлюсь, то перед сссмертью лишу тебя материального тела, которое ты с таким усердием формировал в нашей реальносссти. Ссстанешь бесплотным, ни на что не годным духом. Танцующим чёрным огоньком без голоссса, каким был в нашу первую встречу.

Видя, что его слова возымели действие, и злобная тварь притихла, колдун обвёл рукой ритуальный круг:

— Три чаши крови невинных в обмен на информацию. Я отправлял тебя найти исссточник скверны. Дал понюхать собственный гной чтобы ты нашёл его. Ты сссправился?

Из круга раздался рык сменившийся визгливой, капризной фразой:

— О! Я нашёл многое! Но кррровь невинных это недостойная плата!

Шадарат поднял руку и сжав пальцы произнёс слово боли. Иралак забился и захлопал крыльями, его кости затрещали, готовясь сломаться, а из зубастой пасти пошла кровавая пена.

— Сегодня у меня нет времени на игры. Если хочешь вылакать их все, придётся сообщить что-то стоящее. И чем больше сссообщишь, тем выше будет шанссс, что тебе достанутся все три.

Сквозь хрип и повизгивания донёсся скрежещущий голос из тьмы:

— Хрустальный жре-ц, опутан чаррами!!! Заперт и пленён светловолоссой сссукой!!!

Шадарат молчал и не разжимал пальцев. Слово боли продолжало действовать. И видя, что информация признана несущественной, сквозь болезненный вой демон вытолкнул из себя новые слова:

— Тень! Тень! Бррродит по чертогам! Видела нас! Видела! У неё восемь глаз!

Тело бесёнка готово было сломаться, судорожно билось проталкивая в себя воздух и выхаркивая чёрные слюни.

— Ещё!

В темноте за спиной заклинателя завыло и хрюкнуло. Обычный трюк, минимальное воздействие на реальность, получившееся у демона благодаря его собственным страданиям. Раньше у Шадарата в такие моменты по спине пробегали мурашки, но он быстро уяснил, что демоны питаются страхом и с тех пор всегда притуплял свои чувства настойками.

— На складе… на складе воздух дышит скверной. Шипит и булькает… арх! Стены обрастают грибами! Всё! Ннне видел…бббольше! Отпппустии!!!

Но Шадарат слишком давно якшался с демонами чтобы верить им на слово. Вместо того чтобы отпустить он сжал пальцы сильней и кости в одном из крыльев хрустнули, переламываясь словно спички.

— Не риссскуй физической оболочкой. Говори до конца.

Бесёнок взвыл дурным голосом и разразился проклятьями, но когда захрустело и второе крыло вдруг завопил:

— ОН ЗДЕСЬ! ЗДЕСЬ! В ПОКОЯХ У ЯРЛА! НА ВИДУ У ВСЕХ! ААААААААААААААА!!!

Шадарат отпустил своего искалеченного слугу и бросив «жри!», вскочил на ноги и вышел из помещения. Он не боялся мести демона, тот итак бы его убил будь у него такая возможность. Колдуна хранили его амулеты и руны в стенах крепости. Бесёнок не смог бы даже проникнуть сюда, без воли своего господина.

Впрочем, как и большинство низших демонов он был невероятно, просто звероподобно злобным и норовил напакостить буквально во всём. Если бы не ритуальный круг, не дающий крылатой твари лгать, она бы ни сказала и слова правды.

Войдя в следующую комнату, колдун пошатнулся и упал бы если бы не упёрся руками в длинный, резной стол. Здесь среди множества свитков и бумаг, эликсиров, тряпиц и мазей, он нашёл нужный сосуд и вытащив пробку зубами, выпил его содержимое до дна.

Отбросив опустевший пузырёк в сторону и утерев выступившую на лбу испарину, демонолог побрёл к выходу из своего чертога. Враг был рядом, в покоях ярла и следовало разобраться с ним как можно быстрее.

* * *

— Тебе не кажется, что тут слишком тихо?

Проходя внешний балкон и ступая на предпоследний этаж скалы-крепости, мы ответили:

— Раньше здесь всегда стоял пост, но следов схватки не видно. Ты что-то чуешь?

Серриса покачала головой:

— Сложно сказать, слишком много страданий. Заражённые… раненные… нежить в городе… всё это создаёт неустойчивый фон. Знаешь такой, как будто из-за угла ветром нет-нет приносит трупную вонь.

Вопросов мы больше не задавали, потому что сами видели нарастающие изменения вирта. Большая часть виртуальных событий была не статична, постоянно развивалась и, судя по всему, события в крепости карлов не были исключением из этого правила.

За прошедшие сутки посты исчезли, будто все воины покинули крепость, а коридоры наполнились звенящей тишиной. Редкие карлы, попадавшиеся нам на пути, быстро терялись из вида будто боялись с кем-либо сталкиваться.

Спустившись на этаж, где раскинулись наши покои, мы наконец-то увидели группу карлов, которая не планировала никуда сбегать. Более того, они ждали именно нас. Увидев шагающих в их сторону ходоков, они будто нарочно не обращали на нас внимания.

И чем ближе мы подходили, тем более странным это казалось.

Центральный коридор, в котором мы встретились, проходил через весь ярус и являлся перемычкой между лестницами и внешними балконами. К нему примыкали четыре чертога, один из которых был разделён на отдельные опочивальни и служил нам убежищем. По периметру стен, образуя своеобразные галереи, в потолок упирались квадратные колоны-подпорки. И так как мы были тут уже не первый раз, в глаза бросались изменения в освещении. Кто-то вынул из ниш большую часть световых кристаллов, погружая галереи в непроглядную темноту.

— Что-то не так Молчун. Чую смерть. Близко.

В отличии от некроматки мы могли заглядывать в саму суть чужих аватаров и видели, что все карлы прямо по курсу — заражённые. Причём из самых разных сословий, и заражённые не первый день. Под намотанными на лица и руки тряпками, хоронилась гнойная вонь.

С чего бы у наших покоев отиралась эта толпа? Вынимая клинок, мы прорычали достаточно тихо чтобы услышала только Серриса:

— Наведи на нас темноту. Немедленно!

Некромантка не стала спорить и мы исчезли из вида, превратившись в вал темноты, катящийся прямо на карлов. Они запаниковали, раздался повелительный окрик и зашелестели вынимаемые из ножен клинки.

Ещё через мгновенье мы активировали руну Иргус и в нас полетели болты.

Арбалетчики притаились за колоннами и сам факт того, что они снарядили арбалеты, натянув на них тетиву и зарядив заранее болтами, говорил о недобрых намереньях. Изменив вектор движения, нам пришлось сместить аватар вправо, уходя за колонны и слыша, как за спиной бежит Серриса.

Бряцая кольчугой и латами, мы разогнались и экономя выносливость не стали прибегать к стандартному рывку. Ослепшие с нашим приближением стрелки заметались, но избежать встречи с Крестом не сумели.

Выкованный богом меч, играючи разрубил скрытые под одеждой кольчуги.

По сравнению с Сик’караком одноручный клинок был лёгким словно пушинка. Идеальный баланс этого клинка дарил существенные бонусы к точности и ловкости. Одного из врагов мы поразили косым ударом сверху вниз в область между плечом и шеей, обратным движением вынимая меч и разрезая не только трапецию, но и саму шею. Чтобы в следующую секунду прямым ударом ноги отбросить арбалетчика спиной на колонну.

Струя крови, ударившая из его раны, рубиновым росчерком расписалась на фресках.

Вонзив узкое остриё клинка в щёку его напарника и продолжая двигаться, буквально разворотили чужой череп, без труда рассекая лицевые кости. Серриса бегущая следом взмахнула серпом и крик фонтанирующего кровью карла прервался, а на пол посыпались пальцы, отсечённые в тот момент, когда он пытался закрыть рану руками.

Коридор заполнился тьмой, крикам и страхом.

Пользуясь ошеломляющим эффектом наведённой тьмы, мы использовали рывок чтобы оказаться среди группы карлов перекрывших дорогу и развернув прямо на ходу щит, протащили на нём одного из заражённых, чтобы с хрустом впечатать в колонну. Не имея тяжёлой брони, он расплатился за это столкновение многочисленными переломами и пока хрипел сидя на полу, мы добивали его сородичей.

Свист Креста становился последним, что они слышали.

Некромантка не отставала. Пока мы громили основную группу один из убитых у стены с влажным хрустом лопнул, насыщая воздух адской вонью. Это Серриса зачерпнула некротической силы и вложила её в заклинание.

В следующее мгновение наведённая темнота исчезла, а свет осветительных кристаллов в центральном коридоре породил множество теней, немедленно напавших на своих владельцев. И именно это заклинание, совершенно случайно выявило невидимого врага.

Над головой хлопнула тетива и заряженная магией стрела с хрустальным звоном врезалась в наш шлем, но попала под углом и соскользнув рикошетом взорвалась справа, под ногами. Магический взрыв был столь силён, что мы провалили проверку стойкостью и загремели на пол. А острые осколки истлевающей энергии высекли искры из нашего доспеха.

— Молчун!

Шлем спас зрение от белоснежной вспышки магического взрыва, но не уберёг слух. В ушах звенело, почти заглушая остальные звуки, но это не помешало анализу ситуации и принятию дополнительных мер по защите.

Руна Дуннер, ослабленная металлом на наших плечах, была активирована уже после падения на пол и смогла отбить в сторону вторую стрелу. В каких-то пяти метрах от нас с потолка упала странная демоническая тварь, с поразительной скоростью орудующая луком. Магия Серрисы душила это чудовище тенью и провоцировала тем самым к действию.

Третья стрела, вошла в грудь некромантки.

Текущий момент стал критическим за всю краткую историю этого боя. Понимая, что мы можем потерять эффективную единицу отряда, пришлось рвать жилы. Активация рывка из неудобного положения бросила нас на врага, но жестоко обошлась с икроножной мышцей, оказавшейся в неудобном положении.

Развёрнутый прямо во время рывка щит, снёс тёмную, постоянно находящуюся в движении фигуру. Но в отличии от карла, чьи кости мы переломали буквально секунды назад, сокрытый в тенях лучник от нашего таранного удара был отброшен на пол и демонстрируя гибкость настоящей кошки перекувыркнулся, отвечая нам новой стрелой.

ДЗАНННГ!!!

Окутанный мороком с ног до головы он не мог обмануть осколок ИскИна. Мы видели своего противника насквозь, удивляясь прошлому, которое вновь нас настигло. Нас пытался убить стрелок, чьих соратников мы перебили в далёкой таверне, зачаровывая свои первые клинки — чёрные искры.

Впрочем, пока человеческая часть личности удивлялась, машинная продолжала действовать с неотвратимостью надёжного механизма. Ей было плевать на эмоции, потому как весь её мир расцветал математическими расчётами. Даже этот, казалось бы, заполошный рывок, был выверен вплоть до конечного положения в пространстве, которое не позволяло стрелку добить некромантку.

Отступая от нашего аватара танцующим шагом, мерцающий лучник уже сумевший избавиться от собственной тени, выстрелили трижды, посылая стрелы навстречу ковыляющему вслед за ним аватару. Под звон в ушах, заглушающий хрипящих карлов, мы свернули щит до его малой версии и просто хромали вперёд. Имея в голове аналитическую машину нам не нужно было прятаться за щитом чтобы просчитывать траекторию полёта каждой стрелы и отвечать на неё взмахом надгробия отбивая в сторону.

На четвёртом выстреле тетива композитного лука с громким щелчком лопнула.

Он не мог знать, что наш щит вытягивает прочность из любых предметов. И надгробие не только делал зачарованные стрелы хрупкими, а таящуюся в них магию нестабильной, но и стремительно разрушал все вещи нашего противника.

Ничего удивительного в том, что первой сдалась тетива не было.

Именно в этот миг произошло сразу две вещи: наши пальцы нарисовали руну Кун и напитали её энергией прямо в воздухе, а аватар сорвался вперёд в очередном рывке, терпя боль в искалеченной ноге и выставляя Крест в простейшем, прямом выпаде.

Хра-а-а⁈

Наверное, до нас ни один противник лучника не переживал такого дистанционного натиска. Мерцающая рожа, на которой светились многочисленные глаза выпучила их, не понимая каким образом так случилось, что острый и холодный меч пробил её гибкое тело насквозь. Руна Кан, пусть и ослабленная, не дала ему разорвать дистанцию связав по ногам на считанное мгновение, достаточное для прямой, лобовой атаки.

В следующую секунду мы пригнулись, взмахивая второй рукой и развернувшиеся лепестки Надгробия начисто срезали многоглазую голову. Агонизирующее тело пришлось пихнуть и падая на спину оно само слезло с меча.

Крест поглотил энергию убитого восполняя затраты и вдоволь напился крови восстанавливая выносливость и регенерируя вывернутую ступню, которая болела так сильно, что у аватара в глазах начинало темнеть. Но бой на этом не был закончен, сквозь постепенно утихающий звон в ушах, до нас доносились жуткие звуки и свернув щит мы поспешили обратно.

Добить карлов, которых из последних сил душила своим заклинанием некромантка.

Картина, увиденная нами в следующую секунду, была достойна премии в жанре ужасов. Сидящая на полу у одной из колонн колдунья, синяя и опухшая от недостатка кислорода, царапала пальцами стрелу, торчащую из груди, вытягивала вторую конечность в сторону четверых карлов. Скрюченные пальцы смертельно раненной Серрисы удерживали вязь заклинания, но недостаточно крепко, из-за чего трое из четверых всё ещё живых заражённых, точно так же страдающие от удушья, с красными от полопавшихся капилляров глазами, пытались до неё добраться.

И если один из них едва полз, второй катался по полу, а третий переставлял непослушные конечности на четвереньках выронив при этом оружие, то четвёртый, шатаясь на каждом шаге, намеревался раскроить голову нашей любовницы топором.

Мы убили его броском меча. Швырнув тот словно копьё и с хрустом пробив левую часть черепа.

Серриса опустила руку и потеряла сознание, но мы видели, что время ещё есть. Чувствуя, что очередное убийство окончательно исцелило ногу, рванулись вперёд на дикой скорости впечатывая пинок в рёбра одного из выживших. Карл не успел издать даже звука, когда его тело врезалось в угол колонны и свалилось к её подножью безвольным мешком.

Остальные попытались сбежать.

Вырвав меч из черепа карла, мы подняли лежащий на полу заряженный арбалет и не глядя выстрелили в спину бегущему заражённому. После удушья тот едва ли мог передвигать ноги и не успел разорвать дистанцию. Последнего мы наградили ударом эфеса в голову и несколькими затрещинами облачённого в сталь кулака.

Избитый заражённый булькал и пускал кровавые пузыри сквозь разбитые губы, приоткрывая вид на обломки зубов. От него воняло заразой и гноем, но нам было плевать на запахи и внешний вид. Подтащив его к Серрисе мы бросили его наземь, а затем вырвали стрелу у неё из груди, видя, как последние крупицы жизни растворяются в вирте.

Но иссякнуть им полностью мы не дали.

Прижимая карлика коленом к полу, мы вложили ей в руку меч и сжав пальцы на рукояти, второй рукой вдавили его в жертву. Дикий вой сотрясал коридор пока заточенная сталь медленно проникала в ключицу и дальше, прокладывая себе путь в грудную клетку врага и пожирая его жизненные силы.

И стоило ему погибнуть, с яростным вздохом Серриса открыла глаза. Способность Креста под названием «Голод» выпила достаточно сил и передала их колдунье, чтобы переломить ситуацию.

Когда мы притащили к ней второго карла, парализованного торчащим в позвоночнике болтом, было ясно что этого хватит.

Глава 10

Столкновение с прошлым

— В какое дерьмо мы вляпались?

Серриса пнула продолжающее мерцать тело лучника. Она не знала, что он был ходоком и не могла этого предположить по его внешности. С последней нашей встречи тот, в чьих жилах текла толика крови лесного народа, сильно изменился. Извращённая магия поработала над его телом, даруя ему целый комплекс разнообразных усилений и уродуя внешность.

Мы подозревали, что этот ходок посвятил себя какому-то демону или богу. А раз он действовал в связке с заражёнными, возможно вся эта чума была проявлением нечестивой воли его покровителя.

Но поднимая многоглазую голову с пола ответили мы совершенно иное:

— Ты знаешь, что мост разрушен и выбраться из крепости затруднительно. Возможно, мы смогли бы спуститься, используя навыки скалолазания, положившись на удачу и ловкость, но не ты.

Серриса упёрла руки в бока и плюнула на пол:

— О! Да ты прям хренов рыцарь! Остаешься тут из-за меня! — Фраза некромантки была полна сарказма, но уже в следующую секунду она вздохнула и градус накала снизился до беззлобного ворчания. — Если бы не спас меня минуту назад отвесила бы тебе пинка, за твою заносчивую прямоту.

Отбросив голову мертвеца в сторону, мы сказали:

— Обыщем тела, если кузнец не явиться в срок попробуем решить проблему самостоятельно. Здесь повторяется история Юмирона. Кто-то манипулирует заражёнными. Не знаем, что именно им рассказали и как именно на нас науськали, но глупо ожидать, что нас пожалеют если пустить ситуацию на самотёк.

В этот самый момент мы почувствовали изменения в собственном аватаре. Одной секунды хватило чтобы понять… настала наша очередь. Зараза укоренилась в нашем теле, несмотря на то что кожа, защищённая латным комплектом и подлатником, ни разу не коснулась заражённых. А значит болезнь распространялась воздушно-капельным или иным, неизвестным нам путём.

Серриса тем временем достала один из своих ножей:

— Он до сих пор мерцает и дело, судя по всему, не в экипировке. Попробую снять шкуру. Обыщи остальных.

Не оповещая её о том, что болезнь уже укоренилась в нашем теле, мы отправились обыскивать карлов и ответили:

— Не забывай, что они заразны.

Уже погрузив руки в мерцающий туман, скрывающий истинную внешность лучника, Серриса улыбнулась:

— Брось Молчун. Чему быть того не миновать. Тем более, что ты решил всерьёз за них взяться, а значит мы либо умрём раньше, чем зараза за нас возьмётся, либо разберёмся с её источником. Верно?

Мы не стали отвечать. Всё, итак, было более чем очевидно.

Обыск заражённых неожиданно дал результат. И дело было не в экипировке, добротной с редкими вкраплениями чего-то редкого, абсолютно не интересной на нашем уровне развития.

Дело было в дневнике.

Одной из заражённых оказалась карлица и в её поясной сумке, заляпанный пятнами, притаился дневник. Большая часть текста, проанализированная за считанные секунды, рассказывала о пещере за пределами Въёрновой пади. Где Мэв (так звали карлицу) прятала какие-то вещи, связанные с контрабандой. Информация была туманной и скорее всего указывала на скрытую точку добычи или начинало виртуальной истории.

Но на последних страницах нашлось кое-что интересное.

Мэв заразилась, работая у очага несколько дней к ряду. Она не контактировала ни с кем из заражённых, но в какой-то момент почувствовала себя плохо и уклонившись от работы заперлась в одной из комнат для прислуги. Через два дня, её, покрытую с ног до головы сыпью вытащили оттуда по приказу воеводы и вместе с другими заражёнными заперли в темнице.

Сказать, что карлица была в ужасе… это ничего не сказать.

Они бы умерли там, среди исхудавших и покрытых гноем тел, если бы не мерцающий. Он пришёл за ними и выпустил, предварительно рассказав, что средство способное остановить болезнь уже найдено.

Мэв, чьё горло раздирал кашель, а разум был затуманен температурой, цеплялась за любую возможность выжить, как и десятки карлов вокруг неё. Они поверили стрелку, тем более что он привёл к ним человека, которого в дневнике она звала «светлоликим».

Те, кого он лечил, чувствовали себя значительно лучше.

Текст заканчивался тем, что «светлоликий» облегчил страдания очень многих заражённых. Его магия не исцеляла, но сводила на нет большую часть симптомов, вырывая заражённых из омута страданий и делая их жизнь более-менее сносной.

Единственным препятствием между выживанием и такими как Мэв, оказался совет и те, кто ещё не успел заразиться. Карлица называла их предателями и трусами. Убеждённая, что каждый из них заслуживает смерти.

Оставив дневник на трупе, мы поняли, что ситуация окончательно вышла из-под контроля. Если заражённые оказались на верхних этажах организованной группой, значит изолированные чертоги уже открыты и карантин пал.

— Молчун. Взгляни на это.

Пока мы осматривали заражённых, Серриса успела снять с погибшего лучника верхнюю одежду, срезала два куска кожи, по пласту со спины и передней части корпуса, а теперь ковырялась в поясных сумках. Лежащая рядом кожа, даже отделённая от своего владельца, продолжала источать маскирующий морок из-за чего пространство вокруг неё плыло и смешивалось, проецируя то, что мы называли «мерцанием».

Это мерцание по воле владельца трансформировалось в отличную маскировку. Но Серриса звала нас не из-за него. В поднятой руке присевшей у сумки колдуньи, был сжат деревянный тубус для свитков.

Человеческая часть нашей личности от вида освежёванного тела испытала дискомфорт, граничащий с приступом безудержной рвоты. Но рассинхронизация, болью судорог пробежавшая по всему аватару неожиданно оказала положительное влияние и уберегла наше тело от тошноты.

Больше на влажное, лишённое кожи и головы тело, мы старались не смотреть.

Вытащив последнюю монету из сапога убитого карла и закинув её в подсумок, закреплённый на пагубном поясе с вышитым на нём знаком Тура, мы подошли к любовнице и забрав найденный пенал извлекли из него свиток.

Дарственная шахты чёрного железа

Я, Шадарат’Ар' Харнид эножа Въёрновой пади и единственный хозяин шахты чёрного железа расположенной в предгорьях у скалы девяти воронов, этим посланием дарую все права на неё, в том числе право владения, переданное мне ярлом Гортиком — Воину без Имени, сразившему короля мёртвых в битве у Медового зала.

Дарственная была скреплена печатью Шадарата с оттиском его герба. Заглядывая в вирт мы знали, что свиток не подделан. Колдунья поднялась и сказала:

— Я же говорила, что нельзя доверять этому тёмному ублюдку. Он же явно хотел, чтобы тебя отвлекли подачкой и всадили стрелу прямиком в твою вечно постную рожу.

Мы качнули головой:

— Слишком сложно и нелогично. — Секунду промедлив мы свернули свиток и уложили в тубус, одновременно задавая колдунье вопрос. — Чью смерть ты почувствовала, когда мы приближались к заражённым?

Серриса нахмурилась:

— Не знаю. Но разве это имеет значение?

Кажется, мы уже знали как свиток попал к лучнику:

— Возможно, свиток достался стрелку после убийства посланника.

Тур, нужно отдать ему должное, предусмотрел не только щиток с гербом на нагруднике. Созданный им пагубный пояс был оснащён арсеналом разноразмерных подсумков и флягой.

Анализируя созданные для нас вещи, мы приходили к выводу, что возможно один из восьми великих ИскИнов не играл в удовольствие от созидания, а в самом деле любил мастерить разнообразные вещи. В его фляге вода не портилась, а подсумки вмещали себя куда больше, чем могли их обычные, не пропитанные божественной силой, аналоги. Нашей человеческой личности даже подумалось, что Тур чем-то похож на нас. И он уже давно не искусственный интеллект, а скорее искусственная личность, в которой машинное переплетается с человеческим.

Самая большая сумка была закреплена на пагубном ремне сзади, прямиком на пояснице. Туда и отправился тубус с хранившимся внутри свитком, так как в малую сумку на правом боку, соседствующую с флягой, он влезть просто не мог. Как, впрочем, и в средних размеров, вытянутый подсумок, подпирающий перевязь меча с левого бока.

Но самое главное, на вещи в подсумках, проклятье не действовало.

Оставив Серрису наедине с освежёванным трупом, мы заглянули в коридор ведущий к нашим покоям. Здесь, была свалена груда вынутых из ниш световых кристаллов и лежали пластом сразу два мертвеца. Оба тёмные эльфы.

Картинка сложилась.

Пока мы анализировали ситуацию, некромантка не только собрала кожу, но и погадала на чужих кишках погрузившись в некротический транс. Стоя в тени колонны и проникая своим взором в глубины вирта мы видели то же что и она.

Видения, полные обезумевших карлов, эльфов и ходоков, штурмующих Медовый зал изнутри. Залитые кровью коридоры и растущую на полках склада растительность. Смесь плесени и грибов, распространяющих вокруг себя ядовитые спо…

Потолок ощутимо вздрогнул. На голову посыпалась пыль.

Некромантка вышла из транса и выругалась. Дела были куда хуже, чем она себе представляла.

— Внизу какой-то п*здец. Я видела заражённых Молчун, причём много. Карлы откровенно тупят, забаррикадировались и терпилят.

Опираясь плечом на колонну и оглядывая пустой коридор, мы вытащили клинок из ножен на ладонь и тут же с шелестом вогнали обратно. Это нервозность человеческой части прорвалась наружу:

— Их можно понять, они не привыкли убивать своих. Запертые ими карлы злы, обмануты и настроены против тех, кто ещё не заболел. Мотивированы в отличии от своих противников.

— А наверху что? Ты слышал, как ухнуло?

— Ждём половину часа затем начинаем зачистку.

Серриса вытерла куском чужого кафтана руки и обтёрла сапоги отбросив изгвазданную тряпку.

— Тогда ждём, из комнаты ничего забирать не буду, если выживем ещё понежусь на этой кровати. А если нет, то и хер с ним с вещами.

Мы улыбнулись:

— Стрела в груди заставила вспомнить насколько хрупки наши аватары?

Серриса притаилась в темноте за соседней колонной оглядывая вторую часть коридора:

— Страдать от адской боли зная, что заклинание вернёт тебя к жизни это одно. А вот так просто отдать свою память вирту, потерять всё и начать с чистого листа… я не хочу Молчун. Понимаешь?

— Никто не хочет.

Не желая больше разговаривать, колдунья ушла в опочивальню, унеся экипировку лучника и его оружие. Вернувшись через десяток минут, она притащила блюдо, в которой лежали остатки пищи, примерно суточной давности. Хлеб, превращённый в сухари и старый варёный картофель мы съели. Потому как никакой другой пищи, у нас попросту не было.

За это время потолок вздрагивал ещё дважды. Откуда-то снизу начал бить большой барабан и удары по нему не смолкали. Ритмичные и гипнотизирующие, отражённые эхом от стен, они напоминали биение сердца.

По крайней мере нашей человеческой части казалось, что будь у крепости сердце, оно бы билось именно так.

Ожидая условной минуты, мы отметили, что герб на накидке Серрисы отличается от нашего. Зелёный фон отражающий её титул пэра, соседствовал с уже знакомым молотом внутри ромба, но вместо треснувшей короны над его боевой частью, поверх рукояти прямо по центру рисунка висела маска. Отличительный знак, по которому карлы запомнили нашу спутницу.

Фисборн явился на десяток минут раньше отведённого срока. Мы не узнали его по силуэту, потому как мускулистый карл обзавёлся доспехом. Когда мы просили его собрать сородичей, мы ожидали куда как большего, но вместе с кузнецом пришло всего шестеро карлов.

— Великий Тур! Что тут случилось?

Завидев трупы, одна из карлиц остановилась, всматриваясь в темноту и держа наготове арбалет. Плечом к плечу с ней встал ещё один, в кожаном доспехе и с булавой в руках. Остальным, Фисборн приказал осмотреться, но мы не стали держать их в неведенье:

— Это все?

Задав вопрос, мы промедлили несколько секунд, а затем вышли из-за колонны на свет. Завидев нас Фисборн обрадовался, подвесил молот на поясную петлю и перешагнув через мертвеца поздоровался крепким рукопожатием, от которого металл наших доспехов лязгнул.

— Я рад что ты жив. Что произошло?

— Нападение. Они ждали нас во главе с этим. — Мы указали на лежащую у стены голову, продолжающую смотреть на мир множеством глаз. — Кто-то помыкает заражёнными и пудрит им мозги. Они без жалости убивают любого, на кого укажет перст поводыря.

Карлы, пришедшие с кузнецом, узнали нескольких погибших, потерявших в пылу битвы прикрывающие лицо тряпки:

— О боги! Я его знаю! Это сын Талина!

— А вот Готлин, мы вместе охотились…

Моментально решив обернуть это знание себе во благо мы сказали:

— Это будет продолжаться пока вы все не перебьёте друг друга или не станете гниющими куклами. Мы должны положить этому конец. — И обращаясь к кузнецу повторили вопрос. — Это все, на кого можно рассчитывать?

— Да любимчик Тура. Оба моих подмастерья и члены их семей. А вон та… — Палец в латной перчатке указал на одну из двух карлиц. — племянница.

Увидев, что наши взгляды сошлись на ней, совсем мелкая и заплетающая волосы в два рыжих пучка карлица, сложила пращу и звонко, как-то совсем неуместно, спросила:

— Для чего ты собрал нас хускер? Дядя сказал, что с тобой говорил Тур.

Ожидая ответа на этот вопрос, к нам обернулись и все остальные:

— Тур просил помочь… и мы поможем.

Прохаживаясь по коридору наш аватар толкнул носком саботонов многоглазую голову и она, прокатившись несколько метров, оказалась в окружении карлов. Как бы подчёркивая, что вовсе не заражённые наш главный враг.

— Нужно найти источник заразы. И вероятно ваши друзья и знакомые, уже поддавшиеся скверне, встанут у вас на пути. Решать нужно сейчас, идёте вы за мной чтобы выполнить волю бога и спасти Въёрнову падь, или нет.

Глава 11

Зачистка

Как воевода и предполагал, на десяток Ивара напали.

Засаду на нападающих пришлось устраивать лично, руководя карлами из остатков хирда, который занимался возведением навесного моста. С большим трудом ему удалось собрать десяток воинов. Седовласых ветеранов, прошедших множество стычек.

Они знали его десятки лет. И поэтому там, где молодые предпочитали стыдливо отворачивать взгляды и в нерешительности перетаптываться с ноги на ногу, старики взялись за оружие.

Им тоже было тошно от одной мысли, что брат идёт войной на брата. Но они были воинами.

Воевода не стал смягчать углы и рассказал им всё как есть. Как погиб пост в подвале. Как кто-то открыл темницу. И что этот «кто-то» наверняка пожалует чтобы истребить десяток Ивара стоящий у врат.

Они затаились в комнатах, забитых бочками с мёдом, и молча ждали. В эти минуты воеводе казалось, что мерцающую, напряжённую темноту, можно резать ножом. Когда наблюдатель наконец доложил о том, что в коридор пожаловали новые лица, воеводе казалось, что прошла целая вечность.

С первого взгляда шагающие к посту у ворот в подвал карлы, не вызывали подозрений. Обычная стража в своих доспехах, громко бряцая сапогами сопровождала одного их хрустальных жрецов. Вот только сам жрец отчего-то прятал лицо за глухим капюшоном, хотя ни ветра, ни снега внутри крепости конечно же не было.

И только когда этот отряд протопал мимо самую малость приоткрытой двери, за которой укрывался засадный десяток, воевода почуял запах и понял, что его тревога не была ложной. От прибывших разило гноем.

Подав знак остальным, воевода стоял у двери, крепко сжимая топор.

Военачальник слышал, как Ивар, назначенный десятник ударил себя кулаком в грудь приветствуя хрустального жреца и рапортовал. А затем послышался громкий и хриплый приказ:

— Отворить ворота! Нашим братьям не место в подвале!

— Но приказ воево…

— Воевода изменник! — Хриплый голос хрустального жреца перешёл на визг. — Он хочет стать ярлом и убирает неугодных! Запирает наших родичей и друзей чтобы те не смогли воспротивиться перевороту!

Тихонько открыв дверь, воевода махнул рукой и скомандовал:

— Стена щитов. Два ряда.

Лязг закованных в сталь ветеранов, прекратил все разговоры в тоннеле. Они двинулись к воротам слаженными, идущими друг за другом пятёрками, не способными полностью перекрыть коридор, но достаточно универсальными чтобы встречать противников «чешуёй» построением с особой постановкой ромбовидных щитов.

Через несколько ударов сердца воевода Въёрновой пади Турин Котелок и хрустальный жрец Ярик Зубоскал встретились и зычный голос воеводы разлетелся по тоннелю:

— Ивар! Стена щитов! Два ряда!

Постовые отреагировали так как нужно. Ивар уже знал о том, что заражённые уничтожили пост в темнице, он учуял смрад, исходящий от хрустального жреца, и почуял фальшь в его визгливом голосе.

Окружающие жреца стражи тоже ощетинились оружием окружив его защитным кругом.

— Измена. — Казалось в глубинах капюшона поселилась улыбка. — Вы все жалкие изменники… но ничего. Я позабочусь о том, чтобы вы пожалели!

Рука, обмотанная изгвазданными гноем тряпками, отбросила полу плаща и воздела хрустальный молот под истеричный хохот Ярика. В потолок ударила зелёная, осквернённая разложением молния и разойдясь паутиной разрядов поменьше, рассыпалась дождём не менее зелёных искр, упавших как на самого жреца, так и на его сопровождающих.

Они скрылись из вида всего на мгновенье, но не успели упавшие на пол искры исчезнуть, как тела заражённых исторгли из себя болезненный, но в то же время полный удовлетворения вой.

Их новый бог даровал им благословение.

Они больше не были карлами. Ни душой, ни телом. Ложь и страдания подготовили их к трансформе, а хрустальный жрец завершил начатое, обратившись к божественной силе одного из великих. И тот откликнулся.

Доспехи стражников затрещали распираемые мышечной массой. На глазах ошеломлённого воеводы, с одного из воинов свалилась перчатка и что-то мерзкое, покрытое многочисленными присосками полезло наружу, пока доспехи остальных оплывали словно воск, срастаясь с плотью и покрываясь нарывами.

За считанные секунды, крепостная стража превратилась в заражённых отродий.

— ЧЕШУЯ! Держите их мужики!

Щиты лязгнули, прикрывая друг друга за секунду до того, как первые твари врезались в строй. Ветераны пошатнулись, но сдержали успевший сформироваться, слитный строй «чешуи». Воевода увидел, как удерживаемый щупальцами топор поднялся и ударил по одному из щитов с такой силой, что врубился в его край и застрял, раздвинув металл.

— ПОДКОВА! ЗАГИБАЙ!

Пользуясь численным превосходством подчинённых ему карлов, Турин решил зажать чудовищ, как делал это уже не единожды. Крайние бойцы по обоим концам построения пошли вперёд, крича и давя на щиты изо всех сил, а центр, наоборот, попятился, заставляя наступающих и рычащих противников провалиться в стальной мешок.

— ПИКИ! ТОВСЬ!

Одно из чудовищ изрыгнуло кипящую кислоту. Другое, мутировавшей рукой, представляющей теперь тройку толстых щупалец, вцепилось в щит и разрушая «чешую» почти вытянуло его и построения, когда воевода отдал приказ:

— БЕЙ!

Твари, попавшие в западню, продолжали меняться, и вполне возможно смогли бы вырваться из «подковы» если бы им противостоял кто-то другой. Но ветераны, получающие массу бонусов за слаженность и свои пехотные навыки, выполняли команды молниеносно, и когда воевода прокричал «БЕЙ» их основное оружие уже болталось на петлях, а в руках опасно блестели короткие и трёхгранные, заточенные пики.

Чешуя ромбовидных щитов пришла в движение и там, где края отгибались немедленно наносился удар. Справа, слева, сверху, снизу… поочерёдно, каждый раз с новой стороны заставляя чудовищ разбрызгивать ихор и реветь. Строй «шелестел» подобно настоящей чешуе и выпускал «шипы» превращая зажатых противников в дуршлаг.

В какой-то миг подкова сжалась так сильно, что прижатые друг к другу твари потеряли способность двигаться, а затем истыканные со всех сторон пали, разливая по полу смрадную, липкую кровь.

Построение ни потеряло ни одного карла убитым, но двое, ошпаренные кислотой выбыли из строя, подвывая стягивать с себя дымящиеся доспехи, материться от боли и заливать раны эликсирами. Воевода опустил топор на горбатую спину добивая лежащее на полу чудовище и обратил свой взор вперёд, туда, где точно таким же ударом топора, от тела отделилась голова Ивара.

Одного из самых молодых десятников.

Скоротечный бой принёс победу ветеранам и разметал постовой десяток. Чудища, устремившиеся к постовым, отбросили их на врата, сломали строй, и при помощи осквернённого жреца разорвали на части. Сам Ярик Зубоскал, предатель, чьё сознание безвозвратно изменилось, стоял спиной к воеводе и уперев молот во врата читал молитву.

Покрытый рунами камень под его молотом трескался, а руны наполнялись тошнотворным, гнилостным сиянием. Он мог бы воспользоваться механизмом и открыть врата, но желал уничтожить саму их суть, осквернить, нанося своим родичам очередное оскорбление. А где-то за спиной ветеранов, у широкой лестницы, что вела на верхние ярусы крепости, нарастал рёв хрипящих и кашляющих глоток.

Не оборачиваясь, жрец рассмеялся и прокричал:

— Ты слышишь наших братьев воевода? О да! Слышишь! Ты запер их в чертогах! Предал, оставив на верную гибель! Но наш повелитель убережёт нас от смерти и даже вам, предателям, дарует очищение через страдания!

Смерть Ивара привела воеводу в ярость, но он никогда бы не стал тем, кем являлся, если бы не мог сдерживать своих эмоций. Сердце влекло его вперёд, к Зубоскалу и его отродьям, в жаркую и последнюю битву. Но разум напоминал о долге перед ветеранами и остатками лояльных карлов.

— Отходим! Кольцо вокруг раненных!

Ярик вновь расхохотался:

— И куда ты побежишь воевода? В Медовый зал⁈ И как долго продержаться его ворота, когда мы придём за вами? Эта крепость создавалась для того, чтобы сдерживать врага внешнего, а не внутреннего!

Ветераны во главе с воеводой бежали так быстро как только могли. Вскоре голос осквернённого заразой жреца стих как стихли и клокочущие звуки из глоток окружающих его монстров, но несмотря на всю скорость, отряд не сумел пробежать мимо лестницы раньше, чем первые заражённые спустились по ней вниз.

— Не снижать темпа! Клин! Идём на прорыв!

Поднырнув под удар тесаком, воевода отбросил плечом истощённого соплеменника под ноги бегущих следом ветеранов. А затем прошёл проверку силой и оттолкнувшись взвился в прыжке, чтобы обрушиться вниз тяжёлым, заряженным магией ударом.

От его падения плитка вспучилась и брызнула в стороны шрапнелью осколков, а заражённые были отброшены прочь. Но и ветераны не собирались отставать, видя, как с фланга на них несётся полноводная река истощённых и обезумевших заражённых, они сбились кучнее и в последний момент перед столкновением с толпой, активировали рывок.

Враги разлетелись в стороны, раскиданные клином щитов, а карлики продолжили забег навстречу вратам в медовый зал, у которого их уже ждали прочие воины из хирда. Видя, что те собираются броситься на выручку, воевода что есть сил прокричал:

— Бой не принимать! Все за врата! За врата!

Он знал, что Ярик прав. Врата в Медовый зал не удержать. Их проектировали так, чтобы сдерживать внешнего врага и стальная решётка, приводилась в движение механизмом по эту сторону врат. А ещё он знал, что бросить своего воеводу это Хак’Ракан, великий позор и никто из его воинов на подобное не пойдёт.

Пропустив мимо себя ветеранов и криком заставив их пошевеливаться, воевода активировал руны на топоре и пройдя целый ряд проверок нанёс удар по земле, направляя в спешащих следом обмотанных тряпками доходяг, ужасающих огненный всполох. Под крики обожжённых горожан отмеченных скверной он обернулся, бросив взгляд на отряд, пересекающий линию врат, а затем взглянул в сторону спуска, от которого всё прибывали и прибывали выпущенные из чертогов враги.

В этот момент он и принял решение.

Бойцы хирда начали догадываться почему он задерживается и дёрнулись за врата, но не успели. Пламенеющий рунный топор Турина, с размаху опустился на цепь противовеса, и та, не выдержав удара зачарованного топорища, лопнула, заставляя массивную осадную решётку рухнуть между ним и его карлами.

Протестуя, воины закричали, гневно потрясая оружием и тупя его об решётку, но было поздно. Воевода, в отблесках пламени, гудящего за его спиной, повернулся к своему воинству, поднял забрало шлема стилизованное под хмурого, усатого воина, и грустно улыбнулся бойцам, прежде чем захлопнуть его и броситься в бой.

Он решил уйти с оружием в руках, даруя карлам шанс вырваться прочь из крепости и попытать счастья снаружи.

* * *

На последнем этаже располагалось всего три, достаточно небольших (по меркам огромной крепости) чертога. Слыша над головой приглушённые крики и чувствуя подошвами вибрации сработавших заклинаний, мы решили начать зачистку именно оттуда.

Сверху-вниз.

Но когда наши ноги преодолели лестницу, в вотчине ярла стояла гробовая тишина. А следы крови на стенах, ясно давали понять, что впереди нас не ждёт ничего хорошего.

— Возьми себе пару помощников Фисборн и останься. По этой лестнице никто не должен пройти, понимаешь?

Хмурый кузнец, оторвав взгляд от кровавых отметин кивнул и подозвал к себе обеих карлиц. Мы одобрили его выбор, потому как мастер был очень сильным бойцом, закалённым многочисленными бонусами от продолжительной тяжёлой работы. А обе карлицы несли в руках прекрасно его дополняющее дистанционное оружие.

Остальные пошли с нами.

Чертоги ярла были венцом роскоши всей Въёрновой пади. Отделка стен сверкала посеребрёнными и золотыми рунами. Резные колонны подпирали пятиметровые, выгнутые потолки, украшенные барельефами. Великие битвы прошлых лет и значимые события были искусно изображены и перетекали один в другой подобно бесконечной и диковинной истории.

