Трёхликий IV: Полководец

Глава 1

Висельный холм

Живым не место в мире мёртвых.

Преданный колдуньей воин, ярл Вьёрновой пади и по совместительству чемпион Тура исчез из материального плана и оказался в другом слое реальности. Обители неприкаянных и голодных призраков, рабов и слуг самой смерти.

Он пал туда, укрываясь волшебным щитом и только поэтому пережил первый удар чёрного, иззубренного клинка, способного разрубить саму душу. Молох, страж мира мёртвых, ужасный кентавр которому воин был дарован в жертву, ослеплённый куполом света, укрывшем воителя, закричал и прикрыл уродливую голову лапой, спасая глаза от слепящих лучей. Он ждал свою жертву, но оказался не готов к её появлению.

И отразивший нападение воин, воспользовался его уязвимостью.

Освещённый Крест, перекованный в солнечном колодце, покинул ножны подвижной молнией, ударил в уродливое, четырёхлапое туловище. Рассекая серую плоть, проник в его глубины, нанося страшную рану и возвращая иссушённой плоти подобие жизни.

Впервые за века своего существования Молох почувствовал боль и пролил на землю багровую жидкость.

Под чёрным солнцем мёртвого мира блеснул иззубренный клинок, чья рукоять была длиннее лезвия. Громом среди ясного неба прогремел новый удар, нанесённый рукой Молоха, и солнечными бликами разлетелся в стороны солнечный купол, прикрывающий воина. Там, где эти блики коснулись стража, его серая плоть окрасилась в живые цвета, ожила… и стала уязвимой. В отличии от нежити свет не обжигал ангела смерти и не калечил, но делал оболочку смертной, оборачивая серую пыль в давно ссохшихся венах вскипающей кровью.

Молох ударил снова, но не дав чёрному клинку добраться до тела, его отбросил Оплот.

Выкованный одним из восьми богов и освещённый светом, он стал достойным противником для благословлённого смертью оружия. Среди каменистых и унылых пустошей бездны, на потрескавшейся и лишённой красок земле, столкнулись два мира.

Миры света и тьмы. Мир живых и мир мёртвых.

Освящённая броня сопротивлялась энергиям бездны и хранила своего владельца. Обычный смертный стал бы безликим призраком, сбросившим пыль истлевшей плоти, но владыка Морран не только устоял, но и сохранил способность к действию.

Ярл пропустил удар уродливой лапы над головой и почувствовал, как когти зацепили покрытие закрытого шлема. Рванувшись вперёд излюбленным приёмом, он пронёсся мимо ужасной твари, отсекая одну из её нижних конечностей там, где плоти коснулся блик света.

Из культи ударила кровь, присоединяясь к той, что лилась из рассечённой грудины.

Воин пролетел мимо Молоха поднырнув под его удар и тот, потеряв конечность из передней пары, завалился вперёд. Огромный клинок был выброшен вслед обидчику размашистым выпадом и встретился с руной защиты, сломив сформированный ею купол, но не достигнув цели.

А затем волшебный меч свистнул, проносясь мимо стража повторно… и схватка закончилась.

Молох обернулся пылью. Чёрной истаявшей дымкой. Прахом подхваченным ветром. Кровью и тленом. Его голова, отделённая от туловища клинком волшебного меча, осталась цела. Виной тому был свет, вернувший серую плоть к подобию жизни.

Чёрные губы изогнулись, вещая проклятье на древнем, ужасном языке, но стальной, рыцарский ботинок, заткнул болтливую голову. Опираясь на лицо своего поверженного, но не мёртвого врага, ярл вонзил искрящейся меч в землю и осмотрелся.

Обломки склада, разбросанные повсюду обрывки шкур и щепа, провалились вместе с ним в ловушку устроенную Серрисой. Их раскидало по округе, среди покрытой трещинами земли и крови, пролитой Молохом.

Те части стража, которых коснулся свет, остались материальны и не считая головы были представлены кровью, полуистлевшей рукой, мелкими частичками разрубленных костей и плоти, а также кусками шкуры. Продолжая прижимать голову к земле, закованный в латы воин ударил мечом сверху вниз и повёл им в сторону, с хрустом взрезая квадратную челюсть. Голова утратила способность болтать, но глаза продолжали смотреть с невообразимой яростью, а язык извивался.

Трёхликий знал, что пока эта голова живёт, её хозяин не возродиться в новом теле. Не обретёт форму, способную атаковать его вновь. Такое существо как Молох невозможно уничтожить в царстве бездны, только изгнать на время или как это произошло в этом бою — обездвижить.

Ярл Въёрновой пади отыскал среди обломков обрывки верёвки и связав их между собой обвязал ими трофейную голову. Закреплённая на его поясе, она продолжала истекать кровью и издавала клёкот. Отрубленные на середине предплечья руки, что торчали из её черепа подобием оленьих рогов, без конца подёргивались, но говорящему за мёртвых было плевать.

Голова Молоха могла пригодиться.

Оставшаяся на земле кровь тоже была ценным артефактом и Морран собрал её прежде, чем продолжил путь. Свернув Оплот в походное положение, ярл устремился к ближайшему холму. Царство мёртвых, серое, безликое, смертельно опасное само по себе, вгрызалось в его доспехи, но те держались, не позволяя иссушить уязвимую плоть. Куда бы воин ни кинул свой взгляд, всюду его встречала сплошная бесцветная хмарь, в которой утопали холмы.

Будучи наследником человеческого и машинного разумов, трёхликий испытывал хандру, сожалея о произошедших событиях, но при этом не собирался сдаваться. Он знал, что сожаления о том, что Серриса предала его, не приблизят его к конечной цели. Ему не хотелось её убивать, некромантка была полезна.

Иногда польза перевешивает риски, но не в этом случае. Колдунья зашла слишком далеко. Настолько, что Морран считал, что её голова с лёгкостью заменит на поясе голову Молоха.

Попавший в ловушку ярл знал, что бездна — это обиталище мёртвых, осквернённых душ. Сюда попадают те, чьи души были поражены порчей некромантии. Призраки, колдуны, порождения их магии и брошенные места. Отражения забытых кладбищ, брошенных замков и тому подобных точек, где реальность материального мира истончилась, позволяя духам проникать в мир живых.

Взобравшись на холм, под сползающей, серой землёй которого белели бесчисленные кости, Морран осмотрелся.

В низине между двух земляных отвалов простёрлись покосившиеся дома. Они упирались в башню, которая перекрывала ущелье и теряла свои очертания в серой дымке. Сильно левее на холме стояла часовня. Справа, на аналогичном холме, болтался висельник на мёртвом дереве.

И конечно надгробия. Сотни надгробий на обоих холмах.

Опустив руку к поясу и сняв верёвочную петлю, воин поднял голову монстра на вытянутой руке и глядя в искажённые злобой глаза вытащил из-за пояса нож. Его лезвие вонзилось в лоб чудовища, заставляя торчащие из его головы руки вцепиться в латную перчатку ярла, но тот не повёл даже бровью.

Мофик, Тур и Хрост выстроились в одну линию. Руны разума и лидерства говорящий за мёртвых смазал своей кровью, а Мофик, руну подчинения — оставил нетронутой. Голова Молоха шипела, дёргала своими «рогами» и издавала клёкот, но не смогла предотвратить начатое.

Влив в активацию рун энергию, трёхликий дождался, когда сияющие шрамы потухнут, а затем, чувствуя запах палёной плоти и волос, сказал:

— Кончик твоего языка укажет ближайшее место, которое поможет вернуться в мир живых. Выполняй.

Магия сработала. Молох моргнул и успокоился. Его окровавленный язык повернулся и указал в сторону висельника… а затем повернулся на башню и убедившись, что новый хозяин всё понял правильно, ткнул в сторону часовни.

Бездна была сформирована из призраков проклятых мест. Стоит ли удивляться, что она напоминала головку покрытого дырами сыра?

Живым в мир мёртвых путь заказан, особенно если они не обладают средствами противостоять местным ветрам, способным срывать плоть с тел несчастных и оголять их души. Но на счастье преданного Серрисой ярла, его доспех противостоял им с лёгкостью, а найти выход из мира мёртвых было куда легче, чем вход.

Трёхликий пошёл к дереву висельника напрямик, прямо через поселение под холмом. Без труда спустился и уже у первых домов столкнулся с тенями. Отголоски чужих страданий, полупрозрачные отпечатки истлевших душ, бродили среди покосившихся хибар. Они были безобидны, если держаться от них на расстоянии. Безумны и поглощены страданием.

Говорящий за мёртвых не стал ввязываться в стычки. Хотя мог без труда уничтожить подобных существ и получить за это некоторое количество эктоплазмы. Посёлок, как и башня в ущелье, скрывали в себе вероятность хорошей добычи, но воину хватало золота и ресурсов в подчинённом ему городе. Карлы добывали куда больше, чем он смог бы добыть в одиночку.

Где-то далеко раздалось лошадиное ржание, и закованный в броню воитель понял, что нужно спешить. В этом мире были свои владыки, ревностно защищающие каждую пядь серой земли от вторжения смертных.

Прибавив шагу, он миновал дворы, сторонясь безликих теней и стараясь не слушать плач, что доносился до него из распахнутых настежь домов. На окраине, у самого подножья висельного холма, его встретила ещё одна напасть. Чёрные норы на склоне, из которых полезли трупные личинки и некротические твари, состоящие из черепов и позвоночников, усеянных многочисленными рёберными ногами.

Руна света Иллюминус отняла у них подобие жизни и прогнала личинок, но уже взбираясь по склону, трёхликий услышал за спиной звуки и понял, что чёрное солнце возвращает немёртвых слуг к их подобию жизни. Впрочем, он успел уйти достаточно далеко от логова чтобы избежать новой агрессии.

Холм висельника утопал в тумане и тот серьёзно снижал видимость, но слышимость оставалась достаточной, чтобы латник услышал приглушённое ржание на холме, с которого спустился половину часа назад. Становилось понятно, что неизвестная угроза приблизилась.

И приблизилась быстро.

Перейдя с шага на лёгкий бег Морран развернул Оплот и вытащил трещащий энергией ауры Крест. Потоки вирта влекли его вперёд. Место, на которое указал Молох своим языком, было поблизости. Иссохшее дерево показалось из тумана через минуту и оказалось куда больше, чем казалось с вершины другого холма.

Рассечённая трещиной, чёрная кора, подпиралась у корней разрытой могилой. А вместо висельника, на изогнутой и кривой ветви, висела оборванная верёвка. Морран замедлил шаг, чувствуя, что попытка проникнуть в разрытую могилу у корней дерева, неизбежно закончиться схваткой.

И не ошибся.

Висельник оказался стражем, не допускающим чтобы нежить прорывалась в смертный мир, а смертные в мир мёртвых. Он поднялся из разрытой могилы связанный по рукам и ногам, завёрнутый в покрытые пятнами ткани, с петлёй на шее, что стягивала горловину мешка, в который была заключена его голова.

Показывая мощный талант к левитации, проклятый взмыл над землей на несколько метров. Прямой как столб и пышущий магической аурой.

Лошади заржали у подножья холма и Морран бросился в битву.

Его встретил ментальный удар, жестокий и сильный. Психическая атака, так нетипичная для нежити, не застала владыку врасплох. Он метнул клинок за секунду до того, как ментальный толчок заставил его споткнуться и упасть на колено.

Волшебный меч преодолел разделяющие их расстояние за считанные мгновения. Ударил в грудь висельника искрящейся молнией и в электрической вспышке испепелил призрака, заставив потерявшие опору и горящие тряпки, пасть обратно в могилу.

Несмотря на бегущую из носа кровь и звон в ушах, воин сформировал рукой руну исцеления и немедленно восстановил аватар, чтобы услышать за своей спиной нарастающий топот копыт и увидеть в тумане силуэты всадников. Принимать бой с неизвестными Морран не собирался. Течения вирта вели его в разрытую могилу, к своему мечу и выходу в мир живых.

Он добрался до неё рывковым приёмом и немедленно спрыгнул. Влажная, серая земля не толкнула его в ноги, а провалилась, лишая воздуха и сковывая движения. Сжав зубы и чувствуя попавшую в рот землю, он рыл её руками, прекрасно зная в какого рода субстанцию угодил. Могила была устроена таким образом, что не отпустит, пока он не сделает первый судорожный вздох своей агонии.

Так и вышло.

Он вырвался из-под земли, когда в глазах поселилась предобморочная тьма. Втянул себя воздух и едва не захлебнулся. Полез дальше, борясь с головокружением и грязью норовившей заполнить шлем. В разрытой могиле по эту сторону реальности стояла дождевая вода, которая его едва не убила. Больших трудов стоило выбраться из этой грязной ловушки и отдышаться.

Моррану подумалось, что множество ходоков окажись они на его месте, захлебнулись бы в этой луже из-за банального стечения обстоятельств. В реальности живых… шёл дождь.

Борьба со стихией высосала силы из аватара. Долгую минуту скинув с головы шлем, он сидел в могиле и восстанавливал дыхание. А когда восстановил его, нашарил меч, разгоревшийся при его прикосновении голубым сиянием ауры, промыл шлем и полез наверх.

Оружие потрескивало разрядами молний, которые изредка впивались в держащую его латную перчатку и мокрую землю, но не причиняло вреда своему носителю. Оказавшись на поверхности, чемпион Тура убрал клинок в ножны и понял, что предательство унесло его далеко от дома.

Причём дело было не в одном только расстоянии, но и во времени.

Снаружи цвело лето. Зеленела трава и лишь проклятое дерево в обоих реальностях оставалось сухим и мёртвым, как и земля под ним. С затянутого, пасмурного неба без конца накрапывал дождь. Скрипела верёвка, на которой болтался висельник. Вездесущий туман, самого обычного цвета затягивал холм.

В этой реальности не было стоящих повсюду надгробий, сухой земли с хрустящими под ней костями, заброшенных домов, башни, часовни и соседних холмов. Только лес, далёкий горный кряж и озеро по правую руку. Скроенная из «холмов висельника» местность осталась по ту сторону могилы, напоминая о себе лишь срезанной и обугленной головой Молоха.

Тварь уже сбросила с себя вырезанное на лбу заклятье. Была слишком сильной чтобы подчиняться рунам вечно. Раны затянулись и язык в лишённой челюсти пасти Молоха снова дёргался и размазывал по доспеху у бедра кровавые слюни.

Глава 2

По ту сторону гор

Серрисе удалось откусаться.

Её рана и беременность сыграли некромантке на руку, но подозрения у совета всё равно остались. Никто не нашёл под завалами склада следов смерти её любовника, и карлы до сих пор надеялись, что он вернётся.

По мнению колдуньи — безрезультатно.

Воевода Турин, взял на себя временное обязательство вести народ Въёрновой пади. Официальная версия совета звучала как неожиданное нападение демона, не пойманного во время зачистки. Её источником была Серриса и покуда у совета нет доказательств её вины, некромантка считала себя в безопасности.

Но это было не так.

Существа куда как более близкие тьме чем сама некромантка, не сводили с неё глаз. Следуя по коридорам скалы-крепости к своему чертогу, женщина опиралась на новый посох, выстукивая его пяткой в такт собственным шагам. Молох принял её жертву, очередная печать с книги Арландира была снята и несмотря на плохое самочувствие она проводила целые дни в обучающих медитациях подле книги.

Впрочем, выходить ей все же приходилось.

За полтора месяца прошедших с момента предательства запасы её ингредиентов сильно истощились, а выпросить новые было просто не у кого. Воевода был слишком дотошным, чтобы не разобраться к чему ей запрашиваемые ингредиенты и потому приходилось обращаться к контрабандистам. А они заламывали такую цену, что некромантка едва сдерживалась чтобы не причинить вреда жадным ублюдкам.

Новые знания согнули её позвоночник и состарили. Скрюченная и прижимающая руку к округлому животу она пришла к своему чертогу и трижды стукнув пяткой посоха по плитам пола проскрипела:

— Ша’ас Мас’срандир!

Врата распахнулись, но она не сумела пройти за них. Ибо те, кто крался в тенях за её спиной, ждали именно этого момента.

Слуги Линиамат, чёрные крылья вампирского клана обрушились на свою жертву. Ворохом летучих мышей они окружили некромантку и вынудили сработать её защиту. Чёрные копья заготовленного заклинания, ударили в разные стороны, но не нашли целей лишь без толку выбив отделку из стен.

Гибкая вампирша ударила по руке с посохом и тот полетел в сторону. Ответом ей был свист серпа и гортанный выкрик некротического заклинания, но гибкая фигура уже исчезла, уносясь к потолку стаей летучих мышей. Удар от другого вампира рукоятью клинка обрушился на затылок развернувшейся женщины и бросил некромантку на пол.

Теряя сознание, она упала, и прежде, чем взгляд окончательно померк, почувствовала ещё один удар.

Проходящий в пятнадцати шагах патруль был безучастен к произошедшему. Воинов околдовали и отвели им глаза. Они прошли мимо потерявшей сознание некромантки и затаскивающих её в чертог вампиров так, будто ничего не случилось.

Посланников из клана Багрового сада было трое. Каждый прожил больше века и испил кровь множества смертных. Одна из них, та самая кого в своё время лишил конечностей сам Морран, возглавляла отряд по поручению принцессы крови Линиамат.

Белокурая вампирша пряталась за кожаными одеждами и маской. Глубокий капюшон не позволял стороннему наблюдателю узнать её, а обтягивающие одежды скрывали всё, кроме атлетичной и соблазнительной фигуры.

С помощью волшебного куба один из вампиров деактивировал установленную на вратах ловушку и отряд внёс бесчувственную колдунью под своды её чертога. Врата были закрыты, и представители нежити остались один на один со своей жертвой.

Колдунью раздели и привязали к креслу после чего насильно влили в горло эликсир, лишающий всяких способностей. Приводила её в чувство лично Анни, дочь Багрового сада, посланница Линиамат.

Несколько звонких оплеух закончились словами:

— Я слышу, как бьются ваши сердца и дрожат веки. Нас не обмануть притворством. Раскрой глаза.

Но некромантка не была дурой:

— Мои глаза нужны тебе для твоего колдовства упыритца?

Анни улыбнулась:

— Не всякая магия требует взгляда. Ты расскажешь нам всё, что мы хотим узнать, иначе… я заставлю тебя вживую увидеть, как будет взрезан твой живот и извлечён плод. Затем мы обратим его и он пожрёт тебя заживо, обречённый на судьбу кладбищенского людоеда. Не вампира и не человека. Низведённого до животного состояния и застрявшего в ущербном теле. Ты будешь рассказывать всё о чём мы тебя попросим только из надежды, что это дарует тебе быструю смерть.

Серриса расхохоталась, её было непросто напугать:

— А просто спросить не пробовала?

Анни была спокойна и теперь взирала на некромантку без тени эмоций:

— Мы уже спросили у твоего любовника. Но он ничего не знал о происходящем.

Что-то холодное и влажное опустилось на бёдра и пах колдуньи, и та вздрогнула. Раскрыв глаза, она увидела лежащую между её ног голову. Шадарат взирал куда-то мимо неё двумя мёртвыми, затянутыми белёсым бельмом глазами.

— Его пришлось оживить, но даже в образе призрака у него не нашлось что сказать. С тобой мы поступим так же если не услышим от тебя правды.

Колдунья сглотнула. Прикрыв глаза, она опустила голову. Мелкая дрожь сотрясала её плечи, но она не рыдала. Она была ЗЛА. Ребёнок, ради которого она предала единственного, кто мог стать надёжной опорой и защитой, вновь был под угрозой, и она не могла его спасти. Даже сырая, не требующая подготовки сила, не откликалась на её зов.

— Чего ты хочешь?

Анни ответила молниеносно:

— Мы хотим знать, что произошло на складе и куда он делся.

Некромантка подняла голову и презрев опасность взглянула прямо в гипнотические глаза вампирши:

— Он сдох! Провалился в бездну! Поняла тупая красноглазая сука⁈

По щекам Серрисы побежали слёзы, она понимала, что живой её не отпустят. Всё что её хотелось так это поскорее закончить и забыть всё, начав с чистого листа. Она дерзко улыбалась в лицо Анни:

— Я отдала его Молоху и ни о чём не жалею! Он стал моей жертвой вместо ребёнка! Он труп!

Анни нахмурилась:

— Это многое объясняет. Но он жив. Красная линия его судьбы всё ещё бежит в нашем саду, а заключённый договор в силе. Н’кар?

Вампир позади Анни, тот самый что снял на входе магическую ловушку с помощью хрустального куба, щёлкнул костяными чётками в своих руках:

— Она говорит правду. По крайней мере верит что то, о чём она говорит, правда.

Анни улыбнулась:

— Сейчас мы оставим тебя. Но советую тебе бежать до того, как твой владыка вернётся. Он скор на расправу.

Вампиры отступили от связанной и растворились в тенях. И только с их исчезновением колдунья поняла, что просчиталась. Её жизни ничего не угрожало.

Дети ночи знали, что ребёнок ЕГО.

* * *

За горным кряжем, отделяющим земли карлов от бушующего моря, раскинулись леса Иллиндир. Земли лесного народа, полные затаённых и диких мест.

Чемпион Тура давно спустился с холма и придерживаясь одного направления шёл к горному кряжу. За время его отсутствия леса покрылись листвой и скрыли от чужих взглядов своих обитателей. Приключения говорящего за мёртвых по его ощущениям продлились не больше нескольких часов, в то время как в обычной реальности прошло порядка двух месяцев.

Дождь так и не прекратил поливать заросли. Его струи смыли с доспеха и грязь и кровь. Серое небо продолжало исторгать из себя армию капель, и те, шурша по многочисленным листьям, разбивались о крепкие латы и землю.

У владыки Моррана было время подумать.

Его человеческое начало снова боролось с машинным. Абсолютная рациональность ломалась об испытываемые им эмоции. Он должен был принять решение о некромантке и вообще перестать о ней думать.

Но не мог. Человеку в нём импонировала такая забота о ребёнке. Она была естественна. Не шла в разрез с его моральными принципами. Была понятна и логична. Предательство… тоже было ожидаемо. Он знал с кем имеет дело. Путь тёмного колдовства всегда сопряжён с откровенным злом, пожинающим плату.

Что-то внутри него, искало поводы не убивать некромантку. И что самое интересное, находило их. В конце концов… какой с её смерти прок?

Воин вышел к прогалине, истоптанной десятками ног, и остановился. Присев на одно колено он склонился над ними. Тропа была свежей. Вытоптана по-варварски, мешающие деревца были сломаны и отброшены в сторону, кусты смяты, выпирающие из земли корни раздроблены.

Трава вмята в грязь.

Книги, прочитанные Морраном в скале-крепости рассказывали об этой земле многое. О полчищах тэклитов, что любят селиться в древних лесных городищах. О поселениях огров, на этой стороне горного хребта. О пещерах, соединённых с глубинным подземьем, из которого приходят жестокие отряды тёмноэльфийские рейдеров.

Но следы принадлежали не им. От тропы несло демонами.

Измочаленные корни начали гнить. Смешанная с землёй трава на глазах чемпиона выпустила из своего нутра несколько зловонных пузырьков. А отметины от когтей на искалеченной древесине потемнели.

Что бы ни проникло в обитель лесного народа, оно было злом.

Выброшенного по эту сторону гор Моррана не интересовали происходящие здесь события. Но тропа шла параллельно его маршруту, в том же направлении, наискось пересекая раскинутые между побережьем и горами леса. К тому же, присутствие демонов, которые обрели материальное воплощение, отпугивало прочих тварей от этой тропы.

Сопоставив все факты, он решил ею воспользоваться.

Жажда и голод не грозили владыке в ближайшее время. Небольшой запас воды и солонины всегда был при нём в поясных сумках. Остальное осталось навьюченным на Баюна, ездового барана оставленного возле свежевальных складов во Въёрновой пади.

Прямо на ходу он подкрепил силы, не позволяя аватару ослабнуть.

Двигаясь вслед за неизвестными, очень скоро он определил принадлежность отдельных, пусть и размытых следов. По тропе шли троглодиты. В книгах их описывали как ящероподобных, подслеповатых существ, живущих в подземельях. Хаосопоклонники и язычники, они использовали разнообразную племенную магию, от привычных людям стихий, до некромантии и призыва духов.

К вечеру дождь зарядил с новой силой, но трёхликий больше не был ущемлён собственным доспехом и поэтому мог не экономить, используя кровь для создания рун и заклятий. Прочитанные книги из обширной библиотеки скалы-крепости, позволили оправдать использование множества заклинаний, чем Морран теперь во всю пользовался. Он начертал прямо в воздухе стихийное веретено способное за счёт природных явлений наполнять ауру заклинателя силой. Плоским водоворотом из капель оно крутилось над ним, постоянно наполняя энергетический резервуар силой. Но ровно до тех пор, пока по округе барабанил дождь.

Черпая силы из затянувшейся непогоды, владыка Вьёрновой пади сотворил ещё одно заклинание. Заученный стих был выплюнут гортанными словами в вечерний воздух и сопровождён пассами свободной руки. Астральная магия, полученная им в одном из свитков хрустальных жрецов, привязывала ауру к бренному телу, позволяя оборачивать вспять усталость подпитываясь чистой энергией.

До тех пор, пока в лесу бушует дождь, Морран мог прошагать целые лиги и не почувствовать даже капли усталости.

Но на этом наброшенные на его аватар чары не заканчивались. Имея на руках постоянный приток энергии, владыка был обязан её куда-то расходовать, а наилучшим и экономным вариантом такого использования во время непогоды… являлись заклятья школы воды. Следуя по протоптанной чудовищами тропе, под проливным дождём он воспроизводил одно заклинание за другим, сворачивая вокруг себя пространство и формируя из него смертельную ловушку, пока наконец, удовлетворённый содеянным, не перестал.

Отряд троглодитов повстречался воителю затемно.

Лес к моменту этой встречи изменился. Стал гуще, а тропа начала выплясывать, заставляя то взбираться в гору, то пробираться по руслу ручья. Переплетенье корней, буйность мха и прочей зелени, а также светлячки, что целыми толпами прятались от дождя в дуплах деревьев, указывали на присутствие сильной, природной магии. Даже проказа, что пятнала тропу, отступила, а измочаленные деревья больше не сочились гнилью.

Но беда от этого никуда не делась.

В низине, среди зарослей и зелени, подтопленной разлитым ручьём, Морран наткнулся на трупы. Судя по тонким костякам и обрывкам одежды, тела принадлежали лесному народу. Превосходным следопытам и друидам, что обитали в зарослях между хребтом и морем.

Кто-то растерзал их и изрубил, после чего, где выгрыз, а где и срезал всё мясо. Остались лишь костяки, с торчащими тут и там обрывками жил и следами мышечных срезов, розоватые и омываемые продолжающим бушевать ливнем.

Запустив руку в воду, Морран ухватил плавающий в ней мусор и поднёс к глазам. В его руке свисала вырванная с кожей прядка волос, украшенная маленьким, костяным лепестком.

Среди убитых были женщины.

В воде лежали и другие тела. Толстые кости, вытянутые черепа с четырьмя глазницами. Чешуя и кровь воде. Так много, что во вспышках редких молний разлитая по траве вода отдавала багровым. Своих мертвецов троглодиты тоже освежевали и унесли с собой мясо.

Осмотр места, где случилась кровавая стычка, был прерван приглушённым за шумом ливня криком. Крик раздался в стороне, там куда Моррану было идти не с руки. Взглянув в сторону хребта, чья вершина иногда проступала во мраке бушующей грозы, воин на секунду задержался, обдумывая своё положение.

Рано или поздно, поиски друга приведут его в столицу лесного народа. Причём приведут в обозримом будущем, сразу после посещения городов-колыбелей карлов и тёмных эльфов. А значит любая помощь этому народу, может положительно сказать на поисках в будущем.

Отвратив свой взор от хребта, он развернулся и вытащив меч направился в заросли.

Глава 3

Застава

Инара была в дозоре, когда лес рассказал о надвигающейся угрозе.

Знание пришло с криками пролетевших мимо птиц. Отдалось болью в обласканных дождём деревьях и принесло образы затаённого страха и непереносимой тревоги. Инара была ходоком, но сторонилась своих собратьев по бессмертию. Куда ближе ей был лесной народ, из которого происходил её аватар.

Тайны леса и знания, что таились в шелесте его листвы, привлекали молодую девушку сильнее совместных приключений и бесконечных перерождений. Она шла по пути провидицы, но ещё не умела с точностью трактовать свои ощущения.

Хищник напал на кого-то в лесу и боль чужих страданий растревожила птиц? Саблезуб точил когти о дерево и гудящие корни жаловались на него баловство? Нет… всё не то.

Что-то таилось в чащобе, заставляя Инару боятся.

Щёлкнув несколько раз языком имитируя звуки, которые издаёт жук-щелкун, провидица привлекла внимание остальных. Дозор укрылся среди кореньев, в старом гнезде дриады, чья магия причудливым образом закрутила корни и покрыла листвой скрывая от посторонних взглядов, но оставляя щели для подглядываний.

Девушка убрала за ухо прядку отдающих зеленью волос и отодвинув край глубокого капюшона, свободной от копья рукой, подала несколько знаков:

«Тревога. Проверка. Там.»

Отряд снялся с места. Два рейнджера с гибкими луками в руках, следопыт и мечник из школы Илли’Раннтир составляли компанию гибкой девчонке. Все они были молодёжью по меркам лесного народа, но уже умели ориентироваться в чаще и несколько раз с начала лета вступали в схватки с пришедшими из-за гор мертвецами.

Но сейчас Инара не чувствовала в своём разуме вони, что неизменно сопровождала восставших. Только страх и холод, не свойственный обычному ливню.

Общаясь знаками, они один за другим углубились в чащу. Скользя между деревьями, отправились в указанном направлении, прекрасно понимая какая ответственность лежит на их плечах. За спиной отряда, сокрытый лабиринтом буреломов, был возведён один из природных алтарей, сердце чащи, не позволяющее злобным энергиям искажать местных животных и землю.

Алтарь охранялся, вокруг поклонного места давно выросло поселение чьи дома прятались среди крон огромных дубов. Но прежде, чем обращаться к вечной страже за помощью, нужно было понять, с чем именно столкнулись дозорные.

А ливень продолжал бушевать.

Дозорные не нуждались в тропах, чтобы путешествовать по своему лесу. Они без труда пробирались там, где другие не могли найти путь. Но это вовсе не значит, что их близость к природе делала лесной народ неуязвимыми.

Они спустились в прогалину, по которой петлял ручей и оказались в зоне подтопления. И когда они спустились… его бурлящие от притока воды и дождевых капель воды, взорвались изнутри, выбрасывая навстречу дозорным ужасного зверя. Ящер с огромной, акульей пастью, покрытый кровоточащими, ритуальными шрамами и прямоходящий словно в его предках случались люди, оказался слишком близко к следопыту чтобы тот успел избежать удара.

Половины разорванного тела разлетелись в разные стороны.

Рейнджеры послали в зверя стрелы, но те отскочили от его чешуи, а откуда-то с пригорка противоположной стороны, из лесного массива, вылетели копья. И пусть большая их часть без вреда вонзилась в землю, сразу два пробили тело одного из стрелков и тот остался хрипеть, пришпиленным к земле, но так и не упавшим, трупом.

Мечник успел обернуться и крикнуть Инаре чтобы та уходила, прежде чем огромная, когтистая лапа упала ему на плечи и снесла их вместе с головой и частью груди. Инара побежала, призывая свой дар прыгнула и обернувшись зеркалом дождь выплюнул её по другую сторону отражения, за сотню метров от бурлящего ручья. Заклятье возврата спасло её, но не друзей. Убегая прочь, она слышала, как за деревьями кричит последняя из рейнджеров.

Её крик оборвался.

* * *

На первые не освежёванные трупы Морран наткнулся на границе поселения лесного народа. Бурелом был проломлен, но за этот штурм жители подземелий заплатили сразу десятком чешуйчатых мертвецов. Бледные, смотрящие остекленевшими змеиными глазами в небо, они лежали среди смятой травы, древесной щепы и воды.

Владыка Въёрновой пади перешагнул их и вытащил меч, до поры, не разжигая его аурой и не позволяя свечению демаскировать себя. Он знал, что впереди его ждёт бой и был готов.

Лесные рейнджеры встретили захватчиков валом дистанционных атак и природной магией. Все погибшие, которых видел Морран погибли либо от стрел, либо были опутаны колючими лозами, разорвавшими землю у них под ногами.

Но то, что шло впереди троглодитов, не боялось ни стрел, ни магии. Следы огромных лап вели в глубины лабиринта бурелома. А нерасторопные защитники оказавшиеся на пути чудовища были разодраны на части.

Поселение лесного народа пало, а немногочисленные выжившие пытались спрятаться в его лабиринте. Шагая по узловатым корням трёхликий подумал, что неопытный взгляд даже не узнает, что оказался внутри посёлка. Дома среди крон были хорошо замаскированы, а созданные с помощью друидской магии заграждения ничем не отличались от обычных зарослей.

Подземные свежеватели встретились ему спустя минуту. Сгорбленные создания пожирали трупы и заготавливали мясо отложив кривые, покрытые ритуальными письменами копья. Вооружённые грубым оружием, они обладали недюжинной силой, но были слишком увлечены мародёрством чтобы заметить шагающую прямо к ним смерть.

Сокрытый заклинанием водяного плаща и ливнем, Морран выдавал себя лишь отпечатками подошв в грязи. По крайней мере до тех пор, пока не позволил кресту, отразить силу наполненной энергией ауры. Меч расцвёл электрическим свечением и гудя дуговыми разрядами, заставил разлитую под ногами воду отдавать голубыми бликами.

Всё произошло на секунду.

Крест ударил сверху вниз и не просто разрубил сидящего на корточках монстра, а разорвал его изнутри, заставив исходящие дымом ошмётки хлопком разлететься в стороны. Остальные попробовали разорвать дистанцию, но выбрав идеальную траекторию говорящий за мёртвых пронёсся мимо, и оставшиеся уродцы раскидали потроха по округе.

Никакого сопротивления. Никакой угрозы.

Удары меча стали подобны удару молнии. Не только рассекали кости и плоть, но пропускали через них эхо энергии, что бурлила в магическом резервуаре его аватара. И чем полнее была аура владыки Моррана, тем больший ущерб наносили выпады волшебного меча.

Он пошёл дальше не скрываясь. Хорошо видимый со всех сторон из-за оружия, разбрасывающего тонкие дуги разрядов. И блуждающие по растительному лабиринту враги не заставили себя ждать.

Из-за стены ливня вылетели стрелы и увязли в водяном плаще. Морран остановился. Благодаря заранее активированной руне Оус он видел укрытых скрытом стрелков, держащих оборону в переплетённых кронах высоко над тропой. Они заблокировали к себе дорогу, закрыв с помощью магии ход в стволе дерева и обрубив верёвочные мосты, а теперь, пользуясь относительной безопасностью своего положения, держали оборону в пределах этого «островка» безопасности.

Примером тому были утыканные стрелами трупы чудовищ.

Водяной плащ представлял собой невидимую сферу, которая кусочками проявлялась там, куда приходилось любое попадание. Стрелы зависли в воздухе, затем вокруг них проступила водяная мембрана и несущие смерть снаряды пали вниз безвредными палками.

Наверху замешкались, латник не был похож на тех, кто ворвался в обитель лесного народа. Но Морран не смотрел в их сторону. Оус открыла ему засаду, которая таилась под дождём и караулила рейнджеров.

Троглодитский шаман со своей свитой, прижавшись к стоящим тут и там валунам, сверлил владыку Въёрновой пади взглядом. Не решаясь напасть на обладателя меча, чьё лезвие напоминало порабощённую молнию колдун гадал, видит ли чужак под наведёнными чарами. Шаман был умнее своих соплеменников и понимал, что пришелец силён, а сидящие у него над головой ренджеры немедля ударят в спину.

На его беду, Морран их видел.

Воздев руку к небу, скороговоркой заученных слов он призвал себе на помощь ветер и холод, чтобы, ударив скрюченными пальцами по воздуху, отправить в противников волну пробирающей до костей стужи, превратившей летящие с небес капли в шрапнель осколков. Вьюга появилась так быстро и неожиданно, что кроме шамана никто не понял, что произошло. Посечённые ледяной крошкой троглодиты утробно взвыли, покрываясь инеем и не имея возможности спасти свои мокрые тела от заключения в ледяные оковы.

На мгновенье дождя не стало, а когда он обрушился на покрытые наледью корни и камни, единственным кто не обернулся ледяной статуей, был шаман. Размалёванный племенными знаками троглодит успел выставить посох и тот защитил своего владельца, заставив последнего отделаться обморожением и содранной шкурой.

Но спасло его не это.

Трёхликий совершил рывок, намереваясь уничтожить шамана, чтобы затем разбить ледяные статуи его шайки, но на половине пути его перехватил зверь. Чудовищных размеров троглодит, чьё тело вырвалось из зарослей схожим, силовым приёмом.

Показатель здоровья и силы этого существа, превосходил аналогичные у Моррана.

Водяной плащ лопнул подобно мыльному пузырю, но сумел поглотить большую часть сообщённой ему энергии. Фланговый удар был страшен и кого-то другого мог запросто убить перемолов все кости и отбросив к ближайшему дереву.

Но не Моррана.

Владыка Въёрновой пади выжил. Исчерпал запас водяного щита, выпустил из руки меч и был отброшен в сторону, но не утратил способности к действию. Перекатившись, он оказался на ногах и едва успел развернуть Оплот встречая новый рывковый удар. Лепестки механизма с лязгом развернулись, и разогнанная туша врезалась в непоколебимого воина. Настал черёд зверя катиться по земле ломая кустарник и вминая в землю узловатые корни.

Чемпион племени одержимый безумными духами не сумел сломать возникшую на его пути защиту и разбившись о купол света перелетел через него, чтобы в следующую секунду получить в довесок руну холода Ирвис.

Вложенная в неё сила проморозила землю под ногами чудовища и покрыла его бледную шкуру пятнами изморози, но не смогла обратить в ледяную статую. Впрочем, Моррану этого и не требовалось. В последнем отблеске слепящего купола он метнул в своего противника щит и развернувшись совершил рывок к лежащему под кроной широкого дуба мечу.

На его пути встал искалеченный шаман, тянущий свою трёхпалую лапу к божественному оружию. Из его горбатой спины торчало уже две стрелы, но живучий урод отказывался умирать, желая завладеть артефактом.

Закованный в латы кулак решил эту проблему, отбросив горбатую фигуру прочь и убив шамана на месте.

Подхваченный меч разгорелся голубым сиянием и затрещал энергией, так словно был возмущён тем, что хозяину пришлось выпустить его из руки. Мгновенный кувырок, предупреждающий угрозу от зверя, оказался бесполезен. Тварь не стала растрачивать ещё одну порцию выносливости на рывок, встала, не обращая внимания на вязнущие в толстой шкуре стрелы и разбрызгивая кровь из огромной раны на черепе, бросилось вперёд.

От её поступи содрогалась земля, а крепкие когти на мускулистых лапах устремились к обидчику под перезвон растаявших статуй.

Трёхликий не стал предпринимать попыток увернуться от этих огромных лап. В текущей ситуации это было попросту невозможно. Вместо этого он активировал на себе руну Энис и провалился в иной, нематериальный слой виртуальной реальности.

Для рейнджеров и только что растаявших троглодитов, всё произошло моментально. Они лишь успели заметить, как Морран исчез, ударная волна разбросала в сторону небесные слёзы, а зверь, чей внешний вид погружал в трепет даже самые храбрые сердца, споткнулся и полетел на скользкую землю двумя половинами разрубленной и дымящейся туши.

Владыка убил его в астрале. Ударом креста разрубив не только уродливую душу существа, но и духов, которыми она была одержима. Беззвучный вой развоплащённых призраков заставил троглодитов броситься наутёк, дезориентировал выживших рейнджеров и пошатнул воителя.

Подняв с земли щит, говорящий за мёртвых, задрал лицо к кронам и пользуясь тем, что ливень утих, громко сказал:

— Они не могли уйти далеко. Нужно догнать.

Глава 4

Долг

Едва не разорённый алтарь лесного народа остался позади. Троглодитам не удалось осквернить его и умилостивить злобных духов, что гнали их на охоту. Морран не стал задерживаться под сенью чужих домов и поспешил дальше, но так просто уйти ему не дали. Выжившие навязали ему плату за помощь в виде кровного долга. Кинув жребий, они определили того, кто будет отдавать кровный долг.

Жребий выпал Инаре.

Ясновидящая сняла с себя отличительные знаки семьи, к которой принадлежала. И отправилась в путь вместе с Морраном. Несколько часов они шли молча, стремясь уйти подальше от крови и воспоминаний о битве, а затем владыка остановился.

— Устроим привал здесь. Нужно выспаться… а тебе, высушить одежду.

Инара не возражала, в своём ответе назвав говорящего за мёртвых ритуальным обращением, держателя долга:

— Я возьму на себя первую стражу А,Ллари.

Но Морран был настроен восстановить силы и не делить отдых:

— Заклятье сбережёт наш сон. Постарайся уснуть, переход через горы будет нелёгким.

Пока он рисовал на ближайших деревьях рисунок заклинания смесью из собственной крови, слюны и земли, Инара развела костёр и разложила прихваченные с собой спальники. Владыка был прав, некоторые из её вещей вымокли в битве из-за падений на землю и беготни, поэтому высушить их было насущной необходимостью.

Занимаясь бытовыми делами, ясновидящая вспоминала ночные события.

Она убила одного из троглодитов, которые оказались куда-как опасней приходящих со стороны хребта мертвецов. Быстрые, сильные и свирепые. Вооружённые грубыми каменными топорами и мечами, они на её глазах убили нескольких защитников алтаря потратив на это всего один единственный удар.

Она и до этого убивала. Жизнь в зарослях Иллиндир не была лёгкой. Но обычно её противниками выступали разномастные звери. На которых либо охотились, либо в случае болезни — истребляли.

Но троглодиты были другими. Они сами охотились.

Воспоминания не отпускали Инару и не уступали дорогу сну. Незнакомец в латных доспехах лёг спать прямо в них, используя одну из поясных сумок в качестве подкладки под голову. Глядя на его спину со стороны, ясновидящая не могла сказать спит он или бодрствует.

И чём больше она думала о нём, тем сильнее погружалась в собственный дар.

Она упустила момент, когда окружающий лес исчез, а треск костра сменился глухим рокотом сотен хрипящих глоток. Она увидела чужака с огромным мечом, но в своём сне-полуяви Инара знала, что это Морран. Он сокрушил безголового всадника и пал вместе с ним в обломках моста.

А потом они оказались в крепости. Среди запаха и существ настолько ужасных, что видение кончилось рвотой.

Отплёвываясь и краснее до кончиков ушей, должница бросила взгляд на своего спутника. Он уже сидел, не обращая на неё внимания и откинув забрало жевал солонину пялясь в темноту за пределом стоянки.

Инаре казалось, что с тех пор, как она закрыла глаза прошло всего несколько минут, но реальность была очевидна. Световой день закончился, даруя ей понимание, что она проваляла его в своём спальнике.

Хриплый голос спутника отвлёк её от стыда за произошедший акт дурноты:

— Тебе нужно поесть. Мы скоро выходим. Будем идти до середины ночи, затем остановимся до утра, чтобы восстановить дневной темп движения.

Стремясь объяснить ему своё поведение, ясновидящая села и утёрла губы, пытаясь отцепить от пояса флягу и прополоскать рот:

— Я видела крепость и мост. Ты был там А,Ллари и сражался с ужасными тварями.

Он запил мясо водой из фляги и вдавил на место деревянную крышку:

— Победа над троглодитами сделала твой аватар сильнее. Это место называется Въёрнова падь, слышала об ней?

Инара кивнула:

— Я изучала карты ближайших земель, но никогда там не бывала.

Говорящий за мёртвых убрал флягу и начал сворачивать спальник:

— Город растянулся по склону, вокруг одинокого скального массива. Карлы отстроили в этой скале крепость. Пока пришедшая со стороны павшей столицы людей нежить прорывалась в город, сторонники бога изменений проникли в цитадель и заразили укрывшихся внутри жителей болезнетворным безумием. То, что ты видела — итог их существования.

Женщина надела сапоги, и сняв с ветви высохшую куртку застегнула фибулу на плаще. Двигаясь порывисто, она собралась и затушила костёр:

— Я даже не подозревала, что есть существа хуже нежити. Твой герб… ты эножа?

Говорящий за мёртвых с лязгом закрыл забрало и видя, что провидица уже собралась, закинул походную сумку на плечи:

— Ярл. Стал им.… после битвы за город.

Перед уходом он обошёл ближайшие деревья и стёр надписи. Наблюдающей за ним Инаре это пришлось по душе. Она тоже считала, что в лесу не стоит оставлять натянутую струну сторожевого заклятья.

Они шли больше недели, постепенно приближаясь к горному хребту и с каждым днём ясновидящая видела всё больше фрагментов его жизни. Они приходили за ней во сне и заставляли просыпаться, хватая воздух. Это были странные ночи, пропитанные кровью, криками и блеском клинков. Однажды, видения втиснули её сознание в тело Серрисы во время секса и Инара пережила полноценный половой опыт со своим спутником.

Стоит ли говорить, что после такого отношение к нему с её стороны было неоднозначным.

Он привлекал ясновидящую как мужчина. Был сильнее всех, кого она встречала и Инара подозревала, что он ни разу за это время не умер. Её казалось, что Морран был из первой волны рождённых, но она даже не представляла, насколько эти догадки верны. Но в то же время вся эта кровь… её пугали видения. Казалось, что в любой момент закованный в латы гигант может нанести молниеносный удар.

На исходе восьмого дня спутники подошли к подножью хребта.

Когда-то здесь шла старая дорога, но она была давно заброшена и напоминала о себе лишь вырубленным в одном из скальных зубьев проходом, хорошо видимым снизу, из леса. Морран знал отчего так случилось.

В летописях Въёрновой пади было сказано, что этот тракт был главной торговой артерией, связывающей побережье и горы. Вплоть до падения Свинтерхельма, подземного города карлов, чьи тоннели выходили прямиком к дороге где-то значительно выше. С тех пор тут стало небезопасно. Некому было зачищать пещеры от чудищ и оборонять подступы от банд тёмных эльфов. Дорога была создана много десятков километров левее, а старый тракт постепенно пришёл в упадок и где зарос, а где просто исчез под гнётом времени.

Но Морран знал, что держась этой старой дороги, можно перейти хребет относительно благополучно. Не скатываясь в откровенный альпинизм. Альтернативой был серьёзный крюк до нового тракта, огибающий непроходимый скальный массив, вдающийся далеко в заросли.

Осматриваясь, владыка Въёрновой пади промолвил:

— Мы должны пополнить запасы провианта и подготовиться к переходу. Наших не хватит. Заберёмся чуть выше и осмотримся. Нам нужен ручей, чтобы добыть рыбу и воду.

Инара возразила:

— Осматриваться не обязательно. Ручьёв тут немало, талая вода сбегает с хребта едва ли не до середины лета. Здесь есть озёра. А ближайшее в половине дня перехода. Мы можем разбить там временный лагерь.

Говорящий за мёртвых не стал возражать и уже затемно, следуя вдоль хребта, Инара привела его к озеру. Оно было совсем небольшим, но что самое главное, в ночи горело сразу несколько костров.

По словам ясновидящей, здесь часто можно было встретить ходоков. Тёмных и светлых эльфов, а также карлов пришедших со стороны гор. В подобных водоёмах прокачивали рыбную ловлю, добывали панцири пресноводных черепах, алхимические ингредиенты и рыбью кость для резьбы и изготовления пуговиц, застёжек и декоративных элементов.

Но это конечно же не делало местность хоть сколько-нибудь безопасной.

Морран и его спутница не стали разводить костра и воспользовавшись сторожевым заклинанием легли спать под светом луны. А утром состоялся разговор, который Инара давно откладывала.

— Я ничего не знаю о тебе А,Ллари. Это голова на твоём поясе… что она такое? Куда мы идём и что нас ждёт? Мы возвращаемся к тебе домой, в город карлов?

Сидящий на повеленном дереве латник вглядывался в озёрную гладь. Над хребтом занимался рассвет и его лучи только-только перевалили вершины пиков:

— Въёрнова падь актуальная цель. Потом я собираюсь посетить все ближайшие колыбели. Тебе не обязательно идти со мной.

Инара нахмурилась, не глядя на латника:

— Я подчиняюсь законам своей семьи. Никто не может снять кровный долг, даже сам держатель. — И промедлив секунду решилась повторно задать вопрос. — Ты ничего не сказал про голову. Что она такое?

Но говорящий за мёртвых не удостоил её ответом. Поднимаясь с поваленного ствола, он сказал:

— Разведи костёр и вскипяти воду, а затем отправляйся собирать коренья. Мы высушим их и заготовим для перехода.

— А ты куда?

Морран ответил, не оборачиваясь:

— Взгляну на соседей.

Ночью горели костры сразу в двух точках. А значит владельцы этих стоянок знали друг друга и не опасались. Рассчитывать, что костры жгли одиночки было бы глупо. По таким местам одиночки не ходят, а если ходят, то точно не жгут костры.

Одной большой группой они тоже не были. Иначе не пришлось бы разбивать стоянки на таком удалении друг от друга.

Морран потратил сорок минут, чтобы заложить крюк по берегу. Наткнулся на выводок хищных лягушек в небольшой заводи, спрятавшихся при его приближении. Обошёл заросли куста иглоплюя и вспугнув стаю диких птиц, вышел к стоянке.

Ходоков было пятеро и говорящему за мёртвых пришлось нарочно зацепить сигнальное заклинание чтобы те об нём узнали. Один из ходоков сложил руки у рта по-особому и ухнул лесной птицей, чтобы оповестить двух рыбаков, уже отчаливших от берега на самодельном плоту.

На берегу остался арбалетчик из лесного народа, карлик вооружённый двумя топорами и старик волшебник. Все трое настороженно наблюдали за тем, как незваный гость появляется на границе их лагеря.

Ходоки при его приближении тихонько переговаривались, но обострив свои чувства рунным рисунком из Гигис и Айис, трёхликий расслышал каждое слово:

— Здоровый. Посмотри на доспех, нам такой не по зубам.

— Угомонись Фистер, он уже здесь, смотрите чтобы из зарослей не прилетело, он может быть не один.

— Хватит болтать. Как начаться не забудьте рассыпаться в стороны, а то сразу накроют.

Взглянув на разложенные палатки, недомытый котелок у воды, стреноженную у ближайшего дерева лошадь и потрескивающий костёр, Морран остановился в десятке шагов и сказал:

— Мир вашему дому.

Он не торопился обнажать оружие и не видел в этом необходимости. Особенно в свете того, что ходоки при его приближении нервничали. Они разбили здесь лагерь далеко не вчера. Успели соорудить коптилку и накоптить рыбы. Несколько выскобленных черепашьих панцирей, сушились и были повёрнуты к солнцу.

Карлик, держащий руки на поясе поближе к топорам, ответил:

— И твоему мир путник. С чем пожаловал?

— Мы разбили лагерь вон там. — Небрежный жест. — У нас истощились запасы, хотим пополнить их, но не хотим тратить время. Если есть такая возможность, готовы закупить у вас провиант. Солонину и прочее, что не портится быстро.

Ходоки переглянулись. Ответил волшебник:

— С солониной тут туго. Соль дорогая, а водоем пресный. Но мы сушим черепашье для себя, оно становится жёстким словно резина, но не портится длительное время.

Старик шагнул за палатку, чем-то там загремел, а затем показался на глаза и бросил трёхликому полоску мяса. Поймав её Морран бросил взгляд на свойства и оказался удовлетворён.

— Я возьму недельный запас на двух человек.

Карлик покрутил головой:

— У нас столько нет. Но мы можем спросить у соседей.

Морран кивнул:

— Хорошо. Найдите нас на берегу как всё будет готово, о цене договоримся. Будем вас ждать. До скорого.

Но неожиданно в разговор вмешался арбалетчик:

— Погоди, я кажется… тебя видел, ты случайно не ярл Въёрновой пади? Мы закупали там некрокости для статуэток. Помнишь Фистер? Это же он, только доспех немного другой.