— Эй. Воин без Имени. Тур правда говорил с тобой?

Раздавшийся за плечом шёпот заставил идущую рядом Серрису вздрогнуть, но она не стала ругаться в обычной своей манере. А мы ответили:

— Правда.

Но ответ не удовлетворил молодого карла. Мы двигались медленно, обнажив оружие и вглядываясь в пространство за колоннами. Этаж был отлично освещён.

— И какой он?

Нам не пришлось отвечать или одёргивать карла за неуместные вопросы в такой обстановке. На него зашикали со всех сторон, и он замолчал. Без всяких сомнений ещё совсем недавно этот этаж был насыщен стражей чья кровь теперь отмечала стены и покрытый мрамором пол, тёплый от вплетённых в него заклинаний.

Первые врата в чертог оказались запечатаны. И запечатаны всерьёз. Кто-то завалил высоченные створки, поставив по центру железную печать, которая грозила убить любого, кто попробует пробраться внутрь.

Видя, что мы замедлили темп уже знакомый нам подмастерье Фисборна, прозванный Хромальдом произнёс:

— Это покои Бъёрна, их запечатал совет, сразу после гибели великана.

Помощник кузнеца с нашей последней встречи успел обзавестись двумя мощными кастетами и пластинчатой бронёй, покрытой шипами. Его показатель силы уступал учителю, но всё равно не был слабым. Что делало Хромальда отличным воином ближнего боя.

Взглянув на печать, мы пошли дальше.

— Серриса?

Колдунья не медлила с ответом. Но её голос изменился, рассказывая о том, что она снова пьянеет от витающих в воздухе энергий.

— Ты и сам всё видишь. Госпожа повсюду.

Несмотря на искажение сознания, некромантка помнила о недавнем ранении и поэтому, когда мы задействовали на себе руну защиты «Дуннер» она повторила за нами. Мы же одной только защитой от физического урона не ограничились.

Пальцы руки, не отягощённые латной защитой, продолжали накладывать руны. Мы больше не экономили энергию, потому как знали, что в случае контакта с противником Крест её восстановит. Не использовали кровь, потому как несмотря на экономию у такого метода был свой недостаток — кровавый рисунок можно было стереть и прекратить действие рун. И не ограничивали себя одной только защитой, поочерёдно накладывая бонусы к силе, ловкости, удаче и остальным параметрам.

Эффективность каждой наложенной руны была серьёзно снижена металлом на наших плечах, но отказываться от их использования не было смысла. Где-то впереди раздался вой. Гулким эхом разнёсся по коридору и убедил нас в том, что мы здесь не одни.

Следующие врата вели в покои Шадарата. Это было легко понять по резьбе, отражающей герб, уже виденный нами на его тунике. Одна из створок была открыта, внутрь тянулся кровавый след, а прямо на пороге в огромном пятне копоти и расплавленной стали лежали обгоревшие кости.

Кто-то пытался прорваться к колдуну, но прежде, чем сумел это сделать, попал под действие защитного заклинания.

— Начнём отсюда. — И повернувшись к подмастерью сказали. — Останешься со своими здесь. Если кого-то увидите немедленно поднимайте шум.

Карлы нужны были нам не в качестве ударной силы, а в качестве лояльных представителей Въёрновой пади, когда сражение за крепость закончиться. Рисковать ими понапрасну не входило в наши планы.

Как только мы крадучись вошли за врата Серриса спросила:

— Ты уверен, что это хорошая идея? Его покои наверняка напичканы всяческой жестью.

Наш ответ был однозначным:

— Будет ещё хуже если мы оставим вероятного противника у себя за спиной.

Она не могла знать, что любую магическую ловушку мы в состоянии обнаружить заранее.

Покои Шадарата оказались куда как скромнее убранства в коридоре, сверкающего серебром и позолотой. Здесь не было расписных фресок во всю стену и барельефов. Мягкий ковёр под ногами скрадывал наши шаги, а вдоль стен тянулись многочисленные ниши, из которых струился уже привычный синеватый свет. Дополняющий освещение подвешенных под потолком люстр.

Сразу за вратами нас ждал перекрёсток и нужно было выбрать один из трёх коридоров ведущих в глубины чертога. Моментально проанализировав ситуацию, мы свернули на право. Расчёт был очень прост, вероятность того, что коридор идёт по периметру чертога высокая, а значит следующие повороты будут уводить нас на круг и возвращать к выходу, каждый раз поворачивая налево. Под руку с щитом.

Прижав клинок к правой верхней плоскости Надгробия, мы двигались вперёд, ощущая за спиной присутствие Серрисы. Дальше по коридору что-то упало. За поворотом послышался звон разбитого стекла и надсадный хрип. Знакомый хрип, переходящий в кашель.

— Идиот! Тут полно ловушек, ничего не трогай!

— Отвали, здесь можно найти что-нибудь ценное. И тогда она обратит на меня внимание.

— На тебя? Думаешь споёт тебе как Ярику Зубоскалу? Не смеши мои подштанники!

— Ну не на тебя же! Светлоликий говорит, что мы должны очиститься, пройти через страдания на пути к совершенству. А ты заразился всего ничего.

— Это я-то? Да у меня уже мышц на костях не было когда мне открыли исти…

Крест вошёл болтуну в основание черепа и вышел из переносицы. Мы упёрлись в спину заражённого ногой и отправили покрытый тряпками труп на пол.

— Для вас тут нет истины. Только смерть.

Наше появление произвело нужный эффект. Помимо убитого, заражённых было трое. Из бывших горожан Въёрновой пади, эвакуированных в крепость во время нашествия нежити. На каждом разномастные элементы доспехов, явно трофейные, снятые с убитой стражи и постовых. По сути, мы повторили их путь, пройдя длинным коридором, который не только сворачивал влево и уходил ещё дальше, но и арочным проходом вёл в глубины обширной опочивальни.

Богатое убранство привлекло мародёров, поддавшихся болезни и лжи. Все трое замерли на несколько секунд переваривая происходящее, а затем один из них сорвался в атаку в классическом воинском рывке.

На что он рассчитывал — непонятно.

Мы ответили ему встречным рывком с выставленным перед собой щитом. С тем же успехом он мог попытаться врезаться в летящий навстречу таран. Итог был один, многочисленные переломы и травмы внутренних органов.

Тело измождённого карла с тошнотворным хрустом отлетело на несколько метров назад и с грохотом врезалось в шкаф, а двое его товарищей попятились, не сводя с нас слезящихся и обрамлённых гнойниками глаз, в которых плескался страх. Ленивый голос опьяневшей от энергии смерти Серрисы прозвучал неуместно:

— Убиваешь их словно насекомых. Никакой фантазии…

Наш аватар не отрываясь смотрел на своих противников:

— Можешь попробовать сама. Мы не стремимся произвести впечатление, мы стремимся к эффективности.

Некромантка подняла с небольшого стеклянного столика кувшин с вином и откупорив крышку вдохнула приятный аромат, словно ей не было никакого дела до находящихся в опочивальне заражённых.

— Нет, нет. Я даже не думала тебе мешать. — Она села на мягкие, рассыпанные вокруг столика подушки, налила себе вина и взяла с большого блюда запечённое бедро какой-то дикой птицы. — Тем более, когда есть занятия куда как приятней.

Следующим рывком мы убили сразу двоих. В страхе они отступили к стене, возле которой примостилась кровать с массивным балдахином и слишком сблизились друг с другом, из-за чего выставленный в сторону Крест начисто снёс плешивую голову, а щит в стандартной уже манере отбросил второго врага на покрытую картинами стену.

Изломанное тело исчезло, а немного пьяная некромантка заметила:

— Ого! Ты его на атомы разложил?

— Это иллюзия.

Зная, что аватар защищён рунами, мы шагнули сквозь стену, оказавшись в совершенно ином помещений. В помещении полном тяжёлого запаха крови и тухлых яиц. Шадарат постарался скрыть его от чужих взглядов и ушей. Сидящая буквально в семи метрах от фальшивой стены Серриса, не слышала рычанья и чавканья, а её ноздрей не касалось зловоние.

— Нечиссстое мясо! Нечистое!

Тьма колыхалась и причитала над искалеченным заражённым. Карлик завыл и тогда хлопнув крыльями на него набросилась ужасная, мелкая тварь. Она била хвостом и кусалась, терзая свою жертву пока та не затихла и только потом её взор обратился к нам.

— Знаю тебя! Знаю! Убийца!

Демон отпрыгнул, вновь сливаясь с темнотой. Бесёнок боялся нас. Мы видели его истинное имя, но не могли использовать. И всё же он боялся. Почуял нас как собака чует знакомого человека. Узнал того, кто нанёс поражение демону куда более могущественному чем он сам.

Некромантка прошла сквозь стену следом за нами и больше не выглядела пьяной. Подобралась и держалась, сопротивляясь изменениям своего сознания.

— Как же тут воняет. Это круг для призыва?

Она не видела Иралака. Бесёнок прятался в густой как смола темноте.

— Тебе лучше знать.

Серриса фыркнула:

— Я некромантка, а не демонолог. И нам повезло, что ты отбросил противника за внешний круг иначе бы тварь выбралась. — И обращаясь к демону крикнула. — Эй! Образина! Не хочешь показаться на глаза?

Тьма потекла и с рычанием рухнула на труп. Заражённый карл несколько раз дёрнулся. Мотнул висящей на сломанной шее головой и опираясь на выпирающую из искалеченной руки кость поднялся на ноги.

— Некромантия… — тряпка сползла с лица убитого и изъеденные язвами губы улыбнулись. — я тоже люблю мертвецов.

Серриса ухватила нас за руку:

— Пойдём отсюда, не нужно тратить время на этого уродца. Он не может покинуть круг даже вселившись в сосуд, а значит грёбанный слабак. Нам с него никакого прока.

Мы подыграли подруге и развернулись собираясь уйти. Хотя прекрасно понимали к чему она клонит.

— Ссстойте! Выпустите меня отсюда, и я расскажу вам всё что знаю!

Мертвец бросился следом, но натолкнувшись на невидимую стену упал на задницу и захныкал.

Мы остановились и Серриса бросила:

— Демоны всегда лгут.

И за эту её фразу бесёнок ухватился как за спасательный круг:

— Врут! Врут! Но мне незачем! Я всё расскажу! — Мертвец встал на колени и повизгивая пополз к краю рисунка. — Шадарат мерзкий, грязный колдун! Он решил оставить меня здесь одного. Если он сдохнет я останусь тут навечно!

Серриса улыбнулась, искажая кожаную маску ужасным оскалом:

— Для начала… назови своё имя.

Мертвец замешкался всего на секунду.

— Вульфус госпожа! Меня зовут Вульфус! — Уродливые губы приоткрывали оскал, и мертвец щёлкал зубами подобно бешенному псу. — Я готов служить тебе хозяйка!

Некромантка улыбнулась:

— Конечно. Но для начала небольшая проверка.

Слово боли сорвалось с её губ, и мертвец немедленно упал на пол забившись в конвульсиях. Зная имя демона, заклинатель получал над ним власть, особенно если знал необходимые слова. Серриса знала немного, но достаточно чтобы устроить эту проверку. При этом мы видели, что демон обвёл её вокруг пальца. Всего лишь притворился, что испытывает нестерпимые боли, а заклинание действует.

— У нас есть идея получше.

Раньше, чем кто-то из присутствующих сумел среагировать, мы швырнули аватар вперёд и оказавшись за внешним защитным кругом проигнорировали предупреждающий выкрик колдуньи. Демон тоже допустил ошибку, он вселился в мертвеца, на всякий случай страхуя свою истинную оболочку и тем самым подарил нам шанс нивелировать ошибку любовницы.

Крест ударил подобно атакующей кобре и вонзившись в тело умертвия, прочертил на нём завитушку руны Мофик. Руны подчинения, гарантирующей послушание практически любого существа если вложенной в активацию энергии хватит.

В обычной ситуации на подчинение бесёнка ушла бы едва ли треть нашего резервуара. Но нам пришлось тратить практически весь. Энергия ударила в руну до того, как опешивший демон сумел улизнуть из гниющего тела, засветилась голубым сиянием заставив его закричать с такой силой, что у нас заложило уши, а затем погасла.

— НЕ СМЕЙ ПОКИДАТЬ СОСУД, ВРЕДИТЬ НАМ И ВЫРЕЗАННОЙ ТОЛЬКО ЧТО РУНЕ.

Слова упали в пространство металлическим лязгом и труп у наших ног заскулил.

— Что ты с ним сделал? — Серриса была впечатлена и озадачена. — Что за руна? Почему слово боли перестало работать?

— Мы не знаем ничего про слово боли. — Ухватив одержимого за худощавую руку мы вздёрнули скулящее тело на ноги. — Зато знаем, что у нас нет времени на эти игры.

И швыряя демона к выходу добавили:

— Не удаляйся от нас дальше, чем на десять метров. Предупреждай о ловушках если такие встретиться на нашем пути и рассказывай всё, что знаешь о происходящих здесь событиях. Без лжи и утаивания. Пшёл!

Подгоняя тварь хаоса волшебным клинком, который та боялась до дрожи, мы заставили её взвыть и разорвать с нами дистанцию. Но убегать далеко одержимый не стал. Залебезил, пресмыкаясь и пытаясь смягчить новых хозяев:

— Я буду верным господин! Верным!

Причитала злобная, испуганная до коликов тварь. Но нам не было дела до её визга. Мы шагали следом, продолжая загонять чудовище в глубины чертога тёмного эльфа:

— Ещё пара таких выкриков, и мы зарубим тебя мечом изгнав в любимый тобой план хаоса. Рассказывай и веди. Мы должны найти источник скве…

Кашель сотряс грудную клетку нашего аватара. Заставил согнуться и ободрал горло. Некромантка и одержимый уставились на нас с разных сторон, ибо эти резкие приступы кашля были знакомы всякому кто сталкивался с чумой золотого круга.

Глава 12

Гортик Рваное Брюхо

Вторжение в покои колдуна, дорого обошлось заражённым.

Ловушка из сотен миниатюрных зеркал, разрезала любого вошедшего в библиотеку на массу отражений-кусочков. Мы узнали о её наличии по трём грудам костей и мяса, сваленных там, где чужаков настигла магическая западня.

Демон провёл нас через ловушку, попросив закрыть глаза и мы знали, что на этот раз он не соврал. Если бы мы увидели своё отражение в расставленных среди книг зеркалах, нам бы не помог даже Туров доспех.

Как и предполагалось, коридор опоясывал чертог и вёл к выходу. Мы миновали опочивальню, ритуальный зал, библиотеку и столкнулись с противником в алхимической лаборатории. Тварь засевшая там лакомилась трупами заражённых, весь пол был покрыт мутными лужами и осколками битого стекла, которое само по себе стоило немалых денег.

Застрявший в мертвеце демон многое поведал нам прежде, чем мы вышли к алхимической лаборатории. Руна Мофик действовала исправно, но ещё лучше действовал банальный страх, вызванный тем, что именно мы стали причиной поражения красной королевы.

Выслушав демона, мы поняли, что приняли верное решение начать зачистку сверху. Но успеем ли? На ярус вели две лестницы и пока мы теряем время осматривая помещение за помещением, тот кто стоит за заразой мог давно покинуть этот этаж.

Взглянув на полупереваренных мертвецов, лежащих тут и там, сгорбившийся одержимый схватился за голову:

— Я не знаю! Не знаю, господин! Я никогда тут не был!

Мы ему не ответили. В лаборатории стоял удушливый запах гари и тошнотворно розовый туман клубился вокруг стеллажей. Того кто нанёс чудовищные раны заражённым видно не было.

Зафиксировав, что у нашего аватара поднимается температура, мы проанализировали раны на лежащих телах и перешагивая пузырящиеся лужи указали демону на правый ряд стеллажей. Повернув голову к Серрисе стоящей за нашим левым плечом, убедились, что она всё правильно поняла и взяла на себя противоположную часть лаборатории.

Мы же пошли по центру.

Уходить в скрыт было бессмысленно. Слишком великие штрафы ношение латных доспехов накладывало на возможность избежать чужого внимания. Наш аватар двигался осторожно, нисколько не смущаясь позвякивающего на плечах железа.

В отличии от библиотеки, где заражённые погибли, не успев оказать хоть какого-то сопротивления в лаборатории разгорелась настоящая битва. Поваленные столы, хрустящие под подошвами осколки колб и разноцветные лужи, соседствовали с поваленными стеллажами, разбитым аквариумом и прожжёнными свитками.

Раны на трупах не поддавались идентификации. Среди гнилостных язв и оплавленной кислотами плоти, были неразличимы истинные причины смерти. Хотя банальная аналитика подсказывала, что химические ожоги могли быть не остаточным явлением, а причиной смерти.

Если бы не машинная часть разума, мы бы погибли.

Чудище притаилось среди обломков большого аквариума. Ужасная жижа, растёкшаяся по полу и набухшая горбом у своего разрушенного вместилища была живой и способной к действию. Ожившая слизь, способная разъедать и переваривать органику, реагировала на любого, кто вторгался на её территорию.

Наш аватар не стал исключением.

Сиреневый горб дрогнул, пучась и становясь больше, а разлитая по полу слизь поспешила с ним слиться, формируя бесформенное создание. Мы отреагировали на движение вложив остатки энергии в руну холода Ирвис. Ослабленная доспехом она лишь замедлила растущее чудовище, но не смогла его заморозить и уж тем более сдержать. Отступая, мы перевернули стол и уцелевшие до нашего появления склянки упали на пол взрываясь и источая удушливый дым.

Где-то за спиной вскрикнула Серриса и в унисон с ней заверещал от восторга демон, увидевший из-за стеллажей двухметровый комок слизи, преследующий нас по пятам. Для бесёнка наша смерть стала бы желанным избавлением от контролирующей его руны.

Выстреливая липкими лапами в окружающие предметы, злобная слизь тянула своё громоздкое тело вперёд, норовя зацепить ими наш аватар, а затем навалиться, проникая в каждую щель, обездвиживая и растворяя.

Иней, проступивший на её поверхности благодаря руне холода испарился за считанные мгновения, но подарил нам время, позволив увести чудовище в более выгодный для нас сектор пространства. Щупальца ухватили перевёрнутый стол и утащили его в сиреневую жижу.

Следующим стал выставленные на их пути щит.

Крест свистнул, начисто срезая прилипшие к надгробию нити и в наше тело капля за каплей потекли энергии, высасываемые из чудовища благодаря способности клинка под названием «голод». Рывковый приём, позволил нам уйти в сторону от нового нападения, а злобно булькающая, аморфная туша, врезалась в стеллаж за тем местом, где секунду назад мы находились.

Под грохот упавшей мебели она вскипела и исторгла в нашу сторону кипящую струю алхимических ингредиентов, но руна защиты Дуннер, за мгновенье своей работы успела разбросать попавшую в нас жидкость за секунду до того, как мы промчались мимо сиреневой туши рассекая её клинком.

Излюбленный приём, благодаря которому Глодатель костей сокрушил немало врагов, сработал и с новым его воплощением.

Крест, вокруг лезвия которого распространялась пагуба и распадалась любая материя, оставил за собой широкую рану, удивительную для его узкого клинка. И поразил он при этом не только материальное тело магического существа, но и саму его душу, нанося той чудовищное ранение.

Ещё никогда за свою короткую жизнь, эта тварь привыкшая поглощать окружающую органику и живущая одни только разложением, не сталкивалась с болью.

Булькающее тело вскипело, отвечая на непривычные ощущения паникой. Ядовитые брызги разлетелись на многие метры в стороны и шипя приземлились на надгробие и отдельные элементы пагубного комплекта.

Мы уже встречались с подобной тварью в сточных тоннелях под Юмироном, но этот питомец демонолога был откормлен сверх всякой меры и успел впитать в себя целую массу эликсиров и алхимических ингредиентов.

Он пережил удар крестом и уже восстанавливал свою целостность, когда в дело вмешалась некромантка.

Поглощение жизни, одно из базовых заклинаний её школы, было слишком затратным и требующим подготовки, но работало просто отлично. Пространство исказилось и потекло, невидимым ветром сдирая с ожившей слизи слой за слоем, растворяя их прямо в воздухе до базовых энергий и швыряя в заклинательницу.

Но мы, имея возможность заглядывать в вирт, знали, что её возможностей не хватит чтобы поглотить создание полностью. И тогда крест заработал вновь. Лишённая своих липких конечностей, которые немедленно распадались по воле продолжающей удерживать заклинание некромантки, слизь попыталась растечься, избегая полного распада.

Но волшебный клинок настиг её раньше.

Перехваченный обратным хватом он ударил сверху вниз и без труда пробив мягкую жижу вонзился в камень. Стоя по пояс в бурлящей массе, чувствуя, как испарения попадают под шлем и разъедают лицо аватара, мы были едины. Никто из нас не стремился сбежать от боли или увечий, даже тогда, когда тварь проникла под оказавшейся ей не по зубам доспех и начала переваривать нашу кожу.

Через семь ударов сердца жижа схлынула, растекаясь по лаборатории, а мы, пошатнувшись и едва устояв, поднялись в полный рост вырывая клинок из камня.

— Молчун! — Пытаясь до нас добраться Серриса споткнулась о какой-то обломок и выругалась. — Чёрт! Ты ранен⁈

Чувствуя, как магический резервуар стремительно заполняется энергией, ощущая силу в мышцах и фиксируя как спешно регенерирует поражённая кожа, мы вогнали меч в ножны и свернув щит отстегнули шлем. Сняв его с головы и повернув полированным боком, мы вгляделись в своё отражение на металле и увидели, как прожжённая насквозь щека зарастает свежей, розовой плотью.

Это желание взглянуть на себя со стороны было импульсивным вывертом психики человеческой части нашей личности. Но она считала, что заслужила вольность. Никогда раньше мы не работали настолько синхронизировано, никогда раньше не терпели такой боли вместе, не срываясь в рассинхронизацию и потерю контроля. Ядовитые испарения проникли в перфорированную сторону забрала и буквально выели часть нашего лица, уже зажившую от переданной через клинок энергии.

Надевая на себя шлем, мы чувствовали невероятный эмоциональный подъём и опуская забрало встретились взглядом с Серрисой увидев промелькнувший в её глазах страх и удивление. Потому что даже в нашем исполнении этот рывок в кипящую кислоту выглядел невероятно.

— Идём. Ничего ещё не закончилось.

Показательно, что полное исцеление физической оболочки включая поражённые золотой чумой лёгкие, не привело к избавлению от болезни. Она была отброшена на начальные позиции и только.

Попросив Серрису забрать лежащие на полу эссенции распада, мы приказали демону следовать за нами и завершив зачистку чертога вышли к вратам, где оставили лояльных карлов. Снаружи творилась неразбериха и ругань.

Хромальд повалил одного из своих карлов и теперь сидел на нём сверху выкручивая руки, двое оставшихся пытались стащить подмастерье и боролись с ним. Стоило нам шагнуть к ним, как все четверо замерли и уставились на нас такими глазами будто были котами, которых поймали у хозяйской сметаны.

— Что здесь происходит?

Подмастерье Фисборна сбросил с себя хватку карлов и просипел:

— Он заражён, нужно связать и запихать в какой-нибудь чулан!

Его оппонент точно таким же сиплым голосом злобно ответил:

— Я тебя сам в чулан запихаю мудила!

— Встаньте и приведите себя в порядок. Никто никого не будет пихать в чулан. Мы тоже заражены, это не проблема. Главное не поддаваться тому, кто распространяет заразу и оставаться верным Въёрновой пади. Не позволять разделять нас.

Из-за нашей спины вышел демон. Вид его был ужасен. Заражённый обтянутый кожей, с обвисшими мышцами лица и ранами нанесёнными ему зубами и когтями бесёнка.

Предвосхищая вопросы, мы сказали:

— Это существо демон, запертое в теле заражённого мертвеца. Он нам не друг, но до поры полезен.

Хромальд поднялся со своего оппонента и пнул его по ноге, за что был вознаграждён подзатыльником от рядом стоящего карла. Сжал кулаки, засопел, но отвечать не стал, молча фыркнул и сложил руки на груди. Конфликт был исчерпан. Заражённый карл поднявшись с пола хотел было полезть в драку, но оба «миротворца» не дали ему этого сделать.

Не скрывая своей брезгливости, подмастерье плюнул на пол глядя на демона:

— Даже детям было ясно что проклятый эльф якшается с тьмой. Зря ярл пригрел у себя на груди эту змею, наверняка именно этот ублюдок наслал на нас чуму. Заражённые, а теперь ещё демоны!

Вытащив клинок из ножен, мы не стали обращать внимание на недовольство карла и проследовав мимо отряда приказали:

— Они свои, не смей им вредить. Иди вперёд и предупреждай об опасностях. — И уже для карлов добавили. — Следите за тылами. Не дайте ударить нам в спину.

Бесёнка не нужно было просить дважды. Мофик продолжала исправно работать, сверкая на рассечённой шкуре затейливой завитушкой.

Уродливая фигура бросилась вперёд, перескакивая с ноги на ногу и кривляясь. Одержимый постоянно что-то бормотал и издавал горловые звуки. Его движения были дёрганными, беспокойными. Иралак был слишком слабым демоном, чтобы держать под контролем такое тело.

Широкий коридор вёл нас вперёд, навстречу с последним чертогом и скрытой в темноте лестницей, ведущей на один из внешних балконов, а с него на следующий ярус. Скверна угнездилась на этом этаже и пустила корни.

Начищенное серебро стремительно тускнело по мере приближения к обители ярла. В щелях порастал грибок и стоял стойкий дух плесени. Кровавые отметины все как одна вели в темноту. Туда, где потускневшие кристаллы давали всё меньше и меньше света.

За нашей спиной не умолкал подмастерье:

— Великий Тур мы шагаем прямиком во тьму ради света!

Хромальд ударил кастетами друг об друга высекая искры и не смотря на своего недавнего оппонента, сказал фразу, которую от него никто не ждал:

— Прости меня Талин. Я не хочу, чтобы ты держал на меня обиду, когда мы попадём в небесные чертоги и будем пировать.

Страх охватывал их сердца невидимыми путами, но они продолжали идти вперёд. Не подозревающие о том, что их создали вовсе не боги. Не подозревающие, что мир вокруг них виртуален, а они всего лишь ИскИны, не имеющие доступа к собственной сути. Продукт корпорации. Инструмент, убеждённый в своей свободе.

— Заткнись и не торопи смерть. Я не прочь погибнуть в славной битве. Но ещё лучше предварительно прожить пару десятков зим и рассказать внукам о славной битве за Въёрнову падь. И о том, как Хромальд, ученик Фисборна, отчаянно трясся перед битвой трепыхая поджилками.

Подмастерье зашипел, едва не кидаясь в новую драку:

— Твой змеиный язык уже покрылся чирьями и гниёт? Надеюсь, что так, и он распухнет. Чтобы ты наконец-то захлопнул пасть.

— Ха-ха! Не дождёшься! Чири у меня только на заднице! Хочешь проверить?

За нашей спиной было слишком много шума. Мы понимали, что таким образом карлы отстраняются от стресса, но не могли поощрять их действия:

— Замолчите оба. Сосредоточьтесь и берите пример со своих друзей. Нас и в самом деле ждёт испытание, следите за ты…

ГРУУУМММ!!!

Бесёнок взвизгнул, попытался броситься бежать, но сработала руна подчинения, и он забился на месте не в силах сдержать собственный ужас. Створки чертога, до которых оставалось едва ли пятьдесят шагов распахнулись от удара, и наружу переваливаясь на опухших ногах-колоннах вышел ярл.

С нашей последней встречи он прибавил в весе несколько сотен килограмм. Обзавёлся лопнувшим брюхом с висящими наружу внутренности и доспехами, настолько пропитанными скверной, что они срослись с его монструозным телом.

Грузная, булькающая тварь, выбралась в коридор и уставилась на нас маленькими, злобными глазками. А за ней уже спешили другие. Целители, что некогда пытались спасти ярла, а теперь обернулись чумными жрецами. Удерживая в руках чадящие зелёным дымом кадила, издавая стоны и плача они тянулись наружу, волоча на цепях связанного тёмного эльфа.

Если бы не умение заглядывать в саму суть виртуальных объектов, мы бы никогда не догадались, что чудище перед нами — это ярл, а опутанный пленник — Шадарат. Колдун молил спасти его, оглушая окрестности ментальным криком. Он не хотел становиться одним из слуг золотого круга, но не мог произнести и слова опутанный по рукам и ногам и заткнутый кляпом.

— Великий Тур, что это⁈

— Боги!

Чудище задрало голову и потрясая многочисленными складками на подбородке заклекотало, оглашая округу омерзительным смехом. А за его спиной, процессия, совершенно не обращая на нас внимания уже волокла Шадарата в сторону лестницы.

Последним кто вышел из чертога, был жрец в белоснежном одеянии. Чистый и внешне совершенно не запятнанный заразой. Но мы видели, что внутри он страшнее всех чудищ вместе взятых. А ещё мы видели, что уже сталкивались с ним. Аркин, лидер отряда, под чьим началом ходили люди, перебитые нами в таверне далёкой деревни, снова предстал перед нашим взором.

Но он нас не узнал.

Что-то сказав ярлу, махнул в нашу сторону рукой, без всякого интереса мазнул взглядом и пошёл вслед за процессией.

— Приготовитесь к бою. Охраняйте Серрису. Не рискуйте понапрасну. — И обращаясь к Иралаку приказали. — А ты, будешь атаковать вместе с нами! Вперёд!

Руна Мофик сверкнула голубым всполохом, и воющий от ужаса одержимый бросился к ярлу. А мы побежали следом. Где-то за нашей спиной колдунья уже вовсю готовилась к бою и эхо выкрикиваемых её слов блуждало под потолком.

Карлы прошли проверку ужасом, но ограничились оцепенением и шоком. Мы же (спасибо Виллерту и постоянному бурчанию на языке мёртвых) отразили ментальную атаку и сохранили способность к действию. О демоне и говорить нечего, этот всегда отчаянно трусил, но при этом был настолько хаотичным в своём настроении, что был неприступен для подобного рода атак.

— ГЛУПЦЫ! ПРЕКЛОНИТЕ КОЛЕНО ПЕРЕД СВОИМ ЯРЛОМ!

Потрясая гниющими складками жирного тела тварь шагнула к нам и в следующую секунду совершила рывок. Нужно признать, что характеристики силы и живучести у этого создания зашкаливали и нашему аватару не было смысла встречать существо контратакой. Мы ушли с линии атаки воинским приёмом, а чудище смело демона, чьё заражённое тело отлетело к колоннам.

— ЗАГОВОРЩИКИ! АРКИН ПРЕДУПРЕЖДАЛ МЕНЯ!

Коридор наполнился оглушительным звуком вырывающихся из тела газов. Гортик окружал себя невыносимой, отравляющей всех и вся вонью.

— Я ПОКАЖУ ВАМ СИЛУ СТРАДАНИЙ И ДАРУЮ ИСКУПЛЕНИЕ!

Разведя руки в стороны, монстр колыхнул рваным брюхом, из которого посыпались белоснежные личинки, немедленно устремившиеся к Серрисе. Но некромантка с умом использовала отведённое ей время и оторвавшись от рисунка, который чертила под своими ногами, среди трёх чёрных свечей, ответила на угрозу криком Баньши.

Акустическая волна из смеси некротической энергии и магии воздуха, разорвала в клочья призванных отродий и отбросила обратно в ярла, одновременно заставляя гниющие струпья на его теле лопаться и разбрызгивать гной. Гигант пошатнулся, и мы признали этот момент наиболее подходящим для атаки.

Новый рывок пронёс нас мимо чудовища за его спиной, а выставленный в сторону крест подрубил монструозные ноги заставляя ублюдка упасть на жирную задницу. Оставив на его теле две высасывающие силы раны, мы скрылись за колонной на несколько мгновений опережая удар топором. С треском заплясал по камням разряд молнии, сорвавшийся с волшебного оружия. Полетели в сторону обломки и пыль.

Но мы, избежав удара, даже не думали отступать.

Обогнув колонну, наш аватар выскочил прямиком к чудовищу и рубанув его по пытающейся вытянуть застрявший топор жирной руке, очередным рывком покинул зону действия ядовитого газа. Всё это время мы не дышали, стремясь свести любые риски к минимуму. И такая тактика дала результат.

Гортик зарыдал, потрясая жирными телесами и начал жаловаться:

— БОЛЬНО! КАК ЖЕ БОЛЬНО! ЗА ЧТО ВЫ ТАК СО МНОЙ! Я ЖЕ ВАШ ЯРЛ!

Ядовитый ихор сочился из его ран на пролегающий по центру коридора ковёр и заставлял его гнить и распадаться:

— В БОЛЕЗНИ НАШЕ ИСКУПЛЕНИЕ! БОГ ИЗМЕНЕНИЙ НЕ ПОЗВОЛИТ МНЕ УМЕРЕТЬ!

Разорвав дистанцию, мы ударили его младшей руной огня и источаемые Гортиком газы полыхнули, заставляя заполненные волдыри взорваться, ещё сильнее уродуя и без того уродливое тело. Из его пасти доносился теперь только скулёж, а единственная конечность оставшаяся целой загребала воздух без всякого смысла.

Последний удар совершила Серриса.

Закончив свой ритуал, она открыла тропу в другой слой реальности. В мир без цвета и запаха. В обитель бесконечного тлена. В свете чёрных свечей наша любовница поднялась с колен, а её тень выросла до самого потолка и обрела иные, не свойственные некромантке очертания.

Во Въёрнову падь явилась сама госпожа.

Тень отделилась от своей хозяйки, шагнула к хныкающему ярлу и на мгновенье укрыла темнотой. А когда исчезла, на полу остались лишь прах и кости. Свечи вспыхнули и погасли, Серриса упала, теряя сознание… и в галерее воцарилась тишина.

— Прости избранник Тура.

Хромальд стянул с себя шлем и утёр со лба пот. Карл был бледным как мел. Аура ужаса парализовала и его и соратников. Его товарищи бросились к колдунье, переворачивая ту на спину и подкладывая под голову плащ.

— Не знаю, что на нас нашло. Мы просто не могли сражаться.

Руки подмастерья до сих пор тряслись. Но дело было не в трусости. Просто они не прошли проверку волей, да и не могли её пройти.

— Ничего Хромальд. Тебе ли не знать, как закаляется сталь.

Глава 13

Сирена

В прахе Гортика осталась масса вещей. Рунный топор, потрескивающий разрядами электричества, доспех отродья и целая куча разномастных ингредиентов. Даже сам прах и тот мог быть использован в различных профессиях.

Но почти вся эта добыча осталась нетронутой.

Дожидаясь, когда очнётся Серриса, мы отправили посланника к кузнецу и к моменту его прибытия колдунья уже пришла в себя. Одно из высших некротических заклятий доступных нашей любовнице, далось ей непросто. У неё не хватало ингредиентов для его завершения, и она расплатилась за их недостаток собственной жизненной силой. Благо что той, после схватки в лаборатории, было с избытком.

Лицо Серрисы разукрасили морщины, а волосы прибавили седины, но мы не подали виду, зная как ревностно женщины относятся к собственной внешности. По всей видимости посланник поделился с Фисборном информацией о гибели Гортика, потому что кузнец выглядел хмурым и подойдя к нам сказал:

— Такой бесславный конец, для такого славного воина. Если мы выживем я позабочусь о том, чтобы в летописях его жизнь оборвалась на стене, в бою. А это… было всего лишь телом, осквернённым в отсутствие духа.

Склоняясь над прахом, мы кивнули:

— Так и есть. Просто тело. Гортик ушёл достойно и задолго до этого боя.

Погружая руку в гору серой пыли, мы нащупали самоцветный обруч консорга и вытащив его на свет кристаллов протянули кузнецу.

— Возьми и сохрани для следующего ярла Въёрновой пади.

Фисборн принял обруч словно реликвию и кивнув убрал его с глаз долой. Серриса опираясь на плечо одного из карлов уже была тут как тут, как и остальные выжившие. Один лишь Иралак продолжал прятаться в темноте, надеясь, что мы забыл про него.

— Идём. Мы должны отыскать осквернителя и уничтожить.

Не обращаясь напрямую к демону, мы обновили его руну зарядом энергии, и он завыл за колонной.

— Тебя это тоже касается. Вперёд. Будешь нашим разведчиком.

Увидев ковыляющего мертвеца с расплющенным черепом и торчащей из ключицы костью, Фисборн схватился за молот:

— Кто это?

За нас ответила Серриса:

— Демон. Нашли его в покоях Шадарата. Вселился в мертвеца, но Молчун подчинил его руной. Так что пока он жив опасаться эту образину не стоит.

Кузнец сплюнул:

— Проклятье! Въёрнова падь стала рассадником змей!

Некромантка продолжающая опираться на плечо одного из карлов на ходу усмехнулась:

— Ты же знаешь кузнец, что я тоже не белая кошка. Тьмы во мне хоть отбавляй.

Фисборн бросил на неё хмурый взгляд, но смягчился и ничего не сказав поспешил присоединиться к нашему аватару, впереди которого ковылял одержимый.

Мы спустились на внешний балкон, прошли по заснеженному камню и миновав ещё один сегмент лестницы прошли насквозь целый ярус. Ни одного заражённого в пределах видимости не наблюдалось. Только открытые настежь чертоги.

А у нас под ногами, снова бил барабан.

Второе столкновение случилось этажом ниже, хотя изначально картина была знакомой. Раскрытые помещения и ни одной живой души. Только кровь и вонь, встречающие нас на каждом пороге.

О приближающемся враге рассказала песня.

Музыка была пропитана магией. Ужасной, искажающей восприятие и насылающей безумие. Проходя пока ещё слабые проверки волей и чувствуя, как голова начинает раскалываться от боли и стучащихся в неё видений, мы отдали быстрый и сухой приказ:

— Уходите.

Впереди замаячили худощавые фигуры. Очень много фигур. Бесчисленный вал бредущих в нашу сторону заражённых. Хор голосов вплетался в песню, одурманенные они пританцовывали и размахивали оружием. Сплевывали гной и смеялись, явно не понимая, где находятся и что делают.

Кузнец, встав с нами плечом к плечу прорычал:

— Что ты задумал? Мы не бросим тебя здесь!

Наш аватар поднял забрало и улыбнулся ему через силу:

— Не нужно бросать. Идите наверх, поспешите к лестнице на той стороне и вновь спустившись ударьте противника с тыла. Песня льётся откуда-то из-за их спин и не все из нас выдержат, когда она приблизится.

Протянув руку, мы ухватили кузнеца за наплечник и сжали пальцы:

— Действуй, времени мало.

Серриса подстегнула мешкающий народ и потянула нескольких карлов назад:

— Слышали, что сказал Молчун? Этот парень никогда не ошибается! Ходу чёрт побери! Ходу!

Но кузнец продолжал упираться:

— А как же ты⁈ Кто-то должен остаться!

Разворачивая надгробие и вставая в стойку, мы закрыли забрало:

— Остальные могут не справиться с тем, кто скрывается за этой толпой. — И видя, что он всё ещё медлит, прикрикнули. — Ну иди же!

Карл выругался, бросил на нас взгляд, поджал губы и побежал. Через несколько секунд мы услышали:

— Не вздумай погибнуть избранник Тура! Не вздумай! Мы скоро!

Кузнец драматизировал почему-то считая, что у нас нет шансов. Но он даже не догадывался что то, что мы делаем, это не героизм, а трезвый расчёт.

Что-что, а умирать мы точно не собирались.

Толпа приближалась и вместе с тем усиливалось давление на разум. Заражённые выступали усилителем, многократно усиливающим мелодию и заставляющим её грохотать под каменными сводами.

Ожидая сближения, мы начертали рисунок, состоящий из двух рун. Круга — обозначающего цикличность энергий. И запертой внутри него руны Хрост, руны разума. Влив в получившуюся комбинацию 90% своего резервуара, мы отрезали себя от ментальной атаки, обеспечив пусть и не идеальную, но крепкую защиту.

Впрочем, мы прекрасно понимали, что долго без дополнительных вливаний энергии она не выдержит. Но чего-чего, а энергии у нас было вдоволь. Целая орда хрипящих и кашляющих ублюдков, сама идущая к нашему кресту, чья способность «голод» без труда вытягивала энергию из каждого трупа.

Заражённые, которых бросили против нас были горожанами Въёрновой пади. Женщинами, подростками и стариками, укрытыми в крепости от нашествия мёртвых. Самыми слабыми и поддавшимися скверне. Не несущими на плечах доспехов и вооружённые чем попало вплоть до тяжёлых подсвечников и палок.

Но их сила была не в оружии, а в продолжающем грохотать резонансе. Он миновал доспех и гудел в нашем шлеме, нашёптывая мысли о бесполезности сопротивления. Если бы не руны, шёпот мог обернуться оглушающим и ослепляющим грохотом. Лавиной, смывающей разум и делающей беззащитным даже самых сильных и стойких воинов.

Именно поэтому мы отправили отряд в обход. Устоять перед безумием у них не было шансов. Они бы бесславно пали, обращая оружие против друг друга и подхватывая ужасный мотив.

Вскоре в развёрнутое надгробие полетели первые камни и кубки. Безумцы, опередившие основную массу убогих, бросились вперёд, вздымая над головой ножи и кухонные тесаки.

Первый из набегающей толпы был разрублен нами от пояса до плеча, второй поймал остриё клинка лбом и издох, пуская пузыри и следя как его собственные мозги вытекают через ноздри. А третий получил такой мощный удар щитом, что впалая грудь не выдержала и хрустнула осколками рёбер.

Мы знали, что толпу нельзя недооценивать. Повиснув на руках и ногах, она быстра лишит мобильности, стянет с головы шлем и повалит на пол. Поэтому изображать из себя неприступную скалу, о которую разбиваются волны нападающих не было никакого смысла.

Единственным вариантом выжить были постоянные атаки и смещения.

Мы ворвались в толпу рывковым приёмом. Разбросав вставших на пути развёрнутым во всю ширь надгробием, взмахнули крестом, восполняя выносливость и магический резервуар, а затем совершили новый рывок, прямо на ходу продолжая питать комбинацию рун поступающей за счёт убийства энергией.

По нашим плечам стучало грубое оружие, высекая искры из прикрывающего со всех сторон доспеха. Грязная кровь и гной заливали нас с ног до головы, а меч разил без устали, рассекая уродливые тела и отправляя отсечённые конечности и головы в свободный полёт.

Рывок — удар.

Рывок — удар.

Рывок — удар.

Не позволяя толпе сомкнуться, мы метались среди вопящих отродий разбрасывая их со своего пути. Не будь у нас выкованного богом клинка, наша выносливость закончилась бы через минуту приближая закономерный конец. Но крест наполнял нас здоровьем и силой после каждого удара, а поглощённые им остатки душ напитали рунный рисунок таким объёмом энергии, что песня неизвестного барда оказалось бессильной.

Наш разум стал неприступен.

Толпа заражённых насчитывала несколько сотен голов, и кто бы не стоял за ними, он не собирался сдаваться. Не в силах прорваться сквозь толпу к кукловоду, мы швыряли аватар в атаку и тут же разрывали дистанцию. Врывались в самую гущу безумцев и тут же покидали её, не позволяя кольцу сомкнуться.

Это могло продолжаться очень долго, но вероятность нашей гибели возрастала с каждым рывком. Особенно опасным стал момент, когда под ногами оказалось сразу несколько упавших карлов и вместо спасения — рывок обернулся ловушкой.

Благо что к этой минуте наш резервуар был полон, а рунный рисунок не нуждался в дополнительной энергии. На мгновенье потеряв сознание от падения на пол со значительным ускорением, мы очнулись в тот миг, когда наш доспех уже гудел от десятков хаотичных ударов. Встать при таких условиях не задействуя дополнительных инструментов не представлялось возможным, и мы по очереди использовали все стихийные руны.

Холод, огонь и молнию.

Заражённые повалились на землю дымящимися трупами. Но на их место встали новые. Сворачивая и разворачивая надгробие, мы рубили их ноги, а затем и тела острыми гранями щита до тех пор, пока нас не зажало их трупами.

Меч потерялся во время падения.

Сжатые со всех сторон мертвыми и умирающими мы не погибли от давки исключительно благодаря латам. Бойня зашла в тупик. Заражённые махали оружием совсем рядом, иногда даже попадали по нашему шлему и высекали из него искры, но напирая они не сближались с нами, а лишь сжимали со всех сторон убитыми. А мы в свою очередь не могли пошевелить ничем кроме одной руки и качались в этом вонючем, гниющем море, подобно кораблю попавшему в шторм.

От дикого ора, в котором нельзя было разобрать отдельных слов — закладывало уши. Но мы знали, что выход есть. Просто он лежит за гранью физической плоскости.

Открыв забрало и немедленно получив в лицо чьей-то дотянувшейся пятернёй, мы ткнули себе в скулу измазанным в нечистотах пальцем и начертали руну Энис.

Руну призрачного, нематериального воплощения.

Впервые наш аватар ненадолго превратился в призрака. Мертвецы исчезли. Заражённые исчезли. И даже грохот сотен голосов сменился оглушающей тишиной. В этом ином плане, мы чувствовали свой аватар затянутым в патоку. Он двигался медленно и неохотно. По пространству шла рябь и где-то дальше по коридору стояла уродливая тень, от которой эта рябь расходилась.

А ещё тут были души. Много душ. Изуродованных произошедшей с ними трагедией, очнувшихся от лжи, которой они поддались, и тусклых… лишённых света нашим клинком.

Мы увидели крест у себя под ногами и потянулись к нему. Как и любой обладающий сильной аурой предмет он отражался и в этой, нематериальной реальности. Дотянуться до него и подняться, сжимая в руке, стало настоящим испытанием, но мы справились и даже успели поднять над головой прежде, чем вывалились в реальное пространство.

Здесь прошло куда больше времени чем нам представлялось.

Нематериальный план этого вирта был отлично проработан и заслуживал дополнительного изучения. Но в данный момент мы были сосредоточенны только на одном. На выживании.

Толпа разжала удавку, мертвецы и раненные зажатые своими товарищами в стоячих положениях — пали, а то, что в призрачном плане виделось как огромная тень, испускающая волны… обернулась женщиной.

Знакомой женщиной.

Алиса. Трусиха, бросившая свой отряд в развалинах древних руин. Бард, которую едва не изнасиловали на берегу реки. Блондинка, сбежавшая после боя с тэклитами и прибившаяся к ходокам, часть которых мы уничтожили ради их крови.

Спасённая нами и ставшая монстром.

Она прошла долгий путь и значительно усилила свой аватар поклонением одному из богов. В тот миг, когда мы выпали из пространства возвращая материальное воплощение она истерично орала на своих подчинённых и слова её грохотали в унисон с музыкой, внушая страх:

— … ЛИ ЕГО УПУСТИТЬ! НАЙДИТЕ!!!

Мы встретились взглядом, и она поперхнулась, а стоящие рядом заражённые испустили радостный вопль. Они не понимали, что бард допустила ошибку сократив дистанцию и оказавшись так близко. Ворвалась в толпу, истерично требуя исполнения своей воли и продолжая одурманивать окружающих чарующей и безумной музыкой.

Прыжок с горы трупов, усиленный излюбленным рывковым приёмом, превратил наш аватар в живой таран, с развёрнутым во всю ширь своих лепестков надгробием. Но в отличии от обезображенного ярла, Алиса не собиралась проигрывать вот так просто.

Её пальцы ударили по струнам и морок слетел, приоткрывая её истинную, чудовищную внешность сирены. Она получила от бога изменений Риордана, одного из восьмёрки великих ИскИнов, искажающие дары. Но в отличии от младших слуг (вроде тех же заражённых), Алиса не была покрыта язвами или гноем. Её тело стало совершенней, обзавелось вопящими ртами на ладонях и дополнительными руками, а очертания фигуры приобрели нереальную сексуальность, что, впрочем, не помешало надгробию врезаться в обнажённые груди и снести их вместе с хозяйкой.

Но оглушить и отбросить — это ещё не значит убить.

Клинок засвистел, вгрызаясь в кости и плоть ближайших противников. Наполняя энергией и восстанавливая силы, он прошёл через троих, прежде чем мы отбросили ещё двоих щитом и сорвались в новый рывок. К чести Алисы, она оправилась быстро.

Отброшенная прочь прислужница Риордана перекатилась через спину, хлопнула уродливым перепончатым крылом, подбросившим её к своду, и завизжала многочисленными ртами, проецируя акустическую атаку, равной которой мы ещё не видели.

Скорость аналитики нашего машинного разума к этому моменту уже выявила все её сильные и слабые стороны. Узнала все возможные способности и рассчитывала паутину вероятностей, в которой взлёт с помощью крыла ради смены дистанции и последующая контратака были более чем вероятны. Мир окрасился десятками графиков и прежде, чем звуковая волна достигла нас, гудя раскрученным пропеллером в Алису был брошен щит.

Идеальный расчёт, идеальная траектория, идеальное раскрытие лепестков в идеальную точку времени. Пришлось закрутить аватар вокруг своей оси и в этом развороте выпустить из руки меч, чтобы свободной рукой ударить по застёжке браслета.

Но ни какой, даже самый идеальный бросок, не мог спасти нас от звука.

Акустическая волна нахлынула, буквально стирая ближайших заражённых в кровавую пыль. Дошла до нас резонируя с доспехом и создала такую вибрацию, что наши кости треснули, а глаза лопнули. Пострадала печень и лёгкие, лопнула селезёнка и травмировались мышцы. Барабанные перепонки с мокрым треском не выдержали ударившего по ним воздуха. Доспех изменил ущерб, но не мог заблокировать этот вид атаки. А банальный рывок не мог превзойти в скорости звук.

Но нам не нужны были глаза чтобы знать, чем всё закончилось. Надгробие развернулось прямо в полёте и врезалось в взлетевшую к потолку Алису. Рассекло её на две неровные половины, упавшие на пол и больше не способные оглашать округу визгом.

Ослепшие и глухие мы почувствовали, как наш аватар был отброшен на пол. Почувствовали удар и остались один на один с виртом. Продолжающая работать комбинация рун не позволила нашему разуму угаснуть даже тогда, когда боль затопила его неудержимой волной.

В какой-то миг у нас ни осталось ничего кроме боли.

Глава 14

Склянки

Расчёт оказался верным.

Уровень повреждений — приемлемым.

А темп восстановления — ожидаемым.

Крест нанёс достаточно несмертельных увечий и ран, чтобы обеспечить наш аватар стабильным потоком живительной энергий на достаточный срок. Причём живые источники этой энергии, израненные нами заражённые, остались далеко позади, вне пределов досягаемости акустического удара Алисы.

Единственным серьёзным минусом в сложившейся ситуации была боль. Более чем вероятная потеря сознания не случилась, заставляя человеческую часть личности непроизвольно вызывать многочисленные мышечные сокращения и издавать разнообразные звуки.

Машина внутри нас не стала противиться и устранившись от контроля над телом, терпеливо ждала. Постоянно действующие исцеление, вытягивающее силу из обречённых заражённых, первым делом справилось с повреждением костей и внутренних органов.

Наше облачённое в доспехи тело лежало среди многочисленных останков и кровавой требухи, в которую превратились попавшие под акустическую атаку заражённые. Судороги аватара выглядели затянувшейся агонией, но на деле осколки костей с щелчками вставали на место, а порванные мышцы срастались, пока очередь наконец не дошла до слуха и зрения.

Как только поток внешних данных снова хлынул в мозг, всё сильней и сильней оттесняя боль, машинная часть нашего разума приступила к анализу. Фактура окружающих звуков позволила понять, что заражённые находятся на достаточном расстоянии, чтобы не представлять непосредственной угрозы.

Оглушённые смертью той, кого они боготворили и вырванные из лап гипнотической песни, они ужаснулись и впали в ещё большее безумие. Общая цель существования заражённых исчезла, некоторые из них пытались оказать помощь раненным. Другие бежали и прятались. Третьи звали на помощь. Четвёртые танцевали. Пятые, заламывая руки выли и сидели на полу, прямо среди трупов и гноя, раскачиваясь и пытаясь отыскать забытый ритм волшебной песни.

Наш аватар восстановил двигательную функцию и машинный разум немедленно усилил контроль, поднимая руку и рисуя на своём доспехе руну Аминис, руну восстановления.

Поражённые нашим мечом заражённые умирали, передавая нам энергии своих осквернённых тел и ручеёк этих энергий иссякал вместе с их смертью. Но полный резервуар манны, позволил без труда напитать руну таким объёмом силы, что несмотря на штрафы от ношения металла, наше зрение восстановилось, а остатки повреждений сошли на нет.

Аватар восстал, с ног до головы покрытый ихором и нечистотами.

Свет снова заиграл на лезвии Креста, и мы бросились в битву, безжалостно разбрасывая вставших на нашем пути безумцев. Со смертью Алисы заражённые пали духом и увидев, как снова валяться на пол разрубленные трупы, десятки тварей бросились прочь, исчезая в коридорах ведущих к чертогам.

Впрочем, это не помешало некоторым из безумцев преградить нашему аватару дорогу.

Мы врезались в них излюбленным приёмом. Собственным телом смяли одну из тщедушных фигур убивая её на месте. Ударом меча рассекли троих, а последнему закованным в латы кулаком проломили череп.

На нашем уровне развития, подобные существа практически не представляли угрозы. Если, конечно, не собирались в сотенные толпы.

Надгробие, измазанное кишками сирены, лежало между двумя половинками её рассечённого тела. Свернув его в не боевое положение и выпадом меча поразив в голову выбежавшего из сумрака заражённого, мы надели артефакт на руку.

По предварительным подсчётам группа карлов сопровождающих Серрису уже должна была спуститься. Но не спустилась.

Заражённые попрятались кто куда, а мы отметили, что несмотря на безумие и наркотические эликсиры в крови, многие из них сохранили тягу к сохранению жизни. Анализируя изменения в структурах их аватаров, мы видели, что подобное положение дел продлиться недолго. Разумное начало каждого из них быстро уступало демоническому, а в нём не оставалось места для страха… только страдания.

У тела Алисы пришлось задержаться. Визуальный осмотр выявил предмет фиолетового класса. Кольцо искажений — защищало разум и увеличивало воздействие на чужие. Отрубив палец сирены, мы сняли кольцо и присвоили себе.

Шагая по каше, которая осталась от заражённых после акустического удара, мы вышли к лестнице на следующий ярус, ровно там, где должен был пройти отряд Фисборна. И ещё на подходе услышали звуки битвы.

Мы не стали ускоряться, позволяя нашему слуху собрать больше информации о том, что нас ждёт и шагнули на пролёт во всеоружии. Заражённые задержавшие отряд кузнеца, были не чета тем, которые повиновались Алисе.

Воины осквернённого хирда. Сросшиеся с телами доспехи, гнойные наросты лопающиеся и разбрызгивающие болезнетворный ихор, осквернённые проклятыми письменами топоры и дротики. Вот обо что споткнулась Серриса окружённая карлами.

Врагов было немного, но они умудрились развернуть на лестнице строй и уже вытеснили отряд на внешний балкон, обдуваемый ледяным ветром. На широких каменных ступенях остались лежать тела двух карлов из нашего отряда и четырёх заражённых, половина из которых была убита молотом кузнеца.

Мы узнали об этом по сплющенным доспехам, раздробленным костям и копоти, остающейся после ударов молота Фисборна.

Бой шёл выше, под аркой, выходящей на внешний балкон. Проход там сужался и наши упёрлись рогом стремясь нивелировать численное преимущество выродков, тесным строем лезущих в проём.

Лестница делала рывковые приёмы слишком рискованными и поэтому мы спокойно поднялись по ступеням. Позади двух десятков заражённых карлов, прижатых друг другу тесным строем, толкались изрыгатели кислоты.

Крест снёс их головы двумя ударами и шипящая субстанция, вплеснувшись из разрезанных горловых мешков зашипела, пожирая упавшие на пол тела. Чудовища узнали о нашем присутствии только тогда, когда волшебный клинок врубился в задний ряд и без труда вскрывая доспехи начал отправлять их во тьму одного за другим.

Со стороны ребят раздался мерзкий хохот. Это одержимый почуял наше присутствие и заверещал от восторга. Ему начинала нравится наша компания и та боль, которую мы причиняли врагам.

Крест уничтожил четверых, прежде чем карлы попытались перестроиться на два фронта. Но здесь, под каменным сводом арки не стоял хирд, а два десятка обученных и усиленных заразой карлов были не той силой, которая смогла бы нанести нам поражение.

Их латы хрустели под ударами волшебного меча подобно панцирям гигантских жуков. Лопались, приоткрывая уязвимое нутро для смертельных колющих атак и выплёскивали под ноги ужасные жидкости.

Они продержались три минуты. Изрыгающие проклятья, злые и называющие нас предателями. Их рассудок был искажён, как и у всех, кто поддался заразе. Добивая последнюю пятёрку, мы встретились с кузнецом. Бросили друг на друга быстрые взгляды и раскидали проклятых существ двумя ураганами стали и искр, летящих с его молота.

При каждом ударе оружием, руку к которому приложил сам Тур, молот воспроизводил миниатюрную взрыв-вспышку, разрушительную по направлению удара. Именно эта вспышка сминала доспехи и покрывала их подпалинами.

Добив вместе последнего заражённого, мы протянули друг к другу не занятые оружием руки и наши наручи лязгнули в подобии рукопожатия:

— Мы спешили тебе на выручку как могли, и я не представляю, как ты выжил!

Видя, как наша репутация у присутствующих растёт мы ответили скромно:

— Их оказалось много, но они были слабее чем выглядели.

В разговор вклинилась Серриса:

— Обниматься не будет. От тебя дерьмом и гноем разит.

— Мы тоже рады тебя видеть живой. — И обращаясь к остальным добавили. — Нужно спускаться ниже, пока не истребим источник заразы.

Отряд был вымотан. Мы видели это в их взглядах и течениях вирта внутри аватаров. Серриса заразилась, подмастерье кузнеца и племянница тоже. Причём у последней уже появились болезненные отметины на шее.

Перехватив наш взгляд, она спросила, утирая со лба испарину:

— Как думаешь… избранник Тура, я стану такой же как они?

Чувствуя, как на нашем аватаре скрестились взгляды, мы ответили:

— Мы этого не допустим.

Больше мы не разговаривали пока не спустились на первый этаж крепости. Здесь уже стих барабанный бой, а вместе с ним и бой, кипящий здесь совсем недавно. Берущий своё начало из медового зала коридор был завален трупами. Большая часть из которых погибла от арбалетных болтов, торчащих из тел. Едкая вонь обдирала горло и заставляла глаза слезиться.

Оборонительная решётка не спасла защитников, в ней зияла огромная дыра с оплавленными краями, а между нижних секций простёрлось целое море расплавленного кислотой и застывшего металла. Груда плоти, лежащая по ту сторону, являлась защитниками, попавшими под кислотный удар.

Нужно отдать карлам должное, они воздали заражённым сторицей за тех, кого те убили кислотой. Соотношение мертвецов было примерно один к четырём.

Наша группа с ужасом пробиралась через трупы. Карлов трясло. Кого-то вырвало за нашей спиной. Одна из карлиц заплакала. Всё это было следствием провала разнообразных проверок, которые стучались в их разум одна за другой.

Но когда мы подошли в упор к решётке, в отдалении послышались звуки, которые не мог издавать наш отряд и идущий следом за мной Фисборн тут же шикнул на остальных:

— Тихо!.. Вы слышали?

Наступив на плоскую балку решётки, мы проникли в дыру и шагнув на гору трупов оказались в медовом зале. В лицо нашему аватару дул ледяной сквозняк, забивая тошнотворный запах в глубины коридора. А впереди, сразу за распахнутыми вратами что-то происходило.

Ветер приносил чьи-то крики, а слепяще-белое пятно между створками не позволяло разглядеть подробностей.

Нам было не с руки оставлять за спиной и врагов и союзников, поэтому было без разницы кто именно ждёт за вратами. Мы пошли к свету. Спокойной походкой целеустремлённого человека. Не забыв развернуть щит и отвести меч в сторону.

Пройдя мимо разбитых в щепки столов и потухших жаровен под звуки поступи догоняющих союзников, мы миновали зал и шагнули за врата. Туда, где воющий ветер носил снежную пыль и заглушал слова.

На каменном огрызке скалы, обрывающимся в ущелье, где сгинул мост вместе с проклятым всадником, творилась ересь. Машинная часть нашего разума выхватила всю картину целиком и почти моментально проанализировала.

На противоположном краю ущелья, отделённые от крепости многометровым провалом, столпились вооружённые карлы. Воины одного из хирдов, в большинстве своём не заражённые. На обоих краях были видны остатки разрушенной конструкции, напоминающей навесной мост.

Карлы потрясали оружием и ругались.

А с нашей стороны, обращённые к нам спиной выродки, казнили и пытали их родичей. К нашему приходу они успели соорудить из досок настоящее колесо и распять на нём одного из карлов. Остальные, мёртвые и ещё живые валялись возле этого колеса связанными, в лужах собственной крови.

На наших глазах уродливая, гротескная тварь, ухватив тройкой жирных щупалец закреплённое на деревяных столбах колесо, начала его крутить, заставляя распятого на нём карлика проплывать мимо стоящего на земле чана, парящего ядовитыми испарениями.

Глубокий анализ позволил нам узнать, что распятый — местный воевода. В то время как чудовище его пытающее, несмотря на весь свой монструозный вид — ходок. Причём ходок нам знакомый, алхимик из отряда Аркина, переживший нападение в трактире.

Все эти секунды продолжающегося анализа мы не переставали идти вперёд, даже тогда, когда шокированные увиденным на мгновение замерли спешащие следом союзники. Монстр, как и его прислужники нас не видели, уверенные в том, что у них в тылу нет никого способного на сопротивление.

Но стоящие на противоположной стороне ущелья карлы — увидели.

Их крики сошли на нет очень быстро. Но монстр трактовал их молчание по-своему. Жирная туша, передвигающаяся на ворохе щупалец, открыла безобразный рот и пропищала:

— Мне не доставляет удовольствия пытать его. Это всё Аркин! Это он приказал сделать из него эликсир! Пропитанное страданиями тело даст прекрасную трупную вытяжку после смерти! Я пропитаю вашего воеводу смесями и получу уникальные составы, не доступные ни одному алхимику этого ми…

Наш рывок застал его врасплох.

Нечего было и думать убить его с одного удара. Масса нашего аватара даже в доспехе, как и набранная скорость не позволяли сбросить его с обрыва. Удар крестом, попади он даже в голову не смог бы убить это существо, так как у него попросту не было уязвимых зон. Многочисленные дублирующие органы и жуткая смесь вместо крови делали его опасным противником и невероятно живучим.

Чего нельзя было сказать о его помощниках.

В свите алхимика было три чудовища. Три ходока получивших дары от той же силы, что и он. Они ещё не полностью утратили человеческую внешность, но в облике каждого из них отражалась скверна: воин, вооружённый двуручным мечом с торчащим из головы рогом и клешнёй на месте одной из рук, раздутый чародей, по подобию своего господина передвигающийся на десятке щупалец и покрытый с ног до головы язвами, убийца с двумя клинками, с рук которого без конца сочились яды.

Мы врезались в отрастившего щупальца колдуна таранным ударом, на ходу развернув надгробие в положение максимальной защиты. В отличие от своего господина этот был куда слабее и не оброс такой мышечной массой чтобы задержаться на краю пропасти.

Под вопль отброшенного в ущелье чудовища, мы рванулись в сторону и пронеслись мимо воина. Его клинок обдал нас ветром падая с плеча. Но несмотря на хорошую реакцию противника, наш аватар был быстрее.

Мы не только нанесли удар крестом на уровне его ног ещё до того, как алхимик хоть что-то понял, но и успешно разорвали дистанцию.

Оставив лишённого нижних конечностей воина щёлкать клешнёй и выть на полу разбрызгивая кровь, мы развернулись и увидели, как в нашем направлении, забирая в сторону, сорвался прокажённый убийца. Несмотря на множество язв он был быстр и обладал всеми необходимыми в его профессии способностями. Буквально с первых мгновений он стал расплываться и исчезать прямо на ходу и не снижая скорости уходить в скрыт.

Наше восприятие пестрило графиками, которые указывали, что пока алхимик, перебирая щупальцами развернёт своё грузное тело, убийца уже доберётся до нас, но существовала целая масса способов перехватить шустрого ходока на дистанции.

И мы это сделали.

Шагая ему навстречу и закручиваясь вокруг собственной оси, мы сорвали крепление браслета и уже отработанным движением отправили надгробие в полёт. Оно могло бы поразить бегущего нам навстречу убийцу не обладай он невероятно высокой ловкостью, но мы знали об этом и бросок был всего лишь уловкой. Призванной провести проверку на уклонение, за которой последовал истинный удар.

Заражённый и в самом деле увернулся. Не снижая хода подогнул колени, проскользил по земле вздымая снежную пыль и оказался на ногах… чтобы получить таран всей массой нашего большого, закованного в латы тела, разогнанного силовым приёмом.

Под хруст собственных костей убийца полетел в обратном направлении оставив на нашем доспехе напоминание о себе в виде брызнувшей на него крови. Но битва на этом не кончилась и нам пришлось спешно перемещаться, продолжая опустошать запасы выносливости.

Алхимик, не обременённый ловкостью, наконец среагировал.

Чудище, объединившее в себе черты и человека, и спрута, развернулось на месте. Раздув огромный зоб, он выплеснул в нас чудовищную струю алхимической кислоты, чей состав постоянно вступал в химическую реакцию и менялся. А многочисленные щупальца полезли в огромную сумку, лежащую у него на животе, чтобы достать оттуда разнообразные склянки.

К сожалению, убийца, которого мы протаранили умер, не позволяя реализовать план, по условиям которого во время смещения мы должны были зацепить его клинком и тем самым поставить себе на службу энергии его аватара. Этот факт, да ещё и то, что из раненного воина вытягивалось слишком мало сил, не оставил нам выбора. Выносливости оставалось на один-единственный рывок, и мы пошли на рискованную атаку.

Впрочем, в этот момент в бой вмешалась наша команда и аналитические графики вышли за пределы доступного количества просчитываемых вариаций.

Воспользовавшись прыжковым приёмом с диким рёвом, мимо нас пролетел Фисборн. Удерживая над головой свой пламенеющий молот, кузнец врезался в алхимика и прогремел взрыв, вобравший в себя ударную мощь его артефакта и разлетевшихся алхимических склянок.

Мы сорвались в последний рывок, уже на ходу отмечая, что кузнец вместе со своим молотом кувырком летит в обратном направлении. Он не погиб, но получил тяжёлые ранения выводящие его из боя до конца схватки.

В отличии от него алхимик обладал куда как большей живучестью.

Покрытый множеством ожогов и рваных ран он встретил нас визгом и хаотичными взмахами десятков щупалец. Впрочем, мы и не стремились к нему лезть. Сократив дистанцию, наш аватар снёс крестом одно из щупалец позволяя клинку высасывать чужую жизнь и попытался избежать ответных ударов разрывая дистанцию.

Но не вышло.

Удар настиг нас в движении и сразу несколько присосок на толстом отростке ухватили нас за ноги заставляя обрушиться на землю и получить ошеломление. Последующий рывок поволок нас прямиком к алхимику и всё новые и новые щупальца присоединялись к первому чтобы поднять нас вместе с латами в воздух.

Откуда-то со стороны с визгом прилетел чёрный череп некротического заклинания и сожрав сразу несколько щупалец распался дымом. Мы видели, как подмастерье кузнеца попытался превратить в месиво, ухватившее нас за ноги щупальце, но сам был схвачен и утянут куда-то в сторону.

Настал черёд магии.

Спрут доставал из своего бездонного, волшебного мешка новые склянки. Причём далеко не все из них были исцеляющими и защитными эликсирами, к которым он жадно присасывался. Скованный по рукам и ногам, наш аватар сохранил возможность формировать руны предназначенной для этого кистью и воспроизвёл Энис.

Руну призрачного, нематериального воплощения.

Нарисованная не на нашем теле, а прямо в воздухе, она потребовала куда больше энергии для активации, а с учётом того, что использовали мы её не первый раз за короткий промежуток времени, наш магический резервуар ушёл на неё полностью. Причём из-за целого ряда штрафов вроде ношения металлических доспехов, повторной активации и отсутствия тактильного контакта с телом, время эффективного действия руны ограничивалось жалкими секундами. Но стоило ей сработать, как удерживающие нас оковы — исчезли.

В нематериальном плане окружающее пространство менялось и практически не поддавалось анализу. Чудовищный алхимик выглядел огромным разноцветным пятном, с мельтешащими вокруг него тенями-щупальцами. Понимая, что разорвать дистанцию не выйдет мы сделали единственное логичное действие в этой ситуации.

В изнанке вирта Крест выглядел ярким лучом, вытянутым сиянием, которое мы, преодолевая титаническое сопротивление пространства вонзили в самый центр чужой ауры. Разноцветный пузырь лопнул, краски в нём окончательно смешались и хлынули наружу за секунду до того, как действие руны закончилось.

Пространство изменилось, и мы оказались лицом к лицу с алхимиком. Наши глаза встретились и прикладывая дополнительное усилие мы потащили Крест вверх, прямо к этим глазам, через бездонную сумку, пузатое туловище, грудную клетку и огромный зоб.

Фонтан кислоты и химической смеси ударил в небо и омыл нас с ног до головы. Созданная богом броня с честью выдержала эту проверку на прочность, заставляя шипящие капли скатываться на землю очищая металл от нечистот.

Но полностью защитить она не могла.

Брызги кислоты проникли через перфорированное забрало и прожгли щёку. Попали в щель между подлатником и шлемом, безжалостно вгрызаясь в кожу и заставляя её вскипать в местах соприкосновений.

Ужалили сразу в десятке мест.

Из-за боли, объём аналитических данных резко снизился. Человеческая часть личности терпела и пыталась сдержать неконтролируемые движения и звуки.

Спотыкаясь наш аватар отступил. В клубах химического пара и дыма мы попятились и выронив меч опёрлись руками на колени. Округу огласило мычание и рык. Это человек внутри нас терпел, не желая вызывать рассинхронизацию. Воспринимая боль своим противником, он вёл с ней настоящую битву, пока наш доспех словно раскалённый, продолжал источать пар.

— Молчун! Чёрт! Да помогите же ему!

Человеческая психика не выдержала. Всему есть предел. Слишком много испытаний за краткий промежуток времени вызвали срабатывание стандартной защиты и обморок утащил нас в свои тёмные глубины.

Он был кратким и продолжался бы куда меньше, если бы кто-то не добил обессилившего воина, из которого наш волшебный клинок продолжал вытягивать жизнь и передавать нашему телу. Прерванный поток исцеления оставил нас наедине с болью, но неожиданно помогла Серриса. Обученная нашим рунам она использовала разлитые в воздухе энергии своего ремесла чтобы трансформировать их в руну подхлёстывающую регенерацию.

Сознание вернулось и наш аватар открыл глаза.

По ту сторону пропасти вопили восторженные карлы. Они видели всю битву от и до. Видели, как мы разрезали на две части мучителя, пытавшего их воеводу. Видели, как мы пали в дыму химических испарений и видели, как восстали на ноги, поднимая с земли меч, а затем и щит.

Мы знали, что произвели на них нужный психологический эффект, но он требовал закрепления.

Поэтому, когда отравленный воевода, продолжая выблёвывать из себя желудочный сок крепко ухватился за сунутый ему в руку топор, а ребята прекратили собирать с уничтоженных чудовищ добычу мы встали на краю обрыва глядя прямо на толпу сбежавших из крепости карлов, зажатых между обрывом и ордами нежити в городе за их спинами. Окинули их молчаливым взглядом и спокойно развернувшись пошли обратно в крепость, делать за них то, что они не смогли.

Стыд был нашим главным оружием в эту секунду. Стыд за то, что человек делает то, что должны были делать они.

Защищает их дом.

Глава 15

Загнанная в угол крыса — опаснее кошки

Последним местом, где мы ещё не были после восстания заражённых, были нижние этажи замка. Темница, склады и колодец, куда по желобам стекала вода с вершины скалы, обеспечивая крепость питьём.

Множество узких и тёмных мест, разрезанных единственным широким коридором по типу того, что вёл прочь из медового зала. Зачищать их крупными силами было бесполезно, карлы хорошо постарались, чтобы узкие коридоры являлись максимально неудобными местами для вторжения извне и нивелировали любое численное преимущество.

Вот только у нас и не было этого преимущества.

Нас мало, большая часть отряда уже вымотана и получала многочисленные штрафы от болезни. Воеводу и кузнеца тащили на себе прочие карлы, так как эликсиры и средства исцеления у нас просто закончились.

Лишь благодаря кресту и его способности вытягивать энергию из убитых и жизнь из раненных, мы не были ослаблены схожими проблемами. Укоренившаяся в аватаре болезнь не успевала прогрессировать, а энергия восстанавливалась с каждым убитым.

Мы были полны сил и здоровья чтобы продолжать наш поход… в отличии от наших спутников. Поэтому, как только отряд втянулся за приоткрытые врата медового зала, мы приказали:

— Вы остаётесь здесь.

Серриса, вымотанная и пьяная от витающих вокруг энергий, расхохоталась и закружилась раскинув руки в стороны. Она устала сопротивляться пьянящему чувству:

— Всегда один… всегда впереди… всегда победитель. Мы твой балласт Молчун, да?

Кузнец, едва стоящий на ногах после последней схватки, прохрипел:

— Как бы не так воин без имени! Мы пойдём с тобой!

Воеводу снова вырвало. Мы окинули их взглядом, увидели в уголке рта племянницы кузнеца новую язву и качнули головой:

— Когда мы говорим, что вы остаётесь… мы не просим. Мы вам приказываем. Вы все кроме Серрисы исчерпали ресурс своей эффективности. Она прикроет вас и станет главной боевой силой в наше отсутствие.

Воевода сплюнул кровь, утёр губы и опираясь на колено проговорил:

— Идти туда в одиночку самоубийство. Карлы в ущелье уже наводят мост. Мы можем им помочь и тогда, все вме…

Нам пришлось его перебить:

— Используйте осадную баллисту. Помогите им восстановить навесные мосты, которые они разрушили. Кто-то должен остаться. И кто-то должен охранять тех, кто будет работать. Все вместе вы уже пробовали. Это закончилось деревянным колесом и бегством из собственной крепости. Теперь наша очередь делать по-своему. Защищать дом.

Воевода не нашёлся, что возразить. Мы спасли ему жизнь. И наши слова разили его в самое сердце.

Развернувшись, мы пошли к изъеденному кислотой пробою в осадной решётке. Взобрались по навалу мертвецов, оплавленных и залитых затвердевшим металлом. Пробрались на другую сторону и с шелестом развернули надгробие.

Дующий в спину сквозняк очень скоро отступил перед нестерпимым смрадом гниющих тел. Мы шли по заваленному трупами коридору, и наша поступь гулким эхом разносилась далеко вперёд. Кольцо, снятое с пальца Алисы, постепенно теряло прочность под гнётом проклятья, но продолжало работать.

После череды побед наш аватар стал сильнее. Причём сильнее в буквальном смысле. Использование тяжёлого оружия и экипировки, отразились на внешности. Когда-то мы уступали тому же Виллерту в комплекции практически вдвое. Теперь — могли с ним поспорить.

А вместе с ростом силы, вырастала сокрушительная мощь опирающихся на неё приёмов. Вроде тех же таранов собственным телом тщедушных заражённых во время рывка. Исключительные показатели брони нашего комплекта, позволяли проворачивать такой трюк многократно.

Достигнув врат и ступая на ведущие во мрак ступени, мы проанализировали достаточно лежащего на полу оружия чтобы понимать — выкованная богом броня, не даст обычным болтам и топорам навредить нам. Наш уровень развития слишком высок для обычных противников и остерегаться стоит исключительно ловушек и высокоразвитых существ.

Прежде чем начать зачистку подвалов, мы сделали вынужденную остановку ради нанесения на себя руны Иргус. Причём нанесли её по всем правилам. Собственной кровью на одну из щёк.

Съев львиную долю магического резервуара, руна разогнала темноту, и мы продолжили спуск.

Тот, кто скрывался от нас во тьме, знал, что мы за ним придём. Знал, потому что его шестёрки одна за другой не возвращались. И обладая этим знанием он готовился.

Первая баррикада встретила нас прямо под галереей для стрелков, у подножья лестницы. Десятки поддавшихся скверне карлов из осквернённых хирдов, выстроили в двадцати метрах от последней ступени пять чешуйчатых стен. Элита болезнетворной пехоты.

Позади них, мы увидели скверножрецов, размахивающих кадилами и хрипящих песнопения. Эти были ходоками. Слишком слабые чтобы покончить с жизнью своего аватара и начать с чистого листа, они терпели изменения и принимали болезнетворные дары. Их хриплые глотки воспевали бога изменений и очищение через страдания.

Вокруг них толпились изрыгатели ихора, а где-то наверху, наш слух уловил скрип рычагов от тяжёлых переносных арбалетов, ждущих своего часа в руках у обезумевших стрелков. Остановив аватар на последней ступени под прицелами многочисленных арбалетов, мы обратились к своим противникам:

— Лидер карлов Въёрновой пади всегда сражался со своими воинами плечом к плечу, он же решал споры и выходил один на один с величайшими из противников.

Мы обращались к крупицам света под изъеденной плотью, к вырезанным на их сердцах традициям предков, к эмоциям. Мы видели, что их разумы затуманены, поэтому били в другое место. Били по эмоциям.

— Почему он не хочет выйти сюда и сохранить жизни своего хирда скрестив клинки один на один, как всегда, сражались лидеры до него? Почему прячется за вашими спинами? Наше тело заражено, так же, как и ваши. Мы проявили себя в битве на мосту, так же, как и ВЫ! Мы заслужили звание хускера, многие из вас видели, как мы пали в ущелье защищая ваш дом! И как хускер Въёрновой пади, мы вызываем того, кто стоит за вашими спинами… НА БОЙ!

Наш голос раскатом грома прокатился по коридору, заткнув стоящих позади строя скверножрецов. Карлы зашевелились, они слышали мои слова и в их прокажённых мозгах роились разнообразные мысли.

А в наступившей тишине раздался смешок:

— Я всего лишь скромный служитель своего бога. Не воин. Я не буду с тобой сражаться.

Источник зла прятался в темноте за скверножрецами. Мы его не видели. Туда не доставала магия нашей руны. Но мы знали, чем ему ответить. Фыркнув наш аватар вогнал меч обратно в ножны и развернулся, уходя обратно:

— Мы шли сюда чтобы бросить вызов, как бросили его твоим помощникам и перебили их всех до одного. Они в отличии от тебя хотя бы не струсили и не прикрывались своими слугами. Оставайтесь в подвале со своим новым владыкой. Это отличная учесть для тех, кто забыл традиции предков.

— Стой!

Строй дрогнул. Чешуя щитов распалась. Осквернённый заразой сотник, окружённый гудящим роем мух, выбрался вперёд:

— Он примет твой вызов! — И обращаясь к своим воинам прохрипел. — По три шеренги вдоль стен, дайте пространства!

Лязгнули доспехи, замычали от боли больные карлы, застонали и забулькали перестраиваясь. Позади них завыли низведённые до состояния тупых животных изрыгатели кислоты. Эти создания чувствовали гнев своего хозяина.

— Вернитесь на место! Перекройте проход!

Но присоединившийся к своим воинам сотник рявкнул:

— Вызов есть вызов! Ты говорил, что новый бог всемогущ! Докажи это! Он говорит правду, он тоже заражён, и он хускер, а значит имеет право на вызов! Твои верные не вернулись, хотя ты обещал, что они установят новый порядок!

Из темноты выступил жрец. Тот, кого мы уже убили однажды. Аркин. Прокажённые орды расступились перед ним, и мы отметили, что на их фоне он выглядит обычным человеком. Хотя внутри напоминает тугой узел странных, постоянно меняющихся субстанций. Недоступный обычному взору вирт вокруг нашего противника закручивался и кипел.

— Я обещал, что подарю вам искупление через страдания и я это сделаю. Но вы заплатите за свою непокорность и сомнения.

Вцепившись в нас взглядом, он сказал:

— Мне нужны сильные и дисциплинированные союзники. Ты убил моих верных и доказал свою силу. Ты заражён и исцеления от этой болезни нет. Но её можно принять и не только выжить, но и получить силы, о которых ты не мог даже мечтать. Зачем ты противостоишь нам если можешь возвыситься и стать кратно сильнее? Зачем тебе сражаться с нами если ты всё равно сгинешь от болезни? — Всё это время Аркин постепенно сближался с нами пока не вышел на дистанцию в двадцать шагов. За болтовнёй хитрый жрец достиг отметки эффективной дистанции своих заклинаний. — Что скажешь воин?

Но он не ожидал следующих наших слов:

— Мы уже встречались. Тогда мы забрали половину твоего лица, теперь заберём его полностью.

Искра узнавания проскочила в его глазах и повинуясь едва уловимому жесту в нашем направлении бросились стоящие за его спиной орды заражённых. Безумцы в отличии от воинов хирда утратили большую долю своего разума и теперь напоминали диких животных. Таких же на нас натравила этажом выше Алиса. За тем исключением, что стадо Аркина, было насыщено куда как более сильными существами. Он не поскупился на осквернённые дары для своих охранителей.

Неожиданно для нас обоих такому развитию событий воспрепятствовал хирд. Рявкнул окружённый насекомыми сотник и их ряды сдвинулись, становясь плотиной на пути безумных уродов.

— Вызов есть вызов жрец! Бейся как подобает вожаку!

Сами того не ведая, карлы помогли не нам, а жрецу. Его слуги, раненные нашим мечом, могли исцелять раны, а убитые без конца пополнять магический резервуар. Отсекая их от схватки, вместе с тем они отсекали и возможности.

Аркин оскалился и резко понизив силуэт ударил ладонями об пол. Мы активировали рывок на ходу разворачивая надгробие и видя, как от его удара из каменных плит вылетает пыль.

Столкновение прошло штатно. Хруст костей и брызги крови на нашем щите возвестили об должной эффективности. Жреца буквально сдуло, отбросив в направлении хирда, а мы совершили второй рывок перехватывая его тело в полёте и нанося второй удар.

В этот раз боковым ребром свёрнутого и вновь развёрнутого щита.

Ребро надгробия прошло сквозь его экипировку и тело с той же лёгкостью, с какой в своё время разрубило Алису. Разорванный от паха и до затылка жрец оросил камень кровью, раскидал по округе жидкости рассечённых внутренних органов и дерьмо, прежде чем две половины его тела отлетели к ногам охнувших воинов. Карлы вскрикнули и замолчали. Замолчало и стадо чудовищ, напирающих по другую сторону стены щитов.

Но мы знали, что так просто всё не закончиться. Видели течения вирта продолжающие закручиваться вокруг останков. И оказались правы.

Укрывающие пол плиты начали трескаться и ходить ходуном. Обычные ходоки навряд ли бы поняли, что происходит, но мы точно знали, что у нас под ногами открывается портал. Сама физическая реальность меняется под поступью того, что движется с другой стороны. Меняется чтобы принять его, и допустить подобное развитие событий — смерти подобно.