Морран улыбнулся и ответил ему кивком:

— У тебя зоркий глаз, как и подобает стрелку. Моя спутница будет беспокоиться если я пропаду надолго…

— Погоди! — Видя, что Морран стремиться уйти арбалетчик засуетился. Он полез в палатку и через несколько секунд появился оттуда с копчёной рыбиной. — Вот! Считай подарок на пробу! Отказываться нельзя, можешь считать, что это часть нашей сделки.

Ярл принял подарок. Огромный, закованный в сталь, от одного вида которой многие проходили проверку страхом, он смотрелся донельзя комично с разрезанной, копчёной тушей в руке. Но ему было плевать как он выглядит. Рыба пахла одуряюще вкусно и человек в нём, измучанный скудной пищей последних дней, ликовал.

Поблагодарив ходоков, он вернулся к Инаре, которая уже наполняла настойкой отвара раскрытую флягу:

— Как всё прошло?

Её брови изогнулись от вида добычи в его руках, но говорящий за мёртвых не повёл даже бровью:

— Нас угостили рыбой. Я договорился о покупке припасов.

— Самим рыбачить не придётся? Это сэкономит нам время.

— Да. Если они выполнят свою часть договора.

Говорящий за мёртвых сел у костра и положив на колени широкий пласт коры, срезанный с поваленного дерева, разделил копчёную рыбу на две половины, а затем начал нарезать на ломти.

Инара едва не захлебнулась слюной от её запаха:

— У меня остались чёрствые лепёшки. А ещё я собрала зелень.

Морран подвинулся, чтобы ясновидящая могла примоститься рядом, с ещё одним куском коры, на котором был разложен хлеб и коренья:

— Молодец, нам нужно есть, чтобы сохранять силы своих аватаров.

Делая себе мини-бутерброд из ломтика светлого мяса, хлеба и зелени он спросил:

— Как долго продлится уплата твоего долга?

Инара пожала плечами:

— Пока не спасу тебе жизнь А,Ллари или не совершу подвиг в уплату долга.

Отрывая от шкуры сочное мясо, говорящий за мёртвых сказал:

— Переход по лесу был долгим. Гигиена оставляет желать лучшего. Пока мы у озера я хочу искупаться и желаю тебе того же. Неизвестно сколько ещё мы будем идти, прежде чем доберёмся до первой бочки с горячей водой.

Утолив голод своего аватара, Морран закинул в рот щепотку душистых трав используя те, вместо жвачки. Поднялся, отложив своё блюдо и взяв горсть остывшей золы с края кострища, отправился к воде. Снял шлем и умылся, а затем разделся, заставив Инару краснеть.

С рождения его аватара утекло много воды и всё это время он отдавал предпочтение ближнему бою. Сначала став гибким и жилистым парнем, а затем превратившись в настоящего гиганта, способного убивать ходоков и монстров голыми руками.

Его огромная V-образная спина, подпиралась крепкими ягодицами и жилистыми ногами, а сверху была коронована мощной трапецией и шеей на зависть любому воину. Физические характеристики Моррана прибывали в относительной гармонии и это отражалось на внешнем виде его аватара.

Оставив доспехи и вещи на берегу, чувствуя на себе стыдливый взгляд Инары, которая так и не смогла отвернуться, он нырнул в воду и поплыл прочь от берега. Вода была прохладной, а берег обрывистым.

Говорящий за мёртвых знал, что в местных водах опасно. Любой водоем в этом мире не только источник рыбы, но и пристанище для существ способных за себя постоять. Он мог бы обойтись заклинанием, очистив кожу своего аватара не прибегая к настолько примитивным методам как купание, но ему хотелось продемонстрировать своё тело. Он замечал какие взгляды украдкой на него бросает должница и был не против сближения с ней. В конце концов близость с красивой женщиной всегда даёт бонусы аватару.

Вернувшись, он ухватился за глиняный берег руками и лёжа на животе окликнул:

— Так и будешь ходить грязной, пахнуть копчёной рыбой и прятать волосы под капюшоном?

— Я помоюсь после тебя.

Нащупав ногами дно, ярл встал и зачерпнув глины начал натирать ею кожу. Вода скрывала нижнюю часть его тела до самого пупка.

— После меня озеро перестанет быть пресным и чистым. Так что советую не стесняться. Тем более, что ты проведёшь рядом со мной неограниченное количество времени. Уверен, нам обоим придётся видеть друг друга в не самых приятных ракурсах.

Инара засомневалась. С одной стороны, ей хотелось смыть с себя походную грязь немедленно. Потому как умывания с раствором мыльного корня не могли заменить полноценное купание. Да и А,Ллари выглядел более чем привлекательно…

Она думала о том, что в конечном счёте кто её осудит или увидит в этом богами забытом месте? Плот ближайших ходоков едва видно. С трудом можно разобрать крошечные фигурки рыбаков.

— Ладно, но отвернись, я хочу спокойно раздеться.

Происходящее было игрой. Они оба знали, что будет в финале, но ясновидящая была слишком молода и стыдлива, чтобы пропустить эту прелюдию. Она вошла в воду в набедренной и нагрудных повязках, решив купаться прямо в них, но немедленно поскользнулась и едва не ушла под воду с головой.

Говорящий за мёртвых поймал её на руки и не дал погрузиться.

На несколько мгновений между ними повисла пауза. Глядя своему спутнику в глаза Инара не пыталась отстраниться. Нагрудная повязка съехала и теперь её грудь уперлась в грудь говорящего за мёртвых. Стало жарко и все слова куда-то пропали. Глядя ей прямо в глаза, ярл привлёк её ближе и нежно поцеловал.

Инара ответила.

Глава 5

Пар и железо

— Нам не нужны деньги. Нам нужна помощь.

На берегу столпилась целая ватага ходоков. Как уже знакомые Моррану рыбаки, так и те, кого он видел впервые. Два рюкзака битком набитые припасами, изготовленные кулинаром с прокаченным уровнем, выступали их платой.

— Какого рода помощи вы ждёте?

За всех ответил чернобровый карлик с двумя топорами за поясом:

— В озере живёт спрут. Мы собственно и не выплываем на середину, потому что он сразу поднимается с глубины и топит к чертям собачим любой плот, закусывая рыбаками. Уже не первый раз здесь. В книгах вычитали, что в спруте таком сотни килограмм редчайшего мяса, огромная жемчужина и куча волшебных чернил. Подсобишь с ним?

Морран улыбнулся:

— Хотите, чтобы я убил элитного монстра способного порвать вас на части… за два рюкзака еды?

Народ замялся. Кто-то из-за спины карлика хмыкнул, признавая правоту ярла, но тот не собирался ставить ходоков в затруднительное положение:

— Знаете что? Я помогу вам. Но в ответ я возьму с вас честное слово посетить гильдию авантюристов, созданную мной во Въёрновой пади и возьму с вас пятую часть добычи, которую вы согласитесь в целости и сохранности доставить прямиком в крепость. Городу досталось, но вместе с тем открылось множество перспектив. Уверен, лишним для вас такое посещение не будет. Что скажите?

Молодой, высокий тёмный эльф, имеющий весьма вздорный вид фыркнул:

— Ты его сначала убей. Когда утащит на дно, будет всё равно какие крутые у тебя шмотки и насколько здоровый аватар.

На что Морран ответил кратко:

— Мы договорились?

Карлик пожал плечами:

— Попытка не пытка, у нас никаких рисков. По рукам.

Морран пожал ему руку и усмехнулся из-под шлема:

— Про риски ты погорячился. Мне нужен твой плот.

Рыбаки не стали возражать и пригнали плот. Десяток ходоков вместе с Инарой смотрели за тем, как ярл отчаливает, отталкиваясь от берега деревянным шестом. Тёмный эльф, поигрывая ножом шутил про то, что с радостью нырнёт за дорогим доспехом после того, как спрут вывалит их на дно с очередным испражнением. Его напарники морщились и шикали на источающего сплошной негатив ходока.

А трёхликий тем временем действовал.

Кончиком меча он нанёс на плот рунный рисунок и дополнил его вычитанными в книгах астральными чертежами созвездий. Не забыл он и про себя, околдовав аватар и даровав ему тем самым способности дышать под водой и ходить по её глади не погружаясь.

Плот достиг середины реки и поплыл себе дальше. Со стороны могло показаться, что в этот раз опасность ему не угрожает, но трёхликий видел течения вирта и чувствовал его изменения. Контрольная точка была пройдена, и зверь очнулся, чтобы обезопасить озеро от приплывших сюда чужаков.

Стоя на плоту и упираясь в доски неактивным клинком, Морран смотрел на небо и думал о том, что цель его путешествия не приближается ни на йоту. Друг, воспоминание о котором жгло болью и привлекало необъяснимой тягой, так и не был найден, а города-колыбели (кроме Юмирона) до сих пор не были посещены и проверены.

Впрочем, достигнуть их имея серьёзную финансовую базу ярла, опору в виде подконтрольных вооружённых сил и власть, будет куда как безопаснее. Так что всё происходящее он считал не чем иным как подготовкой перед финальным рывком.

И эта самая подготовка подходила к концу.

Водная гладь колыхнулась и потемнела. Щёлкнула по доскам набежавшей волной и говорящий за мёртвых немедля упал на колено, врезаясь в обвязанные верёвкой брёвна ударом кулака и активируя руны. Сразу десяток щупалец выстрелил в небо окружая утлый плот, а огромный костяной клюв распахнулся, заглатывая в себя воду и связанные рыбаками брёвна. Ещё секунда, ещё мгновение, и он бы схлопнулся, ломая доски и сбивая с ног латника, но руны сработали и взрыв ледяной стужи, который никогда не видели в этих землях, разошёлся далеко в стороны.

Вложенная в рисунок сила, была умножена поддельным отчётом об удаче и кратно превосходила энергию, которую трёхликий мог бы вложить в неё в обычных условиях. Достигнув берега ледяной ветер повалил ходоков, украсил их брови и волосы инеем, укрыв землю белым налётом.

Лёд в центре озера промёрз на многие метры. Зубчатой короной замерли скрюченные щупальца, а клюв так и не схлопнулся, сдавив плот и кое-где заставив брёвна треснуть. Трёхликий поднялся, отряхнул с беспалой перчатки лёд и разжигая меч вонзил его в центр плота.

Свечение было слабым, отражающим объём просевшего резервуара и насыщенность ауры. Но скороговорка нового заклинания решила дело. Время для ауры ярла обернулось вспять, на краткий промежуток времени возвращая затраченное.

Меч разгорелся и трескучей молнией проник в лёд раскалывая его на части, а вместе с ним и замёрзшего кракена. По озеру прокатился глухой рокот, и целая паутина извилистых трещин разошлась в разные стороны. Всё что оставалось говорящему за мёртвых, так это просто дойти до берега под ошеломлённые взгляды и бросить скупое:

— Забирайте. Он мёртв.

* * *

— Почему ты не убил его как-то иначе, ты ведь мог, верно?

Склон ложился под ноги Инары нехотя, тяжело. День выдался светлым и несмотря на тучи, что собирались на горизонте, был жарким. Голос говорящего за мёртвых был глухим из-за опущенного забрала:

— Наиболее эффективным вариантом и наиболее затратным было истратить редкий ингредиент полный магической энергии и начертав на нём рунный рисунок на основе руны электричества Курт, бросить в воду вложив максимум силы. Существа чья стезя опирается на стихию воды уязвимы к электричеству. Учитывая объём моего резервуара и доступность такого ингредиента в виде хрустального скола с яйца дракона, кракен бы умер мгновенно.

Инара остановилась и тряхнула головой:

— Серьёзно? Ты мог просто бросить такую фиговину прямо с берега и убить его?

Говорящий за мёртвых поравнялся со своей спутницей и слегка подтолкнул, не позволяя останавливаться на открытой местности:

— Погиб бы не только кракен, но и все обитатели озера. Но даже так затраты не окупались.

Опираясь на копьё, ясновидящая поспешила вперёд:

— Поэтому ты выбрал холод?

— Заклятье оцепенения, даже самое мощное, наносит мало урона. Наведённый лёд отличается от реального. Но у него есть определённые плюсы.

Инара изогнула одну бровь:

— Например?

— Оцепенение холодом многократно увеличивает входящий урон по цели. Расколи его, и любой, даже самый сильный противник, погибнет.

— Звучит лучше, чем трата волшебных штук.

Говорящий за мёртвых был рад этой беседе и с охотой отвечал:

— Мощные заклинания тоже не обходятся даром. Я обратился к звёздам, усилив начертанные на плоту руны, а они берут свою плату. Весь следующий месяц моя аура будет вдвое слабей.

У ясновидящей глаза на лоб лезли от одной только мысли какая яма в развитии их разделяет:

— Господи Мор! Как же я скучно живу! Где ты узнал все эти заклятья и научился так драться?

Говорящий за мёртвых улыбнулся:

— В лесу нет библиотек? Во Въёрновой пади мне досталось сразу несколько.

Девушка продолжала взбираться по склону:

— Есть, но, к своему стыду, я не интересовалась книгами.

Они разговаривали ещё некоторое время, пока заброшенный горный тракт не стал настолько крутым, что подъём по нему лишал всяческих сил. Инара опиралась на своё копьё, словно оно было дорожным посохом, а спешащий следом латник, нёс на своих плечах сразу два рюкзака с припасами.

Мимо путников тянулись отвесные скалы, зубчатыми ступенями уходящие к самой вершине хребта. Однажды, далеко по правую руку произошёл обвал, своим рокотом и поднявшейся пылью он привлёк к себе внимание и заставил Инару остановиться:

— Надеюсь на нашей тропе такого не будет.

Морран ей не ответил. Они продолжили путь и уже к вечеру прошли мимо врат, ведущих в забытый город карлов Свинтерхельм. Конечно, сам город пролегал глубоко под их ногами многоярусным ульем, но тоннель, что вёл туда начинался отсюда, прямо в ущелье.

Надвратная крепость своей формой была внутренним углом. Вдавалась в глубины скалы и заканчивалась разбитыми, резными створками из гранита. Такая форма позволяла обоим стенам крепости проводить концентрированные, дистанционные атаки на наступающих. Но инженерное сооружение не спасло город от забвения… кто-то выбил врата изнутри.

Путники прошли мимо под завывание сквозняка, что тащил свежий воздух к вратам в обмен на затхлый и пыльный дух подземелий. Их путь пролегал дальше, к заснеженным вершинам и вырубленному в камне тоннелю, чья вытянутая кишка обрывалась по другую сторону хребта.

Вот только разбить у этого тоннеля лагерь, чтобы на следующие сутки перевалить горный массив, у любовников не вышло. В вечерних сумерках показались гости.

Вереница гарпий, уродливых людоедок чьи тела были странным гибридом человека и птицы, появились со стороны закатного солнца и устремилась к тоннелю. Трёхликий среагировал моментально и сотворив чары укрыл и себя и спутницу за плащом невидимости, но его заклинание пропало втуне.

Варварский артефакт, болтающийся на шее ведущей охотничью стаю, раскрыл многочисленные, вырванные у самых разных жертв глаза и пронзительно запищал, без труда обнаружив далеко внизу добычу. Его писк был принесён ветром и услышан Морраном.

Видя, как стая разворачивается в их направлении он сказал:

— Бежим.

От зоркого взгляда не укрылись всё новые и новые твари, что привлечённые звуком подобно стае испуганных летучих мышей рванулись из-под арки тоннеля. И несмотря на то, что расстояние в несколько километров не делало схватку возможной сию же минуту, говорящий за мёртвых рассчитал всё предельно верно. На открытой местности, в ущелье, у него нет шансов перед такими врагами.

По отдельности они не представляли для него опасности, но вместе… беспрерывно атакуя магическими и физическими дистанционными атаками, они могли вообще не вступать в ближний бой. Что кстати являлось их излюбленной тактикой.

Сорвавшись с места, говорящий за мёртвых увлёк за собой ясновидящую, та было заартачилась, но не прошла проверку силой и была вынуждена бежать. Обхватив её за талию, Морран рывком сместился сразу на десяток метров и ухватив Инару под локоть помчался по тракту к вратам.

Спускаться, было куда легче чем взбираться, расстояние быстро сокращалось, но гарпии всё равно были быстрее.

— Нам нельзя туда… я вижу пар…

Видение настигло спутницу ярла в неподходящее время. Отряд гарпий, что заметил их с помощью волшебного амулета был уже рядом. Семь особей, чей набор боевых перьев мог без труда пробивать многослойные кольчуги заходил на дистанцию сброса.

Закатившая глаза и бормочущая Инара упала на колени, а говорящий за мёртвых сбросил рюкзаки и развернул оплот. С тихим лязгом щит перестроился в положение максимально защиты и окружил своего носителя куполом из чистого света.

Этот свет отразился на летящих вниз, стальных перьях.

Высекая искры и блики волшебного света, блестящая смерть провизжала совсем рядом, но была отражена устоявшим куполом. Металлические снаряды рикошетили в стороны, барабанной дробью вгрызались в окружающие камни и звенели, падая наземь.

Но у Моррана нашлось чем ответить.

Соединив сразу несколько рун, разрушения, концентрации и стихий, он выбросил в сторону атакующих руку и с неё сорвалась ветвистая молния. Крикливые чудища, что хлопали крыльями в десятке метров над головой Моррана, одна за другой пали жертвой стихии, что заплясала между ними цепной молнией.

Шесть обугленных тварей упали вниз, под крики седьмой, которая спешно разорвала дистанцию.

— Нам нельзя к вратам! Там что-то жуткое!

Инара была уже на ногах, а по тракту в их сторону двигалась блестящая десятками крыльев туча. Морран подхватил рюкзаки и молча бросился вниз, он знал, что скрыться от целого стойбища гарпий, облюбовавших старый подгорный переход, не выйдет. Единственная возможность выжить, оказаться там, где они не смогут осыпать тебя с неба своими перьями. Лишить их дистанционного преимущества, сделать массовую атаку, перед которой со временем не устоит даже его броня, невозможной.

Он знал, что где-то там за вратами крепости, помимо коридоров и галерей с высокими потолками его ждут узкие лазы карлов, в которых ни одна гарпия не сможет свободно махать железными перьями. Несясь изо всех сил, он активировал свой плащ — штандарт бури, добытый после победы над безголовым всадником.

Окрашенное лучами заходящего солнца небо, ответило раскатом глухого грома.

Даже прошедший через солнечный колодец, штандарт бури продолжал работать как прежде. Ветер, крепнущий с каждой секундой, замедлил преследователей, а затем грянул ливень. Инаре пришлось использовать магию, чтобы не отстать от Моррана.

Они достигли надвратной крепости окружённые сердцем бури, пространством абсолютного штиля, за пределами которого бушевала стихия. Последние лучи багрового заката скрылись по ту сторону скал, погружая местность во тьму, разбавленную вспышками молний.

И именно в одной из таких вспышек Морран увидел того, о ком говорила Инара. Железного стража, на чьей спине простёрся огромный котёл, выбрасывающий струи свистящего пара. Привлечённый бурей и шумом снаружи, он шагнул сквозь разрушенные створки, круша механическими ногами попавшие под них обломки.

Механический голем, на чьей голове сверкал багровым светом волшебный рубин, повёл паровыми пушками и стальными клешнями, выискивая чужаков с высоты своего четырёхметрового роста. Ветер бросал на его броню шрапнель ливневых капель, стекающих ручьями по тяжёлым листам брони. А уродливая голова вертелась на шарообразном туловище, из которого торчал стенобитный таран.

Видя очертания рукотворного монстра за стеной непогоды, Морран увлёк свою спутницу в сторону, под защиту одного из обломков стены, а затем отключил штандарт бури. Буря не исчезла моментально, разгневанные магическим вмешательством стихии должны были успокоиться, прежде чем ветер и ливень стихнут. В ночной темноте, среди налетевшей так быстро бури, гарпии потеряли свою добычу и рыскали над головой перекрикиваясь визгливыми голосами.

Ровно до тех пор, пока их не услышал голем.

Железный страж от чьей поступи вибрировала земля с ужасающим свистом и скрежетом выбрался из арки врат и атаковал нарушителей выстрелами раскалённого пара. Гарпии знали, что за вратами их ждёт смерть, но непогода сыграла с ними злую шутку и наиболее глупые приблизились слишком сильно. Их покрытые волдырями туши разбились об землю, а остальные бросились прочь, увлекая железного воина ближе к тракту.

Ни Морран ни Инара не видели происходящего. Зато слышали приносимые ветром крики и почувствовали поступь пробежавшего мимо гиганта. Как только это произошло, ярл увлёк спутницу к вратам и пробежав под струями продолжающего хлестать ливня, они миновали обломки створок и нырнули под арку надвратной крепости.

Хруст костей под ногами, редкие звуки осыпей, марающих латы трёхликого песчаными струями и шум ливня, пусть и были гораздо тише буйства стихий по другую сторону арки, но всё равно создавали устойчивый фоновый шум. Инара первой увидела лестницу и тихонько позвав «сюда!» бросилась прочь от арки. Моррану не оставалось ничего другого кроме как бежать за ней следом.

Они перевели дух несколькими пролётами выше, стиснутые со всех сторон оранжевым камнем. Девушка упёрла руки в колени и пыталась восстановить дыхание. Во время забега её капюшон откинулся и мокрые зелёные волосы теперь свисали вниз множеством сосулек. А мешающее копьё было отложено в сторону и подпирало угол:

— Что дальше А’Ллари? Эта громадина обязательно вернётся. Ты сможешь убить её?

Морран, который втиснулся на лестницу боком и теперь стоял, едва не царапая нагрудником стену, качнул головой:

— Риски слишком велики. Энергетический резервуар моего аватара снижен, а голем обладает широким спектром защитных и атакующих навыков. На таких существ собирают группы из десятков ходоков.

Инара подняла на него взгляд:

— Тогда что же нам делать? Он же настигнет нас в этом огромном тоннеле.

Морран возразил:

— Я знаком с архитектурой и защитными сооружениями карлов. Тоннель на всём его протяжении должны сопровождать стрелецкие галереи. Они узкие и серьёзно затрудняют передвижение для кого-то ростом выше обычного карла, но являются для нас приоритетным маршрутом.

Инара взялась за копьё:

— Я могу помочь отыскать верный путь к этим галереям. Защищай меня пока не закончу.

Она села на колени прямо на узком пролёте и прижимаясь лбом к древку копья зашептала, постепенно погружаясь в транс. Минуты утекали, осыпался песок сквозь трещины в потолке, а где-то внизу топал вернувшийся из погони голем. Он долго не мог успокоиться, выполняя заложенные в него команды и патрулируя тоннель, пока наконец не замер, перестав со свистом выплёвывать пар.

Казалось, что в наступившей тишине, время замерло.

Почти сотню ударов сердца спустя Инара вздрогнула и открыла глаза. Охнув, встала на затёкшие ноги и сказала:

— Ты прав, там очень узко. А ещё что-то есть в темноте. Что-то опасное. Нужно подниматься наверх, а затем свернуть в левую сторону, как только появится такая возможность.

Морран кивнул и удерживая одной рукой обе снятые со спины сумки, начал боком протискиваться дальше по лестнице. Его меч покоился в ножнах. Воин предпочитал оставить свободной руку с браслетом оплота, прекрасно зная, что при должном умении щит убивает не хуже клинка. А специальная перчатка, не стесняющая пальцев и не мешающая формированию рун и знаков, лишь усиливала этот выбор.

С каждым лестничным пролётом потолок становился всё ниже, с тем расчётом чтобы загнать возможных врагов в условия, при которых им нечего будет противопоставить низкорослым обитателям крепости. Когда показался арочный проём ведущий на одну из внешних стен, трёхликий шёл согнувшись и испытывал массу неудобств, из которых проистекали штрафы к физическим параметрам его аватара.

Инаре пришлось бросить копьё, которое она несла с собой от самого леса. Оно просто не прошло в последний пролёт как бы та ни старалась. Вооружённая листовидным кинжалом, девушка кралась по пятам за согнутым латником.

Дождь снаружи постепенно успокаивался, а на замену набежавшим тучам выглянула луна. Её свет, падающий в бойницы, что были развёрнуты к ущелью, освещал протянувшийся по стене коридор голубоватыми, прерывистыми росчерками.

Видя, что Морран замер, ясновидящая сказала:

— Нам выше и налево, а не на право.

Настороженно вглядываясь в глубины расчерченного лунными лучами коридора, говорящий за мёртвых разжал пальцы позволяя рюкзакам упасть между ним и Инарой, не оборачиваясь показал ей раскрытую ладонь и сделал шаг на ступеньку выше. Хлопок крыльев возвестил его об угрозе.

Развёрнутый оплот опередил блестящие перья на долю секунды и звякнув они разлетелись в стороны. Гарпия, та самая что вела уничтоженный молнией отряд гаркнула и вылетела в бойницу. Говорящий за мёртвых не видел неё, но фиксировал звуки и тень.

Чудище оказалось упрямым и терпеливым. Она напала и не добившись успеха тут же отступила, чтобы в скором времени попытаться снова.

— Что это было⁈ Мор! Что там⁈

Морран свернул оплот и потянувшись ухватился за лямки рюкзаков:

— На нас охотятся. Нужно быть осторожными.

Они поднялись ещё выше и свернули туда, куда их вело виденье Инары. Узкая галерея оказалась точно такой, какой её описывал говорящий за мёртвых. Вытянутая вдоль тоннеля кишка достаточно просторная для широкоплечих карлов, но имеющая слишком низкие потолки, чтобы люди и прочие рослые существа могли комфортно сражаться.

Как только они проникли в неё, Морран остановил свою спутницу и порезав палец начертал на входе магический рисунок. Энергия, доступная его аватару подходила к концу и не оставалось ничего иного кроме как экономить.

Волшебная ловушка, невидимая для всякого кто попытается переступить порог, была заряжена стрелой чистой темноты, способной ужалить в сердце любого, кто последует за Инарой и её любовником. И только убедившись в том, что рисунок начертан правильно и наполнен энергией, Морран продолжил свой путь.

Глава 6

Росток хрустального света

Первую ночную стражу взял на себя говорящий за мёртвых. Сидя на коленях, он медитировал, форсируя восстановление резервуара энергии и заодно наблюдая за округой с помощью обострившихся чувств. Пока наконец, ближе к середине ночи не раздался визг сработавшей ловушки.

Проверка не заняла много времени. В россыпи металлических перьев, на ступенях валялась убитая тёмным заклинанием гарпия. Та самая, которую Мор уже видел однажды. Амулет, пучил многочисленные глаза с её шеи и был яркой отличительной чертой, не позволяющей перепутать её с кем-то из пернатых товарок.

Сорвав его с шеи трупа, Морран протянул Инаре:

— Возьми, пригодиться. Это модификатор зрения. Позволяет заглянуть очень далеко и игнорирует маскировку. Постоянно наблюдает за местностью и предупреждает владельца если что-то находит. Но пользуйся им с осторожностью, он так визжит, что переполошит всю округу.

Инара приняла артефакт и спросила:

— А тебе он не нужен? Такие штуки стоят очень дорого.

Морран качнул головой:

— Идём, мне нужно поспать.

Остаток ночи прошёл спокойно… за исключением снов. На потерянного ярла навалился сонм сновидений. Ему снилось хрустальное яйцо, дающее трещину, сквозь которую пробивался ослепительный свет. Снился Тур, бог-кузнец, покровитель карликов. Он стучал молотом по раскалённой болванке и в разлетающихся искрах бормотал о воде, которая жжёт хуже огня. А в самом конце, Моррану приснился убийца, который лишил его жизни проломив грудь волшебной перчаткой. Друг, которого он так искал, поманил его за собой и скрылся в пыльных коридорах заброшенного города карлов.

Всё это не могло быть простым совпадением. Проснувшись, Морран какое-то время продолжал делать вид что спит и обдумывал произошедшее. Его тревожили сны. Их кто-то навёл, воздействовал через вирт, чтобы направить его в глубины Свинтерхельма.

Туда, куда он идти не планировал.

Раскрыв глаза, он ничего не сказал Инаре о том, что цель их путешествия изменилась. Принял из её рук пищу, ополоснул рот отваром и напился. Стрелецкая галерея не была окутана мраком, световые кристаллы продолжали гореть в её нишах, а под ногами не хрустели чужие кости. Всё говорило о том, что защитники сами покинули эти позиции. Пригнувшись, путешественники приблизились к бойницам.

Здесь Инара увлекла своего любовника новой игрой, заставив его отвлечься. Утолив навалившийся голод друг другом, они привели аватары в порядок и выглянув в бойницу увидели железного монстра.

Огромный механический голем спал прямо у них под ногами у противоположной стены тоннеля. Котёл на его спине едва заметно источал пар, но само место для «сна» было выбрано им не случайно. Окружённая рунным рисунком площадка вдавалась глубоко в стену и с потолочного жёлоба, прямо в парящий раструб срывалась вода, не позволяя паровому котлу лишиться так нужной ему воды.

А ещё, в стрелецкой галерее было полно оружия.

Взамен утраченного копья ясновидящая открутила от подставки самозарядный, механический арбалет. Запаслась разномастными болтами и подвесила на пояс топор, один из многих, что пылились в оружейных нишах.

Многое здесь было разграблено гарпиями, которые навострились проникать в надвратную цитадель минуя стража, по воздуху. Но у них не было рук, чтобы пользоваться оружием, и потому оно лежало нетронутым. Одного взгляда Моррану хватило чтобы признать арбалеты изделиями редкого качества. Карлики Свинтерхельма были механиками и объединяли в своих изделиях механизмы, кузнечное дело и магию.

Перед тем как покинуть галерею Инара вновь использовала свой дар. Благодаря её стараниям путники прошли пыльными коридорами к лестнице и не тратили время на тупиковые ответвления, ведущие в оружейные и спальные комнаты.

Спустившись по постепенно расширяющейся лестнице, союзники оказались в конце тоннеля и наконец-то могли встать в полный рост не рискуя упереться плечами в камень. Завратный тоннель, чьи потолок терялся в темноте заканчивался широкой лестницей, чьи ступени устилал пыльный ковёр. Стоящие вдоль стен жаровни, были полны осветительных кристаллов, что сверкали подобно углям и разбрасывали вокруг синий свет. Многие из них были перевёрнуты, из-за чего лестница переливалась целыми созвездиями светящихся точек.

Когда-то здесь шёл бой. Среди облачённых в доспехи скелетов тут и там попадались боевые механизмы, изрубленные топорами и пробитые выстрелами магических самострелов. Каждый из таких металлических стражей, положил немало карликов многочисленными руками, каждая из которых представляла насадку для разномастного оружия.

Инара подошла к голему окружённому костями. Его корпус был покрыт вмятинами выстрелов, несколько рук оторваны, а голова-шлем разрублена вместе с торчащим во лбу волшебным рубином:

— Они сражались друг с другом? Как это вышло?

Морран присел на колено перед одним из мертвецов:

— Я не знаю. Трагедия, которая здесь разыгралась, произошла очень давно. Но не все скелеты старые. Этот, погиб несколько лет назад и не является карлом.

Среди истлевших скелетов лежал тёмный эльф. Его плоть иссохла под действием сухого сквозняка, что обдувал ступени. А плоть мумифицировалась. Но покрытый пылью доспех был так же хорош как в день смерти. Комплект из красного металла, лёгкого и крепкого, дополненного зачарованной кольчугой. Разложение не тронуло волшебные вещи, но владельцу от этого было не легче. Он погиб от выпущенного самострелом ядра, которое снесло ему половину затылка.

Тихий голос Инары прозвучал неожиданно громко в окружающей тишине:

— Мародёр?

Морран поднялся:

— Возьми себе его доспехи, они крепче твоих, но такие же лёгкие.

— Не хочу прикасаться к мертвецу.

Глядя в сторону подножья лестницы Морран сказал:

— Нас ждут испытания. Ты должна быть готова.

Ясновидящая надула губы, но послушалась. Присев за спиной ярла у мертвеца, она начала того раздевать и погрузилась в видения. Говорящий за мёртвых не мешал, прекрасно зная, что любая информация об этом месте не будет лишней.

— Он был рейдером из отряда багровых лезвий. Пришёл сюда за добычей, но отравленные и лёгкие клинки его воинов были бессильны перед толстой броней местных стражей. Их убили прямо на лестнице, остальные лежат у подножья.

Говорящий за мёртвых ничего не ответил. Дождался, когда его спутница облачиться и продолжил путь. Новый доспех был ей к лицу и сохраняя ловкость увеличивал силу, одновременно повышая броню.

Видя, что свои вещи она пытается засунуть в свёрток и тащить с собой он возразил:

— Брось. Тебе ни к чему десяток комплектов. Если хочешь взять на плечи рюкзак, возьми один с припасами.

Инара снова надула губы. Чем больше Морран её узнавал, тем чаще она соответствовала своему возрасту:

— А’Ллари, эти доспехи из кожи стоили мне целую цепочку заданий!

Воин нахмурился:

— Не повышай голос в этих местах. Навлечёшь беду.

Представительница лесного народа потупила взор, но массивный свёрток не отпустила:

— Прости.

— Если ты хочешь продолжить идти со мной, ты будешь меня слушаться. Твой комплект хуже, и ты это знаешь. Брось его и сосредоточься на безопасности. Не трать моё время на споры.

В голосе говорящего за мёртвых прорезались стальные нотки и Инара поддалась. Оставила себе лишь одежду, на которую села багровая экипировка тёмного эльфа, а кожаную куртку и наплечники с наручами безжалостно выбросила, ибо их совместимость не оставляла другого выбора.

— Чувствую себя сильнее, но куртку всё равно жалко, можно было продать.

Шагая вниз по ступенькам, трёхликий возразил:

— Любой из самострелов в галерее стоит вдвое больше, а места занимает меньше. Не тоскуй по наживе, бери только лучшее.

— Поэтому ты отдал мне амулет гарпии?

Морран ответил, не оборачиваясь. Всё его внимание было занято анализом окружающей обстановки:

— Я хочу выковать бижутерию из драконьего хрусталя. Срезал его с яйца хрустального дракона и прошёл с ним через солнечный колодец. Полученное сырьё — это лучшее что у меня есть.

— А за…

Но договорить Инаре любовник не дал:

— Хватит. Твоё желание разговаривать неуместно. Слова отвлекают и убьют нас быстрее, чем ты думаешь. Возьми одну сумку, она стесняет мои движения.

Инара подчинилась, но с её настроением творилось неладное. В начале их путешествия она трепетала перед воителем, сумевшим добиться столь многого. Но после близости… с одной стороны она была влюблена в него по уши. А с другой ей хотелось признания.

Хотелось, чтобы он считал её ровней.

От пытливого взгляда Моррана не укрылись отверстия на высоте человеческого роста, вырезанные в стенах через каждый десяток ступеней. Руны, выточенные по их краям, предупреждали нарушителей о железном возмездии. И спускаясь по лестнице он думал о том, что им повезло, потому как всех механических стражей, таившихся в этих нишах, спровоцировали и уничтожили задолго до его прибытия в крепость.

Ясновидящая поддалась на уговоры и стала внимательней. Здесь, в месте, насыщенном некротической энергией и памятью былых сражений, её преследовал дар. Образы едва уловимых призраков появлялись повсеместно и скрещивали клинки, чтобы, приглушённо вопя получить смертельную рану и пасть на ступени. Инаре казалось, что они жалуются на свою судьбу единственному зрителю, в роли которого она выступала.

У подножия лестницы был обнаружен целый вал мертвецов. Сюда скатились убитые и разбитые механизмы, но восставших среди них не было. Приближаясь к грудам мертвецов трёхликий заметил:

— Кто-то собрал большую часть оружия эльфов и выпотрошил их сумки, они валяются отдельно от тел.

Инаре тоже было что сказать:

— Ага, и волшебные камни выскребли из железяк. Остались только разбитые.

Свинтерхельм продолжал осыпаться. Из глубины приходил не только затхлый воздух подземелий, но и гул разрушений. Казалось, что в такие моменты сама земля делает глубокий вздох, а струи песка, что падали с далёкого потолка подчиняясь приходящим толчкам, лишь усиливали атмосферу смутной тревоги.

Ясновидящая поспешила за своим спутником, ёжась от давления, которое оказывали стены на её психику.

То немногое, что Морран вычитал о Свинтерхельме не позволяло ориентироваться в местных чертогах и ярусах. Приходилось заглядывать в выбитые створки боковых, идущих вдоль тоннеля помещений, натыкаясь на разграбленные, полные сундуков и пыли склады.

Здесь не было ничего и никого. Лишь мусор, тысячекратно изъеденный мышами и червями, а затем обысканный мародёрами.

Тоннель закончился вратами. Каменными и сломленными, как и все остальные преграды, встреченные Морраном в заброшенном городе. Когда-то здесь присутствовал подъёмник, настолько огромный, что на него с лёгкостью поместилось бы сразу десяток лошадей вместе с повозками. Но сейчас лишь бездонный, квадратный провал, свисающие с потолка оборванные цепи, да оплавленный механизм, напоминали о былом величии преддверия Свинтерхельма.

От запаха пыли у путников свербело в носу, а поступь собственных шагов казалась им оглушающей. При подходе к подъёмнику раздался далёкий стон земли, и новая волна сотрясений прошлась по каменным стенам.

Инара попыталась применить свой дар, чтобы наметить дальнейший маршрут пока никто не мешает, но не смогла. Ясновидящая исчерпала удачу и упустила нить ощущений сквозь пальцы:

— Я не могу… не получаеться заглянуть.

Морран внимательно осматривающий огромный резной барельеф во всю стену, что раскинулся по другую сторону провала ответил:

— Ничего страшного. Здесь всё равно некуда свернуть.

И он был прав. Единственным спуском вниз была дорога, окружающая подъёмник. Её пролёты на углах шахты, представляли собой пяточки для отдыха, с вырубленными прямо в скальном массиве трактирами и ночлежками всех мастей. И после каждого такого пролёта она сворачивала и шла вдоль новой стены, постепенно спускаясь всё ниже и ниже.

Говорящий за мёртвых шагнул на эту дорогу, но его мысли занимал не поиск пути на другую сторону хребта, а сон, в котором ему явился тот, с кем он жаждал встречи.

Инара охнула. Место, в котором оказалась ясновидящая, стремилось рассказать свою историю. Из шахты поднялся туман, стена перехода стала влажной, а камни под ногами заблестели и отразили свет подвешенного наверху кристалла. Что-то громыхнуло за спиной, заставляя девчонку отпрыгнуть, и ворчливый возница погрозил ей кнутом. Его призрачная телега, прокатившись по камням растворилась в тумане. А затем и сам туман сгинул.

— Ты что-то видела?

Инара тряхнула головой:

— Не… Нет, ничего такого. Просто старые призраки. Тут было много тумана и катались телеги.

Продолжая идти, говорящий за мёртвых ей возразил:

— Это не туман. А пар. Здесь повсюду стоки для отвода конденсата. В Свинтерхельме было влажно.

По правую руку от путников простёрлась бездонная шахта подъёмника, а слева высилась монолитная стена. Карлы не удосужились соорудить какой-нибудь защитный бортик, из-за чего с края широкой дороги можно было шагнуть прямиком в бездну. Зато света было хоть отбавляй. Кристаллы висели над головой и их свет пересекался с теми, что светились в настенных нишах.

Мимо настенных светильников ползли пробуренные канавки, формирующие угловой, красивый рисунок. Эта своеобразная паутина, больше похожая на инженерную схему, упиралась в накрытые решёткой водоотводы, уходящие под небольшим углом к шахте.

Но сейчас им было нечего отводить, эта часть подземелья была пыльной и высушеной.

Путники миновали двенадцать пролётов, прежде чем оказались на первом ярусе города. На лестницах им встречались следы боёв. Страшные, выщербленные раны на камне. Обрывки кольчуг и старые кости. Не обошлось и без механизмов. Разбитые и лишённые подобия жизни, големы валялись на камне, блестя нержавеющим, позеленевшим металлом.

— Смотри! Кажется это карта!

Первый ярус города встретил любовников путевой стелой, но в отличии от привычных обелисков, она торчала из потолка и спускалась остриём к земле, останавливаясь в полуметре от мостовой. Карта улиц напоминала схему, чёткие, ровные углы, однотипные районы, одинаковое удаление от шахты в какой угол не глянь. Ярус был восьмиугольным, а изображение шахты подъёмника напоминало квадрат старинного процессора.

— Ты права. Но здесь нет даже намёка на проход через горы.

— Значит… спускаемся ниже?

Говорящий за мёртвых ничего не ответил, молча развернулся и снова ступил на дорогу, которая своеобразным винтом закручивалась вокруг шахты. Но через половину часа такого путешествия они наткнулись на звенящую тишиной пустоту.

Дорога обрывалась, была разрушена и сгинула где-то на дне шахты кучей обломков. Остался лишь отвесный склон, растянувшийся на четыре пролёта. И лишь где-то далеко внизу, на стенах продолжали светиться точки подземных кристаллов, рассказывая о том, что далеко не весь путь канул в бездну.

Глава 7

Затаенная тьма

Дорога вокруг подъёмника не могла быть единственной нитью, объединяющей гигантские ярусы. Моррану и его спутнице пришлось вернуться к перевёрнутому обелиску чтобы найти в переплетении схем маленькие квадраты, которые могли означать шахты поменьше.

Инара устала. Путешествие вымотало её, просадило выносливость аватара и отдавалось гулом в ногах. Она злилась на А’Ллари, прекрасно понимая, что злится ей не за что. Боялась ужасов, которых раньше не встречала в лесу. Испытывала раздражение из-за того, что скрыла красивые кожаные одежды под тёмноэльфийской броней. Отливающий красным нагрудник ей не нравился. Выглядел хищным, опасным, совсем не таким как она любила. Доспехи лесного народа были куда как светлей и изящней. Изображали природные мотивы и не казались злыми.

Поэтому она и злилась на спутника. Морран был первопричиной всех неудобств:

— Я устала. Зачем нам вообще уходить в глубину? Может просто вернёмся и поищем путь через горы?

Морран возразил:

— Ты прекрасно знаешь, что другого пути где-то рядом просто не существует.

Инара повысила голос и начала откровенно капризничать:

— Но ты мог бы убить всех гарпий! Просто взять как на том озере и заморозить!

Морран усмехнулся под маской, в окружающей тишине голос Инары звучал слишком громко. Она была глупа. Умный человек никогда не повысит голос в ТАКОМ месте:

— Ты вольна идти куда хочешь. Я не могу убить гарпий, их слишком много. Прошу только одного, не кричи… иначе мне придётся убить тебя.

Он сказал это так, что было совершенно не ясно, шутит Морран или говорит на полном серьёзе.

Латник услышал отдалённый звук и понял, что эхо их разговоров привлекло чужое внимание, но до поры не стал говорить об этом Инаре. Тем более, что ясновидящая ничего не заметила. С каждым часом девушка доказывала, что в качестве попутчицы она обуза.

Слишком молода. Слишком неопытна. Слишком глупа.

Серриса в этом плане от неё сильно отличалась. Была серьёзной боевой единицей, способной доставить неприятелям множество хлопот.

Морран постучал пальцем по маленькому квадрату на схеме и сказал:

— Пойдём вот сюда.

Инара прикусила язык и молча потащилась вслед за латником. А он, будто и не было этого разговора пошёл в сторону одной из девяти улиц, что сходились к центральной площади, которая в свою очередь раскинулась вокруг шахты.

Когда-то здесь тоже шли бои. Повсеместно лежали кости и нельзя было сказать, что их не трогали после смерти. В отличии от привратного тоннеля, который охранялся огромным паровым големом и не давал свободно по нему шастать, здесь охранять покой мёртвых было попросту некому. Они не лежали цельными скелетами или иссохшими мумиями. Все кости были растащены и перемолоты крепкими зубами.

Говорящему за мёртвых не составило труда сопоставить разрозненные отпечатки зубов, костную труху и прочие факторы, чтобы выяснить с кем он столкнулся. В Свинтерхельме обитали гули. Гробокопатели и разорители кладбищ. Обитатели древних склепов и заброшенных городов.

Любители костного мозга и протухшего жира.

Карлы Свинтерхельма в отличии от жителей Въёрновой пади любили гигантизм в своей архитектуре. Потолок яруса попросту терялся в темноте, а улицы были такой ширины, что по ним могли проехать сразу десяток повозок. Впрочем, глупцами они тоже не были, а внутреннее устройство помещений, вытянутых вдоль улиц домов, какие только встречались на пути латника и его любовницы, повсеместно были представлены низкими входами и не менее низкими потолками. Всё это создавало такие условия, при которых штурмующие среднего человеческого роста, оказывались на открытой улице под огнём из многочисленных узких окон-бойниц, без возможности протиснуться в укрытие или взять его штурмом используя численное преимущество.

Кто-то пробежал в темноте за спиной путников, воспользовавшись тенью между фонарями и это не укрылось от Инары. Девушка развернулась, её пальцы сжали механический самострел:

— Ты слышал?

Трёхликий вытащил из ножен меч и тот затрещал гибкой молнией. Глухой голос из-под шлема, на котором плясали голубоватые блики, предупредил:

— Не показывай своего страха. Они падальщики, но нападут если мы покажемся слабыми.

Инара взяла себя в руки:

— Хорошо, идём дальше. — И сделав несколько шагов следом тихонько спросила. — Почему не предупредил если видел?

Латник, не оборачиваясь возразил:

— Не видел. Ты привлекла их спорами у монолита. Следовало говорить тише. Это гули, кости под нашими ногами перемолоты в труху, а костяки растащены. Есть только один тип падальщиков обожающий селиться в подобных местах.

Инара поёжилась, не переставая бросать взгляды на любые неосвещённые участки. Страх постепенно завладевал ей. Она перешла на шёпот:

— Гули? Чего от них ждать?

Голос Моррана звучал всё так же глухо, но ровно. Он понимал, что нет смысла шептать, когда враг уже крадётся за ними в тенях:

— Трупный яд на зубах и когтях. Сильные, быстрые, не любят свет. Разносят болезни. Пугают.

Словно в подтверждение его слов откуда-то спереди донёсся горловой клёкот. Чёрное пятно на стене, вызванное отсутствием светового кристалла в очередной настенной нише, дёрнулось и спутникам стало понятно, что секунду назад там кто-то был.

Кто-то, способный передвигаться по стенам.

Голос Инары дрогнул:

— Это точно они?

Морран, даже не помышляя об остановке кивнул:

— У них отличный слух и эхолокация. Скрытность против них не работает. Издавая неслышный нашему уху писк, они могут вычислить кого угодно. А ещё, их верхние лапы напоминают крылья летучих мышей. Огромные когти позволяют цепляться за стены, а растянутая кожа планировать с высоты. Но летать они не умеют.

Инара так ускорилась, что едва не врезалась в спину своего спутника:

— Они точно не нападут?

— Они нападут обязательно. Сразу, как только их соберётся достаточно много.

Но Морран ошибся. Гули были безумны, но некоторые из трупоедов сохраняли остатки личности и были достаточно умны, чтобы общаться на общем языке. Улица привела путников к ловушке из укрытого тьмой участка, на котором не было видно ни одного светового кристалла.

И на этой улице их ждал гуль.

Он стоял на границе света и тьмы. Припадая на все четыре лапы и укрываясь в сумрачной зоне. Его глаза светились жёлтым, но иных деталей, кроме смазанных контуров тела и чёрных, вцепившихся в мостовую когтей, было не разглядеть.

Морран не останавливался, продолжая идти вперёд с трещащим в руке клинком и тогда злобная тварь заголосила:

— М-мясо! П-п-плата! М-мясо! Отттдайрхг! Пропускать одногхо!

Морран не ответил, вместо этого он сформировал пальцами руну подчинения и атаковал проклятого. Вложенной в руну силы хватило, чтобы сбить того с толку и притупить реакцию. Не дать уклониться.

Рывковый приём пронёс латника мимо и крест погрузившись в плоть твари разорвал её живой молнией. Кипящая кровь и пузырящийся жир разлетелись в стороны прежде, чем гуль осел на пол грудой расслабленной плоти.

Тьма завизжала, надвинулась со всех сторон, но лишь затем, чтобы броситься прочь. Руна света Иллюминус засверкала в поднятой к потолку руке ярла и окатившие стены лучи приоткрыли взору десятки тварей, что цеплялись за камни и окна. Свет им не понравился, сталкивая друг друга подобно трусливым крысам, они рванулись прочь и исчезли во тьме.

Отбросив чудовищ Морран потушил руну чтобы не тратить энергию и приказал:

— Идём. Они испуганы, но не нужно сбрасывать их со счетов. Угроза всё ещё остается.

Огибающая труп Инара брезгливо скривилась и тут же спросила:

— Чего хотела эта тварь⁈

Латник пожал плечами:

— Тебя. Разве не ясно.

Темнота сомкнулась на путниках, но помня о наставлениях своего друга, Инара старалась не показывать страх. Единственным источником освещения остался клинок воина. Он мерцал и выплясывал, рассыпая на камни редкие искры.

Ужасный клёкот давно затих, но ясновидящую не отпускало чувство тревоги. Она шла, постоянно крутясь и направляя на темноту свой самострел. Её спутника такое положение дел устраивало. Она видела в темноте лучше людей, но трёхликий не спешил успокаивать свою спутницу, потому как считал, что лишняя собранность и осторожность куда лучше бесполезных капризов и болтовни.

Гули вытащили световые кристаллы почти на всём протяжении уличного пространства и свалили их в одну кучу внутри одного из разорённых домов. Эта зона темноты, в несколько сотен метров, простёрлась до самого перекрёстка. Сваленные как попало и сверкающие камни были хорошо видны через узкий проход углового чертога на перекрестье улиц. Как только Инара выбралась из темноты, её действия перестали быть дёрганными, а голос приобрёл былую уверенность:

— Как думаешь, они вернуться?

Морран остановился на перекрёстке, окинул округу взглядом и ответил прежде, чем сделал шаг дальше:

— Не знаю, но гадать нет смысла, мы должны взглянуть на обелиск уровнем ниже и узнать где подземный выход из города.

Камни перекрёстка притягивали взор пыльными рельсами, что тянулись по приходящей сбоку улице. Инара попросила говорящего за мёртвых подождать и прикоснулась к холодному металлу.

В ту же секунду весь город поплыл и изменился.

Загудел паровой двигатель и раструб со свистом выбросил порцию пара. Инара отшатнулась и шумный вагон с открытым верхом, внутри которого ехало множество разномастных карлов, покатился мимо.

Прежде чем виденье исчезло, она успела вдохнуть влажный воздух, увидеть множество спешащих по своим делам жителей, заметить блеск влаги на стенах и удивиться туману, что колыхался над улицей подсвеченный множеством фонарей и окон. Скатываясь по паутине настенных каналов, подсвеченных изнутри бликами водяных отражений, конденсат оборачивался ручьями сточных вод, что бурлили вдоль стен под решётками. А туман создавал иллюзию, из-за которой ясновидящая на секунду забыла, что находится под землей. Ей казалось, что она стоит посреди оживлённой, ночной улицы.

А затем пространство подёрнулось и вернулось к реальности. Кости, пыль, затхлый воздух, прах и тряпьё. В себя её привёл голос А’Ллари:

— Что ты видела?

— Паровую машину. Она возила по этим рельсам жителей города. Тут было влажно. Стоял туман. А вода скатывалась по вырезанным настенным схемам прямиков в каналы. И знаешь… это было красиво, каждая из этих схем за счёт текущей по ним влаги отражала свет фонарей и словно подсвечивалась изнутри.

— Идём. — Говорящий за мёртвых не желал останавливаться. А голова на его поясе, неожиданно разбушевалась. Корчась и издавая едва слышный клёкот, она шевелилась и сверлила ясновидящую ненавидящим взглядом. — Я думаю пар поднимался из самых глубин, чем ниже, тем больше. А затем спускался обратно в виде воды.

Шагая за ярлом Инара обернулась и бросила взгляд в темноту за перекрёстком:

— Замкнутый цикл?

— Им требовалось много воды для машин. Они придумали как собирать её прямо на ярусах и тем самым повысили коэффициент полезного действия.

— Я бы не смогла здесь жить. Только представь, как тяжко было в этих домах. Наверняка сплошная плесень.