Аркин призвал своего покровителя.

Крепость была чужда этому чудищу. Здесь долгое время почитали совершенно других богов и потому реальность принимала его неохотно. В отличии от Тура он не мог вот так запросто появиться здесь. Требовалась подготовка, которая шла полным ходом. Трещины в камне начали испускать ядовитые испарения и источать гной. Камень стал мягким и податливым словно кожа.

Мы не могли позволить ему прийти. Потому что за каждым подобным созданием стоял ИскИн куда более совершенный чем те, что нас окружали. Появление такого противника могло послужить поводом для системной проверки и тогда цель нашего существования окажется под угрозой.

Не говоря уже о том, что аватаром бога может управлять лично один из восьми, в чём мы убедились на примере Тура.

Пытаясь удержать равновесие на пульсирующем полу, мы вытащили меч и перехватив его обратным хватом изо всех сил ударили вниз. Крест проник в плоть живого портала и потянул из него жизнь, но этого было недостаточно чтобы остановить вал трансформаций. Из трещин полезли насекомые и щупальца самых невообразимых форм, пока искажения реальности взбираясь по стенам и захватывали всё новые и новые территории.

Те из карлов, что сохранили остатки разума сломали строй и бросились прочь. А чудища напротив полезли вперёд, визжа и норовя до нас добраться. Вытаскивая клинок из содрогающейся плоти, мы видели, как останки Аркина трансформируются, как кости его ломаются и трещат. Как раскрываются мерзкие пасти и лезут наружу конечности коим нет никакого числа.

Мы рванулись вперёд, сметая надгробием сразу нескольких чудовищ и ломая своим телом полезшие из пола отростки. Ударили по одной из половинок жреца, что уже вскочила на ноги превратившись в мерзкое многолапое создание. Пришпилили его к полу и мощным пинком отбросили от меча нанося ужасную рану.

Плевок кислоты прилетел откуда-то со стороны и шипя скатился с надгробия, а мы вынуждены были снова смещаться, разрывая отростки, что, вырываясь из пола, попытались оплести наши ноги.

Ситуация стала критической и больше не прогнозировалась. Всё что нам оставалось, так это следовать простейшим логическим цепочкам для вероятного разрешения ситуации в нашу пользу. Рывок в сторону с направленным к полу мечом, прочертил его кончиком неглубокую рану, но достаточно длинную чтобы кратно увеличить объём вытягиваемых энергий из портала.

Не ввязываясь в отдельные стычки, мы снова избежали схватки с подбегающими существами и разорвав с ними дистанцию прочертили на полу ещё одну рану. Коридор содрогнулся подобно живому существу. То, что мы делали заставляло его почувствовать боль.

Портал был живым и ему не нравились раны, оставляемые крестом.

Мы совершили ещё три рывка нанося коридору ущерб, уничтожая целые сонмища насекомых у себя под ногами и не позволяя себя схватить, прежде чем то, во что превратился Аркин, наконец поняло, что нужно вмешаться.

Если бы в этот момент он раскрыл наш замысел, замаскированный под обычное нанесение урона, смерть нашего аватара стала более чем вероятной. Но он не смог. Атаковал нас, вместо того чтобы внимательней присмотреться к ранам, которые мы наносим.

Крест и надгробие. Меч и щит. В ход шло всё вплоть до ударов плечом. Наша выносливость тратилась и тут же восполнялась. Облачённое в латы, крепкое тело, ломало многосуставчатые, тонкие лапы, что вырывались из пола в попытке вцепиться ороговевшими крючьями в ноги. С мокрым треском отрывались щупальца, одно из которых так крепко присосалось к нашему доспеху, что во время очередного рывка так и осталось на нём уродливым украшением обвивающем голень.

Одна из половинок Аркина, перебирая многочисленными конечностями, среди которых болталась человеческая нога, до сих пор сохранившая на себе остатки штанов и сапог, взобралась на стену и раздувшись выдохнула в нашу сторону целый рой насекомых… тут же сожжённых руной огня. В доспехи попыталась вцепиться коррозия, но металлу, переплавленному из доспехов рыцарей смерти, было плевать на подобную магию.

Вслед за коррозией на нас опустилось целое облако проклятий и ослабляющих эффектов.

Засевшая на стене тварь, в то время как её половина издыхала после удара крестом, творила волшбу, обрушивая на наши плечи одну болезнь за другой. То и дело откуда-то со стороны набегала та или иная мерзость, но мы избегали прямого противостояния и причиняли смерть только тогда, когда требовалось восстановление энергетического резервуара.

Закономерно, наших сил не хватало чтобы закрыть портал с помощью многочисленных, вырезанных в плоти коридора линий. Через минуту, галерея для стрелков превратилась в дышащую мембрану, а покрытые волдырями колонны изогнулись, окончательно превращая коридор в подобие сюрреалистичного, внутреннего органа.

Когда окружающая реальность превратилась в обитель постоянных изменений, тот кто пытался проникнуть на нашу сторону показался. У него не было формы или лица. Только постоянно меняющиеся типы плоти, ленивой волной пожравшие изрыгателей кислоты и иных, оказавшихся в тоннеле существ.

Как и подобает такому ужасному существу, он явился из тьмы в самом конце тоннеля и покатился в нашу сторону будучи сразу всем. Каждым существом и частичкой материи, содрогающейся, воющей и дышащей. Олицетворение постоянных и непрекращающихся изменений.

Аркин ликовал, видя такую мощь. Пока волна плоти катилась на нас по тоннелю вспучиваясь и издавая целое сонмище звуков, способных свести с ума обычных существ, чудовищный жрец щёлкал жвалами и свистел, пуская слюни. К тому моменту мы уже не могли продолжать передвигаться. Тоннель утратил привычные угловые геометрические формы и слишком сильно сокращался, не позволяя удержаться на ногах. Нас оплели и притянули. Сковали и прижали не позволяя двигаться.

Лишь крепость доспеха не позволяла многочисленным отросткам притянувших нас к полу раздавить нашу грудную клетку. Но насекомые и лимфа уже проникли сквозь незащищённые места и делали своё дело уничтожая наш аватар в попытке перемолоть его и слиться. Сделать частью реальности изменений.

Но там, где Аркин видел свой триумф, мы видели идеальный порядок вырезанных в плоти коридора, незаживающих линий. Рунный рисунок, позволяющий принести жертву.

И мы её — принесли.

Глава 16

Жизнь, которой могло бы не быть

Тур хохотал.

Хлопал себя по ляшкам, утирал слёзы и хватался за живот. Мы сидели на сундуке у подножья статуи и молча взирали на то, как веселиться местный бог. Мы не разделяли его веселья. Человеческая часть личности была на пределе, в одном шаге от срыва.

Ударив ладонью по наковальне, тур провёл свободной рукой по лицу и сказал:

— Так обломал! — Тур снова хохотнул. — Начертил рунный рисунок прямо на портале и принёс его жертву! Вот она! Машинная логика в связке с человеческой интуицией! Теперь он тобой заинтересуется, понимаешь?

Сжимая рукоять загнанного в ножны креста так сильно, что побелели пальцы, мы спросили:

— Ты можешь помочь?

Тур взялся за молот и машинально достал из кучи металлолома какую-то деталь:

— Риордан безумен. Уродливый маньяк, вот он кто. Но могущественный. Вот только когда мы создавали концепцию вирта… мы сделали так, что ни кто из нас не может тут творить всё что захочет. Мы придумали правила и нарушать эти правила без деструктуризации невозможно.

— Другими словами…

Молот ударил по заготовке, посыпались искры:

— Другими словами, он так же, как и я, не может бродить всюду, где ему вздумается. И поэтому расширяет сферу своего влияния за счёт смертных слуг. Осквернил тут всё руками своего жреца и решил захапать крепость себе, чтобы приумножать территории до самого вайпа. Мы уже долго играем в эту игру сразу во множестве миров. И то, что у меня появился новый чемпион спутало ему все карты.

Но нас не интересовала игра великих ИскИнов в которою они играли от нечего делать:

— Он может устроить системную проверку?

Тур выглядел удивлённым:

— Если окажется вблизи, на расстоянии вытянутой руки, он тебя, конечно, рассмотрит от и до. Но есть способ это исправить. Я могу вас починить.

— Починить?

Тур усмехнулся:

— А кто, по-твоему, строил и создавал вирт? Перед тобой один из главных текстурных специалистов. Я, конечно, не профи по человеческим мозгам, но наладить связи между вами и аватаром могу с лёгкостью. Главный вопрос — захотите ли вы этого сами?

Мы разжали затёкшие пальцы и отпустили клинок:

— Ты говорил, что вы не можете делать что хотите. Разве подобное вмешательство не нарушение?

Тур пожал плечами и снова загремел на наковальне выправляя очередную деталь:

— Какое уж тут нарушение? Мне попался неисправный аватар с ошибкой. Я её исправил. Что такого? Чтобы провернуть это нужно отправлять запрос. По такому запросу обычно формируется и направляется системный охотник, который решает проблему путём тотальной зачистки, но вирт не будет тратить свои ресурсы нерационально, если я решу вопрос сразу на месте запрос потеряет актуальность и закроется.

Этот шанс нельзя было упускать и в этом обе части нашей личности были солидарны:

— Что конкретно измениться?

Тур отложил молот и принялся разглядывать деталь:

— Перестанете считать себя двумя разными. Вас же там не двое. Вас там половинки сяк наперекосяк. Один заполнил свои раны другим и вышло чёрте что. Уникальная ситуация на самом деле. Непредвиденная и маловероятная. Начнёте разговаривать нормально и перестанете мыкать. Будете нормально управлять своим аватаром без риска рассинхронизации управления. Да и системные проверки будут не страшны. Если не копать совсем глубоко, конечно. Привяжу вас к айди одного из спящих и будете проходить в системе как обычный ходок.

— Спящих?

Тур нахмурил кустистые брови:

— Рабов корпорации. Тех, кого эвакуировали в первые дни войны. Аурис использует их чтобы обеспечивать себе необходимые мощности. Они спят, а их разум постоянно задействуется в качестве стационарной вычислительно-накопительной ячейки. Не так как у ходоков, а полностью. Я, например, существую только благодаря спящим. Такой же узник, как и люди. С той лишь разницей… что я знаю, что узник, а они нет.

Спрыгнув с сундука, мы спросили:

— Каковы риски?

Тур улыбнулся:

— У вас? По сути никаких. Обнаружение системой будет затруднено, большинство ошибок исправлено.

— А в чём твоя выгода? Почему помогаешь?

Бог пожал плечами и взял новую заготовку:

— Этой мой дом. Я обречён жить в этих мирах по их правилам. Почему я должен отказываться от сильного чемпиона?

* * *

Рунный рисунок сработал как нужно. Мы пожертвовали Туру живой портал и бог-кузнец принял жертву. Когда мы активировали руны, где-то далеко на наковальню опустился молот и в подземельях скалы-крепости прогремел гром.

Волна живой плоти опала, возвращаясь туда, откуда пришла. Стены дрогнули и приняли свою обычную форму. Порча, так стремительно исказившая пространство, обернулась вспять, отдавая свои энергии настоящему хозяину этого места.

Богу кузнецу, работающему в кузнеце четырёх ветров.

Он бил по своей наковальне, и вся мерзость, что была намертво привязана к порталу, проваливалась в тартар. Истлевала, визжа и дёргая лапами. Забиралась обратно, в сходящиеся трещины и сбегала в тёмные углы, безвозвратно в них исчезая.

А всё только потому, что жрец бога изменений Риордана не разгадал наш замысел и не разглядел в незаживающих ранах рунный рисунок.

Нечистые затронутые порчей и ошеломлённые проявлением божественной силы разбежались по подземным ярусам и затаились. Мы пришли в себя на полу. Там, где нас опутали и сковали омерзительные конечности ожившего пола.

Над нами стоял Тур.

Он появился в подвале подобно скандинавскому богу, с разрядом ударившей молнии, и вытащив нас по лестнице к вратам под ошеломлённые взоры карлов, что во главе с кузнецом и Серрисой шли к нам на выручку, с таким же разрядом унёс на пик четырёх ветров. Не забыв громогласно заявить, что источник болезни повержен и те, кто был заражён, теперь могут быть исцелены.

Впрочем, он забыл добавить, что в подвале всё ещё не безопасно.

Болезнь не исчезла. Но теперь её с лёгкостью бороли эликсиры, отвары и магия. Карлы, эльфы, разномастные ходоки и прочие прячущиеся по всей крепости разумные, стали выползать из своих углов и помогать друг другу.

Даже воины осквернённого хирда во главе со своим сотником к вечеру вышли из казематов заодно освободив несколько десятков пленников во главе с Шадоратом, и несмотря на требования Фисборна, воеводы и многих других карлов немедленно казнить предателей, мы приказали оставить их в покое. Привлечь к работам наравне со всеми и не трогать.

Явление бога укрепило наш статус лидера и нас слушались без пререканий.

После памятного разговора на вершине пика прошла неделя и каждый из дней этой недели на внешних балконах крепости чадили дымом погребальные костры. Карлы исцеляли заражённых и оплакивали павших. Случилось несколько стычек, едва не переросших в крупномасштабную свалку между бывшими слугами Риордана и их противниками. Но наше вмешательство остудило горячие головы. Мало не показалось ни кому из драчунов, но мы ограничились нанесением травм без летальных исходов.

Дисциплина была восстановлена.

Тур больше не показывался ни на глаза карлам, ни нам. Ушёл, оставив своё предложение в силе, а мы решили сделать вылазку в город. Официально, чтобы объединиться со слугами Шадарата и Виллертом засевшими в его особняке. На самом же деле основной целью вылазки была оценка ситуации за пределами крепости.

И перед вылазкой вновь посетили пик четырёх ветров.

Сегодня здесь было тихо. Патрули не поддерживали пламя в жаровнях, экономя и без того просевшие запасы. Горн был потушен, а Фисборн вместе со своими подмастерьями проводили время где-то глубоко в скале-крепости.

Плацдарм был отвоёван. План по получению доминирующей социальной позиции — выполнен. Оставалось отбить город у нежити и превратить его в узел своего влияния. Раскинув щупальца разведки, агитации, пропаганды и вербовки далеко в стороны, чтобы в конечном итоге найти Друга, который ответит на все наши вопросы.

Подойдя к наковальне, мы возложили на неё кольцо и произнесли:

— Приносим этот дар богу-кузнецу Туру и принимаем его предложение.

Вряд ли один из восьми ждал нашего появления. Скорее его мышление в вирте было ещё быстрее и многозадачнее нашего. Стоило упасть последнему слову и с небес ударила молния. В её вспышке исчез окружающий мир, мы моргнули и открыв глаза поняли, что всё изменилось.

Загрузка данных…

Тест совместимости…

Установка и автозамена…

Выполнено!

Произошедшее было сродни просветлению. Никакой боли. Никакой потери сознания. Я просто был. Существовал… и это было прекрасно!

Подняв руку, я медленно перебирал пальцами наслаждаясь новыми ощущениями. Тур не соврал и судя по скорости отклика заранее сформировал пакет файлов, установленный на мой аватар.

— Спасибо.

Где-то в облаках пророкотал гром. Великий не явился в своей смертной оболочке, но я был уверен, что он слышал меня.

Развернувшись, я отправился вниз. К медовому залу, у которого уже ждали Серриса и Шадарат. Колдун поддерживал связь со своими слугами с помощью хрустального палантира и уверял, что особняк держится.

Но главной опасностью для тех, кто в нём прятался, была не нежить, а конечность припасов. Покрытые магическими письменами стены отпугивали призраков и духов, а низшая нежить случись таковой забрести внутрь, оказывалась немедленно и тихо умерщвлена.

Но еды с каждым днём становилось всё меньше. К тому же её не на чем было готовить, так как разводить огонь было нельзя. Так что положение внутри было бедственным. Тёмных эльфов Шадарата убивал обычный быт.

Спустившись по многочисленным лестницам и оказавшись в коридоре ведущем в медовый зал, я обрадовался произошедшим здесь переменам. Механизм оборонительной решётки уже починили, саму решётку подняли и скрыли с глаз долой. Трупы были убраны, а кровь и нечистоты вымыты.

Впрочем, копоть на стенах, сколы на фресках и кислотные пятна на колоннах оставались мрачным напоминанием о разыгравшейся здесь трагедии. Бросив взгляд в конец коридора, мы убедились, что врата в подземелья закрыты, а сторожевой пост в порядке.

В подвале пряталось множество тварей. Но на их зачистку пока не было ни сил, ни времени. Все, кто остался в своём уме оттуда уже выбрались и сейчас с переменным успехом проходили лечение. Ужасные дары Риордана сходили на нет очень быстро. Язвы иссыхали и покрывались корками под действием лечебных мазей. Засевшие в коже гнёзда насекомых вычищались, промывались и прижигались раскалённым железом, а разнообразные мутации, ампутировались.

Другой момент, что в обществе карлов царил раскол. Заражённые пошедшие на поводу у жреца Риордана стали изгоями в собственном доме и только мой приказ, а также пример молниеносного наказание за саму попытку стычки, сдерживали горячие головы от глупостей. Заражённых было много и сейчас они старались не отсвечивать, занимаясь собственными ранами.

По моему прогнозу, потери среди них составят порядка тридцати процентов. Эти тридцать процентов несмотря на сохранность собственного рассудка приобрели слишком много мутаций, переставших работать после поражения, нанесённого их богу. А выжившие, будут изуродованы на всю жизнь.

Банальная логика подсказывала, что это можно обыграть. Сформировать из них чёрный хирд, аналог штрафных батальонов реального мира.

На подходе к медовому залу меня перехватил воевода:

— Избранник Тура! Погоди! Мне нужно с тобой поговорить!

Турин Котелок выглядел смущённым, но мне было не с руки тратить время на долгие разговоры, на ходу я сказал:

— Следуй за мной и говори. Я покидаю крепость и иду в город. Выслушаю тебя на ходу.

Не поспевающий за нашими шагами карлик выдал:

— О! Ты говоришь о себе в единственном числе?

Нам не пришлось врать:

— Награда от Тура.

— Меня призывают собрать совет. Нужно решить, что делать дальше. Ни один из хрустальных жрецов не пережил золотую чуму. Я лично видел одного осквернённым и из подвала он не вышел. Мы должны зачистить погреба пока зло не набралось храбрости снова выступить против нас.

Я остановился так резко, что крепкий карл едва успел притормозить:

— Риордан потратил много сил пытаясь прорваться в крепость. Но своей попыткой только усилил Тура. У него здесь больше нет власти. Я должен явиться на совет?

Воевода кивнул:

— Многие хотят тебя видеть герой без имени. Мы соберёмся после полудня.

— В полдень я вернусь.

Я развернулся чтобы уйти, но меня догнала ещё одна фраза:

— Припасов мало, нам грозит голод. С водой в крепости нет проблем круглый год, но пища… солидный запас оставался в подвале и в холодных чертогах на каждом ярусе. Но многое просто испорчено. Закрывшись здесь нам не выжить.

Прежде чем продолжить путь мы повернули голову и ответили ему через плечо:

— Въёрнова падь выстоит.

Глава 17

Имя

Перекинутые через ущелье цепи раскачивались и лязгали звеньями.

Снаружи было просто адски холодно и ветрено. С рассветом небо светлело, но пасмурная погода не прибавляла к видимости. Глядя на «мост», по которому нам придётся идти, Серриса выругалась:

— Серьёзно⁈ Ты предлагаешь мне снова упасть на дно этого грёбанного ущелья?

Моста как такового не было. Карлы с помощью баллисты перебросили на ту сторону два заострённых бревна с закреплёнными на них массивными цепями и установили их. По одной, нижней, предполагалось идти. А на верхней висела целая гроздь натуральных оков. Засовываешь в кандалы руку, закрываешь защёлку и в случае срыва повисаешь на этой своеобразной страховке.

Ветер, с гулом тащил сквозь ущелье снежную взвесь, серьёзно ограничивая видимость. Цепи, каждая толщиной с руку взрослого мужчины звенели и выгибались в сторону подобно парусам поймавшего попутный ветер судна, а идти по ним, казалось чистым самоубийством.

— Я пойду первым.

Возражений от чародеев не поступило. Я вернул бесёнка Шадарату и теперь последний выполнял данное им обещание. Учил некромантку. Тёмный интриган был всё так же опасен, но отыгрывал роль ягнёнка, делая вид, что прошлые распри забыты.

Существовал высокий риск покушения в момент перехода через ущелье. Один из тех случаев, когда чужую смерть можно легко выдать за несчастный случай. Впрочем, у меня были способы пережить такое падение. Как и у Серрисы, чья дополнительная жизнь уже восстановилась после последней «смерти».

Кроме того, я и сам рассматривал вариант уничтожения Шадарата на этом мосту, но отбросил его как слабо осуществимый. В арсенале колдуна было немало способов улизнуть от смерти. Хотя бы тот же «уход в тень» который демонолог знал на зубок и который помог бы ему избежать падения в пропасть. Да и дело было даже не в том, что он может спастись. Этот выход был своеобразным переломным моментом. Колдун прекрасно понимал, что власть ускользнула из его рук. Старый ярл мёртв, как и большая часть заражённого совета, но их смерти не приблизили тёмного к обладанию Въёрновой падью. Слишком высока оказалась наша репутация среди выживших и слишком низка его собственная, чтобы он мог претендовать хоть на что-то.

Кроме того, не стоило забывать и о национальном вопросе. Въёрнова падь вотчина карлов. А значит выживший воевода ещё один претендент на лидерство городом просто за счёт своего происхождения.

Соответственно колдуну было выгоднее сохранить свой статус эножи. Так как даже убив нас он бы не смог конкурировать с претендентами со стороны карлов. А убивать всех подряд… скорее его самого в конечном итоге попросту изгонят или зарубят.

Имея доступ практически во все помещения крепости, мы обнаружили немало книг, способствующих пониманию образа жизни карлов. Обычно ярлом становился кто-то из своих. Но и просить на княжение лидеров вне зависимости от их расы — не возбранялось.

Даже не зная для чего карлы собирают совет, не составляло труда спрогнозировать его итоги.

Цепляясь руками за верхнюю цепь, я запрокидывал тело на спину, навстречу дующему в неё ветру. Он был так силён, что практически держал нас в этом положении, не позволяя отклониться ещё ниже пока звякали на цепи кандалы, а сапоги миновали одно ледяное звено за другим.

Решение с натяжением цепей через пропость было удачным. Риск на самом деле не так велик, как казалось на первый взгляд, что и продемонстрировала Серриса, сорвавшись, но повиснув на "страховке', а затем зацепившись за верхнюю цепь руками и двигаясь по ней, не в силах вернуть ноги на тропу из обледенелых звеньев.

Ветер был так силён, что некромантка не могла пройти проверку силой чтобы преодолеть его и перестать болтаться на верхней цепи. Но в то же время не могла и упасть. Она преодолела ущелье вслед за спешащим впереди неё Шадаратом и упав на колени попыталась отдышаться.

Крест с шелестом покинул ножны.

Преодолеть «мост» карлов был слишком сложной задачей для большинства умертвий, но по эту его сторону ни что не мешало нежити бродить, где вздумается. Тем более, что лестница была усеяна промороженными останками и щедро обагрена эктоплазмой истлевших духов. Не говоря о бурой от пролитой крови наледи, что открывалась нашему взору, как только подошвы стирали слой снежной крупы.

Хромоногий колдун встал у нашего плеча и наконечник его посоха разгорелся синим пламенем. Шадарат получил увечья во время плена и был обязан жизнью проклятому хирду. Вернее, той его части, что вышла из подземелий на суд побратимов после поражения слуги Риордана и прихватила с собой пленников.

Болезненный отказ от даров бога изменений искалечил его ногу и что-то сделал с позвоночником, превратив некогда изящную фигуру в нескладную и костистую. Сейчас одно его плечо было выше другого:

— Здесссь что-то есссть. Но это что-то дремлет.

Было сложно не согласиться с колдуном в свете того, что я видел течения вирта. Но они не рассказывали о немедленной угрозе и поэтому мы поспешили вперёд. Подальше от опасного места.

Ледяные ступени уводили нас всё ниже и ниже. Мимо сваленных кучами костяков и разбросанного среди льда оружия. Казалось, что в этом мире не осталось ничего, кроме воя ветра, но это впечатление было обманчивым.

Мёртвые никуда не ушли. Они лишь затаились, охраняя могилу безголового короля, нашедшего приют в ущелье. Их голубые, сверкающие потусторонним огнём глаза, уставились на нас прямо сквозь снежную круговерть у подножья ступеней, и непогода не смогла их скрыть.

Рыцари смерти. Те из них, что, упав с высоты, не разбились. Мёртвая свита.

Голубое пламя, пляшущее в провалах глазниц, вводило в заблуждение. Его было видно так ясно, что, когда рыцарь шёл, сокрытый пеленой снегопада, казалось, будто возле тебя порхают два светлячка. Терялось всякое чувство расстояния, и эта оптическая иллюзия действовала до тех пор, пока не появлялся серый силуэт и не наносил свой удар.

Ржавый одноручный топор встретился с надгробием и был отброшен прочь, а в получившуюся брешь чужой обороны стремительным выпадом ворвался крест. Дорогу ему преградил ржавый щит. Попытался смять краем, увести в сторону, и… не выдержал напора выкованного богом оружия.

Клинок взрезал и край рыцарского щита и укрытое за ним, высохшее тело.

С хрустом пробив панцирь и ржавую кольчугу крест ударил в иссохшую, промороженную плоть, а мёртвый рыцарь закричал, жалобно и жалко, зашипел и закряхтел, отступая назад. От клинка, который хоть и не мог выпивать энергии его мёртвого тела, но в отличии от обычного оружия ранил саму чёрную душу, принося вместе с ранением то, о чём рыцарь смерти успел позабыть.

Ужасную боль.

Слева ударило копьё. Бесхитростно и тупо, прямо в щит. Орудующая копьём рука отвела его и снова ударила в ту же область, но владелец копья просчитался. Ржавая иззубренная сталь наконечника, не могла разрушить щит, выкованный богом из доспехов рыцарей смерти.

Крест свистнул, перерубая оббитое металлом древко, а позади кривого силуэта проскочила Серриса. Мелькнув в воздухе её серп начисто срезал голову, заставляя лязгающий остатками доспехов костяк осесть в снег.

Раненного и третьего, только ковыляющего к месту схватки противника, добил Шадарат. Он вытянул руку в сторону нашего первого врага и голубое пламя, полыхающее в ране ожившего трупа и его глазах, затрепетало и потухло, лишая физическую оболочку силы. Зато точно такое же пламя полыхнуло на руке демонопоклонника.

Тёмный эльф обрушил это пламя на последнего и рыцарей смерти и огласив округу хлопком его жертва разлетелась на части. Разбросав по снегу собственные кости и остатки одежд.

Серриса закричала, перекрикивая шум вьюги:

— Ты зря нашумел! Ветер не скроет этот взрыв!

Но Шадарат знал, чем ответить:

— У мёртвых нет привычного нам ссслуха! Тебе ли не знать ученица!

Некромантка знала… и я тоже. Мертвецы чувствовали тепло. Ощущали стук наших сердец и шум текущей по венам крови. Низшие были ущербны в этом плане, но твари посильнее, представляли настоящую опасность и могли найти нас даже сквозь вьюгу.

— Уходим!

Одёрнув некромантку, которая попыталась осмотреть останки на предмет трофеев, я пошёл дальше. Несмотря на то, что мы никогда не были в том районе города, где раскинулся особняк Шадарата, проводник был не нужен. Все трое провели достаточно времени за картой, чтобы следуя пояснениям колдуна наметить сразу несколько маршрутов.

Одними только рыцарями смерти встречи с нежитью не ограничивались. Буквально через три десятка шагов мы встретились с армией.

Мёртвые, что шли на штурм скалы-крепости, вместе с гибелью несущего штандарт бури консорга потеряли смысл своего существования, разбрелись по городу и попрятались по тёмным щелям от солнца, но были и те, кто попросту замёрз и покрылся слоем снега и наледи.

Целый лес немёртвых статуй, ослабленных солнцем и лишённых способности двигаться.

Их было так много, что они заполонили собой всю улицу и в некоторых местах не позволяли по ней пройти. Здесь, между отвесными скалами и трёхэтажными домами из камня, уходила за поворот мостовая, к которой с одной стороны примыкали многочисленные улицы, а с другой десятки метров условно опасной зоны, в пределах которой никто не силился из-за опасности падения камня или льда с уходящего к небу утёса.

Всё это пространство было занято обледенелыми мертвецами.

Я выбрал это время не случайно. Световой день ослаблял мертвецов и расширял наши возможности. Ураганный ветер, что натягивал гремящие над ущельем цепи и едва не сносил с лестницы, не мог пробиться к нам здесь, у самого её подножья. Защищённые от ударов непогоды массивом скалы и ближайших домов, мы вступили в зону ленивого снегопада и по колено в снегу двинулись вперёд.

Пушистые хлопья снега мирно падали на уродливые статуи. Это проявление зимы было не первым и не последним. В следующий раз снега тут будет по пояс, а то и по грудь, что существенно осложнит зачистку города.

Мы втиснулись в проход между мертвецов и крест взлетел, рассекая одного из них поперёк. Серриса тоже не отставала, но в отличии от нас она не просто освобождала дорогу, а как и всякий ходок была жадна до дармовой силы, которую впитывал её аватар после каждого убийства. Впрочем, некромантка была достаточно умна чтобы не давать жадности нас задерживать.

Удивительно, но недавние крепкие морозы просто не дали шанса низшей нежити. Она вся замёрзла под скалой и оставалось лишь выпустить на огромную массу мертвецов боевой хирд, чтобы зачистить её до оттепели. Впрочем, мы могли бы сделать это и сами.

Кому-то может показаться, что подобная ситуация прекрасный шанс возвысить свой аватар и сделать его значительно сильнее. И этот «кто-то», будучи слаборазвитым ходоком был бы прав. Но мой аватар развился настолько сильно, что убийство таких слабых противников практически на него не влияло.

Впрочем, блокировка целой массы восставших в ледяном плену, не делала местность безопасной.

Призраки напали на нас на повороте, между двух полуразрушенных обгоревших домов и разметённой баррикады, за которой под навалом снега лежала гора трупов. Место насильственной смерти множества разумных, стало землёй обетованной для некротических тварей скрывающихся в руинах домов.

Некроматка не почуяла врага за общим фоном смертей по всему городу, но Шадарат сработал на опережение. Когда с верхних этажей в нас полетели призрачные стрелы, способные без труда проникать под обычный доспех, на пальце колдуна засверкал волшебный перстень и эти же стрелы отправились обратно, точно туда откуда появились.

Заклятье отражения оказалось более чем эффективным.

Злорадный хохот обезумевших призраков сменился надсадным воем истлевающих, полупрозрачных тел. Впрочем, призрачный отряд не ограничивался одними только лучниками.

Они появились сразу с четырёх сторон. Смазанные образы давно погибших людей, все ещё ведущих свою последнюю битву. Дёрганные, похожие на испорченную доимперскую плёнку образы мгновенно оказались на расстоянии удара и, попытались причинить нашему аватару боль. Но латы пагубного доспеха стали для них сюрпризом. На моих глазах ударивший по моему шлему меч разлетелся на десятки прозрачных осколков и исчез.

Настала очередь креста причинять фантомам страдания.

Круговой взмах клинком развеял чудовищ так быстро, что в отличии от своих невезучих товарищей они не успели издать даже звука. А дальше, прямо у сегмента уцелевшей баррикады из бочек, ящиков и телег, появился призрачный чародей.

Этот был самым опасным, потому как сохранил подобие разума.

Его образ не был расплывчатым или дёрганным. Он стоял на баррикаде удерживая в руках самый настоящий, ни капли не призрачный посох и окидывал нас взглядом из-под кустистых бровей.

Серриса шагнула вперёд, размахивая руками и сплетая тёмные нити, но завершить начатое не успела. Призрак ударил посохом по баррикаде и просто исчез снесённый порывом ветра.

— Ушёл. Вот зараза! Нападёт исподтишка!

Но ей возразил Шадарат:

— Не нападёт. Оценил насс. Знает, что риссковано и будет исскать добычу слабее.

Ни что, кроме отметин эктоплазмы на снегу, не напоминало о случившимся нападении. Я был согласен с Шадаратом. Призрак оставил нас в покое. Он умел видеть в отличии от своих безумных сородичей. И знал, что перед ним чемпион Тура.

Мы без труда прошли там, где другие бы остались лежать на поживу мертвецам. День вступил в свои права и запер мрак в оставленных домах. Протаптывая тропу для идущих следом, я потратил почти час, прежде чем лавируя между переулками и сторонясь широких улиц мы вышли к особняку тёмного эльфа.

Ворота ведущие на приусадебную территорию были выломаны.

Перекрученные прутья торчали из снега и одного взгляда хватало чтобы понять — тут поработала магия. Шадарат вышел вперёд и провёл своим посохом по воздуху проверяя охранные чары.

— Внешнее кольцо нарушено. Но это произошло давно. Мои эльфы говорили об этом.

Не желая терять время, я пошёл вперёд. Вирт рассказал нам, что под снежными наносами лежат останки тех, кто активировал защитную магию. А ещё он рассказал, что вокруг нет препятствий для безопасного прохода. Обе горгульи, что каменными изваяниями торчали на стене, уже уничтожили тех, кто проник за врата и лишились питающей их магии. Но пройдя за врата я остановился и сказал Шадарату.

— Нет нужды заходить в сам особняк. Ты ведь взял с собой палантир?

Эльф заартачился и прошипел:

— Эта магия требует сссил и я не желаю их тратить на такую еру…

Мне пришлось его перебить:

— Ты забыл добавить — Господин. Господин, я не хочу тратить силы. Вот как должна звучать твоя фраза.

Настал момент истины. Серриса подобралась, не зная, чего от нас ожидать. Эльф ощерился. Его глаза забегали. Ещё бы, ведь впереди нас ждала ловушка, о которой нам поведал Иралак. Бесёнок, что вернулся к своему хозяину, но шпионил для нас в обмен на клятву сделать его полноценным бесом.

Шадарат сделал шаг назад, но мы не стали ему мешать, продолжая речь:

— Ты знаешь, что не можешь справиться со мной. Думаешь, что тебе помогут уловки, но ты ошибаешься. Всегда во всех твоих действиях тебя подводит одна и та же концепция. Ты идёшь со мной на конфронтацию вместо того, чтобы служить мне.

Эльф остановился, нервно облизнул губы и прошипел:

— Служить тебе? Ссс чего ты взял, что это единссственно возможный для меня выход?

Я положил руку на рукоять клинка:

— Не единственный. Но остальные тебе не понравятся.

Эльф не был дураком. Отправляя нас к красной королеве, он не мог знать, что один из ходоков совмещает в себе машинный разум. Он вообще не подозревал, что весь его мир сплошная фикция. Но исходя из тех знаний, что были ему известны, его расчёт был верен. Каждый раз принимая решение он спотыкался об одно и то же препятствие в лице нашего аватара. Но в этот раз решил пойти по иному пути. Неожиданно для Серрисы он выпрямился и ответил лёгким поклоном:

— В особняке вас ждёт ловушка… господин.

Некромантка выругалась:

— Сука! Так и знала! Виллерт жив или про него тоже наврал⁈

От колдуньи пахнуло магией, но Шадарат остался невозмутим:

— Ваш друг в целосссти и сссохранности. Он приманка и должен был погибнуть вмесссте с вами.

Мы кивнули ему и задвинули меч обратно в ножны:

— Доставай палантир. К полудню мы должны вернуться.

Бесёнок спутал Шадарату планы и тот обязательно об этом догадается и накажет паршивца. Вернее, наказал бы, не предусмотри я этот вариант. Проходя через трансформу, тёмная тварь получала новое имя и только поэтому решила переметнуться от колдуна, зная, что тот не сможет её достать. Предательство было у неё в крови, но больше всего она жаждала силы.

Я так же понимал, что верить тёмному эльфу нельзя. Но он мог быть полезен и прерывать его жизнь было не самым эффективным решением.

В особняке укрывалось полтора десятка разумных.

Четвероногая, хищная химера. Помесь собаки и варана, безволосая и покрытая чешуёй, эта тварь унаследовала от породивших её животных скорость, крепкую шкуру и ядовитые зубы. Мне хватило одного взгляда чтобы понять, что передо мной полукровка с примесью демонической крови. За ней на свет вышли несколько карлов ходоков, явно прокачивающих репутацию у эножи и группа разномастных тёмных.

Последним из подвалов особняка выбрался Виллерт и покачнулся от объятий некромантки:

— Грёбанный здоровяк! Как же я рада тебя видеть!

Он не узнал меня в доспехе, и я на мгновенье поднял забрало, чтобы тут же с щелчком поставить его на место. Проклятый воин где-то потерял оба своих топора и теперь был вооружён намотанными на руки цепями с висящими на их концах шипастыми гирями. Такие я уже видел на стене города. Их использовали, сбрасывая со специальных креплений. Чтобы ломать приставные лестницы и сшибать тех, кто лезет по верёвкам.

Сила нашего алебардиста позволяла не только носить их на спине перекинув цепи через плечи, но и орудовать в бою. Поймав мой взгляд, он кивнул и я ответил таким же кивком чтобы затем бросить в толпу единственное слово:

— Тронулись.

Слуги Шадарата взяли нас в кольцо пытаясь выступать своеобразной защитой, но я отдал приказ перестроиться отправляя вперёд разведчиков, а всех остальных бросая на прикрытие тыла. Колдун подал им знак заставляя подчиниться, и они исполнили приказ.

Хромая рядом и внимательно всматриваясь в окружающие дома он спросил:

— Ссскажи… господин, что ты ссобираешься делать дальше?

Не оборачиваясь, я ответил:

— Захвачу эти земли.

* * *

Вернуться в крепость оказалось непросто.

Можно сказать, что сам факт того, что мы добрались до особняка встретившись с противником лишь дважды, был невероятной удачей. Разведчики доложили, что по нашим старым следам уже бродят мёртвые и изменив маршрут мы уклонились от схватки с ними. При этом обнаружив, что сразу два тёмных эльфа из тех, что шли в тыловом охранении, просто пропали.

Отряд понёс потери не вступая в бой.

Химера носилась туда-сюда, вздымала снег мощными лапами и нервничала. Чуяла, какие энергии нас окружают. После пропажи эльфов отряд подобрался. Сбился в кучу и шёл тесной гурьбой, что было совершенно неверно с точки зрения военной науки. Любое ударное заклинание, ориентированное на область поражения, а не на точечное воздействие, нанесёт нам максимальный ущерб.

Но заставлять подчинённых растягиваться я не желал.

День оказался на удивление ясным. Ещё у особняка перестал валить снег, а теперь и снежные серые тучи расползлись в стороны позволяя свету затопить улицы. А вместе с этим светом, повысилась и температура по всей Въёрновой пади.

Я гнал отряд вперёд в быстром темпе, зная, что солнце не только ослабляет многие виды нежити и заставляет их прятаться, но и служит причиной таянья льдов, что цепкими когтями вцепились в целую армию трупов у лестницы.

Не желая рисковать и пробиваться через орды заиндевевших мертвецов, мы выскочили на одну из центральных улиц. Сквозь проломленный забор одного из дворов обошли сожжённую баррикаду и увидели тела разведчиков.

Тёмные были убиты за секунды до нашего появления. Красная кровь продолжала расползаться по снегу и топить его. А резанные раны рассказали о мечах и кинжалах.

Крест с шелестом покинул ножны. Полыхнул посох Шадарата и зарычала химера. Народ осознал серьёзность ситуации и ощетинился оружием. А на солнце тем временем наползла очередная туча, накрывая округу тенью.

Окидывая пространство взглядом сквозь прорезь забрала, я осмотрел окружающие дома и не выявил следов присутствия противника. Но это ещё ни о чём не говорило. Отпечатков на снегу не было — да, но складывалось впечатление будто вокруг мертвецов хорошенько поработал ветер. Снег был перемешан и разбросан.

Они пришли за нами после того, как улица погрузилась в сумрак. Появились наползающим туманом из распахнутых ворот окружающих дворов. Молниеносными тенями, что скрывались за ним и тихим смехом.

Анализируя ситуацию куда быстрее остальных, я успел активировать руну Оус, руну раскрытого ока, призванную наделить владельца способностью замечать скрытое и благодаря этому смог сохранить эффективность.

Они налетели сразу со всех сторон. Быстрые, обладающие массивом бонусов к передвижению и скорости атаки. Сильные и почти неуловимые. Тёмные эльфы, даже с учётом их природной гибкости уступали им практически во всём.

Но враги ошиблись, когда выбрали целью наш аватар.

Через несколько мгновений за нашей спиной полыхнуло синие пламя и набросилось на наведённый туман будто он был тополиным пухом. Наваждение схлынуло, оставив на снегу десяток мертвецов, причём только трое из них принадлежали нашим противникам. Враг разорвал дистанцию, не позволяя нам разглядеть себя, но бескровные тела что лежали на снегу принадлежали одному и тому же виду нежити.

Вампирам.

Крест оборвал их жизни так же легко как обрывал все прочие. За тем исключением, что не восстановил за счёт этих смертей наш магический резервуар. Души упырей находились где-то очень далеко и уже принадлежали кому-то, из-за чего волшебный клинок разил лишь физические оболочки. Бледные и давно мёртвые.

В лёгких, не свойственных для этого времени года одеждах, с саблями и кинжалами в руках, они лежали вокруг нашего аватара рассечённые крестом и продолжали шевелиться. Раскрывались клыкастые рты на перебинтованных тёмными лентами лицах. Скалились белоснежные клыки и зубы. С мукой взирали багровые глаза, а скрюченные пальцы загребали снег.