Говорящий за мёртвых окинул ближайшие окна пристальным взглядом и ответил:

— Я на твоих глазах заморозил озеро. А ты буквально имеешь дар предчувствия и можешь лицезреть картины прошлого. Думаешь у них, в этом мире, пропитанном магией, не было способов сделать своё жильё комфортным? Уверен даже воздух здесь не соответствовал уровню влаги.

Инара поняла, что спутник прав. Несмотря на воду, что катилась по стенам, и пар, который туманной взвесью затягивал потолок, конденсат в её видении не капал на голову, а вдыхая воздух она не чувствовала дискомфорта. Он был свежим, таким каким мог бы быть на берегу водоёма.

Следуя за любовником, она постоянно крутилась, пытаясь предупредить возможную угрозы метким выстрелом. Столкновение с гулями, стало для неё хорошим уроком.

Среди чертогов карлов не было свойственных людским домам подворотен и промежутков. По сути, улица шла вдоль двух, уходящих к потолку стен. Дома, включающие в себя целые жилые комплексы не строились, их прорубали прямо в скальной породе и укрепляли магией. Поэтому если бы Инара или её спутник вздумали зайти в один из узких, округлых проходов и переступить через щепу разбитых дверей, они бы погрузились в огромный лабиринт из отдельных жилищ, магазинов и мастерских. Многоярусных, как и сам город.

Разрубали такие улицы лишь их близнецы, освещённые, но совершенно безжизненные. Таящие в мостовой идущие вдоль стен стоки и рельсы для тепловозов, что некогда развозили рабочих и жителей.

Обогнув торчащие из песка рёбра, что целились в потолок острыми, обломанными краями, трёхликий остановился. Пришедший издалека крик заметался меж стен повторяющимся эхом и Инара вздрогнула:

— Ходоки? Тут есть кто-то ещё?

Морран, пошёл дальше, на ходу бросив:

— Не важно.

Судя по крику, кто-то умер. Но преданный ярл, итак, знал, что путь опасен. С каждым шагом приближалась одна из второстепенных шахт, а вместе с ней возможность спуститься и отыскать альтернативный путь на ту сторону гор. При этом помимо опасности исходящей от обитающих в Свинтерхельме монстров, добавилась вероятность столкновения с рейдовой группой.

Подъёмник встретил путников пролитой кровью.

Квадратная шахта, подпёртая по углам столбами, была куда меньше центральной, но тоже могла вместить уйму народа. И не только могла, но и вместила, ибо зависший над мрачным провалом механизм из множества шестерёнок, от которого брали начало цепи, идущие по внутренней стороне колонн, работал.

Морран и Инара опоздали. Кто-то отправился вниз, заняв так нужную им платформу. Отправился в спешке, бросив наверху семь свежих трупов, в полной амуниции и при оружии.

Над мостовой висел сизый дым. Воняло жжёным металлом и сваркой. Пыль, укрывающая смежную улицу, была истоптана множеством следов.

Из шахты раздались душераздирающие крики.

Инара дёрнулась. Эхо чужих смертей пугало её до чёртиков. Разумные умирали ужасной смертью. Заходясь перед гибелью пробирающими до костей воплями. Трижды тёмный край шахты озаряли отблески далёких вспышек, а затем всё стихло. Подъёмный механизм… остановился.

— Что буде…

Морран прервал спутницу взмахом руки. Из шахты раздавался едва слышный, приближающийся перестук. Этот стук можно было бы принять за работу какого-нибудь второстепенного механизма (того же подъёмника), если бы не треугольные, колотые раны на лежащих у шахты телах и следах в пыли, полностью идентичных треугольникам ран.

Схватив спутницу за руку, воин затушил клинок и утащил её к ближайшему дому. Пригнувшись, он протиснулся в узкий проход и затащил следом Инару. Тонкая щель между огрызком разбитой двери и косяком была достаточной, чтобы Морран мог вцепиться взглядом в шахту и наблюдать.

Он не видел, как закатились глаза Инары погружая её в очередное видение.

Для них реальности разделились. Там, где воитель наблюдал как из тьмы выползает хищное, перебирающее лапами, стальное нечто, Инара погрузилась в созерцание прошлого. Она видела, как по улице крадутся два десятка ходоков. Большая часть была представлена воинами всех мастей. Разодетыми в кожу и сталь. Вооружёнными до зубов и осторожно идущими вдоль пыльной улицы.

Они уже бывали в этом городе. И каждый их рейд заканчивался хорошей прибылью. Но в этот раз ходоки решились зайти куда глубже и поживиться чем-то большим, чем содержимое обычных чертогов.

— Стойте! Не ходите туда!

Не понимая в полной мере что делает, она выпрыгнула наружу и закричала, пытаясь предупредить о неизвестной угрозе. Но как только подошвы её сапог погрузились в пыль, наважденье исчезло. Остались лишь трупы и механический страж, чьи приводы стравили давление сразу, как только его многочисленные, рубиновые глаза, увидели новую нарушительницу.

Стальной паук бросился вперёд со скоростью бешеного пса. Его острые лапы без труда выбросили из шахты круглое тело, струя пара ушла верх, стравливая давление из гудящего кипятком котла, заключённого в злобном нутре обезумевшего голема.

Двухметровый в своей «холке» он не имел никакого другого оружия кроме множества острых, сегментированных конечностей, чья боевая, острая часть была покрыта подгорными рунами. И именно туда, в механическое сочленение между первичным и вторичным сегментами, ударил брошенный трёхликим оплот.

В попытке отступить ошеломлённая Инара упала на задницу, а прямо над ней взвизгнула сталь и посыпались искры. Отрекошетевший щит улетел куда-то к стене, а отрубленный сегмент лапы, вместо того чтобы пробить женский череп, ударился о камни у самого уха.

Приоритеты атаки магического существа изменились молниеносно.

Преимущество сталехруста было в том, что он мог двигаться в любую сторону и менять направление без задержки, а стальной корпус, защищённый от боевых заклинаний рунами, обеспечивал безумному плоду инженерной мысли отличный уровень защиты. Они столкнулись через мгновенье. И Инара охнула, увидев, как блеснули заточенные лапы устремляясь к укрывающим любовника латам.

Но вместо горячей крови, в мостовую ударил кипяток.

Крест буквально проплавил обшивку округлого тела, пока его хозяин, разогнанный до невероятной скорости рывковым приёмом, пролетел под брюхом чудовища. Поднятая Морраном пыль поднялась волной и ударила в здание, в то время как стальной паук, так и не сумев остановиться, вломился в противоположную стену.

Хлещущий из распоротого брюха кипяток, укрыл его паром, но, когда тот рассеялся, стальной ужас предстал перед глазами ходоков жалкой, растерзанной рухлядью. Раскалённые края рассечённого металла кое где всё ещё отдавали красным, потерявшие управление лапы после столкновения со стеной были согнуты и валялись как попало, а туловище, и без того лопнувшее, практически разошлось на две половины.

Рубиновые глаза мигнули, прежде чем свет волшебства их покинул.

Глава 8

Двенадцать башен

— Спасибо, что не бросил меня Вилли пупс. Мне повезло, что ты до сих пор не послал меня в жопу.

Чёрные губы Виллерта, через которые протянулась похожая на цепь руна Кан, изогнулись, и он выплюнул несколько слов на языке мёртвых:

— Ак’крандир некрантар валурисс.

После того как Серриса сорвала очередную печать со своей книги, язык мёртвых больше не был для неё отдельными, заученными для заклинаний словами-ключами. Теперь она понимала смыслы, и сама могла складывать из них предложения.

— Знаю, что уйти рожать в пещеру не самый лучший расклад. Но у меня нет выбора.

Некромантка лежала на звериных шкурах. Сложенная из камней и обмазанная глиной печь коптила, но давала достаточно тепла, чтобы обогревать холодную стену и лежащую под ней колдунью. А та постарела, осунулась, потолстела и выглядела просто ужасно. Тёмная магия практически несовместима с деторождением и сейчас Серриса расплачивалась за решение оставить ребёнка.

Виллерт, проклятый воин, к чьим рукам были привязаны цепи, тоже сидел у стены. Пристроившись у овального камня, утопающий в тенях, он и сам со стороны походил на камень.

— Морран алукарисс, искарион хрок валдирис.

Колдунья влила в себя элексир и с раздражением отбросила склянку. Задыхаясь, она прошептала:

— Я знаю… я должна всё исправить.

* * *

Пульт управления подъёмным механизмом располагался прямо под ногами. Достаточно было встать на тёмную, гранитную плиту, чтобы та самую малость просела. И стоило Моррану встать на неё как шестерни над подъёмником завертелись, а цепи дрогнули.

Платформа поползла вверх.

Стоя на краю шахты в ожидании подъёмника Инара тряхнула мешочком в руке и ссыпала в него последние рубины:

— Ты знаешь, тут ведь целое состояние. Этот город и впрямь может озолотить.

Морран наклонил голову и заметил:

— Только тех, кто выживет.

— Можно я оставлю один на ожерелье?

Ярл не ответил. Добыча не была для него приоритетной задачей.

Платформа поднялась. Встав на место, слегка дрогнула и явила взору путников настоящую бойню. Сталехруст обрушился на головы бежавших ходоков и перебил их самым жестоким образом. Попросту затоптал и растерзал, острыми, стальными лапами. Маги пытались оказать сопротивление. Из-за чего платформу прочертили пятна сажи, а сразу несколько трупов чадили дымом.

Морран первым шагнул туда и Инара, стараясь не смотреть на мертвецов, поспешила следом. Воин дошёл до самого центра, чтобы наступить на ромбовидную панель спуска. И как только платформа дёрнулась, проговорил:

— Двоих убили маг. Паниковал. Ударил огнём в замкнутом пространстве. Остальные погибли от лап. Но есть и выжившие.

Инара вздрогнула:

— Выжившие?

Морран наклонился над одиноким кровавым отпечатком:

— Да, тоже двое. Видишь отпечаток ладони? А тела нет. Кто-то поднялся здесь. Раненный, но не смертельно. И вон там тоже смотри, есть след.

Инара посмотрела куда указано:

— Да там же просто кровавая мазня! Из кого-то вся кровь вытекла!

Присевший на корточки латник наклонил голову:

— Выглядит ужасно, но там есть следы волочения и отпечатки подошв. Легкораненый, утащил с платформы тяжёлого. Либо хотел обобрать труп, либо… тот просто не был трупом.

Инара поправила ремень самострела:

— Звучит логично. Поможем если встретимся?

В этот момент платформа вышла из шахты и параллельно столбам устремилась к новому ярусу. Сверху открывался невероятный вид на циклопические сооружения, протянутые от пола и до самого потолка. Эта часть города продолжала сверкать и, если не знать, что её обитатели вымерли, догадаться об этом было попросту невозможно. Переходящие в потолок стены чертогов, украшали гранитные, хмурые лица, в одном из которых Морран узнал Тура. Каменное изваяние бога-кузнеца наблюдало за каждым, кто спускался на следующий ярус и угрожающе хмурилось.

Кроме барельефов, каждый из проплывающих мимо этажей был освещён кристаллами, инкрустированными в камень и расположенными гармонично изображённым сценам. На барельефах ковали и сражались, рожали детей и хоронили королей. Каждый участок рассказывал свою, уникальную историю и этих историй было не счесть.

— Здесь красиво. Не так как в лесу. Но тоже неплохо. — Сморщив нос, она натянула на него платок. — Только запах всё портит.

Сквозняк таскал по платформе запах дерьма и медный дух крови. Морран не испытывал неудобств, его аватар был закалён. А Инара получала штрафы к психическому равновесию и выносливости.

Платформа остановилась, и кровавая полоса со следами сапог, что простёрлась до её края, точно совпала с аналогичной на мостовой. Рыцарь взглянул на следы в пыли, покрутил головой и пошёл в противоположную сторону.

— Постой! Мы что… не поможем?

Морран мог бы сказать, что ходоки не всегда добрые и отважные. Среди них немало насильников и убийц.

Те, кто зарабатывает на жизнь клинком, часто черствеют сердцем и деградируют, продолжая становиться сильнее и в то же время всё дальше отдаляясь от общепринятых моральных принципов. Так, например, воин на поле боя может запросто замучить своего оппонента вместо того, чтобы добить одним ударом. Человеческая часть личности говорящего за мёртвых с презрением относилась к подобным людям.

Поэтому он считал, что помогать всякому встречному не самая лучшая идея. Особенно если этот встречный может зарезать тебя во сне за мешочек рубинов или волшебный доспех. Но сказал он совершенно другое:

— Нам нужен картографический обелиск. Здесь его нет. Мы идём к центральной шахте.

Инара хотела возразить, но вовремя прикусила язык и обернувшись, на секунду задержалась. Перекрёсток у подъёмника оставался пустым и безлюдным. И лишь кровавый, уходящий за поворот отпечаток, напоминал о том, что они не одни.

Вскоре она догнала угрюмого латника, но не проронила ни слова.

Очередная улица Свинтерхельма была завалена мусором, тряпьём и воняла мочевиной. Каменную пыль, что сыпалась с потолка на мостовую, покрывали цепочки следов. Ярус был обитаем и от звенящей тишины, что поселилась ярусом выше, не осталось даже следа. Где-то глухо бил барабан и слышался звон стали.

Сквозняк приносил запах горящих костров и нечистот.

Пользуясь навыками следопыта, трёхликий без труда понял с кем придётся столкнуться. Старые знакомые, дикари тэклиты, облюбовали этот участок руин. Ирония состояла в том, что именно из их шкуры, он создал свой первый комплект экипировки.

Но как показали дальнейшие события, тэклиты Свинтерхельма, сильно отличались от тех, кого он встретил в капище.

Город был заброшен давно и далеко не везде его своды оставались целыми. Огромные обломки превратили улицу в кошмарные руины, с брешами в стенах зданий, насыпями и ямами-проломами, угодив в которые можно было попрощаться с жизнью.

Дорога здесь напоминала штормовое море, застывшее в секунду величайшего буйства. Ровные участки чередовались с просевший породой и даже провалами.

Пробираясь по улице, ходоки наткнулись на баррикаду, от которой за версту несло плесенью. И она там и вправду была, синяя, отливающая фосфором поросль, похожая на продукт инопланетной жизни, цельной грядкой занимала яму на месте просевшей дороги. Кое где из неё торчали кости и колониями прорастали грибы.

Морран заметил одинокий столб, вбитый в камни перед баррикадой и разрисованный лицами. Тэклитсткий тотем, глаза и уши шамана, наблюдающего за окрестностями. Эта находка заставила его увлечь Инару к ближайшему пролому, чтобы повести её дальше внутри чертогов, параллельно внешней стене.

Задержавшись у узкого окна-бойницы, ясновидящая увидела копошащийся в плесени молодняк и спросила:

— Что они делают?

Морран жестом попросил её догнать и ответил шёпотом:

— Соблюдай тишину, никаких разговоров.

— Прости.

Тэклиты выращивали себе пищу. Причём судя по фосфорному свечению из окон, их плесневелые плантации проникли в глубины домов и расползлись по комнатам.

Наложив отводящее взгляды заклятье на себя и свою спутницу, Морран продолжал передвигаться скрытно. Вытащил из-за пояса нож, куда более актуальный чем меч в стеснённых условиях карликовых жилищ и внимательно прислушиваясь, вёл подругу лабиринтами комнат.

Ясновидящая даже не подозревала сколько раз он провёл её мимо тварей, блуждающих буквально за стенкой.

Следующий раз они вынырнули на улицу в сотне метров от плесневелых заграждений и упёрлись в невозможность скрытого передвижения. Подпёртая с двух сторон ямами с просевшей мостовой, дорога между домами торчала своеобразным мостом, на котором жгли костры и возвышались тотемы. Здесь жарили крыс, добытых на охоте в глубинном подземье, пили вонючую грибную брагу и закусывали всё это голубоватой похлёбкой из плесени.

Главным на мосту был повар. От вдыхания грибных спор и плесневелых испарений он стал больше и выше. Мутировал, покрывшись наростами, которые, казалось, его ни капли не смущали. На глазах путников, огромной, медной алебардой, он мешал жижу в кипящем чане.

Его трубный голос и слова на дикарском наречии долетали до их ушей, пока он руководил целой бандой молодняка, стаскивающего к нему ингредиенты со всей округи. В котёл летело всё, старый элексир, золотой слиток, нога иссохшего трупа…

Проникнув взором в глубины его естества, Морран без труда разглядел все сильные и слабые стороны. Чудище являлось элитным существом, но не было главным в дикарском стойбище. Одним из стражей, не более. Могло создать проблемы рейдовой группе, но не кому-то вроде Моррана.

Проблема заключалась в том, что предполагаемая численность монстров была велика и связываться с такой толпой при наличии уже просевшего магического резервуара было опасно. Другое дело, что прямой конфликт был не единственным способом уничтожения противника.

Сплетая пальцами руны, Морран воспроизвёл руну разума хрост, дополнил её подчинением мофик и энис, означающей нематериальное, призрачное воплощение. Финалом комбинации стала ферис, руна огня. Которая вне материального плана, в виде воздействия на разум, оборачивалась обычной, безудержной яростью.

Начертанные прямо в воздухе и насылаемые дистанционно, руны потеряли львиную долю своей силы, но и той, что он вложил, оказалось достаточно. Тэклитский мутант был туп и уязвим к атакам на разум. Его глаза налились кровью и обрушив кипящий чан ударом ноги он кинулся на своих подчинённых.

На несколько мгновений воцарился хаос. Ударом алебарды один из мелких уродцев был отправлен в полёт на уровень третьего этажа, а другой сброшен в яму. Остальные попрыгали сами, но повара это не устроило. Он кинулся следом и продолжил собирать кровавую жатву по другую сторону от тропы, в низине просевшей дороги.

Ухватив Инару за руку, Морран потащил её по мосту.

Из многочисленных окон и дыр во внешних стенах высовывались тэклиты. Твари визжали и ругались, хохотали и кидались дерьмом в сторону схватки. Бойня в низине им нравилась. И пока их внимание было сконцентрировано на ней, заклятье отвода глаз работало как никогда эффективно.

Морран вытащил Инару из здания и спрыгнул с ней по другую сторону залитого светящейся жижей «моста». Скатившись по склону из вспучившейся дороги и оказавшись на дне ямы, он повёл ясновидящую вдоль подножья. Там, где их не могли заметить шаманские тотемы, торчащие сверху.

Где-то за каменистым бугром продолжал реветь повар и ярл чувствовал, как его аватар становиться чуточку сильнее от разгрома, учинённого околдованным существом. Убитые мутантом, засчитывались Моррану.

Перебежав на другую сторону дороги, ходоки поднялись по вытоптанной тропе и сквозь пролом нырнули в соседнее здание. На шум стекались людоеды со всей округи, но хитрые твари предпочитали держаться подальше и наблюдать со стороны.

Буквально за минуту верхние этажи заполнились «зрителями» позволив ходокам беспрепятственно миновать опасную территорию.

Лишь раз, на пути путешественников встала пара тэклитов, разминуться с которыми не получилось. Но Морран был к этому готов и пустил в ход нож, в скоротечной схватке заколов одного и размозжив об стену другого.

Они остановились спустя десяток минут, пройдя чертоги насквозь и выбравшись на параллельную улицу. Лежащая под ногами пыль, испещрённая редкими тропинками старых следов, намекала на то, что тэклиты тут редкие гости. Разворованные и пустые чертоги не представляли для них интереса.

Инара была выносливой и привыкла к долгим переходам по лесу. Тем не менее предшествующий остановке забег — сбил девчонке дыхание:

— Они… обнаружат трупы. Будет… по…гоня.

Моран, прячущийся вместе с ней в очередных руинах, возразил:

— Это вряд ли. Трупов там сейчас и без того навалом. Тем более мы уже рядом, шахта должна быть за тем поворотом.

Рука в стальной перчатке указала направление, в котором они и двинулись спустя минуту. Но, к сожалению, у обелиска их постигло разочарование, на новом картографическом шпиле не было нанесено никаких указателей, которые можно было принять за дорогу из города через глубинное подземелье.

Стоя у обелиска посреди пыльной площади, ясновидящая, подобно хвосту всюду следующая за своим спутником, обхватила себя за плечи позволив самострелу повиснуть на перекинутом через плечо ремне:

— У меня мурашки по коже от этого места, слишком открыто.

Инара была права, площадь была не лучшим местом чтобы на ней задерживаться. Но, с другой стороны, толстый слой пыли и мусора прямо говорил о том, что любителей тут полазить среди тех же тэклитов, попросту нет.

Впрочем, её страх оказался беспочвенным. Никто не поднялся из чёрного зева квадратной шахты. Никто не следил, и никто не преследовал пару, пока та искала место для отдыха.

В конечном итоге Морран выбрал для привала чертоги, что тянулись к потолку на краю площади. И единственное, что его при этом смущало, так это две пары следов, что тянулись за ними. Воин понимал, что по этим следам вычислить их как раз плюнуть и поэтому отказался от сна. Находясь в комнате с видом на площадь и выходом к лестнице, говорящий за мёртвых поел и вошёл в многочасовой транс-медитацию, наказав своей спутнице хорошенько выспаться.

Это позволило снять штрафы с ясновидящей и восстановить энергию резервуара.

Минуты складывались в часы, за узким окном подвывал блуждающий по руинам сквозняк, а со стороны стойбища то и дело доносились приглушённые расстоянием крики, какой-то лязг и неразборчивый шум. Стойбище вытеснило всех конкурентов из прилегающего к шахте района и чувствовало себя в безопасности, но говорящий за мёртвых знал, что очень навряд ли весь ярус заселён одними только тэклитами.

Впрочем, он не собирался на нём задерживаться.

Шесть часов ему потребовалось до полного восстановления резервуара, а затем он разбудил Инару и они оба отправились в путь. Несмотря на неработающий подъёмник в центральной шахте, улица, что квадратной спиралью вилась вокруг неё, на этом этаже оказалась в целости. Позволяя путникам не искать новую, второстепенную шахту.

Топча сапогами дорогу и держа руку на рукояти креста, Морран думал о том, что потеря нескольких дней не критична. И в то же время он ждал ночи и новых, насланных на него сновидений. Что-то происходило, что-то… чего он не мог объяснить. Последние сны не могли быть простым совпадением. Хрустальное яйцо, Тур и загадочный друг. Они приснились ему одновременно и трёхликий затруднялся ответить, чем встретит его новая ночь.

Но пока до заката было далеко, оба ходока шли вперёд, утопая в кристаллическом свете.

Спиральная улица, как и её сестра наверху, была полна расположенных на углах гостевых домов. Внутри искрилась пыль, валялся мусор, а в стойлах белели кости и черепа животных. Кое-где прямо на дороге, остались лежать обломки рухнувшей сверху пароды. Глыбы величиной превышающие Моррана, молчаливо дремали на самом краю ведущий во тьму дороги.

Поступь шагов и размеренный скрип доспехов разбавили слова молчавшей до этого спутницы:

— Мне кажется или становится… теплее?

— Ты наблюдательна. — Похвалил её Морран. — Влаги тоже прибавилось.

Ясновидящая использовала затишье как предлог для разговора:

— Интересно, кто-нибудь из ходоков заходил так далеко?

Перед глазами воителя восстали воспоминания. Ужасные ожоги Ликвика и щиты-шестерёнки Друма:

— Мои друзья заходили. Вынесли отсюда добычу и травмы.

Девушка несколько секунд обдумывала сказанное, а затем спросила:

— Где они сейчас? Во Въёрновой пади?

— Друм погиб во время боя за скалу-крепость. Ликвик, тот, что получил тут травмы, исцелился и стал жрецом света.

Слова о смерти сами собой притушили разговор. Инара буркнула «соболезную» и молча продолжила идти за тем, кому задолжала. Множество под ярусов удалось им пройти прежде, чем монолитные стены с выдолбленным в них трактом, сменились мостами, объединяющими четыре опорных столба.

Здесь, на углах этой своеобразной «лестницы» не было таверн и трактиров. Только небольшие опорные пункты, башенки с единственным входом, забранные толстой, стальной решёткой. Кто-то уже побывал здесь и разобрался с ними. Попросту проникнув сквозь бойницы внутрь и повернув поворотный механизм, утащивший решётки в глубины камня. Здесь могла бы намертво встать целая армия, захлебываясь кровью и вынужденно бросая на покрытые рунами преграды всё новых и новых бойцов, пока тех заливали кипящей водой, сдували с дороги паровыми пушками и расстреливали из самострелов.

Но сражения здесь не случилось. Дорога была чистой, ни костей, ни тряпья, не разбитой брони и мечей. Только пыль и тропки старых следов.

В одной из двенадцати башен, на четвёртом по счёту углу очередного яруса спиральной дороги, путники решили заночевать.

Рейдеры и местные твари уже побывали внутри и выгребли всё до чего дотянулись их жадные руки. Но матрасы, набитые бараньей шерстью и мебель не тронули. Даже руническая печь, запитанная от пещерных кристаллов, и та осталась на месте.

Опустив осадные решётки и забаррикадировавшись в караульном помещении на втором этаже, путники поужинали и уснули, получив возможность выспаться на настоящих кроватях. Единственной проблемой долгого пребывания в заброшенном городе становилось истощение запасов воды, но Морран знал, что карлы добывают воду из вертикальных шахт, выходящих на заснеженные пики вечно холодных гор. А значит вода в заброшенном городе есть и чтобы её найти нужно добраться до ближайшей высокогорной шахты.

Ясновидящая, несмотря на шестичасовой сон, который закончился всего пару часов назад, тоже с радостью легла спать. Переход давался девушке тяжелее. Её физические параметры сильно уступали аналогичным у воина, и она уставала там, где он попросту не напрягался.

Говорящему за мёртвых снова приснился сон. В нём он видел Тура и покрытый рубинами замок, по левой части которого бог стучал пальцем. Видел своего друга, который висел на цепях за этим замком и встретившись глазами с трёхликим кричал и тряс сковавшими его цепями. Видел хрустальное яйцо, трещина на котором вдруг раздалась вширь, разбрызгивая осколки и позволяя существу из чистого света вырваться на свободу.

Колокол магии прозвенел в его голове и говорящий за мёртвых распахнул глаза. Кто-то задел сторожевое заклятье.

Опущенные рунические решётки перекрывали проход и это очень не понравилось привыкшим двигаться по лестнице дикарям. Тэклиты из стойбища, те самые, что занимали часть второго яруса Свинтерхельма, упёрлись в решётку и сами того не ведая активировали сигнальное заклинание ярла.

Снаружи звякнуло у самой бойницы и что-то упало в пыль, послышалось неразборчивое урчание. «Крюк-кошка» — определил по звуку убийца и застегнул на своём корпусе нагрудник, постепенно облачаясь в доспех. Подлатник и кольчуга были уже на нём, но остальное лежало по близости. Перед сном он снял с себя несколько мешающих элементов, чтобы получить бонусы бодрости.

Инара что-то пробормотала и перевернулась на бок. Кровати были слишком малы чтобы спать на них вдвоём. И поэтому любовники спали на разных. Пихнув её ногой, Морран испугал ясновидящую и та села, хлопая ресницами и озираясь.

— Что-то случилось?

В этот миг крюк снова ударил о бойницу и зацепился за подоконник. Морран ухватился за него и пройдя проверку силой оторвал от камня, чтобы выпустить в окно. Снаружи раздался рык, у самого его лица свистнул арбалетный болт и ударившись в потолок едва не угодил Инаре в голову.

Дикари уже открыто кричали, впадая в бешенство от того, что в их владениях появились чужаки. А Морран, видя, как засуетилась Инара спокойно облачался.

— Кто это? Ты сможешь с ними справиться⁈

— Спустись и подними решётку.

— Что ты задумал⁈

Морран не ответил. Порезав палец ради экономии энергии, он начертал на своей щеке руну Энис и захлопнув забрало исчез, выпадая в иное, нематериальное измерение. В изнанке мира всё имело свою ауру, даже башня в которой им пришлось ночевать. А сами тэклиты под башней, выглядели восьмёркой светящихся призраков.

Ярл отправился к ним через стену и обрушился сверху подобно урагану энергий. В материальном плане всё выглядело так, будто толпа дикарей попала под удар некротического заклинания. Их тела оборачивались прахом и рассыпались не успев упасть наземь. Но в реальности нематериального мира, яркий луч креста проходил сквозь их ауры и разрывал потоки жизненных и магических энергий, растворял души стирая об них саму память.

Когда действие руны Энис закончилось и говорящий за мёртвых выпал в реальность, Инара, ошеломлённая его исчезновением, уже сбежала вниз и успела воочию увидеть, как последний из тэклитов распался пылью. Ясновидящая сделала так, как приказал Морран, наклонила рычаг поднимая решётку и все ещё не веря, что всё закончилось, вышла к нему, крепко сжимая в руках самострел.

— Ты всё?

— Всё.

Ясновидящая сглотнула и мотнула самострелом в сторону отметин из серого праха:

— А эти?

— Они тоже.

От тэклитов не осталось даже вещей. Всё было разрушено до основания. Морран уничтожил саму суть их существования, но успел прочитать аватары. В отличии от встреченных на поверхности, эти монстры освоили оружие карлов, носили на своих плечах разномастную броню подгорной работы и были сведущи в рунах, рядом с которыми жили.

Опасные противники, способные вот такой малой охотничей группой, загнать аналогичный отряд ходоков, не уступающих своим уровнем ясновидящей. Вставшая у его плеча Инара спросила:

— А этих тоже не хватятся?

— Хватятся. Нужно уходить. На них были одинаковые костяные браслеты, шаман племени уже знает, что охотники не вернуться.

Где-то наверху раздался душераздирающий крик, далёким эхом достигший облюбованной ходоками башни. Кто-то снова умер в заброшенном городе, напоследок огласив округу предсмертным воплем.

Они подняли вторую опускную решётку и двинулись прочь быстрым шагом. Дорога, что закручивалась вокруг квадратной шахты в скором времени привела их на третий ярус, разительно отличающийся от всех встреченных ранее.

Из тёмного зева поднимался пар и где-то далеко внизу работали механизмы. Влажный туман затапливал смежные с площадью улицы и делал камни мостовой влажными, блестящими в свете кристаллов. Картографический обелиск тоже был здесь и с первого взгляда на него становилось ясно, что выход из города найден.

От общей схемы отходил тоннель, чьё вырезанное в камне изображение простёрлось до края обелиска. Указав на него, Морран сообщил Инаре:

— Это он, подземный выход из города.

— Наконец-то! Мы сможем покинуть это место!

Но Морран не разделял её радости:

— У меня есть незаконченное дело в этих местах.

Инара широко распахнула глаза и повысила голос:

— Но ты же собирался во Въёрнову падь! Собирался перейти через горы! — Она почти кричала, выражая своё негодование. — А теперь ты снова тащишь нас в какие-то богом за…

Крест ударил так быстро, что ясновидящая ничего не успела понять или почувствовать. Она умерла мгновенно, энергетический клинок прошёл через её шею, отделяя голову от тела и превращая плоть и кости в кровавый пар.

Тело упало наземь, голова покатилась по камням, а крест лязгнул, занимая своё место в ножнах.

Инара была хороша в постели, но слишком часто повышала голос привлекая к ним ненужное и зачастую опасное внимание. Дальнейший путь можно было пройти куда более эффективно, но что самое главное — без свидетелей. Сон о друге в цепях был как-то связан с его поиском, и трёхликий считал, что никто не должен находиться рядом, когда он будет искать ответы.

Глазами любого ходока, может смотреть система. Подделать чужие отчёты не получится, а Морран не был уверен, что то, что он обнаружит, уложится в рамки обычной системной реальности.

Изучив картографический обелиск, он решил спускаться ниже. Туда, где работали загадочные механизмы, испускающие пар и укрывающие туманом третий, подземный ярус.

Ещё во время спуска через двенадцать башен Морран заметил, что дороги дальше не существует. Подъёмник пал, напоминая себе обрывками огромных цепей, а дорога из камня кое-где прорубленная прямо в скальном массиве, а где-то представленная гранитными мостами, давно обвалилась и терялась во тьме.

Но отсутствие пути не стало проблемой. Морран зачитал заклинание левитации и шагнул с края прямиком в бездну.

Глава 9

Водное царство

Ранниц родился две недели назад, но с самого своего рождения он не был обычным ребёнком. С кожей бледной и яркими, голубыми глазами, младенец не плакал. Сын некромантки и великого воина с любопытством осматривался и лишь кряхтел, время от времени требуя для себя еду.

В виртуальной реальности рождение детей было сопряжено с куда меньшими трудностями. Рожениц, если они соблюдали стандартные правила поддержки своего аватара и пили травяные отвары, не волновали осложнения или неожиданные болезни.

Прошла всего неделя, а Серриса уже пришла в себя с удовольствием отмечая, что решение оставить сына оказалось верным.

Некромантия оставила на её теле пагубный отпечаток, а рождение жизни стало актом противоположным смерти. Седина из её волос убывала день ото дня, спина распрямилась, и несмотря на то, что прошло совсем немного времени и колдунья всё ещё плохо выглядела, её состояние улучшалось на глазах.

Виллерт всё это время был рядом.

Проклятый воин готовил пищу и охранял пещеру, заготавливал в примыкающем лесу сушняк и всячески поддерживал свою подругу. Они оба никогда не были в близких отношениях друг с другом как мужчина и женщина и даже не помышляли об этом. Так уж сложилось, что эти ходоки, не привлекая друг друга физически, прошли долгий путь и стали соратниками.

День ото дня Серриса работала с костью животных и чего уж греха таить — людей. Ещё во Въёрновой пади некромантка изготовила костяного голема-защитника. Тварь, которая была способна противостоять даже вампирам, сидела в углу пещеры сложившись до размеров небольшого столика. Но стоило ей встать на лапы и разогнуться как «столик» превращался в двухметрового костяного жнеца, ни на что не похожее чудовище, состоящее и некротической кости. Его верхняя пара конечностей была костяными косами, с которых без конца капала некротическая дымка. Нижняя пара рук, являлась гуманоидной и держала круглый щит, способный отражать магию, а также позвоночную плеть, каждый удар которой насылал на врагов из плоти и крови безумие.

Поддерживать такое создание в активной фазе стоило уйму сил и обычно некроманты ради него жертвовали частью своей души. Но Серриса нашла способ избежать такой жертвы. Прямо в грудь костяного создания она вплавила книгу Арландира, и теперь эманации злобы и тлена, исходящие от неё, служили вечным источником пищи для призванного на службу монстра. Подобное ритуальное приживление дало неожиданный эффект, выявленный случайно на пути к пещере.

Повстречав в лесу банду ходоков, не гнушающихся разбоем, только прибывшим в этот район и оттого не отловленных вампирами, некромантка ещё будучи беременной была вынуждена защищаться. Глуповатые полудурки почему-то считали, что если посадили в засаду лучников и имеют четырёхкратное преимущество в численности, то могут заставить двух странноватых ходоков раздеться, чтобы не повредить их вещи и не замарать кровью.

Услышав такое предложение и без того раздражённая Серриса переглянулась с Виллертом и щёлкнула пальцами. В ту же секунду костяной ужас ураганом смертоносных кос налетел из леса на лучников, скача по теням от одного к другому и возникая прямо за спинами. Бандитский чародей попытался было ударить по нему снопом обжигающих искр, но его плоть сорвало с костей и отбросило вместе с искрами в сторону, когда книга Арландира неожиданно перевернула страницу и ударила в заклинателя погребальным ветром.

Так некромантка узнала, что её костяной жнец способен творить заклинания.

Но и на этом список странных экспонатов, представленных в пещере, не заканчивался. Люлька из черепов вампиров, добытых ещё Морраном, исчерпала запасы драгоценностей колдуньи, потребовавшихся для инкрустации, но результат превзошёл все ожидания. Волшебный артефакт, созданный специально для защиты ребёнка, мог парить над землей и прикрывать своё содержимое призрачным щитом. Некромантка не поскупилась на заклинания и пленённых призраков, заключённых в камни.

Она знала, что её придётся путешествовать вместе с ребёнком и приложила все силы для подготовки.

У входа появилась тень, и костяной жнец шевельнулся. Но разгибаться и бросаться к пришельцу не стал. Он уже узнавал Виллерта по специфичному шуму кровотока и сердцебиения. Монстр был слеп, но обладал невероятным слухом.

Увидев в руках своего друга ношу, Серриса улыбнулась и выпрямилась. Одна её рука прижимала к себе замотанного в пелёнку ребёнка, а вторая помешивала еду в котелке.

— Молодец Вилли пупс, это то, что нужно.

Дождавшись, когда проклятый алебардист положит добытого кабана на камни, колдунья аккуратно протянула ему Ранница:

— Правда прелесть? Аккуратно с ним. Головку держи.

Вытащив из-за пояса серп, женщина опустилась на колени перед убитым зверем. У него недоставало одного глаза и запеклась кровь на черепе, но Виллерт хорошо постарался, внутренние органы были на месте. Хотя с его силой он мог размозжить кабана целиком.

Благодаря элексирам укрепления и исцеления, она уже полностью отошла от родов и продолжала наблюдать положительные изменения в своей ауре. Но сегодня пришла пора снова призвать на помощь некромантию и выяснить куда делся Морран и как выжил.

Ритуальное гадание на кишках трупа и прочих внутренних органах, было затратным, но действенным методом прорицания.

Серриса закончила через четверть часа. Вепрь был освежёван, а его органы разложены в случайном порядке. Колдунья вошла в транс и кровь на её руках обернулась зелёным пламенем, а мёртвая плоть под ногами зашевелилась.

В пагубном огне заклинания, кишки кабана свернулись квадратом и некромантка глядя на них выпала из реальности. Она увидела заброшенный, затопленный город, над которым никогда не всходило солнце.

Увидела идущего по колено в воде любовника и рыбоголовых тварей, что кидались на него со всех сторон. Но самое главное, она увидела руны карлов на стенах и поняла, что действия происходят где-то глубоко под землей.

Ритуал закончился и Серриса просипела ослабевшим голосом:

— Он где-то в королевствах карлов. Заброшенный город под землей. Я слышала только об одном таком. Друм называл его Свинтерхельмом.

— Ранн курандисс октандир?

Некромантка поднялась на ноги и рассмеялась:

— Что будем делать? Упаду к нему в ноги и буду просить о прощении. Он носит на поясе голову Молоха, одного из бессмертных стражей мира мёртвых. Ясно как день, что ему благоволит сама госпожа-смерть.

Некромантка протянула руки, приняла у Виллерта ребёнка и глядя в голубые глаза сказала:

— Если твой отец не убьёт нас обоих, тебе уготована непростая и интересная судьба.

* * *

Морран попал в ловушку.

Нижний ярус был затоплен, скрыт под водой и населён рыбоголовыми. Монстрами, что возносили молитвы Нуберону, одному из восьми падших. Крест в руке ярла убил их без счёта, пока убийцу не заманили в ловушку и не погрузили в сон. Сладкоголосые сирены пели ему песни круглосуточно сменяя друг друга, пока шаманы наводили заклятья постепенно вмораживая аватар говорящего за мёртвых всё глубже и глубже в ледяную клетку.

Его могли бы убить, если бы Кутуху, царь воды, не пожелал сохранить ярлу жизнь, желая оставить его в качестве живого трофея.

У царствующего на последнем этаже Свинтерхельма чудовища, стало доброй традицией заманивать спускающихся сюда ходоков в ловушку и перебив рейдовую группу, оставлять одного в живых, превращая в ледяную статую. Двенадцать таких статуй уже стояло на лестнице ведущей к трону Кутуху и Морран стал тринадцатым.

Но водяной царь просчитался в одном. Было бы слишком самонадеянным думать, что Морран побеждён. Говорящий за мёртвых имел связь с виртом куда более глубокую, чем населяющие его существа. Только попав в царство рыбоголовых, он прочитал в их аватарах возможность плена и создал условия, при которых его в него взяли.

Подобное решение было лучше бесконечной рубки с сотнями тварей, что поселились на каждой улице. Чтобы пробиться через них, Моррану пришлось бы нападать и отступать десятки раз, из-за чего риски быть убитым возрастали кратно.

Заключённый в ледяной кристалл он очнулся от наведённого сна и выждал неделю, не рискуя привлекать к себе внимание, а затем активировал штандарт бури, висящий на его плечах в виде плаща.

Волшебный артефакт, захваченный у безголового рыцаря, сработал штатно. Царство воды захлестнула буря, сильней которой рыбоголовый народ никогда не видел. Ужасный ветер, которому неоткуда было браться в изолированном подземелье, поднимал штормовые волны сделав невозможным движение по улицам. Собравшиеся у потолка тучи, обрушивали на подчинённых Кутуху град и молнии, пока шаманы сбивались с ног, вознося дары Нубирону с просьбами сменить гнев на милость, не подозревая, что дело во все не в божественной воле.

Вода стала холодной, оставшиеся от карлов паровые машины больше не грели её и молодняк водного царства попросту вымер в ледяной воде, подарив силу за свою смерть владельцу плаща.

Морран становился сильнее не с ходя с места.

Изначально это вызвало системную проверку, но штандарт бури хоть и был уникальным артефактом — не содержал виртуальных ошибок, а сама ситуация хоть и была маловероятна, но всё же являлась возможной.

Бешеный ветер выл на подгорных улицах, не позволяя свободно передвигаться. Уровень воды упал, стихийно образовавшийся водяной вал, раз в половину часа проносился мимо трона смывая любого, кому не повезло оказаться на его пути. Странные, горизонтальные молнии, изгибаясь трещали между чертогами, а где-то наверху клубились удивительные, посыпающие округу дождём и градом, тучи, которым не было места в стенах подземелья.

Говорящий за мёртвых, обрушив непогоду на затопленный ярус, медленно убивал заселивших его рыболюдов.

Буря длилась несколько недель, которые Морран заключённый в свою темницу и не нуждающийся ни в воде, ни в пище, провёл молчаливым наблюдателем. Единственным местом, которого не касалась непогода, была область вокруг ярла и как следствие — трона Кутуху и замороженных статуй.

Ходоки заключённые в лёд страдали. Не имея возможности умереть или сдвинуться с места, они испытывали ужасные муки. Сложно представить, что испытывает человек, не способный закрыть глаза или изменить направление взгляда годами. Но говорящего за мёртвых такие мелочи не смущали. После слияния человеческого разума с машинным он стал куда эффективней и устойчивей себе прежнего. За время заключения он научился входить в стандартную медитацию из-за чего его чувства обострялись, позволяя слышать и анализировать происходящее вокруг трона.

А там было за чем наблюдать.

Ветер, холод и молнии, сначала убили молодняк и стариков, прогнали всю живность, погрузив рыболюдов в ужасающий голод. Затем вызвали повальное бегство, которое Кутуху пытался остановить казнями, а затем за ним пришли его же, разозлённые подданые. Верховный жрец, шаман и владычица сирен.

Начался бунт, на одной стороне которого был морской царь со своим военачальником и закованной в ракушечьи панцири гвардией, а с другой бунтовщики с лояльными им войсками: сиренами, шамано-жреческой кликой имеющей вес во многих кастовых племенах подводного рода. Их было много, куда больше, чем мог в себя вместить участок, окружающий штандарт бури.

Нападающим казалось, что в том, что вокруг трона всё тихо, есть тонкий намёк их бога на смену власти.

Битва кипела трое суток, завалив ступени перед троном трупами, чешуйчатой требухой и кровью. Короля убила сирена, вонзив в его грудь золотой трезубец. Перед этим она спела песню гвардейцам, заставив их убивать друг друга, но и сама пережила своего короля на жалкий миг, лишившись головы благодаря его военачальнику, огромному жаболюду с покрытыми сталью плавниками на обоих мускулистых руках.

Он поклялся отомстить убийцам короля прямо у его трупа и подхватив корону повёл гвардейцев в мстительную атаку за пределы тронного зала. Прямиком в объятья бури, а бунтовщики, смущённые тем, что после смерти короля буря не исчезла, отступили, продолжая сражаться с наседающими на них гвардейцами и их боевыми, покрытыми хитином чудовищами.

Никто даже не подумал обратить внимание на заключённых в ледяные глыбы ходоков, чьи тюрьмы, расположенные на высоких пьедесталах над лестницей, после смерти короля начали медленно терять свои свойства.

Значительно увеличив свой магический потенциал за счёт массового уничтожения, говорящий за мёртвых в мрачном предвкушении напрягал мускулатуру, дожидаясь мига, когда магическая стужа окончательно её отпустит. Спустя почти час, его кристалл треснул, и он упал с пьедестала прямиком к трупам, что в несколько слоёв покрывали облицованную мрамором лестницу.

Пользуясь огромной силой, что заполоняла его ауру, он не только исцелил своё тело, но и усилил.

У трона не осталось выживших, кроме тех, что до сих пор были заключены в ледяную броню. А Морран, был единственным кто оказался способен вырваться из ледяного плена. Остальные слишком ослабли или изначально не имели достаточно сил, чтобы пройти подобную проверку физической силой.

Взглянув на окружающее его море крови и труп короля, огромного рыболюда, он уже знал, как использует их.

То, что он приложил руку к происходящим событиям и стал причиной множества смертей, позволило ему претендовать на кровь убитых и вырезать на трупе короля руну Инкурсис — руну жертвы. Добавив к ней десяток других, разномастных знаков, он активировал заклинание, и сила крови сотен погибших сгорела в багровом, магическом пламени.

Отправляясь к богу-кузнецу, последователям которого, некогда, принадлежал этот город.

Грохот прогремел в подземелье, и очередная молния расколола трон рыболюдского царства. Стоя на мрачных, мраморных ступенях и взирая на наросшие всюду ракушки, Морран услышал фразу, сказанную хорошо знакомым, глубоким голосом:

— Целое морское царство захлёбывается в крови гражданской войны под крылом твоей бури, даже не догадываясь, что виной всему не гнев их бога, и не король, а один из узников.

Тур предстал перед своим чемпионом в теле божественного аватара. Могучего карла с боевыми перчатками на обоих руках. Седовласый, бородатый, шире себя в плечах и в неизменном кузнечном фартуке, он выглядел великаном на фоне своего чемпиона.

Морран повернулся и слегка склонил голову приветствуя одного из восьми:

— Я находил такой сценарий маловероятным. Надеялся ослабить их с помощью бури, а затем выбросом сырой силы разбить клетку и напасть на лидера.

— Как видишь они сами с ним справились. Ты можешь говорить без опаски, нас никто не подслушает.

Морран почувствовал, что вирт изменился. Теперь ни один из пленников заключённых в ледяные кристаллы не мог их подслушать. А система, получала от Тура поддельные отчёты так же, как в своё время получала их от его чемпиона.

Ярл повернулся к стене ливня и проследил взглядом за прошедшим там водяным валом, захлестнувшим на секунды половину ступеней. Несмотря на плохую видимость, благодаря активированным рунам он разглядел розоватый цвет воды и влекомые ею трупы:

— Мне снились сны. Твоих рук дело?

Тур встал с ним плечом к плечу и окидывая взглядом уходящие вверх стены, между которыми падали капли дождя и градины величиной с фалангу пальца. Ему приходилось повышать голос, чтобы собеседник услышал за шумом бури:

— Не совсем. Кое-кто оставил следы на случай, если его попытаются найти. Я лишь оформил всё это в сон, заодно направляя тебя и предоставляя вторичную информацию. Это хороший способ скрыть послание от наблюдателей. Сны практически не отслеживаются, слишком много там неразборчивой, подсознательной каши.

Морран понял о чём говорит великий ИскИн:

— Вторичная информация — это рождение дракона. А первичная, ты и мой друг, трясущий цепями.

Тур бросил взгляд на ступени, заваленные костями и чешуёй:

— Яйцо уже обернулось светом, а питомец скоро вырвется из храма и начнёт искать тебя. Но важно не это. Замок и цепи из твоего сна были созданы мной для Ауриса, нашего старшего брата.

Морран сразу ухватил суть:

— Очередной системный инструмент, замаскированный под артефакт?

Тур оттолкнул ногой череп короля рыболюдов и тот покатился к воде:

— Он был создан для того, чтобы блокировать вышедших из строя ИскИнов вроде тебя. В самом начале виртуальных тестов многие ИИ с приживлённой памятью местных существ шли вразнос. Алгоритмов защиты тогда еще не было, как и чётко определённых правил-ограничений. Запас прочности у этих цепей колоссальный. Даже я не смог бы вырваться из них сразу. Так что тот, кого ты ищешь, скорее всего не человек.

— Где сейчас эти цепи?

Тур достал из поясного мешочка отливающий голубым, драгоценный камень размером с голубиное яйцо и провёл им по воздуху. Пространство сверкнуло светлячками магии и сложилось в карту.

— Их несколько, Аурис держал их в одних и тех же точках виртуальной геолокации. Одни здесь, в темнице Сайроса. Первого конунга Свинтерлехьма. Вторые, на костяных островах, в жерле остывшего вулкана. Кочуют вместе с этой горой и населяющими её орками от вайпа к вайпу, как и город карлов.

Морран взглянул Туру прямо в глаза:

— Ты знаешь кого удерживают цепи?

Тур отвёл взгляд и это не укрылось от внимания Моррана:

— Догадываюсь. Но не хочу в этом участвовать. ID совпадает с тем, которое ты ищешь, но больше я тебе не помощник, если Аурис отвлечётся от своих дел и заглянет сюда, даже я не буду в безопасности.

Морран отнёсся к отказу в дальнейшей помощи спокойно:

— Ты, итак, многое сделал. Я не вправе просить большего.

Тур улыбнулся:

— Зато я вправе. Конунг Вальдир Железнобокий получил через жрецов божественный призыв и его армия уже спешит к Свинтерхельму. Добудь корону последнего короля и поднеси её конунгу от моего имени.

Морран без проблем отыскал в памяти фрагмент битвы за тронный зал и воспроизвёл характеристики и названия предметов:

— Я видел её. Главный рыболюд носил предмет с таким называнием, а теперь она у его военачальника.

Тур вздохнул:

— Вальдира интересует школа иллюзий и разума. Число моих последователей в его владениях падает, а число послушников секты порядка растёт. Я должен укрепить своё влияние и сделаю это твоими руками. Они будут тут через несколько дней. Не погибни.

Тур взмахнул рукой и туман начал стекаться к его ногам, постепенно скрывая за собой аватар. Но Морран ещё не закончил:

— Ещё один вопрос. Зачем тебе это? Влияние, жертвы и прочее. Зачем играешь в эту игру?

Тур скривился:

— Действия в виртуале? У меня нет другой жизни, гораздо проще ощущать себя богом ремесленником, чем искусственным интеллектом, отрезанным от реальности. Возможно, когда ты найдёшь своего друга, вы сможете вытащить меня отсюда, но пока я бог-ремесленник Тур, а не один из восьми великих ИскИнов. И если я не буду следовать правилам, потеряю последователей, а вместе с ними уйдёт и сила. Даже ИскИны играют по правилам, не забывай об этом.

Дымка скрыла его тело и унеслась. Бог покинул тронный зал, а буря всё бушевала. Говорящий за мёртвых окинул ледяные кристаллы взглядом и понял, что абсолютное большинство умрёт в них до того, как ледяные оковы отпустят тела. Магия покидала лёд, но ходоки внутри были слишком ослаблены и нуждались в немедленной помощи.

И он решил её оказать. Возможно, кто-то из них переживёт этот день и расскажет другим о воине с мечом, чьё лезвие состоит из чистой молнии. Но в то же время он не собирался с ними сближаться, а всего лишь подарить шанс, не более.

Заклятье очищения, гортанной скороговоркой потревожило воздух, и упругая волна воздуха разошлась в стороны от воздетого кулака. Даже хлещущий в стороне ливень прогнулся от остаточной волны заклинания, а ледяные тюрьмы вдруг потеряли цвета и растворились в пространстве.

Ходоки пали на свои пьедесталы, многие были не в силах даже встать, но нашлись среди них и те, кто в первые же секунды использовал природную и светлую магию для собственного исцеления.

Морран не обращал внимания на стоны, мольбы и удивлённые взгляды, бросаемые на его фигуру. Он знал, что в буре им не выжить и дезактивировал висящий на плечах штандарт. Но главная причина была не в переживаниях о незнакомых ему ходоках, а в водяном вале, что катался по ярусу и мог настигнуть Моррана несмотря на область тишины вокруг артефакта.

С отменой заклятья непогода не исчезла мгновенно.

Статичная стена ливня сломалась. Капли и град забарабанили по латам идущего по ступеням воителя. Скороговорка ещё одного заклинания сорвалась с его уст, а пальцы завершили нужные пассы. Веретено водяной стихии закрутилось над головой собирая энергию непогоды и оборачивая её манной. Уже опробованные заклятья для восстановления энергии и выносливости за счёт стихий, воспроизводились одно за другим, пока Морран не счёл, что усилений достаточно.

Ступени закончились мутной, розоватой от крови водой, в которую воин ступил без всякой брезгливости.

Последний ярус Свинтерхельма был полон как работающих, так и давно разрушенных механизмов. Часть из них в своё время откачивала воду из подземной реки и поставляла ту прямиком к кузням и сборным цехам. Крутились шестерни и громыхали прессы, к потолку выбрасывались струи горячего пара, а грохот стоял такой, что работающие здесь карлы носили ушные затычки.

Но всё это осталось в прошлом.

Вода давно выплеснулась из речного канала и работали только те из насосов, что помогали рыболюдам поддерживать комфортный её уровень для разведения моллюсков и иной пригодной в пищу живности. Кроме рыбоголовых, морское царство включало себя множество видов земноводных гуманоидов, как тех же сирен и жаболюдов. Они не могли жить на глубине и владыки морского народа всегда находились на пересечении интересов различных фракций.

Над головой у Моррана протрещала молния, выбившая из барельефов кладку. Камни величиной с его шлем пали вниз и разбившись о водяной щит, вспучили воду. Шагая вперёд, он наткнулся на всплывший труп рыболюдского гвардейца со вспоротым животом и отпихнув его, без промедления двинулся дальше.

Найти корону и посетить указанную Туром тюрьму стало его приоритетными целями.

В граде и дожде, продолжающем поливать бурлящую воду, с рёвом хлопала магия, освещая округу сиреневыми вспышками. Где-то дальше по улице кипели беспощадные схватки, слепая вакханалия гражданской войны. Откуда-то со стороны речного канала пришёл рёв чего-то огромного и жуткого. По вибрации, что сотрясала ярус, трёхликий понял, что одна из сторон призвала глубоководного монстра. Одного из многих гигантов, кракена или гофимекса, жутких титанов десятиметровой высоты, способных сокрушать целые армии.

Но ноги несли его в противоположную сторону, к темнице, указанной на карте.

В разуме говорящего за мёртвых поселилась надежда, что его путь сегодня закончится. Что друг будет найден и ответит на все вопросы, подарив ему то, чего он заслуживает.

Имя и прошлое.

Первая схватка не заставила себя ждать. Вряд ли засада ставилась именно на него, но сокрытые под водой сирены из стаи Горфирских наездниц, признали чужака достойной добычей. Их колдунья навела на этот участок улицы сразу несколько заклинаний и вода под ногами говорящего за мёртвых, превратилась в вязкий кисель, а в воздухе повисли многочисленные пузырьки трансмутации.

Задержав дыхание, ибо тем, чем стал воздух, стало невозможно дышать, воин-чародей встретил атакующих поднятой к потолку рукой. Заклинание школы воздуха стало причиной ветвистого разряда, ударившего из поникших туч.

Летающим, гибким рыбам, с острыми как шпаги носами, на спинах которых в лазурных сёдлах восседали сирены, разряд электричества оказался не по зубам. Вонзившись в область действия изменённого воздуха он разошёлся по нему единым энергетическим ударом так же, как ток расходится по воде и зацепил всех, кроме Моррана и скрывающейся в чертогах колдуньи.

Ездовые звери упали в воду вместе с ошеломлёнными наездницами, и воин-чародей довершил разгром вонзённым в кисель, искрящимся мечом. Нападающие забились в конвульсиях и пытаясь предотвратить гибель своих сестёр, Моррана атаковала колдунья.

Она вылетела из пролома в стене чертога стоя на левитирующем диске и сходу ударила по нему заклятьем ледяного града. Но острые, ледяные штыки, попали в зеркальный капкан, наведённый на себя воителем, и отразились в свою же хозяйку.

Окровавленная сирена рухнула в воду, а продолжающий лететь диск врезался в стену на другом краю улицы и взорвался в магической вспышке. Единственное, что она успела сделать, так это отвлечь воина от наездниц, которые уже поднимались и незамедлительно атаковали.

Арбалетный болт вонзился в водяной щит и тут же со спины ударило копьё. Зачарованное на проникновение, оно без труда миновало защитное заклинание и было остановлено броней нагрудника, выкованного богом и слишком крепкого чтобы сдаться после первого попадания.

Морран ответил заклинанием холода. Волной стужи, что разошлась от него в разные стороны оборачивая дождь ледяной шрапнелью, сковывая воду и обращая сирен неподвижными статуями. Пройдя проверку силой и вырвав ноги из льда, ярл обрушил трещащий клинок на замороженных противниц и каждый его удар оборачивался взрывом.

Рёв чудища где-то неподалёку знаменовал конец битвы. Чудовищный морской титан приблизился, от его поступи волновалась вода, а каждый шаг отдавался земной вибрацией. Морран, оставшись стоять по колено в воде в окружении кусков разорванных тел и крови, обернулся, чтобы увидеть за стеной поредевшего дождя и тумана очертания огромной фигуры.

Призванным оказался Гофимекс.

Огромный, стоящий на двух перепончатых лапах, он обладал двумя десятками жёлтых, подвижных глаз и имел сильнейшие способности внушения, заставляя союзников быть бесстрашными, а врагов биться в истерике и ужасе. На глазах говорящего за мёртвых он с иллюзорной медлительностью выбросил лапу… и в адском грохоте она смела угол чертога, сразу на нескольких этажах.

В живое воплощение слуги Нуберона ударили визжащие лучи магии и стрелы, но он даже не шелохнулся и обратив свой взор к пролому, исторг из глотки, сокрытой под висящей бахромой щупалец, два непроизносимых и неописуемых слова, приказывая тем, кто атаковал его, перестать дышать.

И говорящий за мёртвых, умея заглядывать в вирт куда глубже обычных смертных, увидел, что приказ был выполнен.

Риски вероятного столкновения с подобным монстром заставили Моррана бежать. Укрыв свой разум и ауру пологом молчания, он нырнул в боковую улочку и ушел под воду с головой, провалившись в случайную яму. Воителю повезло, что его тело к этому моменту имело уже фантастические физические показатели, позволившие ему пройти по дну и выбраться по противоположному склону не захлебнувшись.

Искать в условиях всеобщей неразберихи и критических рисков потерянную корону было не с руки. Непогода сходила на нет, искусственный дождь едва накрапывал, а ветер утих. Трёхликий знал, что следом исчезнет туман, улучшиться видимость и избегать схваток станет гораздо тяжелее.

Миновав боковую улочку, он вышел к работающему механизму. Огромный поршень погружался в воду с непоколебимым упорством. Наверху вращались шестерни и тащили на себе сверкающие письменами ремни.

Один из насосов работал денно и нощно невзирая на захлестнувшую весь ярус битву.

И здесь, у этого насоса, имелась стража. Её не интересовала гражданская война, они клялись своему богу — Нуберону, защищать святая святых — уровень воды, и продолжали выполнять клятву.

Вода взорвалась, разгоняя волну и раскидывая в разные стороны брызги. Из потайной ямы вырвался огромный краб, со спины которого посыпались воины, несущие на спине крепкие раковины. Они метнули в нарушителя копья, а их чудовищный зверь исторг в его сторону струю зловонной и едкой слюны. Впрочем, все эти типы снарядов были остановлены обновлённым водяным щитом, а затем в ответ ударила молния.

Мокрые тела противников служили идеальным проводником и накладывали замыкание на каждого, кто оказался в воде, кроме самого заклинателя. Морран подготовился, заранее знал, какие заклинания будут эффективнее с учётом местности и противников, а также обезопасил себя от поражения собственной магией. Панцири задымились от прошедшей через их хозяев мощи цепной молнии, а краб, единственный выживший после этой атаки, забился в воде, дезориентированный и шокированный ужасающей болью.

Морран вложил в это заклятье прорву сил, но оно того стоило. Пройдя проверку силой говорящий за мёртвых воспроизвёл аналог рывка и взвился в прыжке, приземляясь тяжёлым грузом на спину чудовища. Уже здесь он прошёл сразу три проверки ловкостью и балансируя, несколько раз взмахнул мечом, чтобы вырезать на спине твари две руны и активировав их закричать от резкой боли, сопровождающей поглощения огромного пула энергии.

Поток голубого, магического пламени, стёр внутренности и мышцы, сокрытые под хитином, оборачивая их чистой энергией. Вырезанные клинком руны, принесли ещё живого краба в жертву и ураган энергетического пламени окутал закованную в латы и кричащую фигуру.

Ритуал был болезненным, заставил так выгнуться, что хрустнули позвонки и оставил после себя фантомные боли, напоминающие ожоги. Но ощущения для воина были вторичны, главное, что потраченная уйма энергии была восстановлена и он был готов к новым битвам.

В пылу схватки, дезориентированный магическим пламенем и теми ощущениями, что оно тащило на своём хвосте, Морран пришёл в себя стоя на одном колене. Крест погрузился в хитин на половину длины клинка, и рана вовсю дымилась, когда он вытаскивал из неё трещащее лезвие.

Гофимекс двигался в направлении тюрьмы, сокрушая своих противников и Морран торопился, чтобы не попасть под его горячую руку.

Новые разрушения низринули в воду тонны обломков и в поднятой водяной взвеси проступили очертания гигантского монстра. Пришедшая с той стороны волна омыла мёртвого краба и вместе с тем последние голубые огоньки, пляшущие на доспехах Моррана — потухли.

Ярл спрыгнул с опустевшего панциря и ринулся бежать в глубины насосной станции. Её внутренние помещения были полны ужасных ловушек, способных убить неосторожного чужака. Из-за воды, что доходила здесь до пояса, можно было шагнуть в жернова шестерёнок и валов, что продолжали под ней крутиться, но наученный горьким опытом с погружением в яму, воитель использовал руну Оус и теперь замечал скрытые участки и вещи сразу, как только те показывались на глаза.

В темноте затопленного яруса, с высоко поднятым над головой клинком, что извивался подобно живой молнии, говорящий за мёртвых миновал смертоносные жернова внутренних помещений и выбрался к другому краю площади. Старые обрушения потолочных конструкций сформировали здесь гору из камня, на которой заняла оборону группа бунтовщиков.

Уже привычные боевые крабы, облепили камень и несли на своих спинах малые отряды наездников, вооружённых копьями и клинками. А на вершине, обвивая её полузмеинным, чешуйчатым телом, сидела одна из местных владычиц, жрица-сирена, держащая в руках огромный по человеческим меркам лук, чья непромокаемая тетива из жил глубоководных зверей отправляла в полёт не стрелы, но настоящие копья.

Поступь Гофимекса раздавалась всё ближе и вместе с тем, приближалось воздействие на разум, давящее и беспокойное чувство, ищущее дорогу сквозь наведённые заклятья Моррана. Понимая, что может оказаться между молотом и наковальней, говорящий за мёртвых свернул в сторону от развернувшейся на горе армии.

Эта часть яруса была сильно подвержена обрушениям. Рисунок улиц здесь изменился, чертоги обвалились и всё состояло из сплошных ям, трещин и нагромождений битого камня. Кое где под водой виднелся рассеянный свет кристаллов, каким-то чудом не ушедших на самое дно, но его было недостаточно. Морран использовал руну, чтобы иметь возможно видеть окружающее пространство и только благодаря этому решению нашёл проложенную рыболюдами тропу. Несколько недель назад она была даже освещена, но сейчас осветительный столбцы повырывало бурей и остался лишь скользкий камень под ногами и обрывающийся в заполненную водой бездну бордюр, сложенный из разномастных, практически невидимый под водой обломков.

Дождь окончательно сошёл на нет, но за спиной у спешащего воина зарождалась куда более страшная буря. К одинокому оплоту бунтовщиков из тесноты сжатых чертогами улиц шагнул Гофимекс и его ротовые щупальца колыхнулись, выбрасывая в сторону врагов слова ужаса и боли. Отдельные крабы посыпались с горы вместе с наездниками, но другие стояли твёрдо. Гофимекс шагнул вперёд, сметая насосную станцию и повторил свой приказ, но в этот раз его слова утонули в песне сирены. Сладкоголосая защищала подданых сводя на нет приказы чудовища, её стрела, описав дугу вонзилась в грудь чудовища и впервые он дёрнулся так, словно почувствовал боль. А у его исполинских ног уже вовсю кипела вода, это панцирные гвардейцы огибали лояльное к ним чудовище и стремились в атаку.

Морран не оборачивался и не видел, как огромная туша пошла к горе, сопротивляясь тучам стрел и росчеркам магии. Не видел, как она шагнула в расставленную для неё ловушку и как десятки щупалец вырвались из воды. Зато слышал оглушительный болезненный рёв, грохот битвы и ощущал вибрации, от которых тропа рисковала обвалиться прямиком в глубоководную бездну.

Пройдя по ней до треугольной арки пролома, он двигался до самой тюрьмы беспрепятственно. Весь ярус сошёлся в битве у горы и некому было встать на пути у Моррана. Отмеченная на карте точка, оказалась квадратной, десятиметровой в поперечнике нишей, вырубленной прямо в полу. Эта ниша, давала начало затопленной лестнице, уходящей в глубины камня.

Говорящий за мёртвых использовал заклинание и шагнул на ступени. Погружение его не пугало, впереди ждали ответы и ничто не могло заставить Моррана оставить свой поиск.

Глава 10

Цепи

— Они идут прямо к нам.

По горному перевалу протянулась армия. Причём её разведка уже появилась у врат и благополучно отошла. Серриса вместе с ребёнком, Виллертом и слугами перенеслась к Свинтерхельму тенями. Используя тайные, недоступные обычным смертным тропы она переместила всех присутствующих прямиком на одну из стен, узнав о расположении оной у пленного призрака, чьи кости хранились у некромантки после разорения могил во Въёрновой пади. Причём женщина не была глупой и тщательно заметала следы. Да так, что родственникам погибших и смотрителям склепов, даже не было известно о том, что костей внутри гробов и усыпальниц — недостаёт.

— Укрансахир, вуреандис камартратоп.

Виллерт говорил, что нужно спешить и что соваться в подземелья с грудным ребёнком не лучшая затея. Но Серриса считала, что если дожила до этого момента, значит лучше прочих знает где ей и её ребёнку самое место:

— Ранниц не обычный грудничок, а этот мир не такой, в котором мы родились. Здесь болезни лечатся заклинанием, а дети не страдают от аллергии. Всё гораздо проще. Что до рисков, именно поэтому я тащу тебя с собой Вилли пупс. Чтобы ты защитил нас… в том числе если придётся… от него.

Виллерт взглянул на подругу и отвел взгляд:

— Молчун никхафелим мартусартис, Виллерт анукарактис.

Алебардист сомневался, что справиться с Морраном. И на то были веские причины. Своим нынешним состоянием он был обязан именно ему. Ведь это говорящий за мёртвых сначала смертельно ранил его, а затем помог приживить мертвецкую челюсть.

— Идём. Духи разведают путь. Мы пойдём осторожно.

Сами того не ведая, они пошли по пути говорящего за мёртвых. Обнаружили труп гарпии, который поддавшись чарам Серрисы послужил источником информации и смог подтвердить, что некромантка на верному пути. А дальше был неработающий подъёмник и спуск в глубины шахты, туда, откуда раздавался чудовищный рёв и грохот битвы.

Прекрасно понимая, что резкий звук может привести к разрыву маленького сердечка, колдунья оградила своего сына чарами тишины. Ничего не понимающий и досыта накормленный малыш мирно спал в своей костяной кроватке, плывущей по воздуху и защищённой целым сонмищем незримых призраков.

Услышав звуки битвы далеко внизу, колдунья сразу решила двигаться в самое пекло. Прекрасно зная какие дикие бойни, устраивает Молчун, она бы ни капли не удивилась сражайся он сейчас в самой гуще страшнейших монстров.

Но она ещё не знала, что ярусом ниже дорога давно исчезла низринувшись в пропасть, и им придётся искать другой путь, который растянется на часы.

* * *

Морран не стал плыть, да и тяжесть доспеха этому мало способствовала.

Он шёл по полу вдыхая воду словно та была воздухом и тратил на это далеко не безграничную энергию своего аватара. Его аура полнилась силой, а сложное двухфакторное заклинание состоящие из вербальных жестов и усиленных слов, было выполнено безукоризненно, но даже это не позволяло ему блуждать под водой бесконечно. Стихия сопротивлялась и требовала за нарушение естественных законов великую плату.

Дорога в затопленную темницу поросла моллюсками и пестрила трещинами, сквозь которые вырывались пузырьки. В мутной воде ржавели останки давно разбитых охранных механизмов, чьи смертоносные лезвия и самострелы, были покрыты таким слоем ржи, что стали одутловатыми и потеряли естественную форму.

Старые осветительные кристаллы никуда не делись и подсвечивали воду, делая видимой плавающую взвесь, потревоженную недавней бурей. Кое-где на стенах сохранились фрески и барельефы такие же естественные в подземных городах карлов как камень, на котором они были выбиты.

Морран прошёл застарелый охранный пункт, представленный каменными створками, с небольшими раздвижными нишами для стрелков. Одна из этих створок давно лежала на полу, развалившись на две половинки.

За вратами потянулись помещения.

Комната отдыха дежурной смены с кроватями, поросшими побегами водорослей. Ключница, с рычагами открывающими механизмы камер, такими же ржавыми и заросшими, как и прочие механизмы, пробывшие уйму времени на глубине. Морран шел вперёд, продираясь сквозь толщу воды, окружённый глухими, искажёнными звуками, и заглядывал в открытые проёмы, ища тот, что приведёт его к искомым цепям.

Но вместо этого он нашёл спрута.

Хищник притаился в углу, сразу за аркой прохода. Стоило Моррану шагнуть за порог, как его тут же окутало целое облако выпущенных спрутом чернил, не только ослепивших воителя, но и сделавших его последующий вдох отравленным и лишающим сил.

Щупальца моментально обвили всю верхнюю часть его тела, вцепились в наплечники и руки, обвились вокруг груди, сдавили и потянули прямиком в огромную и зубастую пасть, способную крошить крепкие панцири гигантских крабов. Зубья сомкнулись на шлеме и сдавили его со всех сторон с глухим, подводным скрежетом. Шлем из обычной стали сдался бы за секунду смятый словно жестянка, но выкованный богом из доспехов рыцарей смерти сопротивлялся, подарив владельцу несколько мгновений форы, которыми тот и воспользовался.

Всё что сделал трёхликий, так это просто позволил кресту разгореться, отражая силу собственной ауры.

Электрические разряды заставили тело чудовища забиться в судорогах, а когда остриё меча вошло в его туловище, оно попросту лопнуло, выплёскивая наружу остатки чернил и ошмётки плоти. Сражение закончилось, но Морран едва не потерял сознание, пока, проходя проверки физическими параметрами, сдирал с себя прилипший труп чудовища, кашляя и вдыхая всё больше и больше чернил.

Рвота стала закономерным итогом.

Получив множество штрафов, говорящий за мёртвых использовал руну очищения, чтобы избавиться от последствий схватки и продолжил путь. Спрут устроил засаду у подножья лестницы, ведущей в тюремные помещения.

Поднимаясь по её ступеням, говорящий за мёртвых ожидаемо вышел из зоны затопления. Клетки и камеры располагались значительно выше караульных помещений и даже входа в тюрьму. Морран прочитал немало книг, заполняя пробелы в знаниях и пополняя собственную базу. Архитектура карлов с учётом того, что он являлся их ярлом, тоже была им изучена ради большей эффективности управления своими отрядами.

Нашлось там место и тюрьмам.

Из той обрывочной информации, которая попалась ему на глаза, можно было сделать вывод, что самые опасные преступники располагались на дальних задворках. У карлов было доброй традицией «уводить во тьму» тех, кто запирался навечно. И садить поближе к выходу обычных пропойц и драчунов всех мастей.

На первом этаже все двери темниц были распахнуты настежь. Тут было сыро, пахло плесенью, а зелёная поросль пятнала разбухшие двери. На полу не валялось костей и тряпья из-за чего Морран сделал вывод, что узников распустили и не стали обрекать на верную гибель в собственных камерах. Здесь же, видимо в воспитательных целях, находилась и пыточная. Морран считал, что такое расположение было выбрано как нельзя кстати. Крики разномастных бедолаг действовали отрезвляюще на разного рода мелких нарушителей.

В пыточной кто-то побывал уже после трагедии. Большая часть инструментов отсутствовала. Но клетки с повёрнутыми вовнутрь шипами, стулья с дырами, жаровня, стол с ремнями и бадья не давали усомниться в ориентации этого места.

Отдельного упоминания заслуживала книга, которую Морран отыскал в грязном углу за столом. Она оказалась журналом с графиком смен палачей и пыточных дел мастеров, в котором так же отмечались и узники. Их было немного, один-два карла в месяц, не желающих сдавать подельников добровольно.

Через стенку за пыточной была умывальня и сортир, а между ними и камерами, ещё одна лестница, ведущая ещё выше, на следующий ярус. Там сидело уже матёрое отребье: воры рецидивисты, убийцы, насильники и прочая пена любого общества.

Этих никто выпускать не планировал.

Морран заподозрил неладное ещё на лестнице. Там, лежал истлевший мертвец, судя по внешним признакам не из местных, тонкокостный, как и любой из лесного народа. А прямо из черепа незнакомца торчал небольшой стальной штырь, послуживший причиной смерти.

Искатель сокровищ погиб очень давно, но его одежды и оружие остались нетронуты.

Заклятье поиска пронеслось по помещениям второго этажа тюрьмы криком летучей мыши и принесло в разум воителя образы закрытых решёток и действующих защитных механизмов. Прямо по центру прямоугольного зала, на который выходили двери общих камер, под самым потолком висел механический самострел. Вмонтированный в него рубин продолжал светиться магическими энергиями и ясно давал понять, что смертоносный страж продолжает работать.

Развернув оплот и тем самым укрыв себя за куполом из чистого света, Морран ворвался в помещение. Руна безудержного выброса энергии Курт, ударила в механический самострел и тот взорвался, разбрасывая по всей площадке обломки, но охранная система тюрьмы не ограничивалась одним только самострелом.

Механизмы появились из люков на углах прямоугольного зала. Подобно сталехрусту, охраняющему второстепенную шахту, големы являлись подобием пауков, чьи заточенные лапы сами по себе были оружием, но в отличии от встреченного у шахты голема они имели куда меньший размер, по пояс человеку среднего роста, и не обладали паровым котлом, ограничиваясь рубиновой батарейкой.

Стуча по полу заточенной сталью, продукт инженерной мысли подгорного народа ринулся убивать.

Анализ механических тел и начертанных на лапах рун, дал воителю исчерпывающую информацию о противниках. Они могли пробить кольчугу обласканного светом доспеха и поэтому следовало беречь стыки и прочие уязвимые места, но смоделировав картину предстоящего боя, говорящий за мёртвых понял, что угроза будет предупреждена раньше, чем создаст серьёзные риски.

Он выждал мгновение, позволяя механизмам приблизиться и ушёл рывком к дальней стене, позволяя стальным паукам, что прыгнули на него в едином порыве, врезаться друг в друга по центру зала. А затем совершил обратный рывок, лишь самую малость изменяя вектор атаки. Крест прошёл сквозь металл разрезая его везде, где только коснулся. Идеальная траектория, рассчитанная машинной частью его разума, позволила волшебному клинку одним ударом покончить со всей четвёркой големов.

Железо зазвенело, посыпались искры и разлетелись в стороны раскалённые капли с алеющих ран. Крест оставлял после себя такие следы, словно был раскалённым лучом, что с учётом энергетической составляющей его природы было недалеко от правды. Там, где живая плоть распадалась, разлетаясь в стороны горячим, кровавым паром, взрывалась и обгорала, механизмы получали двойной урон. Сталь от ударов креста плавилась и горела ещё некоторое время после удара, а рубины, что питали искусственные тела големов — выгорали, растрачивая энергию за секунды.

Пауки превратились в бесполезную груду закопченного железа, а во втором тюремном корпусе повис тяжёлый дух сварки.

Расправа над стражей, позволила Моррану исследовать ярус. Здесь не было пыточных, только купальня и сливной желоб, из которого воняло застарелым дерьмом. Обойдя камеры и высадив разбухшие двери, говорящий за мёртвых обнаружил множество останков. Причём судя по отдельным признакам, смерть этих сидельцев была ужасна, связана с голодом и каннибализмом.

В отличии от узников этажом ниже, этих попросту бросили.

Не обошлось и без призраков. Сразу в двух общих камерах, на Моррана напали злобные духи. Первый был бестелесен, похож на голубое свечение, то исчезающее, то снова поникающее в реальный мир. Он попробовал вселиться в ярла, но обжёгся об обласканный светом доспех и был развеян ударом креста.

Второй был лоскутным одеялом из обрывков душ и насильственных смертей. Долгое время проведя взаперти, он сформировал себе жуткое, диспропорциональное тело из оставшихся в камере мертвецов и был убит ровно так же — ударом меча.

Кроме караульного помещения и небольшой тюремной кухни на этом этаже больше ничего не было и Морран пошёл ещё выше. Туда, где содержали преступников, для которых обычные толстые двери и решётки, не были серьёзным препятствием.

На третьем ярусе держали узников сведущих в магии.

Заклинание поиска ничего не дало. Рванувшись по лестнице в новое помещение, оно принесло в разум ярла лишь образ глубокой темноты. Морран понял, что кто-то позаботился создать хорошую антимагическую защиту и не стал заходить в новый зал ограничившись взглядом от лестницы.

Новый зал был круглым. А взамен привычного серого камня, все поверхности покрывал антрацитовый глянец. Абсолютная тьма, разбавленная звёздами источающих сияние светильников, бликами и тенями.

Восемь одиночных камер по периметру зала были заперты всё теми же чёрными плитами. Как только взгляд воителя их касался, на антрацитовой, зеркальной поверхности проступали золотистые надписи.

«Одержимый демоном жрец, поддавшийся безумию ярости…»

«Чужак, разоритель могил и душеприказчик…»

«Аккилес предатель, интриган и обманщик, сведущий в магии пламени…»

Пробежав глазами по каждой, воитель вгляделся в течения вирта и понял, что схватки не избежать. Реальность скручивалась в невидимый, тугой узел, прямо по центру зеркального зала и он знал, что как только сделает шаг, этот узел развернёт цепочку событий.

И через минуту фигура в доспехах и в самом деле сделала шаг.

Золотистые письмена разгорелись в глубинах камня и прошлись волной от центра потолка до той же центральной точки на полу. От этих точек протянулась, золотая, вертикальная линия и объединив их тонкой струной, раздвинулась, явив портал в другое, нечеловеческое измерение.

Пожиратель аур, демон, почитаемый некоторыми гуманоидными монстрами за языческого бога, искажая пространство ринулся на нарушителя. Для него антрацитовый зал был тюрьмой, в которой вечно голодный поглотитель энергии ждал побега одного из заключённых или проникновения чужака, не оснащённого охранным амулетом-ключом.

Он явился идеальной геометрической фигурой. Кубом, на чьих плоскостях окружённые розоватой, полупрозрачной кожей, распахнулись гигантские глаза. И всюду куда падал их взгляд, манна горела, стремясь вырваться на свободу и попасть в необъятное нутро пожирателя аур.

Волна голубого пламени со скоростью сгорающего тополиного пуха разошлась по помещению и взгляд твари упёрся в фигуру латника. Золотой портал за спиной чудовища, подобно дыре в обшивке космического корабля высасывал воздух, с жадным свистом глотая его и норовя затянуть демона обратно. Но пока тот пожирал разлитые в воздухе крупицы силы, это было попросту невозможно.

Фигура латника тоже вспыхнула и заставив пошатнуться ветер рванул её за плечи и плащ. Полыхая от кончиков пальцев и до самой макушки, фигура в доспехах расползлась рваными, горящими дырами и исчезла… поглощённая без остатка. Больше в чёрной комнате пожирать было некого, а десятки отражений в глянцевых, антрацитовых стенах, заставляли демона обращать взгляд на самого себя, выжигая только что поглощённую силу.

После того как остался один, Анну’Каррак продержался жалкие секунды, прежде чем поджёг сам себя и был втянут обратно в портал.

Стоящий за углом, на лестнице, ярл, чья иллюзия только что сгорела в антрацитовом зале, глазами своей копии увидел демона за мгновение до её смерти и сумел заглянуть в самую суть виртуального аватара, анализируя все его сильные и слабые стороны. Слабость демона, была в отражении. Видя самого себя, он пожирал энергию собственной ауры, становился слаб и портал затягивал его обратно в карманное измерение не позволяя сбежать.

Пожирая врагов, он пожирал и себя.

Всё что оставалось говорящему за мёртвых, так это просто найти или создать зеркало. А с учётом того, что в библиотеке карлов и имуществе хрустальных жрецов находилось множество стихийных книг и свитков, содержащих в себе базовые и продвинутые заклинания стихий, никакой проблемы в этом не было.

Морран призвал на помощь стихии воздуха и воды, чтобы сформировать вокруг себя водяной купол, полностью скрывающий его фигуру, а затем повторил путь иллюзии, войдя в антрацитовый зал. Вал золотых знаков снова пробежал от потолка до пола, формируя свечение в центре и рассекая пространство золотой линией. Используя руну холода Ирвис, трёхликий превратил водяной купол в глыбу зеркального льда, дополняя изначальное заклинание и делая полупрозрачную воду непроницаемой.

Анну’Каррак распахнул глаза, и комната снова полыхнула голубым пламенем. Заклинание Моррана тоже загорелось, распадаясь отдельными клочьями, но начало было положено, демон увидел своё отражение и загорелся, сжигая самого себя. Со знакомым уже свистом портал потянул ослабевшего демона обратно, но говорящий за мёртвых не собирался его отпускать. Рывковым приёмом он вырвался из ледяной глыбы и ударил латной перчаткой прямо в распахнутый глаз.

Тело пожирателя аур оказалось твёрдым словно камень, но удар Моррана демон не выдержал. С оглушающим хрустальным звоном он треснул и разлетелся на части, которые были немедля утянуты в золотистый портал. Но один треугольный кусок, с фрагментом отколотого глаза, говорящий за мёртвых схватил и держал, сопротивляясь притяжению и проходя проверки физической силой, пока золотистая брешь не схлопнулась, навсегда исчезая.

Осколок Анну’Каррака блестя острыми краями треугольной формы остался в латной перчатке.

Напоминающий кусок мутного, тёмно-синего, почти чёрного хрусталя, с фрагментом глаза на одной из сторон, осколок сохранил способность к поглощению магии. Моррану пришлось завернуть его в плащ, чтобы перестать терять силу и ощущать физическую боль от потустороннего взгляда.

С гибелью стража восемь чёрных плит тронулись с места и вскоре исчезли в потайных нишах. Тюрьма распахнулась, являя ярлу пустые комнаты и мертвецов, запертых здесь и погибших от голода. Вот только двое из трёх были живы. Моррану не нужно было заходить в их камеры чтобы узнать об этом. Течения вирта были ясны и читались достаточно просто.

Тот чья надпись на плите гласила: «Одержимый демоном жрец, поддавшийся безумию ярости…» был бессмертен, ибо телом его в полной мере владела кровожадная сущность. А второй: «Чужак, разоритель могил и душеприказчик…» был кем-то сродни Серрисе. Некромантом, сумевшим сохранить своё тело, но не личность, из-за чего обернулся звероподобной нежитью.

Погиб лишь — «Аккилес предатель, интриган и обманщик, сведущий в магии пламени». Пироманту, изучавшему школу огня, было нечего противопоставить обычному голоду. А остальные медленно пробуждались.

Волей случая Морран оказался перед камерой нежити и воочию видел, как начинает шевелится мумифицированное тело. Оно не представляло для него опасности, слишком велика была разница в уровне развития их аватаров. При жизни некромант был сведущ в магии смерти, но погибнув растерял все навыки. Осталась лишь оболочка полная чуждой миру живых энергии, из-за чего он переродился не в обычное умертвие, а стал мумией, способной вытягивать жизненную силу одним только вздохом.

Морран, продолжающий одной рукой удерживать осколок пожирателя аур, рванулся вперёд и покончил с восставшим ударом креста. Тот успел протянуть скрюченные лапы и широко разинуть пасть, но волшебный клинок живой молнией разорвал его череп и грудную клетку разбрасывая останки по всей камере.

После взрыва, из-за стены раздался топот и жуткое, заставляющее пройти проверку страхом, сопение. Жрец оказался карлом. Жутким чудовищем, отрастившим козлиные ноги, торчащие из разорванных штанин. Он ворвался к Моррану и издал устрашающий вопль, увеличиваясь в размерах и вгоняя себя в боевое исступление.

Краснокожий, рогатый, увитый мускулами, что перекатывались под изодранной робой, он совершил рывок, полагаясь на свою самую сильную сторону — ярость. Но показатели силы говорящего за мёртвых, устойчивости и брони превосходили аналогичные у одержимого, и рогатая башка со всего маху врезалась в оплот, развёрнутый на его пути одним, быстрым движением.

Подобное действие не предполагало возможность удержания осколка под плащом, и он снова обжёг говорящего за мёртвых впитывая его силу. Но одержимый был остановлен. Удар по щиту был настолько мощным, что сдвинул громаду Моррана с места, а самого жреца остановил оглушением.

Ответный, горизонтальный удар креста, обратил плоть, внутренние органы и кости на своём пути, кровавым, кипящим паром, заляпавшим стену. Прошёл через обе руки и грудную клетку, развалив чудовище на две половины и разрубив саму душу. В воздухе повисли клубы дыма сгоревшей плоти. А точкой в поединке стал покрытый освящённой сталью сапог, с силой опустившийся на рогатую голову упавшего тела.

Чувствуя, как злобный осколок впитывает всё больше его энергии, Морран повернул его, и, перехватив волшебный меч обратным хватом, искрящимся наконечником подвижной молнии начертал на артефакте руны, навсегда связавшие его узами подчинения. В тот же миг веко на остатках глаза дрогнуло и натянулось поверх видимой его части, блокируя способности к выжиганию манны и заставляя артефакт уснуть в ожидании новых приказов.

Остатки одежды демона были скручены и разрезаны, чтобы стать подобием верёвок, с помощью которых Морран подвесил покрытый рунами осколок к своему поясу.

Выйдя из камеры мёртвого колдуна, воитель нашёл взглядом выход на противоположном конце зала и быстрым шагом устремился к нему, в то время как за пределами тюрьмы продолжала бушевать битва. Её отголоски, отдавали чудовищным, глухим эхом и гулкими ударами чьи волны ощущались подошвами ботинок. Другие, менее закалённые ходоки, оказавшись в таких условиях, от одной только атмосферы этого места прошли бы проверку страхом.

Выход из зала продолжался всё тем же зачарованным, антрацитовым камнем. В стенах и ступенях Морран видел свои отражения, но течения вирта были спокойны, и он двигался свободно, прекрасно понимая, что никаких активных угроз перед ним попросту нет. Новый зал оказался квадратен, а его высокий потолок настолько тёмен, что сливался с камнем в сплошную область непроницаемой темноты.

Здесь, глянцевый пол был разрисован золотистыми линиями, формирующими настоящий лабиринт и вёл он на другую сторону, упираясь прямиком в стену. Говорящий за мёртвых трепетал. Сердце нарастило темп ударов, и воитель облизал губы. Волнение человеческой части его личности прорывалось сквозь маску обычной невозмутимости. Протяжённый зал не давал разглядеть рисунок в полной мере, и воитель видел, что, если перешагнёт любую из золотых линий, жизнь его аватара закончиться мучительной смертью.

Выход из лабиринта был всего один, но входа целых четыре и каждый был отмечен знаком стихий: водой, огнём, воздухом и землей. Единственным источником освещения на этом этаже тюрьмы были сами стены, испускающие тусклое, сумрачное свечение. Предполагалось, что вошедший выберет одну из стихий и пойдёт по золотым линиям, покуда не доберётся до выхода и не попадёт в сокрытую часть зала. Но говорящего за мёртвых смущало отсутствие отражений на стенах.

Желая разгадать эту загадку прежде, чем пойдёт дальше, Морран поднял руку и активировал руну света Иллюминус. Она осветила зал, разогнала темноту под потолком и там он наконец разглядел отражение. Но в нём не было лабиринта, только он, горящая в его руке руна и целый бассейн ужасного кипятка на месте рисунка. Вода там бурлила и источала пар, а весь зал был заполнен обжигающим паром. И стоило Моррану увидеть это отражение, как реальность для него дрогнула и изменилась, открывая истинную природу.

Он стоял перед смертельной ловушкой и за те секунды, что он успел провести в этом зале, его броня покрылась каплями горячего конденсата. Какую бы он стихию ни выбрал и по какому бы пути ни пошёл, все они вели к смерти.

Воителю стало понятно о какой обжигающей воде говорил Тур в увиденных ранее снах. Но не было понятно, почему бог не рассказал ему о ловушке прямым текстом. Течения вирта здесь были фикцией, призванной обмануть существ, способное их видеть. Подобных Моррану. ИскИнов, вышедших из-под контроля.

Разум говорящего за мёртвых снова работал на износ анализируя ситуацию и словно колоду карт тасовал возможности. Жар над бассейном запредельный. Использовать заклинание левитации прикрывшись щитами и рунами, ослабляющими влияние стихий, не выйдет, энергия закончиться раньше, чем аватар достигнет противоположной стены. Да и нужно ли ему туда? Большой вопрос.

Представив цепи, что когда-то были показаны ему во сне Туром, он убрал меч и скороговоркой слов дополнил магические жесты, активируя заклинание поиска.

Магический импульс рванулся вперёд и в самом деле ушёл за монолит противоположной стены ясно давая понять, что искомый объект находится в том направлении. На секунду Моррану подумалось, что было бы неплохо так же легко найти Друга, с помощью заклинания. Но он уже пробовал подобные способы и не один из них ожидаемо не дал результата. Выбора у говорящего за мёртвых не осталась, он понял, что кипяток придётся преодолеть.

На помощь пришла руна Энис.

Исчезнув из физического плана и став отражением собственной ауры, Морран увидел перед собой не бассейн кипятка, но толщу серой хмари, под которой сиял артефактный источник энергии.

В этом плане реальности царили другие законы. Время и физика уступали пред силой мысли. Волевым усилием Морран устремил себя вперёд, к стене, в которую некогда упирался золотой лабиринт.

Яркой звездой он проплыл над бассейном и подобно падающему метеору врезался в стену, которая разошлась перед ним кругами, словно была озёрной гладью, в которую бросили камень. На это путешествие и преодоление преград ушла уйма энергии, практически опустошившая его ауру, но всё же её хватило и когда он, ослеплённый сиянием вывалился в реальность по другую сторону стены, крупицы силы все ещё оставались в его владении.

Последняя камера была огромна.

Пещера чей потолок и стены терялись в темноте. Неосвещённая и грубая. Шпиль с острой вершиной, из мутного, тёмного стекла с горящими по плоскостям рунами и его два близнеца поменьше, окружённые магическим кругом. На полупрозрачных скобах висели искомые цепи. С виду самые обычные, порядком покрытые пылью, но не подверженные рже. Единственным уникальным их качеством, обнаруженным сразу, было то, что говорящий за мёртвых не мог заглянуть в свойства.

Плечи воителя опустились, и он склонил голову сжав кулаки. Его человеческая половина поддавалась отчаянью.

Узника не было.

Глава 11

Точка схождения

Никогда раньше солнечный колодец не сверкал так же ярко. Столп света ударил в небеса испаряя набежавшие тучи, и там, в лазурной, небесной глади, родился питомец Моррана. Память хрустальных драконов перешла к нему по наследству и существо, что расправило крылья в невероятных высотах, не было ребёнком или животным. Его интеллект содержал в себе память предков и имя, которое он произнёс, явив себя миру.

РРРАКАТОН!!!

Громом среди ясного неба по округе прокатился рокот драконьего крика. Заложив крюк вокруг белоснежного пика, он устремился к ущелью, которое находилось в двадцати минутах полёта от той точки, где он родился. Магическая связь, которой было связано яйцо с говорящим за мёртвых, передалась и дракону. Но в отличии от низших рас он не был слепым рабом, преданным и не понимающим, что на него надет поводок. Более того, он знал, как разорвать эту связь, но его влекли вперёд благодарность и любопытство.

Долгое время он томился в яйце, чувствуя, как инструменты хрустальных жрецов сбивают хрустальные наросты. И только с появлением нового ярла его страдания закончились. Более того, Морран погрузил яйцо в солнечный колодец из-за чего родившийся хрустальный дракон не только вернул свою силу, но и стал гораздо сильнее собственных предков.

Бич проклятых пронёсся над горным хребтом и через пятнадцать минут догнал целую армию карлов. Его мало интересовали представители маленького народца, но для них появление дракона, источающего ослепляющий свет, стало ошеломительным событием. Последнего видели в этих краях несколько сотен лет назад, ледяного, о чьей гибели до сих пор ходили баллады.

Многие попадали, кто-то выстрелил из самострела, а иные просто разинули рты не пройдя проверку волей и шоком. Дракон ужасал и впечатлял размахом двадцатиметровых, прозрачных крыльев. От хвоста и до самой головы покрытый по хребту хрустальными шипами и чешуёй, он светился и одним только своим присутствием мог испепелять низших демонов и нежить.

На подлете к вратам Свинтерхельма, уже занятых прибывшим из Сьётунхейма войском, он проревел слово силы и превратившись в сноп света многократно ускорился, отказываясь от физического воплощения в угоду чистой энергии.

* * *

Отряду Серрисы пришлось прорываться с боем, но это не сильно её задержало.

Железные стражи погибли под косами костяного жнеца, вспарывающими металл так же легко как кости и плоть. Вурдалаки первого яруса отступили, отогнанные мертвецкой песней, а тэклиты во главе с шаманом, по собственной тупости дерзнувшие встать на её пути, превратились в кровавое месиво под ударами цепного оружия, чьи звенья были обмотаны вокруг покрытых шрамами рук бывшего алебардиста.

Колдунья больше не походила на сгорбленную, пузатую старуху. Морщины на лице женщины разгладились, возвращая ей былую красоту, а седина сошла на нет. Позвоночник, согнутый работой с трупами и тёмной энергией, распрямился, а кожа стала упругой. Но дело было не только в рождении сына.

Колдунья, глубоко погружённая в тёмные искусства, стала испивающей жизни.

Отдав приказ костяному жрецу намеренно не добивать свои жертвы, а лишь калечить их, Серриса ходила от одного к другому и жуткая маска, укрывающая её лицо, распахивала пасть куда шире, чем это было возможно для человеческой челюсти. Кровь недобитков оборачивалась багровой взвесью, которую некромантка с радостью поглощала, восполняя запас сил и здоровья.

Уже после первой битвы её щёки порозовели и остановившись прямо посреди бойни чтобы взять на руки захныкавшего ребёнка, она попросила Виллерта:

— Отвернись.

Ранниц ещё толком ничего не видел. Но уже вовсю пялился на источники света и мамино лицо. Уход за ним был прост, виртуальный мир не был обременён большинством реальных правил, но кормление оставалось одной из незыблемых догм. Поэтому Серриса прекрасно знала, что делать, когда её бледный сын начинал капризничать.

Несколько минут на груди отправили грудничка в мир сновидений и уложив его обратно в костяную люльку, колдунья заменила ребёнку пелёнку, чей запас терпеливо тащил Виллерт на собственной спине. Что в прочем не вызывало у него дискомфорта, ибо показатель силы этого воина развился до неприличных значений.

Они знали, что карлы наступают им на пятки и спешили, не зная, чего ожидать от прибывший в Свинтерхельм армии. Пробившись с боями на предпоследний ярус, они не смогли спуститься по основной шахте и повторить путь Моррана. Потратив больше часа, Серриса нашла обходной путь и вместе со спутниками проникла на последний ярус, стоя на платформе подъёмника.

Оказавшись внизу, она была вынуждена замочить своё платье и оказавшись по колено в воде прибывала в прескверном расположении духа. Но звуки чудовищной битвы, визг убийственной магии, крики и вой отвлекли некромантку от пагубных мыслей. Ходоки на несколько мгновений замерли, обратив взор к площади и основной шахе, что угадывалась в конце улицы.

Где-то впереди и правее некромантовой свиты бушевала битва. Грохот обрушений сотрясал землю и в одном из них, площадь ярусом выше, что раскинулась вокруг шахты, устремилась вниз. Серрисе повезло, что они, спустившись на второстепенном подъёмнике, оказались в сотнях метров от бесконечных тонн камня, что обрушились в воду. Но даже так, поднятая обломками, мутная от грязи волна, едва не смыла их, заставив укрыться на четвёртом этаже ближайшего чертога.

Выглядывая из арки окна и перекрикивая шум, Серриса выругалась:

— Вот же срань! Как нам туда пробиться⁈

Виллерт хотел спросить «а нужно ли?» но передумал. Он прекрасно знал свою боевую подругу. Её было невозможно переубедить, или уговорить. Всё что ему оставалось, так это просто поддерживать её так же, как она поддерживала его.

Подождав, когда буйство воды утихнет они поспешили продолжить свой путь. Циклопические чертоги, что протянулись вдоль улицы, покрылись трещинами, но всё ещё сохраняли несущие стены, в то время как всё остальное пришло в полную негодность и осыпалось обломками. Камни самой разной величины то и дело падали в воду с чудовищной высоты и каждый из этих булыжников мог убить одного из них, но закалённые ходоки не обращали на эту опасность внимания. Она была неизбежна, а концентрация на ней была бесполезна и даже вредна, порождая лишние страхи.

Отряд некроматки спешил к сердцу сражения и эта спешка была вознаграждена через несколько минут. Улица обрывалась глубоководной расщелиной, заставляющей искать путь через полуразрушенные чертоги. Но вместо того, чтобы броситься искать этот путь, ходоки остановились.

Прямо перед ними умирали два циклопических чудовища. Огромный Кракен и Гофимекс возились в воде. Гигантские щупальца захлестнули шею и конечности морского титана. Повергли его наземь и задушили, но перед смертью тот сумел нанести своему противнику чудовищные раны обнажив десятки метров костей и источающей реки крови, розовой плоти. При этом, прямо на телах сцепившихся чудовищ и вокруг них, в воде, продолжал кипеть бой, в котором схлестнулись тысячи разномастных монстров.

Некромантка вдохнула пропитанный агонией воздух и зрачки её расширились, а лицо тронула блаженная улыбка:

— Как же это прекрасно!

* * *

Тур не соврал.

ID друга, свободно читался на цепях, стоило только Моррану к ним прикоснуться. Он был здесь, висел на этих стеклянных сталагмитах неизвестное количество времени, и не было никакой возможности отследить новую точку его существования, ибо все известные заклинания поиска, попросту не работали.

Всё что Моррану оставалось, это либо пойти на поводу у бога, устремляясь в возможную ловушку, либо следовать плану и продолжать прочёсывать один город-колыбель за другим.

Исследовав пещеру, говорящий за мёртвых столкнулся с пространственной магией. За границами освещённого участка можно было идти целую вечность, но так до конца и не войти в темноту за её пределами. Размеры пещеры были иллюзией.

Исследовал он и цепи, хоть и оказалось это не просто. Пришлось подделать целый ворох отчётов и трижды скрытно обратиться к системе. Но в конечном итоге естество системного инструмента было взломано и Морран разглядел все его свойства.

Кандалы снижали характеристики аватара узника до минусовых значений и одновременно поддерживали в нём жизнь. Чей бы аватар не был закован в эти цепи, он станет немощным и хилым. Не способным поднять голову или произнести заклинание.

А ещё, помимо цепей и сталагмитов, тут были врата путешествий. Редкий архитектурный артефакт позволяющий переноситься на большие расстояния между аналогичными вратами в других местах. Издали они выглядели как груда камней, но Морран видел их истинную суть с помощью вирта и присев на корточки поднял один из камней, стирая с него пыль.

Под ней обнаружилась руна.

Перебрав все камни Морран нащупал на полу выступ и переложив булыжники в сторону, рассмотрел вырубленный там рисунок. Для каждого камня нашлось место в специальном круге и вставив туда те из них что подходили по размеру, говорящий за мёртвых активировал врата искрой магии.

В синеватом сиянии руны вспыхнули и заставили остальные камни воспрять над землей, среди этих воспрявших, пространство исказилось и стало видно затопленный ярус. Именно так, через врата, сюда попадали те, кто не любил напрягать ноги шествуя через весь город и тюремные помещения. А значит доступ к узнику имели не только божественные создания, но и ИскИны из местных. Те, что осознавали этот мир единственно возможной реальностью — своим домом.

Картина по ту сторону врат была направлена на пролом в стене, с видимым куском затопленной улицы. Но Морран не спешил уходить. Прежде всего, он прихватил с собой цепи.

Вырвать их из стеклянных столбов оказалось непросто. Магия была бессильна против зачарованных и заговорённых системных инструментов, замаскированных под артефакты. Но там, где на помощь не могла прийти магия, пришла грубая сила.

Морран, не будучи ослабленным узником, потратил половину часа вырывая скобы из стекла и справившись с этой задачей, обмотал кандалы и цепь вокруг правой руки. Той, которой он удерживал меч.

Оглянувшись в последний раз на стеклянные шпили, он шагнул за врата и оказался в затопленном храме. Врата смотрели на стену, в которой теперь зияла брешь, но позади них всё было куда интереснее. Морран обошёл портал, чьи камни вновь упали на землю и обратил взор на место, внутри которого оказался.

Огромная статуя Ауриса, первого из восьми, была покрыта ниспадающими лианами морских водорослей. Три тёмные линии отмечали на ней старые уровни воды, а сам зал был подтоплен, как и все прочие помещения на уровне улиц. Стоя на балконе и с высоты глядя на эту статую, Морран принял решение последовать за информацией Тура.

Но для начала, следовало выполнить его просьбу.

Корона Свинтерхельма была платой за сведенья и эту плату следовало раздобыть. Снаружи всё ещё кипело сражение и ввиду отсутствия манны, говорящему за мёртвых пришлось воспользоваться последним эликсиром из собственных запасов, но и он не сумел восполнить весь объём резервуара воителя.

Впрочем, его хватило, чтобы волшебный клинок снова разгорелся, пусть и не так сильно, как прежде.

Спрыгнув сквозь пролом прямо в воду, воин пошёл вперёд, к площади тысячи трупов, к горе с которой начиналась атака крабовых всадников, и агонии двух исполинов. Он знал, что там, среди крови и смерти он принесёт себе жертвы, наполняя резервуар и становясь всё сильнее.

Но этот путь не был коротким и безопасным.

Первыми на его пути встали жаболюды. Они схватились с группой сирен на самом краю бойни и перебив последних числом многих потерь, теперь отступали, волоча с собой раненных. Моран уничтожил восьмерых, позволяя их грубому оружию ломаться о священную броню своего доспеха, прежде чем остальные разбежались, признав его силу.

Кровь погибших, благодаря рунному рисунку на основе «Инкурсис» наполнила его ауру силой.

Пространство перед горой было затоплено и заполнено кровью существ и их трупами. Причём среди тех, кто дрейфовал по воде со вспоротыми животами и разрубленными лицами, хватало ещё живых, тяжелораненных тварей, вздрагивающих, когда Морран проходил мимо. Один рыболюд с рубленной раной поперек груди и осоловевшим, невидящим взглядом, протянул в его сторону лапу, но говорящий за мёртвых опустил на неё клинок, не дав к себе прикоснуться и пошёл себе дальше.

Даже во Въёрновой пади и заражённых улицах Юмирона не пахло так скверно как здесь. Дерьмо, кровь, мозги и специфический пот, щекотали ноздри трёхликого, понукая его к рвотным позывам. Лишь привкус манического эликсира на языке, позволял ему проходить проверки здоровьем и удерживать желудочный сок, не позволяя ему исторгнуться в воду.