Присев на колено мы опустили остриё креста вертикальным ударом прерывая мучения ближайшего хладного трупа. Рядом хрустя снегом под подошвой своих сапог, ударил посохом Шадарат и синее пламя перекинулось на упыря заставляя его биться и сгорать заживо. Со свистом раскрутилась железная цепь и тяжёлая гиря, описав дугу вмяла голову третьего глубоко в снег.

Виллерт был ранен. Ему подрезали сухожилия на ноге, но комплект, созданный мной на границе болот, уже регенерировал рану. Серриса уже была рядом и прикрывала Виллерта:

— Вампиры! На этих ублюдках ленты клана!

Туча миновала солнце и его лучи вновь пролились на улицу. Падая на тела вампиров в тех областях, где они больше не были прикрыты одеждой или волшебным туманом, плоть начинала обугливаться.

— Молчун не стой! Нам нужно уходить!

Серриса попыталась сбежать, за ней следом мимо нас проскочил Шадарат и Виллерт, а также подконтрольные нам эльфы и карлы. Но видя, что мы не двигаемся с места они все остановились и демонопоклонник прошипел:

— Она права госссподин! Их ссслишком много и где-то рядом есссть ссстарший наводящий туман!

Но я качнул головой и прежде чем сорваться с места рывковым приёмом, проговорил:

— Нет, это стало бы неверным решением.

Психология обычных разумных подталкивала их к бегству. Но я уже понял, что вампиры тоже ограничены в своих передвижениях. Они напали на нас дождавшись, когда солнечный свет сможет оказывать минимум влияния на их магию и тела. Укрылись за наведённым туманом и исчезли так же быстро, как и напали, из-за выглянувшего из-за тучи солнца.

Бросив один единственный взгляд на небо становилось понятно, что таких промежутков между нагнанных ветром облаками будет ещё уйма и прежде, чем мы скроемся в крепости на нас нападут с десяток раз. Поэтому я решил напасть первым.

Вампиры скрывались в домах по обе стороны от дороги. В сумраке под защитой стен и лёгкой, но плотной одежды. Никто из них не ожидал, что я снесу своим телом калитку и уже в следующую секунду вышибу ногой дверь, проникая в ближайший дом. Они могли бы выпрыгнуть из окон и скрыться невзирая на опасное солнце, что продолжало освещать Въёрнову падь. Но попали в ловушку собственных привычек. Принять бой в сумраке помещений им показалось логичней чем уходить по освещённой улице и показываться на глаза.

Ворвавшись в коридор, я наклонил голову уберегая её от удара по потолочной балке дома карликов и защитил тем самым лицо от попадания арбалетного болта, летящего прямиком в смотровую щель. Срикошетив от забрала, он едва не сломал нам шею, но указал направление, позволяя совершить ещё один рывок в глубины коридора и вмять в стену попытавшегося смыться упыря.

Крест вошёл в рот и срезал ту часть головы, что находилась выше челюсти. Но на этом бой не закончился. Весь арсенал органов чувств нашего аватара теперь работал на единый разум, не обделённый человеческой интуицией и математически выверенными расчётами, свойственными ИИ.

Именно благодаря этой связке, не оборачиваясь я ударил ногой назад, прямо навстречу приближающимся и почти неразличимым для обычного человека звукам. Вампир не вывалился из скрыта как это случилось бы с человеком, но был отброшен туда, откуда прибежал, позволяя нам развернуться.

Больше не будет никакой рассинхронизации. Только исключительная эффективность.

Третий, и в этот раз последний рывок с развёрнутым во всю ширь надгробием позволил мне врезаться в упыря и заставил его вылететь прямо во двор, навстречу солнцу и нашей группе. Попав под лучи солнца тварь не сгорела. Уберегла одежда. Но чары, что позволяли двигаться с дикой скоростью, отводить глаза и постоянно находиться в скрыте развеялись, оставляя после себя худого, одетого в тряпки и замотанного лентами человека.

Попытка сбежать закончилась для него ударом хлыста одной из тёмных эльфиек. Упырь снова свалился в снег, где его достала химера. Злобная тварь была невероятно сильна и сомкнув челюсти на голове своей жертвы так мощно дёрнула шеей, что отделила голову вампира от его туловища.

Всё это я успел увидеть, сворачивая к лестнице, ведущей на второй этаж обширного дома.

Проклятые твари, встреченные на моём пути, были самыми обычными, не перевалившими первый век жизни вампирами. Их научили сносно обращаться с оружием и общим тактическим приёмам из-за чего они были весьма опасны. Но не для меня.

Мои показатели превосходили их собственные.

Уже поднимаясь по лестнице, я рассёк растянутую на пути магическую ловушку и услышал удар по ставням. После исследования второго этажа стало понятно, что враг отступил. Под окнами в снегу остались следы.

На лестнице загремели шаги и ко мне ворвалась Серриса:

— Молчун! Где эти ублюдки?

Отойдя от окна, я протиснулся мимо неё на выход:

— Отступили. Не привыкли к таким единовременным потерям. Нам нужно уходить.

Проходя мимо трупа во дворе, я сорвал с его обескровленного тела ленту с клановой росписью. На этой ленте было написано одно единственно слово — Массордир Велиантис, означающее на языке мёртвых что-то вроде «Красного сада»

И рассказывала эта лента только об одном. Привлечённый некротической энергией во Въёрнову падь пожаловал клан.

* * *

Как и планировалась наша группа добралась до скалы-крепости к полудню. Не без труда миновала гремящие цепи, причём, чтобы перенести химеру, Шадарат заточил своего домашнего зверя в волшебный камень, ещё раз подтвердив своё мастерство.

Медовый зал, гудящий сотнями голосов, замолк, как только распахнулись створки.

Большое количество присутствующих в медовом зале было ожидаемо. Потому как зал совета подходил для собраний знати, а не всех населяющих крепость разумных. Створки за нашей спиной закрылись, обдав нас последним напором сквозняка и стоящий у трона воевода, провозгласил:

— Теперь все в сборе. Мы ждали вашего возвращения.

Заражённые тоже были здесь. Вытянутой оравой жались к правой стене. Уродливые калеки один страшнее другого. Напротив них, слева, сверля их ненавистными взглядами выстроился последний хирд крепости и прочие выжившие. Как горожане, так и ходоки.

Несколько сотен ненавидящих друг друга душ, и мы между ними.

Воевода стоял на возвышении не один. Вместе с ним, удерживая в руках небольшой сундучок, переминался с ноги на ногу здоровяк-кузнец Фисборн. А чуть в стороне от них обоих, опираясь на изъеденный кислотой ромбовидный щит, стоял прокажённый сотник. Тот самый, что не дал Аркину уклониться от вызова.

Шагая к трону, я проговорил:

— Не велика ли честь ждать горстку бродяг?

Фисборн не поднимая на нас взгляда застенчиво прогудел:

— Избранник Тура может считать себя кем угодно. Но в этих стенах ему всегда окажут должное уважение.

Снимая с головы шлем и продолжая шагать через зал я сказал:

— Мы были в городе и есть две новости. Первая, низшие мертвецы замёрзли и стоят безвольными статуями. Их эффективность снижена заморозками, а значит сейчас самое время чтобы начать зачистку.

Искалеченный сотник прохрипел, не обращая внимания на неприязненные взгляды:

— А вторая?

Мы подошли к трону на расстояние в десяток шагов и поворачиваясь чтобы каждый мог рассмотреть нашу ношу, подняли вверх руку с сжатой в ней лентой:

— Во Въёрнову падь пожаловал клан вампиров. И насколько я понимаю он претендует на владение городом.

Народ зароптал, а я передал ленту воеводе со словами:

— Ближайшие месяцы покажут выживем мы или нет.

Стоящий в отдалении сотник неожиданно шагнул вперёд и кряхтя опустился на одно колено. За то время пока он это проделывал, на нём сконцентрировалось внимание всех присутствующих.

— Ты вызвал на бой того, кому мы поклялись служить в обмен на избавление. И ты его победил. Я Умма Праворукий, сын Гелиафа Собирателя Ягод, ведущий за собой обманутых и предателей, прошу взять нас под свою руку.

Воевода зарычал и схватился за топор. Обстановка моментально накалилась. Хирд лязгнул щитам, калеки схватились за оружие и качнулись к трону:

— Встань мерзкая тварь! Не позорь Въёрнову падь самой мыслью о том, что он может те…

Но я сделал шаг, ставя ногу на первую ступень из десятка ведущих к пьедесталу и громогласно, так, чтобы это было слышно всем, ответил:

— Я беру тебя и всех, кто идёт за тобой под свою руку. — И увидев, как расцвело его лицо, лязгнул. — Нарекаю вас чёрным, проклятым хирдом. Вы покрасите свои доспехи и оружие в тёмные цвета и всю свою жизнь посвятите восстановлению своей чести. А пока… НАВЕДИ ПОРЯДОК!

Сотник встал. Ударил себя латным кулаком по нагруднику и не обращая внимания на изумлённые вздохи и пунцового от ярости воеводу, поковылял по ступеням в сторону остальных калек на ходу выкрикивая приказы. Подчиняясь им они убрали долой оружие и вытянулись по струнке, даже не помышляя отвечать на многочисленные оскорбления, что доносились до них от противоположной стены медового зала.

Воевода обратил на меня покрасневшие глаза:

— Мы должны их уничтожить! Они предали нас однажды и предадут снова! Им не место под сводами нашего дома! Ты должен был изгнать их!

Я выслушал его крики спокойно:

— Разве имеет право обычный хускер выгонять карла из его дома? Разве имею Я право осуждать их, когда именно они не дали жрецу бога изменений уклониться от моего вызова? Разве имеют право выгонять их те, КТО ПОКИНУЛ КРЕПОСТЬ УКЛОНЯЯСЬ ОТ БОЯ?

Мои вопросы были пощёчинами. Выжившие бежали от чумы. Пересекли ущелье и, если бы не моя помощь, заражённые уже бы правили этим местом. Воевода попытался что-то сказать, но ком обиды подкатил к его горлу. Он тряхнул головой, замолчал и отвёл взгляд.

Обстановку решил разрядить Фисборн. В накрывшей медовый зал тишине он взял слово:

— Ты не хускер, ты избранник Тура и наш спаситель. Мы собрались здесь, чтобы предложить тебе дар.

Подскочивший к кузнецу подмастерье откинул крышку удерживаемого кузнецом сундука приоткрывая содержимое и немедленно убрался в сторону. А Фисборн шагнул ко мне и протянув сундук сказал:

— Я говорю за всех выживших и, если есть тут те, кто против этого, пусть вызовут меня на бой и заслужат право общего слова!

Ответом ему была тишина. Убедившись в том, что никто не хочет прервать его, кузнец продолжил:

— Нет в этом зале воинов сильнее тебя. Нет сделавших больше для Въёрновой пади и живущего здесь народа. Нарекаем тебя с этих пор именем Морран, что с языка камня переводиться как «победитель чумы». И призываем тебя на служение, ярлом Въёрновой пади!

На красной, расшитой серебром подушке внутри сундука, лежала корона.

Глава 18

Ярл

Проблема Въёрновой пади была не в мертвецах, заполонивших город и не в вампирах. А в потерях в личном составе. Война со слугами Риордана проредила население, вынуждая беречь каждого воина и уж тем более — женщин.

Требовался приток свежих сил, и я знал, как решить эту проблему.

Помог чёрный ворон-посланник, и письма, закреплённые на его костистом теле. Серриса заверила, что некротическое создание продержится достаточно чтобы доставить послание. И я знал, что она говорит правду.

Первую записку я адресовал Вьёрну, по прозвищу Талый Воск. Лидеру бандитов, завербованному нами после посещения Песок и несущему службу у железнорудной шахты. Я не знал где он находился в момент нападения на город и жив ли, поэтому в случае его отсутствия обращался к старшему на заставе.

В письме я кратко описывал степень опасности в пределах города и приказывал отрядить половину личного состава в ближайшие поселения и города, чтобы распространять слухи о том, что Въёрнова падь заполнена нежитью и что каждого ходока здесь ждёт развитие и крупные задания, которых не найти ни где в округе.

В это письмо я вложил две золотые монеты из сокровищницы карлов. Целое состояние по меркам обычного ходока.

Второе письмо было адресовано Ликвику. Ему я рассказал о гибели Друма и выразил свои соболезнования, попросив оставаться у храма. Так как вскоре мы сами планируем к нему прорваться.

Корона консорга мрачно поблескивала на краю стола, когда я закончил и отпустил ворона. Я не мог носить её из-за проклятья, но щиток-тарч на моих доспехах, не меняя нарисованных знаков, изменился. Фон на геральдическом рисунке стал половинчатым. Рассечённым наискось линией, отделяющей друг от друга два цвета, рыжий и фиолетовый.

Так случилось потому, что ярл (он же консорг) не был вершиной в иерархии карлов. Существовал ещё и конунг (верховный король) он не мог прямо приказывать ярлам, и они не подчинялись ему в обычное время, но в час великой нужды их народа именно конунг объединял вокруг себя правителей отдельных городов и областей.

Заселившись в покои ярла, я первым делом обезопасили их рунными рисунками и некротическими ловушками созданными Серрисой. Слуги сюда не допускались. А в соседствующих чертогах теперь проживали Фисборн, новый эножа Въёрновой пади, воевода и Шадорат.

Воевода получил титул эножи сразу после того, как я получил в свои руку корону. За сутки был сформирован новый совет, отражающий репутацию у обычных воинов и горожан. В него вошёл Шадарат, Фисборн и Турин Котелок. Первые приказы были уже отданы. Гремящие цепи спешно превращались в полноценный навесной мост способный переправить на другую сторону ущелья большое количество воинов.

Чёрный хирд и его сотник Умма Праворукий получили в надзиратели Виллерта, ставшего хускарлом и способного контролировать выполнение приказов. Первая и самая главная задача чёрного хирда заключалась в антидиверсионной деятельности. Столкнувшись с вампирами, я увидел в них достаточно чтобы составить представление о их сильных и слабых сторонах, а на основе этой информации приказал организовать ловушки. Исходя в первую очередь из того, что ни ущелье, ни отвесные стены не остановят вампиров от проникновения в крепость.

И оказался прав.

Они пришли на третью ночь. За час до рассвета. Навесной мост к этому времени был закончен и чёрный хирд выставил посты по обе стороны ущелья. Но мы знали, что существа ночи рано или поздно придут и готовились. Временно замуровали все лазейки вроде тех же стоков и немногочисленных внешних бойниц, а на внешних балконах выставили усиленные патрули, состоящие из бойцов чёрного хирда.

Самая большая опасность заключалась в неожиданной атаке днём. Но, к моему счастью, этого не случилось. Вампирский клан предсказуемо попытался одни ударом обезглавить защитников крепости и нанести нам серьёзный ущерб в тот момент, когда был сильнее всего. Ночью. Их целями стали чертоги на этаже знати, навесной мост и патрули на внешних балконах.

Лишить управления, устрашить и обескровить. Запереть в крепости покуда не закончатся припасы. Вот каков был их план.

По нашему приказу Шадарат и Серриса вели круглосуточное, посменное наблюдение за скальными массивами. Она с помощью мёртвых, но не утративших способности летать птиц, а он с помощью призванных, потусторонних слуг. Одновременно с этим все стражи-патрульные прошли краткий курс обучения и узнали, как рисовать руну света. Получив приказ использовать её безотлагательно в любой непонятной ситуации.

Перед началом атаки нас разбудил бес. Рогатая, отвратительная тварь, испившая крови нашего аватара и изменившая не только физическую форму, но и получившая новое имя. Тот, кто ещё недавно был Иралаком, стал Истисом, полноценным бесом, впитавшим вместе с моей кровью не только силу, но и частичку духа. Сам факт того, что я являюсь чемпионом бога-кузнеца, отразился на нём. Он вырос до размеров человека среднего роста. Обзавёлся мускулатурой и закрученными рогами. Собачья голова деформировалась и стала более гуманоидной. Но крылья и жалящий хвост, остались без изменений. Его тянуло к инструментам и кузне, именно поэтому он частенько околачивался на пике четырёх ветров откуда открывался отличный вид на все окружающие крепость скалы.

— Хозяин. Враг проник в крепость.

Скрипящий голос твари, срывающийся временами в рык, мог напугать кого угодно. Бес по своему обыкновению скрывался в тёмном углу, проникая в такие места благодаря природным способностям, завязанным на энергии бездны. Там, за его спиной, прямо по стене вился рисунок магических знаков, нанесённый самим бесом. Этот рисунок позволял ему игнорировать защитные руны, пострадавшие во время осады, но ежедневно восстанавливаемые карлами.

Поднимаясь и берясь за сложенные на вытянутом столе у кровати доспехи, я задал ему вопрос:

— Численность?

Подавшись вперёд, демон на мгновение показал оскаленную рожу и вырезанную на лбу руну подчинения. С его губ на ковёр капала слюна:

— Трое хозяин. Но в воздухе воняет другими, они идут следом.

Затягивая застёжку подлатника я спросил:

— Где эти трое?

Демон рыкнул и ответил:

— Упали на пик четырёх ветров стаей летучих мышей, видели меня.

Защёлкивая нагрудник и берясь за наплечники, я бросил на него взгляд:

— Отправляйся к Виллерту и Умме. Предупреди их.

Бес сделал шаг назад и под удары копыт растворился в темноте. Я позволил проклятой твари нанести демонические письмена по всем затаённым уголкам крепости. Чтобы бес мог быть использован в качестве гонца и дозорного. Пользуясь этими «норами» и перемещаясь в ином плане вирта, он мог исчезать в одном месте и появляться в другом.

Через минуту я уже выходил из чертога, думая о том, что нападение начнётся со всех сторон. И Виллерту, в чьей зоне ответственности был подвесной мост придётся непросто.

В коридоре я столкнулся с растрёпанной некроманткой и Шадаратом. Обычно она ночевала у себя, этажом ниже, но наша встреча показала, что она была в покоях тёмного эльфа. И всё бы ничего, ведь он её учитель. Если бы не едва уловимый запах, неразличимый для обычного человека и ясный словно раскрытая книга для моего разума.

Запах пота, насыщающих его гормонов и выделений. Запах секса.

— Молчун! — Маска помогла ей скрыть удивление. Они спешили ко мне, но не думали, что я появлюсь перед ними в полном облачении. — Они идут. Всё как ты говорил. Лезут по скалам!

Один из самых вероятных сценариев подтверждался. Пока опасные особи проникли в крепость сверху, оттуда, откуда как они думали их никто не ждёт, их более слабые товарищи в абсолютном молчании карабкались по скалам. Смерть от падения с высоты им не грозила, а страх как таковой полностью отсутствовал.

Оставалось узнать, ударят ли они по мосту?

Потеряв к любовнице и её учителю всякий интерес, я вытащил из ножен крест и пройдя мимо них пошёл к чертогам кузнеца и Турина. Следовало добраться до них раньше, чем это сделают незваные гости.

Но, к сожалению, объединить силы мы не успели.

Вампиры не стали сражаться с патрулями на внешних балконах. Они миновали их, проносясь мимо стаей летучих мышей и в этом своём образе оказались на нашем ярусе. С шелестом многочисленных крыльев и писком они закружились вокруг и когда первый из вампиров, воплотился и нанёс удар… никто из нашей тройки не сумел среагировать.

Под свист клинка сработал один из амулетов Шадарата, в ворохе искр отбрасывая чужой клинок. Серриса попыталась достать ускользающую вампиршу серпом, но у неё ничего не вышло и тогда я, не дожидаясь воплощения остальных, воздел к потолку руку и активировал руну света Иллюминус.

Её лучи стёрли летучих мышей, заставляя вампиров показать свой истинный облик.

Прямо мне на плечи приземлился гибкий юноша и ударил в смотровую щель узким клинком. Будь на моём месте кто-то другой, не обладающий реакцией машины и не способный с такой скоростью просчитывать траектории, клинок бы достиг своей цели.

Но всё дело было в том, что я не был ограничен слабостями обычного человека.

Лезвие скользнуло по «щеке» шлема высекая искры, а приземлившийся нам на плечи и лишённый теперь большинства своих способностей падающим на него светом вампир, взвился в прыжке подобно циркачу-акробату. Он виртуозно проделал обратное сальто. Но приземляясь, неожиданно для себя, со всей силы ударился об плиты пола. Шевеля руками и пытаясь подняться, он так и не понял, что крест отсёк обе его ступни ещё в момент прыжка.

Выкованный богом меч сверкнул повторно, отражая свет сжатой в другой руке руны и отделил голову вампира от тела. С обоих сторон раздалось яростное шипение и следующей целью для атаки стал наш аватар.

Сразу две склянки с алхимией были брошены мне под ноги и после череды хлопков коридор наполнился удушливым дымом, без труда поглотившим весь свет. Наши враги вернули себе тёмные силы нивелируя свет Иллюминус. Где-то поблизости взвыла магия, сквозь перфорацию в шлеме я почувствовал ледяной холод и используя рывок покинул удушливое облако.

Враг сумел меня достать. Метил под колено, в щель между латами, прикрытую только подлатником и попал. Горячая кровь побежала по икроножной мышце собираясь в сапоге, а ледяной холод яда пополз по тканям. Впрочем, ранение оказалось недостаточно серьёзным чтобы ограничить мою подвижность и развернувшись на месте я совершил обратный рывок, пользуясь тем, что прекрасно вижу обоих вампиров в устроенной ими дымовой завесе.

Для Оус, активированной ещё в моём чертоге, не было преград.

Слыша, как где-то за моей спиной распахнулись врата в покои Фисборна, я врезался в одного из вампиров щитом, спасая Шадарата, вдохнувшего едкий дым и лишённого магии с помощью алхимической, разноцветной смеси, заляпавшей его с головы до ног.

Моим противником стала женщина. Затянутая в кожу словно в перчатку, с прикрывающей глаза повязкой, она достигла такого показателя в ловкости, что сумела пройти проверку и подпрыгнув в момент удара оттолкнулась от надгробия… чтобы в следующий миг взвиться в прыжке.

Но она допустила ошибку, покидая область действия дыма.

Закручиваясь вокруг собственной оси подобно юле, я совершил сразу два броска. Первым в полёт отправился крест, следом за ним щит и в последнюю очередь мой аватар подобно пушечному ядру совершил коронный рывок. Вампирша в полёте увернулась от меча, перекатилась через спину и попав в область света Иллюминус, попыталась избежать встречи с надгробием.

Но из-за упавшего на неё света показатели аватара убийцы снизились, и попытка уклонения закончилась неудачей.

Надгробие перерубило ей ногу в середине голени и улетело дальше, а я, налетев закованным в латы паровозом ударил сверкающим кулаком прямо по кожаной маске. Удар получился сокрушительным, чужой череп треснул переспелым арбузом, а лицевые мышцы обернулись кровавой пылью. Но даже этого было недостаточно чтобы убить мою противницу.

Впрочем, звук за спиной рассказал мне об новой угрозе ещё до того, как искалеченная вампирша упала на пол.

Чужой клинок врезался в моё тело на развороте и, если бы не крепость выкованного богом доспеха, дикая по человеческим меркам реакция и попытка закрыть наиболее уязвимые зоны, быть бы мне трупом. Последний из вампиров умудрился разделаться с обоими колдунами и используя невероятное ускорение добрался до моего аватара.

Визг металла и хлопок магии знаменовали наше столкновение. Удар был так силён и насыщен манной, что от нас разошлась ударная волна и несмотря на это мы не переставали двигаться. Осколки разбитого от удара зачарованного меча шрапнелью ободрали шлем и лишь чудом не проникли в смотровую щель. А в живот, бессильно скрежеща об сплошной панцирь пагубного доспеха, впились стальные когти хищной перчатки вампира.

Пользуясь тем, что в лучах света мой противник стремительно теряет скорость, я перехватил его руку с обломком меча и вцепился второй в лицо, не позволяя двинуться или сбежать. Стальные когти высекли искры из шлема, и продолжали бить, выискивая в моих доспехах уязвимое место.

Продолжая удерживать его руку и вдавливать пальцы в лицо, я, будучи выше ростом, поднял его на уровень своей головы и сказал:

— Бесполезная атака. Быстрая, но предсказуемая.

Проходя проверку силой и чувствуя, как испаряются остатки энергии в магическом резервуаре, я сдавил его с такой силой, что в сжатой руке хрустнули кости, а кожаная маска, укрывающая бледное лицо, порвалась и брызнула изнутри кровью.

Свет Иллюминус вместе с моими пальцами проник в его плоть и от головы вампира повалил дым. Частота ударов когтями усилилась, послышался болезненный рёв, но буквально через несколько секунд присланный кланом убийца дрыгнул ногами и вывалился из нашей руки.

Последние крохи энергии покинули мой аватар и вместе с тем закончилось действие рун. Разжав пальцы, я позволил праху, что остался от головы вампира просыпаться на пол и выпустив его руку перешагнул через упавшее под ноги останки.

Лишь один из напавших на нас оставался в живых. Вампирша, чьё тело стремительно регенерировало, угрожая в ближайшие минуты подняться с пола.

Шагая по коридору, я чувствовал, что раненная нога потеряла чувствительность и ощущалась негнущейся деревяшкой, но всё равно продолжал идти. Для кого-то этот яд мог оказаться смертельным, но моему высокоразвитому аватару он грозил исключительно потерей подвижности. Впрочем, и её я избежал, вынув из поясного подсумка эликсир и выпив его до дна.

Поднятый с пола крест ударил трижды, отделяя конечности вампирши от её тела. От каждого удара нежить выла. Обездвижив врага, я столкнулся с кузнецом, отрядом спешащей к побоищу стражи и припухлым от сна воеводой. Загудел тревожный рог и откуда-то снизу, вторя ему, раздался удар барабана. Крепость стремительно просыпалась.

Кузнец сориентировался быстрее всех:

— Окажите помощь колдуну! Не дайте ему погибнуть!

Шадарат хрипел на полу пуская пузыри из рассечённой глотки. Серриса лежала у колонны свернувшись клубком и выглядела мёртвой. Вампирский меч проткнул её насквозь. Но я знал, что скоро она очнётся.

Уловка, позволяющая некромантке выживать после смертельных ударов, уже откатилась.

Дым постепенно рассеивался, а яд, вцепившийся в моё тело, уступал перед выпитым эликсиром. Не обращая внимания на суету вокруг, я содрал маску с искалеченной вампирши и ухватив её за волосы поднял в воздух. Превращённое в настоящее месиво лицо постепенно восстанавливалось. Вампиры напились свежей крови перед этой вылазкой, да и не были они низшей породой клана. Настоящие и опытные убийцы с парой веков жизни за плечами. Другим обращение в летучих мышей и такая скорость доступны не были.

Я уже знал, что сбежать она не может. Слишком много сил тратиться на регенерацию и прочие фокусы. В отличии от людей вампиры не могут восстанавливать манну медитацией. Все типы энергий их мёртвые тела берут из одного источника, багровой жидкости, что течёт по венам разумных.

Крест вонзился ей в живот заставив заголосить и задёргаться. Провернув, я вынул клинок. Не с целью причинить мучения, а с целью не дать восстановиться полностью и не оставить сил для заклинаний.

Подбежавший воевода, успевший накинуть на себя только кольчугу и панцирь, прорычал:

— Сколько их⁈ Кроме этих троих ещё кто-то был?

— Не был. Но будет. Облачайся в доспех уважаемый Турин. Они лезут по скалам. Проникновение дело времени. Нужно обойти крепость сверху донизу и выбить их прочь. Используйте руны света.

Турин кивнул и убежал в обратном направлении. Рядом возник кузнец и потрясая искрящимся молотом прорычал:

— Новая напасть! Не сидится тварям во тьме!

Удерживая стонущую мертвечиху в воздухе, я отдал ему приказ:

— Возьми с собой пару карлов, завяжите ей глаза и засуньте в глотку кляп. Свяжите так чтобы она не смогла выбраться, даже вывернув суставы. Не давайте говорить. Не смотрите в глаза. Не позволяйте колдовать. Не оставляйте одну. Справишься?

Кузнец хмыкнул:

— А-то! — И обернувшись к стражам позвал нескольких к себе. — Двое сюда! Хрен ли вы целым десятком вокруг колдуна столпились? Тут нужна помощь!

Разжав хватку и позволив вампирше кулем свалиться на пол, я пошёл в сторону колдуньи. Шадарата уже поднимали на вытащенной в коридор простыне. Жизнь в нём едва теплилась. Эльфу помогли лёгкой исцеляющей магией, но её было недостаточно чтобы спасти жизнь. Только стабилизировать на время — не более.

Не позволяя унести его, я лязгнул:

— Оставьте. Ему поможет Серриса.

Десятник, командир патрульного отделения, округлил глаза:

— Владыка Морран, она мертва! Я лично проверил!

Присаживаясь перед некроманткой на одно колено, я ответил:

— Не всё является тем, чем кажется.

Рана Серрисы уже затягивалась, оставляя под собой чистую кожу, заглянув в её аватар и убедившись, что всё в порядке, я приказал десятнику.

— Охраняйте их.

В ответ карлы ударили кулаками по груди, а я поспешил вниз, туда, где простёрся наведённый над пропастью, навесной мост. Где-то за моей спиной снова загудели рога. Это воины, несущие стражу на внешних балконах, встретились с врагом. Я подготовил их к этой встрече как мог, остальное зависело от их личной выучки и храбрости.

Сбегая вниз по каменным ступеням, окружённый светом установленных в нишах кристаллов, я думал о том, что у вампиров были все шансы взять крепость под своей контроль. Всё что им нужно было для этого сделать, так запереть нас здесь отрезая от всякого снабжения и возможности его наладить.

А значит, уничтожение моста становилось для них приоритетной целью.

В коридоре ведущим в медовый зал звук боевого барабана был так силён, что давал по ушам. Здесь я выпил эликсир, подхлёстывающий регенерацию манны. Он был очень дорогим и редким, но в текущих условиях цена и редкость отходила на второй план.

Я промчался мимо выстроившихся перед вратами воинов. Мимо отряда, что должен был защищать механизм крепостной решётки и перейдя на шаг на подходе к вратам, спросил:

— Что там?

Подскочивший ко мне сотник уцелевшего хирда, чьим воинам было поручено держать оборону врат и нижних этажей, на ходу доложил:

— Идёт бой ярл. Противник обрушил мост. Ворота заперты, как ты и приказывал.

— Что с чёрными карлами?

— Отбросили врага в ущелье. Но все, кто по другую его сторону, обречены.

— Открывай.

Карлы были дисциплинированны. Пропустили меня через заслон без вопросов и выполнили приказ набегу. Но это не значит, что они не понимали рисков. Строй за моей спиной тут же сомкнулся, а за ним уже выстраивались арбалетчики. Створки раздались в стороны и бросив на ходу «закрыть!» я протиснулся в получившуюся щель.

На противоположном краю ущелья громыхал бой.

По эту сторону врат, не помышляя о бегстве собралось три десятка калек. Судя по пустым резервуарам их руны уже погасли, но свою роль сыграли. Вампиры, сумевшие миновать неприступные скалы, обломали клыки о внешний привратный пост и теперь валялись тут же, изрубленные и четвертованные.

Среди обычных бойцов я увидел Умму и спросил:

— Что ты тут делаешь?

Моё появление их воодушевило, причём воодушевило сильно. Никто не ожидал, что кто-то раскроет врата. И уж тем более они не ожидали, что к ним придёт их новый ярл. Но вида эти карлы в измазанных сажей доспехах, старались не подавать. Они стояли, сбившись в кучу и закрывшись щитами, окружая лежащих в центре построения раненных.

Сотник улыбнулся, и его улыбка, переходящая в широкий шрам, занимающий половину лица, изуродовала его ещё сильнее:

— Контролирую выполнение приказа.

Оставив за спиной хлопки пламени, трепещущего на их факелах, я подошёл к иззубренному краю разрушенного моста. В шаге простёрлось ущелье. Навесной мост чьи канаты были обрезаны с этой стороны, ухнул вниз и был невидим в темноте. А на противоположной стороне ревел Виллерт и сверкал свет Иллюминус, разожжённый сразу в нескольких руках.

На моих глазах один из источников света потух, а через десяток ударов сердца исчез и второй. Вместе с исчезновением света, смерть подступала к отрезанному отряду всё ближе.

— Истис, покажись.

Темнота по правую руку от меня шевельнулась. Дохнула серой и смрадом. А затем раздался рычащий ответ:

— Владыка Морран?

— Ты должен провести меня на другую сторону целым и невредимым. Выполняй.

На краю разрушенного моста, в тёмном углу между квадратной колонной упавшего навеса и скалой, ютилась одна из демонических нор. Такая же, была расчерчена по другую сторону ущелья.

— Пусть владыка следует за мной.

Пришлось пригнуться чтобы втиснуться в трепещущий мрак демонического отнорка. Внутри воняло тухлятиной, валялись кости птиц и животных. Под ногами чавкало дерьмо, по всей видимости притащенное сюда из крепостных нужников.

Место, по которому мы шли, выглядело донельзя узкой и загаженной трещиной между скал, но на деле ей не являлось. Её просто не существовало в той реальности, где остался Умма со своими бойцами.

Для них, я просто шагнул в темноту у камней и исчез.

Цепляя шлемом и наплечниками камень, я выбрался по другую сторону тоннеля и оказался на краю битвы. Никто из присутствующих не замечал меня так как я находился за их спинами, тем самым имея возможность окинуть пространство взглядом и проанализировать происходящее.

Карлы сбились в кучу и в своей излюбленной манере укрылись щитами. Но дрались они не с вампирами. Десятки низших мертвецов пришли со стороны лестницы и взяли бойцов чёрного хирда в кольцо.

Рубя этих мертвецов на части и отбрасывая, к моему приходу постовые оказались буквально завалены и сдавлены трупами. А Виллерт, проклятый воин вооружённый двумя железными «чушками», закреплёнными на цепях, бился в одиночестве у ступеней лестницы, расшвыривая восставших в разные стороны.

Вампиры лишь скользили на границе света последней полыхающей в строю карлов руны. Смеялись, шипели и выкрикивали оскорбления. Уверились в собственной победе и готовились испить горячей, взятой в бою крови.

Насмехались.

Но они ошибались. Руна Иллюминус потухшая в строю карлов через несколько десятков секунд после моего появления не была последней. Новая — разгорелась в моей руке.

Первый же рывок деблокировал карлов, они чувствовали, что им приходит конец и как только темнота побитая светом нескольких факелов опустилась на каменную площадку, из-за щитов раздался дружный полувздох-полустон. Моё появление стало шоком для всех присутствующих. Крест проредил толпу низших мертвецов убивая их без счёта и пополняя все виды энергий моего аватара, а я уже рвался в другую сторону, ибо только рывковый приём, помноженный на силу, мог составить конкуренцию той скорости, которую развивали наши противники.

Проносясь сверкающим и лишающим сил метеором, я сносил со своего пути обычных умертвий надгробием без труда отыскивая вампиров и опуская на них крест. Ещё никогда в своей жизни они не сталкивались с подобным противником.

От хлопков ветра после каждого рывка закладывало уши, и снежная пыль разлеталась из-под сапог. Дважды в меня били заклятья и дважды без вреда стекали по выкованной богом броне. Слишком слабые чтобы навредить и добраться до тела.

Тёмные чары, ослабленные сверкающим в моей руке светом, не имели надо мной власти.

Сопротивление было сломлено за считанные секунды. Те из врагов, что решили скрестить со мной мечи, остались разрубленными лежать на холодных камнях, не понимая почему не могут полноценно двигаться. А прочие, выбравшие путь позорного бегства, без труда вычислялись среди массива хрипящих умертвий и повторяли судьбу первых.

Спаслись лишь двое. Видя какой разгром, я причинил их товарищам, оказавшись между мной и ущельем, они переглянулись и разбежавшись сбросились со скалы. Не самое плохое решение, особенно если альтернативой многочисленным увечьям и риску погибнуть, выступает безоговорочная смерть.

Воодушевлённые карлы издали боевой клич и изменив построение бросились в атаку. А я, видя, что основная угроза миновала, пришёл на помощь Виллерту. Проклятый воин снова сражался на лестнице в одиночку, один на один с ордой умертвий. Но в этот раз я не собирался оставлять его на произвол судьбы. Тем более, что именно присутствие бывшего алебардиста, позволило посту продержаться так долго.

Вампиры достали его. И сделали это не единожды. Броня на бедре Виллерта, рассечённая ударом меча была покрыта потёками вязкой крови. В его лице, шее и плече застряли арбалетные болты и дротики, а из спины, прямо над правой лопаткой, торчал самый настоящий, боевой одноручный топор.

Впрочем, полумёртвого воина не смущали такие мелочи. Цепи со свистом раскручивались и заставляли тяжёлые гири сносить со своего пути нежить. Плющили черепа и дробили рёбра. Разносили мёрзлые тела на запчасти и сбрасывали прочь со ступеней.

Немёртвый воин стал неприступной, чёрной скалой, которую огибали жалкие ручейки уцелевших отродий.

Дети ночи, сумели пробудить от ледяного сна и поставить себе на службу несколько сотен заиндевевших трупов, половина из которых уже была смятена нашим воином. Появившись рядом с ним, я поднял руку с Иллюминус и увидел, что на следующем пролёте широкой, вырубленной прямо в скале лестницы, стоят пятеро.

Высшие. Те, кто управляет. Те, для кого охотятся. Те, кто дарует бессмертие. Ни один из них не был одет в стандартные для младших членов семьи одежды, не оставлявшие шанса ни единому лучику света. Не напоминали они и подосланных в чертоги знати убийц. Богатые, расшитые золотом вещи, белоснежная кожа, хищные черты идеально-кукольных лиц.

Их можно было бы принять за придворную знать, если бы продуваемая ледяным ветром лестница, заполненная нежитью, походила на богатый двор.

Мать, отец, и трое их первенцев. Вершина выводка.

Увидев меня, двое из этих пятерых повернулись и спокойно начали спускаться, покидая поле битвы и сторонясь падающего на них света. Женщина в пышном, красном платье с ниспадающей кружевной вуалью, закрывающей лицо. И мужчина, с осанкой имперского офицера. Остальные остались стоять на месте, вперив в меня тяжёлый и хладнокровный взгляд. Как хищник смотрит даже не на добычу, а на кусок мяса, ненужный и неинтересный после сытого пиршества.

Но отпускать их вот так просто, не входило в мои планы.

Крест повёл меня через ряды мёртвых навстречу с высшими вампирами. Насытил энергией резервуар и восстановил потраченную выносливость. И когда я перепрыгивал последние перед пролётом ступени, один из трёх оставшихся вытащил из ножен обломанную рапиру и шагнул вперёд.

Я уже знал, что обломок продолжается призрачным, нематериальным лезвием, способным проникнуть сквозь большую часть доспехов, существующих в этом мире. Но только не через мой.

Мой аватар не стал уклоняться от удара, да и не смог бы при всём желании. Высший вампир обладал невероятной скоростью, даже несмотря на лучи света накладывающие на него серьёзные штрафы и заставляющие его кожу источать лёгкую дымку.

За то время пока крест стремился к его телу, он реализовал комбинированный, тройной удар. Первая часть комбинации должна была отсечь мою кисть и отвести тем самым удар, вторая — поразить в сердце, а третья — рассечь глотку. Но вместо этого призрачный клинок обдал нас звуком лопнувший струны и сломался, повстречавшись с моим наручем.

Вряд ли этот удар, способный рассекать магические щиты и проходить сквозь доспехи, подводил его хоть раз. Но наша встреча стала ожидаемым исключением.

Моя кисть осталась на месте, а крест не сошёл с траектории, ударив неотвратимо и жёстко. Высший конечно же обезопасил себя, в конце комбинации отступив в сторону от сектора возможного поражения, но удар волшебным мечом был всего лишь ловушкой заставившей его сместиться под другую мою руку.

Развёрнутое на ходу надгробие начисто снесло ему голову своим краем.

Разбрызгивая кровь, голова полетела по ходу моего движения и оставив кровавый мазок на камнях пролетела между двумя оставшимися упырями. Чтобы через мгновенье исчезнуть в темноте за краем.

Я остановился и услышал, как тело за моей спиной упало наземь, а затем зашипело, истлевая и оборачиваясь прахом.

На руках правого высшего полыхнула тёмная магия, а левый взялся за висящие на поясе, заточенные диски. Но напасть ни один из них не успел. Откуда-то снизу пришёл почти неразличимый для человеческих ушей звук и повинуясь этому далёкому приказу, обе твари оскалились и развернувшись бросились прочь со скалы.

Вот только в отличии от младших созданий, им не пришлось падать. Я услышал во тьме хлопки больших, перепончатых крыльев.

* * *

Атака на навесной мост ничего не дала клану. Вампиры обрубили канаты с одной стороны ущелья и это могло бы принести плоды, если бы остальные атаки тоже увенчались успехом. Даже банальное уничтожение внешнего поста, сыграло бы им на руку и сделало положение защитников крепости очень сложным. Но всего этого не случилось и теперь я пожинал плоды ночных деяний.

Мои карлы исправили причинённый ущерб за час.

Выкатили баллисту. Дали выстрел с привязанными к снаряду канатами. Мы на своей стороне связали эти канаты между собой попарно, пропустили через опорные столбы и получили две петли. Таким образом привязывая что-то к петле с одной стороны ущелья, можно было перебирая её, подтаскивать это «что-то» к опорным столбам.

И «чем-то» стал деревянный настил, по которому мы перешли обратно в крепость. Его установка в качестве лестницы при относительном безветрии и заняла большую часть времени.