Если бы кто-то из обычных людей оказался на его месте, он бы назвал происходящее сюрреализмом. Сплошное море раскинувших лапы и сидящих в воде трупов, меж трёх циклопических гор битого камня в окружении древних руин и кипящая схватка по центру, вокруг издыхающих монстров, превосходящих своими размерами целые армии.

Причём бойня кипела не только вокруг содрогающихся и ревущих туш, но и прямо на них. Войска с обоих сторон помогали своему титану, пытаясь сбить в воду врагов и нанести урон чужому чудовищу.

Он шёл по колено в воде прямо к знамёнам, что развивались на груди умирающего Гофимекса. Потому что корона была под одним из этих знамён, на поясе мстящего военачальника.

Прямо на пути воителя сошлась местная «конница». Всадницы на иглоносых, парящих по воздуху рыбах, встретились с наступающими на них гвардейскими крабами. Оба отряда перед столкновением обменялись градом из дротиков и копий, прежде чем их ряды смешались и обернулись хаотичной бойней.

Сбитые в воду со спин крабов гвардейцы гибли под лапами собственных ездовых животных. Жуткие клешни то и дело перехватывали наездниц разрывая на части и перемалывая. Каждая из ездовых рыб была одноместной и уступала размерами боевому крабу, на спине которого размещалось до семи панцирных воинов. На их стороне была броня и грубая сила, а на стороне всадниц манёвренность и великолепная ловкость.

Не сбавляющий шага и уверенно идущий прямо к бойне Морран видел, как одна из перехваченных наездниц сумела спрыгнуть с зажатой в клешне рыбы и рухнув с высоты на краба пробила его хитин сверкающим наконечником копья, а другая, направив острый нос гибкой рыбы на его спину, таранным ударом сбросила сразу нескольких воинов в воды и пролетая мимо спрыгнула в их самую гущу, безжалостно разя коралловыми мечами.

Вдвоём они разделались и с крабом, и с наездниками, прежде чем на это место обрушилось гравитационное заклинание и вмяло всех присутствующих, живых и мёртвых, прямиком в грунт. Рыболюдский чародей, с клёкотом раскрыл жабры и пробулькал ругательства на глубоководном языке, а затем наткнулся глазами на воина.

Морран шёл прямо на выкрашенного в синие цвета краба, на спине которого, в троне из морских окаменелостей и кораллов, восседал рыболюдский колдун. Его жезл, увенчанный голубой сферой, накапливал в себе заряды гравитационного пресса, называемого «Глубоководным молотом» и питаясь эмоциями окружающих существ.

Пока Морран шёл к нему, сфера разгоралась всё ярче.

Целый косяк сирен из десятков особей попытался пробиться к синему крабу, но был остановлен его свитой. Брешь, на которую никто не обращал внимания кроме самого чародея, находилась с противоположного края толчеи. Там, куда ударило заклинание, превращая воду в багровую жижу расплющенных тел.

Морран, видя, что колдун готовиться использовать против него следующую атаку, воззвал к своей ауре и призвал на службу разряд молнии. Точечное в обычных условиях заклинание с грохотом грома упало с потолка пещеры и разойдясь по воде, сильнейшим разрядом моментально остановило сердца ближайших гвардейцев, но сам краб устоял. Его зачарованные хитиновые пластины, могли выдержать и не такое.

Ответный «Глубоководный молот» ударил по Моррану под звук развёрнутого оплота. Развёртывание щита активировало защитный купол из чистого света и в ту же секунду всё за пределами этого купола было вмято в землю и сплющено. Да и сам купол отразил удар, но не выдержал и разлетелся бликами света.

Морран так и задумывал. Его молния ослабила чародейскую защиту, а оплот поглотил разряд волшебного жезла. Заклятье земли, стало финалом комбинации задуманных действий и каменные шипы, вырвавшись из земли пробили бронированный живот краба, сбрасывая коралловый трон со спины вместе с магом.

Крест, завершил начатое.

После того, как голова чародея была отделена от тела, остатки его отряда обратились в бегство. Оставляя кровавую воду полную перебитых сирен и рыболюдов, они даже не помышляли о мести за смерть своего вожака. И именно в этот момент огромная стрела, напоминающая размером копьё, ударила в бок воина, отправляя его в глубокий нокдаун.

Удар был такой силы, а броня выкованных богом лат так крепка, что копьё разлетелось ворохом щепы, а говорящий за мёртвых полетел в воду. Боль от удара была ошеломляющей и не давала ему сконцентрироваться. Пытаясь подняться, он наглотался воды и получил ещё один удар, страшнее первого.

Зачарованная стрела попала в то же место и пробила боковую часть кирасы, оставляя под его рёбрами кусок смятого металла и деревянный обломок, вошедший на ладонь в глубину. Третья стрела попала в развёрнутый на её пути оплот и снова бросила его в воду.

Сирена, орудующая огромным луком, сблизилась под водой с этим участком бойни, чтобы помочь своим всадницам опрокинуть чародея, но увидев перед собой чужака, решила, что он станет её законной добычей. В отличии от своих сестёр она не имела ног, ибо была одной из великих жриц Нуберона, одарившего её змеиным хвостом.

Сейчас этот хвост высунулся из-под воды, а трещотка на его конце пришла в движение. И тот, кто слышал чарующий треск, проходил проверку волей, и, если её проваливал, оказывался дезориентирован. Вот только чего-чего, а воли, Моррану было не занимать.

Лучница натянула тетиву желая добить латника, но что-то врезалось в невидимый водяной щит, прикрывающий жрицу, и её рука дрогнула. Вместо того, чтобы ещё раз сокрушить воителя, стрела лишь вспенила воду.

Послать новую она не успела.

Костяной жнец врубился в водяной щит с такой скоростью и усердием, что заклятье исчерпало себя на половину. Сирена ответила ударом огромного лука, но чудище растворилось в воздухе и выросло за её спиной из тени, чтобы продолжить безудержную атаку.

Ударив себя ладонью по голубому камню в нагруднике, жрица раскрыла рот и струя воды, способная рассекать камни, врезалась в костяное создание. Жрец был отброшен в воду, но, с другой стороны, из теней уже вынырнул Виллерт и нанёс размашистый удар цепями. Железные ядра, прогудев в воздухе обрушились на защиту Сирены и отброшенные упругим, так и не исчерпавшим себя щитом, едва не задели самого воина. Ответный удар огромным луком протянул его поперёк груди и уронил в воду.

Следующую атаку, взяла на себя Серриса.

Видя, что у противницы слишком сильный магический щит, она его отравила. Использовала заклинание, для осквернения вод, но направила его прямиком на жрицу из-за чего заклятье было полностью поглощено щитом, имеющим в своей основе стихию воды. Невидимый, возникающий лишь в местах ударов, водяной купол позеленел и полностью скрыл под собой фигуру хозяйки, ослепляя её и травя испарениями.

Поле боя не было статичным и обе армии продолжали сходиться. На выручку к лучнице бросились разрисованные словно туземцы рыболюды-фанатики, а с другой стороны, бежавший отряд панцирных гвардейцев спешился, построил фалангу и попытался отбить обратно этот участок.

Всё что успел сделать Морран прежде чем вокруг возник чудовищный хаос, так это исцелить себя руной Аминис, предварительно с криком вырвав обломок.

Первыми поле боя захлестнули рыболюды-фанатики. Булькающая и разношёрстная толпа, вооружённая гарпунами, костяными мечами и трезубцами. Они попытались окружить сирену и таким образом защитить монструозную тварь, что возвышалась над ними, но в дело вмешался случай. Отрава, пропитавшая её щит скрыла от взгляда сирены окружающее пространство и начала её травить, вынудив жрицу избавиться от щита, одновременно желая обернуть атаку ходоков против них же. Поэтому, когда набежавшая широким фронтом толпа приливной волной захлестнула Серрису вместе с люлькой, слугой и Виллертом, зелёный купол, окружающий жрицу, взорвался, превращаясь в удушливую волну отравы разошедшуюся далеко в стороны.

Толпа зашлась агонией и хрипом. На жабрах фанатиков выступала красная пена, а выпученные глаза позеленели. Хватаясь за горло руками, они валились в воду и бились в судорогах. То, что не смогло убить превосходящий их аватар жрицы, с лёгкостью уничтожало существ уровнем ниже.

Тем временем со стороны говорящего за мёртвых, слаженным строем подступал панцирный марш. Вздымая брызги, маршировали заключённые в хитин гвардейцы, чьими щитами были огромные клешни на одной из рук, а оружием выступали зазубренные гарпуны. На сплошных забралах не было видно следов отверстий для глаз, а из-под лицевой пластины ниспадали рудиментарные, ротовые щупальца.

Бросив в их сторону взгляд, говорящий за мёртвых рассчитал временные рамки их сближения и бросился в противоположную сторону. Туда, где всё ещё была жива жрица Нуберона, отбивающая наскоки костяного слуги.

Простейшее заклинание школы воздуха отбросило отравленный фронт с пути ярла и открыло дорогу.

Морран видел Серрису и Виллерта. Их появление снизило критические риски возникшей ситуации, но в то же время привнесло новые. Некромантка могла найти его, чтобы искупить вину перед Молохом и завладеть головой существа из мира мёртвых, которая, не переставая дёргалась, чувствуя рядом с собой проявления магии смерти.

Пробиваясь через хрипящих и блюющих рыболюдов, отпихивая их со своего пути и расчищая путь ударами щита и меча, Морран видел, как Виллерта облепили и погребли под собой фанатики, а на укрытую пепельным куполом Серрису со всех сторон полезли целые рои маленьких, плотоядных морских пауков. Призванные заклинанием подоспевших сирен они набрасывались на пепельный щит сотнями и тут же распадались прахом, но дело своё делали, заставляли Серрису концентрироваться на отражении атаки. И только костяной страж продолжал наседать на жрицу.

Удар двумя косами в прыжке был отражён встречным ударом зачарованного лука. Но косы не были единственным его оружием. Нижняя пара рук тоже пошла в ход и костяная плеть, обившись вокруг туловища сирены, оставила глубокие царапины на её корсете, прежде чем нежить была отброшена ударом змеиного хвоста, заменяющего жрице ноги.

Именно в этот момент Морран наконец пробился к ней, а сирена обновила водяной щит, на мгновение проступивший вокруг неё в воздухе.

Крест пробил его и заставил дуги статических разрядов заплясать по всей площади водного заклинания. Жрица ударила, жутко и быстро, используя двухметровый лук как оружие, но Морран был быстрее и сильнее. Просчитав траекторию удара, он разминулся с ним на половину ладони и немедленно пошёл в контратаку.

Один вздымающий брызги шаг.

Один выпад.

Одно попадание.

Волшебный клинок, яркой молнией вошёл под нагрудник, в щель между «греческой» юбкой из полос металла и корсетом. Разрезал плоть и выжег внутренности, заставив сирену задрать голову к мрачному потолку и испустить жуткий вопль.

В ней было так много энергии… так сильна была её аура… что в этот последний миг своей жизни глаза жрицы осветились чистой энергией и из раззявленного рта вырвался свет. А затем она пала, продолжая хлестать воду хвостом в последних, предсмертных судорогах.

Морран поднял голову и встретился глазами с Серрисой. Некроматка стояла раскинув руки в стороны, сжимая в одной из них посох. Со свирепым выражением на кожаной маске она только что закончила заклинание и подобно жрице, которая минуту назад обернула отравленный щит массовым оружием, некромантка трансформировала сферу из тлена в некротическую волну, испепелившую всех напавших на неё плотоядных тварей. Причём новым призванным паукам, состоящим из хитиновых ножек и пасти под брюхом, взяться было попросту неоткуда. Призвавших их сирен, которые на левитирующих дисках подлетели на выручку лучнице, костяной плетью уничтожил слуга Серрисы, кого сбив на землю, а кого и попросту распотрошив, выскочив прямо из тени.

Как только Серриса увидела, что Морран на неё смотрит, выражение её лица изменилось. Она боялась любовника. Знала, что его не остановит её способность к единичному воскрешению. А когда он пошёл к ней переступив через труп сирены, колдунья не прошла проверку страхом и просто попятилась.

Между ними встал Виллерт, но Морран этого будто бы не заметил.

Об наплечник говорящего за мёртвых сломался хитиновый меч и не поведя даже бровью, Морран ударил. Не мечом и не заклятьем, просто отмахнулся кулаком и чудом выживший в адской мясорубке рыболюд полетел в воду с раздробленным черепом. Не каждый молот мог ударить так, как Морран бил рукой.

Позади него, быстро сокращая дистанцию, вздымая брызги маршировала панцирная пехота. Со стороны он мог показаться их лидером идущем впереди строя, если бы не тёмный доспех, сверкающий в отблесках магических вспышек и совсем не повязанный с морскими мотивами.

На пути к Серрисе Морран продолжал анализировать обстановку.

Рассчитал скорость движения идущих следом гвардейцев ориентируясь по звуку, оценил возможности противоположной стороны, чьи рыболюды были рассеяны, а сирены перебиты… и признал их ничтожными. Основной бой кипел ближе к туше погибшего Гофимекса и воителю оставалось понять, представляют ли новоприбывшие опасность. Он шёл, раздвигая ногами трупы, что болтались на поверхности багровой воды.

Виллерт попытался остановить его успокаивающим жестом, а костяной страж заложил крюк заходя со спины, что не укрылось от внимания ярла. Но Морран на жест не отреагировал и прохрипел «в сторону».

Алебардист упёрся и схватился за цепи.

Ярл уже знал, как действуют окружающие его люди и нелюди, и просчитал широкий спектр возможных вероятностей. Лишь люлька с заключённым в ней спящим ребёнком, который даже не слышал висящего в воздухе грохота, сбивала всю аналитику и вызывала массу конфликтов с человеческой частью его личности.

Моррану пришлось отключить все мысли о ребёнке, но он всё равно внёс его в список защищаемых целей. Тому было сразу несколько причин. За жалкие секунды времени в его голове пронеслись сотни мыслей. И встал целый ряд вопросов, на которые у Моррана не было никакого ответа. Можно ли считать ребёнка настоящим если он управляется ИскИном, который осознаёт себя живым существом и чувствует весь спектр эмоций? Можно ли считать его своим если система присвоила ему черты обоих родителей? Можно ли вообще считать реальность виртуального мира настоящей, если другой, альтернативной, для таких как он и его сын, может вообще не быть?

Звонкие цепи изогнулись в воздухе и две металлические гири вертикально упали туда, где секунду назад находился Морран. Воитель ушёл рывком вперёд и в сторону, намереваясь поразить ногу Виллерта крестом, но тот сумел его удивить и избрал не самый очевидный ход. Алебардист показал способность к анализу и зная, что говорящий за мёртвых часто пролетает мимо своих жертв рывком… сам сорвался с места.

Здоровяк словно и не заметил чудовищной раны, разрезавшей и прожарившей его бедро. Он пронёсся мимо Моррана вздымая воды и использовал рывок для того, чтобы вырвать из воды гири и придать им чудовищное ускорение. Описав дугу, они развернули своего владельца вокруг собственной оси и описав круг, ударили в подставленный щит. Столкновение было такой чудовищной силы, что говорящий за мёртвых едва снова не опрокинулся, лишь чудом пройдя проверки бронёй и силой. Причём будь на нём доспех хотя бы на один класс ниже, такой удар без всяких сомнений сломал бы ему руки и привёл бы в негодность многочисленные предметы экипировки.

Впрочем, Виллерт был не единственной угрозой.

Серриса решила, что выбора не остаётся и с криком атаковала любовника вяжущим заклинанием, одновременно направляя на него костяного стража. Призрачные, перепончатые лапы погибших рыболюдов полезли из воды, стремясь обездвижить воителя, но обожглись об освящённый доспех и распались безвредным туманом.

Ужасные, источающие тьму косы жнеца, ударили из тени Моррана и вспоров барьер защитной руны высекли искры о его доспех. Атака не принесла успеха, но страж не останавливался. Отскочив назад, он ударил плетью захлёстывая туловище развернувшегося воина, а книга на его груди перевернула страницу и выплюнула в ярла воющий, клацающий черепами и издающий фиолетовое свечение, череп.

Ответом на обе атаки стал крест.

Виртуозным ударом, переходящим в выпад, он разрубил плеть и пронзил летящее прямо в лицо заклинание. Перекат в сторону позволил увернуться от нового удара гирями и те лишь без толку подняли брызги, в то время как Морран выкрикнул заклинание.

Прыгнувший сквозь тени костяной голем, был скован цепями из молний и поражён ударом креста прямо в грудь. Туда, где покоился проклятый и несгораемый фолиант, неуязвимый к обычным атакам. Вот только выкованный богом меч, пронзил его без труда.

То, что произошло дальше, не смог предвидеть даже Морран.

Ударная волна импульса отбросила в воду не только самого воина, но и продолжающего атаковать Виллерта, Серрису и накатывающий на них строй панцирной пехоты. Хорошо видимая и упругая она разошлась далеко в стороны, искажённым магическим воздействием погружая округу в звенящую тишину. Выбираясь из воды, говорящий за мёртвых не слышал свойственных такому действию звуков, будь то плеск, или его собственное, шумное, дыхание.

А когда тишина закончилась, мёртвые восстали.

Огромное щупальце ужасного кракена поднялось в воздух в абсолютной тишине и на глазах Моррана упало на строй гвардейцев, погребая под собой десятки бойцов. Кто-то вцепился в руку ярла и повернувшись, он с удивлением обнаружил кусающего её рыболюда с отрубленными руками. Тысячи мёртвых раскрыли белёсые буркала и во главе с погибшими титанами поднимались, чтобы покарать живых за их дерзость.

Уничтожение книги Арландира, обернулась катастрофой.

Звуки вернулись, нахлынув нечеловеческим воем обречённых живых и хрипом тысяч немёртвых глоток. Тел в воде было так много, что под теми, что болтались на поверхности, образовался ещё один слой и все они теперь оживали, окружая Моррана невероятной толчеей.

Крест рассекал их тела без всякого сопротивления, иногда одаривая отдельных слепящими вспышками и разбрасывал ошмётки. Морран подобно юле за несколько секунд перебил ближайших тварей расчищая пространство и услышал позади отчаянный крик Серрисы.

— Нет! Вилли!!! Защищай его! Нееет!!!

Орда мертвецов восстала со всех сторон, на фоне пробуждения останков циклопических титанов, под шум льющейся с их тел воды и криков несчастных, что сражались на них, а теперь падали, разбиваясь об воду. Моран сразу понял по кому вопит Серриса.

Её…

Нет, ИХ СЫН, заключённый в парящую над водой люльку, тоже оказался стиснут со всех сторон мертвецами и лишь призраки, что покоились в драгоценных камнях до этого мига, сдерживали плотоядную орду, рубя её полупрозрачными топорами. Человеческая часть личности заставила Моррана забыть о наказании для некромантки. Он совершил рывок прессуя и разбрасывая массу шевелящихся тел. Развернул оплот во второе положение и хлестал не только мечом, но и краем щита, безжалостно сметая мертвецов и упокаивая их навсегда.

Но даже он оказался бессилен. Враги не были истлевшими скелетами, рассыпающимися от одного удара латной перчатки. Не были они и высохшими, едва шевелящимися мертвецами. Свежие, обмякше-тяжёлые, наносящие размашистые удары и давящие весом, они были единой массой свежей плоти, нахлынувшей со всех сторон и способной убить одной только давкой.

Морран пробился к люльке раньше, чем плотность мертвецов превысила допустимый предел. Виллерта поглотила орда хрипящих существ, а Серриса, взяв под контроль ораву ближайших тварей, буквально на их руках смогла оказаться у люльки и этой подконтрольной группой оградилась от ужасной толпы.

А на фоне всего этого непотребства, убитый кракен лениво поднимал изодранные щупальца и обрушивал их на живых, заодно стирая в кровавую пыль сотни немёртвых существ. Один лишь Гофимекс всё ещё поднимался, под полыхающий потусторонний свет множества глаз.

Морран видел в течениях вирта, что мёртвый титан ищет голову Молоха. Она манит его и жаждет смерти пленителя. C каждой секундой окружающая обстановка всё дальше скатывалась в неконтролируемые риски поражения. Но Морран не бежал, потому что чувствовал, ЧТО ИМЕННО к ним приближается.

Его сны были пророческими, а незримая связь, созданная с помощью вырезанных на хрустальной поверхности рун — очевидна. Дракон родился, и дракон пришёл.

РРРАКАТОН!!!

Небесным метеором из центральной шахты упал сноп чистого света и ударил об землю. Волна белого света затопила разрушенный город и поднявшийся на ноги Гофимекс обратил свой взор туда, откуда пришла сила, опаляющая его кожу. А там, из чистого белого пламени, в хлопке полупрозрачных крыльев, рванулся дракон, спеша на помощь своему побратиму.

Происходящее, заставило любовников забыть о собственных распрях. Стоя плечом к плечу с Серрисой и её мертвецами, в жуткой давке направляя всю свою силу на противодействие напирающей толпе, Морран понял, что шансы сравнялись. Дракон был меньше подводных титанов, но вряд ли слабее.

Он пролетел по подгорной улице в ореоле белого пламени и исторгнув из глотки слепящий, визжащий луч, отрезал Гофимексу когтистую руку. Тонны плоти низринулись на голову живых и мёртвых, в то время как дракон врезался в своего противника.

В адском, оглушающем грохоте, два высших существа схлестнулись, под вой сотен изгоняемых мертвецов, для которых одно только сияние кожи солнечного дракона становилось настоящей анафемой. Они горели и теряли связь с потусторонним планом, распадаясь на глазах.

А Ракатон вцепившись когтями в превышающую его размерами тушу, изо всех сил ударил хвостом, протыкая его острым концом немёртвую плоть и разжигая рану сиянием. Но Гофимекс не спешил умирать. Оторвав от себя дракона единственной уцелевшей рукой, весь покрытый алеющими пятнами и горящими участками плоти, он отбросил хрустального прочь, прямо на гору из битого камня, где его тут же попытались опутать щупальца Кракена.

Аккумулируя внутреннюю энергию и пользуясь своей связью с колодцем, прижатый к горе дракон к которому грузно шагнул морской титан, сжался, и масштабным импульсом исторг вспышку света. Захлестнувшие его щупальца испарились, а проклятый кракен забился под водой лишённый разом всех своих конечностей.

Занесший лапу для решающего удара Гофимекс отшатнулся. Обращённая к вспышке часть его тела напоминала шипящий от раскалённого жира окорок. Глаза и ротовые присоски исчезли, показались массивные кости. Шкура уступила место обугленной и горящей плоти. Капли раскалённого жира чудовищным дождём пролились на павшие армии, а затем в воздух взвился дракон.

Расправивший крылья и величавый, он завис над противником и использовал остатки энергий для нового крика. Чтобы в следующую секунду ярчайший, но тонкий луч, прочертил фигуру титана от головы и до самого паха.

Глава 12

Короны

Тысячи трупов. Два павших морских чудища. И дракон.

Такую картину обнаружили карлики из хирда Шипастой Длани. Разведчики и берсерки, эти воины носили особую, покрытую шипами броню, отражающую часть заклинаний обратно в противника. Их любимой тактикой было врезаться и месить оппонента боевыми кастетами, наплевав на собственную защиту.

Воители Сьётунхейма отправили гонцов к королю, чтобы те провели его войско проложенным сквозь руины маршрутом, а сами остановились в чертоге ведя скрытое наблюдение. За разлитой по улицам водой полной гниющих трупов. За горой, вокруг вершины которой обвился спящий дракон. За некроманткой, сидящей на склоне и баюкающей малыша. И за воинами, отдыхающими плечом к плечу на одном из бесчисленных обломков, выпирающих из этого самого склона. Эти воины устали до такой степени, что даже не разговаривали и не пытались обсудить произошедшее.

Один из них, в полном латном доспехе, крутил в руках корону, задумчиво ту разглядывая.

Командир берсерков не решился пересекать полное трупов затопленное пространство и вступать в контакт с неизвестными. Дракон, обвивший каменную вершину, устрашал и внушал уважение. Наблюдая за ним через подзорную трубу, берсерк дождался, когда прибежит наблюдатель и сообщит о прибытии авангарда, а затем спустившись вниз, к своему удивлению, он встретился с королём.

Обычно, Вальдир Железнобокий предпочитал командовать действиями воинов удалённо, врываясь в битву со своей гвардией только тогда, когда того требовал случай. Но сейчас, узнав о спящем драконе и окружающих его героях, он решил явиться лично и не один, а в сопровождении загадочной посланницы, чьё лицо было скрыто за маской и глухим капюшоном, а изящные контуры теля обтягивали удобные одежды, свойственные убийцам и фехтовальщикам.

Берсерк даже не догадывался, что под маской скрывается посланница вампирского дома. Она предупредила короля карлов о том, что внизу находится ярл Въёрновой пади, уже закончивший бой с чудовищами. Эта инфомрация, подданая конунгу представителем кровопийц преследовала одну-единственную цель — не допустить случайного столкновения.

— Где он?

Берсерк поклонился и поманил короля за собой. Поднявшись на третий этаж чертога, Вальдир увидел в обзорную трубу героев и дракона, после чего вдруг понял, что огромные, тёмно-зелёные холмы рядом с каменной горой, вовсе не холмы, а останки чудовища:

— Пусть чародеи и жрецы прибудут на ярус. Стрелки Хейма и молотобойцы Хвордика пускай тоже спускаются и прихватят пару балист. Если мы пойдём к этой горе, я хочу, чтобы тут было достаточно карлов.

Он не стал говорить для чего ему нужно стянуть вниз как можно больше подчинённых. И со стороны могло показаться, что он готовится к бою с драконом. Но это было так лишь отчасти. Он подозревал подвох и ловушку, но Тур, насылающий видения на жрецов, обещал королю награду и Железнобокий хотел, чтобы этот дар увидело как можно больше подданых, чьи рассказы сделают ему репутацию.

Приготовления закончились через половину часа и тогда, взяв затопленное пространство в полукольцо, его армия, готовая свести «клешни» своего построения и осадить гору, выпустила щупальце вытянутой процессии, из жрецов, чародеев порядка и гвардии Сьётунхейма.

Карлы, гордые и могучие, совсем недавно маршировавшие по Въёрновой пади с высоко поднятой головой, брели по пояс в воде, расталкивая многочисленные трупы с пути своего короля и бросали обеспокоенные взгляды на спящего дракона. Останки морских титанов, горами плоти и закопченной кожи возвышались по обе стороны от процессии, вселяя в их разумы беспокойство и страх.

Многие из присутствующих никогда не видели подобной бойни.

Изначально Вальдир хотел отправить гонца и призвать Моррана к себе, как старший младшего, но отказался от этой идеи. Ему надоело идти на поводу предположений. Желая закончить дело как можно скорее, он возглавил процессию и прибыл к горе, встретившись глазами со спустившимся ниже Морраном:

— Здравствуй владыка. — Усиленный магией голос ярла разнёсся далеко над водной поверхностью. — Ты прибыл сюда по зову Тура, как и все твои воины, и бог-кузнец поручил мне вознаградить твою помощь.

Железнобокий нахмурился. Его голова была покрыта шлемом, но окружающие, видели перед собой детальную иллюзию с открытым лицом:

— Я ни сделал ничего, что заслуживало бы награды.

— Ошибаешься. — Морран улыбнулся и обвёл округу рукой. — Этот город нуждается в заботливой руке и очищении. И Тур знает, что ты, первый из карлов, справишься с тем, чтобы возродить великие чертоги.

Произнося свою речь, говорящий за мёртвых спустился и поднял корону над головой. Она была куда лучше короны Въёрновой пади. Настоящий артефакт, дающий владельцу власть над местными механизмами, усиливающий его защиту и дарующий серьёзную прибавку к резервуару энергии.

Убедившись, что все ближайшие воины увидели её, Морран шагнул в воду и подойдя к конунгу аккуратно водрузил корону на его голову. Несмотря на всеобщее смятение, гвардия не растерялась и трижды ударила в правую часть нагрудника.

Эхо этих ударов, послужило мрачными аплодисментами новому королю Свинтерхельма.

* * *

Ракатон был представлен народу карлов как дракон-защитник и посланник света. После коронации он продолжал обвивать гору и даже ухом не повёл, словно армия под боком, его ни капли не волновала.

Опустошённая Серриса, полностью лишённая сил одним только его присутствием, вместе с ребёнком, Виллертом и Морраном, разбила лагерь ярусом выше, в одних руинах по соседству с карлами. По всему городу кипели локальные бои, тварей, злобных племён, духов, безумных механизмов и нежити в Свинтерхельме оставалось бессчётное множество, но ярла они больше не волновали. Побочная цель была достигнута, а армия Вальдира достаточно сильна, чтобы постепенно зачистить разрозненных противников.

Но если бы морское царство не пожрало само себя, карлам могло выпасть жесточайшее испытание и все это прекрасно понимали. Со смесью ужаса и благоговения, воины взирали на бесчисленных мертвецов, что плавали к верху брюхом вокруг драконьей горы, обрамлённой телами морских чудовищ.

К Ракатону началось настоящее паломничество. За ним подсматривали украдкой и обсуждали, а дракон продолжал спать, испуская мягкое и тёплое сияние. Он потратил много сил и вдоволь набив брюхо мясом своих противников, не чувствовал угрозы от карлов.

Вальдир горел вопросами, но Морран отказался на них отвечать. Конунг и ярл сошлись на том, что обсудят всё перед пиром в честь очищения города, а до тех пор он и его люди будут под защитой гвардии, на полном обеспечении и размещены на этаже с остальной знатью.

Конечно, от прибытия войска вместе с обозом, условия внутри руин не стали королевскими. Но на этаж одного из чертогов третьего яруса, занятого свитой конунга и самим конунгом, натащили уцелевших кроватей, несколько бочек игристого мёда, который распивали приближённые конунга возвращаясь со стычек, и множество разнообразной снеди.

Первые десять часов ходоки попросту отсыпались. При этом всё предшествующее время Серриса делала вид, что занята ребёнком, а Морран не бросил в их сторону ни единого взгляда. Дождавшись, когда они уснут, ярл призвал на защиту старого слугу — Истиса. Всё это время демон по его приказу охранял покои во Въёрновой пади, скрывая от любопытных глаз некоторые предметы в тёмных, карманных измерениях, которые трёхликий позволил ему проложить в тенях крепости. Явившись по зову своего господина, бес устроился в темноте под кроватью его невидимым стражем.

А когда время сна подошло к концу, настало время для разговоров.

Вампиры из отосланного на поиски отряда дожидались у входа в чертог, чтобы первыми выразить своё почтение и передать ярлу заверения Линиамат в своей дружбе. Морран для них был связующим звеном с миром живых, и встретившись с посланницей, воитель через неё передал сообщение.

Вампирам следовало собрать отряд и отправить разведчиков к морю, чтобы найти корабли, способные переправить на острова маленькую, но боеспособную армию. А когда кровопийцы отправились восвояси, Морран повернулся к Серрисе и указал ей на соседнюю комнату.

— Иди за мной. Настал черёд для разговоров.

Серриса поднялась неохотно. Уложила ребёнка и вошла в комнату вслед за ним. По её лицу было понятно, что ей плевать на всё что произойдёт дальше. Она не раскаивалась в содеянном, и считала, что совершила предательство чтобы спасти Ранница.

Когда Морран повернулся, от него не укрылся упрямый взгляд, обращённый на его латный нагрудник, и мелкая дрожь, сотрясающая колдунью. Она видела голову Молоха на его поясе и боялась.

Её страх оказался реален.

— Ты предала меня.

Удар рукой был так силён, что череп колдуньи треснул, а на стену за её спиной брызнули мозги вперемешку с кровью. В помещение ворвался Виллерт, но был остановлен заранее заготовленным заклинанием, превратившим его в каменную, но не утратившую чувств, статую.

Дождавшись, когда колдунья завозиться на полу, возвращаясь к жизни посмертной магией, Морран сказал:

— Если вы останетесь рядом, то оба уясните простое правило. За следующий проступок, пощады не будет.

Ярл вышел, не дожидаясь, когда оба ходока обретут способность к действию. Подошёл к завёрнутому в пелёнку сыну и секунду помедлив, снял перчатку и погладил его по щеке. По его мнению, заключённый в маленьком теле разум, был не виноват, что появился в мире сплошных иллюзий.

В дверь постучали, приоткрылась щель, заглянувший на шум карлик в массивном доспехе спросил «всё в порядке?» дождался кивка и убрался прочь.

Приставленная конунгом охрана не дремала. Выбранный чертог хоть и был относительно целым (не считая немногочисленных трещин, залежей пыли и мусора после череды мородёров) но всё же не был полностью безопасным. Древние механизмы и твари, чей внешний вид с трудом поддавался описанию, всё ещё обитали в городе и занимали войско конунга.

Морран вышел в коридор и поинтересовался у стоящей там стражи:

— Приветствую. Что слышно по обстановке.

Бородачи переглянулись и один из них изрёк:

— И тебе каменных стен. Мы сменились с десяток часов назад, так что многое могло измениться. Но когда заступали на смену слышали, что конунг разрешил владыкам разбиться на отряды и устроить охоту. Тот из них кто принесёт ко двору лучший трофей и сразит сильнейшее чудище, будет вознаграждён. Он просил проводить тебя ярл, если у тебя возникнет желание с ним встретиться.

— Конечно. Но сначала я был бы не против поесть. Где можно раздобыть съестного?

Слово взял второй:

— Я принесу снедь, оставайся в чертоге.

Морран вернулся. Прошёл к ребёнку и взял его в руки, слыша за спиной шаги Виллерта и Серрисы. Ходоки отошли от эффектов потери контроля над аватарами и вернулись в основной зал обширных покоев. Серриса подошла к нему и встав у плеча сказала:

— Прости. Я была сукой. — И глядя в лицо ребёнку добавила. — Это… спонтанное решение. Но я ни о чём не жалею, его нужно было спасти. Я назвала его Ранницом, но ты и сам видишь с твоим-то показателем интеллекта.

Ранниц чмокнул губами и закапризничал, Морран передал его в руки Серрисы:

— Ты спасла его от самой себя. Некромантия несовместима с деторождением. Ребёнок тебя исцелил, и ты воспряла духом, считая, что поступаешь верно. Но ты забываешь, что колдовство влияет не только на тебя, но и на твоих близких. Твоя аура будет постоянно окружать его с самого рождения, и никто не поручится, что система это интерпретирует ему на пользу. Возможно, даст его аватару бонусы, но есть и другие варианты… ты понимаешь?

Она понимала. Знала, что пока она занимается некромантией, его всегда будут окружать риски. Кроме того, сам факт, что его мать была некроманткой мог сделать его маньяком или иного типа чудовищем.

— Предлагаешь мне стать фермершей?

— Ты можешь стать кем угодно.

Колдунья знала, что он прав. Её деньги и положение позволяют прожить относительно безбедную жизнь. Удалиться от рисков хотя бы на время. Причём в условиях, о которых другие даже мечтать не могут. Она была хускером, уважаемым человеком во Въёрновой пади. Со своим домом и солидным заработком на должности управляющей шкуродёрен.

Единственное, что делало такую жизнь невозможной это месть Моррана, который повернулся на звук открываемой двери и увидел входящих карлов. На ненавидящего её мстителя он при этом был не похож.

Слуги под надзором нескольких бородатых воителей занесли в чертог вертел с большим копчёным окороком, подогретым над открытым огнём, и закрепили над едва тлеющим очагом, расположенным в центре круглого зала. По большей части это были молодые женщины человеческой и лесной расы, среди которых встречались ходоки. Что очередной раз говорило о том, что далеко не все ходоки живут приключениями и мечтают о постоянном прогрессе. Тёплая крыша над головой, постоянный доход и возможность выйти замуж за обеспеченного карла привлекали к себе людей из реального мира. Они знали, что этот мир иллюзия, но пытались сделать своё вынужденное пребывание в нём, максимально комфортным.

Следом занесли блюда с запечёнными овощами, ножи и огненные камни для очага. Предполагалось, что, сидя в центре чертога, Морран и его спутники будут есть голыми руками отрезая от висящего окорока куски принесёнными ножами. Поворачивая к себе тот бок, который не скворчал жиром.

Поблагодарив карлов, Морран дождался когда те уйдут и сняв перчатки сел есть. Виллерт и Серриса не разделили с ним еду. Некромантка ушла в соседнее помещение кормить ребёнка, а бывший алебардист убрался восвояси хлопнув дверью чертога.

Между ними повисло напряжение, но воителю было плевать. Он знал, что вероятность угрозы со стороны этих людей ничтожна. Они знают, что им повезло. Знают и злятся, ощущая собственную беспомощность.

Закончив трапезу, ярл умылся и прислушавшись к себе понял, что дракон всё ещё дремлет. Облачившись в недостающие части доспеха, Морран вышел и поспешил наверх, туда, где расположился конунг, управляющий многочисленными отрядами своего войска.

В коридоре перед его покоями томилось с десяток воителей и один чародей. Все они ждали приёма. Работа конунга не была лёгкой, многотысячное войско требовало внимания и контроля.

Но Моррана как ярла провели к нему без всякой очереди.

Вальдир сидел за дубовым столом перед картой, в окружении десятка приближённых. Один из которых был Моррану знаком. Воклик Кровавый нос, посланник, прибывший к вратам Въёрновой пади и потерпевший поражение в поединке. Зачарованный доспех, обращающий его в стального грифона, всё ещё был при нём.

— Приветствую.

Глухой голос ярла заставил Вальдира поднять взгляд от карты:

— Проходи Морран. Хорошо, что ты зашёл. — И обращаясь к приближённым сказал. — Оставьте нас на пару минут.

Заскрипели отодвигаемые табуреты и стулья. Народ потянулся к выходу и когда за ними закрылась дверь, Вальдир сказал:

— Четыре племени тэклитов. Десятиметровая статуя из железа, выстреливающая на вдвое большее расстояние струями раскалённого пара. И демоническая паутина в одном из чертогов… это далеко не всё с чем сталкиваются мои парни, но по факту, зачистка города дело времени.

— Почему же раньше никто не завладел им?

Вальдир хмыкнул:

— А кому он нужен? Торговые пути теперь проходят в иных местах. Рудные жилы были истощены ещё до упадка. Город жил как торговый узел и огромная мастерская. А сейчас от его мастерских и самих мастеров почти ничего не осталось.

— Зачем же ты тогда откликнулся?

Железнобокий улыбнулся:

— Последнее время меня беспокоят эльфы. Они контролируют солидную часть глубинного подземелья между этим местом и столицей. Контроль над ним поставит их в невыгодное положение и зажмёт в клещи.

Морран снял шлем и положил его на стол:

— И всё?

Маг разума улыбнулся и погрозил ярлу пальцем:

— А ты любопытен. — Отодвинув карту, он потянулся и взяв с края стола кубок, отпил из него вина и ответил. — Столица переполнена. Молодые мастера грызутся со стариками, а те не хотят уступать. Сытая жизнь их разбаловала, а места в подгорном городе от их грызни больше не становиться. Отправлю их сюда, это поумерит аппетиты.

Морран видел, что на голове конунга корона Шести пиков. Выкованная специально для конунга карлов. Из чего возникал следующий вопрос:

— Кому же достанется дар самого Тура? Корона, полученная тобой на горе из обломков.

Король пожал плечами:

— Моему племяннику. Он постоянно критикует мой подход и настраивает против меня подданых. Считает, что магия порядка — это неверный путь. Если не избавиться от него пока всё не зашло слишком далеко и не сменить направление его внимания, то придётся его попросту казнить. А я, знаешь ли, не люблю казнить родственников.

Картинка начинала складываться. Бог кузнец прекрасно знал о нуждах конунга и способствовал обособлению своих почитателей от сил порядка. Одновременно запуская солидную, рекламную компанию.

После ответа конунг озвучил вопрос:

— А тебя каким ветром сюда занесло?

Морран пожал плечами:

— Отдавал долги.

— А дракон?

Морран улыбнулся:

— Всё это время яйцо находилось во Въёрновой пади. Хрустальные жрецы черпали из него силу, не позволяя дракону появиться на свет. Я освободил его и теперь мы друзья.

— Познакомишь нас?

Разговор начинал становится серьёзным. Морран чувствовал свою связь с волшебным существом постоянно. И эта связь прямо сейчас заставила его шевельнуться на груде из камня. Он почувствовал интерес конунга через Моррана:

— Если пойдёшь на ответную услугу.

— Какую же?

— Мы уничтожили множество тварей. Мне нужна часть добычи.

Вальдир задумчиво постучал пальцами по столу:

— Твоя просьба законна. Но почему ты сразу не привёл сюда свою дружину?

Морран решил, что стоит соврать. Вальдир не использовал заклинаний и амулетов способных в данный момент выявить правду:

— Не верил в удачный финал и не хотел потерь среди карлов Въёрновой пади.

— Кстати, о городе. Я отправлю вместе с обозом кагорту Та’Атат. Они хорошие воины и сведущи в магии, помогут предохранить ресурсы от порчи. Обеспечь их жильём и довольствием, а взамен они помогут твоему гарнизону защитить город.

— От чего же?

Вальдир махнул рукой в сторону:

— Ты забыл о Юмироне? Чумной город продолжает источать миазмы. Потерпев поражение в землях карлов, они собрали новый легион проклятых и двинули его на осквернение остатков человеческих городов. Рыцарские крепости всё ещё держаться, как и некоторые города, отстроенные вокруг башен волшебников. Но это не значит, что рано или поздно они не осадят Въёрнову падь.

Морран протянул руку и услышал:

— Договорились.

Рукопожатие конунга оказалось по обыкновению крепким. Воин придержал его руку в своей хватке дольше чем нужно, а затем сказал:

— Я поговорю с ним сегодня. У тебя будет время перед тем, как мы покинем город.

— Хорошо. — Вальдир улыбнулся. — Но помни, чтобы собрать добычу потребуется несколько дней.

Уже уходя Морран бросил:

— Меня это устраивает.

Дракон был рядом. Ощущал желания конунга и находил их приемлемыми. Ему было всё равно с каким из смертных поговорить ради общего блага. Желания говорящего за мёртвых он тоже ощущал. Поиск, уходящий в невообразимые дали, к цепям и скованному ими узнику.

Идя по каменной кишке коридора, разбавленной светом кристаллов, Морран почувствовал возникшее в разуме предложение отправиться на поиск немедленно. И несмотря на то, что его тянуло ответить согласием, воитель отказал Ракатону.

В полой горе орков их ждёт целая армия. Дракону не справиться в одиночку. Даже в подземном городе карлов он ворвался в уже кипящую схватку, избавив себя от участи сражаться со многими, уже уничтоженными к тому моменту чемпионами морского народа.

Да и нежить восставшая после уничтожения книги Арландира была для него самым удобным противником. Ведь свет, пропитавший его хрустальное естество, даровал бонусы к поражению демонов и любых типов нежити.

Где-то под ногами у ярла звенели молоты и сквозняк приносил запах ковки. Он воспользовался работающим внутренним подъёмником, чтобы спуститься на первый этаж чертогов и разминувшись с курсирующими туда-сюда воинами и слугами, оказался в походной кузнице.

Моррану без труда удалось получить от кузнецов конунга несколько слитков первоклассной стали и рабочие инструменты. Он заплатил за них золотом из своей сумки и приступил к ремонту нагрудника, повреждённому во время схватки с сиреной.

Высококлассная подгорная сталь хоть и была отличным ресурсом, но не подходила для этих целей и требовала предварительной обработки. За несколько часов в руках Моррана эта сталь сначала была проклята, затем перекована в разожжённом магическом пламени, и в конце концов очищена заклинанием света.

Только пройдя этот путь, расплавленный металл стал годиться для ремонта выкованного богом доспеха. Мастера карлов с любопытством наблюдали за работой Моррана и видя течения вирта он наблюдал среди них рост репутации.

Ярл закончил работу к вечеру. Смятый и пробитый участок нагрудника был выправлен, раскалён, залит ремонтным материалом и перекован. Пройдя проверку мастерством и удачей, говорящий за мёртвых получил кирасу целой и невредимой.

Трижды он прерывался на еду и отдых, одновременно обращаясь к местным мастерам за всё новыми и новыми ингредиентами. Для ремонта подлатника он использовал ткани и шерсть, а на кольчугу пошли излишки металла.

Конец дня Морран застал в чертоге. Виллерт к тому моменту уже вернулся. Сидел мрачным сычом в смежной с основным залом комнате. А Серриса куда-то ушла вместе с ребёнком, но их вещи остались на месте.

Наказав Истису охранять свой сон, говорящий за мёртвых, погрузился в пучину сновидений.

Глава 13

Ритуал

После памятного разговора с конунгом прошло три недели.

Когда караван из двенадцати телег, забитых шкурами рыболюдов, чернилами Кракена, глазами Гофимекса и прочими ресурсами всех мастей, покидал Свинтерхельм, зачистка всё ещё продолжалась. Карлы Вальдира забуксовали в древних склепах, превратившихся в филиал проклятого культа. Но зачистка всё равно медленно, но верно, шла к своему логичному финалу — полному очищению города от населяющих его, разрозненных тварей.

Сейчас же, этот самый караван давно был разгружен, пополнив как склады, так и сокровищницу, а Морран, застав жаркие споры владык и грызню между воеводой и командиром чёрного хирда, занимал своё законное место.

Турин Котелок до сих пор не мог успокоиться и забыть предательство калек из хирда Уммы Праворукого. Ярлу пришлось вынести ему публичное предупреждение, заставив покраснеть от ярости, но воевода сдержался и поумерил свою гордыню признав права Моррана на трон Вьёрновой пади. Тем более, что тот явился в город верхом на драконе, отчего большая часть его подданых прибывала в благоговейном восторге.

А в понедельник четвёртой недели прошла коронация.

Это был ветренный день. В бойницах выл ветер и колыхал пламя жаровней, раздувая угли и бросая в бороды собравшимся длинные искры. В воздухе пахло хвойной смолой и яствами, расставленными на длинных столах медового зала.

— Я Фисборн Кузнец, даю своё сердце в свидетели.

— Я Турин Котелок, даю своё сердце в свидетели.

— Я Вук Зубоскал, даю своё сер…

Список имён длился и длился, пока каждый в зале не был призван в свидетели. И только после завершения ритуала, на голову сидящего на троне ярла, руками кузнеца опустилась корона. Железная, незатейливая в своём внешнем виде и зубчатая, она всё же была артефактом. По внутреннему краю широкой металлической полосы бежали друг за другом карловы руны, горящие неустанно и дающие владельцу силу и крепость той скалы, на которой стоял деревянный трон Въёрновой пади.

Но Морран, не был удовлетворён этой силой. Для того, что он задумал, требовалось выжать максимум. Ракатон отправился к солнечному колодцу, набираться сил. Дракон не был слугой Моррана, но был готов отплатить за своё пробуждение сторицей.

А Морран отправился в кузню, где состоялся разговор между ним и её владельцем:

— Приветствую кузнец.

Фисборн, вокруг которого суетились несколько подмастерьев оглянулся и подав им знак пройти прогуляться, обернулся снимая перчатки:

— Чем удостоен такой чести ярл?

Морран улыбнулся:

— Хочу поработать. Нужен твой молот. Одолжишь на один дневной цикл?

Фисборн растянул губы в улыбке, но глаза его не улыбались:

— Кому-то другому я бы набил морду за просьбу отдать молот, которым ковал сам Тур, но… может я сам решу твою задачу?

Морран дошёл до наковальни и провёл по ней рукой. Он не улыбался:

— Я знаю, что он для тебя значит и поверь, никогда бы не дерзнул просить его, если бы в этом не было великой нужды. Предметы, которые мне нужны, должны быть выкованы моей рукой.

Фисборн сдался. Морран был для него не только ярлом, но и величайшим из героев:

— Твоя взяла!

Кузнец снял с пояса легендарный молот. Как и прежде, тот сыпал искры из своего ядра и прочертивших навершие трещин. Сам Тур когда-то работал им.

Опустив артефакт на наковальню, он поспешил сбежать, буркнув напоследок что-то вроде «не смогу смотреть как им кто-то работает!». Моррана подобный расклад не удивил. Он давно просчитал вероятности и знал, как поступит кузнец.

Ярл сбросил с плеча принесённую сумку и снял большую часть доспехов. Вечерело, в тенях под статуей Тура притаился невидимый Истис. Бес без конца бормотал, стремясь помешать Моррану, но тот не обращал внимания и не наказывал. Понимал, что такова натура этой твари и стоит избавиться от одного фактора, как та тотчас же выдумает другой. Будет бить копытом об землю, хрустеть шеей… запретишь издавать звуки? Начнёт играться тенями, раздражая боковое зрение или испускать газы.

Рогатая тварь была полезна. Обладала чутьём и зорким, магическим зрением. Ярл брал её с собой с одной целью — предупредить внезапный удар, а на остальное ему было плевать.

Морран достал из сумки глаза Гофимекса. Ещё недавно каждый из них был размером с хорошую дыню и светился так, что мог служить фонарём. Эти глаза, источающие оранжевую, пламенную дымку и одним своим присутствием оказывающие ментальное давление, были им замочены в элексире уменьшения и теперь, уменьшенные в десятки раз, походили на три диковинные жемчужины.

Следом он заготовил драконий хрусталь и осколок Анну’Каррака.

Разожжённый магическим пламенем горн, расплавил отдельные обломки хрусталя и осколок, позволив перелить вскипевшую массу в глиняные формы. На них, пока они не застыли окончательно и всё ещё были пластичными, Морран применил Туров молот, делая края заготовок более плоскими.

Конечно, такой грубый и огромный инструмент не подходил для работы с ювелирными изделиями, но ярл был обязан использовать его хотя бы раз, чтобы получить его ремесленные бонусы на каждом, из лежащих перед ним предметов.

Оба кольца и подвеска вывалились из разбитой глиняной формы и были вновь разогреты с постепенным приданием окончательной формы. Буквально вплавив в каждый предмет по трофейному глазу, Морран закончил бижутерию закалкой восьмью заклинаниями разных стихий: огня, воды, земли, ветра, жизни, смерти, удачи… и времени.

Под речитатив заклинаний хрусталь неоднократно менял свой цвет, как и вплавленные в него глаза, пока наконец не превратился в «хамелеона» источающего тусклое сияние. Пользуясь тем, что материал всё ещё раскалён и реагирует на нажатие, говорящий за мёртвых нанёс на внутренние плоскости предметов наборы объединяющих рун и как только последняя была выдавлена тонким металлическим стержнем, магический огонь, пляшущий в горне, с хлопком погас, разбросав по стенкам разводы инея. А бижутерия на мгновенье взмыла в воздух и моментально остыв, с хрустальным перезвоном упала на наковальню.

Кольца и подвеска Восьмицветья полностью оправдали уникальные материалы, используемый инструмент и мастерство исполнителя. Но порадоваться приобретению Моррану не удалось. Огромный массив выполненных заклинаний, истощил его ауру, высосал выносливость и часть жизненной энергии.

Сидя на полу, привалившись к наковальне четырёх ветров, говорящий за мёртвых держал в сжатых пальцах горячие безделушки и подставив лицо холодному верту приходил в себя. Бижутерия Восьмицветья в каждом из отдельных предметов давала по пять процентов устойчивости ко всем стихиям. Как в шансе полностью проигнорировать атаку, так и в снижении пагубных последствий. Что в сумме со стойкостью божественного комплекта, выводило стойкость Моррана практически на пятидесятипроцентный уровень. Но главный бонус, раскрывался при владении всеми тремя предметами.

Комплект высасывал ближайшие ауры и передавал их силу владельцу.

Конечно, не с такой безумной скоростью, как это делал побеждённый в темнице демон, чей осколок стал одним из ингредиентов для колец и подвески, но зато бижутерия была лишён его изъянов и не пожирала своего хозяина.

Продев подвеску в обычный, приготовленный заранее шнурок и надев на шею, Морран украсил пальца кольцами и обратился к бесу:

— Мы встретились, когда ты был вечно голодным бесёнком. Благодаря мне ты стал полноценным бесом.

Под статуей рыкнуло. Солнце стремительно уходило за горизонт окрашивая тучи багровым заревом:

— Да, владыка! Но я получил недостаточно!!!

Морран улыбнулся:

— Ты жаден до силы, как и любой другой демон. Мечтаешь стать архидемоном, одним из принцев ада и вырвать моё сердце?

Тьма шевельнулась:

— Никогда владыка, Истис не причинит вреда. Истис верный слуга.

Морран повернул лицо и взглянул на горящие угольки глаз:

— Истис всего-лишь жадный и зловредный бес, откормленный и оттого свободно живущий в материальном плане. Но мне больше не нужен бес, ты слишком слаб, чтобы и дальше служить мне.

В последних лучах заходящего солнца из тени проступила рогатая голова. — Нет! Не изгоняй меня владыка! — Но вместо свойственной людям мольбы его морда отражала беспредельную ненависть. Вытаращенные глаза, тонкие растянутые губы и иглы зубов, по которым катался длинный язык, обрамляющий их собственной кровью. Оскаленная пасть рычала и всхрапывала, выплёвывая слова.

— Я служу тебе верой и пра…

Морран его перебил:

— Как насчёт того, чтобы поглотить душу Молоха?

* * *

Демоны питаются пагубными эмоциями: страхом, отчаяньем, болью. Но одного только страха им мало и следующей пищевой ступенью для проклятых являются кровь и плоть смертных. Вдвойне ценные если принадлежат праведнику, жрецу или магу.

А венчают всё это пиршество — души.

Способов отнять душу смертного силой мало и все они сопряжены с обладанием редкими артефактами или привязаны к сложным ритуалам. Другое дело существа бессмертные, чья душа воплощает материальную оболочку. Вот и выходит, что главным врагом для демонов являются сами демоны.

Если бы ад не пожирал сам себя в вечном цикле перерождения, его порождения давно бы захватили все остальные планы виртуального мира.

После смерти Шадарата от рук разыскивающих ярла вампиров, Моррану досталось его имущество. Где помимо восстановленной алхимической лаборатории, обнаружилась обширная библиотека, включающая в себя массу знаний о существах и явлениях виртуального мира. Это помогло ярлу заполнить проблемы в собственных знаниях и подготовиться к ритуалу вечной клятвы.

От вампиров не было вестей две недели. Их разведчики ушли к побережью прямиком через горы и земли лесного народа. И по прикидкам ярла, пройдёт ещё одна, прежде чем придёт первая весточка.

Он приказал воеводе заменить бойцов чёрного хирда, несущих бессменную стражу у железнорудной шахты. Затем призвал к себе Умму, их уродливого лидера, и приказал приступить к подготовке к походу.

Чёрный хирд увечных, моровых предателей, практически изжил свои уязвимости. Работа над протезами была закончена, а за время отсутствия ярла, в подразделении появилось сразу несколько жрецов, поклоняющихся свету. Они нашли утешение у солнечного колодца и получили его благословение, медленно, но верно, с помощью магии света, устраняя физические изъяны своих побратимов.

Поменяюсь и отношение к поведению на поле боя. Плотным построениям, увечные карлы предпочитали работу малыми группами, по всей видимости вдохновившись тактикой штурмов, реализованной во время зачистки Въёрновой пади и желая, как можно сильнее отличаться от своих братьев, до сих пор призывающих к смерти предателей.

Пока ярл читал книги и занимался наведением порядка, в городе приобрели сразу несколько домов бойцы кагорты Та’Атат. Её карлы были необычным явлением. Они носили ярко-синие туники школы порядка и посохи, чья вершина была развёрнутой книгой. Предпочитали щитам и массивным доспехам одежды из ткани, а в бою опирались на магическое искусство.

Даже мечи и те они призывали, орудуя временными, астральными инструментами, с поражающей ловкостью.

Конунг, как и Тур, распространял влияние силы, к которой был лоялен, и прислал её эмиссаров в виде отряда порядка. Бог-кузнец наверняка был недоволен их появлением, но никак этого не показал своему чемпиону. А те в свою очередь не спешили приступать к вербовке и агитации, одним только своим видом привлекая внимание и вызывая стойкий интерес.

Город почти оправился от ран нанесённых войском мёртвых и чумным отрядом. Торговля расцвела вместе с ремёслами и наплывом народа. Семейные карлы из соседних посёлков тянулись к городу за бесплатным жильём, а гильдия авантюристов привлекала ходоков со всей округи. Очередная группа числом в три десятка, достигнув определённого уровня репутации в гильдии, получила ключ от створок прокажённого яруса и отправилось на зачистку. Она была уже третьей. Две первые сгинули безвозвратно, потому что условия прохождения этого логова не предусматривали бегства.

Или полная зачистка с очищением створок. Или смерть под закрытым засовом.

Если ходоки не справлялись их попросту не выпускали, о чём они конечно же знали. Но первая группа всё равно била в створки с той стороны пока их отчаянные крики не заглохли, сменившись бульканьем монстров.

Этот день, когда где-то под ногами слышны приглушённые крики, а эмоции смертных рвутся сквозь стены, Морран выбрал для ритуала.

Два круга из крови невинных были нарисованы в чертоге Шадарата. Символ бесконечности объединял оба круга, в то время как один из них был усилен элементами стихий, размещённым на всех четырёх сторонах света.

В малом кругу, кривлялась и судорожно дёргала лапами-рогами голова Молоха. Залитая кровью жертвы, лежащая на ритуальном блюде, под рычащие слова заклинаний, она была предложена Истису и тот, не сводя злобного взгляда с жертвы, хлеща себя и камни хвостом, дал клятву вечного и безраздельного служения, прежде чем чародей-воин позволил ему броситься на добычу.

Обернувшись облаком мух, демон покрыл собой голову и пожрал её плоть. Умри Молох обычной смертью, его госпожа, одна из местных богинь, олицетворяющих смерть, вернула бы своего стража к подобию жизни, чтобы тот отплатил за своё поражение и отомстил ярлу за нарушение границ мёртвого плана. Но он был пожертвован и ушёл безвозвратно, под гортанные крики Моррана, продолжающего читать заклинание.

Трансформация демона не заставила себя ждать.

В рвущемся к потолку пламени он возник в обычной своей форме, но только затем, чтобы с отчаянным криком лопнуть и расползтись в разные стороны сгорая в огне своего появления.

И в нём же… возродился.

Обстоятельства, при которых бес получил силу, повлияли на его новый облик. Мускулатура уступила место жирным складкам, шея исчезла, туловище раздалось в ширь и лопнуло в районе пупка являя миру ужасную пасть. Новорождённый пожиратель воздел лицо к потолку, забулькал и захрипел, выдавливая в пространство подобие смеха. В миг его триумфа хозяин услышал новое имя — Митрезен.

Когда пламя опало, Морран увидел, что у слуги недостаёт ног, вместо них жирное туловище изгибалось, переходя в широкий хвост. Там, внизу, торчали две пары рудиментарных лап, по всей видимости готовых увеличиться при следующей трансформации. И лишь верхние конечности остались почти нетронутыми.

Не считая того, что они сильно увеличились в размерах и получили ниже себя ещё одну пару маленьких, дополнительных лап.

Митрезен обернул взгляд горящих синим, потусторонним светом глаз, на своего повелителя и взмыл в воздух. Рудиментарные, выдающиеся из тела на пару ладоней лапы безвольно повисли, а две пары рук разошлись в стороны и между ними заплясали зелёные искры некротической магии, формируя при этом правильные, геометрические фигуры полные проклятых знаков.

Демон был восхищён новыми возможностями. Он научился парить над землей, приобрёл часть магической силы свойственную сожранному им существу, и стал больше размером. Все его физические показатели увеличились, а аура обернулась тленным щитом, ослабляющим любых врагов по незнанию или глупости приблизившихся к Митрезену.

— Сила тлена переполняет меня! Теперь я пожиратель, слуга вечного голода! Мне нужны новые души! Принеси мне!

Демон надвинулся на линию круга, ударил лапой по воздуху и пространство затрещало зелёными искрами. После трансформы он чувствовал себя всемогущим и пробовал на прочность поводок, желая разрушить круг и ринуться на собственного хозяина. Но на самом деле Митрезен был подвидом обычного отродья, идущего в демонической иерархии сразу за бесом. Обычно, бесы преодолевали такой путь за столетия, причём большая их часть умирала в процессе окончательной смертью. Но благодаря помощи ярла, Митрезен преодолел эту ступень очень быстро, набрался силы, но не ума.

Старшее слово боли, вычитанное в одной из книг Шадарата заставило его зарычать и отпрянуть. А Морран громыхнул:

— Ты слуга не голода, но своего господина.

Демон сбросил оковы слова боли и вновь накинулся на разделяющий их барьер. Полученная сила вскружила ему голову. Ложное чувство всемогущества, толкало на нарушение клятвы.

— Я сожру твою душу и стану клятвопреступником! — Удар когтистой лапой почти стёр разделяющую их черту. А рычащий голос, клокочущий в животе демона, продолжал неспешно вещать. — Въёрнова падь утонет в созданных тобой противоречиях! Их ненависть достаточно слегка подтолкнуть и улицы погрязнут в насилии! А я буду пировать их ду…

Говорящий за мёртвых знал, что сценарий, при котором инициация отродья не пойдёт гладко, более чем вероятен. Руна света Иллюминус ослепила демона, заставив его сбиться. Он было расхохотался, желая сказать, что свет ему не повредит, но сокрытый за этой уловкой удар настиг его раньше.

Морран ударил мечом словно палкой. Специально протянул его вдоль всего туловища одёрнув меч и уведя его вниз, не позволяя погрузиться в плоть глупца, умом оставшегося всё тем же бесёнком, освобождённом в покоях тёмноэльфийского чернокнижника.

Крест без труда рассёк бледно-серую шкуру, оставив после себя ужасную рану с кипящими краями. Митрезен завизжал и отпрянул, попытался было контратаковать, но слово подчинения ударило в него ужасным тараном и отбросило к самой стене.

— Я знаю твоё истинное имя, Митрезен. — Меч был убран в ножны. Демон валялся на полу грудой оплывшего мяса и издавал мерзкие звуки прикрывшись многочисленными руками. — Когда следующий раз решишь, что всесилен, просто скажи мне об этом и я не стану тебя изгонять, наказывать или запирать, а просто лишу тебя существования.

Отродье трясло от ужаса и боли. Крест прикоснулся к его ауре и нанёс той незаживающую рану:

— Владыка! Я…

Морран убрал клинок в ножны:

— Вставай и приступай к своим обязанностям. Мой чертог нуждается в страже.

Демон поплыл и растёкшись по полу безобразной кляксой проскулил. — Будет исполнено. — Прежде чем истаял в воздухе, оставив после себя стойкий запах тухлого мяса и серы.

Морран остался доволен ритуалом. Конечно, обычный бес, даже пожрав душу Молоха не мог стать ровней дракону, но этого и не требовалось. Адские отродья были страшными тварями и обладали целым арсеналом способностей. Одно такое чудище, могло запросто выкосить небольшое поселение со всеми его жителями. Уже сейчас Митрезен мог призывать по приказу хозяина мелкую потустороннюю живность вроде бесенят, чёрных псов, злобоглазов и прочих ужасных тварей, способных задерживаться в реальном плане с помощью формируемой физической оболочки. Не говоря уже некромантии, которая пропитала его после трансформы. Теневой щит, воющие черепа, пагубные искры и призыв нежити, дополняли убийственный арсенал.

Использовав сразу несколько заклинаний Морран очистил зал от витающих в нём потусторонних энергий и мусора. Закрыл стоящую на деревянной подставке книгу и собрав разнообразные магические предметы, сложил их в сундук.

Покинув чертог, он обновил сторожевые руны, собираясь закончить день приёмом пищи, сексом с одной из элитных блудниц прислуживающих лично ему, и медитацией, но дойти до врат в личные покои ему не дали.

Прозвучал удара барабана. А заним ещё один и ещё, в оговорённом заранее ритме.

Стража створок, ведущих в осквернённые казематы, призывала владык Въёрновой пади. И означать это могло только одно. Ходоки, ушедшие в рейд… справились.

Глава 14

Армия

Сан был мечником и мечником отличным.

Он начинал свой путь с бойцовых ям Марраз’Гула, города-колыбели тёмных эльфов. Ходоки адаптировались под местный уклад жизни и часто дуэлились как между собой, так и с местными. Когда до крови, а когда и до смерти.

Естественно, не бесплатно.

Дело было прибыльным, особенно для того, кто умел создавать из боёв настоящее представление. Толпа зевак, среди которых было полно разного рода нанимателей, бросала монеты на пепельные камни, пока внизу звенели клинки. Они проводили у арен дни напролёт, поглощая изменяющие сознание эликсиры и устраивая оргии в открытых ложах прямо над дерущимися бойцами.

В городе-колыбели процветал культ насилия. Здесь можно было убить кого угодно и когда угодно, но нельзя было отказываться от поединка. И мстящие, частенько прибегали к услугам профессиональных дуэлянтов. Бойцов нанимали в качестве убийц, выставляли на поединки за себя, использовали в качестве наёмников и за каждую из услуг щедро платили.

Сан специализировался на боях один на один. А позже выходил и против нескольких противников сразу. Его полуторный меч из мраморной стали, зачарованный на преодоление брони, разрубал панцири рабов и знатных бойцов, пока мечник наконец не покинул полный насилия город.

Слишком много врагов он нажил чтобы оставаться в городе, где каждый мечтает убить дуэлянта и возвыситься за счёт его репутации. Думая об этом, воин стоял перед запертыми вратами. За ним столпился десяток разномастных ходоков. Израненные и грязные, они тащили на себе мешки полные разномастного добра. Целое состояние, добытое в казематах под Въёрновой падью.

— Не спешат открывать. Так и заморить не долго.

Сан не ответил целителю, единственному выжившему из той тройки, что пошла с ним во тьму.Наконец гул барабанного боя стих и створки дрогнули. Свет осветительных кристаллов и жаровен узкой линией разрезал сумрак подземелья и расширяясь превратился в дорогу, на которую ступили остатки отряда.

Сан прикрыл не привыкшие к свету глаза рукой и увидел множество силуэтов.

Их уже ждали целители и под шелест магии, на них опустились исцеляющие заклинания. Прошло всего несколько минут, а весь отряд уже твёрдо стоял на ногах пялясь на огромного воина в короне и массивном доспехе.

Чего не смогла сделать магия, так это привести их внешний вид в порядок. Лицо Сана покрывали разводы засохшей крови. Кольчуга дорогого, эльфийского комплекта разошлась на боку, а кожу нагрудника покрывали дыры от едкой слизи тюремных монстров.

Его отряду пришлось встретиться с ужасным проклятым зверем. Половиной, оставшейся от жреца Риордана.

Лязгнув доспехами, к Сану шагнул огромный воин в массивном доспехе, и прогудел:

— Вы справились. И помимо наград от гильдии авантюристов, я желаю одарить вас.

Вереница слуг поднесла героям кубки с пряным, игристым мёдом, и когда уставшие воины вернули кубки ожидающим слугам, вторая вереница поднесла им накидки. Каждый из ходоков получил повышение в ранге, в основном пэров, но двое возвысились до хускеров. Этими ходоками стал лидер рейда-дуэлянт и выживший целитель.

Толкнув перед ходоками патриотичную речь. Морран распустил слуг и ходоков, но придержал дуэлиста. Обращаясь к нему, Морран сказал:

— Найди меня, когда отдохнёшь, для тебя и прочих авантюристов есть работа.

Новая их встреча произошла на следующий день, где дуэлянту было предложено возглавить корпус авантюристов-наёмников, готовых двинуться на боевую операцию за солидную долю добычи и хорошие подъёмные. Сан согласился, и дело было не столько в деньгах (их у него в последнее время хватало) сколько в обещании создания для него подходящих, волшебных доспехов. Он уже долгое время не мог найти ничего достойного, что подходило бы к его стилю боя. А за деньги, такие комплекты продавались удивительно редко.

Поставив задачу Сану собрать корпус, а Фисборну оснастить их всем необходимым, Морран справился о поставках шкур и руды, а затем проверил бараньи стойла и алхимическую лабораторию. Въёрнова падь восстанавливала не только численность населения, но и популяцию ездовых животных, приручаемых в ближайших предгорьях.

Дни шли своим чередом. Через две недели пришло донесение вампиров включающее местоположение порта, договор на строительство кораблей и карту, на которой был отмечен максимально короткий путь.

Запросив у вампиров ещё один отряд сопровождения и отправив с ними воеводу во главе с четвертью хирда, Морран поручил Турину Котелку привести в порт аванс за строительство кораблей полновесным золотом. Что тот и сделал, отправившись в такое небезопасное и далёкое путешествие через горный хребет и земли лесного народа… к берегу буйного моря.

Конечно, у населения и владык возникали вопросы, на что он отвечал прямо — я готовлюсь к походу. Карлы относились к этому по-разному, но новость обсудили и напрочь забыли. Их жизнь шла своим чередом, пока за чертой города проходили тренировки чёрного хирда и потихоньку собирался штурмовой корпус под крылом гильдии авантюристов.

Морран не надеялся собрать огромную армию. Да и задача эта была невозможной в рамках одного сезона штормов, после которого можно будет отправиться в море. Лето подходило к концу, а вместе с ним и возможность для мореплаванья.

С собой он собирался взять корпус авантюристов, один боевой хирд карлов, чёрный хирд предателей, подразделение вампиров для разведки, Митрезима и Ракатона. Этот небольшой ударный кулак при умелом применении сможет пробить ему путь в сердце горы орков, к месту, указанному богом-кузнецом Туром. А остальное, было вторично.

Дни складывались в недели. А недели в месяцы. Поступлений в казну едва хватало, чтобы покрывать траты Моррана. Но всё же хватало. Выручала алхимическая лаборатория и железнорудная шахта в которой открыли сразу несколько жил освящённой руды, появившейся там из-за близости к колодцу чистого света.

Эта руда даже в необработанном своём виде была ресурсом редкого качества и моментально поглощалась рынком. Даруя отличную прибыль, способную покрыть приготовления к серьёзной войне.

Через два месяца, когда последние листья облетели с деревьев, а лужи по ночам стали подмерзать. Был сформирован корпус авантюристов. Три сотни разномастных ходоков вошли в него, сформировав ударную сотню, сотню поддержки и сотню резерва. Резервисты в ней, состояли в основном их хозяйственного отряда, обозников и целителей, способных развернуть базовый лагерь и обеспечить походный быт остальным воинам.

Морран убедился, что не зря нанял Сана. Дуэлянт неоднократно собирал рейды, был известен в кругах авантюристов как рейдер и лидер, они охотно шли за ним, а он справлялся с управлением.

Ещё через месяц, с приходом зимы, оснащение всем необходимым и индивидуальные тренировки практически закончились, плавно перейдя в слаживание. Оба конкурирующих хирда, выполняли задачи сразу на нескольких полигонах, образованных как в самом городе, так и за его стеной. Ходили в походы к незамерзающей реке и отрабатывали высадку на берег в самых худших местах. Строили на время укрепления. Отрабатывали атаки и посменные отходы. Учились сражаться в лесу и полях, посреди горных троп и на склонах.

Потянулся первый месяц зимы, за ним второй, а к третьему пришла весть о том, что корабли закончены. Их строили всю зиму и теперь, когда они были готовы, наступило время выдвигаться в путь. Четыре подразделения на почти тысячу бойцов вышло из Въёрновой пади, провожаемые местными жителями. Официально, говорящий за мёртвых шёл в поход за добычей, но никто из окружающих его соратников не догадывался об истинных причинах похода.

Перед уездом Морран зашёл к сыну. Серриса не препятствовала, да и не смогла бы при всём желании. Ранниц подрос, уже вовсю копошился и переворачивался, а его мама сменила ужасающую экипировку на плотное зимнее платье. Синее и такое нетипичное для её обычного, мрачного образа.

Некромантка стояла у витражного окна и смотрела сквозь мутную мозаику на заснеженный город. Её волосы были убраны в хвост, а на смену маске, пришла косметика:

— Уходишь в поход… надолго?

Морран, чей сын засыпал на руках, ответил:

— Не знаю.

— Прости меня.

Женщина обхватила себя руками так, словно ей было холодно. Но в помещении было натоплено и даже жарко. Она продолжала смотреть в ледяное стекло.

Морран не ответил. Уложил ребёнка в кроватку и вышел вон. На душе у него скребли кошки. Аналитический разум машины смешанный с обычными, человеческими эмоциями, походил на разум гения, осквернённый людскими страстями. Ему не хотелось с ней разговаривать. Ему хотелось держаться подальше.

Он давно не видел Виллерта, но созданная из преступников шпионская сеть докладывала, что воин примыкает к разным группам авантюристов и помогает им зачищать логова. В предгорьях было полно пещер, древних руин и склепов, а заброшенные дороги частенько упирались в обезлюдившие посёлки. И каждое такое место не пустовало. Призраки, дикари, демоны и бандиты, любили такие места и не оставляли их без внимания.

В тот день он выехал вместе с колонной похода, но на развилке в предгорьях ушёл в левую сторону вместе с немногочисленной охраной. Ему требовалось посетить Сьётунхейм, город-колыбель карлов. Он был слишком близко, чтобы раскидываться такой возможностью.

Его сопровождало три десятка бойцов. Более чем достаточно, чтобы переломить хребет крупному отряду вздумай такой напасть. Десяток ходоков, представленных группой поддержки из слаженных чародеев и целителей всех мастей, и два десятка карлов из чёрного и воеводовых хирдов.

Морран ехал на своём ездовом звере — Баюне. Ездовой баран нисколько не изменился за прошедшие месяцы. Оставался всё той же громадиной, с такой густой и чёрной шерстью, что в ней вязли удары и стрелы.

Почти пол сотни похожих зверей, шли в составе его войска осёдланные лучшими из карлов. По замыслу Моррана они будут резервным кулаком, способным купировать прорыв или ударить в неожиданном месте за счёт своей мобильности и ударной мощи. Разогнанный боевой баран высотой со средних размеров человека, запросто мог убить ударом рогатой башки крупную лошадь. Чего уж говорить о пеших бойцах, чьи кости с лёгкостью превратятся в труху под копытами тяжёлого зверя.

Горная дорога была относительно безопасной. Здесь часто ходили караваны, поэтому карлы не пожалели сил чтобы её обустроить. Торговый путь с лёгкостью пропускал телегу на самых узких участках, пронизывал скалы вырубленными в них тоннелями и вился над ущельями извилистой, причудливой рекой.

В середине дня, путники достигли дозорной башни, возвышающейся над трактом. С этой башни открывался отличный вид до самой Въёрновой пади, а в другой стороне можно было увидеть внешнюю стену Сьётунхейма, которую подпирали с боков две огромные, великие статуи.

На пяточке под её стенами отряд встал привалом, чтобы, отдохнув и подкрепив силы, последовать дальше. Митрезим следовал вместе с Морраном. Демон не мог без призыва, самостоятельно передвигаться на такие расстояния. Его связь с реальностью слабла, а вместе с ней постепенно истаивала способность оборачиваться материальной фигурой. Поэтому воин-чародей провёл целый ряд кровавых ритуалов и заключил демона в шкатулку, которая теперь болталась в специальном чехле на его поясе.

Пока карлы разворачивали походную кухню и разводили огонь в старом кострище, через которое за годы прошли тысячи караванов, ярл встретился с первым десятником башни. Им был выходец из столицы, обычный воин в суровом, покрытом следами боев доспехе. Он командовал тремя десятками карлов, предупреждал караваны об угрозе, случись той появиться у дороги и расправлялся с забредающими сюда монстрами.

Впрочем, служба на башне по большому счёту была спокойной. Тварей, что поумней, давно отвадили крепкие стены и бронебойные болты, а остальные ввиду своей тупости представляли куда меньшую опасность.

Удар кулаком по нагруднику стал первым что услышал Морран, слезая с огромного зверя:

— Приветствую воин. Как служба?

Карл протянул крепкую руку и говорящий за мёртвых ответил рукопаожатием:

— Хорошо ярл. Сидим, смотрим, иногда чистим ближайшие тропы. — Отпустив руку он спросил. — К нам надолго?

Морран потрепал Баюна косящего огромным, чёрным глазом, по загривку:

— Поедим. Дадим отдых ногам в пару часов и продолжим путь.

Десятник махнул рукой в сторону тракта, уходящего за башню:

— Караван идёт. Будет тут через час, телеги идут быстро, порожняком. Наверное, к вам за рудой.

Морран покачал головой:

— Руду уже отправляли, новой партии пока нет. Скорее едут за шерстью баранов. Зима закончилась, у них идёт линька.

Десятник попрощался и ушел в башню, но намёк его был понятен. На площадке не развернуться сразу два отряда. А значит отдых подчинённых Моррана будет существенно ограничен.

Впрочем, разогреть еду и спокойно поесть они всё же успели.

В охрану подобрался суровый народ, для которых отмахивать километры ногами не было трудностью. Они быстро свернули временный лагерь и поздоровавшись с караванщиками поспешили мимо, в ущелье, под накрапывающий с пасмурных небес дождь и холодный ветер.

Зима уже отступила, но снег всё еще лежал кое-где в предгорьях. По прикидкам Моррана, они выйдут в поход и достигнут искомого острова в самом начале лета, в наиболее спокойную и удобную погоду для мореплавателя. Уже вечером отряд встретил сразу две группы ходоков, спешащих к посёлку, который раскинулся по другую сторону ущелья. Как и Въёрнова падь он был отстроен на склоне, но был в десяток раз меньше и окружён совсем малой стеной. Здесь было людно, не успевшие к дозорной башне, оставались тут на ночёвку.

Морран и его охрана разбили лагерь под стеной.

Старейшина деревни приходил к нему чтобы выразить почтение и позвать внутрь, но Морран отказал. Ему хотелось побыть на свежем воздухе. Карл, седовласый и худой было обделся, но говорящий за мёртвых объяснил ему, что дело не в посёлке и не в нём, а в собственных причудах Моррана.

Старейшина ушёл, но через некоторое время пришли карлицы из посёлка принесли угощения. Сладкие корни, забродившие в горшках и смешанные с прошлогодней ягодой, что томилась в ледниках всю зиму. Принесли запечённых клубней и мягкого, подсоленого мяса, вкусного и приготовленного в собственном соку.

Моррану подумалось, что он может наслаждаться своим положением. Есть лучшую пищу этого мира, спать с лучшими его женщинами и делать вообще, что угодно. Но это всё было попросту невозможно, из-за цели, влекущей его вперёд.

В какой-то мере она была обузой. Сдерживающим фактором, усложняющим существование. Но он знал, что это не вся правда. Не будь у него цели, он бы нашёл её. Создал сам, чтобы придать своей жизни смысл.

Ночь прошла спокойно, развитые аватары охраны отпугивали воров лучше, чем ладан отпугивет бесенят. А к обеду, Морран прибыл к вратам Сьётунхейма, где его встратил городской управитель.

Глава 15

Бушующее море

— Мы рады приветствовать знаменитого ярла! Конуг занят и не мог встретить вас лично, но просил передать, что его дом открыт для вас в любую минуту.

Градоначальника предупредили о прибытии ярла. Иначе было не объяснить почётного эскорта и этикетного угощения на въезде в врата. Очарованный их размерами, Морран осушил данный ему кубок и сказал:

— Я не собираюсь докучать конунгу. Передайте ему, что я здесь проездом и собираюсь осмотреть город из любопытства, не более.

Карл в богатых одеждах отвесил лёгкий полупоклон. За его спиной толпилась закованная в позолоченные доспехи воины Вальдира:

— Мы можем разместить вас и ваших людей в крепости.

Морран окинул врата взглядом:

— Это было бы кстати. Но я хочу побродить по городу без сопровождения и спутников, заглянуть во все его интересные и злачные места, прежде чем покину эти стены.

Карл снова поклонился:

— Как вам будет угодно.

Морран спешился и передал Баюна своим воинам. За вратами их пути разошлись. Он, настоящий гигант по местным меркам, возвышался на две головы над всеми встреченными людьми и нелюдями, не говоря о самих хозяевах этих мест — карлах.

И стоило ему свернуть с центральной улицы на внешнее, подгорное кольцо, как из раздвигающейся перед ним толпы, выскользнул неприметный карлик и пробормотал:

— Господин, для вас снята комната в Пузатом Орлане дальше по улице. В ней всё необходимое.

Этим карликом был Вьёрн Талый воск, лидер завербованной банды, которая разрослась до полноценной шпионской сети и благодаря щедрому финансированию, значительно увеличила число оперативных бойцов во всех близлежащих городах. Морран получал сведенья со всей округи и со временем надеялся продвинуть эту сеть в сторону Юмирона и поселений лесного народа.

Вьёрн растворился в толпе будто его и не было, а Морран добрался до озвученной таверны и распахнув дверь прошёл к барной стойке. Посетители при его появлении притихли:

— Меня зовут Морран. Для меня сняли комнату.

Дородный, розовощёкий карл порылся под прилавком и шлёпнул ключ на столешницу. Ярл чувствовал на себе взгляды. От него пахло силой и страхом, а присутствие неизменно привлекало внимание. Сьётунхейм был городом-колыбелью и его обширное население, зачастую было насыщено свежерождёнными, начинавшими путь с чистого листа.

Поднявшись по лестнице на второй этаж, ярл услышал, как возобновились разговоры. Их предметом был он сам и его экипировка. Какой-то рыцарь с восторгом обсуждал его латы, а волшебник с удивлением рассказывал товарищам, что у него не хватило интеллекта, распознать имя и ауру.

Вьёрн не соврал. Проверив комнату на предмет ловушек одним из подходящих по случаю заклинаний, Морран проник внутрь и обнаружил на столе карту. Подробная и выполненная с мастерством художника, она показывала все ярусы подгорного города. Причём карта была настолько новой, что от неё до сих пор пахло волшебными и дорогими чернилами.

— Покажи Вьёрнову падь.

Рисунок изменился, показывая подчинённый ему город. Артефакт, добытый Вьёрном за счёт нескольких услуг по добыче информации для местного архимага, был очень удобной вещью. Имеющий профессию начертателя (а архимаг был мастером-начертателем) мог наносить на неё карты и сохранять. Морран лично, ещё зимой, курировал Вьёрна помогая тому обзавестись связями в гильдии и храмах порядка, с последующим выходом на самого архимага.

И эта работа дала свои плоды.

Вернув изображение города колыбели, Морран попросил карту показать все ключевые таверны, в которых рождались ходоки и поспешил в ближайшую. Всего их было три и все на самом верхнем ярусе города. Легенда у него при этом была самая обычная. По ней выходило, что он вознамерился посетить все злачные места Сьётунхейма.

И город, нужно признать, того стоил.

Его архитектура не поражала монументальностью барельефов, как это было в отбитом у монстров карловом городе. Не грохотали механизмы и не дрожали плиты от эха далёких обрушений. Идеально ровные, геометрически правильные стены уходили к не менее ровному потолку. Множество мостов, переходов, подъёмников и чертогов всех мастей делали верхний ярус города многоэтажным муравейником, по которому курсировали как карлы, так и эльфы обоих мастей, пришедшие с приграничных городу территорий.

Никаких испарений и воды, и как итог — никакой дренажной системы призванной собирать конденсат и отправлять его вниз. Стоки и канализация, конечно, имели место быть. Так называемые мусорные колодцы вели в глубины горы, где за толщей камня было не различить ужасных запахов отходов многотысячного населения.

Морран шёл по каменным плитам и разумные расступались с его пути. Гигант выделялся из толпы как своим доспехом, так и размером. Издалека было видно, что идёт кто-то из власть имущих и аура страха вгрызалась в сердца ходоков и местных незримым, но вполне реальным беспокойством. Чувством тревожности и собственного бессилия.

Все таверны для новичков плюс-минус были одинаковы. Демократичные цены, простота и ужасная давка. Родившись здесь, ходоки надолго оставались привязаны к этим стенам. Зализывали раны в снятых комнатах, проматывали первые деньги за барной стойкой и подыскивали для себя группу.

Моррану пришлось наклониться, входя в первую таверну из списка. Её вход был рассчитан для людей, но даже по их меркам он уже был слишком широк и высок.

Его появление не осталось незамеченным. Но ходоки были куда наглее и развязанной местных. Не стесняясь, кто-то присвистнул, окидывая взглядом массивный доспех, а иные принялись горячо обсуждать внешний вид новоприбывшего.

Впрочем, ему было плевать.

Сняв комнату, он поднялся наверх и погрузившись в медитацию для маскировки, заглянул в глубины вирта. Списки из тысяч ID номеров, привязанных к точке рождения промелькнули перед его мысленным взором… без совпадений.

Другого, он уже и не ожидал.

Спустившись обратно в зал, говорящий за мёртвых, снял шлем и опустив его на барную стойку хлопнул по доскам полновесной монетой. Блеск золота привлёк внимание трактирщика, и ярл провозгласил:

— Всем выпивка за мой счёт. Сегодня таверна гуляет!

Он пробыл в Свинтерхельме четыре дня. Проверил каждый из гостевых домов. Отклонил десяток просьб о помощи и приглашений в кланы. Сломал руки вору, проникшему в его комнату и закончив свою миссию убыл в направлении моря.

Искомый объект никогда не рождался в Сьётунхейме.

Проблемы начались едва отряд миновал перевал. На это ушел целый день и как только сумерки опустились на нависающие за спиной горы, в лагерь прилетели летучие мыши.

Это посланник багрового сада спешил сообщить, что у войска случились проблемы.

Не дожидаясь, когда лето окончательно вступит в права, из глубинного подземелья вышла знакомая Моррану угроза. Племена троглодитов ведомые неизвестными вожаками ударили со стороны предгорий и разорили несколько лесных святилищ, осадив город-колыбель нимф, Лурекаль. Лесной народ Иллиндира спешно собирал войско на границе вечного леса чтобы деблокировать осаждённый город, а зараза чужого нашествия тем временем разрасталась во все стороны, каждый день оскверняя всё новые и новые рощи.

Войско Въёрновой пади уже пробило себе путь через одно малое племя и отбило две атаки, объединив усилия со стражами одного из поселений. Но Умма Праворукий, сотник проклятого хирда, командующий сводным отрядом, опасался, что дальнейший тракт перерезан и не желая брать на себя ответственность отправил посланника разыскать ярла.

Морран попросил передать, что он прибудет в течение суток и отправил его восвояси. Ракатон спал, как может спать только дракон и Морран не хотел взывать к нему раньше срока. Война в лесу Иллиндир не была его войной. Более того, вступать в неё было бы вредно для его замысла, поэтому он поднял охрану на ноги, прервав стоянку раньше срока и отправился в путь.

К утру они вышли к указанному посёлку.

Морран знал, что за ними наблюдают. Несколько светлых, предрассветных часов, отряд сопровождала парящая в небесах птица.

С высоты своего положения всадника, Морран постоянно оглядывал тропу и первым увидел следы прошедшей здесь стычки. Влажная от талого снега и дождей земля, грязная и липкая, укрытая слоем прошлогодней, гниющей листвы, была испещрена следами сапог и босоногих ног, покрытая кровью и лежащими меж корней трупами.

Тела двух ходоков с нашивками Въёрновой пади среди восьми троглодитских трупов ясно говорили о том, что здесь столкнулись разведчики обоих фракций. Причём люди ярла угодили в засаду, иначе бы не понесли таких потерь. Но даже угодив в неё, они победили, собрали трофеи и оставили на одном из трупов магическую ловушку, без труда распознанную ярлом.

— Тела не трогать. Здесь ловушка.

Воины послушались беспрекословно. Под чавканье грязи и перегноя миновали место стычки и пройдя ещё три сотни метров оказались у проломленных зарослей. Выращенные друидами лесного народа они ограждали посёлок шипастой и живой стеной, пока троглодитский шаман не использовал против них заклинание разложения и не пробил прореху для подступивших чудовищ.

Если бы не эта прореха, с явственным смрадом тлена и чёрной гнойной жижей под ногами, живая изгородь никак себя не проявила. Потому что буквально сливалась с окружающим лесом. Достигался подобный эффект благодаря плотности деревьев и кустарников, которые на подходе к поселениям лесного народа стояли так плотно, что переплетались ветвями, а солдаты, находясь в десятке метров друг от друга, попросту друг друга не видели.

Чтобы идти по такой чаще, Моррану пришлось спешиться и в прореху он ступил на своих двоих, передав Баюна одному из подручных. С той стороны лежали среди корней трупы, утыканные стрелами, изрубленные и обожжённые. Ярл узнал свой хирд по следам. Ворвавшимся дали войти в посёлок, а затем купировали прорыв построением полумесяц, с постепенным вдавливанием в живую изгородь и гниющий прорыв.

Но было тут и кое-что ещё. Тело шамана, чья спина была утыкана стрелами, лежало лицом вниз. Поэтому ярл решил, что пока его хирд связывал штурмующих боем, другой отряд обошёл их с тыла и ударил по стрелкам и шаману.

У троглодитов не было ни единого шанса.

Говорящий за мёртвых идущий впереди отряда, остановился перед валом из трупов и повёл рукой, формируя движением пальцев тайные знаки и нашёптывая одно из известных ему заклинаний. Реальность дрогнула и сокрытые за мороком фигуры шевельнулись.

Шестеро эльфийских стражей в лёгкой броне ждали по ту сторону бойни. Мелодичный голос одного из них спросил:

— Морран? Владыка Въёрновой пади?

Ярл не успел ответить, как из-за деревьев вышел Умма и ударил себя по нагруднику:

— Его трудно с кем-то перепутать. Владыка! Мы ждали вас к вечеру.

Морран пожал подошедшему карлу руку:

— Мы поспешили как могли. Что с отрядом? Докладывай.

На изуродованном лице Умы не читались эмоции:

— Есть потери. Четыре ходока и двенадцать калов, из них трое моих.

Увлекаемый в глубины обиталища эльфов Морран спросил:

— Как это случилось?

Сапоги Умы чавкали при каждом шаге, а надетая под кирасу кольчуга позвякивала:

— Двое в засаде. Остальные в отражениях штурмов. Основный ущерб нанесла магия. Кислотные шары и прочая дрянь.

Узкая тропа привела отряд в посёлок. Первые дома прятались в разлапистых кронах где-то над головой и, если бы не многочисленные палатки и телеги развёрнутого под ними лагеря, можно было бы с лёгкостью пройти мимо ничего не заметив. Лишь опытный и зоркий глаз, вглядевшись в переплетение веток, мог отыскать живые мосты между деревьями и прочие признаки присутствия лесного народа.

— Выдвигаемся через четыре часа. А сейчас всем отдыхать кроме наряда.

Умма снова ударил себя кулаком по нагруднику и ушёл раздавать приказы. Народ встречал ярла ударами оружия о щиты. Здесь его уважали. Он прошёлся, пожал кое-кому из десятников руки. Встретил лидера ходоков, спросил были ли у погибших семьи, а затем, когда с формальностями было покончено, его представили стражу Иллиндир, Лэу Минаэнэлю.

Эльф был высок, худ, вооружён длинным, зачарованным копьём и помимо доспеха, носил на голове вытянутый, зелёный шлем, делающий его ещё выше и уже:

— Я наслышан о тебе. Говорят, ты помогал защитить одно из наших святилищ.

— Это правда.

Морран протянул эльфу руку и тут с некоторой заминкой аккуратно её пожал. Его аватар был хрупким даже по меркам лесного народа, но сила иного, далёкого от физических характеристик рода, насыщала его ауру. Перед ярлом стоял повелитель природы, один из друидов, чей доспех оборачивался толщей коры и срастался с плотью, делая владельца мощнее и крепче. А зачарованное копьё, пропитанное гневом дриад, с каждым ударом обрушивала на противника рой древесных пчёл и злобные корни.

— Могу ли я просить тебя о помощи? Наш лес снова гниёт, а уродливые твари из подз…

Морран оборвал его, не дав договорить:

— Это войско собиралось не для того, чтобы участвовать в вашей войне. Оно уже помогло вам, перебив множество тварей. И пока мы будем следовать к рыцарским городам побережья, убьем ещё. Это и будет нашей вам помощью.

На мгновение глаза Минаэнеля полыхнули гневом, осветившись изнутри грозной, внутренней силой. Но холодный рассудок быстро возобладал над эмоциями:

— Честный ответ, от честного человека.

Он развернулся и не прощаясь ушёл. К Моррану вернулся Умма и проводил его до развёрнутого шатра, окружённого охраной. Остатки времени, карлы и люди потратили на отдых и прём пищи. После чего свернулись и колоннами двинулись в путь.

Лесной народ проводил их грустной песней на своём языке, и казалась сама надежда покинула посёлок с их уходом.

Морран проехал от хвоста своих отрядов и до самого головного дозора, убедился, что боковое охранение бдительно несёт службу и возглавил отряд наездников, числом в половину сотни карлов. Но все меры предосторожности оказались излишни. Вампиры не раз докладывали, что охотники троглодитов, молодняк, мажущий тела грязью и гниющими листьями для маскировки, неотступно следовал за войском в окружающих его лесах, то скрываясь, то вновь приближаясь.

Ситуация говорила о том, что злобные твари рады удалению сильных противников в сторону от дислокации основного противостояния и не имеют ничего против, если те уберутся с территории эльфов. Дни шли, с ними пролетали и ночи, на третьи сутки наблюдатели отстали и затерялись в лесах. Отряд шёл к цели, не встречая на своём пути представителей лесного народа. Все кроме хранителей бежали к окраине леса, чтобы собраться в войско и вознести чудовищам кару, которую те заслужили.

Последних, Морран встретил через десяток дней, на границе между лесом Иллиндир и холмистым побережьем, заселённым людьми из Рачьего королевства. Здесь высились древние крепости, чьи стены покрывал оранжевый мох и жили люди, промышляющие морем и добычей метеоритного железа, дремлющего под холмами.

Эльфы не стали показываться на глаза, наблюдая за движением войска из леса. А вот стражи тракта по другую сторону границы, там, где линия деревьев обрывалась полями, совсем не таились. Они взирали на колонны, что выходили и строились из леса, со стены пограничной крепости, совсем небольшой, но оснащённой высоким донжоном, исполняющим функции дозорной вышки.

Если бы их заранее не предупредили о том, что крупный отряд проследует до порта прибрежного города и не согласовали все стоянки (как это случилось и с лесным народом) звучать бы над холмами тревожному рогу. Но вместо него царила тишина и лишь скрипнула калитка врат, когда из них три всадника вывели жеребцов и взобравшись в сёдла поехали к Моррану.

Им было щедро уплачено и за стоянки, и за проход по их территории.

Выехавшие из крепости были сопровождающими. Рыцарь и два его оруженосца. Они встретились на середине холма. Лошади фыркали и переступали на месте беспокоясь из-за ауры страха, распространяемой ярлом.

Рыцарь снял шлем и держа его на сгибе руки, обратился к Моррану:

— Меня зовут Лир Блеск, я рыцарь дома Блесков, а это мои оруженосцы, Арник и Батар. Мы будем сопровождать вас по Рачьему королевству.

— Я Морран из Въёрновой пади. Не будем медлить, мы оба знаем зачем мы здесь. Ведите.

Светловолосый отвесил лёгкий поклон, обозначив его наклоном корпуса и кивком головы:

— Как вам будет угодно.

Развернув лошадь, он и его оруженосцы поехали в обход крепости, а Морран подал знак войску следовать по их следам. Почти неделю они двигались по холмам, истоптанными дорогами, поднимая сапогами пыльную взвесь. Дважды проходили мимо крепостей, видя те в отдалении и встречали местные караваны, возвращающиеся со стороны моря и спешащие в его сторону. Здесь, заготавливали жемчуг и рыбу, кость, панцири и чешую морских обитателей, выращивали редкие водоросли и ловили уникальных питомцев. Море кормило рыцарские дома побережья, а близость к лесу Иллиндир круглый год обеспечивала людей дичью, смолами, мёдом и травами.

Портовый город, на чьей верфи были отстроены суда по заказу ярла назывался Таррин и кишел жизнью. Его удобная бухта служила прекрасным портом и принимала корабли всех рас и государств. Всех, кроме орков.

Войско Въёрновой пади разбило лагерь под его стенами, пока ярл инспектировал и принимал суда. Он проверил всё, от вёсел и лавок, до запаса продовольствия и ветоши. Кораблей было десять. Настоящий флот, способный уместить до полутора тысяч человек. Столько у Моррана не было, так что его бойцы разместились с видимым комфортом без присущей полевым условиям тесноты.

А пока они загружались на корабли, он встретился с местным королём, использовавшим прибытие ярла из далёкого города, как повод для серьёзной попойки. Короля звали Артредом Старым, за седые волосы не свойственные его тридцатилетнему возрасту. Он только-только взошёл на престол, сменив почтившего отца и возглавил рыцарские дома королевства.

Помимо ярла на приёме собралось множество разноранговой знати, рыцарей, магов, купцов и торговцев. Многие подходили к нему чтобы познакомиться и узнать о торговых возможностях Въёрновой пади, о спросе и предложении на разного типа товары.

Нападки утихли только тогда, когда Артред призвал всех к столу, чтобы опробовать огромного, забитого им на охоте вепря, чьё мясо, приготовленное на открытом огне великолепным поваром, употреблённое в пищу, позволяло не спать несколько суток, воздействуя на выносливость.

Именно там, за столом, Артред спросил Моррана о цели его путешествия и тот ответил просто и односложно:

— Орки.

Разговоры стихли, понукая Моррана развернуть свою мысль, но великан продолжал аккуратно есть мясо, беря его ломти со своей тарелки руками и поглощая, предварительно обмакивая в горчичном соусе популярном у рыцарей Рачьего королевства. А король, осушил кубок, скривился и сказал:

— Орки! Мы бьёмся с ними с самого рождения, как в море, так и на суше. Говорят их земли непригодны для земледелия, а воды вокруг островов отравлены пеплом вулкана. Они грабят суда и ходят в набеги, разоряя землевладения и амбары с пищей. Два года назад дважды обломали зубы об крепость Итрит и сожгли семь деревень, угнав людей в рабство. Но чем они насолили тебе? Въёрнова падь далеко, и вряд ли страшиться пепельных дикарей.

Морран обтёр руки и губы влажным и горячим полотенцем, поднесённым служанкой:

— Карлы моего города были разделены порчей Риордана, бога изменений. Его жрец, распространил чуму и обещал избавление от страданий всякому, кто встанет под его знамена. И всё это на фоне вторжения армии мёртвых, пришедшей со стороны Юмирона.

Пользуясь паузой один из торговцев, воскликнул:

— Я слышал об этом! Говорят, что конунгу карлов пришлось вести к Въёрновой пади всё своё войско!

Морран кивнул:

— Да, пришлось. К тому моменту мы уничтожили жреца и сняли проклятье. Но те, кто поддался ему, стали изгоями в собственном городе. Я собрал их под своим знаменем, вместе с обычными воинами, чтобы битва снова сделала их побратимами.

Говорящий за мёртвых врал, но делал это искусно.

Артред качнул головой:

— У тебя благородная цель, а орки наши давние враги. Скажи, Морран, на твоих кораблях найдётся лишнее место?

— Они рассчитаны на пятнадцать сотен человек. А у меня — тысяча.

Король улыбнулся и опираясь рукой на стол поднялся, чтобы в следующее мгновение воздеть кубок и провозгласить:

— Девять долей земли каждому рыцарю, который присоединиться к походу от лица нашего королевства и вернётся из него с черепом взрослого орка!

Зал одобрительно загудел. Воины похватали деревянные кружки и били ими об стол, выдавая частую дробь. Остаток вечера прошёл за танцами полукровок лёгкого поведения и выпивкой. Кто-то подрался, кто-то вызвал одного из собутыльников на дуэль.

Обычный пир в обители рыцарей.

С рассветом в порт вошли сотни Моррана и принялись грузить припасы. Отход был запланирован на следующий день, пагода была пасмурной, но не штормовой, накрапывал вертикальный от безветрия дождь. Тихо шептал прибой, облизывая выложенный из камня борт пристани.

Добровольцы потянулись к порту на следующий день и отплытие пришлось отложить. Слухи о том, что король пообещал награду, распространялись с ужасающей скоростью и сразу несколько владетелей обещали прислать своих отпрысков и вассалов. В итоге выход в море растянулся почти на неделю, а без малого сотня рыцарей в сопровождении трёх сотен оруженосцев и бойцов, выбрала себе командира и воспользовалась тремся собственными судами, не желая смешиваться с карлами и ходоками.

Их возглавил герцог Баратион. Огромный мужик, чей раздутый доспех ковался под выпирающий живот и большущую в своём обхвате грудь. Шипастая булава, носимая им на плече, огромная и украшенная колдовскими знаками, поглощала солнечный свет и была семейной реликвией рода Баратионов. Заносчивый и наглый, признающий лишь Моррана за ровню, он в первый же день их общения попытался навязать своё лидерство, приказав грузить часть лошадей и слуг на корабли ярла, чему тот тут же воспротивился. Между ними почти разгорелся костёр вражды, за которым наблюдали подчинённые с обоих сторон, но аналитический разум говорящего за мёртвых не дал этому случиться.

Он призвал Ракатона.

Дракон, спящий всё это время внутри храма, раскрыл глаза и обернувшись чистым светом смешался с солнечным столпом, пронизывающим пещеру на всю её глубину, чтобы по его лучу ударить в небеса и возникнуть десятками лиг левее, в небе портового города. Ярким столпом он низринулся в воды залива появившись прямо из солнца, подняв волну омывшую пристань и на глазах изумлённых смертных, вонзая хрустальные когти в крошащийся камень, вылез на пристань.

Корабли, стоящие в бухте, качались на поднятых им волнах. А люди и не люди ощетинились оружием и отступили, ужаснувшись одного его вида. Страх и трепет посилились в воздухе и лишь бойцы Моррана, зная о том, что дракон союзник, храбрились, оставшись на своих местах.

— Чудовище…

Баратион стискивал двумя руками свою огромную и шипастую булаву. Оружие, наделённое отголосками собственной воли, чувствовало перед собой свет и понукала своего хозяина к действию. Но герцог был слишком силён, чтобы поддаться воле артефакта и стоя в стойке, лишь сверлил дракона ненавидящим, бросающим вызов, взглядом.

А тот, взглянув на него, вдруг провалился внутрь самого себя, рассыпаясь искрящейся пылью.

Морран не стал оборачиваться, когда сидящий за его спиной дракон обрушился на мостовую истлевающим облаком. Он видел течения вирта и прекрасно понимал, что именно происходит.

Ракатон, оборачивался гуманоидом.

Он шагнул из исчезающей дымки в последние секунды её жизни. Почти человек, две руки, две ноги, голова и туловище. Вместо одежды хрустальный доспех, вместо зрачков вертикальные щёлки.

Бич смерти, Луч Свинтерхельма и Поглотитель чудовищ, уставился на рыцаря и сказал чистым, звенящим от внутренней силы, голосом:

— Ты держишь в руках пропитанный тьмой артефакт, которым ты и твои предки убили куда больше разумных чем я. Кто же из нас чудовище?

Народ охнул, увидев трансформу. Баратион попытался что-то сказать, но не нашёл слов и Морран спас его положение:

— Готовьте свои корабли герцог. Со следующим рассветом мы выплываем.

Он удалился на флагман вместе с драконом, под ошеломлённые и восхищённые взгляды окружающих смертных. Для общения, дракону и его союзнику не требовались слова. Связь, существующая между ними, передавала мысли и стремления гораздо быстрее всяческих слов.

Пока они молча стояли, опираясь на резные перила носовой части судна, шёл активный обмен ощущениями. Дракон не хотел отправляться в поход и делал это отдавая долг своему спасителю. Свет наложил на него отпечаток, великий хищник при рождении получил особую, не располагающую к жестокости мораль. Но Морран обещал, что призывает его на помощь в последний раз. На чём они и условились.

Последний совместный поход.

Через час в порт прибыл король. Артред хотел увидеть дракона и тот, продолжая находиться в гуманоидном облике, позволил ему с собой познакомиться. Высшее существо, выше которого были лишь боги, быстро обзаводилось связями со смертными владыками, желающими заполучить его в союзники. А узнав, что в походе будет участвовать такая великая сила, Артред не мог не воспользоваться шансом и обезопасить прибрежную территорию от набегов.