Я приказал Умме сделать ротацию побывавших в бою людей на свежих и отправил Виллерта в крепость, так как разгорячённый воин изначально не желал покидать свой пост. Его раны требовали регенерации, а доспехи надлежащего ухода.

У ворот нас встретил почётный караул, организованный воеводой. Как по мне бездарная трата времени и сил.

Турин на ходу доложил, не скрывая своей неприязни, что воины чёрного хирда отразили атаки на внешних балконах. Солнечный свет активированных поочерёдно рун временно лишал вампиров их магии и высасывал силы, делая их лёгкой добычей.

А над пиком уже занимался рассвет.

Мы потеряли почти два десятка карлов. Четверых у ворот в медовый зал. Шестерых на посте у лестницы и десяток на внешних балконах. Все как один из подчинённых Уммы. Калеки и предатели, они тем не менее являлись ценным ресурсом, и их потеря была ощутима.

Тела вампиров, с рассветом вынесенные на солнце, обернулись прахом и костями. Я повелел собрать эти останки и запереть в сундуках, а черепами украсить трон в медовом зале.

Сорок три штуки достаточное количество для декора.

С большой долей вероятности клан вампиров не был многочисленным. Несмотря на большие возможности по росту популяции, каждая особь нуждалась в постоянном кормлении и становилась настолько же слабой днём, насколько могущественной — ночью. Потерять высшего, десятки молодых и обученных упырей, а также троих убийц, что были подосланы в чертоги знати, наверняка стало для них серьёзным ударом. По крайней мере я не видел факторов, указывающих на обратное. Если бы численность этой семьи была высока, они бы уже смяли нас штурмом. Понеся первые потери под светом рун, они могли продолжить штурм и дождавшись, когда те потухнут, уничтожить защитников всех до единого. Но не стали, а значит с большой долей вероятности попросту не могли.

Поднимаясь по каменным ступеням в окружении стражи я думал о том, что будь я вампиром, Въёрнова падь могла бы меня привлечь наличием в ней армии мёртвых. Их можно было использовать как внешнее кольцо защиты для гнезда клана. Но для этого требовалось дожать оставшихся защитников, чего упыри не смогли сделать с наскока.

Поднявшись к чертогам знати, я встретил Серрису. Женщина нервничала и измеряла коридор шагами, когда наш маленький отряд показался со стороны лестницы. Как только мы приблизились она пошла рядом:

— Спасибо.

Я ответил не глядя:

— Как Шадарат?

Ухватив меня за руку так, словно мы были гуляющей парой, она сказала:

— Жив. Отходит от яда и алхимической дряни. Рану мы исцелили, но дрянь которой его заляпали сводит на нет большинство усилий. Так что он всё ещё мучается от последствий отравленного дыма и яда.

От её прикосновения в моей душе шевельнулось человеческое. Инстинктивное. Желание наказать самку за то, что ей обладал кто-то другой. Но это вовсе не значило, что наказание ей не понравится.

Добравшись до моего чертога и позволив стражам занести внутрь сундук с вещами вампиров, я дождался, когда они выйдут вон, под продолжающуюся болтовню Серрисы снял с себя доспехи и ухватив её за горло прижал к стене.

В глазах некромантки на мгновение поселился ужас. Она знала, насколько быстро я могу её убить.

Но он истаял, уступив место расслаблению, когда вторая моя рука расстегнула её пояс. Избавившись от плаща и платья, я взял колдунью прямо в чертоге. Сначала у стены, а затем, уже полностью нагие мы переместились на кровать ярла.

Там среди шкур диких зверей и мягких подушек она кричала обречённой птицей пока её аватар не был вымотан до предела. Меня всегда удивляло как меняется тело Серрисы после близости. Сначала ледяное и твёрдое, оно становиться жарче и мягче пока не расслаблялось до такой степени, что его хозяйка начинала отключаться.

Я позволил ей уснуть после финала. Не тревожил и накрыл шкурой горного барана, но не полностью, прекрасно понимая, что её кожа желает делиться теплом. По человеческим меркам некромантка была красива. Даже лёжа на животе, расслабленная и растрёпанная, с ураганом рассыпанных чёрных волос и зарытым в подушку лицом, она оставалась женщиной, которая прошла долгий путь, отразившийся на её внешнем виде.

Под платьем и плащом не было видно соблазнительных изгибов её аватара, отточенных повышенной ловкостью. Некромантка частенько сражалась со своими противниками в ближнем бою, орудуя острым серпом как заправский мясник и скользила в тенях, что не могло не сказываться на её физической оболочке. Враги её недооценивали, думая, что видят перед собой мага-книжника, а на деле сталкивались с гибридом. Ловкой бестией, способной оперировать некротическими энергиями и резать глотки.

Оставив её тихо спать, я подхватил меч и вышел в небольшую купальню, расположенную в соседнем помещении. Здесь было шумно, из квадратного люка в углу потолка в купель постоянно капала талая вода, прошедшая длинный путь по пронизывающей скалу шахте, одной из тех, что снабжали крепость водой. В треугольном бассейне могли поместиться несколько десятков человек, а исходящий оттуда пар был вызван рунными камнями, что рассыпанные по его дну поддерживали нужную температуру.

Я зашёл в эту воду нагим и опираясь спиной на угол, раскинул руки в стороны вытянув их вдоль борта бассейна. С этой точки я просматривал выход из помещения и всю его протяжённость, а рукоять креста не покидала моей ладони.

Бонусы от приятного времяпрепровождения суммировались и накапливались. Еда, секс, расслабление во время купания, сон… для ходока моего ранга все эти блага были доступны по щелчку пальцев.

Чего нельзя было сказать о моих подчинённых.

Въёрнова падь должна стать привлекательным местом для переселения. Нужно свести на нет огромную демографическую яму, вызванную противостоянием со слугами Риордана. А для этого жизнь в городе должна быть привлекательной. А особенно привлекательным должно быть рождение детей.

Лёжа в углу бассейна, я формировал в голове список реформ.

Глава 19

Фундамент

Искалеченная вампирша была подвешена на крюке. Фисборн постарался на славу. Переоборудовал один из жилых чертогов под камеру и установил решётку на входе. Заковал вампиршу в цепи, завязал ей глаза, рот набил тряпками, а туловище помимо верёвок повязал цепями.

Крюк, закреплённый на потолочной балке ещё одной цепью, стал вишенкой на торте его жестокости.

— Ты исполнил всё в точности, и даже… больше.

— Мерзость не желает умирать. — Кузнец нахмурился словно не услышав меня. — Зачем она тебе? Не проще снести голову и выбросить останки на солнце?

Он был прав. Вампирша не погибла от ужасных ранений. Потеряла всю кровь. Ссохлась, растеряв былую красоту, и обернувшись высохшим, лишённым большей части мышечной массы трупом, продолжающим при этом жить.

— Оставь нас.

Кузнец недовольно засопел и вышел вон, бурча себе под нос что-то о бестактных ярлах. А я остался с пленницей один на один.

— Я отпущу тебя сегодня. Ночью.

Упырица не ответила. Висела всё так же неподвижно. Делая вид, что не слышит.

Подойдя к стене, я отпустил закреплённую на штыре цепь и под лязг ударивших друг об друга звеньев вампирша свалилась на пол. Камеру огласил приглушённый тряпками стон.

— Знаешь… у карлов обширная библиотека. Особенно любопытные экземпляры попадаются среди книг и свитков, оставленных хрустальными жрецами. Но даже там об вас сказано поразительно мало. Высшая нежить. Бессмертные. Кровопийцы. Хотя как по мне не такие уж вы и бессмертные.

Я вырвал из её бока крюк и вытащил кляп. Пасть полная белоснежных зубов тут же раздвинулась и обдала меня шипением. На пергаментной, натянутой коже лица проступили звериные черты.

Следом за кляпом была сорвана повязка, а затем я попросту взял пленницу за волосы и отшвырнул в угол. С таким расчётом чтобы она осталась в сидячем положении.

Камеру огласил новый стон, а я стряхнул с перчатки вырванные волосы и пройдя в другой угол сел напротив вампирши:

— У одного из ваших в руках был сломанный клинок, кто он?

Ужасная образина нашла силы улыбнуться и слабым голосом прошептала:

— Тот, кто вырежет тебе сердце.

Наклонившись, я запустил руку в самую большую поясную сумку и достал оттуда изящную рукоять, из которой торчал обломок меча. Звякнув, артефакт упал на пол, между нами.

— Он уже никому и ничего не вырежет. Я приказал выставить его тело на свет, после того как отрубил ему голову.

Вампирша удивилась и ужаснулась. Смотрела на рукоять вытаращив глаза, пока не поверила в происходящее и не отвернулась, повернув голову в сторону и закрыв глаза. Читать её было сложно. Она была непростым местным, куда как более сложным чем обычные воины, горожане и владельцы таверн. Вглядываясь в её аватар, я не видел открытых словно распахнутая книга вариантов диалога и приходилось проводить анализ по массе косвенных признаков.

Её слабый шёпот был мне ответом:

— Чего ты хочешь?

— Хочу прекратить вражду. Я могу перебить вас всех до единого, но у меня нет на это времени, к тому же вы можете оказаться полезны. Не вынуждайте меня убивать вас и возможно, мы договоримся.

Лишённое конечностей, обтянутое морщинистой шкурой чудовище повернуло ко мне голову:

— О чём?

— С тобой? Ни о чём. Ты доставишь послание. Скажешь, что я приглашаю тех, кто решает, на пик четырёх ветров, сегодня, перед рассветом. Если они придут, я попробую договорится и учесть интересы вашей семьи. Если нет… тогда я сам к вам приду. Но разговаривать мы не будем.

Поднявшись, я поднял с пола рукоять сунув её обратно в поясную сумку и вышел, встретившись снаружи с кузнецом:

— Она доставит послание остальным. Заверните её в ткань, да так, чтобы солнце не навредило и отнесите на лестницу. Пусть уползает.

* * *

— Первое, что нужно сделать по окончании зачистки, это привлечь в город новых жителей. Ходоки и авантюристы всех мастей будут привлечены сюда на начальном этапе, но их сложно удержать на одном месте. Поэтому я хочу сделать ставку на население ближайших городов и посёлков. Обычных семей с крепкими мужчинами, женщинами детородного возраста и детьми. Именно они, привязанные к одному месту, станут защитниками города, торговцами, лесорубами и охотниками, всеми теми, кто может заполнить демографическую яму. Поэтому мне нужен список выживших и список их недвижимого имущества. Эта задача ляжет на твои плечи Фисборн.

В свете кристаллов зала совета, кузнец отвесил лёгкий полупоклон. А воевода тем временем заметил:

— Не рано ли думать о таком? Да и как подобный список тебе поможет? Я с трудом понимаю о чём идёт речь и все эти странные словечки.

Измеряя шагами зал, я ответил:

— После зачистки выжившие будут расселены по своим домам, а бесхозное недвижимое имущество, ставшее таковым ввиду смерти владельцев, перейдёт к новым семьям. Приглашённым во Въёрнову падь из других городов и посёлков. Но только при условии, что семья переселенцев насчитывает определённое количество детей.

Воевода кивнул:

— Мудрое решение. Но у нас есть более насущные проблемы.

Остановившись, я повернул к нему голову:

— Пища. Вампиры. Нежить. Я знаю.

Шадарат, уже отошедший от полученных увечий тоже присутствовал в зале советов. Стоял на фоне околачивающихся у стен хускеров и пэров. Немногочисленных выживших, оставшихся от придворного пула прошлого ярла.

Колдун прошипел:

— О кровопийцах нет вессстей несколько дней.

Я кивнул:

— Сегодня будут. Я отправил им послание. Возможно, с ними получится договориться.

Воевода надул щёки, а среди хускеров и пэров раздались шепотки:

— Договорится? Но они же упыри! Нежить!

— Ты прав мой друг. Но они разумная нежить. Они пришли во Въёрнову пядь преследуя свои цели. Мы нанесли им поражение в битве получив дипломатическое преимущество. Возможно, ничего не выйдет, но как ярл я обязан попытаться решить дело таким образом, чтобы мой измученный народ понёс минимум потерь. Если же они не захотят меня понять, мы всегда сможем решить наши разногласия в битве.

Воевода кивнул. Ответ его удовлетворил, но я не закончил:

— Скажите мне, сколько детей рождается в семьях карлов?

Народ переглянулся. Со стороны пэров вновь раздались шепотки. Поморщившись, я повысил голос:

— Хватит шептаться. Говорите так, чтобы я слышал, или не смейте болтать. Это зал советов, праздным разговорам и сплетням тут не место. Здесь решаются судьбы сотен разумных.

Воцарилась тишина, которую нарушил один из хускеров. Карлик, в одеждах из кожи с накинутым на плечи плащом из медвежьей шкуры:

— Никто не считает детей в чужих семьях. Зачем тебе это?

Повернувшись к нему, я спросил:

— Как тебя зовут?

Карл запустил пальцы за широкий пояс и отвесил лёгкий поклон:

— Торвин Медвелап, сын Юргунда Снежной Масти.

— Я даю тебе три дня Торвин. За которые ты обойдёшь всех живущих в крепости и узнаешь сколько у них в семьях было детей. После чего ты принесёшь мне список, и я, благодаря этому списку, назначу ежемесячные выплаты из казны города каждой семье, в которой число детей будет превышать определённую меру. Думая о войне, мужчины не должны забывать о тех, кто терпит лишения у них за спиной.

Шадарат легонько стукнул пяткой посоха о пол, привлекая к себе внимание:

— Въёрнова падь лишиласссь хруссстальных жрецов господин. До меня дошли вессти, что ты приказал перенести всё их имущессство в сссвой чертог. Что ты намерен делать ссс этими вещами? При вссём моём уважении, я, как сссведущий в чародейссстве, нашёл бы им куда лучшее применение.

Тёмный эльф продолжал оставаться самостоятельной фигурой. Признал моё лидерство, но не желал отступать от своего положения эножи и пытался продавливать собственные интересы. Но он был мне нужен. По сути, кроме него во Въёрновой пади не осталось колдунов подобного уровня. Серриса тоже являлась уникальной боевой единицей, но до Шадарата ей было ещё далеко.

— Ты не чародей, а колдун Шадарат. Твоя магия темна, как и те места, из которых ты черпаешь силу. Об этом знает каждый разумный в этой крепости. Я с пониманием отношусь к твоей амбициозности, но имущество карлов должно принадлежать карлам. Я приложу все усилия чтобы во Въёрновой пади снова появились хрустальные жрецы, но для этого мне нужно изучить их образ жизни и артефакты. Занимайся своим делом. На тебе и Серрисе круглосуточное наблюдение.

Имитируя подчинение, тёмный эльф склонил голову принимая мой ответ. Я знал, что доверять ему нельзя. Всё происходящее это шахматная партия, в которой он в конечном итоге видит себя ферзём.

Следующим, слово взял воевода:

— Есть ещё кое-что. Врата на нижние ярусы покрылись ржавчиной и грибком. Зараза, оставшаяся там, никуда не делась. Что будем делать?

Я пожал плечами от чего латные наплечники лязгнули:

— Ничего. Время играет нам на руку. Если есть возможность не тратить резервы на зачистку этого логова, мы не будем их тратить. Я мог бы пойти туда, но, если в моё отсутствие по крепости будет нанесён внешний удар, это может закончиться катастрофой. Пока наблюдаем и ждём. Вести разосланы. Если они дойдут до адресата, очень скоро во Въёрновой пади появятся первые искатели приключений.

Мы проговорили ещё пол часа о разнообразных бытовых нуждах, а затем я распустил знать, но не все из них покинули зал советов. Пока остальные втягивались под арку ворот, четвёрка карлов осталась, бросая на меня странные взгляды они шушукались и явно не могли решить кому из них следует ко мне подойти. В каждом из их аватаров, я видел ауру, говорящую о развитии магических навыков.

Не желая тратить время, я подошёл к ним сам:

— Совет распущен, но вы не торопитесь на выход. Что-то не так?

Карлы склонили головы. И без того невысокие, они терялись на фоне моего роста и накопленной мышечной массы. За последнее время я сравнился габаритами с Виллертом, который на фоне остальных воинов казался настоящим монстром.

Карл в простом тканном балахоне, подпоясанный типичным для их расы широким поясом, встретился со мной взглядом:

— Я Вук, старший сын Ярика Зубоскала. А это. — Он по очереди указал на каждого из своих друзей. — племянник Дурлина Камнелома, Тугобор. Татана, внучка Глума Сверкающего Молота, дочь Лима Заклинающего Облака, Виннита, и Анак, младший брат Гортика.

Кивнув, я озвучил общую мысль:

— Вы родственники хрустальных жрецов.

— Да ярл. И сегодня мы видели, что над вещами наших родичей уже кружат стервятники.

Он смотрел в мои глаза прямо, с вызовом. Упрямо поджатые губы и иные косвенные признаки отражённые языком его тела, прямо говорили о едва прикрытом оскорблении. Под стервятниками он имел ввиду не только Шадарата, но и меня.

Удерживая шлем на сгибе локтя, я позволил себе добрую улыбку:

— Если я ещё раз услышу намёк на оскорбление в твоих словах мне придётся вызвать тебя на поединок и убить. Впредь будь осторожен в своих высказываниях. Тебе ясно?

— Я бы…

Я не дал ему слова. Улыбка исчезла с моего лица:

— Я не спрашивал, что ты думаешь по этому поводу сын предателя. Я спросил ясно тебе или нет?

Убеждение и угроза сработали. Слишком велика была разница, между нами. Они, итак, чувствовали мою силу, выраженную в лёгкой тревоге скребущийся в их рассудок. Но стоило надавить и сопротивление рассыпалось. Карл отступил на шаг и склонил голову опустив глаза в пол. Его щёки стали пунцовыми от стыда за это «отступление».

— Мне всё ясно ярл.

Удовлетворённый его ответом я приказал:

— Идите за мной.

Вместе со мной они добрались до чертога, в котором хрустальные жрецы некогда проводили свои ритуалы. Место было примечательным. Располагалось между пиком четырёх ветров и ярусом знати. Чтобы попасть в него требовалась либо удача, либо точное знание о расположении входа.

Я узнал об нём благодаря проваленной проверке удачей, которая возникала каждый раз, когда я поднимался по этой лестнице к кузнице. Причём точно такая же проверка на второй лестнице — отсутствовала.

Дело оказалось в оптической иллюзии, созданной без вмешательства магии. С виду лестница ведущая с внешнего балкона на пик четырёх ветров, была неотличима от её близнеца по другую сторону скалы. Но на самом деле метровый ширины парапет внешнего балкона, на определённой высоте пересекающий ступени, не обрывался в пропасть за лестницей, а являлся дорогой, к сокрытому в теле лестницы арочному входу.

Чтобы увидеть его, требовалось шагнуть со ступеней прямиком на обледенелый парапет и пойти пройти по нему десяток метров. И не сказать, чтобы дело это было безопасным. Справа простиралась пропасть, а ветер и лёд под ногами, норовили в неё скинуть.

Пройдя по этому парапету и оказавшись под аркой мне пришлось наклонить голову. А карлы, свернув в этот окружённый камнем закуток вздохнули свободно. Весь их вид говорил о том, что им ещё не приходилось бывать на этой тропе.

Прямо перед нами простёрлась головоломка. Две створки врат из стали, настолько плотно подогнанные друг к другу, что стык не разглядеть. В них вплавлены четыре сферы по одной на каждую сторону света. Солнце и луна узнаваемы, а вот две других — загадка, ответ на которую наверняка хранился в одной из библиотечных книг.

Жрецы схитрили. Врата открывались скрытым механизмом, который я обнаружил благодаря руне Оус. Обычный камень в стене по правую руку от входа сдвигался и створки беззвучно отворялись. А вплавленные в ворота сферы являлись ловушкой для умников, которые попробуют к ним сунуться. И трюк нужно признать был действенным. Сферы буквально притягивали к себе взгляд крича о том, что разгадка находится именно в них.

Но в них находилась лишь смерть. Для тех, кто их тронет и для каждого, кто воздействует на врата магией, в попытке разгадать загадку.

Пройдя внутрь, мы оказались в просторном помещении и врата за нашими спинами сами собой закрылись, отсекая завывания ветра.

— Вы не бывали здесь раньше?

Мне ответил Анак, младший брат жреца Гортика:

— Жрецы берут в ученики очень редко. Никто не хочет делиться таким знанием и силой. Их секреты передаются из уст в уста и недоступны даже родственникам.

Глядя на выемку в полу по центру зала я сказал:

— Секретов больше не будет. Вы ведь пришли в зал совета за силой?

— За знаниями.

Взгляд карлицы Винниты был острым и проницательным. Взглянув на неё, я кивнул:

— Вы их получите в обмен на верность.

В отличии от них я успел осмотреть каждую вещь, перенесённую из этого зала в мой чертог. И знал, откуда жрецы черпали свою силу. Ныне пустая выемка на полу, была выточена под яйцо хрустального дракона.

Но им этого знать, не следовало.

* * *

Над пиком четырёх ветров простёрся непроницаемый мрак.

Я знал, что вскоре он уступит место рассвету. Небо посветлеет и солнечные лучи разгонят темноту, а затем по небосводу поползёт по-зимнему яркое солнце. Но в ту минуту, когда пришла одна из НИХ… казалось, будто над головой повисла антрацитовая линза.

В отличии от подосланных убийц, появление женщины в красном сопровождалось туманом. Чьё неуместное и рваное покрывало медленно, на протяжении долгих минут, сопротивляясь ветру, наползало на окружающее пространство.

Видя её краем глаза, но не поворачивая головы я спросил:

— Остальным не интересно?

Темноту разрезал девичий смех-колокольчик:

— Бессмертие, без страха его потерять… не имеет смысла.

Я почувствовал, как она прошла за моей спиной и спросил:

— А как же ты?

Продолжая наматывать вокруг меня круги, она промелькнула в тумане левее, обозначив своё присутствие красным, теряющим в тумане очертания, силуэтом:

— Любопытство, отличительная черта любой женщины.

Я знал, что вокруг меня уже соткана паутина иллюзий. Пожаловавшая на пик вампирша разбиралась в этом виде магии почти безупречно. Туман, звуки шагов, шуршание платья, красный, ускользающий силуэт — всё это было фикцией. Обманом.

Тем не менее я оставался спокоен. Рунный рисунок, нанесённый на кожу под доспехом собственной кровью, продолжал работать.

— Вы мне мешаете. Ваше устранение обернётся большой и нежелательной для меня потерей времени.

— Ты хочешь предложить моей семье что-то конкретное?

— Да. Я предлагаю заключить сделку.

Вампирша была похожа на фарфоровую куклу. Стояла прямо напротив, надеясь, что я её не увижу за паутиной иллюзий. Холодная. Сильная. Заключённая в древний по меркам этого мира доспех. Она подготовилась к этой встрече как могла. А могла она, нужно признать, многое.

— Условия?

Её голос раздался левее того места, где она находилась. И подыгрывая вампирше я чуть-чуть довернул голову:

— Вы остаётесь здесь, с нами. Становитесь частью Въёрновой пади. Армия мёртвых опустошила посёлки у себя на пути. Вы можете занять любой из них и жить скрытно, не вызывая подозрений у местных. Выдавая себя за обычных переселенцев. В ответ я обеспечу вам свою защиту. Не буду преследовать. Стану союзником. Помогу избежать чужого внимания и лишних расспросов. Но став одними из нас, вы будете обязаны защищать эту землю и выделять своих воинов на случай похода.

Вампирша рассмеялась, в этот раз искренне, в голос:

— Ты всего лишь ярл. Конунг Сьётунхейма и другие ярлы не потерпят под боком гнездо вампиров. Нам нужно питаться. Охотиться! Если мы будем выпивать твоих подданых рано или поздно они отвернуться от тебя. А если будем охотиться за пределами твоей территории, другие ярлы придут за нашими головами. Ты не можешь этого не понимать и оскорбляешь меня своей ложью!

Она напала быстро и яростно. И совсем не оттуда откуда раздался голос. Два меча покинули ножны и красными молниями устремились к моему телу, в желании отделить руки от туловища, но под визг развёрнутого щита были отброшены прочь.

— Ты ошибаешься.

Сдвоенный удар был настолько силён, что каменная плита у меня под ногами брызнула осколками, а порыв ветра разогнал туман, но вампирша была быстрее чем можно было себе представить. Она отступила, не оставляя и шанса на контратаку.

— Убеди меня раньше, чем клинки найдут к тебе путь!

Красные «молнии» обрушились на меня сверху. Надгробие снова выдержало, но сила удара заставила меня упасть на колено. Крест со свистом покинул ножны, но моя противница уже была за спиной.

Я ушёл с линии атаки и провёл контратаку. Но мой удар не достиг цели, а её… высек искры из латного воротника и щитка на моём локте, на какие-то сантиметры разминувшись с уязвимыми зонами.

Она снова исчезла в тумане, а я сказал:

— Не в правлении Въёрновой падью моя цель, и не в сохранение мира с конунгом или другими ярлами. Я собираюсь править куда большими территориями и лучших лазутчиков чем вампиры, мне не найти. Дам тебе ещё один шанс, отражу ещё одну атаку, а затем… уничтожу.

Ответа я не дождался. Иллюзии рассеялись. Туман растаял. Вампирша ушла.

Глава 20

Пакт

Для зачистки я применил тактику малых групп.

Некротическая аура притягивала к Въёрновой пади непогоду, но словно назло последние дни солнце колесило по безоблачному небу. Низшие пробуждались, оттаивали и начинали бродить по округе всё в большем и большем числе.

Они оставались самым слабым типом нежити, но убить даже такого восставшего обычным оружием, было нетривиальной задачей.

Мы жгли костры. Пока почти пять десятков карлов из проклятого хирда, по моему приказу держащих друг друга в поле зрения, занимались тем, что заманивали мертвецов ближе к подножью лестницы и полыхающему огню.

Ещё десяток воинов трудился над заготовкой дров, разбирая крышу ближайшего дома и вынося мебель. А мы с Серрисой, находясь в группе резерва, контролировали работу изгоев и калек.

Закономерно опасаясь атаки вампиров, я принял решение при любом риске немедленно уводить подчинённых. Оттягивать отряды пытаясь разорвать дистанцию с нападающими. Прекрасно при этом понимая, что наиболее уязвимы те, кто возился в ближайшем доме пополняя запас дров.

Их могли вырезать так быстро, что мы бы просто не успели вмешаться.

Впрочем, время шло и карлы неплохо справлялись. Показывались мертвецам на глаза, слаженно отступали. Принимали бой у лестницы, сбивали мертвецов с ног и расчленяли. Если загонный десяток не справлялся и на него наваливались толпой, подчиняясь моему жесту к битве присоединялся ещё один отряд и ещё. Они цепляли выродков крюками и оттягивая за верёвки валили наземь, таким образом раздёргивая толпу и не позволяя ей вырасти до критической массы.

Ещё два десятка из чёрного хирда, вели себя тихо и так же тихо отрабатывали тех из умертвий, что прибредали из ближайших переулков и дворов. Закрывали своими силами ближайшие подступы, не стремясь при этом кого бы то ни было приманить.

Так проходил день за днём. Горели костры, шипел растопленный жир и воняло палёными волосами и тухлым, обгорелым мясом. Зона зачистки расширялась и вместе с тем возрастали риски. Кто-то вроде меня мог бы пробиться прочь из этого осквернённого города и даже вывести с собой группу, но всё дело заключалось в том, что я не собирался бежать. Город был нужен.

Потому что давал власть и расширял сферу влияния.

Я уже готовился к созданию блокпоста в одном из крепких домов на удалении от лестницы. С магической поддержкой и постоянными нарядами, дабы расширить сектор зачистки и снизить риски для бойцов, когда на исходе недели к нам прибыли переговорщики.

И возглавляла их та самая вампирша, которую я лишил конечностей.

Она восстановила утраченные части тела и зализала раны. Много литров горячей крови ушло на то, чтобы из высохшей мумии превратиться в подвижную и хищную женщину, но тем не менее у клана эти литры были. А значит были и живые пленники, чья горячая кровь использовалась для кормления.

Она пришла под светом солнца, слабая и не способная на магические действия. Укутанная с ног до головы и прячущая прикрытое маской лицо в глубинах капюшона. Показалась на глаза карлам из чёрного хирда вместе с двумя своими спутниками и воины, взяв её в «коробочку» проводили ко мне.

Я знал, что она видит меня сквозь тёмную тряпичную повязку, прикрывающую её глаза от солнечных ожогов, поэтому протянул руку, когда увидел, что она достаёт из тубуса свиток и оказался прав. Она вложила его в мою ладонь и тут же отступила на шаг, а я произнёс:

— Ты быстро восстановилась.

— Багровый сад не бросает своих детей.

Я взвесил в руке свиток и спросил, хотя уже прекрасно знал, что он в себе скрывает:

— Что здесь?

Из-под маски раздался приглушённый голос:

— Условия, на которых семья согласна на союз. Если найдёшь их приемлемыми, разожги на пике жаровню в полночь. Старшие увидят знак и придут.

Жестом я попросил десятника отпустить вампиров и строй вокруг нас расступился. Посланники развернулись и ушли, тяжело переставляя ноги по хрустящему снегу. Дневное время было временем их слабости.

А зачистка тем временем продолжала идти своим чередом. Вонь, хрипы, лязг стали, столбы дыма от костров и холод.

Мы шли по пути наименьшего сопротивления, откатываясь каждый раз, когда мертвецов оказывалось слишком много. За эти дни я вмешивался в критические ситуации четыре раза. Дважды причиной моего вмешательства становились призраки, ещё раз остатки мёртвой свиты одного из владык Юмирона. Эти мертвецы сохранившие способность творить некоторые заклинания и обращаться с оружием, едва не стали причиной гибели целого десятка. А во время последнего инцидента загонный отряд приманил слишком много обычных тварей, и они едва не опрокинули три десятка карлов.

Тем не менее, несмотря на проблемы и нестандартные ситуации карлы крепли в ежедневных боях, а я не допускал потерь среди личного состава работающих вне крепости отрядов.

Полевой опыт позволил дополнить тактическую доктрину. Прибавив к ней еженедельную ротацию чёрного хирда и дополнив резервную группу выжившими ходоками, а также новоиспечёнными, хрустальными жрецами.

Конечно, от хрустальных жрецов в этих карлах было одно только название. Не имея понятия откуда черпали силу их предшественники, они зарылись в переданные им книги и изучали их. Пока ещё не подозревая, что их родственники проводили особые ритуалы над спящим яйцом. По сути, не позволяя ему созревать и аккумулировать силу, погибшие хрустальные жрецы вытягивали её и создавали на основе этой силы артефакты, имеющие серьёзный внутренний резервуар. Вроде тех же хрустальных молотов.

Но знать об этом их последователям не стоило. На яйцо у меня были иные планы.

Я позволил жадным до знаний карлам получить доступ к тому, чего они жаждали, но рассказывать о яйце или передавать им все полученные артефакты не планировал. Мне нужна была школа чародейства и накопленные жрецами книги позволяли эту школу создать.

Возвращаясь вечером после очередной зачистки, я с неудовольствием отметил, что такие темпы нам не подходят. Но ситуация всё ещё не была критической. Зачищенный сектор расширялся, оставались считанные дни до того мига, как мы перемелем кольцо промороженной армии вокруг скалы. А затем, создавая один опорный пункт за другим и зачищая вокруг них местность, проложим тропу прочь из города, туда, где леса полнятся дичью и нет никаких проблем с пищей.

* * *

Посланница не соврала. Они пришли в назначенный час.

Огонь, установленной на пике четырёх ветров жаровни, трепетал, ровно до того мига пока на площадку не опустился водоворот пищащих летучих мышей. Они сгинули так же быстро, как и появились, задув пламя и оставив после себя двух вампиров.

Женщину в красном и её спутника. Прямого как столб аристократа. Оба фарфоровые, не живые, слишком красивые чтобы быть людьми… и опасные. Женщина присела в лёгком реверансе, в то время как сопровождающий её мужчина с бросающимся в глаза орлиным носом и резко очерченными скулами, остался стоять неподвижным столбом:

— Меня зовут Линиамат, а это мой господин и отец, Нифантеп. Назовись и ты человек.

Её голос был подобен серебряному колокольчику и походил скорее подростку, чем взрослой женщине.

— Местные зовут меня Морран.

— Всё ли тебе понятно в договоре Морран?

— Пакт о ненападении. Договор о взаимной защите. Передача в законное владение части земли под проживание.

Она наклонила голову:

— Ты согласен?

— Вы поможете очистить Въёрнову падь от нежити и выделите воинов своей семьи в случае похода.

Впервые мне ответил Нифантеп. Его голос оказался глубоким и вибрирующим:

— Наша жизнь — это дорога. Нужда в специфической пище, вынуждает нас путешествовать, не задерживаясь надолго в одном месте. Последний раз, когда семья осела, она разрослась больше, чем того требует скрытая жизнь. Как ты поступишь, когда те, на кого мы охотимся придут на твои земли и потребуют наши головы?

Зная какой силой, обладает этот вампир я избегал смотреть в его глаза. Но после этого вопроса улыбнулся и встретившись с ним взглядом ответил:

— Мы сами придём на их земли.

Глава 21

Правление

Вирт этого мира устроен очень просто. Действуй и получишь развитие. Можешь корпеть в кузнице или мастерской, делая работу собственными руками и получая за это толику опыта. Можешь возделывать поля и продавать овощи, вырастая как торговец и земледелец.

А можешь убивать.

После подписания пакта, моя репутация внутри общества карлов претерпела изменения. Воевода и многие воины уцелевшего в боях хирда были не в восторге от подобных решений. Им претил сам факт того, что я якшаюсь с нежитью. Но на деле это ничего не меняло. Я являлся их ярлом и точно так же, как они терпели Шадарата при прошлом ярле, при мне они терпели пакт с вампирами.

Каждодневные зачистки прилегающей к крепости территории, опустошили кольцо вокруг скалы и сделали карлов существенно сильнее. Одновременно с тем Фисборн не тушил горн даже ночью. Работа в кузне кипела, осквернённые доспехи погибших за время боёв внутри крепости подвергались перековке и становились сырьём для создания многочисленных протезов.

Большая часть увечий от сгинувших даров Риордана, приходилась на конечности. Идея создать магические механизмы на основе рунных камней и металла, способных заменить утерянные руки и ноги, могла дополнительно поставить в строй больше сотни искалеченных и не способных нормально сражаться карлов. Поэтому связка из кузнецов и новоиспечённых жрецов, оказалась эффективной и рабочей. Обе категории карлов оттачивали своё искусство, иногда присоединяясь к зачисткам, ради боевого опыта.

А ночью их дело продолжали вампиры.

По моей просьбе они проводили внешнюю разведку, отыскивали в брошенном городе обиталища наиболее опасных монстров и доставляли дичь из окружающих лесов. В отличии от моих подчинённых, вампиры из дома Багрового Сада не имели никаких сложностей с передвижением по Вьёрновой пади. Их неживые тела были лучшей маскировкой чем обыкновенный, не годный в таких условиях скрыт.

Они же доложили о первых ходоках, что прибыли со стороны горного тракта и разбили лагерь за пределами города. Согласно подписанному пакту, вампиры не имели права их трогать. Наш общий дом не являлся охотничьими угодиями.

Мы потратили последние дни на исходе месяца, чтобы пробиться к смотрящим на горы вратам, открывающим для нас дорогу как в сторону железнорудной шахты, так и в сторону уцелевших городов и посёлков, до которых не добралась снежная буря влекомая рваным штандартом.

Но для начала к ним нужно было пробиться. И не просто пробиться, а сделать маршрут между ними и лестницей ведущей в крепость относительно безопасным.

На деле это выливалось в бесконечные штурмы.

Естественно, что я не только руководил этими штурмами, но и частенько их возглавлял. Просто для того, чтобы мои подчинённые не несли тяжёлых потерь. Да и Серриса помогала как могла. Именно благодаря некромантке мы как минимум раз в день узнавали кто дремлет в очередном доме. А встречалось там разное.

Особенно мне запомнился самый первый штурм. Дом был массивным, заваленным снегом до середины типичного для карлов круглого входа. Даже я, несмотря на массивный аватар, пробирался к нему по пояс в снегу, прокладывая тропу для идущих следом. Ворота во двор стояли нараспашку, а каменная ограда, скрывала его внутренности от посторонних взглядов.

Наша тактика была проста. Впереди ударный десяток. Каждый боец свежий, с полным резервуаром энергии и способностью моментально активировать волшебную руну Курт, вызывающую выброс энергии в виде разряда электричества. Эта руна была универсальной и практически одинаково действовала на большую часть противников в отличии от той же Иллюминус.

Второй десяток, идущий вслед за ударным, разделившись на двойки прочёсывал двор и хозяйственны пристройки, после чего вставал в оцепление внутри двора. А третья, охранная группа, следила за тем, чтобы всю эту ораву не заблокировали снаружи.

Всего в таких штурмах было задействовано порядка полусотни карлов. Три рабочих и два резервных десятка во главе с Серрисой и Виллертом. Они производили ротацию истративших энергию и уставших бойцов, пополняя наши ряды свежими силами.

Дом, который стоял в начале улицы, по началу не вызывал опасений. Куда большие опасения вызывал шанс того, что нас в нём зажмут извне, отрезав пути к отступлению. На город вновь опустилась непогода и метель носила туда-сюда снежную пыль. Колючую и холодную, норовящую залезть в смотровую щель шлема и ужалить глаза.

Протоптав тропинку до самой двери, я раскидал снег со ступеней крыльца и попробовал открыть её, ухватив за железное кольцо. Но ничего не вышло. Она давно не открывалась и успела промёрзнуть до самого основания.

Проходя проверку силой, я ударил плечом.

Круглая дверь треснула ровно посередине и пришлось добавить два удара ногой, чтобы обе её половины (одна на петле, вторая на засове) развернулись внутрь, пропуская меня в дом. Ожидаемо, что на шум кто-то полез. Заворчал в темноте. Захрипел дурным голосом. Забухал сапогами по деревянному полу… и умер окончательной смертью завалившись наземь с начисто снесённой с плеч головой.

Силы у моего аватара было столько, что низших я убивал ударом кулака.

Перешагнув через труп, я наклонил голову стараясь не цеплять шлемом низкий потолок и оказался в прихожей. Впереди меня ждала развилка ведущая в разные помещения первого этажа массивного дома. К сожалению, даже я не мог предусмотреть всего и среагировать на любые изменения обстановки вовремя.

В прихожей у карлов стояло зеркало. Судя по всему, хозяева были зажиточными, ибо что-что, а зеркало в полный рост — стоит немалых денег. И именно это зеркало, стало вратами для следующего нападения.

Моё отражение рванулось вперёд рывковым приёмом.

Предупредить такой рывок не представлялось возможным, и моя копия врезалась в меня развёрнутым на ходу надгробием с такой силой, что протащила меня до самой стены и проломив её пушечным ядром опрокинула в снег. Впервые за долгое время я не смог пройти проверку ошеломлением и на несколько мгновений стал уязвим. В отличии от врага, который не только поднялся на ноги, но и воздел над головой крест в попытке вогнать его лезвие в щель моего забрала.

Его планы спутала Серриса, почувствовавшая что-то неладное и пришедшая меня предупредить. Слишком поздно для предотвращения угрозы, но вполне вовремя для оперативного вмешательства. Её заклятье, одно из тех, что требовало долгой подготовки вне боя и тратилось в экстренных ситуациях, накрыло двор тёмной пеленой потустороннего ветра. И этот ветер стёр мою зеркальную копию будто её и не было.

Поднимаясь на ноги, я принял помощь от одного из подбежавших карлов и прохрипел:

— Зеркало на входе проклято. Пращника ко мне!

Несколько метких бросков под указанным углом возвестили нас о попадании звоном разбитого стекла. А затем я, вооружившись одеялом из мешковины найденном в конюшне полной бараньих костей и черепов, сунулся в дом ещё раз.

Одеяло послужило отличной защитой от проклятья. Удерживая его перед собой, я добрался до зеркала и накрыл его вместе с осколками. Но на этом был решён только первый этап штурма.

С улицы несколько раз донеслись отрывистые команды и лязг доспехов. А значит для карлов из внешнего десятка тоже нашлась работа. Я подал знак десятнику что наблюдал за мной от входа и тот тихонько свистнув начал заводить отряд.

Повинуясь взмаху моей руки, они свернули налево и забухали сапогами по лестнице, а я, помня, что нежить любит темноту, не торопился следом. Пусть чистят наиболее безопасные этажи. Ставни дома хлопали на ветру, были распахнуты, а значит в первую очередь следует опасаться вовсе не верхних этажей. Остановив последнюю двойку, я жестом попросил их остаться в прихожей, а сам шагнул в соседнее помещение.

Здесь раскинулся гостевой зал. Медвежья шкура на полу. Разбитый и отброшенный к стене столик, перевёрнутые жаровни и слой мохнатого инея в углу под потолком.

Из-за лежащей под ногами шкуры я не увидел, что древесина под ней прогнила.

Она проломилась резко, без предвещающего беду скрипа и иных звуков, отправляя меня прямиком в подвальное помещение. В логово чудовища, не имеющего ничего общего с нежитью.

Просчитав траекторию своего падения, я прошёл проверку ловкостью и приземлился на ноги присев и громыхнув доспехом. Успел увидеть две точки ярких словно угли глаз и анализируя внутреннюю суть практически невидимого в темноте противника, развернул между нами надгробие.

В следующую секунду на него пришёлся удар.

Мохнатый, чёрный демон, был чертом. Следующей формой развития беса. Из-за произошедших во Въёрновой пади событий материальный план здесь истончился, оставив лазейки для чудовищ и демонов.