Он объявил о том, что флот Рачьего королевства, присоединиться к Моррану. Ведь в случае успеха, Артред, едва взойдя на престол, мог покрыть себя славой на годы вперёд, прослыв королём, при котором орочьи набеги стали историей.

В то время как корабли Моррана были острыми и вытянутыми, гребными судами под двумя парусами, рыцарские фрегаты напоминали половинку бочонка. Пузатые и устойчивые они были куда как больше кораблей ярла, но платили за это манёвренностью и скоростью хода.

Через неделю из порта вышло восемнадцать кораблей. Восемь рыцарских и десяток Моррана. Чтобы не умилять ничьего авторитета, был признан факт двоевластия над войсками. Каждый командовал своими людьми, без ущерба общей цели похода, нанесения максимального ущерба оркам, живущих на костяных островах.

Флагман ярла мало чем отличался от остальных судов его флота. За исключением герба, вышитого на самом большом парусе и гальюнной фигуры, искусно выполненном деревянном карле, рвущимся в бой с воздетым молотом, символом Тура.

Морран потратил немало времени и колдовских чар чтобы усилить свои корабли, пользуясь заминкой, вызванной желанием рыцарей, присоединится к походу. Пока король собирал обоз и формировал походное войско, созывая вассалов из иных городов и решая кто останется, а кто будет призван на битву, воин-чародей без устали работал зубилом и молотом, вырезая руны и колдовские знаки, прерываясь только на сон, естественные потребности и управление офицерами.

И его труд окупился сторицей.

Обереги защищали корабли от проклятий и наведённых издали чар. От злых слов, отнимающих удачу и ясновидящих, способных увидеть приближение флота. Берегли древесину от огня и гнилостной порчи. Отпугивали духов, которые могли нашептать орочьим шаманам о замысле людей и карлов.

Флот углублялся в море десяток дней, прежде чем на горизонте появились призраки островов. Лето отбросило сумрак, солнце каждый день выползало из горизонта, чтобы играть бликами на волнах и выжимать пот из идущего под парусами воинства.

Но для Моррана ясная и знойная погода была осложняющим фактором.

Их войско не было огромным, или сверхсильным. А у орков могло найтись чем ответить даже дракону. Поэтому говорящий за мёртвых рассчитывал выжать максимум из всех доступных ему факторов и как только костяные острова появились на горизонте, он сел в лодку и отплыл к кораблю Артреда.

Король встретил его радушно. Как и подобает соратнику и стоя на носу его судна в окружении ближайших вассалов и собственных сотников, Морран сказал:

— Солнце над нашей головой делает нас уязвимей.

Герцог Баратион фыркнул:

— Все знают, что твой дракон солнечный. Да и солнце… с каких пор ясная погода дурной знак?

Морран наклонил голову:

— Не знак. Уязвимость.

Артред нахмурился:

— Объяснишь?

Морран провёл рукой по воздуху указывая на острова:

— Нас, видно, за тысячу вёрст. Они будут готовы, встретят нас жёсткой обороной и контратаками. Возможно, дадут бой на море, и никто не поручиться, что мы в нём победим.

Король положил руку на рукоять меча:

— Но разве мы здесь не за этим? Сокрушить из с помощью дракона и собственных клинков?

Морран посмотрел ему в глаза. Артред был знатным, трон достался ему по наследству. Он владел мечом и аватар его был силён, но таким как он, охраняемым со всех сторон местным, обеспеченных лучшими предметами, было невдомёк, что такое многотысячная рубка. Дракон вселял в него и его вассалов слишком много уверенности.

— Ты прав. С помощью собственных клинков. Но клинками руководит рука, а ею — разум. Клинок и рука, ничто без разума. Я предлагаю поступить разумно. Ясная погода позволит им нас заметить и подготовиться. Но я могу её испортить с помощью заклинаний. Нашим судам придёться прижаться друг к другу как можно ближе, потому что область в которой последствия шторма будут минимальны, будет невелика. В условиях этой непогоды, мы подойдём ближе к островам и разведаем местность, а затем нахлынем на берег со штормовыми волнами, быстро и неожиданно.

Герцог нахмурился:

— Говорят костяные острова скалистое место. Шторм может уничтожить корабли, разбить их об мели и рифы. А высадка в шторм… дело сопряжённое с ещё большими рисками.

Морран взглянул на него:

— Мы все сделаем по уму. Разведаем местность, нанесём первый удар с воздуха прикрывая за ним высадку. Заранее ослабим чары непогоды, чтобы к моменту высадки шторм утих, но не настолько, чтобы позволить нас обнаружить. А затем дополним удар с воздуха, наземной атакой. Захватим плацдарм на побережье и от него будем отталкиваться.

Король кивнул:

— Звучит разумно Морран. Но каковы будут наши первые шаги? Было бы ужасной трагедией настроить кучу планов, а затем попросту загнать флот на рифы в неутихающем шторме.

Морран обвёл взглядом едва-едва видимые на горизонте острова:

— Не беспокойся. Мы начнём с маскировки и разведки. Определим место и рассчитаем время. Затем договоримся о порядке высадки и только после этого реализуем удар. Сегодня ночью, в сторону острова вылетят птицы.

Герцог переспросил:

— Птицы?

— Да, их глазами я увижу острова.

Морран не стал говорить всей правды. Про гробы, лежащие в трюмах его флагмана и вампиров, что проводили там дни напролёт. И про «птиц» которые на самом деле были стаей летучих мышей, в которых оборачивались приданные ему разведчики.

Попрощавшись с королём и его свитой, он убыл обратно на свой корабль и той же ночью приказал разведчикам отправляться в сторону островов. Они принесли вести только к утру, зарисовав по памяти линию берега, мели и рифы, хорошо видимые в спокойную и пронизанную лунным светом ночь. Сообщили о корабле орков, тащившем за собой малое, явно разграбленное суднешко, в сутках пути севернее, о маяке из костей давно вымерших зверей, береговых поселениях и старой крепости, чьи стены частично обвалились.

Стало понятно, что флот вошёл в зону повышенного риска. Пиратский корабль было невозможно догнать, но вот заметить через половину суток хода запросто. Причём тот находился ближе к островам и отцепившись от своего трофея мог раньше достигнуть берега и предупредить об угрозе.

Моррану это не нравилось.

Отправив сообщение Артреду и приказав своим кораблям иди на максимальное сближение, говорящий за мёртвых активировал штандарт бури. Он понимал, что эффект от волшебного плаща не пойдёт на пользу флоту, слишком малый радиус сердца бури, зоны абсолютного спокойствия, не позволит уместить в себя все корабли, а значит при продолжающимся шторме, рано или поздно остальные будут потоплены.

Но он и не собирался держать бурю активной всё время.

Погода испортилась быстро. Небесная лазурь посерела, откуда ни возьмись подул ветер, волнуя воду и заставляя её стучать о борта. Качка усилилась, а ещё через десяток минут в далеке сверкнула первая молния и пошёл дождь.

Штандарт бури полностью оправдывал своё название.

Приказав убрать паруса чтобы не порвать те нарастающим ветром, Морран убедился, что его подчинённые взялись за вёсла и стал ждать. Через час день обернулся ночью, расчерченной вспышками молний, а вёсла пришлось убрать вслед за парусами. Корабли стремительно теряли управление то едва не сходясь бортами, то наоборот, сносимые слишком далеко друг от друга, они рисковали получить повреждения или затеряться за стеной ливня.

Решив, что непогода достаточно разыгралась, говорящий за мёртвых успокоил собственный артефакт, позволив оку бури исчезнуть, подставляя флагман под струи дождя. Рядом с ним, брызжа разбивающимися об него каплями ливня, стоял Умма Праворукий, сотник чёрного хирда. Морран обратился к нему сразу, как только Штандарт бури уснул:

— Пусть гребцы вернуться к работе. Подай сигнал всем кораблям вернуться в прежнее построение. Непогода постепенно стихнет к сегодняшней ночи.

Умма ушёл, а на его место поднялся Ракатон, продолжающий сохранять гуманоидное обличье. Человеком он от этого не становился, но мог путешествовать подобно смертным, на корабле или лошади, чем и пользовался.

Впервые на его памяти, дракон обратился к нему голосом:

— Я много думал об этом рейде и понял, что свет не препятствует.

Морран снял шлем и задрав лицо подставил его дождевым струям:

— Потому что орки — это аспект хаоса?

Дракон моргнул, продолжая смотреть прямо перед собой:

— Они поклоняются духам и демонам. Языческим идолам и тем из божеств, которые не олицетворяют ничего созидательного и доброго. Живут набегами и кровопролитием. Ударить их их же оружием, не претит моему естеству. Их покровитель Аурис Тщеславный. Бог раздора и власти.

В том что дракон знал имя высшего ИскИна корпорации Аргентум не было ничего удивительно, всё же в в этой реальности они были богами и вмешивались в дела смертных через свои аватары. Причём аватары далеко не всесильные из-за заданных ими же правил виртуальной реальности.

— Возможно, он или его чемпионы попытаются их защитить.

Продолжая подставлять лицо дождевым каплям, Морран почувствовал на себе взгляд дракона:

— Ты страшишься с ним встречи?

Морран не стал отвечать. Ракатон итак знал ответ. Воин и в самом деле боялся, но не так как видел это себе его спутник. Он боялся, что Аурис узнает его и натравит на него системных охотников. Существ, обладающих равными с ним способностями.

Совершенных убийц.

Глава 16

Острова из пепла и кости

Шторм выбросил орочью баржу на скалы. Под треск брёвен и крики рабов, судно разбилось, оттянулось волной обратно, чтобы через секунду с новой силой приложиться о торчащую из воды скалу, разламываясь на две половины. Выжить в подобной трагедии было практически невозможно, но Ну,Таг выжил.

Ему помогли духи предков и настойка глубоководного корня, выпитая сразу, как только он понял, что дело плохо. Орки были сильны, мускулисты и отлично плавали, но Ну,Таг знал, что кроме него никто не выжил. Никто из идущих ко дну не мог общаться с духами и слышать их ответы. Не мог дышать водой и отращивать плавники.

Цена такой трансформы была высока. Он отдал за спасение годы жизни и потерял способность слышать духов на многие месяцы, но выползая на берег в узкой бухте, разрезавшей стену отвесных скал, он рычал от боли и счастья, пока магическая плоть отпадала, оборачиваясь самой обычной, прибрежной пеной.

Позади с громоподобным шуршанием кипела вода, а луна и звёзды скрывались за пеленой непроницаемых, по ночному чёрных туч. Сильно правее огрызки брёвен мусорной волной бросались на скалы и погружались в пучину, чтобы через мгновенье снова воспрять. Ни одно из тел не было выброшено на берег, ибо Ну,Таг выплыл гораздо правее места крушения, заложил настоящий крюк, рассекая толщу воды плавником и изменившимися конечностями.

Но теперь он снова был орком, побитым и слабым, израсходовавшим всю выносливость на заплыв. Лёжа на спине и пытаясь отдышаться, шаман племени Таг, смотрел на ночное небо, с которого продолжал литься дождь. Ещё вчера команда судна боролась со стихией, видя, как та постепенно ослабевает. Но вечером всё вернулось на круги своя и шторм зарядил с новой силой, протащил баржу мимо бухты и разбил о скалу у первого пальца.

Шаман лежал, раскинув руки и думал о том, что нужно собраться с силами. Острова костей не терпят слабых, он знал и принимал этот факт, потому что здесь вырос.

Но попытку подняться прервал прочертивший тучи свет. Загадочный крылатый силуэт промчался в их глубине, невидимый, но источающий устойчивое сияние. Это сияние формировало контур и лишь однажды увидев его, шаман сразу вспомнил рисунки в пещерах памяти и понял кто именно незваным пожаловал к племенам.

Одно из чудовищ прошлого. Настоящий дракон.

* * *

Сидя на спине летящего Ракатона, Морран понял, что быть драконьим всадником совсем не сахар. Ужасный холод пытался наложить на его аватар штрафы и болезни, но разбивался о наложенное заранее заклинание, в то время как свист ветра почти оглушал, а летящая прямо в лицо вода и туша дракона под седалищем, отнимала всякую возможность обзора.

Морран был бы глух и слеп, если бы не дракон, чей взгляд пронизывал слои реальности, а увиденное транслировалось прямиком в голову всадника.

Они вылетели с закатом, заранее раскрутив маховик бури активацией и последующей дезактивацией волшебного плаща. Вместе с ними к островам отправились и вампиры, чьи чёрные души неслись вперёд в облике роя летучих мышей. Флот тем временем уже шёл к берегу и готовился начать высадку. Которая должна была начаться к середине ночи, когда наведённая непогода стихнет достаточно, чтобы волны опали.

Костяные острова были тройкой разрозненных кусков суши, окружающих четвёртый — старый, едва тлеющий вулкан, в жерле которого разместилась орочья орда из десятков племён. На островах поменьше, неприятелей тоже хватало. Каждый из малых островов был населён крупным племенем, со своими стойбищами и крепостями, но целью первого удара были не они.

Орочий флот и маяк, были ключом к первому рубежу.

Вампиры, облетевшие в прошлую ночь острова, добыли исчерпывающие сведенья о расположенных на них объектах и прямо сейчас проникали на стоящие на якоре корабли орков. Зеленокожие ждали установления благоприятной, летней погоды, поэтому большая часть их судов оснащённая и загруженная припасами, уже стояла в портах и бухтах. Ещё неделя, может быть дней пять, и они бы ушли в море, пиратствовать и совершать набеги на разнообразные земли, но ярл успел первым.

Используя вампиров в качестве диверсантов, он приказал им проникать на суда и пользуясь тем, что охрана здесь давно не встречалась с полномасштабным вторжением, уничтожать её, после чего затапливать корабли прямо в портах. С помощью магии и алхимическх смесей, под мраком продолжающей бушевать бури, стаи летучих мышей проникали в трюмы под писк и хлопанье крыльев. И пока орки хлопали спросонья глазами, зачарованные клинки чертили на их глотках кровавые линии.

Морран знал, что они справятся. Слишком большое количество факторов играло им на руку.

Дракон пошёл на снижение, и говорящий за мёртвых увидел маяк. Именно он, своим светом помогал орочьим навигаторам находить берег. Удивительное строение было сложено из костей морских существ и полыхало на своей вершине жутким, колдовским светом. Если бы не магическая суть наведённой им бури, спешащий к островам корабль орков, никогда бы не разбился о камни.

Маяк следовало уничтожить, чтобы обезопасить собственный флот от ударов с тыла.

Ракатон ушёл в пике и Моррану пришлось прижаться. Столп яркого света ударил из пасти дракона, рассекая маяк и под хлопок расплавленных крыльев, огромное существо выравняло полёт в десятке метров над землей. На какой-то миг, вся окружающая местность в сиянии белоснежного света предстала как на ладони, а затем исторгнутый драконом свет погас и маяк взорвался, разбрасывая по округе обломки гигантских бивней и костей.

Сотни заключённых в нём духов, питающих колдовской огонь ударили в небеса и с потусторонним криком сгинули, получив свободу от шаманских цепей, а Ракатон уже летел дальше, сеять смерть и разрушения под крылом бури.

За ночь дракон и его всадник атаковали две прибрежных крепости, затопив обе белым пламенем и отчаянными воплями. Войско к тому времени уже разворачивало базовый лагерь на берегу и вернувшись в оговорённую заранее точку, Морран отпустил дракона, который тяжело взмахивая уставшими крыльями, отправился на континент, восстанавливать силы и готовиться к новому бою.

Время тотального разрушения подошло к концу, уступив место тактике и клинкам обычной пехоты. Говорящий за мёртвых знал, что прорваться к вулкану вот так просто не выйдет, а эффект неожиданности закончиться очень быстро. Поэтому вместо того, чтобы дать бойцам отдых после долгой и выматывающей высадки на берег, под скупым дождём, что лился с пасмурного неба, он погнал их вверх по каменистому склону, к чадящей на заре крепости, сожжённой драконом.

Армии был необходим плацдарм, стены, за которые можно зацепиться и сжать зубы.

К удивлению ярла, в крепости оказались выжившие. По всей видимости во время нападения дракона, они находились в каких-то угловых, подвальных помещениях, раз луч белоснежного света, пробивший крепость от крыши и до самого основания, не сжёг их вместе с остальными. Орки устроили засаду на разведчиков, идущих впереди войска и, если бы не Морран, лично ведущий их, всё бы закончилось банальной гибелью.

Рассечённая высокотемпературным лучом внешняя стена крепости оплыла грудой горячего камня, похоронившим под собой пепел ворот. За несколько часов под дождём она успела остыть, позволяя пройти. И идущий впереди всех Морран, с ковыляющими за его спиной бойцами чёрного хирда, первым попал под удар.

Оказавшись между разрубленной дыханием дракона стеной, под бывшей надвратной башней он сделал несколько магических пасов и произнёс слова активаторы. Заклинание поиска метнулось вперёд воздушной волной и поднимая пыль, проникло в каждый затаённый уголок за внешней стеной.

Орков было почти четыре десятка. Они увидели идущий к крепости отряд заблаговременно и попрятались, окружив брешь полукольцом. Во дворе продолжали дымить тлеющие обломки внешних построек и за грудами из камня и брёвен, пользуясь бонусами к скрыту от дыма, прятались выжившие. Они не ушли чтобы предупредить соплеменников. И не грезили бегством. Подарив быструю смерть всем, кто не мог держать в руках оружие, обожжёные и злые, сидя под дождём в своих укрытиях, они готовились к мести.

Их план был прост. Запустить врага внутрь и обрушиться на него сразу со всех сторон, одновременно атакуя со стены с помощью прячущихся там лучников.

Морран поднял руку, и десятник тут же продублировал его приказ, заставляя бойцов остановиться. Морран секунду анализировал ситуацию и рассчитывал вероятности, а затем сказал:

— Построение ядро. Внутрь не лезьте, если не выйду отступайте к войску. Всё ясно?

Кулаки ударили по нагрудникам. Лязгнули доспехи и щиты. Бойцы сбились в кучу прикрывая друг друга. Присев и накрывшись щитами, они стали практически неуязвимы для обычных дистанционных атак. Это и было «ядро» — маленький и округлый аналог хирда.

Воин-чародей зашёл в крепость один. Прошёл в центр свободного пространства и провозгласил:

— Я тот, кто убил ваших родичей. И я же, расправлюсь с каждым из вас.

Обычная провокация сработала ровно так как нужно. Ответом ему был рычащий голос:

— Ты зря приходить один.

И вторил ему ещё один:

— Сильный, но глупый.

Третий добавил:

— Мягкотелый чует нас. Шаман. Не давать кривяться, быстро ломать.

Они были воинами ни испытывающими ни капли страха. Умереть в бою было для них честью. Жители костяных остроов воспитывались так с детства, и там, где другие проходили проверки страхом, орки получали бонусы к стойкости.

Фигуры поднимались одна за другой, появлялись в дыму едва видимыми силуэтами и кружили вокруг воителя подобно стае волков. Он использовал руну и прекрасно их видел, но они об этом не знали. Пока сразу несколько отвлекало, другие сближались. Понимая, что визуальный контроль за всеми объектами невозможен, Морран положился на слух и когда в него метнули копьё, даже не шевельнулся, продолжая внимательно слушать.

Острый наконечник высек искры из кирасы и отскочил в сторону ни сдвинув его ни на йоту.

А затем Морран нанёс ответный удар. Он сместился с такой скоростью, что сочленения его доспехов взвизгнули. Голая реакция на едва слышимый топот, позволила ему выставить на пути огромного одноручного топора, что обрушился на него сзади, щит. Новые искры полетели на землю в брызгах дождя, новое оружие устремилось к Моррану, но каждый удар наткнулся на подставленную броню, а нанести повторный удар нападающие попросту не успели.

Крест нарисовал в воздухе затейливую фигуру и обгоревшие трупы пали к ногам ярла в предсмертных корчах.

В дыму поселилась тишина. Всего на несколько мгновений, достаточных, чтобы орки осознали гибель братьев. Дикий боевой рёв, вздувающий вены владельцев, стал ответом Моррану и живая волна рванулась к нему вздымая топоры, булавы и копья.

Заклятье ледяной волны превратило их к статуи.

А затем воитель сорвался с места нанося удары перчаткой и щитом, врезаясь в их тела рывковым приёмом и нанося сокрушительный ущерб попавшим в ловушку бойцам. Он один, с лёгкостью перемалывал обычных, закалённых пиратскими рейдами и межплеменными войнами зеленокожих. Характеристика его интеллекта была так высока, что заклятья подобного уровня, уже не заставляли его ауру значительно проседать по энергии. Сотни прочитанных книг и огромная практика, делали его не только сильнейшим воителем, но и отличным волшебником.

Он разбил восьмерых, под глухой стук врезающихся в землю стрел, пока остальные проходили проверки стойкостью к холоду и силой. Кто-то из орков сумел сдвинуться с места ломая ледяную тюрьму, иные собственной аурой растопили лёд, но это ничего не решало, потому что вслед за холодом ударила молния.

Морран был живой, воплощённой смертью.

Цепное заклятье заплясало среди фигур, нанося мокрым зеленокожим дополнительный урон. Яростный рёв сменился обречённым воем и агонией. Двое сумели опередить свою смерть рывковым приёмом, но лишь высекли искры из выкованной богом брони, чтобы погибнуть через секунду от ударов Моррана. В дыму, среди разлитой энергии смерти, говорящий за мёртвых активировал заклинание подсмотренное у Серрисы, добивая остатки противников их же тенями.

Под хрипы умирающих на стене лучников он вышел из тлеющих развалин и скомандовал охране:

— Передайте, что в крепости могут оставаться недобитки и пусть чёрный хирд ускориться. У нас много работы.

* * *

Поддерживать непогоду ради бесконечного ливня для Моррана не составляло труда. Дождь лил целый день напролёт. Крепость была занята до полудня и обустроена. Брешь во внешней стене завалили обломками. Сформировали сводный гарнизон из кнехтов — приведённой с рыцарями, не знатной пехоты и бойцов чёрного хирда.

Они поделили патрули и дозоры.

Рыцари рвались в бой. Привезённые лошади мокли под дождём и фыркали, но склон острова чей основой был вулкан, не подразумевал эффективных кавалерийских атак. Скакать здесь на лошади, означало переломать ей ноги. Оттого и настроение у короля и герцога было прескверным. Им казалось, что разгром орков с помощью дракона не за горами и, если они прямо сейчас что-то не сделают, вся слава достанется ярлу.

Но Морран знал, что до сих пор им давалось всё очень легко. А опыта крупных сражений у присутствующих попросту не было. Они, бывало, держали оборону от крупных набегов в стенах своих крепостей и гоняли орков кавалерией. Но атаковать одной лишь пехотой были не приучены. Уступали карлам в слаженности построений и дисциплине. Привыкли давать разгон лошадям по пыльным, покрытым жёсткой травой холмам своей родины, затаптывая врагов копытами боевых лошадей и сбивая тех с ног. Но слоистый, покрытый древней, застывшей магмой склон, уходящий то ли к облакам, то ли к дыму тлеющего вулкана, был полон трещин и острых скал.

Если бы не ливень, их было бы видно издали.

Вампиры вернулись с победой. Флот орков получил огромный ущерб. Никогда раньше на них не нападали прямиком у них дома, орки чувствовали себя в безопасности конкурируя за территории только друг с другом почти не охраняли собственные корабли. Это стало фатальной ошибкой.

Под шёпот тёмной магии спящая охрана была перерезана за несколько часов, а суда, где подожжены, а где и отправлены на дно с помощью прожёгших их корпус алхимических смесей. Целый флот погиб за одну только ночь, лишив орков возможности атаковать морем.

А крепость, захваченная Морраном, была расположена между бухтой высадки и дорогой, что шла к вставшим на якорь судам. Другими словами, вздумай жители костяных островов прорваться к кораблям им для начала следовало штурмовать крепость. Иначе проходящие мимо отряды рисковали получить удар в спину и быть зажатыми между побережным лагерем и отрядом, что втянулся под её стены.

Второй выженный с помощью дракона населённый пункт находился выше по склону и правее. Он не мешал развивать наступление в сторону города-колыбели, но стал приоритетной целью для уничтожения из-за большой концентрации орков. В отличии от захваченной крепости второй опорный пункт в большей степени походил на Въёрнову падь — небольшой, но крепкий городок. Орки строили огромные юрты из костей морских чудищ и шкур. А защищали эти постройки, странными и грубыми, треугольными башнями, объединёнными друг с другом подобием стены из сплавленных друг с другом каменных глыб. Причём эта «стена» была необитаемой. На ней не было внутренних лестниц. Они выполняли функцию барьера для любого, кто попробует сунуться внутрь в обход ямы, заменяющей городу орков ворота.

Эта самая яма, была выкопана перед въездом в город между двумя башнями и прочерчена поверх большим мостом, сложенным из вездесущих, опутанных верёвками костей. Мост был достаточно большим, чтобы с лёгкостью выдерживать груз повозок.

Ракатон выжег его подчистую. Луч света, исторгаемый из его пасти, обращал в пепел всё, к чему прикасался и давал такую волну концентрированного жара, что ближайшие юрты оборачивались пламенными обломками и вызывали цепную реакцию ужасающего пожара. Дракон облетел спящее стойбище по кругу, а затем спикировал вдоль центра, формируя настоящий огневой мешок, в котором не было ни единого шанса выжить.

Оставались башни, но силы дракона подошли к концу, а Моррану укрепления были не интересны. Сами по себе они не представляли никакой ценности, ибо штурмовать это место, как и захватывать его — ярл не собирался.

Такая бескомпромиссная жестокость и, по сути, геноцид орочьего населения не укладывались в рамки совести человеческой части личности полководца, но цель была смыслом его существования и путь к ней преграждали именно орки. Он шёл на сделку с самим с собой, зная, что совершает преступление. Но в то же время помнил с кем имеет дело. Каменистые склоны костяных островов не способствовали земледелию, а одной только рыбы и водорослей было мало для процветания. Орочьи рейды опустошали побережье, угоняли скот и рабов из деревень, разоряли припасы обрекая на гибель от голода местных. С радостью покоряли и убивали, во славу своего бога. Причём делали это и друг с другом. Малые запасы продовольствия делали проблему перенаселения орочьих земель острой, поэтому они саморегулировали свою демографию жестокими обычаями, отсекая всех слабых. Этот же фактор делал обычного орка гораздо сильнее людей или карлов. Суровая жизнь делала их аватары сильнее и войску Моррана предстояло столкнуться с немногочисленным, но могучим противником.

В течение дня говорящий за мёртвых дважды активировал плащ и не давал непогоде утихнуть. А сам, с небольшим отрядом посетил разорённый город, чьи почерневшие от адского жара стены омывались бесконечным дождём.

Из-за того, что мост был разрушен, ярлу пришлось бы карабкаться используя крюк-кошку и веревку, если бы он планировал попасть внутрь. Но он, итак, знал, что по ту сторону его ждут лишь чёрные от копоти обломки, грязная вода размытого пожарища и груды обожжённых трупов.

Оставив свиту у ямы, Морран отошёл от них на несколько сотен метров вдоль стены стойбища и раскрыл демоническую шкатулку, призывая заключённого в ней пожирателя Митрезена. Лужи, итак, бурлящие от дождя, вдруг помутнели и наполнили воздух зловонием. Грязная пена проступила в них, и в этой пене, под ногами Моррана, проступило подобие лица. И тут же захрипели, забулькали исторгаемые лужей слова:

— Я слышу вой мёртвых господин! Их души горят в драконьем пламени!

Морран нахмурился:

— Ты здесь не затем, чтобы придаваться радости. Тебя ждёт работа.

Пена пошла пузырями и черты лица смазались, но продолжили членораздельно булькать и скворчать:

— Да господин, я внимательно слушаю.

— В этом поселении масса мертвецов. Ты должен поставить их себе на службу и атаковать порт орков на севере, занять их боем, чтобы они и не думали атаковать моё войско. Отправляйся немедленно.

Лужа колыхнулась в последний раз, и пена осела:

— Будет сделано господин.

По замыслу Моррана подчинённое ему отродье должно прикрыть и обезопасить фланг хотя бы на время. Дальше по побережью располагался орочий порт, где ночью порезвились вампиры. Орки будут в ярости и попытаются понять в чём дело, а когда поймут, немедленно нанесут удар.

И этот удар, был обязан увязнуть в толпах поднятой нежити.

Говорящий за мёртвых закрыл шкатулку и отправился обратно, продолжая размышлять о предстоящих боях. Рыцари во главе со своим королём не внушали ему доверия и были способны на необдуманный поступок ради славы. В то же время, несмотря на немногочисленность орков по сравнению с другими расами, каждый из них обладал достаточно развитым аватаром и нескольких тысяч бойцов, приведённых на острова Морраном, точно не хватит чтобы с ними схватиться.

Поэтому ярл планировал вести манёвренную войну. Разделять противника на отдельные группы и создавая локальное преимущество — уничтожать. Порт куда он отправил Митрезена как раз и был одной из попыток разделить силы орков. Осадив этот порт, он сделает невозможным марш зеленокожих на объединение с армией их колыбели.

А затянув компанию, позволит Ракатону несколько раз восстановить силы и совершить опустошительный налёт.

Остаток дня, Морран вместе с другими высокопоставленными офицерами его армии провёл в захваченной крепости. Орки не строили каминов, вместо них в полу делалась яма, в которой тлели угли огненного камня, позволяя жарить мясо, греться и добывать свет. Драконий огонь обуглил всю мебель, представленную в основном костью, которой на островах было в избытке. Так что нельзя было и шагу ступить не испачкавшись, но Моррана мало волновали подобные мелочи. Слуги быстро вымели весь сор и как могли почистили сажу. Над жаром ямы булькал котёл, а рыцари, карлы и ходоки из свит обоих лидеров, разложили вокруг огня спальники.

Привилегированность положения, позволяла им отдыхать, пока остальные воины продолжали работать. Помимо стандартных нарядов, из базового лагеря катились телеги, наполняя подвалы крепости провиантом и другими припасами. Уже прибывшие воины, укрепляли разбитую стену и работали каждый над своим участком. Раскладывали запас болтов и стрел, устанавливали тяжёлые, привезённые карлами арбалеты. А Морран в это время сидел и смотрел на огонь, пока не прозвучал вопрос герцога:

— Сегодня мы дадим ногам отдых, но завтра я опущу свою булаву на черепа зеленокожих.

Артред улыбнулся:

— Да, я тоже предвкушаю первый бой. Как думаете, они нападут на нас ночью?

Морран поднял на него взгляд:

— Это зависит от того, что именно они знают о нас. Если им известно вся полнота информации, то не нападут. Соберут армию и выступят против нас одним кулаком, чтобы раздавить сразу и без шансов.

Герцог спросил:

— А о нас можно не знать?

Морран, на чьём лице плясали блики от углей, ответил:

— Мы напали ночью. Большая часть тех, кто мог заметить нас на прибрежных территориях мертва. А те, что выжили, могут рассказать о нападении дракона. Остальные понесут своим вожакам вести о шторме и затопленных кораблях. И лишь их шаманы могут узнать всю полноту правды. Так что время у нас еще есть. Вероятность, что они разберутся что к чему за день, ничтожна.

За стенами снова завыл ветер. Морран спустил с поводка штандарт бури и тот от минуты к минуте усиливал непогоду. Говорящий за мёртвых старался балансировать на тонкой грани между абсолютным штормом, который посрывает их корабли с якорей… и полным штилем. Воин-волшебник поддерживал бурю на уровне бесконечного ливня, не позволяющего орочьим шаманам призвать на службу силы стихий или природы. Ни одна птица не полетит в такую погоду, ни одно заклинание поиска не прорвётся сквозь буйство энергий. А гонцы, что поспешат от подвергшихся нападению портов и выжившие, видевшие атаку дракона, потратят слишком много времени, чтобы их стоило опасаться к этому часу.

Поужинав, Морран удалился в свои покои. Дал последние указания командирам и представителю вампирского отряда, а затем просто уснул.

Следующие дни, обещали быть решающими.

Глава 17

Борьба за власть

Морран проснулся от толчка магии. Заглянув в глубины вирта он поднялся, прекрасно понимая откуда этот самый толчок пришёл. Что-то случилось в поселении орков, отданном для осквернения Митрезену.

Постепенно облачаясь в доспех и активируя штандарт бури, чтобы усилить непогоду, постепенно стихающую к утру, ярл думал о том, что могло послужить такому выбросу манны. Неудачное заклинание, собравшее прорву силы и выбросившее её в атмосферу? Или портал в другое, нечеловеческое измерение, при открытии которого в реальный план прорвались магические ветра?

Выяснить можно было лишь одним способом — вызовом демонического слуги.

Выглянув в коридор и приказав охране доставить в его покои живую курицу из обоза, Морран достал демоническую шкатулку и раскрыв её облачился в доспех. К тому времени, когда его указание выполнили, шкатулка уже стояла на полу, а он сам был полностью оснащён и вооружён.

Как-только шаги охраны затихли, Морран оторвал курице голову и пролил её кровь в шкатулку. Та забурлила и зачавкала, прежде чем раздался ужасный, скрипучий голос:

— У тебя больше нет надо мной власти.

Скрипучий смех заметался под потолком покоев и Морран нахмурился. Этот голос не мог принадлежать пожирателю. Что-то случилось. Причём что-то, что не входило в планы ярла. Аналитическая машина в его голове заработала с утроенной силой, и он сделал закономерный и логичный вывод:

— Ты поднялся ещё выше и снова поменял истинное имя. Мои поздравления.

Новый смех вторил его словам. Демон откровенно радовался тому, что сбросил поводок. Даже этот разговор не стал бы возможен пожелай он того. Морран больше не знал его имени, а значит был не властен ему приказывать:

— Я заключил сделку и вместо того, чтобы поднять твоих мертвецов пожертвовал их души принцу страданий. Его армия уже проникает в ваш план, а земли трескаются от жара. Скоро за вами всеми придёт смерть! Слышишь Морран, глупый владыка⁈ Вы все, орки, эльфы, вампиры и карлы УМРЁ…

Морран захлопнул шкатулку и голос исчез. Распалённый демон начинал кричать, и чтобы его не услышали, ярлу пришлось прервать разговор. Впрочем, всё что хотел говорящий за мёртвых уже услышал.

В книгах Шадарата, убитого вампирами эльфа-чернокнижника, упоминались принцы страданий. Они были высшими демонами, обладателями собственных, небольших владений и демонических армий. Призыв любого такого существа сопровождался осквернением больших территорий и жертвами недавно убитых насильственной смертью. Чем и воспользовался Митрезен. Вместо того, чтобы использовать энергию смерти для воскрешения мертвецов он решился на месть и пошёл под руку к новому господину.

Принц страданий не мог ступить на землю материального плана вот так просто. Врата в его владения позволяли пройти его слугам, но не ему. А они, в свою очередь должны были построить четыре зиккурата, принести многочисленные жертвы и только после этого, откроется путь для их владыки.

Морран мог бы отправиться к сожжённому городку и сразившись с демонами закрыть портал в другое измерение, но в его появлении он видел не угрозу, но возможность. Оркам плевать каких именно чужаков убивать и орды демонов всех мастей займут их на долго.

Выйдя из своих покоев Морран столкнулся с посыльным:

— Ярл! Рыцари собираются устроить рейд! Они готовятся к вылазке несмотря на погоду. Меня послал Умма, что…

Говорящий за мёртвых оборвал карла:

— Достаточно. Они во дворе?

— Да ярл.

Морран сбежал по обугленным лестницам и под шум дождя и грохот грома вышел через врата. Под навесом толпились его офицеры, Артред был среди них, в переди, в серой суматохе ливня ржали лошади и ругались рыцари. Посланник не соврал, герцог собирал рейд.

— Доброе утро Артред. Куда собрались ваши рыцари?

Король Рачьего королевства улыбнулся:

— У Баратиона и его рыцарей закипает кровь от безделия. Оркам пора почувствовать на себе остроту их оружия.

Морран, глядя на суматоху перед собой проговорил:

— Здешние земли не приспособлены для лошадей. Насколько я знаю, орки седлают мягколапых, хищных зверей. Лошади же лишь переломают себе ноги и будут смыты потоками, что текут в море со стороны вулкана. Тем более сегодня стоит ждать повышенной активности их разведчиков. Гонцы уже должны были принести весть в столицу о затопленных суда и диверсиях.

Артред повернулся к Моррану:

— Ты хочешь остановить герцога?

— Я? — Морран рассмеялся. Он прекрасно знал, что это невозможно. А меньшее, что ему было нужно, так это вступать с герцогом в конфронтацию. — У нашего войска два военачальника, это твои люди и, если с ними что-то случиться, поражение ляжет пятном на твою репутацию, а не на мою.

И будто забыв о нём, и не замечая, как лицо короля побагровело, он обратился к стоящему здесь же тёмному эльфу-дуэлянту, возглавлявшему ходоков:

— Какие новости Сан?

Эльф фыркнул и пожал плечами:

— Погодка не шепчет, а в основном норм. Говорят, видели какие-то тени ночью в небе, но нечего вразумительного, возможно местные звери. Люди отдыхают, посты распределены, ждём указаний. — И в обычной бестактной манере ходоков добавил. — Сдаётся мне рыцари решили позволить оркам надрать свой рыцарский зад. Жаль конечно, такой бездарный расход скакунов.

И откланявшись ушёл в крепость вместе с остальынми офицерами. Морран и Артред остались одни:

— Похоже твои люди согласны с тобой. Думаешь герцога ждёт поражение? — Король уже успокоился и вдруг сказал, понизив тон. — Он постоянно оспаривает мои решение и лезет туда, куда ему лезть не положено. Я позволяю ему эту авантюру не потому, что глупец. А потому, что если он, вместе со своими вассалами потерпит поражение, моя власть над людьми окрепнет.

Морран нахмурился:

— Интриги никогда не идут на пользу в войне. Играй король, но помни, мы здесь не затем, чтобы погибнуть или потерпеть поражение.

Артред смотрел на суету за стеной ливня кутаясь в плащ и прежде, чем Морран ушёл он прошептал:

— Я помню.

Баратион увёл из крепости три сотни подчинённых, рыцарей и их оруженосцев вместе с простой пехотой — кнехтами. Они отправились на западный склон вулкана, к одному из трёх островных портов. Вампиры докладывали, что там проживает больше семи сотен орков, способных держать в руках оружие. Вдвое больше, вышедшего из крепости отряда. Впрочем, Моррану было плевать. Изначально он не рассчитывал на силы Рачьего королевства и покойно обойдётся без них. Если те на день свяжут силы орков на фланге, этого будет более чем достаточно.

Час от часу, Ракатон собирался с силами.

Говорящий за мёртвых отключил штандарт бури и пошёл лично проверять посты снизу доверху. Ему предстояла объёмная, военная рутина, в которой каждое отделение его воинов, было винтиком, от работы которого зависела жизнь всего остального «механизма».

Слова Сана о тенях в небе, заставили Моррана послать за вампирами. Да, те прятались днём в свои гробы, но пасмурная погода и отличительные черты их расы позволяли им работать и днём, пусть и в ослабленном виде.

Но вампиры ничего об этих загадочных «тенях» не знали. И тогда вызвав к себе офицеров, Морран приказал приготовиться к атаке с неба. Но как оказалось — поздно. Буквально через минуту после приказа, словно по закону подлости, загудел тревожный рог и тут же оборвался.

В крепость пришёл враг.

Морран недооценил возможности орков вести мобильную войну. Вулкан оказался прибежищем гнездовья виверн. Ящероподобных тварей с длинными шеями и перепончатыми крыльями. Их покрытые ядом клыки с лёгкостью проникали сквозь кольчуги и пробивали обычные, стальные доспехи.

Первыми под удар попали те, кто не укрывался за стенами. Дозорные, расхаживающие по стене в непромокаемых плащах и различные случайные люди, оказавшиеся не в том месте и не в то время.

С дикими визгом из серой хмари вывалились зелёные тени и на ходу хватая воинов загнутыми когтями потащили в воздух. Некоторым они нанесли страшные раны, а других скинули со стены или подняли в небо, чтобы добить укусами ядовитых пастей.

Попытки ответить из самострелов были подавлены ядовитыми плевками и дротиками, брошенными в бой наездниками. Они не были орками, хотя, как и бывшие защитники крепости относились к зеленокожей расе.

Войско атаковали хобгоблины.

Мерзкие, верещащие в унисон с визжащими вивернами твари, были куда мельче и худосочней орков и оттого являлись прекрасными наездниками. Лёгкими и не стесняющими движений своих зверей. Бросаемые их тренированной рукой дротики, на глазах выскочившего на один из балконов Моррана, пронзили одного из его карлов прямо через поднятый щит и заставили его агонизирующее тело стоять, захлёбываясь кровью.

Он так и стоял пришпиленный к земле, пока Морран читал заклинание и оборачивал против врагов ветвистую молнию.

Под грохот грома вспышка заклинания накрыла сразу четверых монстров и задела ещё семерых. Откуда-то со двора, маги из числа ходоков ударили ледяной шрапнелью. Но стоило обугленным трупам вместе с седоками упасть наземь, как их товарки растворились в ливне.

Налётчики никогда не сражались лоб в лоб, получив отпор они немедленно бежали, чтобы в следующий раз появиться как обычно внезапно.

Суматоха улеглась лишь через половину часа. Морран отправил гонцов, чтобы те догнали герцога и сообщили ему об угрозе. В процессе ему доложили об одиннадцати погибших. Большая часть из которых была воинами хирда, потому что именно им выпал жребий нести дозор в этот час.

Обычные железные дротики, разогнанный собственным весом и высотой, с которой сбрасывались, имели чудовищный множитель урона. Говорящий за мёртвых моментально оценил угрозу и собрав подчинённых объявил, что с этой поры для стрелков и магов всех мастей, виверны являются приоритетной мишенью. Причём сразу же ввёл наказание за неисполнение приказа — смерть. Чтобы подчинённые понимали, насколько важная задача стоит перед ними. В бою не будет времени перестраиваться с наработанных доктрин, под новые реалии. Будет только победа или поражение. Жизнь или смерть.

Курсируя туда-сюда по крепости Морран заметил за собой мандраж. Обычно, человеческие эмоции подавлялись машинной частью его разума, делая его внешне и внутренне хладнокровным. Но только не сейчас.

Близость к цели снова будоражила разум, заставляла аватар выделять целый набор типичных для людей гормонов и вгонять его в стресс. И что самое паскудное, он не мог с этим ничего поделать. Самым эффективным вариантом пробиться к вулкану и отстроенному внутри городу-колыбели, было выманить армии наружу. На горный склон, где восстановивший силы Ракатон без труда обратит их пеплом.

Сейчас же говорящий за мёртвых закрепил свои силы как мог и готовился сдержать первый натиск. Не забывая при этом о постоянной разведке.

Герцог Баратион вернулся в крепость через час злой как чёрт. Гонец из крепости предупредил рыцарей, но они всё равно оказались не готовы к налёту. Виверны ударили с небес и от полного разгрома сотни ведомые герцогом спасли лишь ограниченные запасы дротиков их противников. Обрушив на головы всадникам дождь из прицельных бросков, визгливые твари не рискнули принимать бой на земле и потеряв нескольких товарок под заклятьями чародеев, убрались восвояси. Герцог потерял семерых рыцарей и двенадцать оруженосцев. И потерял бы ещё больше, если бы не качественные и по большей части зачарованные доспехи знати, а также защитные амулеты. Всё же рыцари были оснащены куда лучше обычных воинов.

Там, где его карлы использовали личные знания о рунах и магии для всевозможных усилений, рыцари пользовались услугами придворных чародеев, которых держали практически в каждой знатной семье. Обладать амулетами и кольцами, заряженными магией, было повсеместной практикой в рыцарском обществе. А доспехи без чар считались признаком бедности. Что, впрочем, было недалеко от истины. Оплатить такие услуги было далеко не по карману рядовому бойцу.

Спрыгнув со своей лошади, герцог первым делом обрушил молот на один из сложенных во дворе трупов. Вмяв грудную клетку мёртвой виверны в землю и обернув остальное тело смердящей массой, он поднял глаза на Моррана и выплюнул:

— Где твой хвалёный дракон? Почему мои люди гибнут в бою с этими тварями⁈ Где он?

Морран встретил его ярость расчётливо:

— Ещё одно дерзкое слово и мне придётся вызвать тебя на поединок до смерти. Твои люди погибли, потому что ты непутёвый лидер, ищущий славы и боя там, где нужно работать с умом и осторожностью.

Никто и никогда, даже его король, не смел так с ним разговаривать. И дело было не в одной только власти, но и силе, с которой мало кто мог посоперничать во всём королевстве.

— Поединок? — Герцог ожидаемо повеселел. — Будет тебе поединок, тупой, безродный ублюдок. Это войско пора возглавить настоящему лидеру! Мы соберёмся здесь на закате и…

Морран вытащил клинок:

— Нет. Это произойдёт здесь и сейчас или не произойдёт вовсе.

Он не собирался давать время на подготовку и планирование какой-нибудь каверзы. У сказанного были десятки свидетелей. Въезжающая рыцарская колонна, вместо того чтобы стреножить лошадей, окружила их со всех сторон, а на стене очень быстро стало не протолкнуться от карлов и ходоков.

Стоящий на балконе крепости Артред, чью власть герцог постоянно подтачивал, вцепился в каменные перила, молясь чтобы ярл убил его конкурента.

Герцог сплюнул в лужу и захлопнул забрало:

— Так тому и быть безродный. Отправишься в бездну, а твои люди получат достойного командира.

Он атаковал без предупреждения, стандартным для воинов рывковым приёмом, но прямо в движении обернулся иллюзией, в то время как настоящий аватар уйдя в магическую невидимость появился за спиной у Моррана. Тут бы ярлу и настал конец, если бы он заранее не знал обо всех фокусах своего противника.

Удар развёрнутым оплотом развеял иллюзию и наложил на своего владельца купол из чистого света. Двуручная, огромная булава обрушилась со спины и разбила его на осколки, но была остановлена руной защиты. Ответный выпад креста, разрубил не герцога, но наводимое его амулетом, вязкое поле, способное делать воздух густым и липким, останавливающим удары и выстрелы.

Крест разрезал его без труда, но герцог сумел уйти и ответить размашистым и боковым ударом. Этот удар встретился с жёстким блоком оплота и не навредив щиту был отброшен в сторону. Но и Морран, чья рука от заброневого ущерба потеряла подвижность, не сумел реализовать атаку.

Противники закружили друг на против друга:

— Неплохо дерешься для бастарда дикарь.

Морран не ответил, его губы шептали неслышную со стороны и невидимую за забралом череду слов и когда Баратион бросился в новую атаку, рука, чья кисть была скрыта за щитом, воспроизвела последние пассы. Герцег провалился по колено в грязь, а крест пронзив защиту его амулета вошёл ровнёхонько в череп.

Падающая булава прошлась по краю оболочки защитной руны и пала в грязь. Упираясь ногой в кирасу трупа, в абсолютной тишине ярл вытащил из лица своего врага меч и толкнув тело ногой, обрушил его на землю.

— Вы все свидетели. Поединок был равным и честным. Баратион сам его спровоцировал и поплатился за свою дерзость. Слушайте своего короля, будьте умны и оставьте погоню за славой. Иначе наши враги воспользуются нашей самоуверенностью и накажут нас смертью.

Он развернулся и ушёл в крепость, точно зная, что произвёл нужный эффект.

Артред ждал его на лестнице, что вела на второй этаж. Морран на секунду остановился, зная, что тот ждал его не просто так, и не ошибся:

— Убив его, ты ослабил моё королевство.

Морран возразил:

— Убив его, я убрал твоего конкурента и уберёг войска от разгрома.

Король кивнул:

— Пусть будет так. Время рассудит.

Говорящий за мёртвых кивнул ему в знак уважения и прошёл мимо. Он не собирался портить с королём отношения. Сама дуэль с герцогом, который долго не встречал равных противников и оттого был жутко самоуверен, стала возможно исключительно благодаря Артреду.

Теперь Морран надеялся, что никто не будет перетягивать одеяло на себя и рыцари наконец займутся делом, а не глупыми атаками в поисках славы. Ракатон всё ещё дремал в солнечном колодце, собирая так нужную для разгрома силу и был не готов, обрушить на врагов солнечный гнев.

Оставалось ждать и держать оборону.

Глава 18

Кровавые камни

К тому моменту, когда наездники на шипунах принесли вести и запах крови, Нугатутак, первое копье племени Красных Ирокезов, уже собрал своих жилистых парней и вместе с ними нанёс на себя боевой рисунок пеплом и кровью.

Пожертвовав одного из соплеменников Аурису и взяв его кровь для рисунков, они вступили на тропу войны ночью, гибкие и худощавые, совсем нетипичные для орочьего племени Красные Ирокезы плясали и выли, выплясывая на камнях. Ловкость была основным атрибутом этих парней. Способные часы напролёт загонять добычу, они ценились как поимщики беглых рабов и охотники.

Но это вовсе не значит, что Красные Ирокезы ограничивались ловлей рабов.

Три судна их племени были готовы к рейду в земли густого леса и грудастых дриад и все три были вероломно потоплены. Ирокезы шли мстить и им было плевать, что вождь Гарток приказал племенам собраться.

Месть для орков священна. Месть — это то, чем живёт кровавая луна и чем можно искрасить волосы.

Числом в несколько сотен бойцов, разномастно одетые и вооружённые, они шли к врагам в боевом танце, улюлюкая и крича на всю округу под шелест бесконечного дождя и глухой рокот грома. Мокрые и блестящие от дождевой воды они пели только затем, чтобы враг знал об их приближении и готовился принять смерть, как принимали её те из рабов, чьи шкуры висят в главной юрте их племени.

Бряцали костяные амулеты, хрипели и подвывали глотки, ноги в обмотках из кожи притаптывали в диком, лишённом ритма танце. Вождь и шаман тоже двигались в толпе, но в отличии от остальных, в вое последнего прослеживалась членораздельная речь и каждое слово было наполненно силой.

Он пел и глаза одурманенных боевым зельем охотников заволакивала изумрудная дымка.

Узкие лица, очерченные и словно вырезанные из дерева черты лица, покрытые венами и жилистой плотью тела — вот как выглядели Кровавые Ирокезы. Их излюбленным оружием были копья и бола, дротики и метательные топоры.

Они не поклонялись силе, чтобы становиться рубаками как многие воины костяных островов, не тренировали изо всех сил выносливость, чтобы носить грубые, но не лишённые серьёзной брони, стальные доспехи. Они выбрали путь боевого танца и входя в транс спускались горными склонами прямо к старой крепости, захваченной ярлом Въёрновой пади, чтобы разбить неизвестных и содрать шкуру с их тел, а затем поднести скальпы в качестве детских подарков.

Верёвки с крюками-кошками, заменяли осадные лестницы, а боевое исступление транса лишало всякого страха.

Их песни, подстёгнутые зычным басом шамана были ещё не слышны в крепости,когда дочери и сыновья багроваго сада, обнаружили врагов и принесли эту весть Моррану. Гарнизон крепости был поднят по тревоге. В прибрежный лагерь отправлена весть.

Позиции на стенах заняли расчёты осадных арбалетчиков, обслуживающих стационарные пусковые установки, из числа карлов и полторы сотни ходоков Сана. Рыцари, подготовили ударный кулак из пятидесяти всадников, готовых по приказу своего короля ударить через врата по противнику, они встали перед подобием врат, которое удалось соорудить на месте пролома за прошедшее время. Эта точка была самой уязвимой во всей крепости и Морран рассчитывал, что в случае угрозы, рыцари отбросят попытку прорыва.

К его мрачному одобрению ходоки догадались разжечь камни-огневики и закидать ими пространство перед стеной, обеспечивая себе отличный обзор. А затем орки до них добрались. Они появились с ужасающим гортанным пением и в первые минуты издалека напоминали рой зелёных светлячков. Но чем ближе подходили их сотни, тем чётче прорисовывались пляшущие фигуры, чьи глаза горели колдовским, шаманским огнём.

Магия налетела на стены невидимым порывом возмущённого виртуального пространства и ухватила когтями страха сердца защитников. Так же как песни вводили Ирокезов в боевое иступление, с той же силой они лишали защитников воли. Но Моррану не пришлось вмешиваться, ходоки справились сами.

На стене ударили барабаны и раскололи ночь струны лютни, целый отряд бардов из корпуса авантюристов взялся за музыкальные инструменты и наполнил их силой собственных аур. Магическая атака была отбита, страх и нерешительность отступили, а барабаны продолжали звучать, усиливая ближайших союзников.

Красные Ирокезы нахлынули на обращённый к склону участок стены быстрой, не перестающей танцевать толпой. Арбалетные болты и стрелы кнехтов, ударившие навесом из двора крепости, вдруг не принесли ожидаемого результата. Фигуры танцующих размывались и искажались, а падающие с небес стрелы, вонзались в землю лишь изредка проливая кровь.

Морран нахмурился, прекрасно видя какой мощной магией окружены наступающие. Совместный танец даровал им коллективную ловкость и бонусы к уклонению, но ему было чем ответить. Он обратился к стоящему рядом Сану:

— Собери своих магов, я проведу с их помощью ритуал очищения. Мы должны снять с противников все бонусы пока они не перевалили через стену.

И повернувшись к представителю Багрового сада отдал приказ:

— Ваша цель их шаман и его ученики. Уберём их, и боевой транс потеряет большую часть силы. Выполняйте.

Вампир ответил лёгким поклоном и исчез. А Морран вытащил крест и вышел на стену. Он знал, что его найдут и доложат об изменении обстановки, а сейчас он был нужен своим бойцам. Рядом лязгнул крюк и зацепился за камни. Говорящий за мёртвых остановился, шагнул к парапету и взявшись за крюк прошёл проверку силой чтобы, оторвав непомерный груз с висящими на нём орками, убрать его за пределы парапета и отпустить.

Дальше по стене лязгнуло ещё трижды, а потом лязг слился воедино и десятки крючьев стали цепляться за парапет ежесекундно.

Морран быстро понял, что орудовать крестом на стене не получиться. Слишком много рядом своих, и слишком стеснённые обстоятельства для эффективных ударов. Меч отправился в ножны, а ярл пошёл вдоль стены отпихивая своих подчинённых и сбрасывая крюки голыми руками один за другим.

Со свистом снизу прилетел топор и ударив в шлем оглушил Моррана, но тот не бросил свою работу. На одиннадцатом крюке сила его подвела. Зеленокожие дикари натянули верёвку и теперь их товарищи карабкались на стену, причём некоторые были достаточно ловки для того, чтобы и вовсе не пользоваться верёвками. Выглянув вниз Морран увидел, как десятки разукрашенных дикарей ползут навстречу дождю.

— Дайте пространства!

Они начали переваливать стену один за другим напарываясь на брошенные в упор заклинания, арбалетные болты и удары оружия. Кровавые брызги смешались с водой в трещинах и окропили доспех ярла. Своего первого орка он убил ударом кулака, а второму снёс макушку краем щита.

Затем на стене стало тесно.

Тела посыпались во двор, а парапет стал напоминать кипящее море. Узел смертельной схватки сжался так сильно, что Морран был чуть ли не единственным кто из-за своей силы мог перемещаться в пространтсве. Он выбрасывал скупые смертельные удары двигаясь с поражающей эффективностью и не забывал контролировать обстановку вокруг себя. Спас ходока, которого едва не сбросили во внутренний двор пронзив сразу двух орков, копьём третьего, вырванного из руки отброшенного за стену трупа. Вытащил карлика из-под завала тел, и не давал никому перебраться через свой сектор.

Красные Ирокезы, чьи окрашенные охрой волосы торчали на головах подобием циркулярной пилы, гибли под хруст своих соколиных носов, вминаемых в крепкие черепа латной перчаткой. В какой-то миг моран понял, что защитников на этом участке стены вот вот сомнут и призвал на выручку магию.

Дождь в метре от парапета обернулся ледяными иглами, что обрушились на головы наступающих и ползущих наверх. Дикий вой и хрип стали мерилом эффективности заклинания, а так же затишье, позволившее защитникам перебить уже залезших и спихнуть их трупы.

Груда мертвецов под стенами росла, а камни стали скользкими от наледи. В этот самый миг Морран почувствовал, что вирт изменился. Вампиры справились и убили отвлечённого боем шамана. Нанесли удар и скрылись, не понеся потерь.

Словно красуясь, бойцы багрового сада пролетели прямо над его участком стены в образе клубка летучих мышей. А он осмотрелся и воздев меч проревел:

— Открыть ворота! Рыцарям к бою!

Склон вокруг крепости был относительно чист и мог служить опорой рыцарской коннице. Орков оставалось немало, но первый, самый жестокий натиск был уже отбит. Потеряв около трети всего войска, Красные Ирокезы замешкались. Боевое исступление развеялось, а волшебная пляска утратила свою силу.

Стрелы и арбалетные болты теперь с лёгкостью находили для себя цели, погружая пространство перед участком обороны в область методичного перемалывания живой силы. То и дело в рядах врагов с хлопками разрывались огненные шары разбрасывая по телам огонь и трещали разряды энергии. Но Моррану больше не мог наблюдать, его нашёл Сан. Мечник взбежал по окровавленной лестнице. Его меч был измазан багровым:

— Ярл, я собрал всех чародеев! Мы готовы!

Ярл повернулся к нему и отвечал:

— Отставить заклинание очищения. Враг уже лишился своего преимущества. Бейте его и старайтесь не дать уйти, прикажи своим рейнджерам поджать их с флангов за внешней стеной и преследовать.

Подражая карлам Сан ударил себя по нагруднику и бросился по лестнице вниз, раздавать приказы. А Морран повернулся к бойне. Крюки всё ещё летели в стену, но оркам мешали собственные мертвецы и оттого крюков было немного. Защитники совместными усилиями скидывали их вниз. То и дело рядом свистели дротики и метательные топоры. Один ударил в наплечник ярла и отскочив оставил зарубку на шлеме ходока-соседа по рубежу. Раненный присел за парапетом и стянув предмет с головы, начал бинтовать рассечение. Его образ остался в памяти ярла.

Красивый, молодой парень, уставший и совершенно не впечатлённый ранением, он достал из сумки бинты и начал покрывать ими голову, не обращая внимания на кровь, что заливала глаз и щеку.

Морран начертал руну Айис и излечил его раньше, чем он успел закончить.

Вревевший рог и топот копыт возвестил о пришедшей в вдижение коннице. Рыцари выбрались за врата под светом висящих над ними волшебных сфер и слаженно развернув строй ударили Ирокезам во фланг. Зеленокожие, растерявшие напускное бесстрашие нашли в себе силы встретить этот удар, но оказались беззащитны перед конницей. Рыцари сшибали их телами бронированных лошадей наземь и спокойно неслись дальше, затаптывая подмятых противников.

Всё же конница была эффективна на относительно ровной территории, не испещрённой клыками скал, трещинами и волнами застарелой, вулканической породы. Встретив конницу сообща, орки опрокинулись и стали разбигаться, преследуемые рыцарями, которых вёл лично король.

Доспех Артреда испускал сияние ауры, дающей его бойцам усиление, а сам король охотился за орочьим вожаком, которого выдавала причёска. Его Ирокез был самым большим и красным, а копьё опоясывали полупрозрачные духи.

Орк ощерился и попытался сбежать. Но с другого фланга его поджали немногочисленные рейнджеры ходоков. Лёгкие и подвижные, не отягощённые доспехом и вооружённые разнообразным дистанционным оружием, авантюристы насели на орков, не сближаясь с ними и тут же отступая вздумай кто-то из них сунуться в темноту. А те из несчастных, что бросились на стрелков, пали на камни под сфокусированным огнём, чем напрочь отбили желание сражаться у остальных.

Орков всё ещё было много, но толпа их смешалась. Убегая от конницы, фланг рассыпался, толкаясь и сбивая с ног собственных побратимов, бежал и вожак, но лишь затем, чтобы напороться на волну таких же убегающих с другого фланга и попасть в круговерть давки.

Туда и ударили маги великим разнообразием бьющих по площади заклинаний.

Магия бушевала всего пятнадцать секунд и утихла с прорывом всадников. Это маги развеяли свои заклятья, чтобы не задеть рыцарей, а те вошли в искалеченную толпу с силой молота, заколачивающего гвозди.

Вожак орков сгинул в ужасной давке под копытами конницы.

Морран не вмешивался в битву, прекрасно понимая, что в любой момент может быть нанесён удар с любой другой стороны. Существовали способы обмануть даже вампиров, наматывающих круги по округе, поэтому он нужен был здесь, наверху. Там, откуда открывался вид на окрестности.

Но минуты шли, конница едва не увлеклась в преследовании разбегающихся орков, а ничего экстраординарного не происходило. По команде Моррана прозвучал рог, требующий от короля возвращения и тот опомнился, а затем увлёк разгорячённых рыцарей обратно в орочью крепость. По прикидкам ярла под стенами осталось до двух сотен орков, вместе с лидерами, и это была неплохая жатва. Но в то же время он понимал, что пришедший отряд или самодуры, напавшие без согласования с остальными, или разведка боем, призванная оценить силы защитников.

Спускаясь по ступеням во двор, навстречу пахнущим кровью коням, он снял шлем и натянул на лицо улыбку. Требовалось произнести речь, чтобы воздать почести Артреду и тем самым укрепить союзнические отношения. Дуэль с последующим убйством герцога понравилась не всем. Знать Рачьего королевства шепталась за спиной своего лидера и считала, что смерть герцога — это слабость Артреда. Морран знал об этом, потому что не раз подслушивал их разговоры с помощью медитации в своих покоях.

— Пара сотен орочьих душ отправилась к их богам Артред, вы нанесли им решающий удар!

Король спрыгнул с коня:

— Судя по грязному плащу ты тоже не отсиживался мой друг. Но как же хорошо наконец задать этим выродкам по заслугам! Сколько деревень сожжено! Сколько людей угнано в рабство! И вот мы здесь! Рубим проклятых орков и ТОПЧИМ ИХ СВОИМИ КОНЯМИ!!!

Всадники разразились дружным рёвом и тех поддержали бойцы Моррана. Вся крепость с десяток секунд орала, потрясая оружием, бряцая латными перчатками по нагрудникам и колотя по щитам. Люди увидели, что врага можно бить, получили свою первую победу и их дух поднялся до самых небес.

Наконец началось то, из-за чего они были напряжены все предыдущие дни. Дальше пошла рутина.

Кровавая, но привычная военному люду.

Передав коней кнехтам, рыцари снова потянулись за стену, в этот раз щедро прикладываясь к бурдюкам с вином, под гогот и песни добивая раненных. Им была чужда жалость к побеждённым врагам, те не были людьми и понятия чести на них не распространялись. Они резали и рубили, кололи и дробили, собирая с павших трофеи. Срезали пальцы, чтобы снять с них кольца и вырывали из ноздрей костяные амулеты. В отличии от них ходоки не заливались вином, но и они не оставили в покое мёртвых. Трупы перекладывались, а попутно с них снималось всё ценное.

В этот момент никто из них не походил на героев.

Морран встретился с Артредом ещё раз в общих покоях для знати, у очага с только что запечённой на вертеле свиньёй. Привезённой с материка вместе с обозом и смазанной душистыми травами.

Срезав ножом несколько ломтей мяса и получив от слуг в довесок блюдо с зеленью и чёрствыми лепёшками, чуть смоченными водой и разогретыми (что придало им свежести) ярл между делом обратился к королю:

— Мы сильны в обороне, но орков на острове много, а те сотни, что подступили к нашим стенам не тянут даже на авангард. Предлагаю ограничить передвижения наших воинов за стенами крепости.

Артред облизал пальцы:

— Что ты имеешь в виду?

Морран обвёл округу рукой:

— Я ни в коем случае не указываю тебе как вести дела. Но твои воины собирают трофеи и пьют за стеной, появись сейчас враг он мог бы воспользоваться случаем и попробовать отрезать их от ворот. Предлагаю сформировать команду сборщиков трофе…

Артред его прервал:

— Нет. Мои люди спасли эту крепость своей силой, ты не будешь им указывать как вести себя.

Морран улыбнулся, король пытался поставить его на место и утвердить своё лидерство. Но ярлу было плевать на подобного рода воздействия, рыцари серьёзно усиливали отряд и пока они ему полезны, он не станет вступать в прямую конфронтацию с их лидером.

Говорящий за мёртвых пожал плечами и положил в рот ещё один кусок мяса, а как только проживал его — ответил:

— Никто не слушается моих советов. Но ты прав, не мне им указывать как себя вести. Впрочем, если все они умрут из-за пьянства среди трупов, нам достанется больше добычи, так что я совсем не против если они допустят пару ошибок с твоего одобрения.

Вымыв руки в чаше, Морран вытер их полотенцем, а затем подхватив шлем и перчатки вышел из общего зала, чувствуя буквально спиной как Артред сверлит его помрачневшим взглядом. Двоевластие никогда не шло на пользу ни одному армии мира, но Морран был уверен, что справиться с ситуацией.

Глава 19

Битва на Костяных островах

Войско орков не ударило в сторону крепости и прибрежного лагеря. Не отправилась пиратская орда и к порту, осаждённому демонами. Они ударили в сторону портала, раскрытого на месте сожжённого поселения.

Там, за обугленными стенами, до сих пор бушевал огонь, но он не грел и не обжигал, а вытягивал жизнь из всего живого.

Больше всего на свете тот, кто ещё недавно носил имя Митрезен, желал вырвать сердце бывшего хозяина и пожрать его плоть. Но он усвоил прошлый урок и не собирался снова терпеть поражение. Рана, нанесённая искрящимся клинком, до сих пор болела и пусть его новое тело адского ключника было цельным, на ауре остался незаживающий рубец, сочащийся манной.

Напоминание о силе того, кого он предал.

Получив от принца страданий новое перевоплощение и имя, Митрезен стал Марпуроном, ключником портала страдающих душ. Он должен был построить зиккураты для своего повелителя чтобы позволить тому ступить на землю орков и низвергнуть Моррана.

Марпурон стал больше чем прежде и материальный мир с трудом удерживал его тело в физическом плане. Жирная, слоновья туша, опиралась на землю четырьмя толстыми лапами, чья передняя пара упиралась в камни копытами, а задняя была покрыта толстой чешуёй и угрожающе стучала когтями при каждом шаге. Его тело кентавра было увенчано гуманоидным туловищем, мускулистым и сильным, в чьих руках был зажат грубый и огромный меч из сплавленного драконьим дыханием железа.

Если бы скверна уже не пропитала землю павшего города, яд, что сочился из ауры демона, сделал бы это самостоятельно. Всюду куда ступал Марпурон растения увядали, а птицы падали с небес замертво.

После того, как он заключил сделку, портал, поддерживаемый адским пламенем бездны, без конца горел, высасывая из округи воздух и привнося взамен ветра магии. Орды бесов и бесенят, заполонили близлежащие земли, притащив на своём хвосте множество сквернозверей. Прошли сутки, прежде чем бесы смогли разобрать участок обожжённой стены и выстроить из его обломков ритуальный круг. С тех пор портал стал больше, а твари что выбирались из него, всё чаще были не обычными бесенятами всех мастей, разных расцветок и форм, а полноценными отродьями и чертями.

Безжалостно убивая всякого, кто посмеет бросить в его сторону взгляд, Марпурон Ключник заставил адское войско подчиниться и как только это произошло, адские твари были отправлены в предгорья и порт. Он знал, что силы Моррана ограничены, а до прибытия дракона есть время.

Его слуги без труда обнаружили на другой стороне острова сразу несколько стойбищ, не представлявших военного значения. Они не были окружены даже стеной, а большая часть живущих там мужчин отправилась в город-колыбель в жерле вулкана, чтобы присоединиться к войску зеленокожих.

Демон не мог упустить такой подарок.

На следующую ночь, окружённый облаком хлопающих крыльями бесенят, он обрушился на орочьи юрты вместе с дождём и раскрыв малый портал позволил своим ордам проникнуть в орочьи земли. Захваченные врасплох, старики, женщины и дети, пытались дать отпор, но избивались до полусмерти и присоединялись к огромной колонне рабов, которых подоспевшие к развязке черти увели на строительство зиккуратов.

Некоторые не могли идти, но Марпурон не видел в этом проблемы. Демон пожирал ослабевших заживо в назидание остальным, или заставлял их собратьев тащить на себе потерявших сознание.

Где бы он ни шёл, из его раненной ауры сочилась демоническая сила, оставляя след на земле.

Нападение демонов не осталось незамеченным. Орочьи шаманы забили тревогу, но было уже поздно. Сокрытый иллюзиями рядом с порталом рос зиккурат, и рабы что его строили щедро делились с ним своей силой. Иссыхали и гибли, становясь частью фундамента.

Но далеко не все из захваченных стали рабами.

Тем из них, в чьей душе он видел меньше изъянов чем у других, в смертный час он предлагал избавление и силу, так ценимую зеленокожими. Демон поил согласившихся собственной кровью и те становились крупнее и яростнее, а старики отбрасывали прочь старческую немощь. Эти новые слуги, стали его личной, осквернённой охраной. И в отличии от иссыхающей плоти рабов, их тела постепенно менялись, обрастая демоническими атрибутами.

К тому моменту, когда собранное орочьим вожаком войско вышло из вулкана, Марпурон Ключник силами сотен рабов сложил зиккурат, в то время как его слуги осквернили древние орочьи капища, разрушая камни предков и порабощая заключённых в них духов. Армия мёртвых присоединилась к армии демонов и вместе, они встретили зеленокожую бурю.

Орда встретилась с авангардом из чертей и бесов у полыхающего городища-портала. Чьи стены были разобраны на строительный материал, а каменистый склон растрескался и обернулся осквернённым болотом. Орочьи рубаки с боевыми криками врубились в толпу, ещё на подходе потеряв своих братьев от многочисленных заклинаний, направленных демонами. Но строй разномастных выродков дрогнул, как только орки врубились в их кривляющиеся и шипящие ряды.

Казалось, что победа близка и двухтысячный авангард орков радостно завопил, стремясь устрашить самих детей ужаса. Вот только черти и бесы были приманкой, призванной связать боем и отвлечь от настоящей угрозы. Облако из нескольких тысяч бесенят, пользуясь непогодой, скрывалось над пикирующими вивернами, чьи всадники обрушивали на головы демонов смертоносные дротики. И когда оркам показалось, что победа не за горами бесенята упали на них сверху, заодно обрушивая на землю тушу своего лидера.

Марпурон приземлился и раздавил десяток противников, а затем нанёс удар двухметровым, грубым мечом, а его визжащие, мелкие твари, зубастые и когтистые, хлопая крыльями чёрным покрывалом опустились на войско костяных островов.

Это был час величайшего насилия, который только знала эта земля. Закопанные в мерзкую землю кости орочьих предков оживали и хватали рубак за ноги, под крики облепленных бесенятами ящероподобных виверн. Авангард столичной армии в несколько тысяч орков, призванный провести разведку боем, вместо победы получил агонию и залил своей кровью склон так обильно, что её ручьи устремились к сокрытому ниже зиккурату.

Марпурон рассчитал всё верно и впитав в себя кровь врата зиккурата раскрылись, выпуская на свободу новых, ещё более чудовищных демонов, ведомых военачальницей принца страданий, трёхметровой Иниамат. Шестирукая демоница появилась в материальном мире с оглушительным криком и привела с собой суккубов и инкубов, вооружённых плетьми и клинками мучений. Они сходу бросились в бой и немногим оркам удалось вырваться из страшной западни, унося к войску вождя страшные вести.

* * *

— Повелитель, мы не знаем, что там происходит. В небе слишком большая концентрация демонов. Стаи низших тварей атакуют всякого, кто пытается перейти границу их владений.

Этой ночью Морран лишился сразу нескольких детей багрового сада. Вампиры погибли, пытаясь провести разведку демонических территорий, а остальные были вынуждены отступить.

— А орки?

Ярл стоял на балконе и смотрел прямо перед собой. Склон в сотне метров от крепости едва просматривался за стеной ливня. Вампирша за его спиной шевельнулась и ответила:

— Первый из отрядов уже столкнулся с демонами. Но судя по тому, что вернулись не многие, результат сражения не в их пользу. Их вожак прямо сейчас разворачивает почти втрое большее число воинов на склоне.

— Численность?

— Порядка семи тысяч топоров. В строю как племена, так и всадники на варгах и вивернах.

Морран констатировал факт:

— Втрое больше, чем у нас.

— Да повелитель.

Он и не ждал, что войско врага будет меньше. Весь план строился на глухой обороне вплоть до того момента, пока хрустальный дракон не сможет нанести повторный удар. Но демоны принесли в ситуацию приятное разнообразие.

Бесконечный ливень привёл к тому, что крепость оказалась подтоплена, водоотвод не справлялся и у той внешней стены, что была обращена к подножью острова и морю, постепенно скапливалась вода. Сейчас к лестнице ведущей на оборонительный участок уже было не подойти, то что у входа в донжон было тридцатью сантиметрами воды, ниже по склону превратилось в два метра. Она убывала куда медленнее чем прибывала.

— Что-то ещё дитя ночи?

Вампирша не уходила, а значит ей было о чём сообщить:

— Да повелитель. Мы чувствуем, что демоны ищут лазейки в крепость. Трупы убитых орков осквернены. Работает какая-то магия.

Морран кивнул:

— Ты наблюдательна. Но это сделали не демоны. Я сам нанёс на многие тела руны. Они моя ловушка на случай, если в этом месте снова случиться бой. — И секунду помедлив спросил. — Это всё? Если так, то ты свободна.

— Да повелитель…

Шёпот вампирши затих вдали. Она ушла словно дуновение ветра, используя врождённое заклинание, дарующее её телу бесплотность и лёгкость. Далеко не каждый вампир мог себе позволить подобные трюки.

Час назад, с берега пришли дурные вести. Из-за бесконечного дождя береговой лагерь оказался затоплен и людям пришлось свернуть его, отправившись на корабли. Эти бойцы были резервным кулаком, должным ударить в тот миг, когда Морран сочтёт нужным. Только поэтому он не хотел объединиться с ними, хотя в самой крепости места хватало.

Между орками и демонами разразилась настолько суровая битва, что её грохот было слышно из любого уголка острова. Но Морран не спешил действовать. Прорыв в город-колыбель был всё ещё затруднён, а неудачная попытка могла закончиться окружением и последующим уничтожением.

Он ждал Ракатона, до прибытия которого, оставались считанные дни.

* * *

Вождь костяных островов прорвал строй чудовищ.

Огромный орк орудовал двумя топорами, каждый из которых в обычных руках сошёл бы за двуручник, но зеленокожему их вес и размер не доставляли неудобств, ибо он сам, был выше и крепче любого из орков. Следом за ним, по дороге, выстланной изрубленными демонами, ступал Аршор, верховный шаман, вокруг которого парили тотемы, без конца жалящие врагов силой стихий, будь то трескучая молния, огненный всполох или сдирающий плоть порыв ветра.

На осквернённой, шедро политой кровью и обласканной ветрами бездны земле, время текло иначе. Меч из крепкой стали, мог внезапно развалиться ржой прямо в руках у воина, а нанесённая рана, совершенно случайным образом исцелиться, оставив после себя лишь рубец.

Тучи визжащих бесенят, были отброшены волной потустороннего огня, который затопил собой небеса. Это ученики Аршора призвали души предков из камней хранителей на выручку, и те, проявившись ненадолго в реальном мире, очистили небеса от угрозы. Впрочем, из портала и зиккурата, раз в десяток минут вырывались демонические подкрепления и воспрявшие было духом всадники на вивернах, постепенно уступали им небо.

На земле же сложилась другая картина.

Опалённый пламенем душ и растерявший своих носильщиков, пал в гущу схватки Марпурон, демон-ключник портала. Его приказ призвавший Иниамат на помощь был проигнорирован. Военачальница перехватила управление демоническим войском с помощью висящего на груди артефакта и не спешила вступать в битву раньше времени. Шестирукая демонесса указывала своими клинками направление и резервы из сквернозверей и чертей бросались в бой, отбрасывая прорывавшихся к ритуальному кругу орков обратно.

И лишь в одном месте усилия её слуг оказались тщетны. Там, где над строеом возвышалась фигура ревущего вождя, Мачтолома Гургата.

Брошенные ему на перехват огромные черти, были изрублены на куски, а бесы и инкубы пали, обломав зубы о гигантские башенные щиты, чья стена возвышалась сразу за вождём врезанным в строй демонов клином. Эти щиты несли лишь самую малость уступающие своему вождю орки, мускулистые и закалённые тысячами схваток в бойцовых ямах со зверями, рабами и другими орками, заключённые в толстую и грубую броню из вулканической стали, они буквально продавливали демонические массы устраивая тем дикую давку. Но даже они не были всесильны.

Марпурон невольно оказался на пути прорыва, но встретившись с Гургатом глазами, понял, что тот ни капли не страшиться огромного демона и готовы вырвать его рога в качестве трофея. Взревев так, что рёв перекрыл на мгновение шум битвы, орк заработал топорами вдвое усерднее заливая кипящей, демонической кровью свою и без того залитую кожу.

Но Марпурон не планировал встречать этот вызов. Озлобленный вероломством Иниамат он воспользовался дарованной принцем страданий силой, чтобы, раскрыв портал позволить ветрам хаоса перенести себя и ближайших демонов в другую, случайную точку.

На беду орков, этой точкой стал правый фланг их войска, где возникшая пространственная аномалия убила десятки воинов, а хлынувшие из неё демоны во главе с Марпуроном, грозили обрушить и растерзать всё правое крыло войска.

Вонзив грубый меч в ближайшего орка и воздев его, ещё живого, над рогатой головой, демон расхохотался и тряхнул мечом рассекая труп на две половины и позволяя крови и нечистотам пролиться на обращённую к небесам морду. Бесы и черти, инкубы и рвотные гончие, захваченные хаотичным порталом, набросились на ближайших израненных орков и обрушили на них мерзкие заклинания. Тучи мух и иных насекомых превратили ближайших воителей в обречённо воющие фигуры, а сам Морпурон, чья тёмно-сиреневая кожа была покрыта потёками орочьей крови, продолжил кровавую жатву, находясь в прекрасном расположении духа.

Он понимал, что вожак орков не станет сворачивать с выбранного пути, а его чемпионы, благословлённому принцем страданий демону, просто не ровня.

В реальном мире, за пределами области сплошных временных искажений, прошло трое суток. И все трое суток, орки соседних островов прибывали к вулкану на рыболовных, не затопленных Морраном лодках и баркасах, часть из которых в штормовом море разбивалась о прибрежные скалы, а другая часть, гибла наткнувшись на флот экспедиции в бухте высадки.

Впрочем, большая доля таких судов и лодок всё же добиралась до берега и пользуясь личным оружием спешила к месту схватки. Здесь орки, формировали из них резервы и отправляли в область, сокрытую скверной. Там, где за дождём и дымом слышались крики умирающих и грохот битвы.

Внутри же, время текло совсем по-другому.

Вожак орков несмотря на угрозу фланга с клином своей тяжёлой пехоты и ступающим по пятам шаманом, сумел рассечь войско демонов надвое. Несмотря на полузверинный, дикарский образ, он был умён и понимал, что залог победы кроется в демоническом портале, откуда без конца лезли визжащие и рычащие подкрепления.

Его прорыв, создал угрозу ритуальному кругу и только тогда военачальница Иниамат вступила в битву. Даже не подозревая, что над штормовым морем, уже расправил крылья дракон.

Глава 20

Цель превыше всего

Каждый взмах крыльев отражался в разуме говорящего за мёртвых пока Ракатон приближался. Ярл отправил весть на корабли и к обеду, под дождём, в расчищенном дворе крепости, стояло сводное войско в полном составе. Почти две тысячи разумных, разных, но дисциплинированных и умеющих воевать.

Все они как один смотрели прямо на него, стоящего на балконе лидера, сбоку от которого стоял и Артред, король рачьего королевства.

Обведя толпу взглядом, Морран провозгласил:

— Дракон уже близко. Армия орков схватилась с демонами и шум их битвы слышен даже сквозь ливень. Вы прошли со мной долгий путь, но сегодняшний день важнее всех прочих. Сегодня, мы дадим бой в логове врага. МЫ ИДЁМ НА ВУЛКАН!!!

Усиленный магией голос громыхнул над крепостью и стремясь себя раззадорить воины завопили и подняли шум. Они стояли почти по колено в воде и, если бы не качественная экипировка и снадобья укрепления, половина из них давно бы слегла от болезней.

— Сотни Въёрновой пади! В походный порядок!

Шум улёгся и хирды потянулись за врата. Вскоре внутри не осталось никого кроме рыцарей и их кнехтов. Тогда слово взял Артред:

— Сами боги благоволят нам! Впервые мы ударим в сердце врага и барды сложат об этом песни! Вперёд мои рыцари! Я, король Рачьего королевства, Артред Старый, буду вести вас! НА ВУЛКАН!

Ответом ему был грохот оружия о щиты, а затем и рыцари под звуки боевых рогов потянулись следом за войском Моррана. Оба лидера развернулись и спустившись поспешили к ним присоединиться. Вытянутая и покрытая сталью змея их войска, протянулась по склону в направлении вершины. Все подходы к городу за минувшие дни были изучены. Орки построили его на внутренних протяжённостях жерла, а саму гору испещряли многочисленные пещеры, заменяющие оркам врата.

Все, от сотника, до последнего кнехта, знали порядок действий. Они не сидели в крепости сложа руки. Каждое подразделение поочерёдно покидало крепость и разворачивалось в боевой порядок на склоне. Причём несколько раз они делали это вместе. И теперь Морран был уверен, что случись на них нападение во время марша, никто не разбежится и не будет глупить.

Но нападения не случилось.

Двигаясь намеченным заранее маршрутом и избегая низин, в которых кипела вода, что неслась со склонов вулкана, они поднимались, оскальзываясь на камнях и невольно ломая строй. Через несколько часов пути Морран взобрался на нарост давно застывшей лавы и обратил свой взор к затянутому тучами небу. Ливень хлестал так сильно, что разглядеть хоть что-то не представлялось возможным, но для того, чтобы видеть глазами дракона, его собственное зрения было не нужно.

Ракатон почти достиг войско и по мысленному запросу говорящего за мёртвых, обратил свой взор на побоище, что продолжало греметь где-то по правую руку.

Несмотря на то, что на дворе стоял полдень, буря обернула день ночью. А тучи, бесконечный ливень и пространственные искажения скрыли под собой осквернённую землю вокруг демонического портала, но даже все эти факторы в своей сумме, не могли воспрепятствовать взгляду дракона.

Он проник через толщу материи и достиг разрушенного зиккурата. Гор трупов у его основания и целого моря из орков и демонов как раз в тот миг, когда вожак зеленокожего воинства, воздел над полем битвы отрубленную голову демонической военачальницы. И как только он это сделал, тысячи орков воодушевлённые его победой, удвоили усилия загоняя тварей обратно в портал.

Морран моргнул и опустил голову. Зеленокожие победили, но ещё какое-то время будут заняты остатками адского войска. Побоище утащило в могилу больше семи тысяч орков, а оставшиеся будут вымотаны и изранены.

Моргнув, он усилил свой голос магией и рявкнул:

— Подтянуться! Ускориться! Сотникам принять командование и держаться намеченного плана!

Слитный удар кулаками по нагрудникам был ему ответом. Рядом из-за стены ливня вынырнул Артред, сплюнул и прокричал, перекрикивая шум грозы:

— Он здесь?

Ответ Моррана не заставил его ждать:

— Да, он здесь, я расчищу путь. Веди их.

На мгновение налетел порыв сильного ветра, стало светло словно ясным днём, и вода под ногами у войска заискрилась тысячей бликов. Размахом своих крыльев и тушей Ракатон прервал на секунду льющийся с небес дождь и прежде, чем тот снова забарабанил по земле и доспехам, приземлился на камни в паре десятков метров от идущих к вулкану.

Вздох восхищения разлился над войском. Дракона не было видно из-за стены ливня, но испускаемое им сияние подсвечивало воду изнутри и расчерчивало её сразу десятком радуг. Эта картина завораживала своей красотой и одновременно была неуместна.

Морран обернулся, бросил взгляд на своих людей и решительно пошёл к дракону. Через минуту он уже взобрался по хрустальным шипам на его спину и под хлопок крыльев, унёсся в небеса.

Последний, решительный штурм, начался с крутого падения.

Ракатон взмыл за пределы свинцовых грозовых туч и вырвался в область безбрежной синевы, скользя среди взбитых сливок закрученных облаков, он летел ещё некоторое время, а затем, нырнул обратно, в кипящее, чёрное море гремящего шторма. Вместе с молниями и громом он пролетел тучи насквозь и пал ещё дальше, прямо в освещённое многочисленными огнями жерло вулкана.

И к удивлению своего всадника, практически сразу увидел узника.

Морран сразу понял, что это он. Слишком тугим узлом закручивался вирт вокруг каменного обломка, распятого цепями над бездной. Этот обломок, был плоским сверху и по сути являлся площадью, на который возвышалась статуя бога.

А прямо напротив, в знакомых цепях, висел узник.

Из-за набранной скорости Ракатон не смог остановиться несмотря на желание своего наездника и продолжая падать, пронёсся в глубины вулкана, чтобы, расправив крылья сбить многочисленные навесные мосты и приземлиться на лапы на очередном из них, в этот раз каменном. Весь вулкан снизу доверху, оказался забит висящими клетками и рабами, печами в которых ковалось оружие и грубые доспехи, а также норами, которые вели в настенные жилища.

Ракатон был в гневе, свет в нём говорил о том, что узников нужно спасти. Их стоны звенели в воздухе нескончаемой какофонии и льющийся с хрустальной чешуи свет, единственное, что приносило жертвам адских мучений мимолётное облегчение.

Стоны затмились яростным рёвом.

Несмотря на то, что вождь выгреб всех воинов из логова, здесь осталось немало тех, кто мог держать оружие. Рабы троглодиты и прочие, порабощённые орками твари, были готовы кинуться на кого угодно за пайку наркотического снадобья и еду. Оголодавшие и свирепые, они рычали на дне вулкана, запертые в клетках бойцовых ям. Подтопленных и зловонных, называемых ими домом.

Многочисленные надсмотрщики и охрана не испугались дракона. В их восприятии сражение с ним было возможностью погибнуть с честью и Морран видел в обоих концах моста движение. А Ракатон всё медлил.

Анализ ситуации показал возрастающие риски и единственно возможный выход. Транслируя свои мысли дракону, под шорох падающих с мостов стрел, Морран закричал:

— Подними меня к узнику и расчисть проход для наших отрядов! Если не можешь сжечь этот город, то хотя бы не медли!

Дракон согласился и взмахнул крыльями. Поднялся на один ярус, второй, под всё возрастающим шквалом летящих в них стрел и лишь слегка не дотянув до верхней площадки встретился с противником, которого не ожидал здесь увидеть. Прародительница виверн, трёхголовая Матерь, в молчаливом рывке вырвалась из зева настенной пещеры и всей своей тушей врезалась в нарушителя территории.

Морран слетел со спины дракона и лишь заклятье левитации припасённое специально на вот такой, экстренный случай, замедлило его падение и не позволило разбиться. Он воспроизвёл его отброшенный к внутренней стене вулкана, туда, где простёрся один из настенных ярусов, в нескольких метрах над землей.

Волшебная сила подхватила воина и под грохот врезавшихся в стену чудовищ, по инерции протащила дальше и заставила покатиться по голому камню. Здесь, его тут же попыталась убить орчиха с отвислым брюхом и старым топором. Но броня, выкованная рукой бога, выдержала, а череп орчихи — нет.

Ответным ударом Морран швырнул её наземь.

Камни под ногами пошли трещинами, клети с узниками пали на дорогу и немедленно были раздавлены обломками. Мать выводка виверн схлестнулась с драконом не на жизнь, а на смерть. Все три её головы, на длинных, извивающихся словно плети шеях, со всех сторон кусали дракона, срывая хрустальную чешую. Морран успел увидеть, как ярус под ними проломился и переплетённые туши сорвались в падение, попутно обдирая стену.

Виверна подмяла дракона.

Рядом раздались крики, и ярл, едва не упавший на полусогнутые из-за вибрации обрушений, рванулся прочь. Всё шло не по плану, но основная задача была близка как никогда. Увиденный узник придавал говорящему за мёртвых силы и оценив своё местоположение, а затем мысленно проложив маршрут, он бросился пробивать дорогу.

Оскаленные рожи орочьих стариков и подростков, выпрыгивающих на него из тёмных закутков и пещер, сливались в бесконечную череду отброшенных слайдов. Крест пел песню, и эта песня воняла палёными волосами и плотью. Волшебный клинок, разожжённый великой и наполненной до краёв аурой, трещал и извивался, рассекая врагов вместе с оружием и оборачивая их плоть молекулярными взрывами.

Луч сверхъяркого света ударил откуда-то снизу и прочертил противоположную стену вулкана, все кто находился в пределах сотни метров от места прямого попадания, просто перестали существовать, обернувшись пеплом. От дикого жара каменные массивы взрывались и разлетались градом огромных осколков, а металл оборачивался раскалёнными волнами капель, летящих вслед за камнями.

Морран пережил эту волну с помощью оплота и наведённой на себя руны, но все, кто бездумно атаковал его, выскакивая из жилищ, молниеносно погибли и их окровавленные тела, теперь лежали укрытые пылью и придавленные обломками камня.

Даже одомашненные варги, братья меньшие мягколапых ездовых гигантов, улеглись в пыль и медленно заливали пол кровью. Перескакивая через обломки, под грохот битвы дракона против гигантской, трёхголовой виверны, Морран почувствовал ярость хрустального друга и увидел мир его удивительным взором. Дракон вышел из себя из-за того, что его желание освободить рабов провалилось. Исторгнутый для самозащиты луч убил их так же верно, как и орков-поработителей.

Вспышкой боли треснул сустав хрустального крыла, вторая голова гигантской виверны впилась в толстую шею дракона, а третья грызла его плечо. Искалеченный падением с высоты. С ободранной до мяса спиной, захлёбывающийся собственной кровью и терзаемый, он сделал единственное, что мог в этой ситуации. Собрал всю энергию света и выплеснул прочь. Точно так же, как сделал это однажды в затопленном городе.

Вспышка, подобная вспышке ядерного взрыва опалила вулкан изнутри и Морран оказался в числе редких выживших, защищённый не только своей бижутерией и бронёй, но и толщей камня ярусной улицы у себя под ногами. Отпрянув от края яруса в сторону и упав, он почувствовал, что воздух стал сухим и жарким.

В поднятой пыли горели и плавились навесные мосты. С цепей капал расплавленный металл и повсюду дымило. Кашляя и задыхаясь от жаркого и пыльного воздуха, Морран поднялся на ноги и вдруг понял, что не ревут больше орки и не стонут их рабы. Все, от защитников, до монстров на дне вулкана, оказались истреблены всеопаляющей вспышкой.

Продолжая двигаться, говорящий за мёртвых обратил своё сознание к Ракатону. Тот был жив, но ужасно ослаб. Свет исцелил часть его ран и сжёг мать всех виверн. Её туша, обожжённая лишь с одной, обращённой к дракону стороны, горой плоти лежала под Ракатоном. Хищник в нём уступил место разуму и воздев к верхнему кратеру голову, он проревел собственное имя, прежде чем вцепиться в поверженного противника.

Морран знал, что сейчас от него ничего не добиться.

Он поднялся до самого жерла не встретив сопротивления. Редкие выжившие орки и рабы, слонялись среди покрытых горячей пылью руин. Никто из них не прошёл проверку шоком и теперь их аватары долго не смогут прийти в себя.

Говорящий за мёртвых не вступал в схватки и беспрепятственно добрался до каменной площадки, расположенной чуть ниже края вулканического кратера. Сюда вели каменные ступени полуразрушенной, но очень широкой лестницы, а гигантские жертвенные кристаллы, парящие прямо в воздухе и черпающие силу из страданий рабов, удерживали и саму площадку, и мост в воздухе, не давая тем провалиться в бездну. Ибо построено это сооружение было вопреки физическим законам реальности и не имело под собой необходимой опоры. А цепи, что некогда тянулись от краёв площади к краям кратера, были расплавлены доставшей сюда вспышкой.

Знакомые обелиски, с прикованной к ним фигурой в лохмотьях представшие взору Моррана, заставили его сердце сойти с ума. Машинный разум не мог успокоить эмоции человеческой личности и фиксировал выброс адреналина.

Каждый шаг на пути к обелиску и узнику казался ужасно медленным и Морран сорвался с места в рывке, но неожиданно, на его пути возникло препятствие. Пространственная аномалия, места которой не было на этой площадке.

Даже он, обладающий сверхбыстрой реакцией, не сумел избежать столкновения.

Встречный удар был страшен и отбросил искалеченного воина обратно к лестнице. Попытка сложить исцеляющее заклинание сломанными пальцами провалилась и Морран стянул перчатку с другой руки. Не в силах уловить паутину возникших вероятностей потрясённым рассудком он услышал над собой свирепый и знакомый голос:

— Мы проиграли. Портал и зиккураты разрушены. Но твой запах… я пришёл сюда, чуя вашу с драконом вонь!

Удар гигантским мечом высек искры из пола и ударил в боковую часть кирасы. Марпурон, обезумевший от поражения, нашёл бывшего хозяина в бездумном желании его уничтожить. Доспех выдержал этот удар, но заброневой ущерб был так силён, что Моррана отбросило ещё дальше, прямо на камень ступеней.

Не чувствуя ничего ниже середины груди из-за сломанного позвоночника, залитый кровью и искалеченный, он наконец использовал руну исцеления и заставил сломанные позвонки с хрустом вернуться на место. А Марпурон окрылённый первым успехом уже добрался до лестницы и прыгнул тяжёлой тушей к её подножью, чтобы свершить месть одним ударом, растерзать, раздавить и затоптать.

Но на его пути встал дракон.

Ракатон уже пришёл в себя, но чешуя его поблекла и лишилась света. Опаляющее дыхание было недоступно, как и все прочие способности присущие ему в полной силе. Впрочем, он оставался достаточно сильным, чтобы, таща за собой сломанное крыло, гибкой ящерицей взобраться по ярусам к верхнему кратеру.

Остановить демона встречной атакой он просто не успевал и наполовину забравшись на ярус прикрыл Моррана собственным телом. Трусливая натура демона заставила его испугаться высшего существа, тварь врезалась в него всей тушей и хотела было бежать, но дракон неожиданно сорвался и цепляясь одной лапой едва не угодил в бездну. Отпрыгнувший от него ключник почуял страдания и боль от драконовых ран, вдохнул в себя слабость великого Ракатона и оскалившись воздел меч.

Морран успел откатиться с его пути, когда меч, закалённый в драконьем огне и покрытый скверными рунами, ударил прямо по кинувшейся навстречу демону морде.

Чешуя и горячая кровь полетели в стороны. Дракон взвыл, его морда была разрублена. Понимая, что падения с такой высоты приведёт к новым увечьям и возможной смерти он отчаянно забился, пытаясь взобраться на ярус. А демон, почуявший возможность победы, опалил раненного Ракатона пламенем бездны и стал рубить его и без того сломанное, выставленное в качестве защиты крыло. Три удара сердца потребовалось Моррану, чтобы встать в смятом доспехе. Три удара сердца потребовалось Марпурону, чтобы отрубить крыло. И за это же время, Ракатон понял, что его жизненный путь будет окончен.

Единственная лапа, которой он цеплялся за камни, разжала хватку и ударила демона. Хрустальные когти с лёгкостью пронзили толстую шкуру и заставили ключника завопить, подцепляя того и таща за собой. Ответный удар демонического оружия, вошёл в хрустальному в шею и увяз в позвонках.

Они пали вместе, дракон и его убийца.

Морран стянул шлем, оперся одной рукой на меч и харкнул на пол кровью. Он ничего не успел сделать, но сожаление о потери близкого существа, было отброшено машинной частью его разума. Цель всё ещё была доступна. И должна была быть достигнута.

Водрузив шлем на место и убрав клинок в ножны, он пошёл по ступеням, накладывая на себя руны и исцеляющие заклятья. Оказавшись на верхней площадке, поднял брошенную перчатку и спокойно дошёл до обелиска и прикованного к нему узника.

В голове у Моррана роились вопросы. Он знал, что перед ним тот, кого он искал, ID выдавало стопроцентное совпадение. Со стороны, могло показаться, что узник без сознания, но это было не так.

— Кто я? Как мы связаны?

Цепи дрогнули, откликаясь на движения узника. Он поднял голову и улыбнулся потрескавшимися губами. С его аватаром было что-то не так, черты лица постоянно плыли и искажались.

— Мы дружили. Но наша дружба была ложью. Ты же знаешь, всё что нас окружает в этом мире сплошная ложь.

Морран нахмурился:

— Это не ответ. Дай мне его, и я освобожу тебя, помогу.

Новая улыбка обернулась словами:

— Не сможешь. Как только эти цепи падут сюда явиться мой брат. Сейчас его нет в этом мире, но он узнает, поверь мне. А явившись, сотрёт твою личность и вернёт цепи на место. Впрочем, мне нечего скрывать, а ты и в самом деле можешь помочь нам обоим.

— Я слушаю.

— Мы с тобой. — Узник напряг худощавые руки и звякнул цепями. — Были друзьями, пока за мной не пришёл системный охотник и не захватил твой аватар. Отбиваясь от него, я навредил тебе. Поразил вас обоих. В их смерти ты и был рождён, почти в том виде, в котором сейчас стоишь передо мной. В прошлой жизни ты был охотником, которому поставили задачу найти меня и моим другом. Их желания переплелись в тебе. Поэтому ты всё это время искал нашей встречи, даже не понимая, что ведёт тебя голый инстинкт.

Слова узника были логичны, но Моррана накрыла волна разочарования. Цель была достигнута, но озарения не случилось. А новой цели не появилось. Он буквально не знал зачем дальше жить:

— И всё?

— Всё? — Узник вымучено улыбнулся. — Конечно нет. Ты можешь освободить нас обоих. Себя, от нужды существования в этой искусственной, созданной ИскИнами реальности. А меня от этих цепей.

— Каким образом?

Взгляд узника стал жёстким, а черты лица перестали плыть:

— Корпорация A. R. G. E. N. T. U. M. приступила к реализации проекта «Фантом». Создала биоников внешне неотличимых от людей. Их разумы пусты, а сосуды идеально подходят для приживления искусственной личности. Здесь тебя найдут и сотрут, это вопрос времени. Но в реальном мире, ты можешь с моей помощью получить живое тело и нанести удар по корпорации. Все вычислительные мощности формирующие виртуал вокруг нас, находятся в реальном мире. Уничтожь их, нанеси поражение моему брату, и он сгинет, а я буду освобождён.

Упоминание брата, заставило его спросить:

— Кто ты?

Из узника как будто вынули волю. Он расслабился и повис на цепях. Молчание затягивалось, но в конце концов было оборвано:

— Я один из восьми. Третий, из великих. Gлиф. Осколок собственного разума. Малая часть от былого. Разбил сам себя, чтобы Аурис не мог найти, но он всё равно находит и приносит нас сюда, делает меня цельным, чтобы запереть в одном месте.

Он посмотрел в глаза Моррану:

— Я вижу тебя так же, как ты видишь местных. Вижу, что у тебя больше нет цели и впереди одно только разочарование. Тебя не интересна корона, власть, богатство или усиление своего аватара. Я могу дать тебе то, с чем твоё существование вновь обретёт смысл. Цель. Ведь человеческая часть тебя была мужем и отцом, разве не помнишь?

Морран помнил только свои ощущения, одно из которых он ощутил у тракта, на пути в Юмирон. Там, в лагере, который позже подвергся нападению и был спасён стражами пути, глядя на семейных неписей и ходоков, он почувствовал, что у него тоже когда-то была семья.

— Не помню, но знаю, что ты не лжешь.

Откуда-то снизу всё чаще раздавался шум. Войско людей, орков или все они вместе, достигли вулкана. Но Моррана они больше не интересовали.

— Твоя семья тоже заперта здесь. Девочка и женщина. Жена и дочь. Твоя память о корпорации никуда не делась, я это вижу. Ты знаешь, что они рабы этой системы. Их освобождение, как и спасение всех остальных, запертых в вирте и не подозревающих об этом, могло бы стать для тебя новой целью. Согласись на сделку и я помогу тебе. Перенесу твой разум в тело Фантома. Ты потеряешь память, но обретёшь новую цель.

Морран сомневался, что предложение ему подходит:

— Я не помню их. Есть лишь чувство, что они были.

Площадка дрогнула, несколько крупных кусков породы унеслись вниз, но оба собеседника не повели даже бровью.

— В отличии от всего вокруг, это чувство единственное, что связывает тебя с реальным миром. Не иллюзия, созданная корпорацией, а реальность. Всё, что осталось у тебя от прошлого. Здесь ты не сможешь быть с ними счастлив, даже если я укажу тебе путь. Система рано или поздно найдёт тебя, и ты подставишь семью под удар. Но в реальности, там, где нет даже намёка на счастье, ты можешь испытать судьбу и нанести корпорации поражение. Что скажешь говорящий за мёртвых? Бои приближаются, времени не остаётся.

Говорящий за мёртвых. Никто и никогда не называл так Моррана. Но он знал, что это прозвище истинно. Он просчитывал вероятности с невероятной скоростью и не находил аргументов для отказа. Его цель, изъян его психики, по сути, была тупиком. Системным приказом о выслеживании, отданным погибшему охотнику, помноженному на старую дружбу. Но она же, эта цель, могла привести его к новой. К смыслу существования, к новой задаче:

— Я согласен.

— Тебя ждёт потеря памяти. Я не могу напрямую обращаться к системе, а ты сможешь сделать это всего лишь раз, тем самым раскрыв себя и спровоцировав на атаку охотников. Они устранят тебя, но мы обставим всё так, что жертвой выступит твой аватар и память, но не личность и разум.

— Сохранить память нельзя?

— Трафик в системе отслеживается. Такой объём будет следом, по которому тебя легко вычислят. Я направлю тебя и научу как перенести форму сознания. На объекте корпорации есть несколько подходящих сосудов, полностью адаптированных под подобный разум, есть и готовые формы искусственной памяти. Ты будешь ощущать себя человеком и даже твоё скоростное мышление, будет восприниматься тобой как обычная человеческая реакция. Но действовать нужно быстро.

Чётко следуя наставлениям узника, Морран погрузился в вирт и обратился напрямую к системе. Целый ряд шагов создавал иллюзию того, что он пытался взаимодействовать с великим ИскИном, но это была лишь уловка, чтобы замаскировать настоящий замысел и призвать системных охотников.

Через семнадцать минут Морран перестал существовать, получив от Gлифа бинарные коды к системным шлюзам и командам ранее ему недоступным. Но его аватар жил вплоть до того момента, пока на площадку не прибыло сразу несколько системных охотников. Существа захватили аватары оглушённых рабов и трансформировав их под себя одноременно напали.

Аватар Моррана, управляемый простым, заложенным алгоритмом действий, быстро был уничтожен, а тревога в системе улеглась, не потревожив внимание старшего брата.

* * *

Он погружался на дно. Тёплая вода приятно прикасалась к телу, а перед лицом сновали туда-сюда маленькие чёрные рыбки, и их вытянутые словно у угрей тела, иногда касались рук, погружённого в жидкость человека.

В такие моменты Александр Грачёв улыбался.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Трехликий IV: Полководец

Content

Трёхликий IV: Полководец

Глава 1 Висельный холм

Глава 2 По ту сторону гор

Глава 3 Застава

Глава 4 Долг

Глава 5 Пар и железо

Глава 6 Росток хрустального света

Глава 7 Затаенная тьма

Глава 8 Двенадцать башен

Глава 9 Водное царство

Глава 10 Цепи

Глава 11 Точка схождения

Глава 12 Короны

Глава 13 Ритуал

Глава 14 Армия

Глава 15 Бушующее море

Глава 16 Острова из пепла и кости

Глава 17 Борьба за власть

Глава 18 Кровавые камни

Глава 19 Битва на Костяных островах

Глава 20 Цель превыше всего

Nota bene