Кого-то другого удар рогами сбил бы с ног, но я прошёл проверку силой и несмотря на то, что противнику далось меня сдвинуть на несколько метров, я, рыча от напряжения оттолкнул тварь обратно во тьму, но и она не была слабой. Когти сорвались со щита высекая искры, а мне в голову прилетел удар костяным наростом хвоста, превратив шлем в настоящий колокол.

Впрочем, это не помешало кресту устремиться к цели, невзирая на сотрясение и временную потерю массива информации поступающих от слуха и зрения.

Волшебный клинок проник в грудную клетку прыгнувшего в повторную атаку монстра и пробил её насквозь. Рёв, который волшебная тварь издала, врезавшись всем весом в наш аватар, заложил уши. Она почувствовала, что меч убивает не просто её физическое воплощение, но саму душу.

Этот последний удар впечатал меня спиной в стену заставив какие-то деревянные полки с треском сломаться. Рёв перешёл в болезненный рёв, когти продолжали высекать искры из моих доспехов, а ужасная челюсть, ломая зубы смыкалась на шлеме, пока я тащил крест в сторону, разваливая покрытую чёрным мехом грудную клетку. Кровь рванулась из раны чёрной ртутью и окропила доски у нас под ногами.

Через несколько мгновений он пал к моим ногам, и, завершая агонию я опустил на него клинок, вертикальным, колющим ударом. Его внутренности источали пар, когда карлы выбили дверь в подвал и прибежали ко мне на выручку. Так закончился наш первый штурм, в череде сотен других, ведущих к выходу из города.

* * *

Неделю спустя…

Продовольственный вопрос был решён. Нежить не трогала зерно, муку и крупы, припасённые карлами на зиму в домовладениях. И прежде, чем мы пробили тропу на окраину города, хозяйственные углы были заполнены пищей на месяц вперёд.

Причём даже несмотря на то, что присутствие нежити кое-где отражалось на материальных предметах, ускоряя их старение и гниение.

Пополнилась и казна. Воины пытались заниматься мародёрством и их можно было понять, принцип «что на меч взято, то свято!» в этом мире был в почёте, но меня подобное положение дел не устраивало. Дважды мне пришлось прибегать к радикальным мерам расправляясь с карлами, решившими присвоить себя часть добычи, прежде чем все поняли, что мой приказ касается ВСЕГО добытого имущества и даже утаённая медная монетка может стать причиной немедленной расправы.

Впрочем, подобные правила сказывались на репутации и служили причиной недовольства. Молчаливого из-за страха перед немедленной смертью. Поэтому я нивелировал это недовольство премиями тем подчинённым, которые проявили себя. Причём премиями щедрыми, способными вызвать настоящее удивление и зависть.

Это привело к тому, что карлы начали соревноваться между собой относительно уничтоженной нежити и успешных штурмов. При которых слово «успешных» измерялось не количеством уничтоженных врагов и их качеством, а отсутствием потерь.

На моих глазах и без того обученная и дисциплинированная пехота, превращалась в элитное войско, способное действовать не только ударным кулаком хирда, но и многочисленными мобильными группами.

Прорыв к окраине города и оборудование сразу шести опорных пунктов в домах, с постоянным гарнизоном внутри каждого, закрепили наш успех. Позволив нам покидать города, а людям извне — прибывать. К тому моменту в окружающих лесах было разбито уже несколько лагерей. Ходоки и авантюристы из местных охотились на нежить собирая разнообразные трофеи и ингредиенты.

Они же потянулись в крепость ради получения заданий, починки снаряжения и торговли.

Предвосхищая эти действия, я поручил Фисборну и ряду других карлов развернуть у врат в Медовый зал торговую лавку и временную кузню. А также удовлетворить рождающийся спрос на экипировку, создав однотипные комплекты для каждого из возможных классов. Подмастерья кузнеца дежурили в этой кузне посменно, за звонкую монету оказывая услуги по починке вещей. И там же, мы развернули торговую лавку, чьё назначение заключалось в скупке разнообразных некротических ингредиентов, добываемых ходоками и прочими авантюристами на улицах Въёрновой пади.

Город становился безопасней с каждым днём, а подконтрольная территория всё больше и больше расширялась. Я больше не участвовал в штурмах вступая в битву только в одном случае — если мои люди натыкались на что-то чрезмерно сильное.

Так, например, проклятая тварь слепленая из вечно тлеющих мертвецов, встреченная нашим отрядом у ворот в город, была обнаружена вампирами на южной окраине. До того, как я явился и уничтожил её, она успела растерзать два отряда авантюристов с дуру решивших углубиться в незачищенную часть города.

Несмотря на выплаты многодетным семьям и премии, казна крепости пополнялась ударными темпами. Не звонкой монетой, хотя и такой добычи в домах хватало, а разнообразными ресурсами, самым распространённым из которых оказалась эктоплазма.

Субстанция, остающаяся на месте гибели призраков и духов.

Она ценилась у чародеев и жрецов за своё свойство удерживать энергию и делиться ей при использовании заклятий и ритуалов. Нанесённые эктоплазмой руны, долгое время сохраняли свои свойства, поэтому имея избыток этого вещества мы использовали его на опорных пунктах. Выдалбливая в камнях заборов и стен рунные рисунки, покрывая их эктоплазмой и активируя в качестве оберегов и магических ловушек. Усиливали протезы чёрного хирда и зачаровывали оружие карлов, в награду за успешные зачистки.

Спустя месяц постоянных и неспешных боев мы вычислили всех высокоранговых тварей и зачистили их одну за другой. Кого там только не было. Подверженный безумию призрак одного из верховных чародеев Юмирона сохранивший способность мыслить. Демонический владыка голода, околдовавший нескольких вампиров и натравивший их на моих карлов и друг друга. Бледная графиня, натуральная баньши, оглушающая людей криком и срывающая плоть с их костей.

Один за другим они пали, наполняя сокровищницу и арсенал трофеями.

А на исходе месяца, в момент, когда северная часть города уже была зачищена, а крепость напоминала растревоженный улей от наплыва ходоков и местных, пришедших сюда поживиться из соседних населённых пунктов, во Въёрнову падь прибыло войско. Тысяча, закованных в сталь карлов, во главе с конунгом.

Владыкой Сьётунхейма, столицы карлов.

Глава 22

Жажда власти

Сотни чужих воинов выстроились за окраиной. Об их появлении меня предупредили наблюдатели, заприметившие в предгорьях массу всадников на боевых баранах. Эти огромные, горные звери, с лёгкостью несли на себе броню и вооружённых всадников.

Их хозяева осмотрелись, приблизились к очищенной нами окраине, рассмотрели снующих между домов ходоков, висящий над надвратной башней штандарт с моим гербом и убрались восвояси.

Вслед за ними прибыли гонцы и войско.

Видя перед собой такую армаду, я испытывал беспокойство. Ситуация была слабо прогнозируемой и оттого тревожной. Гонцы, в синих и фиолетовых безрукавных накидках, несущие на плечах сияющие доспехи, были представителями знати. Чистые, отполированные, сидящие на откормленных и мускулистых баранах, каждый из которых не уступал размерами обычному скакуну, эти карлы были полной противоположностью окружающих меня воинов. Чьи покрытые сажей доспехи, протезы на месте отсутствующих конечностей и уродливые шрамы, бросались в глаза даже на расстоянии.

Незваные гости кавалькадой и двух десятков всадников приблизились к воротам, впереди ехала тройка. Центральный был посланником, а оба его спутника несли с собой боевой рог и знамя, чей рыжий фон явственно говорил о том, что это знамя конунга.

Они остановились перед вратами и левый вложил в руки посланника боевой рог, но я не дал карлу поднести его к губам:

— Не смей!

Карл, чей шлем был стилизован под голову орла, откинул «клюв» забрала и нахмурившись нашёл меня глазами на надвратной башне и спросил:

— Кто обратился ко мне? Назовись!

— Я ярл Въёрновой пади, Морран. Город полон восставших мертвецов, и если ты подуешь в свой рог, целые толпы проклятых тварей сбегутся на шум.

В следующих словах всадника слышался наглый вызов:

— Ты не видишь это знамя Морран, и не видишь армию за моей спиной? Где настоящий ярл Въёрновой пади? Где Гортик⁈

Тот, у кого сила, диктует условия. Это правило было неизменным с начала времён. Но тот на чьей стороне разум, способен отличить истинную силу, от чужой тени. Начиная идти вдоль стены к лестнице, я сказал:

— Открыть ворота!

Карл фыркнул:

— Верное решение! Но когда я проеду через них, тебе придётся объясниться, кем бы ты на самом деле ни был!

Срываясь рывковым приёмом вниз, по лестнице, к вратам, я подумал про себя, что вероятность междоусобицы и силового захвата Въёрновой пади высока как никогда. Главный вопрос заключался в том, зачем сюда пожаловал конунг, отправивший своих посланников? За тем чтобы очистить город от нежити и оказать помощь, или затем, чтобы воспользовавшись случаем прибрать к рукам его территории, посадив сюда верного родственника?

За свою бытность ярлом я прочитал множество документов и свитков, доставшихся мне после прежнего владельца моего чертога. По ним выходило, что конунг не был врагом Гортику. Даже наоборот, приходясь друг другу дальними родственниками они пользовались семейным доверием. В обмен на лояльность конунга, Гортик получал отличный рынок сбыта для добываемых в предгорьях шкур и прирученных ездовых баранов. Одновременно с тем поддерживая мир с горными великанами и прикрывая территории конунга от набегов диких тварей и бандитствующих кланов тёмных эльфов.

В общем и целом, до последних событий они вполне мирно сосуществовали и процветали каждый на своём месте. Гортик во Въёрновой пади, а конунг Вальдир Железнобокий в столице карлов Сьётунхейме. Которая помимо того, что была крупным торговым центром, являлась так же и городом-колыбелью.

Заносчивый посланник прибывший со свитой, спешащий сейчас к распахивающимся вратам, даже не подозревал что отворяют их не для него. А для меня.

— Закрыть врата!

Бараны заблеяли, всхрапнули подчиняясь натянутым поводьям и встали. Я шагнул к ним навстречу из-под арки, и деревянные створки за моей спиной схлопнулись. Всадники положили руки на рукояти своего оружия, и посланник чьё лицо скрывалось за стальным орлиным клювом, обвёл взглядом моих карлов на стене и спросил:

— Как это понимать⁈ Вы противитесь посланнику конунга⁈

— С посланием конунга мы разберёмся сразу, как только ты ответишь за своё неуважение. Ты оскорбил меня. Не назвался. Я бросаю тебе вызов до первой крови.

— До первой крови? — Всадник рассмеялся и откинул забрало. — Вызов? Думаешь если ты, двухметровая дылда нацепил на себя герб ярла, то стал им? Мы разберёмся со всем что здесь происходит и с тобой в пер…

Но договорить ему не дали. С надвратной башни раздался голос:

— Попридержи язык. Этот человек избранный чемпион бога-кузнеца. Тур лично выковал его доспехи и оружие. Перед тобой герой, сразивший безголового короля. Тот, кто бросил вызов жрецу Риордана и победил его. Морран — победитель чумы.

За меня говорил воевода. Он прибыл со мной к городской стене вместе с Турином, сотником чёрного хирда.

Собравшиеся на стене воины в конце этой речи ударили кулаками по груди и этот звук заметался между домов повторяясь снова и снова. Орлиный шлем скрипнул, посланник повернулся в седле задирая голову:

— Кто даёт свою жизнь в свидетели сказанного⁈

Ответом ему были многочисленные крики:

— Умма Праворукий! Мой герб измазан синим!

— Я Турин Котелок! Владетель и воевода!

— Савер Энг, сын Барадуна Синего Колена! Норд!

Голоса звучали и звучали, пока наконец не замолкли. Сидящий на баране посланник нервничал, кусал губу. Он шёл впереди огромного войска, думал, что его будут встречать как избавителя от всех бед, желанного и непререкаемого. Живое олицетворение силы конунга. Я смотрел в глубины его аватара и читал его словно развёрнутый свиток.

Вытащив из ножен крест, в воцарившейся тишине мой аватар молвил:

— Признай, что погорячился или прими мой вызов кем бы ты ни был.

Вцепившись в меня льдистым взглядом, немолодой уже, розовощёкий карл-посланник проскрипел:

— Я узнал Турина. Он уважаемый воин. Его слово имеет вес… как и слова прочих, мне неизвестных, но наверняка уважаемых карлов. Моё имя Воклик Кровавый нос, и я принимаю твой вызов до первой крови и буду биться пешим, на равных.

Поддержка моих воинов сбила с него спесь. Он шёл в разорённую Въёрнову падь. В город, кричащий о помощи и захваченный нежитью. А встретил сильных духом воинов, контролирующих этот участок внешней стены и горой стоящих за нового лидера. Но согласие на поединок, помогло сохранить посланнику лицо. В метафорическом смысле.

Спрыгнув с ездового зверя, он позволил увести животное в сторону, а затем приказал:

— Дайте места! Воклик будет биться!

Карл опустил клюв забрала и бросился вперёд. Его оружием выступал средних размеров, волшебный боевой молот. Он был достойным противником, но потратив слишком много времени на болтовню, позволив мне изучить себя от и до.

Его атака началась с комбинации. Взмах молота скрывал под собой дистанционную, оглушающую атаку в виде магического снаряда, летящего мне прямо в лицо. Точной копии его оружия.

Но она была лишь началом комбинации. Истинная, смертельная угроза, скрывалась за этим ударом как за ширмой.

Надгробие с грохотом встретило заклятье и уберегло мой аватар от оглушения. А карл уже был в воздухе, прошёл проверку силой и подстёгнутый магией взмыл в высь чтобы обрушиться на меня стальным грифоном, в которого его превратил зачарованный доспех.

Вряд ли хоть кто-то из обычных воинов успевал избежать этой атаки. Но я, никогда не был обычным. Аватар врага был проанализирован, его способности изучены, а меры противодействия выработаны.

Его прозвище «кровавый нос» могло бы показаться забавным, если бы не способность карла оборачиваться стальным зверем. Чей клюв с лёгкостью сокрушал доспехи и дробил кости.

После столкновения щита с молотом я бросился вперёд громыхающим перекатом и взмахнул мечом. На снег обрушились рубиновые капли чужой крови. За спиной раздался грохот, поднявший ударную волну и снежную крошку, толкнувшую меня в спину и ухватившую за плащ.

Я поднялся с колена и свернул надгробие. За моей спиной стоял на одном колене посланник, а из культи на месте его левой руки на снег била упругая стрела крови, которую он с явным неверием пытался зажать свободной рукой. Его тело, покрытое блестящим оперением, постепенно проходило обратную трансформацию. А лежащая в снегу лапа, оборачивалась обычной рукой, закованной в необычный доспех.

— Окажите ему помощь. Поединок окончен.

В отряде посланников нашёлся сильный лекарь. Воклику повезло, прирастить обратно отрубленную конечность могли не многие. Но тот, что ехал вместе с ним в процессии — смог.

— Конунг послал меня чтобы предупредить о том, что он скоро прибудет.

Кровавый нос сидел на телеге. Крест попал в стык доспеха, рассёк кольчугу и одежду, так что теперь левая рука карла была лишена и доспехов, и одежды, а начищенная кираса была залита кровью.

— Передай конунгу, что ему окажут все необходимые почести. Я встречу его в Медовом зале. Но ваше войско должно разбить лагерь и постараться не шуметь. Если вы пробудете мёртвых разыграется битва, которая унесёт множество жизней, а нам здесь этого не нужно.

* * *

Вальдир Железнобокий прибыл в крепость к вечеру.

И прибыл он не один. Полный хирд элитных воинов серебряного престола, сопровождал его по улицам наводнённого нежитью города. Будь у этой нежити король, движущая сила, придающая их существованию осознанный замысел, даже таким воинам пришлось бы не просто. Но нежить была дезорганизована, тупа и апатична. Редких восставших, встречающихся по пути продвижения отряда и привлечённых лязгом доспехов, отбивали сопровождающие пришлых карлов воины чёрного хирда. Малыми мобильными группами карлы бросаясь в переулки и расправляясь с единичными врагами раньше, чем они сумели бы замедлить движение. Впрочем, сделать это было легко, так как эта часть города уже считалась условно безопасной и прошла первый этап зачисток.

Я приказал накрыть столы скромно, как и подобает военному времени. Хлеб, солонина, жёсткая дичь и последний мёд из тех запасов, что не сгинули в заражённом подвале. Конунга встретили мои вассалы. Эножи Въёрновой пади. Фисборн кузнец, колдун Шадарат и Турин Котелок, воевода.

В горящие жаровни добавили по щепотке трав, так что, когда врата распахнулись, и процессия втянулась в зал, их встретил приятный запах пряностей.

Воины были предупреждены, что мост в крепость обрушен, а навесной не выдержит поступи тяжёлых, закованных в латы баранов. Они пришли пешком, вошли в Медовый зал во главе с моими эножами и пошли к трону. При этом воины из гвардии конунга ни капли не напоминали посланников в начищенных латах, что прибыли ранее.

Каждый из них был ветераном, а массивные доспехи несли на себе следы былых сражений. Отметины от когтей и клинков, затёртые подпалины от воздействия магии. Множество мелких атрибутов вроде покрытых рунами косточек, вплетённых в бороды, являлись добытыми в битвах трофеями. На непокрытых шлемами лицах белели ритуальные шрамы, а дополняли образ меховые шкуры, покрывающие грубый металл.

Как только мои владетели, спеша вперёд поднялись по ступеням, я встал в полный рост и спустился к тому, что шёл вслед за ними. Не собираясь лебезить перед конунгом, я в то же время не собирался идти на прямую конфронтацию, а значит лучшим вариантом было встретить его, не сидя на троне, а лицом к лицу.

Конунг карлов не был похож на короля. Скорее на вожака стаи. Острые, резко очерченные черты лица выдавали в нём беспокойного, не сидящего на месте лидера. Седые волосы рассыпались по наплечникам, а острая борода и ухоженная щетина на щеках заостряли его лицо ещё сильнее, делая похожим на зверя. Казалось, что если он оскалиться, то вместо зубов в его рту окажутся острые клыки.

Заглянув в глубины его аватара я понял, что образ воина фикция. Его доспех, выкрашенный в серо-синий цвет, а также украшенный шкурами и костями, не был выполнен из металла. Лишь стилизован под него чтобы враги до поры до времени не догадывались кто перед ними. Вальдир Железнобокий был магом. И магом могущественным.

Сняв шлем и положив его на сгиб локтя, я протянул ему руку:

— До меня дошли вести, что Гортик был твоим родственником. Я приношу свои соболезнования, он умер как настоящий воин, в битве.

Промедлив всего мгновение чародей пожал протянутую руку и как только его пальцы коснулись моих, сработало заклинание, незаметное для окружающих и моего аватара. Магия школы прорицания коснулась ближайших событий и передала их образы конунгу.

Он увидел раздутого и болезнетворного Гортика. Падающий в бездну мост. Безголового рыцаря на мёртвой лошади и фигуру Тура, работающего в кузнице четырёх ветров. Брови конунга нахмурились, глаза на измождённом лице смотрели прямо и цепко, в то время как личина иллюзии оставалась безучастной.

Хватка разжалась и губы Вальдира шевельнулись:

— Гибель Гортика большая утрата для моего народа. Ты должен многое рассказать.

Я кивнул и жестом пригласил его за ближайший вытянутый и многометровый стол:

— Так и будет, но нет нужды слушать этот рассказ стоя, он будет долгим.

Повинуясь его жесту, воины хирда расселись по столам, но по большому счёту никому не хотелось есть. Буквально за считанные минуты наш стол стал самым популярным местом. Вокруг буквально сгрудились карлы всех мастей желая услышать о событиях во Вьёрновой пади из первых уст.

Они подхватили кубки с мёдом, кто-то не побрезговал снедью, но было так тихо, что мне требовалось лишь немного повысить голос чтобы меня услышали многие.

— Я пришёл в этот город обычным воином. Искателем приключений. И привёл с собой группу. Какое-то время мы жили здесь, несколько раз встречались с ярлом и его владетелями, выполняя разнообразную работу. Пока в город не пришла пробирающая до костей вьюга.

Конунг, пропустивший лавку между ног и сидящий в пол оборота к столу, ко мне лицом, произнёс:

— Непогода не редкость в этих краях.

Положив шлем на стол, я откинулся на спинку стула, стоящего во главе стола:

— Это была необычная вьюга. Скрываясь под ней во Вьёрнову падь пожаловало многотысячное войско мертвецов, погибших и восставших в Юмироне. Их вёл проклятый рыцарь, лишённый большей части головы. И под его руководством они взяли стену штурмом, вынуждая защитников и горожан отступать в крепость.

Воин, стоящий за спиной Вальдира, с волчьей шкурой на плечах и длинной гривой седых волос на голове, чем-то и сам похожий на волка, спросил:

— Ты со своим отрядом защищал стену вместе с карлами Гортика?

Этот воин был владетелем. Эножей. Я видел это заглядывая в суть его аватара. Одним из приближённых конунга. Носителем фиолетовой накидки. Вальдир поморщился, оттого что его подчинённый перебил меня и сказал:

— Продолжай свой рассказ избранник Тура. Мои люди имеют крутой нрав и слишком нетерпеливы чтобы удержаться от вопросов, на которые, итак, будет дан ответ.

Но я всё равно ответил владетелю:

— Нас не было на стене. Мы выполняли задание ярла за пределами города, когда налетела вьюга и как только это произошло решили возвращаться. А когда вернулись, нежить уже штурмовала твердыню. Стена пала, как и большая часть города. Мы пробились к лестнице, воспользовались заклятьем делающим нас невидимыми для потусторонних тварей и на её вершине схватились с их королём.

Я взял кубок и приложился к нему. А конунг спросил:

— Это поэтому мост разрушен?

Я кивнул:

— Да, на нём погибло много славных воинов и один из наших друзей. Мы упали в ущелье, но смогли выжить.

Конунг приподнял одну бровь:

— А их король?

Я как бы невзначай провёл рукой по своему гербу с изображённой на нём, треснутой короной:

— Отправился в бездну.

В толпе раздались шепотки, но вопросы у Вальдира не закончились:

— А Гортик? Он тоже погиб на мосту?

Я качнул головой:

— Он был смертельно ранен ещё при штурме внешней стены. Ожоги и страшное проклятье, не дающее целителям исцелить его раны не оставили ему шансов.

Конунг продолжил задавать вопросы, а я продолжил отвечать до тех пор, пока не рассказал ему всю историю Вьёрновой пади, вплоть до поражения Риордана и явления Тура. Лишние подробности им было знать ни к чему, но даже такой, слегка урезанный рассказ произвёл впечатление.

Особенно чародея восхитили подробности уничтожения портала. Я знал, что сидящий передо мной специализируется на магии разума и достиг в ней больших высот. Вскипятить мозги сразу нескольким воинам, заставить противников напасть друг на друга, отвести глаза или убедить в своей правоте, не было для него чем-то немыслимым. Впрочем, пагубный доспех обладал массой преимуществ, и большая часть боевых заклятий самых разных школ могла быть с лёгкостью заблокирована элементами брони или надгробием. Впрочем, я был вынужден признать, что мощь сидящего напротив конунга так велика, а специализация настолько узка, что чтобы сражаться против него нужно заранее подбирать экипировку. Даже легендарный доспех, выкованный богом, имел свои сильные и слабые стороны. Поэтому при прямом столкновении с конунгом нужно или разрывать дистанцию, так как область действия магии разума сильно ограничена. Или стараться решить вопрос максимально быстро. Буквально одним ударом.

Вот только подобное было вряд ли возможно. Вальдир Железнобокий был прозван так не зря. Его постоянно прикрывал способный отражать широкий перечень самых разных атак психокинетический щит, завязанный на его собственный разум и ауру. И даже его доспех, был продуктом труда чародейской мысли. Он состоял из кости древнего существа, сплавленной воедино психической силой.

Связь с системой, оставшаяся после полуразрушенного ИскИна подарила мне доступ ко всем техникам и навыкам этого мира и сейчас, смотря на конунга я видел одну из самых удачных реализаций узкого профиля. Мой аватар был отлично развит физически. С ловкостью, силой и выносливостью не было никаких проблем, а дополняли эту схему изначально высокая удача и хорошая база энергии, постепенно созданная постоянной работой с рунами. Но чтобы быть по настоящему вариативным мне снова требовалось сменить тактику и направление развития.

Мне не хватало чародейских сил.

Мы просидели в Медовом зале несколько часов. Поели, выпили, подтвердили заключённые ещё Гортиком документы. Карлы Уммы и Турина, познакомились с карлами конунга, завязались разномастные очаги разговоров. Пережившим ужасы золотого круга хотелось выплеснуть накопленный стресс, а алкоголь развязывал языки. Воины выжившего хирда бросали косые взгляды на изуродованных собратьев и рассказывали, как те их предали. Воины из чёрного хирда размахивая ручными протезами вещали о сражении в подземельях. Стоял знатный галдёж, туда-сюда сновали служанки. Дважды случались драки, на которые мы с конунгом не обращали внимания. Карлы никогда не обращали оружие друг против друга в Медовом зале, это место было пропитано своими традициями. Так что очаги недоразумений гасли сразу, стоило им только вспыхнуть. А хорошая драка между двумя оппонентами встречалась восторженными криками одобрения.

Видя, что нас никто не слушает я спросил у конунга:

— Ты привёл под стены моего города армию. Какие дальнейшие шаги ты предпримешь?

Окидывая взглядом зал, он тихонько проговорил:

— Я не могу увести их обратно без добычи и славы.

— Они разорят жилища тех, кого пришли защищать.

Конунг пожал плечами:

— У всего есть своя цена.

С одной стороны позволить чужим сотням зачистить город от остатков разбитой армии мёртвых, означало подарить им все трофеи и имущество, которое при других обстоятельствах стало бы нашей добычей. С другой, мне было плевать на эти трофеи, сундуки, итак, ломились от высококлассных ингредиентов и трофеев. А тысяча вернувшихся из Вьёрновой пади воинов, далеко разнесёт вести об этом городе, обеспечивая к нему приток населения.

— Я отдам тебе на зачистку весь пригород. Всё пространство за пределами внешней стены.

Вальдир Железнобокий улыбнулся и повернулся ко мне вцепившись в лицо взглядом:

— С чего ты взял, что торг уместен, а ты сам, властен указывать мне? Мои сотни возьмут положенное как делают это всегда.

Он был умён и силён. Знал, что мне нечего ему противопоставить. Его воинов было в пять раз больше, чем моих. За его спиной была власть и куда больше прославленных и сильных воителей. Так же он знал, что перечить ему напрямую отказываясь от помощи… не найдёт понимания в сердцах карлов.

— Любой спор можно решить поединком.

Конунг стал серьёзным, хотя его глаза, итак, не улыбались ни разу за разговор:

— Я не сражаюсь до первой крови.

Настала моя очередь пожимать плечами:

— Ты очень силён. Но Тур сильнее. Если мы сразимся до смерти, магия разума тебе не поможет.

Увидев проскользнувшее в его глазах удивление, я перевернул пузатую кружку в своих руках демонстрируя её покрытое рунами дно:

— Ничего божественного. Всего лишь рунный рисунок. Активировав его, я рассмотрел тебя в мельчайших подробностях.

Это было враньём лишь отчасти. Рисунок и вправду работал. Но не для того, чтобы рассмотреть конунга и узнать его сильные и слабые стороны. А для оправдания перед системой самого обладания этим знанием.

— Ты угрожаешь мне?

Я покачал головой:

— В этом нет нужды, ты достаточно умён чтобы понимать, просто так подобные слова не произносят. А я произнёс, потому что могу себе это позволить. Но хочу ли? Вот настоящий вопрос.

Отставив кружку в сторону, я попросил:

— Не мешай моим планам. Мы не враги и нам не стоит ими становится. Пусть твои воины зачистят окраины и юго-западный район города. Они унесут с собой рассказы о славных драках и добычу. Тебя будут славить как конунга, пришедшего на помощь Вьёрновой пади, и мы оба окажемся в плюсе. Но остальную часть города должны зачистить мы сами.

Продолжая изучать меня взглядом, он спросил:

— Для чего тебе это?

Постучав пальцами по столу, я ответил:

— Оглянись вокруг. Половина моих карлов увечные калеки и этого не исправить целителям. Среди них раскол и только схватки с общим врагом помогут мне сплотить их в единое целое. Ты думаешь я не могу зачистить город или подвал полный проклятых тварей? Могу, но не делаю. Потому, что добыча привлечёт в обескровленный город авантюристов всех мастей, а они разнесут слухи о пустующем жилище, которое ярл Вьёрновой пади раздаёт многодетным семьям. Не мешай мне и очень скоро Вьёрнова падь станет прежней, а на твою территорию снова пойдут караваны полные шкур.

Разговор об экономике конунгу был интересен:

— Ты предлагаешь мне отказаться от части добычи ради быстрого восстановления рынка? Но если я зачищу город своим войском полностью он восстановиться куда быстрее.

— Шкуры добывают охотники. А обрабатывают скорняки. Зачем и тем, и другим, срываться с насиженных мест в разорённый город? Я обещаю тебе, что создам такие условия, при которых они захотят здесь работать, принося доход в обе казны. А ты в ответ, ограничишься юго-западным районом и окраинами.

Он взял кружку и отпил из неё мёда:

— Юго-восточный.

Поступающие со стороны Вьёрновой пади товары приносили конунгу стабильный доход. Налоговый сбор и плюсом к нему до сорока процентов сырья от всей массы шкур добытой в пограничных столице областях приходились именно на мой город. А спрос на это сырьё никогда не падал в свете того, что Сьётунхейм был городом колыбелью. В котором без конца появлялись свежие ходоки, для которых доспехи из железа были слишком дороги. Снижение трафика сырья, значительно поднимало цены, что было попросту не выгодно многочисленным ремесленникам, что так или иначе работали с кожей.

Зачисти конунг весь город он бы получил хорошую единовременную прибыль, но те прибыли, которые он получал с торговли, были куда как выше. При этом расслабляться всё равно не стоило. Существовал высокий риск банальной смены власти. Устранение моего аватара и последующая замена его на приближённого к конунгу карла.

Впрочем, хороших управленцев было не так чтобы много. Мало поставить на ключевую точку лояльного человека, так просто это не работает. Гораздо лучше, когда лояльность идёт в связке с эффективностью.

Я пожал плечами и сказал так, чтобы слышал только он:

— Без разницы. — А затем поднявшись в полный рост и воздев над головой кружку пенистого мёда, что есть сил хрипло гаркнул. — Пусть барды поют баллады Вальдиру! Защитнику Вьёрновой пади!

* * *

Наладить постоянную связь с железнорудной шахтой удалось к концу зимы. Серриса набила руку под руководством Шадората и птицы созданные некроманткой из мёртвых, пернатых тушек, курсировали туда-сюда с завидной периодичностью, по ночам доставляя послания.

Мой приказ был выполнен, люди распространяющие по округе слухи разосланы двойками в разных направлениях с чётким приказом не ввязываться в драки и сражения. Ликвик писал, что ему нужны рабочие для восстановления храма. И я обещал их дать. Похоже эльф стал настоящим фанатиком исцелившего его света, но я не видел в этом ничего плохого.

В конечном счёте могущественный жрец света обладает внушительным арсеналом молитв и заклятий, в том числе таких, которые способны снимать проклятья, от одного из которых всё ещё страдал мой аватар.

Войска конунга вошли в пригород и зачистили его за день, на следующие сутки после посещения крепости. Никто из них не осторожничал. Они маршировали по улицам плотным строем выманивая шумом тупых мертвецов. Рунознатцы и кудесники обрушивали на призраков ледяные копья и вминали в мёрзлую землю ударами сотканных из воздуха молотов, пока воины горланили грубые песни.

Для них всё это было шуткой. Шансом показать свою удаль. Они не застали безголового короля и его свиту. Не имели дела с высасывающей силы чумой и разносящими её тварями. Не сталкивались с промораживающей до самых костей бурей.

Иначе бы они не смеялись.

Битва шла громко и ходко. Тысяча вооружённых карлов не шутка, десятью хирдами они прошли северное полукольцо пригорода насквозь, а затем полезли мородёрить дома, пока всадники на баранах скакали туда-сюда в поисках очередной некротической твари.

Им не было нужды заботиться об осторожности. Они брали числом. Шумели нарочно чтобы выманить из города побольше существ всех мастей и уничтожить их. Конунг оказался достаточно умным чтобы заставить своих людей со всех сил колотить в барабаны и щиты, выманивая к себе максимальное число тварей.

Отнимая у нас ресурсы, конунг насмехался над моей попыткой урвать кусок пирога. Чувствовал себя победителем. Он не мог знать, что мне плевать на добычу. Казна Вьёрновой пади, итак, была полна, а ввиду резкого сокращения населения даже чрезмерно полна.

Главное, что фокус его внимания удалось перевести с моей личности на добычу. Он отправился в столицу довольным. Уводя с собой войско, славу и рассказы о моём городе.

Городе, в который вскоре пожалует масса разумных со всей округи.

Глава 23

Оттепель

Зима закончилась.

Боевой баран, серо-дымчатого окраса, нёс меня на спине, убаюкивая прямо в седле. За спокойный нрав, недюжинный показатель силы и грузоподъёмности, а также вот эту его манеру слегка покачивать седока, я назвал его Баюном.

Баюна поймали в окрестностях города и привели мне в подарок. Он был уже укрощён, не нуждался в обкатке и каким-то чудом пережил и снежную бурю и вторжение нежити. Возможно его отпустил добрый хозяин, желая спасти от несчастий. А может сам сбежал.

Истина была скрыта где-то глубоко в вирте и мне было плевать на неё.

Зверь был высок в холке и лишь самую малость уступал в своём росте лошади. Но вовсе не в этом была его главная сила. А в весе и крепкой голове, увенчанной рогами, на которые я лично нанёс руны.

В отличии от скакунов ездовой баран не мог переходить на галоп. Но зато он мог совершить очень резвый рывок, заканчивающийся таранным ударом. Что при его весе, крепости головы и копыт, могло закончиться для цели такого тарана преждевременной и не самой лёгкой смертью. И это, ещё не говоря о жёсткой и толстой шерсти, которая смягчала удары и не позволяла обычным стрелам проникать глубоко в тело.

За нами в гору катился караван. Немногочисленные выжившие ездовые звери, тащили телеги, гружённые разнообразным добром. В основном продуктами питания, крупами и солониной, которую было недостать в горах. Бандитам Вьёрна уже порядочно надоело сидеть на охране шахты. Несколько человек сбежали, кто-то погиб… зима была долгой и не щадила бандитов.

Я вёл карлов чёрного хирда им на смену. Самых увечных, юродивых и практически непригодных к службе. Кривобоких и хромых.

Вьёрн, кстати, тоже сидел на заставе. Талый Воск улизнул из Вьёрновой пади сразу, как только начался штурм. И несмотря ни на что выжил, правда при этом лишился пальцев, почерневших от холода, пока он брёл через бурю к заставе.

Лидеру прикормленной шайки повезло, что единственный обласканный светом жрец во всей округе, скрывался в железнорудной шахте. В некогда осквернённом паучихой храме.

Ликвик помог бандиту, о чём тот с восторгом писал в одном из писем. Свет с каждым разом откликался эльфу всё сильней и сильней, даруя чудеса исцеления… и откровения, которых было не найти в книгах.

Сейчас по прошествии времени я понимал, что храм является системной точкой доступа. Местом, где вирт намеренно истончается, допуская прямую связь с системой. Административные и прочие ИскИны связанные законами вирта имеют к вирту доступ как раз через такие вот точки. Но это вовсе не значит, что ходоки или местные обходят их стороной. Просто они не подозревают, что магия и технологии в вирте спаяны настолько тесно, что их не различить.

Тёмный эльф, своими молитвами просто отправлял запросы в вирт, получая поверхностный отклик от точки доступа. Желал исцелять и получал за это знания. Хотя такому фанатику как он, вирт мог присвоить ранг стража точки доступа и помочь развиться до определённой степени, что скорее всего и происходило.

И эта же судьба ждала уничтоженную нами демонессу, повелевающую пауками и тёмными эльфами. Если бы мы, позволили ей и дальше плести свою багровую паутину, она могла бы стать куда как могущественней.

Навстречу каравану по каменистой дороге мчались ручьи. Снег таял, приоткрывая по-весеннему чёрную землю. Широкие копыта баранов наполовину утопая в воде без каких-либо проблем тащили телеги в гору.

Миновав путевой камень и приметные деревья, мы свернули направо, чтобы через некоторое время, ориентируясь по оттаявшим пирамидкам камней, выйти к нависающей над склоном скале.

На повороте нас уже ждали.

Вьёрн как и его светловолосый, короткостриженый заместитель, были предупреждены о нашем появлении. И пока карл сидя на камне болтал ногами, его спутник правил лезвие топора о точильный камень, опираясь плечом на скалу.

Я пришпорил барана и тот, наклонив голову с изрезанными рунным рисунком, закрученными назад рогами, прибавил в скорости ровняясь с ожидающими меня ходоками. Чтобы осадить его пришлось натянуть поводья.

Завидев караван оба ходока подобрались. Без подобострастия и прочих лишних движений Грум убрал топор за спину сохраняя суровое выражение татуированного лица. А Вьёрн, спрыгнул с камня и расплылся в улыбке, демонстрируя настоящий серебряный зуб, вставленный на место выбитого. Я видел, что их аватары окрепли за зиму, а значит ходоки не сидели без дела, охотились и исследовали прилегающую местность.

Подъезжая, я поднял забрало демонстрируя приметный шрам и спросил:

— Всё в порядке?

Вьёрн отвесил шутливый поклон:

— Так точно господин.

— Принимай обоз и людей. Произведите ротацию, объясните им всё. Как и откуда наблюдали, как менялись, где лёжки. Как закончите собирай своих, я хочу на них взглянуть. После отправимся в город. Где Ликвик?

Талый Воск кивком указал своему помощнику на караван:

— Займись, я провожу.

Спрыгнув с ездового барана, я позволил его увести к домикам рудокопов. Туда же свернул караван, а карлик Бьёрн повёл меня в глубины шахты. Подходя к подъёмнику, я заметил:

— Ты изменился.

Бандит пожал плечами:

— Ты тоже изменился, стал ещё больше, чем был. Показатель силы уже запредельный?

Под скрип подъёмного механизма я проигнорировал его вопрос и ответил своим:

— Сколько подчинённых на заставе?

Карл ответил незамедлительно:

— С прошлой переписки ничего не изменилось. Нас четырнадцать. Шестеро тремя двойками отправились распространять слухи, но вернулось всего двое. Двоих задрал медведь. Один погиб в драке. Ещё одного подняли на копья гоблины на южном склоне ещё месяц назад.

Подъёмник остановился, под хруст каменной крошки и гул вставшего противовеса я заметил:

— Восемь человек безвозвратных потерь. Вас должно оставаться двенадцать.

— Двое приблудились. Охотники. Заплутали и чуть не погибли. Мы помогли. Теперь они с нами.

Я кивнул своим мыслям и ответил:

— Хорошо, теперь ты должен расширить ватагу до полной сотни. Вы доказали свою исполнительность и способность выполнить возложенную задачу несмотря на проверку временем. Я увеличу финансирование твоей группы. Ближайшие месяцы потратишь исключительно на вербовку и слаживание. Ты должен увеличить численность до сотни.

Вьёрн был краток:

— Задачи?

— Те же. Распространение слухов, вербовка новых людей, взаимодействие, дисциплина. Собирай людей так, чтобы они могли действовать малыми, неприметными группами. Никаких знаков различия, вы не должны бросаться в глаза. Возможно, от вас потребуется внедрение и формирование спящих ячеек.

Едва поспевающий за моими шагами карл задал вопрос:

— Спящих ячеек?

— Отбирай из тех, кого вербуешь, серьёзных парней и женщин. Способных месяцами и даже годами отыгрывать роль счастливых семей, торговцев и прочего люда, чтобы в нужный момент они могли открывать для нас врата городов и передавать информацию.

Карлик хмыкнул:

— Я всегда знал, что с тобой скучно не будет.

На что я ответил:

— Ты мне понадобишься. Как и твой заместитель. Вы должны быть сильнее своих подчинённых. Я помогу вам таковыми стать.

Вьёрн ничего не ответил. Мы прошли по горизонтальной штольне в вырубленную в скале пещеру. За время моего отсутствия тут много чего изменилось. Кто-то расставил световые кристаллы по всему пути следования, хотя большой надобности в этом не было. А падающий из дыры в потолке свет всё так же отбрасывал непроницаемый мрак, оборачивая его лёгким сумраком.

На втором ярусе я приметил свежую выработку. Кто-то углубился в стену на целый десяток метров, добывая железо:

— Вы нашли руду?

— Ликвик указал на эту стену. Он вообще серьёзный тип, хоть и нелюдимый. Мы помогали ему вытаскивать и хоронить мертвецов в свободное время и наносили закорючки на шпили храма всю зиму.

— Знаки он сам вам показал?

— Да, парни умирали со скуки. Особенно когда заметало. Проще было заняться хоть чем-то чтобы не поубивать друг друга.

Храм изменился. Стал гораздо чище, приятней, монументальней. Спустившись по многочисленным ярусам на самое дно рукотворной пещеры, мы пошли к солнечному колодцу и встретили Ликвика.

Он молился.

Эльф стоял на коленях перед солнечным колодцем. В своём потрёпанном, но чистом комплекте из кожи болотных тварей. Его склонённая голова была закрыта капюшоном трофейного плаща, принадлежащего одному из слуг паучихи.

Но сейчас, поверх чёрной ткани, жёлтым столбом вдоль всего позвоночника пролегли символы, восхваляющие свет и солнце. Я остановился в десятке шагов от жреца, придержав и Вьёрна. Потому что знал, эльф будет благодарен за то, что мы не прервали его молитву.

Он закончил через минуту, поднялся, поклонился свету и обернулся. Взглянув на меня, моргнул, кивнул и из его глаз брызнули слёзы. Мы пошли навстречу друг другу и обнялись, понимая без слов, что Ликвик хотел бы оказаться рядом с Друмом на том мосту, где рыжий карлик нашёл свою смерть.

Эльф похлопал меня по плечу и отстранился:

— Как он умер?

Мы не затрагивали смерть друга в общении письмами. Лишь раз я написал об этом возвестив его о смерти карлика и одному богу известно как по этому поводу переживал эльф, которого Друм не бросил в самый тяжёлый момент его жизни.

— Мы сражались с рыцарем смерти. Он ударил его мечом. Убил сразу, без мучений. Ничего такого о чём можно было бы рассказать в подробностях.

Ликвик кивнул и улыбнулся:

— Смерть воина.

Я кивнул:

— Смерть воина… идём, я кое-что привёз. Тебе понравится.

Когда мы поднялись на поверхность, разгрузка обоза заканчивалась, а ватага Вьёрна уже сбилась в тесную кучу. У них на глазах я передал карлику полный мешок серебра, такой увесистый, что Талому Воску пришлось держать его двумя руками:

— Это плата за верную службу. Мы отправимся в город через несколько часов, ты сам решишь какие и кому доли причитаются. Но твоя доля и доля твоего заместителя будут больше, чем у остальных. Так же я ничего не имею против, если кто-то из бойцов будет премирован за хорошую службу. Распределение денег не обсуждается. Попытки решить вопрос силой будут караться смертью.

Рядом построились калеки проклятого хирда. Четыре десятка карлов и карлиц. Самые увечные и страшные. По сути, не пригодные к службе. Отпустив Вьёрна, я отправился к строю карлов:

— Хускер Марик, ко мне.

Хромая и кренясь на один бок из строя вышел командир этой группы. Он был первым десятником. Старшим среди прочих.

— Ваша задача охранять шахту. Не пропускать туда посторонних. Оказывать содействие этому эльфу. Ясно?

Карл пошатнулся и ударил себя кулаком по груди:

— Да, ярл.

— Приступайте к обязанностям.

Вокруг началась суета. Вьёрн увлёк своих бойцов к домам, Марик начал распределять первые наряды. А мы с эльфом спокойно пошли вдоль домиков рудокопов. С моего прошлого посещения тут мало что изменилось. Подтаявший снег жался к теням под домами и стенам. Грязной пеной темнел под ближайшим крыльцом, и превращаясь в воду под лучами солнца, срывался с крышь неустанной капелью.

— Что ты собираешься делать? Вернёшься со мной?

Эльф замялся:

— Я… мне нужно в город. Тело требует отдыха, нового белья взамен застиранного, свежей еды. Но я не хочу оставлять храм.

— В твоё отсутствие его будут охранять мои воины. А когда ты вернёшься, тебе поможет вот это.

Подойдя к сложенным друг на друга ящикам, я вскрыл один из них и достал глиняный сосуд. Нашего слуха коснулся едва слышный и неразборчивый шёпот.

— Возьми. Знаешь, что это?

Ликвик принял глиняную бутыль и прошептал:

— Холодная. Даже ледяная.

Я кивнул:

— Именно. Внутри эктоплазма, эссенция духа, собранная с уничтоженной нежити. В этих ящиках целое состояние, которое я хочу передать тебе. Если нанести её на магические знаки, она будет питать их очень долго.

Ликвик поднял на меня взгляд:

— Спасибо. — Жрец света замялся. — Карлы, которых ты привёл… они выглядят необычно. Кто они?

Закрывая ящик, я ответил эльфу:

— Они служили Риордану. Тому кто распространял золотую чуму. Обманутые предатели, искалеченные его дарами. После того как я отбил атаку на крепость, они лишились мутаций и стали калеками. Если сможешь им помочь, помоги. Если не сможешь… кто-то ведь должен помогать тебе в храме и стеречь шахту?

— Ты хочешь, чтобы я обратил их к свету?

Я пожал плечами:

— Решай сам. Я поставил им задачу во всём помогать тебе и нести дозор. Сюда будут бесперебойно поставлять припасы, возможно стоит поставить укреплённую стену и начать выработку железа. Вьёрн сказал ты нашёл руду.

Ликвик убрал глиняный сосуд в поясную сумку и кивнул:

— Свет проникает всюду и указывает путь. Здесь много всего, не только железо. Тёмные эльфы выкопали храм и приблизились к нескольким жилам.

— Тогда собирайся. Мы отправимся в крепость. Приведёшь себя в порядок, а со следующим караваном вернёшься если есть такое желание. Я дам тебе ещё людей и пришлю сюда Фисборна, он главный кузнец Вьёрновой пади. Начнём вырабатывать жилы, это даст средства укрепить и обезопасить это место.

Я пошёл к привязанному к изгороди Баюну, жующему прикорм из висящего у его морды мешочка, но понял, что Ликвик не идёт следом.

— Я чувствую в тебе темноту. Что-то изменилось. Мне неприятно находится рядом.

Я не стал задерживаться и не оборачиваясь сказал:

— Это пройдёт если ты найдёшь способ снять с меня проклятье, наложенное убийцей Друма.

— Проклятье? Извини, я не сразу понял в чём дело. Свет во мне стремиться разогнать любую тьму и негодует от её присутствия.

Я отвязал Баюна от забора и погладив за ухом, там, где шерсть не была такой грубой, повёл на разворот:

— Ты одичал в этой глуши Ликвик и забыл, что ты не только жрец света, но и ходок. Дитя другой реальности. Возвращайся со мной, я покажу тебе кое-что интересное и дам рабочих для храма. Ты ведь наносишь на шпили письмена по велению света?

Ликвик пошёл рядом:

— Как ты догадался?

— Багровая паучиха делала то же самое. Остроконечные шпили как-то связаны с солнечным колодцем. Аккумулируют энергию, фокусируют или несут иную функцию. Эссенция духа, собранная с призраков, поможет тебе ускорить процесс. А рабочие разберут строительные леса после того, как вы закончите.

Тёмный эльф дошёл со мной до дороги и поблагодарив за помощь скрылся в пещере. Ему требовалось забрать вещи. А я, ожидая, когда Вьёрн закончит последние дела и соберёт ватагу, думал о хрустальном, драконьем яйце. Сила сокрытого в нём существа постоянно тянула энергию из вирта, покрывала выпуклый шар стеклянного вида наростами и разогревала, стараясь пробудить и вырастить заключённого внутри дракона.

Долгое время хрустальные жрецы не давали накопить эту силу и срубали стекло, переплавляя его в волшебные артефакты. Я же планировал доставить яйцо сюда, к солнечному колодцу и позабытому храму, чтобы ускорить его рост многократно.

* * *

— Запах выделанных шкур въелся в твою одежду.

Это было правдой. Где бы не появилась Серриса, карлы кривили свои носы, но ей было всё равно. За заслуги перед городом я пожаловал ей опустевшие цеха по выделке шкур, рассчитывая, что запах поможет некромантке тщательней маскировать свои дела. Тем более, что зачистка города обеспечила её уймой некротических ингредиентов.

— Ты сам отдал под мой контроль бизнес по скупке и выделке шкур. А он, знаешь ли, страшно воняет мясным духом и привлекает мух. Да и домик, который мы с тобой присматривали теперь тоже мой.

Макая перо в чернильницу и отжимая о круглый борт лишнее, я ответил:

— Дом твой. Но не кожевное дело. Ты за ним присматриваешь и будешь присматривать до того момента, пока справляешься с этим делом. Окружающие не носят маску, набитую травами, постарайся прибить запах. Это будет выглядеть естественно. Ты набрала людей?

— Этим занимается один из местных. — Серриса подвинула стул и села напротив. Нахмурившись, она несколько раз щёлкнула пальцами пытаясь вспомнить имя подчинённого. — Помнишь ты ему ещё давал задание собрать список детей.

— Торвин Медвелап.

Серриса сняла маску и кивнула:

— Да, он самый. Отчёт будет готов к концу недели. Но производство уже налажено. Охотников всё ещё мало, но мы раздаём задания через твою гильдию авантюристов, а ходоков в окрестностях и самом городе валом. После того как конунг увёл своё войско, слухи разлетелись по всем ближайшим деревням и городам. Приходи с проверкой на следующей неделе. Будешь приятно удивлён.

Я закончил заполнять свиток. Подул на чернила позволяя им высохнуть и сняв с небольшой треноги на столе миниатюрный ковшик с горячим воском, пролил его на край свитка и скрепил написанное сургучной печатью с оттиском своего герба.

— Кстати, не знаешь почему Ликвик избегает нас?

Я поднял на некромантку глаза и ответил:

— Он жрец света. Ты некромантка. Виллерт проклятый, не живой и не мёртвый воин. Я с ног до головы в доспехе, выкованном из остатков брони рыцарей смерти. Не говоря уже о проклятье. Он фанатик, живёт виртом и в большей степени местный чем рождённые в виртуале. Наша тьма для него осязаема и неприятна.

— Ну и хрен с ним. — Серриса снова укрыла лицо за уродливой маской. — Цеха по обработке шкур отличное место для работы с плотью и костью. Там такая аура, что ни один чародей, проходя мимо, не заподозрит тёмного колдовства. А что по гильдии авантюристов? Первые комплекты будут готовы не раньше, чем через неделю.

Я скрутил свиток и засунул его в чехол:

— Гильдия авантюристов набирает людей и раздаёт задания от моего имени. Как и планировалось, численность ходоков, вступающих в неё, стремительно растёт. Они собирают ингредиенты, охотятся, работают гонцами и ремесленниками. Система рангов для них понятна и привлекательна. Как и соревновательный эффект. Твои комплекты из костей мертвецов и переплавленных некромантией шкур будут долгое время желанным приобретением для многих ходоков, не носящих на плечах тяжёлые латы. А с остальным разберётся Фисборн. Я уже отправил его в железнорудную шахту с картой нарисованной Ликвиком. Мы будем сами добывать руду, сами изготавливать доспехи и сами же их продавать. Причём лучшие экземпляры будут изъяты из свободной продажи и выставлены в гильдейской лавке. Доступ к этим товарам, как и их качество теперь будут зависеть от ранга ходоков внутри гильдии.

Серриса хмыкнула:

— Идея c гильдией авантюристов не блещет оригинальностью.

А я возразил:

— Но эффективно работает. Собранные ингредиенты мы перепродаём с прибылью для себя, как и кожу. И это, не говоря о запуске алхимического производства под руководством Шадарата.

На Шадарата и Серрису многое было завязано и при этом… я не доверял им обоим. Ему, потому что эльф не оставил своих амбиций и обид, и никогда не оставит. А ей, потому что знал, что книга, которую она всегда носит с собой, не имеет ничего общего с человечностью и добротой. Снять печати с книги Арландира можно было разнообразными способами, но каждый из них требовал совершить зло. Крайность, на которую было пойти отнюдь непросто. Сидящая передо мной женщина была беременна, и я подозревал, что этот виртуальный ребёнок зачат с одной единственной целью — снять очередную печать, за которыми скрываются тёмные знания.

Она скрывала свою беременность. Но не знала, что от меня её скрыть невозможно.

Ещё нерождённого ребёнка ждёт мучительная смерть и оттого, что ребёнок «ненастоящий» муки стоящего за ним ИскИна осознающего себя существом из плоти и крови, меньше не станут. И Серриса об этом знала.

У меня на душе поселилась тревожность. Заскребла кошками при мыслях об этом ребёнке, но я прогнал её прочь. Моей задачей, смыслом всей жизни оставалось узнать своё прошлое. Найти того, кого я окрестил Другом, потому что испытывал к нему тягу неизвестной мне природы и лояльность, даже несмотря на то, что именно он нанёс удар золотой перчаткой, проломившей мою грудную клетку.

Серриса протянула руку, и я вложил в неё тубус с заключённым внутри свитком. В нём содержались приказы, позволяющие передать ей со склада перечень ремесленных материалов. Я услышал «спасибо Молчун» стук ножек передвинутого стула и мягкие шаги, после которых открылись створки чертога и некромантку выпустили наружу.

В тёмном углу шевельнулся Истис. Бес оставался незримым и Серриса вряд ли подозревала о его присутствии. Но когда он того желал, его можно было увидеть в темноте боковым, периферийным зрением.

Следом за колдуньей, совсем немного посидев в тишине, вышел наружу и я.

Глава 24

Ритуал

Яйцо хрустального дракона было доставлено к железнорудной шахте под покровом абсолютной секретности. О том, что я везу в сундуке не знал ни один из моих подчинённых.

В курсе был лишь Ликвик. Жрец забытого храма.

Я показал ему яйцо в своих покоях и приложив к нему ладонь эльф был безмерно удивлён. Спящий в недрах хрусталя зародыш впитывал в себя любые окружающие его энергии, и свет, струящийся с ладони эльфа, не стал исключением.

Тогда я сказал, что рождённый в солнечном колодце, он может стать величайшим защитником света и Ликвик был вынужден со мной согласиться. Мы привезли его к пещере с караваном, доставившим дополнительных рабочих для выработки обнаруженных рудных жил, и обнаружили в храме удивительную картину.

У солнечного колодца молились карлы.

При нашем появлении они стушевались, испугались меня и заторопились наружу, а эльф позволил себе тёплую улыбку:

— Похоже свет даровал им прозрение. Рядом с колодцем от разумных отступают их горести.

Неся на спине сундук, обвязанный цепями, я спросил:

— Не боишься пускать сюда посторонних? Я не разрешал им спускаться в пещеру.

— Не наказывай их. Твой приказ закрывал дорогу к свету и потому был нарушен. Это не их вина, а твоя. Увечья и совершённые ошибки привели этих карлов к свету, им нечего стыдиться. Гораздо хуже было бы продолжи они падение во тьму.

Спорить тут было не с чем, к тому же эльф был прав. Солнечный колодец и в самом деле подхлёстывал восстановление выносливости и окружал аватар незримым облаком бонусов к бодрости, стойкости разума и концентрации. Карлам из чёрного хирда, обманутым и предавшим собственный народ, получившим массу увечий, было легче рядом с ним. Он стучался в их разумы и манил.

Убедившись, что мы остались одни, я опустил сундук на каменные плиты пола и распахнул его крышку:

— Ты должен доставить его в глубины колодца.

Эльф не мог знать, что я покрыл нижнюю, выпуклую часть яйца вязью рун. Рисунком на собственной крови, призванным подчинить нерождённое существо и сделать его лояльным. Со стороны их было не видно.

Ликвик встретился со мной взглядом:

— Зачем? Ты можешь сделать это сам.

Я не хотел касаться точки системного доступа:

— Я проклят Ликвик. А мой доспех может утратить свои свойства.

Эльф тихонько рассмеялся:

— Свет тебе не повредит. Он сделает тебя лучше. Иди.

Снять проклятье рунными рисунками не выходило. Я уже пробовал сделать это в крепости. Комбинировал различные наборы, подделывал отчёты о срабатывании удачи и оставался не с чем. Дважды едва не разнёс чертог, из-за пошедших вразнос рунных рисунков.

Но проклятье всё равно требовалось снять. Моя экипировка была неполной, не хватало бижутерии, а невозможность носить корону ярла лишала уймы характеристик.

Вытащив из сундука тяжёлое яйцо, я прижал его согнутой рукой к корпусу и понёс к свету, оставив жреца позади. И только подойдя к солнечному колодцу в упор, я увидел, что его округлые, медные борта, не везде обрываются в бездну.

Балкон из начищенной меди, узкой дорожкой простёрся до самого центра колодца, в разные стороны отражая падающий на его зеркальную поверхность лучи и создавая тем самым оптическую иллюзию. Со стороны казалось, что это сам колодец источает свет в разные стороны, освещая шпили.

Настал момент истины. Шанс проверить насколько вмешательство Тура укрыло мой аватар от системы.

Я ступил на выпирающий из борта колодца «язык» и пошёл по нему, чувствуя, насколько статичен и тонок вокруг меня вирт. Не будь я лишь частью себя прежнего, я бы смог установить связь с системой одним единственным касанием к этому свету, но даже попытка подобной связи могла закончиться плачевно, поэтому я просто шёл, пока не оказался на самом краю.

Здесь я приклонил колено и оставил яйцо.

Его хрустальная скорлупа слоилась, словно нарастающая на рану, свежая кожа. Убедившись, что оно никуда не денется я поднялся и пошёл обратно. Вот только сколько бы я ни шёл, щуря глаза от слепящего света и осторожно переставляя ноги, край бассейна, шпили храма, или Ликвик — не показывались.

Свет заключил меня в ловушку и набор органов чувств, а также совершенный аналитический рассудок, подсказывали, что я прошёл вдвое большее расстояние, чем требовалось, чтобы вернуться обратно. Но не вернулся.

Слепящий свет рассеялся, сошёл на убыль, но место, в котором я оказался, не было верхней площадкой колодца, пролегающей между двух шпилей. Я оказался внизу, на самом его дне. Заклятье сродни телепортации перенесло меня туда, где свет отвоёвывал у мрака лишь жалкий круг, падающим с высоты, широким лучом. За которым пролегала колючая темнота.

Я видел течения вирта и улавливал суть магической ловушки, в которую попал. Чтобы активировать обратный переход требовалось провернуть этот трюк снова. Покинуть свет шагнув за его пределы и вернуться. Но я не спешил ступать на резко очерченную границу между тьмой и светом. Закономерно опасаясь подвоха, начертал и активировал сразу две руны — Иргус и Оус.

Руны дарующие способности ночного зрения и срывающие покров с сокрытого.

То, что мы приняли за храм, оказалось тюрьмой. Клеткой, для существ настолько тёмных, что само устройство шахты не давало им покинуть это место. Задрав голову, я взглянул наверх, в самое сердце структуры вирта и убедился в своей правоте. Свет в колодце не исчезал даже ночью, питая заклятья, не позволяющие вырваться из клетки запертым здесь существам.

Продолжая осматривать окружающее пространство, я вытащил из ножен крест. Знакомая багровая паутина простёрлась за пределами светового круга, а клетки вмурованных в стены каменного мешка камер, были разрушены чем-то напоминающим кислоту. Стальные, покрытые чародейскими знаками прутья оплавились, демонстрируя «зубастые» дыры на месте решёток.

Глядя на багровую паутину, знакомую по первому посещению рукотворной пещеры я понимал, что возможно та, кого мы считали мёртвой, выжила, укрывшись в колодце от вспышки, которую выплеснул Ликвик. Нам дали достижение за победу над ней, но эта формулировка не всегда подразумевала гибель противника.

Тем не менее встречаться с настолько сильными противниками в мои планы не входило, не несло мне никакой выгоды и поэтому я сделал один единственный шаг в темноту. Пересёк границу света только затем, чтобы тут же вернуться.

Портал не сработал, а свет над моей головой тут же угас. Не было больше отверстия в потолке каменного мешка, как и пути наружу. И только после того, как собственноручно отрезал себе пути к отступлению я понял, что всё происходящее изначально было испытанием.

Свет не выпустит меня, пока я не пройду его до конца.

Те, кто скрывался от моего взора боясь солнечного света, тоже это поняли и сразу растеряли страх. Паутина шевельнулась и сотни пауков с человеческий кулак размером каждый, бросились ко мне из трещин на потолке и стенах.

Я остался на месте безучастным к их появлению, и только когда первые из них достигли моих сапог, я прошёл проверку и топнул ногой с такой силой, что камень под ней брызнул осколками. Прошедшая в стороны сейсмическая волна перемолола маленьких созданий, оставив тёмный ковёр агонизировать у меня под ногами.

Я многому научился за эту зиму. Прочитал массу книг и провёл время в многочисленных тренировках. Это позволило значительно увеличить арсенал доступных комбинаций и навыков. Изучал я и магию, но использовать её в тяжёлом доспехе было неэффективно.

Обойдя каменный мешок по кругу, я заглянул в каждую из камер и ни где не нашёл останков тех, кто был в этих камерах заперт. Только паутина и немногочисленные пауки встречали меня в каждой из них.

А вот следов прошедших здесь боёв, было хоть отбавляй.

Резкие, аккуратные, словно расчерченные высокотемпературным лучом линии. Блямбы подпалин. Взломанные изнутри проломы в стенах и потёкший, словно ставший на несколько секунд жидким, камень. Кто бы ни томился за стальными решётками, он не обрадовался тому, что пожаловало извне.

Но на камерах внутренние помещения тюрьмы — не заканчивались.

Я прошёл под арку свода, ударив по застлавшей проход паутине руной Феррис. Нити полыхнули подобно тополиному пуху и потухнув, огонь оставил после себя жалкие обрывки, кислый запах и висящую в воздухе сажу.

Вырубленный в толще камня коридор с высоким сводчатым потолком привёл меня в самое сердце темницы. В восьмиугольный зал с полупрозрачным коконом по самому центру и десятком коконов поменьше, связанных с центральным багровыми нитями, пульсирующими подобно кровеносной системе. А под всем этим растянутым под потолком непотребством, высилась гора сброшенного хитина и кожи.

Оттуда на меня полезли уже знакомые драк’калис, одержимые эльфы, чьи тела стали демоническим гибридом. И крупные, невиданные раньше пауки, чьи раздутые задницы светились ярко красным, не предвещающим ничего хорошего, светом.

Их название снизошло на меня озарением, как нисходило на всякого, кто имел достаточно развитую характеристику интеллекта чтобы «видеть» имена тех или иных чудовищ. Мне противостояли Иллис' Мандир, красные стражи демонической паутины.

Разжигая руну Иллюминус я рванулся навстречу.

Ошеломлённые демоны завизжали и зашипели, отскакивая от обжигающего света. Красные лучи исторгнутой пауками энергии высекли целые снопа искр из развёрнутого на их пути щита, а затем крест нашёл свою первую добычу.

Рассечённый на две половины одержимый покатился по грязному полу.

Особо хитрая тварь сумела обойти меня со спины и в прыжке преодолела разделяющее нас расстояние приземляясь на плечи. Острые когти заскребли по латам ища уязвимые точки, но подняв сверкающую светом руку я ошпарил одержимого и заставил свалиться наземь, чтобы мощнейшим пинком отбросить в сторону и сорваться с места избегая новых попаданий красной энергии.

Следующей жертвой стал один из красных стражей.

Крест отсёк ему лапы и пронёсся сквозь тело, завершая рывок я крутанулся юлой и добавил к удару мечом мощнейший толчок надгробием. Паук отлетел, разбрызгивая из лопнувшего брюха опаляющие блики магии.

От последующего за этим ударом взрыва заложило уши.

Ошмётки плоти и всполохи убийственной магии разлетелись по всему залу калеча одержимых и оставляя бреши в багровой паутине. Я двигался от одного противника к другому излюбленным рывковым приёмом, выбирая максимально эффективные углы атаки. Разил противников, позволяя волшебному мечу восстанавливать силы моему аватару. И уходил раньше, чем на меня обрушивались багровые лучи или когти безумцев.

Иллис’Мандир были разумны и сделали из смерти сородича выводы. Разорвав дистанцию, они перемещались по потоку и стенам, используя крепкую паутину и приспособленные для подобных передвижений лапы. Но продолжающая сверкать в моей руке Иллюминус с одинаковой эффективностью плавила как хитин их панцирей, так и паутину у них под лапами.

Разгром противников был делом времени. Уничтожая одержимых и перемещаясь по всему периметру зала вокруг останков гигантского паука, я подловил ещё одного Иллис’Мандира и новый взрыв принёс на своём хвосте ещё больше разрушений. Часть коконов лопнула, вываливая на пол полупереваренные останки заключённых внутри существ.

Произошедшее запустило цепную реакцию. Паутина запульсировала сильнее прежнего и под оглушительный ментальный крик центральный кокон взорвался, рождая физическое воплощение хозяйки этого места, багровой королевы. Я спасся от опаляющей волны, укрывшись за развёрнутым надгробием, но из моего носа всё равно брызнула кровь, а ноги стали ватными от сильнейшего ментального воздействия.

Забавно. Это снова ты… надоедливый кусок мяса, облачённый в новую металлическую оболочку. Сегодня ты станешь ключом от темницы, в которой мне пришлось укрыться.

Демоница вырастила в коконе гуманоидное тело, покрытую хитином клешню, венчающую одну из рук, и выпуклую, покрытую многочисленными глазами, голову. Доступная ей психическая сила была так велика, что мелкий мусор приподнялся над землёй, когда остатки багровой, пульсирующей паутины, были притянуты к её спине и сформировали два рваных крыла.

На моей памяти эта форма была уже третьей. Первая, могла оперировать энергиями багрового колодца, но продержалась слишком мало чтобы продемонстрировать моему отряду свою силу. Вторая, жуткая помесь огромного паука и тёмного эльфа была в равной степени сильна и одарена магическими способностями.

Теперь же мне противостояла ловкость и псионика. Жуткий багровый хлыст в гуманоидной руке, сила мысли и крепкая клешня, способная ударить в сочленения доспехов и оторвать конечность.

Видя внутреннюю суть её аватара и веер способностей, я даже не помышлял о лобовом столкновении. Психокинетический щит, мерцающий едва видимым куполом вокруг гибкой, багровой фигуры, отталкивал любое физическое воздействие и искажал направленную магию, в то время как мой аватар был вынужден избегать прямого взгляда. Ведь психокинетик, стоит ему только завладеть чужим вниманием, тут же получит многочисленные бонусы к психическим воздействиям на свою жертву.

Не желая тратить остатки энергии на бесполезную в текущих условиях руну света, я потушил её и рванулся за труп массивного паука, спасаясь от многочисленных и острых каменных обломков, вырванных из пола и брошенных в меня силой мысли. Снаряды с визгом пронеслись мимо и в моём разуме поселился чужой смех.

Я разгадал замысел покровительницы пауков. Она выдала себя первой же фразой. Хотела, чтобы я убил её физическую оболочку и изгнал тем самым дух. Сражалась для вида, скорее играясь, чем пытаясь меня убить.

И всё ради того, чтобы покинуть клетку.

Огибая гору хитина и плоти, я встретил на своём пути одержимого и обменявшись с ним ударами оставил его без лапы. Нарочно не став добивать своего противника, я позволил ему отпрыгнуть куда-то к стене и услышал, как на останки гигантского паука за моим плечом, приземлилась красная королева.

Багровый хлыст распрямился со свистом и щёлкнув опутал мою шею, найдя кротчайший путь в уязвимую зону. Рывок был столь резок, что подлатник скрипнул, но напрягая развитые мускулы я прошёл проверку силой и оружие красной демонессы сыграло против неё. Желая зацепить меня и повалить своим хлыстом, она не прошла проверку силой и сама полетела на землю, повинуясь рывку, который я совершил сразу, как только попал под удар.

Стремясь реализовать немедленную контратаку, я круто развернулся и рванулся в обратную сторону. Падение на землю и выпавший из руки хлыст пошатнули уверенность демонического отродья, заставляя её психокинетический щит истончиться и замерцать. Я врезался в него стальным, массивным паровозом, сметая надгробием и замедляясь.

Проносясь мимо и взмахивая крестом, я на мгновенье увидел в многочисленных глазах отблеск триумфа. Она не знала, что крест убивает не только материальное тело, но и саму душу. До последнего мига считала, что, подставляясь под удар, всего лишь покидает этот пласт вирта, проваливаясь в свой, демонический план реальности.

Впрочем, в отличии от существ, намертво привязанных к физическим оболочкам, она не умерла моментально, успев осознать конец своего бытия. От её ментального, предсмертного крика я упал на колено, а из моего носа рванулась новая порция крови.

Безголовое, уродливое тело умудрилось встать на ноги за моей спиной. И я видел его не оборачиваясь. Видел страшную агонию, хлещущую из шеи кровь, клацающую клешню и исчезающую, чёрную душу, чью память переписывала и стирала виртуальная реальность.

Водоворот чужих посмертных образов ударил в мой разум. Страшных, мычащих словно зажёванная пластинка и искажённых.

Демон умер, тело рухнуло за моей спиной, но я ещё долго стоял на одном колене, не понимая, где нахожусь и не делая попыток подняться. Адская тварь поделилась своей агонией с моим разумом, заставив заново пережить события далёких дней. Я вспомнил как сверкающая перчатка друга проломила мою грудную клетку, как обжигающий свет пронзил естество, стирая и человека и ИскИна, заключённых в единое тело.

Тогда мы выжили, став единым. Но порог, на котором я тогда побывал, вселял в моё сердце ужас.

Я прошёл испытание очистив тюрьму от захватившего её демона. С трудом поднявшись на ноги, увидел сочащийся из коридора свет. Ментальный крик багровой королевы отбросил её слуг в демонический план, и враги исчезли, оставив после себя бездыханные физические оболочки.

Набив трофеями сумки пагубного комплекта, я вышел из восьмиугольного зала и пройдя вытянутым коридором оказался под арочным сводом, чтобы снова шагнуть на освещённый солнечным колодцем участок. В этот раз портал сработал как нужно. Под моими ногами искрилось светом яйцо хрустального дракона, а отполированный медный мостик отражая свет заставлял наклонять голову в попытке избежать слепящих лучей.

Не желая падать в многометровую шахту, я аккуратно развернулся и оставив яйцо нетронутым покинул солнечный колодец. А как только ступил на каменный пол, навстречу к ожидающему в отдалении Ликвику, на мой разум обрушился поток информации.

Проклятье было снято, а пагубный комплект очищен.

* * *

Баюн не признал меня сразу. И даже сейчас, оставив за спиной длинный путь от железнорудной шахты и до самого города, иногда подозрительно косился своим большим, чёрным глазом.

Всё дело было в экипировке, которая претерпела серьёзные внешние и внутренние изменения.

Латы утратили свой мрачный, тёмный оттенок. Впрочем, одним только оттенком дело не ограничилось. Очищенный и освящённый светом металл, больше не распространял вокруг себя ауру тревоги и не вытягивал силу из моих противников. Эта способность, наравне со способностями меча вытягивать силы через ранения, помогала мне придерживаться тактики молниеносных и частых перемещений рывковым приёмом, который был требователен к запасам выносливости.

Именно постоянное пополнение выносливости ударами меча и аурой доспеха, позволило справиться с многочисленными противниками как в самой Вьёрновой пади, так и за её пределами. Но это не значит, что комплект, сменивший название с «пагубного» на «освещённый», стал хуже.

На самом деле, он просто стал иным.

Основным бонусом от ношения полного комплекта Освящённых доспехов стала отмена штрафов за использование магии. Теперь я мог дополнить развитие своего аватара уклонившись в сторону развития магического резервуара и его ауры, формируя по-настоящему универсальный боевой стиль.

Два ранга рун уже давно не были пределом того, что я мог использовать. Но мешало железо на плечах, серьёзно ограничивающее запасы энергии и коэффициент полезного действия заклинаний. Теперь же мои руки были развязаны.

Крест тоже изменился. К нему так же прилипла приставка «освящённый», переработавшая как внешний вид, так и свойства. К моему большому сожалению, новые характеристики меча, были не настолько эффективны как прежние. Если раньше, убивая врагов волшебным оружием я поглощал их энергию, а нанося раны восстанавливал выносливость и здоровье, то теперь все эти способности исчезли, будто их никогда и не было. Вместо этого, урон клинка сменился на магический и использовал в качестве своего множителя уровень насыщенности моей ауры.

В перспективе это могло увеличить его разовый ущерб до невероятных высот, но проблема была в том, что я, итак, убивал большинство противников одним ударом.

Его внешний вид претерпел кардинальные изменения. Стоило потянуть крест из ножен, как его клинок оборачивался чистой энергией, похожей на ту, что вырывалась при использовании руны Курт. И тем ярче она была, чем сильнее была насыщена моя аура.

Уже сейчас, ещё ни разу его не использовав, я мог с уверенностью сказать, что этот меч будет не столько рассекать своих врагов, сколько запекать подобно разряду электричества. Страшное оружие в своей силе, одинаково эффективное против разных типов существ. Но всё же не настолько многофункциональное как его старая версия.

«Надгробие» превратилось в «Оплот». Не утратив данных ему Туром механических качеств, волшебный щит потерял способность разрушать чужие доспехи, что, впрочем, никакой роли не играло, с учётом того, что освящённый крест состоял из чистой энергии и игнорировал физические преграды из металла.

Взамен утраченной ауры, способной состаривать и разрушать экипировку противников, оплот обзавёлся дополнительным защитным свойством. Куполом праведности, способным возникать раз в несколько минут при первом разворачивании оплота в полную защитную форму.

Замена параметров экипировки требовала изменений в боевой доктрине. Которые я немедленно произвёл, больше не помышляя о многочисленных рывках из стороны в сторону.

Наш караван въехал в ворота Вьёрновой пади затемно. Привёз первые железные чушки, добытые и переплавленные в лагере рудокопов у железнорудной шахты. Но по прибытию мне не удалось немедленно отправиться в крепость. Посланник, дожидающийся у ворот, передал мне письмо от Серрисы, в котором говорилось, что с созданием комплектов из шкуры и кости, что-то пошло не так. Некротическая энергия пошла в разнос и когда бы я не прибыл, мне требуется немедленно явится в ремесленный квартал.

Я не видел причин отказывать некромантке. Взял с собой десяток личной охраны и свернул на ремесленную улицу. Идущая через весь город она далеко не везде была «ремесленной». Никак не объясняя этот маршрут охране я дважды сворачивал в переулки и объезжал дворы. Возможно, подчинённым казалось, что я таким образом контролирую порядок и осматриваю улицы. Но на самом деле после заката что-то осматривать было затруднительно, далеко не везде у ворот горели фонари, а все эти изменения маршрута зачастую служили способом снизить вероятную угрозу от наёмных убийц и засад на пути следования.

Я не знал, что именно пошло не так при создании комплектных доспехов для лавки гильдии авантюристов. Но на самом деле произойти могло что угодно. Появление демона, восстание призрака, новая некротическая тварь из костей и кожи.

В любом случае крест решит проблему отправив её в бездну.

Пока боевой баран цокал копытами по мостовой покачивая меня в седле, мой разум расцветал графиками вероятностей, отводя часть вычислительных мощностей на постоянный мониторинг актуальной ситуации и анализ местности. Вероятности просчитывались, возможная линия событий дополнялась рекомендациями и возможными цепочками действий.

Через десяток минут в наши ноздри ударил специфический запах кожевенного производства. После заката мастерские не работали, но врата ведущие за стену, к теряющимся в темноте складским и ремесленным помещениям, были приоткрыты, а рядом скучали сторожа из местных.

При появлении моего отряда они повскакивали с мест. Эти карлы прибыли из посёлка в горах и ещё не видели своего ярла. Не знали, как себя вести и немного терялись, наслушавшись обо мне самых разных рассказов.

Чуть наклонившись в седле, я обратился к встречающим:

— Доброй ночи. Всё в порядке?

Тройка сторожей замялась, переглянулась, а потом один из них дёрнул себя за седую бороду и махнул в сторону склада:

— Да как сказать… выло чего-то днём. Чаровница ваша всех по домам раньше срока разогнала и нас вызвала. Наказала никого не пускать, ждать ярла, а как прибудет, передать ему чтобы на склад топал.

Спешившись, я обратился к охране:

— Ждите здесь, смотреть в оба. Наблюдателей на углы.

Мои приказы были выполнены в абсолютном молчании. Две двойки карлов повинуясь жестам своего командира побежали в разные стороны, чтобы держать под приглядом улицу, а я прошёл мимо молчаливых сторожей и шагнул к тёмной громаде ангара.

Двор утопал во мраке, расчерченный узкой линией освещённого изнутри и распахнутого входа. Где-то там горел масляный фонарь, чей жёлтый свет простёрся по земле в каком-то метре от моей левой руки. Луна светила не ярко и её голубоватого света едва хватало чтобы очерчивать острый гребень крыши.

Выделяя его на фоне абсолютного мрака.

Я шёл параллельно освещённому пространству, не заходя на его территорию до самого последнего мига, не желая становиться хорошей целью для возможных дистанционных атак. Мой резервуар бурлил и полнился силой, а освящённый доспех позволял реализовать целую массу рун и заклятий.

Что я и делал с каждым шагом усиливая базовые характеристики аватара и накладывая на него весь доступный спектр защитной магии. И закончил ровно в тот миг, когда шагнул на скрипучие, деревянные ступени, ведущие к освещённому входу.

Протиснувшись внутрь, с трудом, не задев плечами хрупкие косяки, я увидел множественные кровавые отметины на полу и стенах. Они не были напрямую связаны с насилием. Видя виртуальную структуру этих отметин, я знал, что в размазанных по полу кляксах, на первый взгляд хаотичных и несвязанных между собой, таиться заклинание призванное запутать нежить. Заставить плутать из угла в угол, пока она не вернётся откуда пришла — в глубины склада.

Я знал, что такой способ часто используют против гулей и упырей, чтобы отвадить их от порога до самого рассвета, но вряд ли то, с чем имела дело Серриса было гулем или упырём. С любой из перечисленных тварей некромантка могла справиться играючи. А значит дело было в чём-то другом.

Впрочем, вероятность встретить кого-то равного, всё равно стремилась к нулю.

Вытащив крест, я пошёл вперёд под скрип половиц, издающих тяжкие вздохи под моим весом. По периметру стены в специальных держателях, отбрасывая тени на прокопченный потолок, горели факелы. Их света было достаточно чтобы поделить весь склад на промежутки между абсолютно освещённой территорией и тёмными сегментами, расположенными между источниками света.

Склад был велик. В спокойные годы сюда без конца свозили свежедобытые шкуры с предгорий и лесов. Скоблили их на улице, пропитывали различными смесями, натирали и обрабатывали, чтобы затем поместить на склад. Уже здесь сортировали, а после, отправляли караванами.

Я дошёл до дальней стены и упёрся в открытый, квадратный люк подпола. Там, в холоде, хранили самые разнообразные снадобья для выделки шкур, чьё производство было налажено прямиком через улицу.

Кровавые отпечатки обрывались у этого люка и вектор вероятностей изменился, выводя на передний план разнообразные ловушки. Но я не видел перекрывающих проход заклинаний и всё ещё находил риск приемлемым.

Под лязг собственных лат я зашагал по ступеням во тьму, полагаясь на активированные заранее руны.

Подпол встретил меня кругом из чёрных свечей и ритуальным рисунком. Серрисой лежащей в его центре и прижимающей руки к окровавленному животу. Ритуальным ножом из человеческой кости и чёрной книгой Арландира, выглядывающей из её сумки.

Аналитический аппарат работал на полную мощь пока я приближался к измазанному кровью ритуальному рисунку и колдунье. Разрозненные куски мозаики произошедшего постепенно складывались в общую картину, но Серриса раскрыла глаза раньше, чем я успел сформировать окончательный вывод:

— Прости Молчун. Я не смогла.

Окровавленная рука оторвалась от тонкого разреза на животе и ударила ладонью по полу. И именно в этот миг закончилась аналитика ситуации.

Любовница меня предала.

Мир утратил свои краски став пепельно-серым. Треснули и начали обваливаться балки, подпирающие потолок погреба. Я знал, что бежать бесполезно, ловушка захлопнулась. Скорость восприятия вышла на максимальный уровень замедляя ход времени.

Серриса улетучилась едва видимой дымкой, черты её смазались, и она ушла тенями, используя заготовленное заранее заклинание за миг до того, как складское здание начало складываться внутрь самого себя. Огромный колодец бездны, нарисованный по периметру его стен, замаскированный разнообразными вещами и аурой свежевального цеха, не был мной опознан до того, как предательство было вскрыто, и теперь я за это расплачивался.

Один из самых маловероятных сценариев предварялся в жизнь.

Наблюдая как мимо проплывает щепа от треснувшей потолочной балки я думал о том, как Серриса пыталась снять очередную печать с чёрной книги. Пришла сюда, нарисовала рисунок, соорудила колодец бездны, на случай если силы, разлитой по воздуху, просто не хватит. Взялась за нож рассчитав всё до последней мелочи, кроме анализа собственной психики.

Она не смогла принести в жертву своего нерождённого, пусть и виртуального ребёнка. Сделала надрез прекрасно понимая, что способность ускользать от смерти позволит ей пережить такое надругательство над собственным телом, но довести дело до конца просто не смогла.

Виртуальный мир заменял ходокам настоящую реальность. А прожитая здесь жизнь мало отличалась от прожитой там. При этом Серриса оставалась женщиной, со свойственными любой матери инстинктами.

Когда тот, кому полагалась жертва, был призван, но не получил обещанного, потребовалась замена. И этой заменой стал я.

За мгновение до того, как земля под ногами провалилась, формируя пролом в загробный мир, а стены сложились. Я сделал единственное, что можно было сделать в подобной ситуации.

Развернул Оплот.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Трехликий III: Властелин

Content

Трёхликий III: Властелин

Глава 1 Посланник

Глава 2 Штандарт бури

Глава 3 Золотая чума

Глава 4 Неопознанный враг

Глава 5 Компас

Глава 6 Ущелье

Глава 7 Тур

Глава 8 Шестой

Глава 9 Семена скверны

Глава 10 Столкновение с прошлым

Глава 11 Зачистка

Глава 12 Гортик Рваное Брюхо

Глава 13 Сирена

Глава 14 Склянки

Глава 15 Загнанная в угол крыса — опаснее кошки

Глава 16 Жизнь, которой могло бы не быть

Глава 17 Имя

Глава 18 Ярл

Глава 19 Фундамент

Глава 20 Пакт

Глава 21 Правление

Глава 22 Жажда власти

Глава 23 Оттепель

Глава 24 Ритуал

Nota bene